КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 348828 томов
Объем библиотеки - 403 гигабайт
Всего представлено авторов - 139891
Пользователей - 78168

Последние комментарии

Впечатления

Ольга Петровна про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

Да, безграмотность автора выдает многое, взять хотя бы упражнения, которые он рекомендует делать дома. У меня многолетняя практика, мне всё это знакомо, но приводимые в книги упражнения все с ошибками, если их выполнять ничего не выйдет.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Чукк про Марченко: Выживший. Чистилище (Альтернативная история)

попаданец из 2017 оказывается в 1937. "Прогрессорство, война, победа!" - подумаете вы? А вот и нет! Сначала ГГ оказывается в тюрьме НКВД, где нагибает блатных. Потом ему удается сбежать из-под расстрела, после чего он убивает блатного. Приехав в Одессу, убивает уже местных урок, а заодно и приехавших москвских урок, которые приехали мстить за первого.
Справив себе новые документы, ГГ оказался опять в тырьме, и был отослан в лагерь на севере. О-о-о, сколько там блатных! ГГ мочит их поодиночке, мочит их группами, мочит их стенка на стенку с помощью политических.

Если есть настроение почитать про тюремный быт 37 г. - эта книга для вас.
Дочитал, но с трудом.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
yavora про Пастырь: Гер (Боевая фантастика)

Вполне необычно. Если не придираться к мелким деталям то довольно интересно, не без роялей конечно но довольно занятно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
yavora про Трубников: Черный Гетман (Альтернативная история)

Хоть я и не люблю книги где ГГ все произведение куда-то идет, а главный злодей появляется чуть ли не 10-й странице и уже сразу понимаешь что по ходу они не раз пересекутся в последний момент (жизнь будет висеть на волоске) но все таки спасутся. И так до последней главы, НО у автора явно есть литературный талант и читать интересно (уже не первое прочитанное мной произведение автора). И еще заметил в каждой книге автору как-то удается передать тоску по "утраченной альтернативе". Не путать с розовыми соплями Золотникова и Поселягина. В Общем понравилось

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олександр Шарло про Поселягин: Гаврош (Альтернативная история)

Вот зачем писать про политику человеку, который мало что понимает в этом деле! Политика грязное дело и не стоит писать про это в книгах, где читатель хочет просто себя развлечь интересным произведением! Книга неплохая, но диалогов крайне мало, больше похоже на дневник какого то техника - что, где и когда отвертеть или завертеть:(

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Олександр Шарло про Кузнецов: Права мутанта (Боевая фантастика)

Оглавление написано в форме стихотворения! Весьма оригинально!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Берегиня про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

Автор пишет, что медитация — это "основной метод самосовершенствования в таких глубоких, благородных и гуманных традициях как классическая йога, буддизм и даосизм, каждая из которых к тому же значительно старше христианства." Но ведь эта фраза сразу выдает явную неграмотность Каргополова в данных учениях. Ну не было такого, понимаете? Нужно серьезнее изучать матчасть, прежде чем делать такие громкие заявления. Правильное медитативное состояние естественно возникает вследствие прохождения предшествующих ступеней развития. Ум невозможно остановить искусственно. И обязательно нужно понимать, если методы искусственные, то у людей и возникают различные навязчивые состояния, депрессии и другие побочные эффекты, в результате их выполнения.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Рожденный в CССР (fb2)

- Рожденный в CССР [часть 1-2] (а.с. Рожденный в CССР-2) 1411K, 331с. (скачать fb2) - Дмитрий Александрович Колесов

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:




Колесов Дмитрий Александрович

Рожденный в C С С Р. Часть 1

   Как хочется вторую жизнь прожить...

   Надеяться, сражаться, победить.

   В свой срок уйти и возродиться вновь.

   Свободу обрести - жизнь и любовь.



Пролог



   Мне снилось, что я молодой двадцатилетний парень лежу на каменистой земле покрытой старой хвоей и меня хлещет по щекам, заросший бородой "до глаз" мужик и орет:

   - Вставай Говорун, вставай. Хасан чуток оклемается и придет на заимку с дружками. Они нас покромсают на куски.

   - Ыыыыыы, уууууу, аааааа,- пытался говорить я и с ужасом понял, что не могу ни чего сказать.

   - Ни хрена себе...запел, а ведь раньше и звука вымолвить не мог. Вот, что значит хорошо еб...ся головой. Хватай "рыжье", быстро собираемся и уходим. Как неудачно ты упал, на ровном месте мля. Ну и лежи на хрен, тащить тебя на себе я не буду.

   Мужик поднялся с земли и убежал в небольшое бревенчатое строение находящееся в десяти шагах. Я пытался привстать и дикая боль разорвала мне голову. В мозг кусками врывалась память и разворачивалась, укладываясь по надлежащим местам.


   Я, Колесов Александр Николаевич, мне пятьдесят два года, сирота с момента рождения. Моя мама умерла при родах, отец был в местах очень отдаленных от Москвы. В очередной отсидке, в которой и сгинул неизвестно где и неизвестно как.

   Я своего отца никогда не видел. Но его знал безногий инвалид войны, директор дома малютки, ставший потом директором моего детдома в Медведково. Он, Степ Степыч и позаботился, чтобы в свидетельстве о рождении было имя моего отца. Которого он знал с 1942 года, когда командовал взводом штрафной роты на Сталинградском фронте. Уже будучи взрослым, я старался навещать Степыча каждое девятое мая. Один раз он достал из своего кошеля, пожелтевшую от времени записку и сказал:"Это написал твой отец". И спрятал ее назад в портмоне. Записка состояла из одной фразы: "17 сентября ты был прав". Я никогда не узнал смысла этой отцовской фразы.

   Родители мамы от меня отказались. Я их не знаю, не знал и никогда не хотел знать. А вот отец от меня не отказался и дал мне свою фамилию. Да еще его дружки (в тайне от директора) периодически "подогревали" меня продуктами, одеждой и деньгами. Попутно обучая, кто ухваткам жестокой тюремной драки, кто владению пером и заточкой, кто искусству перевоплощения. А кто и специфическим навыкам и умениям профессиональных воров. В десять лет я был уже законченным зверенышем и мог превратиться в молодого жестокого зверя. Спас меня мент, на генетическом уровне презираемый мной "мусор". Участковый, лейтенант Деменьтев, который за шкирку отвел меня в секцию самбо спортивного общества Динамо к тренеру Ван Ванычу. И я пропал... Я растворился в этом виде спорта, меня не особо интересовала победа мне нравился сам процесс соревнования. Перехитрить, вынудить противника отказаться от своих "коронок", работать в неудобном и неожиданном для соперника стиле.

   И тогда Ван Ваныч сделал свой следующий ход. Он запретил мне тренироваться, пока я не исправлю свои единицы в дневнике, хотя бы на тройки. Это был шах и мат. Я стал учиться на характере и злости. Убегал читать по ночами в туалет или на лестничную площадку, а когда меня ловили, то читал учебники с фонариком под одеялом.

   Раньше был козырным пацаном, а стал зубрилкой. Но учитывая, что я всегда был готов дать отпор любому воспитаннику и имел крутую "подписку", "центровые" детдома оставили меня в покое - мол у малолетки могут быть свои причуды. Окончил школу уже с приличным аттестатом, а главное научился добывать знания самостоятельно, по книгам. Стал анализировать прочитанное и формировать свое мнение ибо в бескорыстную доброту и всеобъемлющую любовь к ближнему, я не верил. Окончив школу, оказался на жизненном распутье в растерянности, но помог Ван Ваныч. Он подсуетился в военкомате и меня призвали в армию с дополнительным набором окончивших техникумы. Отслужил во Владивостоке, в разведывательном батальоне дивизии морской пехоты. Демобилизовался через два с половиной года, осенью. На стыке перехода с трехлетнего срока службы, на двух летний. В Москве поступил на работу в научно-производственное объединение производящее лазерное оборудование, в цех роста кристаллов - аппаратчиком. Это стало моей узкой специальностью на десяток лет. Попутно окончил вечернее отделение Московского института стали и сплавов.

   Первый мой развод был еще на службе в армии. Вольнонаемная телефонистка, старшина первой статьи, окрутила морпеха тянувшегося к родственному уюту. Зачем она это сделала ... для этого нужно знать женщин, а я таких мужчин не видел за всю жизнь. Когда наш БДК пришел с боевого дежурства в Индийском океане, я был уведомлен о необходимости присутствия на бракоразводном процессе гражданина Колесова с гражданкой Бл.... Поприсутствовал, выпил, подрался с патрулем, отсидел 10 суток губы и был разжалован из старшего сержанта в рядовые. От трибунала спасли три нагрудных знака "За дальний поход".

   Второй развод состоялся через десять лет, не захотел больше жить в примаках и снял квартиру. Жена москвичка выбрала жизнь с родителями. В этот раз не пил, не дрался... А подал заявление с просьбой направить прапорщика запаса Колесова А.Н. добровольцем в Афганистан. Выполнять интернациональный долг.

   Наша маршевая рота отправились за речку в Кабул, охраняя конвой с горючим и продовольствием. Когда конвой пришел в пункт назначения, у нас не осталось ни одного офицера в роте. Их выбили снайперы духов и мне пришлось принять командование над остатками роты. Рота потеряла более пятидесяти процентов личного состава и была расформирована. Меня же взяли в команду Командира. Затем было много событий: задания, учеба, офицерские курсы, новые звания, смерть друзей. Но я всегда был уверен, что Командир никогда меня не обманет.

   В мой третий срок, война в Афганистане закончилась. Трагически и непредсказуемо - гибелью Командира.

   У меня перед глазами долгое время появлялась картина, как полковник придерживая руками вываливающиеся кишки показывал своему другу зажатую в руке гранату и улыбался...нет, по волчьи скалился. А мы его оставили по его приказу и его лучший друг и заместитель, этот приказ подтвердил. Взрыв гранаты слышали все.

   Я демобилизовался в звании капитана, стал пить. Развелся в третий раз и утратил веру в людей окончательно. Вот в таком состоянии души на меня и вышли отцовские дружки воры и орденоносный капитан спецназа стал боевиком рэкетиров. Где-то лет через семь меня нашел Кириллов, друг и заместитель нашего Командира. Я был в полном прикиде, на черном бумере. В общем соответствовал. Посидели, приняли, помянули. Он уволился из армии в звании полковника и жил в Белоруссии. Ничего мне не говорил и не поучал, нам это было ни к чему. Но совет дал: "Сандр, смотри за спину. Скоро вы верхам будете не нужны и вас будут просто отстреливать. Без всяких затей". К советам этого человека я прислушивался и поэтому не один раз спасал свою шкуру. Пора было бежать из Москвы, залечь в провинции и не высовываться лет пять. Я не успел, мой телохранитель выпустил мне в спину пять пуль в апреле 2000 года, когда я садился в свой бумер. Пули рвали мое тело, но я еще услышал щелчок отпущенной скобы гранаты, зажатой в моей руке.

   Очень надеюсь, что моя улыбка была похожа на улыбку Командира. И пусть этот оскал будет сниться людям, оплатившим мою смерть.


   Я, Найденов Иван Иванович. Беспризорник и бродяга. Мать отказалась от меня еще в роддоме. Я был немым от рождения и уже в семь лет сбежал из специнтерната. И мотало меня по всей необъятной Родине, как вдоль, так и поперек. Всегда оставался один, всегда был в бегах. Меня вылавливали, подлечивали в спецприемниках и распределяли в специальные интернаты. А через некоторое время я опять сбегал. Куда только судьба меня не заносила, но я долго ни где не задерживался.

   Несколько лет прожил в артели глухонемых ремонтирующих бытовую технику. Там меня научили читать и писать, языку жестов и русской азбуке глухонемых. В шестнадцать лет я вернулся в интернат, с которого сбежал два года назад. Вернулся, чтобы получить паспорт. Когда его получил, то на следующий же день опять сбежал. Залез в кабинет директора и забрал паспорт и другие свои документы из железного ящика, который назывался почему-то сейфом. Хотя открыл я его гвоздем. Меня многому научили глухонемые из "Рембыттехники", где ремонтировали и замки.

   Голосовой аппарат у меня был в полном порядке, а вот нарушения были в центре речи головного мозга, в зоне Брока. Так считали обследовавшие меня врачи. В свой очередной залет ментам, прошел допризывную комиссию, где получил категорию Д: негоден. И так называемый "белый билет".

   Последний два года я работал с "дикой" артелью старателей в Красноярском крае. Артель сдавала намытое золото кавказцам за треть цены, утаивая от них половину добычи. И кто-то нас заложил. На заимку, бывшую базой нашей артели, пришли Хасан с братом Хусаном. Избили нас с Комаром и нашли утаенное золото.

   За время своих странствий я ни разу серьезно не болел. Приводы в милицию или пребывание в СИЗО, этим и ограничивалось мое знакомство с системой наказаний СССР. Крепкое здоровье и большая физическая сила помогали мне пережить жизненные невзгоды и только "закаляться как сталь" характером. Вплоть до сегодняшнего дня.

   Меня избивал Хусан, натуральный садюга. А когда они нашли ли золото, озверевший кавказец достал кинжал. Я тут же понял, что синяками не отделаться и нас будут убивать. И поэтому, не раздумывая, воткнул ему в глаз заточку, всегда хранящуюся у меня в рукаве куртки.

   Этот жмур был не первый, первым был поганец домогавшейся меня в малолетнем возрасте. Пидар получил железной трубой по черепу и сдох от дыры в голове не совместимой с функционированием мозга. Были и еще любители ... острых ощущений.

   Ножевому бою меня научил спившийся циркач провинциального шапито, бывший мастер спорта международного класса по фехтованию. Я тогда, с его труппой, гастролировал по городкам Урала - работал у них уборщиком маленького зверинца. И вообще, работал всем кого... туда послать.

   Стрелять я научился у опытных белковщиков, в артели которых готовил пищу и топил печь, на единственном своем сезоне белкования в Приморском крае. Охотился я тогда без лайки и стрелял белок из мелкашки. Наверное у меня был талант к охоте, меньше семи белок я не приносил. Хотя охотился в свободной от основных моих обязанностей время. Их, в артели, с меня никто не снимал.

   Когда я ломал ребра уже Хасану, мою голову взорвала сильная боль и ...меня не стало.

   Я, Колесов Александр Николаевич. Память Ивана Найденова подсказала, что в банде Хасана семь человек и они всегда располагаются на заимке в 6 километрах от нашей. Когда приходят собирать дань с 9 артелей, работающих в округе. В нашей артели было пять человек и вчера трое из них ушли вверх по ручью, искать перспективные участки для промывки золотого шлиха. Ушли на несколько дней, а на заимке остались только мы с Комаром.

   Комар выскочил из заимки и как ошпаренный побежал вверх по ручью, даже не посмотрев в мою сторону. Он всегда был трусливым дерьмом, подсказала мне память Ивана. И кликуха Комар прицепилась к нему потому, что он любил ныть, ныть...зудел как комар.

   Я встал и переждав головокружение подошел к телу Хусана.

   Забрал с него кинжал, патронташ, обрез двустволки ИЖ-54 и наше золото в мешочках по полкило, всего четыре мешочка. Расковырял патрон 12 калибра - картечь, три штуки по 8 миллиметров. Я ... Иван... да ну на хрен - я, понимал, что горцы уже бегут к нашей заимке. И единственный способ выжить - встретить их у переката речушки в четырех километрах, где и дать бой. Бегать всю жизнь, как заяц, от кровников кавказцев - не лучший вариант. Проще решить вопрос сразу и кардинально. Зашел в избушку, наш карабин Комар конечно унес. Нашел веревку и плащ палатку, снял ремень с антабок и подвесил обрез на веревке у правого бедра. Одел патронташ через плечо, а кинжал подвесил к поясу. Поверх всего накинул плащ-палатку завязав ее только у шеи. Все - вооружен и очень опасен. Командир говорил или будет говорить - как вооружился, так и тужился.

   Я еле успел к перекату. Когда они стали переходить речку по его гребню, я выскочил им на встречу и заполошно развернулся назад. Бутафоря охреневшего от событий мужичка, вконец потерявшего рассудок. Горные коз...орлы рванули по горячему следу и когда все они оказались на перекате, балансируя на камнях. Я развернулся и рванул назад к перекату. Сбросил плащ-палатку и открыл огонь на ходу, успев трижды перезарядить обрез. С расстояния десяти - пятнадцати метров трудно было промахнуться и я этого не сделал.

   Через два часа, я шагал по тайге к Ачинску, снарядившись за счет бандитов. Я не брезгливый человек, Иван тоже. Поэтому обобрал трупы и ограбил их заимку, присвоив себе золотой шлих собранный со старателей и приличную сумму денег. Я был уверен, что начатый мною грабеж кавказцев продолжат старатели, а дальше тайга похоронит все следы.

   К Ачинску я подошел в полдень. Нашел приметное местечко и устроил там тайник, сложив туда оружие и все лишние. На себе оставил золото, деньги. Одел чистые брюки, кепку и свитер с ветровкой. Сапоги поменял на чешские ботинки "Вибрам". Побрился. А так как Ваня стригся коротко, получился вполне нормальный прикид жителя Сибири в апреле 1960 года. Именно в этот год, меня закинуло. Наверное провидение.

   Документы у меня были в наличии и полном порядке: паспорт, военный билет, свидетельство о рождении и удостоверение инвалида детства 1-ой группы. И самое главное - мы с Иваном начали произносить звуки.

   Я решил задержаться в Ачинске для "акклиматизации" и подготовке к походу на Москву. Снял себе жилье во времянке на окраине Ачинска, у солдатки с дочкой четырнадцати лет. Мать с дочкой жили в добротной деревянной избе шестистенке поставленной на каменный фундамент. Кроме времянки, во дворе были дровяной сарай и банька с печкой-каменкой отапливаемой "по-белому". Все было запущено, очевидно из-за отсутствия мужских рук в хозяйстве.

   Участковый появился у хозяйки Марьи на второй день моего пребывания, просмотрел документы. Выслушал легенду о дальнем родственнике погибшего на фронте мужа и убыл с чувством выполненного долга. Документы прошли проверку, а иначе и быть не могло. Я так же ее, успешно, прошел.

   Делать мне особо было нечего, заказал повседневные брюки и кожаную куртку, типа летной, в мастерской индпошива военторга. Прикупил приличные кожаные чешские туфли "Цебо", джемпер, пару не марких рубашек, небольшой саквояж и на этом остановился. Читал много газет и от скуки занялся хозяйственными работами по дому. Прочистил дымоходы, починил печь-каменку в бане и русскую печь в доме. Вставил в печи новые колосники и поправил нарушенную кладку. Поправил забор, ворота, калитку, отремонтировал сарай. "Подштопал" крышу времянки и дома, отремонтировал двери, оконные переплеты, ставни. Иван много чего мог делать и это осталось в нашей общей памяти, да и у меня руки росли из нужного места.Виртуально. Работал в охотку, сам от себя этого не ожидал. Постоянно подкупал на всех продукты и за три недели откормился, отмылся и отдохнул душой и телом.

   Через три недели взял железнодорожный билет до Москвы отправляющийся утром. И в последнюю ночь проснулся от тепла прижавшегося ко мне, дрожащего от возбуждения женского тела...

   Ранним утром в моей кровати никого не было и меня никто не провожал. Положил на тумбочку оговоренную плату за постой. Я понимал, что оставив больше, нанесу смертельную обиду Марье. Другое время - другие люди. Лишь занавеска дрогнула на окне дома, когда я закрывал калитку. Несомненно, что жизнь - это встречи и расставания.

   Через трое суток, я высаживался на перрон Ярославского вокзала в Москве и не теряя времени отправился в Медведково. Знал я там местечко в Северном Медведково, которое не попало под застройку ни в 60-ых, ни в 90-ых годах. Это место находилось рядом с Медведковским лесопарком, на Студеном проезде. Совсем рядом с автомобильной развязкой МКАД - Осташковская улица. А если есть колеса и ты живешь рядом с Осташковской, то считай ты живешь рядом с центром Москвы. Вот участок с недостроенным строением я и хотел выкупить в этом перспективном во всех отношениях месте. Жители Медведково знали о генеральном плане застройки района "хрущевками" и многие спешно продавали свои строения. Поэтому я решил воспользоваться своим удостоверением инвалида и тихой паникой среди хозяев частных владений.

   Для Ивана Ивановича Найденова, перекупить участок под застройку было бы невыполнимой задачей. Однако Александр Александрович Колесов был прожженным жителем Москвы, с почти пятидесятилетним стажем и он сумел решить эту трудную задачу. Где деньгами, где вызывая жалость инвалидностью и горькой судьбой без родительской ласки, я добился своей цели. В конце июня я уже был законным владельцем льготного участка в 9 соток и недостроенного дома. В одной комнате которого вполне можно было жить даже зимой. Была печь, а так же были подведены все коммуникации. Только газ приходилось привозить в баллонах. С автомобилем для инвалида, меня родного, вопрос был практически решен - я был поставлен в льготную очередь на "Москвич". Кроме всех этих забот, была и радость - я стал говорить. Пока не очень хорошо, но прогресс был очевиден.

   Подошло время главного пункта моих планов, а мне было страшно. Но...Хиба хочеш? Мусиш!

   Двадцать седьмого июня 1960 года, паренек двенадцати лет отодвинул "хитрую доску" в заборе детского дома и пошел к берегу реки Яуза, на свое любимое место. А на его месте сидит парень лет двадцати, который поворачивается к нему и говорит: "Здравствуй Саня, я твой сводный брат Иван. У нас один отец".

   И ведь я сильно приуменьшил, у нас и мама была одна.

   В глазах парня боролись надежда и неверие. Кому как не мне знать, что такое для детдомовца сироты родня. Особенно сейчас, когда я прожил жизнь сразу двух сирот.

   - Ты мне не веришь и это понятно. Но я знаю, что у тебя была половина фотографии с мамой, а на отрезанной части был отец. Часть с отцом была у меня, но она пропала в медпункте детприемника. Это было пять лет назад.

   Не было у меня никакой фотографии с отцом. Я врал, врал во благо. Но парень поверил, так как очень этого хотел. Поверить.

   - Саня, я не объявился раньше, потому что бродяжничал. И имей ввиду, по документам я немой от рождения. Говорить научился всего месяц назад и скрываю это. Надеюсь, брат, ты не будешь этого ни кому говорить. В противном случае, ты здорово меня подведешь

   - Как скажешь.

   - Это будет наша семейная тайна. Я хочу, чтобы у нас был свой дом. Наш с тобой дом. Ты учился в хорошей школе, а далее получил высшее образование. Такое, какое желаешь. Материально я это обеспечу. Вернее обеспечу за средства отца. Отец умер, ты это знаешь?

   - Да, мне сказал об этом наш директор, Степыч.

   - Я хочу взять тебя под опеку и надеюсь ваш директор мне поможет. Есть для него фраза из прошлого, которую знали только он и отец. Где-то месяц будут выносить решение, а на это время оформим гостевой режим. Может ты и передумаешь, если мы не сойдемся характерами. Да и дом нужно достраивать, работы много.

   - Издеваешься?- парнишка внимательно посмотрел мне в глаза.

   - Шучу,- серьезно сказал я, не отводя взгляда.

   - А про дом? Тоже шутишь?

   - Нет, брат, этим я не стал бы шутить. Сегодня сам все увидишь.

   Похоже мы стали понимать друг-друга.

   С директором получилось все очень просто. Когда я ему написал на листочке, что я немой, но слышу. А отец просил напомнить ему о семнадцатом сентября. Он сказал:

   - Я сделаю все, что смогу и даже больше.

   А потом, когда я отдал ему свои документы, документы на дом и мое оформленное завещание на Александра Николаевича Колесова. Степ Степыч вздохнул с явным облегчением и тут же отпустил Саню со мной до отбоя. Помог написать заявление в орган опеки и попечительства нашего района и приложил к нему свое разрешение. И еще обещал лично зайти к заведующему районо для ускорения делопроизводства.

   В коридор вышли вместе с директором. Саня тревожно вопросительно посмотрел на нас и я просто показал ему большой палец.

   На наш недостроенный дом Саня смотрел, как на королевский дворец, не менее. И пока я возился с обедом, облазил весь двор, дом и прилегающие окрестности. Я выделил ему в платяном шкафу полки для белья и полотенец, вешалки для одежды. Для спанья определил кресло-кровать, такое же как и у меня. И отдал ключ от входа в дом, который он тут же повесил на шею. Все по серьезному и все поровну. Как я заметил, он это оценил. Поели, передохнули, переоделись и пошли строить дом. Наш дом. Договорились, что я не буду говорить вообще. Так будет проще нам обоим. Зато буду его учить языку жестов. Лишних знаний не бывает.

   Проводил его до детдома. И перед входом, Саня достал из нагрудного кармана фотографию мамы и показал ее мне. Я такую же носил до пятидесяти двух лет, но ему это знание было лишним. Уже когда ложился спать меня, как током ударило - на моей фотографии мама была слева, а у Сани она была справа. Сюрприз.



Глава 1

   Было над чем задуматься. Я оказался в зеркальном отражении своей реальности или это другая реальность? И как все это будет соответствовать изменению будущего моей реальности. Или просто не заморачиваться этим, а "живи, как должно и будь, что будет". Вопрос.

   Старт взят успешно и пришла пора определиться, что нам с Саней в этой жизни нужно. Настало время "совета в Филях". С этими мыслями я заснул.

   Проснулся я от осторожного стука посуды в кухонном уголке. Саня уже готовил, что-то на завтрак и старался меня не разбудить. Это он делал зря - я давно вставал по внутреннему будильнику. А Иван всегда просыпался на рассвете, чтобы убраться с места ночлега, от неприятностей. Ничего другого кроме неприятностей он в той, своей жизни - не ожидал. Просто удивительно, как он сохранил при этом целостность характера, жажду жизни и внутреннее тепло.

   Произошло единение двух личностей. С одной стороны личность Ивана, с его непосредственностью и прямолинейностью дикаря бродяги. Для которого белое, никогда не будет черным, а дерьмо не будет пахнуть розами.

   С другой личность Александра Николаевича Колесова, человека избитого жизнью вдоль и поперек, давно познавшего многообразие оттенков жизни. Законченного честного циника, в котором оставался чистый жизненный стержень. Этот стержень можно было сломать, но никогда не согнуть. А на стержне были наслоения измен, кровь, жестокость и пренебрежение, как чужой, так и своей жизнью.

   И эта ржа была смыта бурным потоком чистых и мощных эмоций Ивана. Наконец обретшего своего отца. Пусть виртуального. Родилась новая личность и только новый жизненный опыт сможет огранить ее или в бриллиант. Или в дорогой, но простенький кабошон.

   Перекусили с аппетитом и за очень крепким чаем ( наша с Саней дурная наследственность) я начал, ожидаемый Саней и такой нужный нам разговор. Нарушив свое же табу, запрещающее мне говорить. Но обстоятельства требовали развернутого разговора:

   - Саня, что ты хочешь по жизни? Кем, как, где, с кем. Постарайся быть честным, даже с самим собой. Поверь, ты с братом и твои заботы - мои заботы.

   - Я получил уже столько... И теперь думаю, чем мне это придется возместить все это.

   Однако... у меня в памяти совсем затерлось, как рано взрослеют детдомовцы. Это очень упрощало разговор с парнем.

   - Не об этом речь Саня, стартовали мы хорошо. Будем считать это подарком судьбы, а вот дальше и начинается дистанция забега по жизни. На которой нужно не только пахать, но и включать мозги.

   - Иван, я готов работать. Но планировать и определять цели будешь ты, как старший брат. Это не значит, что у меня нет своих желаний, но они ведь не главное.

   - Хорошо, я постараюсь тебя не подвести. Главное не ты или я, а наши внуки. Сегодня ты это можешь не сознавать, но обязательно к этому придешь.

   Мы с тобой лишены семьи с детства и наша главная задача, что бы у наших внуков семья была крепкой, многочисленной и богатой. Что бы наша родня жила с радостью и в достатке. А вот "жила бы страна родная и нету других забот" - это для первых секретарей ЦК КПСС. Постараемся строить свою жизнь для себя, родных, друзей, приятелей ... соседей наконец. А не для всеобщего счастья трудящихся - это для нас не подъемно. Пусть наверху живут для своей лжи, а внизу, кто желает, в их лжи. Мы постараемся идти параллельно и стараться не пересекаться.

   - Ты не думай, что я несмышленыш-малолетка. Я тебя понимаю и хотел, чтобы было так. Но вряд ли нам это позволят, мы ведь живем не на Луне.

   - Понимаешь... это хорошо. Однако мы постараемся. Первое, деньги у нас есть, но нужно, что бы это не вызывало подозрений. Дом мы купили на мои сбережения и отца, так считается. А вот дальше нужно думать.

   - Ипподром.

   - Каким образом? Там все схвачено жуликами, а тех доят воры.

   - В детдоме есть парень из династии лошадников . У меня с ним нормальные отношения. Я один раз даже выиграл по его наводке. Его родители - отец жокей, мама работала с лошадьми, погибли в автокатастрофе. Его часто приглашают в гости друзья погибших родителей. Он там свой и разбирается в ипподромной суетне.

   - Отлично, это шанс.

   А ведь у меня таких друзей не было или вышибло из памяти при перемещении? Вопрос... Но не главный сейчас.

   - Второе, а может и первое по значению. Саня, какое самое главное богатство у нищего советского человека? Только не нужно про гордость. Хоть это и правда, но она очень личная, как неизлечимая болезнь.

   - Родня. Большая и надежная.

   - Кто бы сомневался. Но это уже следствие. А первичны: характер и здоровье, знания и умения.Характер воспитывается в процессе достижения цели, здоровье в наших руках и Бога, а вот знания... Мы с тобой опоздали к регулярному постоянному маршруту за пятак, поэтому будем платить за такси. А именно, будем заниматься с репетиторами: русским, английским, физикой и математикой, всемирной историей и искусствоведением.

   - Это ведь немалые деньги.

   - А вот это должно тебя меньше всего тревожить, не думай об этом. Твое время заботиться о деньгах - еще впереди. Сейчас смотри на них, как на...молоток. Нужно забить гвоздь, взял молоток и прибил гвоздь к стене. Просто и со вкусом. Это просто свобода...воля. Единственная креативная функция денег.

   - Иван,я тебя мало знаю, но иногда мне кажется, что тебе сто лет.

   - Если год за пять, то да. Передашь записку Степычу, лучше его никто не поможет с репетиторами. Выбери себе велик и тебе будет легче успевать с делами. Деньги вот здесь, в схованке. Нет, я пойду с тобой и купим два велосипеда. Один отдашь в детдом на растерзание. Иначе тебе не дадут покоя друзья.

   Пацан, от волнения, ничего не мог сказать. В 1960 году велосипед для подростков СССР, был круче малолитражки в европах. Все познается в сравнении и это правда.

   - Теперь Саня о неприятном. Тебе придется пахать, как папе Карло и Буратино вместе взятыми. Для того, чтобы поступить в специализированную среднюю школу Москвы. И дело не в том, что там лучшие учителя и условия обучения. Там учатся дети из не последних, по положению в нашем обществе, семей Москвы. Ты отличаешься от них во всем, но должен стать своим в этой среде. Не другом конечно, слишком вы разные. Приятелем, однокашником, просто Сашкой из 7Б. Для этого нужна твердость характера, ум и взрослое терпение.

   - Не скажу, что мне это нравиться, но я постараюсь. Так когда мы идем за велосипедом?

   Все-таки пацан и от этого никуда не деться.

   - Так сейчас и пойдем, - сказал я, вызвав бурю положительных эмоций у...брата.

   Я не то, что привык определять Саню братом, я с этим уже сроднился. Значит так и будет навсегда. Брат и точка.

   Обошли приличное количество магазинов "Спорттовары" и Саня везде ходил на цыпочках и гладил велосипеды. Наконец, в одном магазине я не смог его оторвать от новой модели спортивно-туристического велосипеда . Он буквально "приклеился" к велосипеду. Попросили завернуть два. Кроме того я, как опытный пользователь, прикупил и спиц, и запасных камер, и шариков в насыпные подшипники... Инструменты и всякую другую необходимую мелочевку. Колеса, руль сняли и компактно упаковали велосипеды для перевозки в автобусе. Дома вместе разобрали один велосипед на части, почистили от старой смазки, смазали заново, собрали, отрегулировали. Уж очень Сане не терпелось опробовать машину. Кстати ездить он умел неплохо и до педалей доставал с седла. Я не стал его обламывать и пошел готовить обед. Все таки плохо без холодильника, приходится готовить почти каждый день. Но столовые я решил отмести напрочь, наелся в свое время в общепите до гастрита. Нет, столовые на производствах были очень приличные, но общепитовские...помойка. Пусть и очень дешевая. Саню послал в детдом с запиской Степычу, где просил о помощи в подборе репетиторов. Пусть пацан не только погоняет на лайбе, а и дело сделает.

   Обед был уже готов и я решил обедать один, а парень все задерживался. Вскоре он заявился с компанией своих ровесников в десяток человек. Они неловко толклись во дворе, когда я вышел к ним и пригласил в комнату. В комнате раздал всем по шмату хлеба с маслом и сахаром и налил, во всю имеющеюся посуду чая с щедро насыпанным сахаром-песком. Саньку усадил есть обед, потому что не фиг. Ситуация мне была понятна. Велосипед детдомовских пацанов "убил", а когда Саня им сказал, что братан купил и на детдом... Конечно они сканали из детдома без разрешения. Пришлось раскидать на части второй велосипед и срочно заняться им. Народу было много и каждый хотел участвовать в процессе. Наблюдался бардак. Но справились - лишних деталей не осталось и я отправил бурлящую толпу пацанов назад в детдом. Во главе банды выписывали восьмерки на лайбах, "правильный пацан" Саня и один из очередников на езду.

   Саня успел до темноты приехать назад домой с разрешением на гостевой режим в две недели сроком и запиской от директора детдома:

   "Иван, спасибо за подарок. Хотя для воспитателей и меня, это еще тот геморрой. Я думаю, что занятия с репетиторами можно организовать в комнатах самоподготовки детдома. Преподавателей я подберу лучших и одновременно каждый учитель будет заниматься с двумя-тремя воспитанниками. И так пять- шесть уроков в день. Я подберу достойных ребят, которые желают учиться. Пойдет?"

   Я отписался:

   "Степан Степанович, согласен при условии: обо мне не упоминать - первое. Второе - на учебу у меня запланировано двести рублей в день и все. Третье, проведите это, как добровольную инициативу учителей для одаренных воспитанников. Назовите покрасивей: Летняя четверть(семестр), Учебный(академический) сбор, Академиада и т.д.

   Может вам из районо и подкинут, чего-нибудь. С уважением.

   P.S. Ну Вы и Жук."

   Получил ответную записку:

   " Согласен.

   P.S. Сколько Вам лет?"

   Палюсь...

   Начиналась наша гонка за знаниями. Пока всего лишь старт. Не откладывая в долгий ящик, следующим утром мы отправились с Саней к его тренеру по самбо - Ван Ванычу.

   Ван Ваныч говорил, я писал:

   -Уважаемый Иван Иванович меня зовут... Иван Иванович Найденов. Я сводный брат Александра и буду его опекуном. Говорить не могу с детства, но все слышу.

   - Слышал уже о вас и очень рад за Саню.

   - Я хочу, чтобы Саша продолжал тренировки. Но учитывая его сильную занятость в учебе и то, что он будет учиться в другой школе, тренировки не смогут быть регулярными. Прошу Вас составить Саше план-конспект занятий и мы будем ему неукоснительно следовать.

   - Вряд ли из этого будет толк. Даже будет вред. Саша может просто заучивать ошибки. Тренер и нужен для того, что бы их исправлять в процессе тренировок.

   - С этим я справлюсь и сам. А вот высококлассный методист, необходим много больше.

   - Ну пойдем посмотрим, чему ты можешь научить, - сказал тренер и повел меня переодеваться.

   В раздевалке посмотрел как я завязываю пояс на самбовке и удовлетворенно хмыкнул.

   Ну, что сказать. Тело Ивана было очень сильным, выносливым, с хорошей реакцией, координированным. В голове был мой опыт и знания. Но...растяжка, как у полена, заученные рефлексы отсутствуют, моторика движений не забита в подкорку. Хорошо хоть Учитель не издевался, а просто проверял чего я стою. После тренировки он заметил:

   - Такое впечатление, что ты сто лет не тренировался. Но выполнять задания сможете. Только раз в неделю обязательно приходите на установочные занятия и на спарринг. Вечер субботы устроит? - спросил он и дождавшись моего кивка продолжил.

   - Ну и добро. К субботе конспект тренировок набросаю и для тебя тоже. Обязательно приходите оба, покажешь мне еще раз ту комбинацию из подсечек. Я ее ни у кого не видел.

   Так, опять палюсь.

   И полетели день за днем. Однообразные по форме, но такие разнообразные по сути



Глава 2


   К началу нового учебного года можно было подводить итоги нашей совместной деятельности с Саней.

   Новую школу я нашел в районе Осташковской улицы. Добротное небольшое здание довоенной постройки. Было нелегко попасть в эту школу с углубленным изучением физики, математики и английского языка. И мой первый наскок на местное районо был отражен с небрежной вальяжностью. Директор школы был не пробиваем и переводил стрелки на районо. Помог мой жизненный опыт. Не можешь пробить стену - обойди ее. Я пошел к физруку школы предварительно купив волейбольный, баскетбольный и футбольный мячи. "И кое-что ещё, и кое-что иное. О чём не говорят, чему не учат в школе". - бутылку водки с нехитрой закуской. В своей кладовке учитель физры уныло пинал разваливающиеся маты. Еще из прошлой жизни я знал, какой бы богатой не была школа, спортинвентарь всегда был в загоне. Как и сама физическая культура и спорт в школах. Считалось, что занятия спортом в СССР обеспечивают секции ДСШ и спортивных обществ. А в школе так ... формально. Детям нравиться и ладно, будем поддерживать предмет на плаву. Не более.

   Преподавателю было около сорока лет и он был в хорошей физической форме. Сначала он относился ко мне с понятной настороженностью, которая затем рассеялась. Как ни странно, но школьные преподаватели физкультуры со стажем обычно очень проницательны и умны. Чтобы про них ни писали в романах и ни снимали в кинофильмах.

   Содержательный разговор-переписка под традиционное "будем", плавно перешел в конструктив:

   - Иван, с мячами ты меня здорово выручил. Эта школа какая-то прорва. Я уже надорвался носить мячи к сапожнику на ремонт. А получить отличные игровые мячи для сборников...и не мечтал. Выкладывай, что нужно.

   - Перевести брата в вашу школу. В шестой класс, - отписал я.

   - Это может решить, только директор. Твои аргументы?

   - Спортсмен-разрядник, самбист. Тренируется в "Динамо" у Ван Ваныча.

   - Серьезно. Это потенциальное фото на стенд "Гордость школы". А что есть на текущий момент?

   - Четыреста, восемьсот, полторы бежит на второй разряд.

   - Это в яблочко. Четыреста, эту негритянскую дистанцию, бежать на второй - значит быть в призах на районных школьных соревнованиях. Да, что там - на городских. Приходите на хронометраж. Директора беру на себя. Но собеседование по предметам придется проходить всерьез. Вот так Иван был зачислен в элитную школу. Правда, в это время еще не говорили - элитная.

   Добраться до школы можно было за тридцать - сорок минут на велосипеде. Это заодно обеспечивало парню утренний тренинг . Нужно было только брать с собой комплект одежды, чтобы переодеться к урокам. Переодеться можно было в раздевалке спортзала, а велосипед оставить в кладовке физрука. Сервис социализма в действии.

   На первую тренировку к Ван Ванычу, мы с Саней пришли загодя. Я и Ван Ваныч еще минут двадцать дорабатывали план-конспект тренировок. Особенно в части касающейся меня.

   Предыдущие четыре дня я уродовал свое тело растяжками суставов и мышц. И все чего добился - это боли во всем теле. Было нужно "сдвинуться с места", а это только через боль и труд. На растяжку работал по восемь часов в сутки. После полного комплекса упражнений (15 минут по времени), залегал в ванную с сорокаградусной водой и релаксировал до ее остывания. И опять отрабатывал комплекс упражнений, увеличивая число повторений

   Санька грел воду, наполнял ванную и сочувственно глядел на мои страдания. Вот у него растяжка была супер. Он быстренько освоил комплекс упражнений и проделывал его в таком темпе, что я только завистливо вздыхал. Как старая лошадь. Причем и поправлял я его, только несколько раз. Парень схватил упражнения с лета.

   На второй день дошло до спарринга с Саней. Никаких захватов, только обозначение ударов и перемещение по ограниченному пространству. Это для меня. Для Сани свободный стиль. И он мне по-братски наставил синяков на ногах. Неужели я был такой же шустрый? Вообще парень молодец - очень умно выстраивал тактику боя. Он замедлял темп боя или делал его монотонным. Прямо гипнотизировал и неожиданно взрывался связками приемов. Причем начинал атаку из самых невероятных позиций. Даже когда уходил от удара и то был готов к серийной контратаке. Какой все-таки Ван Ваныч великий тренер, если у него даже мальцы имеют свое лицо. Свой личный стиль боя.

   Я и уродовался потому, что не хотел упустить шанс завоевать расположение Ван Ваныча. Этот великий тренер растворился в своем любимом виде спорта. Ему не интересно было тренировать сформировавшихся спортсменов. Он неоднократно отвергал предложения работать со сборной. Хотя в консультациях и индивидуальных тренировках никому не отказывал. В субботы, в специализированном спортзале самбо общества "Динамо", собирались его ученики всех поколений. Там делились опытом старшие с младшими. Иногда бывало наоборот. Чины и былые заслуги среди учеников Ван Ваныча не котировались. Конечно людей достигших жизненного успеха уважали. Но богом здесь было самбо и его пророк на Земле - Ван Ваныч.

   Несмотря на все регламентирующие указания чиновников от спорта, он не кастрировал самбо до спортивного. Для него самбо было единым. Перспективным в спортивном отношении ученикам Ван Ваныча, добрые дяди, предлагали перейти к другому тренеру. И уже у него достигать спортивных высот и жизненных благ. А Ван Ваныч брал нового мальчишку и начинал все сначала. И никогда не обижался на своих учеников уходивших к другому тренеру. Даже советовал к кому лучше пойти.

   В лихие девяностые моего времени, ему предлагали немыслимые блага за натаскивание бойцов криминальных группировок. Он всем им категорически отказывал. А если его пытались прижать, всегда находилась пара сотен бывших учеников, готовых указать бандюганам свое место. В больнице или на кладбище.

   Многие его ученики работали в силовых ведомствах СССР, а потом и ведомствах самостийных государств. Немало бывших учеников было и среди бандитов. Но если кто-то что-то затевал против Ван Ваныча -они все были едины. И горе нарушителям конвенции.

   К семи вечера в зале собралось пятнадцать человек в возрасте от 18 до 30 лет. И по команде Ван Ваныча начали индивидуальную разминку. Я стал выполнять стандартный разминочный комплекс спортивного самбо. А этот барбос, Санька, стал крутить мой комплекс на растяжку из девяностых годов. Пришедший в армейский рукопашный бой из ушу, джиу-джитсу, тхэквондо - видов боевых искусств практикующие удары. А так же из дзюдо и айкидо, в основе которых захваты противника.

   И Ван Ваныч сразу засек Санькину самодеятельность. В его глазах загорелся огонек, которого я всегда опасался. Этот исключительно порядочный во всех отношениях человек становился "вивисектором", когда дело касалось - Дела. Его любимого самбо.

   - Всем внимание, - громко сказал Ван Ваныч и хлопнул в ладоши. - Александр иди в центр и начинай свой комплекс упражнений сначала. Только медленно и по одному упражнению. Все повторяют.

   После первого прогона всех упражнений, обратился к присутствующим:

   - Высказывайтесь. По существу.

   - Иван, основа упражнений это восток. Без сомнения. А вот сборка в комплекс...- сказал самый старший из нас.

   - Абсолютно верно. Комплекс универсальный. И в это его сила и ...слабость. Я предпочитаю индивидуальные проработки. Поэтому прочувствуйте его на себе до следующей субботы. А мы с... Саней подготовим методичку.

   - А теперь Федор и ты Иван - на ковер. Иван покажи нам свою комбинацию.

   Показал. Комбинация в общем не замысловатая, по внешним проявлениям. Три подсечки, из которых только одна проводится до конца. Просто. Но вот с какой я начну и какой закончу? Все вроде спонтанно. На самом деле шесть отточенных до автоматизма комбинаций. Мне их показал Командир еще в Афганистане и сказал, что это семейная наработка. А на вопрос, почему он мне раскрывает семейную тайну. Ответил непонятно: "Потому, что ты Колесов".

   Первого, Федора, я свалил сразу. Начав комбинацию с подсечки изнутри. С вторым мы "поплясали"по ковру секунд пятнадцать, но и он попался. Третий все время убегал. Четвертым вышел Петр, друг Ван Ваныча - самый старший. И я его свалил другой комбинацией подсечек - начав комбинацию уже с боковой подсечки.

   - Все, хватит, - остановил нас Ван Ваныч. Делимся на четыре группы по парам. Первые две группы разучивают комбинации. Я показываю первую, Иван вторую комбинацию. Остальные две группы пробуют противодействия с Петром и Федором. Потом поменяемся.

   Через два часа закончили тренировку. Ван Ваныч с учениками называл ее "семинаром".

   - Ну, что друзья? Вот так, нежданно-негаданно и вдруг три подарка и какие. Так что, приглашаем парня на "семинары"?

   Возражений не было.

   Когда возвращались домой я видел, что Санька аж надулся от важности. И через некоторое время он не выдержал и сказал:

   - Иван, среди тренирующихся пацанов я не знаю никого, кто был на семинаре хоть раз.

   Я не отреагировал и он не стал развивать тему.

   Но самой важной проблемой оставалась учеба. Необходимо было подтянуть уровень детдомовских знаний Сани, до знаний учеников специализированной школы Москвы. Всего за два месяца.

   Я начал натаскивать Саню, по самым сложным предметам - математике и физике. Методика у меня была простая, но очень рациональная. Я объяснял теорию в течении пятнадцати минут. Затем решали типичные примеры и задачи. После этого Саня сводил формулы в краткий справочный конспект на листке общей тетради. А далее решал все задачи и примеры по теме. Все имеющиеся в задачнике и учебнике. Без исключения. Я помогал в редких случаях и только в решении примеров и задач повышенной сложности.

   Английский я знал еще в первой жизни. Вернее разговорный английский язык и военную терминологию. Грамматику я учил по учебникам издания Оксфордского университета. Поэтому нацелил Саню на накопление словарного запаса по бытовым темам. А сам решил искать магнитофон, аудио материалы и видео проекционные материалы, для реализации подобия лингафонного обучения на дому. Все нашел на вновь созданной в МГИМО кафедре международных экономических отношений. Ассистенты этой кафедры понимали толк в рыночных отношениях. Нашлись и магнитофон, и проектор, и учебные материалы, и копии пособий по грамматике. Однако торговаться социалистические коммерсанты, тоже умели не слабо. Но в душе они все же оставались советскими людьми. Поэтому литр водки с закуской уполовинил претензии коммерсантов. Как говорится,хороша вод... ложка к обеду. . Поэтому в обеденное время, в комнатке лаборанта лингафонного кабинета, все и решилось. А я запарился тащить домой магнитофон "Днепр-3" (28 кг), диапроектор ФГК-49 и брошюры. Хотя "свой груз не тянет". Теперь Саня был загружен двадцать четыре часа в сутки и познал, как живется студенту в сессию. Однако восемь часов сна в сутки и два часа тренировок были обязательными. Фанатизм хорош, но "что занадто - то нездраво"

   Занятия Сани с учителями-репетиторами в детдоме были очень эффективны, как и все индивидуальные занятия с увлеченными людьми. Директор Степан Степанович, как-то мне признался, что преподаватели были удивленны скоростью и качеством усвоения воспитанниками учебного материала. А я был удивлен скоростью освоения ими моих денег.

   И наступил момент, когда "наши финансы стали петь романсы". Пенсию Иван Иванович Найденов не оформлял и я брезговал этой подачкой государства для убогих. По определению. Деньги взятые с бандитов заканчивались. Реализовать золотой шлих можно было лишь после переработки его в слитки. Для меня это не было проблемой. Я имел диплом института стали и сплавов и десятилетний стаж работы по специальности: технология материалов квантовой электроники. Но нужны были химические реактивы, оборудование и помещение. Нужно было устраиваться на работу в подходящее место. Ведь, где работаем, то и имеем. Социализм называется.

   Нужно было срочно найти деньги. Сейчас. Паренек у которого были завязки на ипподроме посещал дополнительные занятия вместе с Саней. И я попросил Саню переговорить с ним, знает ли тот "левые" (подпольные) тотализаторы при ипподроме. На левых тотализаторах ставки много больше, чем на официальном тотализаторе. Я понимал, что будучи темной лошадкой мог выиграть только один раз. И еще было нужно унести ноги и выигрыш. Саня пришел уже вечером я его накормил и усадил за задачи по математике на два часа. За тем он слушал произношение новых английских слов и одновременно смотрел их написание на диапроекторе.

   А перед сном он меня удивил:

   - Гарик сказал, что он знает кто выиграет главный приз года рысистых бегов - Большой Всероссийский приз Дерби для четырехлетних рысаков. Случайно подслушал разговор очень серьезных людей, которые держат левый тотализатор.

   - Когда будет забег?

   - Завтра.

   - Так как зовут парня? Гарик?

   - Его имя Егор, фамилия Симашов.

   У меня, что-то стало резонировать в памяти, но зацепить воспоминание не смог. А среди ночи проснулся. От очень эмоционально сильного воспоминание, которое всплыло из залежей памяти: "Завтра в районе Центрального Московского ипподрома найдут тело зверски убитого 13 летнего мальчишки с семнадцатью ножевыми ранениями". Егора Симашова. И я вспомнил какая лошадь возьмет главный приз после двух заездов. Разбудил Саньку:

   - Саня срочно идем в детдом. Вызовешь Гарика, мне нужно с ним переговорить. Саня это очень важно и я не буду узнавать у него победителя.

   Прибежали за час до подъема. Саня нырнул в замаскированную дырку забора и через полчаса пришел вместе с Гариком. Я жестом отослал Саню к реке и передал настороженному парню записку: "Я завтра пойду на бега и поставлю на одну из трех лошадей - (имена лошадей) все деньги. На какую именно тебе знать не нужно. И от тебя мне ничего не нужно". Парень смотрел на мой список и лицо его бледнело на глазах. Нет белело. Он понял, что был в шаге от смерти. Видно не простому человеку он хотел продать имя лже-победителя. Я забрал свою записку и пошел к Сане.

   - Саня проводи его до спальни и узнай, как поставить на подпольном тотализаторе. А ему скажи пусть поставит против фаворита на официальном тотализаторе. Отдай ему и свою заначку.

   Саша пришел, через десять минут:

   - Он сам подведет "жучка" к тебе на ипподроме. Деньги мои он взял и сказал, что все выполнит.

   - А теперь слушай, что ты сегодня должен сделать...

   Район ипподрома и будущей станции метро "Беговая" я знал хорошо. В 90-ых годах этот район был в сфере интересов криминальной группировки, в которой Александр Николаевич Колесов - я, руководил "бригадой" противодействия. Я со своими бойцами защищал интересы нашей группировки. В моей сфере были силовые акции против других банд, покусившихся на самое святое - наши деньги. Вернее на деньги коммерсантов которых мы крышевали. А Иван Найденов знал все подворотни и закутки этого района. Он одно время полгода ютился в этом районе на чердаке жилого дома.

   До Центрального Московского ипподрома я добирался на автобусе. Прибыл на ипподром за час до начала заездов на главный приз. Сел на дальнюю трибуну, про которую Сане сказал Гарик.Одним словом - нарисовался. То, что за мной будут присматривать, я не сомневался. Поэтому через некоторое время встал и пошел поставить против фаворита. Тысячу рублей. И вернулся назад на свое, занятое место.

   У меня справа висела офицерская полевая сумка - планшет с суммой в пятнадцать тысяч рублей. Моя заначка на черный день и все, что я скопил за два года старательства. Левый карман широких брюк был вырезан, а на бедре были закреплены ножны с кинжалом. Талию опоясывал солдатский ремень с пряжкой залитой свинцом. Сам ремень закрывала трикотажная футболка одетая навыпуск.

   Через некоторое время ко мне подошел неприметный парень лет двадцати пяти и предложил пойти за собой. Мы пришли к небольшому домику, где располагалась мастерская конской упряжи. У входа сплевывали семечки два быка. Здоровенные, как шкафы и тупые, как... баобабы. Классика. Провожатый ушел в сторону трибун, а быки запустили меня в комнату. В небольшой комнате сидел дедок ну с очень добрыми... волчьими глазами. Там же был явного вида "бухгалтер" и еще один охранник. Который был из более высокой категории, чем стоящие у входа быки. Очень опасен и явно вооружен огнестрелом. Я всегда чувствовал эти особенности вооруженного человека. По тому, как он контролирует дистанцию, какая у него поза, как смотрит...в конце концов.

   Подошел к дедку и отдал ему записку: "Победитель Агат. 15 тысяч рублей." Тот достал зажигалку и сжег записку, а я открыл сумку и передал ему деньги. Дед перекинул их дальше - "бухгалтеру"сидящему за столом. Тот их пересчитал и положил в дорожную сумку стоящую на том же столе. Я, не сказав ни слова, развернулся и ушел. Этим людям все равно, кто выиграет. Их постоянный процент исчисляется от общей суммы ставок. А для этого необходимо доверие клиентов. Моя характеристика от Гарика: двадцатилетний немой бродяга-старатель, брат сына известного рецидивиста. Их вполне устроила. Картина маслом - азартный Парамоша.

   Я абсолютно не волновался при заездах, в конце концов это просто деньги. Мои деньги - сам заработал, сам проиграл. Однако я выиграл и с огромным коэффициентом. Даже большим, чем в официальном тотализаторе.

   В той же комнате, где я делал ставку, мне выдали выигрыш. Я под неодобрительный взгляд деда пересчитал деньги. Но когда я отсчитал четверть выигрыша и отдал ему - он одобрительно хмыкнул. Общак дело святое и от родни рецидивиста другого они не ожидали. Проверку на вшивость я прошел.

   Теперь мне предстояло защитить свои деньги, а здесь уже каждый за себя. Я вышел из ворот ипподрома и пошел в другую сторону от автобусных остановок. В сторону переулков и тупиков двухэтажных сталинских застроек. За мной двинулась "Победа" с двумя мужчинами в машине и один шел за мной по тротуару. Еще двое шли по другой стороне улицы.

   Я очень засомневался, что в этом эскорте все уголовники. Похоже это была крыша - крыше. Менты. Уголовники и менты растут в одной социальной среде. Только одни априори, рискуют всем - свободой, жизнью, семьей. А вот среди других... Попадаются подлецы, прикрывающиеся мощью государства и обтяпывающие свои грязные делишки. От них и пошло общее название милиции в уголовной среде - "мусора". Похоже парочка таких прикормленных сейчас ехала на "Победе". Страховала уголовников. Я резко свернул направо в тупик, совершенно неожиданно для банды. Быстро стартанул и добежав до глухой стены, снял планшет набитый деньгами. Раскрутил его, как пращу и ...перекинул через трехметровую стену, дворик за ней и двухэтажный дом. На другую улицу. Мельком глянул на часы - все точно. Саня должен быть на велосипеде в нужном месте улицы. Зря я что ли целый час тренировался в Медведковском лесопарке. Автомобиль преследователей резко сдал назад и включив сирену помчался за брошенной планшеткой. Но "Победа" не могла летать и ей пришлось делать большой крюк. Саня успеет спрятать деньги в тайнике и спокойно уехать домой. Этот тайник оборудовал Иван, несколько лет назад.

   А у меня остались дела с тремя сучатами стоящими передо мной. Я встал спиной к стене и сунул руку в левый карман. Эта троица резко затормозила. Понятно, легашей то нет - самим нужно разбираться. Сто процентов за то, что это те которые в моей реальности убили Гарика. Прикончить их нельзя - посадят, а вот изуродовать... Я вытащил руку из кармана и одним одним слитным движением сдернул ремень с талии, обернул его вокруг ладони , запястья и зажал в руке. Старый трюк морпехов отточенный до циркового номера. Короткий кистень с утяжеленной пряжкой. И кастет, выполненный в виде заклепок на участке ремня закрывающего костяшки пальцев руки. Два в одном. Левую руку опять опустил в карман и вытащив кинжал, сократил расстояние между собой и бандюгами до двух шагов. Все их внимание было отвлеченно на здоровенный кинжал и я пряжкой, снизу вверх, ударил в челюсть крайнего бандюгу. Один. Он завалился на бандита стоящего в центре. Тот замешкался и я его снес прямым правой с кастетом. Два. Третий достал нож и я махнул кинжалом имитируя удар снизу в дальнем выпаде. Бандит сделал шаг назад. А я в такт его движению, сделал приставной шаг к опорной ноге и ударил его пряжкой по голове. Третий. А теперь: ноги мои ноги несите мою ж... Саня был дома и решал задачи. Железный парень, ну точно я таким не был. У него тоже все прошло нормально - на него даже внимания никто не обратил. Приближалась денежная реформа 1961-го года и можно было удвоить капитал скупая золото или доллары. Но на хрен? Социализм дело тонкое.



Глава 3

   Первого сентября 1960 года Саня пошел в новую школу, а я в автошколу.Чтобы учиться на шофера 3-го класса.

   Медкомиссию я прошел в районной поликлинике, после чего пошел договариваться об учебе к директору учебного автокомбината. Он принял меня в своем кабинете и я ему признался, что являюсь немым с рождения. Наш разговор - переписка длился около полутора часов. Директор комбината был бывшим детдомовцем (хотя бывают ли бывшие детдомовцы?) и зачислил меня в автошколу с оплатой учебы. Мало того, обещал переговорить с преподавателями, что бы они проверяли мои знания индивидуально.

   В тот же день я оплатил учебу и ближайшие три месяца должен был быть занят учебой в автошколе. Но вот это было для меня совсем бесполезным времяпровождением. Я мог водить большинство движущихся механизмов и колесных, и гусеничных, и плавающих. Даже мог пилотировать самолеты малой авиации. В свое время (и в своей реальности), Командир требовал таких умений от каждого бойца нашего отряда спецназа. Нередко это спасало нам жизнь. Но тем не менее я думал, как сачкануть от пустого просиживания в аудитории и не придумал ничего лучшего, как сказать преподавателям правду. Ну почти правду, мол работал водителем на таежном руднике не имея прав. Там ведь "закон - тайга, медведь - хозяин". И до конца рабочего дня я успел поговорить-писать с каждым преподавателем.

   Преподаватель по дисциплине "Правила дорожного движения" повел меня учебный класс и минут двадцать пять я катал игрушечный грузовик по дорогам макета городских улиц. И получил разрешение приходить только на еженедельную сдачу пройденного материала. Преподавателя по "Оказание первой помощи пострадавшему" я удивил и от удивления он просто указал мне на дверь. Преподаватель по вождению провел меня на учебную площадку, где я аккуратно, в классическом стиле выполнил пять обязательных упражнений, а преподаватель по устройству автомобиля предложил мне вакантную должность автослесаря в учебных мастерских. Его предложение я принял с благодарностью. И мы договорились, что через два дня я выйду на работу в мастерские учебного комбината.

   Когда я подходил к нашему дому, то увидел у калитки нашего участкового, лейтенанта Деменьтева. Он был у нас всего неделю назад и его сегодняшний визит меня насторожил.

   Но свою озабоченность я не показывал и пригласил служивого человека в комнату. Заварил крепкий краснодарский чай. Нарезал сыра, колбасы, достал масло и сделал по паре нормальных мужских бутербродов. Двойных. Лейтенант не чинился, а с явным удовольствием перекусил "чем Бог послал". Во время еды не разговаривали. Я уважал этого человека. Он привел к Ван Ванычу в секцию и меня, и Саню - каждого в свое время. А в мое время, в 1971 году, его зарежут цыгане. когда он перехватит курьера с партией в сто граммов чистого героина. Лейтенант был суровым и жестким человеком - он успел застрелить двух цыган-наркоторговцев, пока его не свалили ударом ножа сзади. В печень. На его похороны пришли сотни людей. А цыгане еще долго обходили район десятой дорогой, наученные неоднократными инцидентами с его жителями. После которых, цыгане если могли - бежали, если нет - лежали. Один раз они пришли толпой в сотню человек. И их встретили, сначала пацанва градом камней из рогаток. Потом взрослые с арматурами, железными трубами и колами. Простой район - простые люди. Районное отделение милиции не получив официальных жалоб, инициативы в расследовании не проявляло.

   - Мое районное начальство приказало все у тебя проверить и найти основания для обыска. Обязательно найти. Это не инициатива нашего начальника, а пожелание со стороны. Что случилось? - спросил меня участковый.

   Я достал билеты тотализатора с общим выигрышем почти в три тысячи рублей. Это были наши ставки с Саней против фаворита и передал их лейтенанту.

   - Меня пытались ограбить, но я отбился и убежал. С бандитами была машина с милицейской сиреной, - написал я в блокноте участковому.

   - Номер запомнил?

   Я записал участковому номер "Победы" и добавил в блокноте:

   - Майор Максимов, из МУРа, будет у Ван Ваныча в субботу на тренировке. Я хотел ему рассказать об этом.

   - Давай я сначала переговорю со своим начальником. Билеты возьму с собой. Доверишь?

   Я просто кивнул головой товарищу лейтенанту. А куда деваться?

   Проводил участкового до калитки, попрощались за руку. Хороший знак.

   Через полчасика подгреб Саня, с приличным фингалом под глазом. Его я покормил горячим супом и гречкой с тушенкой. Парень растет и должен не просто есть - жрать. А синяка я будто и не заметил.

   Тем не менее, школьного домашнего задания и задания от Ван Ваныча никто не отменял. Пока Саня делал уроки. Я отошел к верстаку и продолжил работу над своими очередными подделками . К примеру, Сане я нашел на толкучке легкую цепь длиной полметра и на ее концы пристегнул небольшие замки на которые можно было натянуть куски жесткого резинового шланга. И вуаля...вполне"легитимная" цепь для пристегивания велосипеда. Где хозяин даже о замках позаботился, закрывая их резиной...чтобы не ржавели под дождем. А по сути это были нунчаки, в шестидесятых годах известные лишь узким специалистам. Я показал Сане основы работы с этим оружием и теперь был уверен, что он отобьется даже от двух трех взрослых мужчин. Время от времени, подкидывал ему новые приемы работы с нунчаками. Парень был в восторге. Пацан. Даже когда вырастит, им же и останется. Уж я то знаю.

   А себе я делал балисонг, более известный в моем времени, как нож-бабочка. Очень хороший нож для устрашения. Трюки с кручением бабочки, просто завораживают. Я сделал два ножа - один боевой, а другой с тупыми острием и лезвием. Зато очень блестящим лезвием. Для трюков.

   Когда пришло время тренировки (тренировались утром и вечером по часу, полтора) по заданиям Ван Ваныча, я показал Саньке трюки с бабочкой. И он выпал из реальности, настолько это его потрясло. Пришлось строго указать мальцу, что "делу время - потехе час". Но пришлось дать обещание научить парня паре трюков, если за четверть не будет троек. Только строго предупредил Саню, чтобы дальше дома это не распространялось. Можем получить большие неприятности с законом. Для убедительности процитировал соответствующие статьи УК РСФСР. А для себя отметил, что необходимо будет достать новое издание УК РСФСР, которое выйдет в конце октября 1960 года.

   Однако я видел, что до парня не дошло... и решил зайти с другого бока:

   - Александр, если ты в самбо владеешь приемом, который никто не знает, каковы твои шансы на победу?

   - Я выиграю даже у более опытного противника, - ответил Саня.

   - А если он знает этот прием? Можешь не отвечать - это риторический вопрос. Вопрос с очевидным ответом. Понимаешь, может так случиться, что твое знание о нунчаках или бабочке... поможет тебе выиграть жизнь. Даже не может поможет, а так и будет. Жизнь мы с тобой ведем рисковую, надеюсь ты это понимаешь. И я очень надеюсь, что ты не будешь серьезные боевые знания, разменивать на дешевые понты. Саня задумался и это было уже хорошо. Решил попробовать до давить его окончательно:

   - Осознай на всю жизнь - если воин взялся за оружие, то он готов убивать врага. Ты готов это делать? Даже защищаясь?

   На этом мы пошли готовиться к отбою и спать. Утром я спросил Саню:

   - По твоему фингалу я вижу, что ты уже познакомился с лучшими учениками школы. Проясни мне ситуацию.

   - Да обычно было... сначала. Самый сильный и тупой одноклассник предложил стукнуться. Показал на нем пару приемов с выведением из равновесия. Все нормально - без обид. А на перемене подходит восьмиклассник и предлагает выйти. А там уже ждет компания со старшеклассниками. Парень оказался боксером, он мне и поставил бланш. Пропустил первый удар, но потом взял его на болевой прямо, из стойки. Когда самый здоровый десятиклассник схватил меня за шиворот - я взял его большие пальцы на излом и поставил этого шкафа на колени. Остальным пригрозил, что сломаю пальцы их дружку если сунутся. Остыли. И я ушел на занятия.

   - Ты понимаешь, что это лишь начало?

   - Я узнал, что здоровый - это туповатый сын генерала. А вот крутит им, его хитрозадый кореш одноклассник. У этого отец работает в МГК КПСС и дружен с Петром Демичевым. Так меня просветил мой сосед по парте, у которого отец работает в городской прокуратуре.

   - Серьезно. Пойдем в школу вместе. Нужно решить вопрос и только мирным путем.

   - Как? И вообще, такие дела решать с родителями - западло.

   - Ты путаешь понятия: родители и родной старший брат. Отец будет тебя защищать от взрослых, но не станет разбираться с твоими ровесниками. А вот родной брат - это твоя пожизненная "подписка". Всегда, везде и в любое время. Запомни это раз и навсегда, хотя бы для того, чтобы не напрягать меня лишний раз.

   План действий я объяснил Сане по дороге в школу. Он сильно сомневался, что выйдет нечто путное. Однако промолчал.

   За три минуты до начала занятий, мы с Саней зашли в 10-А класс. Он закрыл дверь на ножку стула, а я с силой ударил по учительскому столу учебником, мимоходом прихваченным с чьей - то парты. В возникшей тишине подошел к парте, где сидели два "брата-акробата". И со стороны сына партократа, одним движением оторвал закрывающуюся крышку парты. Затем положил ее на края учительского стола и первой парты, а затем ...( помоги Господи) резким ударом ребра ладони - сломал пополам. К счастью доску. Обломки положил на парту двух обалдевших друзей. Внимательно посмотрел им в глаза и ушел вместе с Саней. За все время действа никто не сказал ни слова.

   На втором этаже я пошел к лестнице, а Саша успевал в класс до прихода учительницы. У двери он оглянулся... Меня, почти физически окатили его сильные радостные эмоции, наверное только сейчас я стал его братом. Я даже растерялся от пронзительной ясности происходящего.

   И уже на улице подумал: " Интересно, а кому больше нужен брат? Нам с Иваном или Сане. Вопрос".

   Пошел домой лечить руку, так как зашиб ее прилично. И это несмотря на то, что рука Ивана после двух лет старательской работы, была больше схожа на копыто. Незадача, а ведь мне послезавтра на работу.

   Саша пришел домой к обеду и сразу заявил:

   - Завтра еду в школу на велике.

   - Что уже можно не бояться каверз пацанов?

   - Да они уже все в друзья набиваются. Хотят слухи, что мой брат пробил башкой стенку в классе. Знаешь, а учительский стол ты тоже сломал.

   - Повеселился, называется. Ну хрен с ним, но "храни нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь". Понимаешь? Все эти всплески эмоций не стоят выеденного яйца. По поступкам нужно судить и людей, и б... Самая искренняя дружба - школьная. И все равно, любая дружба это труд, обязанности, ответственность. Всегда имей это в виду, - стал поучать я Саню.

   И вовремя остановился. Или не вовремя. Однако Сане уже было все равно - сколько мне лет.

   - Хватит уже бурчать. Пойдем лучше потренируемся,- предложил он.

   После тренировки, Саня сказал:

   - Иван, тебе нужно писать в газетах. Ты говоришь, все это, так же правильно, но зато - не так нудно.

   И вот здесь я призадумался. А ведь действительно, я привык излагать свои мысли письменно и жизненный опыт у меня не малый. А знание тупиков и поворотов новейшей истории нашей огромной державы, может мне здорово помочь в изложении "горяченького". Нужно прыгать.



Глава 4.


   Пора было начинать думать не только о ближайших задачах, но и об отдаленной перспективе. Стать с Саней к девяностым годам богатенькими буратинами - можно. В принципе. Особенно обладая моими знаниями, но кому будет от этого прок? Стать рабом своего капитала и вовлечь в это всю родню. Мало того - подвергнуть их жизни риску. Личным примером культивировать привлекательность дикого капитализма и те самым способствовать развращению молодых сограждан. Ведь никому не расскажешь, что все эти скороспелые миллионеры-однодневки из народа скоро будут не нужны новому обществу старых коммунистов. Поэтому одни будут отстрелены, как дикие звери, а другие разорены. А миллиардеры будут назначаться, как когда-то секретари обкомов.

   Это галимая галиматья, что только с помощью знаний из будущего можно изменить ход истории. Я имею ввиду - подсовывая факты из будущего вождям социализма. Свою жизнь они несомненно изменят и конечно к лучшему, но радикально изменять настоящее они не будут. Так ...покроют матом, а затем лаком. Уничтожать ключевые фигуры СССР - еще более глупо. Люди пришедшие к власти с Никитой Сергеевичем Хрущевым - второй сорт. От них ничего не зависит. Винтики, вынули один, тут же найдется такой же. А паровоз с рельс не сойдет и не остановится, так как не эти люди рельсы прокладывали и сам паровоз изобретали. Так, могут подкинуть уголька, смазать механизмы... А еще повредить тормозную систему, как это сделал кукурузник со своей компанией ничтожеств. Вожди не массовый продукт, а очень редкое порождение определенной общественной формации. Появляются раз в сотню лет - максимум.

   Но иногда на дороге истории появляются развилки, оснащенные стрелками. Поэтому если ты окажешься у стрелки, на подходящей развилке...есть шанс. В нужном месте, в нужное время. А вот на лучшую ли колею перейдет после этого наш паровоз - большой вопрос. Но я очень надеюсь, что хуже, чем было не будет. Уверен.

   Постепенно выстраивалась логичная цепочка мыслей. Есть базис, в основе которого лежат догмы социализма. К примеру - отношение к средствам производства, классовая борьба движущая сила общественного развития и тому подобное. Есть надстройка, которая формирует эти абстрактные формулировки в понятные образы: кинофильмы, литературные произведения, музыку, картины... Эти образы формируют императивы и стереотипы поведения масс, а рекламируются и внедряются эти образы - средствами массовой информации. Кто находится в структуре СМИ на достаточно высоком уровне(не обязательно административном), тот держит руку на пульсе общественной жизни.

   В принципе те кто знает куда перевести стрелки истории - известны достаточно определенно. Это организации распределяющие материальные ресурсы государства. Они смогут осуществить коренные изменение в стране эволюционным путем - потому как профессионалы. Эти люди - практики, а не профессорско-преподавательская срань полезшая в политику. У которых даже в научных статьях было не более десятой части правды - остальное наукообразная ложь.

   И еще кадры, ведь "кадры решают все". Те кадры которые воспитала хрущевская оттепель и брежневский застой смогли только просрать великое государство. Великое и неважно какое оно было - белое или красное. Далее горбачевская перестройка выдвинула кадры готовые предать или распродать, страну. Если им от этого будет прибыль, вернее - гешефт. И назвали это, просто бизнесом.

   Я видел только один вариант этого общества, сообщества, общественной организации, которая воспитает кадры готовые защитить СССР. И это конечно не младший брат КПСС , ее достойная смена -ленинский комсомол. Одним словом: "Сироты СССР - объединяйтесь. Социалистическое отечество в опасности. В обязательном порядке, действительными членами этого общества могут быть только выпускники детских домов и интернатов. Я понимал, что допустить возможность создания общественной организации в государственных учреждениях, можно только в горячечном бреду. Для этого есть профсоюзы, комсомол, пионеры и октябрята. В крайнем случае - общество "Защитники сусликов". Но шанс все же был. Эта организация должна стать общественным центром сосредоточия усилий страны дать сиротам счастливые не только детство, но и юность и зрелость. И тем самым воспитывать из них прирожденных апологетов социализма. Защитников государственного строя - всегда и везде. И они будут во всех социальных слоях общества, национальностях, религиозных общинах. Нужно было помочь тем, кто был никем, стать...не всем, а хотя бы находиться на одной стартовой черте с детьми имевшими семью. Иллюзия? В демократическом обществе - несомненно. В СССР...будем поглядеть.

   Этот уровень притязаний, был доступен и органичен только одному человеку в СССР - Михаилу Андреевичу Суслову. Если он неформально поддержит лозунг общественной организации сирот: "Мы дети твои, дорогая... страна!", пусть под эгидой младшего брата комсомола. Он наберет баллы в интриге против Хрущева и в дальнейшем ему не придется сдавать своих соратников. Абсолютно безжалостный человек ко всему и всем - кроме линии партии. Человек из сталинской обоймы, а у того дураков не было.

   Главное, чтобы не запрещали, чтобы не рубили инициативу снизу на корню. И тогда через тридцать лет в СССР будут люди готовые отдать за СССР жизнь. Разных национальностей и вероисповедания, но одинаковой судьбы и потому единые. И это будет главным и определяющим. Все новое - хорошо забытое прошлое. Мамелюки прогнули под себя не одно государство.

   Для себя я решил, что двинусь в СМИ, а Саню уговорю податься в финансисты. В эти сферы нас пустят, а как высоко мы заберемся будет зависеть и от нас. Не в последнюю очередь. Мне нужно найти себе место работы, где можно будет заниматься учебой. Такое место у меня есть на примете и его выбор связан с работой в ночные сменами. Это Институт физики АН СССР, там в 1961 году организуют научно-производственный отдел монокристаллов. Так сказать "наш ответ Чемберлену" на работу Т. Меймана (США), который в декабре 1960 г. сделал первый успешно работающий оптический квантовый генератор. Лазер. Где в качестве активного вещества был использован синтетический рубин (лейкосапфир содержащей 0,05% трехвалентного хрома). А вот следующие эффективные лазеры на "яге"(иттрий алюминиевый гранат) и "лифчике"(литий иттрий фтор четыре) с неодимом будут созданы после 1964 года. Причем иттрий алюминиевый гранат станет самой распространенной матрицей для диэлектрических твердотельных лазеров. Лазеры на его основе найдут применение в науке, медицине и во множестве областей техники, как гражданского, так и военного назначения.

   Вот при работе над этими задачами, можно было и подсуетиться со своими умениями и знаниями из будущего. Сделать серьезный подарочек очень влиятельному в научном мире человеку и получить его поддержку. Возможно, через него будет подход к Суслову, который с середины шестидесятых годов будет курировать все, что он считает относящимся к идеологии. Все...и еще немножко. С этим соратником товарища Сталина считались и Никита Хрущев, и Леонид Брежнев. Не говоря о других всяких членах...то Президиума, то Политбюро. Многих из которых Суслов презирал и тайно, и явно. Он, как и многие из окружения Сталина, растворялся в государстве и мерил все и всех по его масштабам. И, что характерно или наоборот не характерно - себя и свою семью также. Вот такое громадье мыслей и планов созревало в голове двадцатилетнего немого беспризорника, обладающего знаниями и жизненным опытом пятидесяти двухлетнего инженера и профессионального военного.

   Уже через день,после предыдущего нашего разговора, пришел лейтенант Деменьтев. Пришел с утра и не отказался от чая.

   - Хороший у тебя чай Иван. Делаешь по старому рецепту: "Кладите больше чаю, пейте его горячим и ничего не выдумывайте".

   Я утвердительно кивнул. А участковый продолжил:

   -Денег конечно у тебя было больше. И срубил ты их "по черному". Это шакалье, что прикрывало налетчиков, на мелочи не разменивалось. Поэтому их и не могли так долго прижать. Однако сейчас они прокололись и им предложили уйти без шума, который никому не нужен. Все, у нас по тебе вопрос закрыт и мало того, мой начальник тебе стал обязан. Ты не дал ему влезть в серьезное дерьмо.

   Да...обрадовал меня участковый так, что дальше и говорить было нечего. Родная милиция меня элементарно подставила. Я приобрел смертельных врагов и лейтенант это понимал лучше многих. Вот так, при моем молчании, он и ушел. А я, вернувшись в комнату, увидел оставленный им на сиденье стула конверт. В конверте были фотографии двух людей в штатском. Ну, что же, придется почаще оглядываться и обязательно показать фотки Сане.

   С началом нового учебного года, дополнительные занятия в детдоме прекратились. Поэтому нужно было опять искать преподавателей, желательно профессиональных репетиторов. Уровень обучения Сани нужно было поднимать - школе школьное, а наше дело вольное. Помог случай. В конце лета зашел к ребятам из МГИМО, приобрести новые аудио материалы по английскому языку. Немного посидели, поговорили...усидели бутылочку и ассистент Миша сказал мне следующее:

   - Иван, лингафонное обучение это конечно уровень. Для школы. Но...изучения иностранного языка этим способом эффективно лишь для чтения и письма. Нормально говорить с англичанином твой братишка не сможет. Нужна разговорная практика с носителем языка и даже более - с носителем данной языковой культуры.

   - Как быть? Таких преподавателей очень мало и все они полностью заняты. Я интересовался, - написал я ему.

   - Моя бывшая учительница двадцать лет работала переводчиком в нашем посольстве в Лондоне. Ее муж, сотрудник Министерства иностранных дел СССР, три года как скончался. Она долго болела, но сейчас выздоровела. Живет с дочкой и внучкой, тем не менее, ее пенсии и зарплаты дочки - на жизнь не хватает. А работать ей не позволяет состояние здоровья, даже заниматься переводами она не может.

   Для переводов нужна хорошая печатная машинка и выполнение работ строго в срок.

   - Трем женщинам и десяти пенсий не хватит, - вклинился лаборант.

   И я, пятидесяти двухлетний Колесов А.Н., был с ним согласен. А Ивана мы не спрашивали - молод ишо.

   - Значит поднялись и пошли, - подытожил Михаил, - по дороге заскочим в Елисеевский. Негоже идти без презента к женщинам.

   Я был с ним полностью согласен и настоял на своем финансировании подарков и цветов для женщин. В общем, если везет так полосой. Она колебалась - я молчал. А потом написал на английском языке: "Я не могу говорить. Я - немой. Пусть мой брат будет говорить за меня". И старушка сдалась. Мало того, обещала уговорить дочку давать Сане уроки по истории западно-европейского искусства. По предмету, который дочь преподавала в институте. Аванс, за десять уроков, я оставил под салфеткой - в конверте и тайком.

   Мишке купил литр коньяка "Арарат" и два лимона, думаю закуски им хватит. Мишка только ухмыльнулся и предложил обращаться по-чаще. Бизнесмен. Может он потом и станет миллиардером?

   Осталось выяснить один вопрос, по гопстопникам, которые хотели меня ограбить. Чьи они и насколько серьезно их положение в уголовном мире? Поэтому поехал на ипподром и зашел в знакомый домик - мастерскую конской упряжи. Как я и думал, дедок принимавший у меня ставки, сидел за рабочим столом и чинил седло. Я сел рядом на стул, а мастер продолжал работу. Наконец, закрепив стежок, он отложил шило и посмотрел на меня.

   - Я все ждал, когда же ты придешь?, - проговорил он

   Я молча смотрел на него и он продолжил.

   - Человечки которые хотели тебя грабануть, - авторитета не имеют, - ты их хоть на клочки раздери. Гопота. Никто и не почухается. Кроме легавых - тем положено по должности. Этих бакланов уже вразумили серьезные люди.

   - Мусоров, что работали с ними, погнали из ментовки, - написал я, - кто они?

   - Редкие твари... и опасные твари. Их уже дважды проигрывали, а они все топчут землю. Три года назад авторитетный блатной взял инкассаторов с их помощью. И они его отблагодарили - пулей в затылок. Все выяснилось совсем недавно. Это жадное мусорье оставило себе пушку, из которой были убиты три инкассатора. Тайник у мусоров был на даче одного из них. Когда дачу взяли двое приблатненных, то нашли и пистолет ТТ. Весь хабар отнесли барыге и вскоре пистолет всплыл у деловых людей, которые его и опознали. С этими ментами работал мой брат - редкий душегуб и отморозок. Но родная кровь.

   - К чему ты это мне говоришь? - накарябал я.

   - Я много времени провел в лагерях и видел много разных человечков. И такой взгляд, как у тебя, я видел у одного законника из "автоматчиков" и ...у своего брата.

   Я продолжал молча сидеть на месте, а дед пошел в темную кладовку и долго там копался. Вышел оттуда с коробкой из под обуви и положил ее на стол. Я уже догадывался, что в ней находится. И поэтому подсунул ему свой блокнот, куда он записал адрес дачи. Теперь, если он меня сдаст - пойдет в тюрьму за мной следом. Эта запись делает его моим сообщником и мы оба это понимали.

   Я знал, что поступаю опрометчиво, но рисковать жизнью и здоровьем Сани - не мог. Ведь оказалось, что этим опасным мусорам и убивать не привыкать. При этом они еще и "чистоделы" - опытные и очень опасные, поэтому приходилось рисковать.

   По дороге к Ярославскому вокзалу купил медицинские перчатки, рубашку с длинными рукавами, китайские кеды и капроновые чулки. А также зашел в парикмахерскую и подстригся под нуль. По указанному дедом адресу поехал на электричке. От станции до дачи дошел за двадцать минут, переодевшись по пути в густом кустарнике. Дача стояла в середине дачной улицы и к ней был хороший подход с тыла. После ограбления дачи хозяин натянул сзади над забором колючку и посчитал, что этого достаточно. Во дворе дачи стояла "Победа" и в ее двигателе копался один из моих подопечных. Второго долго не было видно... я уже было отчаялся, но наконец он вышел на крыльцо. Было видно, что он крепко пьян, а значит останется на даче ночевать. Первый закрыл капот и они вместе вошли в помещение дачи. Я подобрался к их окну через соседний участок - и увидел, как они разливали уже вторую бутылку водки. Мне осталось только ждать, так как другого подходящего случая может больше и не представиться. Часа через два один завалился спать на кровать, а второй направился к наружной двери и здесь его встретил я... ударом в солнечное сплетение. Этого удара обычно хватало минуты на две полной беспомощности. Пока он пытался продышаться, я взял с дивана подушку и через нее дважды выстрелил ему в голову. Второй продолжал громко храпеть на диване и я его тоже не обидел. Как в песне, "если радость на всех одна, на всех и беда одна". В коробке, переданной мне дедом, кроме пистолета и двух обойм была еще банковская упаковка сотенных банкнот. Ее я положил на стол, а сверху пистолет. Выбрал момент и незаметно ушел через калитку дачи оставив ее прикрытой. Перед станцией снял с себя новую рубашку, резиновые перчатки, кеды. Все это вместе с самопальной фантомаской из чулка и приличным булыжником завернул в газету и сложил в авоську. А на себя обратно одел свою старую футболку и туфли. По дороге домой кинул авоську с булыжником в глубокое место Яузы. Финиш.

   Саня был уже дома и рассказал, что в школе все ладом. А я его "обрадовал" новостью о занятиях с репетитором Анной Павловной Новиковой и ее дочкой Еленой Анатольевной. Показал предварительное расписание занятий и попросил согласовать его с занятиями в школе. А дальше, как обычно - Саня пошел учиться, я работать на отделке Саниной комнаты. В промежутке была совместная тренировка. Дальше сон...а он не шел. Противоестественно людской природе убивать себе подобных. Сколько бы раз ты этого не делал раньше.

   Вышел на крыльцо, сел на ступеньку и засмотрелся на яркое звездное небо с "падающими звездами". Через некоторое время рядом молча сел Санька и мы еще долго смотрели в ночное небо. Не говоря ни слова и также молча опять легли спать.

   А утром я ушел на первый день работы в автошколу, а Саня поехал в свою школу. Пошли будни.



Глава 5

   В автошколе меня запрягли в работу сразу и без раскачки. Не успел переодеться в комбинезон, флотские ботинки и берет (магазин "Военторг" пр.Мира, помог понятливый лейтенант), как был брошен напарником к крепкому мужчине средних лет. Тот пожал мне руку своими клещами с мозолями каменной твердости и мы стали вытаскивать на капитальный ремонт движок из еще не старого грузовика ГАЗ-51.

   - Учащиеся гробят движок за полгода, год, - проинформировал меня Максим, автослесарь пятого разряда, - я знаю, что ты не говоришь. Мне это подходит.

   И на самом деле, он до обеда сказал максимум десяток слов. Как я потом узнал - для него это было много. Мастером он был очень высокой квалификации. Пообедали, в столовой учебного комбината, очень прилично приготовленными борщом со сметаной и гуляшом с гречкой. После обеда разбросали движок, сложили детали на отмывку и рабочий день подошел к концу. Когда мыли руки, я предложил Максиму попробовать мыть их моим порошком"Новость". Тот был впечатлен - экономным советским людям и в голову не приходило использовать недешевый стиральный порошок, чтобы мыть им руки. Лучше их уродовать, оттирая бензином, щелоком и мыть хозяйственным мылом, так как эти моющие средства предоставлялись бесплатно. Такие времена - такие люди.

   И такие менты, которые заломив руки "пригласили" меня в воронок притулившийся у проходной автокомбината. Впрочем ничего удивительного, я этого ожидал. Нашли уже видно трупы мусоров на даче и прихватывают подозреваемых, а я в их первых рядах - спасибо "хорошему менту" лейтенанту Деменьтеву. Видно уже идет обыск в доме и даже если все закончиться благополучно - "привкус останется". Ну и хрен с ними, все равно ничего не найдут, даже фото оставленные мне Деменьтевым. Я знаю правила игры, мы с Иваном битые и крученные жизнью люди. Главное, чтобы Саня не начал дергаться. Дальше пошла классика - прямо с колес и на допрос. Допрос проводил следователь прокуратуры, представившийся, как юрист первого ранга Зырянов. Когда закончили все необходимые формальности, он задал первый вопрос:

   - Где вы были вчера с 18-00 до 23-00

   - Сначала был у учительницы английского языка, потом посмотрел кинофильм и поехал домой. Где оставался до утра,- доложил я следователю в письменном виде.

   В общем не было ничего особенного, он спрашивает - я отвечаю. Он подлавливает, а я стал писать ему ответы печатными буквами. Медленно и аккуратно - волнуюсь однако. Мурыжил часа три, потом я

   подписал протокол. С меня сняли отпечатки пальцев и по-издевались специалисты судебно-медицинской экспертизы. Взяв многочисленные пробы на анализы: с кожи, волос, одежды. Ну что же, работа у них такая.

   В камере СИЗО, куда меня привели, находилось шесть человек и было свободное место вдали от параши. Там я расположился. В тюремных камерах Иван был не первый раз. Я тоже. Поэтому естественно выполнил все положенные блатным ритуалом действия при входе в камеру. Те, что были возможны для немого и лег спать. Ночью меня разбудило осторожное прикосновение к плечу, кто это был различить, в полумраке, я не смог. Человек сел на пол, со стороны спины и прошептал мне в ухо:

   - В этой камере ничего не бойся, у тебя серьезная "подписка".

   И все, пропал, как и не было никого.

   Меня не вызывали два дня, а в камере на меня не обращали особого внимания. Немой...о чем с ним говорить. А вот уличную кличку Ивана Найденова сокамерники знали - Говорун. Ну и дедок шустрый оказался, контрразведчик хренов, как он со мной легко разобрался. Влет.

   На третий день, меня вызвали к тому же следователю на допрос, в конце которого с меня взяли подписку о не выезде и отпустили. На выходе меня встречал Саня и... Гарик. Я повел ребят в баню с хорошей русской парной и мы классно попарились. Особенно я, смывая "запах" тюремного заключения.

   Дома с удовольствие поел с мальцами, а хрена - тюрьма тюрьмой, а обед по расписанию. Улучив момент Гарик меня оповестил, что Шило хотел со мной поговорить, но на ипподром ходить не нужно. Он сам меня найдет.

   Ха, нашел кретина дедок. Да ты мне и на хрен не нужен. Можешь не искать. И передал Гарику записку деда с адресом дачи. Пусть успокоится старичок. Когда Гарик ушел, пришла пора поговорить с Саней.

   - Давай Саня, твой выход - когда, что, как. Докладывай. - заявил я ему. Было видно, что парня взволновало происшедшее событие.

   - Ну, что братишка, жизнь показала нам и другую сторону. Ничего не поделаешь - не всегда будут сладкие плюшки. Очень часто жизнь раздает и тяжелые плюхи.Но главное: то что нас не убивает - делает сильнее. Не я первый это сказал, но это правда. - продолжил я.

   - В день, когда тебя забрали, в обед пришли оперы с постановлением на обыск. Деменьтев был с ними, но только наблюдал. Один из оперов был весь такой из себя... склизкий. Так участковый за ним, как привязанный ходил и по дому, и на улицу, и в подвал. Тот аж кипятком писал с досады - точно приготовил подставу. Ничего не нашли. Просмотрели всю обувь и одежду прямо обнюхали, волосы собрали с подушки. Деменьтев сказал, чтобы я спокойно занимался своими делами. Со всем разберутся без предвзятости, лишнего не навесят. Спросил, меня когда ты пришел, но по-моему он и так знал - соседи рассказали. Соседи поначалу косились, но видно лейтенант правильно поговорил с ними. Сейчас ведут себя так, будто ничего и не было. Школу не пропускал, на занятия к Анне Павловне ходил уже два раза и одно занятие провела ее дочь. Она такая красивая...обалдеть. Ты ее видел?

   - Нет, когда я у них был - она работала. Но вот дочурка у нее - золотце. Наверное в маму?

   - Да ну, что ты - сопливка детсадовская. А вот мама ее - королева. Нужно тебя с ней познакомить.

   - По-моему ты меня переоцениваешь. До школы слухи не дошли? - поинтересовался я.

   - Ну да, не дошли. Мой сосед, сын прокурора, сказал что к директору следователь приходил. Но вчера я видел в школе нашего участкового и меня в школе как-то не напрягали. Ровно все было.

   Я все ждал, когда Саня спросит меня о случившемся, но парень стойко молчал. Это было достойно определенного доверия.

   - Саня, те бандиты что пасли нас на машине у ипподрома - оказались ментами. Их выгнали из милиции, а потом еще и прикончили. Я оказался на подозрении, ведь это с моей подачи их вышвырнули с работы. Я рассказал о них лейтенанту.

   - Да хотя бы и так. У нас были причины для этого, - ответил Саня.

   Да, парень с огромным потенциалом, у меня точно такого не было. Вот и явное изменение реальности. Оказалось, что парню был нужен только родственный толчок и он уже на высокой орбите. Не мальчик, а муж.

   - Саня, все забыли. Как-будто ничего не было. У нас столько работы и заботы, что нет смысла пережевывать прошлогодние сопли. Лады?

   На этом мы и закрыли тему. Пошли на усиленную тренировку, ведь завтра суббота, а мы прилично посачковали. И хоть не по своей вине, но Ван Ваныча это вряд-ли колышет.

   На работе я сдал справку из милиции, но ажиотажа она не вызвала. Я понял, что Деменьтев и сюда не поленился зайти.

   Обязательный человек, мы такое с Иваном никогда не забывали в прошлой жизни. Не забудем и сейчас.

   На работе Максим уже начал собирать движок газона и просто махнул мне рукой, приглашая подключаться. Так с минимумом слов, мы полностью собрали движок и установили его на стенд. Чтобы сегодня закончить и поставить движок на прогон, нам пришлось прихватить обед и часа два после окончания работ. Ну и что, ведь есть такое слово "надо", которое Максим даже и не произнес. Но оно подразумевалось, а кто я такой против этого могучего в СССР слова. Никто, по фамилии Никак.

   Дома Санька бурчал:

   - Ну, что ты так задержался, я уже два раза разогревал.

   - Саня собирай форму и погнали к Ванычу. И так опаздываем, какая еще еда. Сядешь на багажник велика.

   На тренировке мы конечно не блистали, но и явно не партачили. После тренировки состоялся обмен мнениями.

   - Не сомневаюсь, что вы все следите за Олимпийскими играми в Риме, - начал разговор Ван Ваныч.

   -Жаль, что самбо не олимпийский вид, а то все медали были бы наши, - высказался Федор, молодой девяносто килограммовый атлет. Просто дикой силы и вообще очень талантливый самбист.

   - Вот потому самбо и не будет олимпийским видом, - выразил свое мнение Петр, самый опытный среди нас и самый сильный самбист. Скорее всего работавший инструктором по рукопашному бою в серьезной конторе.

   -Но в Токио будет дзюдо и федерация самбо приняла решение выступить в этих соревнованиях, - продолжил Ван Ваныч.

   Далее он рассказал, что формат нашей команды будет известен после серии международных выступлений. Включая первенство Европы и мира. И нашему "семинару" поручили подготовить своего кандидата в сборную. Это предложение сделано авторитетными официальными лицами федерации и поэтому очень серьезно. На нас сделана ставка.

   И твердо добавил:

   - Я решил, что мы будем готовить двух кандидатов. И не для выбора одного из них в сборную, а будем ориентироваться на двух сборников. И выставим их в открытую (абсолютную) весовую категорию.

   - Ну да и там Антоша Гесинк (Антониус Йоханнес Гесинк) нас размажет по татами, - сказал легкий такой парень. По имени Костя, весом меньше шестидесяти килограммов, но невероятно быстрый.

   - Тебя он не поймает, - пошутил Федор и все захохотали.

   - Иван, ты присмотрел уже кого-то? - спросил Ван Ваныча Петр.

   - Работать на отбор начнут четыре человека ты Петр, Федор и двух к нам пристегнут по решению федерации. Это будут молодые из Грузии, призванные в армию.

   - Не поздно ли уже мне, Иван?

   - Нет. Это категория, где главное - опыт. Гесинку будет тридцать, тебе тридцать три. Будем работать - впереди больше трех лет. И я думаю, Найденов еще что-нибудь найдет. Интересненькое.

   На этой обнадеживающей ноте тренировка закончилась, но не закончился день встреч.

   И конечно "Фигаро здесь, Фигаро там", в лице Деменьтева, ждал меня у нашего дома. Естественно он был приглашен в дом и не отказался от поужинать. Я пропустил и обед и ужин, поэтому ел плотно. Лейтенант видно тоже не переедал сегодня, ну а Санька проглот еще тот. Так, что минут на пятнадцать - двадцать мы выключились из окружающего усилено работая челюстями. За чаем участковый огорошил меня:

   - Ухожу с участка. Взяли старшим опером в отдел уголовного розыска. Капитанская должность. Думал так и уйду в отставку с участкового. Но вот... опять понадобился.

   - Кого вместо вас пришлют?- спросил Саня.

   - Хороший молодой парень, буду ему помогать на первых порах.

   - Что там с расследованием убийства бывших, - написал я, - если это не тайна.

   - Типичный висяк.

   - Начальство лютует наверное? - поинтересовался я.

   - Как раз наоборот. И так бывает. Старое, очень старое дело с тройным убийством инкассаторов закрыли. Раз. Убийство воровского авторитета тоже. Два. И еще в тайнике на их даче, нашли улики на несколько повисших серьезных дел. Так, что будет висеть и висеть, наши особо рыть не будут. Прокуратура и Старшие(КГБ)... не знаю. Есть правда, очень подходящий человек, брат убитого авторитета. Но у него железное алиби - сел в тот день на пятнадцать суток. В обед сцал на дверь МУРа и был пойман на месте преступления. Вот до чего карты доводят блатных.

   Я еле удержался от смеха. Ну и Шило. О нем теперь легенды будут ходить по уголовному миру. Врядли его коронуют, но авторитет он свой поднял. А вот засветился он по полной и теперь держать подпольный тотализатор ему нельзя.

   - А чего так мало дали? - задал вопрос участковому.

   - Да справка у него была от врача - почки больные. Оформили на пятнадцать и не разводили канитель.

   Попрощались по доброму - хороший человек лейтенант и не просто хороший, а надежный. Как оказалось. Рисковал всем, что-то личное у него в этом деле. И еще, на нем реальная история изменилась - он ведь должен был погибнуть участковым. Через пару недель, по пути с работы, очень красивая и великолепно одетая девушка мимолетно прижалась ко мне в метро. Я еще очень удивлялся этому. Но когда дома нашел в кармане конверт с лотерейным билетом - удивляться перестал. Посмотрел в газете номера и серии выигравших билетов и даже не удивился - на билет пришелся выигрыш автомобиля "Москвич-407". Как говориться: доброе дело - не останется безнаказанным, злое - без вознаграждения. Невесело.



Глава 6.

   Обдумывал, что же сделать с выигрышем. Можно было спекульнуть с большой выгодой - почти на сто процентов прибыли, можно взять себе, но ... В СССР нужно было соответствовать "среднему росту" или быть чуть-чуть выше. Та среда обитания - наш район, а точнее его жители, не поймут и не примут совсем пацана имеющего уже свой дом и машину. Сопляк который имеет все то, что семьи добиваются годами упорного труда и далеко не все... Ну дом то ладно - они все видят, как мы ежедневно его строим своими силами и даже готовы помочь. Это обычное дело, а вот новенький москвич отделял нас от соседей каменной стеной. Даже пусть эта машина хоть сто раз "правильно" приобретена. А за годы жизни я понял, что выражение: "Дай Бог тебе друга соседа", - не фигура речи, а правда жизни. Но... жаба гнилого капитализма успела поселиться у меня в девяностые годы и просто подарить москвичек трудящимся страны - я не мог.

   В результате обдумываний, напросился на прием к директору учебного комбината - Гуляеву Антону Васильевичу, по личному вопросу. По этим вопросам он принимал после работы или в обеденный перерыв - строго по очереди. А его секретарша - пятидесятилетняя интеллектуалка (Раиса Максимовна) полная самодостоинства, строго следила за очередностью и временем приема.

   Через месяц работы в мастерской меня тарифицировали на четвертый разряд автослесаря, что было исключением для новичка. Удивительно, но за меня похлопотал мой напарник Максим оказавшийся членом партбюро учебного комбината. А как известно: "Против лома- нет приема". Учеба на курсах шоферов шла своим чередом, не вызывая особых затруднений и таким образом у меня создавалась определенная репутация. Средней хорошести.

   Гуляев принял меня после окончания рабочего дня, третьим и последним:

   - Ну давай пиши, писатель, что нужно, в чем проблемы?

   Я молча передал ему пародию на бизнес-план в основе которого была работа без оплаты и прибыль без денег. Основой плана был непритязательный бартер, а надстройкой - идеологическая компания по наставничеству. Спонсорами проекта предполагались: военная инженерная часть и учебный комбинат. Первоначальный капитал обеспечивал лотерейный билет выигравший Москвич - 407. А суть плана состояла в организации производственного обучения в детдоме Степ Степыча по специальностям: шофер, автослесарь, сварщик и строительным специальностям. Для девочек: швея -мотористка, закройщица, повар-кулинар, счетовод... По сути из детдома нужно было создать ремеслуху со своей производственной базой. Нужно было построить гараж, мастерские...да много чего. И я думал, что с шефской помощью воинской части и стройотрядом детдомовцем, работающих за усиленное питание и приличный прикид - это можно поднять. Особенно учитывая, что выгоды организаторов просматриваются четко. Плохо, что и органами правопорядка они видны, как на ладони. Зато, проработав чуть больше месяца, я понял что Василич "крутит", не нагло, но и не по малости - средне. Глаз старого рэкетира позволял многое увидеть. И еще он был жестким, справедливым и не жадным. Одним словом "большого риска человек".

   - Ну, что же смысл затеи я понял, - посмотрел на меня в упор Антон Васильевич, - но не понял твоего интереса.

   - Мне с братом нужны деньги. Дом с ним строим, машину желаем старенькую, незавидную, но всегда на ходу - надежную. Много пойдет на учебу и я, и брат будем учиться. И мы желаем учиться у лучших учителей-репетиторов, а за деньги это - много проще и верней. Так же нам нужны надежные друзья, ведь семьи у нас нет. Конечно добро наказуемо... на пятьдесят процентов, но я рассчитываю на другие пятьдесят. Если мы будем хомячить в своей норке - то друзей не приобретем. Да и многое другое я хочу, а главное независимости - пусть и очень ограниченной. - Начал писать я свой роман в блокноте.

   - А вот у меня все есть. Не так много, как бы хотелось, а вот большим можно легко подавиться, - ответил директор. Я знал, что Антон Васильевич пришел в учебный автокомбинат демобилизовавшись в 1947 году с должности начальника гаража штаба 1-ой гвардейской танковой армии, которая входила в состав Группы советских войск в Германии. И связи с фронтовыми друзьями помогли ему в продвижении по службе на гражданке.

   - Вы уже более десяти лет на должности и скоро вас или переведут, может в банно-прачечный комбинат или подсидят "друзья". Повышение вам не светит, вы практик и образование у вас...три коридора. Это раза в три больше, чем у меня и даже многих начальников, но все же мало - уж очень у вас хлебное место. Можно конечно поступить на заочное отделение института, но с такой работой времени у вас не будет, а поощрение преподавателей не решит окончательно проблемы с дипломом. Поэтому вам нужно такую работу, где можно сделать шаг назад и затем два вперед. Готовить запасной окопчик с высоты вашего нынешнего положения. Вот этим окопчиком и будет должность завуча детдома по... профессионально-техническому образованию. А параллельно будете держать общак, который можно использовать для разнообразной помощи воспитанникам. Извините, но я говорю, что думаю и может ошибаюсь.

   - Да, хамло ты изрядное, не по чину и возрасту. А если я тебя сейчас сдам?

   - Это даже не смешно, кто я и кто вы, чтобы я вам не предлагал? Меня конечно прижмут, но что взять с коверного клоуна? А вы окажетесь в смешном положении.

   - А все-таки, какая у тебя глобальная цель? Пиши.

   - Я хочу, чтобы у меня были друзья, которым наша страна дала все и это все было весомо для них. А если им придется отдать своей стране долг, они будут готовы к этому. И не будут колебаться.

   - Даже так и это ведь уже не пафос, а призыв к атаке... Смотри в глаза! А знаешь, я тебе верю... и конечно понимаю, что не буду совать парням мятые бумажки в руку, а есть много других возможностей. Но ты мне не понятен...всем. А идея твоя - нужная и многим людям - полезная.

   - Что нужно сейчас пацанам из детдома? Поесть вволю, одеться нормально, возможность уединения, когда пожелаешь. И конечно уважение сверстников. Придется сменять приоритеты с воровской романтики: где мол все одна семья и нет ничего лучше замкнутого жизненного круга украл - погулял - сел... Конечно это работа не одного года или даже десяти лет. Но ради этого стоит попотеть, - продолжил я.

   - И даже жить. Тебе не кажется, что ты молодо выглядишь для таких выводов?

   - Это хорошо - я успею увидеть результаты ваших потуг. Наверное,- констатировал я. И отдал блокнот с моими записями директору, а он просто отмахнулся. А вот лотерейный билет взял.

   И мы начали составлять план наших дальнейших действий. Резонно предположив, что к Степ Степычу нужно идти с развернутым планом действий.

   Первое - техника: металлообрабатывающие и деревообрабатывающие станки берем из подготовленных на списание у военных частей Подмосковья и обойдется это максимум ящика в три водки. Если просить об этом одолжении будет командир отдельной бригады инженерных войск.

   - И как я понял, именно он будет обладать нашим выигрышным билетом, - письменно поинтересовался я.

   - Да и приобретет его по номинальной стоимости москвича, чему будет очень рад. Машина будет для его дочки - он вдовец и души в ней не чает. Постоянно ее балует. А по командирам поездит на своем "козлике"(ГАЗ 69А) с водителем - после дружеских полковничьих посиделок, обычно не до вождения машины. Он же обеспечит нам передачу детдому списанных грузовиков и козлов, а также автокрана, бульдозера и экскаватора. Придется, за его бригаду, сдать металлолом по равноценному весу передаваемой технике, но это решаемо. Мне есть кому поручить это сделать взаимовыгодным.

   - Так и суммы за москвич не хватит.

   - Ну во-первых, будем меняться услуга на услугу, а во-вторых выпивка в хорошей компании и спокойной обстановке, где нет посторонних глаз и жена не считает выпитые рюмки и ты знаешь, что тебя доставят домой в целости и сохранности - тоже дорогого стоит. Расслабуха - лечит.

   - Антон Васильевич я не пью - спортсмен, чиркнул я.

   - Вот и хорошо - будешь развозить и комнату в своем доме подготовь для банкетов, - захохотал он. - Шучу, но битый ГАЗ-М -72 (внедорожник на базе ГАЗ-69 с кузовом победы) я тебе домой закину, на днях. Будешь натаскивать первую группу автослесарей из детдомовцев. С работы в мастерских будешь уходить с обеда. Детали и станочные работ за мной, официальное оформление машины на тебя тоже за мной. А ты до Нового года подготовишь минимум шесть автослесарей и проведем их через учебный комбинат. Будут первые ласточки шефской помощи комбината - детдому. И вообще без своих кадров мы - никто по имени никак.

   "Вот и поучился", - подумал я. Хватка у дяди оказалась мертвая и я был этому рад. Придется форсировать окончание строительства теплого гаража с ремонтной ямой и местом для хорошего верстака. Ну и пару небольших станочков не помешает - пусть ученических. Для попутной мелочевки.

   Жить уже было где - Санина комната почти готова, а свою буду делать в свободное от работы время. Свободное - три ха-ха.

   В конце концов к разговору с директором детдома подготовились и я не сомневался в положительном результате переговоров. Оба директора были фронтовиками, а это братство в 1960 году было многочисленно, относительно здорово, деятельно и они всегда поддерживали друг-друга. Почти.

   Так, что свою мечту пристроиться на работу в "тихую гавань" поучиться - пришлось отложить. Что сказать... эти тертые мужики сразу нашли общий язык и уже на третий день после нашего разговора экскаваторы военной части рыли траншеи под фундаменты военных ангаров для техники. А поставку бетона пробил новый зав районо, который поднялся из замов удачно подав городскому начальству "Академиаду 1960", проведенную летом в детдоме Степ Степыча. Кстати проведенную и за мои деньги. Этот зав районо, деятельный вальяжный мужчина и тоже фронтовик, сразу ухватил идеологическую суть нововведений, пока идущих под крышей детдомовских кружков. И я понял, уже в который раз, что идея овладевшая массами - становится материальной силой и в моих советах эти ветераны не нуждаются. "Мавр сделал свое дело - мавр может уходить" и я пошел - и не просто пошел, а побежал домой.

   А там меня ждали: битый ГАЗ-М-72 и семь парней выпускного класса, из которых я должен сделать автослесарей третьего разряда, за три месяца. Пришлось их поселить у себя и взять на продовольственное обеспечение, но загрузил я их выше крыши и гараж они оборудовали, и комнату мне доделывали. Для обустройства всей бригады, пришлось выпросить у полковника армейские двуярусные кровати и все для сна в восьми комплектах. Подселил к ним Саню - нечего выбиваться из стаи и пусть привыкает к руководству. А сам влез к нему в комнату. И жизнь понеслась галопом.

   Внедорожник мы сделали за месяц и сделали неплохо, ведь для себя - я обещал каждому научить управлять им. За следующий месяц сделали капитальный ремонт трем машинам - победам, как я понял, уже пошел обмен услугами. Третий месяц прошел в учебном комбинате на официальной практике, где мы подняли из небытия четыре армейских грузовика. На которых и будут учиться наши ребята на шоферов профессионалов третьего класса - группой в двадцать человек. И в их рядах была моя семерка новоиспеченных автослесарей - они это заслужили.

   Новый год отмечали у нас дома, вместе с Саней было человек пятнадцать - Степ Степыч разрешил им увольнение на сутки, под мою ответственность. Парни оценили это и не подвели, конечно подпили прилично для молодых, но все осталось при нас и наружу не вылезло. По-семейному.

   А через пять дней я вскочил ночью с постели от громкого стука в калитку. Выскочил во двор и впустил Мишку - шустрого, сообразительного паренька из моей семерки:

   - Иван, наших парней режут!

   Я посмотрел на Саньку, Мишку и бросился одеваться. Мишке бросил ключи от гаража и показал, что нужно заводить машину. Санька уже одевался и мы с ним взяли нунчаки, а Мишке дали велосипедную цепь. По дороге к детдому, Мишка рассказал о причине конфликта - козырные потребовали себе места в группе учащихся на водителей.

   Несмотря на то, что в автокомбинат направили тех кто нормально учился и хорошо отработал на нашей народной стройке. Кто прошел по конкурсу, так сказать. И это было проведено решением на общем собрании воспитанников. А козырные потребовали от парней отказаться от учебы в их пользу и для силовой поддержки провели в детдом знакомых блатных. Сторожей подпоили еще с вечера, а дежурного воспитателя и воспитательницу заманили в темную кладовку и там заперли. Двадцать наших парней и пяток к ним примкнувших друзей отбивались как могли, от вооруженных ножами и кастетами блатных. И в конце концов забаррикадировались в классе на втором этаже, а Мишку спустили в окно - послав за подмогой. И теперь подпитые негодяи пытались выломать дверь в класс и развлекались - издеваясь над "нейтралами", как всегда оказавшимися без вины виноватыми. Девочки успели закрыться в своем корпусе, но было только вопросом времени, когда до них доберется озверевшая гопота.

   Подошли к окнам класса и поняли, что блатняки еще в класс не прорвались. Мишка бросил камешек в окно, нам спустили связанные ремни и с их помощью подняли в класс. Четверо парней были сильно порезаны, а у двоих разбиты головы и я, не обращая внимание на ломающуюся дверь, оказал им первую помощь прихваченными из машины перевязочными материалами.

   А дальше мы отломали ножки у стола и стульев, оторвали сидухи парт. Растянули ремни у входа в класс и четверо парней подняли над дверью снятую классную доску, стоя на партах. По моей команде дверь быстро освободили от баррикады и ворвавшиеся в темный класс, вслед за вылетевшей дверью, первые шесть человек споткнулись о ремни и упали. А на них сверху рухнула классная доска на которую прыгнул я с нунчаками и первым двоим сразу залетело по башке. Следующую пару снесла брошенная сбоку парта, а я выскочил в коридор прикрывая развертывающуюся для атаки "дикую дивизию"... и понеслась. Парней я строго предупредил, через Саню, что избить это одно, а убить это - тюрьма. И не только им, а и мне она будет светить. С Мишкой пошли к кладовке освобождать воспитателей, вернее освободил он, а мы с Саней по-английски смылись. Не было нас и точка.

   В общем криминальный нарыв лопнул с кровью, но лучше раньше, чем позже. А из "сопротивленцев" образовалась, познавшая и поражение, и победу стая. А это дорогого стоит. По дороге домой Саша показал учебник, который я засунул ему и другим парням за пояс - он был почти пробит заточкой. Я остановил машину и долго изощренно ругался в небо, высказывая сидящему там все, что о нем думаю. Ругался до тех пор, пока Саня не утащил меня в кабину машины. Думаю он и Он, были поражены моим знанием русского матерного. Армия. Все закончилось более менее нормально: Степан Степаныч огреб строгача с занесением, воспитатели получили просто выговора. Сторожей уволили по статье в трудовой. Парней допрашивали в милиции, но мы остались в тени, а парни проходили как герои. Раненные ребята выздоровели и смогли учиться на курсах в комбинате, а "примкнувших" парней приняли на учебу в порядке исключения. И это было правильно.



Глава 7

   С Нового года отмотало уже больше недели и в воскресный день я проснулся позже обычного - прошедший очередной субботний "семинар" у Ван Ваныча вымотал меня до нельзя. Эти три кавказца - самбиста, прикрепленные к Ван Ванычу из столичной спортивной роты для повышения спортивного мастерства, вязали меня узлами во время спарринга... и забывали развязывать. Сильные от природы, цепкие, быстрые и дико выносливые - если им удавалось осуществить удачный захват, то меня не спасали ни техника, ни опыт. Они переводили борьбу в партер (положение лежа) и дожимали меня в пяти случаях из десяти. Фифти фифти. Необходимо было постоянно сбивать им захваты или проводить контратаку максимально синхронно с их атакой, а это уровень японских борцов дзюдо.

   Лучших из лучших в мире. Они во всех четырех весовых категориях могли выставить по десять борцов и те заняли бы все десять первых мест в трех категории. И уступили бы первое место только в открытой весовой категории голландцу - Гесинку.

   Ван Ваныч только хмыкал, глядя на мои схватки. И как-то проходя мимо его кабинетика я услышал свое имя и не удержался - подслушал:

   - Вы, горные бараны, должны на руках носить Ивана и радоваться, что он работает с вами в поединках. Он сегодня провел с вами по три схватки. Вы понимаете, как это трудно. Он легче каждого из вас на десяток килограммов и тем не менее уродуется для команды. Ведь если бы не его рост, то я бы сказал - это высококлассный японский дзюдоист. Скажите мне Ваше барановичество - где вы можете поиметь такой опыт! Где!?

   Дальше я не стал слушать его разнос и понял, что опять прокололся. Я не такой высококлассный, как думает Ван Ваныч - просто дзюдо развивается. Я же знаком с дзюдо образца 2000 года, по сравнению с 1960 годом прошло более двенадцати Олимпиад. А это не шутка. Слова Ван Ваныча орлы не приняли всерьез и не работали в спарринге по заданию, а все старались меня измотать и задавить, следуя своему высокому самомнению. И когда один из них чуть не порвал мне связки, хотя я сигнализировал что сдаюсь - Ваныч их просто выгнал. И не взял обратно, несмотря на все просьбы высокопоставленных защитников. А я стал работать с Петром и Федором и хотя они были еще тяжелее, но мы работали по заданиям тренера, а не бились изо всех сил за победу. Даже я заметил, как вырос наш уровень и Ван Ваныч все чаще задумчиво поглядывал на меня. Особенно четко отгранился талант Петра, очень умный боец с колоссальным опытом - он буквально предугадывал мои действия на ковре (татами). К человеку пришла вторая молодость и мы все за него были рады. Кстати с кавказцами он расправлялся за полминуты, те даже вспотеть не успевали, как следовала чистая победа Петра.

   Когда, в последний раз, пришли ходатаи за горцев, Ван Ваныч выставил в спарринг против них Петра. И тот потратил на них всех около двух минут. Спортивные боссы возмутились, мол Петр тяжелее каждого из них на пятнадцать килограмм. Тогда Ваныч выпустил меня и я в упорной борьбе чисто победил двоих, а третий из них пожаловался на растяжение и со схватки снялся. Начальники вполне дружелюбно распрощались с Ван Ванычем и больше мы кавказцев у нас не видели. А вот к Петру и Федору подходили с предложениями перейти к более именитым тренерам. На что те дипломатично замечали о конях на переправе и предстоящих Олимпийских играх 1964 года.

   Но это все было позже, а ныне с самого утра в большой комнате сидел Деменьтев и попивал чаек с Саней. Саша был напряжен, значит уже подвергся расспросам и о чем его пытали не такая уж головоломка - всплыла драка в детдоме. На нас показаний не должно было быть, разве от наших, но это вряд ли. А противники видели наши лица замотанные шарфами по глаза, да и то им было не до этого. "Нейтралы" сидели в спальне, так что посторонние показать на нас не могли.

   Однако лейтенант...опаньки - уже старшой, все же появился у нас, а это было не к добру. Мне ничего не оставалось, как продолжить утренний туалет и сесть за стол завтракать вместе с незваным гостем. За завтраком говорили о погоде, работе, международном положении... и о нашей машине. Вернее я мотал головой, а говорил Саня.

   А так как я парень не дурак, хоть дурак немалый, то предложил Деменьтеву испробовать авто на ходу. С этим предложением, старший опер и лейтенант согласился незамедлительно и попросил подбросить его в центр по сугубо личному делу. Саня тоже был не глуп и начал собираться по своим пацанским делам. Гулять. А нам с Деменьтевым предстоял разговор тет на тет, как говорится.

   До того как выехали на Осташковскую он ограничивался краткими замечаниями по автомобилю и моей манере езды. А когда по его просьбе притормозили на обочине и начался собственно разговор:

   - Я понимаю язык глухонемых - русскую версию. Писать не нужно.

   Я хочу, что бы ты меня понял и поэтому кое-что расскажу о себе.

   Я начал войну в ОМСБОНе рядовым бойцом по комсомольскому призыву - пришел из дальневосточной погранзаставы. Работали на оккупированной территории в глубоком тылу врага - Белоруссия, Украина... После освобождения нашей территории был направлен в СМЕРШ Наркомата внутренних дел и "зачищал" ближайшие армейские тылы вплоть до победы. После войны ловил националистические банды по всей пограничной территории СССР и в 1952 году помогал полякам - можно сказать делился опытом. Кто подсунул мне эту суку: то ли "свои поляки", то ли остатки подполья, то ли американцы - я так и не узнал. Но у меня никогда не было семьи и я "поплыл", а рядом не оказалось никого, кто бы меня остановил.

   Раскрыл ее я сам и "закрыл" сам, вместе со связником: ее наглухо, а связника сдал польским коллегам. Сам же полетел виниться к своему начальству, а там меня уже ждали. На допросе главная тема: почему застрелил связника и все мои доводы, что я сдал его полякам живого - разбивались об непоколебимую уверенность моего бывшего дружка, что я вру . Он сейчас большой начальник в УВД Мосгорисполкома, а тогда он меня утопил и я пошел под трибунал и по этапу. Дело пересмотрели только в 1957 году, помог друг фронтовик из КГБ. Он же и вытащил меня сюда на должность участкового и добился возвращения мне офицерского звания, аж целого младшего лейтенанта. Я в этом районе Москвы родился заново, по сути, как бы вернулся домой с войны длящейся двенадцать лет. Я сделаю все, что бы помочь здешним людям, даже нарушая служебный долг. Да у меня испарились его остатки когда я узнал, что тех двух псов, которых ты убил, - он даже не повернулся ко мне,- прикрывал мой "дружочек". Тот, что отмерил мне десятку - исключительно по служебному долгу. Его отправят по-тихому в отставку и ворошить это гавно, никто не желает. Сталина нет и все быстро начало гнить, а ведь прошло всего семь лет. Вот ответь мне - это начало конца?

   - Да, - кивнул я.

   - И ничего нельзя сделать?

   - Не знаю, - показал я.

   - Но ты попытаешься - если представиться возможность? Ты чувствуешь хоть какую-то возможность? Не вибрируй, с Гуляевым мы начинали в ОМСБОНе, он из старшин и жук еще тот. Но верный мужик.

   - Я пойду до конца.

   - Я "провел" тебя по всем возможным в СССР каналами сам и с помощью друзей. Ты тот, кто есть. А в фантастику я не верю, но вот глаза у тебя человека, повидавшего не меньше меня. Можешь на меня рассчитывать.

   Мы молча доехали до станции метро пл. Дзержинского, где он попросил высадить его, сказав на прощание:

   - На тебя пришли бумаги на допуск, из первого отдела Института физики. Получено положительное решение. Вот тебе мои телефоны. Просто запомни их.

   И ушел, как же опер угро... старший. Ну,ну. Человек войны и злой судьбы, который был мне понятен, как никто другой. Как же мне повезло в этом времени - пространстве на Людей, а я еще Тебя ругал.

   Допуск получен, а значит у меня максимум неделя для улаживания домашних, личных дел и нужно будет выходить на новую работу. Я вспомнил, как был огорчен Гуляев, когда я подал заявление по собственному желанию. И как мы потом пообщались с ним, по существу вопроса, откровенно:

   - Антон Василевич вам нужен в соратниках автослесарь? Или журналист, а именно им я собираюсь стать. И уже начал подготовку к поступлению в МПГИ на факультет русского языка и литературы. На заочное отделение. И работу подыскал, где можно учиться на ночных сменах, в Институте физики АН СССР. Правда добираться нужно до противоположного края Москвы, но зато почти все время по проспектам.

   В конце концов он со мной согласился, взяв обещание появляться в детдоме хотя бы раз в неделю. В детдоме образовался совет воспитанников, в котором не было администрации детдома - однако был я, как боевой товарищ.

   В райотдел меня... пригласил новый участковый - Юрий Михайлович, младший лейтенант вступивший в должность сразу после училища. Его ввели в курс дела старшие товарищи и он уже не был так расстроен назначением. А ведь по выпуску наверное представлял себя бравым опером, как берет в одиночку всю банду "Черная кошка", а здесь участковый.

   Я бы вообще ввел законом, чтобы первые назначения офицеров милиции были помощниками участковых. Пусть походят по земле и увидят тех кого защищают, поймут их заботы, а то многие сразу начинают "общаться" с криминальным элементом и ... осадочек остается.

   Допрос проводил старший лейтенант милиции и после обычных ментовских ритуалов начал задавать вопросы, на которые я писал: не знаю, не был, не понимаю... Сплошное отрицалово. Этим и закончилась официальная часть, а затем он предложил побеседовать без протокола:

   - Иван, ты же понимаешь, что воспитанники ничего, никому не скажут. Но дело нужно завершить, приблатненных то мы посадим и их главных сообщников в детдоме - они уже дали признательные показания. Бакланы. Но достаточное количество участников инцидента останется в детдоме и ты представляешь, что с ними будет? Их нужно убрать из детдома, может быть беда. Подростки часто более жестоки, чем взрослые - у них нет жизненного опыта, а с ним и приобретенных "тормозов". Поэтому нужно помочь.

   - Вы наверное забыли...товарищ старший лейтенант, что я сам из них, сам приютский. Поэтому ни помогать следствию, ни стучать не буду. А вот помочь разрулить ситуацию в детдоме - постараюсь. Не торопитесь сажать.

   В результате этого разговора и был создан совет воспитанников, который отказал в доверии пятерым воспитанникам и двум воспитанницам. Тем самым девам, которые скрасили ночную смену сторожам интимом (скорее всего с трипаком в придачу), а заодно подпоили до беспамятства. Именно их, совет просил директора убрать из детдома, что я и довел до Степ Степыча.

   Парням и это было западло - среда обитания называется. В первом приближении, анархия была подавлена. Республика ШКИД - в натуре. На совете решили не лезть в вопросы администрирования, не светиться, а свои требования оформлять в виде просьб конкретных воспитанников - руководителей совета. А далее видно будет.

   Дорожку в МПГИ мне подсказал ассистент Михаил из МГИМО, тот что

   рекомендовал для Сани репетитором свою бывшую преподавательницу английского языка - Анну Павловну. Он же рекомендовал мне ее дочь - Елену Анатольевну Новикову, которая натаскивала Саню по истории западноевропейского искусства и преподавала в МГПИ. Елена закончила этот институт по специальности русский язык и литература, а вот писала диссертацию по западноевропейскому искусству. Михаил созвонился с Леной, мы подъехали к институту в конце рабочего дня и встретили ее у входа в главный корпус.

   Михаил взял на себя роль переговорщика и озвучил мою просьбу, попросив ее подготовить меня к вступительным экзаменам по всем предметам. Поскольку ей это было не сложно, так как она закончила институт всего год назад. Дочку родила на первом курсе, отца похоронила, маму выхаживала... И тем не менее успешно закончила институт, поступила в аспирантуру и преподавала - вела практические занятия. Очень красивая женщина и незаурядная личность, тем более - кто отец ребенка, не призналась даже своей матери. Ее дочке, Танюше, было уже четыре года, мы заехали за ней в детсад, а потом отвезли с мамой домой.

   Договорились следующим образом: я каждый день своей свободной недели буду подъезжать в институт к обеденному перерыву и отвозить ее в кафе обедать. Где она будет тестировать мои знание по экзаменационным предметам. Необычным это не будет выглядеть, так как это кафе облюбовали для встреч начинающие поэты и писатели. И там очень часто, на столах рядом с обеденными приборами, находились тетради, блокноты, карандаши и ручки.

   А после этой проверки она определит уровень моих знаний и составит план подготовки к экзамену. Глядя на нее, я тоже мечтал проэкзаменовать ее, только совсем по другому предмету. Но ... мы были в разных категориях и с моим уровнем было только трахать разбитную диспетчершу учебного автокомбината. Иногда прямо на рабочем месте. Таким образом спермотоксикоз мне не грозил, а в любовь я давно не верил. Знаю, пробовал.

   И все же я сделал попытку, предложив каждое воскресенье погружаться в языковую среду и для реализации идеи пригласил ее со всей семьей приезжать к нам с Саней на все воскресенье. Мол лыжи, санки, коньки, хвойный лес и вкусная здоровая пища - делают чудеса при обучении иностранному языку. А места в доме у нас уже хватало с избытком и бытово мы прибарахлились в норме. Спасибо Гуляеву. Однако ответ получил уклончивый...и то хорошо, что не полный отлуп.

   С Саней мы ранее провели разбор полетов по итогам закончившегося полугодия. И не скажу, что он был победным, но и не провальным: троек мало, четверок больше, пятерка по физкультуре. Фирма - у меня было так же. Так что нам нужно было жить по Ленину: учиться, учиться и еще раз учиться - настоящим образом. Теперь к этому процессу подключался и я, а вдвоем веселее.

   А история, с побоищем в детдоме, имела еще одно продолжение... Когда в середине недели я подъехал к дому - у калитки меня ждали двое. Один, лет двадцати двух, прямо всем своим обликом кричал, что он по блату и не меньше. Другой крепкий, жилистый, среднего роста и возраста, неприметно одетый удивил только тем, что в тридцати градусный мороз был в туфлях. Но когда я пригласил их в дом, то по его походке стало ясно, что он на протезах. Саша был дома и увидев гостей, сразу насторожился - видно знал кто это.

   Саша уже более менее знал язык жестов и я попросил его помочь мне разговаривать с гостями незваными... но ожидаемыми. Пригласил их присаживаться и мы с Саней быстро собрали на стол. Достал из холодильника бутылку "Московской" и разлил всю на троих. После традиционного "будем" принялись закусывать и через некоторое время старший отодвинул от себя тарелку и стакан, а я приготовился к непростому разговору:

   - Обзовись парень. Кто ты, какой масти, под кем ходишь, - спросил обратив на меня тяжелый взгляд старший.

   - Это мой брат по отцу из детдомовских кличут Говорун. Мужик, в завязке, - ответил за меня Саня. А я просто согласно кивнул.

   - Ха, мужик! С рогами на метр, - влез в разговор баклан и тут же получил в лоб основанием ладони и пока он падал с табуретки я уже был готов воткнуть вилку - целя ему в горло.

   - Остынь, - услышал я одновременно со щелчком взводимого курка. - Вроде пацан, как пацан, а за метлой не следит.Ну просто малолетка - малолеткой.

   - Помоги ему сесть, - кивнул он Сане, но тот не сдвинулся с места.

   - Братаны, - хмыкнул Старший, - Колесо тоже горячий...был, хотя последнее время сидел один на льдине.

   Страдалец уже сел на пол и пытался подняться, вскоре ему это удалось.

   - Иди на улицу и жди меня, заодно охолонешь. А ты мужик, чего лезешь не в свои дела, зачем влез в разборки в детдоме. - спросил он меня.

   - Объясни, с каких пор блатные мужикам указывают и вообще посторонних привлекают, что бы те их прессовали? Не нужно беспредельничать. Детдом это не ваша территория, - ответил Саня, а я кивнул.

   - Борзый значит?

   - Нет - справедливый.

   - А кто за тебя может поручиться. Справедливый?

   - Шило.

   - ...... Авторитетный свояк - другое дело, вопрос закрыт. Совет тебе, держись подальше от молодняка, они все дальше уходят от понятий, - и пошел на выход.

   Я отвел его на улицу, где он сел в подошедшую машину. И все.

   Дома с Саней убрали со стола, попили чай, помыли посуду. И уже на пороге своей комнаты Саня сказал:

   - А ведь ты бы его убил.

   И я отвел глаза, а что говорить: это сделали бы и Иван Найденов и Александр Колесов, а уж вместе...атас.


   "Рожденный в СССР"



Глава 8

   В воскресенье, ровно в 10.00, мы с Саней подъехали к дому, где жили Новиковы и я отправил его к ним в квартиру. Заранее проинструктировав, что и как говорить - одни словом определив нашу линию поведения:

   - Саня заходишь со словами, мол мы уже приехали. Здравствуйте. В зале будет удивление и соответствующие реплики. Ты делаешь огорченную морду и извиняясь говоришь, что брат видно ошибся и это простительно - инвалид от рождения. И начинаешь прощаться, но рупь за сто они нас пригласят на чай - потому, как интеллигенты,

   - А если они меня интеллигентно выставят за дверь?

   - Не исключено, мило попрощаешься и уйдешь. Но и это пойдет в зачет. В будущем.

   - Я вижу она тебе понравилась, - поинтересовался брат.

   - Не то слово Саня. Она, как тебе сказать... настоящая, а не кукла какая-нибудь.

   - Мне она тоже нравиться,- признался Сашка.

   - "А если случиться, что он влюблен, а я на его пути - уйду с дороги таков закон. Третий должен уйти", - процитировал я и спохватился, - вот баран, ради красного словца... Ведь Григорий Поженян напишет эту песню только через год.

   - Да нет Иван, я это чисто в уме.

   - Ну и не вибрируй, какие твои годы. Главное запомни мы должны у них, обязательно что-то сломать. Но смотри, чтобы соседей не затопило.

   - Так этого полно: Краны подтекают, унитаз набирает половину бачка, гардины привязаны к крюкам, испорчены и побиты электровыключатели с розетками, утюг замотан изолентой, стулья разваливаются, сливы забиты... - начал перечислять Саня.

   - Хватит, нужно и на следующий раз оставить, а лучше на несколько раз, - уточнил я.

   И уже через полчаса Саня возглавлял на улице бригаду по чистке снегом ковров. В составе трех человек вместе собой.

   А мне Лена помогала в квартире ... добрым взглядом и иногда словом.

   - "Не верю", - ехидно заявила она, когда мы остались одни в квартире.

   А я что, сделал вид, что тупой и показал подать мне молоток - все инструменты мы с Саней собрали заранее. Работали до полудня, а там Саня ввернул, что бензин то уже израсходовали, так нужно поехать скупиться на неделю, по-домашнему. Чтобы оправдать расходы, так сказать. А эта ехидна добавила:

   - Ну да, конечно "овес нынче дорог".

   И согласилась составить нам компанию, а за одно и самой купить необходимое на неделю, а Анна Павловна быстро составила ей список покупок.

   Вода конечно камень точит, зато смелость города берет - как в анекдоте про поручика Ржевского: "Может дать по морде, а может и дать." До дать было, как до Луны, но шаг в направлении был сделан. Шоппинг был недолговременный, но успешный - колеса это не хрен собачий.

   После обеда отправили крайних отдыхать (самую старшую и самую младшую), а сами возились еще до ужина. Поужинали, а как же иначе - по русскому обычаю кормить работников - это святое. И поехали к нам домой показать, где живем, как живем и какие у нас великолепные природы.

   Домой я ее забросил после девяти вечера. Проводил до подъезда, и уже у двери она мне сказала:

   - Вы знаете Иван, я только сейчас поняла, чего была лишена последние пять лет жизни.

   Я скорчил недоумевающую физиономию, а она улыбнулась и поцеловала меня в щеку. Одним словом - я помню чудное мгновение, как мимолетное видение. Конечно мне, пятидесяти двухлетнему пидстарковатому мужику, все было ясно: того же лишена, чего были лишены и все мои предыдущие три жены - надежности. Только где же ее достать, вот в чем вопрос. И тем не менее все-таки "лед тронулся, господа присяжные заседатели". И мою физию кривила глупая улыбка - хорошо, что я ее не видел. Она мне вряд-ли понравилась бы.

   Главным было, что мы решили проводить занятия по выходным - утром осуществляем моторизованную недельную закупку для обоих семей и едем к нам, где будем обедать, ужинать и конечно заниматься. Саня виртуоз, он женщин аж пробил на слезу рассказывая, как он страдает без родного женского участия. Бедная сиротинка и ему можно было поверить, если бы я не видел недавно, как он отоваривал здоровых озверелых парняг гирьками по голове. Нет, я таким наглым не был - скромнее был, скромнее.

   Свой первый день и весь последующий месяц на новой работе, я провел на ремонте помещений будущего отдела монокристаллов, входящего в Отделение колебаний. Исследования Отделения колебаний было ориентировано на лазерную тематику, а особенно твердотельные лазеры. Лазер на рубине, созданный Мейманом в 1960 году, взорвал мировой научный круг ученых работавший в области генерации когерентного излучения. А советские ученые кусали локти, ведь именно они первыми предлагали конструктивную схему твердотельного лазера, но... поезд ушел. Эти вот ученые работали в Институте физики и им было достаточно намека для понимания предложенного. Но... понимания на уровне идей, а вот техническая реализация проекта - это другой уровень. Что и доказал всем Мейман, в том числе и ученым США. Пусть у него и "отобрали" Нобелевскую премию 1964 года. Фактически.

   На следующий месяц я уже приблизился к своей профессии - слесарь механосборочных работ 4-го разряда. Устанавливал, монтировал и подключал в подвале здания научно- производственного отдела монокристаллов, механические генераторы высокочастотного тока. А вскоре пришли две установки по выращиванию монокристаллов методом Чохральского и это был тихий ужас. Они были напрочь убиты, мало того, у меня создалось впечатление, что они были укомплектованы из убитых узлов и механизмов. Спасибо одному из предприятий Государственного комитета по радиоэлектронике, что не сдали этот металлолом, а передали АН СССР в порядке оказания технической помощи.

   Начальник отдела, Вячеслав Васильевич (ВВ - подпольная кличка), молодой кандидат наук сел рядом со мной на ящик и стал думать думу горькую. В отделе сейчас фактически было человек пять - остальные на бумаге, помогала нам бригада монтажников из опытного производства института. Но что они должны были монтировать? Это!?

   Я показал начальнику, что напишу ему записку. Он пожал плечами и ушел, а я стал составлять докладную записку. И даже не заметил, как через час нас посетило восходящее светило советской и мировой науки - недавно избранный член-корреспондент АН СССР и будущий лауреат Нобелевской премии. Начальнику Отделения очень хотелось пнуть этот железный хлам (фронтовик однако), но разум возобладал (членкор тем не менее). Если бы меня не было в помещении, то ему можно было бы пройтись русским могучим по всем и каждому в отдельности... А так, не сбросивши пар здесь, Александр Михайлович пошел разряжаться на других. Кому-то сегодня попадет.

   Кто виноват конечно было ясно, по определению - наш отдел. В любом случае. А вот что делать я попытался расписать в докладной и когда представил свой опус ВВ - тот дал мне зеленый свет. А что делать и за соломку схватишься при таких обстоятельствах. Тем более он ничего не терял, разве, что еще один маляр-грузчик выпадал из обоймы.

   Всю неделю я возился с железом, выбирая лучшее из худшего. Затем все это погрузил в грузовик и отвез в учебный комбинат вместе с институтским гарантийным письмом об оказании технической помощи институту во благо советской науки и т.д. Письмо передал Гуляеву, который покрутил пальцем у виска и сказал:

   - Работать исключительно в не рабочее время. Не в ущерб основной деятельности и заинтересовывай людей сам.

   Я и начал с него самого, передав ему трехлитровик пищевого спирта-ректификата.

   Затем я довел до сведения нужных людей, что есть халтура за натуру и они прониклись важностью момента. Советико морале.

   Привлек к работам и семерку своих учеников-автослесарей, но этих за халву с лимонадом. Халву они могли поглощать в огромных количествах, как пастилу и сгущенку. Растущий молодой организм требовал калорий и я думаю на некую диспетчершу, тоже был большой расход энергии. Она мне лишь снисходительно улыбалась, когда я поздоровкался с ней - дорвалась видно до сладенького.

   Ну и хрен с ней, я штурмовал неприступную твердыню по два часа в обед и весь день в выходной - Науку. А с Еленой, далее поцелуя в щечку - не шло, хотя я видел, что ей с нами нравится. Она с удовольствием, как и ее мама с дочкой, приезжала к нам на выходные занимались мы интенсивно, но...лишь английским языком.

   На квартире у Новиковых мы навели порядок и даже сделали косметический ремонт. Попытки заплатить нам за работу они прекратили и это радовало - мы стали проходить по статусу друзей. Но вот я боюсь, что для меня это может быть навсегда. Печально.

   Ну это все лирика, вот сюжет производственного романа был более динамичен: в конце марта я начал собирать в институте первую установку. И параллельно, через две недели, приступили к монтажу второй, ее все-таки, то же сделали - благо институт спирта не жалел. Мне выделили в помощники техника и женщину тридцатилетнего возраста - лаборантку. Ей нужно было помочь оборудовать комнату для приготовления шихты, а технику Валере помещение для резки, шлифовки и полировки материалов. А это куча разнообразного алмазного инструмента и специализированных станков. Вакуумное напыление зеркал резонатора мы, конечно, не потянем - "чистое помещение" в нашем корпусе не создашь, по специфике нашей работы. Однако установку вакуумного напыления нужно было искать, а там "война план покажет".

   Шкафы управления ростовых установок отремонтировали и наладили с ребятами радиолюбителями из детдома и такие там были. На это благое дело ушло полцентнера халвы, а электрику Васе три литра спирта.

   Вот так и двигали науку - Белл Лабораториз называется.

   Заведующий отделом был настолько впечатлен результатами нашей работы, что когда нужно было разгружать установку пригнал даже завсектором. Теперь ВВ приходил в наш ростовой зал каждый день. Когда же начали "мигать" лампочки, зашумел генератор в подвале - пошла наладка установки, то он просто садился в ростовом на стул и...с удовольствием смотрел на процесс. Здесь я осознал - пришла пора красить установки, что мы и сделали в субботу.

   А в понедельник он привел к нам в зал начальника Отделения, членкор АН СССР посмотрел на свежевыкрашенные установки и спросил его:

   - Ты, где их взял - такие? Что, их тоже на базу металлолома сдают?

   А лампочки мигали, генератор шумел... у начальников было прекрасное настроение, а мы сумели все заранее отрепетировать.

   Поэтому когда начальство поинтересовалось, как скоро пойдет рост кристаллов.

   То Галина, смущенно хлопая длиннющими ресницами, передала нашему непосредственному начальнику нехилый список необходимых химических реактивов, расходных материалов, ростовых тиглей (куда нагло включили платиновые и даже иридиевые тигли) и алмазного инструмента:

   - Вот, пожалуйста, Вячеслав Васильевич, не успела в субботу вам передать.

   А когда уже и Александр Михайлович сказал:

   - Давай Слава и я посмотрю, что вы там на пожелали?

   Она еще интенсивнее захлопала ресницами и дала ему первый экземпляр напечатанного списка.

   Двухсторонний вывод боссов был идентичным, типа "ни хрена себе", но учитывая присутствие Галины, был выражен в смягченной форме и только АМ. После чего обескураженное начальство отбыло в кабинет завотделом.

   А заявочка была составлена классно - по максимуму и грамотно (месяц моей работы) поэтому у Александра Михайловича должно было создаться мнение, что это разработка Вячеслава Васильевича , а Галина просто не успела вовремя напечатать.

   Этим я убил, двух зайцев: во-первых большое начальство должно было понять, что технология это не формулы ученым карябать и графики вверх ногами рисовать. Это кропотливая научно-инженерная разработка и должна быть обеспечена не только идейно, а как технически, так и материально. Пусть привыкают.

   А во-вторых спецификацией заказов я фактически отсекал работу с фторидами, в которой можно было завязнуть и удовлетвориться научным выходом, да и то вторичным - в США уже получена генерация на флюорите с ураном в качестве активатора. И фториды там "пекут", только так, на ура. Штатовцы еще не знают, что с активатором неодимом и дерево генерит, но скоро узнают. Да и вообще - "Боливар не вынесет двоих". Или только оксиды, или фториды - я то это знал по будущему. А "снимать пенки" типа: "впервые получена генерация" в статейке на одну две страницы - не хрен. Меня не для этого сюда закинуло, нужно дело делать господа "ученые: доценты с кандидатами".

   Зато нелинейный кристалл модулятор и умножитель частоты - ниобат лития, я им подкину. Отличный материал. Да и германоэвлитин можно, для баловства, ведь он и "на гвоздь растет". Песня. Но главное конечно ИАГ (иттрий-алюминиевый гранат) с неодимом, который по совокупности параметров - лучший во все времена. И тогда нужно будет поглядеть, кто главный ученый в Институте физики. Думаю акции раскаявшегося грешника, академика Сахарова и его протеже, значительно снизятся и кандидатом на пост директора института будет фронтовик - Александр Михайлович.

   А в данный момент будущие академики лично и через секретарш названивали по указанным в заявке и по вытащенным из своих баз данных организациям, договариваясь о приобретении или обмене указанных позиций в нашей заявке. Это сообщила Галина, которая "случайно" зашла в приемную, к подруге секретарше. И я понял, что расклады у академиков начали изменяться. Научный нюх и организационная хватка у АМ уже входила в легенду и он решил рискнуть, поставив на наш отдел. Вот, что значит вовремя покрасить.

   В следующие две недели я разъезжал по Москве и Подмосковью с Галиной, на своем газике со снятыми задними сиденьями, грузясь и выгружаясь и опять грузясь. А вот в Ленинград съездили на грузовике и набили его полностью - особенно в ГОИ (Государственный оптический институт). Там же взяли вакуумную напылительную установку, а ведь в заявке ее не было - раз и еще АМ привлекает к работе ограниченный круг людей - два. Похоже он проникся ситуацией и лично решил возглавить процесс, а это дорогого стоит.

   В конце мая тепловой узел был опробован и отожжен, шихта отпрессована в таблетки и отожженна на воздухе. Тигель из вольфрама наплавили шихтой с максимальной осторожностью. За три раза, но без "переливов" и добавили активную добавку из расчета сотая процента позиций иттрия и понеслась...

   Сначала затравливались на вольфрамовую проволоку, потом я визуально, выбрал в получившемся кристаллике ось четвертого порядка отрезал вдоль нее кусочек кристалла и начал затравливаться на него. И постепенно уточнял ориентацию по симметрии внешней огранки выращиваемых кристаллов. Работали неделю без перерывов, я привлек к росту и Галину, и Валеру - они менялись, а я спал в шихтовой часов по пять в сутки. В первой установке прогнали концентрационную серию с неодимом в четыре образца. Во второй установке вырастили два кристалла с оптимальной концентрацией неодима, полученные були обрезали с торцов и отполировали на просвет. Из них вырезали заготовки для элементов - получилось восемь штук и если загенерят хотя бы два - все будут счастливы. Когда заготовки скруглили получили три элемента диаметром 3х30 мм, и пять 2.5х25 мм. Просветлили торцы... ну по качеству не фонтан конечно, но что-то есть. Самое интересное, что всю неделю к нам никто не заходил- да... нет более забобонных технологов, чем ростовики. Мои напарники принимали все происходящее, как обычную работу, потому что "не копенгаген". Ну аврал и что...так надо.

   Вообще процесс выращивания кристаллов методом Чохральского скорее - шаманство, чем технология. Как говорил, еще в том времени, мой учитель: "У нас нет мелочей, так как сам процесс состоит из тысячи мелочей". И не иначе. Все записи велись в двух журналах. Составы шихты нумеровались и их знал только я. Этим я преследовал две цели скрытность и оценку точности последующего количественного анализа. Ведь коэффициенты распределения неодима я знал назубок - десять лет работы ростовиком не шутка.

   А далее было, как в шпионском романе: в понедельник они пришли утром...

   Мы как раз успели вычистить камеры, навели порядок в ростовом зале и я отпустил ребят отдыхать - у каждого по недели отгулов набралось, по совокупности. Вытяжка продолжала работать и я задумавшись пропустил момент, когда начальники зашли в зал. Только очнулся от раздумий на вопрос заведующего отделом:

   - Ну и как успехи Найденов?

   Я подошел к сейфу и достал футляр с отделениями для полированных образцов пластинок и элементов, все они были в бумажных пакетах и пронумерованы, а из кармана халата достал список с расшифровкой, где в углу было написано: единственный экземпляр.

   После недельных раздумий я решил не шифроваться, ожидать удобного момента - знал как у нас в Союзе медленно запрягают и решил пойти ва-банк.

   Начальники, брали образцы осторожно, как судьбу, внимательно рассматривали каждый, а элементы прямо гладили.

   - Где остатки после резки, - спросил Александр Михайлович и я передал ему, также нумерованные пакеты с обрезками буль.

   - А остатки расплавов, - это уже спросил Вячеслав Васильевич и получив их от меня и продолжил, - Галина и Валера, что знают?

   - Ничего, - кивнул я.

   - Ты можешь все это, как-то объяснить? - спросил АМ.

   Я отрицательно помотал головой, а что взять с убогого.

   - Как планируешь свою дальнейшую деятельность? - продолжил расспросы начальник Отделения.

   - Хочу стать журналистом и готовлюсь поступать в МГПИ на русский язык и литературу. В институте прошу предоставить возможность работы в ночные смены. Буду растить кристаллы и учиться, - написал я.

   Они смотрели на меня с жалостью, как-будто я только что разбил дорогую и хрупкую вазы мечты своей жизни, а мне было по ...фиолетово.

   По-моему все прошло, как задумано.

   - Ну, что же парень - это твоя жизнь, - сказал Александр Михайлович.

   А я попросил разрешения у ВВ отбыть домой и ушел вежливо попрощавшись, опечатав сейф, установки и ростовой зал своей печатью. Вообще и здесь мавр сделал свое дело... У этих ученых хватка, как у бульдогов и схватив мясо, они своего не упустят и посторонних не подпустят.



Глава 9


   Когда я "появился на горизонте" у Елены, а если проще сказать подъехал к парадному входу в МГПИ - от нее на меня обрушился девятый вал негодования:

   - Ты думаешь головой или что у тебя там? На носу экзамены, а ты пропускаешь занятия неделями.

   Я опустил, как говорится очи долу (вот и пригодилось занятие русской литературой), изобразив крайнее смущение. По жизненному опыту знаю, что сейчас перечить и оправдываться - абсолютно бесполезно. Пока разгневанная женщина не выскажется - нужно молчать. Но уже то, что Лена меня сейчас разносила с небывалым усердием - грело мне душу. Похоже я был ей не безразличен... вернее - не совсем безразличен. Надеюсь.

  Следует отметить, что в "рабочий запой" я с внешним миром все же общался - Саня звонил мне по телефону и я конспиративно давал ему инструкции. А несколько раз он приходил на проходную института и вызывал меня к себе по внутреннему телефону. Да и я, в конце концов, пару раз подъезжал на обеденные занятия к Елене.

   Кстати, Саша в конце каждой недели отдавал Анне Павловне запечатанный конверт с платой за занятия со словами: "Иван велел передать". И Новиковы не отказывались, так как нуждались в деньгах, а отрабатывали их по максимуму и даже более того. С тем как репетиторы стригли капусту в моем будущем их работу и не сравнить.

   А когда на Родоницу я взял отгул и мы все отправились на кладбище помянуть старшего Новикова, где привели захоронение в полный порядок, то теперь Анна Павловна брала деньги, как принесенные в дом с получки. Разве,что заначку не искала. Шутка юмора.

  А время и в правду поджимало, никак уже конец мая, а там, почти через месяц - экзамены. Да и конкурс в МГПИ, даже на заочное отделение - совсем немалый.

  В отделе, Вячеслав Васильевич лично возглавил сектор выращивания монокристаллов (пока из трех человек) и нас ожидали перемены, как в штатном расписании, так и непосредственно по работе - время воли закончилось. Я был уверен, что в обмен на кристаллы (уникальные в настоящее время) и предложение совместной работы - отдел оснастится полным комплектом оборудования для вакуумного напыления. Это было естественно, органично и необходимо. В тоже же время создание установки для исследования генерационных свойств лазерных материалов, широком интервале температур - являлось сверхзадачей. Так как исследование люменисценции - это одно, а вот генерация когерентного излучения - это посложнее на порядок. Я уже не говорю про исследователей режимов генерации - специалистов работающих непосредственно с лазерным излучением - нелинейных оптиков. Их еще нет в принципе - по крайней мере нужной квалификации

   В той ситуации, когда через пару лет лазерные кристаллы пойдут валом - ученые сидящие на установках исследующих генерационные свойства кристаллов будут иметь вечный научный хлеб с маслом и икоркой. Всегда положенный для пионеров первооткрывателей и эксклюзивных установкообладателей. И я был уверен на тыща писот процентов, что несмотря на все мое послезнание, Александр Михайлович понимал ситуацию много лучше меня. Так как его уровень совсем другой.

   Мы с Еленой решили, что я с ней буду писать диктанты и сочинения по русской литературе и нашей истории. Тоже самое будем делать на английском языке, только диктанты и сочинения будут по иностранной литературе и истории западноевропейской культуры. Темы мне Лена и Анна Павловна тщательно подбирали и я подозревал, что тематика моих диктантов и сочинений перекликалась с экзаменационными темами и билетами.

   К моей радости у Сани образовались серьезные успехи в английском разговорном - он свободно говорил предложениями в пять шесть слов уже не задумываясь над их формой и содержанием - просто общался. Анна Павловна была им очень довольна и призналась, что никогда не думала что он сможет так быстро вырасти. На что Санька заявил, что ему очень помогли воскресные погружения в языковую среду, без них бы никак. Брат.

  Я тоже стал с ним тренироваться разговаривать на академическом английском, а что, немому русскому это может пригодиться и даже очень. Иметь козырь, на всякий случай - всегда не вредно. В школе у Александра был порядок и он стал понемногу убирать тройки из табелей. Поэтому я его, в качестве поощрения, научил водить машину. Даже понимая, что это может обернуться мне не шуточной головной болью, но все же обещания нужно было выполнять. Подростки не поймут никаких оправданий от взрослых людей не выполняющих свои обещания, а уж от единственного родного человека - не поймут тем более. Вывод один - тщательно следить за базаром при раздаче обещаний.

  В это время, в детдоме ударными темпами достраивали пристройку к жилому корпусу - под служебное общежитие. Это была двух подъездная пятиэтажка по хрущевскому проекту в которой были только отдельные квартиры. Золотая четверка попечителей - Степаныч, Гуляев, полковник и зав районо решили разместить там выпускников этого года - тех кого не призовут в армию и кто не поступит в институт или просто не уйдет на свои хлеба. Они решили, что будет полезно для всех, если выпускники годик поработают по своей приобретенной специальности в детдомовских цехах, заодно обучая воспитанников. Это будет полезной и нужной адаптацией для ребят, перед выходом в большой мир. А там, парней, опять будет возможна попытка поступления в вуз или армия. С девушками было сложнее, однако четверка попечителей не отчаивалась и рассчитывала образовать на базе детдома филиал техникума легкой промышленности, организовав таким образом жизненную нишу для девушек.

   Кстати детдом уже посетили многие зав районо Москвы и Московской области - некие круги усиленно создавали общественное статьи с положительными отзывами. Процесс пошел, теперь нужно было сделать так, что бы "птичку не подстрелили на взлете". То есть, доложить о новом начинании самому верху - было нужно без посредников, чтобы обойтись без испорченных телефонов. Вопрос.

  На следующее утро в ростовой зал зашел Вячеслав Васильевич и мы с ним направились в корпус Отделения колебаний - в кабинет к его начальнику. Что, что а слухи в научной среде разносятся со сверхсветовой скоростью и ВВ уже зачислили в фавориты начальства. И завидовали с искренней ненавистью. Ну, а меня... наверное в непонятного прихлебателя уже ВВ. Интеллигенты.

  Вопрос межсобойчика был один он же главный, что нужно для роста кристаллов высокого качества? Конкретнее - что реально возможно обеспечить для получения максимального результата в данных условиях.

   - По минимуму, нужны два иридиевых тигля - пядитесятки( 50х50 мм). Исходные реактивы - максимально возможной степени чистоты, но обязательно одной партии. И соответствующую размерам тигля, циркониевую керамику высокого качества. И будем начинать постоянно работать с конкретными расходными материалами, отрабатывая лабораторную технологию и обучая техников-ростовиков, - я полностью вылез из образа. "Остапа несло".

   - И это все, - корректно поинтересовался Александр Михайлович.

   - Нет конечно, но все остальное пока у нас есть. Что будет получаться, покажет только целенаправленная работа.

   - За срочность внеплановой поставки строго фондируемых материалов, от нас потребуют быстрые результаты, - заметил Вячеслав Васильевич.

   - Сейчас главное добиться воспроизводимости, а потом уже стараться улучшать результаты и только поэтапно.

   - Но элементы нужны уже сейчас, - продолжил Вячеслав Васильевич.

   - Материал будет идти непрерывно, пусть и низкого качества, но на разработку технологии изготовления активных элементов и вакуумной технологии просветляющих покрытий - его будет достаточно. Хватит и для научных исследований.

   - А будут элементы для конкретных приборов, хоть с каким-то заметным КПД? - поинтересовался Александр Михайлович, странно взглянув на меня.

   - Думаю, за три месяца работы, можно будет обеспечить десяти процентный выход годных.

   - Это ты широко замахнулся, - хмыкнул АМ, - и даже элементов размером 3х30?

   - Лучше пока 2-2.5Х25 мм и линзы не будет, - пробуровил я и только сейчас понял, что спалился. Какие просветляющие покрытия, какая тепловая линза - сейчас среди режимов генерации известен только режим свободной генерации. Который физики называют импульсным, так как качают импульсной лампой. Даже модуляторов пока нет приличных, кроме механических. Еще расскажи ему про сенсибилизацию подумал я и четырехуровневую схему генерации. А ведь это мысль, так можно повысить КПД лазера без серьезного технического обеспечения прибора. А наука там будет - пальчики оближешь. Но это все лучше потом, не нужно сбиваться с шага на бег в никуда. А вот ниобат лития нужно вырастить - пусть начинают здесь работать, а потом АМ кому-нибудь хороший кусок подкинет - институтам лет на сорок хватит.

   - А теперь приятное, мы готовим заявку на предполагаемое изобретение и в списке авторов ты будешь первый. У нас принято располагать авторов по алфавиту, - сказал АМ.

   - Считайте я оценил, хотя это просто смешно. Может это не мое дело, но вы должны быть в списке один. Хотя бы на первую заявку, - быстро написал я. Сидящие в кабинете начальники понимали, что изобретений будет много.

   Прочитав записку, Александр Михалыч передал ее ВВ и сказал улыбнувшись:

   - Вот так Слава, выигрывается коньяк. Ивану до лампочки наши игры, у него своя линия и свой расклад. И он абсолютно прав, сейчас нельзя дергаться и пытаться все надкусить нужно планомерно строить фундамент под будущий рывок. Комплексный прорыв, когда выгребается максимум и за спиной остается только своя освоенная территория. Дважды, так повезти нам не может.

   Пользуясь хорошим настроением начальника Отделения, я решил выпросить у него платиновый тигель и получил желаемое, а в вдобавок ко мне прикрепили еще двух техников. Пока на стажировку по профессии аппаратчик по выращиванию монокристаллов и дендритных лент четвертого разряда. Интересно, в свое время я с третьего перешагнул на четвертый разряд за два года.

   Еще отделу выделили комнату в корпусе Отделении, где стали срочно оборудовать помещение под полировку торцов активных элементов. Туда перевели Валеру и еще одного вновь принятого техника. Валера часто приходил ко мне посоветоваться по работе и я ему всегда помогал. Мне было очень жаль, что он выбрал эту стезю - из него вышел бы классный ростовик. Была у парня чуйка. А потом приехал дедок из Ленинграда - бывший мастер участка ГОИ и работа у них пошла продуктивно. Дедуля вместе с супругой жил в общежитии АН СССР, в 10 минутах ходьбы от института и совсем не перетруждался. Да от него упорного труда и не требовалось. Однако в месяц у него выходило очень прилично и еще его не интересовал материал с которым он работал. Твердость материала интересовала и только.

   Кроме того в корпусе Отделения оборудовали чистую комнату и поставили две установки вакуумного напыления. А всех научных работников, из отобранных комнат, перевели в наш корпус, выделив им приличные помещения. Этим сотрудникам поставили задачу создания установок для исследования генерационных свойств активных монокристаллических материалов. Бывшим исследователям СВЧ колебаний эта работа была близка, да и деваться им было некуда - тематика Отделения резко изменилась. Правда те кто желал продолжать свои исследования и имел для этого возможность - уволились или перешли в лабораторию радиофизики. Вот так был решен вопрос с кадровым наполнением отдела - АМ был крут, когда этого требовали обстоятельства.

   Таким образом жизнь била ключом и хорошо, что не по голове. Тигли мы получили, а вот с керамикой было не важно - она была плохая. Мы ее отбирали, перебирали, протравливали, отжигали... изощрялись, как могли и это была наша самая большая головная боль после никудышных отечественных реактивов. Тем не менее два ростовых эксперимента в неделю мы проводили. Естественно, что на активных фазах роста мне приходилось присутствовать лично, а это - двое суток непрерыва. Но обещание было дано...

   В промежутках между ночными сменами я сдал вступительные экзамены и поступил В МГПИ. Перед этим пришлось сдать экстерном за среднюю школу, но когда в соратниках зав районо, то это не составило большой формальной проблемы, а знания у меня были.

   Перед приемными экзаменами в институт мне пришлось объясняться с председателем приемной комиссии:

   - Объясните мне Найденов, как вы будете преподавать русскую литературу в средней школе? - спросил он.

   - Очень просто... мать перемать..., на языке глухонемых конечно, - очень экспрессивно объяснил я ему жестами.

   - Я так и думал ......, - ответил он мне аналогичным образом и захохотал глядя на мою растерянную физиономию.

  Большой профессионал... и в могучем русском - тоже. Таким образом меня допустили к экзаменам, которые я сдавал исключительно письменно. Это было намного сложнее устной сдачи, но я был хорошо подготовлен Еленой. И уже только на экзаменах я понял - насколько хорошо был подготовлен этими двумя замечательными женщинами. Определенно у Лены был недюжинный талант педагога-методиста, но меня интересовали совсем другие ее качества. Правда без ответа, но я не терял надежды.

  В конце июля я отвозил Новиковых от нас к ним домой и усиленно думал, как мне их отправить на море вместе с Саней. Александр отказался от пионерских лагерей и даже спортивного лагеря. А так все отдохнули бы месячишко, да и я бы на недельку смог вырваться с работы - и отвез бы и привез бы их из Крыма.

   Лена всю поездку промолчала и только когда я занес спящую Танюшу в ее комнату и Анна Павловна стала раздевать девочку, попросила меня подождать ее на улице.

  И у меня - старого хрыча и бандита Колесова, забилось сердце бродяги беспризорника Ваньки Найденова. Вот такая интересная смесь. Я тихонько стоял у машины, прислонившись к дверце и боясь спугнуть нечаянное и так давно ожидаемое. Елена уже вышла из подъезда и направилась к машине, но ей вдруг загородила дорогу тройка парней, появившихся как из под земли. "Нет, ну надо же какие твари и это в такой момент... разорву сук", - яростно билась у меня в голове мысль когда я метнулся к ним... От лежащих негодяев, которых я пинал ногами, меня оторвала Елена. У одного была неестественно вывернута рука и он свернувшись в комочек тихонько скулил. Остальные двое пытались незаметно отползти от меня подальше.

  У меня саднило предплечье левой руки - зацепили таки ножом. Я осторожно обнял Елену и повел ее к машине, где достав аптечку мы с Леной обработали и перевязали рану, оказавшуюся поверхностной.

  Завел машину и мы не сговариваясь поехали в Медведково, Лена ни о чем не спрашивала, только сказала:

   - Я никогда не думала, что ты можешь быть таким страшным и знаешь ты - рычал. Громко и страшно.

  Я только рассеянно кивнул, мои мысли были заняты совсем другим, а именно внутренним диалогом развернувшимся между старым и молодым. Циник надеялся, что теперь то раненный герой-защитник, должен удостоиться ... пламенной благодарности от спасенной им леди. А молодой все не верил, в свалившееся счастье. Но оба мы очень надеялись и за этими раздумьями я услышал только окончание монолога Елены:

   - ... и он убежал звать милицию, оставив меня с мерзкими негодяями в парке, а я уже была на втором месяце, - говорила она.

  Мне не хотелось знать ни начала, ни продолжения этой исповеди - абсолютно по хрен, что там было раньше. Поэтому я остановил машину у обочины и стал целовать эту красивую, стойкую к жизненным невзгодам женщину. А старый циник в моей душе заткнулся. Очухался я когда понял, что уже начал раздевать девушку и виновато посмотрел на нее...она смеялась:

   - Может все-таки доберемся до твоей комнаты - у тебя там хорошая кровать.

  Мы конечно добрались и даже... дорвались. Как там в песне:"Дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс, ты не уснешь - пока я рядом". И это чистая правда.

  Поздним утром, когда Елена еще спала, я тихонько выбрался из кровати. Саня, готовивший завтрак на кухне, со жгучим интересом посмотрел на меня. Брат. Я показал ему большой палец, подумал ... и показал сразу два больших пальца, что его удовлетворило.

  быстро собрал на поднос "кофе в постель" и пошел к себе в комнату. Елена делала вид, что еще спит, но запах свежего кофе победил запоздалую стеснительность и закутавшись в простыню наподобие римских матрон, она соизволила испить кофию. Я бы конечно продолжил праздник жизни, но мне сегодня нужно было быть на работе. Поэтому подхватив одежду и сумочку Лена умчалась в ванную и пришла завтракать уже в

  полной боевой готовности. А Санька, улыбаясь до ушей, с интересом ее разглядывал. "Выпороть его, что ли?" - подумал я. А Елена вдруг тоже показала ему большой палец -подсматривала? На что этот балбес громко сказал: " А Иван показал два больших пальца". Воцарилась тишина и вдруг они дружно рассмеялись - Саня так просто заржал. Неловкость момента ушла вместе со смехом и мы начали завтракать. За завтраком Саня рассказал Елене о наших планах отдохнуть на море всем вместе и та обещала обсудить это со своей мамой.

   Когда мы подъехали к ее дому, она вознамерилась ограничиться прощальным поцелуем, но этот номер не прошел. Я запер дверцы машины, зашел вместе с Леной в подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь их квартиры. Открыла Анна Павловна, с порога начав пытливо рассматривать нас. И видно увидела что-то понятное только ей, перекрестила нас и ушла в глубь квартиры. Что же, накал ситуации был понижен до безопасного уровня, поэтому я поцеловал Елену и ушел - пора было на работу.

  Следующую неделю я разрывался между работой и турами шопинга по московским магазинам. Я даже не подозревал сколько много нужно трем женщинам для отдыха у моря.

  Уже вечером, оставшись один на работе, я подключил кустарно сляпанный источник постоянного напряжения к тиглю с расплавом ниобата. И уже утром притащил монодоменную булю ниобата лития Валере - на предмет резки, шлифовки и полировки элементов. До обеда я успел сделать все запланированное и раздать указания техникам и лаборантке, уже старшей. Осталось только забрать кристаллы у Валеры, спрятать их в сейф и отбыть на недельный отдых. Разрешение на который было получено у начальства - в счет отгулов за переработки.

  И тут мне позвонил Валера:

   - Иван это ты?

  Я насвистел в трубку "Марш кавалеристов" и он продолжил:

   - Шухер, Александр Михайлович, засек кристаллы. Долго их рассматривал на просвет со всех сторон, а затем положил полированный образец на текст... и тут же все образцы забрал с собой и обрезки от були,тоже. Дед сразу раскололся - сказал, что это ты их принес.

  Я просвистел в трубку "забота у нас такая, забота наша простая..." - отбой и ринулся на проходную. Успел, не перехватили.

  А ранним утром мы всем семейством (я иначе уже и не думал) направлялись на юг. "Нас не догонишь...".



Глава 10

   Мы выехали из Москвы еще затемно. Танюшка спала и я ее сонную занес в машину на заднее сиденье. Где она уютно устроилась головкой у мамы на ногах, а свои ноги закинула на Саню. Анну Павловну я посадил рядом с собой. Весь салон дремал и я старался ехать аккуратней. Часов в десять остановились позавтракать, так как все уже взбодрились, повеселели и окружающее стало вызывать у них интерес. Ну, а я что рулю - это "не вези меня извозчик по пыльной мостовой" , а с точностью до наоборот.

   Пообедать остановились на берегу небольшой речушки с песчаным берегом и все с удовольствием искупались, так как высидеть десять часов, по жаре, в авто без кондишена - не легко. И опять в путь, около 20.00 остановились на берегу Днепра ночевать. Быстро поставили четырехместную палатку и женщины, попив чайку из термоса и склевав по булочке - завалились спать. Уморила дорога слабый сильный пол. Ну а мы с Саней развели костерок и подвесили над огнем котелок с родниковой водой. А потом в две поплавковых удочки натаскали рыбьей мелочевки и сварили уху. Клев был отличный и нам хватило десятка четыре плотвичек и пескариков. Вскоре над берегом разнеся запах ухи, сваренной на костре. А такая ушица очень отличается от приготовленной на кухне из свежемороженой рыбы. В палатке зашевелились и сначала Лена, а затем и Анна Павловна вылезли из палатки на очень привлекательный запах.

  - Вам не удастся все слопать самим, - заявила Елена.

  - И даже половину, не успеете,- добавила ее мама.

  Но мы с Саней не отвлекаясь на посторонние разговоры, а быстренько опустошали свои миски. Посему женщины лишний раз удостоверились, что желудок у мужчин - важнейшая часть тела после ...головы и решили не отставать от сильной половины человечества. Некоторое время слышался только стук ложек об алюминиевые миски. Мы отвалились от котелка раньше женщин и Саня, удовлетворенно похлопав себя по пузу, нагло заявил:

   - Кто последний, - тот моет посуду. Морской закон.

   За что получил шелобан от Елены и я его послал в авто за раколовками. Их мы решили поставить на ночь, у обрывистого бережка проросшего корнями деревьев. Мы с Саней легли спать в спальниках, прямо у костра и я сквозь сон слышал, как Саня несколько раз вставал к ловушкам. Добытчик.

  Опять поднялись затемно, продолжили автопробег и до полудня прибыли в Коктебель. И прямо на автостанции, Анна Павловна договорилась с женщиной средних лет и сняла приличную времянку с кухней, удобствами и большой комнатой. Повезло.

   А Саня, с тех пор, как на горизонте появилась голубая полоска моря - только на него и смотрел. Это чувство восхищения - необузданной мощью и красотой природы было мне хорошо знакомо. На меня такое же, завораживающее, впечатление произвел океан, когда меня выгрузили из воинского эшелона во Владивостоке, куда меня направили проходить срочную службу. Вот после БД (боевых дежурств) в Индийском океане - я его стал еще и нешуточно опасаться. Но, в молодости, первое впечатление всегда самое яркое и на всю жизнь.

  После обеда все заторопились на пляж, мечтая наконец добраться до ласкового моря и конечно... обгореть. Классика.

  Однако я хорошо подготовился к отдыху женщин под палящим солнцем, и еще в Москве сделал четыре острых полуметровых штыря из стального уголка, с отверстием под болт с гайкой на другом конце. Они втыкались или забивались в песок, а к ним крепились отрезки алюминиевого профиля полутораметровой длины. Потом полотнище из х/б ткани с люверсами в углах, крепятся на профиле и создают персональный уют и тень.

  Три дня отдыха пролетели для меня, как один миг. В первый же вечер Саня нас приятно удивил - оказывается на Днепре он не зря бегал ночью к раколовкам, а натаскал почти пол ведра крупных раков. И главное, сумел довести их в Коктебель живыми. Поэтому вечером были раки... с сухим вином. Мы пригласили хозяев дома на пиво с раками, но они от пива категорически отказались и принесли бутыль белого сухого вина. Вполне неплохо пошло с раками.

   Когда мы с хозяином встали из-за стола и пошли на перекур, он мне рассказал об укромной бухточке, которую облюбовали парочки для интимного вечернего купания. Куда я незамедлительно пригласил Елену... на экскурсию - Санька же все понял и нашел себе срочные пацанские дела. А пляжик то был хорош... О таких пляжах нам в Афганистане рассказывал Командир - он их наблюдал, когда был на Кубе. Его рассказ очень способствовал поднятию... боевого духа личного состава.

   Но вскоре мое время отдыха подошло к концу и пора было возвращаться на работу в Москву. Я решил добраться домой не ночуя в пути, лишь останавливаясь на отдых, но после полуночи спекся и заночевал в машине - прямо на обочине. С рассветом отправился в путь и почти успел к началу рабочего дня. Прямо с проходной позвонил Валере по внутреннему телефону и когда он поднял трубку - просвистел мелодию опознания.

   - Докладываю, босс, неделя прошла спокойно. АМ приносил срочную работу - из конфискованного кристалла сделали призмы. Так, что у нас все тихо, но сейчас позвоню в ростовой зал парням и Галине. Перезвонишь через пять минут, - обрисовал мне ситуацию Валера.

   Когда я опять с ним связался, то он посоветовал мне идти сдаваться - в отделе на меня уже засада. Ну и что делать - пошел сдаваться. Однако все оказалось не так страшно, как думалось. Командиры, по существу, задали мне один вопрос: сколько подобных кристаллов ниобата я могу сделать до середины сентября. Из этого я сделал вывод, что они решили "продать" монокристалл и идею его применения в другие институты. И решил, что это правильно. Пусть другие исследуют свойства кристаллов, пишут научные опусы и ... расшибают себе лбы, пытаясь вырастить монокристаллы приличного качества. В моей реальности для этого потребовалось десяток лет интенсивной работы научных коллективов - не в одном институте.

  У меня не было ни какого намерения прогрессорствования в пользу СССР - это было бесполезно и неподъемно для меня. Что бы выдвинуться в мировые лидеры научно-технического прогресса, нужен был крепкий фундамент замешанный на неразрывном и органичном единстве науки с производством. В СССР эту связь осуществляла КПСС своими институциями и в своих решениях руководствовалась исключительно политикой, а не объективными социально-экономическими реалиями.

   В ЦК КПСС утверждали кандидатуры академиков и вполне могли блокировать любую предлагаемую фигуру. "Большим" коммунистам Советского Союза, было неподъемно мыслить масштабами огромной страны, да еще на основе научно-обоснованного анализа. А вот бросать лозунги в массы - они были горазды. Поэтому и поделили в 1993 году огромное богатейшее государства на удельные княжества, но и с этими уделами не справились. Тогда пошли в народ - простыми постсоветскими миллионерами или кукловодами миллионеров, так как были хитры и коварны. Но в своей массе - малообразованны и потому владеть общим для них было самое то. Ведь не считать же за уровень образования посредственное и однобокое знание теории марксизма-ленинизма и решений съездов КПСС. Создавать же опять должен был народ, а руководителей для электората всегда можно нанять и держать на коротком поводке - вот это они умели. Истинные гегемоны.

  Но все-таки, какие же были у них проколы и тоже не от большого ума партийных деятелей. Это же нужно такое было сообразить, чтобы партийные боссы лично распиарили одного из многих участников проекта водородной бомбы и поставили его вровень с Курчатовым. Как же - "отец водородной бомбы". И пошло... защита докторской диссертации у известного правозащитника была формальная - как часть огромной работы всего коллектива. Академиком стал с подачи КПСС и опять по результатам работы огромного коллектива. Да и все остальные его регалии были результатом работы коллектива. Партия, в лице Никиты Хрущева, помогла ему прыгнуть сразу в академики через членкора АН СССР - ведь на то и была рассчитана квота КПСС. Смех и горе. Ну выдал человек конструкторскую идею водородной бомбы или быть может ее украли в США - это покрыто мраком. Однако каждому ученому известно, что от идеи до ее технического воплощения - дистанция огромного размера. А уж как этот, гениальный ученый и трижды Герой социалистического труда, отблагодарил партийных бонз за все хорошее - полной мерой. А когда партийные функционеры решились его поприжать - уж больно известный правозащитник зарвался. На до же, дошло до того, что он выездные собрания Вашингтонского обкома у себя на квартире Устраивал. А ведь это не его уровень, оскорбились члены Политбюро ЦК КПСС...

   Вот, как меня торкнуло на воспоминания, а тогда ведь все кушал, что в "Известиях" и "Правде" прописывали.

  Нынче, я хотел лишь поспособствовать созданию ситуации, когда известному ученому правозащитнику можно будет противопоставить другого ученого - фронтовика, труженика науки, единолично поднявшего уровень своих научных заслуг до Нобелевской премии. И тогда "надо будет поглядеть" к кому прислушаются люди на съезде Верховного Совета. Поверят тем болтунам которые преподавали научный коммунизм десяток лет и вдруг осознав его ущербность - стали воспевать осанну правозащитникам всего человечества и себе дорогим? Не факт, что получиться заболтать большинство депутатов, как было в моей реальности.

  Однако мечты, мечты - в чем ваша сила... В последующем разговоре с начальниками я пытался довести до них мысль, что нужен отдельный сектор. В котором будут выращивать нелинейные кристаллы - вообще и кристаллы литиевого ниобата - в частности. И пусть обязательно сначала освоят на практике, технологию выращивания ниобата лития, а потом растекаются по древу. Так как ученый люд все равно полезет в наш огородик и нужно будет иметь в рукаве практический результат.

  А нашей группе сходить с намеченного курса не стоит - работаем с ИАГ активированным только неодимом. По крайней мере, так должно быть до получения серьезных результатов. И я старался внушать это ненавязчиво, так... записки для души. Да они и сами все это понимали, но вот желали получить все и сразу... это в крови у начальников.

  Ребята техники и Галина не сидели сложа руки всю эту неделю, а пытались реализовать задумку Галины. Она предложила самим сделать керамические кольца для экранов из окиси иттрия марки "чистый для анализов". Так как этого реактива у нас оказалась приличное количество, а для роста кристаллов он не годился. Больно "грязен". Мы сами прессовали кольца из окиси иттрия, а затем отжигали их в вакууме при высокой температуре. Решили, что теперь ими будем экранировать зону близкую к расплаву.

  Правда пришлось долго прокачивать камеру на вакуум - все-таки самопальная керамика сильно адсорбировала пары воды. А мы и так собирали с расплава пленку иридия вакуумным манипулятором(результат его окисления в процессе роста) - цирковой номер ростовика престидижитатора Ивана Найденова.

  Когда ученые сняли нам спектры поглощения с двух разных кристаллов - то Галин кристалл был получше. Это был уже весомый шажок вперед. А в ночь с субботы на воскресенье я и... Вячеслав Васильевич, на двух установках растили ниобат лития. Офицерская вахта, етить ее тудыть, без всяких чинопочитаний - просто двое работали для одной цели. А вот выращенные кристаллы он забрал - уже как начальник отдела.

  Следующая неделя отличалась от предыдущей лишь тем, что перешли к росту с экранами из окиси иттрия на двух установках. За то с субботы на воскресение опять растили ниобат, на пару с начальником отдела. Во, как людей припекло.

   Несмотря на рабочую загрузку, на недельку начальник меня отпустил - забрать моих отдыхающих из Коктебеля. Я пару раз вызывал их на переговоры - у них было все хорошо. Саня рассказал,что добыл острогой здоровенную камбалу и что она очень вкусная жаренная. А Лена намекала, что со мной отдыхать лучше. Ну, что же, раз лучше, значит еду.

  В эту поездку решил заночевать в окрестностях Мелитополя и нашел неплохое местечко рядом с лиманом. Видно было, что здесь часто останавливалась колесная техника. На площадке было оборудовано кострище, сам участок убран и на нем были вкопаны стол с лавками.

  Я развел костер и уже купался, когда увидел, что к биваку подъехал колесный трактор с прицепом. Из него вышли двое мужиков средних лет и сели на скамеечку - явно ожидая меня.

   -Товарищок, а вы знаете шо это табор нашего колгоспу? - начал разговор один из них.

  Я помотал головой и показал, что не могу говорить - немой.

   - Петро, ну тебя на хрен, давай по делу, - взял на себя инициативу другой мужичок, - значит так, товарищ проезжий, идет уборка урожая и у нас сухой закон, но душа то просит. У нас в прицепе дыни и арбузы - сговоримся за поллитру? А хочешь полбарашка дадим, но обойдется уже в литр, так как барашка бригадный.

  Я достал закатанную литровую банку спирта ректификата, сэкономленную на технологическом процессе и согласно кивнул мужикам.

   - Чистяк? - дуэтом спросили селяне.

  Я утвердительно кивнул головой.

   - Тогда это пять поллитр выходит. Так Василь?

   - Не меньше, - ответил ему напарник.

  Я открыл багажник и дядьки заполнили его арбузами и дынями, затем принесли барашка с которого я вырезал два пласта со спины и срезал окорока с задних ног, а тушу вернул селянам. Килограммов на восемь мякоти потянуло.

  Мужиков пригласил к столу - выложил закуску, налил из своей фляги в три стопки по писят и набрал в кружку воды. Выдохнул, выпил чистого и не вдыхая запил водой. Закусил "буковинской" колбасой - в Харькове купил. Очень хорошая.

   - Будьмо, - озвучили мужики и продублировали мои действия.

  С сожалением посмотрев на мою фляжку, они погрузились в трактор и отбыли не по-английски, а с дымом и грохотом. Василь напоследок прокричал :

   - Ты знаешь проезжий, а хороших мужиков все же боле, чем погани.

  Ну конечно, с литром "шила" можно побыть и оптимистом.

  С этим открытием мужики оставили меня мариновать мясо на шашлык... получилось целое ведро.

   Проспал я не более пяти часов, но прекрасно выспался под шорох мелких волн накатывающихся на песчанку пляжа. И еще до рассвета отправился в путь, а в восемь часов уже был в Коктебеле.

   Семейство встречало меня в полном составе и лишь Саня торопился срочно сбежать. Его ожидали местные парни с которыми он сначала подрался, а потом сдружился. Классика. Все загорели и как бы подсохли, но выглядели бодро и весело.

   Хозяев пригласили на торжественный ужин по поводу моего прибытия и щедро оделили бахчевыми. И попросили положить в подпол замаринованное для шашлыка мясо. Просьбу нашу конечно выполнили и хозяин категорически заявил, что мангал у него самый самый и шашлык у него всегда лучший на... Вот здесь он призадумался, на каком уровне остановиться - уличном или всепланетном. Вообще-то каждый мужчина считает, что у него лучший рецепт приготовления шашлыка и может рассказывать об этом очень долго. Поэтому я быстренько предложил женщинам съездить в Феодосию, посетить галерея Айвазовского и сходить в ресторан пообедать. Так сказать, приобщиться "дикарям" курортникам к цивилизации. В чем был поддержан - ведь в больших количествах, даже море приедается.

   Женщины приоделись и выглядели, как столичные штучки... кем они собственно и были. Съездили в Феодосию удачно и даже сопутствующих нашей программе очередей сумели избежать.

   А вечером был шашлык и я поразился Сане, по моему он ел шашлык даже глазами : ест с одного шампура, придвинул себе другой, а глазом придавил третий. Фантастика. Таким образом шашлык удался

  и кроме того мы с хозяином утрясли проблему с получением разрешения на проезд в Новый Свет на частной машине.

   На совете учредителей квартиросъемщиков, под моим чутким руководством, решили последнюю неделю отдыха поездить по побережью, от чего Саня категорически отказался. Довод он привел простой, но убойный - мы приехали на море и он желает выдерживать генеральную линию нашего отдыха. Несмотря на всяких уклонистов. Ну что же вольному - воля... а уклонистам путь- дорожка на Золотой пляж, в грот Шаляпина и в дегустационный зал

  завода шампанских вин. Но последнее уже не для меня. Еще съездили в Судак, Керчь и пришла пора возвращаться домой. До Москвы добрались без проблем, доставили Новиковых к себе и поехали с Саней домой... Дом, милый дом.

  А дома Саня, наконец, задал мне вопрос, который так и вертелся у него на языке:

   - Иван, почему ты не объяснишь Елене, что можешь говорить?

  Ну вот парня и прорезало, долго он терпел. Молодец, все же он и явно лучше меня - в его возрасте.

   - На это есть две главные причины. Первая, "что знают двое - знает и свинья".

   - Я давно знаю и что из этого?

   - Ты да я, одна семья - мы братья. Одна кровь. - Саня даже не представлял, насколько одна кровь.

   - А вторая причина в чем?

   - Ты хоть раз думал, кто такая Елена? Ее дед, по отцу, был курьером дипломатической почты и был убит защищая эту почту от контры. Его сыну, отцу Елены, было тогда восемь лет. Бабушка Лены воспитала своего сына, как настоящего профессионального дипломата - вложила в него всю жизнь. Даже супругу ему подобрала из семьи потомственного дипломата Российской империи. Да, Анна Павловна - дворянка. Поэтому за границей отец Елены имел допуск в закрытые, для обычных дипломатов, сферы - к примеру такие как белая эмиграция. Поверь, это была работа на износ, балансирование на лезвии бритвы и его сердце не выдержало. Мы зовем Анну Павловну старушкой, а она женщина средних лет, которая сильно болела после смерти мужа и дочка для нее единственный свет в окошке. Ну еще и внучка.

   - Ну и что, у нас все равны, - брякнул Саня.

   - Брат, не повторяй пустой словесной шелухи. Ты ведь прекрасно знаешь, что это ложь. Надеюсь ты теперь представляешь окружение Елены с детства - дипломаты, писатели, поэты, артисты... Ведь Анна Павловна довольно известная переводчица литературных произведений иностранных авторов. С трех языков. Ты обратил внимание на их квартиру и на дом в котором они живут?

   - Классный дом и комнаты огромные и люди там все такие... начальники.

   - А теперь представь в какой квартире они жили, до смерти отца Лены. Ведь их переселили в эту квартиру после его смерти. И еще подумай какие там были... важные соседи? Ну кто такой я для нее - напряги свою толковку. Я могу рассчитывать лишь на временные отношения. Она успокоится после жизненных ударов, войдет в равновесие с окружающей средой и ... улетела к своему привычному окружению, к своей привычной ей и Анне Павловне жизни.

   - И ты сдашься? Не верю.

   - Нет, Станиславский, я буду биться за нее. Но не везде решает напор и сила. Даже сила чувств. Она человек прекрасной души, вот пусть и будет для меня Пигмалионом - Хиггинсом, а я согласен на роль Элизы Дулиттл. И, именно, Лена научит меня говорить. Понимаешь? Почитай Бернарда Шоу.

   - Я эту пьесу читал в оригинале, но ты не простушка девушка - скорее волк в овечьей шкуре.

   - На войне, как на войне. Брат.

   - Я в тебя верю. Брат.

  Вот мы с Саней и объяснились - я был этому рад и надеялся на его поддержку.

  В день нашего приезда в Москву, должен был состояться "семинар"

  у Ван Ваныча. Летом они не проводились - отпуска, лагеря, сборы.... Саня за лето подрос на десяток сантиметров и я боялся, что у него разладится координация, но все было в пределах нормы. Я же опять набрал мышечной массы и мой вес выпрыгнул за девяносто килограммов.

  На этот раз на установочную тренировку, которую все ученики Ван Ваныча называли "семинар", пришло более двадцати человек. Тесновато, но вполне терпимо, особенно для нас - хорошо знакомых друг с другом.

  В начале тренировки Ван Ваныч проинформировал, что спокойная жизнь у нас закончилась и нас обязали сформировать вторую сборную "Динамо" для участие в лично-командном первенстве Москвы... по дзюдо. Вот не помню я этого в моей реальности, хоть убей. Соревнования будут проходить в середине октября и одновременно являются отборочными на 1-ый общесоюзный турнир по дзюдо, который пройдет в Тбилиси в середине ноября. Так, что за работу товарищи. Ну работать, так работать...

  В понедельник завез Саню в школу, а сам отправился на работу. На проходной охранник отправил меня в первый отдел, где у меня изъяли пропуск и велели ждать. Там же я встретил нашу старшую лаборантку Галину. И пока наши пропуска находились в первом отделе, она меня информировала о событиях случившихся в нашем отделе во время моего отсутствия.

   Так я узнал сногсшибательную новость, сообщенную мне по секрету Галиной: на установке сконструированной под личным руководством Александра Михайловича, была получена генерация на наших кристаллах ИАГ ( иттрий-алюминиевого граната) с неодимом. Причем, хоть и с небольшим, но за то вполне заметным КПД. Кроме того, в устройстве для умножения частоты, впервые были использованы кристаллы ниобата лития.

   -Такой красивенький зеленый лучик выходил из устройства, - восхищалась Галина.

  Это был настоящий научный прорыв, что осознало все руководство Института физики. По словам Галины наш, еще оборудующейся, корпус уже посетили все академики института и рвались еще очень многие рангом ниже. Однако директор института сказал, что не нужно из научной работы делать цирк и распорядился поставить на входе пост охраны. Так что теперь, без специальной отметки в пропуске в корпус никто не пройдет. Эту отметку, нам сейчас и ставят согласно списка согласованного с самим директором института. Да и это еще не все: в корпус еще пройти можно, а вот посторонние к нам в ростовой зал, шихтовую и группу обработки кристаллов допускаются только с личного разрешения Александра Михайловича.

  Вот так, все закрутилось. Однако очень крут оказался директор нашего института.



Глава 11.

  Получили с Галиной пропуска, расписались в какой-то бумаге и еще были коротко инструктированы о нельзя, не положено, не допускается... и так далее, а затем отправились в отдел.

  А у входа в ростовой зал назревал скандал с мордобитием, тройка строителей размахивая ломом и кувалдой пытались выломать нашу дверь, на защиту которой встали мои ребята техники. Начальника отдела и близко не было, хотя он конечно слышал громкий ор участников инцидента.

  Но, скорее всего, кандидат физико-математических наук был подавлен аргументами рабочего класса и ретировался, оставив разбираться с работягами моих парней.

  Ну, а я что - сам такой же гегемон... и был таким. Поэтому я просто показал каждому из троих свой жилистый кулак, приличных размеров и мы перешли к обсуждению ситуации. В результате, чего выяснили - новой двери и железной рамы еще не было, а они уже вознамерились выламывать нашу дверь.

  На это им было категорически доведено - сначала стулья... двери с рамой, потом премиальные - спирт. Прониклись. А пока мы предложил им помочь нам сделать переносной разборной тамбур из уголков. Который мы затем собрали и установили изнутри ростового зала, обтянув плотной тканью. И лишь после этого я самолично снял старую дверь и аккуратно выломал дверную раму. Попытки работников кувалды и такой-то матери поставить стальной тяжеленный дверной переплет и надежно не связать его со стенами, мои сотрудники пресекли энергичными матюгами. Поэтому забили штыри в стену и прихватили их сваркой к раме и только после этого, рабочие-строители,стали заделывать раму раствором. А ведь могли устроить нам такую каку, что мы бы, всем составом, пару суток чистили оборудование и само помещение от пыли.

  Тот же маневр мы осуществили при установке двери в шихтовой у Галины и в секторе измерений - по подразумевающейся хотя и не высказанной просьбе ВВ. А нам не западло - мы рабочий класс с понятием, а не какой-то там гегемон.

   Со строителями расстались по-хорошему и по просьбе их старшего разрешили им взять тамбур в пользование. Как потом он, смеясь, нам рассказывал, работа с тамбуром повышала выдачу спирта в качестве премиальных - почти вдвое. Вот, что значил правильный подход к теме.

  Спирт у нас выписывали на отдел под технологические и исследовательские работы, причем с запасом, как всегда и у всех работающих на науку. Традиция. Самая ходовая внутренняя валюта социалистического производства.

   Начинать рост сегодня было нельзя, поэтому организовали внеочередную генеральную уборку помещений. Заодно пришлось драить и коридор, а куда деваться? Разок поленишься вовремя убрать, вымыть, вычистить и улетят на ветер (в провальном ростовом эксперименте) дорогие и дефицитные реактивы, неделя рабочего времени и многое другое. Нормальному работнику выбор очевиден, даже если за это не платят - настоящие профессионалы уважают свой труд... и себя. Это я постоянно пытался внушить сотрудникам с которыми мы вместе работали, как и то, что общий результат зависит от каждого из нас.

   Если было нужно, то внушал кулаками - такие случаи уже были. А что, здесь я уже - гегемон и то, что дико для инженеров у работяг проходит запросто. Может он мне, гад, в "тормозок" плюнул.

   Как-то токарь пытался мне доказать, что он сделал все по чертежам, а то что нарушил последовательность операций... поди докажи. А если вставка из оргстекла при прессовки вылетает, так на то вы и ученые - думайте получше. Пришлось отозвать его в укромный уголок и добренько отхреначить по ливеру. А потом отвел болезного к станку и сам все сделал при нем. С тех пор, как бабка пошептала - к нашим заказам на опытном производстве стали относиться серьезно.

   Самое удивительное, что уважения в среде рабочих не возможно было добиться ни подачками, ни громкими резолюциями на заказах,

  ни обещаниями премий. А вот личным рабочим умением, добрым матом и ... кулаком - было вполне возможно.

  Личный пример очень важен в случаях, когда он по большому счету ничего не доказывает, но позволяет проникнуться общностью дела. И тогда будет не нужно громких слов - я еще помнил субботники, когда они были просто праздничными. Поэтому на разговор к Александру Михайловичу меня вызвали, оторвав от увлекательного занятия, я разобрал батарею из высокочастотных подстроечных конденсаторов (около 15 кг весом каждый) и тщательно их протирал бязью.

   Когда зашел в кабинет АМ, боссы благодушествовали - расслабленно сидели в креслах у чайного столика и попивали хороший, свежесмолотый кофе. Предложили и мне чашечку, причем налил ее сам АМ.

   - Иван, такого успеха в моей жизни еще не было. За короткое время - полновесный результат. Не статья, пусть даже пионерская, не изобретение на бумаге, а прибор с двумя новыми кристаллическими элементами. Может нам пора крестики надеть? Советую обдумать и забыть, что я это говорил.

  Глаза Александра Михайловича смотрели серьезно. А я что, я взял да перекрестился - ведь определено должен, а кому... кто знает.

   - Вот видишь Слава, парень живет без... предрассудков. А мы вот так уже не сможем - неловко. А точнее - почему-то стыдно.

   - А чего стыдиться, Александр Михайлович? -спросил Вячеслав Васильевич.

   - Если бы я это знал... Ну ладно это - постороннее, а главное то, что нужны кристаллы граната с большим КПД. Нам предстоит делать макет лазера и ориентироваться на режим постоянной генерации - в нашем гранате он пошел. Стекло только в импульсе прилично работает, рубин тоже. Из фторидов ничего в серьезную перспективу нет - пока. Иван,повторяю, нужны кристаллы граната. Нас подключают к работе с серьезными организациями - к производству, а с парой элементов они работать не будут да и не смогут. У них и масштаб другой -общегосударственный и люди другие. Даже ГОСТы и те у них специфические - вот уж будет нам морока, по новому договору им лабораторные регламенты сдавать.

  - Еще в отдел придут новые установки для сектора нелинейных кристаллов - нужно будет помочь. Уже вскоре начальником сектора к вам придет бывший начальник цеха из научно-производственного объединения радиоэлектроники. Теперь у тебя с ним воскресники будут, - заулыбался Вячеслав Васильевич. - Но зато станет легче.

  - Нужно будет ему помочь, - продолжил Александр Михайлович, -

  лучше тебя этого никто не сделает. Грузим тебя не по должности и возрасту, но... надо. Может тебя примирит с необходимостью выполнять не свою работу то, что тебе выписали все возможные премии. Даже дважды из директорского фонда.

  - А что делать - кто везет, того и погоняют, - успокоил меня ВВ. - Твоих помощников и Валеру - тоже не забыли.

   На этом разговор и закончился. Мне показалось, что начальники уже выбрали свой курс следования и будут его неукоснительно придерживаться.

   В последующие дни, все возвратилось на круги своя и к своей рабочей колее. Ростовые эксперименты пошли по четкому ритму. К Галине прикрепили помощницу, а в сектор наконец приняли начальника. Который и принял на себя всю руководящую текучку. Роман Владимирович для всех, а для меня Роман (сам настоял), оказался нормальным человеком и квалифицированным специалистом. Образование получил в Менделеевке (МХТИ) и там же окончил аспирантуру, но по каким-то причинам до защиты дело не дошло. После аспирантуры, неожиданно для всех, распределился на завод и сумел подняться там до начальника цеха, но... и там почему-то не срослось. И не то, чтобы он был неуживчивым и вздорным человеком, но вот - не фарт. И такое бывает в жизни. Однако жизненного ума и хватки ему было не занимать и он сразу увидел у нас свой шанс. Поэтому, будучи умным и опытным человеком, не стал ломать нас под себя, а пытался помогать, вникать и стараться быть максимально полезным и в работе, и людям. И вскоре стал незаменимым для подчиненных и доверенным помощником Вячеслава Васильевича.

   Я просто вздохнул с облегчением, когда он взял на себя всю шефскую работу с новым сектором нелинейных кристаллов. Особенно перевел на себя отношения с его начальником - самоуверенным и очень уж себе на уме человеком. Мне частенько хотелось этому лощенному хлыщу засветить меж глаз... да ладно. Короче, соседям с начальником не повезло, а вот нам наоборот - повезло.

   Потянулись будни обычной каждодневной работы. Ребята ростовики получали опыт непосредственной работы и их теперь стало трое. Ребята, еще до назначения начальником сектора Романа, походатайствовали о принятии к нам на работу своего друга по техникуму и их пожелание удовлетворили.

   Галина оказалась очень аккуратным и требовательным в работе человеком. Создавалось впечатление, что дай ей десяток лаборанток - она и им найдет необходимую, срочную работу.

  Видно наша старшая лаборантка все-таки решила стать большим начальником, даже продолжила учебу на вечернем отделении Московского энергетического института, откуда ушла после академки по рождению ребенка.

   С Леной я встречался по несколько раз в неделю. Она решила серьезно распланировать мою учебу в институте и составила распорядок посещения мной важнейших лекций, читаемых студентам первокурсникам дневного отделения. А так же отдала мне свои учебные конспекты и тетради по практическим занятиям. Которые я успешно перепечатывал в ночные смены и вносил свои замечания навеянные проработанной мной литературой - Еленой же рекомендованной и подобранной. Режим работы позволял мне следовать плану учебы без особых проблем, так как график работы у меня был свободный, рассчитанный на круглые сутки. Поэтому, минимум четыре часа в сутки я посвящал учебе. А заодно сумел восстановить свои навыки машинописи и уже вполне бойко тарахтел на старинной пишущей машинке "Москва".

   У нас с Леной состоялся серьезный обмен мнениями по поводу моей немоты и она настояла на моем посещении очень известного логопеда. И даже лично записала меня к нему на прием, по протекции своих знакомых, вернее знакомых своей скончавшейся более десяти лет назад бабушки. Результатом нескольких посещений светила советской логопедии, стало его назначение мне медикаментозного лечения и специфического комплекса аутогенных тренировок. Чтобы разучить упражнения комплекса пришлось посещать клинику профессора... вместе с Леной, которая решила обязательно контролировать процесс. Мне же показалось, что профессор был настроен скептично. Он так как прозрачно намекал, что тяжелые случаи алалии невозможно полностью вылечить и даже в случае невероятного успеха - полностью здоровым я не буду.

   Пока я был занят собой и пропадал днями и ночами, да что там - сутками, Саня стал настоящим хозяином в доме. Все обязанности по дому были на нем, может он и подыскал себе хозяюшку - я этого не замечал. За то порядок в доме был морской - все наличествует, закреплено на своих местах и отдраено. И кроме того никаких пропущенных уроков в школе и дополнительных занятий с Анной Павловной и Леной. Так же он успевал все в доме подготовить к нашим еженедельным воскресникам - их то никто не отменял и Лена частенько задерживалась на них до понедельника(при молчаливом непротивлении своей мамы).

   Все это нужно было отметить благодарностью в материальном виде. Заслужил - получи относится и к негативу, и к позитиву в равной мере. Поэтому я закинул удочку в профком отдела на предмет льготного распределение товаров народного потребления. А именно, положил глаз на К- 175А (мотоцикл "Ковровец"). Думаю ученый люд на такую хреновину вряд ли будет претендовать - им больше телевизоры и холодильники нужны. Так как я считался ветераном нашего "молодого" отдела, то рассчитывал получить желанный талон на приобретение мотоцикла. Пусть пацан погоняет пока в сельской местности, где нет ГАИ, а там видно будет.

   Следует отметить, что наши ветераны всего, развернули такую масштабную деятельность в детдоме, что когда я, после еженедельного разбора полетов на совете воспитанников, зашел к Степ Степычу, тот даже пожаловался:

   - Иван эти мудрилы вообще утратили чувство реальности. Представляешь, полковник заручился содействием ДОСААФ и райвоенкомата и уже два месяца мурыжит наших воспитанников, которые подлежат осеннему призыву.

   - Где он их учит? - поинтересовался я в письменном виде.

   - Да у себя в части и все под патронажем ДОСААФ, как курсы по специальности.

   Вот хитрец, подумал я - они же, почти все, прошли через учебный автокомбинат. Направят ребят к нему в часть, а он их сразу в учебку - как бы на курсы молодого бойца, а через месяц примут присягу и будут зачислены в учебную роту официально. И теперь младшие командиры в бригаде полковника, будут всем на зависть.

   - Так это хорошо, будут только укреплять связь части с детдомом, - отреагировал я

   - Укрепят, вплоть до поголовной беременности старших девочек. В суточные увольнение ведь сюда будут приходить. Ведь свои, не выгонишь и еще красавцы сержанты - все девчонки их будут.Только выбирай, - хмуро объяснил мне Ван Ваныч свое недовольство. - И поверь мне еще своих новых армейских дружков с собой сюда притащат.

  - Зато козырные и бакланы детдомовские полностью сойдут с арены. Теперь им ни какая подписка не поможет, - заметил я.

   - Это точно. Десяток сержантов, запросто организуют самоход сотне солдатиков. А эти смогут разнести весь район, - огорченно заявил директор. - А на кого все повесят?

  Я же подумал: "Может это и хорошо было бы, потому как не фиг... сирот забижать".

   В середине октября, на семинаре у Ван Ваныча, был объявлен состав нашей команды (Динамо 2) для выступления в открытом лично-командном первенстве города Москвы по дзюдо. Целью соревнований был отбор на 1-ый Всесоюзный турнир по дзюдо, который должен был состояться в ноябре, в Тбилиси. На соревнованиях в Москве примут участие команды: Буревестник, Зенит, Локомотив, Спартак, Трудовые резервы и по две команды от ЦСКА и Динамо.

   Меня выставили на командные соревнования в открытой (абсолютной) весовой категории, а Петр и Федор выступали в личном первенстве - в открытой и тяжелой весовых категориях соответственно. Ван Ваныч решил выставить две команды - одна будет выступать в личном первенстве, другая в командном. Это было характерно для его духа - Ван Ваныч считал, что Самбо это или радость или образ жизни, а самбо спортивное самбо с его обязательными соревнованиями и господином результатом - работа. По его мнению, часто нудная и не приносящая удовольствия и поэтому результат этой работы, как таковой - его мало интересовал. Соревновательный дух, жажда победы - здорово и нужно, но нельзя чтобы это было главенствующим - это является средством, а не целью. Ван Ваныч был настоящим эстетом самбо, а соревнования по дзюдо принял, как вызов всем истинным самбистам.

  Кроме наших десяти человек во втором Динамо, еще трое юношей из секции Ван Ваныча попали в единственную юношескую команду Динамо по дзюдо. В их числе был и Саня, которому теперь предстояло бороться с шестнадцатилетними парнями. Еще ранее Ван Ваныч мне передавал, что на Саню уже положили глаз тренера юношеской сборной и что парню скоро предстоит выбор. На это я ему выложил, что если он откажется от парня, то пусть сам и выберет ему будущего тренера. А если примет ответственность за спортивную будущность парня на себя, то какой может быть выбор?

  Его нет и не будет в принципе. Одним словом поставил уже его перед выбором. Не фиг уклоняться от организационной работы - никуда от нее ему не деться. Ведь даже я заметил, что у него где-то шесть-семь отличных пареньков и неужели он опять их раздаст по людям?

   Поэтому когда, после очередного "семинара", Петр, самый старший и авторитетный в команде попросил меня подбросить его к дому, я решил привлечь его на свою сторону:

   - Петр, почему у Ваныча нет помощников?

   - Так ему их никто не даст - для него нет единиц в штатном расписании секции.

   - Как так, у него столько детей тренируется и мы тоже?

   - А чиновникам это до лампочки - нет спортивной отдачи.

   - Как нет? У него мастеров и кандидатов в мастера спорта более, чем достаточно.

   - И везде он у них всего лишь первый тренер, а всесоюзный результат они дают у других тренеров.

   - И это нельзя поменять?

   - Как? Он упрямый и упертый как..., - начал заводиться Петр, но пересилил себя, - я с ним столько раз об этом говорил - бесполезно.

   - Тогда давай серьезно подготовимся к предстоящему открытому первенству по дзюдо. И тем самым поставим его и функционеров федерации перед фактом, что в дзюдо лучшая команда, личники и ближайший резерв у него - Ван Ваныча. И куда он тогда денется.

   - А что, попытка не пытка, как говорил товарищ... Товарищ, одним словом, - спохватился Петр, работавший в той же конторе, как и не упомянутый товарищ.

  После нашего разговора, Петр обсудил ситуацию с ребятами и мы теперь совсем по другому стали готовиться к предстоящим соревнованиям. С полной отдачей. Ван Ваныч только подозрительно хмыкал, но молчал.

  И теперь, через два дня будет ясно, чего же мы добились.



Глава 12.

  В институте я отдал Роману письмо из спортобщества "Динамо" с просьбой предоставить мне отпуск, за свой счет, для участия в соревнованиях. На что он сказал:

   - Иван, у тебя куча отгулов, ты понимаешь, что все их тебе не предоставят никогда? По крайней мере в ближайшую пару лет, а там могут их тебе "простить", навсегда.

   Конечно, я с ним согласился, что лучше будет проще минусовать мои отгулы за переработку, а бумагу из спортобщества он пока придержит у себя. На всякий случай.

   Кроме письма, мне выдали талоны на питание за две недели сборов и самого первенства. Всего четырнадцать талонов в ресторан по три рубля шестьдесят копеек стоимостью. Администрация ресторана выкупала их по два рубля за штуку. А жратвы на один талон выдавали... только сметаны было два стакана в день. У Саньки были талоны по два сорок, еще он конфисковал мои и уже неделю водил приютских обедать в ресторан. Садились вчетвером за стол и за один мой талон все наедались досыта. А понтов было еще больше, как же - на столе хрусталь, накрахмаленные салфетки и скатерть ... Соль, перец, горчица, хрен на столе и хлеба без счета - можно и обед не брать.

   Кстати система талонирования сборов и соревнований являлась "законной" кормушкой спортивных чиновников, как и ... многое другое. Зарплата тренера - мизер, слесарь с четвертым разрядом получал вдвое больше. Поэтому на приписки: количества спортсменов, дней сборов, стоимости проживания в гостинице и проезда (в отчет вставлялось купе вместо плацкарты или самолет вместо поезда) - не особо обращали внимание. Как сверху, так и снизу. Тренерам тоже перепадало. Главное было не наглеть, но тем не менее извращенность существующей экономической модели соц системы - начинала развращать все больше людей. И это, особенно сильно, стало проявляться в последующие времена после Хрущева времена. При Сталине этого, гешефта, делать бы никто не посмел. Никогда. Это "весило" побольше, чем колоски с поля красть.

   Первенство Москвы проводили в новом спортивном комплексе завода "МЗМА", Схватки шли сразу на четырех татами: до обеда личные соревнования у мужчин и юношей, после обеда - командные. В командных соревнованиях выступало девять коллективов: первый этап проходил по круговой системе, во второй попадали четыре команды с лучшими результатами, которые составляли полуфинальные пары. Победители полуфиналов встречались в финале. Таким образом в каждой весовой категории нужно было провести восемь схваток, а то и девять, десять. Это уж, как кому повезет.

  Моя первая схватка со сто тридцати килограммовым парнем из МЭИ насмешила зрителей до икоты. Сразу после представления противников: "За команду Буревестник выступает мастер спорта по классической борьбе Федор Калюжный, за команду Динамо-2 выступает Иван Найденов - третий спортивный разряд по самбо." Послышался свист и хохот с трибун, а мой противник только досадливо дернул головой - он прекрасно знал, что я не подарок.

  Нормальный парень.

   Уж Харлампиев и Чумаков информацией владели. Ван Ваныч очень уважал их обоих и называл Гигантами. Хотя его идолом был Василий Сергеевич Ощепков с девизом одна жизнь - одно самбо и никаких делений на спортивное и боевое.

   Обязательные поклоны противнику, судьям и непривычная японская команда (не для меня конечно) к началу схватки: "Хадж(з)имэ". Парень сразу стал набирать на мне коки (самая низкая оценка), к второй минуте имел их уже четыре и трибуны требовали для меня предупреждения от судьи (сидо), за уклонение от схватки (пассивность). Знатоки. Мне же был интересен уровень парня, который был заявлен и в личное первенство. Судьей на татами был японец и прекрасно видел, что парень не может меня захватить - я ему этого не даю, работая в низкой стойке (он даже стащить с меня кимоно не может). И я вовсе не убегаю от противника, а передвигаюсь по окружности, постоянно выводя его из равновесия, когда он загоняет меня в угол. Действовать нужно было наверняка - парень силен, как бык и если переведет бой в партер...задавит. Похоже, именно, борьба лежа была его коньком. Следовательно ему нельзя было дать за меня зацепиться. На третьей минуте он наглухо загнал меня в угол и решил вздохнуть пару раз перед решающим действием... И попал на боковую подножку с одновременным захватом руки и последующим болевым на локоть в партере. Чистая победа - иппон.

  Что самое интересное, парень и не удивился результату, видно он тоже меня прокачал во время схватки, как и судья на татами.

  К третьей своей схватке, с командой ЦСКА-2, мне попался

  старый знакомый - грузин ранее тренировавшийся у Ван Ваныча и хорошо знакомый мне как спарринг партнер. Но вот я уже был не тот, на десяток кил тяжелее и два вадза ари на второй и третьей минутах, против его трех юко - решили итог схватки и мы удостоились высокой оценки нашей схватки от зрителей. Схватка получилась очень динамичной.

  На сегодня я отстрелялся и наша команда выиграла все три встречи. Саня тоже выиграл две своих схватки в личном первенстве юношей. Выиграл с огромным трудом, особенно последнюю - много ошибок допустил, но ничего - Ваныч ему мозги вправит. Я же его только искренне поздравил - ведь было за что и парня отпустило, видно опасался разноса от брата. Смешной еще пацан не понимает, что победа, она и в Африке - Победа.

   Все, душ и Ван Ваныч собирает на разбор полетов:

   - Ну что соколики, чему вас столько учили? - грозно вопросил он и неожиданно заулыбался, - всех с победой, молодчики самбисты.Все на уровне выступили. А про недочеты - буду говорить завтра, отдельно с каждым.

  А закончился командный турнир тем, что наша команда в упорной борьбе проиграла в финале первой команде Динамо. Я же проиграл, выдающемуся советскому самбисту, по решению судей. Этот грузин - будущая легенда самбо в моей реальности, проиграл в финале личного первенства нашему Федору в полутяжелом весе и был срочно брошен на усиление первой команды Динамо. Я проиграл ему вполне заслуженно, но сопротивлялся отчаянно.

  Саня получил бронзу через утешительные схватки, проиграв в группе будущему золотому призеру соревнований и плотно попал на карандаш наставникам юношеской сборной. А наш юноша, легковес из секции Ван Ваныча - взял золото.

  Мне, кроме грамоты за второе место в командных соревнованиях, присвоили первый разряд по... самбо. Как сказал Петр, выступавший в открытой весовой категории и завоевавший первое место, чтобы людей не смешил. Для всех спортивных специалистов стало ясно, что у Ван Ваныча дзюдо лучшее среди всех тренеров борцов СССР. И поэтому его назначили одним из тренеров сборной СССР по самбо - ответственным в федерации за дзюдо. Как сказал один из ныне здравствующих Гигантов, создателей самбо: "Не хотел тренировать сборную самбистов, пусть тренирует дзюдзюзистов". И его мнение было решающим для Ваныча,бесконечно уважающего живую легенду самбо.

   Ехать в Тбилиси на первенство СССР по самбо я поначалу отказался. Категорически. Однако Ваныч привел весомые аргументы: Федор и Петр будут выступать только на первом Всесоюзном турнире по дзюдо. Так как планировалась поездка в Японию на серию командных встреч, то они должны были забить себе места в командах, как абсолютные лидеры в своих весах. А я должен был выступить вместо них в тяжелом весе и выполнить норму мастера спорта.

   Вот так и не меньше. Как объяснил мне Петр - Ван Ванычу пора иметь свой личный десяток мастеров спорта СССР, для авторитета в спортивном комитете СССР, как тренера сборной. Там еще те формалисты.

   Все время соревнований в Тбилиси слилось у меня в непрерывную череду сна, схваток и промежутков между схватками. В финале я проиграл и опять тому же человеку, что и в Москве. Зато получил серебро и выполнил норматив мастера спорта по самбо. А Саня меня успокаивал (у него были каникулы и я взял его с собой), не понимая насколько мне все это по фиг. Даже самому было странно, но я не показывал этого, а свое индифферентное состояние объяснял усталостью. И поэтому с радостью улетел в Москву, оставив в Тбилиси Саню и Ван Ваныча на следующие соревнования, уже по дзюдо.

  Все же у меня работа и учеба - главное, а хобби... так оно разное бывает. Саша приехал домой с серебряной медалью и очень расстроенный, нет не проигрышем в финале, а тем что подвел Ваныча. Его противником был грузин, которому скорее всего было семнадцать лет, а никак не заявленные шестнадцать (в юношеском возрасте развитие идет такими темпами, что один год за три,точно тянет).

   - Иван, он ведь мне рассказал, как будет бороться этот гад. Грязно очень и нужно будет терпеть. А когда он в партере ударил меня коленом по яйцам и нагло лыбился - я не вытерпел.

   - Ну, не тяни кота за... за тоже самое.

   - Я сделал ему ножницы, с одной ногой по голове и вырубил его. А меня дисквалифицировали - хансоку макэ (проигрыш из-за нарушения правил).

   - И что Ван Ваныч? - поинтересовался я.

   - Он вообще со мной не разговаривает, как будто я пустое место.

   - А ты хотел, чтобы он тебя благодарность объявил в письменном виде? Нет брат, будешь отрабатывать прокол. Ни извинения, ни обещания ничего не решат и ни чему не помогут. Стисни зубы, молчи и паши, тогда он со временем поймет и простит. Ван Ваныч сейчас, как на сцене под светом прожекторов. Тренер сборной Союза - это уровень и запрыгнул он на него из ниоткуда, опираясь и на нашу поддержку.

   И больше, я к этому не возвращался, однако дарить мотоцикл не стал. Пусть по переживает и знает, что он не один, как было раньше - с ним вместе люди связанные одной целью и судьбой. Тяжело тащить воз в упряжке со взрослыми, а что поделаешь - птичка задом не летает. Так, что привыкай братан и добро пожаловать в стаю.

  Я все сделаю, чтобы парню повезло со стаей. Хотя законы везде одни и в стае из "хороших" ребят, и в банде из "плохих" парней. И эти законы далеки от общечеловеческих и государственных, в принципе. Разве, что в стаде они... нормализованы пастухами по среднестатистическому индивиду. Вот так, крайне оптимистично, я думал о человечестве и гуманизме. А что делать - черного кобеля не отмоешь до бела. Такова правда моей жизни.

   Всего неделю отсутствовал на работе, а наши встретили меня как дорогую пропажу. Приятно. А парням уже пора "полетать" самостоятельно, пусть и в правом кресле второго пилота. Все мои задания, на неделю, они выполнили и к экспериментам все подготовили. Дал ребятам задание и вперед с песней, можно было "разгонять" установки - начинать греть тигли с расплавом.

   Теперь мне предстояло запланированное мной общение с нашим начальником сектора. Я составил Роману докладную записку с планом работ и их обоснованием. План здорово отличался от спущенного нам начальством и я предлагал ему пойти на серьезные нарушения. Вот сейчас и посмотрим кто он, в натуре - остались ли у него яйца, после всех жизненных перетрубаций. А то, что в прошлом они у него были - у меня не вызывало сомнения. Очень четкий мужик.

   Со второго этажа пришла Галина и сказала, что Роман Владимирович вызывает меня на беседу. Она же подменит парней - пусть сходят за "вредным" молоком и заодно позавтракают в буфете. Ведь, сто процентов, не успели позавтракать дома - кобели.

  Роман, не откладывая разговора в долгий ящик, сказал:

   - Говорить то в общем не о чем, поэтому я говорю, а ты обозначай да или нет. Думаю этого хватит.

   - Да, - кивнул я.

   - По сути ты предлагаешь мне должностное преступление, но если нас разоблачат - я могу все свалить на тебя.

   - Да.

   - А отказаться от твоих предложений я не смогу - очень уж заманчиво. Так? Хреново ты обо мне думаешь, я в институт поступил после службы в погранцах, на юге. И дерьмом не был и надеюсь не буду - у меня два сына растут. Поэтому мне необходимо самоуважение. Я понятно объяснил.

   - Да.

   - Я согласен с тем, что наши боссы увлеклись успехом и забыли про интересы коллектива, а каждому ученому нужен свой кусочек научного огородика. Иначе возникнут дрязги, интриги, жополизание и даже саботаж общего дела. Ведь чтобы коллектив не выродился, каждый работник должен иметь шанс подняться. Свой, а не даренный добрым дядей начальником за особые заслуги. Конечно все это в идеале. Я правильно понимаю ход твоих мыслей?

   - Да.

   - Понимаю, что и это еще не все, к полученному результату нужна подлива типа - разработали целый класс новых материалов...... обосновали теоретически и доказали экспериментально..... на основе чего созданы столь необходимые в науке и технике......

   - Да.

   - Тогда короче, давай думать с чего первого начинать?

  А дело было простое и не замысловатое, но трудоемкое и рискованное. Необходимо было впрячь весь наш коллектив в работу и прогнать серию ростовых экспериментов, для всего ряда редкоземельных активаторов. Причем все концентрационные серии растить с загрузкой довесок прямо в расплав - манипулятором через вакуумный шлюз. И еще нужно было вклиниться в распланированный график экспериментов, нарушив регламент нашей основной работы. Это обязательно приведет к ухудшению качества синтезируемых кристаллов и мы сознательно шли на это ради "журавля в небе".

   Помолились, в душе и эх родимый авось - вывози.

   К Новому году мы закончили все серии и даже сделали несколько приличных кристаллов с оптимальной концентрацией активаторов. Ребята и Галина нас особо не расспрашивали и работали с полной отдачей. Меня не хватало ни на занятия с Еленой, ни на воскресники - я или спал. или был на работе.

   Все это безобразие мотивировал очень серьезными проблемами на работе, хотя им всем было непонятно - какие там проблемы у аппаратчика пятого разряда. Да, меня повысили в нарушение всех должностных регламентов и инструкций - сумел это сделать Александр Михайлович. Помогло, наверное то, что я поступил в институт... Ну не знаю, мне это было не нужно, так как нам подкидывали премии регулярно и ладушки. Единственное что - регулярно приходил на "семинары" к Ван Ванычу. Да заскочил пару раз в детдом на совет воспитанников. Более половины детдомовских ребят призывников, все-таки, попали в бригаду к нашему полковнику, остальных разбросало куда, кого.

  Еще перед этим осенним призывом 61-го года я настоял, чтобы ребята составили список всех наших выпускников, по всем годам.

  Будем искать и связываться. И обязательно нужно тем, кто сейчас служит в армии писать письма. Лучше, чтобы это были и наши девушки - воспитанницы детдома. Желательно писать раз в неделю, в обязательном порядке.

  Еще подбросил ребятам идею стенда: "Защитники отечества", где предложил разместить фотографии воспитателей-фронтовиков и ребят воспитанников служащих в рядах СА. Причем фоток на стенде пусть будет две - гражданская и армейская. Пусть народ прочувствуют разницу.

   Степ Степыч обещал узнать номера военных частей куда ребят призвали и обязательно послать запрос командирам по поводу службы воспитанников. Обсудили с ним возможность ежегодных встреч выпускников, решили все продумать. И опять назрел вопрос публикации статей в центральных газетах так, как развитие учебного производства детдома замедлилось - все упиралось в консерватизм чиновников.

   - У них одни доводы, - объяснил Степыч. - Такого нет нигде, поэтому такого быть не должно и все. А так все нормально, вырученные производством деньги сразу вкладываем в строительство, оборудование, дополнительное питание, приличную одежду... Вернее в пошивочный материал - девочки шьют для каждого индивидуально.

   - А какая реакция на все это движение сверху, - поинтересовался я.

   - Очень непростая, если бы не Степан Мефодиевич (зав районо) - давно бы затоптали все наши инициативы. К примеру, еле отбились от обязательной формы для воспитанников. Доказали, что форма лишний раз напоминает сиротам о том, чего они лишены. Спасибо Мефодиевичу, он нашел известного детского психолога, который согласился провести обследование квазизамкнутого социума. Как он сказал. Бодрый такой, старичок профессор, ничего не боится. Почти две недели у нас жили и работали его аспиранты и студенты. Это его выводы, оформленные в виде официального документа, мы отправили в гороно.

   - Действительно ничего не боится. Странно.

   - Да ничего странного, он еще в ЧК работал и репрессирован был в 37-м году. Войну начинал с 41-го, под Москвой, рядовым пехотинцем. Закончил в Берлине, командиром стрелкового полка. Удачливый.

   - Ну боятся все и всегда и есть чего.

   - А что ему, выгонят из института - научные книги писать продолжит, будет в клинике работать. Спец - исключительный. К тому же семьи у него не было и нет. Все Родине служил. Он к нам теперь часто приезжает - нравится ему среди ребят, а те его приняли.

   - Много же я пропустил.

   - А, что поделаешь - работа.

  Конечно, "работа есть работа, работа есть всегда - хватило б только пота, на все мои года". И это правда.

   На этом мы распрощались. Однако Степыч взял с меня обещание набросать план газетной статьи, для обсуждения в тесном кругу ветеранов, куда похоже включили и профессора.

   С утра последнего дня старого года, когда ученые начинает подсчитывать количество имеющейся выпивки, закуски и прикидывают, чтобы еще докупить на стол - мы с Романом пошли "сдаваться" начальству. Самое смешное оказалось в том, что наша подпольная работа была секретом Полишинеля и о ней было известно начальству.

   - Ну, что подпольщики с чем пришли? - поглумился Вячеслав Васильевич, сразу поняв с чем мы прибыли.

   Роман передал ему несколько футляров с подборкой образцов, как и я когда-то с образцами ИАГ с неодимом. Но сейчас таких футляров было больше.

  Просмотрев образцы и список расшифровок к каждому футляру ВВ сказал:

   - Не видел бы этого своими глазами - не поверил бы, что такое возможно.

   - Вячеслав Васильевич, это можно сделать только один раз и то если удача любит. У нас есть просьба: дело сделано, а как его преподнести Александру Михайловичу, решать вам, - заметил Роман.

   - Вы предлагаете мне вступить в сговор с вами.

   - Именно, да вы в нем и так... Де-факто, - продолжил Роман.

   Они приготовились еще что-то обсуждать, а я жестами попросил разрешения удалиться - теперь это было не мое дело. "Кесарю -кесарево, слесарю - слесарево", - с этой мыслью я пошел выпить шампанского "Новый свет" со своими парнями и Галиной (вернее губы помочить - за рулем). Потому, как наука - наукой, а праздник по расписанию.

   Ребята просто молодцы, выдержали такую трудовую гонку и не скулили, не выпрашивали преференций - пахали на веру, что за службу не заржавеет. А это дорогого стоит, для нас с Романом. Еще летом я, с хозяином дома в Коктебеле, завялил отборную кефаль и теперь решил сделать подарок ребятам - большим любителям пива. Так как, если умело завялить кефаль, то и тарань отдыхает, это я знаю на собственном опыте. Приплюсовал к рыбе по два двухлитровика сухого белого вина (купаж виноматериала шампанского) - с соленой рыбкой хорошо идет. А Галине подарил три шампанского с завода "Новый свет" - брют, полусухого и полусладкого. Лично от себя, отметил труд Галины с ребятами. И уже собрался уходить, как пришел Роман звать нас к общему столу - столу с высшим образованием, как когда-то говорил мой учитель - аппаратчик шестого разряда. Я с парнями пытался отказаться, но Роман настоял на своем, аргументирую это тем,что поздравлять коллектив пришел Александр Михайлович. Опытный взгляд бывшего начальника цеха сосредоточился на пустой бутылке шампанского и он сожалеюще причмокнул:

   - Новосветский брют конечно вещь. Но я люблю полусухое, так как профан.

   На это заявление я отдал подготовленный, как раз ему, пакет с шампанским. Все-таки, мне много больше лет, чем им. И я давно знаю, что именно к друзьям нужно относиться с вниманием, так как они это оценят более других. А в таких случаях дарить - приятней чем получать подарки. Хорошо, что я успел вчера развести подарки для Гуляева, полковника, зав районо, Степ Степыча и Ван Ваныча. А то бы пролетел по времени...

   АМ поздравил коллектив и сообщил, что прошедший год коллектив отработал на общее дело с оценкой отлично. И поэтому теперь они заслужили право на личные исследования, но опять во имя общего дела. Во как завернул. И посмеиваясь, сообщил, что "раздача слонов" состоится в первых числах нового года. и еще ободряюще намекнул:

   - А вот некоторым, придется поставить клизму с патефонными иголками. Но все это в новом году - не буду портить праздника.

  И отбыл, сопровождаемый свитой начальников. А я, наконец тоже отправился домой, подготавливать празднование первого семейного Нового года. А что - куда Новиковы денутся. От мафии никто не уходил, не так ли?

  Когда по радио начали бить куранты, я поднял бокал с шампанским и "с трудом" (Станиславский отдыхает)... сказал: "С Новым годом". Немая сцена и картина маслом - явление Христа народу. Только Санька, подлец, вдруг закашлялся и полез под стол искать вилку. И уже оттуда... кашлял.



Глава 13


   Вот и прошел мой второй Новый год новой жизни. У меня появились друзья, появились надежды на семью, произошли изменения в новой реальности - по сравнению с моей бывшей реальностью. Они были незначительные и было непонятно к чему они приведут: к "эффекту бабочки" или "принципу домино". Однако вернее всего было то, что это такая реальность - у которой еще нет будущего и она пройдет свой исторический путь, отличный от моей реальности. А я что - всего лишь"живу я здесь".

   Вообще, после полета в космос Юрия Гагарина, большинство советских людей еще больше уверовало, что мы идем правильным путем. В советском обществе царила эйфория от одержанной победы над капиталистическим образом жизни и никто не задумывался какой ценой эта победа далась. Да если бы и задумывался... Больше дум у людей вызывала хрущевская денежная реформа, которая фактически привела к росту цен.

   Победа, это такое дело - у нее всегда много отцов, не в пример поражению, которое круглая сирота. Поэтому пока все радовались нашей общей победе над капиталистической системой хозяйствования - напряжение в обществе нарастало. И переросло вопрос: кто виноват, в стадию: что делать?

   Вот на этой волне космической эйфории, я попробовал составить расширенный план-конспект статьи о проблемах детдомовцев. Лейтмотивом статьи было пафосное желание воспитанников детдома бороздить космическое пространство, а антитезой являлась мысль, что шансов у них на это нет и не будет.И это не удивительно, так как стартуют приютские во взрослую жизнь с более низкого уровня, чем "домашние дети" и альтернативы этому нет. Но если бы высоко разумные государственные мужи позволили сиротам некие вольности, мы бы могли снять с натруженных плеч государства часть забот о нас сирых. И все это мягко с детско-юношеской непосредственностью и легким пафосом. Я предложил назвать статью: "Мы тоже мечтаем о космосе".

   По моему план-конспекту, уже первого января, мы начали писать статью - совместно с Анной Павловной, Леной и... Саней. Именно Саня довел до женщин замысел статьи и они загорелись возможностью помочь сиротам. Женщины. Поэтому после обеда мы взялись за творческую работу пользуясь тем, что дочь Елены, Танюшка, погрузилась в послеобеденный сон.

   Два профессиональных литератора вместе с двумя недоучками, накропали вполне приличный газетный материал. Причем помощь Сани была очень существенна так, как с его помощью мы избежали серьезных ошибок, когда нагружали статью оборотами речи не свойственными воспитанникам детдома. Даже если эти воспитанник - самые гениальные дети. Мне показалась, что статья получилась и стиль ее был выдержан точно, а вот как примут суть статьи - наверху? Вопрос.

   Но сначала нужно было, чтобы ее напечатали и это должны были пробить опытные товарищи во главе с Антоном Васильевичем Гуляевым. Бывший директор учебного комбината стал, завучем детдома, курирующим производственное обучение и всю его развивающеюся учебно-производственную инфраструктуру. Особенно бурный взлет производственного обучения пережили девочки. Каким образом Гуляев сумел уговорить бригадира закройщиков, популярного в Москве ателье, перейти на должность преподавателя производственного обучения в детдом - тайна.

   Но Розалия Иосифовна Вайсберг твердо взяла бразды правления учебно-производственным участком кройки и шитья в свои руки.

   Модельер, милостью Божьей, с огромным опытом, связями и налаженными каналами информации о веяниях моды - переманила на должность преподавателей двух закройщиц и двух многоопытных швей. И вскоре учителя всего нашего района обшивались на учебно-производственном участке детдома. Где стало производственным девизом: "Дешево, качественно, быстро" и главным было, что этот лозунг оказался воплощен в действительность.

   Сам же, хитроумный комбинатор Гуляев, организовал , что-то вроде небольшой автобазы, где постоянно держал в готовности к рейсу грузовик и легковушку. Затем он замкнул инструкторов вождения на дежурного преподавателя производственного участка. Таким образом, сделав того диспетчером, по совместительству и теперь учеба совмещалась с выполнением заказов на перевозки. Заказывали перевозки опять таки школы района, а выполняли инструктор и ученик. Расчет осуществлялся только талонами на бензин. Во избежание, так сказать. Как и в детдомовском ателье "Красная шапочка", где в оплату шла фурнитура,нитки, материалы и... чаевые никто не отменял.

   Но основным по доходности был ремонт автомобилей и здесь расчет тоже был натурой: детали, битые машины, списанные в утиль, тот же бензин, резина ...

   Ребята, выбравшие строительную специальность, постоянно были заняты перманентной стройкой в детдоме и на детдомовской базе отдыха.Еще ребят направляли на стажировку в строительные управления Москвы. Даже у полковника, в военном городке, наши воспитанники принимали участие в строительстве жилого дома офицерского состава и общежития для вольнонаемных.

   Таким образом, многих ребят уже сегодня можно было выпускать в мир и они смогут там нормально обустроиться и не затеряться. А дальше все будет зависеть от них. В большей степени. Но еще более важной задачей было сделать благотворительное государственное учреждение детский дом - "родительским домом". Можно конечно сказать, что эта "миссия невыполнима", но лучше было сделать первый шаг.

   Но и это еще не все, четверка аксакалов нацелились на смычку города с деревней и уже подобрала подходящий объект. Это был приличный колхоз, страдавший от хронического отсутствия рабочих рук. Молодежь сбегала работать в Москву. Шефство над колхозом сулило серьезные перспективы, как в производстве, так и в... демографическом плане. Я так подозревал.

   Одним словом, жизнь в детдоме била ключом, но этот источник энтузиазма нужно было оградить и как можно скорее. Ведь разрушать всегда проще, чем построить - закон повышения энтропии. Здесь чуть подтолкнул и перевел в состояние неустойчивого равновесия, там малость плюнул в огромный колодец и заразил его, в гору снега бросил камешек и лавина.

   Текст статьи уже был обсужден четверкой "учредителей" и профессором психологии. Самим же профессором отредактирован и одобрен всеми - в принципе. Я еще провел статью через совет воспитанников и заручился их поддержкой. Выносить обсуждение статьи на собрание коллектива детдома и преподавательского состава - все мы посчитали преждевременным.

   У меня и у каждого из совета "учредителей" (куда был кооптирован Профессор) была машинописная копия статьи. Я напечатал на пишмашинке детдома восемь экземпляров текста статьи, закладывая по четыре листа за один раз и раздал всем тексты. А для реализации моего плана проталкивания статьи в газету - оставил себе первый и четвертый экземпляры.

   Саня был на зимних каникулах и все дни и ночи пропадал на сборах, которые для юношей самбистов организовал Ван Ваныч. Все было серьезно - с жильем в профилактории, отличным питанием, большим борцовским залом и закрепленным за командой автобусом. Тренер сборной - это все-таки серьезно. В этом, 1962 год, Степыч решил повезти десять зрелых борцов на неофициальные командные встречи в Японии, а к чемпионату Европы готовить молодежь, только недавно вышедшую из юниорского возраста. Ваныч резонно считал, что не нужно светиться раньше времени - главное подготовка к Олимпиаде 1964 года, в Токио и в федерации его поддержали.

   Сегодня Саня был мне нужен, поэтому я заехал к нему в профилакторий и прямо оттуда мы позвонили по одному из телефонных номеров, сообщенных мне Деменьтевым.

   - Товарищ капитан, я Саня Колесов. Рядом со мной брат он хочет встретиться с вами.

   - Пусть приходит по адресу.....я подъеду туда через час и буду там еще пару часов, - ответил Деменьтев.

   - Хорошо, - сказал Саня.

   До встречи времени у меня оставалось достаточно и я имел представление, как проехать к нужному дому. Поэтому решил пообщаться с братом:

   - Саня, я вчера заскочил к тебе в школу. Разговаривал с Палычем, физруком. Он сказал, что ты идешь вровень с твердыми хорошистами вашей школы. И что этого никто не ожидал - всего за полтора года твоей учебы в этой школе.

   - Если бы не Анна Павловна, Лена и ты с математикой я бы был на грани троек, - констатировал Санька.

   "Совсем взрослый, серьезный парень", - подумал я.

   - Еще я видел твою фотку на стенде лучших учащихся школы. Симпотно смотришься. Палыч говорит, что он нет нет да напомнит директору, что тот не хотел брать тебя в школу.

   - Наш директор, когда я принес в школу письмо с просьбой отпустить меня на соревнования, вызвал меня в кабинет и стал говорить со мной на английском: какие соревнования, куда и когда еду, кто тренер... А когда я ему, на английском, ответил на все его вопросы - сказал, что его мнение о спортсменах значительно повысилось.

   - Во как, ну ты молодчик. А как подруги относятся к почти чемпиону?

   - Подруги... они заносчивые привереды. Все свои портфели предлагают мне поносить. Думают о себе много, как-будто звезды балета.

   - Ну-ну Санек, а ведь они все такие и это нужно принимать, как данность. Все мы не без греха.

   - Да ладно тебе. Если бы они, хоть в десятую долю, были как Лена - я бы их носил на себе, а не их портфели.

   Как ни странно, но я был полностью с ним согласен. У меня еще оставалась надежда на развитие наших отношений с Леной - до брачных уз, но это оставалось лишь мечтами. Я ничего не мог изменить, да и сам не мог измениться - выпрашивать любовь и уважение... Да ни у кого и никогда - "мы бедные, но гордые". Так, что решение было за Леной и только за ней.

   Через час я был у жилого пяти этажного дома, поднялся на третий этаж и позвонил в квартирный звонок ничем не выделяющейся двери. Открыл Деменьтев, который был одет по домашнему. Хотя, по множеству мелких деталей, можно было понять, что в этой квартире не живут - сюда приходят. Мне так и хотелось назвать пароль: "У вас продается славянский шкаф?"

   Присели за большим обеденным столом:

   - Здравствуй Иван. На тебя пришли документы для поездки в Японию с командой дзюдоистов, но у тебя столько задержаний и есть еще административный арест (до пятнадцати суток) и не один. Я уже молчу, что штрафы ты никогда не платил и оружие у тебя разок конфисковывали - мелкашку. Так, что...это почти безнадежно. И в ФРГ на чемпионат Европы, тоже нет никаких вариантов попасть.

   Я только кивнул головой, соглашаясь и передал ему статью вместе с письмом:


   Дядя Юра Гагарин!


   Мы все мечтаем о Космосе и хотим быть такими как Вы. Но мы знаем, что этого не будет никогда.

   Если бы Вы помогли нам опубликовать эту статью в газете "Известия" или "Комсомольская правда", то может малькам из нашего детдома повезет больше.

   Дядя Юра, вы - лучший.

   Совет воспитанников детдома.

   Подписи


   И пока Деменьтев читал, я разглядывал обстановку в комнате, где было все, что нужно и ничего лишнего - почти гостиничный стандарт. Наконец Деменьтев оторвался от чтения:

   - Тебе нужно, чтобы статья и письмо попали в руки Гагарина - лично.

   Я кивнул, в знак согласия.

   - Я тебя понимаю. Гагарину приходят тысячи писем и конечно далеко не все до него доходят. Я попробую уговорить передать письмо одного своего сослуживца - он ваших кровей, тоже детдомовец.

   Я изобразил на лице такой восторг и надежду, что он рассмеялся.

   - А ты знаешь - ваша задумка мне нравится. Вполне возможно, что это и нашему начальству понравится. Они до сих пор мечтают о лаврах железного Феликса, вот только жить хотят долго и счастливо, - криво ухмыльнулся он.

   Засим мы и раскланялись.

   А в нашем институте кипели нешуточные страсти. Раздача слонов, обещанная Александром Михайловичем, способствовала приросту рабочего энтузиаста сотрудников и лавине разнообразных слухов, витающих в воздухе отдела.

   А в нашем секторе все было спокойно и деловито. Работа шла по плану - аврал остался в старом году и установки "Восток"и "Восток-2"(надпись собезьянничали ребята в августе 1961 года, когда я был в отпуске) работали в непрерывном двух недельном режиме. И после двух недель работы отключались для регулярного профилактического обслуживания. А в научном плане делить нам было нечего, кроме своих цепей и регулярных премий от начальства. Гегемоны, однако.

   Я решил не брать учебный отпуск на сдачу зачетной и экзаменационной сессии. Учебный план я выполнял и зачеты сдал в срок, а экзамены не представляли для меня трудности. Лена изрядно меня натаскивала по экзаменационным предметами и в этой реальности я с удовольствием учился на лирика. Кроме этого, она, как ярко выраженная максималистка, решила добиться от меня идеального английского произношения. И стала одновременно ставить меня произношение, как русских, так и английских слов. Это было ужасно и я всячески манкировал ее занятия произношением, но она меня настигала... в постели.

   Я даже подумал, что в этом случае французский язык был бы много уместнее. Но доводить эти мысли до Елены опасался, так как это мое предложение могло быть принято.

   Деньги выигранные в подпольном тотализаторе, разлетались с космической скоростью. Я, еще в 1960 году, разделил эти деньги примерно на три равные части: одну часть положил Сане на депозитный вклад до достижения им совершеннолетия, на вторую часть денег закупил (с приличным избытком) строительные материалы для достройки дома, а третью положил на несколько счетов в различные сберкассы. Подумав, я решил, что не стоит зря "собак дразнить", а именно служащих сберкасс крупной суммой денег у молодого парня.

   Вскоре траты на дом потребовали денег положенных на счета и они стали иссякать - милый дом поглощал деньги быстро и в больших количествах. Пришла пора подумать о припрятанном золоте, хотя и очень не хотелось с ним связываться. Но не выкидывать же его и вообще я не Деточкин, даже наоборот - натуральный бло... бандит в прошлом будущем.

   Материалы, оборудование и реактивы для переработки золотого шлиха в золотые слитки я постепенно натаскал с работы. А теперь в цоколе дома, наряду с планируемой сауной, оборудовал маленькую... ювелирную мастерскую. В ней я подготавливал оборудование для литья металлов, обработки поделочных камней и огранки полудрагоценных кристаллов. Баловался я этим еще в бывшей реальности - хобби такое было у меня. Саня был в курсе моих задумок и сгорал от нетерпения, а как же - смотреть за добротной работой иногда лучше, чем за текущей водой и огнем.

   Я рассчитывал организовать сбыт ювелирки, исключительно, среди своих. Чтобы можно было и своим людям услужить, и цену держать удовлетворительную. Пусть она и будет ниже средней розничной. Но при этом возрастала вероятность попасться в поле зрения правоохранительных органов. Нужен был надежный посредник. Я решил свои самопальные ювелирные изделия оформлять под контрабанду из Европы, Востока и Индии (там вообще самопала - море).

   Как я уже отмечал - баловался я ювелиркой еще в той реальности и совсем не ради денег - делал презенты друзьям, подругам. В бывшей моей реальности денег мне хватало и от бандитской деятельности. Обычный набор: азартные игры, пьянка, телки, сауна - меня не прельщали. Поэтому свободное время у меня занимали тренировки... по профессии и ювелирка. Инструмент у меня подобрался классный, но вот импорта почти не было. Все делал по собственным эскизам у отличных, еще советских мастеров. Это была высококлассная ручная работа и платил я им за нее - по совести. Может это им помогло в бандитские девяностые... хотя бы не много. Так, что и теперь не было проблемой, по памяти сделать эскизы и постепенно размещать халтурку среди производственных заданий сектора. А куда мне торопиться?

   Для легального функционирования мастерской нужно было получить заказ на поделочные изделия от Художественного фонда СССР. Для последующей реализации этих изделий через салоны - магазины фонда. И тогда проблема легализации мастерской и моей работы будет фактически решена. У каждого есть свое хобби. Не так ли?

   Заключить договор с Художественным фондом мне помогла Розалия Иосифовна Вайсберг - старший преподаватель производственного обучения у воспитанниц детдома. Естественно, что именно через нее я планировал, в дальнейшем, сбывать свои изделия из золота. Для Худфонда я сделал несколько авторских работ из бронз разной цветовой гаммы - прекрасно имитирующей и золото разных оттенков, и серебро. Идеи авторских работ я украл из будущего своей реальности, что неоднократно делал в том самом будущем. Се ля ви - ремесленников много, а художники наперечет.

   Саму идею изготовления безделушек, на продажу через Худфонд, я реализовал благодаря Михаилу, уже преподавателю МГИМО. У него, по моему, везде были друзья-приятели. Есть такие легкие в общении люди, с которыми приятно и необременительно иметь дело. Даже, если это дело бывает очень серьезным. Людей, такого психотипа, обычно очень много среди профессиональных мошенников. Специфика профессии.

   Миша меня привел в отдел декоративно-прикладного искусства одного из музеев Москвы и познакомил с сотрудником этого музея. Я снял оттиски с нэцкэ (миниатюрная японская скульптура), хранящихся в запасниках музея, прямо за столом на котором друзья праздновали свою встречу. Конечно, стол им "накрыл" я, но мне пришлось уйти из подвала хранения запасных экспонатов и оставить Мишу с другом на малом празднике жизни. Ведь, быть за рулем - это тоже образ жизни.

   Так я, некоторым образом, легализовал свою домашнюю мастерскую. И довольно неожиданно, нэцкэ отлитые из мельхиора, пошли на ура в художественном салоне. А так, как я отливал изделия на современном, для этой реальности, оборудовании, то за вечер я мог сделать приличный комплект изделий. Покапала денюжка и не малая.

   На следующем этапе своей ювелирной деятельности, я выполнил представленные в Худфонд "мои" авторские работы в серебре и золоте, а затем подарил их мадам Вайсберг. И теперь наши отношения из чисто деловых - перешли в ранг дружески-деловых. А это другой уровень. Вопрос с присутствием отсутствия денег был решен положительно и теперь хрен с ним, послереформенным повышением цен. А страстью к накопительству я никогда не был заражен.

   Однако я хотел, вернее мечтал, приобрести какую-нибудь развалюшку в Крыму, на берегу самого Черного моря. Привести ее в порядок и отправлять на отдых в Крым Анну Павловну с Танюшкой. Эдак месяца на три четыре. А уж я, за это время, попробую доказать Лене, что я гожусь не только для постельных утех, а и для совместной жизни.И вполне могу стать другом и опорой в этой самой, семейной жизни. Оформить этот домишко я хотел на Лену, так как тогда вопросов: "Откуда деньги?" - не должно было последовать. Кто из посторонних мог знать, что все сбережения и многие ценные вещи семьи высокопоставленного дипломата ушли на лечение отца и мамы Елены? Вот же времена... постоянно возникает вопрос по теме, которую нужно раскрыть бдительной общественности - откуда деньги. Даже если этот вопрос и не задан вслух - иначе не избежать пролетарского гнева.

   Двадцать третьего февраля я напился. В той жизни, после ухода в отставку я напивался каждый год именно 23 февраля(даже когда бросил пить окончательно), но сам не искал приключений на свою задницу. Главное было оставить меня в покое и не лезть с душевными разговорами о службе, жизни и тем более о войне. Я пил, а периметр вокруг меня держали мордовороты "крестного отца", не подпуская ко мне охочих поговорить по душам. Которые конечно были. Как же, сидит майор и один, в парадной форме и при всех регалиях, вот сейчас я ему расскажу, как мы русские...

   И мне приходилось объяснять человеку и его друзьям, что я советский и присягу принимал один раз и на всю жизнь. Часто это приходилось объяснять кулаками.

   А сегодня был мой второй День Советской армии и Военно-морского флота в этой реальности и на меня накатило... Я закрылся в цоколе дома и напился. Санька пробрался ко мне, сломав форточку и открыв небольшое окно, а затем оставался со мной до утра. Потом он мне рассказывал,что я ругался, кому-то грозил, орал незнакомые песни. А вот эта песня ему понравилась, та где слова: "И где награда для меня, и где засада на меня? Гуляй, солдатик, ищи ответу!" У них цыган был в детдоме, все такие песни пел... сбежал года три назад. Да...погулял я, что называется, пришлось затопить еще не доведенную до ума сауну и срочно приходить в норму.

   В первых числах марта в институте грянул гром...победы - вышли две статьи в журналах ЖЭТФ (Журнал экспериментальной и теоретической физики), УФН (Успехи физических наук) и три статьи в ДАН(Доклады Академии наук). Если в статьях вышедших в ЖЭТФ и УФН автор был один - Александр Михайлович. То в статьях опубликованных в ДАН авторов было уже двое, а в одной статье было даже - три автора. Роман удостоился чести примкнуть к Александру Михайловичу и Вячеславу Васильевичу в качестве соавтора. Публикация работ, в открытой печати, по активированным гранатам означала, что по заявкам на изобретения пришли положительные решения. И можно было начинать планомерную работу по зачистке уже застолбленной научной территории. Свою гонку приоритетов, у США, мы выиграли. Пока.



Глава 14.

   Правду говорит людская молва, что жизнь как тельняшка и в ней чередуются черные и белые полосы. В моей жизни пошла белая полоса - полоса исполнения желаний. А почему и нет, они у меня скромные.

   Саня, который ежедневно держал связь со своими приятелями из детдома огорошил меняя известием:

   - Иван, сегодня в детдом неожиданно прибыли люди из ЦК ВЛКСМ с журналистами из центральных газет. Степ Степыч еле успел вызвонить Степана Мефодьевича из районо, а тот перезвонил в райком партии. Потом прибывшие долго разговаривали со Степ Степычем, зав районо, Гуляевым, вторым секретарем нашего райкома и профессором. Полковник успел приехать, когда они ходили по детдому и все осматривали. Журналисты просили разрешения у Степыча поговорить с воспитанниками, а особенно с ребятами из совета воспитанников. Степыч сказал, что соберет их завтра - сейчас они в разъездах по работам или на учебе. Ждет тебя.

   Ну абзац, на работе все устаканилось, наш сектор тянет лямку в общей колее. В институте уже образовались другие лидеры, а роль ростовиков опять скатилась к номеру десять. Что им в редакцию научного журнала послать - кристаллическую булю? Или текст лабораторной технологии, начинающейся с ... тщательно протереть все открытые поверхности ростовой камеры бязью сорта...... смоченную первой фракцией перегнанного этилового спирта ректификата квалификации...... и т.д и т.п.

   В МГПИ все происходило без проблем - учусь, учусь и еще раз учусь... настоящим образом и главное с охоткой. Последнее время Лена с меня не слезает как в прямом так и в переносном смысле и очень часто стала меня рассматривать этаким отрешенно-заинтересованным взглядом. Таким взглядом женщины рассматривают вещи которые намереваются приобрести, но... сомневаются. Ну уж нет дорогая и ты, и Танюшка уже навсегда в моей жизни.

  Ну, что же Фигаро здесь, Фигаро там и через минут двадцать я подъехал к детскому дому на встречу с Пал Палычем:

   - Иван ты конечно уже знаешь, кто у нас побывал? Так вот они подготавливают приезд,одиннадцатого апреля, первого секретаря ЦК ВЛКСМ Павлова с сопровождающими лицами ...

  Степыч был возбужден и просто не мог спокойно сидеть. Здесь у меня в голове, что-то щелкнуло:

   - Гагарин.

  Какой все-таки этот Гагарин... Гагарин - самый человечный человек( нет на него Поэта) и ему под стать Деменьтев и его друг из девятки(девятое управление КГБ занималось охраной ВИП).

   - Да Иван, Гагарин и кто-то из аппарата ЦК КПСС. Репортаж с этой встречи намерены показывать по телевизору и осветить в прессе. В центральных печатных изданиях.

   - Степ Степыч - это шанс.

   - Да Иван, это много больше, чем мы хотели.

   - Полковник позаботится о присутствии армейского начальства? -

  теперь я уже написал, помня, что нельзя выходить из образа.

  Ситуацию нужно было выдаивать досуха, второй такой не будет.

   - Да, он сразу подал письменный раппорт непосредственному начальнику - в армии иначе никак.

   - Степ Степыч,попросите и председателя колхоза быть обязательно.

   - Думаешь стоит?

   - Вы о чем Степ Степыч, ведь говорили, что он умный мужик. Найдет, где встрять.

   - Нужно готовиться. Ты с ребятам из совета поговори - ты ведь там свой.

   - Я им свой - по роду племени и только.

   - Тем не менее.

   - Степыч, ты веришь мне? - перешел я на ты.

   - Да, Иван и уже давно.

   - Ничего не подготавливай. Все испортим. Просто поверь мне.

   - Ты шутишь, Найденов?

   - Я серьезен, как никогда. Телепередача передает фальшь, как легкие в кровь кислород. Легко и естественно. Ты ничего не прорепетируешь, а людей затуркаешь, - довольно много написал я, стараясь добиться у Палыча понимания.

  Он задумался, видно я его где-то зацепил.

   - Что, даже ничего не красить?

  Я чуть не посоветовал покрасить траву в зеленый цвет, а снег в белый, но сдержался. Зачем обижать хорошего человека за то, что он полоть от плоти из своего времени.

   - Сделайте обыденную генеральную уборку, дня за два и все.

   Степ Степыч опять задумался и сердито спросил меня:

   - И с советом говорить не будешь?

   - Нет.

  На том и разошлись.

   А до этих событий у меня состоялся, очень серьезный разговор с Розалией Иосифовной Вайсберг:

  - Иван, я пришла с твоим подарком на банкет в очень... знающую компанию. И одна из дамочек поинтересовалась, кто теперь тиражирует эту безумно оригинальную бижутерию из авторских работ Худфонда. Ты теперь спокойно можешь гнать изделия из драгов, все будут считать, что это бронза. Вот заработаешь, - хихикнула она.

  Я просто пожал плечами. Этот разговор назревал, но я не торопил события - пусть Розалия Иосифовна его первой начнет. И она начала его, правда очень издалека:

  - Откуда ты такой? Твой комплект украшений является талантливой работой настоящего художника.

  - "Заграница нам поможет" - написал я, хотя уже пользовался простыми словами для поддержания разговора. Многие радовались за меня и не скрою, мне одиночке по складу характера - это было приятно.

  -Ты умный мальчик, не нужно ля, ля. Мои единоверные друзья имеют доступ ко всем мировым каталогам ювелирных изделий и дорогой элитной бижутерии.

  Я пожал плечами, вынуждая ее начинать говорить по существу и по делу, а не обсуждать меня, родного. Все-таки иногда хорошо быть немым, только зацепись языками с такой особью, как Иосифовна - душу вытянет на солнышко.

   - А раз ты умный, то должен понимать, что распространять твои работы, даже среди моих знакомых - довольно рискованное предприятие.

  Я кивнул соглашаясь с мудрой женщиной и вопросительно посмотрел на нее.

   - Я тебе кое-что расскажу о себе, чтобы ты сделал выводы и определился с нашими деловыми отношениями.

  Я всем выражением лица выказал наипочтительное внимание и давно лелеемую надежду. На, что Вайсберг рассмеялась:

   - Мой... последний муж был таким же веселым циником, как и ты, но когда я его последний раз видела, то ему было сорок лет. А вот, когда ты успел в циника сформироваться?

  Я вопросительно посмотрел на нее, так как знал, что они живут вдвоем с мамой.

  Да нет он жив и надеюсь здравствует. Он генерал бронетанковых войск... в Израиле. Сначала длительная командировка, затем -молодая баба чистых кровей, ребенок и готов очередной невозвращенец. Но я хоть и бывшая жена... все же он мне обязательно поможет.

  "Вот это поворот событий" - подумал я.

  Получалась чистейшая контрабанда, на что я и рассчитывал, только с точностью до наоборот.И она становилась не прикрытием, а фактом. Канал должен быть очень надежным, скорее всего через синагогу.

   - Ваш интерес? - поинтересовался я у Розалии Иосифовны.

   - Простой - деньги. Подожди... Конечно, здесь они мне не нужны. Для нашей страны, у меня их более, чем достаточно, но там они будут очень нужны.

   - Продолжайте.

   - Ты делаешь украшения - я забираю. Платой послужит квартира моей мамы в Киеве. Это трехкомнатная квартира послевоенной постройки в центре Киева, а количество и сортамент изделий обговорим позже. Если не хватит твоего металла, я найду лом - не дорого.

   - Согласен.

   - У нас есть 3-4 месяца. Потом мы с мамой уезжаем в Израиль навестить дорогую бабушку, которая сильно болеет. А дальше видно будет. Рувим обещал управиться с формальностями, за этот срок. Кстати, твой ювелирный комплект пошел платой за вызов и этого оказалось достаточно, а в деньгах - это не мало. Кстати, что там за камни, из каких кристаллов граненка?

   - Синтетика. Эксклюзив. Вне любой классификации и идентификации.

   - Что имеется из кристаллов по цветовой гамме?

   - Сиреневый, розовый, зеленый, оранжевый.

   - Вполне неплохо. По квартире мама подпишет любые бумаги. Думай, как ее сделать своей.

  А что думать, цель у меня есть, поэтому началась торговля. Как оказалось, моих ресурсов хватало для взаиморасчетов с семьей Вайсберг. А схема освоения квартиры в Киеве была проста, как апельсин и удачно вписывалась в мои планы. Квартиру бабуля Вайсберг меняет на дом в Крыму (есть схемы), а затем дарственную на дом оформляет на Саню. Ну полюбила бабушка сиротку. Бывает. Теперь, когда деньги на дом фактически есть, мне нужно время, которого никогда нет.

   Елена сегодня ночевала у меня и была какая-то... лиричная. Обычно у нее темперамент очень яркий,а здесь сама женственность - мне понравилось и в тоже время я насторожился. А утром опять тот же оценивающий взгляд. Блин. Ну не нравиться мне красоваться на витрине магазина и ведь ничего ей не скажешь. У Лены был свободный день и у меня, естественно - тоже. Съездили в лес, там еще лежал снег, но уже пахло весной. Начало апреля.

   Таня задумалась о чем-то своем, девичьем - я ей не мешал... и вдруг опять этот рассматривающий взгляд:

   - Иван, а ты не хотел бы на мне жениться?

   - Нет, - машинально брякнул я, - сначала распишемся, потом поженимся.

   И оцепенел.

   - С тобой нельзя серьезно разговаривать, когда молчал - был серьезным, а сейчас, как мальчишка, - рассердилась моя радость. И это ей очень шло, да по мне, ей все шло. Ну и хреномудия, ведь мне в сумме пятьдесят четыре года, а я как вьюноша с горящим взором. Осталось только серенады петь. Ну уж нет, лучше кофе в постель.

   - Я серьезно, завтра с утра идем подавать заявление в ЗАГС. Сегодня просто не успеем, - начал форсировать события я.

   Она захохотала:

   - Тебе кажется, что я могу передумать?

   - Да. Я хочу решить этот вопрос бесповоротно. А для этого нам нужно срочно родить.

   - Тебе, что ли родить? Давай, попробуй. А я уже на втором месяце и ты даже не заметил, что я не предохраняюсь.

   - С тобой заметишь, ты как ураган - сносишь мне башку, - мои губы растягивались в глупой, но счастливой улыбке. - Но как ты решилась ведь...

   - Молчи. Ты ведь не видишь себя со стороны. Даже моя мама сказала: "Тебе будет с ним очень тяжело, как и мне с твоим отцом. Учти это и терпи - Иван человек долга. Это личность, как и твой отец."

   - Да ладно тебе. Она меня не разглядела. Я белый, пушистый, мягкий...

   - Смешной и глупый...

  А дальше была весна, так кажется говорят высоким слогом поэты.

  Утром мы подали заявление в районный ЗАГС.

   Ближе к знаменательному для детдома событию, мне на работу позвонил Степ Степыч:

   - Иван, у меня в кабинете находится журналист из газеты "Известия".Он желает с тобой встретиться и переговорить о нашей статье.

   - Без проблем. Передайте ему трубку.

   - Здравствуйте Иван, меня зовут Валентин Алексеев, когда вы можете встретиться со мной?

   - Дело срочное?

   - Да, статья должна пойти в набор сразу после встречи или раньше, как редактор решит.

   - Ваши предложения. Я на машине.

   - Так подхватите меня у детского дома. Я отпустил дежурную редакционную машину.

   - Выезжаю.

  И пошел к начальству отпрашиваться с работы, обещая выйти в ночь.

  Журналист был молодым парнем двадцати пяти лет и я было подумал, что в газете не серьезно отнеслись к статье, но все оказалось проще - все дело в авторстве. Парень должен был только подправить текст и все, а авторами была группа товарищей и я в их числе. Звали парня Валентин.

  Мы решили поехать к нам домой, чего мотаться по кафешкам и там заняться работой над статьей. Саня уже пришел из школы и мы все вместе сели обедать, чем Бог послал. А послал он салат из свежей капусты, суп харчо (мосол из первого я всегда уступал Сане), гречневую кашу и компот из сухофруктов - брат серьезно относился к пище и вполне прилично научился готовить.

  После обеда сели работать, все втроем и за три часа всю статью ровненько прогладили.

   - Теперь давай напишем список авторов, - сказал Валентин.

   - Зачем, автор один.

   - Ты, что ли? - спросил Валентин.

   Мы с ним сразу перешли на ты.

   - Да нет - ты.

   - Шутишь и шутки твои дурацкие.

   - Как ты пишешь статью?

   - Вот, вот - поучи еще меня.

  А то парень оказался заводной - характер показывает.

   - Хорошо, лучше расскажу, но с трудом. Первое, собираешь фактуру, материал - так эти письменные наброски и есть материал. Второе - проверяешь факты и ты уже обнюхал весь детдом. Третье - правишь и показываешь свой окончательный вариант "героям романа", так сказать. Дальше несешь редактору и здесь уже все от него зависит.

   - Это царский подарок для меня. Здесь Тема, которая может вылиться в большую серию статей.

   - Так тем более, это должно быть твоим - не нам же этим заниматься.

   - А другие авторы? - поинтересовался он, как нормальный пацан.

   - Писали трое, Иван и две женщины - литераторши. Остальные правили, - объяснил ему Саня.

   - Верно, но Саня активно помогал. Он прибедняется, тем не менее нам быть авторами статьи - не по чину и профессии. Для меня все статьи и письма от трудящихся, по своей сути - безлики. А ты вот сразу ухватил суть и дух, поэтому рули. И будешь должен.

   - Буду, я сам безотцовщина. Мама нас троих поднимала, - серьезно сказал он.

  Через пару дней, он позвонил мне на работу и сказал, что статья ушла в набор, редакторская правка , была незначительна и только по форме. Зубры журналистики узнали кто будет автор статьи и возмутились на планерке, но редактор им сказал: "Вы же отказались от работы над статьей, а парень взял и статью, и джек-пот. Поэтому не хрен трындеть, хватит с вас репортажа". Это была новость, нет - Новость.

  Посещение детдома Юрием Алексеевичем Гагариным прошла на уровне, на семейном уровне. Так бывает, когда в гости приходит родной и близкий человек, да еще с подарками...

  Гостей встречали у входа в главный корпус, впереди важные персоны во главе с директором государственного учреждения Степ Степычем. Персонал располагался позади и я тоже затесался среди них. Так же присутствовали сотрудники девятки, репортеры с телекамерами, журналисты и ужас, не было никаких линеек, построений, традиционного хлеба соли. Торжество должно было проходить в актовом зале нового корпуса. Но, как только Гагарин вышел из машины из всех "щелей" на него ринулась орущая орда малышни, а за ними степенно шагали старшие ребята. Высокие лица поначалу опешили, а потом просто ржали, глядя, как мальцы стараются прикоснуться к Гагарину, дергают его за шинель, а самые резвые стараются на него забраться. Наши начальники растерялись и лишь телеоператоры лихорадочно снимали и снимали. В конце концов старшие воспитанники успокоили малых и все пошли в актовый зал. Планомерный регламент встречи был нарушен бесповоротно. А вот Гагарин был растроган и это было очень заметно.

  Гости расселись в президиуме на виду у переполненного зала, люди стояли в проходах, сидели на подоконниках. Постепенно все успокоились и наступила тишина. На сцену вышел Миша, тот самый, кто прибежал к нам домой, когда случилась драка с приблатненными центровыми детдома:

   - Дорогие гости! Мы живем нормально - где-то хуже, а где-то и лучше, чем в семьях. Но сегодня у нас праздник и уверен все будут нам завидовать. Пусть сегодня вы будете такими же, как мы - пионерами.

  Девочки воспитанницы, выбежали на сцену и повязали всем пионерские галстуки. Гагарину повязала галстук самая младшая девочка. Потом Миша подошел к Юрию Алексеевичу и старательно прикрепил к его кителю значок-самодел: Плакатная Родина Мать и прижавшиеся к ее ногам мальчик и девочка, лиц которых не видно, аббревиатура детдома и номер один. Я конечно не наставлял ребят, но они сами ко мне пришли посоветоваться. И что говорить - я на это рассчитывал с самого начала. Значок был отлит из мельхиора покрыт красной эмалью и гравировкой на обратной стороне: Юрий Гагарин. Степ Степыч и Ко сидевшие до этого с каменными лицами отмякли, а дальше все пошло по наезженному протоколу - долго и нудно.

  Куда интересней для всех стал осмотр инфраструктуры детдома, Гагарин и Павлов интересовались всем и старались во все вникнуть. Попутно завязывались разговоры и обмен мнениями с сопровождающими высоких гостей лицами. Я плелся, где-то сзади с одним (приказ Степ Степыча) из сотрудников 9-го управления и желал побыстрее смыться. Сотрудник это видел и втайне явно потешался, а за тем сказал:

   - Тебе привет от майора Деменьтева.

   - Что, уже майор, - от неожиданности ляпнул я.

   - Служба, а был полковником. Скажи, кто устроил такой шабаш?

   - Не поверите - сами ребята.

   - Их старший подходил ко мне и рассказал, как все будет. И предупредил, что если мы будем мешать - будет только хуже. Решительный малый, хорошо, что со мной разговаривал, а мог серьезно нарваться. Ты с ним поговори. Так, что мы были готовы к такому повороту событий.

   - Михаил, очень умный парень. Взрослый, самостоятельный человек. Но жизненного опыта...

   - Я заметил и что здесь рано взрослеют - мне известно. Но голову нужно включать.

   - Выходит мы одной крови, мой бледнолицый брат, - схохмил я.

  На, что он рассмеялся, пожал мне руку и ушел.

  Торжественный обед прошел в большом зале столовой вместе с воспитанниками, из одного котла. По фронтовому, но очень вкусно.

  Подарки были розданы, речи были сказаны, выводы...будут сделаны. Гости дорогие отбыли, довольные телерепортеры и журналисты ( как же - повеселились) тоже. Я, всеми фибрами души пытался избежать встречи со Степ Степычем, опасаясь, что он просто заедет мне в ухо. Но от... директора никто не уходил и я поплелся за ним в кабинет, на расправу. В кабинете уже расположились аксакалы и примкнувшие к ним профессор с председателем колхоза.Однако торжественная порка не состоялась, весь кайф Степ Степычу обломал профессор:

   - Иван, экспромт удался на сто процентов. Репетируй и натаскивай ребят, хоть месяц - лучше бы не было. Да, не так, как всегда - не стандартно, но честно и откровенно. Телевизионщики чуть кипятком не писали, а они откровенность чувствуют всем своим нутром.

   - Да, что их чувства, репортаж все равно отредактируют, как нужно, - высказался зав районо.

   - Но все слова из песни, не выкинешь, -заметил полковник.

   - Ладно, что случилось, то и случилось. Будем жить. - подвел итог Гуляев, - а вот значок за номером один я бы еще и Степычу дал. Вот, где выдержка у человека. Все нормально мужики.

   И разлил по чайным стаканам водку, грамм по сто. А я, уже в наглую кинул в каждый стакан по значку без номеров, но с именными гравировками. Приятно удивились и дружно выпили за событие знаменующее новый этап в жизни. И в этом не было сомнений ни у кого.

   На работе попросил неделю отгулов для вояжа в Крым. Нужно было искать дом в обмен на киевскую квартиру бабушки Вайсберг. С собой решил взять Саню, которому придется ему сачкануть тройку дней и плюс первомайские каникулы - вот и будет неделька на деловую поездку. Александр весь горел нетерпением, ожидая момента, когда он бросится на поиски своего дома. Начали мы с Коктебеля, благо там есть знакомая семья с которой мы завязали знакомство - хозяева времянки, в которой мы отдыхали год назад. Кстати,перед Новым годом их дочь приезжала в Москву, к Анне Павловне, на недельку.

   Прямо из промозглой весенней Москвы, мы попали в раннее лето черноморского побережья Крыма. Май в Крыму исключительное время, когда уже все подготовлено к сезону летнего отдыха: ничего не загажено, пляжи еще пустые, море чистейшее, не жаркое солнце и теплое море. Ну, как для русского человека - плюс 15 градусов.Как только приехали в Коктебель, поздним утром, тут же оставили машину и сразу побежали на море. Вернулись к обеду и после раздачи подарков, и передачи приветов, когда утолили первый голод - я поинтересовались новостями по интересующему нас вопросу.

   - Иван, у меня был примерно месяц времени и я отыскал двенадцать адресов. Но все варианты, какие-то... не уверенные, вот только один из них мне понравился.И дом с участком хороший, и хозяин показался надежным. Молодая супружеская пара получила дом в наследство от бабушки, еще три года назад. Год назад приехали в село Морское на постоянное место жительства, после окончания института в Днепропетровске. И... не нашли здесь ничего нужного для себя. Для них ваше предложение будет шансом.

  Мы с Саней решили довериться мнению серьезного человека и утром следующего дня поехали в Морское. Дом был отличный, про такой говорят - богатый: с мансардой, верандой, цоколем, удобства в доме. На приличных размеров участке, возведены добротные хозяйственные пристройки: гараж, времянка, сарай и все в очень приличном состоянии. Сад и виноградник заботливо обихожены. Аркадий, местный уроженец и хозяин дома, на мой вопрос:

   -Кто так следил за участком?

   Ответил:

   - А что было почти год делать?Кормились с сада и виноградника, а всю осень, зиму и часть весны, мы с Лесей, приводили участок в предпродажное состояние. Я не буду скрывать - ваше предложение, как раз то, что нам нужно.

  А вот Саня, по моему, тоже уже все решил, так как взял хозяйский велик и мотнул на пляж, который был метрах в четырехстах от дома. Я поинтересовался у Аркадия, какие нам достались соседи и услышал только добрые слова. Попросил его позвать их на обед, познакомиться, для чего оделил хозяйку московскими деликатесами, хорошей водочкой экспортного исполнения и конечно апельсинами.

  Первое впечатление о соседях - хорошие люди и Аркадий с Лесей для них были свои. Земляки.

   Нормально посидели все, кроме меня - так как я за рулем.

   Еще несколько дней подготавливали необходимые документы на "рокировку" - бабушка Вайсберг становится владелицей дома в Морском, а Аркадий ответственным квартиросъемщиком квартиры в Киеве. Те документы, которые необходимо было оформить в Морском, были получены без особого труда и больших расходов. Семья Аркадия была на хорошем счету у жителей села и в сельсовете все были, если не кумовья, то друзья его погибших на фронте отца и мамы. Покойные дед с бабушкой и вовсе были уважаемые сельские интеллигенты: дед был фельдшером, а бабушка учительницей в младших классах.

  В Киев мы уже поехали вчетвером, с Аркадием и Лесей. Там нас ждали Вайсберги и вот здесь все затянулось, несмотря на то, что я в Киеве заплатил Аркадию приличную сумму денег, чтобы он мог ускорять процесс. Я никогда не был торговцем, поэтому сели с Аркашей за "круглый стол" и по средним расценкам рассчитали его с Лесей работу и затраченные материалы по приведению дома в такое отличное состояние. Потом подбили итог... и у парня отлегло от души - похоже они были на "финансовом нуле". За то теперь у них было, что-то для старта В Киеве.

   Квартирой Аркадий и особенно Леся были довольны, но она явно была не в том идеальном состоянии, как его дом. Зато обстановка квартиры не шла ни в какое сравнение с обстановкой их дома в Морском. Аркадий поинтересовался, что будут хозяева квартиры делать с ее обстановкой и пояснил, что он не против купить ее, но только в рассрочку. Таким образом, на меня легло дополнительное задание так, как мне не хотелось обламывать хорошего парня. Как говорится: не плюй в колодец - пригодиться водицы напиться.

  Задерживаться до окончательного разрешения квартирного вопроса,

  мы с Саней не стали и отбыли в Москву. Дел было очень много, а главное нужно было зарегистрировать брак. А то еще Лена передумает... тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо.



Глава 15


   Елена... Достойная не передумала и девятого мая нам зарегистрировали брак в районном ЗАГСе.

  А накануне у меня состоялся знаменательный и очень важный разговор с Анной Павловной:

   - Иван, я сомневалась в необходимости официального статуса ваших с Леночкой отношений. До определенного момента, который все изменил.

   - И Лена тоже, Анна Павловна. К моему сожалению. Я осознаю разницу в нашем социальном положении.

   - Я, как раз не об этом - ты способен добиться высокого положения в нашем обществе.

   - Тогда я вас не понимаю, Анна Павловна.

   - Понимаешь, Иван, ты трудоголик. Таким же был и отец Лены. Я тебе очень благодарна, что мы сегодня съездили к нему на могилу и положили ему цветы. Это был очень достойный человек.

   - По другому и быть не могло. Неизвестному солдату мы тоже отдали долг памяти.

   - Вот и я об этом. Ты как и многие люди долга, можешь или будешь думать о семье в последнюю очередь.

   - Это не так, для меня главное - семья, ведь у меня к ней особое отношение. Надеюсь понимаете, почему так? Я может и трудоголик, но без фанатизма.

   - Я одна тянула всю семейные тяготы и моему мужу это всегда казалось естественным. Как и то, что я прекратила заниматься своим любимым делом - художественными переводами. Он этого даже не заметил.

   - Хочу вас уверить, Анна Павловна: я считаю и всегда буду считать, что работа - для человека, а не человек - для работы.

   - Иван, дай Лене возможность проявить себя, как литератору. Она очень талантлива и я это говорю не как мать, о любимой и единственной дочери,а как профессионал. Правда не состоявшийся.

   - Да будет так.

   - И не откладывайте все на потом, потом не существует. Есть только настоящее и его нужно ценить. Это я тебе говорю, как уже проживший свой пик человек.

   - Я с этим согласен.

   - Тогда я постараюсь быть тебе хорошей тещей.

   - Лучше мамой, - сказал я и заставил ее задуматься.

   По просьбе Лены, обряд официального бракосочетания был очень скромным, без белых платьев и фаты. Цветы были и много, кольца были. Расписались, это слово лучше всего подошло бы к нашей ситуации . Зато я был в отличном костюме, а Лена в великолепном платье и то, и другое было пошито Розалией Иосифовной. Свидетелем у меня был Михаил из МГИМО, у Лены - ее подруга детства, с которой я был знаком.

  Михаилу я сказал:

   - Так как ты нас познакомил, то и будешь отвечать за наш брак.

  Как свидетель.

   - Нет проблем, я даже буду готов жениться на ней, если вы разведетесь, - вполне серьезно ответил Михаил .

   А когда, на торжественную церемонию, регистратором были приглашены родные, близкие и друзья ... в зал зашли Санька и Анна Павловна с Танюшкой. Скромненько. Зато я был тверд, как скала, когда настаивал на торжественном застолье, которое организовали нам аксакалы детдома.

  Предварительно у меня состоялся разговор с Степ Степычем:

   - Степ Степыч, вам придется на свадьбе взять на себя функции моего родителя.

   - Неужели и мамы тоже? - пошутил он.

   - Можно и святого духа за одно, - ответствовал я.

  А сам подумал, не плохо бы это сделать традицией, для детдомовских воспитанников.

   - Знаешь Иван, когда ты молчал, то был много серьезнее. Общественность решила подарить тебе торжественное застолье. Все будет за наш счет. Думай и будь уверен воспитанников будет полно и преподавателей немало. Ты, как-то ненавязчиво, стал своим в детдоме.

   Я попросил моих старших друзей устроить застолье на природе и совместить мою свадьбу с празднованием Дня Победы. Основную тяжесть, по организации и обеспечения гульбы, взяли на себя полковник с Гуляевым. Гостей доставляли на лесную полянку оборудованную даже отхожими местами(согласно воинским уставам), своими и арендованными автобусами. Так как людей оказалось немало и большинство было с моей стороны. Я настойчиво приглашал Деменьтева и добился своего, он пришел со своим другом и моим знакомым Анатолием, сотрудником девятки и спросил меня:

   - И как же ты будешь представлять нас или мы тишком посидим, людей послушаем, стукнем куда нужно?

   - Товарищ майор, вы создаете проблему на пустом месте. Фронтовик, разведчик,орденоносец организовавший встречу детдома с Юрием Гагариным. Что еще я забыл?

   -Этого хватит,а забудь про наше участие в организации встречи. Этого не нужно,- остановил он меня.

   - Шила в мешке не утаишь, когда увидят Анатолия - наши все поймут.

   - Не все, а те кто поймет - надежные люди, - подвел итог разговору Анатолий.

   Я пригласил на свадьбу и своих товарищей из института. Даже, ничтоже сумняшеся, пригласил Александра Михайловича и Вячеслава Васильевича и они приняли мое приглашение, прибыв со своими женами. Я лично привез их на место в своей машине, чтобы не успели передумать.

  Приглашены были и друзья по "семинарам" самбистов: приехали Ван Ваныч с Петром, Федором и другие. Кстати Анатолий поздоровался с Петром, из нашей команды "Динамо", как со старым знакомым - похоже я не ошибся, считая Петра инструктором по боевому самбо в серьезной "конторе".

  Когда Ван Ваныч взял слово для тоста, он сказал:

   - Немного времени прошло с тех пор, как мы в "Динамо" познакомились с Иваном, а сколько случилось знаменательных событий... Этот молодой парень ворвался в мою и не только мою жизнь, как вихрь. И сейчас я хочу ему вручить нагрудный знак Мастера Спорта СССР и удостоверение к званию "Мастер спорта". Леночка, можешь быть уверена, он всегда тебя сможет защитить.

  Для многих слова Ван Ваныча и сам факт, что я МС - были откровением.

  Ребята из детдома пришли своим ходом под присмотром старших ребят и устроили себе костерчик - типа пионерского. Такой маленький, метра три высотой. Благо место для кострища было подготовлено заранее солдатами срочниками из бригады полковника. Они же расставили стулья столы, обеспечили необходимую сервировку. Пригнали пожарную машину с водой, подвезли песок, огнетушители - все серьезно. Думаю парни с удовольствием отдыхали от армейской службы. Представитель лесничества все осмотрел и принял приглашение поучаствовать в празднике.

   Природа... так, что места хватило всем, как и каши сваренной в полевой кухне. А на завезенных столах было и все остальное полагающееся к празднику. Степ Степыч, бывший у меня за главного родителя, очень ловко руководил празднеством, видно роль тамады была ему близка и понятна. Хорошая получилась свадьба и веселая,и щемяще грустная. В грозном блеске орденов фронтовиков и безудержном веселье молодежи. Жизнь продолжалась, а вот драки мы не заказывали.

  Александр Михайлович поначалу не знал, как себя вести в новом и не знакомом обществе. Однако, когда профессор начал непринужденно ухаживать за его супругой и супругой Вячеслава Васильевича, подкладывая им в тарелку закуски, наливая желаемые напитки и развлекая светской беседой (типа ху из ху). А великолепно выглядевшая Розалия Иосифовна принялась накладывать ему и Вячеславу Васильевичу полные тарелки, он расслабился. А когда к нему стали подходить знакомиться фронтовики орденоносцы, занимающие серьезное положение в обществе, он почувствовал себя своим, среди своих. Настолько своим, что даже принял на грудь нормальную дозу водочки не пропуская и традиционные наркомовские сто граммов. Не отставал от него и Вячеслав Васильевич.

   Тост АМ произнес краткий, но совсем не простой и важный для меня:

   - Отдел, где работает Иван, существует недолго, но зато он в нем с самого основания. И поверьте - не последний в нем человек. В жизни есть разные люди - есть, которым все должны, а есть, которые всем нужны. Иван из последних.

  Я прямо физически ощущал,как меняется отношение ко мне знакомых Лены. А, не хрен. "Я тот, что надо", - это я и сообщил Елене на ушко.

  Академических жен уже обрабатывала Розалия Иосифовна, почуявшая не затоптанный академический огородик остро нуждающийся в услугах индивидуального пошива. Кстати, на лацкане строгого костюма мадам Вайсберг красовались две медали "За Боевые Заслуги". Гуляев, в ответ на мое любопытство по поводу наград Розалии Иосифовны, сказал:

   - Иван, ты ведь не считаешь, что я тащу в детдом первых попавшихся людей?

   - Нет конечно, Антон Васильевич.

   - Так вот, Розалия была санинструктором нашего танкового батальона и свои медали получила не в постели командиров. За это я тебе головой отвечаю. Это конечно не мое дело, но доверять ты ей можешь. Роза надежный и бывавший во многих переделках человек.Она из семьи потомственных аферистов. Была замешена в деле о надувательстве подпольных дельцов военной поры. Эти, деляги, были редкими тварями. Нахапали драгоценностей, антиквариата, произведений искусства у голодающих людей, торгуя ворованным продовольствием. Хотя она проходила по делу , как свидетель, со второго курса мединститута ей пришлось уйти. Пошла добровольцем в действующую армию. К нам, в первую танковую армию, она попала в феврале 1943 из госпиталя, после ранения.

   - Ничего себе, вот уж никогда не подумал бы такого о Розалии Иосифовны.

   - Да у нее вся семья из аферистов, - добил меня Гуляев.

   - Бабушка Вайсберг тоже, вы шутите?

   - Вот, вот - хрен поверишь. Эта бабуля, божий одуванчик, аферистка международного класса. О делах этой красивейшей полячки, в свое время и в определенных кругах, ходили легенды.

   - А почему у Розалии Иосифовны нет детей?

   - Тяжелое ранение, лечение не помогло. Поэтому и с мужем у нее не сладилось. Хотя она сама его выгнала, а ведь любила.

   - Это который...

   - Что, уже знаешь? Да,он мой бывший комбат. Красавец, храбрец, душа любой компании и чистопородный еврей.

   - А, где ее отец - муж бабули?

   -Кто его знает,но жив точно.У евреев очень различное отношение к живым и покойникам. Даже отличны сами разговоры о них. Да и портрет отца у Розалии, уже давно, был бы с черной ленточкой.

   Я тоже произнес тост, обозначив этим, что являюсь не таким уж ущербным. И не стоит друзьям и приятелям Лены и Анны Павловны жалеть бедную девочку, вышедшую за калеку:

   - За мою победу и мою награду. Горько, - провозгласил я и бережно поцеловал Лену.

   - Эта девушка настоящее чудо, - поддержал меня знаменитый логопед, - ей удалось сделать почти невозможное, а это может только настоящая любовь.

  Лена зарделась, а вот я - нет. Правильно сказал логопед, только вот невозможное сделал я. "А как же, создал... Пигмалиона", - заметил циник в моей душе.

   И это, косвенно, мне подтвердил, Михаил:

   - Иван, а ведь я ее просил выйти за меня замуж. После того, как она разорвала с ...со своим первым. И получил полный отлуп.

   - Миша, я сам понимаю, как мне повезло. И ее семья, теперь моя семья.

   - Уже все забылось или сгладилось, Иван. И я только рад за вас. Ты можешь на меня всегда рассчитывать.

   - Взаимно, - абсолютно серьезно, а не просто ради взаимной вежливости, ответил я.

  Вот откровенно и поговорили.

   А Деменьтев мне сказал совершено неожиданные слова:

   - Ты какой-то редкий магнит, Иван. Сколько разных людей у тебя на свадьбе и все без гнили, а уж у меня глаз наметан. Поверь.

   - Та уж наметан... так наметан, что по этапу загремел, - сказал его дружок из девятки, Анатолий.

   - Ну тогда я был моложе и глупее, а сейчас стар и опытен, - заметил Деменьтев.

   - Ну да конечно... и звание было повыше, - заметил Анатолий и они рассмеялись. Я тоже, очень вежливо - здесь нечего было добавить, разве банально отметить, что такова жизнь.

   Уже через не большой промежуток времени, наша разномастная компания, как-то притерлась и ... спелась. А вот кто себя чувствовал, как рыба в воде, так это Саня, который в каждой компании знакомых был своим. И нужно отдать ему должное, многих именно он перезнакомил между собой. Я был просто уверен, что он будет мне опорой в новой семье. А, в данный момент, главным было то, что свадьба удалась. Это было очевидно.

  Как и то, что отношение ко мне у многих изменилось - например у приятелей и знакомых Елены. Уже в сумерках Степ Степыч предложил поднять "на посошок" и народ стали развозить по домам или к станциям метро. Благо транспорта хватало, а молодежь занялась уборкой территории и вообще не желала никуда уходить до утра.

  Лесник попросил оставить вкопанные столы и лавки, а также не ликвидировать оборудованные солдатами туалеты МЖ типа скворечник, мол пригодится хорошим людям на будущее.

  Так,как я лишь пригубил шампанское, то лично развез семьи своих начальников по домам (несмотря на их возражения), ведь более всего запоминается последнее и иногда остается осадочек. И я, старикан, это хорошо знаю.

  А уже после рейса с руководителями - повез свою семью, домой в Медведково. Начался новый этап моей жизни.


  Конец первой части.

Колесов Дмитрий Александрович

Рожденный в С С С Р. Часть 2


Глава 1

   В начале осени 1964 года, все наше семейство было в сборе и поздравляло Елену Умную с успешной защитой кандидатской диссертации по искусствоведению. Так, что я свое обещание, данное Анне Павловне - выполнял и по праву мог претендовать на треть этой кандидатской, так как с декабря 1962 года был "кормящим папой" нашего новорожденного сына Анатолия. Анатолия младшего, ибо его так назвали в честь деда, отца Елены.

   Кстати, при заключении брака, я взял фамилию жены и теперь был Новиковым Иваном Ивановичем. А Анатолий Иванович Новиков стал любимцем бабушки, чему я настойчиво противостоял, что может быть хуже женского воспитания мужчины. Кстати первое слово которое он сказал было не ма, не ба, не па, а Сяс - вот так. А ведь Саня был с ним строг, но видно сильные чувства не скроешь. А Саня племяша очень любил.

   Анна Антоновна, после защиты Еленой кандидатской диссертации, сказала:

   - Ну что же Иван, ты выполняешь свое слово. Да я в этом и не сомневалась, - и неловко сказала, - ... сын.

   Ну, лиха беда начало, а я подговорил Саню и он регулярно с умильной морденцией обращался к ней: "Мама". Этот здоровенный балбес в почти восемьдесят килограммов весом и ростом в сто восемьдесят пять сантиметров и... мама таяла. Ведь не зря говорят, что правильно выбранная тактика - залог успеха.

   Анна Павловна стала опять заниматься художественными переводами с иностранных языков, пока в виде развлечения, но кто знает...

   Обычно, каждое воскресенье, мы давали ей день отдыха от домашних забот. Я отвозил тещу, на ее квартиру, вечером в субботу и забирал в Медведково, поздно вечером в воскресенье или утром в понедельник.

   В этот год Анна Павловна с Танюшей приехали с дачи (так в семье называли Санин дом в селе Морском Крымской области) необычайно рано - в конце августа. Прошедшие два лета они оставались и на сентябрь месяц. Причина раннего приезда была простая - моя дочь, а Танюшу я официально удочерил, пошла в первый класс средней школы.

   А Саня пошел в десятый класс и я его настраивал на серьезную учебу именно в этом году: потребовал от него совместить учебу с подготовкой к поступлению в институт. Я знал, что 1966 год будет последним годом советской одиннадцатилетки и годом "бездельником" для учеников 11-го класса. Попробовал предложить Сане, серьезно, заняться в следующем году спортом. Это будет лучше, чем без толку просиживать год за партой - во второй раз повторяя пройденное.

   Успехи в спорте у Сани были значительные, как в самбо, так и в дзюдо, поэтому стать Мастером Спорта было, для него, вполне реально. А это открывало двери практически в любой институт и в Московский институт народного хозяйства им. Г. В. Плеханова, в частности. Конечно при соответствующем уровне знаний, а у Сани он был более, чем весомый. Да и как могло быть иначе в такой семье, где женщины обладали и педагогическим талантом, и энциклопедическими знаниями. А старший брат так хорошо умел "капать на мозги", что лучше было выучить хоть китайский. Кстати, Александр учил уже второй язык - испанский. А я боролся с японским, но мои потуги не шли ни в какое сравнение с его успехами.

   Вот только, состоявшийся недавно, разговор с Саней заставил меня задуматься.

   А все началось с того, что я поинтересовался у Сани, почему Ван Ваныч им не доволен.

   - Саня, Ваныч сказал, что ты потерял мотивацию в спорте. В чем дело, брат?

   - Ну почему сразу потерял? Проиграл Семену отборочный поединок в сборную молодежи, так он сильный боец самбист и на два года старше меня, ему восемнадцать.

   -Давай не будем уклоняться от сути.Если Ван Ваныч рассердился, значит к этому были основания.

   - Иван, постоянно заниматься спортом и только спортом... я этого не хочу. А чтобы быть в обойме у Ван Ваныча, поступать по другому нельзя.

   - А Семену спорт, подойдет в самый раз?

   - Да, не у всех такие возможности получать знания, как у меня. Почему я должен занимать чужое место, даже если могу это сделать?

   - А как же гордость победы и честолюбие спортсмена.

   - Ты посмотри на себя, кто бы говорил...

   - Саня это, конечно, твое дело, но таким образом можно нажить врага на всю жизнь. Добрыми намерениями...

   - Да нет, Иван, Семен сильный спортсмен. Сильней меня, просто он подставился и мог попасть на нашу семейную фирму (комбинация трех подсечек), а Ван Ваныч это видел. Разве от него, что-то скроешь? Наверное, я тебя послушаю и главным предметом, в одиннадцатом классе, у меня будет самбо.

   Вот так и поговорили с братом,теперь нужно будет успокоить Ван Ваныча.

   Что я и сделал в его ближайший "семинар" ( Ван Ваныч проводил предолимпийские сборы в Москве, настоял на этом), ведь уже скоро команда дзюдоистов отъезжает в Токио. Я не терял связи с ребятами и помогал Ван Ванычу готовить ребят к Олимпиаде, участвуя в тренировочных поединках.В этот раз он меня огорошил:

   - Иван, тебе открыли визу в Японию.

   - Ван Ваныч, ну я же не в команде?

   - Ты будешь запасным и останешься здесь. На всякий случай.

   - И, что, другого не нашли?

   - Слушай, не раздражай меня, кого? Ты, в этом году, выиграл у всех кандидатов на место в сборной, в тяжелых весах.

   - Кроме Федора и Петра.

   - Так они же едут и не морочь мне голову. Держи форму... тьфу, тьфу, тьфу.

   Вот так и поговорили, теперь с Ван Ванычем.

   Самые большие изменения, за последние два с половиной года, произошли у аксакалов детдома, учредителей нашего безнадежного предприятия. Дела в детдоме шли нормально и в развитии наблюдались неуклонные положительные изменения, как вширь так и вверх. Не быстрые, но устойчивые - планомерные и директор держал руку на пульсе всех событий происходящих в детдоме.

   Степ Степыч не поддавался, ни на какой нажим со стороны начальства и не соглашался ни на какие повышения по службе. А обязать инвалида войны перейти на другую работу против его желания, придавливая даже по партийной линии, было затруднительно. Благо, теперь у него и поддержка в верхах образовалась - немалая.

   Я как-то спросил его:

   - Степ Степыч, а чего ты противишься повышению. Ведь ты его заслужил и возможностей наверху будет побольше.

   - Возможностей побольше... много ты понимаешь. Здесь у меня один начальник - зав районо. Мы этого добились своими успехами и пока у нас все хорошо, то это всех устраивает. Как, там, достигли под личным руководством и неусыпным контролем, а если провал, то, он не справился с порученным делом и не оправдал нашего доверия. Поэтому мы оказались, как бы вне административной иерархии, а местным партийным организациям дано указание - следить, а вдруг эти выдумщики к чему-то полезному выплывут. Нам повезло.

   - Значит если подняться на ступеньку выше, развивать нашу инициативу не дадут?

   - Нет конечно - мы социологический эксперимент, Ваня. Мне все это разъяснил Профессор, а уж он - голова. Да и эта должность - мой потолок. Я росту вместе со своим потолком, а выше прыгнуть... буду только мучиться.

   - А ведь, Степан Мефодиевич, наш зав районо, согласился на повышение.

   - Ну ты сравнил, у него университетское образование и он в этом министерском болоте, как рыба в воде. Хищная рыба, которая совершила прыжок через две ступени. Это ох, как заманчиво, но и опасно.

   - Так, что, теперь нас в районо никто не прикрывает?

   - Как раз наоборот - в районо он оставил своего выдвиженца, который не прочь прыгнуть к Мефодиевичу в отдел.

   - А это нужно заслужить и не угробить детище Степана Мефодиевича - наш Гагаринский детдом, - добавил я.

   - Понимаешь. Возьми Валентина Алексеева из "Известий", какую статью уже пишет и везде упоминаются зав районо и Мефодьевич. На какую бы высоту они не поднялись, а с нами всегда будут связаны одной ниточкой. Ты с Валентином связь поддерживаешь?

   - Конечно, иногда всякую мою мелочь в газете печатают. А, по правде, если бы не Юрий Гагарин, нас давно бы раздавили. Одно беспокойство от нас чиновникам - все что-то требуют, требуют... придумывают. И хорошее отношение Первого Секретаря ЦК ВЛКСМ нам бы не помогло.

   - Это точно, - подытожил мудрый Степан Степанович.

   Наш, полковник, командир инженерно-саперной бригады - один из шефов детдома, был направлен на учебу в Военную академию Генерального штаба Вооружённых Сил СССР. И теперь у него был, если не маршальский жезл в ранце, то уж точно, генеральский чин в кармане.

   Антона Васильевича Гуляева перевели работать в Мосгорисполком заместителем начальника транспортного отдела. И пригласил его на эту должность сам Председатель Исполнительного Комитета Московского совета депутатов трудящихся Промыслов Владимир Федорович. Если учесть, что Гуляев был избран депутатом Моссовета и учится в Заочной высшей партийной школе (ЗВПШ) при ЦК КПСС, то понятно, что он твердо встал на высокую ступень карьерной лестницы.

   - Иван, - сказал он мне однажды, при встрече в детдоме, - а ведь ты оказался прав, когда советовал мне отступить на шаг. Помнишь, еще в мою бытность директором учебного автокомбината?

   Я сделал вид, что не помню такую чепуху и вообще - мало ли, что тогда писал большому начальнику убогий.На что Гуляев усмехнулся и больше не заострял наши давние воспоминания.

   Председатель колхоза-еще один наш шеф, не побежал галопом занимать кресло начальника отдела в новообразовавшемся сельском обкоме. Так как колхозники воспротивились этому решению областных начальников (несомненно с подачи самого председателя) и отстояли своего руководителя, который уже присоединил к колхозу несколько убыточных хозяйств и не думал на этом останавливаться. А так, как он был избран депутатом Верховного Совета СССР надавить на него было сложно. Наших ребят, бывших воспитанников детдома, у него было много и в разговорах с нами он шутил, что пора его колхозу присвоить имя Юрия Гагарина.

   В институте работа шла устойчиво, как судно груженное по ватерлинии в хорошую погоду. А Отделение Колебаний, руководимое Александром Михайловичем, было основательно загружено научным багажом. Защита диссертаций сотрудниками Отделения Колебаний шла валом и после десятка кандидатских пошли докторские и этот процесс не собирался останавливаться. Роман защитился еще год назад. А успешную защиту докторской диссертации физмат наук, Вячеславом Васильевичем, мы отмечали в феврале этого года. Все защиты проходили с блеском и им был открыт зеленый свет в специализированных советах и в Высшей аттестационной комиссии (ВАК).

   В нашем секторе прибавилось еще две установки для выращивания кристаллов и два хватких младших научных сотрудника. Пришедшие к нам на преддипломную практику и после защиты дипломов выбранные по распределению к нам в отдел. Уже запускали новые установки в образованном секторе роста нелинейных кристаллов, куда я был временно откомандирован для внедрения технологии выращивания ниобата лития. Однако я рассчитывал навести Романа на мысль о выращивании кристаллов барий-натриевого ниобата, на сленге ростовиков моей реальности, именуемого - "банан". Более эффективного в качестве модулятора для оптических квантовых генераторов - лазеров. Их выращивание требовало особо тщательной подготовки эксперимента и высокой технологической культуры работающих на установках роста кристаллов аппаратчиков и обслуживающего персонала.

   Даже мои непосредственные подчиненные на что-то рассчитывали, в плане остепенения, конечно в будущем. Галина, успешно закончила институт и была переведена на должность инженера-технолога. Так она уже подбирала материал для своей будущей диссертации. Мертвая хватка у женщины и хрен ее оттянешь от своего куска, а кусок нормальный - все приготовление шихты проходило через нее. У нее уже есть три положительных решения на предполагаемые изобретения и еще она соавтор пяти статей. А так же тезисов докладов на научных конференциях,у нее опубликовано за десяток. Ей достаточно опубликовать статью в соавторстве с научным руководителем и все - на кандидата технических наук ей будет вполне достаточно. Она ходила по отделу, вся из себя такая важная и поглядывала на нас, аппаратчиков, снисходительно. Похоже "испытания медными трубами", наш бывший безотказный старший лаборант - не выдержала. Жаль. А по институту ходили грандиозные сногсшибательные слухи и в первой декаде октября, громыхнуло: Нобелевский комитет объявил, что лауреатом премии по физике в 1964 году, в единственном числе, стал Александр Михайлович. "За пионерские исследования в области когерентного излучения света, люминесценции и нелинейной оптики и за создание новых приборов и устройств на основе этих исследований", - такова была формулировка Нобелевского комитета.



Глава 2

   Я сидел в раздевалке спорткомплекса Ниппон Будокан и упорно пялился в стену. Мне не хотелось ни о чем думать. Мы сами себя загнали или судьба загнала нас в эту невозможную для спорта ситуацию. Именно для спорта, однако спорт без политики, как... роза без запаха. И во что это все теперь выльется - только Он знает. А вот то, что в этом не будет ничего хорошего для меня и Ван Ваныча, так это и к бабке не ходи.

   В голове крутился разговор состоявшийся с моим тренером, буквально, несколько минут назад:

   - Иван, ты понимаешь, что это засада? Если ты выйдешь на татами и выиграешь, многие будут говорить, что мол у однорукого инвалида выиграл бы любой. А если кто и не скажет, так подумают и даже наши друзья. Теперь это будет сопровождать тебя и меня всю жизнь. Да и Федю заденет - мол русские готовы покалечить любого спортсмена ради вожделенного медального зачета.

   - Ван Ваныч, Федор то здесь каким боком? Он его чисто поймал на болевой прием, а японец не объявил сдачу. И Федор мог спокойно ломать ему руку, но пожалел. Арбитр на татами должен был присудить победу Федору. А он дал команду матэ и поднял их в стойку, а боковые судьи не отменили его команды.

   - Ну да, размечтался - русский финал в тяжелом весе дзюдо и еще в Японии. Да они себе харакири были готовы сделать, что здесь рука. И еще судья голландец - из наших конкурентов, если бы Федор сломал ему руку, то мог нарваться на хансокэ-макэ (дисквалификацию).

   - Ван Ваныч, а может золото Олимпиады все перевесит? Пойду и завалю японца по быстрому. Мы сюда не в благородство играть приехали, мы бьемся со штатовцами за первенство по золотым наградам и в неофициальном зачете. Здесь высокая политика.

   - Для кого золото - главное, для тебя? И по золотым медалям мы уже не выиграем, даже если вы с Петром получите по золоту. А по неофициальному зачету - уже нас не достать. Я тоже патриот.

   - Ну это Вы расскажете на допросе, - неуклюже пошутил я. -Хочешь честно, Иван Иванович? Мне оно не так уж и важно... хотя сыну поиграться медалью дал бы с радостью. Саньке полюбоваться и дай Бог примериться, как она носится. Думаю Вы понимаете, что нас дома сожрут? Мне, то что, мой номер - десятый. А Вас выкинут из главных тренеров сборной, а может быть и что-то похуже сотворят.

   - А ты думаешь, что если выйдешь на татами и протопчешься все время схватки, будет лучше? Это японцы, дзюдо у них - религия. Если они посчитают такой выигрыш оскорблением... То могут здорово навредить нашей федерации самбо на международной арене. И опять получается: куда ни кинь - везде клин.

   - Так идите и бросьте белое полотенце на татами. Так будет по нашему - скромненько и со вкусом. А я посижу здесь, погорюю. Можете потом сказать руководству, что это была моя инициатива. Мол у парня спину прихватило, или задницу - то есть голову. Вас, конечно, тоже не минует неотвратимая кара советского народа. Однако, может и пронесет.

   - Ответим вдвоем, чего ради разыгрывать клоунаду. Поделят нам на обоих тумаки, глядишь каждому и меньше достанется. На награждение выйдешь?

   - Обязательно. Я разве похож на кретина - наносить оскорбление олимпийскому движению. Сын и серебром поиграет, тоже неплохо и даже полезно.

   После этих слов, Ваныч захватил длиннющие белое полотенце и ушел в зал - лишать меня золотой медали. Я же остался сидеть и думу горькую думать...

   А все началось в день открытия Олимпиады в Токио, 10 октября 1964 года. Я уже мечтал, как мы надолго засядем с Саней у голубого экрана, наблюдая за событиями происходящими на стадионах и в спортивных залах Токио. Мы специально приобрели к Олимпиаде телевизор "Рекорд" и сумели выпросить у женщин максимум телевизионного времени.

   Когда я услышал, как около наших ворот остановилась машина - во мне что-то тренькнуло, как звоночек прозвенел. Саня пошел узнать, кого это ... и кто принес. А затем привел в гостиную шапочно знакомого мне человека из Комитета физкультуры (он как-то вручал мне награду на первенстве Союза).

   - Новиков, у тебя десять минут. Собирай вещи, бери паспорт и в машину. Мы должны успеть на самолет отлетающий спецрейсом в Токио. В аэропорту Внуково присоединимся к запоздавшей делегации профсоюзов. Все необходимые документы, уже у меня.

   - Что случилось?

   - Средневес травмировался на тренировке. Нога в гипсе. Давай в темпе, потом успеем поговорить.

   Я посмотрел на Саню, старших женщин дома не было и спросил у прибывшего:

   - Место в машине есть? Хочу взять брата с дочкой, по пути отдам ему необходимые распоряжения, а дочь дома не с кем оставить (это мою, очень самостоятельную семилетнюю девочку - хахаха).

   - Хорошо, поедем вместе и потом домой их мой водитель отвезет.

   Санька цвел, как же, провожает брата на Олимпиаду, это ... событие.

   Я ему поручил позвонить на работу и объяснить Роману неожиданно возникшую ситуацию. Самое интересное, что ни у кого из нас, даже не возникло мысли о возможном отказе от поездки. Надо - это простое слово, несущее в себе килобиты информации, еще не выветрилось из душ большинства советских людей. А по фиг, по хрен, наплевать... еще не внедрилось в сознание большинства советских людей.

   Вот и вся предыстория. На самолет мы успели, уже в нем я переоделся в олимпийскую форму и был проинформирован о случившимся помощником главы делегации (именно он приехал за мной). Оказывается Ван Ваныч решил выставить нас вместе с Федором в тяжелой весовой категории. Петра, естественно - в открытой весовой категории и Степанова в легкой.

   В Токио Ван Ваныч взял меня в такой оборот, что мне небо с овчинку показалось. Никогда не думал, что он может быть хуже моего командира отделения в учебной роте, который был настоящий зверь...Сержант. Тренер посчитал, что у меня лишних пять килограммов и решил помочь мне от них избавиться в процессе акклиматизации. Но не тут-то было, я "сопротивлялся" и сбросил

   только три. К начала схваток мой вес стабилизировался на 94 килограммах, у Федора было под сотню, а у Петра все 110 килограммов.

   12 октября вышел на орбиту трехместный космический корабль "Восход". Впервые в мире был совершён полёт многоместного корабля и впервые он осуществлялся без скафандров. 14 октября слетел, на пенсию, с поста Первого секретаря ЦК КПСС, Никита Хрущев, а взошел на трон Леонид Брежнев. Однако все эти события пролетали мимо нашего сознания. Если полет космонавтов вызывал законную гордость и многие поздравляли нас с этим достижением СССР. То рокировка на вершине власти СССР, вызывала жгучий интерес исключительно у иностранцев и наших высоких чиновников, а не у спортсменов. Один верный сын партии, сменил другого верного сына партии. Какая проблема?

   Перед началом соревнований по дзюдо, Ван Ваныч собрал нас на небольшой междусобойчик. Без комиссаров. Так он называл членов делегации, обязанных поддерживать у спортсменов высокий уровень ответственности и коммунистической морали.

   - У меня две новости и обе отличные. Новость первая, вы ребята в отличной форме. Самой лучшей, какая могла у вас быть, а это значит, что с японцами вы будете на равных. А с остальными участниками нужно, быть внимательными и все. Это конечно не касается Гесинка.

   - А я уже думал, что он снялся с соревнований, - пошутил Петр.

   - У тебя, Петро, будет самая серьезная задача. Как все понимают, Антошу Гесинка с японцем "разведут". Им уготована встреча в финале. И скорее всего, в полуфинале, тебе придется выносить японца. А это - вторая хорошая новость. И запомните все: у японцев можно будет выиграть только "за явным", все другое будет трактоваться в их пользу. Так, что со всеми быть внимательными, а с японцами - придется рисковать.

   - Иван, да я их всех на раз, ну разве, что на два, - напыжившись грозно сказал Петр, под смех команды.

   - Олег, Степанов, тебя с Накатани "разведут" и все будет зависеть от тебя. Японцы помнят, как он выиграл у тебя только благодаря решению судей. Очень внимательно работай, очень. Здесь нет слабых, но ты сильней. Хорошая новость? Отличная.

   - Ваши слова, да Богу в уши, Ван Ваныч, - заметил Олег.

   - Федор и Иван, у вас одна проблема - кому-то в полуфинале попадется японец. Я в вас верю и один из вас проложит путь другому к ...тьфу тьфу тьфу. Превосходная новость. Отдыхайте ребята, они нас еще мало знают, но... теперь познают.

   В действительности все так и оказалось, как предполагал Ваныч.

   До полуфинала Олег боролся ровно, очень аккуратно и почти все схватки выиграл на классе. А вот в полуфинале он встречался с сильным швейцарцем и ему пришлось приложить максимум усилий для победы. Как прокомментировал это Ван Ваныч:

   - Бились, дрались и чуть не усрались.

   - Очень цепкий и техничный боец, - согласился с тренером Олег.

   - Все хорошо, что хорошо кончается, но выводы полезно сделать всем нам, - подвел итог Ваныч, - повторяю, что слабых здесь нет. У каждого есть своя исключительная коронка, поэтому нельзя отдавать инициативу противнику. Даже на время. Вы все в хорошей форме, поэтому давите, давите... путайте соперникам карты.

   В финале, как и предполагалось, Степанов встретился с японцем. Это была самая зрелищная схватка турнира дзюдоистов. Соперники все время шли вровень, лишь только один выходил вперед, как второй отвечал тем же техническим действием. Во время дополнительных трех минут, арбитр объявил Степанову второе ш(с)идо и двое из трех судей с его решением согласились. Чего и следовало ожидать.

   В нашем тяжелом весе Федор "выносил" всех своих соперников заканчивая все встречи досрочно, но в полуфинале он попал на японца. Соперник был непривычным для Федора, очень осторожным, техничным и всю схватку вел в одно юко. Тем не менее, Федор сумел перевести схватку в партер и провести болевой прием на левую руку. Но... арбитр поднял их в стойку - дав команду матэ,

   а боковые судьи его команды не отменили.

   Я шел к полуфиналу скромненько, но... дошел. В полуфинале мне попался канадец, который видимо недооценил меня и попался на мои заготовки. Провел я их не совсем чисто, но двух ваза-ари хватило и арбитр объявил: ваза-ари авасет иппон - моя чистая победа на второй минуте.

   И вот сейчас я сижу один в раздевалке, а Петр готовится к схватке с Антоном Гесинком. Голландец, без труда выиграл у дзюдоиста из Объединенной германской команды, а Антон сенсационно победил японца с преимуществом в два юко.

   Вдруг глухой шум доносящийся из спорт арены стих и наступила тишина, продолжавшееся около минуты. После чего в раздевалку вошли японцы, сопровождавшие победителя Олимпийских игр в тяжелом весе, который явно находился в прострации. А ко мне подошел тренер японской сборной с переводчиком. Я поднялся навстречу этому, очень уважаемому в мире дзюдо, человеку и услышал:

   - Я оставлю себе это полотенце на память о том, как сегодня победил японский дух, но никто... не проиграл, - сказал японец.

   А я, что, мне не в падлу, поэтому я ему поклонился и он ответил мне таким же поклоном. Как на татами - дзюдо называется. Позже Ван Ваныч рассказал, что когда он кинул в центр татами полотенце, поначалу никто ничего не осознал. И только, когда японский массажист выскочил на татами и буквально выхватил полотенце из под рук арбитра голландца - весь зал затих. Затем все японцы поднялись со своих мест и в полной тишине арбитр объявил победу японского дзюдоиста в тяжелом весе.

   А чуть позже, Петр проиграл Гесинку и только из-за отсутствия опыта схваток на высоком уровне. Антону Гесинку присудили победу решением судей, хантей, после дополнительного поединка.

   Японцы неистово поддерживали Петра в течении всего поединка и были не согласны с решением судей, но это ничего не решало.

   Нас с Ван Ванычем, сразу после награждения, изолировали от контактов с командой, журналистами и в тот же день отправили домой. Хорошо хоть ребят оставили в Токио до закрытия игр, они заслужили это полной мерой и кроме того,пользовались огромной популярностью со стороны японцев.

   А что нам наговорили руководители нашей спортивной делегации... наверное проще было бы сразу расстрелять. Как они были едины в своей пролетарской ярости к презренным отщепенцам, не думающим об интересах государства - я даже думал, что некоторых из них кондрашка хватит. Настолько они увлекались нашим обличением.

   А когда, в аэропорту, нас окружили корреспонденты зарубежных информационных агентств и потребовали импровизированной пресс-конференции, или обещали устроить международный бойкот советских пресс конференций - наши сопровождающие сдались.

   - Господин Новиков, вас отправят в тайгу валить лес? - задал вопрос репортер агентства Рейтер.

   - Нет,у меня другая профессия,- ответил я на английском языке.

   - Вас теперь уволят из КГБ? - Би-би-си.

   - Я в КГБ не работаю.

   - Сколько вам заплатили японцы за проигрыш? - ЮСИА.

   Этот вопрос стал последним - я с удовольствием работая локтями, коленями и каблуками пробился ко входу в зал таможенного досмотра, куда писакам ход был закрыт. Весь полет я провел то во сне, то в дреме - видно защитная реакция организма и Ваныч поступил аналогично. Разве, что пообедали. Мы ничего не обсуждали, а о чем говорить - песец подкрался не заметно.

   Во Внуково нас никто не встречал, по крайней мере мы никого не заметили. Ван Ваныч был одиноким холостяком, вся жизнь которого заключалась в его работе. В свою однокомнатную квартиру он наведывался только ночевать, а в последнее время и ночевал там крайне редко. В предолимпийский год он постоянно скитался по гостиницам и спортивным базам - то сборы, то соревнования. Поэтому от моего предложение поехать ко мне домой - он не отказался. Свободное такси нашли без проблем, вот только денег ни у меня, ни у Ван Ваныча не было. Выкинули твари, как голыми. Поэтому по приезду в Медведково я оставил тренера в машине, а сам пошел в дом за деньгами. Все мои были дома и радостно встретили блудного сына и им было все равно, с чем я вернулся домой. Главное вернулся и меня отпустило...

   Отправил Саню с деньгами расплатиться за такси и привести Ван Ваныча.

   А потом была... пьянка и мы с Ван Ванычем капитально напились, пели песни и кричали, что еще всем покажем... но показывать никому ничего не стали. Родные поняли наше состояние и пока не задавали никаких вопросов. Оказывается происшествие с белым полотенцем успели откомментировать по центральному каналу ТВ. Правда, очень нейтрально, как факт, но с характерными ужимками, по замечанию Сани.

   Пока мы с Ван Ванычем наливались коньяком, Лена не засыпала и наконец дождалась своего пьяненького мужа. Думаю она не пожалела об этом. А по утру они проснулись... проснулись поздно и первым делом стали искать мою медаль. Которую, конечно, нашли у Анатолия в кроватке. Сане я подарил свой спортивный олимпийский костюм и решил, что если будут заставлять его сдать - отдам деньгами. Жене, я сам подарок - шутка юмора. Остальные подарки прикуплю в Москве.

   Изжевал, почти, пачку мятной жвачки, завалявшуюся в кармане олимпийского костюма и отвез Ван Ваныча домой, а сам поехал на работу. Сейчас нам нужно быть осторожными, если начнут доставать, то каждое лыко в строку, а каждый не выход на работу - прогул.

   А вообще пошли они все на... враги наши. Сейчас в верхах такие проблемы и перестановки, что не до какой-то мелкоты. Там, даже, куда ветер дует еще не определились. Будем жить.



Глава 3

   На работе меня встретили, как-то... неопределенно. Ребята из сектора успокаивали, мол всякое может случиться и на старуху бывает проруха. Галина так сразу сказала:

   - Чего медали не привез - показать народу? Не уважаешь.

   - Так сын играется олимпийской медалью, а серебро за первенство мира, брат утащил в школу. Похвастать. Принесу позже, я как-то и не сообразил.

   Роман, как никто другой понимал создавшуюся ситуацию и предупредил меня:

   - Когда Саня позвонил, я тебе оформил отпуск за свой счет, на всякий случай. Давать ему ход? В канцелярии скажу, что забыл отдать, закрутился...

   - Спасибо, так и сделай.

   - Иван и не бери в голову, ты настоящий спортсмен-любитель. Работаешь, учишься и в свободное время занимаешься спортом. Нет в Спорткомитете на тебя зацепок. Это они тебе должны - по большому счету. А в институте тебя в обиду не дадут - вес у Александра Михайловича, сейчас, ого-го-го какой.

   - Так я, за свою спортивную карьеру особо и не волнуюсь, а все остальное... проходит. Лишь бы гона в прессе не поднимали, не настраивали общественность - родных жалко. Переживают.

   - Иван, ну как же так, ведь Федор японца четко заломал, - встрял в разговор техник Валера, ярый спортивный болельщик. - Был бы наш финал и никаких проблем. Нечестно.

   Вообще мне было странно, я вроде завоевал серебряную медаль и в таком виде спорта, где нам ее никогда и не светило. Насколько я знаю, в Спорткомитете запланировали всего лишь бронзу, в лучшем случае. В моей реальности, наши дзюдоисты получили четыре бронзовые медали (всего разыгрывалось восемь бронзовых медалей) и за это им присвоили звание заслуженных мастеров спорта СССР(ЗМС), а тренерам - заслуженных тренеров СССР(ЗТР).

   "Ну и ладно",- я постарался выкинуть все из головы и погрузился в текущую работу, а ее было предостаточно. Накопилась. Хорошо, что я сейчас прикреплен к соседскому сектору и не нахожусь на круглосуточном графике - в вечерние и ночные смены смены не хожу, а то бы до утра оправдывался. Ребята из охраны, большие любители спорта - точно бы наведались узнать из первых рук о спортивной сенсации. Сколько в мире олимпийских чемпионов, а сколько спортсменов отказавшихся от золотой медали в пользу спортсмена другой страны? Хотя, конечно, дураков достаточно, но таких исключительных, которые в чемпионате мира среди дураков заняли бы второе место, так как - дураки... мало. И один из них я.

   Вот и пришла пора темной полосы в моей нынешней жизни. Однозначно. Я это понял, когда приехал домой, Саня сидел за столом хмурый, а напротив него сверкала глазами злющая Лена. Было похоже, что мой приход прервал бурные семейные дебаты. Ну,что же вчера пропьянствовал, а сегодня пора ответ держать. Семейный расклад, я понял - начнем со злого и недовольного:

   - Саня, давай высказывай, что у тебя на душе и что тебе наговорили. А я попробую тебе объяснить мои и Ван Ваныча действия.

   - Иван, да что ему говорить, ему слова чужих весят больше доброго имени брата, - вскипела Лена.

   Какая же она, все-таки, красивая... во всем.

   - Лена, давай попробуем без эмоций. Мне ведь тоже тошно, а правда у каждого своя. Попробуем понять друг-друга с помощью аргументов. Выкладывай брат, что на душе.

   - Они говорят, что ты изменник Родины.

   - Кто они?

   - Жанна - секретарь комсомольской организации школы, историчка - секретарь партбюро школы... Пацаны помалкивают, но лишь потому, что я могу им и пачку попортить.

   - Что сказал, физрук, Палыч?

   - Он смеялся и сказал, что среди спортсменов много дураков, но дураки идеалисты - это явление природы. Уникумы и их нужно оберегать.

   - И он, тоже, не прав. Саня ты заметил, что больше всех кричат о Родине и патриотизме те, кто лично, ничего для Родины не сделали и вряд ли сделают. Но за то другие, обязаны делать для страны и общества (для них родных) все и даже отдать жизнь. К примеру.

   - Сказал тоже, жизнь...

   - Саня, неужели я должен был предать друга, Ван Ваныча и побежать на татами долбить беспомощного японца? Ты был бы сейчас в колонии для несовершеннолетних, а не в специализированной школе - если бы не он. Я бы для Ван Ваныча и много больше сделаю. Легко. Родина для меня не абстрактное, безликое понятие и не ЦК КПСС - это родные и друзья, на которых можно во всем положиться. Вот, кто для меня Родина.

   - Я не об этом хотел сказать.

   - Однако сказал. Да и почему ты считаешь, что моя, заметь моя, а не Родины, золотая медаль - важнее моей серебряной? Для меня - нет. И разве Ван Ваныч, тоже изменник или ты не видел у него боевых наград? Да, Ван Ваныч мог ошибиться, но даже зная это... Да, что зря сотрясать воздух.

   - Ну если так, посмотреть...

   - И не только это. Федор нам друг и представь себе, что я взял золото. Фактически - его золото, он ведь лучше меня и поверь - осадочек у него останется. Вот и получилось бы, что Родине вроде бы и лучше, а мне, Федору и Ван Ванычу хуже. Хотя и то, что Родине было бы лучше - далеко не факт. Я не упоминаю разные политические и идеологические соображения.

   - Я об этом не подумал.

   - А уже пора думать. Держи себя в руках, все утрясется. Верь мне. И давайте покушаем быстрее и поедем посмотрим фильм. Я купил у "жучков" три билета на "Живет такой парень". Классный фильм, как "Я шагаю по Москве". Не хуже.

   На первый, после Олимпиады, "семинар" к Ван Ванычу пришли именитые гости Харлампиев и Чумаков с Олегом Степановым.

   - Ну Иван ты и учудил, вся федерация ходуном ходит. Уже бегали с бумажкой, где разоблачают и осуждают такого-сякого, подписи собирали. Так же и на Василия Сергеевича (Ощепков, учитель Харлампиева) когда-то, компромат собирали, но добро, что сейчас другое время.

   - И многие подписывали? - хмуро спросил Ван Ваныч.

   - Не знаю, я сказал, что могу только подтереться той бумагой и то вряд-ли - побрезгую. Всегда говорил, что это дзюзю...бзюбзю.

   - А вот из тренеров сборной, тебя правильно подвинули. Главный тренер сборной - чиновник и должен выполнять свою функцию, а ты и швец, и жнец, и на дуде игрец. Нужно было оставаться вторым и теперь не стал бы крайним, - сказал Чумаков, лучший ученик Харлампиева.

   - На должности второго меня бы по рукам и ногам связали и не дали вести подготовку, как я считаю нужным.

   - Тоже верно. Олег (Степанов, ученик Чумакова) в классной форме. Спасибо, за медаль и за ЗМС. Уже в верхах все решено.

   И ты не первый и не последний, нас с Аркадием Степановичем (Харлампиев) уже выкидывали с верхов. Ничего, опять поднялись. Придешь ко мне в СКИФ?

   - Женя, а почему к тебе, а не в МЭИ?

   - Друзья, лучше я останусь на своем месте. Динамо от меня не отказывается. Ребята и "семинар", тоже - все сегодня пришли.

   - Ну ладно, но имей в виду наши предложения. А ребята твои красавцы и даже этот... Иван младший, - улыбнулся Харлампиев. - И пойдем, где-нибудь поговорим немного.

   После тренировки Ван Ваныч собрал ребят на пятиминутку:

   - Мне не дали возможности подвести итоги наших соревнований на Олимпиаде, подведу их сейчас. Если сказать коротко, то мы сделали все возможное и в том, что случилось, упрекать можно только меня.

   - Ну уж нет, Иван должен был затоптать японца, а медаль отдать мне, - выкрикнул Федор под общий смех.

   Этот его выкрик, заметно разрядил напряженную обстановку среди спортсменов.

   - А тебе нужно было сломать японцу руку, - заметил Петр, - в гипсе его врач бы не выпустил.

   - И лишиться бронзовой медали из-за дисквалификации, - подвел итог Ван Ваныч, - но я думаю его бы и без головы выпустили. Спасибо вам ребята.

   - Это тебе спасибо Иван Иванович, извини если подвели. А япошку нужно было рвать, - настаивал Петр.

   - Может так, а может и нет. Но я так решил. Руководил командой я, принимал решения я и отвечать буду - тоже я. И давайте закончим об этом. А поговорим о предстоящем 18-ом чемпионате СССР по самбо. В Минск мы не поедем, для этого достаточно причин. Зато в Москве будут соревноваться в весовых категориях, где мы можем выставить участников. Например в тяжелом.

   - Мне бы... - начал говорить я.

   - Потом поговорим, Иван. Я знаю, что олимпийцы устали, но... надо.

   И еще, вы ребята желаете расти и я вас понимаю. Опальный тренер будет вас тормозить. Поступило много предложений и вам открыты двери в первое Динамо, СКИФ, МЭИ не говоря уже о ЦСКА. Я вас пойму, без всяких обид. Пойдем Иван.

   - Ван Ваныч, я не хочу выступать в чемпионате.

   - Ты повторяешь мой путь, Иван... младший. В свое время, я так же отказался от выступлений в пользу любимой тренерской работы и потерял время. Авторитет тренера зиждется и на его личных достижениях в спорте.

   - Я не буду тренером, у меня другой путь.

   - И ты его пройдешь, но "хвосты" нужно обрубить. Не нужно,

   чтобы твоя жизнь в спорте бросила тень на другую часть жизни.

   Меня учил человек, который был младше меня в два раза. Но этого человека дважды награждали медалью "За Отвагу", шестнадцатилетнего юнгу из дивизиона торпедных катеров Северного флота.

   - Ну, что же Ван Ваныч, но прошу выставить Саню на этот чемпионат, в категории до 77 кг.

   - Не рано ли, ему и семнадцати еще нет?

   - Ему тоже нужно рубить "хвосты", которые из-за меня у него подрастают.

   - Ты у Степ Степыча был?

   - Нет - боюсь. Пусть поостынет.

   - Кстати, японская делегация будет на чемпионате, просили его сделать открытым.

   - Да пошли они на хрен, со своим япона мать духом.

   - А что им тогда оставалось? Сделали хорошую мину, при плохой игре. На крючке они оказались у нас Иван, теперь ставить барьеры самбо в Международной федерации любительской борьбы (ФИЛА), этим рыцарям дзюдо - не к лицу.

   Вот теперь я все понял, эти фанаты самбо все время ловили момент и использовали случившееся в свою пользу. А Харлампиев и Чумаков тоже были в сговоре и скорее всего не только они. Видимо в федерации на что-то подобное рассчитывали. И теперь на очередном конгрессе ФИЛА, с большой степенью вероятности, самбо получит статус международного вида спорта. А то, что я, как личность пострадаю... ну ради самбо можно и потерпеть.А Ван Ваныч, так он с песней побежит на эшафот ради самбо - ведь это его жизнь. А я, пятидесяти двухлетний Александр Колесов, просто отдал долг, спасшему меня человеку.

   И на этом я отчалил, а так как перед смертью не намолишься, мы с Саней решили заехать к Степ Степычу в детдом. Он имел привычку работать допоздна. Может просто даст в ухо и успокоится. Так оно и было -он работал, а когда мы зашли к нему в кабинет он отодвинул от себя какие-то бумаги. По старой привычке, он всегда работал с бумагами сам и сколько бы документов на него не обрушивалось - все внимательно читал и только тогда подписывал или накладывал соответствующею резолюцию. Времени это занимало много и на это он тратил почти все вечера. Его супруга работала фельдшером в детдомовском медицинском пункте и давно привыкла к его образу жизни, смыслом которого была работа. Таких людей было достаточно и в будущей реальности Колесова, но те люди работали на себя, а Степыч для... людей. По меркам будущего, это был пошлый альтруизм - чистой воды. Детей у супругов не было. Война.

   - А поворотись-ка, сынку! - этой фразой Тараса Бульбы встретил меня Степыч, - хреново выглядишь.

   - Я и чувствую себя хреново, Степан Степанович

   - Да, обделался ты на славу и отмываться будешь долго. Ну, что же - каждый выбирает, а судьба усугубляет. Держись, работай и ... дальше видно будет.

   - Да я не собираюсь ни каяться, ни судьбу оплакивать.

   - И правильно, а долги нужно отдавать. И это правильно.

   Интересно, откуда он все знает, про мои мысли о долгах, например. А ведь так было всегда. Вот и поговорили, есть в жизни правильность... или неправильность: чтобы не натворило родное дитятя - оно всегда останется родным.

   Дальше все пошло своим чередом: работа, тренировки и моя опора в жизни - семья. А на шепотки за спиной и замаскированные оскорбления, я не обращал внимания - прямые же оскорбления пресекал на корню. Как-то после тренировки, я подвозил Федора домой и спросил его:

   - Федор, а если бы я выиграл золото, как ты к этому отнесся?

   Только не нужно про команду и страну - это и так ясно. Про себя рассказывай.

   - Ваня - это было бы не справедливо. Не обижайся.

   - А то, что японцу медаль подарили - справедливо?

   - Да он мне по хрен, я его сделал. Не умею говорить красиво...

   Но ведь, по честному, эта медаль досталась не ему... а японскому дзюдо. Получился просто ну... знак уважения. что ли.

   - И тебе от этого легче?

   - Какое легче, я ведь упертый деревенский. Мне эта медаль сниться.

   В декабре большая японская спортивная делегация прибыла в Минск через Москву, для участия в чемпионате СССР по самбо, вне зачета. И это не было неожиданностью для спортивных функционеров СССР.

   В результате успешного выступления сборной СССР, занявшей третье место в общекомандном зачете (второе в неофициальном зачете), в Японии, уже в этом году, создается собственная федерация самбо. И сейчас японцы прибыли для организации обмена тренерами и спортсменами, сбора методической литература по самбо для перевода на японский язык. Начался процесс активного использования методик подготовки самбистов и способов ведения поединка в самбо для совершенствования дзюдо. И этот процесс был взаимным, таким образом было положено начало образования боевого вида борьбы свободного стиля. А научно-методические разработки для самбо, Евгения Чумакова - шли у японцев на ура.

   Вскоре соревнования переместились в Москву, где к ним присоединились ученики Ван Ваныча. Саша проиграл в полуфинале будущему победителю и очень переживал. Пацан. Это был огромный успех и даже недоброжелатели нашего тренера, вынуждены были поздравить его. А после того, как Александр победил в схватке за третье место, Ван Ваныча поздравил с этой победой и сам представитель Олимпийского комитета СССР.

   Я все схватки проводил, "со стиснутыми зубами" под гул, а иногда и свист трибун. Но, когда я, в бескомпромиссном поединке полуфинала, выиграл у Петра, который был тяжелее меня на двадцать килограммов, то свистуны в зале по притихли. Как же, толпа любит быть на стороне победителей, даже в соревнованиях по плевкам в ширину. Так же яро, в будущем, толпа освистывала "совков", в своей праведной борьбе за демократические ценности и пятьдесят сортов колбасы. После того, как мы обнявшись с Петром ушли с ковра, кое-кто и призадумался. Ведь Петр стал кумиром молодых спортсменов и болельщиков самбо: человек, о которого сам Антон Гесинк обломал зубы. И даже пусть Гесинк выиграл, но Петр, в глазах наших болельщиков - не проиграл.

   Финальную схватку с Федором я проиграл... и хотя я аж выскакивал из борцовок в своем желании выиграть, он меня упорно и методично додавил. Федор ловил меня на паузах моей активности, так как физика у него была лучше. Проводил награждение победителей президент федерации дзюдо Японии, который произнес небольшую, но значимую речь:

   - Еще в Токио, я говорил коллегам из СССР, что в тяжелом весе победило дзюдо (шум в зале) и не было проигравших (шум стих). Поэтому я хочу преподнести эту памятную золотую медаль Федору Варламову, который в Токио удостоился только бронзовой олимпийской награды, - поклон в сторону пьедестала почета и ответный поклон нас троих (Петр выиграл схватку за третье место).

   В ответной речи Федор сказал:

   - У меня есть олимпийская медаль и я ей горжусь. А эту памятную награду я передам в наш Олимпийский комитет. Только сначала немного поношу, - хохот в зале.

   - От имени федерации самбо Японии и еще пяти стран, нами направлено письмо в Международную федерацию любительской борьбы (ФИЛА) с предложением о признании самбо международным видом спорта. Я думаю оно будет удовлетворенно, - добавил японец. - И уже в следующем году Япония готова организовать международный турнир по самбо на арене Ниппон Будокан.

   Вот так у нас появился еще один кумир советской молодежи - Федор Варламов. Достойный человек.

   Кстати, Саня выполнил норматив мастера спорта СССР и теперь продолжит наше, уже семейное дело. А я, как мавр, который сделал свое дело и его можно отходить. А, что до славословия толпы, так "храни нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь".



Глава 4


   Еще в первых числах декабря у меня состоялся разговор с Александром Михайловичем, 10 декабря он должен был быть в Стокгольме. Где в 19.00 почётные гости во главе с королём и королевой спустятся по лестнице в Голубой зал, где уже сидят все приглашённые, шведский король будет вести под руку жену Нобелевского лауреата по физике. Вот так. Кстати в Стокгольме будет и Розалия Иосифовна, которая конечно не упустила шанса сшить фрак Александру Михайловичу и вечернее платье его супруге и остальное по... мелочам.

   Он попросил посодействовать в получении согласия на поездку в Стокгольм Анны Павловны в качестве официального сопровождающего лица. Последнее время она сдружились с его супругой, а знание международных дипломатических тонкостей и языков ( шведского в том числе) должны была помочь супругам в общении с высшим светом Европы. Кроме того она была известна в Швеции, как переводчица на русский язык Георга Шернйельма - отца шведской поэзии ее переводы даже были изданы не большим тиражом. Вот так и узнаешь о родном человеке от посторонних людей, а все потому, что в делах заботах (на мамонта охотишься) и бежишь к семье только, когда...трудно и взваливаешь на них свои проблемы.

   И конечно затронул вопрос с Олимпиадой:

   - Я далек от спорта и Олимпиада для меня, в основном, как затянувшийся всемирный праздник. Отвлекает. Но и до меня дошли слухи, что ты подарил золотую медаль сопернику. Приходили люди... затребовали характеристику на тебя. Мы с Вячеславом Васильевичем отдали им копию, которую написали еще до Олимпиады. Приняли и больше обращений не было.

   - Сложная там случилась комбинация и оказалось, что всем хорошо и Японии, и нашей стране...

   - А плохо конкретным людям?

   - Ну не так, чтобы уж очень плохо - мне по крайней мере. А вот тренеру - хреновато.

   - Это тот, что тебе знак Мастера спорта вручал на свадьбе?

   - Да.

   - Ну, он крепкий мужик.

   - Александр Михайлович, можно к Вам обратиться с просьбой? Заранее прошу извинение за наглость.

   - Давай, то смогу - сделаю.

   - Нобелевская премия, там будет около миллиона долларов.

   - Чуть больше, но ведь она, что была, что ее нет. Понимаешь?

   - Конечно, Фонд мира или еще какая-нибудь международная финансовая черная дыра.

   - Ты бы не распускал язык.

   - Да у меня просто своя рубашка, которая ближе к телу. Организуйте Советский детский фонд пусть будет имени... неважно, для детей сирот и передайте туда деньги. И они не пойдут всяким черномазым людоедам.

   - Молчи, мальчишка! ............., - непереводимая игра слов.- Но это хорошая мысль, особенно учитывая перемены в верхах.

   - Если в своей речи при вручении Нобелевской премии вы ... выпустите джинна из бутылки. Обратно его не загнать.

   - Я смотрю, что ты вжился в образ героя идеалиста. Но это у тебя не еще все, я уверен.

   - Почетный президент... это будут решать Там. А вот президент Юрий Гагарин, это фундаментально. Вы ведь не желаете менять профессию?

   - Избави Бог. И знаешь Иван, а ведь это - сильно.

   - И еще, есть хороший журналист, вы с ним знакомы...

   - Валентин Алексеев, читаю его статьи. Он и о нас писал. Серьезный парень - излагает точно и доступно. Ты об упреждающем шаге в статье?

   - Да, для него тема сирот - родная.

   - Понятно...

   Все, дальше от меня уже ничего не зависит. Правда маме-теще на мозги покапаю, а что - ведь ровесники. Почти, я то постарше. Уговаривать ее сопроводить Александра Михайловича с женой в Стокгольм, на вручение Нобелевской премии, мне не пришлось - они давно все уже решили с Еленой. И даже пошив соответствующей одежды заказали, мне пришлось только сделать обиженный вид. Как же, такое важное решение приняли не учитывая моего мнения. Как там у Владимира Семеновича Высоцкого: "Я добытчик али кто!?" Оторвался я от семьи в своих проблемах...

   Необходимо еще позвонить Валентину, нужно будет встретиться. С ним просто говорить - потому, как свой. У меня уже был с ним разговор о случившемся на Олимпиаде в Токио. Он мне тогда заявил:

   - Иван, давай статейку набросаем о том, что олимпийский девиз: "Быстрее, Выше, Сильнеее" - много выше очков, голов, секунд.

   Что в погоне за победами, многие "выплескивают вместе с водой ребенка" - ведь в девизе незримо присутствует слово - благороднее. Ведь мечта Пьера де Кубертена (основатель современного олимпийского движения): "Здоровая демократия, мудрый и мирный интернационализм проникнут на новый стадион и сохранят культ чести и бескорыстия, что позволит атлетизму совершить дело морального совершенствования и социального мира единовременно с развитием мышц. Необходимо, чтобы каждые четыре года проведение Олимпийских игр давало молодёжи всего мира возможность радостной и братской встречи, благодаря чему постепенно исчезнет недоверие в отношении друг друга, в котором живут народы". А этот дух благородства исчезает из Олимпийских игр и они становятся одним из элементов политики. Продолжением политики, как и война.

   - Тебя занесло, вот уж действительно - ради красного словца... И давай не будем будить лихо: Ван Ваныч сделал то, что он считал нужным и я сделал то же самое. Все. - Закрыл я эту тему.

   А с Юрием Алексеевичем пусть поговорят детдомовские аксакалы. они с ним уже давно вась-вась. Поэтому я и назначил встречу с Валентином у Степ Степыча. Где я выложил задумку и подготовку к ней на суд двух умных людей. Степыч молчал, а Валентин сорвался с места и в возбуждении забегал по кабинету:

   - Иван, это сильнейший ход. Во всем. Если Александр Михайлович решится.

   - Он это сделает, - высказал свое мнение Степан Степанович, - это другой уровень, для советского человека выше, чем нобелевский лауреат. А у АМ реальный уровень притязаний очень высок, так бы сказал Профессор и я с ним согласен.

   - А как подключить Юрия Алексеевича, ведь он сейчас как атрибут СССР - красная звезда, серп и молот, Юрий Гагарин..., - отозвался прекративший бегать Валентин.

   - Ох Валя, доведет тебя твой язык... до неприятностей, - заметил Степыч, - а Юрий обещал заскочить на днях и я подготовлю к беседе наш главный калибр - аксакалов-учредителей.

   Да, Ваня, скажи Анне Павловне, что ее комплект дорожной одежды и повседневный костюм девчата закончили шить. А вечернее платье привезет в Стокгольм Розалия. Она звонила и намекнула, что у нее был какой-то должок перед тобой.

   Ну почему я узнаю все последним, а Степ Степыч - первым. Вопрос.

   Когда Анна Павловна приехала из Стокгольма, бодрая и помолодевшая, то рассказал, что заявление Александра Михайловича вызвало настоящий шок у официальных лиц и у аккредитованных журналистов. Пришлось буквально убегать от репортеров, пока из Москвы не пришло указания, что это личные деньги АМ и его право ими располагать по своему разумению. А Валентин разразился серией и на адрес Фонда хлынули денежные переводы в том числе из-за рубежа и в валюте. Процесс пошел.стал необратим. Председателем Фонда, на постоянной основе, стал Юрий Гагарин, а почетным председателем Совета Фонда - Михаил Андреевич Суслов... Все выдержанно в стиле - не можешь остановить события - возглавь их.

   И теперь образовался фундамент для общества сирот воспитанников в рамках официальной советской организации. Валентин разразился серией статей и вопрос стал лишь в официальном статусе организации и членства в ней и создания общественных выборных структур.

   И когда Леонид Ильич Брежнев в своем новогоднем поздравлении отметил, что создание Детского Фонда СССР является значительной вехой в создании общества советский народ - процесс стал необратим. Появилась надежда.



Глава 5.

   Михаил Андреевич Суслов, стоял у окна и смотрел на входящую, нет, вбегающую, в ежедневный жизненный ритм Москву. Он давно ощущал это огромный город своей родиной, еще с тех пор как приехал в Москву учиться на рабфаке из своего села. И с тех пор учился и учился: рабфак, Плехановка, аспирантура Института экономики Коммунистической Академии. Преподавал политэкономию в МГУ и Промышленной академии, работал в центральных контролирующих организациях партии и правительства. Опять учился, уже Экономическом институте Красной профессуры. И только в возрасте тридцати пяти лет, в 1937 году, был переведен на партийную работу. Но и на ней продолжал учиться, учился сам и учила жизнь. В отличии от целой когорты партаппаратчиков, гордившихся своими тремя классами, церковно приходской школы (ЦПШ - Центральная Партийная Школа, как смеялись контрики), и четырьмя коридорами, Суслов уважал образованных людей, так как сам был разносторонне образованным человеком.

   С тех пор прошло почти тридцать лет, включившие в себя Великую Отечественную войну и два переворота. В которых он принимал активное участие. Под маской непоколебимого ортодокса и консерватора скрывался очень умный, образованнейший человек с каменным сердцем. К сожалению больным. Который на фоне большинства членов Президиума ЦК КПСС, мог выглядеть просто гигантом ума. Конечно если бы он пожелал это демонстрировать окружающим. Для людей своего круга, Михаил Андреевич выглядел и был скромным в быту, в любых ситуациях вежливым и приветливым человеком. Он был из тех людей, кто мягко стелет, да жестко спать. И это было хорошо известно его коллегам по партийной и советской работе.

   Как партаппаратчик с большим стажем, он понимал неизбежность прихода к власти в стране новых имен с новыми идеями. Это при Сталине, волны времени набегали на гранитный утес и откатывались, оставляя его неизменным в своем грозном величии. Поэтому главным, своим предназначением, Михаил Андреевич считал работу неким фильтром, позволяющим не допустить к власти людей думающих сначала о себе родном, а потом о Родине. И потому протаскивающих в идеологию партии идейки позволяющие реализовывать свои личные потребности в ущерб Делу. Делу его жизни. И если Иосиф Виссарионович держал свое окружение в страхе, а уже те давили на своих подчиненных и периодически проводили чистки в партаппарате и государственных органах, что впоследствии приписывалось исключительно тирану Сталину. То Никита Сергеевич, по сути, упустил кадровую работу в верхушке партии, ослабив личный контроль. В первую очередь, это касалось руководства республиканских партийных организаций. В СССР стали появляться удельные княжества со своими князьками, а для жесткого руководства этими князьками авторитета и личного влияния у Хрущева было недостаточно. Он был лишь первым среди равных. Вертикальная централизация власти рушилась, расплываясь вширь. Руководители в городах и весях стали понимать, что если их снимут с должности центральные органы, то им всегда подыщут равноценную работу местные органы власти. Номенклатура. А вот если наоборот, вряд ли получится сохранить теплое место, в лучшем случае придется переезжать в другую область, республику.

   К тому же партия катастрофически теряла свою опору - трудящиеся массы, так как рабочему классу ныне стало чего терять. Ведь жить стало лучше, жить стало веселее. Пошел процесс расслоение общества, по уровню жизни, вернее по доступу к структурам распределения материальных и других благ. И приобщение к кормушке отнюдь не определялось тезисом социализма: от каждого по способности, каждому по труду. Хочешь жить, умей вертеться, таким стал новый лозунг, а вертеться было возможно лишь в теневых структурах или в высоких чиновничьих сферах у которых появились незаконные законные подходы сверху, так сказать. Поэтому появилось довольно много недовольных и несогласных с существующим положением среди интеллигенции, которые и вертеться не умели и своровать им было нечего. Государственные интересы и интересы граждан стали заметно расходиться и со временем все больше и больше. Наметилась тенденция. Пока процесс сдерживала социальная инерция, ведь идеология социализма была круто замешана на крови, а та как известно, не водица. Но можно было быть уверенным, что найдутся доброжелатели с Запада, которые помогут преодолеть эту "инерцию мышления". Подтолкнут процесс развития в нужную сторону.

   Как это было ни печально, именно мирное сосуществование способствовало тенденции расхождения интересов общества с линией партии.

   И своим недюжинным умом, Михаил Андреевич понимал, что происходящий процесс объективен. Его можно лишь замедлить, что он и старался делать в своей работе. Все-таки, в душе, он всегда был верный сталинец.

   Сейчас, вспоминая недавний разговор с Первым, он опять анализировал ситуацию и кроме, держать и не пущать, пусть и в мягоньких рукавицах - другой альтернативы развития общества не видел. А разговор, Первый, начал в лоб:

   - Михаил, как ты можешь прокомментировать этот выверт нашего академика, Нобелевского лауреата. И, как говорят, крепкого коммуниста, ко всему прочему.

   - А ведь неплохо получилось, Леонид Ильич. Может это обставить, как нужную и своевременную инициативу сверху? Он на наших, коммунистических позициях, а не на буржуазно - либеральных, как многие его коллеги академики. К сожалению, пусть у них это и запрятано глубоко в душе.

   - Ты меня еще, товарищ Первый секретарь, назови. Ведь не для разноса тебя вызвал. Поговорить, как там наши западные друзья говорят: без галстуков. Хотя им больше хотелось, что бы без трусов. А насчет глубоко спрятано , так ты про другого академика, правозащитника, забыл. А АМ, как его называет ученый мир, сейчас имеет авторитет и в академической среде, и среди зарубежной интеллигенции, да и народ оценил его поступок очень положительно.

   - Согласен. Леонид. Может ему стало тесновато в академических кругах и захотелось масштаба. Ведь ранее он в анархических действиях замечен не был.

   - А почему бы и нет, он уже фигура. Однако ставить его на Фонд, будет неправильно и не по профилю. Здесь нужен агитатор, горлан, главарь. Юра будет там, как раз, на месте.

   - А если мы его кооптируем кандидатом в члены ЦК КПСС. Пусть там курирует науку и продолжает работать в институте.

   - Так ведь сожрут его у нас служивые аппаратчики, с великой радостью.

   - А мы не позволим и жестко будем отражать их поползновения. Я думаю, Леонид, он справится. Поговорю с ним и доложу тебе впечатление и выводы от беседы.

   - И еще, Михаил, тебе придется курировать этот Фонд и очень тщательно. Представляешь, сколько туда заинтересованных людишек поползет, Юра не справится. Кстати, это хороший ход, вывести Гагарина из группы риска.

   - Я тоже так думаю. Он конечно будет сопротивляться. Однако Гагарин человек ответственный и поймет, что ради государственных интересов нужно поступиться любимым делом. Не бросить конечно, а вывести с первого плана. И его тоже нужно вводить в ЦК, со временем. Ты поддерживаешь это, в принципе, Леонид?

   - Да, думаешь я не вижу, что твориться в партии? У меня в семье и то бардак.

   - Не готовы мы оказались мирно сосуществовать, Леонид.

   - Это точно, нам бы драчку, а потом преодоление трудностей . Мы с тобой не закадычные друзья Михаил, да и на наших должностях это невозможно, но... Последнее время мне кажется, что чистота социалистических идей не догма, а руководство к действию. Победителей не судят. А вот нерушимость СССР - это основа основ. Не будет Союза, не будет у нас и государства, как объекта международной политики. Так, многие из... некоторых.

   - Хотелось бы поспорить с тобой, Леонид и я постараюсь найти аргументы.

   - Найди, очень тебя прошу, Михаил. Найди.

   И вот сегодня, с утра, он в третий раз рассматривал список приглашенных к нему на собеседование людей из самопровозглашенного организационного комитета Детского Фонда СССР. Самопровозглашенного оргкомитета, что уже является нонсенсом советской государственности. Так этот комитет еще собирается создавать общественную международную организацию открытого типа. Интересно, что у этих людей общего, позволившего им объединиться в этом очень рискованном, для личной карьеры, предприятии:

   Гагарин.

   Академик, Нобелевский лауреат - фронтовик.

   Директор детдома - инвалид, фронтовик.

   Полковник, слушатель академии Генштаба - фронтовик.

   Заместитель заведующего отделом в Моссовете, слушатель ЗВПШ -сирота, фронтовик.

   Завотделом Министерства образования СССР - фронтовик.

   Профессор психологии - фронтовик.

   Председатель колхоза - фронтовик.

   Журналист "Известий" - сирота.

   Аппаратчик 5-го разряда - сирота.

   Кроме последних двух, самых молодых, все члены КПСС, фронтовики. У всех высшее образование. Только последний, из списка, еще учится в МГПИ.

   Поднимают нужное дело, полезное для страны. Но как-то непривычно, не вписываясь в сложившуюся иерархию советских социальных структур. И без поддержки сверху Фонд или обезличат или управленцы всех мастей, постепенно. его растворят в стандартных структурах.

   Ну что же, будем знакомиться:

   - Мария Никитична пригласите товарищей в кабинет. И, будьте добры, закажите нам чай, наш Краснодарский Букет, - передал Михаил Андреевич своему секретарю-референту и встал, встречая вошедших. Выходить из-за стола не стал, не тот уровень у посетителей. Однако уважил, люди достойные.

   Посетители вразнобой поздоровались и расселись за столом для совещаний. Суслов, опытным взглядом, сразу отметил иерархию в группе посетителей. Ближе к его столу расположились Гагарин и академик, Александр Михайлович. За ними директор детского дома, Степан Степанович и заместитель заведующего отделом в Моссовете, Антон Васильевич. А вот ответственный работник министерства, профессор, полковник и председатель колхоза пошли разрядом ниже. Ну и молодежь, конечно, разместилась сзади всех. Первичный осмотр оставил благоприятное впечатление. Люди испытывали волнение, но и только, а так внимательны и сосредоточенны. Пришли работать, а не виниться или отчитываться.

   - Еще раз, здравствуйте товарищи. Я со всеми вами знаком заочно, как и вы со мной. Думаю знакомиться ближе мы будем в процессе работы. Объясните мне, для начала. Почему вы считаете, что ваша организация сможет лучше всех помочь войти во взрослую жизнь сиротам, воспитанникам детских учреждений Министерства образования? Чем ВЛКСМ, к примеру.

   Можете сидеть Антон Васильевич.

   - Кто может знать потребности сирот, лучше самих сирот и их воспитателей. Это раз. Если ты сам строишь свой дом, то и заботиться будешь о нем, как о родном. С душой. Два. Появились средства и не малые. Три. И, в связи с этим, возникла возможность выстроить самодостаточную централизованную организационную структуру. Дотирующую, контролирующую и воспитывающую кадры для детских учреждений сирот. Четыре.

   - Так... А вот скажите мне вы, Иван Новиков. Почему с этими задачами не справиться Министерство образование СССР, если будет иметь дополнительное финансирование от Фонда?

   - Там много ртов и все голодные, Михаил Андреевич. Финансирование размажут тонким слоем по батону и вкуса никто не почувствует. Получится, что вроде на необходимые для дела потребности вложили, а деньги пропали без ожидаемого эффекта.

   - А как вы считаете Валентин Алексеев?

   - Так же, Михаил Андреевич, нужны целенаправленные, точечные финансовые вливания в сочетании с такой же ответственностью исполнителей. Как иглоукалывание, а не размазывать всю оставшуюся мазь, на все тело.

   - Юрий Алексеевич, а вы то как к этому делу приобщились? Вам ведь предлагали, даже просили, руководить делами общегосударственного масштабы.

   - У кого чего болит, Михаил Андреевич, а я присмотрелся к ребятам из Медведково и хочу помочь таким, как они. Объемно. В Фонде у меня все соратники и друзья. Вместе справимся. И дело это, тоже общегосударственное. А быть свадебным генералом, я устал.

   - Почему вы, полковник, выделяете эту социальную группу, я понимаю. Исходя из позиции общечеловеческих принципов и нашей социалистической идеологии... все ясно. А вот в чем ваша заинтересованность, как военного, Степан Федорович?

   - Солдаты, Михаил Андреевич, из детдомовцев выходят отличные воины. И если их, поголовно, отлучить от воровской романтики, то отличных солдат в Советской Армии будет на треть больше.

   - Наверное излишне спрашивать у вас, Степан Мефодиевич, как представителя Минобразования , об отношении к Фонду и его предстоящей деятельности.

   - Вы правы, Михаил Андреевич, я только "ЗА". Я вообще за все "ЗА", что идет на пользу Министерства образования.

   - Конечно высказывайте, Петр Петрович, свою точку зрения, хлебороба.

   - Я ее сформировал еще с первой моей встречи с ребятами. Я буду прагматично циничен. Нет лучшего человеческого материала для коллективного хозяйствования, чем сирота детдомовец. Посмотрите следующее направление его жизни: детдом - армия - колхоз - СССР.

   Скажите, кто будет лучшим защитником нашего государства? Особенно когда государство, в лице Фонда и колхоза, даст ему дом и высокооплачиваемую работу. То он, обязательно, приведет в дом любимую деваху и создаст многодетную семью колхозников. И купит все эти машины, телевизоры, холодильники... Работая у себя дома, а не мотаясь по заработкам в дальние углы нашей необъятной Родины. Ведь он уже в детдоме стал специалистом, а в армии закрепил навыки. Поэтому в селе он будет, как младший командный состав. Сержант. Целина у нас здесь: в Подмосковье, в Нечерноземье и не нужно ехать за ней на край земли. Так же, как не нужно девахам сбегать в Москву за женихами. Они сами приедут.

   - Я вижу у вас тоже есть, что добавить Василий Григорьевич. Только не погружайте нас дебри психологии. Я Фрейда не осилил, а он оказался всем понятен почти всем. Особенно нашей интеллигенции.

   - Спасибо, Михаил Андреевич, с моей точки зрения сироты, это больные тяжелой болезнью дети. Социальной болезнью. Их нужно лечить с раннего возраста, чтобы не запускать болезнь. И основное лекарство это компенсация, насколько возможно, родительского уюта и любви. По максимуму. Компенсация лучшими педагогами и материальной обеспеченностью.

   - Ну что же, это мне понятно. Вы явно не Фрейд. Александр Михайлович, не кажется ли вам, что наука и сироты далеки друг от друга. Во всех смыслах.

   - Всегда, можно найти точки соприкосновения. Вернее притянуть. Но я просто оказался в нужном месте, в нужное время, Михаил Андреевич. И не сожалею об этом. А после совместной работы над нашим... меморандумом, на многое стал смотреть по другому.

   - Насколько я понял, вы готовы призвать, к совместной работе в Фонде, граждан СССР по той или иной причине отрицательно относящихся к нашему государственному строю. Диссидентов. Я квалифицирую их позицию именно так. Пожалуйста, Степан Мефодиевич.

   - Мы обсуждали эту скользкую тему. И не сомневаемся, что к этому, идеологическому сумбуру, наших граждан подталкивают враги. Нужно отсечь созидательную, деятельную часть диссидентской массы от их кукловодов.

   Если они будут погружены в, значимую общегосударственную, работу, то у них не будет ни времени, ни желания выносить кухонные разговоры на площади.

   Нельзя забывать, что на произведениях наиболее талантливых из них - будет воспитываться целое поколение молодежи. И это факт, от которого не спрячешься. На первом этапе мы должны им дать чего-то большего, чем они получают из-за рубежа. Это самый очевидный путь к успеху. Я конечно не имею в виду просто дать денег, но и они будут не лишними.

   - А не кажется ли вам, что мы ставим наших верных друзей в изначально худшие условия, чем их идейных врагов, - задумчиво сказал Михаил Андреевич.

   Повисла напряженная тишина, люди задумались, не желая оппонировать главному идеологу страны. Я не вытерпел, вроде так гладенько все шло и тут он нас обломал.

   И решил высказаться невзирая на последствия, но и не обрушивая образовавшуюся доверительную атмосферу разговора:

   - Так пусть наши друзья напишут лучшие песни, стихи, романы и покажут всем кто чего значит в искусстве. А то ведь получается, что кто сам не умеет, тот тому учит других.

   - Резко молодой человек и обидно, - сказал Суслов.

   - Молодость, Михаил Андреевич, но этот недостаток, что со временем проходит, - пытался заступиться за меня Степ Степыч.

   Но не тут то было, хватка у Суслова была бульдожья:

   - Да нет, это позиция. А скажите мне... Иван, вы не против если я буду звать вас по имени... ну и отлично. Продолжу. ВЛКСМ, какое место вы отводите главной молодежной организации страны в деятельности Фонда?

   Я конечно нарывался, но забиться в уголок не мог. Не привык. И хорошо понимал, что если сдам нашу позицию сейчас, то впоследствии чиновники будут выбирать позиции для нас и Фонда. Удобные.

   - Прежде всего, Михаил Андреевич, хочу предупредить, что я выскажу свою личную позицию, - и почувствовал чувствительные удары по голени от Валентина, - неужели мы что-то отнимаем у комсомола? Это комсомол предложил создать Фонд и отдал в него деньги за Нобелевку? Может он пытается разработать его структуру и определить поле деятельности. А сейчас пытается разработать тактику и стратегию. и с вами разговаривают секретари ЦК ВЛКСМ?

   Комсомол расходует огромные средства на праздники и фейерверке, организует сбор металлолома и пытается, именно пытается, выполнить то, что ему поручает КПСС. В него влетают огромные деньги государства, как в черную дыру. Без всякой отдачи. А с комсомола, как с гуся вода. Потому, как он гегемон и нет в стране других молодежных организаций. Его функция в рабочей среде, собирать взносы и все. Даже прием в ряды не главная его функция, так как в комсомол все приняты еще в школе. Вот в армии, принять в комсомол арата бурятских степей, да - победа.

   Комсомол это молодежная организация учащихся и молодой интеллигенции. По сути. Именно в этой среде вылупливаются диссиденты, при попустительстве ВЛКСМ, верного помощника партии.

   - Давай не будем горячиться, Иван, ты уже столько наговорил, хоть святых выноси. Теперь я понимаю почему ты не в комсомоле. И, еще, разве в детдоме не учатся?

   - Извините за резкость, Михаил Андреевич. Я не являюсь членом ВЛКСМ, потому как раньше был социально чужд, а сейчас стал... слишком взросл. Чтобы играться в песочек.

   А про детдом я ему не ответил. Конечно учатся - ежу понятно, но главное - они там живут. А посему...:

   - Разрешите удалиться, Михаил Андреевич?

   - Зачем же, поговорили, даже покричали. Пора приступить к работе.



Глава 6.

   Поработали мы добротно, продуктивно поработали, несмотря на большое количество присутствующих. Так как пришли к согласию, по форме и методам работы, еще на предварительных обсуждениях проекта. И осталось отчетливо донести выработанные положения до Михаила Андреевича и согласовать с ним организационные вопросы.

   Суслов пригласил стенографистку и поэтому каждый старался говорить построже, хотя я был уверен, что и предыдущий разговор писали. По крайней мере, я бы так и сделал.

   - Насколько я понимаю, главный вопрос у нас организационный. Он же, по большому счету политический, - начал Михаил Андреевич, - прошу вносить предложения.

   Первым взял слово, Степ Степыч:

   - Предварительно проработанные документы есть у всех нас на руках. Поэтому остановлюсь на ключевых моментах. Некоторые из нас будут работать в Фонде на общественных началах. Однако Юрий Алексеевич Гагарин предлагается на пост президента Фонда и несомненно будет им избран, так как наша организация создается фактически под него. Вы согласны с этим, Михаил Андреевич?

   - Да, без возражений.

   - У нас, ни у кого, их тоже нет. Единогласно.

   - Почетным председателем наблюдательного совета просим быть вас, Михаил Андреевич.

   - Не возражаю. Этот вопрос уже согласован с Леонидом Ильичем Брежневым. А Александра Михайловича попрошу быть моим заместителем... Вижу возражений нет. Единогласно.

   - Еще нужна ваша помощь в подборе кандидатов на пост освобожденного секретаря парткома Фонда и начальника отдела кадров.

   - Начальник отдела кадров... я вас правильно понимаю? Нужен доверенный человек КГБ?

   - Конечно, выход за границу, валюта, иностранные граждане. Таковы правила игры и нам не стоит создавать себе лишние сложности еще в начале пути.

   - А почему бы нам не обратиться к Василию Григорьевичу? Его послужной список позволяет надеяться, что он справится с этой работой. К тому же он квалифицированный специалист психолог, что очень важно на такой должности. Как вы смотрите на это предложение товарищ Неверов?

   - Извините , Михаил Андреевич, но я уже присмотрел себе должность завотделом социальной адаптации воспитанников детдомов и интернатов. Будет много конкретных и полезных дел. Прошу позволить мне заняться этим делом.

   - У меня нет возражений, это полезная инициатива. На кадры найдем, не только соответствующего, но и полезного человека. А вот на должность секретаря парткома у вас есть своя кандидатура: Антон Васильевич Гуляев, будет набираться практического опыта и одновременно учиться В ЗВПШ. Мы поможем ему справиться с обязанностями. Самоотвод не принимается, предложение ваше и проводить его в жизнь вам. Что вы на это скажете товарищ Гуляев?

   - С поля боя не побегу. Приложу все силы, товарищ секретарь ЦК КПСС. Разрешите, у меня есть предложение по кандидатуре начальника отдела кадров. Подполковник Деменьтев.

   - Каким же образом он попал в поле вашего зрения, товарищи? - недоуменно сказал Суслов.

   - Позвольте мне, Михаил Андреевич.

   - Прошу, Степан Степанович.

   - Еще четыре года назад, Деменьтев был участковым в Медведково и хорошо знаком со спецификой детдома и его воспитанников.

   - И какое же было у него звание? Младший лейтенант...

   - А еще раньше полковник СМЕРШ НКВД. Реальность. - подсказал профессор и он имел на это право, так как сам прошел таким же извилистым путем в своей карьере чекиста.

   " Вот уж воистину: за одного битого, двух небитых дают. Иосиф Виссарионович был не только спецом в языкознании, но и хорошо изучил фольклор. Творчески". - Подумал я.

   - Ничего не могу обещать, но отнесусь к вашим пожеланием со всей ответственностью, - обнадежил присутствующих Суслов.

   Ну и далее все в таком же ключе. Конструктивном, так сказать.

   На должность своего зама, вице-президента, Юрий Алексеевич предложил нашего бывшего заведующего районо - Степана Мефодиевича Коржакова. Выдвинув его, как кандидатуру от Министерства образования. Очень разумный ход, на мой взгляд. Мне явно виделось, что Юрий Гагарин, в этой реальности значительно вырос. Как руководитель. В общем все шло гладко... как по мне, так слишком гладко.

   Все выяснилось, на разборе полетов, в столовой детдома. Куда мы все приехали, кроме Гагарина и АМ, чтобы обменяться впечатлениями и заодно пообедать или поужинать. Ведь разговор с Сусловым продолжался более трех часов, а пообедать, партийными харчами, нас не пригласили. Или как выразился председатель колхоза, человек с большим чувством юмора, мы и так наговорили на целых три стакана чая.

   Общее мнение озвучил профессор:

   - Поздравляю вас соратники, мы опять участвуем в эксперименте. Большом социальном эксперименте.

   Это было действительно так и еще, эта правда была опасной. Есть над чем задуматься. Даже если я, Степ Степыч, председатель колхоза, полковник и Валентин вошли в наблюдательный совет на общественных началах, это не означало, что мы ушли от пристального внимания Суслова и его присных. Хватка у функционеров партии, особенно старой школы, была железная. В своей реальности я бы сказал: "Мы попали..." и то, что это было неизбежно, служило нам слабым утешением.

   Молчали, думая каждый о своем.

   - Василич, а майор, который уже подполковник, знает куда ты его сосватал? - Спросил я у Гуляева.

   - Ваня, мы же тоже не погулять вышли, почти месяц его обрабатывали всем коллективом аксакалов. С Юрием Алексеевичем во главе.

   - Поднаторели вы однако в своих ЦПШ.

   - А то, - по старому ухмыльнулся бывший старшина танкист и партработник высокого уровня в ближайшем будущем. Растут люди. "Ну дай Бог нашему теляти вовка зъисты", - как говорил уже мой старшина, в далеком будущем.

   А Степ Степыч наехал на меня конкретно:

   - Иван, ну почему ты не можешь промолчать? У тебя семья, трое детей под ответственностью, а шило в заднице все не дает покоя. Как у молодого, необученного.

   Отвечать на риторические вопросы я смысла не видел. Однако поддержка пришла с самой неожиданной стороны, от полковника:

   - Все правильно он сделал, провел разведку боем.

   - Или состоялся обмен мнениями заинтересованных сторон. Может излишне прямой, но необходимый, - продолжил профессор.

   - Я тоже не вчера замужем, но этот разговор можно было отодвинуть и на потом, - как-то неуверенно возразил ему Степыч.

   - Можно так отодвинуть, что совсем задвинуть. Правильно Иван сделал, принял огонь на себя, - не согласился с ним полковник.

   И больше мы эту тему не обсуждали. Предстояла Работа. Это понимали все.

   А у меня еще было много личных дел и не менее важных. Для меня. Я решил уйти из Института Физики, пришла пора перемен. Я слишком вырос из образа аппаратчика 5-го разряда и стал мешать профессиональному росту своих подопечных ребят, техников. Расти пару лет до 6-го разряда, когда твои нынешние подчиненные будут инженерами-технологами, научными сотрудниками и уже сейчас учатся в технических институтах. Нужно было отпускать их в свободный полет. Да и скучно мне стало работать в институте.

   На семейном совете решили, что мне нужно переходить на дневное отделение и заканчивать там 4-ый и последний курс института. Осталось немногое, досдать где-то десяток, другой экзаменов и зачетов. Однако решение было принято и его нужно было выполнять.

   Непростой разговор предстоял мне в Институте физики, однако все оказалось не так сложно. Если Роман, как завсектором, был обескуражен и огорчен моим решением, то Вячеслав Васильевич спокойно выслушал меня и Романа. И попросил вернуться к разговору через некоторое время.

   - Александру Михайловичу звонит, - догадался Савочкин.

   Так оно и было, поэтому разговор мы продолжили в кабинете академика:

   - Что я могу сказать, Иван, нам жаль. Вот мы втроем квалифицированные специалисты, а твой уход будет для нас большой потерей, - заявил АМ.

   - Хотя это было предопределенно еще твоим выбором профессии, - заметил ВВ.

   Роман молчал, он уже все мне высказал, ранее.

   А Александр Михайлович продолжил:

   - И ожидаемо, жаль, что ты не захотел связать свою судьбу с физикой. Ты еще не понимаешь насколько важны в нашей академической среде порядочные, принципиальные люди. Бойцы. Они подороже многих докторов наук будут. Уж мы это знаем, - и Александр Михайлович, своей руководящей рукой разлил нам по писят и пожелал мне удачи.

   А когда мы принялись за кофе, как всегда отличный, АМ попросил моих начальников, полностью, рассчитаться со мной по отгулам и отпускным и лишь потом подписать приказ на увольнение. Вот это был Подарок. За, что я искренне поблагодарил присутствующих и пообещал всегда быть готовым им помочь... если кому, из их личных врагов, нужно дать в морду. Чем вызвал бодрый и здоровый смех окружающих.

   Смех, смехом, а я ушел в отгулы, потом пойду в отпуск и далее в учебный отпуск... А там и переведусь на дневное отделение. Впрочем до этого пахать и пахать нужно, чем мы и занялись с Саней, полностью освободив женщин от домашних забот. Лена с головой погрузилась в научную работу на кафедре, а Анна Павловна...

   Вот здесь требуется отступление. Анатолий младший был очень привередливым типусом и главным в его жизни было поиграть и поболтать. Причем, к великой радости бабушки, говорить он начал с года, а к двум годам его словарный запас составлял не менее тысячи слов. В авторитете у него был только Саня, который мог с ним разговаривать хоть на английском языке и тот ходил за ним, как привязанный. Однако и у меня нашлась на него управа - я заметил, что когда я бренчу на гитаре он все время вертится, где-то рядом и помалкивает. Чем я и пользовался, читаю конспекты и бренчу что-нибудь потихоньку. Иногда подпеваю, но все так... три аккорда в две струны. Я, только, в большом подпитии мог заспивать.

   И вот картина маслом, дома мы вдвоем с Анатолием, я бренчу и читаю конспект, сын в носу ковыряется... Идиллия. И вдруг раздается Толяшин рев, который вцепился в штанину неизвестно когда появившегося и молча пускающего слезу Саню. А еще, в проеме двери застыла моя мама-теща и выражение ее лица было очень озадаченное. У меня внутри все застыло:

   - Что случилось? Отвечать. Быстро, - вскочил со стула и рявкнул я.

   - Ничего, все нормально Иван. Только песня, что ты пел...

   - Ну родные, ну вы и чудите. Так нельзя... а кстати, про какую вы песню говорите? - я облегченно сел на стул.

   ......... Народ безмолвствует.

   Наконец Саня разродился:

   - Вы знали ласки матеpей своих,

   А я не знал и лишь во сне,

   В моих мечтаньях детских и простых,

   Мать, иногда, являлась мне.

   (Юрий Цейтлин)

   - Саша, ну это просто песня и что? Мало ли их сейчас поют. А сколько дворовых и блатных, ну очень жалостливых.

   - Иван, не уходи от ответа. Давай четко: с кем, где, когда? - Вступила в бой тяжелая артиллерия в лице Анны Павловны.

   Пришлось на ходу выдумывать, что слышал песню в своих странствиях, от одного бича во Владике. А тот слышал ее от спившегося штурманка, ходившего в Бразилию на сухогрузах. Вот там-то местные, на этот незамысловатый мотивчик, поют свою "Рыбацкую песню". Штурман рассказывал и о содержании этой песни.

   - Ты, хоть, что-то из текста, той, песни помнишь?

   - Ну мамуля, вы прямо как теща пытаете, - пытался уйти от ответа я. - Помню, из-за интересного названия лодки: "Моя жангада выходит в море и я работаю красавица...", - вроде похоже.

   - Жангада это не лодка, это плот на португальском языке. Ну Ванечка, может, что еще?

   Во как тещу зацепило, придется помочь. Как говорится помощь от друга:

   - Саня, ты мне последний куплет процитировал?

   - Да.

   - Так есть еще один, но я его не точно помню:

   "Дни нашей жизни в океан летят,
   О берег бьет морской прибой.
   В босые ноги молодых ребят,
   Что по песку идут домой.
   В своих хибарах с детства там живут
   Их Капитанами песка зовут."
 (Тайфун)

   Где-то так.

   - Есть, - почти крикнула теща, - Жоржи Амаду "Капитаны песка". Ты понимаешь Ваня, я начала переводить эту книгу в 1952 году и часть даже успела опубликовать. Но потом... не сложилось. И вот эта песня неизвестного штурмана... Как она подходит к этой книге, как будто вплавлена в контекст произведения Жоржи Амаду.

   А я цинично подумал: "А уж как эта песня влита в кинофильм "Генералы песчаных карьеров".

   - Я уверена, что штурман читал это произведение в оригинале или на испанском, - воинственно заявила теща.

   - Мама, у тебя осталась эта книга на испанском? - спросил Саня.

   -Да, я тебе ее обязательно дам. А себе поищу, в Ленинке, португальский оригинал. Только Саша, обязательно надиктовывай перевод на магнитофон, будем работать над литературным изложением.

   Я предусмотрительно, попросил Саню с тещей отложить повторное исполнение песни до прихода с работы Елены. И точно, вечером вся семья потребовала от меня выступления на бис, а проплакавшись, к работе с текстом присоединилась Лена."И чего рюмсать, интересно, вот хлебнули бы эти Кэпы Ваниного бродяжьего одиночества..." - подумал я.

   Дружным коллективом, они перевели Капитанов просто лётом и уже осенью их работу должны были начать напечатать в журнале Иностранная литература. Анна Павловна ожила, к ней пришло второе дыхание и неуемное желание работать. Мне даже приходилось ее слегка притормаживать. Чуть-чуть. Санька ходил гордо выпятив грудь, как же среди авторов перевода была и его фамилия: А.П.Новикова, Т.А Новикова и А.Н.Новиков. Семейный подряд.

   Но и это не было концом, этого, вроде бы незначительного события. Как-то вечерком Саня привел к нам домой детдомовского преподавателя пения, Валериана Константиновича Теточкина. Который попросил разрешение на исполнение песни детдомовским ВИА.

   - Валериан Константинович, я то какое имею к этому отношение? Услышал от бича, бич от штурмана, штурман где-то в Бразилии... А окажется, что это народная нанайская песня.

   - Иван Иванович, а ведь это идея. Бразильская народная песня, автор перевода на русский язык неизвестен. Вот вы послушайте, мою аранжировку...

   А вот это была вещь, песня приобрела силу и колорит для хорового пения. Прямо Счастливый случай, так сказать.

   - Валериан Константинович, надеюсь вы понимаете, что если вы не выступите с песней перед большой аудиторией, у вас ее украдут.

   - Не в первый раз, Иван Иванович, но я предупредил ребят.

   Предупредил... да... как это интеллигентщиной попахивает.

   - И еще, как вы назвали ансамбль?

   - Мы еще не придумали.

   - А кто будет думать гражданин Теточкин? Как вы лодку назовете, так она и поплывет.

   - Вот вам к обсуждению. Например: Хомо, Люди, Генус, Род, Счастливый случай, Прохожие... Думайте, предлагайте, решайте.

   А я решил тоже действовать и подключил Валентина. Тот хоть тоже интеллигент, но куда зубастей многих начальников будет. Мы вдвоем пришли на репетицию ансамбля в детдом и здесь оторвались по полной. Я украл им танец и мизансцену из клипа "Несчастного случая", а вихлястой блатной походочке с чечеткой, парней учить было не нужно. Но все равно - сапоги должен тачать сапожник, поэтому пригласили хореографа. Его нашел Валя и идею костюмов придумал, то же Валентин. А пошили их в мастерской детдома: клеши, галифе, безрукавка, тельник, пятиклинка, бескозырка. Один персонаж кордебалета, должен был быть голым по пояс, с бабочкой и в котелке. А так, как одновременно петь и танцевать, это вам не... не очень просто, поэтому записали песню на магнитофонную пленку и исполняли миниатюру под фанеру. Радиолюбители среди ребят были, поэтому и звук...Был. Главное, что было нужно, это соблюсти чувство меры и не свалиться к "По приютам я с детства скитался...". Возглавляемому Теточкиным любительскому коллективу, как ни странно, это удалось. Правда это им стоило... труда. Однако получилось, сольное пение сочеталось с хоровым и песня зазвучала мощно, а не жалостливо. Хореография была поставлена, как пляска теней. Фон, из которого постепенно исчезали и возникали силуэты фигур. Абрисы.

   Когда мы показали композицию, совету Фонда и руководству детдома, то зрелые люди были просто поражены, тем как любители, с минимумом средств, создали вещь... Просто бьющую по мозгам. Редкая удача.

   Валентин сделал копии киносъемки, аудио записи песни... и умчал, не сказав никому ни слова. Не знаю на какие рычаги он нажимал, каких людей подключал, но 1-го Мая она впервые прозвучала в утреннем эфире на ГРК "Маяк". А второго мая Теточкин стал знаменитостью, потому что песня звучала почти на всех маевках страны. Так ее и объявили по радио: бразильская народная песня, автор русского текста неизвестен, музыкальная обработка В.К. Теточкина. Исполняет ансамбль миниатюр "Фильмоскоп". Не больше и не меньше.

   Валериан показал, что под мягкой оболочкой интеллигента не от мира сего, у него наличествует жесткая сердцевина. Которая не даст ему сбиться с проложенного курса. Бурное заседание особой творческой тройки из Теточкина, Новикова и Алексеева, вынесло приговор: творческий стиль ансамбля развивать, за ним будущее. Пригласить в ансамбль на постоянную основу профессионалов: хормейстера, режиссера-постановщика, хореографа, мастера света, звукооператора, видео оператора, оформив с ними трудовые соглашения через Фонд. Та же, как и с руководителем коллектива товарищем Теточкиным. И денег, не жалеть.

   Товарищ Алексеев будет выполняет страшную забугорную обязанность продюсера ансамбля. И на нем будет ответственность за финансовую связь с еще более страшным существом, спонсором - Детским Фондом. Ничего из репертуара не сдавать налево. Все выступления только через Фонд, таково было мое требование. Основным источником художественного материала, основой репертуара, решили взять бардовские песни. С авторами которых, так же заключать финансовые договора. Таким образом мы надеялись вовлечь творческую часть правозащитников в сферу деятельности Фонда. Более того, дать им всесоюзную аудиторию, а так же привлечь к поиску и консолидации молодых музыкальных талантов, по всему Союзу. Ведь барды, это клан, довольно замкнутый и людям со стороны к ним не подступиться. Поэтому Фонд организует молодежную передачу на "Маяке", а затем и на телевидение. Ведь ансамбль должен будет постоянно обновляться сам, обновлять свой репертуар и расти в творческом плане. Стать настоящим коллективом самодеятельности всесоюзного масштаба. А то, что перспектива у ансамбля была, следовало из массы писем "Фильмоскопу",приходящих в редакцию радиостанции "Маяк". Там было все и просьбы, и предложения, и благодарности, и... критика. Куда без нее. Конкретную информацию по ансамблю, мы решили не давать. По многим очевидным причинам.

   Хотя я устранился от активной деятельности в "Фильмоскопе", однако не отказывался помогать в подборе художественного материала. Лена, знала многих в институте и ее знали многие. Поэтому она сумела представить нас бардам, вышедшим из стен МГПИ, с которыми была знакома. Они нередко собирались на свои междусобойчики в алма-матер: Юрий Визбор, Ада Якушева, Юлий Ким, Юрий Ряшенцев... Это были гиганты среди бардов, но кроме них было достаточное количество не столь известных исполнителей, но тем не менее написавших замечательные песни. Это было наше поле интересов, на котором "Фильмоскоп" и авторы песен могли собирать не один урожай.

   На первую встречу Лена привела, вместе со мной, Валентина, Теточкина и Саню, который стал учиться играть на гитаре. Когда она представила Теточкина, как руководителя "Фильмоскопа", то Юлий Ким стал подсмеиваться над популярностью песни "Капитаны песка". Мотивируя это тем, что слезливая криминальная тематика не несет мощного гражданского импульса, хотя и нравиться толпе. Валериан пытался спорить, а я решил, из вредности, подоср... наказать Кима и исполнил написанную на его стихи песню Владимира Дашкевича:

   "Как родная матушка все молила бога,
   Все поклоны била, целовала крест.
   А сыночку выпала дальняя дорога,
   Хлопоты бубновые, пиковый интерес..."

   И поинтересовался его мнением об этой песни. Интересно, что Юлий ее обозвал, чистой воды, цыганщиной и дворовым ширпотребом. Наверное был не в духе, сегодня. Только, теперь, у него будет в "Бумбараше" на одну песню меньше. Не буди лихо..., так сказать. Тем не менее Юлий, в конце встречи, подошел к нам и пытался аргументировать свое резкое поведение. Вроде, как извинился.

   На это, мы предложили ему и всем присутствующим попробовать свои песни в нашем ансамбле. При этом активно участвовать, как в аранжировке песен, так и в постановке миниатюр. И гарантировали авторские отчисления. Справедливые. Только честно предупредили, что с протестной лирикой пусть идут в... другое место. Обещали подумать. Ну, что же и это было лучше, чем ничего.

   А моя институтская одиссея заканчивалась... и уже нарисовался, на выходе, новоиспеченный преподаватель русского языка и литературы. Педпрактику я прошел в детдоме у Степ Степыча и окончательно осознал, что преподавание - это не мое. Экзамены все досдал и осталось сдать только те, что были по плану этого, последнего семестра и еще государственные экзамены. Это, не составляло для меня проблемы, я был готов.

   К Ван Ванычу ходил на "семинары" для своего удовольствия, никакой подготовки к соревнованиям, так... дабы не отвыкнуть. И он уже смирился с моим выбором.

   Пришла пора задуматься над будущим, а выбора то, большого и не было. Блатовать, напрячь связи и устроиться в какой-нибудь печатный листок, типа рупор доярки. Или идти к Степ Степычу преподавать в детдоме обязательных три года, или... привет родные сапоги. Добровольцем. А еще Саня учудил, заявил, что сразу после школы не будет поступать в институт, а пойдет в армию. Как все. Нет, так же, как все. Взял да и завалил мне все рассчитанные под него планы. Теперь мне предстоял серьезный разговор с Леной и жесткое противостояние с мамой-тещей. Так как я выбрал армию.



Глава 7.

   Очень трудный разговор состоялся на семейном совете. Когда я объявил свое решение, Анна Павловна встретила мои слова тяжелым взглядом в упор и не отрывая от меня глаз, сказала Лене:

   - Я так и думала. Он, как и мой Анатолий, думает о семье в последнюю очередь. Не надолго тебя хватило, Иван.

   - Анна Павловна, сложилась такая ситуация, что это для нас будет лучший выход.

   Лена смотрела на меня удивленными глазами:

   - Иван, два года с двумя малолетними детьми, это по твоему лучший выход?

   Ну, что я ей мог сказать? Объяснить, что попал в ситуацию, когда очевидные поступки сыграют против меня и Дела.

   Ох, права теща. А то, что на меня сейчас обращенно внимание сильных мира сего и все мои поступки рассматривают с точки зрения: стоит ли принимать во внимание этого человечка в делах государственной важности. И если он пойдет по очевидному, удобному жизненному пути, то и их вывод будет однозначен. Обычный нормальный советский человек. Предсказуемый и таких вокруг вершины власти многие и многие тысячи. Слабак. А вот неординарные поступки будут поддерживать интерес Суслова к моей личности, раз уж я попал в его поле зрения. Люди его калибра не дают обычным людям, тем кто не в обойме, второго шанса, а то и вообще - половину шанса. У решений властной элиты совсем другая цена ошибки.

   Моя родня, скорее всего, воспримет мои объяснения за вялотекущую шизофрению, отягощенную комплексом Наполеона и манией преследования. Еще залечат. Но ведь и эти оправдания, моих поступков, будут ложью. Да мне по хрен тот же Суслов, по большому счету, лишь бы его действия не затрагивали мою семью. И работать я хочу, на высоком уровне для пользы моих друзей, Саниных друзей... Для конкретных людей.

   И я начал говорить, буквально выдавливая из себя слова:

   - Я попробую объяснить, почему я не хочу отрабатывать три года в школе. Это не мое. А кроме того вы лучше меня знаете, что Учитель это образ жизни, а не должность. Отбывать номер три года... и опять начать с нуля. Как итог, я потеряю и самоуважение, и ваше уважение . А я его завоевал у вас, не просто так. Лена, за три года ты свыкнешься, что я обыкновенный учитель и примерный семьянин. И я тебя потеряю.

   Начать трудиться в многотиражке и годами пробиваться к сияющим вершинам будущего журналистского величия... Тебе, без пяти минут члену Союза писателей, кандидату наук, умнейшей женщине делающей сама себя, будет ли нужен рабочий мул, московской породы. В качестве близкого друга, мужа? И кончится это тем, что мне придется уехать делать карьеру на периферию, так как в Москве все перспективные места плотненько забиты пишущей братией. Квалифицированной и опытной, да еще и с волосатыми лапами наверху.

   А возвращаться назад я буду долго, по крайней мере дольше двух лет. И примешь ли ты меня обратно? А нести тебе свой крест, в виде меня неудачника, я не позволю.

   - Брат...

   - Подожди Саня. Танюша, Толя и все вы, самые дорогие мне люди. Для меня дороже вас не бывает. Прошу вас не торопиться с оценкой моих действий и вашими решениями. Время еще есть. Подумайте и... еще раз подумайте. Лена я тебя люблю и уважаю, как незаурядную личность. Но решения, в необходимости которых я уверен, буду принимать только сам. Вы поговорите, а я пойду погуляю с ТТ (Танюшей и Толей).

   Принять решение идти в армию и ждать повестки, это даже не для провинции, а сельской глубинки. В военкоматах любят таких... посылать. Я достаточно послужил в армии в той реальности и точно знал, что так делать нельзя. А вот, что можно и нужно предпринять в моей ситуации... и от этого был далек, что в той реальности, что в этой.

   Поэтому решил обратиться за помощью к человеку, который это знал, по определению: к полковнику Генштаба, Степану Федоровичу Коробову одному из аксакалов-учредителей детдомовского профессионально технического учебного комбината. Пришлось позвонить ему по служебному телефону:

   - Товарищ полковник, Иван Новиков беспокоит. Вы можете, сейчас, уделить мне пару минут разговора... Заняты... А когда будет удобно вам позвонить? Понял через двадцать минут позвоню.

   Через двадцать минут мы договорились, что я подъеду к месту его службы на своей машине. Он будет меня ждать.

   - Степан Федорович, у меня к вам серьезный разговор по моим армейским делам. Не хотелось бы вести серьезную беседу на ходу. Поэтому давайте поедем на нашу полянку в Медведково, перекусим и обстоятельно поговорим.

   - Принято. Поехали.

   И все, военный человек. Оценил ситуацию, прокачал ее развитие и принял решение без лишнего сотрясения воздуха. Жаль, что генералы мирного времени становятся больше политиками и председателями колхозов, чем воинами. Но это не моего ума дело.

   В дороге обсудили недавнее выступление "Фильмоскопа", посвященное Дню Победы. Ребята выступали по телевидению вместе с другими коллективами художественной самодеятельности. И их триптих- композиция по военным песням Окуджавы: До свидание мальчики, Простите пехоте, Вы слышите грохочут сапоги. Имела большой успех. До о чем говорить - огромный успех. А начиналось все с того, что Булату Шалвовичу позвонил Степ Степыч и попросил разрешение коллективу самодеятельности детского дома спеть его песни на праздничном концерте.

   Тот дал согласие, но поэт и подумать не мог, что это будет выступление на телевидении для всесоюзной аудитории. И ведь ему не было сказано ни слова неправды. За час до эфира нашлись люди, которые его просветили, какой это будет концерт самодеятельности. Он примчался в студию, но... поезд ушел.

   Поэт обреченно настроился на самое худшее, кляня свою излишнюю доверчивость и остался смотреть передачу, в студии, на Шаболовке.

   Однако уже после первой миниатюры он успокоился. На сцене девушки и юноши в белых одеждах танцевали медленный вальс под песню "До свиданья мальчики", исполняемую женским хором. А на заднике сцены висел киноэкран, на котором транслировали военную хронику, где десятки, сотни Юнкерсов бомбили города. Его удивил и впечатлил накал бушевавших в просмотровом зале студии эмоций. Вторая композиция "Простите пехоте", где на сцене солдаты в походном строю идут, казалось, прямо в зал. И фронтовая дорога с разбитыми домами и покалеченными деревьями, воронками от снарядов и бомб выбегает с экрана на сцену, как-будто из под ног бойцов. Сама песня шла в личном исполнении поэта, только на запись был наложен звуковой ряд с оркестровой аранжировкой Теточкина.

   В третьей миниатюре, "Вы слышите грохочут сапоги", строй солдат спиной к залу уходил со сцены на бегущую вдаль фронтовую дорогу находящуюся под артиллерийским обстрелом. Из музыки, только барабаны и мужской хор.

   После трансляции, как истинный грузин, Булат Шалвович побежал за цветами.

   - А як жеж, - ухмыльнулся полковник, - пятнадцать минут пролетели как одна. Даже мое начальство и то сподобилось меня поздравить мол чувствуется воинский дух: "Не зря ты в Совете этого Фонда заседаешь. Есть польза".

   - Молодцы ребята, просто здорово. А каков Теточкин? Красавец. - заметил я.

   - А каков Валентин. Все это он пробивал. Он уже, договор с всесоюзной фирмой грампластинок "Мелодия" заключил и в Фонд уже перечислен аванс, за пластинку "Капитаны песка". - Добавил полковник.

   -Согласен. Одни статьи его чего стоят, а телеинтервью? Умница.

   Так за разговорами, мы свернули на проселок и миновали поднятый шлагбаум. А на место пришли по тропинке, прямо на запах шашлыка. Я заранее позаботился об ужине и Семен Евтихович, работник лесничества, нас уже ожидал. Поэтому сразу присели за стол и разлили на троих... мне томатный сок. После третьей, Евтихович встал и сказал, что пойдет доглянет мотор. С понятием, человек. Старый партизан.

   Полковник с ожиданием посмотрел на меня.

   - Степан Федорович. Я решил идти в армию. Педагогика не для меня. Журналистов в Москве столько, что не пробьешься без подталкивания и постоянной оглядки. В армии я смогу разогнаться... По крайней мере, я так думаю.

   - Я тебя понимаю Иван. Тем более, что люди... - он многозначительно поднял голову вверх, - присматриваются, ко всем нам и очевидными ходами будут разочарованы.

   - Вообще то, это не самое главное, хотя и немаловажное. В моем решении больше личного.

   - Понял, не дурак и далее вопросов не последует.

   - Спасибо, Степан Федорович. А по существу вопроса... я хочу взять максимальный старт в самом начале воинского пути. Я готов к любым трудностям и от службы не побегу.

   - Для тебя самый простой и эффективный путь, идти в спортивную роту ЦСКА. Ты, как самбист высокого класса, будешь тренироваться, участвовать в соревнованиях и работать инструктором. Пройдешь спецподготовку и вперед с песнями. Так как у тебя есть высшее образование, через год, другой присвоят офицерское звание. Остаешься в Москве, при семье и штурмуешь, как офицерские звания, так и вершины спорта. Ты сможешь.

   - Это я могу сделать и в "Динамо", только буду нет инструктором в воинской части, а ППСником или в ГАИ рубли сшибать и главное при Ван Ваныче останусь. Нет, быть профессиональным спортсменом любителем... это не мой путь.

   - Хорошо, далее. Технический специалист высокого класса. Как у тебя с лазерной техникой? Сейчас это важная тема. И работа с военпредом актуальна, а дальше расти.

   - С лазерами я не профан, но и не профи, я ведь технолог, а не техник. Да и работа военпреда - все-таки военная. Здесь своя сложная специфика. Не так ли?

   - Так. Но ведь дорогу осилит идущий. Ладно, отмели и это. Части специального назначения, но для них тебе нужна воинская подготовка. А у тебя ее никакой, значит служба в рядах с самого начала и боевой опыт. А это года на два, как минимум.

   - Что еще?

   - Есть и еще, как ни быть. Водитель высокого класса, да еще Мастер Спорта по самбо, всегда нужен для больших начальников. Но это не для тебя. Там другой характер нужен, а ты с членом Президиума ЦК КПСС бодаешься. Влетишь под трибунал.

   - ........

   - Есть еще один вариант. Серьезный. Ты как стреляешь? Степаныч говорил, что отлично.

   - Смотря из чего.

   - Нет, так не пойдет. Если человек стрелок, то он стреляет из всего. Значит так, послезавтра в 8.15 встретимся перед развязкой МКАД на Домодедово. Поедем на наше стрельбище, будешь участвовать в стрелковых соревнованиях Генштаба от нашего отдела. Саперы хреново стреляют, поможешь нашему отделу. Пропуск на тебя и твою машину я закажу. Так... понял. Саню хочешь взять? Закажу на обоих. Паспорта берите.

   "На самотек это дело пускать не буду", - решил я. Предупрежден, значит вооружен и, с утра, я поехал к Ван Ванычу. А потом, с его запиской , в тир "Динамо", через магазины "Арарат" и Елисеевский.

   - Так, какие проблемы? - прочитав записку Ваныча и покосившись на фирменные пакеты, скромно поставленные в мною в уголок, спросил вызванный дежурным капитан.

   - Завтра участвую в соревнованиях по стрельбе из боевого оружия. А практики не было давно.

   - И где же это будут, такие, соревнования?

   - Понятия не имею. Обещали привести прямо на стрельбище, соревноваться будут генштабисты.

   - Знаю, там такие затейники, - протянул капитан, - ну пойдем посмотрим, чем помочь твоему горю. Ведь у них проигравшие накрывают стол. Имей ввиду.

   Когда я обернулся, посмотреть на свои пакеты, их уже не было. А дежурный задумчиво рассматривал авторучку. Фокусники, однако. Капитан привел меня прямо в свою каптерку и решил познакомиться:

   - Звать как? Иван... где-то я тебя видел. Может по ориентировкам проходил? Не боись, я шуткую. Меня так и зови, товарищ капитан.

   - Как скажите, товарищ капитан.

   - У нас максимальная дистанция стрельбы 100 метров. То есть мы можем стрелять из пистолета на 50 и 25 метров в грудную и поясную мишень и с 25 и 10 метров, на скорость, в ростовую мишень. Из АКМа, штабисты, стреляют на 100 метров с колена по единственной мишени и с 50 метров, из положения стоя, уже по трем мишеням. Это все, что можем мы тебе предоставить. Кроме нашего спасибо.

   - Это больше, того на что я рассчитывал.

   - Ну и ладушки. Но имей ввиду, еще будут стрелять из СВД на 400 метров. Но и это не все, еще стреляют из РПК или ПК на 500 метров по групповой цели.

   - Ни хрена себе, - недоуменно высказался я.

   - Поэтому я и говорю, затейники. Вот и Вася боезапас принес, теперь пошли в оружейку. Учти они из АПС стреляют, ПМ брезгуют, потому как солдаты. Соображаешь?

   Потом я около часа стрелял по мишеням, а капитан с Васей никак не могли дождаться, когда же я угомонюсь. В конце концов капитан моргнул Васе, тот на время исчез и вернулся с... ПК снаряженным коробкой на 100 патронов.

   Конечно сотка для пулемета не расстояние - пару очередей и мишень в труху. Но все равно, вспомнил свою срочную той реальности, в морпехах, я там такой ПК почти полгода таскал.

   - Спасибо товарищи, помогли от души. Может вам еще чего... такого? - Вопрошающе посмотрел я на них.

   - Да нет Иван, вполне достаточно двух кил конинки, не алкаши ведь. Всем хватит и главное, закусь праздничная. А то все колбаса докторская, салат нежинский, да ставрида в томате. Экономят люди на желудке, а ты с понятием Новиков, потому как свой. Думал не узнаем? - засмеялся капитан. - А что расход патронов большой, так менты редко стреляют. Гильзы актируем, заодно и суммарный отстрел приличный наберется. Это наша забота.

   - Удачи тебе. Думаешь мы не знаем, что Ван Ваныч тебя стреножил в Токио, - добавил Вася. - Я у него был одним из первых учеников. И знаю, у него не забалуешь.

   Вот уж никогда не думал, что стал до такой степени известным. В определенных кругах. Конечно, маленький город - большая деревня Москва. Я ничего не ответил, да от меня ответа и не ждали.

   А на следующее утро мне предстоял экзамен, так я понял смысл предстоящих соревнований. Саня наверное плохо спал все ночь, так ему хотелось, что бы поскорее наступило утро. Однако выдержки он не терял. В 8.15 мы были в обусловленном месте и по команде полковника пристроились за автобусом Икарус-55. За ним мы и приехали на полигон, где уже находилась еще парочка автобусов и десяток легковых машин.

   На стрельбище нас с Саней переодели в солдатскую полевую форму и сапоги. Хотя мы с Саней были в удобных спортивных костюмах и вязанных трикотажных шапочках. Но ... армия. Мне то форма была привычна, а на Сане сидела, как на корове седло. Показал ему пару солдатских хитростей и стало получше. Когда я одним движением закрутил портянки, Коробов, с интересом наблюдавший за мной, спросил:

   - Носил форму?

   - Да, - подтвердил я, - как и многие охотники.

   - Тогда скажи мне, Натти Бампо, из чего ты умеешь стрелять.

   - Товарищ полковник, вы только приказывайте, покажете куда нажимать и я не подведу. Сами сказали, стрелок должен попадать из всего, - ухмыльнулся я, - поправляя на ремне у Сани фляжку с осветленным яблочным соком.

   Зато, после соревнований мы пили напитки покрепче, так как саперы не проиграли. Вернее мы пахали, как говорится: мне обломилось, так как я за рулем, а Сане, по определению. Командование полигона накрыло гостям стол в большом зале офицерского буфета. Спиртное выставляли проигравшие. На этот раз Степан Федорович и его саперы оказались в серединке и были этому рады. Я отстрелялся ровно из всего оружия и все время был в первой пятерке. Саня был в полном восторге, когда полковник Коробов, капитан команды саперов, определил его в запасные. И даже позволил пострелять из Стечкина с пристегнутой кобурой и из АКМ. С каким гордым видом Саня выходил на огневой рубеж. Мазал конечно изрядно. А в конце соревнований, Коробов привел меня к генерал-майору, который спросил:

   - Где учился стрелять, ты ведь до 19 лет бродяжничал, как мне доложили?

   - На советско-китайской границе отбивались от хунхузов.

   - А может они от вас отбивались?

   - На своей территории пусть отбиваются, товарищ генерал-майор.

   - Ладно. Но талант у тебя наличествует. Будем посмотреть, как говорят в Одессе.

   А куда будут смотреть, ежу понятно, пошлют официальный запрос в КГБ.

   - Буду надеяться, товарищ генерал-майор.

   - Тот молодой необученный, что с тобой приехал, твой брат?

   - Да, у нас один отец.

   - Его, пару месяцев назад, Ван Ваныч к нам в зал привел. Так он двоих, не слабых рукопашников, очень уверенно придавил.

   - Да они такие, эти братаны. Товарищ генерал,- подтвердил полковник Коробов.

   - А чего он там мается?

   - Стрельнуть из ПК хочет, а у нас его солдаты уже на чистку унесли, - быстренько встрял в разговор я.

   - Так пусть у нас постреляет, у нас коробка на 200 осталась, почти полная, - и генерал махнул Сане рукой, подзывая к себе.

   Так, для Сани, этот день стал днем исполнения желаний.

   А я вечером, из телефона-автомата, звонил по двум телефонам, данным мне когда-то то ли младшим лейтенантом, то ли старшим опером, то ли наоборот. Чекистом, одним словом.

   На одном телефоне ответили, что абонент выбыл и все пытались узнать кто я такой. По второму номеру трубку поднял Деменьтев:

   - Слушаю.

   - Немой хотел бы поговорить, - скаламбурил я.

   - Так срочно?

   - Да нет, терпимо.

   - Тогда я, завтра, буду у Степановича в 9.00.

   - И я буду. Спасибо.

   - Пока не за что. До завтра.

   - До свидания.

   Дома у меня было состояние вооруженного перемирия. Разговаривали спокойно, но больного не касались и напряжение в семье сохранялось. Саня сказал мне, что когда я ушел погулять с детьми. Женщины ни к чему не пришли. Хотя Саня их заверил, что так как с учебой он все решит в этом учебном году, то в следующем, все хозяйствование будет на нем. И он так же разгрузит женщин, как сейчас это делаю я. Брат.

   - Иван, я так понимаю, что тебя сегодня полковник вывел на смотрины?

   - Да, Саня и это очень серьезно.

   -Я думаю, что этому генералу ближе к сорока, а он разделал меня в рукопашке, как бог черепаху. Настолько быстр.

   - А ты мне ничего об этом не говорил.

   - А что говорить, приехали к ним в зал потренироваться, провел три поединка и уехал назад с Ван Ванычем. Ничего необычного.

   И в этом был весь Саня. Взрослый мальчишка.

   Разговор с Деменьтевым был недолог, но продуктивен:

   - Товарищ подполковник, в комитет придет запрос на меня. Думаю из ГРУ. У меня есть шансы пройти проверку?

   - Решил пойти в армию, рядовым?

   - Нет, от срочной службы у меня отсрочка. Учиться хочу пойти, в военное учебное заведение. Так сказать.

   - У нас тоже есть такие, для людей с высшим образованием. Но нужно отслужить в армии.

   - Есть лазейки у вас, есть у армейских, но все будет зависеть от того, насколько я буду там нужен.

   - Результат я тебе сообщу. Если будет возможность помочь, то помогу.

   Ведь не зря говорят: "Закон, что дышло - куда повернул туда и вышло". Схема была проста, но для ее исполнения нужно было привлекать сильных мира сего. Вертеть в нужную сторону.

   За неделю перед государственными экзаменами позвонил Деменьтев и велел ожидать вызова на медкомиссию.

   Направление, в Главный военный госпиталь ВС СССР, мне доставил посыльный поздно вечером. А рано утром, следующего дня, я был в приемном покое. В госпитале меня положили в клиническое отделение и провели полное медицинское обследование со всеми анализами, медицинскими тестами и выписали через четыре дня. Только для того, что бы прямо из госпиталя меня увезли в подмосковную кадрированную военную часть, отдельный моторизованный батальон. На территории которого располагались учебные подразделение ГРУ. Здесь проверили мою физподготовку и провели тесты на профессиональную пригодность. Как я понял, мне предстояло пройти не просто снайперскую подготовку, а обучение на специальных курсах ГРУ.

   Государственные экзамены в МГПИ я сдал без затруднений. На комиссии по распределению мне дали "свободный диплом", то есть освободили от обязательной трехгодичной отработки молодым специалистом.

   Мандатную комиссию в ГРУ, как специально, назначили в день банкета по случаю получения дипломов.

   Дома напряженно наблюдали за моей деятельностью. Когда я сказал Елене, что не могу пойти на банкет, так как у меня серьезная встреча по трудоустройству, так сказать, она поинтересовалась:

   - Какое еще такое трудоустройство. Получил повестку пришел в военкомат и послали... к черту на рога, из Москвы и Московской области.

   - Это не так Лена, я не обычный призывник. Поэтому есть вероятность реализовать свои потенциальные возможности. Говорить об этом рано, но поверь я использую каждый шанс и...

   Все будет хорошо. Верь мне, Лена.

   - А что мне остается? - На удивление спокойно спросила она.

   Все-таки сильная личность моя жена и чем ближе развязка, тем сильнее она себя контролирует. Мандатную комиссию я прошел неожиданно просто. Хотя, в той реальности, мне приходилось на них много сложнее. И вопросы были каверзней и документов собирал больше и дольше. В самой комиссии был тот генерал-майор, которому меня представил полковник Степан Федорович Коробов на соревнованиях. Поэтому собеседование проходило формально, похоже со мной было решено заранее и меня без лишних разговоров рекомендовали на зачисление в школу ГРУ. А потом генерал-майор увел меня в кабинет, где и состоялся предметный разговор. Что делать, как делать и когда делать:

   - Завтра с утра тебе надлежит прибыть к начальнику Факультета военного обучения МГУ. Имей в виду, человек он очень серьезный и несмотря на то, что мы тебя ведем, может создать массу сложностей. Понял?

   - Я постараюсь, - сказал я генералу и вновь, как-будто впервые, познакомился с военным командным.

   - ......Салабон...... Так точно или Есть, товарищ генерал. Привыкай. Нет в армии птицы, хуже белой вороны.

   - Так точно, товарищ генерал.

   - Будешь сдавать комиссии все экзамены по военной кафедре. Ты такой не один.Там будут еще... всякие недоросли и хвостисты. Из документов возьмешь паспорт и диплом. Потом пройдешь собеседование по военно-учетной специальности - военный переводчик. Как у тебя с военной терминологией? - Усмехнулся полковник.

   - Уже начал осваивать, товарищ генерал, - почтительно ответствовал я.

   На что тот довольно ухмыльнулся:

   - Правильно себя ведешь, - вежливо и с чувством достоинства, - но командиры бывают разные... Имей в виду. Сыпать тебя не будут. Некомплект военных переводчиков явление хроническое, поэтому на многое закрывают глаза. Тем более ты не из леса пришел, а по нашему направлению. Понятно?

   - Так точно, товарищ генерал.

   - В общем в списках ты будешь, на самой же военной стажировке, в лагере студентов МГУ - нет. Вернее, появишься принимать присягу и сдавать экзамены. Все понял?

   - Никак нет, товарищ генерал.

   - Правильно отвечаешь и по форме, и по сути, курсант.

   "Ого, а я уже из салабонов в курсанты выслужился", - удивился я.

   - Твое представление на воинское звание и соответствующие документ попадут на подпись... куда нужно и сразу, как только. И ты лейтенант. Вопросы?

   - Где я буду все это время и на чем мне расписаться кровью.

   - Хорошо, понимание у тебя есть. А кровью... так военные живут в долг и кровью нас не удивишь. Отслужишь, а учиться будешь на курсах в Школе ГРУ. Порядок учебы узнаешь по месту службы. Ты там физо сдавал. Кстати наши удивились, как такой здоровяк может бежать кросс на "отлично". Все свободен. Иди выполняй.

   В МГУ к начальнику Факультета военного обучения, меня вызвали через пять минут после назначенного им срока, хотя в приемной сидели и офицеры. Я для себя решил, что шутки и игры кончились, буквально с этой минуты и зашел по всей форме - строевым, со стуком в дверь, с разрешите и рапортом:

   - Товарищ генерал, курсант Новиков по вашему приказанию прибыл.

   - Курсант значит... Ну, ну.

   А дальше беседа пошла на немецком и, в основном, на английском. Я думаю, что это были не единственные языки, которые генерал знал. И радовался, что за последний год подтянул разговорный немецкий. Спасибо настойчивости Анны Павловны.

   - Так, говорят, что ты курсант еще испанский понимаешь?

   - Так точно, только понимаю.

   - А японский?

   - Всего лишь читаю и перевожу, товарищ генерал.

   - Всего лишь... скромный значит. Ну пойдем на комиссию. Скромный. - Встал из-за стола генерал.

   Экзамены конечно были скорее цирком потому, что после моих первых ответов, генерал говорил экзаменующему:

   - Ну уставы он знает, слабо конечно, но жизнь научит. Думаю троечку заслужил.

   И так по все экзаменационным предметам. Кроме иностранных языков. Здесь меня выпотрошили основательно и со знанием дела. Генерал натравил на меня даже преподавателя испанского языка и профессора со знанием японского. Где я имел очень бледный вид. Однако все кончается, кончилось и это форменное издевательство над недоучкой. И теперь я сидел у двери учебной аудитории и ждал вердикта экзаменационной комиссии. Когда появился генерал, я вскочил и вытянулся по стойке смирно, причем проделал это на удивление естественно. А чему удивляться, прослужил ведь в армии почти семнадцать лет. Правда не в этой реальности и теле, но мозги то помнят.

   - За мной. - Скомандовал генерал.

   И я пошел слева-сзади, соблюдая дистанцию в два шага.

   В кабинете состоялся короткий, но емкий разговор:

   - Значит так, курсант, бывает и хуже. Но задачу ты выполнил. Вернее мы, так и передашь по команде. Свободен.

   - Есть, - поворот через левое плечо и отход за дверь кабинета.

   Почему-то у меня создалось стойкое впечатление, что оба генерала мой и начальник Факультета - одних воинских кровей. Ведь в ГРУ, как и в КГБ, бывших не бывает. Теперь, как говорят в армии, рядовой необученный Иван Новиков подход закончил и пора выполнять упражнение.



Глава 8



   На улаживание личных дел, мне дали двое суток. В первые сутки я отправил Анну Павловну, Саню и ТТ (Таня и Толя) в Крым на отдых. Причем, когда теща пыталась отказаться от поездки, сказал:

   - Согласен, это правильно, Саня и сам справится. А вы, конечно, имеете полное право остаться в Москве. Отдохнуть от детей и заботы о них.

   Это учитывая то, что почти весь прошедший год, дом и дети были на мне и Сане. Поэтому она сдалась и после их отъезда я мог сутки... убеждать Лену какой я все-таки нужный в хозяйстве человек и не только. В общем: "Не торопись родная, я тебе еще пригожусь".

   И мне это удалось, по крайней мере, она спокойно выслушала мои планы и приняла их, как неизбежное... А вот с этим она еще не определилась, то ли это зло, то ли неизвестно что.

   Вечером, обзвонил всех друзей, знакомых и предупредил, что пропаду минимум на четыре месяца. Так, как предстоит пройти курс молодого бойца, а далее учебная рота... Служба одним словом. Чем поверг их в крайнее замешательство, но телефонный разговор по автомату, дело тонкое и фраза: "Извини, двушки закончились", - выполняет свою роль на ура. Так, как я желал избежать лишних расспросов и обсуждений моего решения. И этого добился. А дома мы с Леной пораньше завалились в кровать и утром я хоть и не выспался, но был бодр. Вручил Лене доверенность на машину, сберкнижку с вкладом на предъявителя, с вполне достаточной суммой, чтобы обеспечить потребности семейного бюджета на полгода. В этом мне помогли очередные выплаты из художественного салона и еще малость тряхнул заначку. В общем, семье краткосрочные долги отдал, остался Долг перед Родиной. Его я и отбыл исполнять, так сказать.

   В Школе дежурный офицер представил меня, как новобранца, плотному невысокому старшине сверхсрочнику, с явной примесью крови северных народностей. А мне сказал :

   - Старшина сверхсрочной службы Иван Иванович Семенов, будет для вас персональным инструктором и непосредственным начальником на ближайшие два месяца. Это приказ начальника Школы. Свободны.

   - Слушай меня внимательно, молодой. Мне поручили сделать из тебя заготовку под военного человека. И я это выполню. Так, что не обижайся. А теперь давай знакомиться, твое личное дело еще не пришло. Давай так, я спрашиваю, ты отвечаешь. Усвоил? - Вполне доброжелательно заявил мне старшина.

   - Так точно, товарищ старшина.

   - Отмечаю, ты не безнадежен. Я служу девятый год и в качестве инструктора, уже два года. Так, что научить службе и специальности, за два месяца, я не смогу. Однако сделать первый шаг, ты сможешь.

   Фамилия, имя, отчество. Возраст. Семейное положение. Образование. Что умеешь полезного.

   - Новиков Иван Иванович...

   - Стоп. Детдомовец?

   - Скорее бродяга.

   - А не Найденов ли твоя фамилия была первой, тезка?

   - Так точно, товарищ старшина.

   - Брось, не на людях, называй просто старшина. А ты мне полный тезка, я тоже был Найденов. Семенов, фамилия отца. Пошли дальше...

   - Двадцать четыре года. Женат, двое детей, брат, теща и это все. Учитель русского языка и литературы. Мастер спорта по самбо, шофер второго класса и почти любой наземной техникой могу управлять, автослесарь 4-го разряда, охотник. Знаю иностранные языки, английский хорошо, немецкий хуже. Знаю русский язык глухонемых

   - Ну, что Иван, человек ты полезный во всех отношениях. Тем серьезнее у меня задача, вернее у нас. Как сказал Гагарин: "Поехали", а ты теперь будешь только бегать. Килограммов пять у тебя лишних. Ведь у тебя 186 см, и 92 кг?

   - Нет, 93 кг.

   - Значит сбросим 6 кг, как минимум, -"успокоил" меня старшина.

   И я... мы побежали.

   У нашей пары был свободный распорядок дня и доступ почти во все учебные классы, стенды, тир, стрельбище, оружейную мастерскую, спортивные залы, помещения и манежи спецподготовки. Короче - зеленый свет, только паши. Старшина Семенов оказался очень пунктуальным человеком. После нашего знакомства он составил двухмесячный план моей подготовки и корректировал его почти каждый вечер, а то и ночь.

   Когда выяснилось, что я хорошо владею армейским рукопашным боем, на ты с холодным оружием и неплохо стреляю из всех видов стрелкового оружия. Да и с физподготовкой у меня все в порядке. Кроме того, строевая подготовка в наличии и с уставами знаком. Не блеск конечно, но сойдет для сельской местности, по мнению старшины. Поэтому он откорректировал свои планы в... н-ый раз и что характерно, ни разу не поинтересовался, где я всему этому успел обучиться.

   Теперь мы занимались специальной снайперской подготовкой. Передвижение по местности шагом, бегом, гусиным шагом, на коленях, ползком и это со всей положенной снарягой и... патронов нужно было взять побольше. Общий вес получался в 40-50 кг. И после утреннего забега, когда у меня руки-ноги дрожали от напряжения, воздух я заглатывал судорожными рывками, а от усталости подгибались колени - мы начинали стрелять. Стреляли из короткоствола, АКМ, СКС и конечно из СВД. Снайперская винтовка Драгунова поступила в войска сравнительно недавно и бойцы к ней еще не привыкли. Не сроднились, так сказать. Но этого нельзя было сказать обо мне, я с нее очень много пострелял... в то время. И не на стрельбище, однако. Поэтому, когда я впервые выполнил стрелковое упражнение: дистанция 300 метров, мишень голова и еще на пределе скорострельности СВД. Старшина был удивлен результатом и тут же попробовал меня в стрельбе на 600 метров по поясной мишени и ... был разочарован. Не феномен.

   Поэтому мы и сосредоточились на тренировках в скоростной стрельбе. Каждому свое, как говорится. Тем более, что стрельбой из РПК (ручного пулемета Калашникова) и особенно ПК (пулемет Калашникова) я его поразил. Это был мой конек, еще в той реальности и на дистанции 800 метров я сносил бегущую фигуру на раз. При любой погоде, как говорится. Вот за это и таскал теперь ПК с коробкой ленты на 250 патронов. Правда не всегда.

   После упражнений по стрельбе, старшина давал мне отдохнуть. На полигонах имитирующих лес, степь, предгорье или городские строения нужно было выбрать место для стрелковой позиции по обозначенной цели. Скрытно ее оборудовать, занять и замаскировать. А после этого поиграть со старшиной в прятки и посоревноваться кто быстрее и больше поразит появляющихся мишеней. Вот здесь, правильный выбор позиции был определяющим. После обеда был обязательный часовой отдых. Далее работа в оружейной мастерской, так как свое оружие я должен был знать досконально. И уметь его отремонтировать в мастерской и если возможно, в полевых условиях. Затем, в распорядке дня, была опять стрельба, но с уже со стационарных, оборудованных на полигоне позиций. Стрелял по, очень, неудобно появляющимся мишеням. Под неудобную руку, у меня правая, так как правша. Или по мишеням на границах сектора стрельбы. Например, очень трудно было попадать в мишень, разворачиваясь на угол близкий к девяносто градусов вправо. Только развернулся, прицелился, противник уже "залег". После ужина опять стреляли в сумерках, ночью и на слух. Иногда, ночью, стреляли с новинкой, прицелом ночного видения, но старшина прибор выдавал редко. Берег. И так день за днем. Две недели подряд. За это время,старшина выделил мне всего день отдыха и то если это можно было назвать отдыхом. А получилось это после того, как старшина нашел мою позицию на полигоне в очередной раз. Ну нашел и нашел, ведь спец. Однако он это сделал так легко и небрежно, что я разозлился. И попросил его купить плотной х/б ткани, бежевой и анилиновых красителей светло-синего, синего и черного цветов. На что он ответил:

   - Иван, ты думаешь мы в армии такие тупые и не умеем себе делать маскировку? Мы, давно, отвыкли рассчитывать на стандартную "березку" и "дубок". А в каптерке есть и ткань х/б, и краска, и трафарет у каждого бойца, свой родной, имеется. Лохматые накидки тоже сами делаем: с петлями, привязками, карманчиками для травы, веток. Это ведь может спасти жизнь.

   - Ладно, старшина, попытка не пытка. Может, что и получиться дельное, ведь учатся на своих ошибках.

   На том и договорились. А выбор исходных материалов и реактивов у каптенармуса был большой. И сам, сорокалетний сержант сверхсрочной службы, был заводным и легким на подъем мужчиной. Василий Иванович, предоставил мне рабочее место у себя в каптерке и стал активно помогать в работе.

   Прежде всего обработали ткань, х/б зеленого цвета, в щелочном растворе, извлеченном из пенного химического огнетушителя. После сушки и тщательной промывки ткань приобрела светло - бежевую окраску, топленное молоко. Далее изготовили три трафарета 90х150 см с крупными амебными пятнами. Каждый из трафаретов покрывал свою, почти, треть площади всего куска.

   А теперь уже дело техники и качественной краски. Закрыли ткань трафаретом, сверху положили на всю площадь мелкоячеистую с крупной проволокой сетку Рабица и задули пятна концентрированным раствором светло-серой краски (голубая с черной). На втором этапе аналогичную операцию проводим с другим трафаретом и серой краской( синяя с черной). Третий этап - красим ткань черной краской через максимально сжатую сетку Рабица, получая при этом минимальные размеры ячеек. Сушим, поласкаем и опять сушим. И эрзац цифра готова. А дальше Василий Иванович отнес ткань домой и его супруга сшила комбинезон с капюшоном размера на два-три больше, балаклаву и бахилы на сапоги.

   Старшина, все равно, меня нашел на полигоне, но не сразу и похоже зауважал. Однако расспрашивать, где я этому научился, не стал. Не положено.

   А я, на эйфории от успеха, попросил краткосрочное увольнение в город Москва, с подъема и до отбоя, но... получил отлуп. С мотивировкой, курс молодого бойца для всех один и молодых, и старых. Вот примешь присягу и будем поглядеть. Резонно, хотя обидно. И опять пошла работа, дни летели реактивно. Теперь Семенов взял за правило разговаривать со мной об армейских правилах, гласных и негласных. И их особенностях в подразделениях ГРУ, что было полезной информацией. Рассказал, как будет проходить учеба в нашей Школе, на что следует обратить внимание в первую очередь и главное на кого. Очень кратко, но по существу характеризовал начальников и инструкторов школы. А это означало доверие, чем-то я его зацепил и это дорогого стоило. Так же я узнал, что Семенов холост и похоже с этим смирился. Поэтом сделал себе зарубку в памяти: решил привести его в детдом, когда будет возможность. Там его заарканят, рупь за сто. А то не хрен, убежденный холостяк понимаешь - вот тебя и убедят.

   С ПК я сживался все больше и больше, можно сказать приближался к своей лучшей форме в той реальности, однако у моего Ивана было и зрение лучше, и реакция. Да и силенок побольше. Ворочать восемнадцать килограммов не шутка, стрелять приходилось, как с сошек, так и с упора. А для этого было нужно иметь силу. Зато теперь я был уверен, что если первым обнаружу снайпера, то у него не будет шансов. Если заметим друг друга одновременно, на расстоянии не более 800 метров, я ему не дам выстрелить и ему придется менять позицию.

   К концу месяца, старшина решил, что я созрел для РПГ-7 (ручной противотанковый гранатомет) и стал тренировать меня в стрельбе по живой силе, находящейся в полевых укрытиях или городских строениях. Стрелял в двери, окна, чердачные окна, находящиеся на расстоянии 200-300 метров, с различных положений и на скорость. Выстрелил и укрылся, все практически в одном движении. Я уже понял, что меня готовят в команду, где балласта быть не должно, по определению. И старался, как мог. А так как стрелковый опыту меня был, голова помнила, поэтому оставалась только работать, работать и работа.Настоящим образом, так сказать. Семенов был конечно сам железным конем и нагружал меня по уму и принципу : боец тянет, значит нужно увеличить нагрузку.

   Я тянул и все думал, когда эта гонка надоест старшине... Иногда мне казалось, что я подходил к своему пределу и... старшина увеличивал нагрузку. Еще на чуть-чуть.

   Сегодня вечером он меня предупредил, что завтра с утра мы едем в учебный лагерь ФВО МГУ сдавать экзамены по военно-учетной специальности. А затем я там переночую и утром, послезавтра, буду принимать присягу вместе со студентами МГУ.

   В гараже Семенову, без разговоров, выписали путевку и выделили козлик (ГАЗ-69). Эта машина, уже с вечера, стояла около общежития. Я посоветовал заправить полный бак и взять пару канистр бензина в запас. Бо жрет скотинка много.

   Руководитель сборов запустил меня на экзамены первого и тем же номером я сел, перед комиссией, отвечать на экзаменационные билеты . В общем худо-бедно, но "отстрелялся": видно разговор обо мне состоялся еще до экзаменов и пошел докладывать старшине результаты:

   - Норма. Сдал на хорошо. Сейчас пойду выберу себе местечко в палатке и если меня кто разбудит раньше завтрашнего утра - набью морду.

   - С мордой поосторожнее.

   - Да шуткую, а вы Иван Иванович не мнитесь, как... не будем уточнять. Старшина, езжай в Москву, развейся, когда еще такая возможность будет. Я уже большой мальчик. Приедешь завтра к обеду, я без праздничного пирожного не уеду. Имею право.

   - Ладно, завтра к обеду буду.

   И все. Ни здрасте, ни до свиданья. Ни спасибо, ни смотри у меня. Крутой мужик, по-настоящему.

   Я и на самом деле проспал до утра, правда с перерывом на ужин. И меня не смогли разбудить ни разговоры, ни хоровое разучивание текста присяги, ни пение под гитару. Таким образом, я отсыпался за месяц. Утром встал до подъема, погладился, подшился и заодно побрился. Выдраил сапоги. Ну, что еще сделать? Скукота.

   Принимал присягу, уже во второй раз. И если в первый раз волновался, то сейчас воспринял все это, как формальность: прочитал текст, расписался, сдал СКС в оружейную комнату ( самозарядный карабин Симонова). Дождался Семенова и уехали... домой. Там я уже и поел с удовольствием. По дороге в Школу Семенов сказал:

   - Хорошо, что ты не попросился со мной в Москву.

   - Неужели отпустил бы?

   - Нет и мне было бы очень неловко.

   Ну что сказать, служивый человек.

   В работу я въехал, как в наезженную колею и создалось впечатление будто Семенов уже не находил, чем меня нагрузить. Истощился. Однако я так только думал, теперь основная нагрузка тренировок легла на тактику работы в двойке. Причем обязанности в паре менялись: то старшина должен был сделать точный выстрел, а я вел поиск снайпера, наблюдая за окружающей обстановкой. Отвлекал противника при его обнаружении, а в случае необходимости прикрывал отход напарника на запасную позицию. То наоборот. Иногда, в ходе выполнения задачи приходилось меняться обязанностями по несколько раз.

   На полигоне работали такие умники-затейники... снайперского опыта им было не занимать. Дистанция выстрела снизилась до 200-300 метров. Задача была одна, противодействие снайперской команде в городе, а основные отрабатываемые оперативные мероприятия: засада в местах вероятного обнаружения противника, поиск и уничтожение, защита объекта от нападения.

   И здесь я полной мерой прочувствовал, что дает снайперу опыт. Столько уловок и хитрых важных мелочей, какие были в арсенале у старшины, никогда не будет ни в каких наставлениях. А опытный снайпер, это живой снайпер. Наблюдается неразрывная связь опыта и класса, я буквально впитывал этот практический опыт Семенова, так как в другой реальности был диверсантом-разведчиком. Да, в общем и сейчас оставался им.

   Школа находилась в подчинении Центра переподготовки ГРУ и к середине августа начала заполняться новым набором курсантов. Наше подразделение называлось команда 21 и у нее уже был руководитель учебного процесса.Лично майор Саврасов, начальник Школы. И по прибытию его в расположение части, нас вызвали на представление командиру. Вернее представлялся я:

   - Товарищ майор, выпускник Факультета военного обучения Московского государственного университета, рядовой Новиков. Представляюсь по случаю назначения в Ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.

   - Рядовой, необученный у нас в Школе... что твориться в Армии. Да, старшина, за вами весь Центр следит и недоумевает. Скажи, что думаешь, как на духу.

   - Соответствует.

   - И это все, что ты скажешь своему командиру?

   - Вполне соответствует.

   - Вот это другое дело. Развернул тему и вглубь, и вширь. Спиноза. А вы, рядовой, что скажете?

   - Не положено, товарищ майор.

   - Яснее докладывайте, рядовой.

   - Нецензурно докладывать не положено , товарищ майор,- сочувственно сказал я, преданно глядя поверх головы начальника Школы.

   - Мне, вашему командиру, интересно кто из вас Рыжий, а кто Белый. Клоун. Ну это мы увидим на поверочных испытаниях личного состава команды 21. Теперь вашей команды. И поверьте, я сделаю все, чтобы обстановка в вашем подразделении соответствовала его названию.

   До общежития мы шли молча, так же без слов разошлись переодеться для стрельбища. Когда бежали на полигон, я спросил старшину:

   - Чего он, как танк наехал. Не в духе с утра?

   - Это он еще ласково, я за три года, от него слова доброго не слышал. Он говорит: "Если снайпер жив, то хвалить его излишне. Все ясно и так. А добрые слова - это перед трехкратным салютом".

   - А как, вообще, поставлен учебный процесс в Школе?

   - Год учеба в Центре, с перерывом на зимнюю двухмесячную стажировку. Полгода стажировка в войсках, опять учеба в Центре, три месяца. Опять стажировка, уже в спецподразделениях. Потом экзамены и аттестация.

   - Так ты в Школе не учился?

   - Нет, я инструктор Школы.

   - Похоже ты зачислен в команду 21. В задницу, образно говоря, - заржал я.

   Но смеялся я в одиночку, старшина был, как всегда серьезен и невозмутим. Снайпер.

   Перед началом поверочных испытаний, а проще говоря приемных экзаменов, я поймал мандраж. И все же решил поставить точки над... в конце предложения:

   - Иван, ты с самого начала знал, что мы можем попасть в команду только вместе? У тебя, что, не было выбора?

   - Он всегда есть, я мог отказаться и получить нормальное назначение в часть. А мог попытаться. Тем более, что генерал еще никогда не ошибался.

   - Он тебе приказал?

   - Нет, попросил, а это похуже приказа.

   И это была правда, поэтому на огневом рубеже я был спокоен и сосредоточен. Я не мог подвести Ивана. Поэтому пульс шестьдесят пять и точка.

   Из 43 человек в Школу были зачислены 18, в том числе и я с Семеновым. На общем построении команды 21, был оглашен приказ о зачислении и присвоении очередных званий личному составу. Мне было присвоено первое офицерское звание - лейтенант, а старшине Семенову - младший лейтенант. В команде были только офицеры и военнослужащие сверхсрочной службы. На испытаниях присутствовал и генерал-майор Дроздов. Тот самый, которому меня представлял наш аксакал-полковник, руководитель Центра переподготовки ГРУ.

   Всем курсантам команды предоставили пятисуточный отпуск по старому месту службы, не считая дороги. Для решения личных вопросов. Все-таки я везучий сукин сын, как оказалось. Вот только, во второй жизни.



Глава 9

   Леонид Ильич Брежнев, встретил Михаила Андреевича Суслова, выйдя из-за своего монументального стола и они присели у бокового столика для гостей. Это символизировало уважение первого лица государства к соратнику по партии. Одному из многих, как могло бы показаться человеку далекому от постоянной борьбы за место у подножия кресла Первого секретаря ЦК КПСС. У Михаила Андреевича место там было забронировано, несмотря на то, что он никогда не скрывал от Первого неприятных вестей и тенденций. Частенько нарушая душевный покой Леонида Ильича, большого любителя жизненных удовольствий и дамского угодника, что было бы чревато многим другим рядом стоящим. Однако Суслов никогда не изменял себе, но старался преподносить неприятные новости, Первому, наедине. В личной беседе и тот это ценил, так как в этом случае ему не нужно было натягивать на себя монументальную маску непоколебимого и всезнающего Учителя масс, а быть самим собой. Хитроумным и незамысловатым, осторожным и решительным, открытым и недоступным. Таким каким он и был - разным.

   После обязательного ритуала, состоящего из привычных фраз о здоровье, семье, погоде... Леонид Ильич приступил к ожидаемому разговору:

   - Так, что ты можешь рассказать об этом Фонде. Первое впечатление о нем уже составил?

   - Да, я встречался с членами наблюдательного Совета в полном составе и с большинством из них персонально. И знаешь Леонид Ильич, мне все больше кажется, что это та общественная организация, которую мы можем противопоставить нарождающемуся у нас, в стране, рупору "Голоса Америки" и "Свободной Европы" - движению диссидентов. Конечно это далеко не панацея, но в ряде случаев, деятельность Фонда и его активистов будет весомо помогать в нашем идеологическом противостоянии с Западом. Люди там наши.

   - А как же, методика Семичастного и компании, хватать и не пущать. Сажать, лечить, заваливать повестками, выселять, увольнять, изгонять из Москвы, предавать анафеме на собраниях трудящихся... И таким образом, своими руками создавать героические личности из прикормышей наших идейных врагов. Это ведь не лечение болезни терапией, это залечивание внешних симптомов, а болезнь проникает внутрь и овладевает массами. Не сразу, конечно, а в течении десятка другого лет. А вот лечить радикально социальные болезни, как Сталин, мы не можем. Другие времена и люди другие. Вот скажи, почему многие из нашей высшей партийной среды не понимают, что это если нас лишить работы, то это трагедия, крах жизни. И материальный и моральный. А борцам за свободу личности на это на...гадить. Ведь эти хилые интеллигенты - разрушители и мы им сами гарантировали, своими законами, что они не помрут с голода. Работа для них всегда найдется, жилье государство дало или даст и на скамейке в Гайд-парке ночевать не будут. Одним словом не пропадут, а будут заниматься любимым делом. Протестовать на радость врагам своей страны. Пусть и в холодной войне, но врагам. Эти добрые общечеловеки и борцы за права сдают страну... призывают, если не предать, то сдаться. Все-таки, Сталина на них нет. Извини, Михаил, за сумбур.

   - Вот именно, Леонид, сумбур. Это и есть причина. Нет у нас эффективного комплекса методов противодействия западной пропаганде, пригодной для всех слоев общества. Наш социум перестал быть монолитным, что-то мы неправильно делаем. Вот послушай, что говорит бывший беспризорник о нашей молодой смене. ВЛКСМ. - С нескрываемой горечью сказал Суслов и включил магнитофон со слов: "... какое место вы отводите главной молодежной организации страны в деятельности Фонда?

   Прежде всего, Михаил Андреевич, хочу предупредить, что я выскажу свою личную позицию, неужели мы что-то отнимаем у комсомола? Это комсомол предложил создать Фонд и отдал ему деньги за нобелевку? Может он разработал структуру Фонда и определил сферу деятельности, а сейчас пытается разработать тактику и стратегию и заручиться помощью партии. А с вами сейчас разговаривают секретари ЦК ВЛКСМ?

   Комсомол расходует огромные средства на праздники и фейерверке, организует сбор металлолома и пытается, именно пытается, выполнить то, что ему поручает КПСС. В него влетают деньги государства, как в черную дыру и без всякой отдачи. А с комсомола, как с гуся вода. Потому как он гегемон и нет в стране других молодежных организаций. Его функция в рабочей среде, собирать взносы и все. Даже прием в ряды не главная его функция, так как в комсомол все приняты еще в школе. Вот в армии принять в комсомол арата бурятских степей, да - это победа.

   Комсомол - выродился в молодежную организацию студентов и учащихся. В общественную организацию молодой интеллигенции. По сути. Именно в этой среде вылупливаются диссиденты, при попустительстве верного помощника партии.

   - Ну ни хрена себе, - возмутился Брежнев, - ему осталось только о Павлике Морозове вспомнить. Ведь кто виноват, всегда победители определяют.

   - Заметь Леонид, это ты сказал. Обидно сказал, потому, что правду.

   - Что мы можем противопоставить диссидентам, как социальной группе? - Прямо спросил Брежнев.

   - Уже группа... Нет, все-таки кучка, руководимых с Запада отщепенцев и примкнувшие к ним интеллигенты. Те которые желают перемен, а каких они толком и сами не ведают, и к чему это приведет общество не думают. Но... комсомолию они с тапочками съедят. - Заметил Суслов.

   - Смотри, что получается: те же неплохо устроенные в жизни интеллигенты, если честно - хорошо прикормленные нами, только с трибун собраний громят диссидентов. И делают это по обязанности, так как являются должностными лицами, а думают и говорят на кухнях совсем по другому. Они с диссидентами социально близки и чуть ветер изменит направление тут же перебегут на другую сторону и мало того, еще и возглавят движение инспирируемое с запада. Частично, насколько им позволят кукловоды. Вот, как так, почему? Не стало Иосифа Грозного и мы начали сползать в болото.

   - Сам знаешь, Леонид. Лучшие полегли в войне, остались... хорошие советские люди, но не борцы. А диссиденты... Многие из них за жизнь боролись и выжили. Мы же отдали воспитание подрастающего поколения, на откуп ВЛКСМ и не заметили, что боевая организация молодежи, выродилась. Руководители ВЛКСМ не воевали, не выживали, а вели конъюнктурную борьбу за номенклатурные кресла в единственной молодежной организации страны. Которая стала чудовищно огромной общественной организацией и потому неэффективной, так как погоня за поголовным членством в ВЛКСМ сделали ее формальной и показушной. Руководители которой даже не учились

   по-настоящему, а со школьной скамьи - руководили. А кто-то и мы тоже, сделали вид или действительно поверили, что все у нас хорошо. Школа коммунизма в действии. - Так же откровенно высказался Суслов.

   - Люди изменились, Михаил, стали другими. Ведь мы же сами стремились к тому, чтобы последующие поколения были умнее нас. А продолжаем вести себя с ними, как с рабфаковцами из сельской глубинки. Не замечая, что у многих из нынешней молодежи, образование покачественнее нашего. И черно-белая картина общества их уже не удовлетворяет.

   - Это точно соответствует текущему моменту, Леонид, так говорят наши информационные каналы. Штампами, бездумно, так как боятся не угадать куда ветер подует. Я думаю что эти, свои, могут быть хуже противников, потому как приспособленцы. А вот наши правдоискатели, которые все имеют отличное высшее образование...

   - Наше бесплатное, советское, образование, - вставил реплику Леонид Ильич.

   - Вот именно. ... не виляют, а рубят антигосударственную правду-матку в интерпретации наших врагов. Не понимая, что иногда лучше промолчать, чем прокричать. Думаю, что обществу сейчас важна правдивая информация, целенаправленная агитация, постановка самостоятельных задач конкретным социальным группам. Выполнение которых, будет оцениваться и материально, и морально должным образом. Такой я вижу сейчас функцию идеологии. Началась тотальная борьба за умы, именно молодежи. А мы комсомолу орден на грудь, а работники покинули целину. И ведь все это видят. Кого мы обманываем? Только себя.

   - Так, мы уклонились от темы. Ясно, что накормить и дать крышу над головой уже мало. Образование даем, по способности, хотя такой потребности народное хозяйство уже не испытывает. Думали народ будет развиваться духовно, но материализм победил, как всегда. Нужно иметь машину, пяток костюмов, десяток туфель. Кстати сколько у тебя костюмов? Три... много. А у меня два, но еще три мундира.

   Сейчас, через "Дружбу", нефть пойдет на запад и вопрос с барахлом прикроем. Хотя, конечно, до капиталистов нам и нашим друзьям по СЭВ, как до неба.

   - Вот и нужно, друзей наших подтягивать до капиталистического стандарта. Хотя бы до среднего.

   - Это на нашем, социалистическом, оборудовании легкой промышленности? Ты кремлевский мечтатель, Михаил.

   - Зачем так утрировать, Леонид Ильич, наша нефть самого высокого капиталистического качества, пусть на нее и оснащают свою, а вернее нашу общую, легкую промышленность. Все равно ведь будут продавать нефть и нефтепродукты на Запад. Так лучше разрешить и пусть кооперируются по легкой промышленности с Западом. Тот их не развратит, они уже давно им развращены.

   - Но автомобили будем производить только у нас. А то троллейбусы чехословацкие, автобусы венгерские. Пусть портки шьют и туфли тачают, - раздумчиво процедил Брежнев и продолжил, - странно получается, наши враги немцы, оказались куда надежнее этих освобожденцев.

   - Вот, вот. Кормим эти социалистические демократии с ложечки и закрепляется в их сознании, что мы у них должники на все оставшуюся жизнь. Стереотип мышления в общественной жизни. - С досадой продолжил Суслов.- Но это, так... мысли вслух.

   Я думаю, что социальная прослойка воспитанников детдомов, интернатов может стать нам опорой. А это именно социум и мощный, ведь сколько сирот осталось после всех наших войн. Воспитать эту молодую поросль, должным образом, помогут фронтовики и дети погибших на фронте родителей. Которые уже стали взрослыми и у них кровь родительская. Тех, кто первыми поднимались в атаку. Из них организовать контингент учителей и воспитателей приютов и предоставить условия для плодотворной работы и проживания. Фонд с этим справится. Образование, в детдомах и интернатах, дать каждому воспитаннику по его возможному максимальному уровню. В дальнейшем обеспечить им крышу над головой, работу или учебу по душе... Эта молодежь не подведет и все отработает с лихвой.

   - А в Совете, то хоть кто? А то я знаю только академика, Гагарина. И вот сейчас услышал этого "диссидента" Новикова.

   - "Диссидент"... у этого интеллектуала кулаки, как булыжники. Он в Японии серебро взял по дзюдо. Самбист. А мог золото, но там наши родоначальники самбо затеяли интригу. В результате которой парень и его тренер оказались без золотой медали, спортивных званий и еще в опале. Тренера отстранили от работы со сборными и подвергли обструкции в Центральном совете Союзе спортивных обществ и организаций СССР. Да, страна потеряла золотую медаль. Но про то, что выиграли серебряную медаль и подняли престиж советского спорта благородным поступком, многие как-то забыли. Как и то, что наш отечественный вид спорта - самбо, в результате получил мощное японское лоббирование в международных спортивных организациях, - изложил Суслов.

   - Да, по поступкам получается, что вовсе и не диссидент, этот Новиков. Я понимаю так, что ты лично изучил обстоятельства этого неординарного события.

   - Конечно Леонид Ильич, международный эффект получился очень положительным для страны.

   - Доложишь подробнее, мне ведь про это тоже рассказывали, но в другом аспекте. А сейчас давай список членов Совета Фонда. Так... а ведь все фронтовики, что характерно. А этого писаку, Алексеева, я читаю. Нешаблонно пишет, доходчиво, но уж очень ершистый.

   - Это он вместе с Новиковым, тот триптих из военных песен, вывели на телевидение Девятого мая.

   - Они вывели... так я и поверил. Твоя работа.

   - Признаюсь, был грех, помог.

   - А ведь, оставило след на душе. Сильная вещь получилась. Говоришь, сами сделали постановку и все прочее сопутствующее?

   - Нет, конечно, но вокруг Совета Фонда уже начала накапливаться активная творческая масса интеллигенции. И все вместе, они как магнит действуют на окружающих.

   - Или как огонек, на бабочек. Михаил, нельзя позволить этому такому нетипичному, но полезному образованию раствориться в наших чиновничьих структурах. Возможно, когда-нибудь, это будет наш последний резерв. Даже так, надеюсь я до этого не доживу. И пленочку со всем разговором мне оставь, а лучше и с аппаратом. Кстати, где сейчас этот парень, Новиков?

   - В армию пошел. В Школе ГРУ проходит службу, как снайпер.

   - Да, неожиданно. Нам только с этой специальностью диссидентов не хватало. Шутка. В ГРУ не забалуешь, это тебе не языком плескать и воззвания сочинять под диктовку. Голову можно сложить, вполне реально. Таких бы "диссидентов", нам да побольше, - задумчиво сказал Леонид Ильич Брежнев и продолжил. - А ты знаешь, что его пасут в КГБ?

   - Знаю. Даже знаю, кто был инициатором этого расследования - тот сотрудник сейчас в Фонде работает, на кадрах. Это очень опытный офицер и он давно знаком с Иваном Новиковым. Если и не в дружеских отношениях с ним, то явно, по-человечески, расположен к нему. Так, что ваши предположения о том, что в Фонд всякие пролезут, поделите на сто, Леонид Ильич. Как минимум.

   - Так, Михаил, какие могут быть дружеские отношения на службе у Комитета? Вошел в доверие к Новикову, таким образом, что ли?

   - Нет, он видит в нем равного. Я с этим офицером, подполковником Деменьтевым, разговаривал о Новикове. Он мне сказал, что по результатам тщательной проверки и не одной, парень чист. Но в тоже время, подполковник уверен: парень видел столько всякого, чего просто быть не может с его биографией... Но, где тогда он это видел? Вопрос.

   - А что это за Деменьтев? Мне Семичастный о нем ничего не говорил.

   - Человек не простой судьбы. Кремень. Путь обычный и характерный для сотрудника наших спецслужб: сирота - пограничник на Дальнем Востоке - оборона Москвы в 1941 году в составе лыжного батальона 1-ой ударной армии - ранение - ОМСБОН НКВД СССР - СМЕРШ - СМЕРШ НКВД послевоенный. После войны работал в западных областях страны успешно ликвидируя антисоветские вооруженные формирования. Затем работал советником в польском Управлении безопасности. И в Польше попал в неприятную историю, ему англичане подставили женщину под видом домработницы. Очень красивая полячка, бывший агент Армии Крайовой. Сам же полковник, в таком он был тогда звании, ее и разоблачил. Выследил в момент встречи с английским резидентом. При огневом контакте женщина погибла, а резидент арестован и передан УБ Польши для следственных действий. И здесь начинается странная история, когда он прибыл в Москву для рапорта начальству - его арестовали. И вменили в вину убийство, после задержания, резидента английской разведки. Из ревности. Так это все представили польские товарищи, а наши даже не проверили толком. В итоге полковник был осужден трибуналом и получил 10 лет без права переписки. Вытащил его, из лагеря, боевой товарищ который вместе с польской безопасностью расследовал предательскую деятельность иностранных агентов в спецслужбах Польши. И в ходе расследования выяснилось, что резидент не был убит, его успешно переправили на запад. Таким образом, по прошествии пяти лет, Деменьтев был освобожден. И снова начал службу в органах, с участкового уполномоченного в звании младшего лейтенанта. Однако благодаря высокому профессионализму и поддержки фронтовых друзей не затерялся в участковых и сейчас уже подполковник КГБ.

   - Да, матерый человечище. Волкодав военной поры, лично знал таких на фронте. Михаил, держи руку у них, у Фонда, на пульсе. Будем помогать. Постоянно информируй меня о всех подвижках и событиях в этой организации.

   - Понял, Леонид Ильич.

   Затребовав информацию по организации спорта в СССР, Михаил Андреевич понял, что централизованного руководства спортом в нашей стране не существует. НОК СССР занимается спортивной элитой СССР, а Центральный совет Союза спортивных обществ и организаций СССР не справлялся с разгулом анархии ДСО (Добровольных спортивных обществ) и ведомственных спортивных обществ. Во всех Федерациях спорта решали в основном два общества: Динамо с ЦСКА и меньшей мере Буревестник, Локомотив, Спартак. Вызвав к себе компетентных сотрудников из этих обществ он понял, что финансирование спорта идет от ведомств и министерств по остаточному принципу. Как решит хозяин-барин. Чтобы сохранить лидирующие положение в мировом спорте, нужно было менять всю структуру руководства всесоюзной спортивной организации. Эта организация должна была не только объединять спортивные общества, но и руководить ими. Нужен был хозяин всесоюзного масштаба при Совете министров СССР.

   А ситуацию с казусом, случившимся на Олимпиаде в Токио он выяснил буквально за пятнадцать минут. Спросив первым, из приглашенных на беседу руководителей федерации самбо и самых авторитетных тренеров самбо и дзюдо:

   - Иван Иванович, объясните мне, почему вы, будучи тренером сборной СССР, не вывели на финальный поединок своего воспитанника? Предысторию я знаю, про престиж советского государства - вы знаете, думаю еще с тех пор, когда юнцом воевали на Северном флоте.

   - Я верил, что это будет правильно.

   - Вы и сейчас так считаете?

   - Да, считаю, Михаил Андреевич.

   - А ведь Новиков мог вас ослушаться и представители Олимпийского комитета СССР его бы поддержали. Ведь вы лишили его пожизненного звания олимпийского чемпиона.

   - Разрешите мне ответить на этот... щекотливый для Иван Ивановича вопрос. Ведь он уже мой ученик, - попросил Суслова Харлампиев.

   - Вы не против Иван Иванович? Пожалуйста, Анатолий Аркадьевич.

   - В боевых видах единоборств ученику ослушаться тренера, учителя, невозможно. Мы не только учим его приемам борьбы, мы еще его учим "что такое хорошо и что такое плохо". А Новиков, самбист-боец и находился в хороших руках. Мало того, он был первым кто поддержал Ивана Ивановича в трудную минуту.

   Далее беседа касалась перспектив советского спорта на предстоящей олимпиаде в Мюнхене и особенно в таком виде борьбы, как дзюдо. О перспективах самбо, в будущем, стать олимпийским видом спорта, и о многом другом непосредственно примыкающем к спорту. Особенно поразило Михаила Андреевича то, что медикаментозная поддержка спортсмена стала необходимой и неотъемлемой частью высоких достижений и рекордов в спорте. Теперь, Михаил Андреевич был готов к докладу Брежневу о положении в спорте. Ведь именно так, он понял поручение Первого секретаря ЦК КПСС. Его мнение было сформировано в виде предложения создать всесоюзную руководящую структуру по спорту при Совмине СССР. И с этой инициативой он был готов выйти в Президиум ЦК КПСС.



Глава 10

   Я. Ехал. Домой. Хотя ходу было на пару часов и времени в разлуке пролетело всего два месяца с небольшим - нетерпение буквально сжигало меня. Со мной ехал Семенов, мне удалось его уговорить поехать ко мне домой в краткосрочный отпуск. А майор Саврасов это одобрил до такой степени, что выписал Семенову командировку в Москву на козлике. Вчера вечером удалось поговорить с домашними по межгороду, они уже приехали из Крыма и были прямо переполнены новыми впечатлениями. На телефонных переговорах, в кабинке междугородней связи почтового отделении, малые не терпели поделиться со мной новостями и рвали телефонную трубку из рук друг у друга. Причем Толян был более нахальным и нахрапистым.

   "Растут, однако. Одна умнеет, другой борзеет",- отметил я себе на заметку. Восторгу детей не было предела, когда я сказал, что завтра приеду на побывку домой, на целых пять суток.

   Я ехал домой по гражданке, хотя супруга Василия Ивановича подогнала мне повседневную форму одежды и та теперь сидела на мне, как влитая. А когда я хотел отблагодарить ее деньгами, просто погрозила мне пальцем и сказала:

   - Это самое простое, лейтенантик. Привезешь из Москвы чего-нибудь полезное, только не спиртное. Как вы с Васей, эту ткань маскировочную сообразили, так теперь нет отбоя от желающих иметь такой комбинезон. И все ее, окаянную, тащат, хоть чипок открывай. Хорошо шо Василь умеренно потребляет, а то беда могла быть. У меня сковородки тяжелые.

   - Понял. Исполню, Мария Федоровна.

   - Счастливый путь, лейтенант.

   - Спасибо. И вам, всего, того же.

   И вот мы пылили по узкому однорядному шоссе с бетонным покрытием, направляясь в Москву. Младший лейтенант Семенов, нет-нет да посматривал на свою одинокую звездочку на погоне. И тогда на, всегда невозмутимом, лице Ивана начинала разгораться не контролируемая улыбка, которую он немедленно пытался убрать с довольного лица. Я его хорошо понимал, так как сам, в той жизни, перескакивал из прапоров в офицеры. Потому знаю, что этот прыжок много сложнее и значит существенно больше, чем получение очередного воинского звания. Даже офицерского. Это новая жизненная ступень, переход в иное качество.

   И в душе у меня зрел коварный замысел, пока Семенов такой размякший, подогнать ему хорошую деваху. Пусть воин расслабится и ... "Нет, все же, много во мне от бригадира осталось, другое сейчас время и люди другие". - Подумал я, поглядывая на три роскошных букеты полевых цветов, которые собрал в запретной зоне полигона. для своих женщин.

   На службе всегда нормально, зато дома - очень хорошо. Семейство было в полном сборе и все как один хотели папу в личное пользование. Еще бы чуть-чуть и меня на слезу пробило. Моя семья. Воссоединились два битых жизнью кусочка и стали одним целым. А главный воссоединитель уже карабкался на меня, усердно сопя и требуя особого внимания, поэтому я почувствовал себя, как ... дома.

   После объятий, поцелуев, вручения букетов и армейских подарков: Сане офицерский ремень, который он тут же продел в шлейки фирменных джинсов. "А ведь я ему денег не давал. У женщин он никогда не попросит, значит на спортивных талонах питания сэкономил. Барбос." - отметил я в уме этот факт. Толяше достался десантный, "дембельский" берет с офицерской кокардой, вываренный до такой степени, что стал как раз его головенке по размеру. Жене, кроме букета, я рассчитывал еще подарить себя, но это попозже.

   Начал знакомить семью с Семеновым:

   - Лейтенант Семенов Иван Иванович, мой непосредственный командир.

   И теща не утерпела:

   - Что, солдатиков одних не отпускают и почему ты не в форме?

   Семенов дернулся было объясняться, но я ему незаметно подмигнул и сказал:

   - Ивана я пригласил в гости, чтобы похвастаться своей семьей. Вами, милые мои. Он не такой счастливец, как мы с Саней. Приемный отец Ивана далеко, в Восточной Сибири. А вы, мои родные, совсем рядышком. .

   Теперь я был уверен, что Семенов будет окружен вниманием и заботой Анны Павловны в полной мере. Женщины... они, в некоторых ситуациях, абсолютно предсказуемы. Саня взял лейтенанта на постой к себе в комнату, у него там было целых два кресла-кровати, кроме его персонального раскладного дивана. Резерв Главного Командования, так сказать. На этих креслах, у нас часто ночевали его друзья из детдома.

   По приезду, мы с Семеновым, собирались посетить сауну, которой я не зря гордился, а уже потом и за праздничный стол сесть. Саню, я еще вчера по телефону, попросил хорошенько протопить баньку к нашему приезду и Саня с поручением справился на отлично. В небольшом предбаннике, после третьего захода, попивая чай крымского травяного сбора, лейтенант меня спросил:

   - Ты, что, с тещей не ладишь?

   - Да нет, она хороший человек, но дочь для нее все, а я так... приложение к ней. И, заметь, я с этим абсолютно согласен.

   - Понимаю, - засмеялся Иван, - я вот всех женщин сравнивал со своей мамой... и не нашел пары.

   - Здесь советы неуместны, но мама и жена, по жизни - совсем разные люди.

   - Понимаю я все это, но... Мы с мамой в оккупации были. В Белоруссии. В 1944 году, когда нас освободили, мне было уже семь лет и до этого я целый год я жил один в хате, беспамятный. Маму убило осколком мины при зачистке карателями нашего района от партизан. Мы в лесу собирали грибы, а каратели стали стрелять из минометов по площадям. Меня она успела закрыть своим телом, а сама не убереглась.

   Помолчали, а что тут говорить: сука-судьба, так это и так нам давно известно, Найденовым. Пришел Санька и поторопил нас с Иваном на обед, мол все остывает, все ждут, а вы здесь прохлаждаетесь. Вышли наверх, а там... понятно почему у Сани была морда хитроватая. Пришли человек пять детдомовцев во главе со Степ Степычем:

   - Ну ка, поворотись сынку, - обратился ко мне Степыч с уже ставшей всем привычной цитатой, - а ты схуд, однако.

   - Так и есть, ровно на шесть кил, как заказывали. Вот сейчас сядем за стол и восстановлю, так что не задерживайте процесс Степан Степанович, - и я бросился на прорыв к столу.

   Но не тут-то было... Оказывается всем необходимо со мной поручкаться и похлопать по плечу. Даже единственной девице в компании, Ксении. По детдомовскому прозванию - Ксюха. Каламбурчик получился, учитывая, как она стрельнула глазами по бравому младшему лейтенанту, чисто очередью из автомата. Похоже парню придется отбиваться всерьез, уж очень красивая и умная эта деваха. Такая может закрутить голову так, что очнешься уже в загсе.

   За два сдвинутых стола поместились все и еды хватило каждому с избытком. Русское застолье, называется. А главной новостью было то, что мы сейчас просто разминаемся, основное действо состоится на нашей полянке в лесничестве и ближе к вечеру. Уже все обговорено, закуплено и люди поставлены в известность. Кто сумеет, тот и прибудет, на встречу с защитником Родины, так сказать.

   - Вернее с двумя защитниками, - уточнил Степыч.

   - И даже Валериан Константинович Теточкин с ансамблем будут, - с очевидным почтением заметила Ксюха.

   - Каким ансамблем? - поинтересовался Семенов, явно, чтобы поддержать разговор с Ксенией.

   - Конечно с "Фильмоскопом", - ответила Ксения и недоуменно посмотрела на лейтенанта.

   - Это те, что Капитанов поют?

   - Ну да. Это ведь Иван нашел нам эту песню.

   - Где нашел, - продолжал допытываться Семенов.

   - На волнах своей памяти, - таким образом я решил уйти от объяснений, а Ксения тут же подхватила.

   - Вот, таким и должен быть наш Новогодний концерт: "По волнам нашей памяти",- выдала она.

   "Очень умная девушка, - подумал я, - на лету схватывает". Эта умница осталась у нас до вечера и ведь действительно умна и решительно настроена. Парни поднялись на мансарду, которую Саня решил утеплить и сделать себе что-то вроде студии и качалки одновременно. Пацанский приют. Я с Леной были не против этого, но потребовали от Сани соблюдения правил общежития и особенно просили его учесть наличие в доме малых ТТ. Саня обещал, а он относился к своим обязательствам очень серьезно. Ксения же решила, что парни и без нее справятся, а потому не отходила от Семенова. Процесс пошел.

   Встреча на природе прошла на высоком организационном уровне в тёплой, дружеской обстановке. Не более и не менее. Мы были рады видеть друг-друга, не было только АМ и Юры Гагарина. Ну так это люди высокого полета и они были не хозяева своему времени. Что было понятно всем присутствующим, тем более Антон Васильевич Гуляев шепнул мне по секрету:

   - Настойчивый слушок идет по ЦК, мол в секретариат вводят АМ и Юру - кандидатами. А поддержка у них с самого верха. И если с АМ здесь все ясно, будет курировать науку, то с Юрой не все понятно.

   - Может за молодежные организации будет отвечать, - предположил я.

   - Только не это. Но такое не мы решаем.

   Ко мне подходили друзья, шутили и желали идти строевым прямо в генералы, раз я за пару месяцев стал лейтенантом. Мне кажется, что больше всего этой метаморфозе: превращения меня из солдатика в бравого лейтенанта, на котором даже офицерская форма сидела ладно и привычно, удивилась теща.

   И это лишний раз подтверждало, что женщины очень неравнодушны к мужчинам в форме. Защитникам. Инстинкт. А вот Елена оставалась спокойной, так как я был ее мужчиной, а у нее ничего низкого качества быть не могло. По определению. За то Санька, обормот, даже не удивился и лишь пробормотал:

   - Для графа Де ля Фер это слишком мало, а для Атоса слишком много.

   И как это прикажете понимать?

   Общество заставило нас с Семеновым обмыть звездочки и мы пошли навстречу их желанию, благо народу вести машины домой хватало. Каждый воспитанник, выпускник детского дома, теперь имел права и был горд этим. Очень горд. О службе разговоров было мало, ну служим и служим. Восемьдесят процентов воспитанников идет в Советскую Армию и служба в ВС для них привычна и даже обыденна.

   - В деревне, - как сказал присутствующий на встрече председатель колхоза, - если парень не служил, так ему девушки... отказывают.

   "Какое время, такие и люди." - почему-то постоянно думаю я, и повторяю как заклинание. Вспомнил я слова из песни В.С. Высоцкого: "Выучи намертво, не забывай и повторяй как заклинание "не потеряй веру в тумане, да и себя не потеряй"!

   Полковник поздравил меня с офицерским званием, зачислением в состав, здесь он мне многозначительно подмигнул и сказал:

   - Ты Иван, мой армейский крестник и я этим горжусь. Вчера видел генерала Дроздова, так тот хвалил тебя и поблагодарил меня. Приятно.

   - Это вам спасибо, Степан Федорович. Ведь вы здорово рискнули, когда порекомендовали меня в эту, нашу, организацию.

   - Я давно служу и глаз на людей у меня, по-военному, заточен. Но, конечно, было не без риска. Кстати, Дроздов мне сказал, что нашим министром внесено представление в Совмин на присвоение мне звания генерал-майор, - не удержался теперь уже бывший полковник. - Никто не знает об этом, даже мои большие начальники в Генштабе, а он знает. Очень серьезный человек, имей это в виду.

   Порадовали ребята из ансамбля, классическая четверка с электрогитарами и ударником исполнила бардовские песни аранжированные Теточкиным для рок исполнения. Особенно меня поразила музыкальная интерпретация Теточкиным песни Визбора "Ты у меня одна...", в рок исполнении. Никогда не думал, что такую сугубо лирическую песню можно петь в стиле рок и ... очень неплохо. Понаблюдал за реакцией Семенова - тот был в полном восторге от исполнения песни. Значит и народ оценит если, нам, солдафонам нравится.

   Спросил Теточкина:

   - Интересно, как прореагировал на это исполнение сам автор, Визбор?

   - Не поверишь, Иван, он сначала посмеялся, а потом попросил исполнить еще раз. И после третьего повтора сказал: "В этом что-то есть" - и разрешил включить это исполнение песни в наш репертуар. Мы сейчас можем спокойно вытянуть двух, трех часовой концерт. Исходя из нашего подготовленного репертуара. Но... людей не хватает, - сказал Валериан. - Понимаешь Иван, ребятам дают песни, кроме всего прочего, еще и потому, что они не профессионалы. Простые юноши и девушки из детдома, нам дают песню на вырост. По существу. Есть у авторов такая заинтересованность.

   - Есть. - подтвердил Валентин Алексеев.

   - Парни, а как вы относитесь к Высоцкому? Точнее к его песням, так как человек он... очень разный.

   - Он, конечно, сейчас очень популярен среди молодежи, но его песни - дворовые, блатные или эпатажные. Нам они не подходят. - Заметил, прислушивавшийся к разговору, Степан Мефодиевич Коржаков.

   И мне его мнение было понятно: советский педагог, а тем более министерский работник, иначе и думать не должен.

   - Да, тогда почему студенты его песни, просто, обожают? - заметил профессор Неверов. И Василий Григорьевич был в своем праве выявить суть явления, как психолог.

   К нашему разговору стали прислушиваться люди и подходили поближе.

   - Ну не знаю. Я в них, тоже, ничего привлекательного для нас не вижу, - недовольно сказал Валентин.

   - Вы, друзья, забываете одно, что Владимир Семенович Высоцкий - артист. Он в своих песнях играет роли, он преображается в свой песенный образ. И потому ему верят и его песням, тоже. Ведь артист играет всякие роли, как положительные, так и отрицательные. Он не оценивает, что такое хорошо, а что такое плохо - это делаем мы слушатели и зрители. Артист раскрывает образ, это его профессиональная работа. Так и Владимир Высоцкий пишет и поет разные песни и даже "отрицательные", в привычно нашем понимании. И в них он тоже искренен, когда создает образ, - пытался я высказать людям свое мнение. - Но я вижу, что вы со мной не согласны. Хорошо, Саня, дай мне свою гитару.

   Я начал с маршевой военной песни:

   - "По выжженной равнине за метром метр, идут по Украине солдаты группы "Центр...", - и заметил, как построжали лица фронтовиков, а после слов, - "А перед нами все цветет, за нами все горит..." - у них еще, непроизвольно, начали сжиматься кулаки.

   Последние слова я просто проорал, ну нет у меня харизмы Высоцкого:

   - "Первый, второй. Первый, второй...", - и уже в полной тишине сказал:

   - Вот это и есть песня-образ.

   - Жестокая правда, - высказался полковник, - так оно и было и это не забыть. Никому и никогда.

   Помолчали, думая, каждый свое. Даже мальцы прекратили галдеж. А я думал о том, как он жестоко ошибается: мало того, что забудут, будут еще и воспевать, как подвиг. Бывшие граждане СССР.

   - А это на ваш суд Степан Степанович, - и начал негромко петь в постепенно воцарившейся тишине. Даже не петь, а просто делиться мыслями со слушателями: "Всего лишь час дают на артобстрел, всего лишь час пехоте передышка, всего лишь час до самых главных дел..." - Степыч окаменел, а я продолжал эту... исповедь, - ...Ведь мы не просто так, мы штрафники, нам не писать "Считайте коммунистом".

   Дожидаться обсуждений я не стал, а не снижая возникшего накала сопричастности, запел:

   - "На братских могилах не ставят крестов

   И вдовы на них не рыдают...", когда прозвучала последняя строфа, - "На братских могилах не ставят крестов... Но разве от этого легче?!"

   То Теточкин потрясенно спросил:

   - Это тоже он? - И сам себе спросил, - как же он все это вместе, в себе одном носит?

   А Валентин Алексеев резюмировал , как журналист:

   - Он поет для всех. Поэтому будет популярен, пока жив. Как минимум.

   - В самую точку, Валя. Вот Булат Окуджава... он интеллигент до мозга костей и рефлексирует в каждой второй своей песне. Юрий Визбор, наоборот, адреналинщик. Его песни воспевают людей риска: альпинисты, горнолыжники, моряки, геологи, летчики... А Высоцкий для всех. Простые слова, обычные мысли и все в нерв. Каждый берет в его песнях то, что ему нужно. Что задевает струнку в его душе. Как вы считаете, Василий Григорьевич, с точки зрения психологии?

   - Какая здесь психология, это вне науки. Это высокое искусство. Феномен. - Ответил профессор и конечно он был прав.

   Уже в конце наших посиделок ко мне подошел Деменьтев:

   - Как оно Иван, все приходит на круги своя... если верить в переселение душ. Теперь ты на своем месте?

   - Так точно, товарищ подполковник, - бодро выпятил я грудь и уже спокойно добавил, - спасибо за поддержку.

   - Какая поддержка, у тебя такая опора наверху, что или генералом станешь или расстреляют. На всякий случай, - вполне серьезно сказал он. - Слушай, если я приду домой к этому артисту-певцу, с парой литров и не буду конспирироваться, он меня примет?

   - Расскажете про свою служебную загогулину, конечно что можно и он сам не отстанет от вас. Он же коллекционирует людей, человеков, это по его песням видно.

   - Уж больно ты мудр, двадцатичетырехлетний Иван Иванович Новиков. Но я рад, что ты... снова в строю, - и ушел.

   Встреча с Ван Ванычем оставила в душе осадок. Он обиделся, на то что я пошел в армию, а не в спортивную роту "Динамо" . Как оказалось, в сборной по дзюдо всерьез рассчитывали на меня в предстоящем олимпийском году. Еще он мне рассказал, что пошел устойчивый слушок о восстановлении его на должности главного тренера сборной СССР по дзюдо. Это из хорошего. Но вот то, что зачетным борцом в тяжелых весах оставался только Федор Варламов, успевший стать чемпионом Европы, в то время, как Петр Столбов уходил с татами. Было плохой новостью. Ван Ваныч прочил Петра на должность второго тренера сборной и теперь ему нужен был, борец в тяжелые веса. Еще один зачетный тяж. Он даже обрадовался, когда увидел, что я скинул шесть килограммов. Значит держал форму, однако, как в аптеке рассчитал Семенов. Но мое решение не возвращаться в большой спорт, было окончательным и это его не обрадовало. На что я предложил ему попробовать Саню, так как тот обязательно выскочит за год выше девяносто килограммов.

   - Саня будет, свободен целый учебный год , так как он уже подогнал весь учебный материал под выпускные экзамены, - уговаривал я тренера. На что Ван Ваныч только неопределенно хмыкал.

   - Вот вы во сколько лет, встали у штурвала торпедного катера? - привел я последний довод.

   - Хорошо, я попробую, - почти сдался Ваныч. И у меня сразу улучшилось настроение, как и у него. Кажется.

   Его благородие, младший лейтенант Иван Иванович Семенов, приплелись домой под самое утро. И потому имел со мной вполне серьезный предметный разговор:

   - Иван, извини, что я лезу своими грязными лапами в ваши с Ксюхой скоропалительные отношения, но... воспитанники этого детского дома, мне как родня. Задурить молодой девке голову, с твоей фактурой, очень легко и просто. А что дальше?

   - Как у нее я не знаю, а у меня серьезно. Очень серьезно, с первого взгляда.

   - Тогда давай все делать по уму, а не у всего детдома на глазах. Понимаешь меня? - Спросил я у него и добился утвердительного кивка. - У тебя сколько суток отпуска?

   - Пять, осталось четверо суток и трое суток дороги.

   - Вот, неделя. План простой, берешь Ксюху и летите в Крым. У Сани там есть дом, в селе Морском. Это под Алуштой, туда вас любой таксист, из аэропорта Симферополь, довезет за полтора часа. С билетами я сегодня же договорюсь.

   И договорился, небезызвестная Розалия Иосифовна Вайсберг, оставила мне пару контактов. Одним из которых, по имени отчеству Марк Юрьевич, я и воспользовался. Обошлось мне это в обещание отдать ему на реализацию несколько ювелирных гарнитуров, подобных выставленному мной в салоне Худфонда. А так как, они у меня были в наличии, еще в старых, наработанных запасах. то проблема с отлетом влюбленной парочки была решена моментом.

   Уже через пару часов я вез Ивана и Ксению в аэропорт на командирском козлике. Так как имел на это право, будучи вписан в путевку вторым водителем, еще в Школе. На обратном пути мне пришлось заскочить в небольшой магазинчик, по тещиной наводке. Там мне, всего за двойную цену продали, по двести граммов ниток мохера, четырех разных цветов. Это был обещанный подарок Марье Федоровне за подгонку формы. Думаю она это сделала не в крайний раз. Надеюсь, по крайней мере.

   Я же, не в пример Семенову, ночевал дома, если это можно было так назвать. Елена решила компенсировать каждую мою ночь, проведенную с Армией и воплощала это в жизнь с пунктуальностью ученого и фантазией искусствоведа. Да так рьяно, что мне даже показалось будто уже возмещаются и будущие ночи. Но спецназ не сдается. Мамочке-теще, которая опять сделалась покладистой и ласковой оставалось бы только радоваться гармонии в семье. Зять круглые сутки с женой и детьми, ан нет. Подслушал я их разговор с Еленой:

   - Лена, а не чересчур ли вы с Иваном стараетесь. Третьего ребенка захотела?

   - А что, мама, я не против.

   - Ну, а как же докторантура?

   - Мне ребенок в институте не помешал. За что спасибо тебе, мамулечка. В аспирантуре тоже не помешал, спасибо всей нашей семье и в докторантуре не помешает.

   - Доченька, но Ваня сейчас на службе. Саню, я слышала, вызывают на тренировки с олимпийской сборной. А я так хотела заняться переводами Жоржи Амаду. У него есть просто блестящие произведения и еще меня попросили писать текстовки для "Фильмоскопа".

   - Мама это же отлично, а я тебе еще и помогу. Толенька пойдет в ясли, Таня уже большая и поможет нам.

   - Ты, как-будто все уже решила?

   - Еще нет мамочка, но ты в любом случае не волнуйся. Все будет хорошо.

   Вот такие пироги...

   Через пару дней позвонил в Институт Физики Роману, поговорили о том, о сем. Он передал мне приветы от ребят. Сожалел, что не смог прийти на встречу, так как был в командировке. А заходить позже не счел нужным, потому как сам бывал в краткосрочном отпуске и знает, что время в нем летит галопом. Добавил, что не удивлен моим жизненным выбором, ведь и правда есть во мне, что-то такое... портупейное. Посмеялись.

   - Ну все, будь здоров, привет всем. Не забывай нас. У меня здесь Галина вырывает трубку.

   - Иван, я сейчас подвизаюсь на общественной работе, в профкоме Лаборатории колебаний. Тебе выдали талон на приобретение мотоцикла, еще по нашей старой заявке. Помнишь? Так я его еле отбила у желающих, чуть с руками не отрывали.

   - Помню, Галочка, значит ждите и будет вам счастье. Не пройдет и двух лет. Да кому он нужен, этот "Ковровец", чтобы за него тебе руки рвали?

   - Ваня это "Ява".

   - ..... какая!!

   - Сейчас... вот здесь... ЯВА-350 мод. 360.

   - Я сейчас буду на проходной, с шампанским и конфетами. Никуда не уходи.

   Как я понял, это был подарок от моих бывших начальников. Уже после обеда, мы с Саней привезли, с товарного склада Киевского вокзала, упакованный в транспортную тару мотоцикл. Хрупкую мечту моего детства, еще в той реальности. Конечно, ужинать я пошел без Сани, его ничто не могло оторвать от сверкающей хромом и новенькой краской машины. И это была не единственная радостная новость в этот день.

   За умеренную плату, нам обещали кинуть телефонную пару от лесничества, да еще на днях включить ее в городскую телефонную сеть. Таким образом, у нас появился домашний телефон и я всегда мог связаться с домом. Что всех нас радовало.

   Однако все, имеет тенденцию когда-то заканчиваться. Подошел к концу и мой краткий отпуск, пора было возвращаться в часть. Армейскую машину мы отмыли, заправили и оставили в гараже. Саня, с друзьями, изрядно на ней погоняли по местным захолустьям. Разумеется с полученного у Семенова разрешения и теперь сам Иван, через трое суток, возвратится на ней в часть. А меня Саня повез в Центр, на заднем сиденье своей "Явы". Служить.



Глава 11

   Занятия в Школе должны были начаться через неделю, а так как я приехал одним из самых первых, то сразу же попал в наряд - помощником дежурного по Центру и так четыре раза подряд, через сутки. Обычная участь молодого или несильно провинившегося офицера . Зато теперь я знал: что, где, почем, у кого, за сколько и когда забрать. А если без шуток, то ознакомился со всеми подразделениями и службами части, их командирами или заместителями. Начал чувствовать ритм жизнедеятельности Центра, как живого организма. Поэтому, когда через три дня, прибыл в часть Семенов, то в наших комнатах офицерского общежитии, был проведен текущий ремонт. Я даже поклеил неказенные бумажные обои и настелил утепленный линолеум в обеих комнатах. Мебель в комнаты я выбрал самолично и естественно, нас с Семеновым не обидел. И все это, мне лейтенантишке, позволил сделать начальник квартирно-эксплуатационной службы (КЭС) квартирно-эксплуатационной части (КЭЧ). В свое первое дежурство я зашел к нему на службу с повязкой помощника дежурного по части и пожаловался на плохое состояние сантехники в нашем офицерском общежитии. На это он мне нехотя ответил, что службе не хватает людей для ликвидации аварийных ситуации и здесь не до жиру. Подойдет ваш срок капитального ремонта, а он забит в план следующего года и будем работать. Чем ваше общежитие достойнее других объектов, тем более план работ подписан начальником Центра. А в нашем хозяйственном подразделении даже нет нормального сварщика и очень мало настоящих специалистов. Которые просто нарасхват и он поднял глаза ввысь, намекая кто ими распоряжается в действительности. То есть, навесил мне лапши на уши и сказал правду в пропорции фифти-фифти. Я все-таки был хорошо знаком с хозяйственным бытом в армии, так как в той жизни и в казармах жил, и в общагах, и в ДОСах. Всегда есть резерв по людям и времени, чтобы выполнить дополнительную работу. Было бы желание, возможности всегда найдутся.

   Поэтому у меня был план "Б" и когда дежурный по части прилег отдыхать. А его стал замещать мой коллега помощник дежурного, плотно сев на телефон, то я отправился на обход территории Центра... прямо в хозяйственный взвод. В казарме принял доклад дежурного и приказал ему поднять замкомвзвода которому и поставил задачу:

   - Товарищ старший сержант в 5-ом общежитии прорвало систему водоснабжения и вода заливает второй этаж. Входной вентиль, перекрывающий подачу воды в общежитие, сломан. Ваши действия?

   - Звоню командиру взвода и поднимаю аварийную группу. Собираем инструмент, материалы, выдвигаемся к общежитию и приступаем к ликвидации аварии.

   - Все верно, но командира зачем вызванивать. Тревога, что ли? Обычная работа в аварийной ситуации.

   Когда военные орлы сантехники ворвались в подвал, то они увидели сломанный шток старого входного вентиля, который давно требовал замены. А после того, как наряд пропустил их в корпус, они поднялись на второй этаж, где проверили душевую, кухню, туалет. И убедились, что ничего нигде не прорвало, а вентиль в подвале находится в положении закрыто. Поэтому бойцы, со спокойной совестью, решили отправиться досыпать, но не тут то было. Им дорогу перекрывали три здоровенных лба с тремя звездочками на погонах каждый. И тогда я обратился к ним с предложением, от которого они могли отказаться:

   - Значит так, орлы, я как помощник дежурного по части обнаружил аварийную ситуацию, требующего срочного вмешательства. Из шести душевых систем в общежитии , работаю только три. Нужно менять трубу-коллектор, а это десять метров дюймовки. В нее вварить шесть патрубков и подключить к предварительно отремонтированным душевым системам. Рабочих умывальника четыре, остальные два заглушены. На кухне ситуация с мойками еще хуже - работают две из четырех. В гальюнах вообще херня, лишь две кабинки нормально функционируют, а остальные периодически засираются, всем нашим дружным коллективом. Единственный кран умывальника в нужнике, вообще, заглушен. Где помыть руки, после процесса? Что за военные здесь живут, вам надеюсь известно? И насколько они разъяренны вы можете прочувствовать на себе. Все ясно?

   - А причем здесь мы, у нас есть свои командиры, - наконец отозвался старший сержант.

   - Так, красиво говоришь, по уставу, только кто здесь делал сезонный ремонт. Совсем недавно. Молчишь, закрасили хомуты и что, всех обманули? Вот, что отличники боевой и политической подготовки, работать будем или... будем уклоняться? Вижу вы решили поработать.

   Тогда приступайте, а офицерский наряд, цените, вам поможет.

   - Сварщика нет, товарищ лейтенант. Хорошего.

   - Если, что нужно по работе, пишите во взвод записку и получите через нашего дневального. Как подготовите фронт работ, я вам все сварю. Аппарат у вас хороший, электроды нормальные. А теперь, приятное... справитесь до подъема, с нас обед в чайнике на десять персон. Угостим кто сколько съест и выпьет. До не хочу. Спиртного не будет, денег тоже. Мы за здоровый уставной образ жизни За работу, товарищи.

   Парни, почти все успели сделать до подъема. Остались мелочи и покраска, то что мы можем доделать и сами.

   Утром я взял, заветные полтора литра коньяка и пошел к старшему лейтенанту, командиру взвода, с повинной. Тому уже доложили о происшествии. Поэтому он грозно, но с интересом смотрел на меня, как на забавный экспонат и спросил

   - Ну и как это прикажешь понимать, лейтенант?

   - Виноват, товарищ старший лейтенант и надеюсь это, - я поставил ему на стол солдатский вещмешок с коньяком, - в какой-то мере, загладит мой проступок.

   - Да ты оборзел... - начал тот, но увидев хороший коньяк, закончил другим тоном, - но не окончательно. А если бы я уже отрапортовал по команде?

   - Так я поинтересовался у солдат мнением о своем командире и решил, что это не ваш метод.

   Поэтому договорились, что Школа подпишет акт об аварии и ее ликвидации, а в КЭС составят акт-процентовку по проведенному ремонту сантехники в общежитии номер пять, находящейся в аварийном состоянии. С чем и расстались, довольные друг-другом. Причем я его попросил, отпустить парней в чайник на обеденную кормежку, которую я им обещал. Угощение было традиционное, в испытанном годами солдатском стиле - колбаса докторская, по батону белого хлеба, томатный сок. На второе халва, конфеты, пряники и по литру лимонада.

   За успешно проведенную ремонтную операцию, я заслужил благосклонность начальника КЭС. Которой, конечно, не замедлил воспользоваться подобрав приличную мебель в комнаты нашей команды. Впоследствии, сослуживцы по команде, мне сказали, что только сугубо гражданский человек, мог придумать такой план. Однако, только старослужащий мог его осуществить. И были правы на все сто.

   Начальство сделало вид, что ничего особенного не случилось и начальник Школы просто подписал предоставленные ему документы. Это, тоже, было по военному. Птичка задом не летает.

   Но на этом история не закончилась. После сдачи дежурства, ко мне подошел старший сержант Симашов, заместитель командира хозвода.

   - Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?

   - Слушаю, старшой, только короче. Есть хочу так, что даже спать расхотелось. Ну не мнись солдат, как красна девица... рожай.

   - Вы сейчас в общежитие? Так я вам по пути все расскажу и на месте объясню.

   Когда подошли к зданию, он повел меня не ко входу в общежитие, а в противоположную сторону. Где, своим ключом, открыл дверь в подвальное помещение и зажег освещение на лестничной площадке. Спустившись по лестнице мы оказались в подвале, очень благоустроенном, но превращенным в кладовку всяческого хлама. Типичная старшинская нычка.

   - Здесь сначала была котельная, товарищ лейтенант, потом бойлерная. А когда отопление стало централизованным, то планировали сделать здесь прачечную и сушилку. Но... в планы КЭЧ это включить не удалось, а сделать хозспособом, так это не с нашим и вашим личным составом.

   - Оно конечно... не с нашим. - Я задумчиво оглядел это прекрасное помещение и перевел взгляд на Симашова. - Продолжай.

   - Командир предложил мне, самому, выбрать себе дембельскую работу. Прачечная и сушилка, вашему подразделению очень нужна. Я третий год дослуживаю и вижу, как вы уродуетесь на тренировках. Оборудование в части есть, но б/у и требует ремонта. Разводка водоснабжения, установка оборудования с электрическим бойлером, подключение к сети и системе водоснабжения... это сделаем мы. Дембеля, нас трое. Не было сварного с верным пятым разрядом, но теперь есть.

   - Ясно, решили припахать офицера к своим дембельским штучкам.

   - Но ведь это для вас все будет, для вашей Школы.

   - Так, дорогой друг, я тебя прекрасно понял: "Мы славно поработали и славно отдохнем. Понимай - бухнем." И еще построим мундирчики, сделаем альбом - всему взводу на зависть.

   - Не без этого, товарищ лейтенант. Это кристально ясно... но мы, все трое, из кадровых рабочих и еще окончили техникум, поэтому башка не пустая. В конце третьего года, нервы начинают сдавать и хочется забиться в норку и расслабиться. По крайней мере, у меня так, но ведь не пойман не вор?

   - Проект и список необходимого набросал?

   - Так точно, - и он передал мне три мятых листка бумаги.

   - Командир твой у себя?

   - Да, он вообще только после поверки уходит. Контингент у нас непростой.

   - Это точно, пойдем к нему и все обсудим. У меня здесь нарисовалось встречное предложение.

   Поужинал я в сухомятку и только в 23.00. Со старшим лейтенантом мы договорились, что кроме прачечной самообслуживания и сушилки, там будет сауна на шесть полок с приличным предбанником, двумя душами и небольшим бассейном. Сержант приуныл, но я ему обещал , что все тяжелые работы выполнят курсанты. И тем не менее его надежды на вольную жизнь накрылись... банным тазом. Так сказать. По крайней мере на ближайшее время. Инициатива она наказуема, особенно в армии.

   Это, мне тоже предстояло прочувствовать в еще большей степени, чем сержанту срочной службы. И точно, я был назначен ответственным за работы по реконструкции подвального помещения, да еще сдача объекта обрела конкретные сроки. Попал я конкретно и глубоко.

   Радовало одно, что наша команда меня поддержала и сослуживцы обещали действенную помощь в работе. Мало того, они составили график нарядов на работы и обещания помочь приобрели реальную основу.

   На следующий день, вечером, приехал Иван Семенов, но я только успел пожать ему руку и убежал на развод, так как опять заступал на дежурство. Это было упоминание от начальства, кто дома хозяин.

   Первое, что мне сказал, вечером следующего дня, Семенов было:

   - Мы с Ксюшой подали заявление в ЗАГС, а я сегодня написал рапорт начальству о дне регистрации в нашем районном ЗАГСе. Чего тянуть, правильно?

   - Иван, это вам решать: как, что и почему. Я только рад за вас и желаю счастья в семейной жизни. А что дальше?

   - Как, что? Попрошу малогабаритку в семейном общежитии, у нас половина команды там поселилась.

   - Понятно и будете жить поживать и добра наживать, мотаясь по гарнизонам. Тоже вариант, плыть по воле волн. Так сказать.

   - Не понял, обычная жизнь офицеров и их семей.

   - То-то и оно... У тебя жена, потом дети и вы все будете служить в СА. Понимаешь Иван, то что ты служишь и принимаешь все тяготы воинской службы - это естественно. Ты воин. А Ксюха и ваши будущие дети? Или ты, как молоденький лейтенант, надеешься на доброго отца-командира. Не верю. Ведь ты в Армии десять лет и знаешь реальное положение вещей, а значит сознательно обрекаешь свою семью на бытовые тяготы. - жестко сказал ему я.

   Да, проехался по парню, со всем тщанием, но ничего... пусть задумается. А то прямо в небесах порхает, как одуванчик. Главарь семьи. Так сказать.

   - Так, что мне делать, не жениться, - начал злиться Семенов.

   - Действовать, Ваня. Подумать, составить план и работать для его реализации. И главное запомнить, ты взял на себя определенные обязательства перед Ксенией. И просто обязан обеспечить ей нормальную жизнь, как глава семьи. Это непростая должность. Знаешь сколько любовных лодок разбилось о семейный быт?

   - Легко говорить правильные слова... а как мне поступить? В моей ситуации.

   Нет, ну почему сейчас многие люди, нормальные советские люди, не видят ничего дальше своего долга и обязанностей перед обществом. И очень часто это идет во вред их семьям.

   - Понимаешь, Иван, советовать в таких делах... чревато. Слишком большая ответственность. Но я все же попробую подсказать тебе линию. Даже не линию, а направление приложения сил.

   - Можешь поверить, я буду очень внимательно слушать, - начал в успокаиваться Иван.

   - Вот скажи, что ты знаешь о Ксюше. Молчишь? Понятно, что не до того было. Да и вообще ниточка за иголочкой... Да?

   - .......

   - Громкое молчание, знак согласия, - рассмеялся я. - Ксения уже год живет в рабочем общежитии учебно-производственного центра детдома и работает в тамошнем ателье. В котором начинала трудиться швеей. Кроме этого, она уже мастер-модельер и поступила учиться в Технологический институт легкой промышленности. Ее учителем была бывший директор ателье, Розалия Иосифовна Вайсберг и она считала Ксению одной из лучших своих учениц. А это дорогого стоит, если знать кого обшивала Розалия Иосифовна, будучи очень известным мастером-модельером Москвы.

   - Но Ксюша мне ничего не говорила.

   - Она женщина, которая полюбила и погружена в любовь без остатка. Все остальное ей кажется незначительным, по сравнению с ее чувством. Тебе повезло. Но ведь это нужно постараться сберечь, не расплескать в борьбе с бытом. А для этого придется постоянно работать над собой. Все время подрастать в глазах жены и не в званиях, а именно как муж. Глава семьи. Хранитель очага. Отец ее детей. Влюбленность пролетает, любовь проходит, а вот уважение - это навсегда.

   - Ты меня просто... как тормознул на ста километрах.

   - Это просто вступление. Теперь смотри вариант. Петр Петрович Стерх, председатель колхоза, строит у себя Дом быта. Где планирует создать приличное ателье. Ясно? А самое главное, центральная усадьба колхоза в 60 километрах от нашего Центра. Если по проселкам.

   Далее, твой отец. Ты задумывался, какого хрена ему нужно продолжать сидеть в Норильске. Он, что мало поработал в своей жизни? Кто он по специальности?

   - Механик на буровой установке.

   - Да его, Петрович еще и упрашивать будет, чтобы он вступить в колхоз. Деньжата у него есть, ведь так?

   - Ну наверное, а куда ему их тратить? Мне всегда предлагает, но мне и своих хватает... хватало.

   - Дошло до тебя? Вижу дошло. Берете с отцом и Ксенией участок и строите дом в колхозе, от которого до Москвы полтора часа езды на автомобиле. Всегда можете приехать с субботы на воскресенье, заночевать у меня. И если пожелаете, то сходите в театр, к друзьям, на стадион... Или можете пробегать весь день по магазинам. А таких ценных спецов, как твой отец и Ксения, Петрович и в типовом доме поселит. Он их строит целую улицу. Причем даст ключи немедленно. Я думаю твой батя запросто может купить автомобиль. Права есть у тебя и у Ксении, и ... У него тоже. Вот и все. Ты здесь, они там, но с авто вы, все-таки, все вместе. Ферштейн? Два года вы живете нормально, а это уже много. И в дальнейшем старайся жить, не по песне "дан приказ ему на запад, ей в другую сторону..." или "жила бы страна родная и нету других забот...". Сейчас не война и нужно о семье думать.

   - Слушай, тезка, у меня такое впечатление будто ты старше меня в два раза, а опытнее в три.

   Опять палюсь, пятьдесят два года там, пять здесь, а если учитывать Афган и время , что провел в бандитстве... Пожалуй в три раза и будет.

   - Значит так, думай. Надумаешь езжай к Петру Петровичу договаривайся, выбирай и главное, решай. Я ему позвоню, ведь он не сидит на месте. Постоянно носится как угорелый по своему хозяйству, а оно у него очень приличное и лучшее в Подмосковье.

   - Так и сделаю. А Ксюша согласится?

   - А ты как думаешь?

   - Ну да... - смутился он, - буду работать.

   - Ничего не откладывайте на потом. Оно приходит, это потом и вдруг оказывается настоящим. Так жизнь и пролетает... мимо, - опять я сбился на поучения .

   Пора идти спать, а то еще чего наболтаю. Лишнего.

   А Семенов молодец, с субботнего утра, дозвонился до отца и после непродолжительного телефонного разговора поехал в Москву, ко Ксении. Заночевали они в нашем доме и с утра Елена отвезла их в колхоз к председателю. Так, что вернулся Иван поздним вечером, когда я опять заступил на дежурство - третья ходка, однако.

   Поговорить нам удалось, только на следующий день после обеда и то на ходу. Я наведался в подвал проконтролировать, график и качество работ. Стройка века шла полным ходом и Семенов уже тоже отрабатывал свой трудодень, так сказать. Мне, солдаты, профессионально подготовили фронт работ. И я варил непрерывно, останавливаясь только, чтобы выщелкнуть, да вставить электроды. Потом снял брезентуху и боты, надетые прямо на форму, натянул сапоги и опять на службу. Поэтому мы с Семеновым перекинулись лишь парой, другой фраз. Главным смыслом в которых было то, что Ксюша уже переселилась в свой домик. А в детдоме выделили газон и они перевезли в село ее незамысловатый багаж. И еще, он считает все это дикой везухой.

   Я , вообще, регулярно заходил в подвал, как для того чтобы проверить выполнение работ , так и участвовать в них. Обычно в качестве сварного. Вот и сейчас зашел, сменившись с дежурства и был просто поражен объемом выполненных работ.

   - Командир приходил после обеда и подогнал пяток молодых, - объяснил мне довольный сержант. - Недавно ушли. Так, что сегодня ночью врежемся в систему водоснабжения и подключимся к общей электросети. Напрямую, не вешая на себя нагрузку общежития, через свои рубильник и автомат. Все согласованно. Ближе к отбою силовой шкаф молодые притащат, вместо вечерней прогулки. Тогда наше временное подключение уберем и сделаем силовую часть электрики по уму. Главный энергетик сказал, что придет и лично все будет контролировать. Контур заземления мы сами проварим, а вот врезку... придется вас разбудить ночью.

   - Сержант, тебе не кажется, что появляется много заинтересованных лиц. Помощник начальника штаба уже был?

   - Так точно. Был, еще вчера, - ухмыльнулся старший сержант, - даже спросил ТТХ планируемой сауны.

   - Ясно, армия. Сделал дело... и будь свободен от него. Ну ладно, когда нужно будет варить, поднимайте меня. Вот, возьми, это я взял в нашем буфете, здесь кило конфет раковые шейки. В вашем чайнике, хоть шаром покати. Все смели. Наградишь работников.

   - Так сегодня нам денежное довольствие выдали. А молодые перебьются, у них еще домашние пирожки не вылезли.

   - Сам решай. Но учти, нужно не только гонять, но и подбодрить не мешает. Память, о себе, добрую оставить, молодым и они добро, как эстафету, будут передавать другим призывам. А это дорогого стоит. Жизнь ведь состоит из расставаний и встреч. Иногда очень неожиданных.

   Семенов, пришел в мою комнату с приветом от родных: в виде письма от Танюши, футуристического рисунка в стиле черного квадрата от Толяши и зажаренной курочки от жены. От тещи были только наилучшие пожелания. Иван продолжил, начатый в обед, разговор:

   - В общем, Ксению оставил в стандартном новом доме. Там три прекрасных комнаты, нам вполне хватит. Пока, а дальше решили строиться. Отец сказал, что уже начал собирать манатки и обязательно попросит начальство не настаивать на отработке двух недель. Ксюша, уже завтра, выходит на работу в качестве модельера верхней одежды.

   - Хваткий человек, Петр Петрович.

   - Не говори, поставил мне условие. Расписываемся и играем свадьбу у них на главной усадьбе, в День урожая. Тогда будут играть свадьбу сразу несколько пар. Обещал выделить нам для торжества столовую и обеспечить ночлег гостям. Все необходимые продукты выделят по себестоимости, а приготовят угощение колхозные повара. Так же обещал нам два разъездных автобуса, для гостей. Только спиртное, придется самим покупать. Я думаю, нужно будет подойти к остальным брачующимся, во слово то и договориться о единообразном алкогольном ассортименте. Время есть.

   -Значит ты с Ксюшей будешь участвовать в агитационном мероприятии. Молодежи из детдома, приедет немало и Петрович будет показывать свой колхозный товар лицом и фигурой, - заметил я.

   - Отец сказал, что у него талон на покупку Москвича - 408 и он его подарит невестке, так как я тугодум и не заслужил такого подарка.

   - А ты ему скажи, что встал на путь исправления, тогда может мопед тебе подарит, - сказал я со смехом.

   Иван тоже засмеялся, а потом высказал:

   - Тебе никто не говорил, что у тебя легкая рука. Ты приносишь людям удачу.

   - Но ведь это, чистая херня, - возмутился я.

   - Это, тебе так кажется, а многие думают иначе. И серьезно думают. Я например.

   Поговорили называется. Дневальный разбудил меня в три часа ночи и я позевывая спустился в подвал. Вода из системы была слита и я осмотрел место врезки в систему. Варить было сложно и пришлось часть контура проварить газосваркой операционным швом, а уже потом варить электросваркой. Когда стали заполнять систему водой, сон у меня прошел окончательно.

   - Сержант, что там еще у тебя есть варить. Сон ушел и чем ворочаться в постели, лучше поработаю.

   - Да полно работы, товарищ лейтенант, - обрадовал меня воин и до подъема, мы с ним не разгибались.

   Сегодня началась учеба в Школе, которая укомплектовалась полным составом курсантов первого года обучения. Из отпусков вернулись преподаватели, инструкторы и курсанты второго года обучения. Начались плановые занятия. Личный состав нашей команды 21 уже перезнакомился и худо-бедно притерся друг к дружке. Совместная работа на строительстве профилактория, так сказать, очень этому способствовала. Удивительно, прошла неполная неделя, а уже все считали себя, если не друзьями, то приятелями.

   Так что, эта атмосфера дружеских отношений распространилась и на учебу. Люди в команде подобрались очень опытные, все с боевым опытом. Только я был какой-то "ни пришей кобыле хвост". Но как отметил, самый старший из нас, капитан, с редкой фамилией Иванов:

   - Блатной, но старательный.

   Так у меня появился позывной "Блатной", ну и что, он был не хуже и не лучше моей прежней клички - "Говорун". Была одна психологическая особенность в нашей команде. Если кто-то из нас достигал в каком-нибудь упражнении, дисциплине... высокого результата, то все в команде старались его превзойти. Или хотя бы максимально приблизиться к результату лидера. Трудно сказать , чем это было вызвано. Ведь соперничества, как такового, в команде не наблюдалось. А зачет был, как положено, по последнему.

   Так, за учебой и работой незаметно для меня, пролетел месяц с небольшим и подошел срок свадьбы Ивана и Ксении. В село мы отправились все командой, причем половина состава была с женами. На своей машине с нами поехал начальник Школы, майор Саврасов. Вообще, Иваном были приглашены преподаватели и инструктора школы, но это было пресечено командиром Центра. Служба.

   Свадьбы закатили знатные. Хитрый Петрович совместил их с Днем урожая, проводимого в колхозе и всего свадеб было... одиннадцать. Сначала все молодые расписались в сельсовете, с соблюдением всех сельских обрядов. Я был свидетелем у Семенова, а Елена свидетельницей у Ксюши. Семейный подряд, так сказать и досталось нам, городским, изрядно.

   На площади, прямо напротив сельсовета, соорудили сценическую площадку, где "Фильмоскоп" выдал свой первый большой концерт. Люди, заполнили всю площадь, и пришли со своим стульями, лавками и табуретками, молодежь конечно стояла. Это был звездный час ансамбля, они так никогда не выступали, как сейчас. Когда несколько тысяч людей, затаив дыхание слушают песню или подпевают артистам. Эмоциональное поле на площади буквально зашкаливало и заставляло исполнителей работать на пределе своих возможностей. Сказать, что концерт прошел успешно - ничего ни сказать. Полный успех. Фонд организовал профессиональную киносъемку концерта с нескольких камер и с разных ракурсов. И теперь этот концерт планируют показывать в кинотеатрах, как... полнометражный документальный фильм. Конечно, таким он станет после соответствующих купюр и дополнений политического характера. Например интервью с Юрием Гагариным, академиком, конечно с председателем колхоза и еще некоторыми другими членами Совета Фонда. Которым пора становиться публичными людьми. Все-таки Валентин Алексеев большая умница и еще оказался отличным организатором, так как провернул такой огромный объем работы. Сценарий праздника, составленный совместно со всеми заинтересованными сторонами, был успешно реализован. Про поддержку Фонда и говорить не стоит, она была очень весомой. И наконец, председатель колхоза Петр Петрович Стерх осознал значимость момента, а учить его деловой хватке никому не стоило. Поэтому кинооператоры с утра снимали достижения хозяйства миллионера и его знатных людей для архива, так сказал председатель. Но мне кажется не только и могу спорить рупь за сто, что он просунет часть производственных колхозных эпизодов в планируемый фильм.

   За столами в столовой поместились не все желающие, поэтому организаторам пришлось организовать дежурный стол человек на пятьдесят-семьдесят. Где, люди поздравляли молодых и угощались посменно, до трех стопарей. Правда, потом все перемешалось, как всегда.

   А на площади работали буфеты и играл местный духовой оркестр. Народ гудел, в полном смысле слов: мы славно поработали и славно отдохнем. Сегодня был их день.

   Самый значимый подарок молодой семье Семеновых сделали детдомовцы. В начале сентября, они подогнали в село технику и начали возводить дом. Отец Ивана, по одному ему известным приметам, выбрал место под застройку и когда там начали бурить скважину, то попали в артезианский водоносный слой всего на глубине пятидесяти метров. Так, что к свадьбе строители детдомовцы, работающие вахтовым методом, выстроили новый дом Семеновым. Согласно утвержденного проекта. И кроме того, сделали полный ремонт дому, который предоставил колхоз Ксюше и Ивану Трофимовичу, отцу Ивана, для временного проживания. В этот дом заселилась одна из новообразованных семейных пар и была благодарна Семеновым за разворотливость и порядочность.

   За строительные материалы и работу по строительству, Семеновы заплатили умеренную цену. А деньги у Ивана Трофимовича были, как никак двадцать лет стажа работы в Заполярье. Да еще, в основном, в поле. Так что на круг у него, больше, чем в шахтах выходило.

   Мы с ним как-то глянулись друг другу и поэтому, уже после нескольких встреч, общались по-приятельски:

   - Иван Трофимович, как вы так быстро решились переехать на новое место?

   - Чего здесь было думать, всех денег не заработаешь. А пожить своей семьей, хоть пару лет... ну ты меня понимаешь. Да еще врачи рекомендовали сменить место жительства, мол климат мне не подходит. Как же... климат - засрали мы там природу и очень прилично.

   - А здесь вам как?

   - Знаешь, тезка, это как неожиданный подарок, который жизнь иногда делает. Тот, который всегда с тобой, так вроде у Хемингуэя. Потому будем соответствовать этому, работать и радоваться жизни. Раз до этого посчастливилось дожить.

   Вот такая философия у фронтовиков и тружеников. Соли земли советской. Надо сказать, что эта очень конкретная, жизненная позиция была свойственна большей части граждан СССР.

   В середине октября, демобилизовались трое парней из нашего Центра с которыми мы строили профилакторий в подвале нашего общежития. Уходили на гражданку они торжественно, с первой партией. Так как сдали наш объект в срок и с высоким качеством, как говориться. Проверку провел сам начальник Центра со своими помощниками: заместителем начальника Центра, начальником штаба, начальником политотдела, замом по тылу и начальником Школы. В помощь себе, они взяли командира хозвзвода, прораба стройки. Соцбытобъект был принят с оценкой отлично и далее последовало награждение непричастных и хорошо, что до наказания невиновных дело не дошло.

   С парнями у меня были вполне служебные отношения - ни я, ни они не опускались до панибратства. И это было правильно, так как армия. Однако это не мешало мне интересоваться их жизнью до армии и намерениями по демобилизации. Оказалось, что они, из разных сел, приехали в один областной город Казахстана учиться. Окончили одно ПТУ, но по разным специальностям. Андрей Симашов, старший сержант из хозвзвода был слесарь ремонтник, Степан - токарь, а Клим - электрик. Вместе учились и в вечернем техникуме, правда по разным специальностям. Вместе призвались и служили в одной части. Повезло парням. Поинтересовался, как они планируют свое будущее, ответил Андрей:

   - Сначала мы хотели жить и работать в городе, привыкли за время учебы к нашему городку . Но когда побывали в Москве, то поняли, что это не для нас. Все бегут, торопятся, как-будто обделались или вот-вот обделаются. Чтобы приноровиться к этому ритму, нам придется себя ломать, а мы не просто дембеля, у нас за плечами и профессия, и образование, и рабочий стаж. Хочется чего-нибудь основательного.

   - В свой город вернутся на желаете?

   - Товарищ лейтенант, после Москвы это и не город, но в тоже время и не деревня. Свободы там нет, деревенской.

   - А в свою деревню вернуться, тоже нет желания?

   - Там нет перспективы. Целину распахали и землю угробили, теперь осталось только баранов разводить. Нам бы оттуда родню забрать, если где обустроимся нормально. Нелегко им там, не голодают конечно. Но ведь если тебя постоянно ожидает беспросветный крестьянский труд, абы только семья могла нормально прокормиться и детям кое-что скопить на будущее... Это тяжко и муторно, как к этому не привыкай.

   - А в подмосковный колхоз не желаете пойти работать и Москва рядом. Всегда можно встряхнуться, как только заплесневеешь от сельской жизни.

   - Какие здесь колхозы, вся молодежь в Москву убегает, устраиваются хоть в дворники.

   - Зря вы так, будет желание покажу и нормальный колхоз.

   Парни это запомнили, поэтому сегодня я их забрал прямо от КПП и повез на своей машине в колхоз к Петру Петровичу Стерху. Заодно подброшу и Семенова к семье. Выбирал дорогу с хорошим покрытием, так как проселки уже размокли, посему добирались до главной усадьбы почти полтора часа. Я проехал главную улицу из конца в конец, где высадил Семенова, который пригласил нас в гости. И мы вернулись опять к правлению колхоза, находящемуся в капитальном четырехэтажном здании. Как мне показалось - парни высоко оценили село и то, что увидели вокруг него. Председатель был на месте и принял нас в своем кабинете.

   - Здравия желаю, Петр Петрович. Вот, прямо у КПП отбил парней от покупателей и сразу к вам, пока они не передумали.

   - Так мы хорошим людям всегда рады, но и кота в мешке не жалуем.

   - И это правильно, Петр Петрович. Вы разговаривайте, по-свойски, а я пойду воздухом деревенским подышу. Только вы их не долго не мурыжьте. Пожалуйста. Мы к Семеновым в гости приглашены и переночуем у них. А завтра с утра я домой поеду и парней в Москву заброшу.

   Разговаривали они долго, больше часа и это был хороший признак. Так и оказалось, парни из кабинета вышли взмыленные, но довольные. А меня секретарь пригласила пройти в кабинет к голове, так сказать.

   - Слушай, Иван, может ну ее армию. Пойдешь ко мне на кадры. Где ты находишь таких золотых людей?

   - Там же, где и вы, Петр Петрович, в нашем могучем и необъятном ни расстояниями, ни разумом - Советском Союзе.

   - Да, эх Никита, Никита... и землю загубили и людям судьбу изгадили. А парни золотые и семьи у них такие же, уверен. Беру не глядя и думаю не пожалею. Сейчас все оформим, а завтра утром возьмут подъемные и пусть едут домой перевозят семьи. Я у тебя в долгу.

   - Какой долг, Петр Петрович, удалось помочь и ладушки. Я считаю, что мы в одной упряжке тянем. - И я так считаю, Иван.



Глава 12

   На демонстрации трудящихся седьмого ноября, в День Великой Октябрьской социалистической революции, я был в строю воспитанников детдома. Коллектив которого удостоился чести пройти по Красной площади с колонной лучших учебных заведений Москвы. Нужно ли говорить насколько горд и взволнован был этим событием Степ Степыч, шедший во главе построения детдома. Однако он не рассчитал свои силы и в конце демонстрации мы с Саней крепко поддерживали его с двух сторон. На протезе не по-маршируешь, но такое событие бывает раз в жизни и никто не посмел его отговаривать. Тем не менее, в конце шествия мы его почти несли, как он не храбрился.

   Впечатлений у ребят было море, эмоции их так и распирали... Вот на волне этих положительных переживаний, я попросил Михаила собрать расширенный совет детдома и просто надежных ребят. Их опору и предстоящую смену в совете. Всего ребят в классе учебного корпуса собралось около двадцати человек.

   - Ребята, - начал я щекотливый разговор, - что вы слышали о правозащитниках, инакомыслящих в СССР или, как их называют на западе, диссидентах?

   И сразу вызвал у ребят недоумение, так как они ничего о них не слышали. Для подрастающего поколения СССР, это была запретная тема, как в настоящий момент, так и много позже. С молодежью никто и никогда этого не обсуждал, всячески оберегая их от тлетворного влияния запада. Так сказать. Мол есть такие плохие люди, подрастете сами узнаете. Давать ребятам читать произведения диссидентов было чревато по многим причинам. И главным было то, что написаны они были профессионально и могли смутить не только детские и юношеские мозги. В общем, читать их не стоило, но вот обсудить с человеком которому они доверяют - это было нормально. Особенно с таким, как я: не читал, но против. Потому, что знаю куда это все приведет и не испытываю иллюзий. Так сказать.

   Поэтому пришлось их просветить:

   - Это люди или дети людей пострадавшие во времена революции, гражданской войны, военного коммунизма и культа личности. В смутное время.

   - Так это что, половина все граждан страны? - сориентировался Михаил.

   - Да нет конечно, очень малая часть. Те, кто желает отомстить за родных, за себя и примкнувшая к ним студенческая молодежь. Которая тянется на новое и особенно недозволенное, как мошкара на огонек.

   - А кому они хотят мстить, - заинтересовался Саня.

   - Вот в этом то и все дело. Они не мелочатся и решили мстить всей нашей стране.

   - У них в голове пусто, что ли? - Спросил один из членов совета.

   - Да нет, они почти все очень умные и образованные люди. Интеллигенты, - по-моему я это не сказал, а выплюнул. - Понимаешь, они очень умело разбавляют ложь, правдой. Причем такой правдой, которой наше общество стыдится и прилюдно обсуждать никогда не будет. Вот представьте себе, я подхожу к дружку и с радостью говорю: "Вася у тебя такая отвратительная бородавка на руке, что мне блевать хочется". А приятель от всех ее прячет и усиленно лечит.

   - Понятно. Иногда лучше промолчать, чем говорить. - протянул Михаил и спросил, - но ведь есть милиция, КГБ они должны работать по таким людям.

   - И работают, но топорно. Делают из них героев, а за ними тянутся люди без устоявшегося жизненного стержня. Флюгеры. И когда количество примкнувших возрастет до критической массы, то она перейдет в качество, в толпу. А толпа уже не рассуждает, они одноклеточные и только подчиняются своим лидерам. Марионетки. Нельзя только подавлять инакомыслие, тем самым увеличивая ее паству. Тем более отмахиваться от них, как от надоедливых комариков. С диссидентами нужно бороться всем миром. Это мое личное мнение.

   - Ты считаешь, людей тупыми баранами? - рубанул Саня.

   - Да нет. Вот скажите, есть среди вас те, кто не бил чужих стекол? Так, пятеро не били. А фонари? Осталось двое. А не жег дымовух и не подкладывал спички, пистоны, капсюли под колеса трамваев, а ... Вижу, что хватит примеров. Вот и многие из тех, кто слушает речи этих смелых правдолюбцев, хотят попробовать запретный плод. Приобщиться к тайне. А потом втягиваются в работу и... коготок завяз, всей птички пропасть. Появляются друзья, приятели и уже главным становиться не то чем ты, конкретно, занимаешься. Главным становится не предать своих друзей. Кстати, руководителей диссидентов неплохо проплачивают наши враги на Западе, точнее спецслужбы врагов и придумывают для этого всякие хитроумные способы.

   И тут мне задала вопрос девочка, которую я не знал:

   - Но ведь это правда, что Сталин миллионы людей сажал в лагеря и даже расстреливал без вины.

   - Не миллионы и даже не по его прямым указаниям. Но многие люди и сидели, и погибли. Это горькая правда нашей истории. Нашей. И не хрен в ней копаться посторонним, особенно врагам.Тогда было такое время, страна шла по острому лезвию ножа и могла опять скатиться в гражданскую войну или спровоцировать интервенцию новой Антанты. И, обладающий всей полнотой власти, Сталин действовал единственно верным в то время способом: кнутом и пряником. Только вот пропорции не соблюдал, кнута было многовато. Но своих сподвижников он устрашил до полного повиновения. И перед войной, руководство страны было монолитным, иначе бы нам не победить. Пример, при гангрене пальца его можно удалить и после операции человек выживет. С вероятностью процентов на девяносто. А если удалить всю ладонь, то пациент выживет со сто процентной вероятностью. Но, при этом, здоровые пальцы погибнут. Вот такая печальная статистика. И только время судья такому противоречивому человеку, как Иосиф Виссарионович Сталин. И заметьте, что тогда Сталин и страна существовали, как одно целое. Были неразделимы.

   Сталин оперировал другими масштабами, чем судьба и жизнь человека. Он нес на себе бремя ответственности за страну в целом, а за лесом деревьев не видно. Я например не возьмусь его судить, не тот уровень. Негодовать, возмущаться... да, но не судить. А вот наши капиталистические враги его давно осудили и приговорили к проклятию. А теперь усиленно внедряют это нам в сознание, через диссидентов. Но ведь, друзья наших врагов - нам тоже враги. Не так ли?

   - Иван, политинформация это всегда хорошо, даже такая необычная. Но давай ближе к делу, - сказал кто-то из ребят, по-моему комсорг.

   - Хорошо, перейдем к делу. Есть такие писатели Даниэль и Синявский, они писали произведения не высокого литературного качества и их у нас в стране не печатали. Тогда они начали писать сатирические произведения на наше государство, пасквили и печатали их на западе под псевдонимами. А затем, с запада, эти опусы переправляли в нашу страну добрые вражеские просветители. У нас, эти книжонки перепечатывали диссиденты и распространяли среди своих приближенных. Подпольщики с газетой "Искра", можно сказать. Прочувствуйте аналогию, это борцы против существующего строя.

   Этих писак продали свои же сообщники и теперь их будут судить. Хотя я бы отправил их в Шушенское и пусть там творят, только сначала заработают себе на еду, теплую одежду, дрова с угольком. Они именуют себя правозащитниками и апеллируют к нашей конституции, где все имеют равные права. Я вот имею полное право быть Нобелевским лауреатом, но не имею способностей и потому быть им не смогу. Так, что кроме прав нужно иметь еще и то, чем эти права подкрепить. Есть буква закона и есть дух закона, а между ними зазор. Который называется честью, достоинством, совестью наконец. И опять, это лишь мое мнение.

   - Ну и что, судят их и осудят. Это будет правильно, сумели нагадить - пусть ответят, - заявил Саня.

   - А вот диссиденты думают иначе и собираются устроить митинг в их защиту на Пушкинской площади с плакатами, речами, раздачей людям своих воззваний. По указке своих друзей с Запада. Да, они считают, что имеют право топтать нашу страну. По конституции. Но ведь и мы имеем право защищать нашу Родину и без конституции. Лично я, предлагаю организовать контрмитинг. Заранее говорю, что мне никто, ничего не поручал. Я хочу, чтобы люди примкнувшие к диссидентам наглядно увидели, что они выступают не против милиции и КГБ, а против нас. Граждан СССР. Это мы - Советский Союз, каждый из нас и все вместе. Прежде всего. А вот про форму, в которую мы можем облечь наш митинг, я расскажу тогда, когда вы примете решение - быть ему или не быть.

   Через три дня, Саня мне передал, что после бурных дебатов и сомнений, а не западло ли это правильным пацанам, было принято единогласное решение - митингу быть. И я начал составлять сценарий ожидающегося противостояния двух новых движений, за и против СССР. Именно так, я это сформулировал для себя. И не иначе.

   У меня, сценарий нашего митинга противодействия вырисовывался в следующем виде:

   - Прежде всего, нужно будет ребятам подходить к митингующим диссидентам и брать листовки "Гражданского обращения". Которые диссиденты будут раздавать зевакам и прохожим на площади.

   - Их плакатику: "Уважайте Советскую Конституцию", противопоставим наш транспарант растянутый метров на тридцать:"Уважайте СССР, контры недобитые". А на его обратной стороне напишем: "Аржак и Терц, чтите наш уголовный кодекс".

   - Когда построим коробку, то нужно каждому прикрепить к одежде красный бант. Это будет и символ, и наш опознавательный знак.

   - Развернули баннер и сразу зажигаем их листовки. Одновременно скандируем: позор, позор, позор...

   А если начнут выступать их ораторы, то еще пару речевок запустим для усугубления момента. Что-нибудь типа: "Мы Союз, а вы дерьмо", "Нас миллионы, а вы гандоны". Тупые фанатские заряды, но очень эффективные. И пусть барабаны постоянно отбивают ритм.

   - Затем каждый поднимает красный флажок и все поем гимн Советского Союза или еще что-нибудь патриотическое.

   - Если полезет на нас борзота из студентов, то девочки закидывают их женским оружием - яйцами и отступают за первую линию самых крепких парней. Которые помнят про свои ремни с гербом детдома и если нужно, пускают их в ход. Но только в защиту девочек и себя.

   - И последний аргумент, это литавры и барабаны.

   Где-то так.

   Если диссиденты переходят на другое место, то половина наших следует за ними, другая половина - впереди них с развернутым, в задних рядах, баннером. Надпись, "Уважайте СССР, контры недобитые", повернута назад.

   Примерно вот такой набросок сценария, я передал Сане. А дальше пусть ребята сами работают: рисуют, тренируются, сочиняют. Еще нужно заказать Валентину нашу листовку, основной линией в которой должно быть то, что диссидентам плевать на нашу Конституцию. Они идейные противники СССР, волки рядящиеся в овечьи шкуры. Агенты влияния капитализма. И вопрос сейчас в том: за социализм каждый гражданин СССР или против. И середины здесь нет, как нет в огне брода. Диссидентское движение, это ни что иное как целенаправленная акция на свержение советского социалистического строя инспирируемая капиталистическими спецслужбами. Отечество в опасности, мы отогрели змею на своей груди и стоит ли дожидаться, когда гад вонзит свои ядовитые зубы в наше сердце. Вот в таком разрезе.

   Третьего декабря я был дома и готовился к отъезду на зимнюю стажировку, когда мне позвонил Степ Степыч и пригласил встретиться. Я понял, что к нему просочилась информация о подготавливаемом контрмитинге. Пришлось срочно приехать по этому вызову "на ковер", так сказать. У Степыча в кабинете оказались Деменьтев и профессор Неверов. Директор детдома начал разговор без вступления и даже не поздоровался со мной:

   - Рассказывай Иван, что за митинг готовят воспитанники пятого декабря?

   - И вам всем здравствуйте, уважаемые. Сообщили уже... ну кто бы сомневался. А что говорят то?

   - Да вот, мне позвонили и рассказали, что немного немало, собрались наши ребята на митинг за права человека. Пятого декабря, в День Конституции.

   - Вот слышал я товарищи о кривом зеркале, но о кривом телефоне... Как вы знаете, товарищ полковник, пятого декабря на Пушкинской площади диссиденты будут выступать в поддержку своего правого дела, - с усмешкой сказал я. - Обеляя граждан СССР Синявского и Даниэля и требуя открытого судебного процесса над ними. Будут защищать свои, гарантированные конституцией права, безнаказанно выступать против советского строя. Так сказать.

   - И откуда тебе это известно, - поинтересовался Деменьтев.

   - Не нужно, этих подходов, гражданин полковник. Они уже больше месяца распространяют приглашения на митинг в гуманитарных вузах Москвы. Также в МГПИ , где работает моя жена и подрабатывает теща. Поэтому наши ребята приняли решение, противопоставить им наш антимитинг в защиту СССР.

   - Они или ты, ведь это большая разница, - спросил меня профессор.

   - Я объяснил ребятам ситуацию и все. Решение приняли они, после трехдневных дебатов.

   - А ведь это совсем меняет дело, товарищи, - заметил Неверов. - И как это будет выглядеть?

   - Не знаю и считаю, что нам не нужно возглавлять сверху, эту инициативу снизу. Согласно нашей укоренившейся привычке. Пусть парни почувствуют себя силой. В первую очередь, именно себя.

   - На да, конечно, как студенты на западе. Надеюсь писать на газоны и лужайки, в знак протеста,они не будут? - сыронизировал Степыч.

   - Давай по пунктам, - вклинился Деменьтев, - какие будут акции ?

   - Плакаты, нечто вроде: руки прочь от советской власти, красные флажки. Речевки подобного типа: позор антисоветчикам.

   - Силовые акции?

   - Нет, за это ручаюсь. Я пойду с ними.

   - ....... Ты понимаешь, чем рискуешь?! - почти крикнул Степыч.

   - Конечно я все понимаю и что могу вылететь из армии... и много чего другого. А вот вы не понимаете, насколько это серьезно? Прошу, не вмешиваться. Очень прошу.

   Договорились подумать и не предпринимать поспешных действий.

   Я отвозил по домам профессора и полковника и уже в машине наш разговор продолжился:

   - Неужели это настолько серьезно? - поинтересовался Деменьтев, - ну десяток другой инакомыслящих. Они всегда есть и будут, в любом государстве.

   - Так-то оно так, а если это точка отсчета? - Все понял умница профессор.

   - Полковник, ведь там будет и милиция, и люди из комитета, - утвердительно сказал я. - Конечно и дружинников привлекут, как глас народа. Можно сделать так, чтобы никто не вмешивался. Не крутил им руки, не вырывал их плакаты?

   - И они устроят свой шабаш, на радость зарубежным писакам. Которых там будет ни мало. - зло заметил полковник. - Да и надзирать за этим будут люди с погонами, не чета моим.

   - Но выполнять дело будут такие, как вы. Рабочие лошадки, так сказать, извините если сказал в обиду. Придется рискнуть.

   - Да я это уже понял, по твоему разудалому поведению, - заметил Деменьтев.

   - Я уверен, что в этой ситуации, силовыми методами можно наработать против самих себя. Снимать митинг будут фотокорреспонденты западных изданий, а они умеют находить нужные политические ракурсы своим фото. И интервью, у потерпевших, будут брать они. А так школьники, дети... выступать против которых, это как бить по воздуху, что окружает нас.

   Профессор молчал, а продолжение разговора был рассчитано именно на него. Было у меня подозрение, что знакомства Неверова тянутся очень далеко вверх, государственных структур. На том и распрощались.

   В ночь на пятое декабря я долго не мог заснуть. Встал и вышел на крыльцо... если бы курил, закурил бы. Елена давно спала и я надеялся, что со мной ей не снятся эротические сны.

   - Что Саня, - не оборачиваясь спросил я, услышав за спиной шаги, - тоже не спится?

   - Ты разбудил и не волнуйся, все будет штатно. Ухарей мы не берем, а самые надежные ребята будут рассредоточены в массе народа. И если нужно будет, так справятся с баламутами.

   - А что Степ Степыч?

   - Собрал совет детдома и сказал, что он нам верит. Но если мы его подведем, подаст заявление об уходе. Оставил его, уже написанное, нам на столе и ушел. Все.

   - Ясно.

   С утра пятого декабря, в стане митингующих, кучкующихся ближе к памятнику Пушкина, царила эйфория. Как же, ожидали сотню человек максимум, а пришло почти под тысячу. Листовки с призывом разлетелись, как горячие пирожки с ливером за четыре копейки. Особенно радовало активистов присутствие на митинге молодежи шестнадцати-семнадцати лет. Они активно разбирали листовки с обращением ко всем гражданам Советского союза. И не меньше. "Наше будущее", - умилялись правдолюбцы.

   Однако вдруг ударил барабан и вся молодежь выстроилась в коробку, примерно десять шеренг по пятьдесят человек, спиной к памятнику Пушкина. В передней шеренге стояли крепкие парни сцепившись локтями. Зал, как говорится, замер в ожидании и недоумении. Неожиданно зажглись сотни огоньков и как поняли митингующие, это горели их листовки. Активисты диссидентов и борзые студенты пошли было в народ, к милым детишкам, чтобы разъяснить им, как они неправы. А навстречу им грянул мощный заряд в полтыщу молодых глоток: "Нас миллионы, а вы гандоны". Людей перед коробкой молодежи смело, как веником, когда стоявшие в строю повторили заряд. Милиционеры стали оглядываться на начальство, но приказов не поступало. А коробка ударила в третий раз: "Нас миллионы - вы ......", только теперь вместо непотребного слова отбили ритм барабаны. Наступила тишина, а в шеренгах строя подняли транспарант с надписью: "СССР это мы, а вы контра недобитая". Затем вся колонна украсилась красными флажками и ребята запели:

   "Красная Армия,марш марш вперёд!

   СССР нас в бой зовёт.

   Ведь от тайги до британских морей

   Красная Армия всех сильней!" - и сделали первый шаг, вытесняя собравшихся от памятника Пушкину.

   И так, делая шаг за шагом единым строем, поочередно кидая заряды : "Мы Союз, а вы дерьмо", "Мин херц - Абраша Терц", "Даниэль Аржак - нам враг", мы неторопливо двигались к основной группе митингующих. И враг бежал, как говорится. Основная масса митингующих рассеялась, а активисты оглядываясь побрели в сторону станций метро. Мы же пошли вокруг площади с развернутым транспарантом. Для закрепления действия и раздавали людям наши листовки, с текстом написанным Валентином Алексеевым:


   Граждане СССР, Отечество в опасности!


   Господа диссиденты,а если определить их проще и понятнее - непримиримые враги социалистического строя.

   Их сегодняшняя апелляция к Конституции СССР, правам и свободе человека, есть всего лишь красивая обертка злобного дерьма, издаваемого Синявским и Даниэлем на западе, под незамысловатыми кличками Терц и Аржак.

   Учитесь конспирации, господа контрреволюционеры и заодно вспомните новейшую историю нашего государства. Историю СССР. Контриков везде и во все времена сажают или... уничтожают. А вы требуете к себе особого отношения. Требуете уважать ваши права. Ну уж нет, вы отказались от родины, значит и от ее конституции.

   Будьте последовательны в своей войне на уничтожение советского строя. И потому отдайте себе отчет, какие такие права может иметь враг? Только одно, право на адвоката и вам его предоставят ваши капиталистические друзья. За свои кровные денежки. А вот давать вам возможность воздвигнуть себе трибуну на открытом суде, для для того, чтобы враги обливали грязью нашу страну...

   Предоставить ее вам и западным репортерам, мечтающим устроить пляски с бубнами вокруг суда над своими верными друзьями и сподвижниками! Терцом- Синявским и Аржаком-Даниэлем. Вы что, неуважаемые, считаете всех за идиотов, а себя гигантами ума? Отправляйтесь в Шушенское и там пишите свои бессмертные произведения, а затем публикуйте их в своих изданиях "Голос Америки", "Свободная Европа" и т.д. Так нет, вы желаете лить помои на наше государство, в наших журналах и за наши же деньги? Да вы сошли с ума, господа контрреволюционеры.

   Мы поставим вам заслон. Не силовые структуры нашего государства, а мы - граждане СССР. С этого дня, у вас нет Родины. Только место проживания.

   Примите уверения в нашем полном к вам неуважении.


   Милиция сопровождала наше шествие, останавливая транспорт на улицах, а комсомольцы из оперативных отрядов присоединились к нашей колонне. А потом стали присоединятся и прохожие, особенно молодежь. Представление, затеянное перед зарубежными корреспондентами было, сорвано и вряд ли теперь сегодняшний позор будет точкой отсчета диссидентского движения.

   А утром я улетел на зимнюю стажировку в Восточную Сибирь.

   Леонид Ильич Брежнев, внимательно изучал лежащие перед ним документы, когда в кабинет вошел Михаил Андреевич Суслов.

   - Присаживайся Михаил, сейчас дочитаю рапорт. Он как раз по теме нашей беседы. Слышал, что отмочили позавчера на Пушкинской площади?

   - Настоящее хулиганство, Леонид Ильич, это не наши методы, - серьезно сказал Суслов.

   - Да я не про молодых, я про диссидентов с их воззванием в защиту конституции.

   - Леонид Ильич, так ведь этих правозащитников и не слышно, и не видно было. Молодежь их морально уничтожила, своей... словесной агрессией, напором и организованностью. К тому же, большую часть этих воззваний школьники демонстративно сожгли.

   - Так там были не только воспитанники Гагаринского детдома?

   - Основную часть составляли они, но были и учащиеся разных школ Москвы. В основном спортсмены. А колонной шли уже несколько тысяч москвичей разного возраста.

   - Давай, Михаил, пройдем в кинозал. Там специалисты смонтировали разные части оперативной киносъемки и говорят, что получилась цельная картина. Вполне удовлетворительная и объективная.

   Дальнейшую беседу они продолжили после просмотра, прямо в кинозале.

   - И как ты это прокомментируешь, Михаил Андреевич?

   - Я понимаю, подоплеку вашего вопроса товарищ Первый Секретарь. Я не участвовал в организации этого антимитинга.

   - Но знал о нем, не так ли?

   - Знал, Леонид Ильич.

   - Как ты понимаешь, мне тоже доложили о предстоящем. Значит мы оба бездействовали.

   - А может наоборот, дали ход событиям?

   - Скорее всего, но осторожненько так. Тихенько и низенько. А парни просто рубили шашкой. Наотмашь. Знаешь, я раньше смеялся, а сейчас понимаю Никиту, когда он долбил туфлей по трибуне. Как иногда хочется с самой высокой трибуны сказать: "Нас миллионы, а вы трататоны".

   - Но это не наш метод, Леонид. А парни... может зачинщикам административное наказание оформить? Для порядка.

   - Ну да, за то, что сами хотели бы сделать и до чего не додумались. Да и где их взять, зачинщиков. Разве что назначить.

   - И назначать не нужно, это нашего диссидента идея, контрвоззвание Алексеев из Известий писал. А вся организационная работа, осуществлена советом воспитанников детдома.

   - Ну и парень, наш пострел и здесь поспел. Везде успевает. Ты видел фильм-концерт "Фильмоскопа" в подмосковном колхозе?

   - Видел, но там он лишь краем отметился. Тамошний председатель колхоза играл главную роль и конечно Фонд. Они мне докладывали о своем намерении устроить таким образом праздник Дня урожая. Отличный агитационный материал получился и очень профессионально сделанный.

   - А колхоз на самом деле сильный или его тоже поддувают в агитационных целях?

   - Можно специально собрать материал по этому хозяйству. А так сразу... отзывы разных лиц и объективные показатели подтверждают, что это сильное хозяйство и еще с большим потенциалом. Ко всему прочему. - Серьезная характеристика... Но как они все-таки рубанули: "Нас миллионы... - опять вспомнил Брежнев и от души рассмеялся.



Глава 13

   Михаил Андреевич Суслов, по давней привычке, стоял у окна своего кабинета. Секретарь ЦК КПСС с горечью думал о том, что многие положения идеологии первого социалистического государства, бывшие монолитной основой советского строя, сегодня оказались устаревшими и недейственными. И даже более того, приносящими вред стране и партии, а мы этого не поняли. Или не желали понимать и более того неспособны понять?

   Время, показало, что идеологическая работа в стране опирается на устаревшую, неэффективную методику и не успевает за изменившимися реалиями жизни. Погоня за количественными показателями привела к снижению качества агитационной работы. Деятельность партии на идеологическом фронте вырождается в набор шаблонов и штампов, которые бездумно вносятся в средства массовой информации. И заменяют отсутствие новых идей и теорий развития социалистического общества, хотя исследовательских институтов занимающихся развитием и обобщением социалистических идей более, чем достаточно. Но все их усилия идут на написание отчетов, которые никто не читает. В основном.

   Индивидуальной работы с людьми совсем не проводится, а так... Для отчетности и по старинке работаем с массами в целом, стрижем всех под одну гребенку. При этом забываем, что общность советские люди, отнюдь не монолитна. Неужели партийные органы настолько обюрократились, что о жизни народа мы узнаем лишь из справок КГБ? Ведь оторванность элиты от народных корней это путь к стагнации общества.

   И нужно посмотреть правде в глаза и честно себе сказать, что размывается стержень, основа СССР. А именно, утеряна цель социалистического строительства и импульс движения вперед ему дает только гонка вооружений. Да и то, она проводится с огромным распылением людских и материальных ресурсов и является необоснованно, даже непомерно, затратной. В экономическом развитии страны нет планомерного поступательного движения вперед, все время штурмы и скачки. Часто вбок.

   Академик АВ, директор Института и кандидат в члены ЦК, докладывал, что они продают одной фирме в США лазеры по очень приличным ценам. И те на наших установках меняют все энергетическое силовое оборудование, блоки управления и придают установке современный вид. Дизайн. Они затрачивают на это переоборудование еще половину от первоначальной стоимости установки, зато потом продают ее в три раза дороже нашей продажной цены. Таков капитализм, его цель получение прибыли и они с этим отлично справляются. Даже с нашей помощью.

   А какая цель у нас? Мы везде ставим военно-политические заслоны США и НАТО, как обычно в ущерб уровню жизни советских людей. Но через некоторое время, капиталисты их размывают своим экономическим преимуществом и мы несем одни убытки. Моральные и материальные. Даже в странах социалистического лагеря уровень жизни выше, чем в СССР. Этот факт толком не анализируется и не находит должного освещения в средствах массовой информации. А ведь мы подняли эти страны, из послевоенной разрухи, в ущерб людям своей страны. Ради чего? Ведь преобладающая часть население этих стран никогда не примет, всерьез, нашу идеологию социалистического государства. Для них нынешнее положение является только остановкой перед капитализмом. В историческом плане, еле заметной. А мы вложили в эти страны столько нужных нам самим средств. И это только ради того, чтобы поддерживать военный паритет в мире. Но ведь в условиях холодной войны, это не является основным фактором для победы в противостоянии двух систем.

   А почему мы допустили чудовищную диспропорцию уровня жизни внутри нашей страны? Российская глубинка и Прибалтика, Урал и западная Украина, Сибирь и Молдавия, Белоруссия и Грузия... На кого мы обопремся, если... нет не полыхнет, а поползет основа нашего государства. Вертикаль власти. На прикормленные Москву и Ленинград? Очень сомнительно, ведь жизненная позиция людей опирается на достигнутое. А что еще, жителям этих достаточно экономически развитых анклавов СССР, может предложить наше государство. Когда они и так снабжаются по максимуму существующих возможностей. Население этих экономических аномалий первыми побежит в капитализм, считая, что с их технико-экономическими возможностями и кадровым ресурсом они не будут прозябать при любом строе. И это вполне реально, хотя далеко не для всех. А трудно живущие жители Поволжья, где вечером и булки хлеба уже не купишь, так как все смели с прилавков за день. Они что, ринутся защищать советскую власть? Ну да, как же, они равнодушно пройдут мимо и в лучшем случае станут искать возможности для пропитания своих семьям. Не надеясь ни на эту власть, ни на какую другую. А тем более на неудачников во власти.

   Почему мы не отдаем себе в этом отчет? Не принимаем решительных мер, а просто плывем по течению и держимся за старые вожжи, но ведь в них запряжена уже не лошадь, а трактор. Даже не трактор, а космический корабль.

   И вдруг дети, обычные советские воспитанники детдома, решают задачу которую эффективно не могли разрешить государственные и партийные структуры. Взяли и отбили откровенную атаку на советский строй, привлекая минимум средств. На время конечно, но и это ценно в убыстряющемся ритме жизни. Поэтому нужно разобраться, что произошло на Пушкинской. Понять суть. И Суслов попросил своего секретаря пригласить в кабинет собравшихся членов Совета Детского Фонда.

   - Здравствуйте товарищи, - ответил на приветствия вошедших людей секретарь ЦК КПСС, - устраивайтесь надолго. Тему нашего внеочередного заседания вы знаете. С материалами все ознакомились? Хорошо. А теперь давайте выскажемся, что же произошло на Пушкинской пятого декабря. Интересно именно ваше мнение, газеты я и сам читаю. Иногда, - добавил Суслов, чем вызвал понимающие улыбки собравшихся.

   Думаю начнем с товарищей, которые были ближе других к произошедшему событию. Прошу, Степан Степанович.

   - Я, еще месяц назад, заметил тренировки ребят. Однако не придал этому должного значения, посчитал, что тренируется массовка для "Фильмоскопа". А когда спросил, об этом у руководителя ансамбля, то тот ответил, что в репертуаре "Фильмоскопа" нет таких массовых сцен. Окончательно я понял, что готовится, какое-то публичное выступление, когда к тренировкам подключились школьники Москвы. Потребовал ответа у секретаря комсомольской организации, тот сказал, что связан словом с советом воспитанников. Собрал совет воспитанников и услышал о готовящемся антимитинге пятого декабря. Сообщил об этом членам совета Фонда: полковнику Деменьтеву и профессору Неверову.

   - Мы решили узнать о сложившейся ситуации у первоисточника - Александра Новикова. - Продолжил профессор. - Хорошо, что он был дома и уже через полчаса мы с ним беседовали по теме происходящего. Он прямо и откровенно сказал, что ребята решили сорвать митинг правозащитников планируемый пятого декабря на Пушкинской площади.

   - Новиков мотивировал необходимость противодействия, - подхватил эстафету Деменьтев, - тем, будто силовые органы не понимают серьезности предполагаемой акции диссидентов и более того, их ожидаемое противодействие играет на руку организаторам митинга. Особенно тем, кто стоит за спиной этих активистов нарождающегося антисоветского движения.

   - И это, к сожалению, подтвердилось впоследствии, - заявил Неверов. - На митинге к активистам присоединилось более ста пятидесяти человек. В основном студенты вузов. А посмотреть на это представление пришло еще несколько сотен людей.

   - И среди них были замечены работники дипломатических миссий зарубежных государств. Кроме того, присутствовали фотокорреспонденты и обозреватели известных печатных периодических изданий мира, - добавил Деменьтев.

   - Что же получается, товарищи? Один человек, служащий в гарнизоне за пределами Москвы, знал, что будет происходить и как нужно действовать. В то время, как организации, которым нужно этим заниматься по служебным обязанностям, проглядели основополагающую акцию. Акцию с которой может возникнуть общественно-политическое движение направленное против СССР?

   - Выходит так, Михаил Андреевич и более того, - сказал профессор, - Новиков ведь, раннее и ситуацию с Фондом прогнозировал.

   - И главное, все получилось должным образом, а это уже талант или... то чего не бывает. Потому, как быть не может, - задумчиво отметил Суслов. - Кстати, кто из вас готов дать ему рекомендацию для вступления в члены КПСС?

   И отметил, что руки подняли все присутствующие на совещании. Без раздумий, а значит этот вопрос уже обсуждался.

   - Таким образом , это единодушие является оценкой действий нашего отсутствующего товарища. Замечу, что проведенное Фондом мероприятие, - Суслов внимательно посмотрел на присутствующих и убедился, что намек был правильно понят, - заслужило одобрение Леонида Ильича Брежнева. И вы на это можете сослаться... по необходимости. Есть вопросы, товарищи?

   - Разрешите мне, Михаил Андреевич, - встал генерал-майор Коробов, - как оценены действия силовых структур, контролирующих ситуацию на площади Пушкина?

   - Вполне удовлетворительно, что и будет доведено руководству этих организаций, в самое ближайшее время. - И позволил себе скупую улыбку, когда заметил, как с облегчением переглянулись Деменьтев и Неверов.

   - Есть предложение, товарищ Суслов, - попросил слова секретарь парткома Фонда Гуляев Антон Васильевич, - которое совет рекомендует внести в повестку сегодняшнего совещания. Мы вас не отрываем от запланированных дел?

   - Даже если это так, я вас выслушаю, - ответил Михаил Андреевич.

   - Небольшая предыстория возникшего предложения. Валентин Алексеев узнал в одном из примкнувших к диссидентам студентов, своего соседа. И навестил того, со своим дедом фронтовиком орденоносцем, на квартире его родителей. Запись разговора я вам передам, интересно поговорили. Вот на основе этого разговора и созрело предложение: не нужно молодых людей, примкнувших к активистам антисоветской акции, вызывать повестками в милицию и другие правоохранительные органы. Не нужно прорабатывать на собраниях коллективов, в комитетах и бюро. Нужно вызвать на беседу в райком партии совместно с родителями и ... активистом диссидентом, который его пригласил на митинг. В разговоре по существу, без лозунгов, а называя вещи своими именами будут участвовать: представитель райкома и профессиональный журналист знающий историю не только по нашим учебникам. Извините за прямоту, Михаил Андреевич, именно они являются основой нападок на наш строй из-за замалчивания многих фактов нашей истории. Я отдаю себе отчет в необходимости таких действий авторов книг - не всякая правда благо. Но из песни слов не выкинешь, а нынешний интеллектуальный уровень студенческой молодежи опережает средний уровень гражданина СССР, на которых рассчитаны учебники...

   - Извините Антон Васильевич, - вклинился в разговор, со своей с ремаркой, академик, - нужно организовать спецсеминары для углубленного изучения студентами истории. Ее отдельных глав. С компетентными преподавателями. В естественных науках, так принято сплошь и рядом. Лучше объяснять злободневные события общественной жизни с нашей точки зрения и в диалоге с заинтересованной аудиторией.

   - Спасибо, это существенное дополнение. Продолжу... и еще необходимо присутствие фронтовика, не важно кто он сейчас по должности, хоть старший подметайло младшего дворника. Главное - это человек, который доказал делом, что он защитник Родины. Вот эта тройка пусть и судит парня, инакомыслящий его защищает, а зрителями в зале суда будут родители молодого человека.

   - А активисты диссиденты, их тоже нужно судить, этим своеобразным общественным судом? - Поинтересовался Суслов

   - Конечно нет, - ответил Неверов, - это бесполезно. Однако разговор в райкоме поколеблет их уверенность в выбранном пути достижения своей цели. А то, что их конечной целью является свержение существующего строя, вот это необходимо довести до молодых людей, поверивших красивым словам о праве, конституции... Поставить молодежь перед выбором между своими родителями, фронтовиками проливавшими кровь за Родину и антисоветчиками диссидентами. Пусть поймут, что это не игры в казаков разбойников. Они вступили на путь ведущий к прямому предательству страны. Это моральный аспект и вторая часть предложения: нужно принять постановление о приостановлении в отношении лиц занимающихся антисоветской деятельностью прав и свобод гарантированных Конституцией СССР. После чего соответствующие государственные организации могут предъявить иск на возмещении антисоветчиками стоимости полученного ими образования, государственного жилья и переводе их на платное медицинское обслуживание. Народные суды примут заявления и возбудят гражданское судопроизводство. И вот на эти суды пусть собираются иностранные корреспонденты. На суды позора граждан, сначала получивших от государства гарантированные права, а затем вставшие на путь борьбы с ним. Здесь главным будет не решения суда, а сам судебный процесс, который может длиться... Сколько будет нам необходимо.

   Пусть оправдываются в судах, а не несут в народ капиталистические свободы за государственный счет. Далее, убрать их из персональных кабинетов и организовать рабочие места в общих рабочих комнатах и залах. Пусть выполняют порученную им работу, а не занимаются написанием произведений антисоветского содержания и планированием своих действий против государства, совместно с подельниками.

   И устранить их от работы с молодежью. Категорически. Можно еще взять с них подписки о невыезде и обязать, каждый день отмечаться у участковых или в райотделах милиции.

   Это не игры. Тех же, кто после этих мер не остановится и продолжит антисоветскую агитацию. Нужно поставить перед фактом или суд за антисоветскую деятельность, или высылка за рубеж. И организовать им принимающую страну, где-нибудь в Африке. Это идейные враги. Только, ни в коем случае, не нужно помещать их в психиатрические лечебницы, как принято делать в США. Это не наш путь, так как в нашем несущимся в космос мире, трудно найти человека с абсолютно здоровой психикой, - под улыбки собравшихся заключил Гуляев и добавил, - по прежним медицинским критериям.

   Очень неординарное предложение, - заметил Суслов, - и я не могу однозначно утверждать, что в нем превалирует польза или вред. Нужно все продумать и посоветоваться с компетентными специалистами. Ваше мнение будет учтено.

   А теперь, предлагаю выслушать Юрия Алексеевича с информацией о его поездке во главе комиссии Министерства образования СССР по детским домам и интернатам страны.

   - Товарищи, подготовку к этой поездке мы проводили очень тщательно. Первое, на территории нашего детдома был проведен семинар куда мы пригласили директоров детдомов и интернатов со всех регионов страны. Приглашали по рекомендации организационного комитета семинара, "Все лучшее - детям", состоящего из работников министерства и сотрудников Детского Фонда. Каждый участник семинара должен был представить доклад, отражающий достижения своего детского учреждения и выделить проблемы требующие, как немедленного решения, так и соответствующих действий в долгосрочной перспективе. Семинар прошел успешно. Пленарные и сессионные заседания предваряли доклады лучших специалистов в области педагогики, психологии, производственного обучения. На примере детского дома в Медведково, было показано, чего можно достичь при упорной и высокопрофессиональной работе коллектива детского учреждения, соответствующей поддержки извне и достаточного финансирования. Таким образом был задан уровень к которому нужно стремиться, который возможно достичь и даже преодолеть.

   Первая инспекционная поездка объединенной комиссии прошла по городам РСФСР: Ленинград, Свердловск, Новосибирск, Красноярск, Горький, Ростов на Дону, Владивосток и продолжалась месяц. Управиться в такой короткий срок, помогла проведенная предварительная работа, как в Москве, так и на местах. В результате, были утверждены планы первоочередных изменений в учебном, воспитательном и производственном процессах, на что Фонд выделил необходимые средства. Обращаю ваше внимание на существенную материальную помощь местных властей. С их поддержкой, выделенных средств становится достаточно.

   - Даже так, - удивился Михаил Андреевич, - ведь обычно на местах не любят финансировать непроизводственные сферы, особенно сверх спущенного плана.

   - А мы, Михаил Андреевич, раздали посетителям семинара красочный буклет о Гагаринском детдоме. Изготовленный полиграфистами Франции. Вы знаете, завораживает. - Сказал начальник отдела Министерства образования Степан Мефодиевич Коржаков.

   - Я его не видел, почему?

   - Не знаю, все согласование проходило по вашему Отделу пропаганды и агитации ЦК КПСС и у них есть первые экземпляры, - недоуменно сказал Деменьтев.

   - С этим я разберусь. Значит поле деятельности Фонда начало расширяться. Здесь товарищи, не нужно подходить формально и гнаться за количеством. Можно надорваться и загубить доброе начинание. Я вижу вы это понимаете. "Лучше меньше, да лучше".

   Вопросов, предложений нет? Переходим к следующему вопросу...

   - И сколько же они вбухали валюты в эту красоту, - спросил Леонид Ильич, разворачивая страницы красочного буклета, названного "Все лучшее - детям".

   С недавних пор, строгий контроль за использованием иностранной валюты стал навязчивой идеей Л.И. Брежнева. Валюты катастрофически не хватало и расходовалась она с молниеносной быстротой. И очень часто непродуманно и абсолютно непрофессионально. Распределение валюты между министерствами и ведомствами напоминало битвы каждого против всех и Леонид Ильич взял это под свой персональный контроль.

   - Да ни франка, не истратили. Совет Фонда не распределяет государственные деньги, они их зарабатывают своим умением и энергией. Ты не поверишь, Леонид Ильич, какие там подобрались коммерсанты. На ходу подметки рвут. Считают каждую копеечку, но не раздумывая выкладывают тысячи на благотворительность. Если считают это нужным для дела. Парадоксы социализма.

   - Ну, а как было с финансированием этой раскладки, буклета?

   - Заключили хозяйственный договор с фотокорреспондентами "Известий" и те в своих производственных командировках снимали провинциальные церкви в разных ракурсах и в разные времена года. Затем сделали цветную ретушь старым фотографиям этих церквей из архивов и создали тематическую подборку. И, замечу, наше государство в этой подборке выглядит в самом благоприятном свете. Да вот смотри сам, Леонид Ильич.

   - Я смотрю, что печатало тоже издательство?

   - Конечно, название альбома "Путешествие по Родине". Русские эмигранты во Франции буквально размели весь тираж в считанные дни. А Фонд получил свой буклет и еще заработал валюту. на большую часть которой, уже наложило лапу Министерство финансов.

   - И конечно, все это они провели через твой отдел, как идеологическую работу с русскими за рубежом, - усмехнулся Брежнев.

   - Мало того, еще и поддержку КГБ получили, - добавил Суслов.

   Михаил Андреевич, уверенно поддерживал разговор с Брежневым, но в голове вертелась мысль: "А ведь я упустил, что-то важное, на совете фонда". И эта мысль мешала ему полностью сосредоточиться на беседе.

   - Да Леонид Ильич, вы правы. Примкнувшую молодежь, не страшит суд коллектива учащихся. Они ведь за правду, за свободу и права человека. Только замкнутся в себе и уйдут в свою выдуманную борьбу с режимом. Или, как они еще считают, будут бороться за чистоту рядов и ленинские нормы жизни. Вот послушайте объяснение одного молодого человека, на суде чести. Так назвали прошедшие в райкомах собеседования с этими запутавшимися молодыми людьми, ребята из Гагаринского детдома. Их решили ввести в состав комиссий и это показало свою эффективность. Эти молодые люди с нелегкой судьбой, если происходящие соответствует их личным моральным нормам, могут быть очень откровенны. А еще и очень убедительны.

   - А как же, - усмехнулся Леонид Ильич, - я помню, как было на Пушкинской. Давай послушаем.

   ................................................................................................

   - Федорчук, что тебя побудило пойти на площадь и присоединиться к врагам СССР, - первым задал вопрос работник райкома.

   - Разве они враги, они за правду, которую от нас скрывают.

   - Хорошо ты высказал эту правду прилюдно, к чему это должно было привести. Расскажи. Какую цель ты преследуешь? - спросил журналист.

   - Каждый человек имеет право на правду. Люди должны знать... - пришел на помощь задумавшемуся студенту активист.

   - Что они должны знать? Есть, например, правда которую не положено знать до шестнадцати лет и даже старше. А на западе не рекомендуют просмотр некоторых фильмов и до двадцати одного года. И вы уверенны, что всякая правда во благо? Есть правда которую, очень достойные люди, всю жизнь стремятся забыть. - перебил его журналист.

   - Парень, а ты хочешь знать правду, как пахнет человек с распоротым животом. Или как избавиться от вшей в окопах, как воняют неделями не мытые ноги или где в траншеях... справляют естественные потребности. - добавил фронтовик.

   - Вот ты узнал, вернее тебе доверили правду про тех кто был виноват в прошлых и нынешних бедах. Заметь не твоих, чужих. Теперь тебе нужно с этими людьми бороться. Ты их всех знаешь в лицо или поименно? Тех, кто остались в живых или вы и павших в боях за Родину проклянете. Как правдолюбы. А может пойдешь против всей страны? На всякий случай. И против меня, так как я за советскую власть и нас миллионы. - высказался воспитанник.

   ............................................................

   - А вот и концовка разговора, уже без участия активиста инакомыслящих и родителей студента, - сказал Суслов.

   ...........................................................

   - Я знаю, что против нас на площади стояли школьники, там был мой знакомый парень. "Голос Америки" врет, что это были военнослужащие. Я понял, что делаю что-то не так, когда увидел глаза мальчишек. Они нас ненавидели и презирали. Боюсь, что и мои родители меня... не поймут.Что мне теперь делать.

   - Помнить свои ошибки и верить в нашу страну. И главное учиться и работать. Работать и учиться. Жить, двигаться вперед. - посоветовал работник райкома.

   - Я уже не смогу жить по-прежнему и родители теперь относятся ко мне... Они меня жалеет, как больного. А как это изменить?

   - А ты иди в армию, добровольцем, а потом восстановишься в институте. - посоветовал фронтовик.

   И пусть кто-нибудь, что-нибудь потом посмеет тебе сказать. - добавил воспитанник.

   ............................................................

   - А ведь это достойно, Михаил Андреевич и суд чести, и искупление, выполнением почетной обязанности перед Родиной. Нужно только не пустить это на самотек. Пусть идут на службу без хвостов тянущихся с гражданки и на серьезную, воинскую службу. Не все пойдут на это, но кто себя преодолеет... из них сформируются личности. И такими людьми не бросаются.

   Понимаешь?

   - Полностью согласен, как по старой мудрости: зернышко к зернышку, колосок к колоску и хватит на новый урожай.

   - Правильно понимаешь, а то у нас все в ВЛКСМ... а комсомольцев нет.

   - Можно этот тезис и повыше перенести.

   - А вот этого не нужно. Обобщений таких, глобальных.

   Руководители помолчали и продолжили разговор:

   - Леонид Ильич, совет Фонда просит разрешения на организацию своего издательства.

   - Есть проблемы?

   - Они планируют издавать международный литературно-художественный журнал на двух языках, русском и английском.

   И произведения обиженных нашими издательствами писателей, непризнанных гениев, издавать в англо-язычном издании для западной аудитории. Конечно, после соответствующего отбора и редактирования. А из-за выбирать западные бестселлеры и развлекательные вещи: фантастику, детективы. Которые будем издавать на русском языке и еще в качестве приложений к журналу.

   - Желаете сыграть на контрасте? Так творческие люди, обычно никогда не признают ни своих ошибок, ни того, что их произведения не читаемы. Всегда найдут тысячу причин и объяснений, - улыбнулся Брежнев.

   - Вот и пусть ищут причины в себе и вне СССР. Ведь они не думают, что им будет предоставлено сто шансов для личной персональной самореализации. Раз напечатаем, два и до свиданья. А мы будем вбрасывать в иностранный журнал и свои сильные книги, пусть легкого, приключенческого жанра. Наши производственные романы западникам будут не интересны. А вот военные произведения, думаю впечатлят англоязычного обывателя. И не только его.

   И здесь, Михаил Андреевич поймал мысль ускользавшую от него с утра: "А ведь Новиков не имеет никакого отношения к последним событиям. Ни к предложенным мерам экономического воздействия на активистов антисоветчиков, ни к судам чести, ни к издательству. А это значит, что коллектив Детского Фонда состоялся. И это не может не радовать".

   Я лежал на льду, "притворяясь" застругом снега и смотрел на автомашину, с работающим двигателем, расположенную в десяти метрах от меня. Еще на подходе к объекту, я заметил, как из окон кунга ведется наблюдение за окрестностями вокруг полноприводного грузовика Урал-375Д. Люди находящиеся внутри фургона периодически оттаивали его окна для наблюдения. Исходя из полученной информации, можно было предположить, что там находятся четверо вооруженных бандитов, убийц и двое заложников: экспедитор и водитель. Четверо бойцов охраны были убиты при разбойном нападении на эту машину, которая перевозила золото с государственного прииска Минусинского района Красноярского края.

   Все наши двойки сняли с учебно-тренировочных маршрутов и десантировали в пургу на пути вероятного следования бандитов, определив зоны ответственности каждой двойке. Нам с Семеновым достался маршрут проходивший по льду правого берега Красноярского водохранилища. И мы могли осматривать, с помощью оптики, почти десять километров берега. Но в наши планы вмешалась пурга и Семенов сместился вправо на пару километров, для лучшего контроля доступных подъездов на лед водохранилища.

   Однако повезло, если так можно сказать, мне. Я на чутье прошел на лыжах вдоль берега и уже через пару километров наткнулся на Урал. Пурга закончилась и бандиты могли двигаться дальше по льду водохранилища, до места встречи с сообщниками. Которые должны были забрать у них груз золота и только после этого им можно бы