КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 347315 томов
Объем библиотеки - 401 гигабайт
Всего представлено авторов - 139401
Пользователей - 77701

Последние комментарии

Впечатления

Cyriak про Каргополов: Путь без иллюзий: Том I. Мировоззрение нерелигиозной духовности (Философия)

Книга не понравилась, чересчур самоуверенно и пафосно, и по сути ничем не зацепила, сказки про левитации и медитации пишут все кому не лень и не жаль своего времени, серьезных исследователей можно по пальцам пересчитать да и то они не из современных, а тут еще и афоризмы про дерьмо - ну просто прямое указание на местоположение автора которое ему необходимо срочно осознать.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
yavora про Вав: Эллар [СИ] (Фэнтези)

У кого-то уже было про тварь которая питается молитвами прихожан. "Бывшие Боги" то бишь операторы. ГГ сколотивший команды в стиле ноева Ковчега "Смешались Эльфы орки люди гномы, Дроу" надеюсь появятся и вампиры ну и (если уж автор возьмется за проду), выше перечисленные явные кандидаты на "Новых Богов"

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
yavora про Капитонов: Тайна серого клана (СИ) (Фэнтези)

Этакое легкое возвращение к первой части в стиле Дюма "Двадцать лет спустя". Насколько более или менее понравилась первая часть.настолько же было смешно пролистывать 2,3.4 где наш ГГ вошел в режим "БОГ" ну и обсуждает крутые темы "под водочку с огурчиками ..эхь хорошо пошла" со всякими там императорами и королями.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ASmol про Сабаев: Семья безопасности (Альтернативная история)

Таки тот случай, когда надпись "книга заблокирована по требованию правообладателя", не вызывает отторжения. Друже пишущий, то бишь автор, у тебя с одним хероином, не всегда ладится, а ты на семью из трёх существ, на цельную ячейку общества замахнулся, причём хреново замахнулся, можно сказать "замах на рубль, а удар на копейку" ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Zefeer про Каргополов: Путь без иллюзий: Том I. Мировоззрение нерелигиозной духовности (Философия)

В этой книге критика Исуса Христа просто нелепая. Разбирать личность Христа с точки зрения Евангелия - символичного по сути текста - это просто верх невежества (о духовности и говорить нечего). Чувствуется желание автора задеть верующих людей. Так же бросается в глаза самовлюбленность автора, он очень гордится тем что он практик медитаций и считает себя большим знатоком восточных учений. Хотя я подтверждаю, то что было написано в комментариях ранее: ощибок и искажений в этой книге масса, традиционные учения перевираются. Скорее всего практика такая же кривая как и теория.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Отто про Корсуньский: Главное — выжить (СИ) (Боевая фантастика)

Правильное название книги половина дела,надо было только добавить-пока читаешь

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
kiyanyn про Русаков: Потерянный берег. Дилогия (Постапокалипсис)

Психотерапевт нужен. Для запятых. Им плохо, они места себе не находят.

Буквы часто тоже.

В принципе, было бы написано грамотно - думаю, вполне читалось бы (если бы еще и диалоги были не такие деревянные). А так, одолев процентов 7-8, больше читать не могу. Глаза спотыкаются!

Необразованность и неграмотность - грустное следствие реформы образования :( Кстати, в этом году на международной олимпиаде по математике команда России уже скатилась на 11 (одиннадцатое!) место.

Скоро разучимся не только писать, но и читать...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Другая история(Сборник конкурсных фентези-рассказов Темного Двора-Литературный клуб Lady-Webnice) (fb2)

- Другая история(Сборник конкурсных фентези-рассказов Темного Двора-Литературный клуб Lady-Webnice) 3233K, 416с. (скачать fb2) - Дамский клуб LADY (http://lady.webnice.ru)

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Кара Богов (Nikky Jackson)

Моим родителям, которые научили меня ценить, то, что у меня есть.


Когда ты встретишь дикаря

Не говори, что жизнь скупа

 А просто руку протяни

Ведь может это дар судьбы.


 Глава первая "Богиня".

MPOV.

Египет. Я много лет мечтал посетить это место. Оно манило меня своей загадочностью и экзотичностью. Я больше всего на свете мечтал увидеть пирамиды - гигантские каменные сооружения, построенные сотни тысяч лет назад. И вот через несколько минут я зайду внутрь гробницы и увижу все те иероглифы, рисунки и надписи, которые висят у меня по всей квартире. Я стоял вместе со своей группой и экскурсоводом, мы ждали еще несколько туристов. Меня распирало от любопытства, мне было ужасно интересно увидеть всё своими глазами. Через несколько минут мы увидели трех человек, подходящих к нам. Экскурсовод сразу начал объяснять правила поведения, как только подошли три девушки. По их внешнему виду сразу стало понятно, что собирались они очень долго. Ну, зачем столько макияжа?! Они, что пришли мумий очаровывать? Да и дураку понятно, что под египетским солнцем он размажется и потечет! Нет, я не визажист и не историк, я обычный юрист.

 - Майкл, вы идете?! – моё имя пробудило меня от раздумий. Видимо пока я осуждал внешний вид девушек, группа уже начала заходить внутрь гробницы, - Ну я же только, что объяснял правила поведения! Мистер Морис, пожалуйста, не отставайте больше,- возмущался экскурсовод.

 Войдя в гробницу, я пытался держаться группы, как меня и просили, но мне ужасно хотелось зайти туда, куда нас не пускали. Я фотографировал всё, что только можно. Остановившись у одного рисунка, я хотел получше его рассмотреть. Экскурсовод что-то болтал, рассказывал, но меня это не интересовало, так как я всё это уже знал из многочисленных книг и фильмов. Египет был моей страстью. Я читал, собирал, коллекционировал всё, что с ним связано. Даже моя квартира напоминала некий музей. Изучив и сфотографировав очередной рисунок, я повернулся к своей группе, но ее там не было. Я неожиданно для себя отстал от нее. Запаниковав, я пошел дальше по коридору и увидел еще два хода. Я пошел в левый ход, так как мы всегда поворачивал налево. Мой шаг становился всё быстрее, пока вовсе не перешел на бег. Сердце выпрыгивало из груди, я бежал вперед. Неожиданно я споткнулся обо что-то и упал. Я услышал какой-то непонятный шум и пол затрясся подо мной. Я закричал от испугу. Свет погас, и мне показалось, что я, куда-то падаю. От страха у меня скрутило желудок, и ком подошел к горлу. Но шум прекратился так, же как внезапно, как и начался. Пол больше не трясся, а я никуда не падал. Я так и лежал неподвижно еще несколько секунд, пока за моей спиной не раздался голос.

 - Кто дал тебе право, простой смертный, беспокоить Богов? – сказал голос. Он был женским и величественным.

- Это что шутка какая-то?! – недоумевал я.

- Дак как ты смеешь, так со мной разговаривать!? – голос явно был зол и раздражен.

- Кто вы?! Что происходит?! – мне не на шутку стало страшно.

- Я Баст - богиня радости, веселья и любви, женской красоты и домашнего очага. Но меня больше интересует кто ты!

- Я Майкл Морис – юрист из Нью-Йорка.

- Ах ты жалкий бессмертный! Шутки решил со мной шутить!? Ты для этого потревожил мой сон!? Тебе придется за всё ответить! – женщина зашипела, и тут передо мной возник огонь, освещая моего собеседника. Я думал, что сошел с ума, когда увидел женщину с головой кошки. Моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а глаза из своих орбит. Если это и, правда, богиня Бастет, то я влип по-крупному.

- Что я должен сделать, чтобы исправить свою вину? – я сказал, так как было написано в какой-то книге.

- Я вижу, ты начинаешь соображать. Если ты принесешь мне то, от чего я забуду обо всем на свете, то ты можешь уйти живым, а если ты не принесешь, то ты умрешь. У тебя есть ровно 10 дней. А чтобы ты не сбежал, я пошлю с тобой одного человека. Не пытайся обмануть меня. Будет хуже, - свет погас, и Баст исчезла вместе с ним.


 Глава вторая «Нану».

MPOV.

Мне казалось, что я сплю, и мне снится кошмар. И в то же самое время я не был уверен, что это сон.

- Ущипните меня…- выдохнул я, но тут, же закричал от того, что меня кто-то ущипнул за руку. Я обернулся и увидел светящиеся глаза. Существо явно было напугано, так же как и я. Оно бесшумно двигалось от меня, я понял это по отдаляющимся глазам.

- Кто здесь?! – спросил я, но в ответ я услышал только тишину, - отвечай немедленно! – я разозлился не на шутку, - Я вижу твои глаза!

- Ох…вечные предатели! – ответило существо. Голос принадлежал женщине, я бы сказал, девушке.

- Я задал тебе вопрос. Отвечай! – мы оба были напуганы и раздражены.

- Я слежу за тобой! – этого было достаточно, чтобы понять кто она такая. Эту девушку послала Баст. Она будет следить за мной.

- Может, ты покажешь мне путь обратно? – спросил я.

- Если ты прекратишь кричать на меня! – ее глаза потемнели, в них была злость, - пошли. Она подошла ко мне и взяла за руку. Я не видел, куда мы шли. Я постоянно спотыкался и падал. Думаю, я стер коленки и руки в кровь. Доконец-то я увидел свет и пошел к нему. Девушка отпустила мою руку и куда-то исчезла. Но сейчас это не было важно для меня. Я хотел как можно скорее уйти из этого места. Выйдя наружу, я оказался около обрыва. Наверно, мы шли через какой-то подземный ход. С обрыва было видно море, в нем отражалась неполная луна. Я подошел ближе к камню, стоящему на краю обрыва.

- Как красиво…- я услышал знакомый голос и обошел камень. Передо мной сидела девушка. Ее темные, шоколадного оттенка волосы развивались на ветру. У нее была смуглая кожа, а рельеф ее тела был виден через белую, слегка прозрачную ткань, которая была завязана у нее на шее. Когда она повернула ко мне голову, то на меня уставились большие, глубокие голубые глаза. У нее были длинные ресницы и пухлые губы. В ее волосах был запутан, какой-то сучок и я протянул руку, чтобы вытащить его. Но она быстро соскочила со своего места и, зашипев, поползла от меня.

- Ты чего?! – я был шокирован ее поведением – Я ничего плохого тебе не сделаю, - пытался успокоить ее. Она замерла и посмотрела на меня испуганными глазами:

- Обещаешь? – чуть слышно спросила девушка.

- Да.

- Почему то я верю тебе, - она успокоилась и вернулась на свое место. Я сел на траву, облокотившись об камень.

- Почему ты такая дикая?

- Потому что я кошка, - совершенно спокойно произнесла она – Женщина-кошка.

- Такое ощущение, что я сплю и, мне снится кошмар.

-  Думаю, было бы в сотни тысяч раз лучше, если бы ты спал, а не шастал по гробницам, - рассерженно проговорила она.

- Что было со мной!? Как я влип во всё это!? – в моей голове не укладывалось всё, что со мной произошло.

- Я не знаю ответ на этот вопрос.

- Что мне делать?

- Искать, то, что тебя просят. Ты хороший человек, ты справишься, - я смотрел в её глаза и, мне казалось, что я тону в них.

- Как тебя зовут? Расскажи мне о себе, - в ее глазах вспыхнул огонек.

- Меня зовут Майкл Морис. Я юрист в одной крупной компании. Живу я в Нью-Йорке, где и родился в 1986 году.

- Оу… думаю, мне придется ехать с тобой в … ну как там его…

- Нью-Йорк? – договорил я.

- Да, точно. Нью-Йорк.

- А у тебя есть имя? – поинтересовался я.

- Нану. Меня зовут Нану.

- А где ты родилась и когда?

- Я не знаю, я совершенно ничего не помню о своей прошлой жизни.

- Прости…я не знал, - мне стало жаль ее.

- Ничего, не извиняйся, - между нами повисла небольшая пауза. Она первая прервала ее.

- Ну, что, Майкл Морис, поехали в твой Нью-Йорк?

- Поехали.


Глава третья «Кошачья сущность».

NPOV.

Так странно. Этот мир изменился. Это уже не тот Египет, который я помню. И я уже не та, которой была. Я уже не человек. Я кошка. Женщина-кошка. Я соврала Майклу, я помню всю свою прошлую жизнь. Просто он такой хороший человек, он добрый. Мой внутренний голос это говорит, а я ему доверяю. А я такая никчемная, плохая, я вру и не краснею! Я ненавижу саму себя. Я потерялась, запуталась. В прошлой своей жизни я была рабыней, и я просила у Баст, я молила ее о любви, счастье, веселье. Но так и не узнала всего того, что хотела. Мой хозяин был тираном. Он мучил и причинял мне боль и страдания. И когда Майкл хотел вытащить из моих волос мусор, я рефлекторно отскочила от него. А еще я боюсь этого места под названием Нью-Йорк. Я даже не представляю, какие опасности меня ждут. Но мне становится спокойней, когда осознаю, что я буду там не одна, а с Майклом. Я повернула голову и сразу же встретилась с его взглядом. Его длинные до плеч волосы, вылезли из хвоста и, теперь с ними играет ветер. У него небесно голубые глаза и длинные светлые ресницы. Я тону в его глазах. Но вдруг он поднялся и протянул мне руку. Я вложила свою руку в его, и мы пошли к странным светящимися столбам.

- Майкл, а что это такое?- я указала на те самые столбы.

- Это здания.

- Они что построены из звезд?

- Нет,- он засмеялся, - Они светятся, потому что в них горит свет.

- Не понимаю…как такое возможно?

- Ну, люди много, что изобрели невозможного.

- Мне страшно, - я даже не поняла, что сказала это вслух.

- Не бойся. Я не дам тебя обидеть,- его голос был серьезным и правдивым.

- Спасибо…

Мы подходили к каким-то странным зонтикам и постройкам. Майкл сказал, что люди приходят сюда загорать, а это место называется пляжем. Мы вышли к одному из светящихся зданий. Оно было большое и из него входили и выходили люди. К нам подбежал какой-то мужчина в странной красной одежде.

- Мистер Морис, где вы были?! Вас все ищут. Срочно пройдите к администратору.

- Спасибо. Я сейчас же поднимусь к нему, - Майкл был, каким-то неспокойным, взволнованным.

- Всё в порядке?- я волновалась, меня ранила неизвестность.

- Да, всё в порядке. Просто надо уладить кое-какие проблемы. Ты сядь вот на ту лавочку и жди меня. Только никуда не уходи, - строго сказал он.

Я выпустила его руку из своей и пошла к лавочке. Он ушел и, мне сразу стало страшно. Всё такое большое и светится, много людей, какие-то непонятные колесницы ездят с огромной скоростью. В них словно вселились злые духи. А тот мужчина в красной форме продолжал смотреть на меня. Я поежилась от его взгляда. Я была словно в клетке с тиграми. Мне захотелось бежать. Мои кошачьи инстинкты брали верх. Я чувствовала, как мои ногти впиваются в дерево лавки. Я соскочила с места и побежала в неизвестном мне направлении. Но неожиданно для себя я заметила блестящее колье в витрине магазина. Оно было такое красивое, оно переливалось и сверкало от огней ночного города. Я заворожено стояла и смотрела на него. Но неожиданно для себя я повернулась и увидела Майкла. Кошачьи рефлексы. Порой мне кажется, что мой мозг и тело совершено, не подчиняются друг другу. Майкл зло на меня посмотрел и пробормотал, что-то о том, почему я убежала. Но я его не слышала, всё мое внимание было сосредоточено на витринах и их содержимом. Я просто позволила Майклу тащить себя за руку. Потом было все таким странным… Мы пришли в какое-то здание, долго стояли, было много людей.

- Нану, тебе надо будет проскользнуть как-то через пост регистрации. Сможешь?

- Майкл, ты забываешь, кто я, - не успев даже опомниться, я дала волю своим кошачьим инстинктам. В самом конце стены, стояли решетки. Через них можно было проскользнуть и не попасться охране на глаза. Я как можно незаметней подошла к ним и грациозно пролезла между прутьев. Мы кошки, пролазим везде. Я видела, как Майкл прошел регистрацию и теперь искал меня. Он был таким смешным: в его руках были большие сумки, а очки спали на нос. Я невольно засмеялась и побежала к нему.

- Ты такой смешной, - сказала я, поправляя его очки.

- Спасибо за комплимент, - сказал он обиженным тоном.

- Не обижайся, я просто хотела пошутить… - но мне даже не дали договорить.

- Я тоже шутил, Нану. Ты такая наивная!

 


 

Час спустя.

MPOV.

Эта девочка такая наивная. Она воспринимает всё всерьёз. Но иногда мне кажется она такой дикой. В ней словно живут два человека. Нет, не человека. В ней две сущности – кошачья и людская.

Мы сидели с ней в самой середине самолета. Она постоянно спрашивала о таких глупых и обыденных вещах. Я, конечно, понимал, что для нее это все ново и странно. Но она такая забавная.

- Майкл, я хочу есть, - прошептала она мне, когда стюард проносил мимо нас поднос с едой.

- Конечно, а что ты хочешь? – я чувствовал себя ее отцом, когда она так на меня смотрела и разговаривала.

- Хочу такую же штуку, как у того мужчины. Она вкусно пахнет! – я мог бы и не спрашивать ее об этом, конечно же, она выбрала рыбу.

Я попросил принести нам суши и два стакана томатного сока. Я чуть не умер от смеха, когда наблюдал, как она ела китайскими палочками. В результате разозлившись, она просто сломала их и стала, есть руками.

Мы стали снижаться, а через час мы уже сидели в такси и ехали ко мне домой. Она была напугана и постоянно дергалась и прижималась ко мне. Думаю, она привыкнет.


Глава четвертая «Нью-Йорк».

MPOV.

Я не знал, что мне делать с этим проклятым наказанием! Я всю ночь не мог заснуть, даже, несмотря на безумную усталость от перелета. Нану спала в комнате моей сестры. Мою сестру звали Бритни. Она была миниатюрной блондинкой с причудливо торчащими кудряшками. Она работала визажистом в журнале VOGUE, и поэтому часто была в отъездах. Я подумал, что Нану может немного пожить в её комнате и воспользоваться ее одеждой. Люди странно смотрели на ее внешний вид. Она выглядела, как дикарка, прожившая всю жизнь на необитаемой острове, и теперь вернулась в большой мегаполис. Завтра мне придется пойти в библиотеку и порыться в старых книгах о Египте. Может там что-нибудь и есть. А пока, что я решил перерыть все те книги, которые есть у меня. Я сидел и читал почти всю ночь, но уже ближе к утру я почувствовал, как мои веки тяжелеют, и не заметил, как уснул. Проснулся я от того, что кто-то громко закричал. Я поднялся, и попытался нашарить свои очки. Тут ко мне в комнату вбежала Нану:

- Майкл! В эту большую штуку вселился демон!- кричала она.

- Стоп! Подожди! – пытался я придти в себя, - Какую штуку?

- Ну, такая большая, черная…вот как та,- она указала на длинный, узкий шкаф,- только пошире.

- Нану, это холодильник. Люди его используют для того, чтобы хранить продукты.

- Но почему она шумит и вибрирует?

- Она так работает, - я пытался не засмеяться над её глупостью.

Я пошел в душ, а моя гостья осталась сидеть на диване. Я включил ей телевизор и еще раз объяснил, что в эти предметы не вселились злые духи и прочее. Выйдя из душа, я наблюдал, как Нану внимательно смотрит телевизор, улегшись на спинку дивана. Она кошка. Всё говорит это: ее поведение, еда, взгляд, движения… Она повернулась и уставилась на меня.

- Майкл, я хочу такую же чудо-попу как у той женщины!- сказала она, а в ее глазах была страсть. Страсть иметь чудо-попу.

- Зачем тебе она?- усмехнулся я.

- Не знаю,…но я ее хочу!- она вела себя так же, как моя надоедливая, мелкая сестра. Она тоже всё покупала и хотела, даже не зная за чем ей это.

- Нану, тебя она не нужна, раз ты не знаешь, зачем она тебе, - объяснял я ей, - Пошли завтракать, ты ничего не ела со вчерашнего дня.

- А что у нас на завтрак? - спросила она.

- А что ты хочешь?

- Ну, я бы не отказалась от молока и хлебных крошек, - немного смутившись, сказала она.

Мы прошли в кухню, и я стал делать нам завтрак. Она внимательно наблюдала за тем, как я всё делаю и постоянно спрашивала о всяких мелочах. Я налил молока и насыпал хлопьев.

- А что ты туда насыпаешь? – спросила она, подойдя ближе ко мне.

- Это хлопья. Они делаются из кукурузы, - пояснил я.

После завтрака мы решили пойти в библиотеку. Я видел испуг в глазах Нану. Но она не сказала мне ничего о своих страхах. Смелая и гордая. Я сказал ей, чтобы она одела что-то из вещей моей сестры. Я ждал ее в гостиной, когда передо мной появилась совсем не знакомая мне девушка. Я бы подумал, что это не она, если бы не глубокие, цвета райского неба, глаза. На ней были одеты спортивные штаны для хип-хопа и майка. На голову она надела бейсболку для тенниса. У нее явно хороший вкус.

Мы шли по улицам Нью-Йорка. Время только 11 часов утра, а город уже вовсю живет. Проходя магазины, Нану так и пыталась зайти в них. Думаю, она такой же шопоголик, как и моя сестра. Им надо как-нибудь пройтись вместе по магазинам. Надеюсь, мне не придется отправлять ее в клуб анонимных шопоголиков, где моя сестра находится с 11 лет. Мы дошли до Центральной библиотеки и остановились у входа.


Глава пятая «Библиотека».

NPOV.

Сегодня мне уже не было так страшно, как вчера. Не знаю почему, но мне нравится это место со всеми его странностями. Конечно, оно странное только для меня. Майкл такой заботливый и терпеливый. Ко мне еще никто так не относился, как он. Я должна следить за ним и быть жесткой, неблагодарной дрянью. Но я не могу так поступить с ним. Моя совесть не позволяет. Он всю дорогу держит меня за руку. Он словно чувствует, что мне страшно, хотя я даже не говорила ему об этом.

Мы остановились около входа в библиотеку.

- Нану, пообещай мне, что ты будешь вести себя тихо и не отходить от меня,- попросил он.

- Обещаю,- я была готова пообещать ему всё, что угодно и сдержать это обещание.

Мы открыли  дверь, и зашли в просторный холл. Завернув за угол, мы попали в большой зал со столами и стеллажами с книгами. Это было похоже на лабиринт. Мы подошли к женщине за стойкой.

- Доброе утро, Майкл. Я могу чем-нибудь помочь тебе?- спросила женщина, на вид ей было сорок с небольшим.

- Добрый день, миссис Браун, я бы хотел посмотреть самые древние книги о Египте и легенды о кошках.

- Подожди минутку, - она начала что-то набирать в какой-то штуковине, - Так, вот возьми листок с номерами рядов, полок и названиями нужных тебе книг.

- Спасибо, миссис Браун, - поблагодарил ее Майкл, и мы пошли к столам, - Ты посидишь здесь и подождешь меня. Я вернусь через пару минут.

- Хорошо, - покачала я головой в ответ.

Майкл ушел, а я сидела за столом. Все это было таким странным. Иногда мне кажется, что Баст надо мной просто издевается. Что до смерти, что после…я не могу найти покой и счастье. Я попала в этот странный мир и люди в нем чужие и дикие. Я просидела так около трех минут, пока моё внимание не привлекла одна книжка. Она была белая и гладкая, а на обложке была девушка в ярко - розовом платье. Я, даже не думая, быстро подлетела и уже хотела взять с полки, но меня остановила чья-то рука. Я повернулась и встретилась с рассерженным  взглядом Майкла:

- Нану, ты же обещала!

- Но я сидела и ждала тебя, а потом он... и я...- я не могла даже слово подобрать правильное. Было сложно и стыдно оправдать своё поведение.

- Порой мне кажется, что ты такой же шопоголик, как и моя сестра. Но я надеюсь, что мне не придется вести тебя в клуб анонимных шопоголиков, - он говорил серьёзно, но его глаза и игривая ухмылка выдавали его. Он просто пытался пошутить, а не злиться на меня.

Мы с Майклом просидели за столом около трех часов. Я смотрела все эти гладкие и яркие книги, Майкл сказал, что это глянцевые журналы, а он сам читал и пытался найти ответ на загадку Баст.

- Ладно, Нану, думаю нам пора, - произнес он как-то расстроено.

- Ты уже нашел, то, что тебе надо?- я молилась, чтобы нет, потому что мне так хотелось еще посидеть с ним в спокойной, умиротворенной обстановке, и полистать журналы.

- Нет, но больше нам здесь нечего делать.

- А мы можем снова прийти сюда и полистать журналы,- с надеждой спросила я.

- ОХхх... Нану! Ты только об этом и думаешь!- завозмущался он, - Но если тебе уж так хочется их полистать, то у меня дома их тонны! Думаю, Бритни не будет против, - смягчился он. Но я почувствовала, как что-то сжалось внутри меня, и я с раздражением спросила:

- Бритни - это твоя невеста!?

- Нет, что ты! - засмеялся он, как будто я сказала какую-то шутку, - Я бы ни за что на свете не согласился бы иметь козявку-жену с причудливыми кудряшками и шопоголоманией!- смеялся он,- Бритни- это моя сестра,- после этих слов я успокоилась. У меня, что только что был приступ собственничества?

Мы вышли из библиотеки и направились в ближайший ресторан, чтобы перекусить. Майкл сказал, что мы пойдем есть рыбу разных сортов и способов приготовления. Мне так понравилась, та рыба, что я ела в самолете.

После обеда Майкл предложил пойти погулять в парк и поесть мороженое. Я не знала, что это такое, но мне было очень любопытно познать все, то, что есть в этом мире. Если честно, то может еще вчера я бы ни за что на свете не пошла бы гулять по городу, но сегодня я с уверенностью могу сказать, что мне нравится Нью-Йорк!


Глава шестая "Майкл".

MPOV.

Мы подошли к входу к парку. Погода сегодня была превосходная, и моя идея казалась мне просто гениальной. Нану всю дорогу улыбалась и как обычно спрашивала про всё, что видела. Она была похожа на маленького ребенка. Но что-то в её душе было такое больное для неё. Она явно не хотела об этом говорить. Может потому что ей было больно? Или она просто боялась этого сказать? Ей нужно время. Я уверен в этом.

Сначала мы просто гуляли, потом катались на аттракционах и ели мороженое. Было уже поздно и всё блестело в свете ночных огней. Это было очень красиво. Особенно мне понравилось колесо обозрения. Я помню, как в детстве мы с Бритни катались на нем и видели весь ночной Нью-Йорк. Мне захотелось поделиться этими впечатлениями из детства с Нану. Наверно это единственная женщина, после моей сестры, с которой мне так легко общаться и быть самим с собой.

- Нану, я хочу тебе кое-что показать, - сказал я.

- Это должно быть интересно! Мне казалось, что мы уже всё посмотрели, - в её глазах пылал огонь. Я внимательно присмотрелся и заметил, что ее зрачки расширились и имели форму ромба. Я еще раз убеждаюсь, что она кошка.

- Пошли, это там, - я указал на колесо обозрения и потянул ее за руку.

Мы купили билеты, и уже садись в кабину с открытым верхом. Я хотел, чтобы город было видно, как можно лучше. Я сел напротив нее. Мы стали подниматься всё выше и выше. Она сняла кепку и положила ее радом с собой. В ее волосах играл ветер, а глаза блестели, словно ночной океан. Она была красива. Из-за верхушек деревьев уже виднелась панорама ночного Нью-Йорка. Я увидел, как ее глаза расширились, и она восторженно прошептала: «Как красиво». Неожиданно для меня она встала и раздвинула руки в стороны. Я хотел уже сказать, что она может упасть, но тут, же вспомнил, что она кошка. Ветер раздувал ее волосы, а она улыбалась, стоя с закрытыми глазами. Она набрала полную грудь воздуха и тихо выдохнула.

- Майкл, знаешь, что так пахнет?- прошептала она

- Нет… - не понимал я, к чему она ведет.

- Свобода, Майкл. Так пахнет свобода…

- Тебе нравится?

- Да. Это самое лучшее, что я видела в своей жизни.

Мы спустились с аттракциона и шли по аллее к пруду. Нану долго рассказывала мне о своих впечатлениях. Но мне хотелось рассказать ей о своей жизни. Я подозревал, что она помнит что-то из своей прошлой жизни. И сегодня это подтвердилось. Она сказала, что знает как пахнет свобода. Значит, она была не свободна и сбежала. Она запомнила те чувства, что были в ней тогда. Думаю, если я расскажу ей о своей жизни, то она расскажет мне о своей. Я хочу показать, что я доверяю ей.

Мы стояли у моста, и смотрели на воду. Мне показалась, что самое время начать.

- Нану, мне было десять лет, когда мы с Бритни первый раз прокатились на колесе обозрения и увидели ночной Нью-Йорк. В тот день наши родители объявили нам, что разводятся. Нам было очень плохо, мы не понимали, как так могло произойти. Мы оказались, словно в клетке. Мы ничего уже не могли поменять. И в тот вечер мы сбежали. Нам хотелось убежать от криков, споров, слез матери. Мы гуляли по городу, и зашли в парк покататься на колесе. В тот вечер я тоже почувствовал себя свободным. Я чувствовал ее запах у себя на языке.

- А что твои родители? - с тревогой спросила она.

- Они потеряли нас. Они искали нас всю ночь. Это помогло им объединиться и забыть про раздел имущества. Когда они нас нашли, и мы рассказали им, почему убежали, наши мама и папа решили дать друг другу еще один шанс. И до сих пор считают, что поступили правильно.

- Любовь всегда возвращается, если это любовь, - тихо прошептала она.

- Да, ты права. Знаешь, в своей жизни я встретил одну девушку. Я думал, что любил ее, и был любим ею. Но жизнь странная штука. Это девчонка просто завладела мной. Но я понял это вовремя. В тот вечер я тоже пришел сюда и ощутил этот вкус. Скажи, Нану, ты же помнишь что-то из своей жизни? Ты знаешь, как пахнет свобода, значит, ты была не свободна и испытала это уже когда то?- она стояла и смотрела на меня. В ее глазах читалась нерешительность.

- Нану, скажи мне правду. Ты можешь доверять мне. Я никогда никому не говорил, что чувствую в той или иной ситуации, кроме своей сестры. Сейчас я, можно сказать, открыл тебе душу, потому что считал, что мы друзья, и мы можем доверять друг другу. Разве это не так?

-  Мы друзья? – неуверенно спросила она.

- Ну, по крайней мере, я считаю, что ты мой друг, - я смутился.

- Ты тоже мой друг, Майкл!- она бросилась ко мне на шею,- Но, я правда, не могу тебе это рассказать. По крайней мере, не сегодня.

- Я подожду, но даже если ты мне не расскажешь, то я всё равно буду считать тебя своим другом, - сказал я. Мне было стыдно, что я пытаюсь из нее это вытащить. Ведь друзья любят друг друга такими, какие они есть.

- Спасибо, Майкл, что доверился мне. И прости меня за то, что я обманула тебя... мне правда очень стыдно, - она искренне это говорила.

- Не извиняйся, у каждого из нас есть свой скелет в шкафу, - я пытался разрядить обстановку.

- Но у меня даже шкафа нет, тем более скелета! – она так уверенно и серьезно это сказала. Думаю, она поняла это всерьез.

- Это афоризм. Так говорят, когда у тебя есть какой-либо секрет из прошлого, - засмеялся я.

Через час мы уже были дома. Нану принимала ванну, а я молился о том, чтобы мне не пришлось выручать ее из беды или чтобы она не вылезла голой из-за того что она чего-то испугалась. Мне было радостно на душе от того, что она мой друг. Но почему-то мне кажется, что она мне больше чем друг. Сегодня, когда мы катались на колесе обозрения, я первый раз подумал о ней как о девушке, с которой мог бы связать жизнь.


Глава седьмая «Разгадка».

MPOV.

Сегодня я всю ночь спал как убитый. Видимо за день я нагулял себе отличный сон. Мне снился замечательный сон. В нем была Нану, и мы с ней гуляли по парку. Я хотел признаться ей в любви, и когда я сказал это и ждал ее ответа, я проснулся. Проснулся от пискляво – звонкого крика. Этот крик я узнаю всегда. Бритни. Моя сестра, как всегда всё испортила! В моей голове было два вопроса. Первый - как такая козявка, может портить всю малину? Второй - что она тут делает!? Я быстро соскочил с кровати и побежал на крик. В комнате, где спала Нану, визжала Бритни, прижатая к полу временной хозяйкой. Нану свирепо шипела на нее, а Бритни визжала от страха и брыкалась под ней. Я как можно быстрее подбежал к ним и стал разнимать их.

- Девочки, сейчас же прекратите! – командовал я, - Нану, слезь с моей сестры! Бритни! – не выдержав, я подбежал и силой их разнял.

- Майкл! Ты труп! – визжала моя сестра, - Почему в моей постели спала, какая-то сумасшедшая!? Да еще и в платье от Gucci!?

- Бритни, сейчас же замолчи! Нану! Сядь немедленно! – я уже начинал злиться, - давай те обсудим всё как взрослые люди, БРИТНИ!

- А почему сразу Бритни!? Это, что я первая кинулась!? Я только подошла посмотреть кто там, а она накинулась на меня! – продолжала возмущаться Бритни.

- А тебя разве не учили, не подходить так к людям!? – шипела Нану.

- ХВАТИТ!!! – я уже был разозлен и взбешен. Девочки прекратили свои перебранки и уставились на меня испуганными и пристыженными глазами.

- Бритни, это моя подруга – Нану. Она прилетела из Египта, - стал объяснять я, - Нану, это моя сестра – Бритни. Она живет в этой комнате, - я указал на всё, что находилось вокруг меня. Девочки успокоились и пожали друг, другу руки, принося  извинения.

- Ты меня так напугала! – верещала Бритни в притворном ужасе, - Мне срочно надо выпить успокоительное, - с этими словами она пошла на кухню.

Я сидел напротив Нану, когда она сорвалась с места и побежала на кухню. Я с испугом и непониманием побежал за ней. Когда, я забежал на кухню передо мной разыгрывалась странная сценка: моя сестра, стоящая в полном шоке и Нану, катающаяся по полу и бесконечно мурлыкав. Я заметил, что в ее руках был какой-то пузырек, а в воздухе летал запах валерьянки. И тут меня осенило! Я подхватил неконтролирующую себя Нану на руки и потащил в ванную. Включив холодный душ и хорошенько встряхнув, я привел ее в чувства.

- Нану, что ты помнишь?- выпалил я.

- Я сидела в комнате, а потом... потом мне было так хорошо, что я ничего не помню... Майкл! Ты нашел разгадку! – проверещала она.

- Как же я разу не догадался! Кошачья мята! Корень валерьянки!- я был возбужден своей находкой, -  Собирайся, мы едим в Египет!


Глава восьмая «Правда».

MPOV.

Мы собрались за считанные минуты и помчались в аэропорт. Моя сестра стояла, как вкопанная на кухне и наблюдала за происходящим. Думаю, после такого ей придется посещать не только группу анонимных шопоголиков, но и алкоголиков. Потому что я видел, как она залпом выпила стакан виски.

Через 8 часов мы были в Египте. Там мы успевали еще на вечернюю экскурсию к фараонам. Доехав, до места назначения мы незаметно от группы скрылись за развалинами. Дальше меня уже вела Нану. Через полчаса мы были на месте. Это был всё тот же обрыв, но уже другой я и другая она. Я всю дорогу чувствовал, что она мне хочет что-то сказать. Да и мне было что.

- Нану... – начал я, но она перебила меня.

- Подожди... я хочу кое-что тебе сказать, - она вздохнула, - Я хочу сказать тебе спасибо за всё то, что я пережила вместе с тобой за эти дни. Я знаю, что я не подарок, и тебе пришлось меня терпеть. В моей прошлой жизни было много предательств и непониманий, я просила счастья у Баст, но я не понимала, что я сама ушла от него. Мне было 14, когда я сбежала из дома. Мои родители хотели выдать меня замуж за соседнего парня. Он был не беднее нас, но и не богаче. Я всегда любила роскошь и считала, что именно там моё счастье и любовь. Я бежала, сама не зная куда. Я бежала за миражом в пустыне, - она помолчала, - Я попала в плен. Меня продали за гроши. Всю мою оставшуюся жизнь я испытывала боль, унижение. Я всегда была гордой и моя же гордость меня и погубила. Я была не в своем мире, чтобы чувствовать себя королевой. Я сбежала. Именно тогда я и почувствовала свободу. Но было поздно. Я уже умерла. Мне выстрелили в спину. Моё тело валялось в песке, а душа летела в небо. Тысячелетия я пыталась понять, что сделала не так. Я спрашивала это у Богов и мудрецов, но никто не мог дать мне ответ. Дал лишь ты один его мне. Ты принял меня такой, какая я есть, ты принял своё наказание. Ты мерился и не возмущался. Ты ценил всё, что дает тебе жизнь. А я не ценила это, до тех пор, пока не встретила тебя. У меня было всё, но мне было мало. И именно сейчас я обрела то спокойствие, что искала всю жизнь. Обрела его рядом с тобой. Но судьба не прощает тебе твои ошибки. И я смерюсь с тем, что больше не увижу тебя. Но я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Люблю как друга и как мужчину. И буду любить вечно. Пусть это будет моим наказанием за то, что желала большего...- в ее глазах были слезы. Я хотел утешить.

- Я тоже люблю тебя Нану, - но не успел я договорить, как вокруг нас подул ветер и поднял песок. Мы попали, словно в центр урагана. Я схватил ее за руки и  мы закружились в воздухе. Я слышал лишь ее тихое: «Баст».


Глава девятая "Баст".

NPOV.

Я была на грани. Я узнала, что меня любит мужчина всей моей жизни, но судьба опять подставила мне подножку. Она смеялась надо мной. Я научилась ценить. Теперь я знаю цену каждому слову, каждой кошке, каждой песчинки в пустыне. И всё над чем я ломала голову тысячелетия, узнала всего лишь за два дня. Это были лучшие два дня в моей жизни.


Мой любимый держит меня за руки, словно не желая отпускать. Я прекрасно понимаю его, ведь я испытываю то же самое, что и он. У нашей любви даже не было шанса на жизнь. Ей было суждено умереть тогда же, когда и родиться. Ураган занес нас в храм богини Баст. Она ждала нас. Я знала это, как только почувствовала сильный ветер. Я упала на колени, и потянула Майкла за собой.

- Я ждала тебя, дочь моя, - мы все были ее детьми. Ведь именно она была повелительница женщин. Она учила нас быть дерзкими и нежными, страстными и любящими. Мы просили у нее женского счастья, но она давала его не всем. И мне уже было несуждено его испытать. Мне его дали, но я посчитала это не достойным меня. Какая же я упрямая и гордая!

- Ты нашел, то, что я просила?- подозрительно посмотрев на Майкла, спросила она.

- Да, Баст, - Майкл протянул ей пузырек с кошачьей мятой.

- Можешь оставить его себе. Ты угадал, - промурлыкала она, - Меня больше интересуешь ты, Нану.

- Да, Госпожа? - удивленно спросила я.

- Я рада, что ты была смелой. Ты не побоялась оказаться в чужом мире. Ты увидела всё самое хорошее в самом плохом. Я горжусь тобой. Но  меня больше радует то, что ты осознала все свои ошибки и раскаялась. Ты вынесла урок. Ты нашла в безысходной ситуации всё самое лучшее. И увидела это. Ты признала это душой и сердцем. Ты не стала жаловаться на судьбу, когда попала в дикий мир, а приняла это как Дар Богов. Ты нашла в себе силы полюбить снова. Ты учишься любить. Скажи мне, дитя моё, любишь ли ты этого мужчину всем сердцем и душой, и всей своей сущностью? - мне не надо было думать, чтобы дать верный ответ.

- Да, Баст, люблю всем тем живым и человечным, что есть во мне.

- А ты, смертный, любишь? - я замерла в ожидании ответа.

- Да, - твердо и громко произнес он.

- Тогда идите от куда пришли. Я даю тебе еще один шанс, Нану. Ты раскаялась, ты победила саму себя. Та, Нану, что пришла ко мне умерла, но на ее месте родилась новая. И для вас обоих Кара Богов стала Даром. И помните, что вы все самое дорогое и ценное, что есть у вас обоих. Мы встали с колен, и пошли к выходу из храма.


 Эпилог.

NPOV.

Мы вышли из пещеры держась за руки. Я не верила, что могу прожить с Майклом целую жизнь. Я не верила, что мне дали еще один шанс. Мы подошли к тому самому утесу, где всё началось. Полная луна прокладывала дорожку на водной глади океана. В тот день она была не целая, как я. А сейчас я чувствую впервые за всё своё существование ту полноту души, что искала всю жизнь. Может этой половиной был Майкл, а может я просто не умела ценить. Но я знала одно. Что и то и другой составляли какую-то часть той недостающей частицы моей души. Я почувствовала его руки на своей талии, которые притягивали меня к себе.

- Я люблю тебя, - тихо шептал он.

- И я тебя люблю, - ответила я, глядя ему в глаза. Я почувствовала, как бьётся его сердце, а лицо приближается ко мне. А моё собственное новообретенное сердце пропустило пару ударов, когда его сладкое  дыхание ласкало мою кожу. Не выдержав напряжения, я прильнула к его губам. Я слышала, как между поцелуями он шептал: "Вместе навсегда".

Nikky Jackson


Собачья работа (No1)

Посвящается моему самому дорогому критику

__________________________________________


Истеблишмент Малдун, которому суждено было стать главным героем этого рассказа, крепко сжал в руке револьвер и выстрелил себе в голову четыре раза…


***

Белфаст

-Видишь его? Вон он, смотри, - громко прошептал Арнольд и тут же схватил Пита за шкирку, оттащив обратно за угол. – Да не высовывайся, болван!

-Это что, и есть Шахматист?

-Да.

-Как ты догадался?

Арнольд молча кивнул на шахматную доску, которую мужчина нес под мышкой.

Шахматист – высокий человек, одетый во все черное, - зашел в зоомагазин, в витрине которого висело объявление: «В подъезде жилого дома найдены котята. Мы не справляемся. SOS. Помогите отнести на живодерню».

-Неспроста он туда зашел, - пробормотал Пит.

-Это точно, - согласился Арнольд.

-Пойдем посмотрим, что там, - предложил юный шошон*.

Не успели Пит и Арнольд выйти из-за угла, как из репродуктора, укрепленного на столбе, раздались звуки гимна. Люди, шошоны и собакоголовые, невидимые простым смертным, встали по стойке смирно и сквозь зубы восславили королеву, пропев три куплета и два припева. Как только экзекуция закончилась, все вернулось в прежнее русло: люди поспешили по своим делам, собакоголовые снова принялись хватать всех без разбору и пожирать, громко чавкая и смакуя отдельные кусочки.

-Во что только превратился Белфаст, - посетовал Арнольд, хватая Пита под руку, чтобы тот не наступил в лужу крови на тротуаре.

-Не то слово. – Пит осторожно обошел троицу собакоголовых, вгрызавшихся в клерка.

Проходящие мимо люди ничего не замечали. Они просто обходили собакоголовых, будто натыкались на невидимую преграду, которая заставляла их вильнуть в сторону.

Беседуя в таком духе, Пит и Арнольд подошли к зоомагазину. Сложив ладони козырьком на лбу, Арнольд прижался носом к витрине, стараясь рассмотреть, что происходит внутри.

-Никого… - через минуту сообщил он и отклеил нос от стекла. На витрине остался скользкий отпечаток. – Наверняка они в подсобке играют в шахматы, или Шахматист успел уйти через черный ход.

-Опять этот коварный Шахматист от нас ускользнул! – Пит в ярости стукнул кулаком по стене магазина и тут же запрыгал от боли.

«Напарничек», подумал Арнольд. Пит, в общем-то, ему нравился, но юноша был излишне горяч и еще не успел как следует поднатореть в слежке за приспешниками Шахматиста.

Увидеть Шахматиста на улице средь бела дня не сулило ничего хорошего. Шошонам надо было действовать, и действовать быстро. Понесенные ими потери в предыдущих столкновениях с чудовищами Шахматиста были чудовищны, как и сами чудовища. Строго говоря, шошонов во всем мире осталось не больше дюжины, поэтому медлить было нельзя.

***

В «Ферзе» было почти пусто. Тигг Спенсер, владелец заведения, облокотился на стойку и лениво протирал и без того чистый стакан. Шошон в пятом поколении, он был первоклассной боевой единицей, может, поэтому до сих пор оставался жив. Здоровенный детина весом за двести** однажды головой пробил кирпичную стену. После этого остальные шошоны относились к его умственным способностям недоверчиво, но для ищеек Шахматиста он был крайне опасен, а потому его охотно брали с собой, если речь шла о потасовке.

Название паба говорило само за себя. То есть со стороны оно, конечно, ни о чем никому не говорило, но тем, кто знал, было достаточно увидеть сломанную черную шахматную королеву на вывеске, чтобы смекнуть, что заведение – приют шошонов в Белфасте. Свободное от слежки или убийства собакоголовых время шошоны проводили в основном в «Ферзе», стараясь докопаться до истинной природы связи слова «шошон» с названием племени североамериканских индейцев. Главное было доказать, что шошоны в Ирландии появились гораздо раньше, и переселенцы просто заимствовали слово, чтобы обозначить одно из племен не понятно по какой причине. Никакой научной ценности открытие не принесло бы, поскольку Братство находилось в глубоком подполье, но шошоны искали правду для самоуспокоения.

Прошлой зимой им почти повезло. Оуэн Залесски рассказал Тиггу, что нашел достоверное доказательство. Но в ту же ночь собакоголовые ударили по общежитию, где обитал Оуэн, и сожрали его живьем. После этого с общежития сняли вывеску «Приют шошонов», чтобы никто не догадался, что они обитают именно там, а вот доказательство, к несчастью, ушло в могилу вместе с Оуэном.

-Парни, здорово! – Тигг, как всегда, был шумен и многоречив. – Как прошло? Удалось выследить Шахматиста? Мы отправили Билли по тому адресу, где он скрылся в прошлый раз. – Орал он так, что его наверняка было слышно аж за две мили.

Пит и Арнольд уныло подсели к стойке, и Тигг выставил две кружки лучшего эля. За это его особенно любили – с каким бы уловом ни вернулись разведчики, Тигг никогда не унывал и всегда был готов поделиться последним.

-Шахматист снова скрылся, - сообщил Арнольд, утолив жажду. – Предполагаем, что он ушел через зоомагазин. – Пит согласно кивнул.

-Твою мать! – в сердцах выпалила Милли, официантка в «Ферзе» и одна из последних оставшихся в живых членов ударной группы шошонов. Кроме нее из «квик крю», как они сами себя называли, уцелели только Тигг и Роджер Доу, но Роджеру сейчас оперировали сложный перитонит в Королевском госпитале, так что его можно сбросить со счетов. – Этот Шахматист просто неуловим. – Она со злостью хватила по столу тряпкой. – Думаю, он замышляет что-то ужасное.

-Почти наверняка, - подтвердил Пит, оторвавшись от кружки. – Уж больно разошлись собакоголовые в последнее время. – Он довольно облизнулся – эль Тигга не зря считался лучшим в городе.

Арнольда давно уже посещали мысли относительно того, что именно мог замышлять Шахматист, но он опасался, что его поднимут на смех, если он расскажет об этом друзьям.

-Однако Билли давно пора бы упустить Шахматиста и вернуться ни с чем, - снова подал голос Тигг. – Я уже беспокоюсь.

Все закивали: так обычно и случалось.

В ту же секунду на улице послышался громкий скрип несмазанного колеса, и через пыльную витрину шошоны увидели собакоголового, толкающего перед собой ржавую тачку. Виляя ею то влево, то вправо, собакоголовый подкатил к входу в «Ферзь», выпрямился, схватившись за поясницу, вытер мокрую шерсть на лбу и два раза ударил в медный колокол, свисавший с вывески. Затем повернулся и отправился, откуда пришел.

-Милли, глянь, что там, - велел Тигг.

В другой раз она бы послала его к черту, но, видно, ей и самой стало любопытно. Нервно сглотнув, Милли осторожно потянула входную дверь на себя. Арнольда обуял ужас: ему казалось, что вот-вот откуда ни возьмись выскочат собакоголовые и растерзают Милли прямо на глазах у посетителей «Ферзя», хотя Арнольд прекрасно знал, что как только собакоголовые касаются человека, для людей, лишенных Видения шошонов, он становится невидим. Да и посетителей в пабе не было. Арнольд уже открыл было рот, чтобы предупредить Милли о ловушке, но не смог выговорить ни слова.

Милли высунулась за дверь и через пару секунд буквально ввалилась обратно в паб, белая как полотно, крепко зажимая рот рукой.

-Что там? Что? – наперебой спрашивали шошоны.

-Билли… - тихо ответила Милли и почти упала за свободный столик, закрыв лицо руками.

-Вот черт! – рявкнул Тигг и выхватил из-под стойки лук и стрелы. Движение было настолько отработанным, четким и красивым, что Арнольд рот разинул от восхищения. В рот попала муха. Тигг бросился к выходу, но Пит перехватил его на полпути.

-С ума сошел, Тигг? Легавые перехватят тебя, только высунись за дверь. – В его словах был резон, а это значит…

-Малыш прав. – Голос, раздавшийся из-за столика в самом дальнем углу паба, враз успокоил Тигга и Милли. – Арнольд, держи. – Из темноты в Арнольда полетело что-то непонятное. Перехватив предмет в пол дюйме от лица, Арнольд с удивлением и восхищением обнаружил, что это целлулоидная фигурка Мартышки.

-Великая Мартышка? - выдохнули Пит и Тигг в один голос, не веря собственным глазам. – Не верю своим глазам!

Арнольд тоже не верил. Ему доверили одну из трех главных реликвий шошонов. Великая Мартышка способна была убить собакоголового самой лучшей дрессировки, если правильно ее применить. Арнольд благоговейно держал в руках эту драгоценность. К глазам подступали слезы: он и не думал, что ему доверят столь почетную миссию – убить собакоголового самой Мартышкой – так скоро.

-Беги, мальчик. Он не успел уйти далеко. – Неизвестный нетерпеливо ненужно прищелкнул пальцами.

-Сейчас, секундочку…  - Арнольд судорожно пытался унять слезы, застилавшие глаза.

-Вот, возьми. – Милли протянула ему коробку, из которой сама выдергивала бумажные платочки и рыдала. – Бедный Билли… Великая Мартышка…

В пабе плакали уже все, кроме человека, бросившего Великую Мартышку. Арнольд почувствовал, что должен зарекомендовать себя перед ним с самой лучшей стороны. Титаническим усилием ему удалось подавить слезы и даже шумно высморкаться.

-Все, я пошел.

Тигг вяло махнул ему рукой и снова уткнулся в плечо Милли. Воспользовался моментом, чтобы распустить руки.

Арнольд распахнул дверь и выскочил на улицу, лихорадочно оглядываясь по сторонам. На содержимое тачки он старался не смотреть, да и собакоголовые заботливо прикрыли  останки Билли целлофановым пакетом. Время, потраченное на истерику в пабе, позволило собакоголовому скрыться довольно далеко: стеная и охая, растирая поясницу, он уже почти свернул за угол. Арнольд, не раздумывая, бросился за ним, крепко зажав в руке священную реликвию.

-Стой, нечисть! – крикнул он, нагоняя собакоголового. – Стой, или я ударю тебя этой… - Он взглянул на предмет в руке. - Мартышкой!

Собакоголовый обернулся на голос, и Арнольд успел заметить недоумение на умной морде. Мартышка так и жгла ему руку, но собакоголовый был стар и явно болен, а потому Арнольду пришла мысль не убивать его, а захватить и допросить. Радостно осклабившись, он подбежал к собакоголовому и ударил его Мартышкой по лбу.

Репродуктор у них над головой захрипел, плюнул, и снова заиграл национальный гимн. Вместо того, чтобы остолбенеть, собакоголовый с обреченным видом вытянулся в струнку рядом с Арнольдом, и оба дружно пролаяли и пропели осанну королеве. Допев последнее слово, Арнольд снова от души треснул собакоголового между глаз и потащил обмякшее тело в «Ферзь».

***

Тигг от души плеснул на пленного водой, по инерции окатив стоящего позади собакоголового Пита. Это был первый случай за всю многовековую историю шошонов Белфаста, когда им удалось взять языка. Банка консервированного языка, изъятая у собакоголового, стояла посреди пустого стола, и никто не решался к ней прикоснуться. Сам пленник был намертво прикручен к стулу цепями и колючей проволокой. Ледяная вода из-под крана привела его в чувство, и он залаял.

-Кто-нибудь понимает, о чем речь? – Пит сложил руки на груди.

-Речь? – язвительно переспросила Милли.

-Я образно, - объяснил Пит.

-Что, ни одной свежей идеи? – Снова раздался голос из темного угла паба.

Все замерли в ожидании нового подарка, который поможет им.

-Так я спрашиваю: что, ни одной свежей идеи? – поинтересовался голос.

-Нет, - ответил за всех Пит.

-Плохо, у меня тоже…

Арнольд некоторое время жевал губы – была у него такая плохая привычка, когда он задумывался. Потом он решился.

-Знаете, я в свое время собрал декодер… Правда, я не знал, что именно он декодирует. Но когда попал к вам, то понял, что с его помощью можно понимать собакоголовых.

-И ты молчал?! – Тигг схватил Арнольда за грудки и оторвал от пола.

-Я же не знал, что вам нужно! – попытался оправдаться тот.

-Хватит болтать! – приказал голос из угла. – Арнольд, принеси свое изобретение. Шахматист ждать не станет.

Арнольд поплелся наверх, где в подсобке у Тигга держал свои немногочисленные вещи. Когда-то он был преуспевающим биржевиком, жил в роскошной квартире и ездил на дорогой машине. Случайно услышав на улице слово «шошон», он изменился навсегда. В тот же вечер непонятный зуд в руках заставил его собрать из MP3-плеера предмет непонятного назначения, а еще через пару недель он начал видеть собакоголовых. Он бы так и свихнулся, если бы в один прекрасный день его не занесло в «Ферзь», где ему скоренько открыли глаза на реальный мир. Который, надо думать, совсем скоро полетит в тартарары. Арнольд бросил работу, поджег квартиру и разбил машину. Больше его ничто не связывало с прошлым, можно было устремить взгляд в будущее. В спасение мира от коварного Шахматиста и его прихвостней.

Выудив из бумажного пакета, с которым полгода назад ушел из дома, плеер-декодер, Арнольд спустился вниз и включил аппарат. Статические помехи и треск постепенно перешли в человеческую речь: собакоголовый все еще заливался лаем.

-Включите телевизор! Скорее! - вещал декодер хриплым голосом. - Скоро начнется крикет!

-Крикет?! – Тигг сдавил голову собакоголового своими железными ручищами и затряс несчастного вместе со стулом. – Вот тебе твой крикет! Нравится тебе такой крикет?! Отвечай на наши вопросы, или я… сдавлю тебе голову еще сильнее.

Собакоголовый в ответ пролаял что-то жалкое.

-Первый вопрос, - Пит и Милли выжимали мокрую рубашку юного шошона, держа ее за разные концы. – Консервы отравлены? – Пит ткнул пальцем в банку на столе.

Собакоголовый энергично замотал головой и тявкнул.

-Нет, нет! – выдал декодер, а Милли уже ковыряла крышку консервным ножом.

-Слава богу! – Пит перекрестился на фотографию Роя Кина в углу. Шошоны жадно набросились на язык, позабыв о пленнике.

-Господи, как вкусно, - то и дело восклицали они. Добытое в бою – вдвое вкусней.

-Вопрос номер два, - солидно сказал Пит. Пальцы и рот его лоснились от жира. – Королева – одна из ваших?

Было видно, что пленник колеблется.

-Быстро говори! – Тигг снова принялся трясти собакоголового.

-Да, - пролаял декодер.

-Так и знал! – Тигг впечатал пудовый кулак в ладонь. Вообще-то новость не явилась сюрпризом ни для кого – королеву не зря считали исчадием ада, и не только шошоны. Но теперь были подлинные доказательства.

-И самый главный вопрос: что замышляет Шахматист? – Пит решил дойти до победного.

Выражение морды собакоголового разительно изменилось: он подобрался, приосанился и гордо пролаял:

-Вам никогда не узнать, какой коварный план замышляет великий Шахматист!

-А вот мы посмотрим! – Тигг снова принялся трясти «языка». – Ну так ты скажешь или нет?

-Да!! – залаял декодер. – Только не тряси меня больше! Шахматист хочет вскрыть кое-что кое-где… Теперь убейте меня или дайте посмотреть крикет.

-Ладно, - ответил Тигг и убил его.

Шошоны вытаращили глаза.

-Ты что?! – Милли влепила Тиггу звонкую оплеуху. – Он же еще не сказал, что они хотят вскрыть и где!

Тигг растерянно поморгал, снова схватил собакоголового и принялся трясти еще пуще.

-Не смей умирать, собака! Скажи всю правду!

Но было слишком поздно. Собакоголовый унес секрет (если он его знал, конечно, а не бравировал перед смертью) с собой в целлофановые пакеты, по которым его наспех расчлененный труп распихали шошоны.

Пока в кухне шла разделка мяса, Арнольд уныло сидел за стойкой и обдумывал, что же делать дальше.

-Нам надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - наконец сказал он.

-Что ты сказал, миленький? – Высунулась из кухни Милли.

-Говорю, надо привлечь монахинь-бенедиктинок, - ответил Арнольд.

-Зачем? – Вытаращила глаза Милли.

-Они быстро бегают, - нашелся Арнольд.

Милли вернулась в кухню и вкратце поведала остальным, что предложил Арнольд. Один за другим шошоны, отряхиваясь, снова вышли в общий зал.

-Арнольд, душечка, а ты уверен… - начала было Милли.

Тут в паб ввалилась компания подвыпивших грузчиков, которые оживленно обсуждали некую Мэгги. Тигг замахнулся на них окровавленным топором.

-Пошли вон, пока не прибил, сволочи! – Угрозы в голосе было достаточно, чтобы испугать даже бригаду подвыпивших грузчиков, которые поспешно ретировались.

-Очень мило, Тигг, - раздался голос из самого темного угла. – Но гораздо эффективнее было бы просто запереть дверь.

Тигг насупился, но намек понял.

-Кто это? – краем рта шепотом спросил Арнольд у Пита, кивая на самый темный угол.

-Потом расскажу, - краем рта шепотом ответил Пит.

Тигг запер дверь, повесил табличку «Закрыто до Хануки» и поплелся за стойку.

-Арнольд, котик, так зачем нам монахини-бенедиктинки? – Милли вернулась к прерванному разговору.

Арнольд крепко задумался. Говорить, что ему хочется снова повидаться со своей невестой Бриджит, которая приняла постриг после того, как Арнольд бросил ее у алтаря, ему не хотелось. Придумать какой-нибудь правдоподобный ответ становилось крайней необходимостью.

Шошоны молча смотрели на него.

-Монахини-бенедиктинки всегда знают, где и что можно вскрыть! – Он не рассчитывал, что такое оправдание его осенит, но тем не менее это произошло. Привязать личный интерес к словам собакоголового. Да он же просто гений! Арнольд просиял.

Из самого темного угла раздался кудахтающий смех. Он напоминал кашель курильщика с последней стадией эмфиземы, хрип забитого водостока, куда сливается вода после мытья жирной посуды, крик осла, подавившегося морковкой и еще множество разных неприятных звуков.

-Мальчик прав, - вынес вердикт неизвестный. – Надо посоветоваться с монахинями-бенедиктинками.

-А, ну тогда ладно, о чем речь, - согласились все.

***

Полчаса спустя Арнольд и Пит тряслись в полуразвалившемся рыдване Пита по дороге в монастырь. Арнольд жутко нервничал и пытался отвлечься разговором.

-Что это за мужик в самом темном углу, который всегда нам помогает?

-А. – Пит махнул рукой. – Это Истеблишмент Малдун, великий шошон, сейчас на пенсии. Лет сорок назад он узнал что-то очень важное и страшное и попытался покончить с собой: выстрелил себе в голову четыре раза.

-Боже! – У Арнольда мороз прошел по коже. Это насколько же Малдун чокнутый!

-Да нет, было четыре осечки, - успокоил его Пит. – Малдун психанул и швырнул пистолет на стол, вот тут-то он и выстрелил.

-И что?

-Отстрелил Малдуну палец на руке. Бедняга проплакал три дня и замолчал на шестнадцать лет. Потом начал говорить, устроился на работу, но несколько лет назад вышел на пенсию. Теперь ведет черную кассу в нотариальной конторе, получает пенсию и пособие по инвалидности. С тех пор, как Малдун заговорил, его не остановишь, лезет без конца...

-Откуда у него Великая Мартышка?

-Да у него все хранится: и Мартышка, и Мастерок. Но если нам надо, он всегда их дает.

-Он так и не рассказал, что же он такого узнал?

-Не, сказал, что это не наше дело. Старик в маразме, не обращай внимания. – Пит почесал нос. – Приехали.

Арнольда била крупная дрожь. Как встретит его Бриджит и встретит ли вообще? Возможно, она отрешилась от мира, молится и постится… Он попытался вспомнить, по какой причине он ее бросил, но не смог. Это было что-то маловажное. По сравнению с грядущим Апокалипсисом наверняка сущий пустяк. Но вспомнить все же хотелось.

Стены из серого песчаника были так высоки, что, казалось, задевают облака, бегущие по небу. Пит взял в руки громадный молот и ударил  в ворота. Тотчас же открылась крошечная калитка, незаметная прежде, и уродливый тщедушный горбун высунулся за ворота.

-Что надо? – шепеляво осведомился он.

-Мы к матери-настоятельнице, - важно сказал Пит.

Горбун громко чертыхнулся – со стен монастыря  его тут же ударила маленькая молния – и полез за пазуху, откуда извлек две облупленные венецианские маски с заклеенными грязной синей изолентой прорезями для глаз.

-Надевайте. – Он протянул маски Питу и Арнольду.

-А это обязательно? – осторожно осведомился Арнольд. – Там внутри небось грязи полно.

-Тебе сказали надевать, значит, надевай. – Пит отвесил ему подзатыльник. Арнольд выругался сквозь зубы, получил несильный разряд молнии, но маску надел. Мерзко хихикая, горбун взял шошонов за руки и повел по гулким коридорам монастыря.

***

-Питти! – Мать-настоятельница вскочила с места за массивным письменным столом в кабинете и бросилась обнимать Пита. Он по голосу узнал ее и расплылся в довольной улыбке под краем маски.

-Мэм, - вежливо приветствовал настоятельницу Арнольд.

-Шошон, - в тон ему ответила мать-настоятельница.

-Матушка, - сказал Пит в свою очередь.

-Пит.

-Пит. - Кивнул Арнольд.

-Горбун.

-Арнольд.

-Матушка.

Соблюдя все положенные формальности, мать-настоятельница разрешила шошонам снять маски, вручила их горбуну и знаками велела ему удалиться и принести чай с лимоном, сахаром, капелькой молока, не слишком горячий, но и не очень холодный, одним словом, шамбрированный***. Горбун посмотрел пантомиму с должным вниманием и вышел. Арнольд с любопытством разглядывал солидную женщину лет пятидесяти, которая тискала Пита в объятиях. О матери-настоятельнице среди шошонов ходили легенды. В свое время она прославилась тем, что отрывала собакоголовым головы голыми руками. Поговаривали, что именно в нее когда-то был безнадежно влюблен Истеблишмент Малдун. Однако двенадцать лет назад матушка-настоятельница, тогда еще просто послушница, убедила тогдашнюю настоятельницу дать чудовищам Шахматиста бой. Монахини тесно сотрудничали с шошонами, и те поддержали не в меру ретивую послушницу. Хотя настоятельница была против, в конце концов, ее удалось уговорить.

Закончилось все плачевно: из бенедиктинок уцелела только нынешняя настоятельница, из шошонов – остатки квик крю. Во всей неразберихе Малдуну удалось заполучить Великий Мастерок.  С тех  пор они зареклись работать вместе, хотя молодежь шошонов матушка охотно принимала в монастыре и поила чаем.

-Ну, молодые люди, с чем пожаловали? – наконец спросила настоятельница.

 Пит и Арнольд разом набрали воздуха в грудь, но тут Арнольд мельком взглянул в окно и сдулся, как воздушный шарик.

-Дело в том, что мы получили ценную информацию от пленного собакоголового… - начал Пит.

-Вы извините меня, - промямлил Арнольд, вытягивая шею, чтобы рассмотреть что-то за окном. – Мне надо… на минуточку выйти. – И он пулей вылетел за дверь.

В коридоре он распахнул окно и высунулся наружу, во внутренний дворик. Послушницы разбили там небольшой сад и огород и теперь старательно пропалывали грядки с патиссонами, смиренно улыбаясь, радуясь изнурительному труду на изрядно свежем воздухе.

-Бриджит! Эй, Бриджит, привет! – как полоумный заорал Арнольд, размахивая руками и  чуть не вываливаясь из окна. – Бриджит, это я, Арнольд!

Послушницы подняли головы и без интереса взглянули на него, не переставая улыбаться ни на секунду, затем вернулись к работе. Бриджит чуть дольше остальных задержала на нем взгляд синих глаз, но тоже опустила голову.

-Бриджит, ты знаешь, о чем я подумал? – Арнольду показалось, что улыбка Бриджит из смиренной превратилась в раздраженную, но остановиться он уже не мог. – Я вот никак не могу вспомнить, почему бросил тебя тогда в церкви! Ведь я же тебе объяснил, но забыл! Ты не помнишь?!

Он не успел увернуться – тяпка, запущенная твердой рукой Бриджит, угодила ему в лоб. Арнольд рухнул на пол коридора, прямо под ноги горбуну, торопившемуся в кабинет настоятельницы с тяжело нагруженным чайным подносом, а снизу послышался разъяренный крик:

-Помню, ублюдок! Я, черт возьми, все помню! Ты подонок, Арнольд, дьявол тебя заб…!

Крик резко оборвался, в воздухе запахло жареным мясом. Арнольд снова высунулся в окно и увидел, как послушницы, трудившиеся на грядках, уносят обугленное тело Бриджит. Наказание за богохульство в монастыре было очень жестоким.


Арнольд не стал дожидаться развязки драмы и вернулся в кабинет настоятельницы, оставив горбуна, лежащего в луже чая с молоком, слепо шарить руками вокруг себя в поисках стеклянного глаза и бифокальных очков.

-… ну и выбрать главного, конечно. – Пит тем временем закончил свой рассказ.

Некоторое время настоятельница задумчиво смотрела в потолок. Потом слезла со стола и вынесла свой вердикт.

-Я догадываюсь, где можно вскрыть и что…

Пит и Арнольд затаили дыхание. Арнольд машинально прикрыл ладонью начавшую наливаться зеленью огромную шишку на лбу.

-Обычно вскрывают алтарь в соборе святой Анны – там, видите ли, портал в другой мир. Думаю, и на этот раз Шахматист не будет оригинален.

-Сколько раз он уже открывал портал, матушка? – спросил Арнольд, достав из кармана блокнот.

-Раза четыре на моей памяти.

Арнольд сделал пометку в блокноте.

-Почему же он не выпустил всех чудовищ сразу?

-Я что, Шахматист? – сухо ответила настоятельница. – Спросите у него, когда встретите. Да, послушницы мои с вами не пойдут.

-Но… -  Пит хотел было вмешаться, но Арнольду совсем не на руку было поднимать тему послушниц после недавнего убийства Бриджит.

-И не надо, мы сами, спасибо.

-Однако вам не справиться без третьей реликвии.

-Вы говорите о Блюдце, матушка?

-Нет, о тазе для варенья, Питти. Старый болван Малдун совсем задурил вам головы. – Она помолчала. – Я знаю, чего он добивается.

-Кто? – хором спросили Пит и Арнольд.

-Малдун! Кто же еще. Мастерок и Мартышка уже у него, теперь ему и наше Блюдце подавай! Не выйдет.

-Но без Блюдца мы все можем погибнуть, - горячо возразил Пит.

-Мы?

-Мы, шошоны… Но потом обязательно погибнет и весь мир, точно говорю!

-Хм… точно? – недоверчиво переспросила настоятельница.

-Зуб даю, - побожился Пит. Арнольд с удивлением посмотрел на своего друга: у Пита талант обманывать пожилых леди.

-Хорошо, я дам Блюдце…

-Да! – Пит победно вскинул руку.

-… и человека, который будет его охранять, а потом вернет в монастырь. Пусть Малдун не надеется, что мы провороним еще одну реликвию.

***

Два дня спустя.

Собор святой Анны, за четверть часа до полуночи Самайна Миллениума.

-Как холодно-то, проклятье! – Тигг сунул руки под мышки и приплясывал на месте, пытаясь согреться.

-Тихо ты, черт здоровый, крышу проломишь! – цыкнул на него  Пит.

Шошоны и сестра Маргарет, монахиня-бенедиктинка габаритов и нрава Тигга, призванная охранять Блюдце, засели на крыше собора. Здесь они прятались уже вторые сутки – ведь надо было сделать так, чтобы Шахматист ничего не заподозрил. Переодевшись в бригаду мойщиков стекол, они провели полдня позавчера, натирая мылом витражи собора, а ближе к ночи перебрались на крышу, где и сидели до сих пор. Малдуна начал прихватывать радикулит.


Арнольд судорожно сжал потной ладонью ручку Мастерка, глядя, как внизу собакоголовые один за другим устремляются в собор бесконечным потоком. Обычному человеку показалось бы, что в соборе просто забыли закрыть дверь.

-Так много! Их так много… - пробормотал Арнольд.

-Трусишь, малыш? – спросила Милли, приобнимая его за плечи.

Арнольд покачал головой и судорожно сглотнул. Как же они одолеют такое полчище собакоголовых, даже с Мастерком, Мартышкой и Блюдцем?

Двери собора закрылись.

-Ладно, план таков: врываемся и всех мочим, - сообщил Малдун, нарушив ход мыслей Арнольда.

Арнольд подумал немножко и решил, что настал его звездный час. Пусть и о нем сложат легенду. Лучше даже две.

-Я должен сделать это сам! – громко объявил он.

-Вовсе нет, - спокойно ответила сестра Маргарет.

-Нет?

-Нет.

-Почему?

Сестра Маргарет пожала плечами.

-Зачем же вы меня приняли? – Арнольд в сердцах швырнул Мастерок. Шошоны и монахиня кинулись на него, как голодные собаки на кость, а Малдун пояснил:

-Смотри: Тигг тогда уехал в отпуск, я сдавал отчет на работе, у Милли как раз дети слегли со скарлатиной. Нам нужен был разведчик, которого не жалко.

-Ну спасибо! – рявкнул Тигг, потирая голову – рука у монахини оказалась тяжелой, но свое шошоны отстояли. – На бесплатное пиво больше не рассчитывайте.

-А почему я вижу собакоголовых? – не сдавался Арнольд.

-Мы не знаем, - вмешалась Милли. – Но ты точно не шошон. Прости, мы не хотели тебя расстраивать.

-Точно? – Последнюю фразу про расстройство Арнольд пропустил мимо ушей. Нужна ему их жалость!

-Абсолютно.

-Тогда я ухожу.

-Давай, только верни фонарик. – Сестра Маргарет протянула руку. – Пока. На следующей неделе сходим в кино.

-Ладно, - ответил Арнольд и, повесив голову, начал спускаться с крыши.

***

Бездумно раскачиваясь на качелях, Арнольд пытался отогнать невеселые мысли. Ни работы, ни жилья, ни друзей-шошонов. Вряд ли его возьмут назад в контору после того, как он назвал начальника помесью собакоголового и шлюхи.


Арнольду было чертовски обидно, что с ним так поступили. Он тщетно пытался понять, почему же он на самом деле видит собакоголовых, если он не шошон. Словам Милли он привык полностью доверять, но сейчас всерьез сомневался, что она права. Всем свойственно ошибаться. И если шошоны ошиблись, то без такого замечательного, тренированного, опытного бойца, как он, они обречены! Надо немедленно бежать и помочь им. Но Арнольд тут же скис: у него отобрали Мастерок, фонарик, Великую Мартышку и вообще грубо с ним разговаривали. Пошли они все. Сами справятся.

-Что, выгнали? – раздался голос с соседних качелей.

Арнольд угрюмо кивнул и поднял глаза. Мужчина в спортивном костюме наверняка присел отдохнуть после джоггинга – в Белфасте таких любителей здорового образа жизни было полным полно. Однако Арнольд мог бы поклясться, что не слышал, как он появился.

-Бывает, - ободряюще сказал мужчина.

Качели тихонько поскрипывали. Было совсем темно, улицы патрулировали легавые, но идти было некуда. Может, удастся переночевать в тюрьме. Некоторое время Арнольд и мужчина сидели молча.

-Арнольд, - наконец представился Арнольд, протянув руку вбок. Мужчина ответил крепким рукопожатием.

-Шахматист.

_____________________________________



* собаковидящий (стародуврский диалект)


** фунтов, разумеется


***шамбрированный – доведенный до комнатной температуры


No1


Ничто другое не важно. (Russet)

 «Зима. Сыро и слякотно, впрочем, как всегда в феврале» – думала Ева. – «Скорее бы весна! Может тогда в моей жизни появится что-то кроме работы? Или кто-то?»

К двадцати пяти годам жизни у неё было всё – престижная работа и высокая зарплата, которых она добилась только с помощью своих знаний. Внушительный счет в банке, который был следствием этой самой работы. И богатые поклонники, притянутые ее сильной личностью. Но не было главного – любви. Хотя над этим Ева не задумывалась до прошлого вторника, пока не встретила Иру с Игорем, бывших одноклассников. Они были так счастливы друг с другом… Им даже не нужно было разговаривать друг с другом, хватало взгляда или касания. И это после стольких лет знакомства! Вот тогда ей и захотелось завыть от острой тоски, спрятаться за ближайшим предметом, разразившись рыданиями. Даже сейчас, просто подумав об этом, Ева расстроено вздохнула и, рывком поднявшись с кровати, пошла в ванную.

Через двадцать минут девушка, влажная и пышущая чистотой, появилась из-за дверей темно-коричневого дерева. Кутаясь в огромный, пушисто-сливовый халат она прошла на кухню, запаслась чашечкой горячего кофе и села просматривать деловые бумаги.

- Да брось ты это!

Ева опешила. Потом принялась осматриваться. Она ведь точно знала, что кроме нее и кота Мрака в квартире никого нет.

- Тут я… - Голос раздался совсем рядом, и, посмотрев на место из которого исходил звук, девушка обомлела. В вазе для фруктов, на крупном желто-красном яблоке сидел пухлый, молочно-розовый младенец с копной золотистых вьющихся волосиков и белыми крылышками, одетый в голубой комбинизончик. И, нагло жуя кусочки того, на чем он сидел, отрезаемые чем-то крошечным и блестящим, смотрел на Еву веселыми голубыми глазенками из-под феерически огромных ресниц.

- Ты… что… кто?! – Она тщетно пыталась подобрать слова.

- Я твой ангел. Отвечаю за тебя. – Коротышка встал и попытался отвесить поклон, попутно чуть не свалившись с яблока. – Можешь звать меня как хочешь, но я люблю отзываться на имя Михей.

- А тут ты что делаешь?

- О, люди, вы моё проклятие! – Жирненький херувим демонстративно плюхнулся на яблоко, раскинув ручки и ножки. Приподнявшись на локтях, он с горечью посмотрел на Еву, махнув длиннющими как опахало ресницами. – Ты же сама хотела любви? Или я ошибаюсь?

- Хотела… - Ошеломленно подтвердила она. – А ты настоящий? Я имею в виду, может я сплю и всё такое…

- Нет, ты не спишь. И не «всё такое». – Вздохнул пухленький человечек и снова сел. – Перейдем к делу. Почему ты не хочешь обращать внимание на тех, кто уже рядом? Я на тебя уже пуль двадцать потратил! Бесполезно! В мужчин попасть легко, но ты всё время вертишься!

Я думала, что Амур стрелами стреляет… - Задумчиво ответила Ева.

- Новый век – новые технологии. Кроме того, я не Амур. – Ангелочек достал платок и высморкался. – Погода, - объяснил он Еве. Потом отрезал ещё кусочек яблока и, смачно захрупав, снова посмотрел на девушку, явно ожидая ответа.

- Ну… - Ева покраснела. Наедине с собой она могла признаться, но вслух… слова было подобрать гораздо труднее. – Ну. Ни один из них просто не ОН. Они все, безусловно, замечательные. И оставшись с любым, я прожила бы свою жизнь в достатке и спокойствии. И скучно. – Девушка вздохнула. – Я не знаю, как объяснить. Когда облекаешь в слова, то проблемы нет, и всё кажется надуманным.

- Ну ладно. – Тихо пробормотал херувим. – Если уж вы оба такие упрямые и принципиальные, то, наверное, стоит простить вас за то, что вы натворили.

- Когда? – Удивленно спросила Ева.

- В прошлой жизни, - пояснил пухлячок. Он уже уселся поудобнее и начал качать ножками. – Вы здорово обидели друг-друга и ещё несколько людей. Но, я думаю, это больше не повторится. Вам конечно, ещё предстоят ошибки, но вы готовы увидеться… Хочешь яблочка? – Неожиданно спросил он. – А то я ем один, тебе даже не предложил.

Ева ошеломленно покачала головой в знак отказа.

- Как хочешь. – Маленький человечек пожал плечами. – Но, мы отвлеклись от дел.

Неожиданно ангел вскочил, крылышки затрепетали и перенесли его на твердую поверхность стола. Он хлопнул в ладошки, и в его маленьких детских ручках появилась большая толстая книга, с которой он тот час же брякнулся вниз. Ева протянула к нему руку, но человечек уже вскочил, одной ручкой потирая маленький зад, а другой, опираясь на объемный том. Наконец, он догадался сесть и открыл свои записи.

- Так, так, так… - Амурчик вел пальчиком по строчкам, читая надписи. Вдруг он вскочил и бешено забегал по столу. – Мы опаздываем! Катастрофически! Одевайся быстрее!

Ева сорвалась с места и бросилась в комнату.

 - Мне же не кажется, что ты растешь? – спросила Ева.

- Нет, - буркнул ангел. Теперь он больше походил на подростка, ростом с куклу Барби.

- Может, объяснишь что-нибудь? Ты пока сказал только, что тебя больше никто не видит.

- Хватит мне тыкать. – Надулся белокурый парнишка. – У меня, между прочим, имя есть.

- Извини. – Ева виновато вздохнула. – Кажется, я пропустила момент, когда ты его называл.

- Я Михей. – Напомнил ангел.

- А я думала, что у ангела любви другое имя. Типа Амура, Эроса, Купидона…

- Не-а. Я не только ангел любви. – Михей явно рос, превращаясь в юношу. Теперь, ему можно было бы дать лет семнадцать. Его стройное миниатюрное тело лежало на панели с датчиками, а маленькие нежные крылышки превратились в крепкие крылья, которые смогли бы поднять его в воздух в любой момент. – Я твой личный ангел. Храню, оберегаю, одариваю, защищаю. Слежу за порядком. Решаю.

- А на счет стрельбы? – Спросила Ева, с интересом поглядывая на собеседника. Она не могла откровенно на него уставится, потому что дорога занимала большую часть её внимания.

- Я пошутил. – Ответил Михей. Его голубые глаза мечтательно уставились на пустое шоссе. – Это не моя юрисдикция. Этим только сам Амур занимается. – Он посмотрел в глаза девушке и тихо прошептал – просто я больше не могу без Иванны…

- А кто эта Иванна? – Так же тихо спросила Ева и застыла, не в силах оторвать взгляд от своего ангела.

Михей согнул ноги в коленях и обнял себя мускулистыми руками. Теперь он выглядел молодым человеком, лет двадцати трех – двадцати пяти. Комбинезон заменили драные синие джинсы, а так же белая рубашка с закатанными рукавами и разрезами для крыльев. Его огромные, по сравнению с телом крылья лежали на приборной доске, закрывая часы.

- У мужчин ангелы – женского пола, - пробормотал он. Машина дернулась и застыла.

 Через полчаса бесплодного ожидания Ева в сотый раз прокляла свое дикое внезапное желание ехать на дачу в одиночестве. И севший мобильник. И глупую машину, которая сломалась посреди дороги.

Огни на дороге выглядели как награда. Но… остановится водитель или нет? Девушка с надеждой вытянула руку и – ура! – большущий джип затормозил рядом. Из уютного салона вышел мужчина.

- У вас поломка? – Участливо поинтересовался он, посмотрел в глаза Евы и застыл.

- Я… у меня машина, – прошептала она.

- Да... – Так же тихо ответил он.

- Ева… - нежная улыбка осветила лицо девушки.

- Вадим, - вернул улыбку мужчина.

Ничто другое не было важно в этот момент.


 На заднем сидении БМВ стояли обнявшись две крылатые фигурки, ростом похожие на кукол.

- Она не будет помнить ничего, из того что я ей сказал. – Прошептал мужской голос.

- Он тоже, - тихо ответил женский.

Их губы встретились, а крылья обняли тела, помогая рукам. Рухни сейчас мир, они едва ли заметили бы. Ничто другое не было важно.


Russet


Обещание Богини (Russet)

Древняя Нормандия 5 в. н. э.

Зеленая листва пьянит ароматом, а  золотые капли солнца мелькают под его ногами. Бег принес с собой упоение свободой, и только след от былых мыслей напоминает - он когда-то был человеком.

Эккарт вел племя вперед весь день и теперь, на рассвете следующего дня, просто обязан пробежаться, чтобы снять напряжение. Нет, он совершенно не устал от долгих переходов и холодного лета, но необходимость держать в узде свое второе, волчье Я весьма раздражает. И вот теперь он мчится вперед, старательно вслушиваясь в окружающие его звуки.

Резкая остановка звенящих напряжением лап взрывает землю, а темный нос трепещет на ветру, пытаясь угадать: откуда доносится этот запах, в котором так причудливо переплетаются женщина, кровь и секс?

Эккарт поднимает глаза, и человеческая часть его мозга, отягощенная сейчас волчьими инстинктами и желаниями вопит от восторга. На ветке, прислонясь к мощному стволу старого дерева, сидит девушка. Ее коготки вцепились в кору, с рыжими волосами играет ветер, а большие красные глаза с карей радужкой и темными крапинками зрачков, смотрят прямо на него. Язык пробегает по полной нижней губе и тянет за собой улыбку, открывающую длинные белые зубы.

Оборотень смущен. Неужели он вторгся на чужую территорию?  Но от девушки не пахнет волком, только новые оттенки густых пряных ароматов захватывают всё его существо, когда Эккарт подходит ближе.

- Иди, иди – шепчет она. – Голос богини сказал мне, что ты будешь тут.

Речь незнакомки сладка и приятна. И оборотень идет, совсем потеряв голову, отбросив всё самосохранение, абсолютно завороженный ею.

Девушка слезает с дерева. Длинное тело её по-кошачьи ступает в тени, а глаза всё ещё прикованы к Эккарту. Оборотень усилием воли меняет положение голосовых связок и гнусаво – хотя язык чуть укоротился, у него нет губ – произносит: Ты ведьма? Или нойнтотер?

«Нет, я не ведьма», - смеется она, - «и не вампир. Я Фир Ллариг, из рода Красных Шапок. Правая рука Богини. Знаешь, зачем я здесь»?

Эккарт ошеломленно качает головой. Он совершенно четко видел, что девушка не разжимала губ. Она говорила у него в голове.

«Я пришла позвать тебя с собой. Просить стать тебя Левой рукой Богини. Следовать Её голосу. Согласен ли ты»?

Волк вдыхает её аромат, и невыносимое желание согласиться растекается по его венам вместе с кровью. Но Эккарт – воин, он не может бросить своих сородичей. Кто поведет их по опасным тропам? Кто защитит от лесных зверей и разбойников, которые так часто стали встречаться в этих местах? Вчера на них напали пятеро, и он убил их всех, защищая детей, лошадей и домашний скарб. А что, если это повториться, а его не будет рядом? Но будут другие – услужливо подсказывает внутренний голос. Её голос. Он шепчет. Завораживает. Одурманивает. И манит остаться.

Эккарт ошеломленно мотает лохматой лобастой головой и медленно пятится назад. Он понимает, что девушка не причинит ему вреда, иначе они уже давно дрались бы прямо там, под этим деревом, но её завораживающий аромат и голос бьются у него в голове, заставляя забыть себя, племя, детей и вообще всё. И Эккарт бежит, сопровождаемый её сладким смехом, подгоняемый им, таким сладким и тянущим назад…


Фир улыбается. Мужчина, предназначенный ей Богиней статен и красив. Великий воин, в чем она убедилась вчера, когда на его племя напали. И волк с него получился знатный – огромный серый зверь с острыми клыками. Девушка ложит ладонь на отпечаток лапы зверя и довольно улыбается  - её ладонь чуть меньше. Он придет, обязательно придет. Так сказал Голос Богини.


На берегу ручья, где Эккарт оставил свою одежду, тихо. Сильно пахнет его соплеменниками, немного кровью и потом, но ничего странного в этом нет – лагерь близко.

Волк подходит к воде и начинает меняться. Выворачиваются суставы, с хлюпающим звуком вставая на место. Втягиваются когти и зубы. Заново вырастают пальцы. Шерсть расползается лимфой по загорелой коже. Это не так больно, как было раньше. Два года назад он подумал, что умирает. Благо был один, далеко от племени и никто не видел его превращения. Человек встает и идет к ручью – смыть с себя липкую слизь.

Прозрачные капли стекают, повторяя изгибы тела и ниточки шрамов. Мужчина у ручья похож на бога-охотника, во всем великолепии своих восемнадцати лет. Он не думает о смерти своей жены, или о трехлетних близнецах, которые спят в его кибитке. Воспоминания о девушке в лесу будоражат его кровь, заставляя её кипеть прямо в жилах. И он благодарит богов, что вода холодная.

Шорох в кустах привлекает его внимание. Ноздри раздуваются, бесшумно захватывая воздух, но в запахе угрозы нет – только всё тот же знакомый запах родного племени. Эккарт бесшумно крадется к источнику звука, заглядывает и падает, оглушенный ударом по голове…


Запах роз прокрадывается в чуткий сон, прерывая его на середине. Нежная рука утопает в волосах Фир, гладящими движениями возвращая её из царства грёз, где обнаженный блондин  моется в ручье, а воздух напоен ароматами свежего утра.

- Фир, девочка моя, – голос странно печален. Девушка открывает глаза и видит Жрицу. – Мы не успеем. Но спасем, что сможем.

Странный холод охватил тело Фир. Он забирает желание двигаться и сковывает сердце. Потом вспоминается – так выглядит страх и становится спокойнее – если знаешь что это – можно бороться.

- Скажи мне волю Матери, Госпожа. – Просит Фир шепотом. И согласно кивает в такт речи Жрицы. Плакать она будет позже. Потом. Если Фир Ллариг умеют плакать…


Солнце заливает сознание Эккарта. Отчаянная жажда пожирает все чувства – после трансформации всегда так. Слишком много влаги теряется в процессе. В сознание пробираются запахи крови и сухого дерева. И запахи племени. Человек пытается пошевелиться, но понимает, что привязан к врытому в землю шесту. Усилием воли он поднимает веки, но левый глаз видит мутно, а правый не открывается вообще. Тогда приходит страх. Что случилось? Он ослеп?

Голос, который слышит оборотень, определенно ему знаком: «Он спутался с демонами! Он сам демон»! Икеттас, его рабыня. Та, которую вчера просил продать шаман. Эккарт прислушивается внимательнее.

- Он уходит на рассвете, всегда на рассвете, пока солнце ещё спит за горизонтом. – Пятнадцатилетняя девушка с большими синими глазами с бешеным видом бегает по кругу, пытаясь убедить в чем-то толпу мужчин. Другие женщины племени спрятались в кибитках, забрав с собой детей, а теперь дрожат в страхе перед врагом, который затесался среди них. – А потом приходит довольный, весь в крови. Он никогда не спит со мной! Он не разрешил сделать своим детям знаки! И убил свою жену, когда она рожала ему двоих детей! А теперь – есть доказательства, что он оборотень!

Зрение в левом глазу постепенно становится хуже и Эккарт уже не видит, что происходит вокруг. Бесноватая Икеттас мечется по кругу, бросая свои обвинения. Вождь сидит на своем коне, внимательно слушая. Позади лукаво ухмыляется шаман.

- Но, он хороший воин. – Голос справа от вождя, сильный и крепкий, принадлежит Онегесиусу, другу его отца. – Эккарт никогда не делал ничего против племени. Берихут была слишком молода, и впервые рожала. Не его вина, что так случилось и бог её забрал. А два воина, рожденные вместо одного, это просто показатель мужской силы.

- Уж не подвергаешь ли ты слова нашего вождя сомнению, а Онегесиус? – Голос шамана подобен шипению змеи. – А может ты сам решил стать вождем?

- Я всего лишь обратил внимание. – Пожимает тот плечами. Последние искры вспыхнувшей надежды угасают. Онегесиус не пойдет против вождя. Никто не пойдет.

Эккарт пытается что-то сказать, но горло издает только хрипы. На расчищенный пятачок земли, где привязан мужчина, приносят близнецов. Они похожи на сказочных существ – золотистые кудряшки, большие голубые глаза – и очень похожи на отца. Две внимательные пары глаз смотрят на собравшихся. Внезапно, солнце становится очень холодным.

- Привязать их рядом, - командует шаман.

- Мы потеряем хороших воинов. – Говорит Онегесиус. – Дети не виноваты.

Иккетас злобно шипит: «Шаман сказал, что они такие же»! Обнявшихся близнецов тащат к шесту и привязывают рядом с отцом. Скорбный вой Эккарта разрывает солнечный день…


Моя маленькая Фир. Мы так спешили! Богиня, помоги нам!

Часовые вокруг лагеря с криками бегут на место казни. Фир Ллариг страшны в своем гневе. Светлые сполохи её клинков сбивают стрелы на лету. Но нам нужны всего двое. И убивать их будем не мы.

Жаркое солнце палит кожу, плавит людей в доспехах, но мы в них не нуждаемся. Богиня защитит праведных в пути. Волосы Фир горят красной волной, ослепляя мужчин и женщин. Движения её – смертоносный танец.  Место казни близко, и я слышу запах крови. Сила Богини, будь со мной. И воздух наполняется ароматом роз.

Толпа мужчин с шепотом расступается.

- Едехон! – Это уже не мой голос, а громоподобный глас Богини льется из моих уст. – Где воин мой, прозванный Эккартом?!

Вождь бледнеет. Я слышу, как Фир становится позади меня. Правая рука Богини. Моя рука.

Человек рядом с вождем слазит с лошади и преклоняет колено.

 – Прости нас, о великая Хатун! Мы не хотели сердить тебя!

Он молча протягивает руку в сторону шеста, врытого в землю. Окровавленный оборотень висит на веревках, закрывая двух золотовласых близнецов своим телом.

- Слушайте волю Богини! – Громко говорю я. – Я забираю их!

- Не слушайте её! – Свистящий хрип. Местный шаман пробирается к нам, расталкивая мужчин, пришедших на казнь. – Она не Хатун! Она – демон!

Я протягиваю руку, и этот человек теряет голос. Фир, злобно улыбаясь, подходит к нему и резко перерезает сухожилия на ногах.

- Едехон, - обращаюсь я к Вождю. – Почему этот глупец стал твоим шаманом? Он не может читать предсказаний и боги не говорят с ним!

Вождь белеет еще сильнее. Да, я забрала его голос, и он не может мне возразить.

- Но он будет отличным подарком Богам, - улыбаюсь я. И она, - я указываю на единственную девушку, которая с диким взглядом стоит под ярким солнцем.

- Та, кто предала своего хозяина, - добавляет Фир, - не достойна жизни.

Вождь кивает. Цвет лица начинает возвращаться к нему. Он принял достойное решение, и голос возвращается к нему.

- Да будет так! – Трижды произносит мужчина на лошади, и все остальные безропотно подчиняются.

Я улыбаюсь.

- Вот новый шаман тебе. Мудрый, с которым боги говорили, и будут говорить. – На голове у человека, подошедшего ко мне первым, у Онегесиуса, появляется зеленый венок. Он изумленно дотрагивается до него руками, но не решается снять, чтобы рассмотреть поближе.

Фир подходит к привязанному мужчине и перерезает веревки. Обессиленный оборотень сползает по шершавому стволу прямо в её руки. Она с легкостью берет его на плечо, другой рукой гладя кудрявые головки близнецов. Дети с улыбками на хорошеньких лицах бегут ко мне и берут меня за руки. С ними проще, они всегда слышат Богиню.

И мы удаляемся под затихающие вопли бывшего шамана и глупой невольницы.


Наши дни.


Эккарт просыпается, окутанный ароматом Фир. Ему снова снился сон о прошлом. Нет, он не о чем не жалел – не о своем решении служить Богине, не о вечной жизни, которую принял с покорностью. Он с благодарностью научился любить Фир, которая долго его выхаживала. Но еще иногда скучал по безоблачному небу, которое не мог видеть уже тысячи лет.

Девушка рядом пошевелилась – она всегда спала очень чутко. Дотронулась до шрама на его щеке и сказала: «Когда-нибудь ты снова увидишь всё-всё. Богиня милостива и всегда выполняет свои обещания. Ведь она подарила мне тебя».

«Увижу», - подумал слепой оборотень. – «Обязательно».

Russet


Оборотень (Temarka)

Полночь. Послышался какой-то скрип и чьё-то слабое поскуливание за стенкой. «Ну что же никак не дадут выспаться?!» - промелькнуло в затуманенной сном голове. Щелчок и лампа включена. Странно, тихо. Люся натянула, лежавший рядом халат и отправилась на кухню, т.к. больше ей сегодня не заснуть. Так было всю жизнь, чуть какой-то звук и она просыпается, а по закону подлости потом не заснуть до утра. Вот чёрт! Утром на работу, вставать в шесть.

Уже держа в руке чашку с дымящимся кофе, Люся замерла. Опять скрип и поскуливание, только погромче. Мелькнула радостная мысль: «Я не сошла с ума!». А потом: «Ну чему же ты радуешься, дура, всё равно не заснёшь. Тем более, что это безобразие вряд ли прекратится». Следует составить план действий по борьбе с этим шумом. Так, надо вспомнить, кто же там живёт. Тётя Лена, тётя Вера, баба Зоя… Баба Зоя?! Ну как милая старушка может такое творить? Не может быть… Глаза сами собой округлились до размеров блюдец, нижняя челюсть повисла над столом. Неужели она…она… завела собаку? Они же прекрасно договорились с бабой Зоей, что никаких собак или кошек у той не будет. Ну, всё. Утром надо зайти в аптеку за таблетками, это значит пораньше выйти из дома, чтобы не опоздать на работу. А для этого нужно пораньше проснуться. Какой сон? Люся и так уже на ногах, точнее кофе пьёт. Размышляя по поводу новой проблемы, она решила утром сразу же сходить к бабе Зое и отговорить её отдать собаку. Иначе жизни ей никакой не будет.


Сон


Как же здесь чудесно! Деревья, кустарники, цветы, аромат свежести и сосны. Чувство легкости наполняет тело, да и само тело легче пушинки. Люся витала в этом прекрасном, придуманном ею мире снов. Но внезапно, что-то переменилось. Чистое небо начало покрываться тёмными пятнами, послышался гром, небо прорезала молния. Шум нарастал, а сквозь него слышался страшный, несущий ужас вой. Страх наполнил нутро и грозился проникнуть в самую душу.

Трель будильника.

Люся проснулась в холодном поту с мыслью, что она избежала чего-то страшного.


Утро, 7 часов.


Стук


- Баба Зоя…- настойчиво стучала Люся.

Видать весь день будет не ладным. Сначала собака бабы Зои, потом этот ужасный сон, плюс ко всему, если старушка не откроет дверь, то она её высадит, от злости.

- Люсечка, что же ты тарабанишь с утра, - с укором сказала тётя Лена, соседка сверху, сошедшая со ступенек. – Люди спят!

- Какие люди, там…

- Как какие, молодожены наши, поселились только вчера, ну что ты в самом деле, - перебила женщина.

- А вы знаете, есть ли у них собака?

- Собака? Собака… - задумалась тётя Лена и внезапно прикрыла рот рукой, чтоб задержать вырвавшееся: «Ох!»

- Бедная, у тебя же аллергия…- причитала женщина.

У как всегда. Опять этот поток ложной жалости. Как же раздражала её эта мнительная полнотелая женщина с превосходным маникюром. Дальше носа своего и не видит.

В ответ на причитания тёти Лены, Люся махнула рукой и отправилась на работу.

Вот всю жизнь она знала тётю Лену и так же её притворную жалось. Ей вообще не было понятно, почему женщина цепляется к ней. Ну, соседи понятно. И что с того. И вообще она не любила общество своих соседей с подъезда, редко с кем разговаривала. Когда погибли родители, она месяцами не выходила из дома, не могла слушать, что осталась одна. Слава Богу, Наташка каждый день приходила, кормила, толкала к жизни. Заставляла задумываться над смыслом жизни. Теперь её благородная подруга в Израиле с мужем. Они счастливы. А она одинока. Даже собаки не может завести из-за этой дурацкой аллергии.

Ох, надо будет познакомиться с новыми соседями. Молодожены! Теперь понятен этот скрип и всё такое. Только вот, кто скулил? Может её новые соседи неординарная парочка чудаков, которые любят ролевые игры во время любовных забав.


***


- Здравствуйте! Я ваша соседка справа, Люся.

Перед Люсей стояла парочка совершенно спокойных, уравновешенных на вид людей.

- Приветствую! Меня зовут Алла, а мужа Анатоль – улыбнулась привлекательная блондинка, - Анатоль, ну…

Послышался слабый рык. Алла испугано поглядела в сторону мужа, но быстро взяла себя в руки.

- Ох, извините! Анатолю недавно сделали операцию на голосовых связках.

- Ничего, я всё понимаю, все мы люди, - понимающе ответила Люся. – Кстати, у вас случайно нет собаки?

- Нет. С чего вы взяли?

- Дело в том, что у меня аллергия, да и я слышала поскуливание ночью.

Чёрные глаза Анатоля недобро блеснули.

- Уже поздно. До Свидания, – протараторила Алла и захлопнула перед носом девушки дверь.


***


- Зачем ты с ней вообще разговаривала?! – рыкнул Анатоль, – ты не понимаешь, если она узнает, то не останется в живых…

- Но…

- Либо умрём мы.

Алла виновато опустила голову. Рука Анатоля опустилась на раздавшийся живот жены.

- Малыш… Не забывай,- уже с нежностью проговорил Анатоль.

Обычно грозный теперь он выглядел озабоченным мужем.

- Анатоль. Сегодня.

- Я знаю.


Сон


Люся находилась в лесу. Как здесь красиво! Но её почему-то тянуло в тёмную часть леса. Вдали виднелся старый деревянный домик. Чем ближе девушка подходила к нему, тем сильнее был слышен чей-то ужасающий рык и слабое поскуливание. Но Люсю почему-то тянуло туда. Она подошла к окну и задержала дыхание. В окне она увидела новую соседку Аллу, которая лежала на полу, раздвинув ноги. Живот! Как она не заметила: Алла рожала. Рядом с ней находился огромный волк, который устрашающе рычал. Люся была готова кинуться на помощь женщине. Но её остановил вой, вой большого волка. Алла поскуливала и кричала, хватаясь за шерсть волка. И в тот момент, когда дрожащая от страха Люся наблюдала за тем, как у Аллы вырастает белесая шерсть, волк посмотрел в окно. Эти чёрные глаза! Глаза Анатоля!

Гром потряс землю, пошёл дождь. Девушка со всех ног бросилась в ту, красивую часть леса. Сзади слышался уже знакомый рык. Страх нарастал, холодный дождь хлестал лицо. Совсем рядом он. Этот большой и страшный волк. Анатоль. Оборотень. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Крик Люси. И…


***


Люся как ужаленная подорвалась с постели и кинулась в ванную. Её вырвало. Слава Богу, это всего лишь сон! Но какой. Неужели её соседи и в самом деле оборотни. Но ведь их не существует. Но это многое объясняет. Поведение Аллы, Анатоля, эти звуки.


***


Утро


- Тётя Лена, вы не знаете, где подевались мои новые соседи?- спросила Люся и видя непонимание на лице соседки добавила, - Ну, эти молодожены, Алла и Анатоль.

- Какие молодожены, деточка? Тут Зоя Васильевна живёт, она три дня назад уехала к сыну в Москву. Ты что же забыла? Ох! – прикрыв рот рукой, тётя Лена сказала, - Бедняжка, перетрудилась и не мудрено: работа допоздна, так и окочуриться можно.

- Ну, погодите. Вы же сами вчера говорили…

- Ты переутомилась, бедняжка!

Опять, её жалость надоела. Но как такое может быть, если вчера она разговаривала с ними, с соседями?


***


Вечер


Открывая дверь квартиры, Люся заметила небольшую коробку. Кто же мог ей подкинуть её. Под коробкой лежала записка:

«Дорогая Люся!


Вы не сошли с ума, всё, что вы видели в окне маленького дома, было настоящим. Ещё раз извиняюсь за Анатоля. Он очень волновался.

Простите за шум и аллергию. Не пытайтесь показать это письмо никому. Я не угрожаю и не слежу за вами. Наша семья уже далеко. А письмо просто исчезнет.

Забудьте и живите дальше.

Ваша соседка сверху, Елена, больше не будет вас беспокоить. А в коробке я передаю вам подарок – амулет от злых духов. У вас чистая душа и она привлекает к себе. Но с ним вы будете в безопасности.


Алла».


Взяв из коробки амулет, Люся надела его. Отчего-то она поверила всему, что написано в письме.


***


Где-то в лесу


Двое бажали с неимоверной скоростью. Огромный серый волк и белая волчица, а в зубах маленький серый волчонок.


2 часа спустя


- Алла, ты ей отдала?

- Да, не беспокойся, теперь её никто не унюхает, она в безопасности. Правда, Кирюша?

Щенок уткнулся носом в грудь матери.

- Твоей сестричке ничего не угрожает.

Temarka


Почему воют (плачут) волки? (Джессика Стикс)

Легенда о двух волках

Жил-был на свете волк. Волк-Ночи прозвали его люди. Его шерсть была темна, как небо в безлунную ночь. Его глаза горели как самые яркие звезды. Его лапы несли его по лесу быстрее ветра. Он был лучшим охотником, что когда-либо существовали на Земле. Жажда свободы и охоты была для него всем. Он жил ради азарта погони. Люди боялись его и боготворили, пытались его поймать и приносили ему жертвы. Но Волк-Ночи не замечал их. Они были для него лишь тенями, тенями той, другой, настоящей жизни.

Однажды Волк-Ночи бродил по лесу в поисках дичи, но никто не попадался ему на пути. Он был зол и раздражен. Кости его ломило от сдерживаемого напряжения, мышцы сводили судороги от желания бежать, бежать без оглядки в погоне за добычей, слюна заполняла его пасть от воспоминаний о теплой крови и сытном мясе. И когда Волк-Ночи уже отчаялся и направился в свой дом, его чуткие уши уловили непонятный звук, а ноздри его расширились, втягивая в себя, новый, неизвестный запах.

Он остановился, и любопытство овладело им. Он отправился навстречу неизвестному.

Выйдя из кустов он увидел, то чего ему не доводилось видеть уже много лет, - человеческое дитя сидело под огромной елью, и вода стекала по его лицу. Волк-Ночи подошел ближе и признал в ребенке мальчика, но он ни как не мог понять, что делает это неразумное создание.

Любопытство настолько завладело им, что голод ушел.

И Волк-Ночи спросил:

-Что делаешь ты тут, маленький муж?

Мальчик утёр маленьким кулачком нос и попытался спрятаться за размашистыми лапами ели.

В его огромных глазах Волк-Ночи увидел свое отражение и повторил свой вопрос.

-Я тут потому, что не знаю, где мой дом.

-Я спросил тебя не об этом, - отозвался Волк-Ночи.

-Я…я ходил на охоту с отцом и потерялся. Я…я не знаю, что мне теперь делать… - и вода вновь залила его щеки, а человечек опять издавал странные звуки.

Это озадачило Волка-Ночи, а упоминание об охоте заставило его вспомнить о более насущных потребностях. Но любопытство было сильнее, и он подошел еще ближе и лизнул ребёнка в лицо.

-Почему из твоих глаз льется вода? И почему она соленая? И что за странные звуки ты издаешь?

Мальчик взглянул на него озадачено и тихим шепотом, будто боялся ошибиться, произнес:

-Я плачу.

Волк-Ночи озадаченно склонил голову набок.

-Что это?

-Когда человеку страшно, когда его сердце разрывается от боли, которую никто не может остановить, он плачет, и из его глаз льются слезы, - объяснил ему мальчик.

Волк-Ночи не понял о чем он говорит, а потому ушел.

Желание познать то неизвестное чувство и понять, о чем ему рассказал человеческий детеныш, не давали ему спать. Пол ночи неведение терзали его. Ну как он, Волк-Ночи не мог знать о такой вещи, как слезы? Ведь он прожил сотни лет, обошел весь мир и все равно не узнал всего… У него появились новые вопросы, и Волк-Ночи вернулся обратно к мальку.

Но мальчик спал. Укрывшись еловыми ветками, он дрожал от холода или, возможно, голода.

Тогда Волк-ночи сорвал ветку с ярко-красными продолговатыми плодами, которые потом в честь него назвали «Волчьей ягодой», и принес ее мальчику.

-Вставай маленький муж я принес тебе еды.

Сонные глаза человечка смотрели на него недоверчиво. Но увидев ягоды он принялся есть.

Волк-Ночи терпеливо дождался, пока он закончит, и тогда сказал:

-Я отведу тебя домой, к людям, а в обмен ты расскажешь мне о слезах.

Мальчик согласился.

Волку-Ночи было интересно все: почему люди плачут, как часто это бывает, плачут ли взрослые люди или это присуще только детенышам, плачут ли другие животные и т.д.

Уже подходя к поселению он задал свой главный вопрос:

-От чего чаще всего плачут люди?

-От любви, - недолго думая, ответил ему ребенок.

Любовь? – грустно подумал Волк-Ночи, - и это понятие мне не знакомо.

В следующий миг яркая вспышка ослепила Волка-Ночи, и сильный жар коснулся кончика его носа.

Когда зрение вернулось к Волку-Ночи, он увидел то, что до глубины души поразило его. Рядом с мальчиком стояла волчица, сотканная из огня. Ее прекрасная шерсть переливалась всеми цветами и оттенками от желтого до красного. А глаза ее сияли светом двух звезд, как у самого Волка-Ночи.

-Кто это? – изумленно спросил он у мальчика.

Улыбаясь, мальчик ответил:

-Это Пира. Она одна из детей Перуна, которых наш бог послал с небес на землю, чтобы они оберегали нас.

Огненная Волчица, так прозвал Волк-Ночи ее про себя.

В благодарность за спасения мальчика Огненная Волчица позвала его на праздник в честь своего отца, Перуна, и Волк-Ночи согласился. Он никогда не видел ничего более прекрасного. Огненная Волчица вошла в большой костер посреди поляны и танцевала среди огня. Языки пламени игрались с нею, ласкали ее, двигались с ней в такт. Ее глаза сверкали в пламени подобно самым ярким звездам. Это зрелище настолько заворожило Волка-Ночи, что с тех пор он каждую ночь подходил к деревни, и они с Огненной Волчицей играли, охотились и танцевали до самого рассвета.

Шли годы, ребенок, которого Волк-Ночи когда-то нашел под елью, уже успел вырасти и состариться, у него уже были свои деть, внуки и даже правнуки. Он считался одним из мудрейших людей своего времени.

И однажды с наступлением ночи Огненная Волчица сама пришла к Волку-Ночи, пришла попрощаться. Люди предали своего бога и обратились с верой к другому заморскому божеству, за это Перун забирает своих детей обратно, к себе на небо. Подойдя к Волку-Ночи, она лизнула его в нос и исчезла, а он еще долго не мог понять, что ему теперь делать. Он сидел в своей пещере, отказываясь выходить.

Рядом с его лапой упала капля воды, услышав это, он наклонился и лизнул каплю, не понимая, откуда она тут взялась. Капля была соленой. С его носа упало еще несколько таких же. Волк-Ночи знал, что это, но не знал откуда. И пошел к тому, кто мог дать ему ответ на этот вопрос.

-Смотрю ты изменился. Теперь ты один из мудрейших представителей своего вида, ты многое повидал, так скажи же мне, что за боль разрывает мое сердце? Почему слезы стекаю по моей морде? – печально спросил Волк-Ночи.

-Это любовь, - тихо ответил ему старец.

Ему не понравился ответ, и Волк-Ночи сбежал. Он бежал очень долго, стараясь скрыться от той боли, что рвала его сердце. Из-за слез он уже не разбирал дороги, когда выскочил на небольшой обрыв. И остановившись, Волк-Ночи поднял голову к ночному небу и завыл. Вой его был наполнен болью потери и отчаянием. Он звал ее. Звал ту единственную, что была дорога ему, одна на целом свете. Но ответа не было. И с тех пор Волк-Ночи каждую ночь приходил на то место и выл, ища в небе ее прекрасные глаза…


Джессика Стикс


Не время для Любви (Кирин) 

По дневникам Сэймат Оли Андава

(навеяно игрой RF Online. Названия изменены. Любое сходство персонажей является случайным)

Весна 3248 г. по старому стилю. 60 год по новому стилю после дня Победы.


 

Пролог

Это было очень давно, тогда, когда на моей голове еще не было серебряных прядей, а перед моим собственным домом не бегали малые дети. Чужие дети. Дети, так любящие бабушку Сэй. Дети, не понимающие, почему бабушка столько лет прожила одна.

- Сэй! – кричат они. Гомон такой стоит, уши закладывает. Я закрываю ладонями. – Бабушка Сэй! А правда, что ты десять лет после Победы каждый день сидела на ступенях и смотрела на небо, ожидая возвращения своих друзей?

- Правда, Астрит, правда… – глажу маленькую девочку по голове, улыбаюсь. Дети такие милые.

- Бабушка Сэй, - раздается серьезный голос мальчика лет 8.

- Да милый? – обращаю на него внимания.

- А они вернулись?

Вздыхаю.

- Нет, Риг… Не вернулись.


Это было так давно, что многие из моих одногодок существуют теперь только как имена на памятниках. И братских могилах.

Это было очень давно. Так давно, что мне остается лишь написать книгу, о том, как это было.

Я одна из последних, кто еще жив с тех пор. Я одна из последних кто помнит еще нескольких отважных ребят в красных куртках. Они улетели в тот день. В тринадцатый день до победы. Улетели и не вернулись. А остальным это уже кажется сказкой.

- Ой, бабушка Андава, - с улыбкой, почтительно, говорит молодой Кидар, сын нынешнего лидера расы. – Что вы, какая война? – обнимает за талию, сидящую рядом со мной высокую девушку. Кажется, ее мать была Луэ, а отец Бэндо. – Всем же известно, что Акроны самые лучшие преподаватели в Академии!

Я улыбаюсь в ответ. Молчу.


Пожалуй, расскажу вам, все-таки, о своем мире.


Планета Новэй. Новая планета, вместо погибшей несколько сотен лет назад Земли.

Она почти такая же, состоит из нескольких континентов: Элир (континент парит в воздухе, о чудо гравитации, на высоте нескольких тысяч километров, и поэтому там всегда царит зима), Буара (огромные горные хребты, среди которых большие залежи драгоценного металла, ранее не известного на Земле), Кой-Дэй (самый похожий на обычный ландшафт Земли – густо заросший травами, лесами, покрытый реками и озерами; тут и построили себе первые дома прибывшие земляне) и Дзу-Ар (континент-пустыня).

Диковинные животные, и странный климат на многих людей подействовал по-разному. Прилетевшие на одном огромном корабле лучшие ученые всех стран за первые несколько первых лет разделились на три коалиции – почему три? Сейчас уже нельзя получить на это ответ. Теперь мы зовемся тремя расами – мы стали разными по внешнему виду, политике и способностям. Этот, новый для нас, мир изменил нас всех кардинально.

Раса Бэндо (в простонародье «белки») в переводе на общепринятый язык, который знали только самые старые люди, и он стал использоваться только для переговоров на самом высшем уровне, означало «Торговцы».  Я Бэндо. И говорю это с гордостью.  Невысоко роста, улыбчатые, веселые и задорные. Среди Бэндо можно встретить как отчаянных воинов, нежных и трепетных магов (о, этим некоторых из нас так же наделила эта новая и неизведанная земля), и умелых рукодельников. Собрать из перочинных ножиков да консервных банок машину? Пожалуйста – вон стоит, сверкает, покрытый черной тиной новый агрегат на одного человека. Тина, кстати, оказалась очень прочным панцирем. Для чего? Поймете позже.

Раса Луэ – высокие люди с утонченными чертами лица. Легкомысленные, возвышенные. Верят в богов, и силу стихий. Некоторые даже дружны с духами. Дух огня – Гекки, Дух плодородия – Иирон. Дух искренности – Иана. Дух войны – Пилат. Эти духи помогают им одолевать трудности жизни. И получают в свою честь кровавые жертвы.  Им нет равных по магии.

Раса Акрон. Ученые, пытающиеся изобрести философский камень и искусственный разум, однажды перестарались, как говорят у нас в Бэндо. Они создали крепкое металлическое тело, в котором не было ничего живого. Лишь в районе груди вставлялся небольшой «чип-побратим», второй, такой же, хранился в Главном Штабе и был подключен к живому человеческому мозгу. Главное было сохранить чипы – а тело можно было собрать заново. Им нет равных по силе.


Когда с погибшей планеты Земля на Новэй приземлился огромный межгалактический корабль - жизнь закипела с необычным рвением и силой. Обнаружили новых животных, диковинных пород; метал, очень крепкий и прочный; всевозможные травы – которые, как показали первые анализы, имели великолепные медицинские свойства. Все это так вскружило всем голову, что люди даже не заметили, как произошел раскол. Просто однажды остановились огромные буры в шахтах на континенте Буара. И люди, уже ставшие совершенно разными вплоть до языка, пошли друг на друга с оружием.


Глава 1

Последний раз, осмотрев себя с ног до головы в карманное зеркальце, она поправила свою белоснежную челку и, убрав зеркальце в задний карман своих новеньких штанишек, вышла из Зала Гильдий. В этот ранний час Генштаб был еще относительно пуст – старшие только ушли спать после ночных развлечений, а молодежь еще не успела проснуться. Сладко потянувшись, она огляделась, решая, что же ей делать. Не обнаружив никого знакомого, она вышла из Генштаба и прогулочным шагом двинулась в сторону челнока, который как раз только что опустился с неба. Приветливо улыбнувшись билетеру, и получив у него немного подорожавший билет, она поднялась наверх, и, несколько секунд полюбовавшись небом, зашла внутрь.

Челнок вылетел вовремя. Она всегда жалела, что в челноке отсутствуют окна – ведь так интересно было бы наблюдать из окна на удаляющуюся родную землю. Сейчас, находясь в челноке в гордом одиночестве, она вспоминала свой первый полет. Тогда она была еще маленькой, неумелой, неопытной. Летела в сопровождении старших собратьев, только выпустившись из Академии, которые шумно о чем-то разговаривали, обсуждая последние новости, которые высвечивались на большом экране. Шумели рулетки в небольшом казино. Сейчас в челноке была полная тишина. Уже не то время, нет настроения ни у кого для веселья. Но она так же бродила, как и тогда, по коридорам, легко касаясь рукой прохладных стен. Тогда она была заинтригована, испугана, шокирована, а сейчас она грустила по давно ушедшему беззаботному времени. Хотелось снова стать маленькой, бегать рядом с генштабом, и не встречаться с другими расами, с которыми сейчас шла ожесточенная война. Хотелось вернуть всех знакомых погибших. Хотелось снова беззаботно трепать мать за подол длинного платья…

Из динамика послышался голос, извещающий о прибытии на зимний континент Элир. Сюда можно было добраться только на небольших двухэтажных челноках, рассчитанных на 20-30 человек. Она поспешила к выходу, боясь зря потратить билет и, задумавшись, улететь обратно.

Снег летел в лицо, освежая и немного покалывая открытую кожу лица. Она улыбнулась. Это был уже привычный для нее мир. Приветливо кивнув топтавшимся у выхода, она надела ускоритель и полетела по белым равнинам к своему ежедневному месту «работы». Небольшой новенький посох, усиленный лучшим служителем страны, сверкал в лучах утреннего солнца, а огненные шары с каким-то странным ожесточением летели вперед, подгоняемые легким ветерком, в грудь небольшим человекоподобным, но злым, животным. Убить. Уничтожить. Эти существа имели очень острые и красивые зубы, которые шли на украшения и оружие. И стоили больших денег. Но поймать и убить их было не очень просто – они были уворотливыми и умели давать отпор.

Периодически посматривая на ручной радар, она началась за эту нудную, но прибыльную, работу. Вдруг радар пискнул, сообщая, что поблизости находится кто-то из врагов. Не переставая бить напавших на нее двух Кэй (а именно так назывались эти животные), белочка оглянулась вокруг. Неподалеку стоял подданный Акрон – робот с разумом человека. Этот робот с некоторым подобием скрипа повернул свою жестяную голову набок и наблюдал за действиями белочки. Мысленно выругавшись, она с трудом отбилась от вконец озверевших Кэй, вырвала  специальным приспособлением из зубы, и, сложив их в сумочку, подошла к блестящему на зимнем солнце Акрону. Тишина. Не двигаются. Смотрят друг на друга. Она опустила посох и, тоже наклонив голову, стала смотреть на него в ответ.

Снег медленно летел, вытанцовывая свой, волшебный, танец под неслышимую музыку. Где-то в вышине пролетел челнок. Птицы кричали на горизонте в деревьях.

А они стояли друг напротив друга и смотрели в лица.

- Ты кто? – спросила она, даже не задумываясь что «собеседник» ее поймет.

Он помотал головой.

- Ах да... – кивнула она. – Ты же меня не понимаешь. Привет! – она сделала реверанс и с вежливой улыбкой помахала свободной рукой.

Он усмехнулся и преклонил колено.

Она сделала шаг назад и еще раз улыбнулась.

Он помахал, чуть поскрипывая, в ответ.

Стараясь держать его в поле зрения, девушка снова принялась за свою работу. Он стоял рядом и не двигался. Пару Кэй она убила все еще в полном недоумении, а потом перестала обращать внимания на Акрона. Потом вдруг заметила, что животные не нападают и не отвечают на ее магические удары. Посмотрела – акр кидал сеточки. Тонкие металлические струны сковывали движения Кэй и не давали им что-либо сделать.

Она улыбнулась.

Солнышко поднималось выше, а Кэй видимо, наконец, поняли, что здесь им лучше не появляться - их становилось меньше. А мешочек с «добычей» уже ощущался на вес.

Радар периодически раздраженно попискивал, давая о себе знать. Мимо пробегали белочки, удивленно посматривая на железяку, и интересовались, не забрать ли его на металлолом. Пару раз здоровались знакомые. Пару раз подходили другие Акроны, так же видимо, удивленно смотрели. Один раз прибежала небольшая Луэ. Гордая осанка и белоснежный полушубок сверкали на солнце еще ярче снега. Видимо в первый раз прилетела сюда и осматривала этот зимний «рай». Глупенькая, напала на белочку. Но Акрон заступился за девушку, грозно сотрясая огромным, в несколько раз больше Луэ, молотом.

Через какое-то время железяка что-то пропиликал, привлекая к себе внимание. Девушка посмотрела на него, и он объяснил движениями, что ему пора уходить. Солнце отразилось лучиком от жестяной брони Акрона и попало в лицо девушки. Она засмеялась.

- Спасибо!.. – еще один реверанс. И воздушный поцелуй.

Он кивнул. А потом помахал рукой и ушел, растворяясь в начинающейся метели.

Белочка заглянула в сумку, которая казалась ей теперь неимоверно тяжелой.

- Ой, оказывается и мне пора уходить… - пробормотала она сама себе, смотря в след уходящему Акрону. – Ну и кто говорит, что мы враги? – она усмехнулась и тоже побрела в свое прибежище.

- Эй, - окликнул ее какой-то незнакомый ей воин. – Чей-то ты с железяками всякими мутишь?

Она посмотрела на него.

- Предатель расы чтооооль? – не унимался он, ехидно улыбаясь и растягивая слова.

Опустив глаза от лица, она осмотрела его одежду.

- Нда… - пробормотала она. – Хамить еще звание не заслужил… - и, не останавливаясь, прошла мимо.


Глава 2

День клонился к закату, а снег все так же летел в лицо. Мягкие пушинки касались ресниц и тут же таяли. Она стояла у ворот космопорта в ожидании челнока, чтобы вернуться обратно на землю, и наблюдала как молодежь, в первый раз прилетевшая сюда, всякими ухищрениями пытаются выпросить у пушистых комков различные карты, кому какие задал Главнокомандующий. Комки (их раса называется Шуй, но, кроме своих плюсов имела и минусы) недовольно попискивали, прыгали и кидали в неопытных бельчат снежки, ну совершенно не желая отдавать небольшие кусочки бумаг бесплатно. Да, Шуй являлись хорошими картографами, и карты их работы ценились очень дорого, но, естественно, никто не желал их покупать, ведь деньги выданные Главнокомандующим можно было потратить и на другие цели! И поэтому каждый день возле верфи слышались упорные уговоры бельчат:

- Дай посмотреть, я верну.. Чесно-чесно!..

- Нет!.. Купи!

- Ну дааай… - наивные и честные глаза строить пытаются.

Шуй в ответ – бац в лоб снежком. И хорошо если только снежком – магии они тоже обучены. Слабее, правда, чем Луэ, или даже мы. Но все же.

- Не дам.

Бельчонок в ответ снежок кинет. И пошло поехало.


Чуть не поскользнувшись на льду, из снежного тумана, вылетел воин, возрастом чуть старше девушки. Заметив ее, остановился, преклонил колено.

- Привет-привет… - проговорила она, щуря глаза и пытаясь узнать этого человека в длинном и широком шарфе, закрывающем ему пол лица.

- Слушай, там за мной Луэ надоедливый бежит, помоги, а? – проговорил он, рукой в прочной перчатке отодвинув ото рта свой шарф. – Ну уж очень ему, почему-то, захотелось снять с меня пиджачок! – возмущение в голосе.

«Не, не знаю его...» - подумала девушка.

- Ну пойдем, посмотрим, что за птиц… - пожала плечами белочка, доставая свой посох и накладывая на себя и на воина несколько защищающих заклинаний. – Веди…


Далеко им идти не пришлось, ибо сначала у обоих белок запищали радарчики, а потом и в поле зрения появился настырный юноша (а это был именно молодой человек, хоть одеждой Луэ мало различались, предпочитая носить что-то среднее, так сказать унисекс), который сам спешил к беличьему порту, видимо желая защитить малышек Шуй от настырного посягательства молоденьких Бэндо.

- А ну стоять! – в шутку сказала белочка и замедлила заклинанием скорость противника, слишком рьяно несущегося навстречу.

Парень остановился и странно посмотрел на белок, как будто оценивая их дорогие шкурки. Достал посох и кинул молнию в девушку, видимо правильно оценив ее силу.

- Эй!? – возмутилась она в свою очередь, туша начавшую тлеть курточку. – Но-но!.. Моя шкурка не продается!..

И, чтоб злобный Луэ никуда окончательно не сбежал, сняла с него все его ускорения, защиты и что там еще может на себя скастовать служитель темной магии, хранитель божественных Духов...

Он перевел взгляд на воина, видимо решая кого сначала убить, или же от кого из них меньшего зла ожидать.

- Вали-вали отсюда, пока я добрая… - проговорила девушка приторно сладким голоском, руками показывая чтоб он шел куда подальше и, пытаясь объяснить что ему станет, если он не послушает.

Но юноша толи не понял что ему объяснила добрая белочка, толи гордый очень был, но никуда он естественно не ушел и покрутив пальцем у виска вызвал своего духа. Золотистые кольца Старшей Иирон сверкали среди падающих снежинок, а пушки, которые Дух держал в руках, были готовы уничтожить все что посмеет ударить вызвавшего ее мага.

Белочка увидев сию красоту отступила на пару шагов, что было видимо воспринято противниками как попытка к бегству. Луэ рассмеялся. Теперь была очередь белочек крутить у виска.

- Эм.. – воин ошарашено смотрел на духа, как будто впервые встретил блеск золотых колес. – Что делать будем?

- Ну… - белочка ехидно улыбнулась. – Главное не дать ему сбежать… – она посмотрела на часы. – Пару минут тут подержать… - нажала на какие-то клавиши, после чего радар умолк, и с довольной улыбкой посмотрела на Луэ. – Бей его, постарайся чтоб он меня не трогал… А то мне магичить тяжеловато будет… - руки крепче сжали древко посоха, в голове закружились слова заклинаний.

- Хорошо… - короткий кивок. Воин сделал шаг в сторону противника. Удар. Видимо удар был сильнее того, которого ожидал юноша, потому что получив его он отпрыгнул на несколько шагов, чуть не упав, и недоуменно вскрикнул. Дух мгновенно среагировал и ударил по воину, правда попав по щиту. Ее удар тоже был достаточно силен, и воина слегка качнуло.

Белочка улыбнулась. Еще раз – замедление. Потом – ослабление. Следом – забытье.

- Ничего… Ничего… Сейчас ты забудешь, для чего ты пришел сюда…

Шокированный Луэ посмотрел на обоих Бэндо, а потом с ужасом за спину девушки. Заметив ужас в его глазах белочка обернулась с мягкой улыбкой.

- Мадам, у вас проблемы? – осведомился невысокий паренек, облокачиваясь на новенькую, еще не трепаную машинку. Последняя модель, выпущенная всего несколько дней в пятнадцати экземплярах, еще не была расцарапана в сражениях, и теперь блестела на солнце полированным боком. Девушка закатила глаза и покачала головой.

- Да, так, никаких проблем… - ответила она, поворачиваясь снова к Луэ, который в это время пытался очистить с себя все то, что наложила на него милая и добрая Бэндо, чтобы поскорее сбежать. Он уже понял, что ему тут ничего хорошего не светит.

Водитель машины хохотнул.

- Ну раз так, то, если позволите, я отправлю его к нему домой…

Захлопнулась дверца за спиной, послышался шум мотора, и огромная махина зависла над, теперь кажущимся малюсеньким, Луэ и его Духом. Иирон пару раз икнула и, решив, что свой долг она отработала, испарилась, оставив мага в гордом одиночестве.

- До свидания… - проговорил водитель с ехидством, и обрушил тяжелый нож на мага.

Застывший ужас в глазах и подкосившиеся ноги. И тело, лежащее посреди снега.

- Фи, - проговорила белочка. – Как грубо…

Воин поклонился водителю, потом белочке, и снова скрылся в снежной пурге.

- Вас куда-нибудь подвезти, милая леди?.. – осведомился водитель, выглядывая из своей блестящей махины.

- Пффф… - выдохнула девушка. – Нет спасибо, сама дойду… - показала язык и, развернувшись на каблуках пошла в сторону порта. С неба как раз спускался челнок.

- Девушка, ну девушка! – крикнул водитель, вылезая из машинки и пытаясь ее догнать. – Ну давайте покатаемся?

- Извини, но точно не сегодня… - ответила она, когда он, следом за ней, подбежал к билетеру. Показала ему приобретенный билет и ушла на взлетную полосу. Не оглядываясь, прошла по трапу, вошла в уже набитый челнок, села на свое место в зале и стала смотреть новости, которые крутили на большом экране.

- За день, слава богу, ничего интересного… - пробормотал кто-то из пассажиров.

Девушка согласно кивнула.


Глава 3

Минуты полета прошли для нее незаметно. Зато, как только она вышла из челнока в порту на земле ее мгновенно окружили друзья и знакомые. Старые, умудренные опытом, стояли в сторонке и молча смотрели на прибывшую девушку, ожидая отчета о делах на снежных равнинах. Новенькие (некоторых из них девушка видела вообще в первые), только закончившие военную Академию, крутились вокруг нее со скоростью близкой к скорости света, просили дать защитных и усиляющих заклинаний, советов, денег и «чего-нибудь на память»… Все эти отдельные слова смешивались в единый гул и было не понятно кому из них, из этих непрерывно двигающихся в хаотичном порядке бельчат, что было нужно. Недовольно топнув ногой и заткнув уши ладонями она стала пробираться в сторону стоявших в сторонке старших товарищей. Бельчата не отставали. А оттого, что не получали требуемого еще больше начинали шуметь.

- АНУ ЦЫЫЫЫЦ!!! – раздался поверх всего этого громкий, хорошо поставленный голос бывшего главы клана, а ныне просто и скромно «руководителя расы». – От работы отвлекаете. Идите себе бушуйте на улице. А еще лучше сходите пару вражьих шпионов захватите… - и снова дверца в личный кабинет закрылась, скрывая за собой вечно сонный лик лидера.

Бельчата испуганно покосились на дверь кабинета, переглянулись, притихли. Магичка облегченно вздохнула.

- Как день прошел? – спросил у нее один из знакомых пилотов высшего класса. Все знали что его машина с поля боя уходит самой последней, а в ряды противников влетает одной из первых. Все знали, что он был одним из сильнейших воинов Бэндо.

- Да вроде ничего. Познакомилась с очаровательным Акроном. Попрактиковалась в магии на тварях и Луэ… - она замолчала, как будто вспоминая что-то еще. Потом все же добавила – Имела честь привлечь внимание какого-то упорного водителя, видимо из новеньких… - недовольная гримаса на ее лице была встречена кивками подруг.

- О да, новички нынче хамеют сильно! – проговорила одна из них.

- А старички? – усмехнулся начавший разговор пилот.

Магичка мягко улыбнулась, подошла к пилоту, и, обняв его за плечи, проговорила:

- А старички у нас вежливые, не приставучие, готовые все что угодно сделать для бедного лекаря, когда ему, то есть мне, что-то надо…

- Эх.. – вздохнул он. – Вот так всегда…

- Что всегда? – улыбнулась она удивленно.

- Используют! – с улыбкой, как будто возмущенно, проговорил он.

Все засмеялись.

- Ну что, может по кофию? – одна из девушек решила не дожидаться ответа на свой же вопрос и отправила двух юношей за столами, а сама ушла в подсобку за разными сладостями к напитку.

- Ну в принципе можно… - пробормотал сидящий на полу брюнет. – А то чета я совсем устал от работы… - и, отложив с колен в сторонку кусок толстой грубой ткани и иголку, поднялся на ноги. Он был нашим клановым мастером на все руки. И подлатать одежду, и оружие наточить, и волшебный кристалл в посох вставить. А какую искусную он резьбу делал! А гравировку на машинах? Все знали – что выходит из-под его рук – высшее искусство.

- Угу… можно… - подтвердили остальные.

- Все равно перед вечерней плановой вылазкой время еще есть…

И все сели пить кофе.


Девушка взяла в руки чашку с горячим напитком, который разливала из термоса нынешняя хозяйка гильдии (темноглазая храбрая воительница, всегда одна из первых врезающаяся на своей боевой машине в стан врага), и вышла на балкон.

Она стояла и смотрела, как солнце клонилось к закату, пила маленькими глоточками свой горячий напиток, и вспоминала, как несколько месяцев назад она точно так же стояла тут, но не потому что ей просто этого захотелось, а потому что тогда она боялась новых людей, взрослых воинов, которые шутили на свои, непонятные ей тогда, темы, смеялись, готовились к войне, разрабатывая стратегии, разворачивая карты, схемы и планы прямо посреди небольшой гостиной штаба…

- Не помешаю? – послышался за спиной малознакомый голос.

Она повернула голову и посмотрела на вошедшего. Юноша был немного выше ее ростом, возможно и немного старше. Блондин с очаровательными зелеными глазами. Немного потертая форма, небрежно накинутая на плечи осенняя куртка с форменной вышивкой клановой символики. Серебряные крылья на красном фоне.

«Наш… Но видимо опять приняли когда меня не было…» - подумала она, осознав, что этого юношу раньше в гильдии не видела, а лишь пару раз встречала в генштабе.

- Та в принципе нет… - и снова отвернулась, продолжая разглядывать дали.

- Там просто шумно очень… - как будто оправдываясь, сказал он. – Красиво…

Она кивнула.

Кажется он хотел сказать что-то еще, но его прервала, появившаяся из помещения, наша хозяйка.

- Чета Макар задумал… - она посмотрела на часы. – Всем общий сбор через 2 с половиной минуты…

И снова исчезла за дверью, на ходу договаривая фразу:

- В полной боевой готовности!

- Хм… - протянула магичка, ставя чашку прямо на парапет балкона. – Даже кофе не даст допить… неугомонный…

И развернувшись на каблуках быстро направилась к выходу из зала. Блондин следовал за ней, по пути надевая куртку нормально.

- Опаздываете!! – уже возмущался лидер расы, стоя на точке сбора у сверкающего телепорта. Он был чуть ниже нас ростом, крепкий мужчина. Его черные волосы задорно торчали в разные стороны, а зеленые глаза радостно сверкали ожидая бой. Он не зря был выбран нами на эту должность. Он был достоин этого.

- Никак нет! – высказала наша хозяйка, занимая свою позицию справа, среди остальных глав кланов. Наш клан был сильнейшим, на нас ровнялись все. Мы просто не умели опаздывать. Не умели плохо выполнять то, что нам поручал наш лидер.

- Макар… - магичка остановилась прямо перед бушующим главой, тем самым прервав его диалог, очень смахивающий на монолог. – Ты не прав. У нас еще 24 секунды.. – она показала на свой радар, оборудованный цифровыми часами и секундомером.

Лидер озадаченно посмотрел на своего подчиненного.

- Совсем охамели… - проговорил он, как бы даже не всем, а сам себе, а потом добавил уже для всех, снова криком. – Ваша задача выиграть сегодняшний бой!

И телепортировался в шахты, за которые шла ожесточенная война.

- Нда… - протянула девушка. – А идти мы должны сами, да? Никаких координат нам не надо? – она посмотрела на глав кланов. Те в ответ пожали плечами.

 

Глава 4

- Ойойойййй!? – оказавшись в шахтах магичка отшатнулась, спрятавшись за пушками, ограждающими портал. – Так же и заикой легко остаться!.. – возмущенно проговорила она, наблюдая как огромная толпа врагов напирала на еще редкие ряды её сограждан.

В первом ряду красовались гордости нашей расы – отряд высококлассных пилотов во главе с лидером расы и почти все главы кланов. Они мужественно сдерживали редкие вылазки из строя противников (видимо у них тоже редко без вопросов воспринимали приказы)…

- Таааак, кто это у нас тут на нашу добычу позарился? – рядом с ней появился воин в тяжелом обмундировании и с огромным щитом. Он весело подмигнул девушке и побрел в сторону врага, некоторым уже издали показывая язык. Просто так. Из вредности. Как ребенок – Ты тока лечи меня иногда… - это было последнее, что она вразумительно услышала в этот день.

Потом понеслось – громкие крики встану врага видимо означали приказы офицеров (или как они у них там назывались), которые приказали идти в атаку, ибо стройные шеренги двинулись к нам. Последние лучи заходящего солнца отразились на латах металлических воинов, и потухли, застыв в глазах религиозных прислужников и мужественных маленьких Бэндо.

Звенела сталь клинков, кричали вызванные духи, скрипели плохо смазанные роботы. Это была обычная, порядком многим уже надоевшая, война. Обычно решающими были последние минуты бойни, ибо в начале всем было еще лень, в середине уже, а в конце начинали материться лидеры рас, утверждая, что их раса «раса идиотов, которые не могу победить каких-то недоношенных врагов».

- Эй! – голос за спиной. – Не поможешь?

Она оглянулась. Какой-то мастер пытался установить свои небольшие складные пушки неподалеку от быстро-организованного полевого лечебного лагеря. Там уже сновали молоденькие врачи, перевязывающие раненых, которые прибегали к ним. Но парню упорно мешал какой-то Акрон, который никакого особого урона не наносил, но отвлекал, как поняла магичка, очень сильно. Оглянувшись на воина, которого подлечивала до этого, и, удостоверившись, что ему не угрожает сиюминутная смертная опасность, развернулась и подбежала к мастеру, останавливаясь между ним и надоедливым врагом.

- Н-на!.. – небольшая молния с негромким треском сорвалась с посоха и ударила в грудь врагу. Врагу это не понравилось, но он не сдавался, проявляя толи гордость, толи храбрость, толи глупость. Он переключил свое внимание на девушку и, поудобнее взяв свое копье, попытался достать до нее. – Ах ты!? – возмущенно пробормотала она, уворачиваясь от наконечника. – Покусился на святое? Решил курточку мне порвать?? – казалось она возмущена до предела. Возможно так оно и было, во всяком случае взглянув в ее злое и немного испачканное лицо противник отступил на шаг. Белочка даже не потрудилась скастовать какое-либо заклинание, и просто подбежав, ударила посохом в лоб врагу, для чего ей пришлось подпрыгнуть. Враг упал. – Кто-нибудь, уберите его!.. Пленный! – крикнула она.

Тут же подскочили двое и уволокли упавшего под руки в сторону портала. А девушка снова вернулась в гущу боя, по пути снимая замедления со своих и накладывая на врагов. Заклинания не нужно было долго рассказывать, это радовало. Чаще всего оно состояло из одного слога, или, в крайнем случае слова.

Победа. Но сил на ликование уже не было. Было какое-то странное уныние и предчувствие чего-то очень страшного. Все смотрели вокруг себя и как будто искали друг друга, но не видели. А потом, в зал нашего клана ворвалась хозяйка.

- Эй, двое… - она остановилась и посмотрела на парней, которые начинали снимать с себя обмундирование. – Мне нужны двое. У нас погибшие…

И чтобы не смотреть в глаза друзьям развернулась и вышла. За ней следом сорвалось несколько молодых людей. Остальные замерли.

- К-как погибшие? – прозвучал удивленный голос.

Раньше война всем казалась игрой, случаи смерти почти не были известны, а уж в самой сильной гильдии, в отряде лидера расы и речи не могло быть о том, чтобы кто-то умер.

А потом снова открыли двери.

Они внесли носилки и положили их на стол.

На столе лежала девушка. Казалось – она спала. Черные пряди вырвались из под шлема, и теперь лежали на щеках, испачканных сажей. Рука все еще сжимала арбалетный болт. Куртка в районе груди была разодрана в клочья и немного обуглена от какого-то, кажется огненного заклинания, белая рубашка приняла цвет почти черный от застывшей, запекшейся крови.

Несколько мгновений тишины, от которой почти сразу начало резать уши.

Десятки глаз смотрели и не верили сами себе.

- Нет.. Я не верю! – магичка бросилась к столу, но кто-то удержал ее за плечи. Она не видела кто это был. Отвернулась от трупа. Уткнулась в плечо. По щекам текли слезы.

- Кэти.. кэти… - она шептала, глотая слезы, имя. Имя задорной, веселой и жизнерадостной девчонки. Имя той, кто всегда готов был поддержать в трудную минуту и никогда не унывал. – Почему же ты так?.. – всхлипывала девушка.

Кто-то из водителей подошел к лежащей на столе, забрал из ослабшей руки болт, убрал с лица пряди и накрыл погибшую девушку белой простыней, которую ему кто-то подал.

            - Спи спокойно.. земля тебе пухом..


Глава 5

Прошло уже несколько дней со дня похорон, и, вроде бы, уже жизнь требовала к себе большего внимания – впутывая бельчат в те или иные ситуации, но все же большая часть гильдии ходила с каким-то отрешенным взглядом и грустной полуулыбкой.

- Ты сейчас куда? – она почувствовала, как кто-то взял ее за локоть, тем самым, остановив ее, и только после этого услышала вопрос. Она подняла взгляд, как будто находясь еще в тумане своих мыслей, и внимательно осмотрела с ног до головы бельчонка, который оторвал ее от раздумий и мировых проблемах. Чистенькая курточка с яркой гербовой нашивкой. Яркие звездочки на погонах.

«А… Тот… с балкона…» - узнала она наконец своего знакомого.

- М… - протянула она, вспоминая куда собиралась. – А что? – спросила она, когда мозг сообщил ей, что отказывается функционировать в заданном направлении. Шок от потери хорошей подруги до сих пор не проходил.

Он улыбнулся.

- Не знаю. Просто сейчас мне нечем заняться, и я хотел провести время в обществе с красивой девушкой…

Она улыбнулась в ответ. Печально улыбнулась. Не так, как могла улыбаться Кэти.

- Ну давай проведем время в моем присутствии, если ты конечно меня назвал красивой.. – он кивнул. Девушка собралась с мыслями, выдохнула, собираясь, и хитро подмигнула парню. – Пошли, погуляем…

Он рассмеялся.

В шуме штаба смех был почти не заметен, и лишь несколько проходящих мимо удивленно оглянулись, но не увидев ничего интересного для себя прошли дальше.

Забежав в зал клана, и отметившись в специальном журнале – получили от кладовщика ручные радары, и походное снаряжение. Тщательно проверив снаряжение они взошли на портал, держась за руки. Девушка нажала какие-то кнопочки на своем радаре. Веселые искорки залетали вокруг них, растворяя их образ в штабе, и собирая заново, как будто, в другом месте.

В лицо дунуло теплым воздухом, после чего, почти мгновенно, обсыпало песком.

- Э.. Почему именно сюда? – удивленно спросил юноша, закрывая глаза защитными очками от горячей пыли.

- Потому что именно здесь я познакомилась с ней!.. – мягкая улыбка, немного ехидства. В памяти всплыли картины ее юношества. Учебные вылазки из Академии. Улыбки на лицах подруг. Первая кровь на учебном оружии. Первые поощрения.

Да, для нее это было игрой. Она стала воспринимать жизнь за игру, когда увидела черные пряди, лежащие на бледных, как будто кукольных, щеках подруги.

- Нам просто не нужно проигрывать.. – пробормотала она. – Вот и все…

Парень удивленно посмотрел на магичку, не поняв ее слова.

- Как сказал один умный человек «Весь мир театр – но труппа никуда не годится» - произнесла она с ехидством, завязывая шейный платок на лице так, чтобы пыль и песок не попадали в дыхательные пути. – Пойдем?

Он кивнул.

Походный легкий посох в руки.

Глоток энергетика. Так, на всякий случай.

И легкой пробежкой от бархана к бархану, в сторону портала врага.

Несколько мгновений он заворожено смотрел на красные искры, что летали вокруг ее посоха. Потом вздохнул (задумавшись), закашлялся от обжигающего горло воздуха, жалея , что забыл надеть легкий шарф.

Еще немного и он бы потерял ее из виду. Юноша быстро пробежал пальцами по своему радару, и рядом с ним материализовалась его машина. Хлопнула дверца. Заурчал мотор. Лучик игриво пробежал по полированному боку.

Охота началась.


Глава 6

            Дни проходили за днями, перед глазами проходили разные люди: новички, вливающие в наш клан, старички, уходящие в никуда. Кто-то погиб, кто-то ранен, кто-то занялся торговлей. Все стало очень обыденно, и не радовали больше глаз яркие всполохи заклинаний.

            Парень ухаживал за девушкой, как мог. Но война не давала свободного времени.

            - Сейчас нет времени. Нет времени на любовь... – спокойно и безразлично однажды сказала она, выходя с балкона, где он опять преподнес ей белые цветы.


            Она сидела на ступенях штаба, пришивала к лацкану куртки новые погоны.

- С новым званием, Сэй! – за несколько лет этот голос стал уже почти родным. Он давно уже оставил попытки завоевать сердце девушки, но всегда был рядом. Стал ей братом и другом. – А я улетаю, - а в голосе плохо скрываемое отчаяние.

            Девушка подняла глаза от своей работы на парня. Он стоял рядом, такой яркий, радостный. Улыбался, чтобы не расстроить девушку. Новый, ярко-алый камзол – возведен в чин элиты. На голове черный берет с золотой пряжкой в виде крыльев.

            - Куда? – поинтересовалась она, стараясь не выдать голосом грусть. Ей не хотелось терять еще одного близкого человека. Она, почему-то, заранее чувствовала, что ей не понравится его ответ.

            - Сэй, ты не представляешь! Макар отправляет меня! Понимаешь? М Е Н Я!  - прочеканил он по буквам это слово, радостно улыбаясь. Кажется, ему действительно нравилось новое задание. – Искать новые планеты, искать может быть, где-нибудь, еще сохранились люди с Земли. Я буду капитаном нового корабля. Он рассчитан на команду из 15 человек. Представляешь? У меня в подчинении 15 человек! Может, именно мы сможем найти место, где не будет войны, где будет только радость и счастье! Я так рад! А ты, рада? – его монолог, наконец, закончился, и он посмотрел на девушку. Но не успел поймать ее взгляд.

            Магичка опустила глаза и снова продолжила шить.

            - Рада, Эн. Рада… – тихо прошептала она. Она поняла, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Мало кто возвращался из таких путешествий. А если и возвращались, то заставали лишь внуков своих младших знакомых. Время в космосе течет иначе, даже чем здесь, на Новэй.

            Парень грусти в голосе девушки не услышал, может от того что голова его была сейчас забита другим. Может просто не захотел слышать. Чмокнул, присев на корточки, ее в щеку.

            - Пока, Сэймат. Дождись меня! – и убежал к взлетным пристаням, где уже сверкал на солнце новый межгалактический корабль.

            Я поднимаю глаза и с грустью смотрю ему в след.

            - Я дождусь тебя… - шепчу одними губами.


            А дни все бежали своей чередой. Правда на войне стало гораздо спокойнее. Лидер уже не собирал всю расу на бои, а установил дежурства – каждый день одна команда из 10-20 человек.

            Прошла неделя – и о чудо. После землетрясения шахты оказались завалены и не пригодны к разработкам. Точнее одна раса никогда бы не смогла справится с завалами, и сломанными огромными бурами.

            Как то само собой все образумилось.

            И наступил мир.

            День, когда был подписан мирный договор между тремя расами, был назван очень пафосно – Днем Победы. Победы над злом, ссорами и невзгодами. Военные Академии были расформированы, а на их основах стали обучать более гуманитарным наукам.  
Огненная боевая магия теперь использовалась лишь чтобы разжигать костры. Стихия ветра – чтобы устраивать красивые фейерверки. Маги воды – следили теперь на катках за малышней.

            Только девушка одна сидела на лестнице день изо дня и смотрела в небо.

            Все стало очень хорошо и приторно. Только в ее глазах, которые со временем потускнели и потеряли жизнерадостность, была сосредоточена скорбь.


            - Сэй! – хозяйка улыбалась добродушно, обнимая за плечи магичку. – Все будет хорошо. Поверь.

            Девушка лишь кивала в ответ, и вновь устремляла свой взгляд на небо.


            Но даже в мирном государстве у каждого человека есть свои обязанности. И Сэй стала преподавать молоденьким девушкам светлую магию, которая лишь терпеливым и добрым давалась в руки.

            - Главное верить. Любить. И надеяться… - говорила она каждый раз, когда заканчивала лекцию.


            Прошло много лет, Сэй вышла на пенсию. Она больше не ходила к взлетным пристаням, не поднимала голову к небу. Ее глаза подернула белая пелена, но разум остался светлым и чутким. Каждый вечер она сидела у себя дома, на веранде, и магией поджигала свечу за свечей, которые гасли от небольшого ветра в надвигающейся ночи. Где-то в глубине души она еще надеялась, верила и любила. До сих пор. И каждый день, когда на планету Новэй надвигались сумерки, она писала дневник. Тонко-заточенный карандаш, мягко шурша, двигался по плотным листам бумаги. В ее жизни все стало возможно только при помощи магии. А она сидела неподалеку, крепко сжав ладонями чашку с горячим травяным чаем, и размышляла. Она не ворошила прошлое и не задумывалась о будущем. Все это было раньше, когда она еще была молода. Она просто рассказывала бумаге, и детям, что сидели на коленях у ее старческих ног, все то, что произошло за день, все то, что она услышала в Академии или в штабе.

- Может быть, ты когда-нибудь и вернешься… - прошептала она, а на глаза навернулась пелена слез. – Хоть узнаешь, как шли дела…

- Бабушка Сэй, не плачь… - тихий голосок, и маленькая ладошка легла на колени женщины.

- Не плачу, милые. Поздно уже. Любить и плакать…


Эпилог

 (дописано Энри Койц Штафф)

- Вот и ушло поколение, участвовавшее в войне… - прошептал молодой человек, закуривая трубку. На Новэй опускалась очередная ночь. – Еще одно имя на могильном камне…

Девушка, стоящая рядом с ним согласно кивнула.

- Да, Сэймат была самой сильной и стойкой. Ждала до последнего… Не дождалась… Пусть земля ей будет пухом..

- Угу… - молчание. Пение птиц где-то неподалеку, стрекотание водопада.  Он смотрел в небо, на почти полный диск луны, на звезды.

-  Послушай, Астрит. Может, придумала она? Никто никуда и не улетал? Ведь сейчас никто не летает!?

- Не знаю, Риг… Ой не знаю… - девушка подняла голову вверх. – Тогда для чего каждый день техники проверяют взлетные доки?

Парень пожал плечами.

- Ой, смотри! – глаза загорелись, тонкая девчачья фигурка выпрямилась, и Астрит как будто вся подалась вперед.

- Что? – сначала не понял парень, но приглядевшись внимательнее увидел в небе приближающуюся точку. Огромный корабль приближался к их городу. Над защитными стенами начали загораться габаритные огни и огромные огненные факелы – Не ты одна их заметила, любимая. Пойдем, посмотрим!

И снова как в детстве, чтоб никто не увидел, побежали под стенами, за кустами и деревьями к самой пристани. А там – шум, гам, волнение. Сам лидер расы бегом, на ходу натягивая парадный сюртук. Пожилые женщины следом за ним, со слезами на глазах.

- Сэй права была!

- Чуточку не дождалась…

Скрип, скрежет – корабль пристыковался. Послышался звук насоса – открылся входной люк из нутра корабля показались лица.

- Какие они молодые… - чуть ли не взвизгнула Астрит. Отсюда, снизу, издалека было не очень хорошо видно. Но Астрит хорошо помнила описания улетевших, что рассказывала бабушка. – Вон, вон, смотри в берете! – тонкий пальчик указал в парня, который здоровался с самыми важными персонами нашей расы.

- Что? – не понял парень.

- Да это Эн! Помнишь, бабушка Сэй недавно рассказывала!.. Его ведь она ждала! – смотрела не отрываясь, кивала сама себе.

- Так мне кажется лучше… - тихо проговорил Риг. – Он ведь молодой совсем…


            Он стоял на коленях, опустошенный, и уставший. Первое что он спросил у правителя, встретившего его, о том жива ли его любимая.

- Нет, сожалею. Сегодня была захоронена… - тихий и виноватый ответ.

Пальцами проводит по линиям гравировки на камне.

- Спасибо что ждала меня, Сэй… - прижимая к груди охапку  исписанных листков, которые ему принесли дети. – Спасибо, что верила в меня…


            Он прилетел с хорошими новостями о других найденных колониях, а получил в ответ не то, что хотел услышать.

Он любил, хотя она когда то сказала, что «Любовь непозволительная роскошь».

Он понимал. Только теперь понимал, почему для них не было времени, чтобы любить.

Теперь у него было время. Время, чтобы любить и учить других этому чувству. Время, чтобы восстановить в памяти людей все, то, что они забыли. Время, чтобы сделать все, чтобы труд Сэймат Оли Андава был не напрасным.


Спустя пять лет после возвращения Эна, и смерти Сэй, была издана книга. И название у нее было «Не время для любви». Это была единственная книга на Новэй, в которой содержалась вся история от первых дней, включая все самые маленькие подробности.  Их книга стала их любовью. Любовью, которую познали все и запомнили на все времена.


Кирин


Dessert, desire, desert (Клиомена)

*Все не так. Енергії знак. Я не синтетик!*

Мой мир умер.

Нет, лукавить незачем. Мы убили свой мир.

Мы стремились к совершенству, к познанию тайн, к глубинам бытия.

Жадные, жестокие, недальновидные дети.

Мы выпили свой мир по капле.

Океаны – досуха; горы – до подошв; траву до пепла, а не примкнувших – до последнего стона. И не осталось ничего. Лишь мы, недоуменно взирающие на деяния свои. И тогда жажда, о нет, не познания – мы уже знали все, что мог предложить тот мир – жажда нового, чувствующего, живущего в блаженном неведении, жажда пробовать его вкус, испить его охватила нас. Ниал – первый из Познавших – увел нас чрез бездну черного и мертвого космоса на поиски островков энергии и света.



*Кожен крок – по ліміту. По ліміту*

Эта планета – голубая и зеленая – не первая. О нет, далеко не первая. Но здесь все изменилось. Ниал запретил бездумно поглощать эмоции. Запретил убивать этот мир, как все те, что были до.

Почему?

Глиссом часто задает мне этот вопрос. Слепо надеясь, что я выступлю против Первого.

Зачем? Хочет власти? Для чего?

Ниал утомился и сам бы ее отдал, стоит лишь попросить. Глиссом не просит.

Мы не умеем просить. Мы берем. Мы отнимаем, поглощаем и идем дальше.

Но Ниал утомлен, он хочет оставаться здесь как можно дольше, и потому у нас новые правила. Мне они нравятся. Ведь это то, к чему мы все испытываем непреодолимую тягу. Нечто новое.

*Сто секунд, щоб убити – по ліміту.*

Глиссом сидит рядом, свесив когтистые лапы с парапета под крышей небоскреба. Нам доступна любая форма – мы чистая, дикая, ненасытная энергия – но он предпочитает архаичные образы хищников. Полузверь, получеловек. Пред ним бы с ужасом бежали живущие на планете, если бы могли видеть нас. Бродящих рядом, улавливающих каждый вздох, каждую эмоцию, каждую мечту. Пьющих, но останавливающихся в шаге от неизбежного финала. Называющих их планету домом.

Солнце в зените, и мне хочется поразмяться. Поднимаюсь, слышу восторженные эманации Глиссома. Возможно, он просто хочет моей близости, потому и возится, затевая бунт против Первого. Хочет разделить со мной что-то и создать иллюзию нашего единения.

Забавная мысль, надо будет обдумать. Но потом. Все потом.

*Сто поверхів неба, оверграунд і я. Тримаюсь за себе, де енергія*

Как дань былым временам, словно отходную молитву, я почти всегда принимаю  подобие человеческого облика. Не считая крыльев. Еще одно новшество моего существования в этом мире. Мне понравились картины в зданиях, которые здесь называют «соборы». На них – ангелы с крыльями. Ангелы – высшие существа. Разве я – чистая дикая энергия – не достойна крыльев?

Ниал улыбнулся впервые за многие эоны, увидев мой новый облик. Вот и сейчас, стоит мне только вскинуть руки над головой, как из моих ребер выстреливают яркие лучи, танцуя, соединяясь, переплетаясь, бросая пульсирующие петли на запястья и лодыжки.

Да, мои крылья не такие как у ангелов. Но ведь я и не ангел.

*Сто років без болю втрачені дарма. Вертає на волю дика енергія*

Парить над суетящимся, бурлящим, вздрагивающим мегаполисом сущее наслаждение. И огромный искус. В каждом окне – пиршество эмоций. Очень скоро мне становится трудно контролировать свою жажду. Это так несправедливо: ты лишь пригубил, а все – предел дозволенного достигнут, лимит исчерпан.

Вредный Ниал со своими правилами!

Это говорю не я, не Майли. Это жажда, общая единая энергетическая жажда, которая соединяет всех нас, Познавших. Безумных, возгордившихся, гениальных ученых. И только она удерживает нас, словно звенья в прочной цепи, и толкает вперед. Иначе бездушный, холодный и пыльный космос давно бы справился с нами поодиночке.

*Твій ліміт невичерпний. Твоє серце*

Еще один вираж. Чувствую, как Глиссом тянется ко мне, вплетая ноты своей тоски в мои мысли. Резко закрываюсь, глушу его обиженный вопль. Не сейчас. Он отомстит, но не сейчас. Сейчас время для моего маленького секрета. Моего десерта, моего пристрастия. Моего золотоглазого мальчика. Таких, как он, тысячи и ни одного.

Влетаю в коробочку из блестящего стекла и серого бетона. Это место ты любовно зовешь «офис». Чаще всего тебя можно найти здесь. Раскинувшись в кресле, смотришь в окно. Приближаюсь, сажусь на край стола.

Рядом. Близко. Горячо.

Со стороны может показаться, что ты внимательно наблюдаешь за каждым моим движением. Неосознанно вторю грации дикой кошки. Ты ослабляешь галстук и расстегиваешь воротник. Жарко? Да, я могу сжечь тебя, а пепел заставить плясать буйными вихрями. Вырываешь запонки, закатываешь рукава. Уговорил – отхожу и остаюсь в дальнем углу.

Таких, как ты, здесь тысячи и ни одного. Только ты. Под живой дышащей красотой оболочкой – глыба льда. Ты имеешь то, что могло бы поднять тебя до нас, если бы Ниал разрешил нарушить наш статус-кво. Но зачем? Зачем еще один, подобный мне во всем, вечно жаждущий спутник? Нет. Лучше незримо оставаться рядом и пить эмоции твоего окружения. О, мальчик мой, ты никогда не дашь мне иссохнуть от жажды.

Входит твоя подчиненная. Вот и десерт. Это создание дрожит от неуверенности, страха и вожделения. Как можешь ты пробуждать в них такую яркую гамму чувств?

Вкусно.

Приближаюсь. Пару секунд – глаза ее теряют блеск, перестают лихорадочно бегать. Вяло слушает тебя и уходит, спотыкаясь о порог. Ну, малышка, а где благодарность? Я оказала тебе услугу.

*Бій онлайн. Чат зі смертю. Твоє серце*

Телефонный звонок. Знакомые слова по ту сторону. Это она. Похоже, сегодня мне достанется и ценнейшая капля – твои собственные чувства. Мой настоящий десерт. Праздник, который случается все реже и реже, потому надо спешить насладиться. Твой голос меняется – искрится – когда ты произносишь ничего не означающее для меня имя.  Ее имя.

Да, да, да. Говори еще. Это такое блаженство.

Втягиваю твои эмоции в энергетические линии моего естества, они начинают светиться золотом. Подобно твоим глазам, когда ты разговариваешь с ней. Я вновь оказываюсь на твоем столе, ничего не могу с собой поделать. Хочется быть рядом, чтобы не упустить ни единого кварка.

Лимит превышен. Плевать. Мне так хорошо, что даже первый раз Познания не сравнится с этими ощущениями. Граница нарушена… барьер пал…

Разговор обрывается внезапно. Ты механически кладешь телефон на стол и отъезжаешь в кресле. Твои глаза больше не горят, не светятся. Склоняюсь над тобой. Едва заметно дышишь, потом и вовсе затихаешь.

Я… Преступила черту?

Нет! Ты – сильный. Тебе просто нужен отдых. От меня, ото всех.

Не успеваю предаться самообману – Клариан отыскал меня и настойчиво зовет в Совет. Что у них там? Мне не до них, когда мой златоглазый…

* Знайди свій шлях. Може все не так. Знайди свій шлях*

 Дикий вой рвется из груди – Клариан поделился своим зрением. Власть у Глиссома. Ниал вознесся. Пир уже начат. Мир обречен. Наша страсть превратит его в пустыню.

Замираю, пытаясь понять, что чувствую. Линии пульсируют единственной болью от того, что больше не будет тебя. Только тебя: моей страсти, моей дикой радости, моего златоглазого десерта.

Отсекаю себя от Познавших. Потом, все потом. Стремлюсь к тебе – обнять, прижать, забрать – тихий вздох. Почти плач. Не может быть?! Но поздно – лишь горсть серого порошка там, где мгновение назад был ты.

Я… переступила черту… на этот раз по-настоящему…

Крик мой летит над городом, заставляя слышащих корчится от предчувствия беды. О, да, беда давно пришла в ваш дом. И тепер вы заглянете ей в лицо.

*Крізь вихід-вхід в енергії світ знайди їх слід… знайди їх слід…*

Покидаю серую коробку с давящими со всех сторон стенами. Пепел тоненькими струйками стелется по ветру из разбитого окна. Прощай, золотоглазый, ты не увидишь закат своего мира.


Братья и сестры – Познавшие – ждут  меня.


Примечание: слова в ** взяты из песни Русланы «Дика енергія»

Перевод:

Все не так. Энергии знак. Я не синтетик.

Каждый шаг - по лимиту. По лимиту.

Сто секунд, чтоб убить - по лимиту.


Сто этажей неба, овергаунд и я.

Держусь за себя, где энергия.

Сто лет без боли потрачены зря,

уходит на волю дикая энергия.


Твой лимит безграничный

Твое сердце.

Бой онлайн. Чат со смертью

Твое сердце.


Найди свой путь.

Возможно, все не так...

Найди свой путь...

Чрез выход-вход в энергии мир найди их след... найди их след...

Клиомена


«Знаешь, отчего хороша пустыня? Где-то в ней скрываются родники...»* (Кэт Ричардсон)

ГЛАВА 1: «Любовь, деньги и заботы скрыть невозможно. (Лопе де Вега)»

«Интересно, кто-нибудь из смертных представляет себе, каково это быть в  Аду?.. И почему именно я нахожусь здесь каждый день, буквально?! С удовольствием прокляла бы Аида за его подлость, но он уже проклят, ему хватает... За три сотни лет, мне до дрожи надоела эта выжженная пустыня и вечно пылающий огонь, искры которого частенько раньше подпаливали мои волосы, пока я не накинулась на Аида, с требованием дать мне хотя бы такую малость в его царстве – быть «невосприимчивой» к языкам пламени, встречающимся на каждом шагу.

Но сегодня меня ничто уже не волнует, кроме одной вещи – как ослушаться приказа... Не важно, какое наказание я понесу, важно чтобы за эти три сотни лет моей службы Аиду, моя жертва, выбранная им, выжила. Если раньше я заманивала в Ад только «стоящих» клиентов, то теперь выбор Скотия (1) пал на абсолютно невиновного парня, который и пожить еще не успел толком!.. Почему меня вообще волнует его судьба и почему я готова пожертвовать собой ради незнакомца?!.. Не знаю, вероятно, это отголоски моего человеческого прошлого или то, что я имею способность абсолютно точно определять степень вины моей жертвы. Всемогущий, мне надоело разговаривать самой с собой!!!», - голова Ксантии** раскалывалась от хаотичных мыслей, когда она отстраненно наблюдала картину Ада вокруг себя. Демоница сидела на самом краю голого скалистого выступа, возвышающегося над огненной рекой, лава в которой бурлила и выстреливала искрами. На соседних каменных островах, имеющих форму остроконечных башен, лентами спускались узкие тропинки от вершины и до самого края реки, вдоль которых были прикованы грешники. Эти грешники, вопреки всеобщим представлениям, были вполне осязаемы в своем человеческом обличии, что было прихотью Аида – так страдания еще более ощутимы. Несчетное количество людей агонизировало, надрывно кричало и молило о помощи, которой они никогда не получат, но Ксантия привыкла к их стонам слишком давно, чтобы обращать сейчас внимание, поэтому также не услышала, как кто-то подошел к ней сзади, занятая своими размышлениями...

Спирос*** несколько секунд просто наблюдал за девушкой, её обреченная поза и глубокая задумчивость поразили его снова, хотя он видел это уже не в первый раз... Её волосы цвета красного дерева развевались от внезапных порывов жаркого ветра, переливаясь оттенками, которые глаз человека никогда не распознал бы... Но Спиро знал каждый из этих оттенков и жаждал неотрывно просто смотреть на волнистые пряди волос демоницы перед ним и в ее прекрасные глаза, меняющие свой цвет от красного до золотисто – медового, в зависимости от её настроения. «Я идиот! Мне 500 лет, а я все так же мальчишкой млею перед ней...», - Спирос выругался про себя, глубоко вдыхая обжигающий воздух, чтобы начать разговор с девушкой.

- Похоть, я знал, что найду тебя здесь, - осторожно прошептал он, но, благодаря демоническому слуху, Ксантия услышала его даже сквозь стенания, отдающиеся эхом от скал.

- Страх, ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты упоминаешь мое предназначение! – девушка слегка поежилась, когда  Демон Страха обратился к её непосредственно демонической сущности. Конечно, её участь была более приятна, чем парня, который вынужден день за днем заставлять грешников умирать от страха и воскресать снова и снова, проходя через его испытания – редко кто выдерживал... И все-таки, Ксантия не любила само звучание слова «похоть» - при жизни она таковой не являлась!

- Прости, Ксанти, я не хотел... Не знаю, что на меня нашло... Я искал тебя, ты давно не появлялась, и мне стало не по себе, как будто что-то случилось... – Спирос нервно сглотнул, видя, что глаза обернувшейся к нему демоницы были ярко алого цвета, что означало одно – время опять пришло... Теперь важно не упустить шанс...

- Ничего, Спиро, я просто не в духе. Ты тоже не принимай на свой счет! Я... извини, если заставила тебя волноваться, но мне нужно было время подумать. Кое-что и вправду случилось, но этого уже не изменишь – я приняла решение, - Ксантия неспешно и грациозно поднялась на ноги, едва не задев стоявшего в шаге от нее Спироса, отчего у того кровь быстрее побежала по венам, а сама девушка почувствовала непреодолимое желание коснуться его на самом деле. Странно, раньше с ней такого не было, хотя и касались они друг друга только через рукопожатие...

- Что произошло, Ксанти, что ты натворила?! – Спирос не мог говорить, горло сдавило от предчувствия, а тело ныло от нужды её прикосновения. Ксантия встретила взгляд его пристальных черных глаз, решив рассказать ему все, как есть, в виду того, что он был её единственным другом в этой пустыне, и ему можно было доверять. И вообще, ей же надоело разговаривать с самой собой...

Спустя полчаса, когда они обсудили все возможные варианты, как спасти невиновного и саму Ксанти от гнева и мести Аида, Спироса окончательно охватило отчаяние и его нервы натянулись подобно гитарной струне. «Что мне делать?! Как спасти её хотя бы в этот раз? Аид все время придумывает изощренные и неповторяющиеся способы отобрать у меня Ксанти... Я обязан его перехитрить, обязан ее вытащить из этого!». На ум приходило только одно и именно то, что ему категорически запрещено было делать: рассказать демонице правду о том, почему она не помнит, как продала душу царю Преисподней...

Ксантия уныло опустила голову и повернулась к Спиросу спиной, скрестив руки на груди. Какой смысл стоять тут с ним, не имея возможности прижаться к его сильному телу, обнять? Какой смысл говорить, если от этого не становится легче и её проблема не решаема?! Проще пойти и сдаться на милость Аида, чтобы не плавить понапрасну мозги!.. Внезапно на её плечи опустилось что-то тяжелое и теплое, легко сжимая их. Повернув голову, девушка ошарашено осознала, что это были руки Спироса. И поразилась оттого, как приятно было ей их прикосновение, какой защищенной она чувствовала себя в этих сильных, но ласковых руках... Дыхание Спиро перехватило, все его мышцы напряглись от ощущения нежного тела под его ладонями. Разве может простое прикосновение приносить такое удовольствие, а взгляд её, теперь медовых, глаз так завораживать?! Ксанти, осторожно прислонилась спиной к широкой груди Страха, вдыхая его запах и запоминая ощущение бугрящихся мускулов, прижимающихся к ней. Его руки сжались слегка сильнее, как будто он не хотел отпускать её, а Ксанти, под влиянием внезапного порыва, положила голову ему на плечо, желая стоять вот так вечно, просто чувствуя себя в безопасности именно с демоном Страха за спиной.

- Спиро... – она выдохнула имя, наслаждаясь его звучанием. Его ладони опустились ниже и нежно сжали её талию.

- Ксанти... Я обещаю тебе, что найду выход! Доверься мне, я помогу тебе... – Спироса  мучила внутренняя агония собственного страха за девушку, прижимающуюся к нему. Хотелось закричать от этой боли, но он держал себя в руках, он должен быть сосредоточен ради неё. Но каким же забытым для него было ощущение Ксанти в его руках, её сладковатый запах и шелк её волос, касающихся его щеки... «Я так скучал по тебе, родная...», - подумал Спиро, когда руки Ксанти накрыли его собственные. Внезапно пространство вокруг прорезал громогласный злобный голос:

- СТРАХ!!! Немедленно явись ко мне, пока я не приволок тебя силой! Сейчас же! – Аид, судя по голосу, был вне себя от гнева.

- Я буду ждать тебя завтра, здесь, в это же время, Ксанти... Приходи, у меня будет кое-что важное для тебя... – Спирос тихонько прошептал ей на ушко, на прощание поцеловав её в макушку, и растворился в воздухе. Ксантия немедленно начала скучать за ним, сама не осознавая почему...

ГЛАВА 2: «Тот, кто позволил вам обмануть себя, знает вас»

- Слушаю тебя внимательно, Аидоней (2), - Спирос стоял в апартаментах царя Теней, приклонив колени и склонив голову. Сам Аид неспешно прохаживался по комнате, пощелкивая пальцами в такт какой-то ему одному известной мелодии, но во всем его облике проступали ярость, гнев, сила и решимость.

- Ты собираешься переступить черту, Страх? Я правильно тебя понял: должен ли я убить её, чтоб ты прекратил доставать меня своими глупыми попытками освободить Похоть?

- НЕТ! – Спиро на секунду забылся и громко выкрикнул, кидая полный ужаса взгляд на своего хозяина. – Не надо, прошу тебя, Аидоней, не трогай её – она верно служила тебе все 300 лет... Зачем тебе вся эта игра? Ты не можешь оставить её в покое? У тебя есть я, отпусти Ксантию... – он умолк, когда по его лицу хлыстнула звонкая пощечина такой силы, что у смертного сломалась бы шея.

- НЕ смей мне указывать, раб!!! Ты и она по своей воле продали мне свои жизни и души, и теперь я имею право делать с ними всё, что захочу! На твоем месте, я давно перестал бы гоняться за ней – Похоть принадлежит мне!!! Что бы ты не выдумал, я заставлю тебя пожалеть об этом... Мне нужен этот смертный, или я прикую её вместо него на одном из самых нижних ярусов – никому не позволено игнорировать мои приказы! Кем вы двое себя возомнили? К твоему сведению, она сама всегда возвращается ко мне: никто не заставляет её заключать со мной сделку, во время её человеческого существования, - Аид держал себя в руках из последних сил, возвышаясь над Спиросом подобно горе, из его ноздрей клубами вырывался дым, а руки сжались в кулаки.

- Извини, Повелитель, я не хотел тебя оскорбить. Могу ли я предложить тебе нечто иное, вместо смертного или Ксанти? Что-то, что ты принял бы взамен... – Спиро смотрел прямо в огненные глаза Аида, не обращая внимания на кровь, тонкой струей стекающую  из разбитой губы, главное было заинтересовать бога Тьмы, заставить его уступить своему же любопытству.

- Вранье!!! Ты именно дерзнул оскалить свои клыки в мою сторону... Ну да ладно, ты мне еще нужен, поэтому я сделаю вид, что ничего не заметил... Хм, ты пытаешься перехитрить меня, да? Ну, посмотрим, что именно ты сможешь мне предложить... А что если так, тебя все равно стоило проучить уже давно: я возьму тебя взамен их обоих! Лишу тебя всех сил демона и прикую на первом ярусе. Навечно, Страх! Ты понимаешь, что такое навсегда остаться на попечении нового Погонщика, в моем лице? Пожертвуешь собой ради неё и какого-то жалкого человека?! – Аид удовлетворенно захохотал, злой смех эхом отражался во всей комнате, когда он увидел исказившиеся черты лица демона и его глаза, наполнившиеся невыразимой болью. – Я же сказал: вы НИКОГДА не будете вместе, в любом случае. Так каков твой ответ, Страх?

Внутри Спироса всё сжалось в тугой комок, кровь в венах похолодела от осознания того, что он вынужден будет вечность мучаться без Ксанти, день за днем, кляня судьбу за то, что победить Аида невозможно. Вечность там, у раскаленной лавы и под ударами плети, без единой надежды на освобождение или хотя бы возможность видеть иногда любимое лицо демоницы. Но он спасет её... И смертного... Аид прав, за все свои грехи и проданную душу, Спирос заслуживал наказания. Так почему бы не здесь и не сейчас, поступая раз в жизни правильно, и почти как герой?!.. Только одно нужно было ему  в последний раз...

- Дай мне 5 дней и можешь забирать меня затем, - теперь взгляд Спиро был твердым и уверенным, а его лицо выражало решимость и спокойствие, отчего царь Ада на мгновение замер в удивлении и неком подобии уважения.

- Что?! Я верно понял: ты принимаешь мои условия сделки, будешь страдать вместо неё?!

- Ты что, оглох, Аидоней? – уже злобно и агрессивно спросил Спирос. – Я сказал, дай мне лишь 5 дней и не трогай Ксантию и человека. Что из этого тебе не понятно?

- А ты смелый... Но дурак! Хорошо, пока мы оба не передумали, я закрепляю сделку, обязуясь не предъявлять претензий Похоти и оставить в покое смертного. Доволен? Отсчет начинается с завтрашнего дня, и когда наступит 6-й день, я призову тебя, а сейчас можешь убираться вон! – Аид отвернулся и зашагал в темный коридор в другом конце комнаты, не сказав больше ни слова. Спирос медленно поднялся на ноги и глубоко вдохнул, одолеваемый противоречивыми чувствами. «Что ж, у меня есть целых 5 дней с тобой, Ксанти, после этого вечность не будет так страшна, как кажется сейчас», - подумал он, когда один уголок его рта дернулся в слабом подобии улыбки. Затем Страх зашагал к выходу из пещеры Аида и его жены. Уже почти дойдя до выхода, он услышал чье-то дыхание в тени каменной стены по левую сторону от себя. Остановившись, демон, не оглядываясь, пытался сконцентрировать свои силы, чтобы распознать, кто именно присутствовал здесь, помимо него: это точно не был другой демон или прислужник Аида. Но кто тогда?.. Спирос продолжил свой путь, прислушиваясь к легким шагам за спиной. Когда он покинул пределы Аидовых апартаментов, он резко бернулся и практически сшиб с ног саму Персефону, которая испуганно отступила на шаг назад.

- Боги, Спирос, нельзя ли повежливее?! У меня, между прочим, важная информация, за которую Аид оторвал бы мне голову, если бы узнал, что я расскажу её тебе. Ты ведь пытаешься спасти Ксантию, я правильно услышала? Зачем тебе это уже в который раз за несколько столетий?! – Персефона испытывающее заглянула Спиросу в глаза, заставляя его выдать свои чувства.

- Потому... Потому что я люблю её, богиня... – тихо ответил Страх. – Потому что она самое невероятное, что со мной происходило за всю мою никчемную жизнь... И Вам не стоит злить Аида, я не желаю, чтобы он наказал Вас из-за меня: мы уже заключили сделку и не имеет смысла то, что вы можете мне рассказать...

- Даже то, что Ксантия была ангелом когда-то? – невозмутимо произнесла богиня, наблюдая за реакцией Спироса. Его смуглое лицо побледнело, в глазах застыли недоверие и гордость за возлюбленную, воздух с хрипом вырывался изо рта, а руки затряслись от нервного напряжения. Никогда прежде Персефона не видела ни одного демона, выглядевшего столь беззащитно и уязвимо, как Страх в этот момент, что поразило её и обрадовало – в царстве её мужа никто не смел выказывать таких чувств.

- Это невозможно... не может быть такого: я знаю, что она человеком воззвала к Аиду! – при своем 2-х метровом росте, Спиро изрядно возвышался над Персефоной, когда недоверие сменил гнев. – Аид подослал Вас добить меня? Что Вам нужно, богиня?!

- Даже не думай обвинять меня во лжи, демон! И будь признателен за мое понимание и доброту, иначе я уничтожила бы тебя после таких оскорблений немедленно!.. Одна из моих служанок видела Ксантию-ангела, когда та посещала Ад по долгу службы, и проговорилась об этом мне, хотя Аид приказал ей молчать. Я сопоставила факты и поняла, что двух одинаковых Ксантий быть не может, к тому же, 300 лет назад муж возжелал какого-то ангела к себе в услужение, и потом долго хвалился тем, что заполучил его, на каждом шагу – это мои собственные воспоминания. Так что, тебе придется поверить мне, Страх, - богиня уняла свой вспыльчивый нрав и расслабленно скрестила руки на груди, в то время как Спирос пытался справиться со сбившимся дыханием, глядя в пространство пустым взглядом. В его памяти мелькали картинки всего, что происходило за время их с Ксантией знакомства, воспоминания о том, как он впервые увидел её и то, как сильно Аид не желал её отпускать, - всё указывало на правдивость слов жены Скотия. Но даже если так, что это давало ему? Он уже обречен... В его сердце Ксанти всегда была ангелом, спасавшим его от ужасов повседневной «работы».

- Прошу простить мою грубость, богиня, я был не прав. Я верю Вам, и бесконечно обязан за эту информацию, но, к сожалению, она не спасет ни меня, ни Ксантию... Уходите, пока Аид не увидел нас...

- А я думаю, ты делаешь поспешные выводы, Спиро! Не стоит недооценивать прошлое, без него не было бы будущего. Пока у тебя есть время, сходи, поговори со старым другом Ксантии  - она состояла на службе у Купидона вместе с Гаториусом, - Персефона лукаво подмигнула демону и пошла назад, в пещеру.

- Постойте! Я же не сказал Вам даже «спасибо»! Как я могу отблагодарить Вашу смелость и доброту ко мне, богиня? Почему Вы вообще рискнули ради нас?

- А почему вы двое рискнули ради смертного?.. Мне вполне хватит простого «спасибо», если оно искренне... Что ты знаешь о любви, Спиро? – вдруг спросила Персефона, оборачиваясь.

- Я... о любви мало знать, её нужно чувствовать, я не способен это описать... Ксанти просто изменила меня и перевернула мой мир с ног на голову, вот и всё... – демон беспомощно развел руками, легкая улыбка тронула его тонкие, четко очерченные  губы.

- Тогда помоги ей! Это и будем считать твоей благодарностью мне... Но не заставь меня пожалеть о доверии к тебе! – и богиня Преисподней скрылась из виду в темноте пещеры...

ГЛАВА 3: «Не звени ключами от тайн. (Лец)»

Через несколько часов Спирос стоял перед входом в Ад, на границе миров, куда могли приходить ангелы, когда их вызывал кто-либо, кроме Аида. Ему всё еще было не по себе от мысли, что придется потревожить пусть и не самого высокопоставленного ангела, но слуги Купидона были достаточно почитаемыми на Олимпе. Он никогда прежде не делал таких глупостей и не видел Гаториуса воочию, но был наслышан о его репутации первоклассного дипломата и соединителя одиноких сердец. «Страху страшно? Бред! Я никого никогда не боялся! Ну, может не совсем никогда...», - Спиро поморщился от таких мыслей и взял себя в руки.

- Демон я, в конце концов, или нет?!.. Гаториус!!! Если ты не занят, удостой меня своим вниманием, пожалуйста! – громогласный голос Спироса срикошетил от каменных глыб вокруг, которые содрогнулись, как при землетрясении, и воздух вокруг заволокло непроглядным туманом. Из клубов этого тумана образовывалось что-то, похожее на мужскую фигуру, ростом всего на пару сантиметров ниже Спиро, постепенно обретая телесную форму. Через мгновение в душной, запыленной и мрачной «прихожей» Ада можно было поразиться ангельской красоте великолепно сложенного мужчины, с золотистыми волосами, спадающими до плеч, ярко голубыми глазами и одетого в ослепительный белый костюм. Он, казалось, освещал своим присутствием окружающую  их со Спиросом тьму, разгоняя мрак и освежая воздух. Но когда он огляделся, осознав, где находится, и увидел самого Спиро, его глаза вспыхнули гневом, отвращением и даже ненавистью, пространство вокруг него исказилось и накалилось.

- Ты, сукин сын! Как ты посмел?! После всего, что натворил, тебе еще захотелось разозлить меня?! – Гаториус начал угрожающе надвигаться на ошарашенного, но не отступившего Спироса. – Хотя я с удовольствием убью тебя, Страх, чтобы ты перестал быть живым напоминанием моей ошибки!

- Воооу, эй, в чем твоя проблема? И не стоит оскорблять мою маму, она была честной женщиной! Я вообще первый раз в жизни тебя вижу, ангел, что значит, я – твоя ошибка?– даже в демонической среде Спирос не привык к таким резким и несправедливым выпадам в свою сторону, его уважали и боялись.

- И он еще спрашивает! Ты издеваешься, а? Украл у меня сестру, уничтожив её будущее, и строишь из себя невинную овцу? Да ты окончательно обнаглел, Страх? – Гаториус щелкнул пальцами и в его левой руке появился меч. Без сомнений он был серьезно настроен уничтожить демона здесь и сейчас.

- Да остановись же, Гаториус! Я не понимаю о чем ты! Абсолютно не понимаю! Кто твоя сестра, и каким образом я украл её?! – Спирос поднял руки, сдаваясь, и вздохнул. Тут ангел, наконец, заметил искреннее выражение в глазах демона и его отказ защищаться, и остановился, опуская меч.

- Ксантия - моя сестра, и она отказалась от жизни на Олимпе ради тебя!.. Мы с ней были самой известной парой помощников Купидона, и он гордился нами! Она всегда улыбалась или смеялась, она светила солнцем тем, кто находился вокруг неё. Сестра была всем, что я имел в своей жизни... Мир крутился вокруг неё, понимаешь?! А потом она отправилась в Ад, к этому ублюдку Аидонию, чтоб выторговать какую-то душу, состоящую в паре с другой, чтобы эта пара не разрушилась...Там Ксанти вдруг увидела тебя, всего такого страдающего и несчастного, и вознамерилась спасти. Когда она пришла ко мне сказать о том, что бросает Олимп и хочет стать человеком, я пришел в ярость, готов был силой заставить её отказаться от глупейшей затеи или убить тебя, но она не позволила ни то, ни другое... Ты когда-нибудь видел, как плачет ангел? Когда Ксанти оставила меня, уйдя в мир людей, я плакал первый раз в своей жизни...

Я рыдал, и со мной рыдало все вокруг, пока я не свыкся с мыслью, что она не вернется... Но я был уверен, что жертва не напрасна! А потом увидел, что она сделала, отдавшись Аиду в услужение, кем он сделал её в отместку за твою душу – я почти обезумел, а она даже не помнила, кем была, так как этот говнюк стер ёё воспоминания!!! Не кажется ли тебе это несправедливым, Страх, что она страдает, а ты спасен?! – на Гаториуса больно было смотреть, на его лице отпечаталась жестокая мука и тоска по сестре, гнев на Аида и презрение к Спиросу.

- Я... не знаю, что сказать... До того, как она пришла демоном, я никогда прежде не видел Ксанти в Аду! Если бы я только знал, я не позволил бы ей! Гаториус, мне невыразимо жаль, что я стал причиной твоих и её страданий, но я собираюсь всё исправить и прошу тебя помочь мне!

- Что ты хочешь от меня, Страх? Я все лишь ангел, не бог... Прошло столько времени, но Аид все еще не отпустил Ксанти, почему ты думаешь, он отпустит её теперь? – тон ангела стал безразличным и почти скучающим, а взгляд стал блуждать по раскаленным камням вокруг.

- Я хочу, чтоб ты отнес мое прошение Купидону... После того, как подействует мой план, и внимание Аида переключится только на меня, Ксанти будет относительно в пределах твоей досягаемости. Слушай меня внимательно, может, ты ещё найдешь лазейку... – и Спиро в подробностях рассказал ангелу, что происходило с ним и Ксанти все эти столетия, как коварен был Аид и как Спиро выручил её в этот раз. Лицо Гаториуса теперь побледнело и глаза были полны неверия и ужаса. Выслушав всю историю, он начал лихорадочно соображать, что можно сделать и как донести это до Купидона.

- Вот урод... Он промыл мозги не только Ксанти, но и тебе, Страх! Изначально ты был приговорен к заточению на нижнем ярусе, как раз там, куда тебя теперь и запихнет Аид, за то, что с поля боя ты сбежал, чтобы спасти жену и ребенка, видя, что война проиграна. Твой народ проклял тебя и принес в жертву Аидонию, а потом они все пали от мечей врагов, хотя ты мог бы спасти семью, не поймай они тебя на полдороге, и жертвоприношение оказалось бессмысленным. Половина из твоего племени вместе с тобой оказалось здесь, в огне... Но Ксанти увидела твою невиновность и чистую душу, когда случайно прошла мимо, следуя за Аидом к той выторгованной душе, и, заглянув в твои полные агонии и боли глаза, как она мне рассказала, просто не в силах была бросить тебя там. Аид же загадал непозволительно высокую цену – чтобы сестра стала его слугой, его демоном: она купилась на то, что ты тоже должен был стать демоном, и вы были бы вместе, но не учла того факта, что царь Преисподней никому ничего не дает просто так. Так он и развел ваши дороги – отобрал воспоминания и чувства, а потом еще и стал играться вами, как марионетками... Пусть только узнают об этом на Олимпе! Я не могу сказать, что благодарен тебе, Страх, но спасибо за информацию и попытки спасти сестру – значит, она не ошиблась в тебе... За эти 5 дней я уговорю Купидона помочь нам и вытащить Ксанти отсюда, ведь он тоже скучал по ней, но я ничего не могу обещать тебе, Страх, ты целиком и полностью теперь во власти Аида. Скорее всего, ты навсегда останешься в Аду, - Гаториус беспомощно развел руками, меч из которых уже исчез. Его почти сочувствующий взгляд встретился с полными решимости глазами Спироса.

- Мне все равно, обо мне не стоит беспокоиться! Всё, чего я хочу, это освободить её, и чтобы она вспоминала обо мне хотя бы иногда, - сердце Спиро болезненно сжалось, дыхание перехватило, и он опустил взгляд себе под ноги.

- О боги, неужели ты... – Гаториус не успел закончить фразу.

- Да, мне уже второй раз за день задают этот дурацкий вопрос! Я ЛЮБЛЮ Ксанти, ясно? Демон влюбился в ангела, подумаешь, обычное дело в Аду... – Спирос раздраженно фыркнул. А губы ангела тронула искренняя радостная улыбка, когда он увидел правду в глазах одного из самых опасных и почитаемых демонов Аида, это зажгло в нем надежду.

- Что ж... тогда я лучше начну действовать прямо через пару минут, и будем верить в успех нашей опасной затеи! Держись тут, Страх, половина дела в твоих руках, - с этими словами ангел бесшумно исчез, а Спирос зашагал обратно в Ад, по дороге обдумывая все услышанное. «У меня была семья когда-то... Ребенок... Как бы хотелось вспомнить, каково это, когда я был человеком... Хотя сейчас у меня есть Ксанти и это главное!» - демон шел в пекло, улыбаясь.

ГЛАВА 4 «Слова только мешают понимать друг друга (де Сент-Экзюпери)»

«Ну, где же ты, Ксанти?.. У меня не так много времени...» - на следующий день Спирос был на том же скалистом выступе, нетерпеливо пиная металлическим носком своего ботинка шероховатый булыжник. Его тело было напряжено, и всё же со спины он казался изящно расслабленным и скучающим, сильные мускулы бугрились под кроваво красной обтягивающей футболкой, а черные байкерские штаны великолепно сидели на его идеальных бедрах. Затем он засунул руки в карманы и задумчиво уставился на огненную лаву под ним. «Скоро я займу то место, которое должен был занять изначально...»  - внезапно его размышления прервались, когда что-то легкое и нежное аккуратно прикрыло его глаза. Но демоническая сущность Страха, никогда не терпела чувства беспомощности, а слепота была именно из этой области. Он гортанно зарычал и резко обернулся, мертвой хваткой сомкнув руку на горле Ксанти. Её глаза расширились от ужаса, а губы приоткрылись, пытаясь впустить как можно больше кислорода, пока она пыталась освободиться от вспылившего демона.

- Спиро, ты убиваешь меня... Остановись, прошу... – Ксантия задыхалась, слова вырывались еле слышным шепотом, одна её ладонь накрыла руку демона, а другой она дотянулась до его щеки и ласково погладила. Глаза Спироса утратили яростный блеск, рука мгновенно разжалась, позволяя Ксанти отчаянно вздохнуть, наполняя легкие. Не то чтобы она умерла от недостатка кислорода, но её человеческая оболочка могла, а это тело нравилось демонице и она не хотела его терять.

- О нет! Ксанти, прости меня, я не хотел... Ты застала меня врасплох. Я сделал тебе больно? Ксанти, скажи мне что-нибудь! – Спирос сильно занервничал, его трясло как в лихорадке, глаза не отрывались от шеи демоницы, где постепенно исчезал отчетливый след его пальцев, сжимавших её горло. Хотелось обнять Ксанти, прижать к себе, но после своей вспышки Спиро не осмеливался даже прикоснуться к ней, ему все еще было страшно, что он чуть не убил её, тогда как так изобретательно пытался спасти. – Да ответь же ты, я с ума схожу!

- Все нормально, Спиро! Не переживай, я сама виновата, не стоило так подкрадываться... Тише, успокойся, - как только дыхание Ксанти восстановилось, она без тени страха подошла к демону, в глазах которого светилось недоумение, и положила ладони на его грудь, утешая легкими поглаживаниями вдоль линий напряженных мускулов.  – Я, конечно, сильно обижаюсь, готова побить тебя или покусать, но я думаю, ты искупишь свою вину... Я права? – она лукаво подмигнула Спиросу, который заметно расслабился, и его губы дернулись, сдерживая улыбку. Демон, наконец, заключил Ксанти в кольцо своих рук, радуясь её теплу и ощущениям, которые вызывало её тело, прижимающееся к нему. Какие-то скрытые нервные окончания в его теле дали о себе знать, и он еле сдерживался от желания прижать Ксанти еще ближе. Каждые сто лет, когда приходило время для забавы Аида, единственное, что удавалось Спиросу – это хотя бы пару дней почувствовать Ксанти в своих объятиях, дотронуться кончиками пальцев до её щеки, на большее он просто не осмеливался. И теперь знал, почему: он хотел дать Ксантии право выбора принять его или отвергнуть, сделать первый шаг вперед или назад. А сейчас же ему жутко хотелось нарушить собственное правило и дать ей понять, как сильно нуждается в ней и её прикосновениях.

- Я весь твой, ангел... Умру, но искуплю свою вину!

- А вот теперь ты серьезно пугаешь меня, Спиро! Во-первых, я же демоница, во-вторых, я не желаю, чтоб ты умирал, достаточно просто... просто побыть со мной, - добавила Ксанти тихим шепотом. Его слова действительно эхом отдавались в мозгу и не давали ей покоя, что-то странно забытое и туманное отрывками всплывало в памяти, как флеш-беки из её прошлой жизни. Эти новые ощущения пугали Ксанти, она не понимала этого жгучего желания быть ближе к Страху, желания почувствовать его кожу на своей. Но задумываться над этим сейчас не хотелось, пока он был рядом, её хотелось лишь жить и дышать, улыбаться и смотреть в его обсидиановые глаза. Странно, что еще вчера она считала его только другом, если такое явление как дружба существовало в Аду. Странно, что она, уничтожающая любовь по приказу, никогда не задумывалась, что это чувство может коснуться демона. И более всего, странно то, что Спиро казался ей таким родным и знакомым, надежным и в тоже время ранимым.

 – Прогуляйся со мной, Спирос... Ты должен мне этот вечер... И еще ты обещал, что-то мне рассказать, важное... – при этих словах лицо демона значительно омрачилось и, казалось, что он закрылся от неё. Ксанти постаралась расслабить Спироса, прижавшись щекой к его плечу, отчего тот не удержался, обняв её одной рукой за талию, а вторую запустил ей в волосы и нагнулся, чтобы вдохнуть их аромат. «Ты искушаешь меня, Ксанти... Хотя это твое нынешнее призвание...» - Спиро с жадностью вдыхал её запах, круживший голову и опьянявший.

- Мне нравится, как ты пахнешь... Это как глоток свежего воздуха здесь, в этом зловонии, - Ксанти смущенно улыбнулась, но его признание зажгло в ней маленькую искорку надежды. – Я помню, что обещал тебе, но давай не сейчас? Позже, я все объясню тебе, а пока можешь больше просто не переживать – ты свободна от притязаний Аида и та душа ему тоже не нужна.

- Что значит, свободна? Он никогда никого не отпускает просто так!.. Что ты сделал, Спиро? Ответь мне, черт тебя возьми! – Ксанти гневно сжала в кулаках его футболку и пронзила его недовольным взглядом. – Я уже готова была смириться с его наказанием, что произошло?

- Ни за что! Я не отдал бы тебя ему, Ксанти... Не вини меня, я не смог поступить иначе... Но сейчас я ничего не скажу тебе, оставь это как есть, ты свободна и всё, прошу тебя! Ты ведь приглашала меня на прогулку, так куда мы пойдем в Преисподней? – горло Спироса неприятно сжалось от осознания того, что через 4 дня ему придется ей признаться во всем, но он постарался отвлечь её и намеревался приятно провести эти 5 дней.

- Я все равно заставлю тебя говорить, потом!.. Фу, здесь мы никуда не пойдем, конечно же, я хочу побыть наверху – на земле, - она сморщила нос, представив перспективу прогулки в Аду, а потом улыбнулась Спиросу так, что из того вышибло весь воздух.

- Ты... имеешь в виду человеческий мир? Но как я... как мы сможешь там «гулять»? – удивлению Ксанти не было предела, она, пораженная, отступила на шаг назад, чтоб понять по его глазам, что её догадка верна.

- Чушь, конечно, мы сможем!.. О нет, неужели ты... Не говори мне, что ты никогда не был в мире людей?! Спиро! Ну, это же невероятно, я частенько бываю там, помимо заданий...

- Нет, не был ни разу, после того, как умер. Ты забываешь, Ксанти, что мои обязанности ограничиваются грешниками здесь, а о том, что мне можно гулять по миру людей, я даже не подозревал, - обиженно ответил Спирос, скрещивая руки на груди.

- О боже, я же никогда не заговаривала об этом с тобой... Невозможно! Прости, Спиро, я не думала, что это... Ладно! Раз я сегодня экскурсовод, тогда я покажу тебе такие места, о которых ты и при жизни не мечтал! – Ксантия, аккуратно разжав скрещенные руки демона, скользнула своей ладошкой в его широкую ладонь, и мягко потянула его за собой. Спиро расслабился и улыбнулся, останавливая Ксанти, и резко становясь вплотную к ней.

- А если мне так понравится, что я не захочу уйти из этих мест? – прошептал он в её приоткрытые губы, опаляя чувствительную кожу Ксанти своим прерывистым дыханием. Она прикрыла глаза, дрожа от горячей волны, прокатившейся по её телу, не имеющей ничего общего с пламенем Ада. Она практически прикусила щеку, чтоб не встать на носочки и не поцеловать Спироса, ужасаясь от мысли о том, какова будет его реакция.

- Тогда, я думаю, мы сможем побыть там подольше и заняться чем-нибудь полезным, - так же тихо прошептала она, чувствуя, как под её второй ладонью сердце Спироса ускорило свой ритм, посылая очередную волну жажды сквозь неё. Спирос не мог понять, что с ним, почему ему так хочется коснуться её манящих губ своими, и почему от её слов его тело стало твердым, как камни, вокруг них. Он боялся своих ощущений и приветствовал их, желая еще большего.

- Давай поторопимся, чтобы осталось побольше времени на полезные занятия. Как тебе идея? – демон всё так же находился в опасной близости от Ксанти, когда все вокруг исчезло, а жар пламени заменил холодный горный ветер, и радостный смех демоницы донесся, как бы издалека.

- Я думаю, это одна из самых гениальных твоих идей!..

ГЛАВА 5: «Любить - это не значит смотреть друг на друга, любить - значит вместе смотреть в одном направлении»

- Где мы?! Ксанти?.. – Спирос подозрительно осматривал пейзаж вокруг себя, нервничая.

- Расслабься, задира! Мы в Шотландии 1431 года, когда отряды Лорда Островов разбили королевские войска Якова I в битве при Инверлохи... Хотя, что я тебе рассказываю, ты же не знаешь истории. В общем, я хотела показать тебе природу именно этого времени, когда её еще не тронула рука человека. Чувствуешь свежесть воздуха? – Ксанти вышла из-за спины Спироса и, раскинув в стороны руки, глубоко вздохнула полной грудью. Её лицо озарилось улыбкой, от которой сердце Спиро забилось сильнее, а волосы демоницы развевались на беспощадном ветру. Сам Спирос не удержался и так же вдохнул, чувствуя, как легкие кричат от радости, после удушающего смрада Тартара.

- Эмм... Спирос, ты не мог бы?.. Ну, понимаешь... Твои рожки, люди не привыкли к такому, - Ксанти ласково коснулась двух маленьких черных вершинок, выглядывавших из-под ежика волос демона, и снова улыбнулась. – Просто скрой их, как я. Видишь? – она взъерошила руками копну своих волос, и Спирос увидел, как её красные рожки исчезли, что ему не понравилось – он любил Ксанти такой, какая она есть.

- Я... Ладно, если ты настаиваешь, - демон поморщился, но в тот же миг уже никто не смог бы отличить его от простого парня ХХІ века. Ксанти засмеялась от его недовольного вида и, игриво толкнув его в плечо, со всех ног побежала вниз по склону, направляясь к озеру, маячившему недалеко от них. – Это ты зря, Ксанти! Я ведь догоню, ты знаешь! – Спиро быстро пустился вслед за ней, про себя отмечая, как великолепно она выглядела, бегущая и от души посмеивающаяся над ним. Он и не представлял, что сможет провести эти дни настолько весело и увлекательно: она была всем, о чем мог мечтать любой мужчина – демон или человек.

- Ну же, давай, Спиро! Я бегу в полсилы... – она не успела договорить, когда он схватил её за талию и повалил на траву, прижимаясь всем своим телом к ней, отчего у Ксанти перехватило дыхание, и она не могла оторвать взгляда от его зовущих губ. – А я уже тебя заждалась...

- Я дал тебе фору, но теперь пощады не жди, - дыхание Спиро обожгло её кожу, когда он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. – Как же мне наказать тебя за дерзость?..

- Сначала заполучи меня, - Ксанти резко перекатила Спиро на спину и оказалась сверху на нем. Сколько фантазий сразу же заполонило её воображение, в то время как Спирос буквально поглощал взглядом каждый дюйм её тела, крепко удерживая ладонями её бедра, а руки Ксанти упирались ему в грудь. Затем она, взъерошив ладошкой его волосы, снова возобновила их «прогулку». Они целый день наслаждались шотландскими пейзажами, прохладой ветра, запахом вереска на лужайке перед озером, и просто обществом друг друга...

На следующий день Ксанти перенесла их обоих в Египет времен правления Сети І, показав Спиросу Карнакский Храм и обелиск Сети І. Спиро был просто очарован древней культурой и величием пирамид, но горячий воздух был непереносим и напоминал Ад, что заставляло его нервничать. Хотя Ксанти в образе египетской жрицы была просто сокровищем для глаз, ради которого Спирос готов был терпеть любую жару. К тому же, это путешествие было довольно экстремальным – если бы египтяне узнали, кем являются Ксанти и Спиро... В то время боги и демоны были обыденными вещами, на устах у всех, поэтому Страху было слегка не по себе. Но с наступление темноты им пришлось покинуть страну фараонов и отправиться дальше.

Дальнейшим пунктом назначения оказалась Америка. Ксанти захотелось вывести Спироса «в люди», чтоб он увидел, какими они стали по прошествии стольких лет, после его смерти. Но Нью-Йорк оказался не совсем удачным выбором – ужасная суматоха, спешка, теснота и шум не впечатлили демона. А техническая революция больно ударяла по органам чувств обоих. Лишь проходящие мимо люди, со всех сторон слегка касаясь Спироса, приводили его в восторг и задумчивость. Впервые после начала службы он видел живых, дышащих и куда-то спешащих людей. Всем не было никакого дела до него или Ксанти, и они могли спокойно пройтись по улице, наблюдая за жизнью Большого Яблока и держась за руки, чтобы не потеряться в толпе. Но страх отражался на лице Спироса, а Ксанти не в силах понять причины его появления, решила сократить их прогулку и побывать где-нибудь в другом месте, чему Спиро был рад.

На ум пришла Италия и Ксанти с удовольствием отправила их обоих в Рим. Погода там оказалась гостеприимной, а достопримечательности – манящими. Ксанти, смеясь и шутя, бродила по узким улочкам столицы, отмечая перемены к лучшему в настроении Спироса. Его глаза искрились восторженным блеском и заставляли её чувствовать себя счастливой. Это было самое невероятное приключение, случавшееся с ней, и самые радостные минуты в его жизни. Казалось, таких чудес не бывает и сказка не может длиться вечно, но пока они брали от ситуации все, что могли. После экскурсии по Колизею, где Спирос упивался историями о гладиаторах, а Ксанти гордилась тем, что угодила ему, они забрели в одно из уютных кафе в каком-то переулке, выбрав столик на летней площадке. Кто сказал, что демоны не любят есть?! Эти два были просто заворожены вкусом настоящей итальянской пиццы и тем фактом, что кормить друг друга – довольно-таки интимное занятие. Когда же время приблизилось к ночи, они прогуливались невдалеке от Пантеона, встречая появление первых звезд в небе, держась за руки. «Как же приятна на ощупь её ладошка...» - Спиро с восторгом смотрел на их сплетенные руки, поглаживая подушечками пальцев нежную кожу Ксанти, когда та вдруг остановилась и встала лицом к Спиросу. Вокруг царила полутьма, мелькали одинокие прохожие, а легкий прохладный ветерок приятно отличался от знойного дня. Ксанти внимательно смотрела в глаза цвета ночи, не в силах больше терпеть пытку всех этих дней – не сметь поцеловать Спиро.

- Скажи мне, Спирос, ты... знаешь, что такое поцелуй? Ну, в смысле, ты целовался с кем-то после смерти?.. – Ксанти нетерпеливо покусывала нижнюю губу, пока лицо Спиро отражало недоумение и волнение. Он поднял руку и погладил щеку Ксанти костяшками пальцев.

- Нет... я впервые слышу это слово. Может, раньше я и делал это, но сейчас... А что? – Спиро склонил голову, чтобы прижаться щекой к волосам Ксанти, вдыхая её запах, а саму демоницу сотрясла приятная дрожь. Она осторожно повернула голову так, что их губы оказались рядом.

- Это приятно... И я давно хочу попробовать это именно с тобой, - Ксанти легко коснулась своими губами теплых приоткрытых губ демона... И в этот момент их обоих словно ударило током, сквозь тела прокатывались волны безудержной страсти, а между ними мелькали искры. Спирос схватил Ксанти в объятия и крепко прижал к себе: одной рукой обхватил её за талию, а другую запустил ей в волосы. Ксанти вцепилась в его плечи, как будто из-под ног уходила земля, с жадностью углубляя поцелуй, умирая от жажды его тепла и силы. Её голова кружилась от желания, когда язык Спирос чисто инстинктивно начал страстный танец, сплетаясь с её языком. Дыхание обоих участилось, а внешность начала меняться, возвращая их истинный облик, благо, что наступила темнота ночи. Казалось, если прервать поцелуй, оба умрут, но...

- Спиро... нас увидят! О Боже, прошу, остановись, - Ксанти хрипло прошептала в жадные губы Спироса, который не мог оторвать себя от неё, даже понимая, что стал демоном опять...

- Ксанти... я хочу еще! Я не переживу, если мы остановимся, - его голос умолял.

- И я хочу, глупый! Но не здесь же... Куда бы ты сейчас хотел отправиться? – улыбаясь, спросила Ксанти, поглаживая кончиком пальца подбородок Спироса.

- Домой... Я хочу домой, Ксанти, - грустно ответил он, закрыв глаза, запоминая нежность её прикосновения, и яростное чувство собственника затопило его от ощущения её млеющей у него в объятиях.  – Ты знаешь, где я родился и умер? – смущенно спросил Спиро.

- У меня такое ощущение, что мы с тобой могли родиться только в одном месте... Так что наша дорога ведет в Грецию! Я соскучилась по морю, - задорно улыбнулась Ксанти, обнимая его за талию, и перемещаясь в пространстве и времени. Мгновение спустя их накрыла темнота знойной ночи на берегу Эгейского моря: небо сверкало звездами, легкий бриз освежал кожу, а само море манило спокойствием и штилем.  – Мы дома, Спиро... – Ксанти огляделась вокруг, удовлетворенная, что они оказались на диком пляже, окруженном со всех сторон скалами так, что никто не потревожит их. Затем она легонько потянула демона за собой, ступая в теплые морские волны, наслаждаясь моментом, о котором мечтала всю свою жизнь: стоять на родной земле и держать за руку самого родного мужчину во всем мире, забыть про Ад, боль, страх. Но она знала, что придется вернуться, поэтому не хотела упускать ни секунды: обернувшись, она голодным взглядом окинула Спироса, и по щелчку её пальцев его футболка испарилась, а в его глазах зеркально отразился тот же голод. Спиро стремительно привлек Ксанти к себе и впился в её губы настойчивым поцелуем, вздрагивая, когда кожу его груди и спины исследовали умелые руки демоницы. Лунная дорожка вела за горизонт, но вокруг сплетенных тел их двоих царил мрак, обостряя ощущения и посылая призрак безопасности: темнота – часть их жизни.

Ксанти таяла от вкуса Спироса, его бугрящихся мускулов под её ладонями и дрожи в её собственном теле после его поцелуев и прикосновений. Она с наслаждением вдыхала его запах и гладила ежик смоляных волос, из которого снова выглядывали треугольные рожки. Спиро был просто неудержим и неконтролируем в своей страсти, буквально срывая с Ксанти футболку и прокладывая дорожку горячих поцелуев от её шеи к груди. На секунду он остановился, глядя на обнаженное тело в его руках, в нерешительности сглатывая комок в горле, пытаясь понять, что происходит между ними. Но молчаливый взгляд Ксанти и её ладонь, которую она опустила туда, где в ускоренном темпе билось его сердце, дали ему уверенность в себе и её позволение продолжать начатое. Почему это казалось ему таким правильным и знакомым, как будто он это и раньше делал?! И сильнее всего было счастье, которое затопило Спироса изнутри, когда он понял, что никогда еще не был так близок к Ксантии, и она еще никогда не отвечала ему такой взаимностью, как в этот раз. Поэтому он заставил себя изменить темп и его руки продолжили мучительно медленно ласкать нежную кожу Ксанти, посылая волны желания сквозь неё. Они не заметили, когда оказались обнимающимися на песке, и даже вода не могла остудить их пыл.

- Что мы делаем, Ксанти? – прерывающимся шепотом спросил Спирос, нежно прикусывая мочку её уха. Ксанти выгнула спину, стараясь не застонать от отклика своего тела на его ласки.

- Я... не знаю, но думаю, это называется «заниматься любовью». И мне нравится, как ты это делаешь, - ответила она, силой мысли заставляя исчезнуть его штаны.

- Уф... ты не считаешь это вторжением в мое личное пространство? – засмеялся Спиро, глядя в бесстыжие медовые глаза Ксантии, прижатой его весом к земле. – Я ведь и сам мог их снять...

- Но моя идея нравится мне больше, мы все-таки не люди, а демоны, - ладонь Ксантии стала опускаться ниже по его груди, минуя кубики пресса, отчего Спиро забыл даже свое имя и лишь мог резко втягивать воздух сквозь сжатые зубы, в свою очередь, склоняя голову к её груди...

Они провели на том пляже всю ночь и большую часть дня, не в силах оторваться друг от друга и делая перерывы только, чтобы подурачиться в морских волнах или поесть фруктов. Спиро старался запомнить каждую деталь в Ксанти и все почувствованное им за эти дни, все, что она подарила ему за такой короткий срок, и он больше не жалел о своем решении, понимая, что полюбил её еще сильнее. Глупо, но он даже не ощущал себя демоном, был уязвим. Ксанти постоянно улыбалась и шутила, восхищаясь Спиросом, не подозревая, что случится вскоре, но сам Страх с наступлением сумерек вспомнил, какой по счету шел день. Его передернуло, ужас ледяной волной прошел сквозь его естество, что испугало Ксанти – она не могла понять, в чем дело и почему грусть омрачила его лицо. Осталось совсем немного, Спирос понимал: пора все рассказать Ксанти и подготовить ей путь к побегу, поэтому он «одел» их обоих и привлек её к себе. Сидя на песке, он обнимал Ксанти сзади за талию, и её голова покоилась на его плече, а закат окрасил небо, неумолимо приближая конец их «каникул». Не желая больше оттягивать, Спиро еле слышно зашептал Ксанти на ухо, и с каждым его тихим словом её лицо все сильнее бледнело, тело вздрагивало, а руки сжались в кулаки – она не могла даже ответить, так как злость охватила её демоническую сущность и глаза стали ярко алыми. А потом Спиро рассказал о том, как именно выручил Ксанти, и её сердце, казалось, разбилось вдребезги от боли и горя, но и как выразить свою признательность словами она не знала – невозможно было осознать, что Спиро пожертвовал собой, когда мог просто уйти в сторону и молча сожалеть о ней.

- Моё время истекло, солнышко, Аид уже ждет, - Спиро в последний раз прижался щекой к её волосам и крепче обнял Ксанти. Она обернулась и отчаянно поцеловала его, чувствуя слезы в своих глазах. Спиро зажмурился и с тяжелым сердцем отстранился от Ксанти. – Мне пора, прости... Я демон, но я знаю теперь наверняка, что чувствую: я люблю тебя, мой ангел...

- Я... НЕТ, СПИРО!!! Стой!!! – крик Ксанти эхом отразился от скал, слезы покатились по её щекам, она упала на колени, направляя все свои силы на то, чтобы не умереть от боли в груди...

Спирос появился прямо в покоях улыбающегося Аида, преклоняя колени. Слёзы застилали его глаза, а крик Ксанти все еще отдавался в ушах, когда бог Преисподней перенес на нижний ярус их обоих и приковал Спиро цепями Гефеста к раскаленным камням.

- Добро пожаловать в настоящий Ад, глупец! Тебя ждет много интересного... – Аид грубо и удовлетворенно рассмеялся, когда в его руках появились две кожаные плети...

ГЛАВА 6: «С каждого надо спрашивать то, что он может дать. Власть прежде всего должна быть разумной(де Сент-Экзюпери)»

Несколько месяцев Ксанти в отчаянии взывала к Аиду, пытаясь отыскать Спироса среди всех грешников во всем Аду, уже не надеясь на удачу, когда случайно забрела на один из самых известных злостными душами ярус. Она буквально сдержала вскрик, увидев, чем Аид был так занят всё это время: его плети с острыми шипами в размеренном темпе вонзались в тело Спиро, который при каждом ударе вздрагивал, но не издавал ни звука. Вся его кожа была испещрена ранами и глубокими порезами, с головы до ног он истекал кровью, а из одежды остались лишь искромсанные до колен штаны. И, кроме всего, она заметила, что Спиро больше не демон – его рога исчезли, а глаза были такого пронзительно зеленого цвета, что у неё дух захватило. Обжигающие языки пламени лизали его тело почти до самого пояса, оставляя кровавые ожоги. Он злобно зарычал на Аида, когда плеть хлестнула его по лицу, а Ксанти в ярости выскочила из укрытия и накинулась на бога. Он, зашипел от боли, когда ногти демоницы впились ему в горло и со всей силы отшвырнул её на камни, недалеко от Спироса. Ксанти поморщилась от боли, но метнула в Аида огненную молнию, поднимаясь на ноги. Тот в ответ сжал руку в кулак и горло Ксантии сжалось, не позволяя ей вдохнуть; она упала на камни, беспомощно пытаясь хватать ртом воздух. Глаза Аида метали искры, а сам он начал меняться, принимая истинную форму.

- НЕТ! Прекратите оба! Аид, ты обещал, у тебя есть я! – Спиро из последних сил пытался повысить охрипший от жажды и вкуса крови голос, в страхе наблюдая за схваткой, в которой у Ксанти не было ни единого шанса. Скотий резко опустил руку и Ксанти с жадностью начала глотать воздух, пытаясь подняться на ноги. – Уходи, Ксанти, прошу тебя, это мой выбор!..

- Ни за что! Это идиотизм, Спирос, я не могу бросить тебя ему на радость! – Ксанти от злости нахмурилась, становясь между Спиро и Аидом, который брезгливо морщился.

- Ваши сюсюканья  вызывает у меня отвращение! Убирайся, Похоть, он не ради этого принес себя в жертву, чтоб ты тут геройствовала, - прорычал Аидоней, снова поднимая плеть.

- Пошел ты, самовлюбленный ублюдок! Тебе нужна я, так? Тогда попробуй взять, - Ксанти оскалилась, полностью приняв облик демоницы. Аид зарычал. А Спиро не верил своим глазам.

- Я убью тебя, Похоть, с удовольствием! - в руке бога появился кинжал, когда Ксанти резко обернулась к Спиросу и, заглянув в его полные ужаса глаза, нежно поцеловала.

- Я тоже люблю тебя, Спиро... – она едва успела договорить и кинжал вонзился в её спину с такой силой, что Спирос увидел его конец торчащий прямо из её сердца. Ксанти вздрогнула, но счастливо улыбнулась Спиросу, слабо прошептав последние слова. – Ты свободен, солнышко...

- НЕТ! КСАНТИ, НЕТ!!! – он в дикой агонии закричал, когда вся боль мира ворвалась в него. Его крик был слышен во всем Тартаре, когда тело Ксанти упало к его ногам. Глаза защипало от жгучих слез, а сердце медленно умирало вместе с каждым последним слабым ударом её сердца. Спиро пытался вырваться, чтобы в последний раз обнять Ксанти, но путы Гефеста мог снять только бог. Он знал, что кинжал, пронзивший её сердце, был сделан специально по заказу Аида тем же Гефестом, для непослушных слуг. Секунды быстро проносились, а Спиро неотрывно смотрел в наполненные любовью, которой он так добивался, глаза Ксанти, которая улыбалась ему, отдавая свою жизнь, как он думал, напрасно, но ради него. – Ксанти, ангел, зачем?..

- Потому что она спасла тебя уже в который раз, смертный! И мне это порядком надоело! – незнакомый раздраженный голос отозвался из-за спины Аида, а затем и его хозяин показался, ослепляя и без того растерзанного Спироса. Во всем снежно белом, блондин, он был ростом с Аида, но его синие глаза пылали недовольством и гневом. – Аид, ты мне тоже надоел своими играми! Знай я раньше про Ксанти, пожаловался бы Персефоне!

- Иди ты, Купидон, туда, откуда пришел! – обозленным тоном ответил Аид, видя, что тот остановил время и Спирос замер без движения.  – Что ты тут забыл? Они сами заключили...

- Сделку, дурак! И, как ты знаешь, её запрещено нарушать как одной стороне, так и другой! А ты сделал именно это: Ксанти тебя перехитрила и заставила убить её, тогда как ты обещал этому... Спиросу, не причинять ей вреда. Ты как маленький, Аид, они вдвоем тебя надули, - Амур расслабленно засмеялся, наблюдая, как лицо Аида скривилось от осознания его правоты, и тот раздраженно выдохнул. – Теперь они оба под моей защитой: любовь и все такое, понимаешь?! И я очень желаю отправить их на землю, чтобы они больше тут не мелькали...

- Ты ужасная задница, Куп! Когда-нибудь я тоже улучу момент для разговора с Психеей! – обиженно ответил Аидоней, с удовольствием наблюдая, как лицо бога Любви окаменело.

- Сделаешь так, и я припомню все твои пакости на совете, и закончим на этом! – Амур из воздуха выхватил свой кинжал, идентичный тому, что был у Аида и повернулся к Спиро. Снова запустив время, и не давая тому даже вздохнуть, он пронзил сердце Спироса. – Поблагодаришь потом, смертный, и не смейте разочаровать меня в моем решении! Счастливого пути! – тела Ксанти и Спироса мгновенно исчезли, когда Купидон щелкнул пальцами обеих рук.

- Не можешь без драматизма, да? – впервые искренне улыбнулся бог Подземного мира.

- Это же обязательная процедура, ты знаешь, - подмигнул Амур. – Ну ладно, я пойду, а то там её брат с ума сходит, надо его обрадовать – ему еще работать сверхурочно.

- Гаториус? Ему привет от меня! Помню, как сильно он хотел меня убить, - засмеялся Аид.

Затем оба бога испарились, отправившись по своим делам. Купидон объяснился с Гато, а Аид перенесся на землю, оставаясь в тени, чтобы понаблюдать за бывшими подопечными...

ЭПИЛОГ: «Зорко лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь (де С.-Э.)»

В момент, когда Спиро впервые очнулся после «смерти», лежащим на песке, он не ожидал увидеть рядом с собой дрожащую Ксанти, осматривающую свою грудь в поисках зияющей раны от кинжала, которой и след простыл, и его чуть дар речи не покинул. Целых два дня они просто держали друг друга в объятиях и не могли поверить в то, что случилось, и почему они оказались именно в этом месте. Кто оказался настолько сильным, чтобы помочь им и вернул из царства мертвых в царство живых?! Кто дал им возможность еще раз поцеловать друг друга?..

Когда Купидон отослал Ксанти и Спироса в мир людей, Гаториус дал им указания, как быть дальше. Так как Ксанти часто бывала среди людей, ей было не сложно быстро привыкнуть, но Спиро был растерян, пока Амур не вернул ему воспоминания из его человеческой жизни. Тогда Спироса немного шокировало все, что всплыло в памяти, и боль утраты семьи неприятно засела в сердце, но в этом сердце теперь царило и другое чувство – все, что случилось в Аду, они с Ксанти никогда не забудут, и её жертва ради него поразила его до глубины души. Пусть они и смертные, но он ни о чем не жалел – теперь у них есть свобода от Ада и Рая, боги отныне для них лишь просто миф. Кроме того, они оба осознали, что мир людей не так уж плох, пусть и с недостатками, а жизнь ценна и прекрасна лишь тогда, когда конечна. Им потребуется много времени, чтоб научится сосуществовать с людьми и покупать все необходимое, а не делать это из воздуха, как все ещё иногда пытался Спиро, а Ксанти подшучивала над ним. Зато ему очень нравилось, что он может работать и быть просто мужчиной – снова защитник и добытчик. Дом, по их просьбе, Гато нашел в Греции, недалеко от того места, где Спиро и Ксанти провели свои «каникулы», и где теперь они могли спокойно обустраиваться. Можно было бы сказать, что это похоже на сказку, но все отнюдь не так. Спиро все еще боялся каждую секунду, что он просто сошел с ума от горя или же Аид заберет их обоих опять в Ад. И Ксанти до сих пор не могла выкинуть из головы перекошенное от ужаса и боли лицо Спироса и свою смерть, ощущения от которой она не пожелала бы испытать вновь и никогда не скажет о них никому. И в самом человеческом мире их поджидала уйма опасностей и трудностей, что неизбежно, но раз они есть друг у друга, вдвоем легче, чем в одиночку...

- Он всё еще смотрит?! – спросил Спирос у Ксанти, лежа рядом с ней на горячем песчаном берегу. Прошло два месяца, а Аид до сих пор иногда приходил на скалы вокруг пляжа, чтобы понаблюдать за ними, и Спиро был не уверен, зачем именно он это делал, никогда не подходя к ним поговорить. Но какой бы ни была его причина, они с Ксанти привыкли к его присутствию.

- Да... Он стоит на утесе, но из-за солнца я не могу разглядеть его лицо... А зачем тебе?! – она подняла голову, чтоб взглянуть на Спиро, положив подбородок ему на грудь. Его улыбка опять заставила её сердце забиться быстрее, а его изумрудные глаза светились весельем и нежностью.

- Вот за этим... – Спирос резко перекатился вместе с Ксанти, оказавшись сверху, и жадно припал к её губам в голодном поцелуе. Волна желания накрыла Ксанти молниеносно. – Я люблю тебя, ангел... и дразнить бога, - засмеялся Спиро, лишь на секунду отрываясь от её губ...

Аид грустно улыбнулся, отводя взгляд от влюбленной парочки, и подставил лицо ветру, трепавшему кудри его смоляных волос, вдыхая ароматы своей родины... Когда-то давно он часто прогуливался по землям Греции... И почему он забыл, каково это: что-то любить или наслаждаться мелочами?! Каким бы плохим он не был, он всё еще умел чувствовать, просто не имел права выставлять это напоказ – бог Ада не имеет права на слабость или отдых, такая роскошь не доступна даже его братьям(3), лишь не многие из их Пантеона осмеливаются пойти против устоявшегося порядка... И первый раз Аиду захотелось стать одним из них, бросить все ненадолго и взять «отпуск», но...

- Ангел и демон... могли бы и поблагодарить! Это же я научил их быть сильными и уметь жертвовать друг ради друга – 300 лет потратил, провозившись с ними, - нахмурился Аид, глядя, как Спиро и Ксанти счастливо смеются над чем-то. Боль омрачила его красивое лицо. – Даже этот союз Купидон разрешил... Так почему же ты, Сеф, всё еще не можешь принять меня?..

- Это не правда, просто ты не желаешь увидеть то, что лежит у тебя под носом, Аид, - бог вздрогнул, когда внезапно рядом с ним из ниоткуда появилась Персефона. На ней были черные зауженные джинсы и белая обтягивающая футболка без рукавов. У Аида перехватило дыхание, при виде его прекрасной богини-жены, лицо которой было спокойным с чертами смягченными лаской, а в её глазах он увидел эмоцию, которую не надеялся уже увидеть никогда... Его сердце грозило выпрыгнуть из груди, когда она подошла вплотную к нему и положила ладони ему на талию. – Ты бываешь ужасно несносным и противным, но я каждый раз возвращаюсь в Ад, ради тебя... Просто ты так глубоко запрятал свою доброту, что я отчаялась достучаться до неё, а к моим чувствам к тебе это не имеет никакого отношения!.. И после того, что ты подарил этим двум, я люблю тебя еще сильнее, чем раньше, - Персефона храбро смотрела в глаза Аиду.

- Сеф, я... ничего не сделал, это все Куп... – она оборвала его на полуслове, притянув к себе и нежно поцеловав. Руки Аида мгновенно сомкнулись вокруг неё, когда он углубил поцелуй и забыл обо всем на свете, чувствуя, как она отвечает на его ласки. Он столько лет страдал, столько ночей мечтал о ней, столько слов хотел сказать, но они все не смогли бы описать того, что он сейчас ощущал. – Моя Сеф... Я так долго хотел признаться тебе, но ждал: прости меня!

- Не стоит... я всё знаю – я часто подглядывала за тобой и во сне ты разговариваешь, - богиня счастливо засмеялась в шею Аиду, губы которого тоже дернулись в подобии улыбки – он не мог поверить в свою удачу. – Знаешь, чем хороша твоя пустыня Тартара, Аидоней?!      

- Чем она может быть хороша, Сеф?! – Аид недоуменно взглянул на богиню сверху вниз.

- Потому, что даже в ней есть родники... такие, как встреча Спиро и Ксанти, как мой родник, который я нашла именно в Аду... – она лукаво улыбнулась и подмигнула богу Преисподней.

- И что это за родник?!.. – хриплым голосом спросил Аид, страшась ответа.

- Ты... – серьезно ответила Персефона, беря его лицо в свои ладони. – Только ты, Аид!

- Сеф, я так люблю тебя, если бы ты знала! – Аид крепко обнял её, чувствуя, как исцеляются его многовековые раны в душе и в сердце, а тепло её тела согревает лучше жаркого пламени.

- Теперь знаю и это главное! Но если мы потеряем ещё хотя бы одну минуту, я сама привяжу тебя в Аду, и буду мучить за столько лет моего воздержания! – Персефона гневно взглянула на мужа, когда ветер многократно отразил его радостный смех от прибрежных скал.

- Слушаюсь, моя богиня... – и Аид мгновенно испарился в воздухе вместе с Персефоной...

Но их приключения – это уже абсолютно отдельная история...



Примечания:


  * Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц».


**Ксантия, Xantia (от греч.)- красивая.


***Спиро, Спирос, Spiro (от греч.) – дух.


(1)Скотий («Темный») - эпитет Аида.


(2)Аидоней - имя Аида.


(3) Братья Аида – Зевс, Посейдон.



Кэт Ричардсон

Ловушка для ангела (Мессалина)



Она опять это сделала! Как шестилетний ребенок мог трижды за день сбежать от няни, взломав (!) дверь детской комнаты искривленной скрепкой? Хотя это еще что! На прошлой неделе хитрая бестия связала простыни и полотенца и спустилась с балкона второго этажа по этой импровизированной веревке. Ангел еле успел удержать развязывающийся узел, спасая девчонку от переломов и ушибов. Да за этот год, что Олей служит Хранителем, в его шевелюре появилось два седых волоса. И это в неполные тринадцать лет.

- Магдалина О'Коннор, - визгливый голос миссис Хендерсон резанул по ушам, видимо нерадивая няня наконец-то оторвалась от очередной мыльной оперы и решила проведать  свою воспитанницу.

Олей рассмеялся, представив как она испугалась, обнаружив, что замкнутая ею лично на ключ дверь оказалась открыта, а бесенка и след простыл. А нечего запирать ребенка и пялиться весь день в ящик! Девчонке только повод дай, а уж шкоду она мгновенно изобретет.

Сидя на карнизе, ангел ждал, когда Магдалина выскочит из дома. За прошедший год он изучил все ее уловки, поэтому знал, что она спряталась под лестницей, после того как выбралась из детской, а когда няня поднялась на второй этаж, стала красться к выходу.

А вот и она! Из двери показалась маленькая девочка с растрепанными светлыми кудряшками. На ней было розовое платьице, с оторванным кружевом, наспех накинутая красная курточка, красная же беретка и белые (хотя нет, уже серые) колготы. Ботиночки она держала в руках, тихонько на цыпочках выскальзывая на улицу. На пороге, на пару секунд задержалась, обуваясь. Потом побежала к ближайшим кустам, где замерла, настороженно поглядывая в сторону дома. Миссис Хендерсон так и не показалась. Тогда весело улыбнувшись, чертовка побежала к забору. Лихо перемахнув через него, она потрусила к реке. Олей медленно спланировал с карниза, замел следы, оставленные подопечной на свежевыпавшем снегу – он присмотрит за девочкой куда лучше её непутевой няни – и полетел вслед за ней.

Магдалина любила реку в любое время года, но особенно зимой. Ли не замерзала, как и остальные реки в Англии, только вдоль берега ее окаймлял тонкий узорчатый лед. Девочка могла часами сидеть и глядеть на темную водную гладь, изредка пуская по ней плоские камушки.

- Раз! Два! Три! Четыре! Пять! - считала она круги. - Рекорд! - подпрыгнула от радости Магдалина, когда снаряд в шестой раз скользнул по поверхности и пошел ко дну.

Наигравшись с рекой и порядочно замерзнув, девочка потопала к заброшенной ветряной мельнице в ста метрах выше по течению. Она не работала уже лет двадцать, но у местных жителей не хватало духу снести ветхое строение. Ходили легенды, что там живут призраки, и им очень не понравится, если их дом разберут по бревнышку. Магдалина сама их не видела, но очень надеялась однажды встретиться с таинственными привидениями.

Дверь уже давно не закрывалась, покачиваясь на одной петле. Магдалина прошла в темный проем, вдохнув знакомый запах зерна, который не выветрился с годами. Внутри было довольно мрачно, но из-за старости стены мельницы покосились и между досками то тут, то там проникали вовнутрь и «полосили» пыльный пол лучики света. Наверх вела шаткая лестница — она явно провалилась бы под весом взрослого человека, но девочка легко взбиралась по ней. Там, выше, было маленькое окошко, через которое она выбиралась на площадку между лопастями мельницы.

Уже давно у Магдалины была одна мечта. Она хотела летать. Не на самолете, не на дельтоплане и даже не на воздушном шаре. А как сказочная фея или ангел, обманув законы природы. И, стоя на высоте около десяти метров, она как никогда хотела обрести крылья, чтобы взмыть в небо подобно птице. Раскинув руки в стороны, девочка зажмурилась и представила как ветер подхватывает ее и несет, несет...

- Магдалина, - испуганный крик откуда-то снизу заставил ее очнуться от мечтаний. Глянув на землю, она с ужасом увидела своего отца и заламывающую руки мать. Понимая, что в этот раз отлучением от телевизора не отделается, она поспешила спуститься.

На середине лестницы одна из ступеней пошатнулась и девочка, споткнувшись, потеряла равновесие. Тщетно взмахнув руками чтобы вновь обрести устойчивость, в следующую секунду она полетела вниз. Крик застрял в горле, когда прямо у земли ее кто-то подхватил и плавно опустил вниз. Оглядевшись, Магдалина никого не увидела, только белое перышко зацепилось за край ее платья. Осторожно взяв его, она, изумленная своим предположением, но не найдя других достойных объяснений произошедшему, прошептала: «Ангел». В этот миг хитрая улыбка сменила испуг – в маленькой светловолосой головке созрела очередная сногсшибательная и зубодробительная идея – и, отряхнувшись, чертовка весело побежала на улицу.

Родители подскочили к Магдалине с бледными от ужаса лицами. Миссис О'Коннор подхватила дочь на руки и крепко сжала ее трясущимися руками, а ее супруг схватившись за голову благодарил судьбу, что все кончилось благополучно. Да, они знали, что девчонка не отличается смиренным поведением, но раньше ее шалости не были настолько опасными. Даже когда она в зоопарке просунула руку в клетку к тигру, или пыталась залезть во включенный духовой шкаф, да ведь история с газонокосилкой казалась просто шуткой по сравнению с этим. Наблюдать, как твой ребенок стоит на шатком выступе на высоте трехэтажного дома — это кошмар наяву.

- Мамочка, папочка, я больше никогда так не буду, - Магдалина посмотрела кристально честным взглядом на родителей, но в глубине ее глаз искрились дьявольские огоньки. Сейчас она была готова обещать что угодно, потому что вынашивала в голове глобальный план... по поимке ангела.


Олей вернулся на небо поздно вечером, когда убедился, что его подопечная уснула. Раздраженно стягивая золотистую рубашку, он мечтал, чтобы эта гадкая девчонка быстрее выросла! Ну сколько еще ему спасать эту чертовку? Как бы ему хотелось отшлепать девчонку, чтобы ей сидеть стало больно. Родители нещадно баловали свое единственное чадо и прощали ей любые шалости, а ему расхлебывать последствия такого лояльного воспитания.

Спустившись в столовую к ужину, он поцеловал в щеку мать, которая как всегда вернулась с работы в хорошем настроении и сел за уставленный едой стол. Аппетита не было. Зато мама уплетала тушеную картошку и горошек с довольным видом. Олей знал, что ее нынешний подопечный — интеллигентный писатель детективов — никогда не доставлял своему хранителю и десятой доли того беспокойства и нервотрепки, которые ежедневно получал он.

- Как прошел день, милый? - мама поставила перед Олеем тарелку с салатом.

- Правду?

Она с улыбкой кивнула.

- Ужасно! Когда же эта мелкая вырастет? Скоро пойду лечить расшатанные нервы у доктора Гиппократиуса.

- Она просто маленькая девочка, одинокий ребенок, которому нужны друзья, - мама многозначительно подмигнула Олею, - или хотя бы один друг

- Это же нарушение правил! – ангел недоверчиво уставился на мать.

- Ты на собственном примере знаешь, что иногда правила нужно нарушать. Хотя бы покажи ей, каким прекрасным может быть мир. Исполни одну ее мечту. Это поможет, вот увидишь.

Уже позже, лежа в кровати без сна, Олей думал о том, что ни один человек не может быть абсолютно плохим, хоть крупица добра живет и в самом жестоком преступнике. Что уж говорить о шкодливом чертенке, которая была его подопечной. И мама, вероятно, права, нужно дать девчонке шанс исправиться.


Магдалина не спала, она только на минуту закрыла глаза и, посапывая, притворилась для родителей. Зато когда те ушли, она шустро вскочила с кровати и стала искать все, что помогло бы ей поймать ангела. «Всем известно, что они летают, значит, у них должны быть крылья», - рассуждала девочка, - «я ведь не заберу их навсегда, только на один день. Полетаю и верну».

Она достала из-под кровати веревку, на которой раньше висели качели, на секунду задумалась и завязала ее в узел как для поимки оленей – это показывали по телевизору. Там говорили, что животное наступает в этот узел, и он затягивается, удерживая его за лапу. Должно получиться и с ангелом. Еще нужна была приманка. Магдалина задумчиво огляделась вокруг: «интересно, что любят ангелы? Может быть мороженое?» На кухне как раз осталась одна порция шоколадного с миндалем.

Когда все приготовления закончились – креманка с мороженым заманчиво стояла на столе прямо напротив окна, а на полу рядом притаилась как змея веревка-ловушка – девочка тихо замерла под одеялом, иногда поглядывая на окно. Магдалина понимала, что ждать, возможно, придется долго, но уж очень хотелось заполучить крылья!

Скоро она уже начала засыпать, и тут раздался глухой стук. Приоткрыв один глаз, девочка посмотрела в сторону окна и едва удержалась от радостного вопля. Там, в метре от окна, зависнул в воздухе ангел! Настоящий! В золотистой одежде и с крыльями. Ах, какие они были красивые: белоснежные и большие. Магдалина уже предвкушала, как полетает на них.

Ангел подлетел к окну и уселся на подоконнике. «Ну посмотри же на мороженное , - молила мысленно девочка, - оно вкусное, шоколадное». Будто услышав, ангел глянул в сторону стола, улыбнулся и тихонько прокрался по комнате. О-па! Одной ногой он встал точно посредине веревки. Девочка задержала в ожидании дыхание.


Олей решил внять маминым доводам и пообщаться со своей подопечной. Тем более, что у него был Песок памяти и он потом мог бы стереть все ее воспоминания об этой встрече. Он сделал себя видимым и залетел в комнату Магдалины. Она тихо спала у себя на кровати. Красивая милая девочка с медовыми кудряшками и длинными ресничками, и не скажешь, что она такая вредная.

Хранитель повел носом – он учуял какой-то приятный ванильный запах – и оглядевшись увидел, что на столе стоит что-то съестное. Он был большим любителем вкусностей и не отказывал себе в желании попробовать человеческую еду. Больше всего ему нравилось мороженое, такое холодное, сладкое… А это оно и есть! «Вот это везение, - подумал Олей, - как будто специально для меня оставили. Ну, не будем обижать хозяев». Он схватил вазочку и с наслаждением слопал чуть подтаявшее шоколадное лакомство. Живот довольно заурчал.

Раз уж Магдалина спит, хранитель решил отложить их встречу на потом. Шагнув в сторону окна, он за что-то зацепился и с грохотом повалился на пол. После первой попытки подняться на ноги, в довершение сверху по голове его хорошенько приложило чем-то тяжелым.

- Урра! – дикий вопль огласил комнату.

 Олей удивленно посмотрел вверх и увидел, что над ним стоит девчонка, которая должна бы в это время спать, и держит в руках здоровенную пыльную книгу.

 - Ты чего? – изумился ангел, дотрагиваясь до головы. Обнаружив шишку, он обиженно поморщился.

- Я тебя поймала! – довольная собой, чертовка прыгала вокруг Олея.

- Ничего ты меня не поймала, - с возмущением брякнул ангел, - я сам тебя сейчас поймаю и на Луну запущу.

Угрожая, на такую реакцию хранитель точно не рассчитывал. Отчего-то безумно обрадованная перспективой посетить земной спутник Магдалина тут же завалила бедного его вопросами. А как долго туда лететь? А там холодно? Может мне одеть курточку? А крылья ты мне одолжишь?

- А крылья мои тебе зачем? – в очередной раз изумился Олей.

Девочка посмотрела на него как на глупого амура и уперев руки в бока воскликнулу:

-  Чтобы летать, конечно!

- Нет уж, крылья я не дам. – Олей заметил, что девочка была готова расплакаться и, памятуя о цели своего появления, предложил альтернативу: - Но могу тебя покатать. Ну что, полетаешь со мной?

Магдалине дважды предлагать не нужно было, и она тут же вскочила на спину тяжело поднявшегося с пола ангела и обхватила его за шею.

- Задушишь же, - захрипел хранитель, - да и я тебе не лошадь! Просто возьми меня за руку.

- Не упаду?

- Не упадешь, - улыбнулся ангел. Почему-то в тот момент, когда девочка доверчиво вложила свою ладонь в его руку, вся былая злость и обида на нее куда-то испарилась и внутри, там где сердце, стало очень тепло.

Олей шагнул к окну, приподнял и поставил на подоконник Магдалину, а затем, предусмотрительно сделав их обоих невидимыми, шагнул навстречу ночному ветру.


У Магдалины захватило дух, когда за спиной Олея мягко открылись большие белые крылья, и он мягко поднялся над крышей дома, держа ее за руку. Она летала! По-настоящему! Засмеявшись от счастья, девочка прокричала, перебивая несущийся на встречу прохладный воздух: «Быстрее!». Ангел посмотрел на нее, подмигнул и сделал сильный взмах.

Под ними проплывали дома города Лутон, где жила с родителями девочка. Большинство из них были темны, лишь в паре окон горел свет. А вот и стадион, куда Магдалина ходила с отцом по выходным, чтобы поболеть за городскую футбольную команду. Чуть дальше здание Городской ратуша с огромными часами.

И вот они уже летят над рекой. Вода Ли мерцает в свете луны, будто темный сапфир. Он так манила, что девочка попросила опуститься пониже и, пролетая над рекой, макнула пальцы в воду. Весело засмеявшись, она растрепала влажной рукой волосы Олея.

Девочке было довольно холодно, она же не невосприимчивый к морозам ангел, и она поближе притулилась к теплому Олею. Он приобнял ее одним крылом и, плавно планируя на другом, начал снижаться над заброшенной мельницей.  Они оказались на площадке между лопастями, где днем Магдалину обнаружили родители. Присев на край, Олей похлопал на место рядом с собой.

- Тебе понравилось?

- Еще как! – в восхищении воскликнула девочка, усевшись. - Мы еще так полетаем? Завтра?

Хранитель не выносил лжи, но не мог же он сказать, что этого больше никогда не случится. Более того, эту ночь девочка забудет, едва уснет. Поэтому тихо сказал:

- Да.

Счастью Магдалины не было предела. Она находилась в эйфории от нынешней ночи, полной сюрпризом. Подумать только: поймала ангела, полетала с ним, а еще и завтра…

Решив, что впечатлений с его подопечной хватит, Олей встал и протянул девочке руку.

- Нам пора.

Домой они возвращались молча, Магдалина так устала, что едва держалась за пальцы ангела. Тогда он подхватил ее на руки. Прижавшись к источнику тепла и уюта, девочка погрузилась в сон и не проснулась, ни когда они влетели в окно, ни когда хранитель уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Удивительно, как этот милый ребенок мог быть тем чертенком, который постоянно причинял хранителю головную боль своими шалостями. Сегодня она открылась для Олея с другой стороны, и он неожиданно понял, что с этой минуты начинается новая веха его небесной жизни.На губах спящей девочки играла счастливая улыбка, когда Олей последний раз обернувшись, взмыл из окна в небо.


Мессалина


 Отпускаю тебя (Мессалина)


От зенита Сатурна до чрева Земли

Тайны мира свое толкованье нашли.

Я распутал все петли вблизи и вдали,

Кроме самой простой - кроме смертной петли.

Омар Хайям


23-й день без тебя. Света больше нет.


Шесть черных свечей, жезл из селенита, чаша воды, кинжал, большое зеркало, лист бумаги с заранее написанным заклинанием Вызова. Я готова. Зажигаю огонь и, макнув жезл в воду, начинаю, напевая писать на зеркале невидимые слова. Невидимые человеческому взгляду. Но ясные для Них.

- Взываю к тебе, Сатана, Властелин огня и Юга. Взываю к тебе, Люцифер, Носитель света, Властелин Востока. Взываю к тебе Белиал, Основа земли, Властелин Севера. Взываю к тебе Левиафан, Властелин моря и Запада.

Голос дрожит – мощное Слово саднит горло. Я вношу эту плату.

- In nomine Dei nostri Satanas Luciferi exclesi!

Огонь пожирает свечи, запах копоти проникает в легкие. Я выдержу.

- Приди ко мне! Моя жертва отдана добровольно, - кинжал мягко режет кожу, обагряю жезл и ставлю точку, -  Madariatza, torezodu.

Боли нет. Я давно перестала ее чувствовать. Я умерла, когда умер ты. Но я не отпущу тебя, просто не могу. Закрываю глаза в ожидании. Знаю, ты придешь. Ты вернешься ко мне, потому что я этого хочу. Желания сбываются, особенно такие сильные.

- Снежинка, - мягкий голос, все такой же чарующий как я помню. Не хочу смотреть, хочу только слышать. – Я скучал, милая.

Слезы льются потоком, капают на бумагу, которую я все еще держу в руке. Сладкое опьяняющее счастье окутало мой разум. Ты рядом, ты здесь.

- Я тоже скучала.

Чувствую, что ты за моей спиной, но боюсь взглянуть – если тебя нет, я сойду с ума. Опять.

- Посмотри на меня.

- Нет.

- Снежинка, открой глаза.

- Не могу.

- Не откроешь, я уйду.

В ужасе разлипаю веки. Мутно. Проклятые слезы. Не вижу тебя!

- Я здесь.

Зрение возвращается медленно, но уже сейчас я могу различить твое лицо. Какой ты красивый! Но почему ты печален? Ведь мы снова вместе. Тяну в нетерпении руку, чтобы коснуться. Ты отрицательно качаешь головой. Почему? Злюсь!

- Я хочу дотронуться до тебя!

- Не сможешь, - глухо и безнадежно.

Понимание искрой прожигает мозг. Не смогу. Никогда снова. Я знаю, у нас ничтожно мало времени, потом тебе придется уйти. Ты больше не принадлежишь этому миру. Тебя забрали. От меня.

- Это несправедливо, - предательские слезы опять забивают глаза, - мы так мало были вместе.

Тянешься ко мне, будто желая смахнуть влагу с моих ресниц. Ну пожалуйста!  Твои пальцы скользят возле лица, но я ничего не чувствую.

- Снежинка, не плачь. Не надо. Вспомни, как мы встретились впервые. Я никогда не говорил, что подумал, впервые увидев тебя. Боялся показаться слишком сентиментальным. А сейчас не боюсь. Мне показалось, что ты самое удивительно существо на свете. Фея. Серебряноволосая фея.

Меня словно в омут окунуло в воспоминания…


Я гуляла по парку с племянником. Совсем еще маленький, он не мог кататься на аттракционах, поэтому просто глазел по сторонам сидя у меня на руках. В магазинчике сладостей я с глупости купила ему леденец, который вскоре прилип к моей прическе. Я присела на скамейку, опустила малыша рядом и пыталась вычесать сладкую карамель с волос. Но сладость и сильный ветер хорошо делали свое дело, и на голове у меня образовалось настоящее воронье гнездо.

- Вам помочь?

Я приняла эту фразу на свой счет и обернулась, чтобы взглянуть в глаза добровольцу. За моей спиной держа в руках огромного плюшевого медведя стоял молодой парень, наверное моложе меня, в шортах и бейсболке с эмблемой парка.

Я молча протянула ему щетку для волос. Он опустил игрушку на скамью, подмигнув моему племяннику, и взял расческу. Следующие десять минут были самыми приятными в моей жизни. Кто бы мог подумать, что простое распутывание волос может быть таким чувственным. Вся кожа на моем теле покрылась мурашками, а щеки покраснели.

- Почему у вас такой интересный цвет волос? Похоже, он натуральный, - спросил парень удивленно.

Я ненавидела этот вопрос. Большинство людей думало, что я крашусь. И меня это устраивало. Только самые наблюдательные и подкованные в вопросах парикмахерского искусства могли заметить, что это не так. Не знаю, что заставило меня это сделать, но я ляпнула правду:

- Это седина.

- Что? – расческа замерла.

- Я седая! Что не понятно? - я рывком освободила из рук парня свои волосы и встала со скамейки - Идем, малыш, нам пора.

Уходя, я спиной чувствовала за спиной его взгляд, но подавила желание обернуться. Все они реагировали одинаково. Почему-то выбеленная перекисью блондинка вызывала у мужчин только положительные чувства, а поседевшая в девятнадцать лет девушка отвращение. Это был мой крест.

Мы гуляли по парку еще пару часов, когда племяннику захотелось, чтобы я выиграла ему в тире игрушку. Стреляла я мастерски, поэтому мы прямиком направились к ближайшему стрельбищу. Там мне вручили игрушечный автомат и повесили новую мишень. Девять попаданий из десяти и заслуженный приз – плюшевый медведь. Тот самый. Это настораживало, но малышу очень понравилась игрушка, и у меня язык не повернулся попросить заменить ее.

Уходя из тира, я услышала:

- Постой, снежинка.

Опять он. Не оборачиваясь, продолжила идти.

- Ну подожди. Почему ты убежала? – он обогнал меня и вопросительно смотрел в ожидании вопроса.

Мне хотелось ляпнуть что-нибудь гадкое, чтобы он отстал наверняка, но что-то удержало. Наверное его глаза, такие яркие и чистые. В них был только искренний интерес.

- Так получилось, –  потом, сама удивившись этому, добавила: - больше не убегу.

Он улыбнулся, и я пропала. Нельзя злиться или обижаться на парня с такой улыбкой – это просто преступление.

- Почему ты назвал меня снежинкой?

Он пожал плечами:

- Ты красивая.  И волосы… Настоящая снежинка.

Я улыбнулась в ответ:

- Меня так раньше никто не называл, но мне нравится.


Воспоминания окончательно добили меня. Всхлипывая, я уронила голову на колени. За что с нами так? Неужели нет на земле никого более грешного? Он был так молод… Мы строили планы. Мы любили.

- Милая, не плачь. Это разбивает мне сердце.

Но у него нет сердца. Настоящего. Живого. Ничего не бьется в его груди.

- Я не могу так жить, - ужасная мысль в моей голове. Страшная. Жуткая. Взгляд на кинжал. И мягкое:

- Нет. Я этого не хочу.

О, дьявол! Его улыбка. Она всегда заставляла меня подчиняться. Вроде  все решила, а он раз и улыбнулся. Смешинки в глазах и ямочки в уголках губ. Красивый.

- Хорошо. Я буду жить. Для тебя.


33-й день без тебя. Темнота.


Восемь черных свечей, жезл из обсидиана, чаша крови, не моей, кинжал, зеркало. Слова я знаю наизусть. Пою его. Голоса почти нет. Заклинание Вызова забирает все силы. А у меня их  и так почти не осталось. Зеркало исписано кровавыми буквами.

- Madariatza, torezodu!

Ничего. В отчаянии заламываю руки.

- Приди же. Приди, - потрескавшиеся губы шепчут как мантру. Нечем дышать, огонь свечей выжигает кислород.

Одна погасла. Дрожащей рукой подношу зажигалку.

- Зачем ты опять делаешь это? – голос усталый.

Вскидываю глаза. О, милый! Что с тобой? Изнуренный, высохший как дерево без воды.

- Почему… - вопрос недосказан, но ты понял.

- Мне тяжело, снежинка. Я хочу отдохнуть. Отпусти.

- Не могу, - срываюсь не крик. – Не могу!

- Если любишь, отпусти.

Плачешь. Я знаю, что ты не можешь. Но мокрая дорожка на твоей щеке красноречива.

Порыв ветра из окна задувает три свечи. Я вижу, как твое тело мерцает. Нет! Не уходи! Где зажигалка? Не могу найти. Отчаяние колет в самое сердце. Ты ушел. Но я тебя верну. Снова.


Он опять приходил ко мне во сне. Такой, каким я его помню. Немного взъерошенный, будто одевался второпях, с неизменной бейсболкой – сегодня на ней красовалась надпись «Шуми, вперед!» и хитрым прищуром красивых глаз. Точно что-то задумал! Жду, притопывая каблучком.

- Снежинка, я не силен в математике и память у меня не очень, но сегодня шестьсот шестьдесят пять дней как мы знакомы, - он вытащил откуда-то из-за спины и протянул мне, как фокусник, перевязанные алой лентой ромашки. Большие, с яркими желтыми серединками и свежими зелеными листьями.

- О! - я изумилась его поступку. Ну кто отмечает такую дату? Это не годовщина и даже не круглое число… Но мне все равно! Вот за это я его и люблю – он умеет удивлять. – Спасибо, милый!

Обняв одной рукой цветы, другой я рывком притянула его к себе и смачно чмокнула в нос. Он улыбнулся и, прижав к себе, нежно поцеловал.

- Это еще не все. У меня для тебя сюрприз, - хитрюга знает, что я люблю сюрпризы, - жду тебя ровно в полночь в том месте, где мы встретились.

Парк! Конечно! В уме продумываю наряд, макияж, прическу. Почему-то я уверена, что сегодня он попросит меня стать его женой.


Ровно в двенадцать я сидела на скамейке возле тира, где выиграла племяннику медведя. Было темно и тихо, аттракционы закрыты на ночь. На часах уже две минуты первого. Где же ты? Оглядываюсь по сторонам. Никого.


Шестьсот шестьдесят шестой день нашего знакомства. Я не суеверна, но это слишком фатальное совпадение. Я сижу у его кровати. Он утыкан иголками, трубочки торчат из его рта и носа. Бледный и неподвижный. Кома. Все как тогда…

Десять лет назад, в этот же день, так же попал в аварию и умер через пару часов в реанимации мой отец. Когда я узнала об этом, мои волосы в секунду поседели. Он лежал, как и мой милый, абсолютно белый в абсолютно белой палате. Я рыдала, как и сейчас, под аккомпанемент гудения и писка больничной аппаратуры.


Говорят, люди могут плакать во сне. Я не верила. Но, проснувшись от ужаса, сжимающего сердце, я увидела насквозь мокрую от слез подушку.


39-й день без тебя. Мрак.

Десять черных свечей, жезл из гагата, чаша крови, моей, кинжал, зеркало. Мне страшно, но без тебя еще страшнее. Голоса нет, пытаюсь прохрипеть Слова. Кровь стекает по зеркалу. Слишком много. Так надо.

- Взываю к тебе, Сатана, Властелин огня и Юга. Взываю к тебе, Люцифер, Носитель света, Властелин Востока. Взываю к тебе Белиал, Основа земли, Властелин Севера. Взываю к тебе Левиафан, Властелин моря и Запада. – кашляю. Дым от свечей забивает горло. Дурманит голову. - In nomine Dei nostri Satanas Luciferi ..- не могу! Надо! - exclesi! Приди. Madariatza, torezodu.

Ничего. Ничего! Рыдания гнут меня пополам, тянут вниз. Сползаю на пол. Не получается! Почему? «Жертва», - голос в моей голове. Беру кинжал. Я больше не снежинка. Прости, милый. Белые локоны падают с плеч. Ты так любил их…

- Madariatza, torezodu. Пожалуйста!

Ногтями раздираю деревянный пол. Щепки под ногтями. Больно! Кровавая пентаграмма светится и пульсирует.

- Взываю к вам, Сатана! Люцифер! Белиал! Левиафан!

Зеркало взрывается на последнем слове, осыпая меня осколками. Они требуют еще крови. Не жалко. Для тебя ничего не жалко.

- Снежинка, - не голос, хрип. – Зачем ты так, - укоризна и гнев. – Отпусти, - стон.

- Не могу. Я люблю тебя!

Боль уходит, уводя сознание. Сил не осталось. Смотрю на тебя. Отчаянье топит мои чувства. Что я с тобой сделала?! Живой труп. Нет, ты мертв. Ты заслужил отдых. Я не права. Прости. Последний взгляд на дорогие сердцу черты.

- Отпускаю… Я отпускаю тебя, милый…

- Спасибо! – ты счастлив. Наконец-то ты счастлив. – Прощай снежинка, – последняя улыбка. Такая чудесная. Она греет.

- Нет, до встречи.


Свечи погасли. Я лежу на полу в своей крови. Но мне не больно. Не страшно. Я счастлива. Губы неумело кривятся в улыбке. Я и забыла, что когда-то умела это делать. Может, потом я снова научусь смеяться.

- Отпускаю тебя.


Мессалина


Сценарист (Мессалина)


Пролог


Это была обычная тихая ночь. Серповидная луна лениво освещала улочки маленького города. Покой и безмолвие мира полотном укрыли землю. В такую ночь кажется, что если закричать, тебя услышат на другом краю земли. Но она не думала об этом, не пыталась кричать, а только беззвучно плакала на скамейке в парке, сморщив лицо и глядя с ненавистью в небо.

- За что? За что? – слышалось снова и снова.

Когда, казалось бы, не осталось сил даже плакать, девушка услышала мелодию «Одинокий пастух». Вздрогнув, она оглянулась кругом в поисках источника звука, и, словно очнувшись, перевела взгляд на лежащую рядом сумку. Вытащила свой старенький  NOKIA и, не глядя на экран, нажала отбой.

- Идите к черту! – обычно она не ругалась (работа школьной учительницы обязывала не употреблять бранные слова), а тут так и хотелось отпустить крепкое словцо. – Сволочи! - Ей даже полегчало. – Чудовища! – Так, это не сильно похоже на мат. Какие там еще есть слова…

Снова запел мобильник.

- Дерьмо! – вскрикнула девушка от неожиданности. – А ведь хорошее слово!

 С полминуты она сидела тупо глядя на телефон и, наконец, решившись, нажала «зеленую трубочку»:

-  Слушаю, - голос уже не дрожал, видимо «матотерапия» сработала.

- Это Женевьева Новель? - на той стороне явно волновались, - Алло! Алло! Вы меня слушаете?

 - Да, - Ева едва могла разобрать слова говорившего из-за непонятного треска и помех.

- Вы должны выслушать меня внимательно, ни о чем не спрашивать, у нас три минуты, - сквозь усилившиеся помехи говоривший почти прокричал последние слова.

Женевьеве не хотелось ни с кем разговаривать, но что-то побудило ее ответить «да, я слушаю вас».

С пару секунд из динамика раздавались только шорохи, потом звонивший скороговоркой начал бормотать:

- Он не умер. То есть не совсем умер. Слышите, Женевьева? Нет, не отвечайте… Нет времени… Вы можете спасти его! Я уже все сделал… они забрали у меня печатную машинку, но я попросил у отца Дайена старую развалюху, там западает буква «эл», но это ерунда! Я исправил сценарий, теперь все будет хорошо... Пифии, сучки, не захотят менять пророчество!  Но я узнал, что Полотно можно немного распустить, если оно сплетено недавно, изменять узор. Поэтому у нас мало времени…. – шорохи усилились и голос пропал.

Ева взволнованно вцепилась в  мобильник, ее трясло от холода, несмотря на 25 градусов тепла.

- Алло! Алло! Где вы?! – девушка буквально кричала в трубку.

Внезапно помехи притихли и говоривший продолжил:

 - Сейчас поезжайте в Городской морг. Найдите ячейку № 57. Не бойтесь, она будет пустая. Вы должны лечь в нее. Это портал, он перенесет вас в Небесный архив, спросите Кела. Я обо всем договорился. Он, конечно, сволочь, запросил с меня лук амура, где я его возьму?… А, это не важно! Спросите у него Полотно № 739-06-66, крючок придется где-то достать самой. Отсчитаете сверху две нити и выдерните их, и вы вернетесь на два часа в прошлое. Главное, потом не растеряйтесь…

Связь неожиданно прервалась.

- Алло! Вы меня слышите? – охрипшим от плача голосом кричала Ева.


Глава 1


Не ратуй на судьбу, Пифии безразличны к мольбам


Олей в очередной раз безуспешно пытался натянуть форму. Пыхтя и ерзая, он то не попадал ногой в нужную штанину, то просовывал голову в пройму рукава. Наконец, кое-как справившись с ненавистной одеждой, обул небесно-голубые сандалии.

- Ненавижу это  цвет, - мальчишка с отвращением оглядел свое отражение в зеркале, - ну кто сказал, что ангелы должны ходить в голубом? Типа, цвет неба! Ага, как же! Это снизу оно голубое, а на самом деле всех цветов радуги. Вон, и Хранители носят золотое, а Пифии - красное, попробуй предложи одной из этих  старушенций голубую тунику, живо тебе сломанную ногу, или того хуже шею, напророчит.

- Олей! – это мама кричит с первого этажа. Она всегда в это время готовит завтрак и ждет сына, чтобы, накормить его как следует перед учебой в Доме сценаристов. Вообще-то правильно он назывался «Великий небесный дом учения Сценаристов имени Протелея Мудрого», но все привыкли сокращать название.

Спускаясь, Олей, как всегда споткнулся о сломанную ступеньку (когда же её починят?) и, едва не посчитав оставшиеся «мягким местом», влетел в гостиную. Стол был уставлен всякой вкуснятиной и мальчишка, недолго думая, принялся набивать рот.

- Олей, - мама пристально оглядела сына, - тебе нужно покупать новую форму, из этой ты уже вырос. Завтра же пойдем к Клаусу, попросим сшить на пару размеров больше.

- А можно зеленого цвета? - не надеясь на положительный ответ спросил мальчик, - а то я так на Амура похож. На что мать отрицательно покачала головой.

К слову, у Амуров была синяя форма, а не голубая, которую носили Сценаристы, но, будучи довольно пухлым ребенком, Олей частенько смахивал на этих шалунов в луками и стрелами, что дико раздражало мальчишку.

Слопав последний кусок, молодой амур, то есть, сценарист, поплелся на учебу.


* * *


Он шел оглядываясь по сторонам, в поисках своего закадычного приятеля Дайена. У того, вся семья была сценаристами, и потому парень преуспел в учебе, закончив экстерном пару ступеней. Сейчас он обучался на последней, десятой, ступени и ему уже пришло приглашение на работу. Не то чтобы Олей ему завидовал, но будучи одного с приятелем возраста, чувствовал себя неловко от того, что учился только на  седьмой ступени.

Всего, в Доме сценаристов обучалось около пяти сотен ангелов одновременно. Больше всего их было на первой и второй ступени, на последующих ступенях из-за неуспеваемости в учебе или банального лодырничества почти половину отчисляли. До десятой ступени доучивались лишь самые стойкие, терпеливые и морально устойчивые. «Писать сценарий человеческой жизни – это вам не три листа бреда и пьеса на Бродвее», - любил умничать Мастер Мекена, нынешний директор Дома. Поговаривали, что изначально это высказывание принадлежало прапрапрапрадеду Мастера, основателю Великого дома, Протелею Мудрому и звучало оно так: «писать сценарий человеческой жизни – это вам не Полотно плести». Но, так как в этом высказывании был явный оскорбительный намек на уважаемых и почитаемых Пифий, оно было признано не политкорректным и кануло в лету, пока Мастер Мекена однажды не ляпнул его искаженную версию на занятии по скоропечатанию.


Когда мальчишки добрались до Дома сценаристов, первый звонок уже отзвонил, и, согласно правилам, все ученики сидели на своих местах в ожидании мастера. Олей и Дайен как раз вытаскивали из футляров печатные машинки, когда пронзительно заверещал второй звонок, и в класс вошел Мастер Акела. Едва подойдя к своему столу он заметил, что два оболтуса судорожно пытаются установить печатные машинки, нервно поглядывая в его сторону.

- Сценарист Олей! Сценарист Дайен! Мне кажется, или вы не готовы к уроку? – он облокотился о стол ладонями и уставился на мигом покрасневших мальчишек.

- Готовы, готовы, - пробормотали в голос оба.

 - Сценарист Дайен, я могу понять, почему постоянно опаздывает и отвратительно себя ведет ваш друг, но как вы, потомственный сценарист, можете позволять себе подобные вольности? Мне известно, что вам уже предложили хорошую работу в Конторе трагических сценариев, но ведь предложение всегда могут отозвать… - Мастер выдержал паузу, - и тогда вам придется идти работать в Небесный архив или того хуже в Ремонтную мастерскую!

При последних словах аудитория дружно выдохнула: никому, будь он в здравом уме, или абсолютной невменяемости, до дрожи не хотелось идти работать в Ремонтную мастерскую. Это была жуткая дыра, где сидишь безвылазно, задыхаясь от пыли и паров машинного масла, и никто на тебя даже не смотрит, сдавая на починку очередную рано почившую печатную машинку.

-  Простите, Мастер Акела, - в голосе Дайена звучало искренне сожаление и смирении. Даже Олей, как будто, присмирел и уменьшился в размерах под тяжелым взглядом учителя.

- Тогда приступим! - Мастер сел за учительский стол и вправил в свою печатную машинку чернильную ленту и бумагу. – Как вам известно, сегодня будет распределение на практику. Мы с Мастером Мекеной накануне подготовили списки. Часть из вас уже знает, где будет работать, это, в частности, касается десятой ступени, чья практика является испытательным сроком на работе. Что касается остальных, то вам определены достойные руководители и места. Сценарист Ренал – Контора трагических сценариев, ваш руководитель Мастер Смертт, сценарист Малена – Контора романтических сценариев, руководитель Мастер Лорелея, сценарист Олей – Контора забытых сценариев, руководитель Мастер Алкей…

Услышав о своем распределении, Олей демонстративно сполз под стол. В голове мальчика была одна мысль: «Жизнь кончена!». Контора забытых сценариев была тем еще местечком, здесь печатали сценарии жизни тех людей, которые неведомым образом были неугодны Пифиям. Старые перечницы раз в десять лет выбирали пару-тройку мучеников и плели для них совершенно кошмарные Полотна, предсказывая этим несчастным 33 Беды и скорую смерть от какого-нибудь нелепого несчастного случая. На небе этих  людей называли Забытыми, потому что сценарий на их жизнь было писать бессмысленно, что толку напечатать такому парню выигрыш в лотерею, если по мановению руки Пифий через пару минут весь выигрыш у бедняги изымали неизвестные в темных масках в глухой подворотне, обязательно при этом пырнув для верности ножичком. Но, правила есть правила, и без сценария жизнь человеческая, как оркестр без дирижера. Поэтому для них была создана специальная контора, все кто там работал и сами были глубоко несчастными ангелами с расшатанной нервной системой. Кроме того, большинство из них были еще и завзятыми пьяницами, так Мастер Алкей здорово злоупотреблял настойкой амброзии.

Распределение закончилось как раз со звонком. Все делились эмоциями по поводу предстоящей практики, а Олей понуро паковал в футляр печатную машинку. Завтра утром ему предстоит начать практику в Конторе забытых сценариев, что, по мнению большинства, всего лишь немного лучше, чем Ремонтная мастерская.


* * *


Сквозь утренний сон Олей услышал, как по стеклу барабанит дождь. «С ума сойти! – возмущенно подумал мальчик, - мало того, сегодня начинается эта ненавистная практика, так еще и под дождем топать». Уразумев, что день незадался и ничего с этим не поделаешь, горе-сценарист живо оделся и спустился в гостиную. Там, о ужас, не было ни мамы, ни ее коронных блинчиков и свежего молока. На столе одиноко стояла кружка чая и тарелка с двумя засохшими вафлями, а рядом записка. Олей взял ее и, читая, нахмурился еще сильнее:

«Дорогой! Прости, сегодня не успела сделать завтрак. На работе аврал. Мой подопечный умудрился попасть в руки к мафиози, надо вытаскивать парня. (Мама была Хранителем и самозабвенно любила свою работу) Удачи тебе на практике. Целую, мама»

Для молодого сценариста день обещал быть не из лучших.

Не притронувшись к неказистому завтраку Олей, закутался в дождевик и медленно двинулся в сторону Конторы забытых сценариев. Он промок насквозь пока добрался до дверей серого мрачного здания, на котором косо висела табличка «Контора забытых сценариев. Небесное отделение». Мальчишка ногой толкнул дверь чтобы войти, не выдержав такой грубости на голову ему свалилась злосчастная табличка. Потирая образовавшуюся шишку, Олей переступил порог.

- А вот и мой ученик! – из полутемного зала к нему спешил помятый и растрепанный ангел, в одной руке держащий бутылочку с жидкостью лазурного цвета, жутко смахивающую на настойку амброзии.

Олей от неожиданности подскочил и без особого энтузиазма поздоровался:

- Здравствуйте, Мастер Алкей.

 Мастер покачиваясь подошел к сценаристу и, положив ему руку на плечо, подтолкнул к столу в углу комнаты.

- Это твое рабочее место, сынок! Располагайся, ставь свою машинку. Сегодня первый день и я дам тебе два земных дня сценария. Твоего человека зовут Женевьева Новель. Копия Полотна Пифий в первом ящике, обновление принесут через пару дней, - сообщил Мастер, - как распишешь двое полных суток жизни, позови меня, я продолжу сам. Пойду пока вздремну, - смачно приложившись к бутылке, Мастер поплелся к комнате отдыха.

Когда дверь за ним закрылась, Олей снял мокрый дождевик, со вздохом вытащил из футляра свою печатаную машинку, заправил ее несмываемыми чернилами и установил свою любимицу на грязном покосившемся столе. Вытянув с ящика Полотно судьбы Женевьевы Новель, начал его разглядывать.

Так, родилась в 1983 году в Англии, родители погибли в автомобильной катастрофе через три месяца, отдана на воспитание бабушке. В два года переболела ветрянкой, в три - тяжелой формой пневмонии, в пять лет упала с лошади и сломала ребро. В семь подралась с соседским мальчишкой и получила сломанный нос, в восемь с половиной покусал соседский бультерьер, в девять лет вывалилась с парохода во время путешествия по Сене с бабушкой-француженкой. В десять была передышка, только сломанная рука после неудачного похода на хоккейный корт. В одиннадцать Пифии отыгрались – Женевьеву украли с целью выкупа, перепутав ее в одноклассницей – дочкой миллионера. После двух месяцев в плену, разобравшись в ситуации, похитители девочку вернули к убитой горем бабушке, но она еще два года не разговаривала и ходила на занятия к психоаналитику. Во время одного из таких посещений была свидетельницей самоубийства пациента своего врача, что нанесло девочке еще более тяжелую моральную травму. В тринадцать Ева впервые влюбилась, ее избранником стал Нейл Дробовски из параллельного класса, но паршивец был очень жесток и обманом заманил Женевьеву в мальчишескую раздевалку, где, уговорив раздеться, забрал ее вещи и оставил дожидаться парней из школьной футбольной команды. Спортсмены вдоволь поиздевались над девушкой, впрочем не причинив вреда, но эта история заставила Еву перейти в другую школу. В четырнадцать, на уроке химии, девушка неудачно смешала химические реактивы и осталась с опаленными бровями и ресницами и наполовину обгоревшими волосами, из-за чего пришлось подстричься под мальчика. В пятнадцатилетнем возрасте Ева предприняла очередную попытку влюбиться, и снова неудачно. В этот раз ее избранником стал девятнадцатилетний сосед, который в итоге оказался наркоманом, вместе с ним Женевьева провела две жутких недели в полицейском участке, пока выяснилось, что она не торгует наркотиками. В шестнадцать, окончив школу, Ева решила поступать на архитектора. Ее документы приняли в хороший колледж, но на экзамен девушка опоздала из-за аварии, когда машина такси, в котором она ехала вместе со своей бабушкой, врезалась в припаркованный джип. Ева отделалась сотрясением, а бабушка повредила позвоночник и ей пришлось провести в гипсе полгода. В колледж Женевьеву не приняли. Через год удача ей улыбнулась (видимо Пифии недоглядели) и Ева поступила в педагогический. За время учебы она дважды ломала руку, в одном и том же месте, случайно подожгла женский туалет, впервые пробуя курить (как тут не закуришь?) и переехала на своем стареньком Фиате Камеруна, хомячка Мистера Шнайса, директора колледжа. За последний инцидент едва не была отчислена. После окончания колледжа устроилась работать в школу для детей с отставанием в развитии, почему-то во всех нормальных учреждениях ее не хотели брать на работу невзирая на прекрасные рекомендации (спасибо, мистер Шнайпс) и диплом с отличием. В двадцать три года на своем первом уроке математики, она села на любезно подложенную на стул кнопку, в панике задела висевший экран для проектора и тот рухнул ей на голову. Два месяца в больнице и укрепившееся желание покончить с собой. По выходу из больницы после двух вполне удачно проведенных занятий, Ева оказалась заперта в чулане, освободили ее только почти спустя двое суток. Видите ли, решили, что она куда-то уехала и не стали искать, правда открылась только тогда, когда школьной поварихе потребовалась сковорода. В двадцать четыре девушку снова угораздило влюбиться. Учитель словесности, утонченный мистер Финч ухаживал за коллегой и даже купил ей обручальное кольцо, но увы… В тот день когда у них намечалась судьбоносная встреча в ресторане, Женевьева в очередной раз попала в аварию, а несостоявшийся жених не долго думая познакомился с певичкой ресторана и спустя пару недель сделал предложение уже ей. За последующие пять лет работы в школе на Еву свалилось еще девять Бед, разной тяжести и последствий. Несчастной Забытой скоро должно исполниться 30 лет, и ей осталось пережить еще три Беды, напророченные Пифиями, и последняя станет ее приговором…

Олей оторвался от Полотна. Бедного мальчишку трясло, ему своей рукой предстояло написать сценарий еще на две Беды, к счастью, третью, фатальную, мастер Алкей приберег для себя.

В последний раз тяжело вздохнув, хрустнув пальцами и более-менее удобно усевшись Сценарист начал печатать.

«Она опять опаздывала на автобус…»


Глава 2


Не было бы счастья, да несчастье помогло


Она опять опаздывала на автобус. Он уже начал отъезжать от остановки, когда Женевьева сделав последний олимпийский рывок выскочила из-за угла и размахивания руками, как ветряная мельница, понеслась прямо наперерез Икарусу. Давно привыкший к этому зрелищу, водитель снизил скорость и открыл дверь. Девушка залетела и плюхнулась на свободное место (о, неужели, действительно свободное!) в самом начале салона. Вытащив из сумочки зеркальце и пудреницу Ева критически оглядела свое лицо. Как и следовало ожидать, от бешеной гонки тушь размазалась, а лоб блестел. Кое-как поправив макияж девушка пыталась устроиться поудобнее, ехать до работы предстояло не менее сорока минут.

На нее всегда обращали внимание, не только из-за очень привлекательной внешности, но и из-за странной печали в красивых зеленых глазах. Невысокая, крепко сбитая, с копной огненно рыжих волос, спускающихся до талии, ведьминскими глазами цвета изумруда и неровной россыпью веснушек на лице, Женевьева привлекала взгляды окружающих, где бы не находилась. Только вот счастья это не приносило, ведь девушка до сих пор была одна. Несколько неудавшихся романов в прошлом давали ей повод думать, что одиночество это ее удел. Может через пару десятков лет она поселится в миленьком доме за городом, заведет кошку (обязательно назовет ее Матильдой) и посадит тюльпаны и сирень, свои любимые цветы…

Автобус остановился, принимая очередную порцию пассажиров. Этот маршрут пользовался успехом у тех, кто работал в центре города, а жил на окраине, как Женевьева.

- Можно сесть рядом с вами, - раздался у нее над ухом чуть хриплый мужской голос, от которого у любой девушки мурашки побегут по коже.

«Вот бы он выглядел как Джордж Клуни, был высокий, умный и неженатый, - подумала Ева, не поднимая глаз, и особо не надеясь на свою удачливость, - ну пусть хоть не будет совсем страшным».

- Могу я присесть, - снова этот голос.

Женевьева нехотя подняла голову, ожидая самого ужасного зрелища.

- О! – единственное что ей удалось выдавить из себя, когда перед глазами предстал превосходный образец мужчины: не меньше 190 сантиметров ростом, широкоплечий и подтянутый, с черными густыми волосами небрежно растрепанными и падающими на лоб легкой волной, теплыми карими глазами и самым красивым носом, который ей приходилось видеть – прямым, аккуратным, не знающим переломов (в отличие от ее собственного).

Через пару минут бесстыдного разглядывания Ева сообразила, что надо что-то ответить:

- А…да… садитесь…

- Хм, - вопросительно глянул на нее мужчина и показал глазами на сиденье.

Девушка проследила за его взглядом и, смущенно зажмурившись от собственной глупости, поспешно сняла с сиденья свою сумку и куртку.

Мужчина изящно, как большой кот, скользнул на место, глянул на соседку и протянув в приветственном жесте руку, сказал своим обалденным, доводящим до эротических фантазий, голосом:

- Саймон.

Ева неуверенно пожала его ладонь.

-А вы…? - напомнил о себе мужчина.

- Каролина… то есть Женевьева, - ляпнула девушка, тут же мысленно стукнув себя по голове за то, что сначала назвалась именем бабушки.

 - Приятно познакомиться, Женевьева, - опять этот сводящий с ума голос,  - вы француженка?

- Наполовину, Мой отец француз, мама англичанка, - разоткровенничалась Ева, - а вы?

-  А я англичанин, чистокровный, - сверкнув ровными белыми зубами улыбнулся Саймон, - вы едете на работу?

- Да, в школу для детей с отставанием в развитием имени Святого Николаса, я учительница.

- Наверное интересная у вас работа, дети – это так чудесно, - пристально глядя на девушку заметил Саймон.

«Ага, как же, - подумалось девушке, - такие чудесные детки подкладывают в ящик рабочего стола дохлых мышей, подпиливают ножки у стула, натирают доску мылом». Но ответила иначе:

- Да, работать с детьми – одно удовольствие.

Остаток пути они провели мило болтая о всякой всячине, Саймон рассказал, что работает в адвокатской конторе со своим братом, она находится как раз напротив школы. Обычно он ездит на работу на своем автомобиле, потому они и не встречались раньше, но сегодня утром, как назло, его Мерседес отказался заводиться, и пришлось пересаживаться на общественный транспорт. За разговорами время пролетело незаметно, и вот автобус уже остановился возле школы.

Женевьева и Саймон вышли и остановились глядя друг на друга.

- Ну, мне пора, - пробормотала Ева.

- Мы можем встретиться и сходить на ленч в «Капитоль», - махнув головой в сторону уютного ресторанчика на углу, предложил мужчина, - я подойду за вами к трем, ваши уроки как раз закончатся, а до автобуса останется еще два с половиной часа.

- Это время я обычно использую, чтобы проверить домашние задания и подготовить материал на следующее занятие, - неуверенно ответила Женевьева.

- Но завтра выходной и он полностью в вашем распоряжении. Грех работать в пятницу вечером, когда можно потратить это время с большей пользой для себя.

То ли аргументы были хороши, то ли голос Саймона так располагал к себе, но, недолго подумав, Ева ответила согласием и быстро пожелав мужчине удачного дня, пошла к школе.

Она не видела, как Саймон, прежде чем повернуть в сторону адвокатской конторы, пару минут простоял глядя ей в след.


* * *


«Моя порция удачи на сегодня исчерпана, имея в виду приятное знакомство с Саймоном», - решила Женевьева, когда обнаружила у себя на стуле пару симпатичных и очень острых кнопок, а на доске нарисованную пошлую картинку с подписью «Мисс Новель». Она терпеливо стерла это безобразие, сгребла в коробку кнопки и села на стул, который, конечно тут  же  разъехался на подпиленных ножках. «Ну уж нет, - подумала девушка, - сегодня не дам этим оболтусам испортить себе настроение». Она поднялась, потирая ушибленное колено, убрала останки несчастного стула и взяла новый, предусмотрительно осмотрев его на предмет повреждений.

Класс замер в ожидании бури, шестнадцать пар любопытных и порой недружелюбных глаз уставились на нее, предвкушая скандал. Ошеломив всех, Ева села за стол, вытащила из сумки свои конспекты и спокойным тоном начала объяснять новую тему «Тригонометрические функции».

Когда прозвенел последний на сегодня звонок, девушка была уже вся на иголках. Весь день, дети словно взбесились, все четыре класса, у которых она сегодня вела математику, издевались над ней всеми возможными способами, а впереди еще было свидание (то есть, ленч) с Саймоном. Он сказал, что будет к трем и оставалось десять минут чтобы привести себя в порядок. Повинуясь внезапному порыву Женевьева решила испробовать любимый способ бабушки Каролины чтобы узнать как пройдет встреча, и, мысленно загадав вопрос, открыла наугад лежащую на столе книгу. На сто первой странице толмута «Психология подростков с девиантным поведением» прочитала восьмую строчку сверху: «Иногда нужно рискнуть и довериться незнакомому человеку, может быть он тот, кто вытащит вас из пропасти». Удивившись, но, приняв написанное как знак, Ева твердо решила во что бы то ни стало продолжить общение с Саймоном. Пусть она неудачница, но имеет право быть счастливой!

Ровно в три девушка вышла из школы, Саймон уже ждал ее и, предложив руку, отметил:

- Выглядишь чудесно, Женевьева.

- Ты тоже, - так же перейдя на «ты», - ответила девушка.

В ресторане им предложили замечательное место возле окна, официант принес меню и вазу со свежими цветами.

-  Как насчет лукового супа, французы его любят, - улыбаясь спросил Саймон.

- Отлично, а еще не откажусь от тирамису и кофе.

 - Возьму тоже самое, - мужчина закрыл меню и, подозвав официанта, сделал заказ.

На пару минут воцарилось молчание, двое изучали друг друга словно стараясь определиться, подходят ли друг другу. Саймон подумал, что не встречал девушку красивее Женевьевы, а Еве казалось что сидящий напротив нее мужчина призрак, который скоро исчезнет, слишком уже все нереально.

Ленч прошел превосходно, вкусная еда, спокойная беседа. Им казалось, что они знакомы всю жизнь, не было неловких  пауз, только полное взаимопонимание и идиллия.

Когда Саймон и Женевьева подошли к остановке, автобус как раз подъезжал. Мужчина проводил девушку до двери и сказал, что задержится еще на работе и уедет последним вечерним рейсом.

- Может завтра сходим куда-нибудь? – вопрос был ожидаем, поэтому и ответ последовал незамедлительно:

- О! Конечно! Можно в театр.

-  Хорошо, тогда говори адрес, я заеду к семи.

Быстро продиктовав улицу и номер дома, Ева прыгнула в уже собирающийся отъезжать автобус.


* * *


Когда Женевьева зашла в дом, первое что бросилось ей в глаза, была открытая дверь. «Не могла же я забыть ее запереть», - подумала девушка.  Беглого осмотра хватило, чтобы понять, что в доме был кто-то чужой. Нет, вещи были на месте, но стояли как-то неровно. Красивая ваза ручной работы, подаренная бабушкой, лежала на ковре, журналы на тумбочке были разворошены. В страхе Ева побежала в спальню. Тут тоже явно виднелись следы чужих рук: покрывало сдернуто с половины кровати, шкаф открыт.

Вытащив мобильник из сумочки, Ева набрала номер полиции.

Через час, когда детектив задал все интересующие вопросы, и выяснилось что ничего, кроме старых джинсов и расчески не пропало, Ева наконец-то осталась одна. Версия полиции сводилась к тому, что ее просто хотели напугать, но у девушки и мыслей не было, кто бы мог это сделать. Весь круг ее знакомым состоял из бабушки и ее подруг и коллег по работе. С соседями она не конфликтовала, бывших озлобленных парней тоже не было.

Успокоившись и убедив себя, что это просто чья-то глупая шутка, Женевьева легла спать.


Глава 3

 

Взялся за дело – жди критики


Олей оторвался от печатной машинки, «уложив» своего человека спать. «Уф, еще сценарий на один день остался и пойду будить Мастера Алкея», - подумал мальчик.

Надо посмотреть какую Беду придумали для Женевьевы Новель Пифии, первую он использовал мастерски обрисовав проникновение в дом. Это сейчас ей кажется, что это ерунда, но Сценарист то знает, что это был не просто неприятный инцидент.

Раздался стук в дверь, Олей выглянул и увидел посыльного ангела, тот с усталым видом, говорившим: «Вы, сценаристы, весь день сидите и ничего не делаете тупо бряцая по клавишам, а я тут бегаю, почту разношу, как проклятый!», протянул мальчику сверток.

- Спасибо! – Протянув Посыльному чаевые, Олей закрыл дверь и начал в спешке разворачивать Полотно.

После первого беглого осмотра у него появилась морщинка между бровями, а лицо вытянулось в удивлении. Внимательно изучив все до конца, сценарист ошеломленно сел.

- Не может быть! Это же не пророчество, а издевательство какое-то! Старые перечницы совсем с катушек съехали.

Все сценаристы, и не только они, знают, что Забытых очень мало, все таки вселенскую справедливость никто не отменял. Не может на земле жить одновременно много несчастных, которым Пифии пророчат 33 Беды и трагическую смерть. Чаще всего такие люди живут в разных странах, ну или хотя бы городах. Никогда за всю историю небесной канцелярии не было случаев, чтобы двое Забытых жили в одном городе, а уж чтобы быть знакомыми… Это вообще исключается!

Теперь же чокнутые Пифии решили позабавиться с жизнями двух несчастных, связав их судьбы воедино и напророчив им общую Беду!

Олей с недоумением смотрел на Полотно и не знал, что ему делать. Разбудить Мастера Алкея, но тот, скорее всего, не будет разбираться и просто напишет сценарий в соответствии с пророчеством. А если сбегать в Дом сценаристов, авось Мастер Мекена что-нибудь придумает? Но, немного подумав, Олей отказался и от этой мысли, Мастер дорожил сложившимся порядком на Небе и не станет ругаться с Пифиями из-за каких то людей. Выход был один – на свой страх и риск написать сценарий невзирая на предсказание Полотна. Это очень опасно, если об этом узнают в Великом доме Олея живо исключат, возможно лишат крыльев и изгонят на землю (изгнание – было высшей мерой наказания и применялось не чаще одного раза в столетие). Но иначе мальчик поступить не мог, впервые в жизни он понял, что Пифии и Сценаристы не всегда правы, и что люди тоже должны выбирать как им прожить жизнь. Они имеют право быть счастливы, невзирая на глупые пророчества!

С горящими энтузиазмом глазами  Олей сел за печатную машинку готовясь впервые в жизни написать настоящий Сценарий, а не просто расписать предсказание Пифии по часам и минутам.

«Она проснулась до звонка будильника, за окном только вставало солнце…»


Глава 4


Жизнь как зебра: то белая полоса, то черная


Она проснулась до звонка будильника, за окном только вставало солнце, забирая бразды правления у луны. За окном пели о чем-то прекрасном птицы. Весь мир казался Женевьеве чудесным!  Раскинув руки в стороны, она соскочила с кровати с криком «Доброе утро, мир!».

Постояв под теплым душем пару минут, девушка нацепила свой любимый халат с зайцами, к слову, подаренный бабушкой еще восемь лет назад, и побежала готовить завтрак. Кофе, огромный бутерброд с сыром и огурцом и миску кукурузных хлопьев с соком. У нее впереди был весь день, который можно и нужно потратить на себя любимую. Правда, еще остались непроверенные домашние задания и подготовка новой темы, но это ерунда. Ведь вечером ее ждет свидание с самым лучшим мужчиной на свете, адвокатом Саймоном…как его там… Эх, какая разница какая у него фамилия! Так вот, это свидание обязано быть самым лучшим в ее жизни!

По телевизору шла любимая телепередача Евы – «Вы это знаете!», и устроившись поудобнее девушка наслаждалась завтраком и отвечала на вопросы ведущего, стараясь при этом назвать правильный ответ раньше участников шоу.

- Именно они носят гордое звание «тетракампеонов»?

- Ммм… бразильцы!

- Этот алмаз весом 3106 карат, найденный в 1905 году в Южной Африке,

считается самым большим в мире?

- Кумлинан!

- Названия этих спутников «красной планеты» означает «страх» и

«ужас»?

- Фобос и Деймос!

- Это животное постоянно терял неудачник Невилл из книги о Гарри

Потере?

- Крыса! Тьфу! Жаба!

- Продолжите высказывание Эдит Хед: «Платье должно быть достаточно

облегающим, чтобы показать, что вы женщина, и достаточно свободным,

чтобы показать, что вы -...»?

- Леди!

Подводя свои личные итоги, Женевьва выяснила, что если бы принимала участие в сегодняшнем выпуске «Вы это знаете!», выиграла бы заветный миллион. Но, увы, памятуя  о своем патологическом невезении, даже не рисковала туда соваться.

«Но невезение кончилось, - напомнила себе девушка, - ей наконец-то фартило, причем в самом главном в жизни – в любви!»

С этими мыслями Ева провела весь день. Когда стрелки часов показывали на половину восьмого, она была уже в полной боевой готовности: маленькое черное платье (Коко Шанель всегда права!), изящные темно зеленые туфли на высоком каблуке, добавлявшем низкорослой Женевьеве добрых 12 сантиметров росту, и сумочка-клатч под крокодиловую кожу, купленная в порыве эмоций на распродаже в бутике «Burberry», и до этого времени пылящаяся в дальнем углу шкафа. Волосы укладывать не стала и просто заколола их в хвост. Макияжа тоже по минимуму, все-таки при первой встрече с Саймоном она вообще выглядела замарашкой, но все же приглянулась высокому красавчику, следовательно чрезмерный «марафет» может только насторожить мужчину.

В назначенное время к дому подъехал черный Мерседес, и, не дожидаясь пока Саймон подойдет к ее двери, Ева выскочила из дома, защелкнула замок, подергала ручку для верности и сбежала навстречу к мужчине мечты. «О! И как только этот самец обратил на меня внимание», - изумленно подумала девушка, разглядывая до умопомрачения красивого адвоката. В черном костюме, темно-зеленой (он знал!) рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, в начищенных до блеска туфлях и с по-прежнему небрежно растрепанными черными волосами.

- Выглядишь как ангел! – восхищенно оглядел спутницу Саймон.

- Хм, ты тоже ничего, - ляпнула в ответ Женевьева, - в смысле тоже как ангел, или скорее как дьявол… «Понесло», - одернула себя Ева. – Поехали? Кстати куда ты меня ведешь?

Улыбнувшись на высказывание девушки, Саймон хитро подмигнул:

- А это сюрприз!

Всю дорогу мужчина таинственно умалчивал о месте назначения, сказав лишь, что это не театр и не кино. Наконец, через двадцать минут машина подъехала к воротам  Городского ботанического сада, который горожане называли просто парком.

- А почему ворота заперты, - удивилась девушка, - до закрытия еще около трех часов…

Саймон хитро подмигнул и вытянул из кармана связку ключей:

- А это и был сюрприз! Я договорился, чтобы на этот вечер сад был в нашем полном распоряжении.

«Хоть бы сегодня ничего неожиданного не случилось!» - думала девушка, идя к воротам держа за руку Саймона. «Только бы мое фирменное «везение» не решило этим вечером показать себя», - мечтал мужчина, нежно обхватив ладонь Евы.


Глава 5


«Возмездие неизбежно», - сказала Немезида


Олей с бешеной скоростью отстукивал на печатной машинке сценарий. Он готовил своему человеку и ее паре романтический ужин и предвкушал, как устроит их долгую и счастливую жизнь:

- Вот вам Пифии, вы только глупые старые ведьмы, а я Великий Сценарист, - напевал себе под нос мальчик.

 - Ты глупец!

От неожиданности Олей подпрыгнул на месте. В дверях стоял Сам. Его боялись все. Говорили, что Он был справедлив, но не жесток и если наказывал, то за дело. И все равно, встретиться лицом к лицу с Ним боялся даже Магистр Мекена и Главный Хранитель Адриель. Сам подошел к Олею, возвысившись над ним, казалось, на два метра. «И как только до потолка не достает», - изумился сценарист.

- Слышал ли ты поговорку: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», сынок? – строго спросил Сам застывшего как статуя Олея.

- Ик…

- Ты забыл главное правило сценаристов «Пифия - голова, сценарист - шея». А еще, не подумал ли ты, мальчишка, о том, что сценаристу не просто так дается ограничение – одновременно писать жизнь только одного человека. Пророчество Саймону Грейвсу расписывал другой практикант, вон за той дверью, - кивнул Он в сторону комнаты в конце зала. – И когда сценарист Данай увидел, что в его сценарий кто-то вмешивается, он ту же сообщил об этом Мастеру Алкею, тот вызвал по секретной линии меня. Ты знаешь, что полагается за вмешательство в чужой сценарий и неисполнение Пророчества Полотна?

- Изгнание, - прошептал в ужасе Олей.

- Изгнание, - подтвердил Он.

- Мастер! – от громкого голоса Его затряслись окна.

Дальше все происходило как во сне. Олей сквозь пелену на глазах смотрел, как Мастер Алкей забирает машинку и отдает недопечатанный сценарий и Полотно Женевьевы Новель Данаю. Сам хмурясь, вызывает Немезиду, и передает ей поручение наказать сценариста, теперь уже бывшего, путем изгнания на Землю.

- У тебя есть немного времени, чтобы попрощаться с матерью. Ее уже отозвали с работы, она ждет тебя дома.

Олей с трудом понял, что Он обращается к нему, прошептал «Хорошо» и стремглав бросился вон из Конторы забытых сценариев.


* * *


Дома Олея ждала зареванная мать, которая судорожно пила настойку амброзии. Мальчик молча бросился в объятия матери. Все последующее он видел как сквозь туман: и торопливые сборы, и слезы друзей, которые, узнав о произошедшем, прибежали к дому Олея, и последние наставления матери по пути к Дому небесной справедливости, откуда через портал изгнанников отправляют на Землю. У самых ворот Дома мальчик остановился:

- Мама, ты не сказала, считаешь ли, что я поступил неправильно?

- Нет, дорогой, я думаю, ты хотел как лучше. Забытые тоже заслуживают счастья, не их вина, что их судьбами играют Пифии. Но таков порядок, и ни ты, не я, и даже не Мастер Мекена не в силах ничего изменить, - мать нежно погладила Олея по голове, прижав к себе крепко-крепко, зная, что это последний раз. Нет, она будет наблюдать за сыном всю его человеческую жизнь, все-таки она Хранитель, но поговорить с ним она не сможет. Люди не видят и не слышать Хранителей.

- Они не правы,- неожиданная злость прозвучала в голосе бывшего сценариста, - не правы! Я могу все исправить, и исправлю! – вырвавшись из рук опешившей матери, мальчик побежал в сторону Дома сценаристов и уже не слышал, как глядя ему в след со слезами на глазах, его мать тихо прошептала: «Я горжусь тобой, сынок».


* * *


Тихо и незаметно проникнуть в Дом сценаристов никогда не доставляло сложности Олею, частенько опаздывающему на занятия и вынужденному после первого звонка красться к аудитории. Так и в этот, приоткрыв дверь, мальчик убедился, что в холле Дома никого нет и бесшумно промчался к двери в подвал. Там, в темном и прохладном помещении волею судьбы располагался Небесный архив, где хранились все исполненные и готовые к немедленному исполнению Полотна, в которых нитями разных цветов были вплетены пророчества для людей. Если Полотно отправлялось на хранение, это означало, что пифии доплели судьбу человека и выдали последнее для него Пророчество – смерть. К слову, сплетение Полотна и написание по нему сценария не сразу влекло за собой их неизменность. Все-таки сценаристы – просто ангелы, они могут делать ошибки, и замок на Судьбу вешался только после того, как кто-то из Мастеров проверял окончательный сценарий и убеждался, что все сделано как положено. «Сегодня эта бюрократия играет мне на руку»,- подумал мальчик. Он подошел к регистрационной стойке, как назло сегодня дежурил Кел, самый вредный и явно чокнутый ангел.

- Привет, Кел? Как работается? – бодро начал диалог Олей.

- Чего тебе надо, амур? - Кел всегда издевался над мальчишкой, обзывая его амуром из-за его явного сходства с повелителями лука и стрел.

- Мне нужно узнать, где хранится Полотно человека по имени Женевьева Новель.

- Ну у меня, его недавно принесли от Пифий.

- Мне оно нужно срочно! – от нетерпения Олей сорвался на крик.

- Ни-за-что! – с издевкой произнес Кел. - Во-первых, это не библиотека, а архив, - посмеявшись над своей «удачной» шуткой ангел махнул рукой  в сторону стоек за своей спиной. – А вот вторых, тебе известно, сценарист, что Полотно Судьбы может читать только Пифия, соткавшая его или сам владелец. Хи-хи-хи. Представь, человек поднимается из своей могилы и топает к нам, требуя посмотреть его Полотно. Вот умора! Уж о чем думали Древние, прописывая такое нелепое правило, не знаю! – Кела трясло от истеричного смеха. – нет, ну ты только представь человечишка притащится ко мне и будет требовать… - сполз под прилавок ангел.

- А ты прав! – Олей от радости подпрыгнул на месте. – Она сама придет! Скажи мне номер Полотна.

Кел изумился:

- Кто придет?

- Неважно. Номер!

- Так я тебе и сказал, а платить кто будет? – ангел уже успокоился и в предвкушении взятки потирал руки.- Как насчет лука амура? Ты мне лук, только стрелы не забудь, а я тебе номер.

- Договорились! – Олей отмел от себя мысль, что лук амура ему будет достать очень сложно. – Только мне нужен номер сейчас, лук я принесу. Клянусь своей печатной машинкой!

Все знали, что поклясться машинкой для сценариста, было равнозначно клятве Пифии своим ткацким станком.

- По рукам! – Кел довольно улыбнулся. – Номер Полотна Женевьевы Новель - 739-06-66.

- Спасибо! – довольный Олей выскочил из Небесного архива.

В след донеслось:

- Не забудь лук, Амур!

«Только бы не было слишком поздно», - бормотал себе под нос мальчишка, несясь к дому Дайена.


Глава 6


Беда подкралась незаметно…


Саймон привел Женевьеву к фонтану в центре Ботанического сада. Там стоял накрытый на двоих стол, блюда с едой и ведерко со льдом, из которого заманчиво выглядывало горлышко бутылки. Мужчина отодвинул для Евы стул и занял место напротив.

- Шампанского?

- Да, спасибо, - девушка восхищенно оглядывалась по сторонам, наслаждаясь теплым тихим вечером. – Как тебе это удалось? Ведь это городское учреждение. Не слышала, чтобы здесь разрешали утраивать пикники, не то что романтический ужин.

- Я умею убеждать. Это моя профессия, - ухмыльнулся адвокат.

Звук льющегося в бокал шампанского, запахи цветов, тихий стрекот насекомых в кустах – идиллия для двоих и никого больше нет целом мире. «Я никогда не была так счастлива» - думала Женевьева. «Я никогда не был так счастлив» - мысленно вторил ей Саймон.

- За нас, - подняв бокал провозгласил мужчина, - за нашу встречу, пусть она станет началом для долгих и крепких отношений.

- За это я выпью, - согласилась с безмятежной улыбкой Ева.

Бокалы медленно двинулись навстречу друг другу, мечтая соединиться в мелодичном звоне. Дзынь! Но звук вышел другой, оглушающий и жесткий. В тот же миг на груди у Саймона начало расплываться темное пятно. Не в силах даже закричать, Ева выронила бокал и в ужасе уставилась на человека с пистолетом в руке, вышедшего из-за кустов.

- Барни! – хриплым от страха голосом прошептала девушка. – Что ты…?

Не договорив, она бросилась к Саймону, что рана была смертельная стало понятно сразу. Мужчина лежал на земле, глядя невидящими глазами в небо, на груди росло бурое пятно. Из глаз Евы полились слезы, которые капая на лицо погибшего скатывались по его щекам, будто сам он плакал. Сквозь шум в голове девушка услышала, как Барни Финч что-то бормочет.

- Должна была быть моей… эта сучка Сюзанна сбежала с пианистом…Оставила меня без гроша… Мы должны были пожениться, Женевьева… Если бы ты не была дурой, я бы его не убил… Я же оставил тебе послание дома… Сама виновата…

Неизвестно откуда у девушки взялись силы, но она неожиданно резко вскочила на ноги и набросилась на убийцу. Пистолет выпал из его рук, а сам Финч не удержался на ногах и завалился на спину. С ненавистью в глазах Ева подбежала к пистолету и, подняв его дрожащей рукой, нацелила в голову Барни.

- Ты же этого не сделаешь, дорогая, -  в голосе Мужчины послышались просящие нотки, - это все ради тебя, только ради тебя.

- Ненавижу! – Ева выстрелила, но ничего не произошло.

- Дура! – Финч поскочил, вырвал пистолет из рук девушки и с силой толкнул ее на землю, - Ты забыла взвести курок, - злобно ухмыльнулся он.

Неожиданно из кустов раздался шум.

- Стоять! Руки за голову!

Пара полицейских с оружием наготове выскочили к фонтану. Один подбежал к Финчу, выбил из его руки пистолет и скрутив за спиной руки опрокинул на землю. Щелкнул замок наручников. Другой помог Еве встать.

- С вами все в порядке, мисс? В полицию позвонила женщина, сказала, что выгуливала собаку и услышала в парке выстрел. Мы с офицером Маккинли, - махнул в сторону напарника полицейский, - патрулировали этот район и получили вызов в Ботанический сад. Как вы? – в его голосе слышалась искренняя озабоченность.

- Нормально, - только и смогла выдохнуть Женевьева.

- Сэм, - окликнул напарника офицер Маккинли, - а это кто?

- Сай-мон, - заикаясь сказала девушка, - мы ужинали вместе… у нас было свидание…

Больше она ничего не смогла сказать и с рыданиями опустилась на колени рядом с погибшим.

Моментально оценив ситуацию, полицейский взял запястье мужчины и, уже заранее это предчувствуя, не обнаружив пульса, вызвал по рации скорую и велел напарнику отвести Барни в машину. Затем подошел к девушке:

- Мисс, вам нельзя тут оставаться. Мы отвезем вас домой. За ним сейчас приедет скорая.

- Нет, - сквозь слезы возразила Ева, - я хочу остаться здесь.

- Хорошо.

Через пару минут подъехала медицинская бригада, бегло осмотрев Саймона, один из них покачал головой и дал знак грузить на носилки. Спустя еще некоторое время в парке остались только Женевьева и полицейский офицер, который не хотел оставлять девушку одну. Но вскоре и он, натолкнувшись на удивительное упрямство девушки, отвел ее к скамейке в глубине сада и ушел.

* * *

В такую ночь кажется, что если закричать, тебя услышат на другом краю земли. Но она не думала об этом, не пыталась кричать, а только беззвучно плакала на скамейке в парке, сморщив лицо и глядя с ненавистью в небо.

- За что? За что? – слышалось снова и снова.

Когда, казалось бы, не осталось сил даже плакать, девушка услышала мелодию «Одинокий пастух»…


Глава 7


Доброта и сочувствие отличают нас от животных

 

Запыхавшись, Олей без стука влетел в дом Дайена.

- Дай! Где ты?

- Тут я, - ответили сверху.

Олей бросился вверх по лестнице, едва не сбив с ног друга.

- Нужна твоя машинка!

Дайен удивленно посмотрел на друга:

- Зачем? Она же не будет печатать в чужих руках. А где твоя?

Олей на секунду застыл, моментально вспомнив, что им говорили на лекциях мастера: «Ваша печатная машинка это ваш инструмент, никто кроме вас не сможет написать на ней сценарий».

- Что же делать? – в отчаянии закричал мальчик.

В течение следующих пяти минут он пересказал ошеломленному другу события сегодняшнего дня. Немного подумав, Дайен предложил воспользоваться старой машинкой отца.

- Но я не уверен, что она еще может писать сценарии. Да и вообще, тебя же накажут!

- Меня уже приговорили к изгнанию, забыл? Скоро обнаружится, что я не явился в Дом небесной справедливости и за мной пошлют Немезиду. Надо поспешить.

Вытащив старую пыльную печатную машинку, мальчишки осмотрев ее, пришли к выводу, что она еще способна кое на что. Разве что буква «эл» западает.

Заправив чернилами ленту и вставив лист бумаги, предусмотрительно прихваченный из Дома сценаристов, Олей приготовился написать последний сценарий в своей жизни.

- Расскажи мне пока все, что знаешь о Полотнах Судьбы, можно ли их переплести, как вообще исправить уже свершившееся пророчество, почему Пифии так издеваются над Забытыми, - обратился он с просьбой к другу, окончившему десять ступеней обучения и явно знающему обо всем куда больше самого Олея.

- Хм, ну во-первых, каждое Полотно ткет одна Пифия, она вплетает в него нити предсказаний, пришедших к ней во время медитации. Когда она получает последнее предсказание – о смерти человека – она вплетает и последнюю нить. На этом ее работа закончена. Сценарист тоже должен написать этот момент и потом Полотно считается законченным и поступает в Небесный архив на вечное хранение. Ну понятно, что его еще потом проверит Мастер. До этой проверки кое-что в сценарии еще можно изменить, ну там мелкие ошибки исправить… Исправить Пророчество… Ну это невозможно! По крайней мере я о таком не слышал. О Забытых тоже известно мало. На девятой ступени Мастер Акела рассказывал легенду о том, что это игра Пифий, которую старые ведьмы изобрели давным-давно от скуки. Якобы они путем жребия выбирают человека и посылают ему 33 Беды, которые непременно приводят того к трагической гибели в относительно молодом возрасте. Правда, смысл игры немного в другом. Пифии ставят одно условие – если человек сможет каким-то мистическим образом выжить после такого, то он освобождается от дальнейших мучений и становится едва ли не «ходячим счастливчиком». Но история о таких случаях умалчивает. Ни разу ни один из Забытых не смог вырвать свою судьбу из рук старух…

Дайен замолчал, увидев, что Олей закончил печатать, вытащил сценарий и с нескрываемой гордостью смотрел на него.

- Так, это я сделал. А как быть с Полотном? Как исправить само предсказание?

Дайен пожал плечами:

- Может Забытый должен сам это сделать. Это сходится со смыслом игры.

- Точно! – Олей возбужденно забегал по комнате, - у тебя есть телефон? Мне нужно кое-кому позвонить. Кстати, где карта порталов, связывающих Землю и Небо?


Глава 8


Твоя Судьба в твоих руках

 


- Алло! Вы меня слышите? – охрипшим от плача голосом кричала Ева.

Но в трубке была тишина. Тогда, не давая себе времени обдумать произошедшее, Женевьева подскочила и бросилась в сторону Городского морга, повторяя про себя «Он жив! Он жив!». Помня о странных словах звонившего, забежала по дороге в бакалейную лавочку и купила вязальный крючок. В морге, игнорируя крики дежурного, Ева бросилась искать ячейку № 57. Она оказалась довольно высоко для низенькой девушки и она подтащила стол, забравшись с помощью него в ячейку. Легла, закрыла глаза и приготовилась ждать. Спустя пару секунд в ушах Женевьевы зазвенело и она свалилась на что-то мягкое.

- Эй! – девушку толкнули с низу, - слазь с меня! Ты что Хранитель? Когда вы уже научитесь нормально телепортироваться?

Ева сумела выдохнуть только:

- Мне нужно Полотно 739-06-66.

- Что-о-о, - удивленно протянул Кел, а это был именно он, - ты кто такая?

- Я Женевьева Новель.

- Не может быть, убей меня Амур! Ну раз так, вон оно, на втором стеллаже, третья полка сверху. Бывает же…

Девушка прытко вскочила на ноги, схватила заветный сверток и как заправская вышивальщица выдернула из него две верхних нити.

- Что ты делаешь? – завопил ангел, - это Небесная собственность!

Но было уже поздно, девушка исчезла, а полотно свалилось на пол. Там где раньше были нити, вытащенные Евой, стал образовываться новый узор…


* * *


Женевьева с удивлением обнаружила себя сидящей в Ботаническом саду, с бокалом в руке. Напротив сидел Саймон, живой…

- За нас, - подняв бокал провозгласил мужчина, - за нашу встречу, пусть она станет началом для долгих и крепких отношений.

- За это я выпью, - ответила дрожащим голосом Ева. Потом, словно очнувшись, вспомнила зачем она здесь. Как в замедленной съемке она подняла глаза и увидела за спиной у Саймона Барни, который медленно поднимал руку с пистолетом.

- Нет! – закричала девушка и, с удивительной для себя скоростью, швырнула в Финча ведерко со льдом. Тот от неожиданности выронил пистолет, который при ударе о землю выстрелил в дерево.

Саймон сориентировался и ударив кулаком в лицо Финчу, повалил того на землю. Где-то на улице послышались звуки полицейской сирены. Ева бросилась в объятия Саймона, обвила его руками и прошептала: «Теперь мы будем счастливы».


Эпилог


- Встать! Суд идет! – для острастки стукнув молоточком, провозгласил ангел в белой тунике и очками на длинном носу. Аудитория замерла, когда в зал вошел Сам.

- Небожители! Сегодня мы решаем судьбу нашего сына – Олея Иериуса, сценариста, ученика

Великого небесного дома учения Сценаристов имени Протелея Мудрого и нарушителя двух главных законов Неба! Он не выполнил пророчество Пифии, проигнорировал предписания Полотна Судьбы, а также... – Он выдержал паузу, оглядев аудиторию, - вмешался в чужой сценарий!

Зал замер в шоке.

- Сценарист Олей осмелился ослушаться приговора об изгнании, разговаривал с человеком и помог ему изменить Полотно Судьбы.

Несколько особо нервных ангелов упало в обморок. А Сам продолжил:

- В результате необдуманных действий мальчика двое Забытых избежали участи, которая ожидает каждого отмеченного Пифиями. Они прошли все 33 Беды, напророченные Полотном и остались жить…

Что тут началось! Ангелы, перебивая друг друга, требовали подробностей, кто-то просил помиловать Олея, другие кричали, что за неповиновение Пифиям, и его и Забытых нужно жестоко наказать.

- Приговор! – зал замер от Его голоса. – Олей Иериус признан виновным в преступлениях против неба, но, учитывая смягчающие обстоятельства, не будет подвергнут изгнанию. Отныне Олей Иериус лишается печатной машинки, - мальчик замер при этих словах, - и получает статус Хранителя! – на последней фразе Сам подмигнул бывшему сценаристу.- Возможно так он ничего не натворит. Защищать своего подопечного – это теперь его прямая обязанность.


* * *


Олей с удовольствием оглядел свое отражение в зеркале. Эх! Как же ему идет золотистое одеяние. Куда больше чем голубое, в котором он похож на амура… Кстати о птичках, мальчик хитро глянул на лежащий на кровати лук и колчан, полный стрел с наконечниками-сердечками, которые он стащил у зазевавшегося Амура, и который нужно отдать Келу.

Олей еще раз покрутил в руках конверт с фотографией своей новой подопечной. Жаль, конечно, что ему втюхали девчонку, но ничего, она даже симпатичная. С фото на юного Хранителя смотрела пухлощекая девочка лет пяти, с хитрыми глазами и ямочками на щеках. Подпись внизу гласила: «Магдалина О’Коннор». Но это уже совсем другая история.


Мессалина


Боги (Мышь)

Чаща  Святого Иринокея.

Открывая шкаф, раздумывая какой халат сегодня лучше надеть синий или розовый? С маникюру подходит синий, с педикюру  - розовый. Надо завести двухцветные халаты. И не ломать голову над неразрешимыми проблемами.

Открываю дверь и … с криком отскакиваю. От шкафа идет такая вонь! Как из помойки. Вдруг начинают падать вещи и с воплем выскакивает люди: один, другой, третий, четвертый.

Ужас, что за сюрпризы несет мой шкаф! Хорошо, что я одета и длинная мужская рубашка прикрывает все. И в принципе замечательно отсутствие Тарека, он вряд ли оценил бы по достоинству выскакивающих из моего шкафа мужчин. Хотя какое ему может быть дело до моего шкафа и меня? Кем он себя возомнил?

Люди  подозрительно осматриваются и тихо короткими фразами переговариваются. Я так же подозрительно заглядываю в шкаф.

- Простите, там больше никого нет?

Непонятная тарабарщина слов.

- Э, что?

Жест и понимание.

- Там больше никого нет? – повторяюсь я.

- Нет, только мы, - отвечает выскочивший третьим.

Они все высокие, белокурые, со схожими чертами лиц, но разными шрамами. Так. Посмотрим. Интересно! Маг. Два воителя. Вор. Потрясающая компания.

- Там точно больше никого?

- Точно. За три дня блужданий больше никого не встретили. Спасибо, что выпустили.

- Не за что, у нас и не такое бывает. Извините, не могли бы вы помыться, а я пока халат надену? Спасибо… - поблагодарила я, когда ветер понес их в сторону купели.

Взмах рукой и чистота. Шкаф снова в полном порядке. Из купели слышаться подозрительные звуки, хватаю первый попавшийся халат. Он как назло оказывается зеленым быстро иду узнавать, что происходит…

Жуткое утро. У нас конечно множество дверей ведут в никуда  и куда угодно, конкретно. Но чтобы твой собственный платяной шкаф оказывался дверью куда-то. Нет. Так не пойдет, мы так совсем не договаривались.

В купели уже тихо и спокойно. Или купель победила или они ее сломали. Но за все время существования Дома, купель только полдня не работала, когда Лаки ее рассмешил. Но с тех пор она стала серьезной и собранной дамой. Обычно… Сейчас купель напоминает просторные термы. Высокие потолки. Глубокие бассейны с горячей и холодной водой. Очаровательные терпкие запахи и клубы пара повсюду. Именно так как нравиться моим новым гостям.

- Ты прелесть, - как обычно благодарю я, поглаживая по стене.

Купель идет рябью, ей нравиться. Она вообще очень отзывчивое создание.

После душа, чувствую себя заново родившейся. Да, собственно такой я и являюсь.

Чистые, вымытые гости настороженно смотрят на меня и террасу, огибающую Дом. Собственно сейчас ведет небольшой кусочек до поворота, метров десять. А так она может быть как бесконечной, уходя в кольцо, так и ведущий куда-нибудь. Терраса отнюдь не живая, как купель, но тоже со своим характером и странностями.

- Присаживайтесь, угощайтесь.

Стол завален едой. По принципу бери – что дают, а дают которое не жалко. У нас на кухне обычно хозяйничает Фирра, а этой крайне отзывчивой даме все вкусное жалко, зато остальное! Она мне постоянно бесконечные корзинки с провизией дает. Пару раз я честно пробовала это съесть, потом пыталась накормить других, а теперь просто отдаю одному из встречных. Пусть подавятся…

- Ешьте, ешьте.

- Спасибо, - поблагодарил Третий.

Тем временем вор – он же Четвертый, запихивал в карман столовые приборы.  Бедные люди. Даже ложки воруют. Или просто старается не потерять навык?

- Вы берите, не волнуйтесь, вам они нужнее, - успокоила я его.

У нас все равно кладовки забиты до нельзя. И каждый раз, когда ложка пропадает со стола, на ее месте возникает новая. Вор промолчал и принялся с аппетитом есть.

Я тоже жевала лепешку. Ранний завтрак не должен быть сытным – мой рецепт красоты.

- А зачем собственно вы к нам пожаловали?

- Мы наверное по ошибке, - отозвался Второй – маг. – В заклинание видимо сбой возник.

- Бывает, - посочувствовала я. У нас такие сбои бывают, не знаешь куда деваться.

- А куда вы направлялись, может, я сумею вам помочь?

- Мы искали чащу Святого Иринокея, - ответит Третий.

- Это как? – во мне проснулось любопытство.

Маг, после переглядываний объяснил:

- Наши мастера создали заклинание – перенести к Чаше. Но оно, наверное, не сработало….

- Может,  сработало. А что за чаша?

- Высокая, тонкая из нее льется святая живая вода, - объяснил Третий.

- Да вы что? – поразилась я.

Зачем нам спрашивается такая чаша?

- Да, это святыня была утеряна в ходе Ледяной войны, - начал рассказывать Третий.

- Не надо, не люблю про войны.

Сейчас я в принципе все, что связано с войной недолюбливаю. И вовсе это не нервы, а здравый смысл!

- А как она внешне выглядит, можно поискать попробовать, - предложила я в качестве примирения.

Третий с сомнением протянул тонкую гравюру. Высокая, тонкостенная чаша больше всего напоминала бокал. Разве что из металла и с растительным орнаментом.

- Не видела. Но надо спросить у профессионала. Вы позавтракали? Тогда пошли.

Мы прошли через террасу, потом по ступенькам. Потом через кусты, снова терраса, большая зеркальная комната. По дороге я несколько раз ненавязчиво проявила любопытство. Слаженная команда. Нервные немного, резковато реагируют на внешние раздражители (одна из баньши закричала что-то лирическое), настороженно относятся ко всему и пристально разглядывают все находящиеся в пределах видимости. А так неплохая. Собранная и сработавшаяся. По дороге маг проявил немного любопытства:

- Простите, госпожа, а как вас зовут, неудобно общаться с незнакомым собеседником.

- Как раз наоборот, интересно, интригующе. Мне нравиться. Имена могут многое сказать, а могут направить по ложному пути восприятия. Все зависит от обстоятельств.

- Можно. Простой нескромный вопрос от обыкновенного человека, - высказался вдруг Четвертый.

- Если не про возраст, спрашивайте, - широким шестом разрешила я.

- Куда мы попали?

- О, это сложно объяснить, не стоит забивать вам головы всевозможной псевдонаучной мутью. Проще говоря вы попали к нам Домой. И сейчас вы мои гости.

- Очень приятно, - недовольно буркнул вор.

Настроение меняется стремительно. С чего бы это?

- Вы живете здесь постоянно? – поинтересовался Второй ненавязчиво.

- Большую часть времени, когда не нахожу занятие интересней.

- Тут живет и ваша родня?

- Тут живут все кому не лень, - обескуражено ответила. Обходя разросшийся куст герани.

Чем его спрашивается, надо было усиливать, чтоб он размером с дерево вырос? Правильно ответ на этот вопрос неизвестен никому и сколько не бейся, задавая всем, ничего внятного не услышишь.

- Тот есть не родня? – продолжал настаивать маг.

- Почему, по большей части родня. Далекая- далекая, но родня. И создания одной со мной сути. И просто те кто попал сюда когда-то и остался. И просто случайные знакомые, зашедшие буквально на пару дней в гости. Кого здесь только нет. Чаще всего сталкиваешься с такими гостями как вы, которых заносит непонятно почему и зачем. А почему вы так настойчиво спрашиваете? Это любопытство или коварный замысел?

- Дружеское любопытство, - отозвался вор.

- Мы друзья? – моя очередь удивляться.

- А разве нет? И как вас зовут, если не секрет?

- Умешфо, а еще не представилась? Какое упущение с моей стороны.

Раз мы друзья я вам сейчас по дружески устрою приятную встречу и не одну… Комната с Киророй – оригинальным вьющимся хищным растением созданным Тари. Кирору пришлось похлопать по листьям, чтобы гости могли пройти. Она недовольно раскрылась и чуть угрожающе зашелестела.

- Что ты сказала?

Тишина. Ничто и некто.

- Смотри у меня!

Мы вышли в коридор:

- Не обращаете внимание, она вообще-то хищник и призрак. На самом деле Кирора умерла еще до моего рождения. Мы почти пришли. Прошу.

Огромная дверь из Колийского Дуба распахнулась и захлопнулась еще до того, как мы успели пройти. Потом ее пришлось двигать по чуть-чуть. Мне активно помогали гости. Дверь упорно сопротивлялась. Она всегда сопротивлялась. Наконец мы смогли проскользнуть.

- Доброе утро, тетя Ибма.

- Доброе, дорогая, доброе, - тихо отозвалась тетя, рассматривая кокой-то бокал.

Я тоже заглянула. Бутылочное зеленоватое стекло. Обычные грани. Ничего оригинального или интригующего. Таких сотни, если не больше.

- Правда, прелесть?

- Настоящая, - согласно выдохнула я.

- Я тоже так сразу подумала, - улыбнулась тетя.

Тут Четвертый что-то тронул. Раздался громкий визг и вопль. Аккуратная стеклянная собачка из-за всех сил вцепилась ему в руку.

- Молодой человек, поставьте ее на подставку, Симону можно гладить только по вечерам, в остальное время она спит.

- Не знал, извините, - глухо отозвался он, стряхивая собачку на подставку.

- Ничего, те, кто у нас впервые всегда так удивляются, - покровительственно отозвалась тетя и обратилась ко мне.- Ты просто так ко мне зашла с компанией?

- Не совсем, хотя мне хотелось тебя проведать и кое – что узнать, - тихо закончила я, потом снова повысила голос. – Ты случайно эту чашу не видела?

Тетя Ибма с интересом рассматривала гравюру.

- Что-то знакомое, где-то я это видела, только не могу сообразить где, - подумав, пробормотала тетя.

- Я тоже так считаю. Что-то неуловимо знакомое. Это чаша со святой живой водой и эти милые люди, пришедшие из моего платяного шкафа за чашей, очень хотят получить ее обратно.

- Бывает, - согласилась бабушка. – Посмотрите пока мою коллекцию, а мы подумаем, где видели эту чашу.

Подавленные тетиной волей четверка гостей разбрелась по огромной гостиной.

- Тетя, правда, что Элойза и Кье собираются пожениться?

- Первый раз об этом слышу, - пораженно воскликнула она, привлекая к себе внимание людей.

- Тетя, нельзя так кричать, - возмущенно зашептала я ей. – Все же услышат. Сама знаешь, у нас так сложно сохранить тайну.

- Конечно, у нас почему-то все всегда все знают, - возмущенно покивала головой тетя.

Единственной тайной, которую она когда-то почти успешно пыталась сохранить, было рождение ее сына – Инхоре. Примерно полдня никто ни о чем не догадывался, потом когда ураганный шторм прошел по Главной гостиной и немного разворотил купель, начали искать причину и обнаружили в виде маленького очаровательного младенца, хлопающего огромными льдисто – синими глазами из потолочного угла. С тех пор общественное мнение прошло к страшному выводу в этом Доме нельзя иметь личную жизнь, которая не стала бы достоянием общественности. Даже в тот раз, когда я так необдуманно собиралась связать себя узами брака, мы все обсуждали вне пределов Дома, а остальные ненавязчиво готовились к свадьбе. Благо я вовремя передумала, в смысле одумалась и поняла, какую ошибку собираюсь совершить.

Мы с тетей понимающе посмотрели друг на друга и разошлись. Я рассказав последнюю новость, решила помочь таки гостям.

- Пойдемте, я знаю, что надо делать.

- Простите, а что? – вежливо спросил Третий. – Вы знаете, где искать чашу?

- Нет, мы заглянем в пару мест по дороге, и если ничего не найдем, начнем притворять в жизнь запасной план.

Ни в кладовки, ни на кухни никто ничего не сказал. По делу. Абстрактно ни о чем говорилось много и охотно. Половина встреченных обрадовала меня новостью о Элайзе м Кью, другую половину обрадовала я сама.

В кухни гостям насильно вручили очередную бездонную корзинку с едой. Я отмахалась, гордо заявив, что сама умею готовить и вообще пока никуда не собираюсь.

Полдня ходьбы по галереям комнат и залов утомила гостей и немного заставила понервничать меня. Их постоянно кто-то пытался съесть или откусить кусочек. Сумасшедшая Охота Адре вообще погналась за ними, хорошо я шла последней. И твари Мрака вовремя одумались! А то мало ли что могла произойти!

Несколько бесконечных лестничных пролетов и мы почти пришли к Гетее.

- А куда ведет эта дверь? – с неиссякаемым энтузиазмом спросил Четвертый.

- В никуда, - лениво отозвалась я.

- Это как?

- Пока она закрыта она в Никуда, но стоит ее открыть и она куда-то ведет. Если точно знаешь, куда хочешь попасть, то туда, если не знаешь, то как повезет. Осторожно не отходите от меня далеко. Мы пришли.

Дверь в лабораторию сначала никак не реагировала на вежливое покашливание, потом недовольно щелкнула зубами на возникшей нечеловеческой харе.

- Чего приперлись?  - рыкнул он, потом без перехода. - Доброе утро, дорогуша, - мурлыкнул он мне и поймав руку, запечатлел на ней поцелуй.

- Здравствуй, красавчик, Гетея здесь?

- Конечно, крошка, куда она от меня денется? Решила зайти в гости и поговорить о девичьем?

- Обсудить важные вопросы, - с наигранным возмущением отозвалась я.

- Мужчин и тряпки, - понимающе хмыкнул привратник. – Это эти с тобой или материал?

- Со мной, но не обращай на них внимание, ты вне конкуренции, - мурлыкнула я.

- Еще бы, - гордо отозвался он, распахиваясь. – Присматривай, а то сама знаешь как у нас, чуть отвлекся и … поздно горевать… реинкарнация пошла…

- У вас всегда так интересно и оживленно, - похвалила я.

- А то…до встречи, красотка.

- До скорого свидания, лапочка, - отозвался я, проходя в святая-святых – лабораторию.

Когда мы отошли чуть поодаль, пришлось объяснять:

- Извините за это представление, у нас всегда так. Он вообще-то бабник и подкатывает ко всем, даже в бабушке, поэтому с ним проще пококетничать, чем доказывать, кто есть кто. Простите…

- Ничего. А мы где?

- В лаборатории, только никуда не отходите и ничего не трогайте, можно сразу, правда, на реинкарнацию попасть.

Длинные мрачные серые своды, тихо и монотонно капает вода. Сразу чувствуется, сейчас работает Гетея. Когда здесь химичит Кью, пахнет свежим сеном и полевыми цветами, а стен нет вообще.

Несколько поворотов и коридоров. Длинный пустой зал, навивающий странные ассоциации.

Маленькая комнатка до потолка забитая баночками, листами, реактивами, камнями и вечность знает, чем еще.

- Привет, Гетея.

- Привет, привет. Зачем пожаловала?

- С просьбой, ты не могла бы кое в чем мне помочь.

- Может, и могла бы, смотря, что надо. Ты тут лабораторную крыску не видала? Нет? Такую зеленую или фиолетовую? Точно не помню.

- Нет. Слушай я та ярко-рыжая не подойдет? – я показала на чучело в углу стола.

- А так я уже сделала из нее чучело, как ты вовремя пришла, - радостно воскликнула она.

- Рада, что смогла помочь.

- Давай тебе поможем, - гостеприимно выдвигая кресло, заваленное книгами и еще одним чучелом рыжей крысы, отозвалась она.

- Ты не могла бы сделать вот такую Чашу со святой живой водой, - протянула ей гравюру.

- Даже не знаю, - задумчиво отозвалась она, вылепливая из куска стола чашу. – Сама знаешь по одному рисунку судить сложно, к тому же никакой энергетической структуры нет, придется на глаз, а это всегда рискованно. Прямо даже не знаю, чем можно помочь.

Она вылепила чашу и принялась дотошно сравнивать ее с гравюрой.

- Никакой точности в изображении, вот смотри, эти листики имеют разную толщину. По которому судить?

- Ой, спасибо и на этом, ты просто талант, - радостно воскликнула я, рассматривая чашу, получилось и правда похоже.

- Не за что. Пробуждать не буду, а то она вас все зальет. Когда у себя окажитесь, наберите воды и скажите « По велению Гетеи», она заработает.

- Ты настоящий друг, - я радостно ее обняла.

- Знаю, заходи еще, друг.

- спасибо, не буду больше отвлекать.

Гетея отмахнулась, вернувшись к бумажкам и столу с чучелом.

Мы почти без приключений вышли из лаборатории, и подошли к одной из дверей.

- Вот и все, удачи вам, заботься о крыске. Она какая, кстати? – обратилась я к Четвертому.

Тот вытащил из кармана розовую крысу и зелеными пятнами.

- Видишь, как тебе повезло, а то стала бы рыжим чучелом. Открывайте дверь и вперед.

- Спасибо вам огромное, - поблагодарил Третий пряча взгляд, потом резко поднял лицо и спросил. – Мы с удовольствием будем хранить вашу Чашу.

- Это теперь ваша чаша, - отозвалась я с улыбкой. – Слова помните? Хорошо.

- Они как будто сработают, - хмыкнул Второй, он же маг.

- Разумеется, сработают, - удивилась я, такому недоверию. – Гетеря верховная Богиня вашего мира и воды, ее слова всегда срабатывает. Присматривайте за крыской, божественные подарки на дороге не валяются. Удачи, счастья, любви!

Дверь за ними захлопнулась, я с чувством выполнено долга поднялась на террасу и встала напротив большого декоративного фонтана – одной из прихотей Гетеи. Десятки людей и морских созданий держали в руках и щупальцах кубки, из которых лилась разноцветная вода.

Мысленно связавшись с Гетеей, задала главный вопрос.

«Ты случайно не видела кубок, который бал на гравюре нарисован?»

«Видела, он среди Людского фонтана, кажется. Это все?»

«Да, спасибо, извини, что оторвала»

«Не за что, твои гости уже ушли?»

«Да, отправила их по домам. Ты представляешь, они у меня одиннадцать ложек и три вилки украли» - пожаловалась я.

«Это которые? Те, что тебе по случаю дня рождения подарили?» - не поняла Гетея.

«Нет, что я у дяди Воофа выпросила» - горделиво объяснила, чувствую себя героем.

«Это те самые, что запросто меняются в небольших животных, периодически летают, поют и запросто могут напасть на владельца?» - настороженно уточнила она.

«Именно. Но я гуманная, ножи все отобрала»

«Гуманистка, слов нет. Просто не могла удержаться и не проявить свою натуру даже немножко?»

«Я и так, сколько времени была паинькой» - ничего себе оскорбления и главное ни за что.

«Ясно, паинька, и сколько у тебя еще этих монстроподобных столовых предметов осталось?»

«Немного. Шестнадцать вилок, тридцать пять ложек и шестьдесят восемь ножей. С ними сложнее всего, сама понимаешь»

«Понимаю. Ничего ты справишься. В следующий раз будут знать, как воровать божественную утварь»

«Именно. Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Еще увидимся»

Связь мгновенно растаяла. Я принялась рассматривать фонтан. О чем говорила Гетея?

Вдруг взгляд поймал картинку, и задержатся на небольшом ракообразном. Чаша в его щупальце выглядела точь в точь как на гравюре, только более изношенная.

Кажется, я нашла настоящую Чашу Святого Иринокея. Правильно я думала, что где-то ее видела! Память пусть и девичья, но не дырявая!


Трудоустройство.


Я тупо смотрела на дождь за окном. Еще не ливень, но уже и не мелкая сырость. У меня всего одна пара ботинок и та плохо подходит для этой погоды. На другую я просто не успела заработать. Жаль. Но ничего не поделаешь.

Ланс, дворецкий, презрительно взглянул на меня сверху вниз и выразительным кивком указал на дверь.

- Уже иду… - тихо прошептала я.

Как хочется быть сильной, но никогда не получается. Жаль…

А как хорошо все начиналось две недели назад. Я уйдя от мистера Фосса, сразу же нашла работу в городском доме лорда. Как же я дурочка радовалась и прыгала от счастья, пройдя собеседование с придирчивой домоправительницей. Уважаемая работа, большой заработок в большом городе для девушки, приехавшей из деревни, это такая удача. Если бы мне было куда идти. Если бы, да кабы…

Сдавленный звук вернул в реальность. Я подхватила свою небольшую сумку, которую тут при всех распотрошили, проверяя, не стащила ли я хозяйское добра, после чего милостиво позволили кое-как запихать все обратно.

Как вообще можно работать в доме, где хозяева с любой момент могут жестоко убить тебя просто, потому что захотелось? И как остальные могут это покрывать? Тот же Ланс, или мадам Сима – домоправительница? Когда я не дала отрезать руку и ударила хозяйского сына, она меня вообще чуть на куски не порвала «за своего малыша»

Ужас. Жуть. Страх.

Я долго боялась, что этот дом станет моей могилой и меня не выпустят отсюда, но хозяйка презрительно велела выкинуть меня не платя «неблагодарной дряни». Кто из нас дрянь еще вопрос? Хорошо что я ухожу. Плохо, что под проливной дождь…

Интересно, что означает фраза в том листке с работой? как удачно меня отправили разбираться на чердаке. И этот старый листик оказался пришпилен тонким ножом к старому комоду…

« Если вас интересует работа служанкой в большом Доме с множеством оригинальных жильцов и высокой зарплатой, мы вас ждем. Решились – вперед – в любую дверь!!!»

Я решилась и распахнула дверь, готовая выйти под дождь. В конце концов, пусть не сразу, но плащ просохнет и немного денег на одну ночь в недорогой гостинице у меня хватит. А может, я найду эту работу – вперед!

Что это? Может, я закричала, не знаю. Вместо дождя я оказалась в большой, просто огромной светлой комнате с высочайшими потоками, без окон, но светло как днем! Зеркальные полы. Стены, оббитые светлой светящейся материей. И жуткая пыль везде. На полу валяется хлам, дальше обломки мебели. И камни. Ужас, до чего здесь запущено!

Не знаю, как и когда, но соображать я начала только когда отволокла все в одну кучу и рассортировала. Вещи нужно отстирать и кое-где зашить. Камни отнести во двор, а деревяшки использовать для каминов.

Где я? Как я тут оказалась? Паника. Я не волнуюсь у меня все в порядке. Я не волнуюсь. В руке оказался нож. Красивый и дорогой клинок. Как будто его могли найти там… Даже там я так не боялась.

- Здесь есть кто-нибудь? Ау!

Тишина в ответ. Не эхо, ни какого другого звука. В больших домах всегда множество тихих звуков их просто не замечаешь, но сейчас понимаю, они были. Всегда были. Здесь их нет. Здесь ничего нет!!! Бегом, пробежав через зал к огромной двери из темного дерева, ее надо натереть до блеска, чтобы были видны все достоинства дерева.

С тихим скрипом дверь поддалась. Я аккуратно пробралась в другую похожую комнату. Нет, это другая. Здесь есть лестница, значит, она куда-то ведет.

Несколько дверей, в противоположной стене. Длинная широкая лестница с красным ковром на ступеньках. Грязным ковром. Через перила перекинута ночная рубашка. Тонкая, почти невесомая. Дорогая. Наверное.

- Есть тут кто-нибудь? – тихо вскрикнула я.

Тишина пугала. Я ничего не понимаю. Я боюсь. Лучше обратно. Туда под дождь.

- Ты чего кричишь? – хриплым как с перепоя голосом спросил появившийся из-за лестницы мужчина.

Я вскрикнула и отбежала, за дверь. Потом вышла и присела в реверансе.

Мужчина явно много долго пил и с трудом мог видеть меня.

- Простите, вы не подскажете, где мы находимся и как вернуться на центральную улицу? – почтительно спросила я.

- Откуда я знаю? Тут есть центральная улица? Я тут вообще как дурак хожу! – закричал он вдруг. – Выпьешь?

Он поднял с пола бутылку и неуверенно направился в мою сторону. Развернувшись, я побежала. Дверь, снова дверь. Комнаты. Комнаты. Множество комнат и везде запустение.

Не знаю, сколько я так бегала. Пока не набрела на небольшую уютную комнату со старой пыльной мебелью, без чехлов, как глупо. Мебель нельзя хранить без чехлов!

Я плакала, тихонько подвывая. Мне не было так плохо со времен лихорадки.

- Что случилось, дитя? – вдруг раздалось рядом.

Я вскочила и отбежала на другой край диванчика.

Перед  ним стояла красивая немолодая леди и доброжелательно улыбалась.

- Все в порядке, ты просто испугалась, оказавшись у нас? И никто тебе не попался, ничего так бывает…

- Простите, госпожа, я вас не понимаю, но может, вы подскажите, как выйти наружу и попасть на центральную улицу?

- Надо открыть дверь и захотеть там оказаться, - задумчиво ответила она, рассматривая меня.

Я застеснялась. Плащ уже давно не новый и не модный, немножко зашитый, но еще добротный. Аккуратная юбка, я купила ее совсем недавно и гордилась яркими клетками на темном фоне. Просто, но со вкусом! Тяжелые ботинки, немного прохудившиеся, но еще вполне годные для носки, если не сыро. Волосы собрание в косу как всегда растрепались, а лицо после слез покраснело и распухло. Я отвратительно выгляжу!

Наверное, так решила и леди, она тихо сказа:

- Пойдем, я тебя провожу.

- Благодарю за заботу, госпожа, - я сделала реверанс.

- Не за что.

Я начала оглядываться и не нашла свою сумку. Она где-то там со всеми моими вещами. Ладно, деньги при мне. Жалко до слез, но не будем испытывать терпение леди. Вещи это наживное!

- Можно полюбопытствовать, куда вы направлялись? – вежливо спросила она.

Я собиралась промолчать, но вдруг сама не знаю, почему ответила:

- На поиски новой работы, я увидела листок со странным объявлением. Распахни любую дверь. Глупо, правда?

Леди вдруг остановилась и резко повернулась ко мне:

- Так ты по поводу работы? А что сразу не сказала? Извини,  я не догадалась, это объявление было повешено очень давно и прошли только двое. Нет, трое. Одна ушла сразу же. Другой проработал с месяц, потом тоже решил уйти. А третья… что случилось с третьей? Ах, да, она оказалась воровкой. Жаль, талантливая была девочка. Не волнуйся, сейчас я тебе все объясню и постараюсь многое показать. С обитателями ты познакомишься постепенно сама. Не бойся. Кто тебя так напугал? – удивилась она. – Кто-то из нас?

Она выглядела такой возмущенной. Я запинаясь, рассказала про пьяного. Она удивилась, потом распахнула дверь, и мы оказались снова в комнате с лестницей. Надо же я бегала по кругу.

- Ты вернулась? – пьяно спросил мужчина. – да еще не одна.

- Что вы здесь делаете молодой человек? – участливо спросила леди.

- Не видишь, карга. Пью! – он взмахнул бутылкой и хрипло засмеялся.

Леди заледенела. Меня даже пробил озноб.

- Раз так, то вы сами виноваты, милейший, - прошипела она и взмахнула рукой.

Ураганный ветер появившийся непонятно откуда пронесся по комнате и поднял мужчину над полом, унес куда-то.

Я испугано съежилась. Леди несколько мгновений смотрела на меня, потом вдруг улыбнулась:

- К тебе это ни имеет никакого отношения, просто я не люблю хамов, к тому же оскорбляющих меня в собственном доме. Пойдем, я тебя все покажу, - она протянула мне руку.

Я взяла ее. И поразилась. Рука леди несла тепло. Мне стало не так страшно. Может все еще обойдется?

- Давай обговорим условия. У тебе будет один выходной в стандартную семидневную неделю, в который ты можешь делать все, что тебе вздумается. И находиться где угодно. Они будут накапливаться, но советую отдыхать постоянно. Работать будешь, сколько сочтешь нужным, но не переусердствуй. Комнату выберешь сама и обставишь, как захочешь. Платить будем пока… с…десять золотых, потом обсудим жалование еще.

Я споткнулась. Десять золотых за месяц! Да я столько за полгода зарабатывала и то навсегда!

- Сама видишь Силы и магии здесь множество. Поэтому чтобы ты не перетрудилась получишь все хозяйственные безделушки. Там домовые демоны, кто-то еще, сейчас посмотрим, кто есть. Слушаться они будут беспрекословно. Насчет этого можешь не волноваться, но если что не так, скажешь кому-нибудь из нас, разберемся. Пока на первое время я дам тебе амулет, чтоб сориентировалась. Потом сама по себе наберешь всего нужное и ненужное, мы в основном не злопамятные, а если со всеми поладишь, то накинуть на тебя всякой ерунды не сложно. Собственно мы пришли, это кухня владение Фирры. Фиррочка. Посмотри, эта девушка решила поработать у нас служанкой.

- Давно пора,  - недовольным голосом проскрипела старушка, которой лет, наверное, сто, она помешивала что-то длинной деревянной ложкой в котелке, рассматривая меня.

Я тоже разглядывала ее. Маленькая сгорбленная, с косынкой на голове и в тонком тканном дорогом платье. Сморщенные руки. Темная кожа, ни разу такой не видела. Больше всего она казалась похожей на сказочную бабу Ягу.

- Заходи, поешь, голодная, небось, и переживала,  пока у нас нашлась. В этом свинарнике скоро жить нельзя станет, ты вовремя пришла.

- Я вас оставлю, - улыбнулась леди и быстро ушла из кухни.

Словно смущенная чем-то.

- Да, садись, кому говорю. И ешь. Вон достань тарелку, только руки сначала вымой и ешь. Что ты там копаешься, бери любую, какая понравиться. Хозяйская посуда в другом шкафу. Это мое и твое владение. Ну, иногда и сопровождающих. Правда, в последнее время они тут редкие гости.

Я поставила, пустую тарелку на стол и ахнула. На ней сразу появилась еда. Суп! Как вкусно пахнет, как я проголодалась.

- Ешь, ешь. Потом настоящим сокровище угощу. А это так ерунда. Давай я тебе кое что расскажу…


- Ой, извините, - я смущенно посмотрела на пролитую воду и быстро собрала ее с пола в ведро. – Я не заметила.

Тяжелый вздох со стороны миловидной девушке в темной одежде и с фартуком.

- Ничего, это не вы, это я ее разлила, чтобы грязь можно было отмыть.

- А, простите, я не знала. – Взмах рукой и вода снова на полу. -  Вы кто?

- Служанка, - удивленно ответила она. – Меня Ханой зовут.

- Приятно познакомиться. Я Умешфо.

- Приятно познакомиться, госпожа, - она вдруг присела в реверансе.

Так приятно.

- Вы у нас недавно, правда? – не могла я ее долгое время не замечать.

Наверное.

- Уже две недели, - вежливо ответила она, начиная намывать пол.

- Правда? И я вас еще не видела? – дожили. За две недели не встретить единственную служанку в Доме.  Хотя у нас отродясь служанок не было. Я по крайней мере не видела.

- Вам помочь?

- Простите, - удивилась Хана.

- Может, я помогу вам полы помыть? И у нас, кажется, есть какие-то духи специально для этого, - не очень уверенно объяснила я.

- Они ненормальные, простите, - спохватилась она.

- то есть? Они не слушаются?

- Они чуть меня не убили, - с извиняющейся улыбкой отозвалась она.

- Что? И Кто ими занимается?

- Простите, не поняла?

- Кому вы рассказали?

- Никому, а зачем?

- Отдайте, мне их, пожалуйста. И не могли бы вы перейти на ты, мне так проще.

- Хорошо, госпожа Умешфо.

Она залезла в карман и достала медальон, в нем кто-то находился.

- Нет, призови их, мне надо увидеть.

Хана испугано поежилась, но призвала. Огненный вихрь чуть не накрыл ее с головой. Я просто малость растерялась. Но успела.

- Так, чья это работа? Тети Имба? Она явно поленилась.

Духи моментально залетели во внутрь.

- Ты в порядке? Испугалась, прости, я не подумала. Дай мне медальон.

- Вот.

- Спасибо. Я сейчас.

Ну тетя Имба, это надо же, пытаться убить нашу единственную служанку! Просто слов нет! Я сейчас ей все выскажу!

 Тети не было в ее любимой гостиной, но меня никогда не останавливали подобные мелочи, лишь ненадолго задерживали. После поисков тетя обнаружилась в Голубой гостиной. В компании Гетеи и Элойзы.

- Тетя, ты коварная, расчетливая и злобная убийца!

- Да, ты что? – пораженно воскликнула тетя.

А еще и притворяется.

- Именно. Как ты могла так поступить? Объясни как?

- А что она натворила? – хлопнула неправдоподобно длинными и густыми ресницами Элойза.

Она всегда красавица, прямо даже раздражает немного.

- Она коварна, решила убить нашу единственную служанку! Представляешь!

- Только не надо столько патетики, - недовольно отозвалась тетя, поправляя прическу.

- У нас есть служанка? – удивилась Гетея.

- Да, уже две недели как есть. И тетя решила от нее избавиться.

- Тетя! – в один голос воскликнули пораженные девочки.

Почувствовав поддержку за спиной, я снова высказалась:

- Как ты могла? Что тебе сделал эта милая девочка, пытающаяся навести у нас порядок?

- Она еще не убралась у тебя? – предположила Элойза.

- Тетя, - поразились мы хором.

Как можно быть такой мелочной? Просто слов нет!

- Она просто еще не успела дойти до твоей гостиной. Без демонов для мелочей ей банально не хватает времени и сил.

- Почему без демонов? – удивилась Гетея.

- Так они ее убить пытались, - отмахнулась я. – При мне…

- Не может быть, - возмутилась тетя.

Непонятно во что она не верит? То ли в то, что ее демоны не могли напасть или что они не справились.

- Смотри сама,  - взмах рукой и я показала, как все было.

Тетя Ибма приподнялась, и тут же повеяло грозой, даже скорее ураганом.

- Мои демоны взбунтовались?

Тетя менялась на глазах. У меня закралась глупая мыслишка спрятаться куда-нибудь подальше и поглубже. Судя по лицам остальных не только у меня одной.

Медальон уже был в руках у тети, когда она ураганов ворвалась куда-то.

-Ты это специально? – удивленно спросила Гетея, дрожащей рукой подливая чай.

- Так вышло, я не виновата. Но они, правда, пытались ее убить.

- А я даже ни разу ее не видала, - возмущенно воскликнула Элойза, - Почему обо всем узнаю последней? Возмутительно! – она поджала губки, став еще очаровательнее.

- Ты меня специально выводишь, чтобы я тебе гадость сделала?

- Я? Как ты можешь так обо мне думать. Вот уйду от вас … к служанке.

Дверь за ней с грохотом захлопнулась.

- Чай будешь? – как ни в чем, ни бывало, спросила Гетея. Протягивая чашку.

Почему у нас всегда какой-то сумасшедший Дом?


Протирая пыль, среди множества самых разных фигурок и небольших сувениров, я размышляла. Руки сами собой выполняли работу, голова было совершенно свободной. Какой оригинальный Дом. После знакомства с госпожой Умешфо, жизнь закрутилась так быстро и стремительно, даже подумать некогда. В этом доме действительно живет множество таких разных и оригинальных господ. Причем по сравнению с гостями они очень даже ничего…

Сегодня из двери ведущей в никуда (непонятно как это, но я решила пока не проверять, раз убираться там не надо) выскочили несколько странных монахов, они выполняли непонятные движения и говорили на незнакомом языке. Почему – то через пять минут а их понимала. и даже отвела к Господину Тоо, к которому они пришли. Этот странный господин предпочитает спать в каменном гробу в полной темноте. Пока он что-то обсуждал с гостями, я как раз успела прибраться в его комнате. Странной, но вкус у каждого свой.

Хорошо, что духи стали слушаться. Сама по себя я бы неделю убирала такую свалку. Хихикнув, я вспомнила, как он удивленно осматривался и искренне благодарил. А как удивился, узнав, что я новая служанка. Даже похвалил. И попросил со следующими визитерами разбираться самой, если так не что-то требующее его участия.

- Ничего, девочка, ты, справишься, - он похлопал меня по плечу, и на секундочку тело словно поплыло.

Потом все стало как обычно. Он снова улегся в гроб, а я ушла и … принесла ему подушку и одеяло. Хотя он спал, мне удалось его аккуратно укрыть, не потревожив.

Всего три недели как я здесь и с каждым днем привыкаю все больше и даже почти не удивляюсь. Когда я очень устаю, то достаточно просто прислониться к стене и усталости как не бывало. Тело легкое, летящее. Так замечательно. А тем более не боюсь. Никто из местных господ никогда не позволяет себе никаких вольностей. И гостям не дают.

Прямо сегодня утром, когда я приводила в порядок чьи-то апартаменты в дальнем крыле ко мне начал приставать неприятный странный тип, в черном плаще, даже лица не видно. Но стоило мне вскрикнуть, просто по привычке, как он отступил и ушел, говоря какие-то гадости. Потом вдруг влетел красивый юноша, господин Миэро и сначала немного возмущался, затем успокоил меня, а потом, узнав про типа, вытащил меня и куда-то понес.

Никогда до этого я еще не летала, так странно. Хотя когда мы ворвались в темную комнату в кроваво красном оформлении, не забыть навести там порядок, я снова испугалась. Немножко. Я не совсем поняла, о чем разговор, не знаю этот язык,  но сообразила, что меня защищают.

- Если, ты не будешь держать свою шваль на привязи, - шипел Миэро, - то они быстро окажутся в лаборатории как образцы материала.

- О чем ты говоришь? – недоуменно отмахнулся Адре.

- Видишь душу человека напугавшую ее, - Миэро рукой показал на застывшую в углу девушку.

Она сама этого, не замечая, расправляла складки на шторах.

- Это кто? – удивился Повелитель Безумной Охоты.

- Наша новая служанка. И если кто-то из твоих выродков ее тронет, то…

- Не надо мне угрожать, - моментально вышел из себя бог ярости и возмездия.

- Я не угрожаю, - примирительно отозвался гость. – Просто предупреждаю, она начала приводить Дом в нормальное состояние. У меня уже порядок, да и у тебя скоро будет, - хмыкнул он.

Как по команде к служанке повернулись все. Она старательно руководила домовыми демонами, а сама начала приводить в порядок коллекцию оружия Адре.

- Это не мои, они все со мной были здесь, вернулись мне всего за пару мгновений до тебя, - подумав, признался Адре, наблюдая за работой девушки. – Значит, ее пытались обидеть у нас Дома? – снова начал выходить из себя бог.

- Кстати, посмотри ее, защищает сам Дом, она пришлась ему по душе, - миролюбиво добавил Миэро.

- У нашего Дома еще и душа есть? – усмехнулся Адре, и ему на голову упала штора.

- Есть, - философски глядя на выбирающегося из плотной ткани бога, усмехнулся гость.

- Ладно, учту, так, кто там ее обидел?

Он мгновенно считал остатки ауры все еще находящиеся около девушки и моментально отправил одного из псов на поиски. Другой тем временем подошел поближе к служанке и тут же оказался в небольшой ванне. Пес сопротивлялся, немного. Через мгновение там были уже все.

- Собак мыть не надо, -  философски решил бог. – Пожалуй, она мне доже нравиться.

- Еще больше тебе понравиться то, как она обращалась с Тоо. Тут к нему визитеры приходили, она проводила, потом убралась у него, и … - он замолчал, подчеркивая важность слов. – Принесла ему подушку и одеяло, а то в каменном гробу неудобно и холодно.

Смех Арде еще долго гулял по Дому, а эта история быстро облетела весь Дом и стала одной из его легенд.


- Милочка, что это вы там делаете? – вдруг прозвучало прямо над ухом.

Я отскочила и сделала реверанс, настолько задумалось, и не услышала, как вернулась госпожа.

- Простите, что побеспокоила, я убираюсь и сейчас уйду.

- Ничего, продолжаете, - величественно разрешила пожилая леди, подойдя к большому креслу.

- Извините, - еще роз пробормотала я.

Она была маленькая, тоненькая, сухопарая и …величественная.

- Вы у нас пока недавно.

- Почти три недели.

- Совсем недавно, не удивляйтесь, поживете с мое, и это не срок. Как вам у нас? – без перехода спросила она доброжелательно.

- Замечательно, мне нравиться, хотя все такие интересные.

- Говорят, вы поладили с Киророй?

- Это то красивое вьющееся растение с большими листами. Оно довольно милое.

- Да?

- Да. Я пообещал, что буду постоянно протирать ее листики и проводить к ней гостей, - непонятно почему объяснила я.

- ДА? – пораженно воскликнула госпожа. – Надо же, не думала. Что такое возможно. А почему вы протираете фигурки сама?

- Мне кажется, духи плохо с этим справятся, - опять непонятно почему объяснила я.

- Мне тоже так кажется. А вы мне нравитесь дорогая, надеюсь, вы у нас останетесь.

Я ничего не успела сказать, как двери распахнулись, и в комнату ворвалась нечто. Девушка лет двадцати. Она двигалась быстро и стремительно. Она обняла госпожу, потом обняла меня, что-то все время говоря. Потом вдруг застыла и улыбнулась мне:

- Теперь ты меня понимаешь? Замечательно? Давай дружить! Привет бабушка!

Она пробежалась по комнате, потрогала фигурку собачки, которая попробовала укусить ее в ответ. Странно, я ее спокойно протерла.

- … Я снова здесь. Надолго. Правда - правда. Честное слово. Вот даже комнату себе найду, большую  и красивую, а нас есть такая Хана?

- Есть, я вас провожу?

- Конечно, проводишь, пошли, покажешь, я сейчас вернусь бабушка, только устроюсь.

Мы быстро шли или летели. Молодая госпожа обнималась со всеми, кто попадался по дороге, она даже псов господина Арде обняла. И никто не сопротивлялся.

А еще она говорила. Постоянно. Со всеми одновременно. Ей очень понравились комнаты, потом она захотела их немножко переделать. Я пообещала все исправить. Потом мы забежали на кухню. Потом оказались Большой комнате – одной из самых больших в Доме с тремя десятками дверей.

Там она говорила, обнималась, что-то показывала господину Арде, потом миловидной восточной девушки с десятками тонких шевелящихся косичек. Потом она опять обняла меня и куда-то убежала, затем вернулась и что-то отдала девушке.

Я осторожно подошла к господину Арде и протянула тонкий аккуратный кинжал:

- Простите, возможно, вы захотите присоединить его к вашей коллекции?

Он хмыкнул, вертя кинжал в руке. И тот вдруг изогнулся словно живой.

- Спасибо, давно мне не дарили такие приятные подарки.

- … Я пообедала, но скоро вернусь. Хана ты присмотришь за моей комнатой, да? И чуть-чуть ее перекрасишь, хорошо? ты прелесть.

Она снова меня обняла, потом бросила на шею господину Арде:

- Не скучай, я скоро вернусь. Какой милый кинжал, можно мне*? Это тебе хана подарила? Она у нас прелесть, присматривай за ней, ладно?

Потом она снова вернулась к девушке и с радостными вскриками вприпрыжку направилась к огромным двустворчатым дверям.

Уже от самых дверей она вдруг крикнула:

- Хана, присмотри за Пушистиком, хорошо? спасибо. А то я им не верю или отравят или затравят! Ты прелесть, я скоро вернусь. Не скучайте…

Ко мне вдруг подошел огромный зверь. Наподобие хомяка, только размером мне по пояс и ядовито-фиолетового цвета. После всего того, что я уже видела в этом доме, я как то странно, на удивление спокойно отнеслась к приказанию присмотреть за этим странным животным…

- Привет, Пушистик, пойдем я тебя покормлю. Что интересно едят такие как ты?

- Траву. – с улыбкой ответила девушка, подходя поближе и слегка позванивая браслетами и протягивая мне и господину Адре тонкие бокалы с прозрачным напитком. – Поздравляю с боевым крещением. Раз тебя не напугала Тибита с ее неиссякаемой энергией то остальное только мелочи.  Добро подалось в твой новый сумасшедший Дом! Не волнуйтесь, не отравлю, - она рассмеялась своим словам и мы выпили, напиток оказался непонятным игристым и очень-очень вкусным….

Амброзия удивительно приятна на вкус!


День абсурда.

Утро началось со стука в дверь и приятного аромата кофе.

- С добрым утром, - улыбнулась Хана, входя в комнату с подносом и приседая.

Сколько времени боремся с этой дурацкой привычкой и все никак не можем ее изжить, она твердо убеждена, что именно так должна вести себя служанка и упорно отказывается перевоспитываться.

- С добрым, - удивленно отозвалась я, - а с чего бы это кофе в постель?

- Просто, чтобы сделать приятное и заранее настроить на новое веяние, - улыбнулась она и подала чашку.

Кофе был горячий сладкий, приятный, как раз, такой как я люблю.

- Настраивай, - через пару мгновений разрешила я.

- Тут у нас новый гость и он доказывает такие оригинальные идеи, - со смешком начала она.

Потом не выдержала и рассмеялась в голос. Я тоже улыбнулась, глядя на нее. Чуть успокоившись, она продолжила.

- Он объясняет, какими должны быть настоящие боги, - она снова захихикала.

- Это как?

- Это так. Что боги должны быть серьезными, собранными, спокойными и невозмутимыми.

- А Тибита здесь?

- Она была тут, но уже убежала, возмущенно заявив Проповеднику, что он твердолобый фанатичный осел и ничего не понимает в богах, а еще она ему уши увеличила, - Хана снова засмеялась.

- Рассказывай, мне тоже интересно…

Я бегом собиралась, надо посмотреть на эту диковинку пока он никому агрессивному на глаза не попался. А то закон невезения всегда срабатывает не вовремя.

- Потом он, собственно я отвела его к госпоже Элойзе и она долго беседовали об ответственности и необходимости выслушивать молитвы верующий и исполнять их просьбы.

- ДА? И как Элойза?

- О, она была на высоте, в прямом смысле. Она оказывается, когда злиться становиться такой красивой…

- Она все время красивая, - недовольно пробурчала я, расчесываясь. – Специфика у нее такая, красота.

- правда? – искренне удивилась Хана, - А я не знала.

- И не надейся у нее, видишь ли, принципы, не воздействовать на живущих здесь.

- Ты тоже хотела стать красивее? так ты и сейчас красавица, - искренне отозвалась она.

- ты Элойзу помнишь? Вот и сравнивай…

- Понятно, - чуть загрустила девушка, тоже смотрясь в зеркало.

- Ладно, и такие обыкновенные живут, не обращай внимание. Так что там было дальше?

- А дальше я быстро увела его, и … он ждет вас в гостиной.

- Меня? Правда?

- Да. В Доме только ты и Адре недавно вернулся, не считая полуспящих, но вести его к ним бесчеловечно.

- Совершенно с тобой согласна. Я пошла!

Замечательно. Хана прелесть!


В Большой комнате кто-то появился. Я немедленно направилась туда, пусть госпожа  Умешфо пока развлекается. А мне надо работать…

Работать в этом Доме мне нравилось. Это интересно и замечательно. Постоянно находятся новые комнате, и все такие разные. Хозяев некоторых я еще ни разу не видела, Умешфо и Элойза объяснили, что многие появляются раз не несколько лет. Обычно предпочитают бродить по мирам. Миров оказывается много и они такие разные! По настоянию госпожи Имбы я пошла в отпуск. Это была жуткая идея. Нет, первую неделю лежа на пляже, купаясь и загорая, мне очень понравилась. Начиная со второй я начала скучать и переживать: как они там справятся, как там Дом? Как я вообще смогла оставить его с ними? Вернулась и моя правота подтвердилась – Дом стал каким-то серым и пыльным. Причем странно, там, где порядок наводила собственноручно – чисто, а где поручила демонам – пыль. Сразу понятно духи – не самые лучшие работники.

В общем я решила надолго в отпуск не уходить, просто отдыхать почаще. Мне уже написали список красивых мест, где обязательно следуют побывать. Этот свиток уже имеет метров пять в длину, когда я все успею?

За год здесь я сильно изменилась. Изменилось мое отношению к Дому, он именно то о чем я мечтала. Изменилось мое отношение к богам. Первое время я пробовала молиться, пока госпожа Элойза не ворвалась и вежливо не попросила – не отвлекать ее по мелочам. Из всех знакомых мне богов, она единственная оказалась в Доме. И еще она категорически отказалась выполнять кое-какие мелкие просьбы, сделать волосы гуще и кожу белее – у нее принципы. Напоследок появившись второй раз, я просто по привычке перечислила его в молитве,  она фыркнув предложила молиться на остальных, ту же Умешфо, Гетею и Ибму, чтобы им тоже весело было. С молитвами мы покончили…

Моя комната тоже изменилась. Сначала я как и положено служанке выбрала небольшую каморку, пока туда однажды не заглянула госпожа Ибма, она долго причитала и размахивала руками, вопрошая «Неужели у нас нет нормальной свободной спальни? Почему ты заняла мою кладовку для мелочей?» Тогда я перебралась в эти большие просторные трехкомнатные апартаменты. Самое смешное, после этого ко мне постоянно кто-то заходит в гости. От скуки.

Никогда не думала, что боги могут скучать! Боги, точнее богини, может многое и еще больше. От Умешфо я узнала столько про мужчин бестолковых, непонятливых, хотя вроде, как и всезнающих. Как потом объяснила Гетея она сильно разругалась со своим избранником, он уже давно не появлялся. Сплетни возникали постоянно и циркулировали бурным потоком, хотя вроде пищи для них почти нет. Постоянно в Доме живет всего около десятка богов, и половина из них в некой полу спячке, как господин Тоо. Как здесь должно быть весело, когда собираются все!

Еще я вживую увидела, как работают боги. Так интересно! У них, оказывается, есть специальные Камни – Хранители, занимающиеся рутиной, восприятием просьб и тому подобных. Еще с помощью этих камней они иногда следят за судьбами заинтересовавших их людей и нелюдей. Сколько разных живых разумных бывает! Господин Кью охотно поделился со мной знаниями, правда я предпочла книгу, а не укус. Еще он обещал написать книгу о богах, какое они есть, как их зовут, и кто чем занимается. Будет наверняка интересно.

Жизнь здесь не бывает не интересной. И сегодняшний день тоже окажется таким! В Большом зале меня уже, правда, ждали. Тут уже стояли четверо. Один бог, молодой красивый, воинственный. Пара его спутников, этих ни к кем не перепутаешь. Почему-то я уже давно умела различать, кто есть кто. Странный человек в отдалении, маленький круглый, лысый с огромным посохом. Открывшаяся дверь впустила невероятного молодого и одновременно старого человека? Нет, точно не человека. Что-то схожее с господином Тоо, но не его спутник. Это точно…

- Добрый день, позвольте ваш плащ, - обратилась я к богу.

Он удивленно на меня взглянул. Еще не появлялся за время моей службы.

- Меня зовут Хана и я новая служанка, правда, я тут уже почти год. Позвольте, я его постираю и зашью. Вам что-нибудь подать?

- Нет, не надо пока, - затем обратился к своему спутнику. – Мы так давно здесь не появлялись?

- После того скандала с Умешфо, ты решил здесь не бывать, - усмехнувшись, ответил … кто-то.

Оба спутника не были людьми. Один, говоривший сейчас больше всего похож на… темного ЭЛЬФА? Странно. Откуда я это знаю? Второй непонятный – демон что ли? Надо будет узнать поподробнее. После скандала? Так это тот самый?

- Так это вы? – вырвалось у меня.

- Ты о чем? – недовольство накрыло волной.

- Вы тот  кого любит Умешфо, понятно! – тихо добавила я, рассматривая бога внимательне.

- и что ты обо мне знаешь? – тут же набычился бог. Он словно начал покрываться доспехами, потом вдруг повел плечом и они пропали.

- Я столько о  вас знаю! Госпожа детально и подробно рассказывала всем. Кто оказывался поблизости и слушал. О том, какой вы мерзкий, отвратительный, тупой, недалекий, бестолковый и прочее в этом же духе, - видя, как он разъяряется, я не стала уточнять. – Она до сих пор переживает и совершенно готова помириться, как бы случайно. А вы столько времени не появлялись. Только я вам этого не говорила! Она сочла искать вас ниже своего достоинства, но уже начала прикидывать, где вы находитесь. И даже очаровательно платье выбрала, черное прозрачное, облегающее. Вы оцените. Но этого я тоже не говорила, а то она расстроиться. Сейчас вы, кстати, можете ее спасти, там такой странный гость появился, он объясняет, какими должны быть боги.

- Что? – удивился бог, приходя в замечательное настроение.

Тут дверь распахнулась, и оттуда выскочил растерянный Проповедник, продолжая говорить:

- Да, истинные богини не такие. Как вы можете быть такой нервной?

Умешфо была наверное в бешенстве. Она летела надо полом. Ее обычно уложенные волосы развивались вокруг головы ореолом. От ее тела шло фиолетовое свечение с яркими красными всполохами. Лицо чуть вытянулось и изменилось.

- Красавица, правда? – зачаровано сказал бог.

Мы с его спутниками переглянулись.

- Правда, - честно подтвердила я и тише добавила. – Красота понятие относительное…

Спутник, не эльф, похлопал меня по плечу…

- Ты смеешь мне указывать какими должны быть боги? – прошипела она.

Проповедник отступал, но не сдавался.

- Ты никакая не богиня, ты самозванка! – воскликнул он.

- Я не богиня?

- Да, - вдруг громко и торжественно заявил меленький человечек.

Я совсем выпустила его из виду.

- Ты не богиня, единственный бог здесь – Я.

Я тихонько застонала… Сегодня что день АБСУРДА?


Мышь


Ведьма (Мышь)

- Кто это? – тихо, чуть слышно на редком диалекте осведомился айра у стоящих рядом ярлов.

- Ведьма, о которой я тебе говорил, - так же тихо отозвался Дангар, один из старейший советников и крайне опасный человек, именно поэтому и приближенный к правителю.

- Она всегда такая?

- Нет только с хасами, в остальное время она ледяная сука.

В это время обсуждаемая радостно, с улыбкой пробовала обнять черного с проседью хаса - огромного почти дикого зверя по поверьям посланного айрасам в помощь их богами. Старый матерый самец убирал морду и нехотя отступал, чуть порыкивая. Лежащие рядом звери ненавязчиво отталкивали девушку головами, НО ни один не напал и не укусил. Все присутствующие на прибытия посольства Князя молча со странными смешанными чувствами наблюдали за происходящем.

Эта была обычная для айрасов практика – натравить на новичка стаю хасов, проверить, как он себя поведет. Князь никак не проявился, из-за его спины выскочила девушка и давно всем известная забава превратилась в балаган. Злобные дикие агрессивные звери, признающие только одного хозяина и вожака стаи, обычно милостиво не нападающая на хозяев остальных, да и вообще на окружающих без разрешения (этот запрет периодически нарушался, достаточно было серьезно разозлить или начать угрожать зверю или его хозяину) вели себя как обычные псы. Это было странно, это было дико, это было просто НЕВОЗМОЖНО, еще ни разу за полутора вековую историю айрасов такого не было.

Девушка распрямилась и сказала с жутким акцентом:

- Хорошо, я поняла, больше не буду обнимать с тобой при всех. Так?

Вожак успокоился и сел. Девушка продолжила разговор с ним на незнакомом диалекте.

- Что за язык? – тут же спросил айра.

- Не знаю.

- Узнай, - велел правитель.

- Пробовали уже, не вышло.

- Плохо старались.

Беседа девушки закончилась и она протянула руку, чтобы погладить вожака. Тот возмутился, она недовольно фыркнула:

- Хорошо, и гладить при всех потом. Да?

Она погладила стоявшего рядом.

- Тебя можно?

Зверь не то чтобы был в восторге, но и не возражал, главное она не трогала вожака. Взаимоотношения внутри стаи представляли довольно сложное и запутанное дело.

Девушка снова перешла на родной язык и как-то ненавязчиво села на стоящего рядом с ней зверя серебристо-белого цвета. Тот недовольно встряхнулся, она не обратила никакого внимания, просто погладила по голове. Потом ее аккуратно принялись сталкивать остальные, включая вожака. Вскочив на ноги, девушка разразилась возмущенной тирадой, и что-то необычное сказала - хасы насторожились:

- Вот, вам нравиться. Сейчас узнаем.

Она спокойно и уверенно направилась к айру, ее пропустили, учитывая плотное кольцо окружающих ее хасов.

- Здравствуй, - с отвратительным диалектом, сказала она. – Мы охотимся?

- Хорошо, - милостиво разрешил правитель.

- Спасибо, - и широко улыбнулась хасам. – Вот, мы все пойдем на охоту!

Звери взвились, раздался радостный рев. Айру запоздало подумал, на что он согласился? Хасы перерыкиваясь быстро перестраивались в особый порядок, они были готовы выступать.

- Нет. Потом. В полнолуние. Будет дичь, жертва наша…

Несколько недовольные звери уселись, странную женщину пару раз ударили головами по бедрам, демонстрирую недовольство.

- Но пойдем все, - закончила она.

Стаю снова охватило ликование.

- Зря ты так, - заметил Дангар.

- Зря, - согласился айра.

Девушка снова что-то сказала на родном наречии и быстро ушла в свиту Князя, буркнув:

- Обычаи, да…

- В смысле? – не понял айру.

- Церемонии, она только сейчас о них вспомнила.

В этот момент черный хас, нежно потерся об руку хозяина:

- Не надо благодарить, я не собирался вас отпускать на охоту.

Но отпустил, поэтому зверь пару раз милостиво поластился. Обычаи, как назвала их странная гостья, начались и зазвучали речи. Через полчаса, в самый разгар приветствий и восхвалений, случилось неожиданное: ведьма отошла на пару шагов и присела перед парочкой хасов, в процессе присоединившихся к ней. Но вдруг ее за руку дернули, заставляя подняться. Точнее попробовали дернуть. Прыжок хаса и чересчур ретивый слуга умер, голова отделилась от тела. Девушка потянула зверя, но уже слишком поздно.

- Так неудобно, извини, - обратилась она к Князю, на орооском.

- Ничего бывает, - недовольно отозвался Князь.

За это время хасы быстро утащила тело в сторону и довольные собой вернулись к девушке. Она еще какое-то время постояла, послушала, потом начала позевывать, и села на ближайшего зверя, поглаживая ему уши. Тот не возражал.

Айра через посредника предложил продолжить приветствие у него. Князь после минутной заминки согласился и правители соседних государств медленно пошли в направлении Обители. Ведьма, почувствовав свободу, отошла на пару шагов в сторону и с радостными возгласами принялась бегать за хасами, потом убегать от них. Несколько молодых самцов с удовольствием составили ей компанию. Когда вся эта компания в очередной раз, пробегала мимо правителей, ей навстречу вышел Ханеш, один из трех ярлов, встречающие гостей в свите айра. После пары слов на орооском завязалась беседа, хасы чуть недовольно порыкивали, но в драку лезть не стали. Ханеш с улыбкой вернул девушку в процессию и все в относительно нормальном порядке направились к Обители – центру города и государства.


- Приветствую, - перед Яорри быстро и вкрадчиво появился великан.

Откровенно говоря здесь все были такие, поэтому ведьма лишь кивнула.

- Приветную.

- Как вам путешествие?

- Море? Или сама дорога? Море – замечательно, будь у меня такая возможность, обязательно поселилась бы рядом с ним, но, - ее глаза стали темными и выражение лица язвительно-ледяным. – Возможно, и нет, - она невесело улыбнулась. - А дорога так себя, пробовала выучить ваш язык, но без особого успеха.

- Для начала не плохо, со временем все придет.

Ведьма снова усмехнулась:

- Чего – чего, а времени у меня навалом. Как вас зовут? Или это неважно, мы же мешали всей этой официальности?

- Немного. Зовут меня Ханеш, а вас?

- Яорри, - задумчиво отозвалась девушка, на разные лады пробуя имя. – Хайнэш, Хаэнэш. Хаанэш, - и удовлетворенно кивнула.

Как ни странно, но его имя в исполнении этой необычной девушки звучало волнующе эротично.

- Вы легко поладили с хасами, - прервал паузу Ханеш, он был хорошим ярлом, чтобы позволить девушке молчать.

- Да, мы с ними одной крови, - только губами улыбнулась гостья. – А где ваш зверь?

- Идет впереди, серебристо-белый, - пояснил тот.

Он не заметил, как потеплел его голос, когда речь зашла об хасе.

- Опасный, - оценила ведьма и угадала.

Подобная оценка польстила ярлу.

- И давно вы с ним?

Он заметил странную форму вопроса, но ответил:

- Все жизнь, с трехлетнего возраста.

Дальше беседа пошла по странной колее – в разговорах об хасе и его хозяине. Несмотря на попытки Ханеша вернуть к первоначальной теме о гостье, ему это не удалось.

Уже в Обители айра удалось выкроить пару минут чтобы подойти к советнику:

- Что ты узнал о ней?

- Ничего, зато рассказал все о себе и Данге, - хмыкнул Ханеш.

- Я просто счастлив, что она знает о тебе и твоем хасе, но я по прежнему ничего не знаю о ней, - рявкнул он и, резко повернувшись, вышел.


За столом произошло еще несколько увлекательных эпизодов. Первым стало странное красновато-коричневое мясо лося, после некоторого подозрительного разглядывания своего куска девушка сняла его с тарелки и предложила хасам, никто из подошедших понюхать не согласился съесть. Для почти всеядных созданий это ненормально. Ее манипуляции заметили все, айра тоже предложил кусок своему, в ответ, на что услышал многозначный рык. Странное мясо быстро унесли на кухню. Потом девушка принялась искать что-то на столе, она даже обратилась к соседям. Поиски закончились когда к ней обратился Ханеш:

- Вы что-то ищете? – на орооском спросил он через пол стола.

- Да, соль. Мухоморы в пирожках совершенно не соленые, кто же их так готовит?

Ярл взмахнул рукой, и соль немедленно принесли, унося блюда со злополучными пирожками.

- А мне? – возмутилась девушка.

Несколько пирожков перекочевали ей на тарелку. Беседа возобновилась. На девушку огромными удивленными и испуганными глазами смотрела молодая красавица – жена айра. Ей было не больше двадцати, и в местной иерархии она считалась никем, так как ее разместили на приличном расстоянии от мужа. Один из ярлов сидел рядом с женой и о чем-то тихо переругивался, достаточно показательно. Ведьма, поковыряв в тарелке, дважды заглянув в кубок, недовольно поставила его на стол. Тут, как ни странно ее сосед решил выйти прогуляться, хотя до этого стол айра никто не покидал. Свободное место немедленно занял молодой улыбчивый ярл:

- Добрый день, красавица.

- И тебе того же, - хмыкнула ведьма.

- Что тебе такое налили, можно узнать?

- Вино какое-то, кислятина. А ты что пьешь?

- Настойку.

- А мне можно?

- Конечно.

По его жесту им принесли красивую плетеную бутыль. Буквально через час ярл начал клониться на бок. Ведьма придержала его вертикально и помахала рукой, подзывая кого-нибудь из воинов. Главный стол в зале обслуживался не слугами, а бойцами, в качестве знака уважения. Ярлу помогли подняться и чуть пошатываясь он вышел из залы.

Тут айра предложил продолжить общение в более свободной обстановке, все местные принялись собираться в небольшие группки.

К Яорри подошла женщина приличной комплекции, жена одного из ярлом, та которая спорила с мужем. Она поздоровалась, представилась и сразу начала:

- Он тебя споить пытался, да?

- Ага, а он тебе кто?

- Сын. Идиот, весь в отца, - недовольно отозвалась женщина.

- Мужики они все такие, - многозначно закивала девушка.

- И не говори. Пойдем что ли пообщаемся. А то тут даже поговорить не с кем, как Брульши уехала.

- Кто такая Бруульшэ?

- Первая жена айра, умная стерва была, не то, что эта дурочка.

- Ну не скажи, дурочка – дурочкой, но хватило же ей ума попробовать отравить еду.

- Так это она? точно дура, она же не Брульше, ее бы живой вместе с ним похоронили.

 - Я и не говорю, что умная, но не совсем уж пропащая.

- Согласна. Только молодая, пуганная донельзя. Поговорить си ней не о чем.

- Как будто ее для разговоров завели…

Фирина расхохоталась:

- Твоя правда.

- Что обсуждаем? – спросил подошедший ярл.

- Мой муж, - пояснила Фирина. – Брульшу мы обсуждали.

- Так с ней давно все закончено, - удивился он.

- Нет, - тихо, но странным завораживающим голосом сказала вдруг ведьма.

На нее посмотрели все.

- Такие нити так легко не рвутся, от нее еще придут удар тогда когда никто не ждет и такой который нельзя предвидеть.

- Брульша мертва, - рявкнул ярл.

- Нет, - просто отозвалась ведьма. – Они дали клятвы, неразрываемые клятвы, - она махнула головой в сторону айра. – Их похоронят вместе. Так что сейчас она жива.

На мгновение воцарила странная тишина, которую разорвала сама ведьма:

- Давайте лучше я вас погадаю?

- Почему? – подозрительно спросила Фирина.

- Потому как сейчас я пьяная и полезу в гадания. В здравом уме связываться с Судьбой – только дураки могут. Погадать?

- Конечно, - Фмирина моментально ухватила мужа за руку, он не успел уйти и потеряться.

Все трое вышли на улицу, оставшиеся внимательно обдумывали услышанное, так или иначе оно касалось многих.


- Ну – с, ловите, - ведьма махнула рукой, показывая на полдвора.

- Кого? – полюбопытствовала Фирина.

- Кого-нибудь, гадать будем на внутренностях.

- Обязательно человека? – недовольно скривился ярл.

- Категорически нет, нужна живность. Такая бегающая, правда? – спросила ведьма у сидящего рядом хаса.

Тот никак не отреагировал, он внимательно присматривал за хозяевами. Фирина тем была опасна, что ее признал хозяйкой хас ее мужа.

- Ловите вместе и потом будете вместе внутренности вынимать, - чуть пошатываясь распорядилась ведьма. – Хорошая настойка, качественная.

- А – то, - хмыкнул ярл. – Ты зачем Гарада споила.

- Сам пить начал, - возмутилась Фирина. – Молодой бестолковый, весь в тебя.

И семья переругиваясь пошла ловить курицу. К Яорре тихо подошел Ханеш:

- Что они делают?

Девушка даже подпрыгнула.

- Не подкрадывайся, не видно что ли, курицу ловят.

- Зачем?

- Гадать будем.

- Ясно. Кажись у них не очень, получается, - заметил ярл после непродолжительного молчания.

От двух подвыпивших в возрасте спорящих супругов успевали разбежаться не только куры, но и деревья.

- Ничего. скоро поймают. Он же ярл, умный наверное, - не очень уверенно предположила ведьма.

Она не заметила удивленного взгляда брошенного на нее собеседником.

- Умный, - подтвердил Ханеш. – дураки обычно не выбиваются.

- А их сын?

Ярл рассмеялся:

- Он вообще отдельная история. Ушел в море с предыдущим ярлом Тоннесвитсса, но тому не повезло добыча получалась так себе, да еще один корабль отдал как бы Князю Орооша. В общем по возвращению домой Гарад бросил ему вызов и победил.

Ярл замолчал.

- И что? Остальные так просто проглотили смену ярла? У вас так не принято?

- Не то чтобы не принято, обычно не делают это да. Но оба сына ярла ушли с ним и ни один не вернулся, да и вообще от дружины осталось половина. В общем его поддержали и признали ярлом.

- Больше никто не согласился взвалить такое бремя, верно?

Быстро сообразила девушка.

- Да. Слишком рискованно, но Гарад сделал ставку и выиграл. Обычно в таких ситуациях, сменяется несколько как бы ярлом, пока не дорывается один, самый сильный и удачливый.

Ведьма пошатнулась, потом схватились за стоящего рядом мужчину и тихо чуть слышно сказала:

- Ты тоже так выбился, верно?

Потом с трудом выпрямилась:

- И что, он предложил себя и все, мир да любовь?

- Нет, конечно, - чуть усмехнулся ярл, но стоящие рядом заметили его странный тяжелый взгляд, внимательно изучающий ведьму. – Но он сообразил, что делать дальше. Когда они приехали в Обитель, представиться Айру, так принято, он передал часть долга, и этим вернул некоторую часть отданной добычи.

- Свалив на Айра бесполезное обещание, - улыбнулась девушка. – Но не повезло.

- Из-за тебя, - спросил, а не сказал Ханеш.

- Из-за меня, - ледяной улыбкой отозвалась Яорри.


Тремя месяцами ранее.

С огромным трудом князь Канмир добрался до своих владений. Поход, как и предсказывали все сложился для него не удачно. И если бы не одна странная ведьма, встреченная на чужбине неизвестно как закончился для него вообще.

В Большом зале собрались все важные и значимые люди и ему были не рады. Его престол вот уже полгода занимал младший брат Дарамир. Сейчас он по прежнему восседал на нем, даже не думая уступать законному владыке. Одно не учел братец, он не был настолько умен, как казался себя и не получил поддержку сильных бояр, иначе Канмир просто не смог бы добраться до столицы.

Через полчаса разговоров, когда было понятно что ничего мирно решить не удаться вмешалась молчащая до этого ведьма:

- Сколько ты еще будешь размусоливаться, надоело уже.

- Что ты предлагаешь Яорра?

- Ты Князь, так и решай. Все равно этот идиот не жилец.

Отмахнулась ведьма небрежно, по рядам прошелся недовольный ропот. Но Канмир хорошо, относительно хорошо, успел узнать эту странную женщину. Да, по виду она молода, но разговоры у нее слишком уж стары и мудры.

- Делай, не делай, он уже не жилец, раз связался с айрасами.

- Что? – пораженно воскликнул братец.

Ведьма рассмеялась, сначала ее смех звучал тихо и чуть слышно, постепенно набираю силу и высоту. Вниманием она завладела полностью.

- Ты думаешь, что они простят твою ложь? Помнишь клятву «Я видел труп моего брата», вижу, что помнишь, и они помнят. Тебя ждало рабство если бы не встретился тот ярл, освободивший и даже поделившийся добычей. Он умер, вижу, знаешь, но не в курсе другого. Новый, молодой и хитрый, пришел к Айру и продал ему твою клятву, боишься и правильно делаешь. Теперь ты поставил под удар самого айра, а он такие вещи не прощает. У них все просто, жизнь как в стае хасов. Кто сильнее, тот и у власти, - она уже почти шипела.

Ее внимательно слушали не только бояре, но и гости, в том числе непонятно откуда взявшиеся айрас со свитой. Обычно эти соседи редко навещали друг друга по мирным вопросам.

- Он лишился части добычи, только для того, чтобы привязать к себе местного Князя, но вот не задача, ты им уже вряд ли являешься. Значит деньги на ветер, а в стае всегда много готовых занять его место.

- Не правда, - тихо побелевшим лицом отозвался брат.

- Правда, малыш, правда. Он не может убить сильнейших, стоящих рядом, это ослабит всю стаю, но и допустить роста их силы он тоже не может, иначе в один прекрасный день, во главе стаи окажется не он. Подумай об этом, как нибудь на досуге.

- тое мнение? – спокойно, словно ничего не случилось спросил Канмир.

- Отправь его с посольством к Айру, сделай соседу приятное. Может еще какая монетка перепадет, - просто посоветовала ведьма.

Дарамир выпрямился и окинул взглядом всех, рассчитывая найти поддержку, но натыкался на откровенно презрительные лица, или вообще отведенные в сторону глаза. Такую правду никто не хотел знать, его приняли, поскольку Канмир не вернулся, а младший брат принес богатую добычу. Правда на корабле айрасов, но кого такие мелочи останавливали. Теперь многие быстро осознавали, что к чему и быстро принимали решение.

Через пару секунд по залу прошлось гулкое приветствие:

- С возвращением, Князь.

Даромир попробовал тихо ускользнуть из столицы, но был вовремя передан айрасам вместе с верительными грамотами посла. Гостящий у Князя ярл клятвенно пообещал передать его живым и невредимым айру, а то дескать с него самого шкуру снимут.

Странное дело, но буквально за пару дней закончив все торговые дела корабли айрасов покинули гавань. Больше всего по поводу их отъезда переживала ведьма, успевшая сдружиться со странными зверьми из кошмаров – хасами, которыми пугали всех, от мала до велика…


- Он же умер, да?

- Кто?

- Младший брат Князя?

- Да, трагическая случайность, - согласился ярл. – Именно поэтому вас и пригласили, лично извиниться за смерть родича.

- Бывает, полагаю он почти и не мучался?

- Можно и так сказать, - уклончиво отозвался ярл.

Больше эту тему в разговоре не поднимали. Тут как раз вернулись довольные собой и друг другом супруги, ярл держал в руках несчастную замордованную курицу.

- Вот, поймали, - Фирина была довольна собой, хотя и несколько испачкана.

- Замечательно, теперь один режет, другой извлекает внутренности и раскладывает их тут. А я объясню, как они лягут. А ты иди, это не для всех.

И ведьма спокойно начала подталкивать Ханеша в сторону. Отойдя на несколько шагов он застыл.

- Ушел.

- Подальше, никак?

- Нет.

- Ладно.

Девушка вернулась к паре и сначала застыла, а потом принялась быстро и тихо говорить. Ханеш сделал шаг вперед, но был остановлен оскалившимся хасом. Тот посмел не только угрожать, но всем видом показывал, что готов напасть. Его собственный хас немедленно оказался пред ним, и странное дело, остановился перед ногами, не позволяя пройти дальше.

- Ладно, понял, это правда не для всех. Но интересно же…

Зверь немного поластился, но с места не сдвинулся. Гадание закончилось, собрав внутренности и затолкав их обратно в курицу, ведьма честно сказала:

- Теперь ее надо сжечь, чтобы никто не вмешался и все.

Фирина задумчиво рассматривала мужа, вдруг она словно бы отошла от транса и отозвалась:

- Ах, да, непременно, спасибо. Вот, - быстро и споро сняв жемчужные серьги подала их опешившей девушке.

- Зачем?

- Поверье у нас такое, надо отблагодарить смотрящего в даль, а то не сбудется. Держи, у меня еще есть.

- Хорошо.

По-прежнему удивленная Яорра забрала украшения и убрала их в карман. Фирина прихватила курицу, вручив ее мужу, и супруги  не торопясь куда-то пошли.

- Странное у вас поверье, - пробормотала ведьма Ханешу.

- Сложно сказать, мы к нему привыкли. – Ты где остановишься?

- Не знаю. А это разве мои заботы? Я думала нас разместят?

- Среди остальных, личная комната положена только Князю.

- Замечательно, тогда пойду гостиницу поищу.

- Приглашаю воспользоваться моим гостеприимством, - спокойно заметил ярл.

- У тебя тут дом?

- И не один, пойдем покажу.

Чуть позже Айру доложили: ведьма устроила странное гадание и потом ушла под ручку с ярлом Ханешем.

- Ладно, может он теперь узнает о ней.

Айра в данный момент больше занимал другой вопрос: если его сука-жена жива, где она и каким образом собирается ему отомстить? В мстительности супруги он нисколько не сомневался. В отличие от этой новой красивой дурочки Брульше была властной, сильной, своевольной и очень опасной. Именно поэтому он когда-то и женился на властительницы небольшого захудалого маленького островка. Все было хорошо он никогда не знал что ему ждать по возвращению домой, но точно мог быть уверен дом все еще будет его. Пока однажды не застал ее в кровати с каким-то рабом. Этого Айру уже вытерпеть не смог, хотя часто, даже слишком часто вспоминая то время думал, не погорячился ли он. Раньше у него не было проблем со своими, с соседями, да у него вообще была только одна проблема – жена. Хотя она стоила всех прочих…


Новое утро принесло новый скандал.

- Не поверите, - обратилась ведьма к паре лежащих перед ней хасов. – В тот момент как ко мне приполз умирающий Князь каждый день несет нечто новое и неожиданное. Пойдемте, узнаем что там без нас интересного произошло.

Звери не торопясь пошли за ней, пару раз оглянувшись на хозяев, как бы сообщая о своем решении уйти. Благо дом Ханеша располагался рядом с Обителью, официально, чтобы всегда быть рядом, в случае любой опасности. На практике это превращалось в присмотр за самыми сильными и опасными лично айра.

В Обители царил переполох, молодая жена Айра попыталась его убить и ей удалось его сильно ранить, но суть не в этом. Главной новостью оказалось, что наставницей жены Айра была сама Брульше, как бы умершая первая жена Айра. Именно она настояла на приезде сюда, с одной единственной целью – убить мужа, о чем она довольно громогласно заявила. После неудачного убийства супруги поругались, и Брульше собственноручно попробовала завершить начатое. Айра оказался крепким, но и жена из рода воителей. В общем, сейчас айра занимаются лекари, а Брульше находится рядом под присмотром хаса и ждет результата лечения.

- Здравствуйте, - громко и радостно заявила Яорри, входя в покои айра.

Тот мертвенно бледный лежал на кровати, рядом с ним суетилось несколько лекарей. Около камина расположилось трое ярлов, играющих в странную игру с участием костей и карт. Напротив всех них, около окон в одном из кресел сидела с вышивкой немолодая полная женщина с равнодушным выражением лица. На вошедшую посмотрели все, после чего вернулись к прерванному занятию.

- Зверь, обнимемся? – и девушка направилась к черному хасу.

Тот, до этого лениво лежащий у ног женщины, поднялся и … спрятался за ее юбкой. Злобный опасный и нервный хас, предпочел спрятаться. Это присутствующие видели впервые.

- Ты зачем зверя пугаешь? – недовольно спросила Брульше, поглаживая опасного хищника.

- Я не пугаю, - возмутилась ведьма. – Наоборот, очень рада его видеть.

- Оно и заметно, - язвительно отозвалась та.

Потом внимательно осмотрел гостью:

- Это ты испортила мой план?

- Извините, но так надо было.

- Кому?

- Мне.

- Ясно. Ты в ядах разбираешься? – без перехода.

- Специалист, - уверенно отозвалась ведьма.

- Это хорошо, надо чтобы он умер, - Брульше кивнула в сторону кровати.

Все внимательно слушали такую содержательную беседу, огооский понимали все. Ведьма так же внимательно посмотрела на кровать и задумчиво отозвалась:

- Убить не проблема, но вы тоже умрете.

- Думаешь?

- Знаю. Клятвы. Никогда не давайте клятвы первостихиям, они не понимаю двояких трактовок и оговорок. В момент смерти одного из вас, у второго остановиться сердце. К тому же вместе с вами умрет и этот замечательный хас, - она показала рукой на все еще сидящего рядом с Брульше зверя.

Женщина только кивнула:

- Хорошо, тогда помоги ему, - указала она на мужа.

- Зачем?

- Мне так хочется, - просто отозвалась она.

Это был ключевой довод у Брульше, но странное дело за ним всегда что-то стояло, причем многое и разноплановое.

- Ну, как бы сказать…

- Сколько? – спокойно перебила женщина.

- Корабль большой из черной древесины.

- С командой?

- Нет, зачем.

- Договорились, но понадобиться время пока его сделают.

- За год управятся?

- Да.

- Замечательно.

Ведьма повернулась и подошла к тяжело дышащему айру.

- Ну, что будем  лечиться или сейчас примете правильное решение? Учти, иначе с ней ты еще лет двадцать будешь мучиться, - предупредила она.

- На судилище все посчитается. Лечи.

- Воля – не воля. Мне все равно.

Потом началось долгое исцеление, всего через день айра смог подняться на ноги, он был еще слаб, но уже достаточно пришел в норму, чтобы заняться делами.


Новый день как всегда принес новые неприятности.

- День приветливый всем, у вас там покойник висит, - радостно заявила ведьма за завтраком.

- И тебя здравствуй, - отозвалась Брульше. – давно висит? Протух?

- Нет, всего часа два не больше.

- Кто? – продолжила выяснение женщина.

- Ой, даже не знаю, как ее зовут, ну молодая жена его, - девушка показала на айра.

- Вот дура, - прошипела Брульше выходя из-за стола.

Следом за ней заспешил хас и, прижавшись к ноге, закрылся от ведьмы. Не то чтобы спрятался, но и не на виду. Умный…

- Странный зверь, - пробурчала девушка и тоже поспешила за местной хозяйкой. С полоном и извинениями покину стол и Ханеш.

Айра с улыбкой обратился к гостю:

- Как устроились?

- Замечательно…

Застольная беседа продолжилась.


- Никогда такого не слышала, - прошептала девушка восхищенно, закрываясь от ветра телом Ханеша, но при этом, не выпуская из виду разъяренную Брульше.

- Мне тоже не все знакомо, - хмыкнул ярл.

Слуги сняли девушку с веревки и теперь уносили из комнаты. Брульше продолжала выражать недовольство. Ханеш немного посмотрев, вывел девушку на улицу, чуть поплутав среди построек, они вышли к воде.

- Красиво, - улыбнулась она, разглядывая небо, море и город, виднеющийся вдалеке.

Хас устроился рядом с ней на берегу. Чуть помедлив, она тоже села на песок и прижалась к зверю.

- От чего ты бежишь?

Горько усмехнувшись, Яорри глубже зарылась руками в мех хаса.

- От себя. От судьбы. От несправедливости. От всего…

- И что ты хочешь найти?

- Ничего, у меня нет места куда нужно прийти. Уже нет. Осталась только дорога. Долгая. Постоянная.

- Не хочешь сделать привал? Хотя бы не надолго?

- И что мне это даст? Несколько мгновений, и долгие годы воспоминаний? Есть ли смысл?

- кто знает, но говорят лучше иметь и потерять, чем не знать вообще.

- Говорят. И кто знает, правы ли они?

- Никто. Каждое мое решение – это мое решение и никто кроме меня не сможет судить, добро оно принесло или худо.

После этого воцарилось молчание, каждому было о чем подумать.


На вечер намечался торжественный отъезд Князя, дабы успеть отойти подальше. Все нужные договоры были подписаны, соглашения заключены и стороны весьма довольные собой и друг другом готовы били разойтись.

С самого утра ведьма и хасы пребывали в странном возбуждении. До отплытия никто не понимал с чем это связано, но после покушения на Князя и радостного воя хасов дошло даже до самых недогадливых – стая ушла на охоту. Ведьма пошла с ней и … не вернулась. Хасы на второй день принесли голову незадачливого убийцы, девушка же просто пропала.

Князь, благополучно переживший очередное нападение, так же ничего не слышал о ней. Ведьма словно растворилась, хотя и Ханеш и Брульше весьма тщательно ее искали.


Рано через год ведьма, как ни в чем не бывало, появилась в столице. На таком же жутком языке она поприветствовала всех и радостно улыбаясь, спросила:

- Мой корабль готов?

Айра с женой переглянулись.

- Готов. Стоит на пристани. Пойдем, покажу…

Брульше не торопясь, вышла из-за стола и направилась к гостье.

- Как дела?

- Хорошо. А тут у вас?

- Помаленьку, но не жалуюсь. Тебя Ханеш искал, - как бы мимоходом сообщила она.

- Знаю, - слегка улыбнулась девушка.

Потом немного похваливав свой корабль поднялась на борт и раскинув руки закружилась по палубе.

- Спасибо, очень миленький. Мне ненадолго нужна команда, не одолжишь?

- Бери, - махнула рукой настороженная женщина.

- Спасибо.

До самого отплытия тем же вечером настороженность не покидала ее. Только глядя удаляющемуся судну, она позволила себе вздохнуть свободнее.

- Кто она? – тихо спросил неслышно подошедший муж.

- Не знаю, но я ее боясь, - тихо призналась она.

- Ничего не узнала?

- Нет. Люди не знают, боги молчат, а такие же странные как она пожимают плечами. Посмотрим, что будет дальше.

- Вмешаться не рискнем?

- Нет. Не сейчас. Может, мы о ней больше не услышим? – с надеждой спросила она.

Айра ничего не ответил, лишь обнял жену и вместе с ней смотрел за уходящим кораблем.


Девушка невозмутимо смотрела на берег, хозяйственные постройки и небольшую толпу, стоящую вдоль пирсов. Настороженности не было, хотя приближающийся корабль и не нес никаких флагов или щитов. Может из-за парочки сопровождающих судов, находящихся неподалеку. Так, мимо проплывали, бывает…

Ведьма слегка усмехнулась. Корабль причалил. Кинули трап. Она медленно и уверенно сошла на берег. Все расступились. И настороженно застыли, не зная чего ожидать. Команда принялась перекидываться шуточками, расслабляясь…

- День добрый, не подскажете, где ярл?

Толпа расступилась. Ханеш усмехнулся:

- Здесь. Очень интересно посмотреть на гостей.

- Я не в гости, - усмехнулась девушка.

- Да? Пойдем? Или ты с торговлей?

- Не-а, - небрежно отмахнулась она, поглаживая хаса.

Зверь прижался к ее ноге и не отходил ни на шаг.

- А корабль?

- Айра отдал долг. Команда нанята на пару дней, - сразу сообщила она.

- ясно.

Толпа расступилась, когда ярл и странная гостья пошли в строну отдаленных построек. Только оказавшись на некотором расстоянии от всех, Яорри глубоко вздохнула:

- Твое предложение еще в силе?

- О привале на пути? Да, - не стал темнить он.

- Тогда, если ты не против мы его устроим, хорошо?

Чуть настороженно повернулась ведьма к нему. Ярл нежно прижал к себе девушку:

- Конечно, хорошо, моя меленькая ведьмочка…

Она робко подняла лицо и неуверенно улыбнулась….


Двадцать пять лет спустя. Столица. Холодный зимний хмурый день.


На похороны ярла Ханеша собралось множество народу: знакомые, не знакомые, друзья и враги, все пришли проститься с этим неоднозначным человеком. Его вдова, женщина на двадцать лет моложе сухо и холодно принимала соболезнования. Она уже успела проститься или смириться, никто не мог сказать точно. В ней были знакомы многие, но никто не знал…

Дети ярла и от первого брака и от второго, как назло были на чужбине – участвовали в походе. Может, именно поэтому вдову хотели поддержать прочие, только она не позволяла…

Молодой айра произнес последние слова, и небольшая горящая лодка была отведена от берега. Костер горел долго, дальше и дальше уходя от берега, пока не пропал где-то там в дали.

Постепенно все разошлись, на берегу осталось всего несколько человек, в том числе вдова и айра.

Ведьма откинула голову, как будто пытаясь остановить слезы, потом повернулась к мужчине и грустно сказала:

- Моя остановка закончена, пора идти дальше.

- Куда?

- Куда – нибудь, дорога бесконечна…

- Говорят нельзя дойти до счастья, ибо путь это и есть счастье.

Серьезный и умный взгляд женщины пробрал его до костей:

- Верь молве, но не принимай на свой счет. Ни ко мне, ни к тебе эта поговорка к несчастью не относится. Счастье вообще сложное понятие…

- Что ты будешь делать дальше?

- Пойду, куда глаза глядят, все как обычно, как будто не останавливалась. Удачи тебя, айра, да пребудешь ты в мире…

Ведьма слегка улыбнулась и пошла в сторону пирсов. Айра лишь пожал плечами и отправился домой. Часом позже он услышал новости:

- Ведьма, которая вдова Ханеша пришла на пирс, и вдруг показался корабль. Тот черный, пропавший лет двадцать назад, он у тумане потерялся. Ходили даже слухи, что его по-тихому увели, но за столько лет всплыл бы обязательно. не иголка в конце концов. Она поднялась на борт, хотя там никого не было, и развела руками, потом налетел ветер. Сильный, сбивающий с ног. И она изменилась. Настоящая ведьма. Помолодела. Ей лет двадцать, больше не дашь. А потом паруса упали и корабль вдруг отошел от пирса, хотя на нем никого не было видно. Ни души, не считая ведьмы. Потом ветер пропал, зато наполз гутой туман, и она пропала из виду. Вот и все, господин.

Один из незаменимых помощников склонился перед айра и замолчал. Тихий неприметный, он всегда видел и слышал все.

- Хотя нет, было еще странно. Когда корабль отошел от пирса раздался вой хасов, так стая прощается или приветствует.

- Понятно, благодарю за службу, - задумчиво отозвался айра.

- Всегда рад, - служка откланялся и вышел, оставив правителя размышлять и обдумывать.

Давным-давно он пообещал матери попробовать разгадать загадку ведьмы. Она резонно полагала, что не доживет до развязки, хотя так хотелось узнать. Но, к сожалению, сын мало, чем мог помочь, да он узнал об уходе, но завеса тайны не приоткрылась.

Чуть помедлив, айра направился в храм богини смерти. Объятия Хель всегда распахнуты, но не многие готовы воспользоваться ее гостеприимством и дружелюбием. После приветствия жрицы он поднял глаза к небу и рассказал обо всем духу матери, который наверняка был поблизости.

- К сожалению я там и не узнал ее тайну, - тихо закончил мужчина.

- К счастью, - раздался за его спиной тихий девичий голос. – Эту тайна известна ей да богам, всем прочим повезло.

- Кто ты и откуда знаешь?

- Не важно айра, ничего не важно. Чужие тайны опасны, надежнее храни свои собственные.

- Это угроза?

- Это совет. От Богини. Помни…

Странную девушку в темной плаще с капюшоном неожиданно заволокло густым туманом. Несколько секунд тишины и туман поредел. Послушницы не было. Айра поднялся на ноги и покинул храм. Кто он такой чтобы пойти наперекор Хель? В конце концов, ведьма ушла, а он с множеством проблем остается здесь. Жизнь продолжается, не смотря ни на что…

Мышь


Ад (Мышь)


             Встреча.

- Приди, о великий дух Ашомеро! Услышь наши мольбы и призывы, о Великий Дух! Приди, откликнись на мольбы своих детей!

Пламя костра освещало поляну и десяток воинов на ней. Все в ритуальных одеждах и с копьями. Все с нетерпением ждали результатов колдовства…

- Приди…

Пламя вспыхнуло, и там появились очертания человеческой фигуры.

- Приди о великий дух ящера – прародителя!

С ревом и грохотом из костра шагнула – нырнула огромная фигура ящера.

- О смотрите великие воины, наш прародитель уже пылает праведным гневом…. Идите и покажите наших ничтожных врагов!

Воины побежали, огромный дух последовал за ними. На поляне остался только умудренный жизнью шаман. Посмотрев вслед ушедшим, тот направился в свою хижину. Достав из хладовой большую плетеную корзину, осторожно отодвинул край. Внутри сидел крыс. Подняв мордочку, он осмотрел шамана:

- Скоро, уже скоро…


Интересный попался шаман. Хороший такой призывающий. Сразу четко и контрено сказал, кто ему нужен и так же четко показал врага. Всегда бы так!Не то, что другие. Последний заказчик - никакой конкретики, словно сам не знает, для чего призвал. Я с ним две недели мучалась….

Соседнее племя, небольшое человек пятьдесят сопротивлялось недолго. После смерти нескольких воинов и шамана, битва прекратилась. Все просто и понятно, люди нужны всегда и всем. Победители разбрелись и организовывали переезд. Обыденно и без суеты…

Вернувшись на поляну призыва, я приняла свой настоящий облик. Из хижины вышел шаман и протянул лист, большой лист местного растения.

- Это твоя плата, дух!

- А это что?

Взяв лист, я остолбенела, на нем лежала крыса… большая серая, жирная… крыса… и нагловато смотрел на меня, хотя этого в принципе быть не может, крысы не разумны.

- Это что? – тупо переспросила я.

Подобное создание плохо ассоциировалось у меня с платой.

- Слепая, да? – сочувственно спросил … крыс. – И как ты такая живешь на свете?

- Ты говоришь? – в первые вижу говорящего крыса.

Он встал и принюхался.

- Ты малость туповата, да? – сев на задние лапки, отчего его весьма солидный животик вывалился вперед.

- Я!

Так меня еще никто не оскорблял. А тут какой-то мелкий противный говорящий крыс…. Дожили…. Да меня свои же заплюют….

- Устраивает ли тебе плата? – вдруг спросил шаман.

- Да, - отозвался вместо меня крыс. – Пошли, чего стоишь как памятник?

- Что?

Он еще и решать за меня будет?

Пока я находилась в прострации, шаман, наверное, остался довольным ответом крыса, повернулся и ушел в хижину.

- Ау, хозяйка, мы тут, что жить останемся? Или ты в принципе нигде не живешь? Знаешь меня, всегда интересовал вопрос – есть ли дом у призываемых духов или вы появляетесь, когда вас призывают?

У меня опустились руки, и крыс упал на землю, верху его накрыл лист. Снизу раздался такой шум, затем стало понятно, это не шум – это ругань. Многие слова и выражения я слышала впервые в жизни…

Подняв лист и взяв, крыса на руки, отчего тот сразу замолчал, я вошла в костер. Из него мне проще открывать пространственные ходы. Крыс что-то вскрикнул, а затем замолчал. Два шага и я дома в родной, любимой преисподней…

- Ой, - заявил крыс и обвис у меня на руках.

В обморок упал бедолага. Я тоже чуть не упала, вместо обгорелой тушки, у нас жарковато, я обнаружила огненно-красного крыса. Он стал выглядеть как любой местный житель, с привычной аурой огня. Внешне это когда вокруг тела словно пляшут огоньки, как будто горишь!

Есть от чего потерять сознание. Почему обычный, пусть не совсем - говорящий, но в принципе обычный крыс смог и стал восприниматься как специфическая огненная сущность, не понимаю. Надо посоветоваться, это здравая мысль посетила меня, когда уже направлялась домой. Кто-нибудь из родни наверняка знает ответ на этот вопрос.

Я почему-то думала, что у меня умные родственники. Странно, с какого бодуна мне вообще в голову пришла подобная безумная мысль! никто, вообще никто не мог объяснить, почему Люцик – на самом деле его зовут Люцио, но мы сократили до Люцика, так вот никто даже разумную гипотезу его существования выдвинуть не смог. Я поговорила со всеми, сначала с родней, заодно познакомив с ними Люцика, потом со знакомыми родни, потом вообще начала приставать с малознакомым, но старым сущностям.

Все вели себя настолько предсказуемо, слов нет. Сначала крутили его перед собой, собирая внешнюю информацию, потом заглядывали во внутрь, пытаясь разобрать строение, суть. Потом применяли что-то убийственное, из высших недоступных мне пока разделов Сотворения. А потом так же недоуменно возвращали мне обратно.

Люцик снисходительно относился к подобному обращению. Он вообще оказался личностью веселой, разговорчивой и непонятной. Очень хотелось познакомить его с Циси, но ее, к сожалению куда-то вызвали. Люцик уже научился спокойно перемещаться по нашему огненному миру и теперь нарезал около меня круги, помогая себе хвостом.

Сейчас мы направлялись к моему последнему очагу надежды, если Владыка не сможет мне объяснить, как такое возможно, то уже никто не объяснит. Владыка вернулся совсем недавно, но около его части мира уже кружили воители. Если честно никогда не понимала, зачем, то ли чтобы защитить его от нас, то ли чтобы нас от них. Под присмотром Владыки они вели себя гораздо тише и спокойнее. Хотя не важно, облетев нескольких, я заметила старого знакомого Циси, она категорически отказалась объяснять, что в нем нашла, но в последнее время удивительно часто обнаруживалась около него.

- Привет.

- Привет, - мурлыкнул он, осматривая меня. – Одна?

- Не совсем, но Циси сейчас на задании.

- Жаль, - мурлыкнул он.

- Мне тоже, - призналась я. – А Владыка здесь?

- Здесь, ты к нему? Проходи.

- Спасибо.

Я поплыла дальше, меня никто не останавливал и не мешал. Хорошо иметь знакомых среди разных типов сущностей. Никогда не пропадешь.

Владыка был занят, он о чем-то беседовал со старой темной сущностью. Мне не знакомой. Владыка – сгусток черного огня разгорался все ярче и темнее. Что-то его не устраивает.

Так как других визитеров не было, я подплыла четь ближе и прислушалась:

- Что значит, никто не знает. С чего в этом мире стали поклоняться мне? Если никто не знает, никто ничего не делал, это отдельный вопрос, почему никто ничего не делает. Объясни мне, - потребовал Владыка у Советника.Вспомнила кто он такой. Перед ними замерцал шарик, схематичное изображение мира. А я в нем была…

- Мало ли по какой причине, - начал Советник, но его прервали.

- Нет не мало, почему никто не знает, с чего возникла вера в меня, пусть немного искаженная, но возникла. Насколько я понял лет двести назад. кто-нибудь может мне объяснить?

Владыка заметил меня и требовательно спросил:

- Я жду!

- Простите, - почти шепотом призналась я. – Я не знала, что нельзя.

Выплыв вперед я застыла перед Владыкой.

- Что значит нельзя? – уточнил Советник.

- Я правда не знала.

- По порядку, - рыкнул Конунг.

- Меня вызвали в этот мир двести с небольшим лет назад. Выполнив задание, я осталась побродить. Это мой первый мир. Немножко погуляв, я нашла непонятное нагромождение камней, люди пытались призвать какого-то бога. Огня и смерти. Я подумала про Вас. И рассказала, как правильно призывать, где лучше строить храмы и прочее. Нам рассказывали. Потом я пару туда заглядывала, кое что поправила и показала. Всякие там ответы на вопросы…

Я замолчала. Владыка подался, вперед рассматривая меня:

- А почему ты об этом не сообщила?

- Рано еще, нам объяснили, когда каждый четвертый станет верить, надо сообщить Советнику. Вот.

- Кто тебе такое сказал? – ласково спросил Владыка.

- Советник, - сдала его я. – Он один раз появился у нас и рассказал, как обращать миры.

- Да ты что! – теперь Владыка улыбался Советнику.

Тот с тяжелым вздохом посмотрел на меня, но промолчал. Владыка снова заметил меня, на сей раз, он стал миролюбивее:

- На самом деле сообщать надо обо всех мирах, где ты ведешь миссионерскую деятельность. Чтобы помочь и направить, а так же проконтролировать развитие. За этот мир получишь благодарность, там в меня верит уже каждый второй. В каких мирах ты еще обо мне рассказывала, подумай и сообщи советнику. С чем ты пришла?

- Извините, но я почти во всех мирах, где была, рассказывала о Вас.

- И в скольких мирах ты рассказывала? – заинтересовался Советник.

- В пятнадцати, но во многих до меня или после были другие сущности. Мы все рассказываем о Вас.

- Зачем? – полюбопытствовал Советник.

- Вы сами велели нести «свет просвещения». Поэтому везде, где нет сильных богов, мы проводим беседы и внушения.

Владыка вдруг рассмеялся:

- Вот почему в последнее время у меня столько верующих. Это хорошо. Советник восполните пробелы в образовании и все-таки внесите перспективные миры в свиток, чтобы знать о них. Заодно проведите беседы с остальными, почему пять молоденьких сущностей стараются и что-то делают, а все старшие совершенно себя не утруждают…

Ой, меня резко рывком выдернули – призвали.


Оказавшись в костре, я тупо осмотрелась.

- Это мы где? – поинтересовался Люцик.

По нашей договоренности он молчал, пока речь не зашла непосредственно о нем.

- Не знаю, - призналась я.

Огромное число молящихся, их совместная сила и выдернула меня сюда. Все верят и надеются. Им что-то угрожает большое и сильное. Мне не справиться. Два шага и я снова перед Владыкой.

Он окидывает меня насмешливым взглядом и сообщает:

- Такое поведение считается оскорблением.

- Простите. Но там вызывали вас, верующие, только их немного, а с угрозой я сама не справлюсь.

- Что им угрожает?

- Вулкан и война, если я не ошиблась.

- Я сейчас…

Владыка исчез, я скромно принялась рассматривать что-то под собой, не обращая внимание на остальных. Они молчали, я тоже. Что я могу им сказать?

Вдруг пятном возник Владыка, он стал довольным и благодушным, языки пламени вместо коротких и резких поменялись на длинные и изогнутые, это сразу бросалось в глаза.

- Об этом мире я тоже ничего не знал, Советник вы плохо справляетесь со своими обязанностями.

Взгляд на меня и он продолжил:

- Так зачем ты пришла?

- Вот, - я протянула вперед Люцика.

- Приветствую, - махнул хвостом Люцик. Владыка заинтересованно посмотрел на него.

Вперед подались и Советник с Конунгом.

- Ты что?

- Я кто, – поправил Люцик. – Крыс обыкновенный говорящий огненный.

Владыка забрал Люцика и повертел его в руках, комментирую:

- Интересно, очень интересно. Ты неудачный результат магического эксперимента. Твой создатель что-то напутал и передал две способности – полная приспосабливаемость, и вместилище разума. Поэтому ты стал разумным – забрал разум у создателя, а приспосабливаемость сработала у нас. Теперь ты огненная сущность. Разумная, но не инферическая, как остальные.

- А что это означает? Он может остаться? – с надеждой спросила я.

- Может. Он теперь как вы может жить почти бесконечно долго и все прочее. Призвать его не могут, он не подходит в реестры, хотя чего только не придумывают люди. Советник внесите его в Списки. Собственно все, хотя, как тебя зовут?

- Людио, Владыка, - представился крыс с поклоном.

- Приятно познакомиться, Владыка, - усмехнулся бог. – Еще вопросы?

- Нет, спасибо, за потраченное время, - поблагодарил Люцик, и мы покинули Владыку.

Отлетев на безопасное расстояние, я улыбнулась:

- Вот и все, теперь ты полноправная огненная сущность, здорово!

- Согласен. Теперь развернемся, как следует, - крыс мечтательно потер лапки.


Сериал.

- Не обращай внимания, он со всеми такой, - утешала я лучшую и единственную подругу Циси, после знакомства с Люциком. Крыс нагловато поприветствовал ее после чего поинтересовался:

- А у тебя родственников постарше, поумнее нет случайно?

Получив утвердительный ответ и поймав описание ауры он взмахнул хвостом и улетел. Хам.

И теперь я пыталась привести в чувство подругу.

- Ты сериалы смотрела?

- Нет, - шмыгнула она носом.

Хорошо ее понимаю, даже поиграть не успела, никакого воспитания у Люцика.

- Давай я тебе расскажу…

- Это не интересно, - обижено буркнула она.

- Ты просто не понимаешь, это восхитительно, невероятно и. … У меня даже слов нет, чтобы описать, это надо видеть. Такой реализм, такая действительность. Если подумать логически подобное может произойти с каждой из нас…

- Что-то я сомневаюсь, - Циси, подозрительно на меня посмотрела.

Сейчас она переливалась огненно-красным пятном с синеватыми всполохами, ярче любых слов говоривших о ее недоверии. Я ее просто не понимаю, как можно быть такой по отношении к подруге? Мы знакомы с ней уже почти вечность…

- Не ври, не вечность, всего около тысячи лет, не больше, - прочитала мои эмоции Циси. – Ты всегда возвращаешься со странностями…

- Как будто я одна! – совершенно бессовестное утверждение.

Все мы после очередного призыва, в какой либо мир становимся чуточку другими. Более взрослыми и разумными, если верить старшим. С одной стороны не знаю, не знаю…

- А с другой, не верить существам, которые в десятки и сотни лет нас старше – не разумно.

- Согласна. Хотя, давай проанализируем, разве мы сильно изменились за последние, например, … сто лет. Как раз когда нас стали часто призывать. Вот я сильно изменилась?

- Да.

Пятно лопнуло, показывая эволюцию от камня до огненного шара, которым я являюсь сейчас. Разительно.

- Даже настолько?

Циси собралась и закивала, выросшей головой. Странно. Но сама Циси изменилась сильно, правда сильно. Хотя ее и вызывали всего три раза, в отличии от меня, побывавшей в мирах уже семь раз. От многих вызовов ее закрывала семья, то чего у меня почти не было. Мои родные, по сути, оказались иными и жили на территории другого Владыки. Я оказалась почти сиротой, прямо как в той пьесе с продолжением, которую я смотрела целых четыре дня!

- Рассказывай, только не прибедняйся, сирота! Как будто тебе моей родни мало, если соскучаешься приходи, насовсем…

Я даже отшатнулась от такого предложения. Как только мы стали тесно общаться с Циси они забрали меня в свою семью. Где я стала младшим родственником. Потом пришлось целых триста лет доказывать свою самостоятельность, чтобы разрешили жить одной, а не с ними. И вернуться! Добровольно?

- Ни за что!

- Везет тебе, - обижено фыркнула она.

До сих пор, стоит только ей заикнуться про отдельное жилье, как она мигом получает по ушам, в качестве воспитательного процесса.

Уйдем от этой грустной темы…

- Так вот, представь, ты сирота, одинокая – одинокая…

- Это как?

- У тебя нет никаких родственников.

- Хорошо, - мечтательно произнесла она, оплывая вокруг меня.

- Плохо, вообще никого нет. Ты никому не нужна…

- И меня никто не контролирует, не воспитывает, не присматривает и …

- Ладно, общую мысль ты поняла, не будем вдаваться в детали. Так вот ты измученная идешь домой с нелюбимой работы…

- Это как? – требовательно уточнила она.

Как бы это объяснить, сама эту мысль  понимала долго. У нас в принципе не бывает, чтобы ты занималась нелюбимым делом, зачем посвящать жизнь тому, что тебе совершенно не нравиться? Люди и не только делают это повсеместно, зачем? А тьма их разберет…

- Вот представь, ты выращиваешь цветы…

-Ой, - она мечтательно окрасилась в красный. – Я пытаюсь, но они все время сохнут. Ничего однажды у меня получиться.

- Хорошо, предположим ты присматриваешь за молодняком…

- С ними весело… - согласилась со мной подруга.

- Не важно, потом сама поймешь, - отмахнулась я.

- Нет, объясни, - потребовала она.

- Не могу, не знаю как. Поняла! Значит так, тебе объяснить кто-нибудь из родственников, а общая мысль. Представь, ты плывешь домой, тебе туда совершенно не хочется, так как будут отчитывать за что-нибудь, поняла?

- Да, - она снова потемнела.

Этот пример, близкий и знакомый был понятен сразу же.

- Так вот ты идешь себе неохотно, заглядывая ко всем, чтобы не торопиться, домой и тут на тебя нападают и забирают последнее…

- Не поняла, - недовольно заявила Циси. – Я так толком не поняла, как на меня нападут? Война?

- Нет, - какая же она бестолковая, я, что тоже такая была?

- Нет, ты была хуже, - радостно заявила подруга. – Объясни толком.

Тяжелый вздох с моей стороны и внимательные глаза напротив.

- Вот смотри, ты несешь к себе ценный артефакт, твой, честно заработанный в каком-нибудь мире. Так. К тебе подходят пятеро, и отбираю его…

- Ну-ну, - фыркнула она. – Общую суть я понимаю, и, предположим, родни нет и никто не вступиться, а нападают воители, с которыми я не справлюсь, так?

- Именно, все просто…

- Но я другое не понимаю, ладно напали, я отдала игрушку. Потом иду к Владыке…

- А он сейчас занят и ему не до тебя, - вставила я.

- Хорошо, тогда иду к Конунгу, он их сам бантиком завяжет…

- Он тебя слушать не станет …

- Тогда не знаю, - задумалась подруга.

- У вас проблемы, девочки? – мимо проплывала большая матерая сущность.

Остановившись, она внимательно нас осмотрела.

- Вас ограбили, и Конунг ничего не делает? – удивилась она, затем внимательно пригляделась ко мне.  – Тебя, надо полагать, ты под опекой семьи, но без своей. Странно. А Владыки нет, - скорее утверждая, чем спрашивая.

Судя по всполохам, она сейчас действительно с ним поговорит. И если учесть, что ей немногим меньше чем ему, страшно подумать во что это выльется…

- Нет, нет, не надо, это я рассказываю Циси СЕРИАЛ, - мило улыбнулась я.

- Ах, сериалы, - мечтательно, вспомнив что-то, отозвалась сущность и направилась дальше.

- А ты еще спрашиваешь, даже если никого не будет, побеспокою старую сущность.

Логично. Но у людей то совершенно не так!

- Хорошо, общую мысль ты уловила. В общем, эта несчастная девушка, ограбленная, измученная идет домой и ее сбивает карета.

- Она слепая? – поразилась Циси.

С чего ты так решила?!

- Почему?

- Как можно не заметить карету?

- Темно ведь, глубокая ночь, - возмутилась я.

- Значит глухая, карета шумит так громко…

- Нет, просто чуть рассеянная и не замечает карету, та на полном ходу ее сбивает …

- Насмерть? – ужасается она. – И это действо ты смотрела три дня?

- Нет, это только начало. Она поднимается из лужи…

- Сбитая каретой? Она что демоническая сущность как мы?

- Нет, просто человек.

- Человек, сбитый каретой, может выжить, но не пострадать при этом  в принципе не возможно, – нравоучительно сообщает подруга.

- ЕЕ чуть задело, она жива и цела, не отвлекая меня по пустякам. В общем, из кареты выходит красивый мужчина и влюбляется в нее с первого взгляда.

- Он ненормальный, - от избытка эмоций Циси заворачивается в спираль.

- Почему ненормальный? – поражаюсь ее логике.

- Как он может влюбиться в грязное, измученное, несчастное существо? Поняла, она ведьма и проворожила его к себе! Вот это история, вот это романтика!

- Ты все перевираешь, она не ведьма, а он просто с первого взгляда в нее влюбляется.

Тело Циси просвечивают недоверчивые зеленые всполохи:

- Знаешь, тогда я правда чего-то не поняла.

- Давай я тебе до расскажу, а потом ты задашь вопросы, договорились?

- Ага.

- В общем, он забирает ее с собой, приводит в свой роскошный ром, там она приводит себя в порядок, но даже чистая остается страшненькой…

Зеленых всполохов стало больше, но она смолчала. С воодушевлением продолжаю:

- Потом, он представляет ее своей семье. А семья у него такая строгая и серьезная, воспитанная на традициях и эта девушка невестой их никак не устраивает…

- Не понимаю! Ты хочешь сказать это если как я вдруг скажу своим. Что немножко влюблена вот, например, в этого воителя, - Циси подлетает к одинокой, дрейфующей мимо, сущности и облетает вокруг него.

Тот никак не реагируют, он чуть недоуменно изучает Циси, та раскрашивается в самые яркие цвета.

Воитель, судя по всему на порядок старше нас, не возражает, ему даже нравиться.

- ЦИСИ, - громкий возглас и на огромной скорости приближается Беастини. Одна из родственниц Циси. – Ты влюблена в него?

- Здравствуй, тетя Бести, - вежливо здороваюсь.

- Здравствуй, Акирэ, а почему нам никто не сказал! Добрый день Тоохо, рада видеть тебя. Ладно, девочки, они еще молодые и неразумные, но ты то! Как будто не знаешь, как мы к подобному отнесемся!

- Именно потому, что знаю вашу реакцию, - мурлыкнул низкий мужской голос. – Словно я вас чем-то не устраиваю?

Теперь уже он облетел вокруг притихшей Циси, та чуть потемнела, до нее с запозданием дошло во что выливаются ее слова и действия. Тетя Бести замолчала и задумалась, подобный вариант  разговора ее совершенно не устраивал, но сказать об этом, как и явно подумать она не решилась. Ссора с подобными созданиями ни к чему хорошему не приводит.

- Тогда думаю, нам надо собраться и поговорить спокойно.

- Замечательно, я зайду попозже….

- Хорошо, - согласилась тетя Бести.

Находясь рядом со мной, Циси задумчиво заявила:

- Знаешь, я многое поняла, но прелести сериала до меня так и не дошли, в пересказе многое теряется. Видимо такие вещи нужно смотреть самой.

- Нет, надо будет просто найти тихое спокойное место, и я расскажу…

- Там еще что-то было? – искренне удивилась она.

- Конечно, - возмущенно отзываюсь я.

За кого она меня принимает? Там столько событий!

После долгой непонятной и немного однобокой беседы, в ходе которой выяснилось, что с этим непонятным воителем знакомы все и давно, нас милостиво отпустили. Воитель чуть по язвил и удалился, но, не поставив родню Циси в известность о настоящем положении дел. Они находятся в убеждении, будто вкус у подруги отсутствует напрочь, раз она решила связаться с подобным индивидуумом. Циси получила небольшой камушек, на всякий случай, для его призыва.

В общем, весело и интересно. Почти как в сериале! Забившись в далекий и мало посещаемый уголок, чтобы нас не услышали случайно, мы продолжили беседу.

- Ты остановилась на сложной патриархальной семье, - напомнила Циси, разглядывая камушек.

- Я помню. После первого, не очень удачного знакомства, героиня с утра уходит на работу. Ее брезгливо подвозят, чем ставят в неудобное положение перед коллегами. На работе начинаются сплетни. Потом ей звонят и говорят, что ее квартира сгорела, дотла…

- Над ней висит проклятье, - тоном эксперта сообщает Циси.

- Нет, просто она по жизни не очень везучая. В общем, деваться ей некуда и она идет к нему домой. А тут в дверях ее сначала принимают за новую прислугу, а потом в нее влюбляется двоюродный брат героя…

- Это у них кровное отклонение в психическом развитии? Странно…

- При чем тут это, она просто такая…

- Страшненькая, несчастная, …. – Циси удивленно подбирает сравнения.

Совершенно неверные и не к месту.

- Вечером ее приглашают на официальный бал и дают красивое платье с чужого плеча, в котором она выглядит как ненормальная.

- А почему ее вообще пригласили?

- Чтобы унизить и показать различие между ними, - терпеливо пояснила я.

- А зачем она пошла? – продолжала недоумевать Циси.

- Какая ты бестолковая, она не хотела, но ее заставили. И на этом приеме ее узнал один далекий посол, она оказалась наследницей огромного состояния в далекой стране. Представляешь, ее похитили в детстве…

- И? – как можно вложить столько недоверия в один звук.

- А дальше я не знаю, потом я уехала и не досмотрела. На самом интересном месте все оборвалось…

- Жаль, мне тоже стало интересно, чем этот абсурд закончиться, - задумчиво отозвалась Циси, удобнее устраиваясь на огромном валуне.

В нашем мире очень мало постоянного и неизменного, таким был и этот камень, лежащий здесь, сколько себя помню. Вдруг он шевельнулся и тихим сонным голосом голос осведомился:

- Это в каком мире было? Давно я не видел сериалов…

- Ой, извините,- Циси вскочила и отлетела чуть в сторону.

Мы недоуменно рассматривали разворачивающуюся сущность. Она стала настолько плотной, что воплотилась в часть мира. Сколько же ему лет!!!

- Много девочки, много. Так какой был мир?

Показав ему мир, мы отошли в сторону и недоуменно смотрели в след медленно двигающейся сущности. Постепенно он разгонялся и разогревался…

- Кого мы с тобой разбудили? – тихо спросила Циси.

- Не знаю…

- Хорошо, если остальные тоже не узнают…

К сожалению остальные узнали, и мы наслаждались личным вниманием Владыки:

- Скажите, как вы умудрились разбудить НЭЭто? Его не было видно тысяч пятьдесят. О чем таком надо было говорить?

- О сериале, - тихо прошептала я.

Слов у Владыки не нашлось…


Поиск.

Огромная змеиная пасть появилась из ниоткуда и в мгновение схватила - проглотила меня. Покатившись и перекувыркнувшись по вонючему склизкому пищеводу, я пришла в себя. В смысле услышала голос Люцика, высунувшего мордочку из рубашки:

- Слышь, нас что проглотили?

- Ага.

- Совсем?

- Наверно.

- Что-то ты глупишь, - с нотками раздражения сообщил он.

- Меня впервые проглотили, - пришлось  признаться.

И тут мы приземлились, затормозили, врезавшись во что-то. Мерзкое и вонючее. Меня чуть не вырвало. Вонь, как не знаю от чего и липкая противная грязная жижа. К тому же темно, хотя это, наверное, к счастью. Меньше видишь – спокойней реагируешь. Фу. Если ничего не трогать…

- Это желудок?

- Да, - спокойно отозвался Люцик. – Не нравиться мне здесь что-то, неуютно, неухожено. Сразу видно не подходящее место для крыса.

- Что ты предлагаешь?

- Элементарно. Выходим отсюда простейшим путем – через дырку в животе. Взрывайся.


Действительно, элементарно. Человеческий облик поплыл, вместо него явилось родное тело. Температура слишком низкая. Один из первых постулатов в обучении никогда не являть настоящий облик. В частности запредельную температуру.

Из любого правила бывают исключения. Например, для спасения себя любимой.

Нагрев, нагрев и еще чуть-чуть…

Вонючей массы стало много. Мы плывем в ней, она варится, запекается заживо. И рывок, движение, полет. С грохотом и стоном мы приземлились на землю. Нас вырвало, нами вырвало.

Снова меняюсь. В этой атмосфере я моментально остываю, неуютно.

Метрах в двадцати находилась огромная длиннющая змея, с непонятными боковыми наростами, какими-то усиками и огромными, не змеиными глазами. Хрипя и плюясь, она закружилась на одном месте. Рывок, рывок, поворот и падение…

- Сдохла, а какая красивая была, - с грустью и ностальгией в голосе тяжело вздохнул Люцик, спрыгивая на землю.

- Она тебе понравилась? – ужаснулась я.

У него отвратительный вкус!

- Тебе разве нет? – в ответ удивился крыс.

- НЕТ, - одним словом умудрилась передать всю испытываемую гамму чувств.

Не так представлялся мне поиск Циси.

Подруги не было уже дней пять. Я соскучилась, мне хотело поделиться с кем-то и если честно хоть ненадолго избавиться от крыса. Найти мир, куда она направилась, было не сложно, построить проход тоже. А вот по прибытию начались гадости, в частности  нас проглотили….

- Мы где? – задумчиво осведомился крыс.

- Где-то.

- Конкретно и точно.

Огромная пустыня, голая и каменистая. В принципе ничего удивительного, с такой то местной живностью. Хотя и странно, чем она такая огромная кормится?

- Что она тут ест?

- Туристов, как мы, - предположил крыс.

- Здесь настолько оживленно? – засомневалась я.

- Откуда ты знаешь, что нет? – парировал Люцик.

- Ладно, допустим ты прав. Где Циси?

- Понятия не имею. Надо поискать.

-Как? И где именно?

Об этом я как-то не подумала. Это в родной среде пущенная мысль «ты мне нужна» всегда сама найдет адресата. А здесь как?

- Есть  разумные идеи?

- Только неразумные, - незамедлительно отозвался крыс.

- Готова выслушать любой бред, - призналась я.

- Ты можешь стать духом или еще чем-то нематериальным?

- Нет. Мне до этого еще расти, и расти, сам подумай, откуда у такой молодой сущности как я, могут быть такие способности.


Мы как все прочие становимся совершеннее с опытом. Чем старше, тем умнее и опаснее. А заодно и разборчивее. Никто из взрослых не согласиться появляться на наших вызовах. Им так просто нечего делать. С другой стороны ничего действительно серьезного и опасного до нас просто не доходит, такие призывы разбираются гораздо раньше.

Да и вообще сама суть распределения призывов весьма специфична и своеобразно. Занимается этим специально зачарованный камень. Он определяет, какое направление требуется и больше подходит для данного случая. Допустим если вызывают огонь или из огня это Наше. Мне сложно материализоваться из морской пучины, хотя так тоже может быть, правда, не сейчас, а со временем и опытом. Потом идет более детальное определение: по направленности (смысл посылать меня туда, где ждут огненного демона разрушителя, на что больше сгодятся воители?), по степени опасности, по сложности, по оплате, и так далее. В  последнюю очередь рассматриваются отдельные кандидатуры по чертам личности. Мне так часто везет с вызовами только в силу особенностей природы, из-за того, что моя родня не огненные. Поэтому я спокойнее и сдержаннее, а так же миролюбивее.

- Птицей? Ящерицей? Чем-нибудь летающим? – продолжал допытываться Люцик.

- По идеи могу, - призналась я, - Но, видишь ли, есть тут одна заковырка, если я этим раньше не была, то нужно время для изменения мышления. Иначе ни за что не смогу полететь. Все время буду сомневаться.

- Не понял, а как тот дракон? – удивленно переспросил он.

- Так там я просто не успела подумать, - честно призналась я. – В принципе можно попробовать, но тут еще одна загвоздка – я не знаю, какие создания тут летают. Что будет уместней крылатый ящер или тушка в перьях, а может вообще нечто другое.

Пару мгновений тишины и решение:

- Рискнем, становись ящерицей, только не слишком большой и полетим. Туда, - хвостом показал он направление.

Там по дороге лежала змея. Мертвая. Большая.

- Хорошо.

Трансформация через огонь и я смотрю на мир новым взглядом. Странно сдвоенным.

- Да, я думал ты получишься красивее, - признался крыс, обходя меня по кругу. – ты конечно не расстраивайся но получилось что-то несуразное.

- Сато я полешу бес магии….

- И дикция у тебя ухудшилась. Ты раньше не ахти как четко говорила, сейчас вообще понять невозможно. Ну, ладно, будет довольствоваться тем, что есть.

И Люцик подпрыгнув начал на меня карабкаться. Горячо.

- Шшется. Меняйся…

- А как? – в свою очередь удивился он, потирая ушибленный хвост. – Ах, да припоминаю.

Мгновение и пламя с него спало. Теперь он смог залезть и попрыгав на мне громко и радостно заявить.

- Я готов покорять высоту!

Ха, ха. Пару раз, подпрыгнув, мы медленно начали набирать эту самую высоту. Люцик вцепился в спинной хребет, точнее в выступающий костяной нарост. Он ни разу до этого не летал так, в отличие от меня.

Плотный упругий воздух приятно бил по крыльям. Окостеневший нос с легкостью разрезал воздушные потоки. Все тело получало радость от полета. В отличие от пассажира.

Пару лет назад в одном из миров, куда меня вызвали, появилась Циси и пока я помогала в поисках сокровищ, мы с ней славно провели время. Полетали в частности, правда, как птицы. Именно тогда стало понятно одно дело лететь самой не важно, в каком облике, а другое кататься. Всей собой, ощущая рывки и падения, воздушные ямы и потоки воздуха, тяжесть дыхания и холод. Через некоторое время даже нас, выросших среди полного отсутствия привычного притяжения начало укачивать. Интересно как с этим справиться Люцио. Он все-таки ученый и исследователь.

Это мы выяснили после того общения с Владыкой. Один из троюродных родичей Циси любезно помог восстановить память и кое-что связанное с ней. Небольшие магические способности, пристрастия, мировоззрение и прочие составляющие личности. Конечно, это изменило Люцика, но не настолько сильно как я опасалась. Он добавил детали и штрихи в общую целостность образа, замены как таковой не было. Крысом родился, крысом и умрет, с иронией прокомментировал сам Люцик.

Мы летели и летели. Не знаю, что там делал пассажир, я всерьез ожидала просьбы остановиться еще в самом начале, но ее не последовало. Пустыня вовсе не бескрайня, как я опасалась. Через пару часов мы достигли ее края. Начался редкий чахлый лес, если можно столь гордый словом обозвать это маленькие деревца и пожухлую траву. По внешнему виду, цвету, они мало отличались от каменистой пустыни. Попадались крупные камни то там, то здесь разбросанные в странном не подающимся логическому построению порядке. Постепенно лес становился приличнее, больше напоминая лес, чем пустыню, хотя камни все так же попадались.

Темнело, медленно, но неотвратимо. Можно продолжить полет и ночью, чуть изменив строение глаз, но мне оно надо? Я могу десять раз пролететь мимо Циси и не заметить, если она, конечно, не будет гореть или фонить Силой. Днем около нее, как и возле любого живого существа будет заметна аура, по ней можно с легкостью найти своих в толпе. Наша полыхает огнем, у подданных Владыки Торрэй – ядовитой зеленью, любая демоническая сущность обладает яркой  аурой с четким отпечатком направленности.

Пролетев еще некоторое расстояние, пока не стало сумеречно, устроила приземление на одном из камней. Ненавязчиво скинув Люцика, попыталась спрыгнуть и тут меня схватили.

- Гля, какая зверюшка.

Вися вниз головой сложно понять, что тебя держит. Как я их не заметила? Мгновение и трансформация. Тип с вскриком отбросил меня. Трансформация всегда через огонь…

Еще мгновение и я на земле в виде человека.

Несколько непечатных слов…

Так меня еще не приветствовали.

Странные создания. Не люди, совершенно другая аура. Пятеро непонятных созданий. Мужчин. Наемников. Эта разновидность всегда схожа. В кожаной одежде, с массой оружия и кучей магических причиндалов. Длинные волосы, скорее как грива. Скошенное лицо. Непонятного темного цвета глаза. Губы тонкой почти незаметной полоской. И недоброе выражения лица. Общая сутулость. Длинные руки, не чрезмерно такое встречается и у людей, но больше чем обычно. Прорисованные мышцы, по крайней мере, на руках, как у не слишком удачного изваяния.

Самым интересным эмоциональный окрас. Некоторое удивление, настороженность и одновременно расслабленная веселость.

- Ты что?

- Я кто, - пришлось поправить.

Настроившись на них как отдельный вид, удивилась подобных им в этом мире много. До этого внутренним взором я их не видела. Весело. Это каждый новый подвид не будет различаться до встречи в упор.

Один из наемников, в красном шейном платке, относительно чистом, сплюнул на землю и нецензурно поинтересовался, кто я такая, что здесь делаю, а так же высказал свои предположения на этот счет. Ошибочные, надо отметить.

- А вы вообще кто? – в свою очередь полюбопытствовала я.

Искренний веселый смех стал мне ответом. Тяжело вздохнув и внимательно рассмотрев небо, красивые здесь звезды, повторила вопрос. Очередная волна веселья.

- Не обращая внимания, туповаты они малость, с кем не бывает, - невозмутимо сообщил Люцик, поднявшись в воздух рядом со мной.

Веселье закончилось, зато появилось недоумение.

- Говорящий крыс, никогда такого не видел…

И прибавил от себя. Они так не ругаются, а разговаривают…

- Мы из другого мира, - подумав, признался Люцик.


Красота.

- Чем это так воняет? – удивленно спросила Циси, влетая ко мне домой.

В мой личный кусочек ада, мою мечту…

- Ой, как романтично и интересно, - воскликнула она, осматриваясь. – А это что за уголек?

- Это огурец. И на мне маска из огурца, - снисходительно сообщила я.

Подруга, облетев меня задумчиво, фыркает:

- Знаешь, ты главное не расстраивайся, но на тебе не маска, а пепел. Грязный.

- Знаю, - я тяжелым вздохом призналась я. – Но я же не виновата, что у нас оно толком не работает. Это вообще-то замечательное увлажняющее средство для кожи лица.

- Где ты у себя кожу нашла? – удивлено вытянулась Циси, частично растворяясь в пространстве, для удобства. – И лицо заодно?

- Что ты вечно к мелочам цепляешься? – возмутилась я.

Подумаешь в естественной среде и натуральном виде, мы выглядим как раскаленные огненные шары или болиды, реже старые сущности выворачиваются в сложные спирали.

Та часть меня, которая передняя она и есть лицо. Для непонятливых….

- Знаешь, я слышала про косметические притирания льдом. Тоже омолаживает и увлажняет.

- Как ты думаешь у меня какой тип кожи? Я все никак не могу определиться.

- Как какой? – даже удивилась подруга. – Сухой, огненный. У нас других не бывает. Ты всерьез решила заняться косметологией?

- Да, а еще аэробикой. Я тут некоторые упражнения для нашей физиологии переработала, пойдем, покажу.

Мы вышли на открытый участок и начали заниматься. Циси схватывала все на лету, ее компания меня обнадежила, так как Люцик покрутил хвостом у виска и заявил, мы дескать обе больные, нам лечиться надо.

После непродолжительной разминки, в идеале это должен быть бег, но разве у нас побегаешь! Начался основной комплекс: упражнения на разные группы мышц выполнить оказалось на удивление сложно. Почему – то абсолютно каждое умудрялось вовлечь за собой  все остальные, по идее нерабочие мышцы. Хотя мышц как таковых у нас тоже нет, но это не важно.... удивление вложно. обегаешь!

Мы закончили с потягиванием, в смысле вытягиванием в сложные фигуры на пределе оболочки, осмотрелись и застыли. На нас внимательно изучало около полусотни взрослых особей, большая часть из которых была нам, лично мне знакома. Например, родня Циси и педагоги. Зато Люцика нигде не было видно.

- Приветствую всех, - сообщила я, пробуя выбраться.

- Приветствую, - одновременно со мной сказала Циси. – А что вы здесь собрались? – она подлетела к тетке.

- Посмотреть на непонятное, но интересное поведение молодежи, - с достоинством отозвалась она, - Вас пригласил к себе Владыка, как закончите.

- Ой!

Мы переглянулись и полетели. Перед темным куском не то горы, не то скалы, неизвестного происхождения, все-таки у нас жарко, а она даже не потеплела. Оставаясь такой же холодной, какой говорят,  была перекинута сюда много времени назад. Так давно когда современных способов летоисчисления еще не было придумано. Внутри этого гигантского куска и находилась резиденция Владыки. Все остальные просто уплотняли воздух – огонь, в котором мы плаваем,  дышим, собственно и живем, в более плотное тело, ограничивая некую нужную часть пространства. Около резиденции Владыка как всегда многолюдно. Множество воителей летают самыми разнообразными траекториями. Обычно, но не сегодня. Сейчас почти все собираются в кучки и что-то оживленно обсуждают.  Двое чуть постарше нас вырастают на пути разросшимися шарами.

- Куда?

- Почему вы всегда задаете дурацкие вопросы? – удивилась Циси. – Или это специально?

Здесь она чувствовала себя на порядок увереннее из-за малопонятных для меня взаимоотношений с одним старым воителем. С чего она вообще решила с ним связаться? До сих пор не объяснила.

- Почему дурацкие? Если вы к Владыке то его нет и до завтра не будет, - возмутился Лио, кажется.

- Замечательно, - обрадовались мы. – Тогда. Пока!


- Как ты думаешь, зачем он нас вызывал?

- Понятия не имею.

- А если предположить? – продолжала допытываться Циси.

- Циси, отстань, я прострации, с чего это вдруг мы понадобились Владыке. Как будто ты или я можем понять логику его мышления.

- Тоже верно. Слушай, давай, пока мы никому не нужны, смотается за льдом или ледяной водой.

- Да? – тупо уточнила я.

- Ты же хотела обливаться.

- Хотела, только я не сообразила, что за водой придется куда-то отправляться, - честно призналась я.

Подруга рассмеялась и брызнула огненными искорками. Красиво.

- Ты такая интересная. Где, по-твоему, в нашем огненной аду можно найти воду?

- Внизу? – неуверенно предположила я.

- Ты глупая совсем, - возмутилась она. – Какой внизу. Там воздух понемногу сгущается и раскаляется, если пробыть не долго, можно хорошо загореть, а если сразу ринуться вглубь то и обгореть можно. Там у меня бабушка постоянно живет, говорит на верху ей холодно, а внизу как раз самое то. Да и все старые сущности жить предпочитают на уровень ниже чем мы. Хотя только совсем закаменевшие опускаются до твердого дна.

- Там и дно есть? – поразилась я.

- Есть, мне рассказывали, но даже для нас там жарковато, там только внешнекаменные сущности и Владыка находятся.

- А внешнекаменные, это, какие?

- Как какие? Помнишь сериал? Помнишь камушек, на котором мы отдыхали? – язвительно хмыкнула она.

Как будто такое забудешь?

- Вот такие дрейфующие каменные сущности, когда просыпаются и не ложатся снова в спячку предпочитают жить на дне.

- Ясно. А ты откуда знаешь все это?

- Все знают, - отмахнулась она.

- Какие все, если я не знаю?

Она так странно вспыхнула. Тут до меня дошло…

- Это тебе случайно не один такой воитель рассказал? А?

- При чем здесь он? – попробовала возмутиться Циси, но естественно в это никто не поверил.

- Только ты не подкалывай, сама ведь встретишь непонятно кого.

- Может понятно кого, - возмутилась я, но допытываться не стала.

Кто знает, что дальше будет? Я, как гуманная и добрая, по сути, личность почти без сопротивления переключилась на красоту.

- Пойдем за водой, - примирительно.

- Пойдем, - охотно согласилась она.


С водой самым сложным являлась ее упаковка. После недолгих споров мы сошлись на ледяной водичке из горного истока, решив лед отложить на завтра. Очаровательное, наверное, местечко с зеленой растительностью, сейчас в серо-коричневых тонах, и свежим воздухом, сейчас едкой сыростью, моментально пропитавшей одежду, вызвало у нас с подругой схожую реакцию -  резкое отвращение.

Зато огромный куб воды – восторг. Мы честно создали два, чтобы всем хватило. Потом началась долгая и нудная упаковка, дабы ее можно было к нам протащить. Ругались мы по очереди, сначала занервничала я, Циси меня успокаивала, потом разошлась подруга, теперь уже я утешала ключевой фразой «Осталось немного, почти закончили». Неожиданно мы, и правда, закончили.

- прелесть, - восхищенно выдохнула я.

Циси язвительно и злорадно захихикала:

- У тебя искаженное представление о прекрасном…

Неправда. Подумаешь, кубы стали в полтора раза больше чем первоначального и выглядят они словно перетянутые цепями, главное надежно упакованы и легко откроются. Это же красота, моя красота…


Дома с кубами мы смотрели оригинально и чтобы не привлекать ненужного внимания решили сразу ополоснуться. Подвесив куб в два роста надо мной, жест, в смысле мысль и …  крики, отбросившие меня, волна, вспышка и боль во всем теле.

Пару мгновений тишины, я даже еще понять толком ничего не успела, как в этот спокойный участок пространства ворвались десятки сущностей. Несколько старых воителей, Конунг, Советник, просто, насколько это бывает, сущности. Все летали, обсуждали какой-то прорыв и удивлялись чему-то.

Мы с Циси скромно застыли в сторонке, потом на нас шикнули:

- Что вы тут забыли? Немедленно испарились отсюда.

Мы испарились, на приличной скорости отплывая от опасного места.

- Ты чего-нибудь поняла?

- Нет, - шокировано отозвалась подруга. – Ничего.

- Ты душ приняла?

- Нет, вода испарилась раньше, чем долетела до меня.

- Мне тоже так показалось, - честно призналась, - А еще какой-то прорыв, так не кстати.

- Да, на пути к красоте возникает много сложностей.

- Стоять, - крикнул нам молодой воитель, подлетая на огромной скорости. – Вас срочно приглашает Владыка.

Он раскалился докрасна, это на какой скорости надо было нестись? Я уважительно осмотрела его.

- Что поделаешь, Владыка велел, - пояснил он, потихоньку остывая - нарезая круги вокруг своей оси. – Пойдемте,  а вас провожу.

- Сами справимся, - отмахнулась Циси.

- Не – а, мне Конунг велел вас проводить, полетели? – он чуть выдвинулся вперед, но недалеко, чтоб не потерять из виду.

Хмыкнув, мы последовали за ним.

- Тебе не кажется, что это тип зазнается? – шепотом спросила я.

- почему ты так решила? – так же шепотом отозвалась она, придвигаясь ближе.

- Он явно считает, дескать, мы не умеем быстро летать.

- Да? А я не заметила, - удивилась она.

- Ты видала, как он вокруг оси поворачивался, все время, показываясь, рисуясь.

- Давай покажем, на что способны настоящие Огоньки? – со злостью прищурилась подружка.

- Давай.

Мы рванули, с легкостью обогнав воителя. Пока он разогнался. Пока начал догонять, мы уже нырнули ниже в большую плотность. Там скорость не главное, надо уметь лавировать, иначе со всего маха почти в пустоту вляпаться можно. Потом вынырнули на высокие слои и снова пропали, он не отставал, хотя и догнать не мог. Мы быстрее!!! Потом неожиданно показался камень Владыки, первый раз мы пролетели мимо, зато второй попали!

Конунг! Блин, не успеваю, с огромным трудом разминувшись с ним, затормозила, уходя в сложное вращение. Врезавшись по касательной в кого-то, распрямилась и полетела к Циси.

- Это возмутительно, стоят тут всякие, летать мешают, - сразу же принялась жаловаться я.

- Да, - задумчиво согласилась она, смотря куда-то за меня. – Точно всякие.

Делать мне больше нечего, только рассматривать не пойми, кого и я уверенно заскользила вперед, после небольшой задержки подруга полетела рядом.

Первым во дворце попался Люцик, он рисовал красивые ровные восьмерки хвостом и пялился в потолок.

- Привет, что ты тут делаешь? – удивилась я.

- Вас, идиоток, жду, - тут же огрызнулся он, усаживаясь на меня. – Вы что за гонки устроили? Не говоря уже про представление утром…

- какое представление? – удивилась подруга.

Тут раскрылось пространство Главного зала, и мы увидели Владыку, он о чем-то спорил с очередной старой сущностью. И откуда они берутся в таком количестве, то никого, то все проснулись! Где-то я его видела, только где? Не помню. Мы скромненько приютились в уголке, вернее собирались. Тут Люцик неожиданно воскликнул:

- Мы пришли, Владыка.

- Замечательно, - обрадовался Черный Огонь. – Идите сюда, что за привычка постоянно останавливаться на полпути?

Мы застыли перед Владыкой. Честно и предано рассматривая его…

- Я жду…

- Объясните, что вы устроили утром и сейчас? – толкнул меня Люцик.

- Когда утром? – удивилась Циси, - мы ничего не делали.

- Как не делали, а это? – старая сущность показала …аэробику.

- Это аэробика, - удивленно отозвалась я. И замолчала.

- Я же говорил, - усмехнулся крыс. – Они еще с утра решили заняться собой. Тренировка в местной вариации.

- Зачем? – прервал крыса Владыка.

- Для красоты, - тихо отозвалась Циси.

Все замолчали. Вдруг конунг подался вперед:

- А потом?

- Потом мы решили принять ледяной душ, очень освежает и бодрит, - тихо пояснила я, все еще не понимая, что не так.

- Так это вы протащили воду? – поразился Советник.

Конунг яростно вспыхнул, что-то его разозлило. Владыка рассмеялся:

- Значит, никакого Прорыва не было, вы просто пронесли воду. И чем все закончилось?

- Вспыхнуло, крик, шок, а потом нас выгнали, мы даже понять ничего не успели, - пояснила Циси.

- Вода испарилась не долетев, - тихо добавила я.

- Вам повезло, после такого повреждения водой даже я не всегда могу помочь восстановиться. БОЛЬШЕ НИКАКОЙ ВОДЫ, - рявкнул он вдруг. – ЭТО СМЕТРЬ ДЛЯ НАШЕГО МИРА И КАЖДОГО ИЗ НАС, ПОНЯТНО?

- ДА, - в один голос ответили мы.

- А вода зачем? – удивился старая сущность.

- Для красоты.

Он застонал.

- Понятно, тогда объясните, зачем вы убегали от Ышшо? – устало спросил Конунг, сворачиваясь в спираль.

- Он всем телом намекал, что мы быстро летать не умеем, - возмущенно отозвалась Циси, - Мы показали, насколько он ошибается.

- А здесь представление? – он выразительно посмотрел на меня.

- Какое представление? – удивилась я. – Стоят тут всякие, даже затормозить негде, мешают.

- Что вы будете делать дальше? – поинтересовался Конунг.

- Придумают, - хмыкнул Люцик. – Им это недолго.

- Они еще и думать умеют? – поразился старая сущность.

- Чем будете заниматься вечером? – спросил Владыка.

Пришлось признаться.

- Хотели, заняться йогой и сделать массаж раз ванну принять нельзя.

- Никакой йоги, - отрезал Владыка, - Не надо будоражить общественность, впредь вообще никаких тренировок. Ванну только огненную, а насчет массажа надо подумать…

- А красота? – воскликнула я, возмущенно.

Конунг засмеялся, Советник и старая сущность промолчали, Владыка застонал…


 Мышь


Пространство света (Нина Дьяченко)

Этим утром Марина пожалела, что родилась на свет. Просыпаться в семь утра – кошмар! Да ещё и под тяжёлый рок «любимого и дорого». К тому же в субботу!

Правда, нельзя сказать, чтобы невысокая, хрупкая, хорошенькая девушка с лучистыми голубыми глазами сдалась без боя. Она брыкалась, отбивалась худенькими ручками и длинными ножками, ругалась, мычала и пыталась воззвать к совести Богдана!

Но когда её любовник одержим какой-то идеей (несмотря на степень идиотизма этой самой идеи), он становился абсолютно невменяемым. И куда девалось его обычное человеколюбие?

Тяжело вздохнув, зная по горькому опыту, что сопротивление бесполезно, и её в лучшем случае просто выволокут из кровати – на пол, вместе с одеялом, в которое она вцепиться, в худшем же – окатят ледяной водой из кружки, - девушка села, угрюмо уставившись на своего парня.

Темноволосый Богдан деловито посвистывал в такт ужасной музыки (как их ещё соседи не убили?) и помешивал ложечкой свой кофе.


Её чашка с тёмным, как и это раннее зимнее утро, напитком, дожидалась на столе, рядом с горкой бутербродов на маленькой тарелочке.

Только Маринка успела сесть на стул, со вздохом пододвинуть к себе  завтрак и вцепиться зубами в бутерброд, отогревая уже замёрзшие ладони об чашку…

- Любимая, скорее, мы опаздываем! – Богдан приглушил музыку, чтобы не дать ей шанса сделать вид, что она его не услышала.

Взъерошенная, раздражённая девушка едва не сорвалась. От злобного: «Я никуда не поеду, и вообще, я хочу спать!» её спасла выдержка и мысль о воскресении.

«Уж завтра-то я высплюсь! И пусть этот садист только попробует меня разбудить в такую рань! И в такой холод».

- Угу, - невнятно пробурчала она, торопливо поглощая бутерброды и запивая особенно сухие куски горячим кофе. – Сейчас!

Темноволосый, довольно симпатичный – не из-за красивой ли внешности она терпит ВСЕ его причуды? – молодой мужчина радостно кивнул и побежал одеваться, мелькая почти полностью обнажённым телом в синих боксёрах.

Быстро доев и допив то, чем он явно собирался её отравить – кофе был слишком горьким, а бутерброды – сухими, как подошвы, - она вскочила и кинулась к шкафу.

Так, что он ей приготовил… И в холодное зимнее утро она должна нацепить это?!!

Марина едва не задохнулась от возмущения. Да, конечно, у них машина. Джип. Но даже кокетливая коротенькая шубка ни сможет защитить от острых зубов холода её длинные ножки в тонких колготочках и нижнюю часть тела, закутанную только в облегающее вечернее платье.

Девушка хлопала ресницами, с нарастающим раздражением и яростью уставившись на коротенькое вечернее платье, тонкое, почти как паутина, дорогое нижнее бельё. Рядом с кроватью стояли  изящные туфли на высоких каблуках. А рядом с платьем блестела тонкая нитка жемчуга и золотые серьги с мелкими жемчужинками.

Словно загипнотизированная матовым блеском натурального жемчуга и отблеском дорого атласного платья, натуральная светлокожая блондинка застыла, не зная даже, как реагировать на подобное.

Затем, ещё раз вдохнув, проклиная свою любовь к Богдану и рабскую натуру, сняла рубашку и оделась в то, что предложил ей любимый… отдав на растерзание мороза и ветра.

- Любимая, ты прекрасна! – с пафосом воскликнул Богдан, появившись в дорогом тёмном, с лёгким отблеском, костюме и закрытых туфлях.

«Себя-то он, конечно, пожалел!» - раздражённо подумала она.

Он кинулся в коридор, притащил её норковую шубку и накинул на плечи. Примерил, критически рассматривая её в разных ракурсах.

- Супер! А теперь – причёску! – нетерпящим возражения голосом приказал он.

Она только заглянула в его тёмно-карие глаза – и послушно отправилась в свою комнату, где косметика и средства для укладки занимали громадный столик, а позади находилось большое, во весь рост, увеличивающее зеркало.

Девушка положила рядом шубу и устроилась перед зеркалом. Сначала нанесла крем – основу под макияж и начала укладывать свои длинные светлые волосы. Немного пенки, плойка и закрепить получившийся кошмар лаком.

Косметика в серебристо-серых тонах. Блеск для почти белых от недосыпания и холода нежных губ.

Холод проникал сквозь пластиковые окна, игнорируя обогреватель, сквозь почти невидимые щели в застеклённом балконе размером с небольшую комнату.

Сколько она себя помнила, девушка всегда мёрзла.

«Худоба, малокровие?»

По собственному мнению, она выглядела, как привидение. Белоснежная кожа, неживая, идеальная, как фарфор. А, значит, сухая, и чересчур быстро постареет. Такова цена красоты.

Правда, сейчас она выглядела просто потрясающе: худенькая с красивой, стройной фигуркой модели – если б не низкий рост. Густые светлые волосы, тонкие черты лица и громадные, льдисто-голубые глаза.

Короткое голубое атласное платье, жемчуг и серебристо-голубые тени подчёркивали её хрупкую прелесть.

- Богиня! – эмоционально воскликнул ворвавшийся Богдан, обнял её и потащил за руку к выходу, не забыв по пути укутать её в шубку… достающую лишь до талии.

Никаких, естественно, шапок, чтобы не испортить причёску!

Сосед, который зашёл с ними в лифт, все десять этажей таращился, открыв рот, на её летние туфельки, почти прозрачные капронки, открытую шею и низ тонкого платья. Но сказать – ничего не сказал.

На улице неестественность её наряда подчёркивал снег. Снежинки запутывались в волосах, правда, размазать водостойкую тушь или дорогой макияж не смогли.

Девушка дрожала от холода, пока Богдан выезжал из гаража.

Она быстренько залезла в джип, ощущая неимоверное облегчение. Разумеется, её любовник включил обогреватель! Милый, милый Богдан! Такой добрый и чуткий!


… Наконец-то они прибыли на то мероприятие, куда её так сильно стремился затащить Богдан. Это оказалась… презентация дорогих духов «Пространство света».

Марина была готова съесть его заживо и даже без соли.

Раздражение, обида и ярость затопили её сознание. Она по-прежнему ощущала себя неразмороженным куском мяса в морозилке. В помещении тоже было прохладно, по громадному залу свободно гуляли сквозняки. Большинство присутствующих были тепло одеты и поглядывали на неё как на сумасшедшую, с доводящей до бешенства жалостью. Она так и не сняла шубу, накричав на Богдана, когда он попытался её раздеть. Они поссорились. Марина решила, что с неё, собственно, хватит. Да, Богдан очень привлекателен, да, у него собственная фирма, да, у него новая трехкомнатная квартира с евроремонтом. Да, он возит её по заграницам и покупает настоящие брильянты и жемчуга.

Но выходки, подобные этой, когда-нибудь её убьют! А собственная жизнь дороже.

Ещё через минут десять Марина уже готова была кинуться на поиски собственного кавалера и любой ценой вымолить прощение – даже если придется снять хоть немного согревающую её шубу.

У неё началась истерика, когда она представила свою жизнь без обеспеченного, симпатичного любовника.

Ей снова придётся работать - а она почти ничего не умела, и закончила только школу. Значит, курьером – то есть, ходить по ледяным улицам целыми днями, зарабатывая бронхит и пневмонию. И укорачивая молодость сухой кожи.

Где-то через год такой жизни у неё обязательно появятся глубокие морщины. И она уже будет никому не нужна!

С нарастающей паникой Марина чуть ли не бегала по всему залу, разыскивая любимого и дорогого, смысл всей её жизни. Пока случайно не оказалась возле стенда с духами «Пространство света».

Марина вдруг остановилась, заворожено уставившись на красные, как кровь, флаконы. Может быть, была виновата подсветка, но жидкость внутри, казалось, сияла, словно в кровавый флакон каким-то образом запихнули солнечные лучи.

Словно околдованная, девушка протянула руку… И увидела внимательный, изучающий взгляд красивой девушки в сером деловом костюмчике, явно консультанта новой продукции.

- Можно? – почему-то смутилась Марина. – Я хочу только посмотреть.

- Можете и подушиться, - великодушно улыбнулась девушка, доставая с полки один флакон и протягивая ей.

- Спасибо, если понравиться – куплю.

«Если помирюсь с Богданом! Ведь у меня с собой даже кошелька нет… Интересно, а как я буду возвращаться домой, если мы окончательно порвём?»

Тревожные мысли окутали её невидимым коконом. Марина машинально сняла красную крышечку и, направив на себя отверстие флакона, нажала на кнопочку.

Пахучая струя ударила ей прямо в лицо.

Марина зажмурилась, ощутив пощипывание в глазах.

Когда же девушка открыла глаза, то уронила флакон, пошатнувшись и застыв с выпученными глазами.

Она каким-то образом оказалась… в совершенно другом месте.

Яркий солнечный свет, запах цветов. Лето. Совсем не зима! Нет и малейшего следа холода, серых облаков и пронзительного ветра.

Девушка растерянного покрутилась вокруг своей оси, пытаясь придти в себя, не сойти с ума.

Дома, обычные высотки, ничего сверхъестественного… если забыть про способ перемещения.

Люди в летних одеждах. Обычнее люди, опять-таки, ничего особенного. Рекламные плакаты, магазины, киоски.

«И куда это меня черти занесли? Или я окончательно свихнулась… от холода. Или вижу кошмарный сон?» Ей казалось, что голова скоро взорвется от хаотично мелькающих мыслей и предположений, которые всё равно не смогли вылиться во что-то конкретное и чётко обрисовать ситуацию.

Первую странность Марина  заметила, когда заставила себя отлепиться от того места, где она появилась, и немного пройтись. В этом городе (мире?) не было машин. Хотя рекламные плакаты имелись. Люди выглядели замкнутыми и даже испуганными, что совсем не радовало. И слишком часто поглядывали на громадную башню с часами, выглядевшую старинной и немного пугающей. Серая башня, чёрные часы с белыми стрелками. Жёлтые цифры.

Марина прошлась ещё немного, раздумывая, что же с ней случилось – и как это лечить. А ещё лучше – как ей вернутся.

«Может, всё дело в тех чёртовых духах? А я ведь их уронила!» - с ужасом вспомнила девушка и попыталась вернуться туда, где она появилась. Но найти обратный путь она так и не смогла. Наоборот, ещё больше запуталась в незнакомых улицах, пытаясь не сойти с ума. Истерика постепенно подступала, окутывая её липким ужасом.

«Что со мной произошло? О, Боже, что со мной сделают?!» - билось в голове.

Марина изо всех сил пыталась уверить себя в том, что просто сошла с ума.

«Но галлюцинации такими яркими не бывают! Цвет, звук, я даже могу дотронуться до своей иллюзии», - девушка коснулась какой-то дерева. Самого обычно дерева. Вот это её и пугало, что всё вокруг выглядело обыкновенным. Разве что она не узнавала эти высотные дома, эту странную башню и парилась в шубе под ярким летним солнышком. Снять её и выкинуть в ближайший мусорник – казалось ей самой лучшей идеей, но она всё ещё не осмеливалась, подсознательно надеясь на встречу и примирение с Богданом.

Где-то через полчаса Богдан был ей уже не нужен – девушка хотела вернуться домой. Даже если ей всю жизнь придётся работать курьером.

Ещё где-то через час Марина начала осторожно присматриваться к людям, к рекламным плакатам, к улицам, по которым она шла.

Напряжение сковало тело, затрудняло дыхание. Перед глазами периодически темнело. Она чувствовала, что вот-вот упадёт в обморок.

Люди тоже казались самыми обычными – если не обращать внимания на их нервные взгляды, направленные на башню.

«Что же в ней такого особенного?» - невольно подумалось ей. Она остановилась и начала смотреть туда же. «Часы, как часы. Ничего сверхъестественного. Интересно, а где я всё-таки?»

Вскоре девушка отметила, что погода начала катастрофически портиться. Небо затянули серые тучи, промозглая сырость потекла по городу, будто зловонные воды лопнувшей канализации. Марина порадовалась, что не поддалась искушению выкинуть шубу.

Несколько раз рассеяно взглянув на облака, девушка застыла, не веря. Затем посмотрела ещё раз – солнце стало чёрным, как на одном из виденных ею рисунке аутиста.

Мертвенно-серый свет превращал обычный, в общем-то, город в подобие готического склепа.

«Как это может быть: солнце – чёрное, а в городе светло? Хотя свет какой-то серый», - в отчаянье думала она.

Ещё Марина обратила внимание, что люди торопились. Родители нетерпеливо и даже с какой-то яростью, явно вызванную страхом, тащили своих детей за руку. Многие брали детей на руки и начинали бежать.

«Может, будет дождь?» - попыталась успокоить себя девушка. Но страх накатил сильнее, адреналин вплеснулся в кровь. Ей тоже хотелось бежать, только она не знала, куда.

И – от кого.

Она машинально ускорила шаг, когда заметила маленькую девочку, сидящую на  скамейке в небольшом  парке. На её маленьком, худеньком, бледном личике застыла такая тоска, страх и боль, что Марина не выдержала и подошла к ней.

- Что-то случилось? – мягко поинтересовалась она, ощутив, что её голос дрожит. Марина присела перед ней на карточки.

Девушка была уверена, что жители этого странного городка говорят на незнакомом языке, поэтому раньше даже не пыталась к ним подходить.

Серые глаза девочки уставились на неё:

- Меня оставили.

Девочка резко обернулась, чтобы взглянуть на часы.

- А что должно произойти? Почему все смотрят на время? – продолжала допытываться Марина. – И кто тебя оставил? Ты потерялась?

Девочка в чёрном комбинезончике, тёмных туфельках и с белыми бантиками в светлых волосах грустно улыбнулась:

- Я не потерялась. Меня оставили. Я скоро умру.

По спине Марины прошёл холод, словно за шиворот швырнули горсть льда.

- Почему? Что здесь происходит?! – закричала девушка, чувствуя, что вот-вот забьётся в истерике. – Почему солнце стало чёрным? Почему так холодно? И вообще – где я нахожусь?

- Мы в Городе, - тяжело вздохнула девочка. – Солнце всегда чёрное перед закатом. И когда Они приходят – всегда холодно. Даже летом.

Девочка задрожала мелкой дрожью, попытавшись обнять себя худенькими ручками.

Марина тот час же стащила с себя шубу и накинула на девочку.

- Зачем? – спросила та, но тот час же закуталась в тёплую шубу. – Тебе надо бежать. Уходи! Не трать своё время – его и так мало! – быстро заговорила незнакомка.

Марина решительно села рядом с ней:

 - А мне некуда бежать. Я не местная.

- А, понятно. Вы оттуда! – отозвалась девушка, продолжая дрожать, но теперь явно от страха.

Холод усилился, вокруг темнело, как перед грозой. Облака проплывали над домами, демонстрируя тёмно-серые животики.

- Откуда – оттуда? – вяло поинтересовалась Марина, ощущая странную пустоту. Даже холод, пробирающий до костей, оставил её равнодушной.

- Из Радуги! – пояснила девочка. – Значить… мы умрём вместе.

Никакой радости в её голосе не прозвучало. Скорее – равнодушие смирившегося с судьбой существа.

Девочка ещё раз оглянулась на часы:

- Потому что ОНИ скоро придут.

- Кто они? – поинтересовалась Марина, дрожа и прижимая руки к телу.

- Вампиры, - деловито пояснила девочка. – Они выпьют нашу кровь. Убьют нас. Кстати, меня зовут Лена.

- Я – Марина.

Ничего более нелепого, чем знакомство в такой ситуации, Марина никогда не ощущала. Но всё-таки ей стало как-то легче.

- Может… куда-нибудь спрячемся? Убежим?

Лена покачала головой, её волосы растрепались, и она стала похожей на подсолнух-дистрофика.

- Родители выгнали меня, оставили здесь. У них и так семеро детей. Они не пустят меня к себе, не открою двери. И никто нас не пустит к себе домой. Чужаков тут не любят, - пояснила девочка. – К тому же… вампирам нужны жертвы. – Посмотри! – Лена ткнула пальцем.

Прищурившись, Марина разглядела сидящую на скамейке возле магазина какую-то старушку. Та сжимала в сухих руках палку, словно собиралась использовать её, как оружие.

 - Это ей не поможет, - прокомментировала девочка. - Их всегда слишком много. Нам ничего не поможет.

- Ну, нельзя же так сразу сдаваться! Может… мы сможем куда-то спрятаться? У вас есть заброшенные дома? Мы могли бы там забаррикадироваться! – предложила Марина, чувствуя, что медленно сходит с ума.

- В заброшенных квартирах нет замков, - просветила её Лена. – Это специально делается.

- Специально для кого? Для вампиров?! – злобно выкрикнула девушка.  – Я не хочу тут умирать, не хочу!

- Я понимаю, - мягко улыбнулась светловолосая девочка. – Но такие у нас порядки.

- Хорошо ж вы относитесь к иностранцам, нечего сказать! – хмыкнула Марина. – Значит, я самого начала не имела никаких шансов выжить?

- У тебя нет собственной квартиры, значит, да, - серьёзно заметила девочка.

- Понятно, значит, бомжей у вас убивают. Как мило! – с этими словами она неожиданно ощутила приступ сонливости. И сразу же вспомнила, в какую рань её разбудил Богдан… чтобы послать на смерть. Или… может… он не знал?

«Хотя какая сейчас разница?» - ощущение безнадёжности накатило на неё. Богдан казался далёким, как вечно ускользающая линия горизонта.

Сонливость, апатия, почти смерть.

Девушка залезла на лавочку и устроилась там поудобнее. Краем глаза заметила, что Лена тоже зевает.

Сон – долгожданный покой – окутал её непроницаемым коконом. Она спряталась в него, как в детстве, пряталась от ночных страхов под одеялом.


… Девушка очнулась. Шея ужасно болела. Она покрутила ею, начала массировать затёкшие ноги и руки, массируя их, жалея, что нет рядом Богдана – она бы точно заставила его помассировать ей плечи!

Ещё раз потянувшись, девушка отыскала взглядом Лену – и отпрыгнула с громким воплем – девочка лежала абсолютно голая, мёртвая, вся в укусах – словно в неё забивали гвозди, а потом вытащили их.

Не в силах выносить стеклянно-равнодушный взгляд мёртвых глаз, Марина, продолжая визжать, несмотря на боль в затёкших ногах и руках, постаралась уйти как можно дальше, неловко ковыляя.

Она старалась не смотреть в ту сторону, где лежала бабушка. Потирая шею, Марина снова ощутила укол боли – отдёрнув руку, глянула на ладонь, вымазанную в крови.

Подбежав к какому-то магазину, она заглянула в зеркальную витрину – и застыла, разглядев на шее два алых отверстия.

«Они меня попробовали… но я им не подошла! Я показалась им… невкусной, что ли? И я одета», - Марина снова кинула взгляд на себя и придирчиво рассмотрела собственное платье.

Оно оказалось слегка надорвано снизу и сверху, так, что небольшой вырез углубился  почти до пупка.

«Но я жива! И это - главное», - попыталась утешить себя девушка. На мгновение мелькнула мысль, что умереть во сне – не такая уж плохая идея.

«Возможно, я ещё пожалею, что не отделалась так легко! Ведь в лице Лены не было боли – она словно заснула… и не проснулась».

Марина только через некоторое время заметила, что ходит кругами. Уже наступал вечер, но на улице ещё никого не было.

«Наверное, они будут прятаться до утра», - подумала девушка. «Я бы на их месте точно спряталась бы! А потом им придётся убирать трупы… впрочем, так им и надо!»

Взглянув вниз, девушка внезапно заметила валяющийся на тротуарных плитах флакон с духами. Её флакон, который она уронила, оказавшись здесь. Неподалёку от него лежала крышечка.

Она машинально нагнулась, взяла в руки флакон и закрутила крышечку.

Протянула руку, подставляя флакон под свет ближайшего фонаря.

И красный флакон заискрился, словно рубин. Внутри по-прежнему находилось что-то, напоминающее пленённый солнечный свет.

И тут на флаконе начали проявляться обычные русские буквы, правда, написанные курсивом, да ещё и подчёркнутые!

«Убей вампиров, убей вампиров! Проникни в их замок, разбей флакон – и ты вернёшься».

От шока Марина чуть не разбила флакон прямо здесь, её рука дрогнула, а пальца на мгновение разжались.

Флакон полетел вниз – целоваться с асфальтом - но мгновенная реакция спасла её будущее – девушка поймала его на лету.

«Интересно, а где находится замок вампиров? Замок – это так готично!» - подумала она, потрясла головой, сжала флакон в ладони и пошла навстречу луне.


***

Вскоре она вышла из города и попала на Мёртвую территорию. Поля с сожженной солнцем травой, одинокие маленькие домики. Только в некоторых из них горел свет – но Марина не решилась потревожить жителей, боясь, что они её просто убьют, приняв за вампира. К тому же, она ощущала нечто вроде отвращения к странным существам, которые «подкармливают» вампиров, хотя и понимала, что, скорее всего, у них просто нет выбора.

«Закон выживания!» - подумала она и со злостью пнула какой-то камень на гладкой дороге, освещённой луной и казавшейся золотистой лентой.

Злая и замёрзшая, девушка быстро шагала в этой тёплой ночи, потихоньку ощущая, что тело согревается. Флакон в её руке слабо светился.

«Как светильник Галадриели у Толкиена», - мелькнуло в её голове. Презрительно фыркнув, ещё раз покосившись на флакон, Марина зашагала быстрее, подгоняемая злостью и мыслью: «Пусть всё это поскорее закончится! Хоть как-нибудь…»

Замок появился неожиданно, словно его только что наколдовали. Высокий, с чёрными башнями, воткнутыми в небо.

Зажав красный флакон в руке, Марина постучалась в громадные ворота, ощущая, как пот стекает струйками по спине и неприятно увлажняет подмышки. Она провела ладонями по холодному чёрному металлу ворот.

Ворота распахнулись сами собой. Марина шагнула верёд, в темноту, словно растворяясь в чёрной дыре.

«Возможно, вампиры не убили меня из-за аромата… этих волшебных духов?» - внезапно промелькнуло в голове. И тут же холодный ужас ножом вонзился в сердце – ведь запах мог давно уже выветриться! Столько времени прошло…

Быстро сняв крышечку, она снова надушилась, ощущая великолепный, какой-то неземной аромат, холодный и сладкий, пронзающий лёгкие, как острый нож. Словно она дышала ледяным холодом, приправленным запахом весенних цветов.

Коридор, едва освещённый факелами, закончился. Широко распахнутые деревянные двери напоминали ловушку, раскрытый зев голодной пасти, но Марина всё равно вошла в огромную залу.

Тени и полутьма, из источников света только свечи в громадных золотых подсвечниках на столах и слабое освещение камина. Средневековая, готическая атмосфера какого-нибудь фильма ужасов. И вампиры – много вампиров.

Марина ощутила такой сильный ужас, что у неё чуть не встали дыбом волосы, а сердце едва не остановилось.

Они показались ей нереально прекрасными – словно падшие ангелы, и какие-то… жутко нечеловеческие. Белоснежная кожа, пронзительные взгляды блестящих глаз. И одеты в нечто похожее на рясы или греческие туники.

Молчание, тяжёлое и жуткое, словно в склепе.

На неё волнами накатывает сонливость, она понимает, что это – вампирские чары.

Спать, так хочется спать. Отдохнуть. Неужели она не заслужила отдыха?

Девушка понимала, что ей нужно разбить флакон, но оцепенением охватило всё её тело. Ног она почти совсем не чувствовала, руки постепенно тоже становились ватными. Она понимала, что не сможет  швырнуть флакон об каменные плиты пола… и просто разжала пальцы. С трудом, будто разгибала толстую проволку.

В голове мелькнула страшная мысль, что флакон может и не разбиться, она ведь роняла его на асфальт, когда перемещалась в этот безумный мир!

Но… флакон разлетелся на множество красный осколков.

На полу появился шар яркого солнечного света, словно шаровая молния во время грозы. Он начал разрастаться – Марина видела ужас и боль на лицах вампиров, и понимала, что вскоре свет уничтожит их всех.

И… неожиданно для самой себя упала всем телом на осколки.

Погасив собой свет.

Тепло разлилось по телу, превращаясь в нестерпимый жар, поглощая её, убивая.

Нестерпимая боль от ожога. Марина громко закричала от дикой боли.


… И ощутила, как чьи-то крепкие руки поднимают её с пола.

Пришло осознание иной реальности – она, в дорогом вечернем платье, лежит на осколках разбитого флакона, впивающихся в тело. Её поднимает какой-то мужчина. А растерянная девушка-консультант с ужасом  смотрит, как ползут по стройному телу струйки крови.

- С вами всё в порядке? – с тревогой спрашивает седобородый мужчина в деловом костюме, бережно поддерживая её за плечи, а второй осторожно вынимая осколки из её тела. – Как этот флакон мог разбиться? Ведь обычно такого не может произойти! Стекло достаточно прочное… - растерянно бормотал он.

Марина резко оттолкнула его, как только почувствовала, что может держаться на ногах. Девушка решительным шагом подошла к девушке за стойкой, чьи глаза стали вдвое больше и светились безумием.

- Дайте мне ещё один. Я могу попробовать другой аромат? – только сейчас Марина заметила, что кроме красных флаконов на стойке стоят и флаконы других цветов. – Я хочу вон тот, синий.

- С вас ещё не достаточно? – каким-то чужим, озлобленным, нечеловеческим голосом спросила девушка, словно на миг приподнимая маску растерянной дурочки-продавщицы, глупенькой блондиночки с длинными ногами. – Может, хватит?

- Нет, не хватит. Дайте мне синий флакон! Немедленно! Иначе пожалуюсь вашему начальству – ведь я пострадала из-за ваших духов! – с нажимом потребовала Марина, настойчиво протягивая руку. – Я хочу! Дай мне!

Пожав плечами, девушка в деловом костюмчике снова надела маску холодного равнодушия и протянула ей с полки синий флакон.

Марина сняла крышку и быстро разбрызгала жидкость на шею и почти обнажённую грудь – разорванное декольте никуда не делось, как и рваный низ.

И снова ощущение нереального полёта…

Она на миг закрыла глаза светлыми ресницами, а когда открыла их – перед ней появился густой, даже дремучий, лес. А на заднем фоне – серый замок.

«Опять замок! Какое-то пугающее однообразие», - подумалось Марине. Несмотря на то, что она уже была готова к переносу в неведомые края, девушка всё равно впала в шок и ступор.


***

Узкая дорожка привела её к обширному замку, который казался ужасающе древним. Широко распахнутые ворота позволили ей войти во внутренний двор. Она ещё до того, как вошла, услышала лязг железа. И увидела, как высокие, одетые в белое, мужчины, сражаются между собой на мечах. Мечи казались такими тяжёлыми, что Марина невольно содрогнулась, представ себе, как пытается поднять хотя бы один из них.

Девушка невольно загляделась на рыцарей: высокие, плечистые, мускулистые, с лицами, которые казались ей прекрасными, хотя и не все были идеальными, скорее – одухотворёнными.

Они её демонстративно не замечали, так что девушка прошла мимо и вошла в зал.

Колонны, какая-то сонная серая полутьма. Гобелены, картины, огромный камин. Всё казалось мёртвым, словно в замке Спящей красавицы.

Усевшись на ковёр возле догорающих в камине дров, девушка дождалась возвращения рыцарей. Но они снова сделали вид, что не замечают её, прошли по лестнице на верхние этажи. Разозлённая, Марина направилась вслед за ними.

Трапезная – рыцари сели за стол, где их ожидали вкусные яства. Девушка, недолго думаю, завладела одним из стульев и тарелкой, попутно заполнив её вкуснятиной из разных блюд.

Снова никакой реакции. Они даже не говорили между собой.

Марина ощутила тоску и скуку.

«И чего меня понесло в другие миры, если там так неинтересно?»


… Весь день девушка ходила за рыцарями по пятам, кроме, разумеется, уборной – эта сторона мужской жизни её никогда не интересовала! Целый день они игнорировали девушку, хотя иногда задевали её своими плащами.

Вечером, совершенно обнаглев, девушка выбрала самого симпатичного рыцаря – блондин с голубыми глазами – и улеглась с ним в постель, предварительно воспользовавшись ванной. В шкафу она обнаружила чистую, очень длинную рубашку – и переоделась. Рубашка достигала щиколоток. По мнению Марина, она выглядела умопомрачительно сексуально, но… прекрасный рыцарь её прелестей не оценил.

В голову девушки пришла шаловливая мысль попытаться возбудить мужчину, лежащего с ней рядом, но она решила, что это уже будет перебор. В конце концов, это она – красавица, за которой должны бегать мужчины, а не наоборот!

- Ты должна уйти, - неожиданно услышала она, уже засыпая.

- Что? – девушка подскочила и уставилась в широко распахнутые голубые глаза.

Свет камина внезапно стал ярче – на столе появился подсвечник с тремя свечками. Этого света оказалось достаточно, чтобы она видела выражение его лица.

- Или мы тебя убьем, - спокойно продолжил мужчина.

- За что, интересно? – обиделась Марина, в глубине душе радуясь началу хоть какого-нибудь диалога.

- Мы не должны общаться со смертными, - пояснил рыцарь. – Особенно – поддаваться плотским страстям. Иначе наш прекрасный замок и вечный лес исчезнут, и мы погибнем. А так… мы будет жить вечно.

- И каждый день будет похож на предыдущий, - пробормотала в ответ Марина, отвернувшись от него. – Никаких эмоций, никаких чувств. Зачем всё это? Такая ужасная тоска!

- Мы – Рыцари света. Мы заслужили покой. Когда-то произошла битва со Злом, которую мы выиграли. Это было очень давно – я почти и не помню эту ужасную битву. И нам даровали покой. Только мы не должны поддаваться искушению.

- Понятно, - с вздохом пробормотала девушка, вставая. – Я ухожу. Я уже ушла! - С этими словами Марина побрела в ванную, где снова переоделась в давно надоевшее ей вечернее платье и украшения.

Затем тоскливо побрела к выходу.


***

Выйдя из замка, Марина открыла заветную бутылочку и направила на себя синий флакон.

Тонкий аромат окутал её – и она снова очутилась на выставке.

Только в помещении царила тьма, и людей уже не было. Выставка была закрыта. На мгновение сердце замерло, а потом забилось с бешеной скоростью, когда взгляд девушки упал на разноцветные бутылочки разноцветных духов, подсвеченные одинокой лампочкой на потолке. Её блеклого света было достаточно, чтобы заставить флаконы мерцать, словно драгоценные камни.

Словно зачарованная, Марина приблизилась. Девушки-консультантки уже не было, но она знала, что нужно делать.

Подойдя, поставила початый синий флакон на полку и застыла с протянутой рукой, раздумывая, какой цвет выбрать.

«Если б я ещё знала, что означает каждый цвет!» - с тоской подумала она, и схватила первый попавшийся, зелёный флакон.

Прикрыла глаза ресницами, разбрызгивая новый, утончённый аромат, наслаждаясь им.

Открыв глаза, увидела, что оказалась в каком-то странном помещении.

Ярко освещённый – только источник света оставался невидимым – коридор.

«Кажется, это тоже замок. Только изнутри».

Марина начала медленно двигаться по коридору. Здесь ничего не было, кроме картин, даже дверей.

Приглядевшись к картинам, девушка осознала, в чём их странность: там не было людей или вообще живых персонажей. От этого картины казались какими-то пустыми.

Девушка подошла почти вплотную к одной из картин, висевших на уровне её груди: старинная комната с камином, плетённым креслом-качалкой и окном, выходящим в ночь, с лёгкими синими шторами.

Марина невольно коснулась картины ладонью, провела по ней…

И тот час же очутилась В НЕЙ.

От камина исходило тепло, а из окошка дул лёгкий ветерок. Марина устало упала на кресло-каталку, бездумно уставившись на огонь в камине.

«Я снова очутилась в клетке. Потому что я всегда была в клетке. Свободы не существует, это миф. Всем мы – детки-в-клетке».

Марина задумчиво качалась в кресле, вглядываясь в полутьму комнаты: мебель тёмного дерева, круглые часы на стене с жёлтыми стрелками.

Тряхнув головой, девушка сжала в пальцах зелёный флакон и разбрызгала духи на свою шею и грудь, отчаянно надеюсь, что не окажется вечной пленницей страшной картины.

… И флакон не подвёл – она снова очутилась на выставке. Только стенда с духами больше не было. Шваркнув зелёный флакон об пол, девушка кинулась бежать из зала.

Охранник уставился на неё дикими глазами, но не успел ничего сказать, как она вихрем кинулась к двери, повернула ключ в замочной скважине – и очутилась на улице.

На свободе.

Глубже вдыхая запах зимы, девушка пешком отправилась домой в лёгком вечернем платье.

… Увидев её в дверях, Богдан широко распахнул глаза и открыл рот. Затем без слов обхватил за талию и потащил в ванную, где засунул под тёплый душ.

- Дорогой, я очень тебя люблю, но если ты ещё раз разбудишь меня рано утром, чтобы потащить в лёгком платьице в холод на какое-то идиотское мероприятие – я тебя в окно выкину! – сообщила она парню.

Губы Богдана дрожали, наверное, она выглядела уж очень жалко:

- Ты, наверное, замёрзла. Ты ведь шла домой пешком, да?

- Теперь ты понял, что я – живой человек, а не фарфоровая кукла, которая не чувствует ни жары, ни холода? Какой прогресс! – фыркнула девушка.

Она прошла мимо него и с наслаждением упала на кровать,  закутавшись в тёплое одеяло.

Марина понимала, что Богдан – не худший вид клетки, но также осознала и то, что больше не позволит ему над ней издеваться. И, если он позволит себе ещё какую-нибудь выходку, то… пожалеет, что родился на свет. И забудет, как его зовут.

Нина Дьяченко


Зачем ты сделал это со мной? (Нина Дьяченко)

Этот проклятый замок вызывает дрожь ужаса даже у меня, вампира. Что же должен ощущать ты, Светлый? Мне интересно было бы поникнуть сквозь маску безмятежности – твоё почти детское лицо с тонкими, красивыми чертами. Правда, ты время от времени поправляешь густые светлые волосы, но я не знаю, давняя ли это привычка или сегодняшняя нервозность. Хрупкий, кажущимся лёгким, как пушинка, подхваченная ветром – явный потомок эльфов, но без их ненавистного мне сияния, которое заметно больше в ночи, но даже и днём может вызывать резь в глазах у вампиров и другой нечисти.

Да, я – нечисть. Отголосок тьмы, про которую и сам мало что знаю. Хотя это мне не мешает величать себя Тёмным.

Ещё недавно мы бы, скорей всего, сражались до смерти, если б случайно встретились. По крайней мере, постарались бы избежать прямого контакта и поводов для битвы.

А сейчас… Чернила на магическом контракте между нашими Повелителями едва просохли, а мы уже сотрудничаем. Ищем в проклятом, давно заброшенном замке, когда-то служащим для самых тёмных магических, кровавых ритуалов, - некий амулет, способный активизироваться и разнести весь этот мир на мелкую пыль.

Иногда мне кажется, что это не такая уж плохая идея.

В любом случае, сотрудничество Света и Тьмы кажется мне явным безумием. Слишком уж мы разные. Точнее – диаметрально противоположные. И, что самое ужасное – каждый из нас считает себя правым. Единственным хранителем зерна истины.

Лично я сам удивился, когда Тёмный повелитель приказал мне исполнить эту миссию вместе со Светлым, которого изберут свои. Я, конечно, очень силён, но никогда не был дипломатом. Никогда не потворствовал Светлым. И всё же… кажется, ОН был уверен, что я умею держать себя в руках и во имя Высших целей сдержусь – и не перекушу горло белокурому юноше, который так спокойно, с такой милой безмятежностью следует рядом со мной.

Я чувствую его запах, который кружит голову. Потомки эльфов пахнут цветами – сами эльфы – словно грозовое небо, готовое вонзить в земную твердь молнии.  А также чистотой золотых колосьев вызревающего хлеба.

Жажда во мне растёт, становится пугающей, почти безумием, наваждением.

И возрастает от взглядов прозрачных серо-голубых, как ручей, глаз; при каждом движении, грациозном и уверенном.

Впрочем, Светлый силён – полагаю, что его отец – очень сильный маг, а мать – эльфийка. Сосредоточие силы, до нужного момента спрятанной под невинным обликом.

И, словно для большего контраста, мы одеты в свои цвета: он – в светлые, а я – в тёмные. К тому же – я брюнет с кожей, белизне которой могли бы позавидовать даже эльфы – если б не считали её отвратительной, как первый признак отсутствия света и жизни. Кажется, эльфы видят ауру – оболочку души – и для них она раскрашены в разные цвета. Наверное, и моя душа чёрная. В лучшем случае – тёмно-серая.

Я – ничто, я – тень. Но тень с острыми клыками, быстрыми движениями хищника и почти полной неуязвимостью. И жаждой.

Мы идём полутёмными коридорами, которые освещаются лишь светом факела в руках белокурого паренька, да проломами в стенах, которые поджидают в самых неожиданных местах: в полу, на потолке, в углах.

А я всё пытаюсь понять, за какие заслуги выбрали этого паренька? Что в нём такого особенного, кроме происхождения?

И знает ли он, что мы идём на смерть?

Ведь защита той комнаты, которая сберегает артефакт, как стены зачарованной шкатулки, - активизируется, как только мы войдём. Войти мы сможем, выйти – нет.

Скорее всего, что замок обрушится нам на голову, мстя за вторжение.

Я никогда не стремился жертвовать собой, даже ради Тьмы (будь она трижды проклята!), но приказы Повелителя не обсуждаются. Иначе он бы сам убил меня – и я бы подыхал долго, мечтая о смерти. О, подвалы повелителя внушают ужас даже Светлым, не говоря уже о нас, его слугах, или, вернее, рабах.

Интересно, чем пригрозили этому мальчику, которому на вид едва ли больше семнадцати. Любопытно, у него есть невеста? Он влюблён? Ему есть, кого терять?

Лично я одинок – кажется, с момента моего второго рождения. Тёмные не могут любить – я с этим смирился, но поддерживать отношения, основанные только на похоти и лжи не хотел. Наверное, это была моя слабость, но меня за неё не наказывали. Повелителю было плевать на личную жизнь рабов.

Вампиры не могут зачать ребёнка, поэтому в качестве «производителей» совершенно бесполезны. Так что величина тёмного войска в любом случае не на моей совести. Если б она у меня была, эта совесть.

В момент трансформации я прошёл через такие страдания, что возненавидел всех и вся. И местечка в душе для других чувств не осталось. Только память о жуткой и долгой боли – и ненависть.

- Эйр, кажется, мы уже пришли, - тихий голос развеял мои мысли. Оно и правильно – мы пришли дело делать, а не поддаваться слабостям.

И всё-таки – ему страшно? Он боится боли, как всегда боялся её я? Вампиром меня сделали насильно, по приказу Повелителя, который лично отбирал своих «летающих слуг», одних из самых сильных воинов.

У меня никогда не спрашивали разрешения, прежде чем вдребезги разрушить мою жизнь, разбить сердце. Мне никогда не разрешали стать таким, как я хотел.

Не человек, и даже не существо, а лишь пустота.

Тогда почему мне так страшно?

Неужели воспоминания о той, давней боли, снова делают меня живым? Пусть и отчаянно слабым.

Чёрная дверь на фоне серой стены. Факел чуть-чуть подрагивает в его руке. А, значит, всё-таки страшно!

Пытаюсь ощутить злорадство, но могу лишь сочувствовать. Я кладу ледяную (я это знаю) руку на плечо парня и слегка сжимаю.

Я догадываюсь, насколько неприятно для него это прикосновенье: для Светлых касания Тёмных, тем более, вампиров (хуже лишь сам Повелитель), - почти мученье. По крайней мере, моральное.

Но он подбадривающе мне улыбается, а его глаза сияют.

- Мы уже пришли!

Очень мило. Радоваться своей смерти! Неужели ему некого терять?

Даже я, убеждённый мизантроп, с чёрной, источённой душой, боюсь смерти. А он… улыбается. Словно девица на свидании.

- Я рад, Лив, - прохладно отвечаю я.

Чёрная дверь. Путь к нашей гибели. Мы одновременно кладём на неё ладони. Он произносит свои чары, я свои.

Дверь неохотно, медленно, но открывается, впуская нас. И, конечно же, закрываясь за нами. Запечатывая – наглухо.


Артефакт лежал на каменном столе, который словно рос из середины пола. Он похож на драгоценный серебряный медальон со странными рисунками и древними письменами.

Больше ничего в комнате не было. А, да – ещё крохотное окошко, закрытое толстыми прутьями решётки.

 Мы снова объединяем свою магию – для этого нам приходиться взяться за руки (мне прикосновенье тёплой ладони приятно, ему, я думаю, нет), - из наших пальцев струиться свет: тёмно-золотой смешивается с серебристо-синим.

И артефакт мало-помалу начинает плавиться, пока не растекается бесформенной лужицей, потеряв свои магические достоинства.

- Всё, - выдыхает Лив. В его голосе утомлённость и что-то ещё, чего я не могу классифицировать. В сиянии глаз переплетены нити усталости и безумного торжества. – Мы сделали это.

Я устало киваю и опускаюсь на пол, съезжая спиной по стене. Конечно, я испачкал свой самый лучший чёрный плащ с серой подкладкой, но мне плевать. В конце концов, какая разница, как будет выглядеть мой саван?

Второй раз я умру навсегда. Так говорят. Я лично ещё не проверял, но и не тянет. Но выхода нет. Я чувствую, как комнату оплетают мощнейшие охранные заклятья. Странно, что они не действовали до того, как мы уничтожили сердце этого странного замка. Хотя, возможно, бывший хозяин, чёрный маг, был безумен. Быть может, артефакт – это лишь приманка. И ему просто нравилась сама идея похоронить кого-то заживо.

А тут – такая радость: сразу два. Тёмный и Светлый. На все вкусы, как говорят. Надеюсь, на том свете ему нравится эта комедия абсурда.

- Нам конец, - тихо говорю я, только для того, чтобы выговориться. Я уверен, что он и так это знает. Не дурак, хоть и мальчишка, да и очень силён. Чувствует охранные заклятья не хуже меня. Возможно, даже видит их цвет. Хотя вряд ли его это развеселит перед смертью.

- Нет, - его голос твёрд. Я поднимаю голову и встречаюсь с таким чистым и безумно ярким взглядом. Мне хочется отвернуться, потому что в этот миг его глаза – словно ярчайшее сияние солнца или взгляд чистокровных древних эльфов. – Это мне конец. А ты будешь жить, - он улыбается, словно сама мысль о моей дальнейшей жизни его радует. О возможности того, что я могу выжить.

Я качаю головой: - Я тоже не смогу выбраться отсюда. Я знаю, что у вас слишком гипертрофирована совесть… Можешь не переживать – я знал, что иду на смерть.

- И ты хотел этого? Погибнуть ради будущего этого мира? – его глаза, кажется, скоро прожгут во мне дыры.

- Конечно, нет, - я хмыкнул. – Мне плевать на этот мир, просто наказание Повелителя было бы намного ужасней. А из двух зол надо выбирать меньшее, - я пожал плечами.

- Тогда я тебя спасу. Иначе это будет несправедливо. Слушай – я знаю, что вампиры могут превращаться в туман…

- Да, - перервал я его, - но для этого нужно слишком много энергии и сил. А я и так потратил почти все свои силы на эту дрянь, - я кивнул на серебристую лужицу. – Так что, спасибо за участие, но я умру вместе с тобой. А жизнь вообще несправедливая штука, если ты ещё не заметил. Внемли! Я даю тебе последний урок мудрости перед смертью! – язвил я, чувствуя прилив ужаса. Самый жуткий страх вампира – оказаться погребённым заживо. Ведь вампиры даже в могилах могут жить долго-долго. Это было одним из любимых наказаний Повелителя, хотя лидировали всё же подвалы. Ему нравилось мучить и умерщвлять непокорных и провинившихся собственноручно. Он был гурманом.

- Я позволю тебе укусить меня, - я и сам не заметил, как мальчишка оказался так близко, почти вплотную. Наши взгляды встретились. И я вновь ощутил приступ жажды. – Я не буду сопротивляться. Ты убьёшь меня – и у тебя появится достаточно сил, чтобы выбраться.

Он пожал плечами: - Ты сократишь мои мучения… и обретёшь свободу.

Обхватив мою шею рукой, он направил меня к беззащитному горлу, откидывая голову. Он даже убрал прядь волос за ухо, чтобы мне было легче…


***


… Я снова стою перед замком, как в начале нашего пути. Только теперь я один.

Вообще-то мне давно пора уходить – Повелитель не любит ждать, а сейчас ему не терпится узнать результат нашей работы. Правда, он и не ожидает, что я вернусь, так что пусть подождёт.

Я стою, задрав голову, и смотрю, не открываясь, на маленькое окошко, через которое я совсем недавно выбрался, вылетел лёгким туманным облаком.

Затем, уже опустившись на землю, обрёл физическую форму.

Мне было так… больно. Только на этот раз болело не тело, а истерзанная до крови душа, словно с ней наигрались резвые котята, впиваясь когтями и зубами.

Я не мог понять, зачем он это сделал. Я бы, скорее всего, его б не спас, даже если б была возможность. Хотя, если б была вероятность спастись нам обоим… Но, умирать, зная, что ты спасаешь врага… Этого я не мог понять. С каждым глотком его светлой крови я чувствовал радость мальчишки, безумное счастье оттого, что он сделал всё правильно: уничтожил артефакт, спас меня.

Да, меня пару раз спасали в битвах Тёмные, но, безразлично, с презрением, лишь потому, что я тоже член их клана. Только лишь затем, что я – ценная вещь, сильный воин и могу пригодиться в следующих стычках.


Наконец, я заставил себя уйти. Иначе – я чувствовал – вот-вот заплачу.

Я рыдал тогда, когда меня отрывали от матери, чтобы притащить в Тёмный замок – служить Повелителю.

Я плакал от бессильной злобы и боли, когда меня превращали.

Я никогда не плакал о ком-то.

Я думал – я надеялся – что моя душа покинула тело, когда я стал вампиром.


Я медленно шёл, и поклялся себе, что постараюсь возненавидеть юного фанатика, который снова заставил мою душу истекать кровью.

Это ведь так больно – жить и чувствовать.

 Зачем ты сделал это со мной?


Нина Дьяченко


Бесплатная выпивка за чужую боль (Нина Дьяченко)


Старик Джо Калленс был завсегдатаем бара «У дороги». Все посетители давно его знали – конечно же, имеется в виду такие же завсегдатаи, любители протирать задницей высокие сидения с кожаной обивкой возле стойки или деревянные стульчики за круглыми столами.

В общем-то, он ничего не продавал и не покупал, не оказывал услуг, не рекламировал товары и своих знакомых, не сводил парочки, а также не играл на деньги – в любые игры – и не заказывал музыку, швыряя монетки в допотопный аппарат. Как бы и не существовал в этом мирке, одновременно тесном и бесконечном, являлся худой тенью в полутьме и едва замечаемый барменом. Собственно, Майкл, бывший боксёр со здоровенными кулачищами, иногда демонстрирующий талант вышибалы, просто притерпелся к нему, как некоторые привыкают к тараканам и крысам в своём доме.

Собственно говоря, Джо был примечателен тем, что, не являясь пьяницей, каждый вечер цедил одну рюмку или стопку – как повезёт. И, да, он никогда не платил за выпивку.

Так как Майкл никогда не видел его денег, а старик Джо совершенно не был агрессивным и никогда не бузил, не устраивал драк и не участвовал в них, всегда ухитряясь лавировать в толпе так, чтобы его никто не замечал, тем более те, в ком кипит кровь, и кто очень хочет подраться, а также вовремя умел исчезать, то бармен мало обращал на него внимание, хотя и всегда отмечал его появление.

Иногда даже разговаривал с ним, то есть, бросал пару фраз – что ж, люди разговаривают даже со своими морскими свинками, когда больше не с кем, не так ли?

И в этот хмурый осенний вечер, Майкл кивнул ему, как старому знакомому.

- Выпивка когда-нибудь тебя погубит, старик, - равнодушно заметил он. – Ты же сам говорил, что врач тебе запретил.

- А что, существуют люди, которым врачи разрешают регулярно пить? – усмехнулся тот бледной усмешкой, осторожно усаживаясь на круглый стул. – К тому же, ты ничего не понимаешь, Майкл, тут дело не в выпивке, а в общении! Мне наливают, я пью, и слушаю чьи-то истории.

- Сочувствую, дурацкое хобби, - пожал плечами Майкл. – Хотя одиноким пенсионерам вроде тебя необходимо чем-то заниматься, чтобы не спятить окончательно. Да и живёшь ты у чёрта на рогах, вдали от нормального жилища. Странный ты тип.

- Какой уж родился, - развел тот руками, проказливо улыбаясь. – И, так как моя матушка умерла ещё лет тридцать назад, а отец так вообще непонятно куда сгинул сразу после того, как её обрюхатил, то претензии к моим родителям, понимаешь, уже поздно выставлять.

Бармен моргнул, когда увидел прямо перед барной стойкой высокого, уже явно немолодого, но практически без единой морщинки, хорошо одетого мужчину. Майкл ощутил настоящий шок, так как он ВСЕГДА замечал новых посетителей, а тут… Он даже не услышал, как дверь скрипнула, а она скрипит, дай боже!

Майкл поборол идиотскую мысль, что незнакомец прямо-таки появился перед стойкой, соткавшись из осеннего тумана. Снова моргнул, борясь с желанием протереть глаза или спросить у Джо, видит ли он незнакомца, или это его персональная галлюцинация.

«А может быть, я сплю?» - со слабой надеждой подумал Майкл.

- Вам чего? – довольно резко спросил он у мужчины в чёрном костюме, одетым с официальностью гробовщика. Можно сказать, с иголочки, но в исключительно мрачных тонах.

- Что предпочитаете? – спросил незнакомец старика Джо. – Возможно, вам будет интересна эта сделка, я слышал, что вы неплохо умеете слушать, если вам купить выпивку. Меня устраивает цена, а вас?

- Безусловно. Вы очень умный молодой человек, - Джо степенно кивнул. – Рюмочку «мартини», пожалуйста.

- И охота тебе глотать это женское пойло? – покачал головой Майкл, ворча по привычке, но его руки уже ловко взяли нужную бутылку и налили в хрустальную рюмку прозрачную влагу. С издевательским видом мужчина кинул в рюмку оливку.

Незнакомец расплатился. Джо кивнул ему на один из самых дальних столиков.

«Психиатр-алкоголик», - про себя окрестил старика Майкл, вновь возвращаясь к своему обычному циничному скепсису. «Наверное, я отвлёкся на беседу с ним и не заметил, как этот странный тип вошёл. Да и что мне до него? Будет бузить – я его выше и в два раза шире в плечах, чего мне бояться?»

Майкл на миг возненавидел старика Джо, незнакомца, бар, где работал и весь мир заодно за то, что на один миг действительно успел испугаться. Впрочем, привычная работа  уборка столов, и протирание бокалов вернули его на грешную землю, где он чувствовал себя весьма неплохо, опираясь о земную твердь обоими ногами.


 - А почему вы себе ничего не заказали? – поинтересовался Джо, усаживаясь поудобнее, чтобы его старческие кости не болели, настраиваясь на длительные посиделки. – Или я вас совсем разорил?

- Нет, что вы, это ерунда, - мужчина махнул рукой с истинной беспечностью. – Я вампир, а поэтому, как вы понимаете, вина не пью.

Джо хихикнул, вспомнив фильм про Дракулу.

- Да-да, я знаю, что это звучит как калька на фильм Копполы, но что поделаешь, если это правда? – мужчина тоже поудобнее устроился на стуле, но смотрел не на Джо, а в окно, где туман сплетался с подступающей синевой. Накрапывал дождь. Пожилой мужчина заметил несколько капель, блестевших в густой шевелюре незнакомца, и невольно позавидовал густоте его волос. Да, тому уж точно не грозила лысина!

- И давно вы вампир? – Джо решил, что беседу следует начать, чтобы отработать бокал с отличным, дорогим «мартини».

- Лет двести, я точно не считал, - пожал тот плечами. – Знаете, иногда жизнь идёт мимо, когда её совсем не замечаешь. Если честно, ярко и красочно я прожил только последние несколько лет, когда появилась ОНА. Знаю, ещё одно клише, - он скривился, и Джо отметил его очень белые и на вид очень крепкие зубы. Правда, типичных вампирских клыков не было, но Джо был старичок просвещённый, и знал, что в некоторых случаях – фильмах – клыки растут или выдвигаются, как у змеи, во время укуса. Правда, его это мало тревожило, так как в вампиров Джо не верил. Но ему было всё равно – хочет мужик фантазировать, пускай. Он уже встречал одного инопланетянина, одного Майкла Джексона (после официальной смерти такового), и одного Элвиса. Так что Джо даже ухом не повёл. – Да вы рассказывайте, - подбодрил он незнакомца.

- Имя своё я вам называть не буду. Вряд ли мы снова встретимся. Так, пересечение двух параллельных кривых вне закона геометрии. На один миг. Так было и с ней, только дольше. Это было… - он явно смотрел в прошлое и видел что-то яркое и красивое. На миг Джо даже позавидовал ему, так как ничего подобного не видел никогда.

Лицо мужчины стало одухотворённым, словно он вот-вот  собирался написать какую-нибудь грёбаную поэму.

Но этого не случилось. Он просто продолжил.

- Вспышка света, словно озарившая землю молния. Она была всегда такой, яркой и красивой. В чём-то совсем обычной, в чём-то совершенно необыкновенной. Красивая, но не слишком умная, в душе – обычная наивная девочка. Первый раз я её встретил, когда ей было пятнадцать. Я снимал домик в их городке, и знал, что могу продержаться ещё лет пять. Или даже десять, пока не заметят, что я не изменяюсь. Впрочем, мне и так на вид под сорок, так что, изменения проходили бы не так резко. Она была красивой, я говорил? Значит, говорил. Кстати, все в городке её ненавидели, хотя она была и милой, и доброй. Даже её собственная мать, которая потеряла титул самой красивой женщины в городке, после того, как Сильвии исполнилось двенадцать. Многие не любили её за то, что считали, будто Сильвия обязательно пробьётся. Выбьется в люди, как говорят. Шаг за шагом – и, здравствуй, Голливуд! Ну, либо карьера модели. Успешная, конечно же. Но… этого не могло случиться. Да вы и так знаете – всё знают это – что любая успешная карьера – это либо связи, либо деньги. Семейные кланы, большая мафия. Или постель. Причём, спать нужно со всеми подряд, чтобы однажды один человек свёл тебя с нужной шишкой. Но для этого следует стать шлюхой для начала. И при этом иметь мозги в голове. То есть, не книжные знания, и даже не дипломы, а умение ясно видеть, с какой стороны хлеб намазан маслом с чёрной икрой. И вовремя подхватить этот хлеб, когда он будет падать маслом вниз. Вовремя поставить на нужное число и сорвать банк. А она… совершено этим не интересовалась. Очень светлая девочка – что всех бесило ещё больше. Понимаешь, Джо, если б она пошла по этому пути, то их ненависть смешалась бы с восхищением и поклонением. Ну, как Мэрилин Монро, сечёшь? Дурная шлюшка, но с божественным телом и кукольным лицом.

Джо закивал, осторожно пригубливая напиток. На самом деле, рассказ был интересным, и старик ощутил, что прекрасно проводит время. Нет, правда. Для кого трагедия – не важно, настоящая или вымышленная – а для кого умение насладиться происходящим. Как просмотр любимого кино с попкорном и колой, только в его случае – с «мартини».

- Отец Сильвии был религиозным фанатиком, и ненавидел свою дочь, так как считал, что она воплощает собой распутство. Мать из ревности с гневом запретила дочери сниматься для журналов – хотя журналисты часто просили разрешение, приходили к ним под двери и буквально дежурили возле их дома и школы, где она училась.

Она не красилась, одевалась очень скромно, вела себя в высшей степени прилично.

Её единственным грехом был я.

Мужчина немного помолчал.

- Знаешь, она однажды сказала мне, что желает ранней смерти, чтобы и в гробу выглядеть прекрасной… для меня. Разумеется, она знала о моей природе, и, увы, не видела настоящих лиц своих родителей, считая, что они любят её. Поэтому она была очень религиозна, честно отказывала журналистам и фотографам, хотя многие другие девушки на её месте уже давно бы на всё плюнули, кинули немного одежды в рюкзак, отложили пару раз деньги на завтраки, и поехали в большой город, как это однажды сделала Мадонна. Да даже и не с пустыми руками, а с контрактом – парочка продюсеров специально ради неё приехала в городок и предлагали ей недурные контракты – для начинающих, конечно же, но и то лучше, чем ничего. Вполне можно было жить в любом большом городе. А она – нет, отказывалась. За что её и вправду сочли сумасшедшей.

Мужчина потёр лоб ладонью, устало глянув вдаль.

- Наверное, мне не следовало уезжать. Я решил, что лет через пять, когда ей стукнет двадцать, она распрощается со своими детскими иллюзиями. Пойми, я любил всё в ней, включая её заблуждения, но они мешали жить ей самой. Ей было не место в этом городке… И я уехал. А когда приехал… узнал, что она умерла. Мою девочку убили.

- Как это случилось? – осторожно спросил Джо.

- Сильвия отправилась в поход вместе с классом. Это был выпускной. Потом те выродки рассказывали, что она кинулась в костёр, когда они украли её одежду, и заставили её выйти голой из воды. Мол, грех и всё такое прочее… Я поймал одного из них и влез в его мысли, заставил всё рассказать. На самом деле вначале они решили просто подшутить и забрали у неё одежду, когда она мылась в озере, полагая, что осталась без свидетелей. А когда она подошла к их костру, завёрнутая в чудом найденное полотенце, то они стащили его с неё. И настолько поразились её совершенной красоте, что накинулись на неё и…

- Изнасиловали? – подсказал Джо.

- Нет, - мужчина покачал головой. – Они даже не воспринимали её как женщину, а как некое сверхъестественное существо… вроде меня. Они её просто толкали в костёр, пока она не умерла. Сожгли, как ведьму.  Забавно, - жуткая усмешка озарила лицо незнакомца, - они и не подозревали, кто жил рядом с ними несколько лет.

- И как вы поступили? – поинтересовался старик. «Мартини» закончилось, рассказ, как он понял, уже тоже.

- Убил их всех, - равнодушно заметил мужчина. – Всех, кто ходил в этот поход. Родителей Сильвии. Ну, и ещё некоторых. Я практически ликвидировал этот городок. Но всё равно ощущаю пустоту в сердце, словно мне ампутировали руку или ногу. Знаю, что и к таким вещам люди со временем привыкают, но пока не могу. Возможно, ещё лет через шестьдесят и удастся.

Он вновь замолчал, молчал и старик Джо. Ему нечего было сказать, угостивший его мужчина сам поставил все нужные точки.

Глянув на то место, где незнакомец сидел минуту назад, Джо не увидел никого. И он бы счёл всё происшествие галлюцинацией, если б не опустевший бокал перед ним, на дне которого сиротливо лежала оливка.


 Он помнил, что никогда не платил за выпивку, а Майкл никогда бы не стал его угощать. И это были настолько незыблемые правила существования его конкретной реальности, что Джо оставалось поверить в то, что он действительно общался с вампиром. В это поверить было легче, чем в то, что бармен вдруг решил расщедриться.


Нина Дьяченко


Повторный поворот (Нина Дьяченко)

Не каждый день тебе в машину садится Девушка твоей мечты.

Я вырулил из-за поворота, чтобы обнаружить тонкую женскую фигурку, голосующую возле дороги. Жрица Любви? Не похоже. Даже в блеклом отсвете фар, на секунду выхвативших её из темноты позднего вечера, я отметил облик, полный благородства. Словно какая-то леди, сбежавшая из романов Джейн Остин. Только в современном тёмном плаще, с распущенными по плечам пышными чёрными волосами, и с бледным – явно от холода – лицом.

«Женщины!» - мелькнуло в голове с каким-то превосходством. «Зима, поздний вечер, минус двадцать – а они не надевают шапку, чтобы похвастаться красивыми волосами».

Я остановился – не мог ни остановиться. Я неплохо знал эти места – до ближайшего мотеля ехать и ехать, а уж если сойти с ума и пойти пешком – то не меньше семи часов. До утра. Если доживёшь.

За змеящимся поворотом темнел густой лес, а впереди, куда я направлялся, лес разряжался голыми полями, и только несколько домиков местных фермеров стояли на огромном расстоянии друг от друга. Мимо таких «красот» приятно ехать в быстром, хорошо отапливаемом поезде, на верхней полке, глядя на мелькающие перед глазами станционные фонари.

Конечно, она могла быть преступницей – эта мысль мелькнула у меня в голове, но я её подавил. Бояться женщины? Смешно! Пусть даже она и была вооружена. Я всегда считал себя безбашенным готическим романтиком и любил с друзьями устраивать дебоши на мёртвых кладбищах, пить абсент в склепах и совершать дикие оргии на поруганных могилах.

Впрочем, это было давно, в пору моего семнадцатилетия. Сейчас мне уже 22 – совершеннолетний по законам практически всех стран. Но отголосок былого фатализма не отпускал меня до сих пор, проявляясь сам по себе, в самых неподходящих ситуациях.

Как, например, появление на безлюдной дороге высокой и красивой молодой женщины без шапки в очень морозную ночь.

- Доброй ночи, - она улыбнулась. А секунду назад почти незаметно просочилась на переднее сидение, рядом со мной. Поправила волосы, в которых застряло несколько снежинок – снега почти не было, лишь медленное кружение редких белых обломков.

Я повернулся к ней, разглядывая: застёгнутый под горло плащ, тонкие, правильные черты лица, большие тёмные глаза, бледные от мороза, почти белые губы, словно припорошенные инеем.

Ко мне никогда раньше не садилась в машину девушка моей мечты…

- Вам куда? – поинтересовался я, нажимая на педаль газа.

- Куда-нибудь, - улыбнулась она ещё шире. Зубы у неё были белые и безукоризненные – словно продукт  рекламы зубной пасты. – Высадите меня, когда я вам наскучу.

- Хм, а если это случится посреди какого-нибудь леса? – я ухмыльнулся в ответ, желая её поддразнить.

Равнодушное пожатье плеч: - Не важно. В любом случае, я уйду – и скажу вам спасибо. Вы ведь сжалились надо мной, - теперь в её глазах появились искорки насмешки. – Другой бы испугался.

- Да… надо бы ещё решить, кто из нас маньяк, - задумчиво протянул я.

Девушка разразилась приятным, тихим смехом, совсем непохожим на женские визгливые хихиканья.

- У меня тут есть термос с горячим – я надеюсь – чаем, - я кивнул назад. – Могу пожертвовать половину. У меня даже есть бутерброды – мама готовила, так что они почти идеальны.

- Ты женат? – неожиданный вопрос в лоб.

- Не-а, - ответил я, мотая головой, так что светлые, длинные и даже чистые волосы разметались, слегка задев её щеку. – Я – певец. Человек творческий, так что мне не до детей.

- У тебя выходят диски? Ты где-то выступаешь? – заинтересовалась девушка, подавшись ко мне.

Благодаря обогревателю в салоне было тепло. Девушка расстегнула пальто – и я увидел тонкий голубой джемпер, обрисовывающий тонкую талию и высокую грудь. Её плечи были как старинной красавицы с какого-то медальона  – хрупкий, чуть покатый рисунок. Я сглотнул и поспешно отвёл взгляд – всё-таки я не маньяк, и даже не сексуальный.

То есть, возможно, что и сексуальный – некоторые мои девушки это с придыханием утверждали – но не маньяк.

Я вынужден был её разочаровать: - Я не Звезда какая-нибудь. Просто бард. Никому не известный, кроме узкого круга знакомых-музыкантов. Мы раз в году собираемся на такой себе фестиваль с небольшими призами. И я как раз еду туда.

Даже я сам расслышал в собственном голосе приглашение – и мне стало неловко. Словно голодный пёс, выпрашивающий косточку. А ведь моя последняя девушка была моделью-азиаткой с дивным сочетание восточного колорита и европейских стандартов красивого тела.

Она ничего не ответила, глядя в окно, прямо перед собой.



- Ты – вампирша! – вырвалось у меня само собой. Страха не было – даже какой-то дикий восторг. Словно бы я угадал длинное число в лотерее, обеспечив себе многомиллионный выигрыш.

Она откинулась на спинку, с интересом глянув на меня: - Как ты догадался?

Вопрос прозвучал  даже как-то буднично.

- Ну, ты не дышишь. Стекло рядом с тобой не запотевает. И губы бледные, хотя в машине жарко. И пить горячий чай не захотела, хотя ты слишком легко одета для такого мороза, и, если б ты была обыкновенной девушкой – то уже хваталась бы за все горячие напитки в пределах видимости.

- Хм, - она сделала неуловимо быстрое движение – я и опомниться не успел, как почувствовал её губы на своей щеке. Дыханья действительно не чувствовалось. – Какой умный мальчик…

Затем её губы переместились вниз… Я едва успел затормозить – мы чуть не разбились, съехав с дороги.  Хотя разбился б исключительно я.

Она пила мою кровь долго и жадно. Это было странное ощущение. Словно ты – коктейль, - который медленно пьют из трубочки. Тягучее, приятное, сладостное ощущение. И с каждым её глотком моё сознание вспыхивало очередной сгоревшей звездой – и взрывалось в голове.


…Я так и не узнал её имени. Она покинула меня, сразу после того, как… превратила.

Я пил её кровь – когда я очнулся, мои губы были алыми, как спелые вишни, а щёки перемазаны красным, как будто я объелся вареньем. Меня чуть не стошнило.

Теперь я постоянно езжу – мне не нравится сидеть на одном месте. «Сплю» либо в своей машине, либо в каком-нибудь лесу. Я чувствую других людей – и всегда просыпаюсь вовремя. Мертвенный сон вампиров – полная чушь.

И, да, мне приходится убивать…


…Я уехал так далеко, что даже не знал, где нахожусь. Поворот – и за ним я увидел высокую женскую фигуру – коротко стриженная блондинка в маленькой белой шапочке. Она неуверенно голосовала.

Я остановился и гостеприимно открыл дверцу – ко мне в машину так редко садятся Девушки моей мечты.

Маленькое, милое личико с большими серыми глазами. Короткая синяя курточка и джинсы, рюкзак за спиной – к нему приколот смешно дёргающийся белый скелетик.


«Кто я? Певица. Так, ничего серьёзного… я только начинаю раскручиваться. Почему оказалась так поздно, зимой, да ещё и ночью возле леса? Поссорилась со своей компанией. Они страшно напились, а потом нанюхались кокаина и устроили драку прямо в машине. Потом у них начались какие-то глюки – и они высадили меня прямо здесь. Вы ведь подвезёте меня?» - и на меня уставились огромные, почти детские глаза.

«Куда тебя отвезти?»

«Не знаю… куда-нибудь… Высадите меня, если я вам осточертею. Своим парням я почему-то надоедаю уже на следующее утро. Сколько мне лет? Шестнадцать».


Странное ощущение дежа вю. Только на этот раз вампиром был я. А моей новой жертвой должна была стать очередная Девушка моей мечты.

Я словно обрёл что-то важное, по-домашнему тёплое, - на краткий срок.

Словно на минуту стал человеком.

Минута закончилась. Я повёз её в лес.

Нина Дьяченко


Путь к мечте (Оsumi)


И снова затянувшееся молчание…

Оно медленно проникает в душу, сея сомнения, тревогу о том, что, возможно, ты сделал или прямо сейчас делаешь что-то не так.

Поджилки начинают трястись.

Судорожный глоток...

И ты вдруг открываешь глаза...

"Ты просто спал, глупыш," - шепчет та, которую так долго искал. - "Просто спал. Успокойся"

Он улыбнулся ей. Протянул руку и коснулся знакомого до боли лица.

"Я тебя люблю," - произносит он тихо. - "Тебе даже не снилось, как я тебя люблю."

Он нежно целует ее и снова закрывает глаза, проваливаясь в вечное ничто.


---***---


Траурное молчание затянулось. Ролан закрыл глаза. Его все это утомило, ибо продолжалось мучительно долго. Будь проклято это неизвестно кому нужное собрание. А дурацкие расспросы уже вызывают тошноту.

- В сотый раз вам говорю, - произнес он, не открывая глаз, - я тут ни при чем.

- Верим мы тебе, верим, - Голос звучал устало. - Ты пойми, дело не в этом. Но по-другому никак не мог? Был бы кто другой, никаких вопросов просто не возникло бы. Но речь идет о тебе! Так неужели нельзя было обойтись без жертв?

- Хватит, - Он наконец открыл глаза. - Если хотите что-либо предпринять, так прямо и скажите. С меня довольно. Либо вы сейчас же мне предъявите все претензии, либо я уйду.

- Проявишь подобное отношение к совету? Не смеши. Ты зависишь от нас.

- Так же как и вы от меня, - Он зевнул, не прикрывая рта. - Это глупый и бессмысленный спор. Я ухожу.

Он встал. Вышел из-за стола и направился к единственной двери в огромном, слабо освещенном зале. Сделав пару шагов, он обернулся и присел. Там где только что была его голова, пролетел кубок. С огромной силой он ударился о широкие двери, наверняка оставив внушительную вмятину в металле.

- Не жалко было? – насмешливо спросил Ролан - Облить меня вином, ничего поумнее в голову не пришло?

- Я метил в голову. Сядь, мы не закончили.

- Куда ты метил и так очевидно. Вино мог бы и допить предварительно. Что еще?

- Сядь. Мы не закончили, – приказным тоном.

- Плевать, - Он улыбнулся, зная, что все увидели его улыбку. -  Ну? Кто будет первым? Мне это все уже начинает надоедать.

- Как насчет меня? - Вставшая из-за стола фигура заслонила собой единственное окно. - Примешь вызов от меня?

- Вполне, - Он улыбнулся еще шире. - Джошуа, ты же знаешь, я никогда не отказывал… никому.

- Печально, – утомленно сказал Голос. - Я тешил себя надеждой, что хоть на этот раз все пройдет спокойно.

            В зале воцарилась тишина.

- Если вам обоим так не терпится поубивать друг друга, то я не вижу препятствий, – Владелец Голоса встал и направился к выходу. - Знаешь, Ролан, все это довольно грустно. Но уж если вам так хочется… Вызов ты принял.

Остальные члены Совета также поднялись со своих мест и потянулись к выходу. В опустевшем зале остались только Ролан и Джошуа.

- Ты уверен, что действительно хочешь этого? - Джошуа казался невозмутимым.

- Само собой, - Ролан наклонил голову набок. - С вами до одурения скучно. Так хоть скуку разгоню. Тем более что мне пора занять место в Совете.

- Я не задумаюсь ни на секунду, когда буду ломать твою шею, - Сказав это, Джошуа вышел.

- Безумцы, - На этот раз Ролан улыбнулся сам себе. - Ну что ж, зато удастся повеселиться.

Он вышел, прикрыв за собой тяжелую дверь. Прошел долгий, темный, холодный коридор. Спустился по винтовой лестнице, в которой со скуки насчитал четыреста тридцать одну ступень. Еще один, не менее удручающий своим видом коридор привел его к узкому проходу, а тот, в свою очередь - к освещенной свечами комнате. В комнате уже ждал Джошуа. Комната служила когда-то складским помещением, но когда замок перешел к нынешнему владельцу, ее переделали в оружейную.

Джошуа натягивал внушительных размеров наплечники на не менее внушительные плечи. Джошуа был одним из сильнейших членов Совета, единственный кто получил это место за счет лишь физического превосходства. Один его вид наводил панику на врага. Неудивительно, собственно говоря. Гигант шести с половиной футов росту и 420 фунтов весу. Практически древнегреческий герой, способный пальцами переломить шею быку. Его доспехи внушали не меньший ужас. Они были практически нерушимы. По крайней мере, ни разу ни один из его противников не оставил на них даже вмятинки. И с этим чудовищем в человечьем обличье Ролану предстояло сразиться. "Это будет забавно," - усмехнулся он про себя. - "Это будет чертовски забавно, убить самого ГРАФА. Ну что за потеха". И он снова улыбнулся.

-Убью. Щадить тебя я не стану. Но в память о том, что ты сделал для нас, я подарю тебе быструю смерть - с этими словами Джошуа пристегнул последнюю пряжку и отправился на арену.

Ролан огляделся вокруг. У левой стены была сложена броня, у правой высились стойки с оружием на любой вкус. Он подошел и взвесил в руке рапиру.

- Ну что ж, вполне подходит.

            Он вышел из комнатки и направился в проход, ведущий к арене, из которого бил лунный свет. Джошуа стоял в ожидающей позе. Наверху все уже собрались. Как всегда глава совета, Александр, сидел на своем троне. По правою руку восседал Кристиан, его поверенный. Слева сидела Кира. Остальных он и по именам-то не знал. Александр поднялся и размеренно произнес:

- Правила вызова вы знаете, но соблюдем традиции,. - Он замолчал, обвел всех взглядом и продолжил. - Был дан вызов, и он был принят. С победителя снимаются все обвинения. Бой должен закончиться смертью одного из вас.

Александр сел. Кристиан что-то шептал ему на ухо. Кира смотрела на Джошуа. Все остальные так же перешептывались, переводя взгляд с Джошуа на его противника.

- Готов умереть?  - в голосе Джошуа не было эмоций.

- Ты знаешь, что я не умру. Ты прекрасно это знаешь, – Ролан улыбнулся, и улыбка, он знал это, вышла паскудной. - Начнем?

  Джошуа занес меч. Через долю секунды меч уже опустился на Ролана. От удара в воздух взметнулись клубы пыли, клочки вырванной с корнями травы, покрывающей площадь арены, и искры от соприкосновения металла о металл.

- Ну вот, – выдохнул кто-то из стоявших на трибунах. – Как все быстро закончилось.

- Ролану следовало подумать, чей вызов он решил принять, – Сказал с сожалением кто-то другой. – Все было ясно изначально.

- Едва ли.

Ролан стоял за спиной Джошуа и улыбался. Джошуа мгновенно развернулся и ударил. Ролан увернулся, практически вжавшись в землю, и меч пролетел у него над головой, не задев даже волос, в следующую секунду рапира Ролана нашла щель между латами и впилась в плечо Джошуа. Джошуа схватил клинок и с легкостью переломил его. Ролан едва успел отпустить рапиру. Кусок стали торчащий из лат, Джошуа с той же легкостью вырвал, издав глухой вой, и швырнул в Ролана. С этой минуты бой начал напоминать игру в догонялки. Джошуа преследовал Ролана, пытаясь разрубить того напополам, но Ролан уворачивался и уходил от ударов, снова и снова. В какой-то момент Джошуа улыбнулась удача и он задел плечо Ролана. Теперь уже его кровь окропила арену. Они замерли оба. Ролан отошел на шаг и опустился на одно колено.

- Вот же черт, - Ролан поднял голову и посмотрел на Джошуа. - Ты мне руку отрубить собирался?

- Прости, метил в голову, - Губы Джошуа растянулись в улыбке. - В следующий раз постараюсь не промазать.

  Джошуа неспешным шагом приближался к Ролану. Ролан прыгнул, в тот самый момент, когда меч уже начал опускаться. Послышался хруст, Ролана отбросило на землю. Из раны на втором плече сочилась кровь. Он с трудом перевернулся на спину и с чувством выругался. Джошуа не спешил подходить, он остановился в нескольких метрах от противника и присвистнул.

- Еще жив? Знаешь, не думал, что ты сумеешь меня ранить, - С этими словами он сделал шаг к Ролану. - Но сейчас все закончится.

- Джошуа, Джошуа, - Ролан улыбнулся, глядя в небо. - Все только начинается, все только начинается.

            Когда Джошуа уже был готов нанести последний удар, Ролан резким рывком перевернулся на бок. Меч ударил о землю в дюйме от его головы. Он перевернулся еще раз, согнул ноги в коленях и очередным рывком встал на колени. Правая рука безвольно болталась вдоль тела. Казалось, единственное, что не дает ей оторваться окончательно это изрядно разорванный рукав рубахи.

- Знаешь, Джошуа, было забавно. Было и вправду очень забавно, - Ролан улыбался.

- Было весело, - Он говорил все тише, почти неразличимым шепотом. – Жаль, что придется поторопиться  с финалом.

Джошуа отступил на шаг. Глаза Ролана изменяли цвет. Из темно-зеленых они становились красными. Через несколько секунд они стали излучать матово-кровавый свет. Джошуа отступил еще на несколько шагов.

- Кто ты?

- Кто я? - Лицо Ролана исказилось мерзкой улыбкой. - Гораздо важнее, почему я. Поверь, это гораздо важнее.

- Кто ты?! - В голосе Джошуа слышался страх.

- Кто я? Не знаю. Но это уже совсем не важно.

Ролан медленно встал на ноги. Слегка скривил лицо, когда безжизненная рука задела бедро, закрыл глаза и шагнул к Джошуа. Их разделяло три шага. Джошуа, наконец, опомнился, ударил снизу, метя в живот.  Ролан ушел от удара, шагнув в сторону. Он не спешил, он знал, что Джошуа не сможет попасть, даже если он будет стоять неподвижно, но он не мог позволить остальным понять это. Он знал и то, что эффект недолог. Джошуа ударил резко, метя точно в голову. Снова мимо. "Еще один удар. Потом увернуться уже не сумею. Надо заканчивать". Ролан отклонился, уходя от очередного бесполезного удара. "Сейчас", он сделал шаг назад, откинул левую руку в сторону. "Вправо, резко влево, пригнуться, ударить". Все заняло меньше пяти секунд. Ролан стоял за спиной Джошуа. Какое-то мгновение тот стоял неподвижно, потом уронил меч, попытался повернуться, но пошатнулся и упал. Из разорванного горла под ноги Ролану стекала кровь.

- Жаль. - Едва слышно сказал Ролан. - Очень жаль, что пришлось так скоро заканчивать.

- Что ж, Ролан, если в отношении тебя и были обвинения - их больше нет. С сегодняшнего дня ты займешь место Джошуа в Совете. На этом, пожалуй, закончим.

            С этими словами Александр неспешно удалился, за ним все остальные. Кира ушла последней. Ролан еще раз посмотрел на лежащее рядом тело, затем поднял левую руку к лицу и облизнул окровавленные пальцы.

- Это немного развеяло мою скуку, – Только и сказал он, улыбнувшись.


---***---

- Знаешь, ты немного перестарался, - Александр сидел за своим столом и делал вид, что изучает книгу. - Позволил ему ранить левое плечо и фактически отрубить тебе правую руку. Тебе не кажется, что это перебор?

- Мне было скучно. Так вышло. Если хочешь, я могу извиниться.

- Забудь. В шкафу, на второй полке, флакон с синей крышкой, ускоряет регенерацию, возьми перед уходом.

- Потом нужно будет вернуть?

- Да. Недели через две.

- Две недели… Думаешь, достаточно при таких ранах?

- Подозрений вызвать не должно. Средство редкое и дорогое.

- Понятно. Замедлю регенерацию на две недели. Полагаю, эти две недели мне лучше не появляться?

- Правильно полагаешь, - Александр улыбнулся. - Думаю, ты найдешь, чем себя занять на этот срок. Вкуси все прелести правления. Ты все же теперь граф.

- Ты забыл, - Ролан улыбнулся в ответ. - Я уже был графом.

---***---

Он пытался задремать. Положив голову на стопку писем, он надеялся, что к нему придет сладостная дрема и избавит его от дальнейших рассуждений. Это место никак не желало становиться ЕГО местом. Этот замок, принадлежащий ему по праву сильнейшего, этот кабинет, слуг, даже заново обставленную спальню он не мог воспринимать своим. Для него все это по-прежнему принадлежало Джошуа.

- Джошуа, Джошуа… знал бы я, как это будет для меня мучительно, оставил бы тебя в живых, – Он поднял голову, услышав приближающиеся шаги.

Встревоженные, быстрые, легкие шаги. Так ходит юнец, а не старец. "Что ж, раз меня не известили, то…" Он поднялся, подошел к огромному стеллажу с книгами, вынув наугад первую попавшуюся, прочел название: «Темные времена или Начало новой эры», что ж, подойдет. Он снова сел за стол и раскрыл книгу на середине. Он все еще слышал шаги, идущий дошел до лестницы и уже поднимался, и значит, у него все еще была уйма времени вникнуть в текст книги. Он начал чтение, как вдруг понял, что человек остановился. Шаги смолкли, кроме того, смолкли вообще все звуки, царившие в замке. В следующую секунду дверь в кабинет распахнулась, ударившись о стену. Но звука удара он не услышал.

- Кто Вы? – Он не слышал и собственных слов. Казалось, они потонули в невидимой трясине.

            Перед ним стояла девушка. Он был слегка удивлен этому. Девушке было на вид лет двадцать. Распущенные темные волосы свободно спадали на плечи, а  глаза были непередаваемого оттенка, чем-то средним между цветом безоблачного неба и цветком василька. Незнакомка была красива и хорошо сложена, что подчеркивала со вкусом подобранная одежда. Она была одета в легкую кожаную куртку, под которой виднелась изящно выполненная блузка, "полевые" штаны и такие же сапоги. Ее взгляд без стеснения прогулялся по его кабинету и по фигуре Ролана. Затем, оглядевшись, она сделала два уверенных шага в его сторону и посмотрела ему прямо в глаза.

- Я спрошу еще раз. Кто Вы? – Слова по-прежнему тонули неизвестно в чем. – И, если Вы не потрудитесь ответить, уверяю, бесследно для Вас Ваше упрямство не пройдет.

Она встретила его слова с улыбкой ребенка. С улыбкой нашкодившего ребенка, знающего, что ему за это ничего не будет. В следующую секунду его накрыло волной ее воли. Воли, приказывающей ему преклонить колени и молить ее о пощаде. Воли, ломающей ребра и выкручивающей руки. Воли, требующей поклонения. Он не стал дольше ждать. Он потянулся к ней. Коснулся ее воли своей, переломил  и отшвырнул в сторону. Лицо девушки исказилось гримасой боли.

- Должно быть, неприятно? Я спрошу в третий раз и, если снова не ответишь, я убью тебя. его голос был полностью бесчувственен, так словно он разговаривал с вещью. – Кто ты?

Последние слова он практически выкрикнул. То, что поглощало звук, внезапно исчезло, и его вновь окружил шум играющих за домом детей, шум ветра в ветвях деревьев и едва различимый шепот ее губ: «Действительно очень сильный»

- Что ж, – он подошел к окну. – Кто ты? Кто тебя подослал? И что ты должна была сделать? Отвечай!

Воздух вокруг него зазвенел, солнечный свет, бивший из окна, померк, а стоявшие на столе чернильница и баночка с перьями медленно начали движение к краю. Он не хотел ее пугать. Он хотел сломать ее. Поработить. Заставить сказать все, а после оставить лишь оболочку. Сделать из нее бездушную куклу, послушную его воле. Он дотянулся до нее, прикоснулся к ее сознанию и увидел стену, затем его оттолкнули, попросту отбросив как надоевшего котенка. Выпущенная им сила, вернувшись, впилась в мозг тысячью иголок. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с одолевшей его болью. Когда он открыл их, девушка стояла на одном колене, преклонив голову.

- Простите мне мою наглость, граф. Я пришла к вам по поручению Совета. Мне нет прощения.

Он сел за стол и поправил съехавшие со своих мест веши. Снова посмотрел на девушку, та не делала попыток поднять голову.

- Если ты пришла сюда по поручению Совета, то я повел себя не очень учтиво, – Он вздохнул. – Но кто бы повел себя иначе? Врываешься в мой дом, нападаешь без объяснений. Может, поднимешься и объяснишь, для чего все это было? Или мне следует высказать совету…

Она не дала ему закончить.

- В том, что произошло здесь и сейчас, нет воли Совета. Миссия, порученная мне, заключается в том, чтобы передать Вам, что Совет желает видеть Вас немедленно. А то, что произошло… - она осеклась, но продолжила с тем же спокойствием в голосе. – То, что произошло, всецело моя вина. Я готова понести наказание, которое Вы посчитаете достаточным за мою провинность.

- Хватит. Назови свое имя. Скажи, чей приказ ты выполняла. И встань, наконец. Когда ты здесь только появилась, я был о тебе лучшего мнения.

«И какого я был о ней мнения? Хотя, что верно, то верно - с такой силой колен не преклоняют ни перед кем и никогда. Так меня огреть, да потом еще и отшвырнуть… как будто я маг средней руки… кто же ты, девчушка? Кто же ты?»

Она послушно поднялась, но старалась избегать смотреть ему в глаза.

- Ну, так от кого же было поручение?

- Вашего немедленного приезда требовал сам магистр.

- Александр? Он попросил мне передать ЭТО? – изумленный, он не сдерживал эмоций – Что бы его Вседержавие что-либо передавало? Он что, не мог вызвать меня как обычно? Что у них там случилось?

- Мне неведомо, какими обстоятельствами было вызвано подобное решение магистра, – Она взглянула в его глаза с вызовом. – А Вы осмелитесь спросить его об этом в том же тоне, как спрашиваете у меня?

Он засмеялся. Это было именно то, чего он ждал. Доказательство его правоты.

- Не котенок, львица, – Он благодушно улыбнулся ей. – И как же мне следует тебя называть? Ведь я все еще не знаю твоего имени.

- Дана ард Калах.

Он возвел глаза к потолку, сознавая собственную ошибку. Не распознать отпрыска такой семьи как Калах, значило расписаться в собственной безграмотности. Одна из трех сильнейших семей. Теперь все стало на свои места.

- Именно поэтому ты начала наше знакомство с нападения? Месть?

- Нет. Смерть Джошуа была несомненным потрясением для семьи, но мой отец не питал любви к двоюродному племяннику. И сама я не имела намерений мстить. Просто… - она замялась, а потом и вовсе замолчала.

- Значит, ты представительница семьи, отказавшейся от владений, принадлежащих ей по праву, – размышлял он вслух. – Что ж, если в твои намерения не входило желание отомстить за смерть брата, то у меня нет претензий к случившемуся. Думаю, Совету, а в особенности Кристиану и Александру, об этом маленьком происшествии лучше не знать.

- Вы слишком добры. Я не достойна вашей милости…

- Я добр? О нет, если есть что-либо полностью чуждое мне, так это доброта. Если наш маленький спор дойдет до совета, то дело опять кончится обвинениями. Мне снова припишут все смертные грехи. Потом поймут, что я защищался, и начнут обвинять тебя. Более того, они потребуют священный суд. Как тогда с Джошуа. И я буду вынужден тебя убить, а мне, поверь, этого совсем не хочется.

- Отчего же? – Ее глаза метали искры. – Разве я не попыталась унизить вас в вашем собственном доме? Разве я не пренебрегла долгом? Разве я не…

- Неужели в вашей семье все такие непонятливые? – он  вздохнул – Ты умудрилась застать меня врасплох. Ты удивила меня. Ты сумела противостоять мне. Да будет тебе известно, это более чем внушительный список для того, чтобы я забыл о желании тебя наказать. К тому же… это было забавно. Это было чертовски забавно.

- Тогда я могу идти? – произнося это, она смотрела не на него, а на книгу, которую он все еще держал в руке.

- Нет. Мы сейчас же отправляемся к Александру.

- Опять в путь? – теперь она утратила всякую важность и агрессивность. – Я три дня была в пути. Мне нужно передохнуть. Я должна была лишь передать…

- Отдохнешь на месте. Это не займет много времени.

Ее глаза округлились, затем она звонко рассмеялась.

- Не займет много времени? Может быть, я говорю с одним из магистров, для которых расстояние значит не больше, чем пылинка? – она снова залилась смехом.

- Дана ард Калах, – он сказал это нарочито жестко. – В Вашей семье не принято обучать молодых дам хорошим манерам? Насколько мне не изменяет память, усомниться в моих способностях отважился пока лишь один и лишь единожды.

Дана снова потупила взгляд, но он заметил, сколько сил ей это стоило. Да, ее учили хорошим манерам, но вот ее естество не желало их соблюдать. Она противилась этому всей своей душой.

- Простите мне мою неучтивость, – промолвила она, не поднимая глаз. – Я понимаю, что веду себя неподобающим образом, и тем покрыла позором своего отца…

 Он оборвал ее.

- Подойди ко мне и встань за мной.

Она послушно выполнила его приказ. Ролан вытянул руку в том направлении, где только что стояла она. Произнес формулу. Дверь и часть стены исчезли. Вместо них была непроглядная темнота, имеющая четкие границы. Комната как бы обрывалась там, где начиналось ЭТО.

- Дай мне руку и не отпускай ее, пока мы не будем на месте, – сказал он спокойным тоном.

Дана взяла его за руку, и он повел ее к черному пятну. Шагнув в него, он увлек ее за собой. Она хотела было отпустить его руку, но он пресек ее попытку и попросту втянул ее внутрь. Оказавшись внутри, она поняла, что первое впечатление было обманчиво. Это не было черным пятном или просто тьмой. ЭТО было той самой тьмой, которой в ее родном поместье пугали детей. «Тьма, в которую уходят мертвые» - так говорила ее няня – «Однажды, войдя в нее, вернуться уже нельзя. Это место мертвых. Живым там быть не положено». Девушка не чувствовала собственных рук, не слышала ни звука. Она не знала, шагают ли ее ноги или же ее попросту волокут за руку. Казалось, в непроглядной тьме ничего нельзя было увидеть, но иногда ей грезилось, что она различает руку, сжимающую ее запястье. Но самого сжатия она не ощущала, будто у нее и вовсе не было рук. Дана не могла уловить движений собственного тела, но уверяла себя, что движется. Она испугалась, поняв, что не слышит биения своего сердца, не чувствует своего дыхания. Она попыталась закричать, но крика не было.  Не было ничего. Ничего не менялось. Только тьма. И ее мысли. Мысли, которые всегда не давали ей покоя. Мысли становились образами, а потом и вовсе стали реальны. Протяни руку и прикоснешься к ним. К тому, что так старательно пыталась забыть. Дреш, стоящий перед ней и спрашивающий, зачем она так поступила с ним... Она сама, смеющаяся ему в лицо… Она же, в своей комнате плачет оттого, что не смогла ему ответить…

Хлопок. Яркий свет. Ощущение, будто ее мнут чужие руки, запихивают ее куда-то. Дана вдруг поняла, что стоит с закрытыми глазами и чувствует, ЧУВСТВУЕТ свои руки и ноги, слышит биение собственного сердца.

- Ты в порядке? – голос был знакомым. Дана знала, что где-то его уже слышала, но боялась открыть глаза.

- Дана. Открой глаза. Я знаю, что страшно, но, поверь, все кончилось. Мы на месте.

Она опасливо приоткрыла глаза. Перед ней стоял он. Но теперь что-то в нем ее пугало. Она не могла понять, что скорее это был животный ужас, нежели обоснованный страх.

- Дана, я прошу прощения, что провел тебя через ЭТО, но это был самый короткий путь. А относительно способа передвижения магистров ты была права, он мне не доступен, – Ролан вздохнул, а потом попытался успокоить ее улыбкой.

- Кто или что ты? – девушка отдернула руку, и он покорно отпустил.

Он усмехнулся.

– Знаешь, уже много лет подобного вопроса мне не задавали.

- Кто или что ты? - она повторила вопрос, но на этот раз он услышал, что в нем проскальзывают истерические нотки.

- Я человек, пожалуй, человек. Вот, смотри, – он вынул из-за голенища кинжал и надрезал кожу на запястье. – Кровь как кровь, такая же красная, как у людей. Успокойся, боль я тоже чувствую, в этом отношении от других я не отличаюсь.

- Это ты таким способом решил успокоить девушку? – Александр стоял в дверях и смотрел на них обоих. – Я рад, что ты взял ее с собой. Это было необходимо, но меня огорчает, что ты провел ее таким путем.

- Ты ведь знаешь, создание порталов - это не мое.

- Ролан, – голос Александра казался раздраженным. – Если ты можешь пройти через ЭТО, то уж создать стабильный портал ты наверняка можешь.

- Могу, я и не спорю, просто не люблю, – Ролан улыбнулся, но тут же понял, что улыбка была неуместна.

Молчание затянулось, Александр зевнул, прикрыв рот рукой.

- Входите, – Александр повернулся и сделал шаг в пустоту. – Входите и располагайтесь.

Ролан посмотрел на девушку, ожидая увидеть наихудшее, но та, казалось, уже взяла себя в руки. Прерывать наступившее молчание он не решался, войти в двери и оставить ее одну - тоже.

- Да зайдете вы, наконец? – Магистр терял терпение.

Дана подняла глаза. Ролан не увидел в них ужаса, плескавшегося там еще минуту назад, а, быть может, просто не хотел его замечать. Она кивнула в его сторону и направилась к дверному проему. Он последовал за ней. Помещение, в которое они вошли, оказалось огромным залом. Тусклый свет из немногочисленных окон слабо освещал зал, что делало его немного меньше. Александр стоял у одного из окон. Затем повернулся в их сторону, взмахнул рукой и прошептал заклинание. Повинуясь приказу, свечи занялись горячим пламенем, медленно разгораясь, давая глазам привыкнуть к свету.

- Что ж, – Александр сделал еще один жест рукой и перед ним возник небольшой стол и стул, – я рад, что ты так быстро прибыл, но поверь, знал бы я наперед, что ты осмелишься протащить ее таким путем… Уж лучше бы вы потеряли три дня пути.

- Следовало ожидать. – В голосе Ролана не было ни намека на почтительность. – Ты прекрасно знал, как я себя поведу.

- Знал, да, ты прав, знал. Но, черт возьми, я надеялся, что тебе не хватит безрассудства.

- Хватило, – Только и ответил он.

- Думаешь, после такого ей захочется работать с тобой? Я-то, старый дурак, надеялся, что у тебя хватит ума…

- Думаешь, ей стоит знать, что ты стар?

Александр был из тех немногочисленных магов, которые предпочли остановить свой возраст не в традиционном для мага внушающем уважение, слегка стареющем и мудром образе, а остаться молодым юнцом. На вид ему можно было дать от силы двадцать с небольшим, и те немногочисленные приближенные к Совету, кто не знал истинный возраст магистра,  дивились, как мальчишка мог стать его главой. Для самого Александра, по-видимому, было забавно наблюдать подобную реакцию. Да и сам Ролан не раз улыбался тому, как вытягиваются их лица, когда они узнают, что «мальчишке» уже более четырехсот лет.

- Думаю? Нет, Ролан, я знаю. У Даны не то положение, чтобы от нее что-либо скрывать, тем более подобную мелочь.

- Это я уже заметил, но предпочел бы переговорить с глазу на глаз.

- Мне тоже кое о чем нужно переговорить с тобой. Дана, Вы позволите?

Она стояла в двух шагах позади Ролана, потупив взгляд. Посмотрев на нее, Ролан подумал о том, что действительно сглупил. Лучше бы они потеряли эти дурацкие три дня, чего уж там, ну не любил он лошадей, а порталы и того хуже, и что с того? Мог ведь и Александра попросить пробить портал, нет же, приспичило, а ради чего? Чтобы показать, что он может? Чтобы показать, как на самом деле велика разница между ними? Чтобы потешить свое самолюбие? Но ее голос его успокоил. Она говорила, не поднимая глаз, но говорила без страха и ужаса.

- Магистру незачем спрашивать позволения у адептки. К тому же, уверяю Вас, что Вам незачем винить графа. Коль нам придется работать в паре, думаю, мне нужно было пройти через это.

- Ну что ж, – Александр сделал очередной жест, на этот раз появилась дверь, – думаю после того, через что Вы прошли, Вам не помешает отдых. В комнате Вы найдете все необходимое. Желательно было бы, что бы Вы вздремнули. Надеюсь, наследница рода Калах согласится воспользоваться спальней?

- Как прикажет магистр – Дана подняла голову, кивнула и удалилась.

- Думаешь, этого достаточно?

- А ты так не думаешь? Она прекрасно все поняла. Пространство внутри пространства. Она не услышит, даже если бы захотела.

- Я говорил не об этом.

            Они смотрели друг другу в глаза. Четырехсотлетний магистр и его слуга. Ролан первым отвел взгляд.

- Что именно случилось? И кто она такая?

- Что именно случилось, об этом чуть позже. А кто она… – Александр сделал небольшую паузу и сел за стол. – Думаю, ты уже понял. Если не все, то большую часть.

Ролан щелкнул пальцами, и рядом со столом возник еще один стул. Он сел напротив магистра.

- Пока что я понял только то, что девушка сильна. То, что может сделать она, на моей памяти удавалось только тебе. Поэтому вполне очевидно, что я сделал вывод, что учил ее ты.

- Значит, она все-таки решила помериться с тобой силами, – Магистр улыбнулся одними губами. – Надеюсь, ты не слишком жестоко ей за это отомстил?

- Не шути. У меня не вышло. Отбросила меня, будто я ярмарочный колдунишка.

- Думаю, тебе понравилось. Тебе редко выпадает встретить кого бы то ни было, кто может оспорить твое превосходство.

- Кто она?

- Пока никто. Просто адептка.

- Пока, -  Ролан закрыл глаза. – А кем ты намерен ее сделать?

- Если повезет, то королевой Эрдана.

- Королевой? Ее? Если бы я не знал тебя, подумал бы, что ты шутишь.

- А что тебя смущает?

- Она магичка. Ее не признают. Даже как отпрыска рода Калах. Даже сейчас магии страшатся. Да, вам воздают почести, благодарят, порой ползают на коленях, но признать магичку королевой…

- Стоит лишь выдать замуж за короля.

- Клемент женат. Умирать в свои сорок он не собирается, да и наследника у него все еще нет. Так что, не вижу возможности.

- Ты по-прежнему наивен, Ролан. Женам свойственно умирать, если того требуют государственные интересы.

- И это говоришь мне ты? Ты ведь всегда был против подобных методов. Что изменилось?

- Вот мы и перешли к главной части нашего разговора, – Александр встал из-за стола и снова подошел к окну. – Я боюсь.

- Боишься?

- Ты еще не почувствовал?

- Смотря что, Александр,  – Ролан тоже встал, щелкнул пальцами, стол и стулья превратились в легкую дымку, а затем и вовсе пропали.

- Все меняется, – в голосе Александра была слышна грусть. – Где те времена, когда мы только с тобой встретились?

- Прошли. Но к чему вспоминать о былом?

- Ты заметил. Не мог не заметить. Что-то готовится. Скорее всего, меня попытаются убить.

- Ты - магистр. Никто не осмелится бросить тебе вызов.

- Ролан, – менторским тоном. – Ты знаешь отличия бессмертий? Хотя тебе ли не знать.

- Бессмертие. – Ролан вздохнул. – Я знаю только два бессмертия. Одно из которых всего лишь наказание. И давай не будем об этом.

- Я не умру своей смертью еще, по крайней мере, триста лет. Но это отнюдь не значит, что я не могу умереть, скажем, от умело скрытого яда в моем бокале. Или же не менее умело подготовленной шаровой молнии. В конечном счете, и обычный убийца справится с этой задачей, если он, конечно, будет достаточно хорошо обучен.

- К чему ты это?

- Перестань! Ты прекрасно все понимаешь!

- Что ты уже предпринял? Насколько я понимаю, смерть Джошуа ты спланировал вовсе не для того, чтобы удовлетворить мои амбиции.

- И для этого тоже. Но ты прав. Я думал, то, что ты сделал, заставит их поспешить и сделать ошибку, но…

- Они ее не сделали.

- Именно.

- Насколько понимаю, у тебя нет никого, кого бы ты подозревал?

- Напротив. Их настолько много, что впору стать параноиком, – Александр тяжело вздохнул. – Ролан, пойми, то, что я начал, я должен закончить. Закончить любой ценой.

- Дана ард Калах очередной способ заставить их ошибиться?

- Нет, не только. И это тоже. Но в первую очередь она должна занять свое место.

- Понятно. Что ж, я снова сделаю так, как ты пожелаешь. Что я должен сделать?

- Церковь. Ты слышал о новой церкви «Священного света»?

- Да. Говорят что это вполне миролюбивое направление…

- Врут. Все вовсе не так. Эти разговоры о боге. Они называют НАС Мерзостью. Склоняют народ к восстанию. От них необходимо избавиться. Но сделать это нужно, убедившись или опровергнув мои опасения. Я боюсь, что кто-то из Совета их поддерживает.

- Ясно. Займусь сразу же, лишь распоряжусь о назначении заместителя в графстве.

- Не стоит. Я уже отдал распоряжения на этот счет.

- Что ж, если это все, я отправлюсь немедленно.

- К сожалению, нет. Дана едет с тобой.

- Зачем?

- Потому что это необходимо. Необходимо по ряду причин.

- Как скажешь.

- Ролан, почему?

- Почему что?

- Почему ты все еще верен мне? Верен и предан? Ведь срок нашего договора давно истек. Так почему же?

- Не знаю, Александр. Возможно, потому что вижу в этой преданности возможность умереть? Кто знает.

- Да, ты прав. Кто знает.

Он лежал в пустынной комнате. Комнаты для гостей в замке Александра не отличались шиком и удобством.  Непритязательные, но добротно сделанные кровати, небольшой письменный стол и стул - вот и все убранство гостевых. Отправляться решили утром, следовало выспаться, но сон к нему не шел. Он думал, решил, что мысли помогут уснуть, но они напротив лишь отогнали зачатки сна.

Кто-то, скорее всего из своих, задумал убить главу Совета. Кто-то, раз уж задумал подобное, метил на место Александра. В идеале это должно было сократить круг подозреваемых, но, к сожалению, сужало его очень мало. На место главы Совета мог претендовать фактически любой его член. Исключая самого Ролана. А Совет насчитывал пятнадцать человек. Это число можно было дополнить магами, непосредственно в Совет не входящими, но имеющими достаточный вес. А это уже без малого сорок. Единственный сужающий фактор - догадка Александра. И ее следовало проверить, и именно это должен был сделать Ролан.

"Если его догадка верна, то скорее всего там будет пара сюрпризов. И с чего ему вдруг вспомнился наш договор? Неужели он действительно боится?" Он встал с постели, подошел к столу. Щелчок пальцами - и над столом появился неправильный овал. Овал был замутнен и некоторое время, дрожа, менял свою форму, затем он, наконец, перестал дрожать, и в центре овала показалось лицо.

- Ролан? Какого черта? Ты вытащил меня из постели!

- Прости, Розан, это срочно.

- Как всегда, – Розанна Кристофер Нэх нахмурилась, затем отвернулась и прошептала заклинание. – Теперь можем поговорить. Что тебя интересует?

- Ну, для начала, приношу свои искренние извинения за… – Он на мгновение осекся, – прерванное удовольствие. Если не трудно попроси прощения от моего имени у графа.

- Не стоит. Моему мужу вовсе не следует знать о подобных… - На этот раз осеклась уже графиня, – удовольствиях.

- Ясно. Прошу прощения в очередной раз.

- Перестань. Знаешь же, что я тебе рада. А с этим… удовольствием, в общем, не стоит оно того. Потерпит. Это всего лишь очередная интрижка. Так что же ты хочешь узнать от меня?

- Завтра я выезжаю в Шил. Я и еще одна особа. Хочу попросить тебя об одном одолжении…

- Займете замок недалеко от города. Моя летняя, скажем так, резиденция. Этим летом воспользоваться ей все равно не удастся, так что она в вашем распоряжении. Что еще, Ролан? Никогда не поверю, что ты вытащил меня из постели среди ночи только ради этого.

- Ты как всегда проницательна, Рози.

- Будет лучше, если ты перестанешь меня так называть. Что было, то прошло. Это было твое решение. Я смирилась, но не думай, что простила.

- Да конечно. Меня интересует церковь Священного Света.

- Новое движение. Глупое. Ведут себя так, как будто не понимают, что одного слова будет достаточно, чтобы стереть их с земли, будто и не было.

- Просветишь?

- Обвинение в наш адрес. Говорят о приходе бога. Мелочь, но мелочь неприятная. Чернь всегда поддавалась на подобные провокации.

- Тебе не кажется это подозрительным?

- Ролан, я знаю тебя не первый день. Так что будь так добр - говори прямо. Если хочешь спросить – спрашивай. Чего ходить вокруг да около?

- Хорошо. Тебе не кажется, что их поддерживают?

- Это бросается в глаза. Что еще? Слишком очевидный вопрос со слишком очевидным ответом. Спроси уже, наконец, то, что спросить намеревался изначально.

- Кто? Кто их поддерживает, Розан?

- Полагаю, что тебя не особо интересуют все подряд… - Розанна изящно зевнула, прикрыв ротик тыльной стороной ладони. – Несколько местных магов, разумеется, тайно. Виктор, ты его должен помнить, наш наместник. Кто еще… Был один подозрительный тип, пользовался укрывающей магией. Заслон я пробить не сумела, но присутствие почувствовала. Скорее всего боялся, что запомнят лицо, но своего присутствия особо не скрывал. Ты знаешь, с этим у меня проблемы, даже слабой магией от меня скрыться можно…

- Не прибедняйся, – Ролан улыбнулся. – У тебя были очень хорошие задатки. Если бы ты не прекратила обучение…

- Если бы я его не прекратила, муж бы мне только снился.

- Прости, было глупо.

- Это все?

- Да. Еще раз извини за то, что вырвал тебя посреди… Буду в Шиле дней через пять. Выкрои для меня время.

- Договорились.

Ролан сделал жест рукой, овал вздрогнул и растаял в воздухе. "Все интереснее и интереснее. Маг, не скрывающий своего присутствия, но не желающий показать лицо. Либо собачка на побегушках, либо очень скверная проблема…" Ролан вздохнул и, подойдя к кровати, сел.


- Ролан, - магистр был одет в дорожную одежду. - Кое-что я должен был тебе сказать еще вчера.

- Слушаю.

- Дана, - Александр сделал паузу. - Ты прав - ее учил я. Всему, чему мог. Я хочу, чтобы ты продолжил ее обучение.

- Я? Чему ее могу научить я? - В голосе Ролана слышалось раздражение. -  Ее учил ты. Лично. Думаю, она знает все и даже больше.

- Ролан, - магистр посмотрел на него. - Она может не так много. Да, кое-чему я ее научил, что-то она узнала в Гвинебре. Но ты ведь знаешь, чему там могут научить. То, что можешь ты, не могу даже я. А то, что могу я… На это нужно время. Много времени. А у нас его нет.

- Хорошо. Теперь понятно, зачем ты ее прислал.

- Она очень важна.

- Это я уже понял.

Они выехали рано утром. Оказалось, что он недооценил Дану, та, казалось, была рождена в седле. Лошадей Ролан не любил. Но опять проходить через ничто ему показалось уж слишком. А просить Александра пробить портал он попросту не мог себе позволить. К тому же, последнему мешал разговор с Розанной, было бы не очень хорошо вместо обещанных пяти дней свалиться ей на голову на следующее утро. А посему было решено устроить конную прогулку. Как же он не любил лошадей…

К обеду они достигли первого города. Городок был небольшим. По-видимому, отстроился совсем недавно, насчитывал едва ли тысячу жителей, из которых, по крайней мере, половина была приезжими, дом здешнего градоначальника, трактир, храм неизвестно какого божества и пары сотен мелких домишек. Решено было дать лошадям отдохнуть, и как выразилась его спутница: "не мешало бы и нам чего перекусить". Ролана данная перспектива не очень радовала. Он уже хотел было возразить, но вовремя прикусил язык. Во-первых, его спутница не была рослым и крепко сложенным воякой, с которыми Ролан частенько имел обыкновение коротать длительные и нудные поездки. Во-вторых, она была из знатного рода, наверняка привыкшая к неспешным прогулкам. И, наконец, в-третьих, он усматривал в небольшом отдыхе возможность узнать побольше о своей подопечной.

В трактире было душно, даже несмотря на то, что в нем было не больше десяти человек. Пахло луковой похлебкой, жареным мясом и чем-то, что на запах Ролан определить затруднялся. Они сели за свободный стол, трактирщик появился почти мгновенно.

-  Так, - Ролан посмотрел на трактирщика, - думаю, у вас найдется что-нибудь мясное? Ну и суп какой-нибудь, только не луковый. Не переношу луковый суп. Что скажешь?

- Ну… - трактирщик расплылся в улыбке. - Конечно же. Могу предложить запеченного в углях барашка и суп из рыбы.

- Хм… -  Ролан окинул помещение взглядом. - Всегда думал, как выглядит запеченный барашек. Давай и то и другое.

- Пиво? Вина?

- Пиво. Немного. Кувшина хватит. - Ролан посмотрел на спутницу. - Дана?

- Пожалуй, вина.

- Что ж, значит запеченный барашек, суп, пива и вина.

- Понятно, - трактирщик поклонился.

- Позже могу забыть, - Ролан отстегнул небольшой мешочек от пояса. - Думаю, этого хватит.

Трактирщик просиял и спешно удалился.

- Я смотрю, - Дана улыбалась, смотря на удаляющуюся фигуру, - положение графа позволяет широкие жесты?

- Совсем нет. Скажем так, для удовлетворения своих потребностей я использую кое-какие запасы, - Ролан ухмыльнулся, но ухмылка быстро исчезла с губ. - К привилегиям моего положения это не имеет отношения.

- Что ж. Вы поднялись в моих глазах. И честно признаться, пробудили интерес.

- Думаю, в этом отношении мы на равных.

- Неужели я тоже смогла Вас заинтриговать?

- Думаю, было бы сложно не заинтересоваться, скажем, так, персоной, которая приходит в дом и без предупреждения нападает. Кроме того, персоной, которая отрицает единственное пришедшее в голову оправдание подобного поведения.

- Неужели граф все еще не может простить мне моей несдержанности? Думаю, мне стоит принести Вам свои извинения повторно, - Она улыбалась, глядя ему прямо в глаза.

- Извиняться нет нужды, - Он отвел взгляд, постаравшись сделать вид, будто его заинтересовал разговор за соседним столом. - Тем не менее, был бы рад, если бы Вы объяснили случившееся.

- Думаю, - она на секунду замолчала, - мое оправдание покажется вам смешным, но если Вы обещаете не слишком уж усердствовать в усмешках…

- Повременим с разговором, - Ролан улыбнулся. - Наш обед несут, а разговоры за едой -проявление плохого тона. Сейчас мне вполне достаточно того, что объяснение у Вас есть.

Обед протекал в тишине, периодически нарушаемой то хохотом, то спорами остальных посетителей трактира. К барашку не полагалось приборов, потому Ролану пришлось незаметно для всех материализовать две вилки и два ножа. "Не терплю вульгарности за столом в присутствии дамы," - только и сказал он, подмигнув. Покончив с барашком, который на поверку оказался лишь его небольшой частью, они принялись за суп. Ели все так же молча. Покончив с едой, Ролан распорядился о "чем-нибудь легком", сам же, поклонившись, направился к выходу, бормоча себе под нос с миной разочарованного в жизни человека: "все удобства на природе, как же мне этого не хватало". Вслед за ним вышли еще четверо. Спустя минуту у трактира послышались раздраженные крики, затем возня, шум драки. А спустя некоторое время в дверь влетел мужчина в разорванной куртке. С криком: "Ах ты, сучий сын", он снова вылетел из трактира, но только за тем, что бы через секунду снова влететь в него, но уже ногами вперед. Немногочисленные посетители трактира, высыпали во двор, обнаружив, что не только они заинтересовались происходящим. В образованном зеваками круге стояли четверо. Двое крепких мужчин держали третьего, четвертый же без остановки молотил удерживаемого кулаками. Собравшиеся уже не просто наблюдали за происходящим, а подбадривали участников криками и свистом. Последними посмотреть на происходящее из трактира вышли трактирщик и Дана. Трактирщику данный вид увеселения, по видимому, удовольствия не доставлял, а посему, пожав плечами, он снова зашел в трактир. Дана же, напротив, узнав в удерживаемом Ролана, решила вмешаться в происходящее, но не успела. Ролан согнул колени, повиснув на руках, дернулся в сторону и очередной удар, предназначавшийся ему, попал точно в челюсть левому. Тот, стараясь удержать равновесие, отпустил руку Ролана, которой тот тут же воспользовался, влепив удар нападавшему в лицо. Наконец, встав на ноги, он развернулся на месте, тем самым выбив из равновесия третьего, и когда тот отпустил его руку, очередным разворотом оказался у того за спиной. Из разбитой губы стекала кровь, левый глаз заплыл, но на лице блуждала.

- Может, хватит? - спросил он, едва сдерживаясь от смеха.

Ответом ему послужил удар в спину. Ролан сделал шаг вперед, оглянулся и увидел летящий кулак…


- Боже, я и не думала, что можно подобное увидеть, - Дана старалась сдерживаться, но смеялась до слез. - Это же надо. Графа отметелили четыре местных вора. Может, останемся тут подольше? Веселый город.

- Ты так считаешь? - Ролан не скрывал раздражения в голосе, но и сам понимал всю комичность ситуации.

- Ну, сам подумай, если мы приедем в Шил как и планировали, как я буду объяснять твое…- Она снова разразилась смехом, - потрепанное лицо?

- Никому и ничего объяснять не придется. Потрепали на дуэли. Эка невидаль.

- Хороша же была дуэль! Это еще хорошо, что никто не знает, кого били. Боже, никогда так не смеялась.

- Дана, - Ролан опустил голову, - мы и так выбиваемся из графика. Мы должны были выехать еще до вечера, а сейчас уже ночь.

- Да, да, - она отерла слезы рукой. - Прости, но это действительно смешно. Как же тебе удалось победить Джошуа?

- Думаю, было бы глупо на людях пользоваться всей моей силой, - Он отвернулся. - Не считаешь?

- Да-а-а, - она снова засмеялась. - Куда правильнее было выставить себя посмешищем.

- Может, хватит? - его голос сменился на умоляющий. - Мне и самому не очень комфортно от ситуации. Я не мог по-другому. На это есть причины. Разговор закончен. Трактирщик!

- Что изволите?

- Чего-нибудь поесть. На твой выбор. И спиртного. Пива. Кувшин или два. Все понял?

- Да.

- Вот держи, - Ролан потянулся к поясу и чертыхнулся. – Все-таки стащили!

Лицо трактирщика не изменилось, он уже собирался уходить, когда Ролан вынул из кармана горсть монет.

- Возьми. За заказ и за… - он осекся. -  За неподобающее поведение. Думаю, на ремонт дверей хватит.

Трактирщик чуть ли не вприпрыжку понесся исполнять заказанное.

- Я думала, тебя обокрали…

- А кто сказал, что я все деньги ношу в одном месте?

- Прости, тебе неприятно. Я постараюсь больше не смеяться.

- Не старайся, - он попытался улыбнуться, скривился, но, все же пересилив боль, выжал улыбку. - Было и правда смешно?

- Да. Хотя на секунду я подумала, что тебя убили.

- Это когда?

- Ну, знаешь… - она опустила глаза, - когда человека бьют по голове вилами…

- Просто хорошо приложили. Опасно, когда в тебя вилами тыкают. Вот это, поверь мне, неприятно. А пару ударов по голове, тем более рукоятью, я переживу.

- Знаешь, ты странный. Не хотел драться - мог бы им просто деньги отдать…

- На то есть причины, - он грустно улыбнулся. -  И принципы.

- Принципы?

- Да. В данном случае: если хочешь получить деньги - придется постараться. Свои они отработали.

- Странная у тебя философия.

- Есть немного.

Пауза.

- Ролан?

- Да?

- Мы ведь работаем в паре?

-Да.

Вновь неловкое молчание.

- Ролан?

- Да?

- Раз уж так… - она снова опустила глаза, но ее руки нетерпеливо обвились вокруг его шеи - Может быть, нам стоит узнать друг друга получше?

Он медленно улыбнулся.

- Думаю, ты права.


Osimi


Малыши. Или Смерть - шаг в вечность. (Резниченко Dexo Ольга)

***

И хоть мне только двадцать три, я уже несколько лет подряд работаю в этом детдоме, доме малютки.


У меня старшая группа, дети шести-семи лет.

И хоть жители этого маленького мира это всего лишь малыши, но уже достаточно явно каждый из ребят проявляет свой нрав, характер, те или иные склонности, задатки на будущее.


Кто-то постоянно прячется под кроватку, кто-то спит, накрывшись подушечкой, кто-то визжит и возмущается, а кто-то всего на свете стесняется.


Вот и Алек и Павлик выделялись своей индивидуальностью, заявляя на весь мир, что они личности, а не живые куклы.

Два брата. Они попали к нам два года назад.

Алек был старше своего братика всего на год, но заботился, переживал и наставлял, словно в его жилах давно уже течет кровь, а его мудрое сердечко бьется не один десяток лет. Повзрослеть не по годам. Быть ответственным по нужде.

Павлик безотговорочно следовал за своим братом, не пререкаясь, доверяя ему на все сто процентов свою судьбу, свою жизнь.


Маленький, милый, тихонький, он всегда умудрялся где-нибудь выпачкаться, влезть в какую-нибудь гадость. Алек в ответ по-отцовски ворчал и гневался, хотя сам не мед. Более нахальн