КулЛиб - Классная библиотека! Скачать бесплатно книги
Всего книг в библиотеке - 265560 томов
Объем библиотеки - 244 гигабайт
Всего представлено авторов - 106494
Пользователей - 49816

Впечатления


wlad56 про Кучеренко: Алебардист (Фэнтези)

Очень неплохая ЛитРПГ. Читается легко, ГГ вполне вменяемый, количество роялей только весьма зашкаливает.
Продолжение читать буду обязательно. Поклонникам жанра рекомендую.


Созерцающий про Валин: Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев (Боевая фантастика)

не читал, но осуждаю (с)


AaS про Валин: Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев (Боевая фантастика)

Жаль, что у нас уже завершён конкурс на самую дурацкую обложку. Эта, вне всяких сомнений, заняла бы первое место.
Книгу не читал.


DXBCKT про Валин: Лейтенант из будущего. Спецназ ГРУ против бандеровцев (Боевая фантастика)

Очередная история из почти бесконечного СИ о прогулках в прошло-перпиндикулярный мир эпохи 2-й МВ. При всем при том что явная и четкая цель очередного путешествия "в прошлое" как всегда отсутствует, - автору все же каждый раз удается "удержать читателя" от преждевременного закрытия книги и (пусть с некоторой неохотой) узнавать "что там дальше". В данной книге (несмотря на обложку с "Кужегетычем и Яйценьковичем и пр") все то же самое: очередной "поход в прошлое", никакого прогрессорства и сплошные боестолкновения с уцелевшими "швайнеформированиями" + участие в операции по захвату города. В общем как всегда - оценка твердое 4-ре. Да и ...эта книга так же заблокирована.


DXBCKT про Валин: Десант стоит насмерть. Операция «Багратион» (Альтернативная история)

Очередная история из почти бесконечного СИ о прогулках в прошло-перпиндикулярный мир эпохи 2-й МВ. При всем при том что явная и четкая цель очередного путешествия "в прошлое" как всегда отсутствует, - автору все же каждый раз удается "удержать читателя" от преждевременного закрытия книги и (пусть с некоторой неохотой) узнавать "что там дальше". В начале данной книги Вы ознакомитесь с нелегкой (без иронии) жизнью несовершеннолетнего "руссише партизайнен" и очередным походом "за зипунами" агентов отдела К. В целом книга написана динамично. Да и, книга заблокирована.


Тави про Оливер: Прежде чем я упаду (Современная проза)

Замечательная книга, напоминающая о том, что нужно ценить каждое прожитое мгновение, ведь никогда не знаешь какой момент станет последним в жизни. ГГ предоставлена возможность исправить свои и чужие ошибки, возвращаясь снова и снова в день своей гибели. Она заново учится видеть мир вокруг себя, ценить всё то, что её окружало и на что по глупости своей не обращала внимание. Сначала Саманта была одной из самых популярных девушек в школе со всеми подобающими стервозными замашками, но воспоминания о собственной смерти заставляют её меняться: "Тогда-то все и происходит. Смерть полна жара, грохота и невыносимой боли; раскаленная воронка разрежет меня надвое; что-то жжет, испепеляет и рвет на куски, и если бы крик был чувством, то это был бы именно он. А после — ничего.
Наверняка кое-кто из вас считает, что я достойна такого финала. Возможно, мне не стоило посылать розу Джулиет или обливать ее пивом на вечеринке. Возможно, мне не стоило списывать контрольную у Лорен Лорнет. Возможно, мне не стоило говорить гадости Кенту. Наверное, кое-кто из вас решит, что я достойна этого, потому что собиралась позволить Робу все — то есть не блюсти свою чистоту.
Но прежде чем вы начнете тыкать пальцем, позвольте спросить: я правда совершила много зла? Такого зла, что заслужила смерти? Такого, что заслужила подобной смерти?
Что, другие ничего похожего не делают?
Что, вы сами ничего похожего не делаете?
Подумайте об этом."(с)
И вот ГГ начинает переосмысливать свои поступки, пытаясь понять что было неправильным и нужно изменить. "Понимаете, тогда я еще искала ответы. Еще хотела выяснить почему. Как будто кто-то мог объяснить, как будто мог найтись удовлетворительный ответ.
Только позже я начала размышлять о времени, о том, как оно движется, утекает, вечно катится вперед, секунды сливаются в минуты, минуты в дни, дни в годы, стремясь к единственной цели, — поток, вечно несущийся в одном направлении. И мы бежим и плывем вместе с ним, поспешая что есть сил.
Я имею в виду вот что: возможно, вам некуда торопиться. Возможно, вы проживете еще день. Возможно, еще тысячу дней, или три тысячи, или десять, столько дней, что в них можно купаться, валяться, пропускать сквозь пальцы, как монеты. Столько дней, что можно тратить их впустую.
Но для некоторых из нас завтрашний день не наступит. И на самом деле заранее никогда не знаешь."(с)

Пять баллов.


Joel про : Третий рейх: символы злодейства. История нацизма в Германии. 1933-1945 (История)

Выглядит интересно, почитаем.


загрузка...

Легион (fb2)

- Легион 224K (скачать fb2) - Брендон Сандерсон

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Брендон Сандерсон – Легион

Перевод с английского: yalkau, svelte. www.colltran.com, 2012-2013.

Вычитка  и редактура: rediens, schwammkopf, plevasik.

Для booktran.blogspot.ru, 2013.

Иллюстрация на обложке Джона Фостера (Jon Foster), www.jonfoster.com.

***

Меня зовут Стивен Лидс, и я абсолютно вменяем. Галлюцинации мои, однако, напротив – безумны.

В комнате Джей Си фейерверками прогремели выстрелы. Бурча себе под нос, я снял наушники, висящие на его двери – я давно привык держать их там – и протиснулся внутрь. В своих собственных наушниках, держа пистолет обеими руками, Джей Си целился в висящий на стене портрет Усамы бен Ладена.

Играл Бетховен. Очень громко.

– Вообще-то, я разговаривал! – крикнул я.

Джей Си меня не услышал. Он разрядил обойму в лицо бен Ладена, оставляя по ходу россыпь дыр в стене. Я не осмеливался подойти ближе: если застигнуть его врасплох, он может случайно застрелить меня.

Интересно, что может случиться, если меня подстрелит одна из моих галлюцинаций. Как мой мозг это истолкует? Без сомнения, нашлась бы дюжина психологов, которые захотели бы написать об этом. Но я не был намерен давать им повода.

– Джей Си! – крикнул я, когда он прекратил перезаряжать пистолет.

Он взглянул на меня и ухмыльнулся, снимая свои наушники. Ухмылка Джей Си выглядит немного устрашающе, но я уже давно перестал его бояться.

– А, дохляк, – сказал он, поднимая пистолет. – Разрядишь обойму-другую? Тренировка тебе не помешает.

Я отобрал у него пистолет.

– В особняке, вообще-то, есть тир, Джей Си, иди и стреляй там.

– Обычно террористы не нападают на меня в тире. Ну, разве что только в тот один – единственный раз. Чистое совпадение.

Я вздохнул, взял со столика пульт и выключил музыку. Джей Си протянул руку, направил ствол пистолета, что я держал, вверх, а затем убрал мой палец со спускового крючка.

– Безопасность превыше всего, малец.

– Все равно это воображаемый пистолет, – сказал я, возвращая ему оружие.

– Ага, конечно.

Джей Си не верит, что он галлюцинация. Это необычно. Большинство из отражений в той или иной мере принимает этот факт. Но не Джей Си. Большой, но не грузный, с квадратным, но не слишком, лицом и взглядом убийцы. По крайней мере, он так считал. Возможно, он просто очень хорошо его скрывал.

Джей Си щёлкнул новой обоймой в пистолете и прицелился в портрет бен Ладена.

– Не надо, – предупредил я.

– Но...

– Все равно он мёртв. Они убили его лет сто назад.

– Так мы сказали общественности, дохляк, – Джей Си убрал пистолет в кобуру. – Я бы объяснил, да доступа у тебя нет.

– Стивен? – донесся голос из дверей.

Я обернулся. Тобиас – еще одна галлюцинация, или аспект, как я иногда их называю. Худощавый и тёмнокожий, тёмные веснушки на его сморщенных от времени щеках. Его седеющие волосы были очень коротко подстрижены, одет он был в свободный, неформальный деловой костюм без галстука.

– Мне просто интересно, – сказал Тобиас, – сколько ещё ты собираешься заставлять ждать того бедного человека?

– Пока он не уйдет, – ответил я, присоединяясь к Тобиасу в коридоре. Вдвоем мы двинулись от комнаты Джей Си.

– Он был очень вежлив, Стивен, – сказал Тобиас.

Позади нас, Джей Си снова начал палить. Я застонал.

– Пойду поговорю с Джей Си, – сказал Тобиас успокаивающим тоном. – Он просто старается оставаться в форме. Хочет быть тебе полезным.

– Ладно, как угодно.

Я оставил Тобиаса и повернул в другой коридор нашего обширного особняка. У меня было сорок семь комнат, почти все из них были заняты. В конце коридора я вошел в маленькую комнату, украшенную персидскими коврами и деревянными панелями, и плюхнулся на чёрный кожаный диван в центре комнаты.

Айви сидела на своем стуле около дивана.

– Это так и дальше будет продолжаться? – спросила она сквозь грохот выстрелов.

– Тобиас поговорит с ним.

– Понятно, – сказала Айви, делая пометку в своем блокноте. На ней был темный деловой костюм – брюки и пиджак, её белокурые волосы собраны в пучке на макушке. Лет ей было в районе сорока, она была одним из самых давних моих аспектов.

– Что ты чувствуешь, осознавая, что твои проекции перестают подчиняться тебе? – спросила она.

– Большинство подчиняется, – ответил я, защищаясь. – Джей Си никогда не обращал внимания на то, что я ему говорю. Это не изменилось.

– Так ты отрицаешь, что становится хуже?

Я ничего не ответил.

Она сделала пометку.

– Ты отказал ещё одному просителю, не так ли? – осведомилась Айви. – Они же приходят к тебе за помощью.

– Я занят.

– Чем это? Слушаешь пальбу? Становишься безумнее?

– Я не становлюсь безумнее, – сказал я. – Я стабилизировался. Я практически нормальный. Даже мой невымышленный психиатр подтверждает это.

Айви промолчала. Выстрелы вдалеке, наконец, прекратились, и, подняв пальцы к вискам, я с облегчением вздохнул.

– Официальное определение безумия, – сказал я, – вообще-то довольно расплывчато. У двух людей может быть одно и то же расстройство в абсолютно одинаковой степени, но один будет считаться вменяемым по общепринятым стандартам, в то время как другого сочтут безумным. Ты пересекаешь черту безумия в тот момент, когда состояние твоего рассудка перестает позволять тебе функционировать и вести нормальную жизнь. По этим стандартам, я не безумен ни на грамм.

– И это ты называешь нормальной жизнью? – спросила она.

– Получается вроде бы неплохо.

Я взглянул в сторону. Айви, как обычно, накрыла урну планшетом с блокнотом.

Спустя пару секунд вошел Тобиас.

– Проситель всё ещё там, Стивен.

– Что?! – воскликнула Айви, сердито посмотрев на меня. – Ты заставляешь бедного человека ждать? Прошло четыре часа!

– Ну ладно, ладно, так и быть! – я вскочил с дивана. – Я отошлю его.

Я вышел из комнаты и спустился по лестнице на первый этаж, к главному входу.

Уилсон, мой дворецкий – реальный человек, не галлюцинация – стоял перед закрытыми дверями в гостиную. Он посмотрел на меня поверх своих очков.

– И ты туда же? – спросил я.

– Четыре часа, господин!?

– Мне надо было разобраться в себе, Уилсон.

– Ваша любимая отговорка, господин Лидс. В такие моменты невольно задумаешься, может быть это всё-таки обычная лень, нежели самоанализ.

– Тебе платят не за то, чтобы ты задумывался, – ответил я.

Он приподнял бровь и мне стало стыдно. Уилсон не заслуживал хамства; он был отличным слугой и отличным человеком. Нелегко было найти прислугу, готовую мириться с моими... особенностями.

– Извини, – произнёс я. – В последнее время я немного уставший.

– Я принесу вам лимонад, господин Лидс, – ответил он. – Для...

– Нас троих, – сказал я, кивая на Тобиаса и Айви, которых, конечно же, Уилсон видеть не мог. – И просителю.

– Мне безо льда, пожалуйста, – сказал Тобиас.

– А мне стакан воды, – добавила Айви.

– Тобиасу безо льда, – сказал я, рассеяно открывая дверь. – Айви – воды.

Уилсон кивнул и удалился выполнять приказ. Он был хорошим дворецким. Без него я бы, наверное, сошёл с ума.

В гостиной меня ждал молодой человек в рубашке-поло и брюках. Он подскочил со стула.

– Господин Легион?

Я поморщился от этого прозвища. Его выбрал один особенно одарённый психолог. Одарённый в драматических жестах, если точнее. По части психологии – не очень.

– Зовите меня Стивен, – произнёс я, придерживая дверь для Айви и Тобиаса. – Чем мы можем вам помочь?

– Мы? – спросил мальчишка.

– Фигура речи, – ответил я, прошёл в комнату и сел в одно из кресел напротив молодого человека.

– Я... эм... Я слышал, вы помогаете людям, когда остальные отказываются, – парень сглотнул. – Я принес две тысячи. Налом.

Он бросил на стол конверт с моим именем и адресом.

– ... и это оплачивает консультацию, – сказал я, открывая его и быстро пересчитывая.

Тобиас злобно взглянул на меня. Он ненавидит, когда я деру с людей деньги. Но на особняк с достаточным количеством комнат для всех твоих галлюцинаций, работая без оплаты, не заработаешь. К тому же, судя по одежде, паренёк может себе это позволить.

– В чем дело? – спросил я.

– В моей невесте, – ответил молодой человек, доставая что-то из кармана. – Она мне изменяла.

– Мои соболезнования, – сказал я. – Но мы не частные детективы. Мы не занимаемся слежкой.

Айви прошла через комнату, но не присела. Она обошла стул молодого человека, внимательно его осматривая.

– Я знаю, – быстро ответил парень. – Я просто... ну, видите ли, она пропала.

Тобиас оживился. Он любитель хороших загадок.

– Он что-то не договаривает, – сказала Айви, скрестив руки и постукивая себя пальцами по руке.

– Точно? – спросил я.

– О, да, – откликнулся паренёк, подумав, что я обращаюсь к нему. – Она исчезла, но оставила вот эту записку.

Он развернул бумагу и разложил на столе.

– Что самое странное, мне кажется, что здесь есть некий шифр. Посмотрите на эти слова. Они не имеют смысла.

Я поднял лист бумаги, просматривая указанные им слова. Они были на обороте листа, нацарапаны наспех, словно заметки. Этот же лист позже послужил для прощального письма невесты. Я показал его Тобиасу.

– Это Платон, – сказал он, указывая на записи на обороте. – Это все цитаты из «Федра». О, Платон! Выдающийся человек, знаете ли. Немногие знают, что в определенный период жизни он был рабом. Его продал на базаре тиран, который был не согласен с его взглядами... и с тем, что брат тирана весьма горячо разделял его убеждения. К счастью, Платона купил некто, кто был знаком с его трудами, поклонник, так сказать, который и освободил его. Иметь любящих фанатов выгодно, даже в Древней Греции... – продолжал Тобиас. У него был глубокий, успокаивающий голос, мне нравилось слушать его. Я внимательно рассмотрел записку, затем взглянул на Айви – она пожала плечами.

Дверь открылась, вошёл Уилсон с лимонадом и водой для Айви. Я заметил маячившего за дверью Джей Си с пистолетом в руке, он заглядывал внутрь, изучая молодого человека. Его глаза сузились.

– Уилсон, – я попросил, беря свой лимонад, – будь добр, пошли за Одри.

– Конечно, господин, – ответил дворецкий. Где-то в глубине души, я знал, что на самом деле он ничего не принес для Айви и Тобиаса, хотя и сделал вид, что подает что-то пустым креслам. Мой мозг дорисовал остальное: вообразил напитки, вообразил Айви, подошедшую к Уилсону, чтобы выхватить свой бокал, который он пытался всучить куда-то, где, по его мнению, она сидела. Она нежно ему улыбнулась.

Уилсон ушел.

– Ну? – спросил молодой человек. – Вы можете...

Он замолчал, когда я поднял палец. Может Уилсон и не мог видеть мои проекции, но он знал, кто в какой комнате живет. Оставалось только надеяться, что Одри будет на месте. Она имела привычку гостить у своей сестры в Спрингфилде.

К счастью, спустя пару минут она вошла в комнату. Была она, однако, в халате.

– Я так понимаю, это важно, – изрекла она, вытирая волосы полотенцем.

Я поднял записку, затем конверт и деньги. Одри наклонилась. Она была темноволосой, слегка полноватой женщиной. Она присоединилась к нам несколько лет назад, когда я работал над делом о фальшивомонетчиках.

Пару минут она что-то тихо бормотала, достала лупу – меня позабавило, что у неё в халате имелась лупа, но такова уж Одри – и стала изучать письмо с конвертом. Одно из них предположительно было написано невестой, другое – молодым человеком.

Одри кивнула.

– Определенно одна рука.

– Образец не очень-то велик, – промолвил я.

– Не очень что?.. – спросил парень.

– В данном случае этого достаточно, – ответила Одри. – На конверте твое полное имя и адрес. Наклон, расстояние между словами, форма букв... все говорит об одном. Еще у него очень характерная буква «е». Даже если мы возьмём более крупный пример за образец, совпадение с текстом на конверте, по моему мнению, будет составлять более девяноста процентов.

– Спасибо, – сказал я.

– Мне бы не помешала новая собака, – ответила она, уходя.

– Я не собираюсь воображать тебе щеночка, Одри. Нам шума и от Джей Си хватает! Я не хочу, чтобы здесь бегала лающая псина.

– Ой, да ладно тебе, – ответила она, оборачиваясь в дверях. – Я буду кормить её ненастоящей едой, поить ненастоящей водой и водить на ненастоящие прогулки. Чего еще надо ненастоящей собаке для счастья?

– Разговор окончен, – произнёс я, улыбаясь: она меня поддразнивала. Было приятно иметь аспектов, которые не против быть галлюцинациями. Молодой человек наблюдал за мной с недоуменным видом.

– Можешь прекратить притворяться, – сказал я ему.

– Притворяться?

– Притворяться, что поражен какой я "странный". Попытка была довольно дилетантская. Я так понимаю, ты выпускник?

В его глазах мелькнула паника.

– В следующий раз попроси соседа написать записку, – вымолвил я, швыряя листок ему обратно. – Проклятье, у меня нет времени на это.

Я встал.

– Ты мог бы дать ему интервью, – сказал Тобиас.

– После того как он мне соврал? – я огрызнулся.

– Прошу вас, – умолял юноша, вставая. – Моя подруга…

– Раньше ты называл её невестой, – ответил я, поворачиваясь. – Ты даёшь мне «дело», в процессе которого ты водишь меня за нос, попутно исподтишка делая заметки о моем состоянии. Твоя истинная цель – написать диссертацию или что-то в таком же духе.

Его лицо погрустнело. Айви стояла за ним, негодующе качая головой.

– Ты думаешь, ты такой первый?

Он поморщился.

– Нельзя винить человека за попытку.

– Можно, и именно это я и делаю, – отозвался я. – Часто. Уилсон! Зови охрану!

– Не надо, – сказал парень, собирая свои вещи. В спешке, крохотный диктофон выскользнул из кармана его рубашки и прогрохотал по столу.

Я поднял бровь, он покраснел, схватил диктофон и бросился вон из комнаты.

Тобиас встал и подошел ко мне, держа руки за спиной.

– Бедный паренёк. К тому же, скорее всего ему придется идти домой пешком. Под дождем.

– Там дождь?

– Стэн говорит, скоро будет, – ответил Тобиас. – Тебе в голову не приходило, что они будут вытворять такое реже, если ты время от времени будешь соглашаться на интервью?

– Мне надоело быть подопытным кроликом, – сказал я, раздраженно махнув рукой. – Надоело, что меня тыкают и колют. Надоело быть особенным.

– Что? – спросила Айви изумленно. – Ты бы предпочел иметь стабильную работёнку за столом? И отказался бы от роскошного особняка?

– Я не говорю, что в этом нет своих плюсов, – ответил я, когда Уилсон вернулся в комнату, повернув голову так, чтобы видеть, как парнишка будет выбегать через переднюю дверь. – Будь так добр, Уилсон, убедись, чтобы он точно ушёл.

– Конечно, господин.

Он передал мне поднос с почтой за день и вышел.

Я просмотрел письма. Уилсон уже убрал счета и рекламные рассылки. Осталось только письмо, которое я проигнорировал, от моего реального психолога и неприметный белый конверт большого формата.

Я нахмурился, взял его и вскрыл. Достал содержимое.

В конверте была только одна вещь. Одна фотография, пять на восемь, черно-белая. Я приподнял бровь. Это был снимок каменистого берега, где пара небольших деревьев цеплялась за нависшую над океаном скалу.

– На обороте ничего, – сообщил я, Тобиас и Айви заглядывали мне через плечо. – И в конверте больше ничего.

– Готова поспорить, это от кого-то, кто пытается добиться от тебя интервью. У них получается лучше, чем у парнишки.

– Выглядит вполне заурядно, – изрёк Джей Си, протискиваясь на место рядом с Айви, которая пихнула его в плечо. – Скалы. Деревья. Скукотища.

– Я не знаю...– протянул я. – В этом что-то есть. Тобиас?

Тобиас взял фото. По крайней мере, так я это увидел. На самом же деле фотографию держал, конечно, я. Однако мой мозг представлял, что снимок держит Тобиас. Ощущения были настолько реалистичны, что я не чувствовал фотографию; для меня её держал действительно Тобиас. Удивительно, как мозг может играть с ощущениями.

Тобиас изучал снимок довольно долго. Джей Си начал щелкать предохранителем пистолета.

– Не ты ли всегда говоришь о безопасности в использовании оружия? – прошипела на него Айви.

– А я соблюдаю безопасность, – ответил он. – Ствол ни на кого не направлен. К тому же, я железобетонно контролирую каждую мышцу своего тела. Я могу...

– Тихо, – сказал Тобиас. Он поднес фотографию ближе. – О боже...

– Пожалуйста, не поминай имя Господа всуе, – ответила Айви.

Джей Си фыркнул.

– Стивен, – сказал Тобиас. – Компьютер.

Я сел за рабочий стол в гостиной, Тобиас склонился над моим плечом.

– Ищи Лоун Сайпресс.

Я задал поиск, выбрал просмотр картинок. Десятки фото одной и той же скалы появились на экране, но на всех из них деревья были больше. Деревья на этих картинках были уже выросшие, далеко не молодняк. Они выглядели даже древними.

– О, просто офигительно, – изрёк Джей Си. – Опять деревья. Опять скалы. И опять скукотища.

– Это Лоун Сайпресс, Джей Си, – сообщил Тобиас. – Знаменитое место, считается, что ему как минимум двести пятьдесят лет.

– И… ? – спросила Айви.

Я поднял присланную фотографию.

– Здесь, ему не более... скольки? Десяти?

– Скорее даже меньше, – ответил Тобиас.

– Так что, если это не подделка, – произнёс я, – снимок сделан во второй половине восемнадцатого века. За десятки лет до изобретения фотоаппарата.

***

– Слушайте, очевидно же – это подделка, – сказала Айви. – Я не понимаю, чего вы оба всполошились.

Мы с Тобиасом вышли в коридор. Прошло уже два дня. Я все ещё не мог выкинуть снимок из головы. Я носил фото в кармане пиджака.

– Самым рациональным объяснением будет розыгрыш, Стивен, – промолвил Тобиас.

– Армандо считает фотографию настоящей, – сказал я.

– Армандо – полный псих, – ответила Айви. Сегодня на ней был серый деловой костюм.

– Да, – сказал я, затем снова сунул руку в карман.

Подделать фотографию не так уж и трудно. Чего стоит обработать фото в наши дни? Да практически любой ребёнок с Фотошопом может сделать реалистичную подделку.

Армандо проверил её на каких-то профессиональных программах, искал слои и делал еще какие-то слишком технические для моего понимания вещи, но в итоге признал, что всё было бессмысленно. Одарённый художник сможет обдурить все тесты.

Так почему же это фото не давало мне покоя?

– Будто кто-то пытается что-то доказать, – сказал я. – Существует множество деревьев и постарше чем на Лоун Сайпресс, но немногие находятся в столь же примечательном месте. Эта фотография сделана так, что любой знающий историю человек поймет, что такое невозможно.

– Еще больше смахивает на розыгрыш, разве нет? – спросила Айви.

– Возможно.

Я развернулся, мои галлюцинации замолчали. Наконец, я услышал, как внизу захлопнулась дверь, и поспешил вниз по лестнице.

– Господин? – спросил Уилсон, поднимаясь наверх.

– Уилсон! Почту принесли?

Он остановился в пролёте с серебряным подносом в руках. Меган, одна из уборщиц – настоящая, конечно же, – торопливо поднялась вслед за ним и прошла мимо нас – лицо опущено, шаги быстрые.

– Она скоро уволится, – отметила Айви. – Тебе действительно стоит попробовать быть менее странным.

– Невозможно, Айви, – пробормотал я, просматривая почту. – С вами-то со всеми тут. Есть! Ещё один конверт, идентичный первому.

Я нетерпеливо вскрыл его и достал еще один снимок.

Этот менее чёткий. На фото был мужчина, стоящий около умывальника с полотенцем на шее. Обстановка вокруг была довольно старомодная. Этот снимок тоже был чёрно-белый.

Я повернул фотографию к Тобиасу. Он взял её и поднял, пристально разглядывая глазами с морщинками в уголках.

– Ну? – спросила Айви.

– Мужчина на фото, – ответил я, – я его как будто знаю.

– Джордж Вашингтон, – сказал Тобиас. – За утренним бритьем, судя по всему. Я удивлен, что у него не было брадобрея.

– Он был солдатом, – откликнулся я, забирая фото обратно. – Скорее всего, он привык всё делать сам.

Я пробежался пальцами по глянцевой поверхности фотографии. Первый дагеротип – прародитель фотографии – сделали в 1830х. До того, никто не мог создать перманентное изображение такого рода. Вашингтон умер в 1799 году.

– Слушайте, ну эта-то очевидно подделка, – сказала Айви. – Фотография Джорджа Вашингтона? Предположим, что некто переместился во времени назад, и единственное что пришло ему в голову, это сделать пикантное фото Джорджа в ванной? Нас дурят, Стив.

– Возможно, – признал я.

– До чего похож, – вымолвил Тобиас.

– Не считая, что у нас нет ни одного его фото, – парировала Айви. – Так что недоказуемо. Слушайте, всего-то надо нанять похожего актера, поставить его в нужное положение – и вуаля. Даже не потребуется дополнительная обработка.

– Посмотрим, что скажет Армандо, – сказал я, переворачивая фото. На обороте был номер телефона. – Кто-нибудь приведите сначала Одри.

***

– Вы можете приблизиться к Его Величеству, – молвил Армандо. Он стоял у треугольного окна – Армандо занимал одну из башенок особняка. Он сам потребовал это место.

– Можно я в него выстрелю? – мягко спросил меня Джей Си. – В какое-нибудь не очень важное место? В ногу, например?

– Его Величество все слышал, – изрёк Армандо со своим легким испанским акцентом, обращая на нас нерадостный взор. – Стивен Лидс. Сдержал ли ты данное мне обещание? Я должен быть восстановлен на моем троне.

– Работаю над этим, Армандо, – ответил я, передавая ему фотографию. – Мы получили ещё одну.

Армандо вздохнул, забирая фото из моих рук. Он был худым мужчиной с черными волосами, которые постоянно зализывал назад.

– Армандо великодушно дает согласие на рассмотрение вашего прошения.

Он поднял снимок вверх.

– Знаешь, Стив, – сказала Айви, проталкиваясь через комнату, – если ты ещё собираешься создавать галлюцинации, тебе действительно стоит подумать над тем, чтобы делать их менее раздражающими.

– Тихо, женщина, – промолвил Армандо. – Обдумала ли ты требование Его Величества?

– Я не выйду за тебя, Армандо.

– Ты была бы королевой!

– У тебя нет трона. И когда я проверяла в последний раз, в Мексике – президент, а не император.

– Наркобароны угрожают моему народу, – изрёк Армандо, пристально разглядывая снимок. – Они голодают и вынуждены преклонятся пред волею чужих сил. Это позор. Снимок – настоящий!

Он вернул фото.

– И все? – я спросил. – Тебе не надо проверить на компьютере?

– Али не я эксперт в фотографии? – вопросил Армандо. – Не вы ли пришли с жалким прошением? Я сказал своё слово. Он настоящий. Не поддельный. Фотограф, однако, фигляр. Он ничего не знает о тонкостях этого искусства. Эти снимки оскорбляют меня в своей прозаичности.

Он повернулся к нам спиной, снова уставившись в окно.

– Ну, теперь-то можно я в него стрельну? – спросил Джей Си.

– Соблазнительное предложение, – ответил я, переворачивая фотографию. Одри осмотрела почерк на обороте и не смогла сопоставить его ни с одним психологом, профессором или любой иной группой, не оставляющей попыток изучить меня.

Я пожал плечами, затем достал свой телефон. Номер был местный. Я услышал один гудок, прежде чем трубку подняли.

– Алло? – произнёс я.

– Могу я прийти к вам, мистер Лидс? – женский голос с легким южным акцентом.

– Кто вы?

– Человек, посылающий вам головоломки.

– Ну, это я и так понял.

– Можно я приду?

– Я... ну, почему бы и нет, наверное. Где вы находитесь?

– У вас за воротами.

Трубку положили. Секунду спустя кто-то позвонил в главные ворота.

Я посмотрел на остальных. Джей Си метнулся к окну с пистолетом в руке и взглянул на подъездную дорогу. Армандо сердито на него посмотрел.

Мы с Айви вышли из комнаты Армандо и направились к лестнице.

– Ты вооружен? – спросил Джей Си, догоняя нас.

– Нормальные люди не разгуливают по своему дому с пистолетами подмышкой, Джей Си.

– Разгуливают, если жизнь дорога. Иди, возьми свою пушку.

Я поколебался, затем вздохнул.

– Впусти её, Уилсон! – крикнул я, но направился в свои комнаты – самые большие во всем доме – и взял свой пистолет с прикроватного столика. Я засунул его в кобуру подмышкой и надел пиджак. Быть вооруженным и вправду было прекрасным ощущением, но стреляю я преотвратно.

К тому времени как я спускался к главному входу, Уилсон уже открыл дверь. В дверях стояла темнокожая женщина лет тридцати, на ней была черная куртка, деловой костюм, на голове – короткие дреды. Она сняла солнечные очки и кивнула мне.

– В гостиную, Уилсон, – сказал я, наконец, спустившись. Он отвел её туда, я вошёл следом, подождав пока пройдут Джей Си и Айви. Тобиас был уже в комнате, сидел и читал книгу по истории.

– Лимонад? – спросил Уилсон.

– Нет, спасибо, – ответил я, закрывая дверь, оставив Уилсона с другой стороны.

Женщина расхаживала по комнате, рассматривая декор.

– Милое местечко, – произнесла она. – Вы купили всё это на деньги людей, просивших вашей помощи?

– Большая часть досталась мне от правительства, – сказал я.

– А говорят, что вы на них не работаете.

– Не работаю, но работал. В любом случае, многое из этого появилось на деньги от гранта. От профессоров, которые хотели изучать меня. За эту привилегию я начал заламывать бешеные цены, предполагая, что это их отпугнет.

– Но не сработало.

– И не работает, – ответил я, поморщившись. – Присаживайтесь.

– Я постою, – откликнулась она, разглядывая моего Ван Гога. – Меня зовут Моника, кстати.

– Моника, – повторил я, доставая две фотографии. – Должен сказать, довольно впечатляет, что вы ожидаете, будто я поверю в вашу нелепую историю.

– Я еще не рассказала вам никакой истории.

– Но расскажете, – ответил я, кидая фотографии на стол. – Историю о путешествии во времени и, очевидно, о фотографе, который не знает, как пользоваться вспышкой по назначению.

– Вы гений, мистер Лидс, – сказала она, не поворачиваясь. – По данным некоторых источников, что я прочитала, вы – умнейший человек планеты. Если бы в фотографиях был очевидный изъян или даже не очевидный, вы бы давно избавились от них. И уж точно не стали бы мне звонить.

– Они ошибаются.

– Они…?

– Люди, которые называют меня гением, – ответил я, присаживаясь в кресло рядом с Тобиасом. – Я не гений. Вообще на самом деле я довольно обычный.

– Верится с трудом.

– Верьте во что угодно, – сказал я. – Но я не гений. Гениальны мои галлюцинации.

– Спасибки, – произнёс Джей Си.

– Некоторые из них, – исправился я.

– Так вы признаете, что то, что вы видите – нереально? – спросила Моника, поворачиваясь ко мне.

– Да.

– И всё же вы продолжаете разговаривать с ними.

– Не хочу их обижать. К тому же, они бывают полезны.

– Спасибочки, – опять сказал Джей Си.

– Некоторые из них бывают полезны, – поправился я. – Как бы то ни было, вы здесь из-за них. Вам нужны их умы. Теперь, расскажите мне вашу историю, Моника, и прекратите тратить моё время.

Она улыбнулась, наконец, подошла и села.

– Это не то, что вы думаете. Нет никакой машины времени.

– Вот как?

– Вы, похоже, не удивлены.

– Путешествие во времени весьма, весьма маловероятно, – ответил я. – Даже если бы оно случилось, я бы не узнал об этом, так как перемещение создало бы ответвляющуюся реальность, частью которой я не являюсь.

– Если только именно эта реальность – не ответвляющаяся.

– И в этом случае, – продолжил я, – с функциональной точки зрения путешествие во времени для меня все ещё несущественно, так как некто, вернувшись назад во времени, создал ответвление, частью которого опять-таки я не являюсь.

– Это только одна из теорий, – сказала она. – Но это не имеет значения. Как я уже сказала, машины времени не существует. По крайней мере, в традиционном смысле.

– Так эти фотографии поддельные? – спросил я. – Мне стремительно становится скучно, Моника.

Она положила на стол еще три фотографии.

– Шекспир, – сообщил Тобиас, когда я поднял их одну за другой. – Колосс Родосский. О... а вот это умно.

– Элвис? – спросил я.

– Очевидно, момент перед смертью, – сказал Тобиас, указывая на фото увядающего поп-идола, сидящего с поникшей головой в своей ванной.

Джей Си хмыкнул.

– Ну, конечно, нет же никого похожего на этого парня.

– Они сделаны на камеру, – продолжила говорить Моника, наклоняясь вперед, – которая снимает прошлое.

Она сделала паузу для большего драматизма. Джей Си зевнул.

– Проблема с этими снимками в том, – сказал я, бросая снимки на стол, – что они по сути своей недоказуемы. Они изображают вещи, не имеющие иного визуального доказательства, и таким образом становится невозможным использование любых неточностей для доказательства их поддельности.

– Я видела это устройство в работе, – ответила Моника. – Оно было проверено в точнейших испытательных условиях. Мы стояли в пустой заранее подготовленной комнате, взяли карточки, надписали обороты и подняли их вверх. Затем мы сожгли эти карточки. Изобретатель этого устройства вошёл в комнату и сфотографировал. Фотографии в точности отобразили нас, стоящих в комнате с карточками и надписи на них.

– Чудесно, – произнёс я. – Вот если бы ещё у меня была хоть малейшая причина верить вам на слово.

– Вы сами можете проверить камеру, – ответила она. – Воспользуйтесь ею, чтобы получить ответ на любой интересующий вас вопрос истории.

– Мы могли бы, – сказала Айви, – если бы её не украли.

– Я мог бы, – повторил я, доверяя словам Айви. У неё был отличный инстинкт в ведении допросов, а иногда она подкидывала мне реплики. – Только её украли, не так ли?

Моника отклонилась назад в своем кресле, нахмурившись.

– Мог бы и сам догадаться, Стив, – изрекла Айви. – Её бы здесь не было, если бы все было хорошо, и камеру принесла бы, чтобы показать, если бы она действительно хотела доказать нам. Я могла бы поверить, что камера находится где-то в лаборатории – она слишком ценная, чтобы таскать с собой. Да. Но только в таком случае, она пригласила бы нас на свою территорию вместо того, чтобы заявляться на нашу. Она в отчаянии, хоть с виду и спокойна. Видишь, как она всё барабанит по подлокотнику? Также, заметь, как она пыталась стоять в первой половине разговора, как бы подчеркивая свой авторитет. Она села, только когда почувствовала себя неловко от того, что ты держишься так спокойно.

Тобиас кивнул.

– «Никогда не делай стоя то, что можешь сделать сидя, или сидя то, что можешь сделать лежа», – китайская пословица, обычно приписывается Конфуцию. Конечно, ни один оригинал работ Конфуция не дошёл до наших дней, так что практически всё, что мы приписываем ему – догадки, в той или иной мере. По иронии судьбы, единственным его учением, в авторстве которого мы не сомневаемся, является Золотое Правило, но цитата, его содержащая, частенько приписывается Иисусу из Назарета, который сформулировал ту же самую мысль другими словами…

Я позволил ему говорить, интонации его спокойного голоса волнами омывали меня. Было совсем не важно, что он говорил.

– Да, – наконец промолвила Моника. – Устройство украли. Именно поэтому я здесь.

– Итак, у нас проблема, – сказал я. – Только этой камерой можно было бы доказать мне достоверность этих фотографий. И в то же время, я не могу получить камеру, не сделав работу, которую вы хотите, чтобы я сделал, не исключая, что я легко смогу докопаться до сути и обнаружить, что вы меня дурили.

Она бросила на стол еще одно фото. Женщина в очках и плаще, стоящая на вокзале. Снимок был сделан сбоку, она стояла и смотрела на табло наверху.

Сандра.

– О-о, – произнёс Джей Си.

– Откуда она у вас? – потребовал я, вставая.

– Я же сказала вам...

– Мы больше не играем в игры!

Я хлопнул руками по кофейному столику.

– Где она? Что вам известно?

Моника отпрянула, её глаза расширились. Люди не знают, как вести себя с шизофрениками. Они читали рассказы, смотрели фильмы. Мы пугаем их, хотя статистически, мы склонны к насильственным действиям не больше любого обычного человека.

Конечно, несколько писавших обо мне людей, заявляют, что я не шизофреник. Половина думает, что я прикидываюсь. Другая половина считает, что у меня что-то другое, что-то новое. Что бы это ни было, как бы там не работал мой мозг – только один человек действительно меня понимал. И этот человек – женщина с фотографии, которую Моника только что бросила на стол.

Сандра. В некотором смысле, это она всё начала.

– Фотографию получить было нетрудно, – сказала Моника. – Когда вы ещё давали интервью, вы частенько говорили о ней. Очевидно, вы надеялись, что кто-то прочтёт и даст вам информацию о Сандре. Возможно, вы надеялись, что она увидит ваши слова и вернется к вам...

Я заставил себя сесть обратно.

– Вы знали, что она была на вокзале, – продолжала Моника. – И в какое время. Но вы не знали, на какой поезд она села. Мы начали делать снимки, пока не нашли её.

– На вокзале должно быть была дюжина блондинок подходящего вида, – сказал я.

Никто не знал, кем она была на самом деле. Даже я.

Моника достала стопку фотографий, штук двадцать. На каждой были женщины.

– Мы подумали, что женщина, носящая солнечные очки в помещении будет самым верным выбором, но сняли всех женщин на вокзале подходящего возраста в тот день. На всякий случай.

Айви положила руку мне на плечо.

– Спокойно, Стивен, – сказал Тобиас. – Сильный рулевой и в шторм корабль ведёт.

Я вдохнул, выдохнул.

– Можно я стрельну в неё? – спросил Джей Си.

Айви закатила глаза.

– Напомни, зачем мы все ещё держим его?

– Я чертовски привлекателен, – ответил Джей Си.

– Послушай, – продолжила Айви, обращаясь ко мне. – Моника противоречит своей собственной истории. Она говорит, что пришла к тебе только из-за украденной камеры, но откуда тогда она взяла фото Сандры без камеры?

Я кивнул, прочищая голову – с трудом – и предъявил Монике обвинение.

Моника лукаво улыбнулась.

– Мы хотели задействовать вас в другом проекте. Мы думали, что эти снимки... пригодятся.

– Чёрт, – сказала Айви, вставая прямо перед лицом Моники, фокусируясь на её зрачках. – Думаю, на этот раз, она, скорее всего, говорит правду.

Я уставился на снимок. Сандра. Прошло уже почти десять лет. Думать о том, как она покинула меня, было больно до сих пор. Оставила меня, после того как показала, как использовать возможности моего разума. Я пробежался пальцами по фотографии.

– Мы должны взяться за это, – сказал Джей Си. – Мы должны с этим разобраться, дохляк.

– Если есть хоть малейший шанс... – произнёс Тобиас, кивая.

– Камера, скорее всего, была украдена кем-то их своих, – предположила Айви. – В подобных проектах это не редкость.

– Её украл кто-то из ваших людей, не так ли? – спросил я.

– Да, – ответила Моника. – Но мы не имеем ни малейшего представления, куда они направились. За последние четыре дня мы потратили тысячи долларов, чтобы отследить их. Я всегда настаивала на вашем участии. Другие... Часть нашей компании против привлечения кого-то, кого они считают нестабильным.

– Я берусь, – сказал я.

– Отлично. Показать вам нашу лабораторию?

– Нет, – ответил я. – Отведите меня в дом вора.

***

– Мистер Балубал Рейзон, – зачитал досье Тобиас, пока мы взбирались по лестнице. Я изучил этот листок пока мы ехали, но не обратил на него особого внимания. Я был слишком погружен в свои мысли. – По происхождению он филиппинец, но уже во втором поколении американец. Получил докторскую степень по физике в Университете Мэйна. Никаких наград. Живёт один.

Мы достигли седьмого этажа многоквартирного дома. Моника тяжело дышала. Она шла слишком близко к Джей Си, отчего тот хмурился.

– Не могу не добавить, – сказал Тобиас, опуская досье, – Стэн уведомил меня, что дождевой фронт развеялся, так и не достигнув нас. Теперь нас ожидает только ясная погода.

– Слава богу, – произнёс я, поворачиваясь к двери, возле которой стояли двое мужчин в черных костюмах. – Ваши? – спросил я у Моники, кивая в их сторону.

– Ага, – ответила она. Всю дорогу до места она провисела на телефоне с кем-то из своих начальников.

Моника достала ключ от квартиры и повернула его в замке. В комнате был полный кавардак. Коробки из-под китайской еды стояли на подоконнике в ряд, словно кто-то собирался вырастить целый годовой урожай ресторанчика Генерала Тсо. Повсюду горами лежали книги, а стены были увешаны фотографиями. Не фотографиями типа из путешествий во времени, а обычными, любительскими фото.

Нам пришлось повертеться, прежде чем мы смогли протиснуться от двери мимо гор книг. Со всеми нами внутри оказалось тесновато.

– Моника, подождите снаружи, пожалуйста, – попросил я. – Здесь довольно тесно.

– Тесно? – спросила она, хмурясь.

– Вы всё время проходите через Джей Си, – ответил я. – Его это тревожит; он ненавидит, когда ему напоминают, что он галлюцинация.

– Я не галлюцинация, – огрызнулся Джей Си. – Просто у меня оболочка по последнему слову техники.

Моника смотрела на меня минуту, затем прошла к дверям и встала между двумя охранниками, наблюдая за нами, уперев руки в бока.

– Ну что, народ, – сказал я. – Давайте посмотрим.

– Неплохие замки, – отметил Джей Си, крутя цепочку на двери. – Толстое дерево, три засова. Если я не ошибаюсь...

Он ткнул во что-то, похожее на почтовый ящик на стене у двери.

Я открыл его. Внутри был пистолет.

– Ругер Бисли, переделанный под больший калибр, – сказал Джей Си. Я открыл эту крутящуюся штуковину с пулями и достал одну. – Начинён .500 Лайнбоо [1], – продолжил Джей Си. – Это оружие человека, знающего, что он делает.

– Но он его оставил, – заметила Айви. – Может, слишком торопился?

– Нет, – сказал Джей Си. – Это был его придверной пистолет. Постоянное оружие у него было другое.

– Придверной пистолет, – проговорила Айви. – У вас типа какой-то пунктик или что?

– Если кто-то пытается к тебе вломиться, потребуется что-то с высокой пробивной способностью, – ответил Джей Си, – что-то, способное прострелить дерево. Но отдача этого пистолета повредит тебе руку уже после пары выстрелов. У него должно было быть с собой что-то меньшего калибра.

Джей Си пристально осмотрел пистолет.

– Хотя из него никогда не стреляли. Хмм… Есть вероятность, ему его кто-то дал. Может, ему рассказал друг, как себя защитить. Настоящий солдат знает своё оружие. Ни один пистолет не стреляет абсолютно прямо. У каждого есть характер.

– Он же ученый, – сказал Тобиас, стоя на коленях между рядами книг. – Историк.

– Тебя это удивляет? – спросил я. – У него же есть докторская. Надо думать, что он умён.

– У него докторская в теоретической физике, Стивен, – напомнил Тобиас. – Но здесь у него несколько очень глубоких исторических и теологических книг. Чтение не для всех. Трудно быть начитанным учёным в более чем одной сфере. Не удивительно, что он ведёт уединенную жизнь.

– Чётки-розарий, – сказала Айви; она подняла одни со стопки книг, внимательно их изучая. – Поношенные, их часто пересчитывали. Открой одну из тех книг.

Я поднял с пола книгу.

– Нет, вон ту. «Бог как иллюзия» [2].

– Ричард Докинз? – спросил я, пролистывая книгу.

– Ведущий атеист, – сказала Айви, заглядывая мне через плечо. – Очень антирелигиозная книга.

– Ярый католик среди моря светских ученых, – добавил Тобиас. – Да... многие эти работы на религиозные или около религиозные темы. Фома Аквинский, Даниел Харди, Френсис Шеффер, Петр Алагона...

– Вон его бейдж с работы, – сказала Айви, кивая на что-то на стене. Большими буквами на нём было написано «Азари Лабораторис, Инк.». Компания, где работает Моника.

– Позови Монику, – попросила Айви. – Повторяй, что я скажу.

– Эй, Моника, – сказал я.

– Что, мне уже можно?

– Это зависит, – произнёс я, повторяя слова, которые нашептывала мне Айви. – Скажете ли вы мне правду.

– О чем?

– О том, что Разон сам изобрел камеру, а Азари подключились, когда у него уже был работающий прототип.

Моника сузила на меня глаза.

– Бейдж слишком новый, – сказал я. – Не потёртый и не поцарапанный от постоянного ношения или использования. Фотографии на нем не больше двух месяцев, судя по наличию бороды на снимке с бейджа и по её же отсутствию на стоящем на полке фото с Горы Вернон. Более того, это не квартира высокооплачиваемого инженера. Со сломанным лифтом? Да на северо-востоке города? Это не только трущобы, но и находятся они слишком далеко от ваших офисов. Он не крал вашей камеры, Моника. Хотя меня так и подмывает предположить, что это вы пытаетесь украсть её у него. Поэтому он сбежал?

– Он не приходил к нам с прототипом, – ответила Моника. – По крайней мере, с работающим. У него был только один снимок – тот, что с Вашингтоном – и куча обещаний. Ему нужны были деньги на стабильно работающий аппарат. Очевидно, тот, который он сделал, работал только пару дней. Мы заплатили ему за полтора года, с ограниченным доступом к лабораториям. Он получил официальный бейдж, когда его чертова камера, наконец, заработала. И он украл её у нас. Согласно контракту, который он подписал, всё оборудование должно оставаться в наших лабораториях. Он использовал нас в качестве удобного источника денег, а при первой же возможности упорхнул с главным призом, попутно стерев всю наработанную информацию и уничтожив все прототипы.

– Правда? – я спросил Айви.

– Не могу сказать, – откликнулась она. – Прости. Если бы я могла слышать её сердцебиение... может, ты мог бы приложить свое ухо к её груди.

– Уверен, она будет в восторге, – отметил я.

Джей Си улыбнулся.

– А я бы прислонился к её груди.

– О, я тебя умоляю, – сказала Айви. – Ты бы сделал это только ради того, чтобы заглянуть внутрь её пиджака и посмотреть какая у неё пушка.

– Беретта М9, – ответил Джей Си. – Уже заглянул.

Айви уставилась на меня.

– Что? – изобразил я невинность. – Это он сказал.

– Дохляк, – вставил Джей Си, – М9 скучен, но эффективен. Судя по тому, как она держится, она знает, как обращаться с пистолетом. Как она задыхалась, поднимаясь по лестнице? Игра. Она в отличной форме. Пытается прикинуться каким-нибудь менеджером или офисным планктоном, но она очевидно из службы безопасности.

– Спасибо, – сказал я.

– Вы, – подметила Моника, – очень странный человек.

Я заострил внимание на ней. Она слышала только мои фразы из разговора, конечно.

– Я думал, вы читали мои интервью.

– Читала. Они не раскрывают вас полностью. Я думала, вы гений, переключающийся с одной личности на другую.

– То диссоциативное расстройство личности, – сказал я. – А это другое.

– Молодец! – пискнула Айви. Это она натаскивала меня по психическим расстройствам.

– Как бы то ни было, – сказала Моника. – Я, наверное, просто удивлена тем, кто вы на самом деле.

– И кто же? – спросил я.

– Менеджер среднего звена, – заявила она обеспокоенно. – В любом случае, вопрос остается. Где Разон?

– Это зависит от того, – ответил я, – нужно ли ему находиться в каком-то определенном месте, чтобы использовать камеру? То есть, нужно ли было ему быть на Горе Вернон, чтобы снять прошлое того места, или же каким-то образом можно настроить камеру так, чтобы снимать отсюда?

– Ему нужно идти на место, – сказала Моника. – Камера видит прошлое именно того места, в котором находится.

Здесь была неувязочка, но пока я решил пропустить этот вопрос. Разон. Куда бы он отправился? Я взглянул на Джей Си, он пожал плечами.

– Ты смотришь на него в первую очередь? – спросила Айви ровным голосом. – Серьезно?

Я посмотрел на неё. Она покраснела.

– У меня… у меня вообще-то тоже ничего нет.

На это Джей Си тихо засмеялся.

Тобиас встал, неторопливый и тягучий, словно поднимающиеся в небо далекие облака.

– Иерусалим, – изрёк он мягко, положив руку на книгу. – Он отправился в Иерусалим.

Мы все посмотрели на него. Ну, все кто мог.

– Куда еще пойдет верующий, Стивен? – спросил Тобиас. – После многолетних споров со своими коллегами, после того, как он прослыл дураком из-за своей веры? Всё время дело было только в этом, только поэтому он изобрел камеру. Он отправился туда, чтобы ответить на вопрос. Для нас, для себя. Вопрос, которым задаются уже две тысячи лет. Он отправился снимать Иисуса из Назарета. Наречённого Христом по воскрешению его.

***

Я потребовал пять мест в первом классе. Это не очень-то понравилось начальникам Моники, многие из которых меня вообще не одобряли. Я познакомился с одним из них в аэропорту, с мистером Дейвенпортом. От него пахло табаком, а Айви раскритиковала его вкус в выборе обуви. Я решил, что просить у него корпоративный джет было бы не очень хорошей идеей.

Теперь мы сидели в самолете, в первом классе. Я лениво пролистывал толстенную книгу из откидного ящичка моего кресла. Позади меня, Джей Си хвастался Тобиасу оружием, которое он смог протащить мимо службы безопасности.

Айви дремала у окна, рядом с ней было пустое место. Моника сидела рядом со мной, уставившись на это свободное кресло.

– Так Айви сидит около окна?

– Да, – ответил я, перелистывая страницу.

– Тобиас и пехотинец за нами?

– Джей Си – морской котик. Он бы пристрелил вас за такую ошибку.

– А другое место? – спросила она.

– Пустое, – ответил я, перелистывая страницу.

Она ждала объяснений. Я их ей не дал.

– Так что вы собираетесь делать с этой камерой? – спросил я. – Если предположить, что она реальна, в чем лично я все ещё не уверен.

– Существуют сотни применений, – сказала Моника. – Обеспечение правопорядка... Шпионаж... Восстановление истинного хода исторических событий... Наблюдение за зарождением планеты в научно-исследовательских целях...

– Уничтожение древних религий...

Она подняла на меня бровь.

– Так значит, вы человек религиозный, мистер Лидс?

– Какая-то часть меня.

Это была чистая правда.

– Ну, – сказала она. – Давайте предположим, что христианство – обман. Или, возможно, движение, начатое группой доброжелательных людей, которое слишком разрослось. Не будет ли только на пользу раскрыть это?

– Я не достаточно подкован, чтобы вести подобные споры, – сообщил я. – Вам нужен Тобиас. Он у нас философ. Хотя сейчас он спит.

– Вообще-то, Стивен, – сказал Тобиас, наклоняясь между двумя нашими креслами, – мне довольно любопытен этот разговор. Стэн отслеживает наш путь, кстати. Говорит, впереди возможно нас ждёт небольшая тряска.

– Вы на что-то смотрите, – отметила Моника.

– Я смотрю на Тобиаса, – ответил я. – Он хочет продолжить беседу.

– Я могу говорить с ним?

– Думаю, да. Через меня. Хотя я предупреждаю вас. Игнорируйте все, что он говорит о Стэне.

– Кто такой Стэн? – спросила Моника.

– Космонавт, которого слышит Тобиас. По его убеждению, он летает вокруг Земли на спутнике.

Я перевернул страницу.

– По большей части, Стэн безвреден. Он делает нам прогнозы погоды, и всё в таком духе.

– Я… понимаю, – сказала она. – Стэн – ещё один из ваших особенных друзей?

Я засмеялся.

– Нет. Стэн не настоящий.

– Я думала, вы сказали, что никто из них не настоящий.

– Ну, да. Они мои галлюцинации. Но Стэн – это нечто особенное. Только Тобиас слышит его. Тобиас – шизофреник.

Она удивленно моргнула.

– У ваших галлюцинаций...

– Да?

– У ваших галлюцинаций галлюцинации?

– Да.

Она обеспокоенно откинулась назад.

– У них у всех свои проблемы, – сказал я. – У Айви трипофобия, хотя она в основном держит её под контролем. Просто не подходите к ней с сотами. Армандо – мегаломаньяк. У Адолин – ОКР [3].

– Будь добр, Стив, – обратился Тобиас ко мне. – Скажи ей, что я считаю Разона очень смелым человеком.

Я повторил его слова.

– Почему это? – спросила Моника.

– Быть одновременно и учёным, и верующим – значит создавать шаткое перемирие внутри человека, – сказал Тобиас. – Основой науки является необходимость принимать только те истины, которые могут быть доказаны. Основа веры – принимать истину, по сути, как недоказуемую. Разон смелый человек из-за этого. Независимо от того, что он обнаружит, одна из двух дорогих его сердцу вещей будет опровергнута.

– Он может быть фанатиком, – заметила Моника. – Слепо идущим вперед, пытающимся найти окончательное доказательство того, что он был прав всё это время.

– Возможно, – ответил Тобиас. – Но настоящему фанатику не нужны доказательства. Господь дарует им доказательства. Нет, я вижу здесь нечто иное. Мужчину, жаждущего смешать науку и веру, первого человека – возможно за всю историю человечества – на самом деле нашедшего способ применить науку к нерушимым истинам религии. Я нахожу это благородным.

Тобиас откинулся назад. Я пролистал последние страницы книги, пока Моника сидела в раздумье. Закончив, я запихнул книгу в карман кресла передо мной.

Кто-то потревожил занавески, проходя из эконом класса в первый.

– Здравствуйте! – сказал приветливый женский голос, приближаясь к нам по проходу. – Я не могла не заметить, что у вас лишнее свободное место, и я подумала, возможно, вы позволите мне занять его.

Новоприбывшая была приятной круглолицей девушкой, лет ей было ближе к тридцати. У неё была индийская кожа и темно-красная точка на лбу. Её одежда была замысловатого вида, красно-золотая, с всякими индийскими штуками вроде шалей, свисающими с плеча и оборачивающимися вокруг тела. Я не знаю, как они называются.

– Это чё такое? – спросил Джей Си. – Эй, Ахмед. Ты же не взорвешь самолет, нет ведь?

– Меня зовут Калиани, – сказала она. – И я совершенно определённо не собираюсь ничего взрывать.

– Ну вот, – произнёс Джей Си. – Какое разочарование.

Он откинулся назад и закрыл глаза или притворился, что закрыл. Один глаз был приоткрыт в сторону Калиани.

– Зачем мы его держим? – спросила Айви, потягиваясь, проснувшись после своей дрёмы.

– Ваша голова крутится туда-сюда, – сказала Моника. – Мне кажется, я пропускаю целую дискуссию.

– Так и есть, – сообщил я. – Моника, познакомьтесь с Калиани. Новый аспект, и причина, по который мы держали пустое место.

С широкой улыбкой на лице Калиани бойко протянула руку Монике.

– Она не видит тебя, Калиани, – сказал я.

– Ой, точно! – Калиани подняла к лицу обе руки. – Извините, мистер Стив. Для меня все это так ново.

– Все в порядке. Моника, Калиани будет нашим переводчиком в Израиле.

– Я лингвист, – сказала Калиани, кланяясь.

– Переводчиком... – промолвила Моника, взглянув на книгу, которую я убрал. Книгу о синтаксисе, грамматике и лексике Иврита. – Вы только что выучили иврит?

– Нет, – ответил я. – Я просмотрел книгу, и этого было достаточно, чтобы вызвать аспекта, знающего язык. Я в языках полный ноль.

Я зевнул, раздумывая, хватит ли Калиани оставшегося времени полета, чтобы выучить еще и арабский.

– Докажите, – попросила Моника.

Я поднял бровь.

– Я хочу это видеть, – сказала Моника. – Пожалуйста.

Вздохнув, я повернулся к Калиани.

– Как сказать: «Я хотел бы попрактиковаться в иврите. Не могли бы вы поговорить со мной на своем языке?

– Хм... «Я хотел бы попрактиковаться в иврите» звучит как-то криво. Может, «Я хотел бы усовершенствовать мой иврит»?

– Давай так.

– Ани роцех лесхапер эт ха'иврит шели, – проговорила Калиани.

– Черт, – сказал я. – Хрен выговоришь.

– Выраженьица! – крикнула Айви.

– Не так уж это и трудно, мистер Стив. Вот, попробуйте. Ани роцех лесхапер эт ха'иврит шели.

– Ане роте зили шапер хап... ер хав... – сказал я.

– О, боже, – пробормотала Калиани. – Это... это ужасно. Может, по одному слову за раз?

– Звучит неплохо, – ответил я, махнув стюардессе, которая в начале полета рассказывала на иврите о правилах безопасности.

Она улыбнулась нам.

– Да?

– Эээ... – я начал говорить.

– Ани, – терпеливо сказала Калиани.

– Ани, – повторил я.

– Роцех.

– Роцех...

Потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть, но в итоге я справился. Стюардесса даже поздравила меня. К счастью, перевести её ответ на английский было намного проще. Калиани переводила довольно бегло.

– О, у вас просто ужасный акцент, мистер Стив, – сказала Калиани, когда стюардесса ушла. – Мне так стыдно.

– Мы поработаем над ним, – ответил я. – Спасибо.

Калиани улыбнулась мне и обняла, затем попыталась обнять Монику, которая ничего не заметила. Наконец, индианка заняла место рядом с Айви, и они начали оживленно болтать, что было большим облегчением. Моя жизнь всегда легче, когда мои отражения ладят между собой.

– Вы уже знали иврит, – обвинила меня Моника. – Вы знали его еще перед полетом, а последние пару часов просто освежали память.

– Верьте во что хотите.

– Но это невозможно, – продолжила она. – Человек не может выучить абсолютно новый язык за пару часов.

Я даже не стал её поправлять и говорить, что я его и не выучил. Если бы я его знал, у меня не было бы такого ужасного акцента, и не было бы смысла Калиани говорить мне слово за словом.

– Мы летим на самолете в погоне за камерой, снимающей прошлое, – сказал я. – И вам трудно поверить, что я только что выучил иврит?

– Ладно, хорошо. Притворимся, что так и есть. Но если вы способны учиться так быстро, то почему вы до сих пор не знаете все языки – да вообще всё?

– В моем доме недостаточно комнат для этого, – ответил я. – По правде говоря, Моника, я ничего этого не хочу. Я с радостью не имел бы этого, и моя жизнь стала бы намного проще. Иногда я думаю, что все они сведут меня с ума.

– Так вы... не сумасшедший?

– Боже, конечно, нет, – ответил я. Я посмотрел на нее. – Вы это не признаёте.

– Вы видите людей, которых нет, мистер Лидс. С таким фактом трудно смириться.

– И, несмотря на это, у меня хорошая жизнь. Скажите мне вот что. Почему вы считаете сумасшедшим меня, а человека, который не может удержаться на работе, который изменяет своей жене, который не может держать себя в руках, его вы называете нормальным?

– Ну, возможно не совсем...

– Множество «нормальных» людей не могут удержать всё под контролем. Состояние их рассудка – стрессы, волнения, фрустрации – встает на пути их возможности быть счастливыми. По сравнению с ними, я – сама стабильность. Хотя должен признать, было бы неплохо, если бы меня оставили в покое. Я не хочу быть кем-то особенным.

– Отсюда все и идет, нет так ли? – спросила Моника. – Галлюцинации?

– О, теперь вы у нас психолог? Прочитали книжку, пока мы летели? Где же ваш новый аспект, я пожму ей руку.

Моника не отреагировала на провокацию.

– Вы создаете эти иллюзии, чтобы спихивать всё на них. Вашу гениальность, которая для вас обременительна. Вашу ответственность. Им приходится насильно тащить вас за собой, чтобы заставить вас помогать людям. И это даёт вам возможность притворяться, мистер Лидс. Притворяться, что вы нормальный. И в этом и есть настоящая иллюзия.

Я поймал себя на том, что хочу, чтобы самолет поторопился и наконец-таки приземлился.

– Этой теории я еще не слышал, – мягко сказал Тобиас сзади. – Возможно, в этом что-то есть, Стивен. Надо сказать Айви...

– Нет! – рявкнул я, поворачиваясь к нему. – Она уже достаточно покопалась в моей голове.

Я отвернулся обратно. В глазах Моники опять появился этот взгляд – взгляд, который появляется у «нормальных» людей, когда они имеют дело со мной. Взгляд человека, вынужденного в кухонных прихватках держать нестабильный динамит. Этот взгляд... он ранит куда больше чем само заболевание.

– Скажите мне вот что, – сказал я, меняя тему. – Как Разону удалось бежать?

– Не то чтобы мы не предприняли никаких мер предосторожности, – ответила Моника сухо. – Камера было крепко-накрепко заперта, но мы не могли совсем не давать её человеку, которому мы платили за её разработку.

– Здесь есть что-то еще, – сказал я. – Без обид, Моника, но вы хитрите. Айви и Джей Си давным-давно вычислили, что вы не инженер. Вы либо скользкий управляющий, назначенный разбираться с нежелательными элементами, либо скользкий работник службы безопасности, назначенный делать то же.

– И в каком месте я должна была не обижаться? – спросила она холодно.

– Как получилось, что Разон имел доступ ко всем прототипам? – продолжал я. – Наверняка, вы скопировали чертежи камеры без его ведома. Наверняка, вы снабдили принадлежащие вам лаборатории версиями камеры, чтобы ваши учёные могли разобрать по болтикам и разобраться в её устройстве. Очень тяжело поверить в то, что он каким-то образом нашёл и уничтожил все прототипы.

Пару минут она стучала пальцами по подлокотнику.

– Ни одна из них не работала, – наконец призналась она.

– Вы скопировали схемы точно?

– Да, но все равно ничего не получилось. Мы спросили Разона, и он сказал, что недочёты все ещё были. У него всегда находилось оправдание, и, в конце концов, у Разона были проблемы и с его прототипами. Это область науки, в которую никто ещё не проникал. Мы первопроходцы. Тут просто обязаны быть недочёты.

– Все утверждения верны, – заметил я. – Но ни в одно из них вы не верите.

– Он что-то делал с теми камерами, – сказала она. – Что-то, чтобы они прекращали работать без него. Если ему дать достаточно времени повозиться, он заставлял любой прототип работать. Мы приносили ему одну из наших копий ночью. Он заставлял её работать. Мы уносили её обратно – она переставала работать.

– А у других людей в его присутствии она работала?

Она кивнула.

– Они даже могли использовать её недолго после его ухода. Каждая камера переставала работать через некоторое время спустя, и нам приходилось опять нести её к нему на починку. Вы должны понять, мистер Лидс. У нас было всего пара месяцев, в течение которых камера вообще работала. Большую часть времени его работы в Азари, большинство наших сотрудников, вообще, считало его шарлатаном.

– Но не вы, я так полагаю.

Она ничего не ответила.

– Без него, без его камеры, ваша карьера – ничто. Вы его спонсировали. Вы его защищали. И потом, когда она, наконец, заработала...

– Он предал меня, – прошептала она.

Её взгляд был очень уж недовольный. Мне пришло в голову, что если мы все-таки найдем мистера Разона, я, может быть, сначала спущу на него Джей Си. Джей Си скорее всего захочет пристрелить парня, но Моника хотела разорвать его на части.

***

– Ну, – сказала Айви, – хорошо, что мы выбрали отдалённый городок. Если бы нам пришлось искать Разона в большом городе – столице одной из крупнейших мировых религий, популярнейшем туристическом направлении в мире – это было бы действительно непросто.

Я улыбнулся, мы вышли из аэропорта. Один из громил Моники отправился на поиск машины, заказанной для нас компанией Азари.

Моя улыбка представляла собой не более чем слегка приподнятые уголки губ. Во второй половине полёта у меня не очень-то получилось поучить арабский. Я провёл это время, думая о Сандре. А это занятие никогда не было продуктивным.

Айви озабоченно наблюдала за мной. Иногда она ведёт себя как мамочка. Калиани подошла послушать язык к каким-то людям, говорящим на иврите.

– О, Израиль, – сказал Джей Си, обгоняя нас. – Всегда мечтал приехать сюда... только чтобы посмотреть, смогу ли я пробраться через охрану. Она у них лучшая в мире, знаете ли.

На спине он нёс какой-то черный мешок, который я раньше не видел.

– Это что?

– Автомат М4А1, – ответил Джей Си. – С встроенным боевым оптическим прицелом и гранатометом М203.

– Но...

– У меня здесь есть люди, – сказал он тихо. – Бывших спецназовцев не бывает.

Машины подъехали, хотя водителей, похоже, удивляло, зачем для четырёх людей две машины. Но на самом деле, мы еле влезли. Я сел во вторую, с Моникой, Тобиасом и Айви, которая сидела между мной и Моникой на заднем сидении.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила мягко Айви, пристегнув свой ремень безопасности.

– Не думаю, что мы найдем её, даже с фотографиями, – ответил я. – Сандра отлично умеет избегать лишнего внимания, да и след уже слишком остыл.

Моника с немым вопросом посмотрела на меня, очевидно решив, что я обращаюсь к ней. Вопрос так и остался невысказанным, когда она вспомнила, кого она сопровождает.

– Знаешь, возможно, у неё была хорошая причина, чтобы уйти, – сказала Айви. – Мы не знаем всей истории.

– Хорошая причина? Которая объясняет, почему за все десять лет она ни разу не вышла на связь?

– Такое возможно, – подметила Айви.

Я ничего не ответил.

– Ты же не собираешься начать терять нас, да? – спросила Айви? – Исчезающие отражения? Изменяющиеся?

Превращающиеся в кошмары. Ей не надо было добавлять последнее.

– Это больше не повторится, – сказал я. – Теперь я всё контролирую.

Айви все ещё скучала по Джастину и Игнасио. Честно говоря, я тоже.

– А... эта охота за Сандрой, – продолжила Айви. – Дело только в твоей привязанности, или в чем-то ещё?

– В чем ещё может быть дело?

– Это она научила тебя контролировать твой разум, – Айви взглянула в сторону. – Только не говори, что тебе никогда не было любопытно. Может, у неё есть ещё какие-то секреты. Возможно… лекарство.

– Не глупи, – ответил я. – Мне нравится всё как есть.

Айви не ответила, хотя я видел, что Тобиас смотрел на меня в зеркало заднего вида. Изучал меня. Оценивал мою искренность.

Честно говоря, я и сам делал то же.

Далее последовала долгая дорога в город – аэропорт находился довольно далеко. Потом началась стремительная поездка по улицам древнего и в то же время современного города. Было скучно, если не считать того, что один из наших автомобилей чуть не наехал на продавца оливок. По прибытию в пункт назначения, мы вышли из машин и попали в море галдящих туристов и набожных паломников.

Строение перед нами было похоже на коробку. У здания был древний, простой фасад с двумя большими арочными окнами прямо над нами.

– Храм Гроба Господня, – сказал Тобиас. – Принято считать его местом распятия Иисуса из Назарета, в нём так же находится место его захоронения. Удивительное строение изначально было двумя зданиями, построенными в четвертом веке по приказу Константина Великого. Оно заменило храм Афродиты, находящийся на этом же месте приблизительно двести лет.

– Спасибо, Википедия, – пробурчал Джей Си, закидывая на плечо свою винтовку. Он переоделся в военную униформу.

– Верны ли предания, – спокойно продолжил Тобиас, держа руки за спиной, – и является ли это место действительно местом тех исторических событий – сиё до сих пор остается предметом некоторых споров. Хотя в преданиях есть много удобных объяснений аномалиям. Например, что храм Афродиты был построен здесь для подавления раннего Христианства – нынешний храм явно повторяет форму языческого. И к тому же, храм находится в пределах городских стен, что даёт отличный повод для споров, ведь могила Иисуса предположительно находилась бы за городом.

– Нам абсолютно всё равно, настоящее оно или нет, – сказал я, проходя мимо Тобиаса. – Разон пришёл бы сюда. Это одно из самых очевидных мест. Если не самое, чтобы начать поиск. Моника, на пару слов, пожалуйста.

Она последовала за мной, её громилы отправились проверить, нужны ли нам билеты на вход. Охрана была на высшем уровне – понятно что, храм находился на Западном Берегу, поэтому и сюда поступало несколько сообщений о террористических угрозах.

– Что вам нужно? – спросила меня Моника.

– Камера выдаёт фото сразу? – уточнил я. – Делает цифровые снимки?

– Нет, она снимает только на плёнку. Среднего формата, никакой цифры. Разон настаивал, чтобы было именно так.

– Теперь вопрос посложнее. Вы осознаете проблему со съемкой местонахождения человека в далёком прошлом, не так ли?

– Что вы имеете в виду?

– Всего лишь то, что мы сейчас находимся не в том же самом месте, которое было здесь две тысячи лет назад. Планета движется. Одна из теоретических проблем путешествий во времени заключается в том, что если ты отправишься назад на сотню лет в ту же самую точку, где находишься сейчас, скорее всего, ты окажешься в открытом космосе. Даже если тебе очень повезет – и планета будет на том же самом месте на своей орбите – из-за вращения Земли ты окажешься в другой точке её поверхности. Или под её поверхностью, или в ста километрах над ней.

– Это просто смешно.

– Это наука, – сообщил я, глядя на храм. – Что мы здесь делаем – вот это смешно. И в то же время...

– Я знаю лишь только то, – сказала она, – что Разону надо было находится на месте, чтобы его снять.

– Хорошо, – произнёс я. – Еще вопрос: что он из себя представляет? Характер?

– Резкий, – сразу ответила она. – Любит поспорить. И он очень трясётся над своим оборудованием. Уверена, что ему удалось уйти с камерой во многом потому, что он неоднократно убеждал нас, что у него ОКР по отношению к его игрушкам, из-за чего мы слишком многое ему позволяли.

Наконец, наша группа прошла в храм. В спёртом воздухе помещения разносился шёпот туристов и звук шарканья ног по камням. Храм всё ещё был местом поклонения.

– Мы что-то упускаем, Стив, – сказала Айви, догоняя меня. – Мы игнорируем какую-то важную часть загадки.

– Догадки будут? – спросил я, оглядывая расписные стены храма.

– Работаю над этим.

– Подождите-ка, – сказал Джей Си, подходя к нам. – Айви, ты думаешь, что нам чего-то не хватает, но не знаешь что, и даже не догадываешься, что это могло бы быть?

– В общем, да, – ответила Айви.

– Эй, дохляк, – обратился Джей Си ко мне, – мне кажется, мне не хватает миллиона долларов, но я не знаю почему, и не имею ни малейшего представления, откуда он у меня мог бы взяться. Но я на все сто уверен, что мне его не хватает. Так что сделай что-нибудь по этому поводу...

– Ты просто кретин, – сказала Айви.

– То, что я сказал, – продолжил Джей Си, – это была метафора.

– Нет, – ответила она, – это было логическое доказательство.

– Чё?

– Направленное на демонстрацию того, что ты идиот. О! И угадай что? Доказательство оказалось успешным! Quod erat demonstrandum [4]. Теперь мы точно, без всяких сомнений, можем сказать, что ты, и в самом деле, идиот.

Они пошли дальше, продолжая препираться. Я покачал головой, проходя глубже в храм. Место предположительного распятия было отмечено позолоченным альковом, переполненным туристами и верующими. Я недовольно скрестил на груди руки. Многие туристы снимали.

– Что? – спросила меня Моника.

– Я надеялся, что здесь запрещена фотосъемка, – ответил я. – Как в большинстве подобных мест. Если бы Разон попытался сфотографировать, скорее всего, его кто-нибудь заметил бы.

Возможно, это и было запрещено, но стоящая неподалеку охрана не особо-то возражала.

– Мы начнем искать, – сообщила Моника, незаметно подав сигнал своим людям. Все трое начали пробираться через толпу, соблюдая наш хрупкий план, найти в святых местах кого-нибудь, кто видел Разона.

Я подождал, увидев, что неподалеку пара охранников разговаривает на иврите. Один помахал другому, очевидно уходя со смены.

– Калиани, – сказал я. – За мной.

– Конечно-конечно, мистер Стив.

Она бодро последовала за мной к уходящему охраннику.

Охранник устало взглянул на меня.

– Здравствуйте, – с помощью Калиани сказал я на иврите. Я сначала шептал, что хотел сказать, чтобы она переводила это для меня. – Прошу прощения за мой ужасный иврит!

Он замешкался, затем улыбнулся.

– Он не так уж и плох.

– Да он просто отвратителен.

– Вы еврей? – предположил он. – Из Штатов?

– Вообще-то, я не еврей, но я из Штатов. Я просто думаю, что следует учить национальный язык перед посещением какой-либо страны.

Охранник улыбнулся. Он казался приятным малым; хотя так можно сказать про большинство присутствующих здесь. Им всегда нравится, когда иностранцы говорят на их языке. Пока он шёл, мы поболтали еще немного, оказалось, он и вправду закончил смену. Его кто-то должен был забрать, но он, казалось, был не против потрепаться пока ждал. Я старался сделать, как можно более очевидным свое желание попрактиковаться в языке с местным жителем.

Звали его Мойша, он работал в этой смене каждый божий день. Его работой было не давать людям делать глупости. Хотя он признался, что его первостепенной задачей было не допускать террористических атак в храме. Он не был штатным сотрудником, он выходил только в дни, когда правительство особо беспокоилось об угрозе безопасности и хотело более наглядной силы в туристических местах. В конце концов, храм находился на оспариваемой территории.

Спустя пару минут, я начал уводить разговор в сторону Разона.

– Наверняка вы видите много интересных вещей, – сказал я. – Перед тем как прийти сюда, мы были на Могиле в саду. Там был такой бешеный азиат, орал на всех.

– Да? – спросил Мойша.

– Ага. Судя по его акценту – американец, но черты его лица были азиатские. Как бы то ни было, у него была такая огромная камера на штативе – будто он тут самый главный и снимать можно только ему. Препирался с охранником, который запрещал ему снимать со вспышкой.

Мойша рассмеялся.

– Он и здесь побывал.

Калиани рассмеялась, переводя это.

– О, а ты хорош, мистер Стив.

– Неужели? – спросил я как бы невзначай.

– Ага, – ответил Мойша. – Скорее всего, тот же самый парень. Он был тут... ммм, дня два назад. Всё ругался на каждого, кто его толкал, пытался подкупить меня, чтобы я их все прогнал. Самое странное, когда он начал фотографировать, ему было всё равно, если кто-нибудь загораживал ему вид. И он снял всё в храме, даже снаружи, даже с самых дурацких ракурсов!

– Полный псих, да?

– Ага, – смеясь, согласился охранник. – Вижу подобных типов постоянно. Огромные модные фотики за бешеные деньги, а мастерства – ноль. Тот парень, он не знал когда выключать свою вспышку, понимаете? Использовал её для всех снимков, даже на улице и даже на вон том полностью освещенном алтаре!

Я рассмеялся.

– Я говорю! – воскликнул он. – Эти американцы!

Он замялся.

– Ой, эээ... без обид.

– Да всё нормально, – ответил я, повторяя за Калиани. – Я из Индии.

Он замешкался, затем удивленно приподнял бровь.

– Ой! – воскликнула Калиани. – Простите, мистер Стив! Я не подумала.

– Ничего страшного.

Охранник засмеялся.

– Ваш иврит хорош, но не думаю, что вы сказали то, что хотели!

Я тоже рассмеялся и заметил машущую рукой женщину, идущую в его сторону. Я поблагодарил его за беседу, потом изучил храм еще немного. В конце концов, меня нашли Моника и её громилы, один из них убирал за пазуху фото Разона.

– Здесь его никто не видел, Лидс, – сказала она. – Это тупик.

– Неужели? – спросил я, двигаясь к выходу.

Тобиас догнал нас, руки сомкнуты за спиной.

– Удивительная штука, Стивен, – сообщил он мне и кивнул на вооруженную охрану у входа. – Иерусалим, город, чьё имя буквально означает «мир». Он заполнен островками безмятежности вроде этого, видевшего священные богослужения на протяжении большего времени, чем существует большинство стран. Однако опасность здесь поджидает прямо за каждым углом.

Опасность...

– Моника, – сказал я, хмурясь. – Вы сказали, что прежде чем прийти ко мне, вы пытались искать Разона сами. А вы проверяли рейсы из Америки?

– Да, – ответила она. – У нас есть люди в Хоумленд Секьюрити. Никто под именем Разона из страны не вылетал, но сделать поддельные документы не так уж трудно.

– По поддельному паспорту можно попасть в Израиль? В одну из самых защищенных стран в мире?

Она нахмурилась.

– Об этом я не подумала.

– Это довольно рискованно, – подметил я.

– Ну, самое время вспомнить об этом, Лидс. Ты хочешь сказать, что его здесь нет? Мы потратили...

– О, но он здесь, – произнёс я рассеяно. – Я нашёл охранника, который говорил с ним. Разон наснимал тут всё вокруг.

– Никто из опрошенных нами не видел его.

– Охранники и духовенство тут видят тысячи людей в день, Моника. Нельзя просто показать им фото и ожидать, что они вспомнят. Нужно сфокусироваться на чём-то запоминающемся.

– Но...

– Помолчите минуточку, – сказал я, поднимая ладонь. Он пробрался в страну. Маленький неприметный инженер с чрезвычайно ценным оборудованием, по поддельному паспорту. У него дома был пистолет, но им ни разу не пользовались. Откуда он его взял?

Идиот.

– Вы можете узнать, где Разон взял пистолет? – спросил я её. – По закону об оружии его можно выследить, так?

– Несомненно. Я узнаю, когда мы вернемся в отель.

– Узнайте сейчас.

– Сейчас? Вы понимаете, что у нас сейчас...

– Все равно узнайте. Разбудите людей. Получите ответы.

Она посмотрела на меня свирепо, но отошла в сторону и сделала несколько телефонных звонков. Потом последовал раздраженный разговор.

– Нам надо было раньше это узнать, – сказал Тобиас, покачивая головой.

– Я знаю.

Наконец, Моника вернулась, громко закрывая телефон.

– Нет никаких записей о том, что Разон когда-либо покупал оружие. Тот, который мы нашли в его квартире, нигде не зарегистрирован.

У него был помощник. Конечно, у него был помощник. Он годы планировал это, и у него был доступ ко всем этим фотографиям, чтобы доказать, что его теория обоснована.

Он нашел кого-то, кто его обеспечивал. Защищал его. Кого-то, кто дал ему этот пистолет и фальшивые документы. Они помогли ему проникнуть в Израиль.

С кем он сблизился? Кто ему помогал?

– Айви, – сказал я. – Нам нужно... – я умолк. – Где Айви?

– Не знаю, – отозвался Тобиас. Калиани пожала плечами.

– Вы потеряли одну из своих галлюцинаций? – спросила Моника.

– Да.

– Ну, так призовите её обратно.

– Это не работает таким образом, – сказал я и стал проталкиваться через толпу в церкви, глядя по сторонам. Я увидел несколько подозрительно смотрящих на меня священников, пока, наконец, не выглянул за угол и остановился.

Джей Си и Айви оторвались от поцелуя. Её макияж был в беспорядке, и, невероятно, Джей Си отложил пистолет в сторону и не обращал на него никого внимания. Так было в первый раз.

– О, вы меня разыгрываете, – вымолвил я, поднимая руку к лицу. – Вы оба? Что вы делаете?

– Я не знала, что мы должны отчитываться о природе наших взаимоотношений перед тобой, – холодно ответила Айви.

Джей Си поднял вверх большой палец и улыбнулся.

– Как вам будет угодно, – сказал я. – Надо идти. Айви, я не думаю, что Разон работал в одиночку. Он приехал в страну по поддельному паспорту, и другие моменты тоже не складываются. Могла ли у него здесь быть какая-то помощь? Может местная организация помогла ему избежать подозрений и проехать в город?

– Вероятно, – произнесла она, быстро приводя себя в порядок. – Я хотела сказать, о том, что он работает не один, но я ждала встречного подтверждения. Ты додумался до этого сам? Хорошая работа!

– Спасибо. У тебя волосы в беспорядке.

Наконец мы дошли до машин и забрались в них.

Я с Моникой, Айви и Джей Си. Остальные мои аспекты и двое в костюмах сели в другую машину.

– Вы сейчас попали прямо в точку, – сказала Моника, когда машины тронулись.

– Разон – умный человек, – произнёс я. – Ему нужны были союзники. Возможно другая фирма, может быть, израильская. Ваши конкуренты знали об этой технологии?

– Нет, или, по крайней мере, мы не в курсе.

– Стив, – сказала Айви, сидя между нами. Она отложила помаду и поправила свои волосы. Она, очевидно, пыталась игнорировать то, что я увидел между ней и Джей Си.

Чёрт, я думал. Я предполагал, что они оба ненавидят друг друга. Подумаю об этом позже.

– Да? – спросил я.

– Спроси Монику кое о чём для меня. Разон когда-нибудь намекал ей о подобной затее? Сделать фотографии, доказывающие христианство?

Я передал вопрос.

– Нет, – ответила Моника. – Если бы он так сделал, я бы вам сказала. Мы бы быстрее оказались здесь. Он к нам не обращался.

– Это причуда, – сказала Айви. – Чем больше мы работаем над этим делом, тем больше мы понимаем, что Разон проделал невероятно длинный путь, чтобы приехать сюда, в Иерусалим. Почему он не использовал ресурсы, которые у него уже были? Лаборатории Азари.

– Может он хочет свободы, – предположил я. – Чтобы использовать своё изобретение как он желает.

– Если дело в этом, – сказала Айви, – то он бы не обратился к конкурирующей компании, как ты предположил. Это вернуло бы его назад в исходное положение. Подтолкни Монику. Она выглядит так, как будто думает о чём-то.

– Что? – спросил я Монику. – У тебя есть, что добавить?

– Ну, – ответила Моника, – когда мы узнали, что камера работает, Разон спросил нас о некоторых проектах, которые хотел попробовать. Раскрыть тайну убийства Кеннеди, разоблачить или подтвердить видео о снежном человеке Паттерсона-Гимлина, и тому подобное.

– А вы закрыли эти работы – полагаю.

– Я не знаю, много ли времени вы обдумывали возможности этого устройства, Мистер Лидс, – сказала Моника. – Ваши вопросы в самолете показывают, что вы, по крайней мере, начали. Хорошо, допустим, у нас будет это устройство. Но мы напуганы. Эта вещь может изменить мир. Это гораздо большее, чем просто подтвердить загадку. Это означает конец частной жизни, такой, какой мы знаем её сейчас. Если кто-то получит доступ к месту, где вы были голым, они смогут сделать ваши фотографии, где вы обнажены. Представь последствия для папарацци. Вся система правосудия перевернётся вверх дном. Не будет больше ни жюри, ни судей, ни адвокатов или судов. Законникам нужно будет просто пойти на место преступления и сфотографировать. Если вы подозреваемый, и вам нужно алиби… они смогут доказать правдивы ли ваши заявления.

Она покачала головой, выглядя испуганной.

– А история? Национальная безопасность? Хранить секреты станет тяжелее. Штатам придется закрыть сайты, где была важная информация. Вы не сможете ничего записать. Курьер, который несет секретные документы, идет по улице? А завтра, вы встаёте на то же место и фотографируете внутри конверта. Мы это проверили. Представьте эту силу. А теперь представьте, что каждый может сделать такое фото.

– Блин, – прошептала Айви.

– Так что нет, – сказала Моника. – Мы не разрешили мистеру Разону пойти и сделать фотографии, доказывающие или опровергающие христианство. Пока нет. Пока у нас не возникло по этому поводу множество споров. Он знал это, я думаю. Это объясняет, почему он бежал.

– Это не остановило вас от подготовки, чтобы заставить меня взяться за это дело вместе с вами, – подметил я. – Я думаю, если вы сделали это со мной, вы поступили так и с другими важными людьми. Вы собирали знаменитых и влиятельных людей, нарабатывали стратегические связи, не так ли? Привлекли кого-то из мировых богачей или элиты? Чтобы они помогли вам, если технология вылезет на свет?

Она сложила губы в линию, взглядом уставилась вперед.

– Возможно, Разон эгоистичен, – сказал я. – Вы не помогли ему принести человечеству правду, но вы собирали компромат? Даже шантажировали.

– У меня нет права продолжать этот разговор, – промолвила Моника в ответ.

Айви фыркнула.

– Хорошо, мы знаем, почему он ушёл. Я не думаю, что он ушёл к конкурентам, но кто-то у него есть. Правительство Израиля, может быть? Или ...

Всё потемнело.

***

Я проснулся ошеломлённым. Мои глаза были затуманены.

– Взрыв, – подсказал Джей Си. Он присел около меня. Я был... Я где-то и связан. На стуле. Руки связаны за спиной.

– Спокойней, дохляк, – сказал Джей Си. – Спокойно. Они взорвали автомобиль перед нами. Мы свернули. Ударились в здание у дороги. Помнишь?

Я помнил с трудом. Всё было смутным.

– Моника? – прокаркал я, осматриваясь.

Она была привязана к стулу рядом со мной. Калиани, Айви и Тобиас также были связаны, их рты заткнуты кляпами. Охранников Моники не было.

– Мне удалось выползти из-под обломков, – сообщил Джей Си. – Но я не могу вытащить тебя.

– Я знаю, – сказал я. Лучше было не напоминать Джей Си, что он всего лишь галлюцинация. Я уверен, что глубоко в душе он знал, кто он есть на самом деле. Он просто не хотел этого признавать.

– Слушай, – обратился Джей Си ко мне. – Ситуация плохая, но тебе нужно не терять голову, и тогда ты выберешься живым. Понял, солдат?

– Да.

– Повтори!

– Да, – повторил я, тихо, но настойчиво.

– Молодец, – похвалил Джей Си. – Я собираюсь развязать остальных, – он повернулся, и освободил остальные мои аспекты.

Моника застонала, качая головой.

– Что ...

– Я думаю, мы совершили огромный просчёт, – сказал я. – Мне очень жаль.

Я был удивлен, как спокойно получилось это сказать, учитывая то, как сильно я потрясен. В душе я учёный, по крайней мере, большинство из моих аспектов. Я плохо переношу насилие.

– Что ты видишь? – спросил я. Теперь мой голос дрожал.

– Маленькая комната, – вымолвила Айви, потирая запястье. – Без окон. Я слышу снаружи шум водопровода и звуки автомобильного движения. Мы всё ещё в городе.

– Ты нас приводишь в такие замечательные места, Стивен, – сказал Тобиас, благодарно кивая Джей Си, который помог встать ему на ноги. Казалось, Тобиас состарился на годы.

– Я слышу арабский язык, – сообщила Калиани. – И запах специй. Затар, шафран, куркума, сумах. Возможно, мы недалеко от ресторана.

– Да, – подтвердил Тобиас с закрытыми глазами. – Футбольный стадион – далеко. Проходящий поезд. Замедляется. Останавливается... Машины, разговоры людей. Торговый центр?

Он открыл глаза.

– Железнодорожная станция Малха. Это единственная станция в городе рядом с футбольным стадионом. Это оживленный район. Криками можно привлечь помощь.

– Или нас убьют, – заметил Джей Си. – Веревки крепкие, дохляк. И у Моники тоже.

– Что происходит? – спросила Моника. – Что случилось?

– Снимки, – ответила Айви.

Я посмотрел на неё.

– Моника и её болваны показывали всем прохожим рядом с церковью фотографии Разона, – сказала Айви. – Вероятно, они спрашивали каждого встречного, не видели ли они Разона. А если этот встречный работал на кого-то...

Я застонал. Конечно. Союзники Разона следят, не охотится ли кто-нибудь за ним. Моника сделала из нас отличную мишень.

– Хорошо, – сказал я. – Джей Си, ты должен вытащить нас отсюда. Ты должен…

Дверь открылась.

Я повернулся к пленившим нас. И не увидел того, чего ожидал. Вместо каких-либо исламских террористов, мы увидели группу филиппинцев в костюмах.

– А... – промямлил Тобиас.

– Мистер Лидс, – с акцентом сказал мужчина, стоявший первым. Он перелистал папку полную бумаг. – По всем расчётам, вы очень интересный и очень... разумный человек. Мы просим прощения, что с вами так обращались, и хотели бы видеть вас в более комфортабельных условиях.

– Я чувствую, будет сделка, – предупредила Айви.

– Меня зовут Салик, – сообщил мужчина. – Я представляю интересы определенной группы, которые могут совпадать с вашими. Вы когда-либо слышали о НОФМ, мистер Лидс?

– Национально-освободительный Фронт Моро, – подсказал Тобиас. – Это революционная группа Филиппин, которая хочет отделиться и создать своё собственное государство.

– Я об этом слышал, – произнёс я.

– Хорошо, – сказал Салик. – У меня есть предложение для вас. У нас есть устройство, которое вы ищете, но у нас возникли некоторые трудности при его использовании. Во сколько нам обойдется ваша помощь?

– Один миллион долларов, – сообщил я, не теряя ритма разговора.

– Предатель, – пробормотала Моника.

– Ты даже не платишь мне, Моника, – сказал я, забавляясь. – Не надо винить меня в том, что я выбираю более выгодную сделку.

Салик улыбнулся. Он полностью поверил, что я предал Монику. Иногда, очень полезно иметь репутацию отшельника и к тому же аморальной сволочи.

Хотя на самом деле – я только отшельник. И вполне вероятно – немного сволочь. Когда ты представляешь собой такую смесь, люди, в основном, считают что у тебя, к тому же, нет и морали.

– НОФМ – военная организация, – продолжал Тобиас. – В общем-то, они ребята достаточно мирные, поэтому всё происходящее несколько удивительно. Отличие их от официального правительства Филиппин – в религии.

– А разве не всегда так? – спросил Джей Си ворчливо, изучая оружие прибывших. – Этот парень хорошо укомплектован, – сказал он, кивая на лидера. – Я думаю, что и все они тоже.

– Точно, – подтвердил Тобиас. – Думаю НОФМ – это филиппинская версия ИРА, или палестинского Хамаса. Последнее, наверное, более точное сравнение потому, что НОФМ часто рассматривают как исламскую организацию. Большинство филиппинцев – католики, но в регионе Бангасаморо, где действует НОФМ, больше мусульман.

– Развяжи его, – скомандовал Салик, показывая жестом на меня.

Один из его людей принялся за работу.

– Он лжёт о чем-то, – сказала Айви.

– Да, – подтвердил Тобиас. – Я думаю... Да, он не из НОФМ. Возможно, он пытается переложить вину на них. Стивен, НОФМ против насилия над гражданскими. Это очень примечательно, когда читаешь об этом. Они борцы за свободу, но у них строгие законы в отношении тех, кому они вредят. Недавно они объявили о мирном расколе в своей организации.

– Это не добавит им популярности среди последователей, – подметил я. – Это отколовшаяся группировка?

– Что – это? – спросил Салик.

– Ничего, – произнёс я, вставая и потирая запястья. – Спасибо. Я бы хотел посмотреть на устройство.

– Сюда, пожалуйста, – сказал Салик.

– Ублюдок, – крикнула Моника вслед за мной.

– Следи за языком! – сказала Айви, сложив губы. Она с остальными аспектами вышла за мной, а охрана закрыла дверь, оставив Монику одну в комнате.

– Да... – промолвил Тобиас, шагая за мужчинами, которые сопровождали меня по лестнице. – Стивен, я думаю это группировка Абу Сайаф. Во главе с Кадафи Джанаджалани, они отделились от НОФМ, потому что те не хотели заходить слишком далеко. Джанаджалани недавно умер, и будущее движения теперь под вопросом, но его цель заключалась в создании чисто исламского государства в регионе. Кадафи считал, что убийство любого, кто будет ему противостоять – прекрасный способ добиться цели.

– Звучит так, будто он победитель, – отметил Джей Си. – Точно, дохляк. Вот, что тебе нужно сделать. Пни парня позади себя, когда он шагнет. Он упадет на чувака сзади, и ты сможешь наброситься на Салика. Разверни его, чтобы закрыться от выстрелов сзади, вытащи оружие из его пиджака, и пали через его тело в мужчин внизу.

Айви выглядела нездоровой.

– Это ужасно!

– Ты же не думаешь, что он отпустит нас, не так ли? – спросил Джей Си.

– Эта организация – Абу Сайаф, – услужливо сказал Тобиас, – причина многочисленных убийств, бомбёжек и похищений в Филиппинах. Он также очень жесток с местными, действует скорее как организованная преступная семья, чем как истинный революционер.

– Итак... твой ответ – нет? – поинтересовался Джей Си.

Мы дошли до первого этажа, и Салик повёл нас в боковую комнату. Здесь было ещё двое мужчин, одетых как солдаты, с гранатами на поясах и штурмовыми винтовками в руках.

Между ними на столе лежала среднего размера камера. Она выглядела... обычно.

– Мне нужен Разон, – сказал я, садясь. – Задать ему вопросы.

Салик фыркнул.

– Он не будет с вами говорить, мистер Лидс. Можете нам поверить на этот счёт.

– Так он с ними не работает? – спросил Джей Си. – Я в замешательстве.

– Всё равно приведите его, – сказал я, и осторожно начал ощупывать камеру.

По правде говоря, я не знал, что делаю. Почему, ПОЧЕМУ я не взял с собой Эйванса? Я должен был знать, что в этом путешествии мне понадобится механик.

Но если я беру слишком много аспектов, становится трудно держать их рядом со мной одновременно, частенько происходят плохие вещи. Сейчас это было несущественно. Эйванс был далеко на другом континенте.

– Кто-нибудь? – пробормотал я себе под нос.

– Не смотри на меня, – сказала Айви. – Я не могу собрать пульт дистанционного управления так, чтобы он работал хотя бы в половине случаев.

– Режь красный провод, – заявил Джей Си. – Это всегда красный провод.

Я вяло посмотрел на него, потом открутил часть камеры со знающим видом, руки дрожали.

Салик, к счастью, послал кого-то за Разоном. После этого, он стал внимательно наблюдать за мной. Может быть, он читал об инциденте в Лонгвей, где я за определенное время разобрал, исправил и снова собрал сложную компьютерную систему, чтобы остановить взрыв. Но это всё был Эйванс, не без помощи Чин, нашего местного компьютерного эксперта.

Без них в этом деле я был бесполезен. Я попытался выглядеть как можно увереннее, пока солдаты не привели Разона. Я узнал его по фотографиям, которые показывала мне Моника. С трудом. Его губы разбиты и в крови, левый глаз опух, он шёл, спотыкаясь и хромая. Когда он сел на стул рядом со мной, я увидел, что он лишился руки. Обрубок был завернут в тряпку, пропитанную кровью.

Он закашлял.

– Ах. Полагаю, Вы мистер Лидс, – произнёс он с легким филиппинским акцентом. – Мне очень жаль видеть вас здесь.

– Осторожнее, – сказала Айви, изучая Разона. Она стояла прямо рядом с ним. – Они следят. Не будь слишком дружелюбным.

– О, мне всё это не нравится, – пожаловалась Калиани. Она перешагнула через несколько ящиков в конце комнаты, забираясь в укрытие. – И часто с вами такое происходит, мистер Стив? Я-то не очень хорошо подхожу для этого.

– Вам жаль видеть меня здесь? – спросил я Разона более грубым голосом. – Сожалеете, но не удивлены. Вы же помогали Монике и её дружкам собирать на меня компромат.

Его один, ещё нераспухший глаз немного расширился. Он знал, что это не был шантаж. Или, по крайней мере, я на это надеялся. Видел ли он? Понял ли он, что я здесь, чтобы помочь ему?

– Я сделал это... по принуждению, – сказал он.

– Насколько я могу судить, ты всё равно ублюдок, – выплюнул я.

– Ну и выражение! – сказала Айви, закрыв рот руками.

– Вот ещё, – обратился я к Разону. – Это не имеет значения. Вы покажете мне, как заставить эту машину работать.

– Не покажу! – запротестовал он.

Я повернул винт, мой мозг яростно работал. Как мне приблизиться к нему поближе, чтобы тихо поговорить, но при этом не вызвать подозрений.

– Скажете или…

– Осторожно, идиот, – перебил меня Разон, соскакивая со стула.

Один из солдат направил на нас оружие.

– Безопасность на уровне, – сказал Джей Си. – Не волнуйтесь. Пока.

– Это очень чувствительная часть оборудования, – сообщил Разон, принимая отвертку от меня. – Поаккуратней, пожалуйста.

Он начал завинчивать здоровой рукой. Затем, очень мягко продолжил.

– Ты здесь с Моникой?

– Да.

– Ей нельзя доверять, – сказал он. Затем остановился. – Правда она никогда не избивала меня и не отрезала мне руку. Поэтому, возможно, не мне судить, на кого можно полагаться, а на кого – нет.

– Как они схватили вас? – прошептал я.

– Я хвастался перед моей мамой, – ответил он. – А она хвасталась всей семье. Вот так я оказался у этих монстров. У них есть связи в Израиле, – он пошатнулся, и я схватил его, чтобы помочь. Он весь бледный и выглядел совсем плохо.

– Они послали за мной, – проговорил он, делая усилие, чтобы продолжать крутить. – Они объявили себя христианскими фундаменталистами из моей страны, жаждущими сделать вклад в мою разработку, чтобы найти доказательства правдивости существования религии. Я узнал правду, только два дня назад. Это...

Он осёкся, уронив отвёртку, когда Салик подошёл ближе к нам. Террорист помахал, и один из солдат схватил Разона и резко ударил в его окровавленную руку. Разон вскрикнул от боли.

Солдаты бросили его на пол и продолжили бить его прикладами от винтовок. Я в ужасе смотрел, а Калиани начала плакать. Даже Джей Си отвернулся.

– Я не монстр, мистер Лидс, – сказал Салик, присев на корточки рядом с моим стулом. – У меня просто мало средств. И однажды вы убедитесь, что в большинстве случаев, человек – монстр и человек без средств – это, практически, одно и то же.

– Пожалуйста, остановите солдат, – прошептал я.

– Я пытаюсь найти мирное решение, видишь ли, – заявил Салик. Он не прекращал избиение. – Моих людей осуждают, когда мы пользуемся теми методами, которые у нас есть для борьбы – отчаянными методами. Это методы всех революционеров, в том числе и отцов-основателей вашей страны, и они их использовали, чтобы достичь свободы. Мы будем убивать, если придётся, но, возможно, такой необходимости не будет. Здесь на столе у нас – мир, мистер Лидс. Почини машину, и ты спасёшь тысячи и тысячи жизней.

– Почему вы так хотите получить эту камеру? – сказал я, нахмурившись. – Что это значит для вас? Сила для шантажа?

– Сила, чтобы исправить мир, – изрёк Салик. – Нам просто нужно несколько фотографий. Доказательство.

– Доказательство того, что христианство – ненастоящее, Стивен, – сказал Тобиас, подходя ко мне сзади. – Доказать это будет тяжело, так как ислам признаёт существование Иисуса из Назарета. Но они отвергают его воскрешения, многочисленные чудеса его последователей. С правильными фотографиями они смогут попытаться подорвать католицизм – религию, которой следует большинство филиппинцев – и, следовательно, дестабилизировать регион.

Я буду тем человеком, кто всё сможет подтвердить, странно, но мне даже этого хотелось. О, я не был соблазнён помогать такому монстру как Салик. Но я понял его замысел. Почему бы не взять камеру и доказать, что все религии фальшивы?

Это приведет к хаосу. Возможно к большому количеству смертей, в некоторых частях мира.

Или?

– Веру не так просто разрушить, – сказала Айви пренебрежительно. – Это не вызовет проблем, о которых Салик думает.

– Потому, что вера слепа? – спросил Тобиас. – Возможно, ты права. Многие продолжат верить, наплевав на факты.

– Какие факты? – ответила Айви. – Несколько фотографий с сомнительной достоверностью? Сделанные наукой, которую никто не понимает?

– Ты пытаешься защитить то, что уже обесценено, – тихо подчеркнул Тобиас. – Ты действуешь так, будто уже знаешь, что случится. Что нужно будет защищать доказательства, которые могут быть найдены. Айви, разве ты не видишь? Какие факты нужны, чтобы заставить тебя смотреть на вещи рационально? Как ты можешь быть логичной в стольких областях, и такой слепой в одной?

– Тихо! – обратился я к ним. Я поднял руки к голове. – Тихо!

Салик посмотрел на меня неодобрительно. Только потом он заметил, что его солдаты сделали с Разоном.

Он что-то закричал на тагальском, или может быть на другом филиппинском языке – может быть я должен был выучить их вместо иврита. Солдаты отступили, и Салик встал на колени, чтобы перевернуть упавшего Разона.

Разон оставшейся рукой резко нырнул в куртку Салика и вырвал оттуда пистолет. Салик отпрыгнул, а один из солдат закричал. Затем послышался один тихий щелчок.

В комнате всё стихло. Один из солдат вытащил пистолет с глушителем и в панике выстрелил в Разона. Учёный упал, уставившись мёртвыми открытыми глазами. Пистолет Салика выскользнул из его руки.

– Бедный человек, – сказала Калиани, становясь на колени рядом с ним.

В этот момент, кто-то снаружи схватился с одним из солдат у двери, уронив его.

Тут же началась стрельба. Я спрыгнул со стула, пытаясь достать камеру. Салик успел передо мной, схватив устройство одной рукой. Потом он кинулся к своему пистолету, лежавшему на полу.

Я выругался, и резко прыгнул в сторону, прячась за кучей ящиков, где несколько секунд назад укрылась Калиани. Оружейный огонь прорвался в комнату. Один из ящиков, окружавших меня, разлетелся от выстрелов в щепки.

– Это Моника! – крикнула Айви, укрываясь рядом со столом. – Она освободилась и теперь атакует их.

Я осмелился оглядеться, и увидел, как один человек в форме группировки Абу Сайафа упал от выстрела, опрокинувшись в центре комнаты рядом с телом Разона. Остальные стреляли в Монику, которая укрылась в лестничном пролете, который вёл вниз, туда, где нас держали связанными.

– Святой ад! – выругался Джей Си, присев рядом со мной. – Она сбежала самостоятельно. Мне начинает нравиться эта женщина!

Салик кричал на тагальском. Он не стал преследовать меня, а укрылся рядом с охранниками. Он прижал камеру поближе к себе и присоединился к двум другим солдатам, которые побежали по лестнице наверх.

Я полагал, что выстрелы вскоре привлекут внимание. Но не так скоро как хотелось. Они прижали Монику. Я едва её видел. Она пряталась в пролёте, пытаясь найти путь к выходу, продолжая отстреливаться оружием, отнятым у поверженного охранника. В двери, около нее, торчали его ноги.

– Хорошо, дохляк, – сказал Джей Си. – Это твой шанс. Что-то нужно делать. Они достанут её, до того как придет помощь, и мы потеряем камеру. Пришло время геройских подвигов.

– Я ...

– Ты можешь бежать, Стивен, – сообщил Тобиас. – Прямо за нами есть комната. Там должны быть окна. Я не говорю, что ты должен сделать это; я просто предлагаю тебе варианты.

Калиани хныкала, забившись в угол. Айви лежала под столом, заткнув уши пальцами, наблюдая за перестрелкой с всё более расширяющимися глазами.

Моника пыталась пригнуться и стрелять, но пули разрывали стену за ней, вынуждая её отступить. Салик всё ещё что-то кричал. Несколько солдат открыли по мне огонь, заставив отступить в укрытие.

Пули били по стене над моей головой, осколки кладки сыпались мне на голову. Я вздохнул и выдохнул.

– Не могу, Джей Си!

– Можешь, – ответил он. – Смотри, они несут гранаты. Видел те штуки на ремнях у солдат? Один из них догадается бросить гранату на лестницу. И Моника умрёт. Конец.

Если они сохранят камеру – это будет козырем в их руках...

Моника завопила.

– Она ранена! – крикнула Айви.

Я вскарабкался по ящикам и побежал к убитому солдату в центре комнаты. Его пистолет лежал рядом. Салик заметил, что я пытаюсь дотянуться до него и прицелился в меня. Мои руки дрожали и тряслись.

Не получится! У меня не выйдет! Это невозможно.

Я умру.

– Не беспокойся, мальчик, – сказал Джей Си, беря меня за запястье. – Я сделаю это.

Он потянул мою руку в сторону и стрелял, почти не глядя, затем перевёл ствол несколькими движениями, делая короткие паузы, всё время, нажимая на курок. Всё было кончено за секунду.

Все вооруженные люди пали. В комнате воцарилось полное спокойствие. Джей Си освободил мою руку, налившуюся к тому времени свинцом.

– Мы сделали это? – спросил я, глядя на убитых людей.

– Чёрт, – промолвила Айви, убрав пальцы от ушей. – Я знала, что есть смысл держать тебя, Джей Си.

– Следи за языком, Айви, – сказал он, улыбаясь.

Я бросил пистолет, вероятно, не самое умное, что я когда-либо делал, но, опять-таки, я был не в своем уме. Я бросился к Разону. Пульса нет. Я закрыл ему глаза, но оставил улыбку на его губах.

По крайней мере, получилось всё так, как и он хотел. Он действительно думал, что лучше умереть, чем выдать им свои секреты под пытками. Затем, проверяя кое-какие свои догадки, я сунул руку ему в карман…

Что-то укололо мои пальцы. Я достал руку окровавленной.

– Что за…?

Я не ожидал этого.

– Лидс? – сказал голос Моники. Я посмотрел вверх. Она стояла в дверях комнаты, придерживая руку, из которой текла кровь. – Ты это сделал?

– Джей Си, это он, – ответил я.

– Твоя галлюцинация? Застрелила этих людей?

– Да. Нет. Я ...

Я не был уверен. Я встал и подошёл к Салику, который был застрелен точным попаданием в лоб. Я наклонился и подобрал камеру, открутил одну деталь, стоя спиной к Монике.

– Эмм... Мистер Стив? – сказала Калиани, указывая. – Я не думаю, что этот мёртв. О, Боже.

Я посмотрел. Один из охранников, которого я застрелил, перевернулся. Он что-то держал в окровавленной руке.

Граната.

– Бежим! – я крикнул Монике, схватил её за руку и резко кинулся вон из комнаты.

Взрыв ударил меня сзади, как грохочущая волна.

***

Месяц спустя я сидел в своём особняке и пил лимонад. Моя спина ещё болела, но осколочные ранения уже заживали. Всё было не так уж и плохо.

Моника не уделяла загипсованной руке много внимания. Она сидела с чашкой на том же самом месте, где я в первый раз увидел её.

Сегодняшнее предложение Моники было неожиданным.

– Боюсь, – промолвил я, – вы обратились не к тому человеку. Я вынужден отказаться.

– Понимаю, – ответила Моника.

– Она работает над своим угрюмым видом, – изрёк Джи Си, прислонившись к стене. – Уже лучше.

– Если вы посмотрите на камеру... – Моника продолжила говорить.

– Когда я видел их в прошлый раз, их было, по крайней мере, шестнадцать штук, – сказал я. – Там почти ничего не надо делать.

Она, прищурившись, посмотрела на меня. Моника всё ещё подозревала меня в том, что я намеренно уронил камеру, когда произошёл взрыв. Не мог пойти мне на пользу и тот факт, что тело Разона обгорело до неузнаваемости в последующем за взрывом пожаре. Все вещи, которые у него были, секреты, объясняющие, как на самом деле работает камера, были уничтожены.

– Согласен, – ответил я, наклоняясь вперед, – мне не так уж и жаль, что вы не можете её починить. Я не уверен, что мир готов к информации, которую она может дать. Или, по крайней мере, я не уверен, что мир готов к тому, что люди подобные вам контролируют эту информацию.

– Но…

– Моника, я не знаю, что я могу сделать такого, чего не могут ваши инженеры. Давайте просто признаём факт, что технология умерла вместе с Разоном. Если только его работа не была мистификацией. Честно говоря, я всё больше убеждаюсь, что это всё, как раз, такой случай. Разона пытали так усердно, что простой ученый не смог бы вынести подобное и не выдать террористам то, чего они хотели. Он просто не мог этого сделать. Всё было обманом.

Она вздохнула и встала.

– Вы отказываетесь от могущества, мистер Лидс.

– Моя дорогая, – произнёс я, вставая. – Вы должны знать, что я им уже обладал. И променял его на заурядность и немного здравомыслия.

– Думаю, вам стоит обратиться куда-нибудь, чтобы вернуть могущество обратно, – ответила она. – Потому, что я не уверена, что вы обладаете упомянутыми качествами, – она взяла что-то из кармана и бросила на стол. Большой конверт.

– И что это? – спросил я, принимая его.

– Мы обнаружили запись на камере, – сообщила она в ответ. – Только одно изображение восстановлено.

Я запнулся, фотография выскользнула из рук. Она была чёрно-белой, как и другие. На ней – человек, с бородой и в мантии, сидевший на чём-то. Его лицо было поразительно. Не из-за своего облика, а потому как он непосредственно выглядел перед камерой. Перед камерой, которой не будет создана ещё две тысячи лет.

– Мы считаем, это фотография – Вход Господень в Иерусалим, – продолжила она. – По крайней мере, на заднем плане, что-то похожее на Золотые врата. Тяжело точно сказать.

– Боже мой, – прошептала Айви, шагая рядом со мной.

Эти глаза... Я всмотрелся в фотографию. Эти глаза.

– Эй, я считал, что мы не поминаем имя Господа Бога в суе, – обратился Джей Си к Айви.

– Я и не поминаю, – промолвила она, благоговейно положив пальцы на фото. – Я просто констатирую факт. На фотографии – Он!

– Этот снимок, к сожалению, совершенно бесполезный, – сказала Моника. – Нет никакого способа, чтобы доказать кто это. Даже если бы мы могли, это никоим образом не доказывает или разоблачает христианство. Фотография сделана до того, как этого человека убили. Из всех снимков, которые сделал Разон… – она покачала головой.

– Это не меняет моё мнение, – ответил я, засовывая фотографию обратно в конверт.

– Я и не думала, что изменит, – проговорила Моника. – Считаете это платой.

– Я не так много сделал.

– Как и мы для вас, – промолвила она, шагая по комнате. – Доброго вечера, Мистер Лидс.

Я потёр пальцем конверт, слушая, как Уилсон провожает Монику, потом закрыл дверь. Я оставил Айви и Джей Си спорить кто из них, что поминает в суе, и пошёл ко входу на лестницу. Я обошёл дом вокруг, потом поднялся наверх, держась за перила.

Мой кабинет был в конце лестницы. В комнате горела только одна лампа на столе, отбрасывающая тени в ночи. Я подошёл к столу и сел. Тобиас сидел в одном из двух других стульев рядом с ним.

Я взял книгу, последнюю в большой куче и начал листать. На стене передо мной была прибита фотография Сандры на вокзале.

– Они вычислили? – спросил Тобиас.

– Нет, – сказал я. – А ты?

– Камеры не существовало, не так ли?

Я улыбнулся, переворачивая страницу.

– Я осмотрел его карманы сразу после того как он умер. Что-то прокололо мне пальцы. Осколки стекла.

Тобиас нахмурился. Затем, после минутного раздумья, он улыбнулся.

– Разбитые лампочки.

Я кивнул.

– Это была не камера, это была вспышка. Когда Разон фотографировал в церкви, он использовал вспышку даже на улице в солнечный свет. Даже когда предмет был освещён, даже когда пытался снять что-то, что случилось днем, например появление Иисуса из могилы, после воскрешения. Это ошибка, которую не допустит хороший фотограф. А он был хорошим фотографом, судя по фотографиям, что висели в его квартире. У него был верный глаз на освещение.

Я перевернул страницу, потом полез в карман и вытащил кое-что. Поставил на стол. Съёмная вспышка, которую я снял с камеры до взрыва.

– Не уверен, что дело в механизме вспышки или в лампе, но я знаю, что он менял местами лампы, чтобы камера не работала, когда ему этого хотелось.

– Превосходно, – сказал Тобиас.

– Увидим, – сказал я. – Эта вспышка не работает, я пробовал. Не знаю, что с ней. Ты не знаешь, как камеры могли некоторое время работать у людей Моники? Итак, я думаю, у многих камер во вспышках несколько ламп, как например в этой. Подозреваю, что только одна из них подходит для такого рода съёмок. Специальные лампы перегорают быстро, быть может, после десяти вспышек.

Я перевернул несколько страниц.

– Ты меняешься, Стивен, – наконец произнёс Тобиас. – Ты это заметил без Айви. Без любого из нас. Сколько ещё времени пройдёт до того момента, когда ты не будешь нуждаться в нас?

– Надеюсь, это никогда не произойдет, – ответил я. – Не хочу быть таким человеком.

– И всё же ты преследуешь её.

– Всё же преследую, – вздохнул я.

На один шаг ближе. Я знал, на каком поезде отправилась Сандра. Билет выглядывал из кармана её плаща. Я мог бы вычислить номера, очень приблизительно.

Она уехала в Нью-Йорк. Десять лет я охотился за этим ответом, который был лишь крошечной частью гораздо большей охоты. След был десятилетней давности, но это уже кое-что.

Впервые за многие годы у меня появился прогресс. Я закрыл книгу и сел, рассматривая фотографии Сандры. Она была прекрасна. Так прекрасна.

Что-то зашуршало в тёмной комнате. Ни Тобиас, ни я даже не пошевелились, когда невысокий, лысый мужчина сел за стол на свободный стул.

– Меня зовут Арно, – сказал он. – Я физик, специализирующийся на темпоральной интерпретация квантовой механики, теории причинности и общей квантовой физике. Я считаю, у тебя есть работа для меня?

Я положил последнюю книгу в стопку тех, которые прочитал в течение последнего месяца.

– Да, Арно, – ответил я. – Есть.

Благодарности

Как всегда, моя замечательная жена Эмили, получает большое браво за связь с жизнью профессионального писателя, временами совершенно беспорядочной. Ответственный за этот проект Питер Ахлстром проделал очень много специальной работы. Другой человек, которого необходимо отметить, Моше Федер – прочитал одну из самых ранних версий этой книги и с первых дней обсуждал со мной возможности и домыслы относительно этой повести. Мой агент, Джошуа Билмс, был удивительным, как и всегда.

Другие ранние читатели, включая Бриан Т. Хилл, Доменик Нолан, Кайлинн ЗоБелл, Бен Олсен, Даниэлла Олсен, Карен Ахлстром, Ден Веллс, Алан Лайтон и Итон Скарстедт.

Отдельное спасибо издательству "Subterranean Press" за предоставленное этой повести место в печати. Билл Шафер и Янни Кузния были невероятными.

Я также очень рад, что печатное издание имеет великолепную обложку, выполненную Джоном Фостером, работа которого также украсила оригинальное издание "Рожденный Туманом" в твердом переплете. Дизайн обложки для электронного издания выполнен Исаак Стюарт. Спасибо!

Брендон Сандерсон

Обращение к читателям

Уважаемый читатель, данный перевод повести «Легион» выполнен на сайте коллективного перевода colltran.com командой энтузиастов и поклонников творчества Брендона Сандерсона. Большое спасибо всем участвовавшим в переводе и редактировании.

К сожалению, в России издатели не проявляют большого интереса к произведениям автора бестселлеров №1 по версии американской газеты New York Times. Работы над циклом «Рожденный туманом» прекращены. Куплены права только на издание романов, завершающих цикл «Колесо Времени», и первую книгу из цикла «The Stormlight Archive». Наблюдается полное отсутствие интереса наших издателей к выпуску на русском языке других рассказов и новелл Сандерсона. В настоящее время единственная возможность ознакомиться с творчеством писателя для тех, кто не владеет английским языком для прочтения в оригинале – это любительский, коллективный перевод. В ближайшее время будут доступны результаты такого труда: рассказ (дополнительная сцена к "Городу богов") "Надежда Элантриса" (The Hope of Elantris) и новелла из мира Элантриса "Душа Императора" (The Emperor's Soul).

Уважаемые читатели, мы открыты для конструктивной критики и предложений, пожалуйста, сообщайте о замеченных пунктуационных, орфографических или стилистических ошибках на почтовый ящик booktran@ya.ru или на сайте booktran.blogspot.ru. Присоединяйтесь к переводу:

·         Брендон Сандерсон - Сплав закона (цикл «Рожденный туманом»);

·         Брендон Сандерсон - Душа Императора (цикл «Элантрис»).

Примечания

1

Калибр 50 (здесь и далее примечание переводчика).

(обратно)

2

«Бог как иллюзия» (англ. The God Delusion; 2006). Официальный перевод названия на русский не вполне точен. Более верным мог бы быть перевод «Заблуждение богом» («Одержимость богом», «Одержимость идеей бога», «Божественный бред»). До появления русского издания использовался вариант перевода «Иллюзия Бога».

(обратно)

3

Обсессивно-компульсивное расстройство.

(обратно)

4

«Что и требовалось доказать» - латинское выражение, обозначающее завершение доказательства теоремы.

(обратно)

Оглавление

  • Брендон Сандерсон – Легион
  • ***
  • ***
  • ***
  • ***
  • ***
  • ***
  • ***
  • ***
  • Благодарности
  • Обращение к читателям