КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 342503 томов
Объем библиотеки - 391 гигабайт
Всего представлено авторов - 137725
Пользователей - 76527

Впечатления

каркуша про Гуцева: Принц для феи-крестной (Фэнтези)

Вполне занимательная книжечка, такой стеб со сказок, посмеялась от души

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Леонов: Время первых. Судьба моя – я сам… (Биографии и Мемуары)

Достаточно интересно и познавательно.

Очень интересный психологический выверт - с одной стороны Леонов вроде как из обиженных Советской властью (хотя на самом деле - обычной сволочью, пролезшей в председатели колхоза), с другой - понимает, что только Советская власть могла позволить стране развиться до космических высот.

Понимая, костерит нынешнюю российскую власть - при которой очень хорошо устроился, в Альфа-банке, политсовете Единой России, внуки в забугорщине (как я понимаю, по-русски уже не очень говорят). Т.е. ругает то, к чему сам руку приложил, и с чего кормится...

Вот такой вот очень непоследовательный персонаж...

Оставил такое же непоследовательное двойственное отношение.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
юлина про Фостер: Утрата и обретение (Эпическая фантастика)

Я взяла эту книгу,когда мне хотелось почитать что-нибудь приключенческое,необычное.Взяла этот фантастический роман и не пожалела.Он оказался очень захватывающим.С опасностями,яркими героями.Я так сопереживала Маркусу Уокеру,действительно чувствуешь отчаяние,когда его увозили с Земли.В общем,это хорошее произведение именно приключенческой фантастики.

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
kiyanyn про Красильников: Конец «Крота» (Биографии и Мемуары)

Вполне читаемо, в целом неплохо.

Несмотря на год издания, по стилю скорее советская книга, так что даже ностальнически воспринимается :), хотя в целом никаких особых специфически советских вещей в ней нет.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Орлова: Пятый постулат (Фэнтези)

Не понравилось , от слова совсем.. Абсолютное разочарование. Очевидно соавторство с Орловой не принесло хорошего результата. Юмора не нашла , все как то деревяненько, если юмор это пошлятинка, то тогда можно считать книгу ЮФ.
ГГ , туповатая идейная идеалистка –швея-мотористка с накрепко «вбитыми» принципами общевизма,
Пресно , скучно до зевоты, да еще вдобавок книга не закончена.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ANSI про Земляной: Шагнуть за горизонт (Боевая фантастика)

Автор слишком увлекся фентезятиной - слишком напрягают бессмысленные титулы на "эльфийском"

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Измайлова: Одиннадцать дней вечности (Юмористическая фантастика)

Сказка для взрослых, которая неожиданно понравилась . Две старых сказки «Русалочка» и «Принцы- лебеди» соединенные в одну и рассказанные по новому, по своему и преподнесенные трогательно и мило .
Потрясающе нежная любовь без пошлых эротических сцен , которыми уж больно частенько грешат писательницы, очевидно . чтобы повысить свой рейтинг..
Хороший слог , красивая сказка от которой трудно оторваться.

Рейтинг: +7 ( 7 за, 0 против).
загрузка...

Гарри Поттер и темный блеск (fb2)

- Гарри Поттер и темный блеск (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 3192K, 958с. (скачать fb2) - alexz105

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



alexz105 Фанфик Гарри Поттер и темный блеск

Глава 1

…последний удар пришелся по правому плечу. Гарри отлетел на пару шагов, врезался в шкаф и быстро заполз в нишу для обуви. В нос ударил резкий запах гуталина из раздавленной баночки. Едва удержавшись от чихания, подросток начал лихорадочно искать свою палочку. Сандалии, сапоги, тапки и кроссовки разлетелись по прихожей.

«Мне нужна палочка, — как заклинание твердил про себя Гарри, — иначе я проиграл! Где, где… твою мать… мать… твою!»

Рука внезапно ощутила знакомое прикосновение, и сноп искр подтвердил удачу. Ну, теперь держитесь! Он выскочил из своего убежища и взмахнул палочкой. Зависшие в полете золотые шары ожили. Отточенным движением Гарри переправил их в кольца соперников и язвительно осклабился.

Матч–реванш не принес его противникам ни удовольствия, ни результата.

Разочарованный Рон начал скулить:

— Гарри, ты опять жульничаешь, мы же в прихожей договорились не играть!

— Ага, договорились! Вы с Джинни только туда и метили, чтобы меня обвинить в нечестной игре, — небрежно ответил Гарри, протирая замшевой тряпочкой свои очки.

— Да пошел ты, — оскорбился Рон. Его уловку легко раскусили. Он считал себя мастером обмана и очень остро реагировал, когда его уличали.

Гарри надел очки и обнаружил, что они стали солнцезащитными, с приятным темно–дымчатым оттенком. В недоумении он повертел замшевую тряпку в руках и наконец сообразил, что это замша для полировки черных ботинок. Выругавшись, он отбросил тряпку в нишу, снял очки и вернулся в гостиную.

— Тонкс, — капризным голосом начал нудить Рон, — Гарри нечестно играет, он забежал в прихожую и оттуда накидал нам полные кольца… если Джин хочет, пусть играет с ним сама, а мне его слизеринские штучки уже надоели!

Джинни удостоила брата презрительной мины и отвернулась.

Гарри уже сидел в кресле, справа от Нимфадоры, покачивал ногой и сохранял на лице высокомерное выражение.

Тонкс с любопытством поглядывала в его сторону, ожидая возражений. Гарри молчал, рассматривая ногти на пальцах правой руки.

— Э–э–э… Гарри, это правда? — поинтересовалась она.

— Бред! — прокомментировал подросток и перевел внимание с ногтей правой руки на ногти левой.

Рон покраснел от злости. Его глухая вражда с Гарри началась с момента, когда Рон узнал о сердечных предпочтениях своей младшей сестры. Потом светлейший маг современности — Дамблдор — удостоил Рона персональной беседы, от которой стало еще хуже. Надоело парню быть тенью Гарри до чертиков! Как хотелось хоть раз в жизни оказаться на пьедестале, на котором чокнутый Поттер торчал с младенчества! Вдохнуть полной грудью воздух, пропитанный славой и уважением, и заорать:

— Остановись, мгновенье — ты прекрасно!!!

Вместо этого — наглая морда Поттера, восторженная мордашка Джинни и унизительно–понимающая улыбка этой неуклюжей дуры Тонкс, которую Орден оставил присматривать за ними, пока невыразимцы не создадут ту пакость, которая должна в руках Поттера уложить Упиванцев и их красноглазого хозяина. Тьфу, бля!

Гарри искоса взглянул на Рыжика. С неприятным чувством он понял, что читает все его эмоции и переживания. Ощущения, полученные из сознания ближайшего друга, заставили парня презрительно отвернуться. Рон уже не вызывал у него сочувствия или понимания. Нет. Гарри отчетливо видел ростки предательства, о котором сам Рон еще не догадывался, но которое, судя по всему, было неизбежно.

Силы небесные, как говорят маглы, на что мне эти заморочки? И почему Рон должен пострадать? А ведь пострадает. Знание пришло, как всегда, неизвестно откуда. Ни одному из сильных мира сего не нужны в команде перебежчики и предатели. Из них обычно просто выжимают всю полезную информацию. И все. Последнее, что они видят в своей короткой жизни — это либо жадный рот дементора, либо отблеск зеленого луча.

Вот и выбирай по вкусу.

Жаль. Рон — простой и временами глуповатый парень — попал в среду высших политических интриг. Здесь даже подобные Хмури люди подчас шипят и испаряются от злости, принимая решения. Этот же недоносок с несчетным количеством веснушек на роже, не задумываясь, лезет в эту кашу с предвкушением халявного триумфа. Идиот! Лицо Гарри на мгновенье исказила гримаса боли и презрения.

Теряю контроль, подумал Гарри, и усилием воли запечатал свои мысли в недоступный для легилименции кокон. Моя задача — ждать. Ждать и быть белым и пушистым, иначе ничего не получится. Ждать и терпеть всех этих юродивых от магии.

Ей–богу, иногда маглы гораздо приятнее в общении, чем эти недоумки. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох… Выдох.

Вроде полегчало.

Гарри встал, в подчеркнуто вежливых выражениях пожелал всем спокойной ночи и вышел из гостиной. Только Джинни пискнула что–то в ответ на его слова. Дора кивнула головой и прищурилась, что–то соображая. Рон поменял цвет ушей с красного на фиолетовый.

— Спасибо, сестренка, — прошипел он, задыхаясь от злости.

— Сам виноват, — быстро парировала Джинни, надев маску безразличия. — Мог бы не применять Отталкивающее заклинание, когда Гарри был напротив двери в прихожую.

— Ах, ты… — задохнулся Рон, — это была твоя идея!

— Но я этого не сделала, Рон!

— Нет! Ты это сделала, но только моими руками! — заверещал рыжий.

— Твоими руками управляет твоя голова, а не моя, — быстро пробормотала девушка и, не дожидаясь ответа брата, ретировалась из комнаты.

* * *

В это время Гарри уже стоял в Визжащей хижине перед распятым на стене мужчиной. Полностью обнаженное тело с выступившими жилами и набухшими венами смутило подростка. Все было немного чересчур. Чересчур жестоко, чересчур беззащитно, чересчур отвратительно. Чересчур… все чересчур! Но отступить Гарри не мог. Магл, распятый на стене, был бывшим военным, хорватским карателем. А по плану, который недавно придумал Поттер, надо было выяснить возможность применения магловского оружия в борьбе с магами и магическими существами.

Трудность заключалась в том, что первые же вопросы откроют маглу простую истину — живым его отсюда не выпустят! После недолгих раздумий Гарри усыпил вояку и начал потрошить его мозг легилименцией. По истечении часа ответы на вопросы были получены, а сам магл тяжело обвис в оковах на стене. Из его ушей, глаз, носа и полуоткрытого рта стекали капли остывающей крови.

Гарри вздохнул, взмахнул палочкой и трансфигурировал труп в череп домового эльфа. Еще взмах палочки, и на стене появилась полка, а череп был левитирован на нее. Гарри с тоской осмотрел ряд полок с черепами, число которых уже достигло шести, и сжал левой рукой портключ, вшитый в складки его мантии.

* * *

Двумя месяцами ранее.

Потный и крайне раздраженный мистер Дурсль стоял у турникета 9-ой платформы. Племянничек выскочил прямо из колонны между 9-ой и 10-ой платформой, как черт из табакерки. За годы учебы этого урода Вернон наблюдал подобное дьявольское появление уже в пятый раз, но не мог сдержать внутренней дрожи и бессильной злобы, которая овладевала им каждый раз при демонстрации непонятных способностей мальчишки.

— Наконец–то, — прошипел Дурсль, — еще немного, и мне пришлось бы доплачивать за стоянку машины. И тогда быть тебе неделю без жратвы!

Гарри подошел вплотную к Вернону и остановился. Он молчал, а взгляд его был направлен не на дядю, а немного в сторону. Уголки губ подростка нервно подрагивали.

— Что стоишь, паршивец… — начал было Вернон, но осекся, приглядевшись к глазам мальчишки. Кроме показного равнодушия, дядя рассмотрел в глазах Гарри нечто, что весьма напоминало угрозу.

«Вырос щенок», — пронеслось у него в голове. Проглотив конец фразы, он жестом показал следовать за собой и начал грубовато протискиваться через толпу.

Пока Вернон парковал свое авто, Гарри вошел в дом на Тисовой аллее и столкнулся с Петуньей, которая спешила к выходу на шум мотора.

— А, наконец–то! Заявился. Куча навоза на заднем дворе заждалась тебя, — начала она злорадно и опешила, увидев лишь спину племянника на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Вернон, мальчишка совсем от рук отбился. Пора тебе его проучить!

Петунья нарочито повысила голос, чтобы Гарри ее услышал.

— Хватит орать, соседи услышат, — одернул ее Дурсль, заходя в дом.

— Мальчишка, похоже, совсем того — свихнулся, — понизив голос, сообщил он супруге, сдирая с шеи галстук.

— К обеду и ужину его не зови. Может, проголодается и очухается, — предупредил Петунью супруг и рухнул на диван с газетой в руках. — Да… и к Дадлику его не подпускай.

Петунья торопливо покивала головой и удалилась на кухню.

Так «счастливо и беззаботно» начались летние каникулы Гарри после пятого курса Хогвартса.

Глава 2

Гарри стоял у окна своей комнаты на втором этаже и бесцельно смотрел на улицу. Он чувствовал себя усталым и больным. Дурсли не кормили его, но и работать не заставляли. Это его вполне устраивало. После событий в Министерстве магии, гибели Сириуса и разгрома кабинета Дамблдора, все чувства у юного мага притупились, и он не страдал ни от голода, ни от жажды. Хотя до воды было два шага — душевая находилась в двух метрах от двери его комнаты и не закрывалась на замок, как другие помещения.

Первые признаки болезни проявились еще в школе, но он не придал этому значения. А все окружающие списали состояние парня на нервное потрясение от гибели крестного. Лишь Снейп недовольно хмурился, разглядывая Поттера при встречах на занятиях и в большом зале. Но мало кто интересовался выражением лица зельевара, которое и в лучшие времена не отличалось веселостью. В последний день перед отъездом Снейп остановил Гарри в коридоре недалеко от портрета Полной Дамы, где мастеру зелий делать вроде было нечего, и коротко спросил:

— Сколько дней вы не ели, Поттер?

— Три, — безучастно ответил подросток.

— Ваш шрам перестал болеть? — впился в его лицо взглядом Снейп.

— Почему Вы так решили?

— Вопросы задаю я!

— Да, перестал, — у Гарри не было сил и желания дерзить Снейпу и хотелось, чтобы тот от него скорее отвязался.

Зельевар покусал тонкие губы и, решившись, сунул подростку фиолу с темной жидкостью.

— Это яд? — равнодушно поинтересовался Гарри.

— Нет, — сдержавшись, ответил Снейп, — это твой последний шанс выжить. Если ты не выпьешь это зелье в ближайшие дни — тебе конец.

— Я выкину это, как только вы отвернетесь, — прямо заявил ученик, окинув преподавателя тяжелым и мутным взглядом.

— Сначала закажи себе памятник в Годриковой Лощине, Поттер.

— Вы сами себе… — вспылил было Гарри, но Снейп уже уходил и продолжать беседу не собирался.

Почему он именно сейчас вспомнил этот разговор? Наверное, судьба или жизненный опыт, немалый для подростка его возраста, восстали против уготованного злым умыслом конца.

— Значит, памятник в Годриковой Лощине, — пробормотал Мальчик — Который-Выжил. — Что со мной происходит? Не знаю. А Снейп, сальноволосый ублюдок, похоже, знает. Или догадывается.

Гарри полез в сундук и, покопавшись, вытащил фиолу. Пить или не пить, вот в чем вопрос?

Пятьдесят на пятьдесят, подумал Гарри. Хотя нет, пятьдесят на сто — из них сто за смерть и только пятьдесят за жизнь. Вопрос, за какую жизнь? Стоит ли эта жизнь неотомщенных потерь — бывших и будущих? Если он останется жить — это хорошо или плохо? Если хорошо, то для кого? И если плохо, то для кого? Оставшись жить, сможет ли он отомстить всем, кому не отомстил?

Пока не попробуешь, не узнаешь! Хорошо, примем за основу мысль, что одна только возможность отомстить — это уже благо. Тогда надо пить эту отраву, тогда станет пятьдесят на пятьдесят…

Гарри откупорил фиолу и опрокинул в рот ее содержимое.

* * *

Дурсль, потеряв терпение от упрямства мальчишки, грузно поднялся на второй этаж и без стука распахнул дверь в комнату Гарри.

Мальчишка лежал поперек кровати, неестественно запрокинув голову, с широко открытыми остекленевшими глазами. В его руке поблескивал стеклом сосуд странной формы.

— Петунья! — заорал Вернон дурным голосом и бросился вниз по лестнице.

Через тридцать пять минут парня, упакованного в пластиковый мешок, грузили на подъехавшую к дому труповозку. Дурсли, взопревшие от страха, давали показания полицейскому дознавателю. Следователь задумчиво крутил в руках прозрачный пакет с сосудом странной формы внутри.

— Так, — глубокомысленно изрек он, — мальчик был вам не родной?

Петунья вскинулась:

— Это сын моей сестры, мы относились к нему, как к родному сыну!

— Да что вы? У вас вся семья пьет это лекарство на завтрак? — поинтересовался полицейский с недоброй усмешкой. — По запаху — это цианид. Может калия, или его младшего брата — натрия. Конец один — неминуемая смерть в течение нескольких мгновений. Ни обычные лекарства, ни бытовая химия не содержат этой дряни. Вопрос: где ваш племянник мог взять этот яд?

Петунья широко открытыми глазами смотрела на инспектора, по–видимому, не понимая ни слова. Вернон, покосившись на жену, решил взять инициативу на себя:

— Офицер, этот мальчишка водился с дурной и подозрительной компанией, — Дурсль задохнулся от волнения, перевел дух и продолжил.

— Любой скажет, что он был ненормален, его выходки травмировали мою семью. Но видит Бог, я не желал ему зла! Лучший кусок в доме доставался ему, мы не скупились ни на одежду, ни на обучение, ни на расходы на его развлечения и прихоти. Мой родной сын Дадли отдавал ему самое лучшее, что дарила наша родня, ведь так, Дадлик?

Дадли закивал головой с такой энергией, что у дознавателя возникло опасение, как бы она (голова) не оторвалась от жирного туловища.

— Я не знаю что это — яд или наркотик, — продолжал багровый Вернон, — но моя семья никогда не держала в доме ничего подобного!

— Хм, — неопределенно отозвался полицейский, — для вас он как— никак был лишним ртом. Ведь пособия Вы на него не получали?

— Мы не знали, что можно получить пособие, — запищала Петунья, — а то конечно подали бы заявку….

Полицейский был старым служакой и шестым чувством «взял» ложь. Ладно, родители явно лгут. Возможно, с перепуга. Надо попробовать заарканить сосунка:

— Дадли, часто ли твой кузен высмеивал тебя? — спросил дознаватель, скользнув с усмешкой взглядом по пояснице юного свидетеля.

— Да я этого выродка одной левой перешибу, как Руста на прошлой неделе!

— Дадли, что ты говоришь? — ужаснулась Петунья.

— Не лезь не в свое дело! — пробормотал ей Вернон.

«Понятно, — подумал полицейский. — Правды здесь не дождешься. Свидетелей — ноль, зацепок столько же. Может вскрытие что–то покажет».

— Хорошо. Вас пригласят на опознание, тогда и поговорим.

* * *

Морг. Серо–стальные столы, равнодушные работники, привыкшие к людскому мясу, как мясники на бойне. Разница лишь в том, что работники бойни отправляли товар на прилавки магазинов, а работники морга — в печи крематория.

— Там привезли мальца, обмой его и подготовь.

— Извини, не получится, звонили из полиции и сообщили, что медэксперты запретили любые действия с телом до вскрытия, которое назначено на завтра.

— Как знаешь. Закрой его простыней, потом разберемся, просто неохота разгребать, когда у него раскроется задний проход.

— А сколько уже часов?

— Девять.

— Тогда поставь ему все, как положено, для судебно–медицинской экспертизы.

— Понял, сейчас сделаю.

Глава 3

В густой ночной тишине, слегка разбавленной сонным бормотанием телевизора, прозвучал резкий телефонный звонок. Дежурный полицейский, вздрогнув, проснулся и потянулся к трубке, одновременно застегивая пуговицы мундира свободной рукой.

— Дежурный слушает, — хриплым спросонья голосом произнес он и бросил взгляд на часы.

— Рик, это ты? Только что сработала сигнализация морга городской клиники! Причем не датчик входной двери, а внутренний объемный. Ты слышишь, Рик?

— Слышу, слышу… — до него вдруг дошло, что ему сказали, — это что, шутка?

— Да нет, Рик, какие шутки в два ночи! Видать, покойнички разбуянились, придется тебе съездить их утихомирить!

— Позубоскаль мне еще! Со сторожем связался?

— Да. Но толка мало, он спросонья только глазами хлопает так, что в телефоне слышно. Бормочет, что все замки на месте, все заперто и никого на территории нет. Может, плюнем, а? Рик? Разговор со сторожем у меня записан.

— Нет. Съезжу, посмотрю. Больно много странного происходит последнее время в нашем тихом городке, — вздохнул дежурный и потянулся к ключам от патрульной машины.

— Рик, дубинку не забудь, а то трупаков по столам разгонять будет нечем!

— Да пошел ты…

* * *

Морг располагался в дальнем углу территории клиники. От больничного корпуса и прилегающих улиц его отгораживали кусты и деревья. И это понятно, кому хочется видеть подобное заведение по соседству с местом, где лежит его больной родственник или тем более — с собственным домом? К дверям морга вела неширокая мощеная дорожка. На этой дорожке, освещенной редкими фонарями, стояли дежурный полицейский и местный сторож.

— Принеси фонарь — я свой забыл в машине, — процедил страж порядка вполголоса. Сторож закивал и поспешно удалился. Полицейский подошел к входу в морг, подергал запертую дверь и двинулся вправо, вдоль освещенной стороны здания. Он внимательно осматривал окна, решетки и запертые форточки, когда вдруг услышал слабый шорох в кустах слева. Резкий разворот, рука дернулась к кобуре и не успела. Ослепительная белая вспышка в глазах — и мужчина кулем повалился на землю. Над ним склонилась темная фигура, и через мгновение полицейский простился с воспоминаниями этой ночи. В этот момент ожила рация на груди у поверженного стража порядка:

— Рик! Рик! Две минуты назад сработала сигнализация входной двери морга! Ты слышишь? Это вы там шуруете? Так надо предупреждать! Рик! Не слышу тебя!

Темная фигура вновь склонилась над полицейским, раздался щелчок, и рация замолчала.

— Сюда бы Артура! Обделался бы от радости, придурок! — проворчал ночной гость и отступил в тень.

Сторож появился на дорожке спустя пять минут, поэтому не видел вспышек и не слышал сдвоенного хлопка. Обнаружив на дорожке лежащего в обмороке стража порядка, он с трудом привел его в чувство и довел до патрульной машины. Полицейский втиснулся на кресло водителя, нащупал ключи зажигания и пробормотал:

— Старею. Нервишки ни к черту. При виде морга в обморок хлопнуться! Дело дрянь. Твою мать, и рацию не включил! Ну, теперь огребу по полной! Говорили же мне — давай плюнем. Так нет, поперся…

* * *

Гарри очнулся, лежа на жесткой кушетке, прикрытый полосатым пледом.

Под головой обнаружилась сплющенная в тонкий блин тощая подушка.

Сначала Гарри решил, что попал в библиотеку — его кушетку с трех сторон окружали стеллажи с книгами. Но с четвертой стороны обнаружился небольшой лабораторный стол, уставленный пузырьками с зельями, камин с чадящими головешками и старинные напольные часы с массивным маятником в виде наконечника тяжелого копья. В другом углу помещения, рядом со стеллажами, стояло довольно приличное кресло. Освещение было магловским — настенный светильник с небольшой электрической лампочкой. Смущало отсутствие какого–нибудь подобия двери. Гарри с надеждой посмотрел на потолок, но результаты осмотра его разочаровали. Ничего, кроме диагональных трещин, на потолке не обнаружилось. Надо было еще исследовать пол, но перевернуться на живот у Гарри не хватило сил. После безуспешной попытки парень откинулся на спину и тихонько застонал сквозь зубы. Раздался легкий шелест, в котором подросток узнал сработавшие Чары Оповещения. Это совсем смутило Гарри — Чары Оповещения и магловские светильники с бородой Мерлина пополам! На логово Упивающихся не похоже — не тот набор и антураж. На магловское жилище тоже не тянет. Куда же его занесло из дома Дурслей… и, главное, как? Неужели фиола была порталом? Нет, концы с концами не сходятся…. Слегка поерзав на спине, юный маг ощутил в теле какое–то неудобство, но в чем оно заключается, не понял. И вообще, все тело было непривычное, как мантия с чужого плеча.

Бедный Рон, подумалось почему–то Гарри, все детство и юность таскать обноски старших братьев. То живот жмет, то на плечах болтается…

Справа за стеной раздались приглушенные шаги, легкий скрип, и неожиданно один из книжных стеллажей повернулся как на шарнире, открыв темный проем.

Гарри напрягся, остро ощущая свою нынешнюю беззащитность. Его руки слабо задергались, и он вдруг осознал, что не знает, где его палочка. Раз ее забрали, значит, вряд ли он находится в руках друзей. Защищаться он сейчас не сможет, но и паниковать нельзя. Подросток впился глазами в проем. Шаги стали звонче и приблизились. В комнату вошел человек в темной мантии с накинутым капюшоном. В руках он держал магловский термос на два литра. Поставив термос на стол, носитель мантии подошел к кушетке и склонился над Гарри. Полоса света упала на его лицо, и ошибиться уже было невозможно — на него с привычной презрительной усмешкой смотрел ненавистный преподаватель зельеварения Северус Снейп!

Глава 4

Снейп увидел открытые глаза Гарри, его напряженный взгляд и удовлетворенно хмыкнул.

— Не дергайтесь, Поттер, — проворчал зельевар, — в вас жизни ровно настолько, чтобы лежать и всасывать назначенные зелья. И не пытайтесь говорить, а то останетесь немым до конца своих дней.

— Постарайтесь хоть раз в жизни не быть идиотом, — продолжил Снейп, вглядываясь в зрачки парня, — у вас есть прекрасная возможность полежать и отдохнуть от своих сумасбродств.

Снейп откинул плед, обнажив тело подростка, и стал сосредоточенно водить палочкой над каждым органом грудной и брюшной полостей, бормоча заклинания и время от времени шепча хорошо знакомые и малознакомые ругательства.

— Так, печени и почкам досталось больше всего, но это дело поправимое, — вполголоса процедил целитель поневоле. — Сердце и легкие регенерировали. Пищеводу и желудку помощь еще нужна. А с головой разбираться придется позже, причем с вашим более чем живым и непосредственным участием, Поттер, — пряча палочку, с удовлетворением констатировал Снейп.

Только сейчас Гарри с ужасом осознал, что лежит перед ненавистным профессором абсолютно голый. Гримаса стыда и отвращения исказила лицо подростка, и это не ускользнуло от внимания зельевара:

— Удивлены, что на вас нет одежды? — спросил Снейп, набрасывая плед обратно на мальчишку, — я тоже не ожидал, что мне потребуется вытаскивать вас из магловского морга — голым, в пластиковом мешке, да еще и с затычкой в заднице. А потом аппарировать с такой сомнительной ношей в магловском районе. А теперь еще заниматься вашим лечением. Поттер, вы идиот, не умеющий отличить фиолу от пузырька? Ну что вы делали на моих занятиях, когда я объяснял правила приема зелий из упаковки разных форм? Обжимались с пустоголовыми девчонками? Или болтали с рыжим недоразумением из рода Уизли? — с неожиданной горечью спросил профессор. Гарри с недоумением моргнул.

— Прием зелья из фиолы производится за три раза с интервалом десять–двенадцать часов, — почти простонал профессор, — а вы что сделали? Зелье — это не тыквенный сок, чтобы лакать его стаканами! Ладно, поговорим позже….

Снейп подошел к лабораторному столу и, звякая склянками, начал смешивать какие–то зелья. Затем в полученную смесь добавил жидкость из термоса. В комнате резко завоняло какой–то тухлятиной. У Гарри аж слезы выступили от сокрушительного удара по обонянию. Снейп перелил зелье в высокую пробирку, подошел к Гарри, освободил из–под пледа его левую руку и, прижав верх пробирки к внутреннему сгибу локтя, взмахнул палочкой. Зелье с шипящим звуком всосалось под кожу. Глаза Гарри стали круглыми. Такого способа приема зелий он и представить себе не мог.

— Да, Поттер, я с удовольствием влил бы вам это зелье в глотку. Но, к сожалению, пока для вас возможен только такой способ.

Зельевар забрал термос со стола и вышел из комнаты. Книжный стеллаж повернулся на невидимой оси и со щелчком встал на место.

Слегка поерзав на спине, парень вновь ощутил в теле какое–то неудобство, но теперь быстро понял его природу:

«Затычка, твою мать!» — подумал Гарри и скверно выругался (опять–таки, мысленно).

* **

— Рик! Рик! Тебя, похоже, шеф вызывает на ковер! — голос в трубке был почти сочувственным.

Началось. Сержант полиции Ричардсон поднимался по лестнице на второй этаж в кабинет шефа. Ничего хорошего от этого вызова он не ожидал. Когда едешь по тревожному вызову, а потом не можешь толком ответить, что ты там делал и что ты там видел — дело дрянь. Только бы не выгнали. Устроиться на приличную работу в 46 лет трудно, а кредит за дом еще выплачивать и выплачивать.

— Разрешите, сэр? — Ричардсон замер на пороге.

— Заходите, сержант. Вот, знакомьтесь — инспектор Дрейк из графства, — натянуто произнес шеф. Было видно, что он сильно недоволен визитом инспектора, но деваться ему некуда.

— Он хочет задать Вам несколько вопросов, — продолжил шеф и, повернувшись к инспектору, сделал приглашающий жест, — прошу вас, сэр.

Инспектор — высокий породистый мужчина — с презрением покосился на дешевую недокуренную сигару местного начальника полиции, открыл папку с бумагами, извлек одинокий листок и показал его сержанту:

— Это ваш рапорт о выезде на проверку факта срабатывания сигнализации в морге клиники?

— Да, сэр, — почтительно ответил Ричардсон. Началось, точно началось.

— М–м–м… в этом рапорте вы указали, что при осмотре здания морга вы неожиданно потеряли сознание и предполагаете, что стали объектом нападения неизвестных лиц, которые воспользовались неизвестным оружием, вывели вас из строя и похитили из морга труп подростка. Все верно? — инспектор пристально смотрел в лицо сержанту.

— Так точно! Сэр, — отчеканил Ричардсон, делая каменное лицо.

На самом деле, ни черта он не помнил, кроме того, что перед тем, как задремать в дежурном помещении, смотрел по телевизору футбол. На следующий день после происшествия поступило сообщение из клиники о пропаже трупа из морга. Ричардсон понял, что у него под ногами горит земля, и заметался в поисках информации. Он быстро расспросил дежурившего на пульте полицейского и сторожа клиники. Одного задобрил бутылкой недешевого виски, а другого застращал неслабым тычком дубинки в живот.

В результате ему удалось состряпать рапорт, который начальство с ворчанием приняло, но в дело вмешалась полиция графства, и для него все снова повисло на волоске.

Начальник полиции молчал, раздумывая. Это происшествие не лезло ни в какие ворота.

Зачем красть труп, да еще нападать на полицейского? Труп подростка украли на органы? Бред! Для этого мрачного бизнеса достаточно эмигрантов–нелегалов из Азии и Африки. Кто–то заметает следы другого преступления? Чем черт не шутит, тем более что на следующий день должно было состояться вскрытие тела для судебной экспертизы. А теперь концы в воду. Ну, это мы еще посмотрим.

— Кхм! — прочистил горло инспектор, — похоже, все следы ведут к семье Дурслей. Они если и не исполнители, то, возможно, заказчики похищения тела своего племянника. Который умер, кстати, в их доме при весьма подозрительных обстоятельствах.

— И еще, — продолжил инспектор, — эта странная бутылка, которую обнаружили у покойного в руке, отправлена на экспертизу? Это была бы железная улика, особенно, если внутри найдут яд, а снаружи пальчики.

— Итак, что в итоге? — инспектор обращался уже непосредственно к начальнику полиции. — Назначьте по делу толкового следователя, дайте ему в помощь эээ… этого сержанта. Пусть носом землю роют. Пусть трясут Дурслей и все их связи. Оценят вероятность экономической подоплеки преступления. Оплата наемников — дело дорогостоящее. Хотя собственная задница, разумеется, дороже. В общем, действуйте энергично, для вас это дело чести!

Инспектор поднялся с кресла, начальник полиции тоже встал, а Ричардсон вытянулся у дверей по стойке смирно. Инспектор подошел к сержанту вплотную и сказал, слегка растягивая слова:

— Сержант, надеюсь, вам будет приятно надеть наручники на преступников, которые вас так крепко приложили?

— Так точно, сэр!

— Тогда желаю успеха! — инспектор вскинул голову и вышел из кабинета.

Все было бы неплохо, но сержант уловил в глазах инспектора с трудом скрываемые презрение и насмешку.

Глава 5

Дурслей арестовали через два дня. Вернона и Петунью отправили в камеру предварительного заключения в тюрьму графства, где они должны были ожидать суда присяжных. Дадли, как несовершеннолетний, попал в школу–интернат Святого Брутуса. Ошалевший от напастей толстяк ревел как белуга, но персонал интерната это трогало мало — жалостью к подопечным здесь не страдали.

Первые дни в интернате другие воспитанники присматривались к толстому и сильному на вид парню, но когда Дадли, оголодав, не удержался и стащил у соседа кулек с печеньем, судьба новичка была решена. В ту же ночь толстяка избили до потери сознания, а в рот ему напихали крошек печенья вперемешку с битым стеклом. Утром, приведя воспитанника в сознание, местная власть объяснила плюющемуся стеклом и кровавыми слюнями парню, как ему повезло, что «провиант» запихали в рот, а не в задницу.

* * *

Общественность Литтл — Уиннинга была глубоко возмущена зверским убийством несчастного Гарри Поттера. Мало кто сомневался, какой вердикт вынесут присяжные. Обыватели расходились лишь в оценке суровости наказания. Дурслям грозило от пятнадцати лет до пожизненного срока заключения в одной из самых мрачных тюрем Англии.

На расследовании всплыли дикие факты бесчеловечного отношения опекунов к подростку. От испуга много наболтал Дадли. Не поскупились на слезливые рассказы и соседи, которые, как оказалось, были не совсем слепыми и глухими.

Потом прошла утечка информации и за дело взялись репортеры. Снимки чулана с пауками под лестницей и рваных (рабочих) футболок и кроссовок Гарри не сходили с первых полос местных газет. Фотографировали даже вилы и лопаты, которыми Гарри разбрасывал навоз в саду у Дурслей.

Когда же представитель полиции по связям с общественностью сообщил, что на бутылке, которую подлые Дурсли подсунули несчастному ребенку, обнаружены отпечатки пальцев Вернона и Петуньи, а внутри нашлись остатки пепси–колы с цианистым калием, городок взорвался от возмущения.

Ну, конечно! Подлые Дурсли виновны в смерти ребенка! Вымести эту нечисть из города! Раскаленной метлой и поганым железом! Дустом их! Хлорофосом!

Короче.

Предприятие Дурсля разорилось за неделю и пошло с молотка. Дом с трудом отстояли у толпы поджигателей. Пришлось сгонять на помощь пожарным полицейских со всего графства.

Сад и цветник перед домом спасти не удалось. В глазах общественности это были символы рабского труда. Клумбы затоптали вместе с граблями и лопатами.

Тетушка Мардж, которая слишком долго раздумывала, куда смыться, схлопотала от своей же кухарки чугунной сковородкой по голове и приземлилась в больнице на неопределенный срок.

Бульдог Злыдень, поголодав денек, сдуру вылез на улицу и был насмерть загрызен собратьями, которых натравили жаждущие мести соседи.

* **

На совещании у начальника полиции городка Литтл — Уиннинга отчитывался следователь по делу умышленного убийства Гарри Джеймса Поттера.

— В настоящее время доказательная база по делу собрана, вещественные доказательства неоспоримо указывают на виновность четы Дурслей. К сожалению, обвиняемые не идут на сотрудничество со следствием и отказываются отвечать на вопросы, касающиеся похищения тела несчастного из морга. Возможно, боятся мести от уголовников после суда или рассчитывают на снисхождение присяжных, что крайне маловероятно.

— Ну, что? Хорошая работа, — снисходительно заметил инспектор из полиции графства, — передавайте дело в суд, и после вынесения приговора утихомирьте общественность. Мол, порок наказан, торжествует справедливость. Да, и направьте в администрацию графства предложение о переименовании Тисовой улицы в улицу «мученика Г. Д. Поттера». Думаю, это будет уместно.

— Кстати, а где сержант эээ… Ричардсон? — продолжил инспектор, слегка растягивая слова.

— Он на дежурстве в Северном районе, — ответил шеф полиции.

Инспектор благосклонно покивал, поднялся, снисходительно наблюдая, как все тут же вскочили на ноги, вскинул голову и вышел из кабинета.

— Сделайте, как он говорит, — наклонился шеф к своему заместителю, — хоть это и маразм, но неохота ссориться с администрацией графства.

* * *

В тот же день в 23–35 в Северном районе Литтл — Уиннинга была обнаружена полицейская патрульная машина. За рулем находился сержант полиции Ричардсон в бессознательном состоянии. Прибывшая бригада скорой помощи констатировала смерть полицейского от остановки сердца. Следственная бригада оперативно осмотрела место происшествия и труп сержанта. Ничего подозрительного не обнаружили. Опросили жителей ближайших домов и посетителей заведений — безрезультатно. Следствие назначило судебно–медицинскую экспертизу. По черной иронии судьбы тело сержанта попало в тот же морг и на тот же стол, где лежал Гарри Поттер.

Наученные горьким опытом полицейские на этот раз выставили внутри и снаружи здания охрану. Но в эту ночь бренные останки усопших никто не потревожил.

Утром состоялось вскрытие, которое не дало никаких результатов. Один из врачей патологоанатомов по окончании вскрытия пробормотал:

— Помер, значит, здоровеньким.

В заключении записали: «Острая сердечная недостаточность неизвестной этиологии». Уголовное расследование проводить не стали за явным отсутствием состава преступления. Семья сержанта получила причитающиеся по закону компенсацию и пенсию.

Через сутки недалеко от места смерти сержанта, держась за столб, стояла в сиську пьяная вумен и, мутно оглядывая окрестности, бормотала:

— Сегодня искры не летят, можно идти спокойно, а то совсем электрики р–р–распустились…

* * *

Выздоровление Гарри затягивалось. Кушетка казалась ему раскаленной сковородкой, с которой он не может слезть. Снейп регулярно применял очищающие заклинания, а временами переворачивал его с бока на бок и потом обратно на спину. Это помогало ненадолго. Регулярные осмотры проходили теперь в полной тишине. Снейп хмуро молчал и только кривился. А Гарри, разок издав стон, удостоился развесистого кляпа в виде Заклятья Немоты, которое Снейп аккуратно обновлял при каждом посещении больного. «Ароматы» зелий становились все более разнообразными и удручающе мерзкими. Страшно было подумать, что зельевар может заставить его проглотить нечто подобное. День шел за днем, а состояние Гарри не улучшалось. Наконец, наступил день, когда Снейп все же заговорил.

Осмотр в тот день затянулся дольше обычного, и Гарри уже стало прохладно лежать голым. Наконец, зельевар вздохнул и накинул на него плед.

— Поттер, нам надо поговорить, — мрачно заявил он.

Поттер пошире распахнул глаза, как бы выражая сомнение в своей способности поддержать непринужденную беседу.

— Я объясню вам положение дел и возможные варианты, ваше дело — сигнализировать мне открыванием и закрыванием глаз. Закрыли глаза — да, заморгали — нет. Понятно?

Гарри помедлил и закрыл глаза.

— Хорошо, я вижу, — зельевар помолчал, явно подбирая слова:

— Поттер, вы умираете, на этот раз по–настоящему. Вы поняли меня?

Северус ожидал молчаливой истерики, безумных и ненавидящих взглядов. Готов был вынести все это, а затем продолжить выполнение своего плана. Зельевар исчерпал способы и средства борьбы за жизнь мальчишки и хотел предложить ему прекратить страдания быстрым и безболезненным способом. Благо, что у него всегда при себе быстрый и надежный яд. Ведь быть шпионом при Темном Лорде — значит быть на волосок от гибели. А вид смерти зельевар хотел выбрать сам, не надеясь на гуманность Упивающихся.

В груди у Гарри все сжалось, губы предательски задрожали, но он сделал над собой усилие, закрыл и открыл глаза. Снейп странно смотрел на него. Подросток не сдержался и снова закрыл глаза. По щекам потекли предательские слезы.

За несколько мгновений Снейп отменил свое решение и принял новое — неожиданное мужество мальчишки опрокинуло и стерло тот предвзятый образ, который Снейп создал для себя еще пять лет назад. И который, честно говоря, до сих пор его вполне устраивал.

— Подождите отчаиваться, Поттер, — заговорил Снейп, мучительно подбирая слова, — можно еще побороться, но зелье, которое может вам помочь, баснословно дорогое. Этот дом в Паучьем тупике — все, что у меня есть. Он не стоит и ломаного гроша, а составляющие для зелья стоят целое состояние.

В этот момент Поттер открыл, закрыл и снова открыл глаза.

Зельевар впился в него взглядом:

— Да? Что — да? Поттер?

Гарри завел глаза. Снейп понял.

— Я мог бы воспользоваться легилименцией, очень осторожно, покажите мне только то, что хотите.

Гарри закрыл и открыл глаза, Снейп наклонился ближе:

— Легилименс, — шепнул он, направив палочку на лоб Гарри. Перед мысленным взором сначала замелькали неясные картины, но вот на первый план вышел образ ненавистного для зельевара человека. Он сидел за столом и что–то протягивал Поттеру…

Снейп резко отпрянул, разрывая контакт, и потрясенно произнес:

— Завещание Сириуса Блэка!!!

Глава 6

Прошло несколько дней.

Снейп сидел за своим лабораторным столом и размышлял. Подготовка к лечению достигла решающей фазы. Извлечь реальные деньги из завещания Блэка удалось, но зельевар потратил на это два дня, чтобы не привлекать внимания министерства и Ордена Феникса. Теперь следовало раздобыть текст ритуала. Но шел ли ритуал в дополнение к зелью, или зелье в дополнение к ритуалу, Северус пока не разобрался. Такие вершины магии он еще не покорял. И был только один человек, который мог помочь ему советом. Только один, кому мог Снейп доверять. Но не это мучило сурового профессора:

— Да, Северус, ты попал в переплет! — сказал он сам себе. Бокал красного вина не утешил зельевара. Скорее наоборот, спиртное только взвинтило и без того напряженные нервы.

Чувство вины не оставляло его. Столько лет уродовать психику парня, а в один прекрасный момент понять, что ты был не прав, и вся твоя ненависть била мимо цели. Что ты был одним из винтиков коварного плана в руках старого кукловода. Гарри не только сын Поттера, но и Лили Эванс, а ты об этом забыл и вспомнил, возможно, слишком поздно!

Он взял пергамент, начертал несколько строк и невербально, позвал свою сову. Тетра влетела в открытую форточку почти мгновенно. Северус привязал послание к ее лапке, выпустил сову и закрыл форточку. Бутылка медленно пустела до утра.

Ответ Тетра доставила с первыми лучами солнца. Выглядел свиток внушительно, и сова была измучена.

Гарри спал. Снейп специально погружал его в сон, чтобы мальчик не тратил силы. Этих сил оставалось все меньше, и зельевар отчаянно торопился. Предстояло еще ознакомиться с содержанием ответа и кое–что выучить наизусть.

Содержание свитка, принесенного Тетрой, Снейпа обрадовало и одновременно озадачило:

— Вот значит, как! — потрясенно пробормотал он.

— Нет, я этого не хочу! — почти простонал зельевар, швырнув свиток на стол. Однако выбора у него не было.

Сильный человек — а Снейпу в силе воли не откажешь — единожды приняв решение, уже не останавливается на полпути.

— Наземникус! — взмахнув палочкой, позвал Снейп и из камина вывалился помятый человечек, весь в облаке пепла и сажи. Мало того, что от него дурно пахло, так и разговаривать нормально он не желал:

— Северус, ты убийца и Упивающийся, твой уход из Ордена Феникса всем раскрыл глаза. Теперь все знают, кому ты на самом деле служишь. Как это ты меня выдернул, я только сорвал банчок у Примуса и на тебе! Сижу, черт знает где… Что это за дыра? Что тебе от меня надо? Я не торгую темномагической дрянью, ступай к Горбину. Ваши у него постоянно ошиваются. Или тебе нужны деньги? Сколько тебе надо, что бы ты меня отпустил? — плаксивым голосом бубнил Наземникус, боязливо оглядываясь на спящего Гарри.

— Триста галеонов и пятнадцать сиклей, — издевательски–спокойно произнес Снейп.

Зрачки жулика расширились. Он начал изображать истерику:

— Триста? Я за год столько не имею, лучше убей меня сразу или отправь к своему Темному Лорду!

Снейп отметил для себя характерное именование врага из уст члена Ордена Феникса. Так уважительно называли Воландеморта только Упивающиеся. Все прочие пользовались уклончиво–трусливой формулировкой Тот — Кого-Нельзя — Называть.

— Попасть к Темному Лорду ты успеешь, но сначала ответишь на мои вопросы, — угрожающе процедил зельевар.

Беседа была не длинной, но насыщенной.

Наземникус схлопотал два десятка оплеух, пару Круцио и Обжигающее заклятие. После чего все необходимые посредники для приобретения составляющих зелья были найдены. В качестве приятного персонального бонуса Наземникус получил качественный «Обливиейт» и отчалил в Косой переулок, будучи еще более косым, чем сам переулок.

Приобретение ингредиентов, варка зелья и заучивание ритуала заняло еще три дня. Наконец, все было готово.

Настал день проведения ритуала:

— Поттер! — Гарри с трудом открыл глаза, — сейчас я вам дам зелье и проведу ритуал, который, возможно, даст вам силы и предотвратит смерть, — сдерживая нервный тик, сказал Снейп.

Гарри мутно посмотрел на зельевара и закрыл глаза.

— Поттер, очнитесь. Сейчас решится вопрос, будем ли мы живы.

Гарри с трудом уловил смысл фразы. Но когда понял, все–таки собрал остатки сознания. Что значит, мы будем живы? Он открыл глаза и увидел взгляд зельевара. Тот смотрел вызывающе и напряженно. Выражение лица Снейпа заставило Гарри собрать остатки сил.

С ответным вызовом он посмотрел на Снейпа.

— Я сделал все, что мог, — с ноткой отчаянья в голосе заявил маг, — я истратил два миллиона галеонов на ингредиенты, я сделал все магические процедуры и создал черномагический контракт. После ритуала все мои магические силы будут принадлежать нам с тобой в равной степени, Гарри!

Подросток слегка обалдел. Гарри? Всегда было «Поттер»! Мне что, теперь его называть «дядя Северус»?

Потом медленно проявилось понимание. Дело дрянь. Если Снейп ТАК себя ведет и ТАК меня называет, то видимо, я уже почти покойник. Почти. Послушаем почти с того света, что говорят живые на этом.

— Поттер! Вы слышите меня? — ровным голосом произнес Снейп. Он взял себя в руки и сердился на себя за то, что показал слабость перед мальчишкой.

Гарри закрыл и открыл глаза.

— Хорошо! — продолжил зельевар, — я вижу, вы поняли.

— Сейчас я введу вам зелье и начну ритуал. Вы ни в коем случае не должны потерять сознание до удара магического потока, иначе освобожденная магия не найдет вашу ментальность и натворит неописуемых бед.

У Снейпа по лицу тек холодный пот. Маг, похоже отсчитывал последние секунды своей жизни.

— Не буду скрывать, что ритуал опасен для вас, меня и мира, который нас окружает. Если повезет — вы будете живы. Если не повезет — мы оба погибнем. Если совсем не повезет, то и миру, который нас окружает, здорово достанется.

— Итак, приступим!

Процедура ввода зелья через сгиб локтя была для Гарри знакомой и не требовала описания.

Северус с напряженным лицом взмахнул палочкой. На потолке вспыхнула пентаграмма. Ее зеленоватый оттенок Снейпу не понравился — по канону пентаграмма должна была быть огненной. Он встал, заслоняя Гарри от ее света, и начал произносить формулу древнего обряда.

Слова незнакомого для Гарри языка шли скороговоркой. Северус под давлением непонятной силы опустился на колени, пентаграмма стала сначала синей, потом красной, и наконец золотистый оттенок накрыл комнату ровным сиянием.

— Сострум эго финк экзис! — закончил Снейп и обессилено замер.

Несколько секунд не происходило ничего.

Потом пентаграмма на потолке треснула и разлетелась на сотни осколков. Снейп забился в судорогах и чуть не уронил палочку.

Тело Гарри с натугой оторвалось от кушетки на несколько дюймов вверх и плавно опустилось обратно.

Виски Мастера зелий побелели, а лоб испещрили морщины, которых раньше не было.

— Великий Мерлин… — прошептал Снейп, чувствуя, что ритуал идет мощнее и более жестоко, чем должно было быть.

Гарри почувствовал, как ледяной поток ударил в него и начал терзать каждую клетку тела, в голове взорвалась нестерпимая боль. Сознание оставило его.

Снейп, превозмогая слабость, встал и начал распределять поток магии по телу подростка. Магия слушалась, но магическая энергия процесса превосходила все, что мог себе представить профессор. Ему удалось разделить единый поток на пять струй, четыре из которых сейчас жадно впитывались в тело Гарри. Затаив дыхание, Снейп направил пятую — самую мощную — струю в мозг мальчишки.

Процесс длился уже почти полчаса. Пора заканчивать магическая нагрузка слишком велика. Зельевар восстановил пентаграмму на потолке и произнес завершающее заклинание. Но оно не подействовало. Снейп вторично попытался остановить процесс, посмотрел вверх и похолодел — пентаграмма темнела на глазах, как грозовая туча. Он с отчаяньем взмахнул палочкой, чтобы создать защитный купол, и в то же мгновение, получив сокрушительный ментальный удар, рухнул на пол как подкошенный.

Разделенный на пять струй магический поток беспрепятственно и бесконтрольно вливался в тело Гарри.

Глава 7

Люциус Малфой находился на докладе у Темного Лорда. Гордый аристократ магического мира стоял на одном колене перед возвышением с троном своего владыки. Доклад подходил к концу, и Люциус нервничал все больше и мял в руках свою серебристую маску Упивающегося Внутреннего круга. Лицо темного властителя было бесстрастно. Наконец Малфой закончил доклад и с привычным напряжением замер в ожидании реакции повелителя. Темный Лорд не заставил себя долго ждать и громко расхохотался:

— Да, Люциус! Ты всегда правильно понимал ничтожество и идиотизм маглов! Улица «Мученика Г. Д. Поттера»! Это надо же додуматься!!! — хохотал властитель. Малфой коротко выдохнул. На этот раз обошлось без наказания.

Вся эта история с исчезновением Поттера изрядно встревожила Темного Лорда и «Круцио» сыпались налево и направо. Наконец, лазутчик в стане Ордена Цветной курицы сообщил о страшной растерянности Дамблдора и его приспешников. Темный Лорд видимо смекнул, что может сыграть на опережение и запустил процедуру похорон Поттера в мире маглов де–юре. Так же он активизировал поиски мальчишки, чтобы закончить его уничтожение де–факто. Поттер устраивал его в любом виде — и в живом, и в мертвом, лишь бы его можно было предъявить теперь уже магической общественности. Все равно щенок — нежилец.

Почти одновременно с мальчишкой внезапно исчез Снейп и поиски его были пока безуспешны. Это тоже раздосадовало Лорда. Надежный источник информировал его о двойной игре Северуса, но тот ускользнул буквально в последний момент. Магия поиска по его черной метке несколько раз выводила Упивающихся на след, но изворотливый зельевар каждый раз обходил засады и скрывался от погони. Впрочем, это был вопрос времени. Вон, Каркаров почти полгода пробегал, на край света удрал, а возмездия не избежал. Что и говорить, у раскрытых шпионов и предателей век короток. Никому они не нужны. Зная жесткий прагматизм Дамблдора, Лорд не сомневался, что Снейпа в Ордене уже списали. Поэтому за неудачные попытки поймать предателя Упивающиеся наказывались сравнительно легко. Дежурный «Круцио» по рогам и беги, лови дальше.

Отсмеявшись, Темный Лорд начал раздавать четкие, жесткие указания.

Ускорить судебный процесс над Дурслями у маглов.

Разыскать Поттера живого или мертвого, заставить магическую прессу осветить события «гибели» так называемого Избранного, представив при этом виновниками магловское население в целом. Для обывателей магического сообщества все должно быть убедительно.

Купить для этой цели несколько статей «Пророка».

Хвосту связаться с источником в Ордене для передачи Дамблдору дезинформации о том, что тело Поттера находится у магловских спецслужб. Которые якобы расследуют крайне запутанную информацию о наличии в Англии секты изуверов, называющих себя магами.

Малфою подготовить своего сына к принятию метки и к тому, что на него будет возложено важное поручение Лорда.

Кстати, Воландеморт напомнил Люциусу, что его освобождение из Азкабана после провала операции в министерстве вызвало серьезные затраты. Лорд ждет от рода Малфоев беспрекословной преданности и внушительных финансовых инвестиций…

* * *

Снейп пришел в себя на полу комнаты. Голова раскалывалась от боли. Его палочка обуглилась, а рука, в которой он ее держал, покрылась волдырями от ожогов. Скривившись, зельевар осмотрелся по сторонам. Смотреть на Гарри он просто боялся, понимая, что не справился с ритуалом, и мальчишка, скорее всего, давно мертв. К его удивлению, над подростком сияла неярким перламутровым светом защитная сфера.

Снейп попробовал принять вертикальное положение, но не сумел. Тогда он на коленях подполз к кушетке, на которой лежал Гарри, и со страхом взглянул на его лицо. Подросток был бледен, с кругами под глазами и заострившимися чертами лица. На лбу разливался тяжелый кровоподтек, окаймленный ожогами. Еще четыре почти таких же кровоподтека красовались на теле в тех местах, куда зельевар направлял струи магии. Почти не веря в чудо, Северус взмахнул обугленной палочкой: «Гоменум Ревелио!» Слабый отклик заклятия показал, что в Гарри еще теплится жизнь.

Понимая, что от него самого в таком состоянии толку мало, Снейп лихорадочно начал исцелять собственные раны зельями и заклинаниями. Наконец, ощутив чувствительность в пальцах и вооружившись запасной палочкой, зельевар приступил к осмотру Гарри. К его удивлению, за те полчаса, что он уделил себе, внешний вид подростка изменился в лучшую сторону. Гарри отчетливо и ровно дышал, а отметины от струй магии уменьшались и заживали на глазах. Осмотр выявил сильное обезвоживание организма, но остальное было почти в норме. Неясно лишь было, пострадал ли мозг мальчишки от той чудовищной дозы чистой магии, которую он принял в результате ритуала. Ответ на этот вопрос могло дать только время. Снейп напоил Гарри несколькими укрепляющими растворами, а так же снотворным эликсиром. Пододвинул поближе к кушетке кресло, сел в него и обессилено задремал.

* * *

Дамблдор пребывал в крайне встревоженном состоянии. Его тайный агент в «Гринготсе» сообщил, что со счета Блэков, который согласно завещанию Сириуса принадлежит теперь Гарри Поттеру, снята огромная сумма — порядка двух миллионов галеонов.

Причем съем денег произведен законным, хоть и не совсем обычным способом — с участием таинственного посредника, имевшего магические и родовые полномочия от Гарри Поттера. Учитывая размеры суммы, гоблины банка «Гринготс» проверили эти полномочия самым тщательным образом.

Дамблдор был потрясен этим известием. Значит, Поттер жив и имеет могущественного помощника или хозяина. Нетрудно догадаться, кто это. Последние данные, которым он все отказывался верить, похоже, подтвердились.

Поттер у Воландеморта! Причем живой и дееспособный, иначе полномочия для получения денег не могли быть подтверждены. Он в застенке? Исключено. Полномочия передаются только добровольно и никакие Непростительные заклинания здесь Реддлу не помогли бы. Может быть тогда, в Министерстве, красноглазый ублюдок обманул его? Провел другой ритуал взамен оговоренного? Чем же охмурила Поттера эта темная мразь?! Пообещал могущество? Маловероятно. Пообещал оживить родителей и Сириуса? Теплее. Недоносок мог купиться. Как же! Могущественнейший темный маг мира предлагает сопляку жизнь родителей за жалкие галеоны Сириуса! А галеонов этих, между прочим, двенадцать миллионов! И Том вытащит их из простофили Поттера. Все вытащит! А потом раздавит его, как клопа!

Неописуемо!!! Дамблдор чувствовал себя обворованным!

* * *

В этот момент Гарри, словно почувствовав возмущение белого мага, очнулся. Снейп рядом в кресле мирно храпел, держа в левой руке палочку. Его правая рука, обмотанная магическим зеленым бинтом, покоилась на груди. В комнате царил глубокий полумрак, но Гарри видел все. Обугленный потолок и разноцветные осколки, устилающие все горизонтальные поверхности. Пустые пузырьки и фиолы, из–под зелий, чью–то обугленную палочку на лабораторном столе. Да, Северусу крепко досталось во время этого ритуала. С удивлением Гарри понял, что чувствует себя гораздо лучше. Ни боли, ни слабости не было. Он повернулся набок, затем сел на кушетке, при этом случайно задев ногу зельевара. Снейп вскинулся и схватил Гарри за плечи со словами:

— Ты что? Тебе надо лежать!

Гарри сделал отрицательный жест и слега сопротивляясь, ухватил зельевара за левую руку. Северуса отшвырнуло от подростка и бросило на книжный шкаф. Чертыхаясь и шипя от боли, Снейп встал на ноги, зажег свет и уставился на свое левое предплечье. Быстро пропитывая мантию, текла казавшейся черной кровь. С проклятьем Снейп оторвал левый рукав мантии и ошеломленно уставился на оголенное предплечье. Выглядело жутковато, но Черной метки на нем больше не было!

Глава 8

Глава 8.

Тюрьма графства уже не могла обслуживать растущие потребности населения, и заключенных приходилось уплотнять, а посему камеры в ней давно переполнились. Это было не совсем законно, но общественность проявляла вопиющее равнодушие к условиям быта грабителей, убийц и прочей мрази, которая составляла подавляющее большинство населения этой самой угрюмой и строгой тюрьмы на всем восточном побережье Англии.

Санитарные условия и вентиляция камеры тоже не соответствовала евростандартам, поэтому плотность воздуха в камере приближалась к одному Бздюму! ⁽& sup1;⁾

Заключенные вели милую беседу:

— Да говорю я вам — в морге, перед тем как отправить труп в крематорий, ему жилы на предплечьях и ногах перерезают, шоб на плите ровно лежал и не ворочался от жара.

— Да не физди ты! Тоже мне, паталохоанатом!

— Та я серьезно говорю — перерезают!

Мнения заключенных разделились. Одни верили, другие — нет. Атмосфера в камере потихоньку накалялась. Спорящие стороны посматривали друг на друга уже враждебно и были готовы перевести спор из теоретической плоскости в практическую. Спусковым крючком послужил комментарий проснувшегося зека, который в ответ на очередное утверждение о том, что трупам подрезают жилы, высунул из–под одеяла небритую харю и прохрипел:

— Точно! Руки и ноги подрезают, чтобы не ворочались! И горло! ЧТОБЫ НЕ ОРАЛИ!!!

И тут такое началось! Могучий зек подскочил к рассказчику, схватил его за пояс и попытался выбить его головой дупло в кирпичной стенке. Другие по–джентельменски сошлись с оппонентами на кулачках. Бокс, так сказать! Длилась веселуха минут пять, потом дверь в камеру распахнулась и пяток надзирателей с дубинками и электрошокерами приняли самое активное участие в споре, успокаивая обе стороны одновременно. Успокоили. Минут за пятнадцать. Потом еще с полчасика всех попинали. Для порядка. И уходя, втолкнули в камеру новенького. Дурсля Вернона собственной персоной, которого только что доставили из зала суда, где верховный судья графства вынес толстяку максимальный приговор. Момент для появления новичка, о котором все были наслышаны, получился просто бесподобным!

Вернон опасливо жался к решетке камеры. Сокамерники, неторопливо приближаясь, недвусмысленными жестами давали понять, чем сейчас займутся с грузным хомячком:

— Что трясешься, мразь? Побалуемся?

— Не трогайте меня! — заверещала жертва обстоятельств.

— Мы Воры, а ты петушок, ребенка отравил. Подставляй задницу, урод!

— На полотенце его!!!

Крепкие и жесткие руки схватили Дурсля за запястья, чей–то кулак от души врезал в подбородок. А когда голова Вернона откинулась назад, кто–то накинул ему на шею полотенце и затянул его, как удавку. Теряя сознание, Вернон увидел перед своим носом чьи–то внушительные мужские гениталии. Мир поплыл у него перед глазами.

— Падай и замри, — услышал он знакомый голос.

Вернона вдруг отпустили и он охотно упал, не желая ничего, кроме обморока, но судьба его такими подарками давно не баловала.

— Ну как, нравится? — спросил тот же голос. Вернон опасливо открыл глаза, не забывая прикрывать ладонями задницу. Перед ним стоял призрак Гарри.

В бейсболке белого цвета и с презрительной усмешкой на губах, он был, тем не менее, вполне реален. Особенно странно, что мальчишка выглядел года на два старше, чем был до смерти. Сокамерники валялись на полу в виде ветоши и Вернон слегка приободрился:

— Парень, вытащи меня отсюда живо, а то я шкуру с тебя спущу!

— Правда? — удивился Гарри и Вернон с ужасом увидел, что остальные зеки начали вставать с пола.

— Мне уйти? — жутковато улыбаясь, спросил Гарри. Вернон панически замотал головой.

— Смотри не обосрись от страха, — осклабился Гарри, — мне еще кое–что от тебя нужно! — он небрежно взмахнул рукой и сокамерники Дурсля, разлетевшись, впечатались в стены.

Молясь, что бы это был не сон, Вернон тихонько отполз от порога. Его не оставляло ощущение, что за ним следит невидимый глаз.

— Итак, ты приговорен за убийство Гарри Поттера к тридцати годам тюрьмы, — с удовлетворением отметил воскресший племянник, — а тетя Петунья, как твоя сообщница — к пятнадцати годам. Согласно законам этого графства, права на помилование и сокращения срока вы оба не имеете! Дадли находится в интернате Святого Брутуса, куда вы так усердно меня запихивали. Его там кормят печеньем с битым стеклом. Так что шансов выжить у него не больше, чем у крысы в крысоловке.

Вернон зарыдал в голос.

— Не плачь, придурок, — проворчал Поттер почти добродушно, — для вас еще не все потеряно. Вы еще можете мне пригодиться. Но помни, кто тебя спас!

Еще две недели назад такая формулировка убила бы Дурсля наповал, но в тюрьме люди быстро учатся, и сейчас он был готов заложить душу дьяволу, лишь бы выкарабкаться из смертельного мешка. Он с надеждой уставился на племянника.

— На колени! — спокойно скомандовал Гарри. Толстяк рухнул так поспешно, как будто ему подрубили ноги.

— Правую руку вперед!

Вернон послушно выставил руку.

Гарри был слегка смущен покорностью толстяка, но сложившееся положение его от души позабавило.

Гарри наложил на Дурсля заклятие Подданности. Отныне Вернон и все его семейство оказывалось в его власти. Дурсли должны было выполнять ВСЕ его приказы и сообщать о своем местонахождении. Я совсем как Воландеморт, с легким отвращением подумал Поттер. Однако в целом ситуация была приемлемой.

* * *

Школа «Святого Брутуса», долго вспоминала явление «посланца Сатаны», когда стены интерната закачались, из фонтана вместо воды посыпались крупные копченые селедки, апельсины и конфеты вперемешку с журналами «Плейбой». Видимо, так причудливо смешались вожделения особо мечтательных воспитанников интерната — и младших, и старших. Неуклюжий придурок Дадли исчез без следа. А директор интерната и дежурный воспитатель еще две недели восстанавливали утраченную координацию движений.

Вскоре к Дурслям мужского пола присоединилась Петунья. Гарри пришлось поломать голову, где разместить своих очумевших от событий родственников. Лучше всего для этого, конечно, подошла бы клиника Мунго или обычная магловская психушка, но об этом не стоило и мечтать.

Пора было откровенно поговорить со Снейпом. Гарри пристроил родственников в ночлежку, погрозил им поднятой с земли палочкой (эффект был поразительный!) и отправился в Паучий Тупик.

* * *

Северус, поникнув головой, сидел в кресле у камина. Он ждал Гарри. Перебирая в памяти события последних дней, он понимал, что стал свидетелем необычного явления. Нет, мальчик не стал пока гением или сверхмагом. Он просто стал вдруг старше, спокойнее и решительнее. Магия его тела била через край, и подросток удивлялся этому, но не спешил радоваться. Многое его смущало, и многого он не понимал.

Решение Гарри помочь Дурслям с точки зрения Северуса было нелогичным, но он не стал перечить. Объяснить свои намерения подросток отказался. Снейп ограничился тем, что навязал Гарри защитный медальон, который незаметно был снабжен чарами Слежения и Наблюдения. Осмотрев медальон, подросток иронично фыркнул и Снейп понял, что его уловка обнаружена. Тем не менее, Гарри не сказал ни слова и медальон надел. Разозлившийся зельевар сразу остыл, но раздражение осталось.

Гарри ушел и сейчас Снейп ждал его для серьезного разговора. Парень имеет право знать правду о событиях, которые произошли после начала столь насыщенных каникул и вообще в его жизни.

Раздался тихий скрип, и сквозняк шевельнул волосы зельевара. Снейп встрепенулся и посмотрел на дверь.

— Эээ…, профессор, я прошел через камин, — довольно сказал Гарри, появляясь позади Снейпа.

— Надеюсь, вы не подпалили свои невыразимые, — с издевкой, отозвался зельевар. Он был раздосадован своим очередным промахом и фраза Гарри добавила ему раздражения. Но он быстро взял себя в руки.

— Поттер, садитесь. Вот как раз свободный стул, — Северус не знал, что цитирует Гашека.

Гарри сел и непринужденно уставился на Снейпа. Он заметил, что его прямой взгляд неприятен зельевару и стал частенько пользоваться этим приемом, что бы позлить мрачного профессора.

Но на этот раз Снейп был непробиваем и Гарри почувствовал его серьезный настрой. Послушаем, подумал он, внутренне вздохнув. Тем более что вопросов к зельевару у него накопилось много и по делам прошлым, и по делам текущим.

Теперь Снейп откровенно разглядывал его, и Гарри это не понравилось. За последнюю неделю он привык к уступчивости своего бывшего учителя. Зельевар покорно выполнял его вначале невнятные желания, обучил массе бытовых заклинаний и был совсем не конфликтным.

Теперь Гарри видел перед собой бойца, который лишь на время отложил оружие, а сейчас, похоже, вновь взял его в руки. Ну–ну, может, я сейчас узнаю правду? Мысль резанула, как клинок. Мне это надо? Было так уютно исчезать из дома Снейпа, зная, что он следит за тобой и, если потребуется, придет на помощь. Сон закончился.

— Когда Лорд возродился, — начал Снейп, — вы, Поттер, озадачили его слишком сильно, чтобы он мог жить спокойно и далее. Лорд произвел проверку хоркруксов и понял, что двух не хватает! Это привело его в ярость! Он слишком высокого мнения о себе и слишком низкого о вас, чтобы думать, что вы имеете к этому отношение. Первым под подозрение попал Дамблдор. Однако наш белый маг слишком хитер, чтобы можно было взять его голыми руками. Дамблдор тут же подставил Сириуса и вас, Поттер. Невнятное пророчество Сивиллы (я слышал его одновременно с директором) было слишком расплывчатым, и я не ощутил угрозы. Однако Лорд сделал из этого пророчества свои выводы, и вы, Поттер, в его глазах обречены. Он не остановится, пока вы не погибнете.

Гарри молчал. Снейп взглянул на потолок и потупился. Там собиралась гроза.

— Да, я виноват! — заорал Северус, — можешь меня заавадить, но я не знал, что в пророчестве этой дуры в лентах речь идет о твоих родителях, и … о тебе, — неохотно закончил профессор.

— Дальше, — процедил Поттер.

— Дальше стало хуже. Во время нападения на тебя пятнадцать лет назад Лорд нечувствительно для себя загнал тебе в мозг частицу своей души….

— Что? Я — хоркрукс? Мерлинов гульфик! Я чувствовал, что все это неспроста! Я предатель! Он знал каждый мой шаг!

Гарри задохнулся, вспомнив картину, как он мчится помочь Сириусу, а Волди, злорадно ухмыляясь, отправляет в Министерство отряд Упивающихся…. Боже, он убил своего крестного, подставил своих друзей!

— Заткнись! — рявкнул Снейп. — И слушай.

— Все проще и хуже. Воландеморт в Министерстве, при странном попустительстве Дамблдора, пожертвовал хоркруксом в твоей голове и превратил его в декрукс.

Зельевар замолчал, понимая, что сейчас придется отвечать на непростые вопросы. Он молил судьбу, чтобы это действительно были вопросы, а не ярость Поттера из–за предательства. Мальчишка не контролирует до конца свои силы и от него просто мокрое место останется. Снейп побледнел еще сильнее, чем это позволяла ему природа.

— Дальше, — сдавленным голосом произнес Гарри.

Снейп помолчал, подбирая слова.

— Дальше, — прохрипел подросток, лицо его не внушало иллюзий.

— Я понял замысел этого мерзавца, и решил вмешаться. Декрукс отличается от хоркрукса очень серьезно, как день и ночь. Декрукс не является защитой осколка души — напротив, это средство нападения на его носителя.

— Декрукс какой–то, дерьмо собачье! — пробормотал Гарри и требовательно уставился на зельевара, ожидая продолжения.

⁽& sup1;⁾ Кто не в курсе: один Бздюм — это плотность воздуха, при которой иридиево–платиновый топор висит на расстоянии одного фута от пола и не падает!

Глава 9

— Декрукс был создан Темным Лордом из хоркрукса, который он обнаружил в вашем сознании больше года назад. Воландеморт проник в ваш разум в надежде овладеть вашей волей. Дамблдор разгадал его замысел, — продолжил Снейп, — и Воландеморт сразу понял, что нельзя оставлять в руках врага часть своей души. И что ей придется пожертвовать.

По замыслу Лорда декрукс должен был уничтожить вас, Поттер, физически. Разрушить и ослабить ваш организм, лишить желания жить и бороться. Декрукс не имеет аналогов в магическом мире. В нем есть, скорее, некоторая схожесть с устройствами самоуничтожения маглов: ценное изделие или механизм снабжается таким устройством и при угрозе извне оно уничтожает изделие и разрушается само. Воландеморт создал декрукс в вашем сознании и привел его в действие. С этого момента ваша с ним ментальная связь прервалась, и в вас больше не было частички души Темного Лорда. Теперь это был внутренний разрушитель, получивший команду уничтожить бывшего носителя хоркрукса. То, что он погибнет при этом сам, декрукс не понимал, он полностью лишен свободы воли и выбора, которой отчасти пользуются хоркруксы.

Зельевар заметил, что Гарри из состояния бешенства постепенно переходит в более спокойное состояние и слушает очень внимательно.

— А теперь наиболее неприятное, — выдавил Снейп.

— Дамблдор… — Снейп помолчал, — он понял, что ваша связь с Темным Лордом разорвана. И Мальчик — Который-Выжил в его глазах потерял свою ценность.

Гарри возмущенно сверкнул глазами.

— Да, Поттер — это так, — печально усмехнулся зельевар, — нашему хитроумному директору не нужен Мальчик — Который-Выжил, обреченный на смерть при следующей встрече с Лордом. Ведь просто сложить дважды два и понять, что осколок души Воландеморта защищал и самого себя и вас при прошлых встречах с Темным Лордом.

— Теперь части души вашего врага и защитника в вас нет. Поэтому Поттера загнали назад к Дурслям и запретили всем, включая друзей, любые контакты с ним. Дамблдору нужно было время, чтобы решить, под каким соусом подать неизбежную скорую гибель национального героя. Теперь я понимаю, что в его планах было так же завладение имуществом Блэков и Поттеров. Так сказать, чтобы врагу не досталось, — криво улыбнулся зельевар.

— Я узнал о его разочаровании по нескольким несдержанным и раздраженным замечаниям о вас, — продолжал Снейп неприятный рассказ. — Но так же я понял, что директор лишь делает вид, что не понимает, каким образом Темный Лорд сумел за считанные секунды извлечь хоркрукс и куда–то его переместить. Следов подобной темной магии на месте схватки не осталось. И это якобы очень тревожило Дамблдора.

— В первые же часы после сражения я побывал на месте схватки, используя маскирующие чары. Мне удалось успеть, пока министерство не очухалось, и не усилило меры безопасности. То, что я там обнаружил, мне очень не понравилось. Это были следы не темной, а светлой магии, но совершенно мне незнакомые. Я вернулся в замок, выслушал раздраженного директора, и послал запрос очень авторитетному магу в вопросах темной и белой магии, описав ему следы магии, которую я обнаружил в атриуме министерства. Этот магический авторитет не является практикующим магом, но познания его огромны. Получив ответ на следующий день, я понял игру Дамблдора и оказался перед тяжелым выбором. Дело в том, Поттер, что заклятие превращения хоркрукса в декрукс не относится к темной магии — это светлая магия. Заклятье создал Годрик Гриффиндор для борьбы с хоркруксами темных магов, в чем он весьма преуспел. Не используя темномагические ритуалы, длительные и сложные магические процедуры, при помощи несложного превращения хоркрукс становится оружием против темного мага, разорвавшего свою душу. Любой материальный объект, превращенный в хоркрукс, после преобразования уничтожался декруксом и темный маг безвозвратно терял кусок своей души.

Выходит, Темный Лорд не только разорвал свою душу, но побеспокоился и о том, что бы знать все методы борьбы с захваченными хоркруксами. Не исключено, что полное отсутствие информации по данному вопросу в хранилищах Хогвартса — «заслуга» нашего директора.

Снейп взглянул на Гарри, увидел в его глазах сильную боль разочарования, и притормозил рассказ, раздумывая.

— Ну? — требовательно, но без нажима, произнес подросток.

— Задавайте вопросы, — успокоившись и придя в обычное язвительное настроение, ответил Снейп, — и если вопросы будут глупыми, я на них с удовольствием отвечу.

Гарри нетерпеливо дернул плечом, и полка с пробирками свалилась зельевару на голову.

— Полегче, Поттер!

— А что, голова у вас слабое место?

— Чья бы сова ухала, — прошипел Снейп, потирая макушку.

— Я не хотел. То есть я хотел продолжения вашего рассказа, но о пробирках не думал, — невозмутимо ответил Гарри.

— Вот это–то и страшно, что вы мало думаете, но много делаете! — прошипел Снейп.

Гарри нужна была информация, а не препирательства с зельеваром:

— Извините, профессор, не могли бы вы продолжить?

— Ладно, — проворчал Северус. — Итак, мне удалось вытащить информацию о слабых сторонах декруксов. Оказывается, обычный напиток Живой Смерти прерывает деятельность декрукса на период сна его носителя. Я немедленно вручил вам фиолу с модифицированным вариантом этого зелья и решил, что если вы добровольно не примете его, проникну в дом Дурслей и заставлю вас принять его силой, вплоть до применения «Империуса». А затем скроюсь от следящих заклятий министерства в Паучьем Тупике. Я знал, что в моем распоряжении не более пяти дней. На четвертый день после схватки или на ваш второй день пребывания у Дурслей, я прибыл на Тисовую улицу и пронаблюдал огни машины, которая увозила вас в магловский морг. Рассчитывать к тому моменту я мог только на себя. Я проник в морг, убедился, что вы в коме из–за передозировки зелья и ввел вам укрепляющий раствор. Заодно пришлось убедить парочку маглов снять один из внутренних замков на окне и забыть об этом пустяке. Ночью я вернулся за вами. Оглушил одного из маглов–полицейских и стер ему память. Затем двойной аппарацией доставил вас в Паучий Тупик. Остальное вы знаете.

— Что случилось во время моего лечения? — в упор, глядя на профессора, спросил Поттер.

— То, что и следовало ожидать. Декрукс очнулся вместе с вами. И хоть я старался сбить его с толку вашей малоподвижностью и отсутствием вербальной речи, он продолжал отсекать ваши жизненные силы от источников питания. Мои зелья, впитавшись в один участок кожи, неминуемо выбрасывались через другой. Очищающие заклинания не могли убрать весь негативный результат контакта сильных зелий с вашей кожей, и вы слабели гораздо быстрее, чем я рассчитывал. Давать вам напиток Живой Смерти уже не было смысла. Я запаниковал и отправил сову своему, скажем так, консультанту. Его ответ поверг меня в ужас: выход был, но малореальный. Он предложил мне изготовить зелье, стоившее баснословную сумму с непредсказуемым результатом, провести темномагический ритуал и навеки привязать свою душу к спасаемому магу. Причем сильнее, чем это может сделать Непреложный Обет. Денег не было, вы умирали, а погибать в этой авантюре я не собирался.

Вот тогда, Поттер, и состоялся наш разговор. Отдельные моменты этого разговора и то, что вы нашли деньги, изменило ситуацию.

— Нет, Профессор, если начали, говорите до конца! — не повышая голоса, сказал Гарри.

— Да черт с вами, получайте все сразу, — разозлился вдруг Снейп.

— Во время ритуала декрукс, должен был быть нейтрализован. Он должен был забыть о своей задаче и превратиться в часть памяти вашего мозга с очень ценными знаниями — знаниями Воландеморта, которыми он обладал пятнадцать лет тому назад! Ведь превращение не уничтожало память хоркрукса, а лишь меняло задачу и смысл его существования. Но все пошло не по плану. То ли хоркруксы Темного Лорда обладают неизвестными свойствами, то ли ваш мозг за пятнадцать лет взаимодействия с его психикой приобрел неизвестные возможности, но ритуал остановить не удалось. Декрукс, погибая, оставил в вашем мозгу массу темномагической информации и огромную нишу для накопления магической энергии. Еще только предстоит выяснить, какую часть и какой именно магии вы усвоили. Но то, что я вижу сейчас, уже впечатляет.

Вам не нужна палочка, или другой магический посредник. Вы, похоже, получили неограниченный доступ к магии природы. Есть еще несколько предположений, которые надо дополнительно проверять. Но не обольщайтесь, никому и ничего не дается даром. А чем вам придется заплатить за приобретенные возможности, вам еще только предстоит выяснить.

— Мне? — мрачно спросил Гарри.

Профессор побледнел, но, глядя в зеленые глаза юного мага, твердо ответил:

— Да, именно вам, Поттер, потому что на этом пути у вас не будет союзников!

Глава 10

Люциус Малфой запросил срочной аудиенции у Темного Лорда. Тот встретил верного слугу в своем кабинете, отделанном полированным обсидианом.

— Слушаю тебя, Люциус. Но будь короток, — властитель был неприветлив.

— Ваше Темнейшество! Гарри Поттер жив и здоров! — с поклоном сообщил Упивающийся.

— Знаю, — мрачно отозвался Лорд.

Люциус был обескуражен:

— Да? — глупо спросил он, но быстро оправился от неожиданности.

— Мой Лорд, это еще не все! — быстро проговорил он, опасаясь, что мрачность Хозяина может легко перерасти в раздражение, а там и до «Круцио» рукой подать.

— Говори, — холодно произнес его господин и отвернулся. Это был плохой знак и Люциуса от страха понесло:

— Мои агенты сообщили мне, что Дурсли загадочным для недоумков–маглов образом оказались на свободе. Наши люди ищут их, но пока безрезультатно, — поспешил добавить Люциус, заметив, что Хозяин недоуменно пожал плечами.

— К сожалению, вместо того, чтобы действовать без промедления, они начали вызывать меня. А я, — Малфой еще раз поклонился, — был занят обучением Драко, дабы он соответствовал той важной задаче, которую Ваше Темнейшество решило возложить на его юные плечи.

Тут Малфой задохнулся от волнения, пытаясь перехватить воздуха, чтобы продолжить, но его перебил Лорд:

— Кто тебе сказал, что это поручение будет таким уж важным для меня?

Люциус потерянно молчал.

— Запомни, что Лорд Судеб сам занимается важными делами, а вам перепадают лишь мелочи, на которые мне жаль тратить свое время! Важное поручение твоему щенку можно будет доверить, когда он сравняется в заслугах с такими Упивающимися, как Мальсибер, Долохов и Беллатрисса. Не ранее. А сейчас он получит поручение важное для него, а не для меня. От выполнения этого поручения зависит дальнейшая судьба рода Малфоев, а не судьба Темного Лорда.

Произнося эту издевательскую тираду, Лорд повернулся к Малфою–старшему своим запоминающимся лицом (или образиной) и костлявая ледяная рука схватила Упивающегося за глотку.

— Ищешь обходные пути, мой скользкий друг? — протянул Лорд, не отрывая взгляда от полубезумных, но одновременно преданных глаз Малфоя. Быстро переворошив его память и текущие мысли легилименцией, Воландеморт брезгливо оттолкнул от себя Люциуса и произнес:

— Червь! Если еще раз придешь ко мне с пустопорожним докладом, то пожалеешь, что родился на свет, — Лорд взмахнул палочкой и закончил беседу в своей излюбленной манере. Люциус сутки отлеживался в Малфой–меноре, а домашние эльфы, кланяясь, подносили ему обезболивающее графинами.

* * *

Поручив дежурному Упиванцу выставить за порог надоедливого аристократишку, Темный Лорд сел в свой трон и глубоко задумался.

Что–то пошло не так. Там, в министерстве, для превращения кусочка собственной души в средство убийства Поттера у него были считанные мгновения. Все было рассчитано. Старый дурак Дамблдор, сражаясь эффектными, но в целом безобидными заклятьями, размахивая палочкой и распыляя для виду тонны воды, дал ему необходимое время, чтобы осуществить задуманное. Дамби сдал своего Золотого мальчика, но сделал это изящно, под сверкание молний и треск ледяных брызг.

И все впустую!

Никто не заподозрил бы, что Дамблдор обрек Избранного на смерть!

Никто не обвинил бы Темного Лорда в убийстве национального героя!

Все задумано, согласованно и исполнено филигранно!

А результат?

Хоркрукс истрачен зря. Гарри жив и здоров. Дамби скалит оставшиеся зубы, обвиняя его — Темного Лорда (!) — в краже двух миллионов галеонов из наследства Блэков! Уму непостижимо!

Наметившийся союз (его и Дамблдора) рассыпается, как карточный домик.

Два года работы, переговоров, поисков компромисса — все пошло насмарку!

А как все хорошо начиналось!

Первый вариант раздела сфер влияния был отвергнут белым старцем с негодованием, но Орден Жареных Окорочков так ничего и не узнал о прошедших переговорах. Дамби промолчал о предложении своего «смертельного» врага!

Это говорило о многом. Потом было второе, третье, четвертое,….. надцатое предложение. Позиции сторон уточнялись, подробности раздела прорабатывались, Дамби не молодел, а он — набирал силу и сторонников. Все шло нормально!

И вот, на тебе! Мощнейшее заклинание белой магии не срабатывает. Поттер жив! Ладно, дементор с ним! Но мальчишка непонятным образом еще и набирается темной и светлой магической мощи.

По свидетельству очевидцев, заклинания в магловской тюрьме Поттер творил голыми руками, без палочки. У самого Темного Лорда такое получалось только в простых бытовых заклинаниях. А этот недоносок расшвыривает десяток крупных материальных объектов, проламывает двухфутовую кирпичную стену, и левитирует родственных ублюдков в неизвестном направлении.

Ладно, эмоции побоку! Что мы имеем?

Дамблдор считает, что его нагло обманули. Придется дать ему два миллиона галеонов, старость скупа и с этим надо смириться. Не хочется, чтобы науськиваемый этим скупердяем Орден опять гонялся за ним и его слугами по всей Британии.

Все равно, когда старик схлопочет от него Аваду, все деньги вернутся теми или иными путями. А члены Ордена Цветной Курицы от своего руководителя наверняка опять ничего не узнают.

Поттера надо искать, но по–новому. Информация о причине появления новых и выдающихся способностей Поттера будет щенку приговором. В этом Темный маг не сомневался. Раскидывать придурков движением руки и владеть высшими заклинаниями темной магии — большая разница.

Далее. Надо искать Снейпа. Не верится в то, что Снейп сбежал на край света. Хотя связь с его Черной меткой оборвалась, сам обрыв был нетипичен. Словно задули свечу. Не ослабление, обусловленное расстоянием, а резкое отключение связи. Над этим надо подумать: нет ли здесь проявления феноменальных способностей поттеровского недоноска.

Далее, Драко….. нет первоначальный план уже не подойдет. Старый маразматик Дамби теперь к себе даже домовика из темных семей не подпустит. Ладно, пусть малфеныш повисит на крючке — то–то его папаша убивается. Найдется дело и для этого прыщавого юнца.

Значит, сделаем так. Нужен близкий Поттеру человек, рядом с которым он рано или поздно окажется под одной крышей….

* * *

«Да, именно вам, Поттер, потому что на этом пути у вас не будет союзников!».

Эта фраза Снейпа несколько дней крутилась в голове у Гарри. Да и весь разговор произвел тяжелое впечатление на подростка. Многое получило свое объяснение, многое стало еще запутаннее и сложнее.

Больше всего угнетало предположенное Снейпом, предательство Дамблдора. А еще — хитрость и жестокость плана избавления от Мальчика — Который-Выжил, который на деле оказался ходячим хоркруксом, игрушкой в руках Темного мерзавца.

«Неужели не было другого выхода?» — задавал себе вопрос Гарри. И был ли Снейп с ним откровенен или это опять хитрая интерпретация происходящего, выгодная уже зельевару?

Голова шла кругом. Но, вспоминая и анализируя шаг за шагом события последних трех недель, Гарри все больше и больше склонялся к мысли, что Снейп не врет, и его рассказ в основных деталях соответствует истине. Косвенным подтверждением выхода зельевара из игры служили наблюдения за тем, как каждый вечер Снейп обновляет защиту своего жилища. Снейп ставил двойные щиты! Наружный щит от проникновения темной магии и внутренний — от белой! Значит, его основные опасения связаны с местью Воландеморта, но в то же время и от Дамблдора он не ждет ничего хорошего. Защиту Снейп ставил мощную, и Гарри на время пришлось отказаться от ночных вылазок.

Подросток понял, что не располагая информацией, доступной зельевару, он двигался в неправильном направлении. Первоначально Гарри рассчитывал на помощь Дамблдора, и все действия сводились к поиску безопасного контакта с главой Ордена Феникса, на мудрость и доброту которого Гарри полагался безоговорочно. Теперь ситуация изменилась, и все надо было начинать заново.

Гарри заполнял вынужденное дневное безделье чтением книг из библиотеки Снейпа, в которой он, в общем–то и жил. Книги были великолепны, и подросток с жадностью накинулся на чтение.

Правда уже не раз и не два его охватывало ощущение, что данную книгу он уже читал. Подросток сначала забавы ради, а затем всерьез «вспоминал» о том, что будет на следующей странице. Затем переворачивал ее и с недоумением убеждался, что не ошибся. Это стало повторяться все чаще и чаще. Теперь встретив «знакомое» место, он сразу смотрел в конец книги и со вздохом ставил ее обратно на полку.

Спустя четыре дня после памятной беседы Гарри, находясь в доме у Снейпа, послал ему магическое приглашение для разговора. Ждать ответа пришлось достаточно долго. Все последние дни они не общались, встречаясь лишь за столом во время приема пищи. Молча ели и расходились по своим делам. Так же молчаливы были вечерние встречи, когда Снейп обходил каждое помещение и устанавливал ночную защиту.

Днем Снейп часто и подолгу отсутствовал, никак не объясняя своих отлучек.

Гарри отлучился лишь раз. Ему надо было проведать «дорогих родственников» и оплатить их пребывание и питание в ночлежке. На вопросы тети и дяди он не отвечал. Но уходя, грозно потребовал, чтобы они носа не высовывали на улицу и терпеливо ждали, пока он их заберет:

— Иначе, недоумки, каждый из вас вернется туда, откуда я вас вытащил! — сердечно пообещал юноша, наведя панику на все семейство.

Проверив крепость заклятия Подданности, и наложив его для верности на Петунью и Дадли, Гарри отбыл в Паучий Тупик. Время было уже позднее, и взгляд Снейпа красноречиво рассказал ему, что еще немного — и пришлось бы ночевать на улице.

* * *

На четвертое утро Гарри обнаружил на столе своей комнаты маленькую шкатулку. Он несколько раз обошел вокруг нее, опасаясь подвоха. Вдруг это портал и стоит его коснуться, как тебя унесет крючком за пузо либо в жаркие и лживые объятья Дамблдора, либо в холодные и беспощадные объятья Воландеморта. Или вообще в сумрачную камеру, где единственной мебелью будет топор Макнейра. Бррр….

Гарри протянул обе руки к шкатулке, но так, чтобы не дотронуться до нее. Каждая рука ощутила слабый поток магии. Но что самое удивительное, каждая рука ощутила магию по–своему. Правая рука ощутила магию, как касание мягкого шелковистого меха теплого дружелюбного зверька. Левая рука ощутила легкие холодные покалывания в пальцах и ладони, как во время грозы, когда оказываешься неподалеку от ударившей молнии. Соединив оба ощущения, как трубки бинокля, Гарри понял, что магическое содержимое шкатулки разнородно и вероятно принадлежит как светлой, так и темной магии.

Это немного успокоило его. Ведь трудно представить, что магическая посылка могла одновременно прорвать оба слоя защиты, не вызвав при этом срабатывания Тревожных чар. Гарри решил открыть шкатулку.

Однако попытки открыть ее не увенчались успехом. Наконец Гарри сообразил шепнуть «Энгоргио». Шкатулка покорно увеличилась до размеров хорошего сундука и на следующее заклинание «Алохомора» немедленно распахнулась. При этом откинувшаяся крышка ударила по столу со звуком упавшего шкафа.

В сундуке оказались все вещи подростка, за исключением книг и учебных свитков. В числе прочего там была мантия–невидимка отца, карта мародеров, волшебная палочка Гарри, завещание Сириуса Блэка, перстни глав родов Поттеров и Блэков и ключи от хранилищ в банке «Гринготс». К удивлению Гарри, ключей оказалось не два, а четыре. Рядом с ключами лежали два кожаных мешочка, наполненные галеонами.

Отдельно в серебряной шкатулке с двумя отделениями лежали фамильные медальоны, обереги, браслеты, кольца, перстни и другие артефакты обоих родов. Гарри так же увидел ящичек, в котором рядами сверкали хрусталем флаконы со знакомыми, полузнакомыми и совсем незнакомыми зельями.

С недоумением подросток вытащил со дна сундука две тяжеленные кольчуги из чешуи черного и красного дракона. А с внутренней стороны крышки сундука грозно поблескивали полированными лезвиями два меча древней работы. Отдельно от них в специальном гнезде лежала черная волшебная палочка с золотой рукояткой.

Гарри присел и задумался.

Вот тогда и полетело к Снейпу вежливое приглашение к разговору.

* * *

— Почему, Поттер, вы отрываете меня от моих занятий, — недружелюбно начал зельевар, входя в комнату Гарри, — вам нечем занять себя, находясь в окружении сотен редчайших книг и трактатов по магии и зельеварению?

— Нет, сэр, — подчеркнуто вежливо ответил Гарри, — просто мне все труднее выбрать том, который бы я не знал почти наизусть.

— Вот как, — прищурился Снейп, — ну что ж, Поттер, я ведь вас об этом предупреждал. Вы теперь ходячая энциклопедия по темной и светлой магии. Знания будут проявляться в вашей памяти помимо вашей воли. Вы теперь круче всезнайки Грейнджер в сотни раз, — издевался профессор, — но есть одна проблема. Знать и уметь — это разные вещи.

— Если вы хотите воспользоваться этими знаниями, — продолжил зельевар менее язвительно, — вам следует настроиться на огромную работу по превращению вашего теоретического багажа в практический, иначе любой волшебник средней руки одолеет вас. Я уж не говорю о Темном Лорде.

Снейп замолчал и демонстративно отвернулся от Гарри.

— Сэр, я пригласил вас, что бы решить несколько важных вопросов, — спокойно сказал Гарри.

В словах профессора для него не было ничего нового, он и сам пришел к таким же выводам. Первые же опыты по применению вновь приобретенных знаний привели к конфузу. Гарри попытался применить на практике усиленное заклинание «Диффиндо максима», чтобы разрезать принесенное с улицы полено. Заклинание разрезало его вместе со столом, паркетом и гантелями, которые неизвестно как под этим столом оказались. Да еще что–то загрохотало в подвале, явно разваливаясь на части. Гарри тогда полтора часа потратил на ремонт поврежденного. А остатки гантелей и вовсе пришлось спрятать под один из книжных шкафов, потому что вместо соединения их части постоянно разбрасывало по сторонам, круша уцелевшую мебель. В подвал юный маг даже не пошел. Времени не хватило. Да и не по себе было. Кто знает, что там у Снейпа в подвале. Было.

Так что в необходимости обучения (или самообучения) у Гарри сомнений не было. Вопрос — где взять достаточно надежное для безопасности окружающих место? Ничего, кроме полигона для дрессировки драконов, в голову Гарри не приходило!

— Итак, недалек тот день, когда я покину ваш дом, сэр, — продолжил юный маг. Не оборачиваясь, Снейп утвердительно кивнул.

— Я благодарен вам за то, что вы нашли и собрали все то, что находится в этом сундуке. Это поистине бесценные для меня вещи, — голос Гарри был тверд, и Снейп искоса взглянул на него, продолжая хранить молчание.

— Но этого недостаточно для самостоятельного существования, — продолжил Гарри.

— О каком самостоятельном существовании вы говорите, Поттер! — вскипел зельевар, — вам надо срочно бежать из страны и для этого у вас все есть. Вы уже завтра можете быть в Канаде, Бразилии, Австралии — где угодно! В этой стране нет силы, способной сдержать зло — осталось только спасаться. Скорее переводите ваши средства и счастливого пути!

— Нет! Я остаюсь, — спокойно ответил Гарри, — но сейчас мне нужна ваша помощь. Обещаю, что это займет не более недели.

Зельевар скрипнул зубами от злости и поинтересовался:

— Ну и чего вы от меня хотите?

— Мне нужно освоить Оклюменцию, Легилименцию, разработать методики самообучения заклятиям Темной и Светлой Магии раздельно, и… помочь разыскать Поттер–мэнор.

Снейп от изумления на мгновение потерял дар речи, затряс кулаками и произнес ругательство, в котором вспомнил гульфик Мерлина, плащ дементора и почему–то всех родственников Поттера по женской линии до седьмого колена включительно.

Глава 11

Снейп бушевал еще некоторое время, в адрес Гарри летели эпитеты «самодовольный придурок», «пустоголовый идиот», «высокомерный болван», и даже почему–то «развесистый пень». Подросток к большинству оскорблений отнесся привычно равнодушно, но последнее его задело, и он попытался возражать. Снейп разъярился еще больше и, выскочив из библиотеки, так жахнул поворотным стеллажом, что из него вылетели все книги и завалили Гарри вместе с кушеткой. Почесывая ушибленную макушку, подросток выполз из–под завала и, вздохнув, стал наводить порядок.

Тем не менее, когда утром Гарри обнаружил на столе составленный Снейпом график занятий, его губы растянулись в довольную ухмылку.

— Подумать только! — произнес Гарри. — Я доволен, что буду заниматься с этим сальноволосым чудовищем!

Он покрутил головой, взял пергамент с расписанием и начал его подробно изучать. Потом сделал несколько поправок, уменьшив в основном сроки и часы, отведенные на каждую конкретную тему. Закончив эту работу, Гарри вспомнил заклинание копирования, произнес магическую формулу и самонадеянно взмахнул палочкой. Результат не заставил себя ждать — его снова завалило. Но на этот раз сотнями копий пергамента и вместе со столом.

Вошедший в этот момент в комнату Снейп с изумлением уставился на багрового Поттера, который как раз выбирался из–под груды свитков. Зельевар схватил подростка за руку и вытащил наружу. Пока Гарри, чертыхаясь, поднимался на ноги, профессор поднял пару пергаментов и отработанным взмахом палочки «Эванеско» удалил все остальные.

— Развлекаетесь, Поттер, или как? — вкрадчиво протянул зельевар.

— Или как, — мрачно ответил по–прежнему багровый подросток.

— Ну–ну, — неопределенно отозвался зельевар, — кстати, Поттер, я сегодня хотел позаниматься с гантелями, а вместо них в спальню влетело четыре чугунных снитча. Это ваша работа?

Гарри покраснел еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

— А потом в подвале, — безжалостно продолжал Снейп, — я обнаружил аккуратно разрезанный отопительный котел. Какое счастье, что сейчас лето, Поттер!

Донельзя смущенный Гарри попыхтел на манер Рона, и неожиданно звонко расхохотался. В глазах Снейпа тоже мелькнула смешинка, но большего зельевар себе не позволил.

— Анфан террибль⁽& sup1;⁾, — с усмешкой произнес он, — у вас десять минут, что бы насмеяться, а по истечении этого времени жду вас в гостиной. С палочкой и серьезным выражением лица, а главное — с включенными мозгами.

* * *

Начались занятия. И все пошло не так, как планировал Гарри. Снейп тоже был озадачен, хоть и не показывал виду. Сложное оказалось простым, а простое неожиданно сложным.

Методики самообучения заклинаниям они разделали под орех в первый же день. Между овладением темными и светлыми заклятьями существовало одно главное различие — эмоциональный фон. И оно чуть не стало камнем преткновения. Снейп утверждал, что только светлыми или только темными заклятиями не решить ни боевую, ни защитную задачу. Заклятия должны чередоваться или даже совмещаться. Но менять свое настроение с такой скоростью человеческая психика не в состоянии — значит, нужна смесь эмоций. Гарри потратил полдня на осмысление таких эмоциональных состояний, как: «Злобная радость», «Мрачное удовольствие», «Неполное счастье», «Доброта с кулаками», «Наслаждение местью», «Белая зависть», «Мучения во благо» и даже «Смерть во спасение». После этого дело быстро пошло на лад, и для Гарри освоение заклятий превратилось в щелканье семечек. Но тут возникла новая, точнее, старая проблема: как при избытке магического потенциала регулировать мощность заклинания. На этом обучение споткнулось, точнее — стало пробуксовывать.

Тогда Снейп поменял тематику, и они занялись Оклюменцией. Теоретическую часть Гарри знал (непонятно, хотя нет, наоборот, понятно откуда), поэтому сразу занялись практикой. По плану упражнения Снейп нападал Легилименцией, пытаясь проникнуть в разум Гарри, а тот оборонялся, возводя глухую стену в мозгу и вытесняя зельевара из своего сознания.

Учитель и ученик встали в исходную позицию, Снейп поднял палочку и, глядя Гарри в глаза, произнес: «Легилименс». Поттер мысленно поставил блок — зельевар рухнул на пол. Последнее, что запомнил несчастный профессор — это нарастающий свист в ушах и тяжкий ментальный удар, сравнимый только с ударом с разбегу лбом об бетономешалку.

Придя в себя через полчаса, Снейп увидел перед собой расстроенное лицо Поттера.

— Тренируйтесь на кошках, Поттер, — зельевар поднялся на ноги и нетвердым шагом удалился к себе в спальню принимать Восстанавливающее и Укрепляющее зелья.

Больше в этот день они не занимались. Гарри сидел и перебирал в голове воспоминания Снейпа, в основном не слишком радостные. Много там было из жизни в Хогвартсе. Подросток смотрел на себя глазами профессора и жутко сам себе не нравился.

«Да, — подумал Гарри, — вместо урока Оклюменции у нас получился урок Легилименции. Устроит он мне завтра разнос, но лишь бы заниматься не отказался».

* * *

Гарри решил воспользоваться неожиданной паузой и смотаться к родственничкам: подкормить, припугнуть и подбодрить. Именно в такой последовательности.

Переместившись в район ночлежки, юный маг около получаса внимательно осматривался, пытаясь обнаружить слежку или наблюдение. Наконец, Гарри приблизился к дверям заведения и вошел внутрь.

Серый ряд кроватей общего зала, узкий коридор с дверями в семейные комнатки. Спертый, затхлый воздух, в котором практически не было кислорода. А то, что осталось, называть азотом можно было только с большой натяжкой. Морща нос, Гарри дошел до двери с табличкой 13, толкнул ручку от себя и вошел.

Дурсли, сбившиеся в кучку в углу, нервно вздрогнули.

— Спокойно, это я, — насмешливо и пренебрежительно сказал подросток. Такую манеру разговаривать с родственниками он взял на вооружение с первой же встречи после «воскрешения».

— Гарри, — почти жалобно зашептал Вернон, — нам страшно. Днем приходил какой–то инспектор по ночлежкам. Вместе с хозяином осматривал все комнаты, проверял белье и чистоту. А когда зашел к нам, все больше на нас смотрел, а проверял для виду. А как вышел, проверять больше ничего не стал, заторопился и ушел.

— Как он выглядел? — нахмурился Гарри.

— Ну, вроде обычно. Маленького роста, остроносый, волосы то ли седые, то ли серые, — заторопились перечислять все наперебой, — глаза маленькие и все бегают, — шепотом закончил Дурсль.

— Собирайтесь, — мгновенно принял решение Гарри, — только тихо!

Дурсли быстро похватали нехитрые и малочисленные пожитки и преданно уставились на Гарри.

— На выход, — скомандовал Гарри, нащупывая в рукаве палочку. Юный маг лихорадочно вспоминал заклинание для создания портключа. Вспомнив, достал из кармана расческу, навел на нее палочку и чуть дыша, шепнул:

— Портус.

Расческа вспыхнула голубым сиянием, но не расплавилась, как опасался Поттер, и через секунду сияние погасло. Теперь можно было и не выходить на улицу, но Гарри решил проверить свои подозрения. Оставив Дурслей в коридоре, он осторожно выглянул из дверей и осмотрел улицу перед домом. Так и есть! Неподалеку бродила, прихрамывая, крупная серая крыса! Гарри выскочил, выхватывая палочку, но крыса оказалась проворней и побежала к углу дома. «Секо!» — выкрикнул Гарри, и угол дома обвалился. Спасаясь от падающих балок и кирпичей, очумевшая крыса метнулась через улицу. Гарри прицелился и спокойно произнес «Бомбарда». Взрыв вырыл в мостовой яму глубиной как минимум ярда три. Крысу подбросило в воздух вместе с пылью и обломками асфальта, и пока она летела вниз в яму, навстречу ей из пробитой трубы горячего водоснабжения ударила струя кипятка.

«Суп из крысиного Хвоста», — подумал Гарри, испытывая «мрачное удовольствие».

⁽& sup1;⁾ Анфан террибль — несносный ребенок.

Глава 12

Удовлетворенный расправой над Хвостом, Гарри рванул обратно в коридор — к Дурслям. Здание трещало по всем швам, стены покрывались трещинами, а с потолка сыпалась штукатурка. Очумевшее семейство жалось друг к другу, но когда Дурсли увидели Гарри, рванули к нему, как на стометровке. Первым до финиша, то есть до Гарри, добежал Дадли и отдавил кузену ногу.

— Без паники! — морщась от боли, проорал юный маг, пытаясь перекрыть шум обвала.

Дом стремительно заваливался на бок. Да! На тот самый бок, где теперь стараниями Гарри не хватало четвертого угла и, соответственно, четвертой точки опоры. Математики болтают, что плоскость проходит через три точки, только дому на это было наплевать. Наверно он просто не читал учебников математики, а вот скорость его обрушения точно соответствовала законам Ньютона. Видимо физику дом читал. У Гарри оставались считанные мгновения, чтобы не познакомить семью Дурслей с последствиями этих законов и не ознакомиться с ними самому. Не было времени даже на то, что бы обматерить Ньютона и всех почитателей его научной школы.

Гарри рывком сунул расческу под нос Дурслям, заорал:

— Хватайтесь! — и, увидев на расческе все три лапы родственников, взмахнул палочкой.

Кирпичная стена коридора, подстрекаемая кровожадным Ньютоном, рухнула на пол, где уже никого не было и разочарованно застучала обломками кирпичей.

* * *

Появление всей семейки в Паучьем Тупике не обошлось без некоторых нюансов. Портключ послушно перенес всех в библиотеку дома Снейпа. Это единственное место, которое Гарри успел представить в момент старта. Но, как выяснилось, помещение по своему объему лишь слегка превосходило габариты нашей компании и, как говорится, когда дым рассеялся, прорисовалась следующая картина. Дадли сидел на лабораторном столе в стеклянной каше из битых пробирок и склянок. Петунья прилипла к стене как раз под настенным светильником (торшер получился очень даже симпатичным). На кушетке в коленно–локтевой позиции находился дядя Вернон. Верхом на нем сидел Гарри, держа в правой руке палочку, а в левой почему–то — кусок кирпича. Изо рта дяди тоже торчал кусок кирпича, пойманного по дороге. Видимо, для развития художественного замысла данной скульптурной композиции.

— Ххлесь эня, — попросил дядя, выплюнул кирпич и произнес более внятно, — Гарри, слезь с меня.

Племянник резво соскочил с дяди, сделал знак всем заткнуться и стал прислушиваться. В доме было тихо, и Гарри вздохнул с облегчением. Потом началась мука смертная с отклеиванием Петуньи от стены, оказанием первой медицинской помощи заднице Дадли и перебазированию всего семейства в подвал дома. В подвале Гарри осмотрел все помещения, вернулся к Дурслям и «на цыпочках» трансфигурировал несколько кусков угля в раскладушки, одеяла и подушки. Принес родственникам воду и хлеб, которые они умяли за минуту, и стал держать речь:

— Прошу учесть, что вы здесь гости, причем незваные. Вести себя тихо, не высовываться из подвала и тем более не выходить. Хозяин тут суровый, бывший людоед, особенно он любит пухлых подростков. Если он вас обнаружит — кланяйтесь! Да пониже! Извиняйтесь! Не ровен час рассердится, будет плохо! Понятно? — шепотом рявкнул Гарри.

Дурсли закивали головами. Больше всех был напуган Дадли. События шли так стремительно, что он все еще представлял себя пухлым подростком, хотя одежда болталась на нем, как на вешалке. Сейчас людоед на него вряд ли бы польстился. Даже голодный.

— В соседней комнате, вот за этой дверью, есть смеситель с горячей и холодной водой. Всем вымыться, а тебе, тетя, выстирать и высушить белье. Вот кусок мыла, расходуй экономно, второго не будет. Малейшее непослушание или нарушение, и я отправлю вас разбирать завалы ночлежки! Все ясно? За дело!

Гарри величественно кивнул родне, прошел еще раз по подвалу, удивленно осмотрел массивный стальной котел, разваленный на две неравные части, и поднялся вверх по лестнице в дом.

Гарри пребывал в большом затруднении. Как объяснять Снейпу наличие в доме семьи маглов, он себе не представлял. Юный маг неуверенно подошел к двери спальни профессора и, к своему удивлению и облегчению, услышал богатырский храп. Рука Гарри, поднятая, чтобы постучать, опустилась обратно. Он пожал плечами и вернулся в библиотеку. Убрал битые склянки и пробирки, заклеил обои и выбросил два куска кирпича в форточку. Можно было, конечно, избавиться от кирпичей магическим способом, но Гарри вовремя вспомнил опыты с гантелями и предпочел форточку.

Взглянув в окно на улицу, Гарри не увидел привычной перламутровой дымки двухслойной защиты. Снейп не установил ночную защиту! Подросток начал соображать, смогут ли друзья вареного Хвоста по следу портключа определить район, в который Гарри переместился с Дурслями, и решил, что смогут.

Не теряя времени, Гарри начал вспоминать защитные заклинания, тем более, что Снейп всегда устанавливал их вербально. Стремясь сделать защиту не менее крепкой, чем у Снейпа, Гарри слегка отпустил вожжи своей магической мощи и чуть–чуть перестарался. Защита получилась просто загляденье. Двухслойная, крепкая, чувствительная — просто класс! Но по окончании работы Гарри заметил, что вокруг дома выпало на два — три сантиметра снега, что для конца июля для этих мест совсем не характерно.

* * *

Долохов влетел в тронный зал Воландеморта с криком:

— Хозяин! Поттер обнаружен!

Движением бровей Темный Лорд удалил всех из зала и впился глазами в приближенного Упиванца: «Говори!».

— Мой Лорд! По вашему заданию Хвост с несколькими помощниками занимались поисками маглов — родственников Поттера. Сегодня днем Хвост сообщил мне, что обнаружил их в ночлежке и остался наблюдать за ними в своем анимагическом виде. Я послал ему подмогу, а сам аппарировал ближе к Малфой–мэнору, что бы сообщить Люциусу, что пташки попались и можно позабавиться. Ведь ваше Темнейшество распорядились убить этих маглов в любом месте, где их найдут. Не успел я связаться с Малфоем, как мне сообщили, что возле ночлежки идет сражение и гремят взрывы. Так как было неясно, кто с кем сражается, я лично прибыл к ночлежке и убедился, что она полностью разрушена. Жертвы среди маглов есть, правда небольшие — днем в ночлежке народу мало…

— Хватит! — загремел Темный Лорд, — ты болтлив, как баба. Где Хвост?

— Вот! — Долохов от страха втянул голову в плечи и вытащил из кармана дохлую крысу. Запах вареной курятины распространился по залу.

— Убери! — рявкнул Лорд, — можешь отдать совам на ужин, а тебя я отдам на ужин дементору, если ты мне коротко и ясно не скажешь, где Поттер?!

— Хозяин, — побелел лицом Упиванец, — мы отследили портключ. Он создан палочкой Поттера и магический след ведет на окраину Лондона в район Паучьего Тупика. Туда посланы наблюдатели, а в пустующем здании ждет сигнала штурмовой отряд.

— Паучьего Тупика? — зло прищурился Лорд, — похоже, я начинаю понимать, что происходило в последние недели! Я сам приму участие в охоте! Тебе сутки сроку на то, что бы обнаружить убежище Поттера. И учти, там может оказаться наш общий знакомый, который недавно устал носить мою метку. Не дай ему уйти. Накрыть весь район противоаппарационным щитом. И чтобы мышь не пролезла! Даже вареная, — почти добродушно пошутил Лорд.

Долохов глубоко поклонился и выбежал из зала.

* * *

Снейп проснулся рано утром в нормальном (мрачном) настроении и со сносным самочувствием. Голова болеть перестала еще вечером, когда после лошадиной дозы Укрепляющих и Восстанавливающих зелий профессор, наконец, провалился в глубокий сон без сновидений.

— Чертов Поттер, молотобоец хренов, — размышлял зельевар, — такими ментальными щитами кокосовые орехи колоть, а не Оклюменцией заниматься. Оклюменция сродни игре в покер, блефуй на тончайших обертонах эмоций, да соперника оценивай, чтобы он о твоем обмане не догадался. А если ты его сразу канделябром огреешь, то он вряд литебе поверит! Надо бы этому начинающему магическому громиле тренажер сделать для упражнений по регулировке мощности заклинания. А что, это идея! Если взять боггарта и зачаровать его на ступенчатую дисперсную реакцию…». Размышляя, Снейп подошел к окну и остолбенел — в небе сияла двухслойная сферическая радуга, а вокруг дома пятнами лежал ослепительно–белый снег. В пустующем доме напротив окна мелькали до боли знакомые силуэты в черных мантиях с капюшонами.

Глава 13

— Поттер! — ворвался Снейп в комнату Гарри, — что вы наделали!

Подросток спросонья хлопал глазами и ничего не понимал.

— Вы установили вчера вечером защиту? — Снейп дождался утвердительного кивка Гарри и, закрыв лицо руками, опустился в кресло у стеллажей с книгами.

— Поттер, вы нас погубили, — неожиданно спокойным и холодным голосом произнес зельевар.

Гарри подскочил на кровати, сел и уставился на Снейпа:

— Что случилось, сэр? — спросил он хриплым со сна голосом. — Я сделал все так же, как делали вы. Неужели кто–то проник через защиту?

— Так же! — с сарказмом повторил профессор. — Поттер, моя защита похожа на вашу так же, как паутина из лески на решетку от канализации. Вы столько энергии выгребли из воздуха своими темными заклинаниями, что у вас даже снег выпал!

— Но проблема не в этом, — с горечью продолжил Снейп, — мы окружены слугами Воландеморта.

Гарри понял, что их все–таки выследили по следу портключа и пришел в ужас. Ах, если бы он догадался поставить щит над ночлежкой, то магический след портключа рассеялся бы при его прохождении. А теперь они обнаружены. Район их местонахождения выдал след портключа, а точное расположение дома — защитная сфера, которая из–за своей мощности стала видимой.

— Это я виноват, сэр, — решил расколоться Поттер. — Я захотел отомстить Хвосту за предательство и наделал глупостей.

— С этого места поподробнее, Поттер!

И Гарри рассказал Снейпу все. В процессе короткого рассказа настроение Снейпа несколько раз менялось. Услышав о самовольной отлучке Гарри, Снейп скривился, как будто у него болели зубы. Рассказ о посещении Дурслей вызвал у зельевара презрительную мину. Сцену расправы с Хвостом профессор слушал, затаив дыхание, с торжествующим огоньком в глазах. Признание Гарри о том, что он притащил в дом маглов, перекосило лицо Снейпа от гнева. Рассказ Поттера об установке защиты был выслушан с легким пренебрежением, здесь зельевару и так все было понятно.

— Ну и что вы намерены теперь делать? — поинтересовался Снейп, когда Гарри закончил рассказ.

— Эээ…

— Вот так всегда, Поттер! — с горечью сказал Снейп. — Вы хоть понимаете, что в лучшем случае лишили меня последнего убежища и собственности, а в худшем лишили меня, себя и этих несчастных маглов жизни?

Гарри было повесил голову, но природная гордость и упрямство заставили его выпрямиться и заявить:

— Я буду сражаться!

— Конечно, будете, Поттер! Куда вам деваться? Но сражаться будете строго по моим планам и моим же указаниям. Я требую полного подчинения и строгой дисциплины, иначе нам несдобровать! Ясно?

«Пасмурно», — подумал Гарри, но кивнул головой.

— А что делать с семьей моей тети? — угрюмо спросил он.

— Пусть тетя вместе с дядей и своим недоноском сидят в подвале и не высовываются. Время покажет, что с ними делать. Пока непонятно, кого прислали нас заарканить. Если они нашли меня сами, то могут не знать о вас, но это вряд ли. Скорее всего, нас нашли по следу портключа и вашей дурацкой радуге вокруг дома. Тогда у нас очень серьезные проблемы. Я почти уверен, что название «Паучий Тупик» знакомо Лорду именно в связи со мной. Упивающиеся уже рыскали по этому району, когда я оставил службу Лорду без его ведома. Тогда мне удалось сбить их со следа целым комплексом магических приемов, — помолчав, Снейп добавил, — видишь ли, Нарцисса Малфой в детстве бывала в этом доме…

Снейп замолчал, как будто сказал лишнее, а Гарри понял, кто была та чистенько одетая девочка из воспоминаний Снейпа, но благоразумно промолчал.

Снейп встряхнулся: «За дело, Поттер! Доставайте сундук! Так наденьте оба перстня! Нет! Этот перстень надевайте на указательный палец левой руки, а этот на указательный правой. В рукав черную палочку Блэков! Черт, Поттер, в левый рукав! Темные заклятия посылайте с левой руки, светлые с правой, и смотрите, не перепутайте! Даром израсходуете энергию, а она сегодня пригодится. Далее — этот оберег на шею, золотой браслет на запястье правой руки, червленый браслет на запястье левой руки.

— Не хватает только кольцо в нос и серьги в ухо, и папуас готов! — проворчал Поттер.

— Кольцо в нос… — Снейп всерьез задумался. Гарри вытаращил глаза. — Нет, Поттер, сегодня это не поможет. Так, теперь пояс. На правый бок сумку с зельями, слева направо: Кровеостанавливающее, Кровевосполняющее, от Болевого шока, от Рассечений, Восстанавливающее, Укрепляющее. Пользоваться ими, надеюсь, научились. Вот эти ножны с кинжалом — на левый бок. Теперь я к себе, сундук уменьшите, суньте его в мешок и отдайте маглам — пусть не выпускают из рук. Да! Наложите на своих родственников Дезиллюминирующее заклинание. Умеете? Ах, ну да! Встречаемся через пять минут в гостиной. И не отсвечивайте в окнах!

Снейп ринулся наверх. Гарри захлопнул и уменьшил сундук и, на ходу засовывая его в магический мешок, понесся вниз в подвал.

На объяснение ситуации Дурслям ушло около трех минут. Гарри был как никогда убедителен. Все указания и приказы подтверждались увесистыми оплеухами и затрещинами для увеличения скорости логических операций в мозгах несчастных маглов. Наконец, наложив на всю семейку Дезиллюминирующее заклинание (чуть не перепутал палочки!), Гарри кинулся наверх в гостиную. Снейп уже ждал его.

— Мерлиновы кальсоны! Сколько можно вас ждать, Поттер!

* * *

Солнце растопило остатки ночного снега вокруг невзрачного дома, накрытого радужным колпаком. Упивающиеся в масках гурьбой стояли на площадке у окна второго этажа ближайшего дома и ждали командира.

— Я здесь был пару недель назад, этого дома не было, — рассказывал один из них, — а была здесь разрушенная башня, куда маглы свое дерьмо сливают. Я подошел, вляпался — вонь жуткая. Плюнул и пошел дальше.

— Снейповские штучки! Классную иллюзию он тебе соорудил.

— Какую нахрен, иллюзию? Я что, иллюзию от говна не отличу?

В этот момент на площадку аппарировал Долохов и шепнул соратникам: «Приготовились!».

На краю площадки вспучился клуб черного дыма, из него шагнул Воландеморт. Долохов торжественно провозгласил:

— Его Темнейшество Лорд Судеб! — все Упивающиеся согнулись в глубоком поклоне.

Лорд знаком показал Долохову и тот быстро отправил всех Упивающихся на нижнюю площадку, а сам согнулся перед повелителем в раболепной позе.

Лорд молча смотрел в окно на сферу и Долохов решился заговорить:

— Ваше Темнейшество, наши силы окружили дом со всех сторон. Наготове десять преданных вам дементоров. Дежурный некромант обошел дом и утверждает, что подземного хода или широких магловских труб под домом нет. Над домом поставлен антиаппарационный щит высотой семьдесят ярдов. На границе зоны боевых действий поставлены Маглоотталкивающие и Заглушающие чары. В зоне….

Воландеморт расхохотался:

— Ну и шут ты, Антонин! Будто план сражения мне рассказываешь! Я прибыл сюда на охоту, а не на войну. Зверь загнан, осталось его добить наиболее приятным для меня способом. Предупреди всех молокососов и Внутренний круг, что все содержимое этого курятника нужно мне живым, хотя и не обязательно здоровым.

Темный Лорд внимательно рассмотрел сферу, метнул в нее несколько незнакомых Долохову заклятий, оценил вспышки на поверхности и презрительно сказал:

— Снейп кое–чему подучился, будучи у меня на службе. Но такие щиты мне знакомы еще со времен первой войны, я сам подобные ставил и знаю их слабое место.

Воландеморт взмахнул палочкой, и радужная сфера над домом погасла, но под ней обнаружилась еще одна защитная сфера меньшего размера и более светлая. Темный Лорд в недоумении пожал плечами. В этот момент наружная сфера восстановилась. Лорд злобно прошипел:

— Уменьшить высоту Антиаппарационного щита до сорока ярдов, пусть будет плотнее. Долохов, пошли всех людей на периметр сферы. Обстреливать Взрывными с расстояния десяти ярдов!

* * *

Снейп осмотрел окрестности из каждого окна и выбрал для наблюдения окно библиотеки.

— Он появится здесь, — напряженно сказал Снейп.

— Кто? — не понял Гарри.

— Темный Лорд, — ответил профессор. — С этой стороны двухэтажный дом и пустырь, он любит выбирать места с наилучшим обзором.

— Поттер, наша задача держать защитные щиты пока возможно, иначе нас просто задавят числом. Как быстро вам удалось вчера их поставить?

— Не знаю. Несколько секунд — я специально не считал!

— Щиты будете восстанавливать вы, Поттер! Меня просто больше чем на два — три раза не хватит. А пока щиты восстанавливаются, я буду расстреливать тех, кто прорвался. Для этого я поднимусь на чердак — оттуда круговой обзор.

— А мне можно на чердак?

— Поттер, щиты можно и нужно восстанавливать отсюда. Если в чердак успеют засадить Взрывное, когда мы там будем вдвоем, защитников у этого дома не останется. Если будет прорыв с вашей стороны — бейте в полную силу. Но главная задача — щиты! Вы наш главный козырь и надежда, ведь Лорд не знает, насколько велика мощность и обширны запасы магической энергии, которая находится в вашем распоряжении. А если, как я рассчитываю, будет подкачка извне, то исчерпать силы вам не грозит. Правда в городе может сильно похолодать.

— А можем мы надеяться на какую либо помощь, сэр?

— Думаю, нет. Они заглушили весь периметр и поставили Антиаппарационный щит. Я пытался аппарировать, но безрезультатно. Портал для пяти человек лежит в гостиной на столе, но пока щит Упиванцев стоит — порталы бесполезны. Их щит не только не даст нам уйти, но и отразит любые заклятия. Поэтому в Министерстве Магии узнают о происходящем лишь тогда, когда им доложат о Черной Метке на окраине Лондона. Может это и к лучшему — лично я предпочитаю Аваду в бою поцелую дементора в Азкабане.

Гарри содрогнулся. Он все понял. Их борьба безнадежна, но Снейп будет сражаться до последнего.

— Кстати, Поттер, возьмите, — зельевар протянул Гарри маленький запаянный стеклянный цилиндрик в темной жидкостью внутри, — берите, берите, это не тыквенный сок, но умирать в руках Темного Лорда никому не советую.

Гарри понял, это тот самый яд, о котором Снейп говорил во время своих откровений.

— Ааа…

— Нет, Поттер, у меня только две ампулы. Предоставьте маглов их судьбе — их просто убьют потому, что они просто маглы!

Снейп замолчал и вгляделся в окно второго этажа дома за пустырем.

— Их Темнейшество прибыл. По местам Поттер, по местам!

Профессор стремительно направился к проему между стеллажами, обернулся и на ходу крикнул:

— Поттер, издалека Авадой не балуйтесь, только в упор! С дистанции — Секо, а по площадям — Бомбарда. Только не надо Бомбарда Максима — город жалко, да и нас самих ударной волной размажет….

Голос Снейпа отдалился и затих. Гарри встал у края окна, вытащил обе палочки и приготовился.

Глава 14

Первое нападение на щиты Гарри проморгал, потому что силился рассмотреть своего главного врага в окне дома напротив. И лишь услышав приглушенный вопль Снейпа с чердака, заметил, что стало несколько светлее, и наружного щита уже нет.

Тут Гарри начал пороть горячку. Начал невербально произносить заклинание и сбился. Затем сообразил, что для черной палочки надо добавлять специальную формулу. Начал снова — перепутал слова формулы. Вконец отчаявшись, он заорал заклятье и формулу во весь голос! Сработало, щит восстановился. Правда, Гарри очень сомневался, что сумел вложить в эту защитную сферу достаточное количество магической энергии. Над головой зашелестело и громовой шепот Снейпа произнес: «Спите, Поттер? Это только начало! Возьмите себя в руки, в три Мерлина душу мать!!!»

Как ни странно, выговор Снейпа успокоил Гарри. Прошла мелкая дрожь в руках, круговорот мыслей в голове стал утихать, тело напружинилось. Гарри почувствовал боевой азарт: «Эх, мне бы еще в морду от него получить! Говорят, новичкам помогает!»

Наружная сфера щита вновь мигнула и погасла. За ней юный маг увидел цепь Упиванцев, окруживших дом. На этот раз Гарри не потерял ни мгновения. Заклинание, взмах палочки — от души, с максимальным магическим напряжением — и дом снова окутал полумрак. Лишь пара взрывных заклятий, которые Упиванцы успели запустить в момент обновления наружной сферы, с яркой вспышкой бессильно разбились о внутренний щит. Да ответное заклятие Снейпа свалило кого–то из врагов.

Светлая сфера изнутри пропускает светлые боевые заклинания, отметил про себя Гарри. Когда–то он об этом «читал». Кстати, темная сфера изнутри тоже кое–какие заклятия пропускает. В голове Гарри зашевелились очень интересные мысли. Если будет передышка, надо поговорить со Снейпом: а нельзя ли обстреливать Упиванцев изнутри через щиты? Только подобрать комбинацию ударного и огненного заклинания, они ведь темные. Или на время снять светлый внутренний щит?

Гарри с интересом разглядывал новую наружную сферу. Она сильно отличалась от уничтоженных перед этим щитов. Во–первых, она была темной, как тонированное стекло автомобиля. Но все, что происходило снаружи, было видно лучше, чем раньше. Во–вторых, заклятья Упивающихся не разбивались об нее, а как бы всасывались щитом без вспышек и звуков. Заклятие оставляло на поверхности рябь, на мгновение искажающую поверхность, а затем это место разглаживалось и приобретало прежнюю прозрачность и однородность.

Из дома напротив прилетело какое–то мощное заклятие, от которого темная сфера содрогнулась, мигнула и стала еще темнее и, как показалось Гарри, толще. Тут у входа в библиотеку раздались шаги. Подросток резко развернулся к проему и направил на него обе палочки, готовый атаковать.

— Спокойно, Поттер. Это я, — раздался голос Снейпа, и зельевар появился в проеме стеллажей.

— Ну, Поттер, вы и натворили дел! Такого поворота я не ожидал! — раздался изумленный голос профессора. Не сдержавшись, он привалился к стеллажу и громко захохотал.

* * *

Темный Лорд стоял в проеме окна второго этажа дома и отдыхал. Секунду назад он вторично уничтожил темный наружный щит, и был уверен, что на третий щит у Снейпа сил не хватит. Но вдруг мерцание окутало атакуемый дом, который был защищен сейчас только слабым светлым щитом. Упивающихся на мгновение пригнуло к земле, как от сильного порыва ветра. Здание, в котором стоял Воландеморт, сильно тряхнуло, с потолка посыпалась пыль и штукатурка. Протерев запорошенные пылью глаза, Темный Лорд с изумлением увидел, что наружная защитная сфера дома его врага восстановилась. И это была совсем другая сфера. Она сияла чистым зеркальным отражением. Цепь Упивающихся по инерции продолжала обстреливать ее взрывными заклятьями, которые впитывались щитом как губкой. Некоторые Упиванцы начали крутить головами и оглядываться, понимая, что происходит неладное.

— Мастер иллюзий, мать твою, — пробормотал Лорд, — я тебе покажу иллюзию, мать твою дементору!

С этими словами Лорд сконцентрировался и метнул в сферу мощнейшее темномагическое заклинание «Энферфламиос». Раскаленный добела огненный шар врезался в сферу, которая на мгновенье вспыхнула изнутри. И, как показалось, с благодарностью втянула огненный шар в себя, вновь став безмятежно зеркальной. У Лорда отвалилась нижняя челюсть.

«Не иллюзия! Так что же это? Проклятье!»

Лорд аппарировал ближе к сфере, но за спины своих слуг, чтобы не получить Бомбардой в затылок.

— Сонорус! Прекратить обстрел! — заорал Долохов на всю округу, — Лорд Судеб на поле боя!

— Идиот! — проворчал про себя Лорд и сделал знак ближайшему молокососу из Упиванцев подойти к нему.

— Счастлив служить Великому Лорду! — задыхаясь от волнения, выкрикнул молокосос. Он всегда знал, что его заметят. Он с такой энергией обстреливал заклятиями в эту сферу, что сам Лорд заметил его усердие и, видимо, хочет возложить на него миссию, которая прославит и поднимет его в следующий круг приближенных повелителя!

— Подойди и коснись своей палочкой щита, — приказал Лорд, одновременно несколько отодвигаясь назад от зоны эксперимента. Наиболее опытные Упиванцы, в основном из Внутреннего круга, повторили маневр своего Хозяина.

Новобранец, гордый возложенным на него поручением, не заметил этих перемещений. Он быстрым шагом подошел к щиту и коснулся его своей палочкой. Палочку тут же втянуло внутрь щита вместе с рукой несчастного. Вслед за ними по телу и руке Упиванца потекли темные и светлые струи. Молокосос заорал благим матом, и кто–то из таких же молокососов подскочил к нему сзади и схватил за плечи, пытаясь оттащить. Это была роковая ошибка. Кисти рук второго молокососа свела судорога, намертво соединив с первой жертвой, а по телу потекли такие же потоки, теряясь в зеркальной поверхности щита. Агония длилась не более десяти — пятнадцати секунд.

Сфера выплюнула первую жертву с обугленной палочкой в обугленной руке и оба Упиванца отлетели от рокового щита на несколько метров. Их обступили соратники, пытаясь привести в чувство и оказать помощь. Первый молокосос был безнадежно мертв, его широко раскрытые от смертной муки глаза уже остекленели. Второй сидел с улыбкой идиота и качал на весу обожженные руки. Все почтительно расступились, когда Воландеморт, шлепая по грязи, подошел к выжившей жертве эксперимента.

Лорд провел палочкой вокруг головы сидящего на земле юнца и отошел. Затем он сделал знак Долохову подойти и брезгливо пошипел: «Отправьте в лагерь и добейте. Он стал безнадежным сквибом».

В этот момент сфера неожиданно зарябила и метнула в Темного Лорда огненный шар. Долохов попытался защитить Хозяина, который стоял спиной к сфере, и вытянул навстречу шару руку с палочкой, лихорадочно создавая щит. Шар легко пробил щит, оторвал Долохову руку вместе с палочкой и ударил Лорда в левое плечо.

Воландеморт полетел мордой в грязь, которая своим запахом подтверждала, что городской коллектор канализации здесь все–таки имеется, и относительно близко. Упиванцы гурьбой бросились прикрывать своего Лорда и своего командира, поэтому следующие огненные шары, которые с завидной частотой посыпались на толпу вокруг Воландеморта, находили свои жертвы без труда. Но до главаря достать не могли.

Упиванцам, наконец, удалось организовать оборону. Ближний круг нес на руках раненного Лорда, покрытого толстым, очень толстым слоем… нет, не шоколада. Их прикрывали около сорока носителей метки, которые держали и восстанавливали щиты. Из сферы обстрел теперь велся по–иному — более редко, но очень мощными зарядами. Щиты не выдерживали, так что потери Упиванцев росли.

Наконец наиболее опытные слуги Темного Лорда поняли, что до границы барьера они могут не добраться, и Антиаппарационный щит был снят. Упиванцы начали группами аппарировать. Начали с Воландеморта и Долохова, которых взяли на групповую аппарацию слуги Внутреннего круга. За ними последовали остальные — по старшинству. Последняя группа Упиванцев из пяти бойцов слишком рано сняла щит и была размазана и сожжена огненным шаром, став последними жертвами в этом столкновении.

Не было ни наблюдателей, ни свидетелей того, как снимался зеркальный щит, как энергия возвращалась к Гарри, и как Снейп контролировал этот процесс. Как лихорадочно происходили сборы в доме, прикрытом лишь светлым щитом, и все тот же Снейп отправлял магический груз по одному ему известным адресам.

Никто не видел, как Гарри несколько потерянно смотрел на широкую дорожку из трупов, которая обозначала путь отступления врагов. Большую часть этой дороги он сам замостил своими ударными огненными зарядами. Снейп тормошил юного мага, называл его кисейной барышней, а также язвительно предлагал сходить и поплакать над этой полусотней трупов нелюдей. А потрясенные, но обрадованные Дурсли надевали свою непросохшую одежду и вытягивали шеи, наблюдая за действиями хозяина–людоеда и племянника.

Наконец сборы были закончены. Но прежде, чем портал унес всю разношерстную компанию подальше от этого места, Снейп поднял с земли палочку какого–то Упиванца и с торжествующим криком «Морсмордре!», запустил над опустевшим и уже подожженным домом Черную Метку.

Глава 15

— Здесь все провоняло темной магией, — проворчал начальник отряда авроров, широко известный в узких кругах, как Аластор Хмури. Его волшебный глаз бешено вращался во все стороны, обшаривая пепелище. Отряд цепью прочесывал всю прилегающую к дому территорию, собирая целые и фрагментированные останки Упивающихся и их палочки для последующей процедуры волшебной идентификации.

Дежурный эксперт по некромантии, лениво ковыряя посохом землю, кругами ходил вокруг дома, иногда останавливаясь и прислушиваясь к подземным аномалиям. Эксперт был одет в форму аврората, но фигурой и походкой удивительно напоминал дежурного некроманта, которого прошлой ночью притащил сюда же Долохов.

К Аластору подбежал его молодой заместитель и доложил:

— Командор, мы закончили! Пятьдесят четыре трупа, сильно изуродованные, частично сожженные и расчлененные. В основном молодняк Упиванцев, придется возиться с опознанием. Проверили трофейные палочки, метка поставлена палочкой Долохова, на остальных заклинания щита и «Бомбарды». Труп самого Долохова не обнаружен, а палочка лежала недалеко от дома. Упиванцы убиты в основном темными заклинаниями, данные заклинания по нашему перечню не проходят. Есть одно «Секо» и пара «Авад». Обнаружено два полусгоревших плаща дементоров. Все.

— Ладно, отправляй груз в морг Азкабана. Палочки, плащи и неопознанные фрагменты — к невыразимцам. Собирай людей, скоро уходим. Маглов не обнаружили? — спросил Хмури.

— Есть одна безумная старуха. Из ума выжила — несет чушь.

— Память ей еще не стирали?

— Пока нет.

— Давай ее сюда, — проворчал Аластор и повернулся к эксперту по некромантии.

— Эй ты, гробокопатель хренов, долго будешь возиться? — заорал Хмури, надсаживая голос, как будто эксперт был от него за милю.

— Есть кое–что, — вполголоса отозвался тот.

— Рассказывай!

— Не могу. Магическая подписка. Сдам отчет в Отдел Тайн, — бесцветным голосом сообщил эксперт.

— Скотина, — пробормотал командир отряда, — скользкая сволочь. Я до тебя еще доберусь, морда двуличная.

Привели старуху, одетую бедно и нелепо. Похоже, все ее вещи были собраны на помойке, да и запашок от нее доносился соответствующий. Аластор не стал тратить время на разговоры и подозвал легилимента отряда, который обычно использовался для экстренного допроса пленников и свидетелей.

— Пошарь у нее в голове, — приказал Хмури, — только смотри, не заблудись, похоже бабка того…

Сеанс легилименции продолжался минут двадцать в три приема. Потом несчастную старуху подвергли «Обливиэйту» и отпустили еще более чокнутой, чем она была до этого. Легилимент палочкой вытянул из своего виска нить протокола принудительного допроса маглы, запихал в баночку, закупорил и вручил Аластору.

— Все, уходим. Снять барьер и строиться, — скомандовал угрюмый командир.

* * *

Вечером того же дня Аластор сидел в штаб–квартире Ордена Феникса, расположенном в особняке Блэков. Компанию ему составил директор Хогвартса, глава Визенгамота, кавалер Ордена Мерлина первой степени, председатель Конференции магов, глава Ордена Феникса и прочая, прочая… Альбус Дамблдор.

Маги вели неторопливую беседу.

— Странно все это выглядело, Альбус, — рассказывал Хмури, время от времени прикладываясь к своей фляге.

— Дом Снейпа сожжен, над домом настоящая Черная Метка, запущенная из палочки Долохова. И в тоже время пятьдесят четыре трупа Упиванцев. Причем, не разбросанных вокруг всего дома, а вытянутых в дорожку на пустыре перед ним. Впечатление такое, что они отступали, сгрудившись в кучу. Бред. Совсем не соответствует их приемам и боевой выучке. Как показала идентификация трупов и палочек, погибшие Упиванцы — из младшего и среднего отрядов, Но отряды–то элитные, из чистокровных семей! С магией у них будь здоров! И с тактической подготовкой у них все в порядке! Не понимаю, кто их так покрошил. Мне показалось, что это за пределами возможностей Снейпа.

— Еще какие–то странности, Аластор? Я чувствую, что вы не договариваете, — ласково улыбнулся суровому аврору у Дамблдор, крутя в пальцах бокал с вином. Рядом с директором стояла вазочка с Лимонными дольками.

— Да ерунда, есть еще воспоминание магловской старухи, — поколебавшись, сказал Хмури, — но она безумна, да и вряд ли что толком видела. Мы нашли ее в подвале.

— Вы смотрели воспоминание? — безмятежно спросил Альбус.

— Что, у нас Омуты Памяти везде, как урны, натыканы? Надо было идти в Отдел Тайн, а у меня не было времени.

— Не проблема, Аластор, — директор подошел к камину, бросил пригоршню Дымолетного Порошка и призвал Омут Памяти из своего кабинета в Хогвартсе. Когда артефакт прибыл, Дамблдор поставил его на стол, заклинанием запечатал дверь и сделал Хмури приглашающий жест. Аластор достал из мантии пузырек с воспоминанием и передал его Главе Ордена.

Дамблдор вылил склянку в Омут и вместе с Аластором склонился над чашей.

Просмотр занял около получаса, затем они выпрямились и сели напротив друг друга, отдуваясь. Аластор выглядел явно ошеломленным, а директор был скорее зол и явно начал выбиваться из образа доброго патриарха.

— Что это за магия? Что это за щит? — растерянно спросил Аластор. — Если бы мне пришлось штурмовать такой, от моего отряда никого бы не осталось!

Дамблдор коротко и оценивающе глянул на Хмури и отвел взгляд.

— Да, Аластор, все это несколько загадочно, хотя доверять этой записи я бы не решился. Все–таки ее сделали у душевнобольного человека. Да и Легилимент у тебя хромой на голову — запись отвратительная, в нее постоянно вклиниваются реминисценции старухи. Ну, ведь ты не думаешь, что там реально вокруг дома ездил паровоз, гудя и извергая пламя из трубы? Это явно часть бреда. Хотя рано или поздно загадка этого происшествия разъяснится. Отправлю я завтра Наземникуса послушать пьяные разговоры Упивающихся в Лютный переулок, может, кто проболтается о произошедшем.

Хмури согласно покивал, потом прислушался и показал на окно:

— По–моему сова, Альбус.

Дамблдор взмахом палочки открыл окно. В комнату влетела сова министерской раскраски, покружила и села на стол перед Хмури. Аврор, ворча, отцепил от ее лапы послание и ласково сказал: «Вали отсюда!» Сова попыталась клюнуть обидчика, получила щелбан в лоб и, негодующе ухая, вылетела во все еще распахнутое окно. Хмури развернул послание и углубился в чтение. Дамблдор, откинувшись в кресле, пытался рассмотреть содержание, но не на таковского напал. Хмури держал пергамент так, что подсмотреть было невозможно. Тогда директор прекратил свои попытки, отпил из бокала, закусил Лимонной Долькой, и с притворным равнодушием стал озираться по сторонам.

— Да, Альбус, все чудесатее и чудесатее, — с недоумением сказал аврор, — при идентификации фрагментов тел Упиванцев обнаружена оторванная правая рука Долохова. Он что, Черную Метку хером ставил?

— Аластор! — укоризненно воскликнул директор, — его палочкой мог воспользоваться любой Упиванец, — Дамблдор подумал и добавил, — а может и хером…

* * *

Темный Лорд сидел на своем троне, пил Укрепляющее зелье, и мрачно размышлял. Его, величайшего мага в истории, чуть не лишили тела на глазах у всего Внутреннего Круга. Было бы слуг такого уровня в избытке, Воландеморт, не колеблясь, уничтожил бы всех участников этой неудачной охоты. Но людей маловато, а со вчерашнего дня стало еще на пять десятков меньше. Снейп, Снейп, как же ты меня уел, скотина! Ну ничего, твой конец будет ужасен, для тебя я придумаю такую казнь, что содрогнутся даже самые кровожадные и жестокие сердца. Снейп, ты будешь молить меня о смерти.

Лорд коротко передохнул — скоро прием Внутреннего круга, нельзя давать волю ярости и обрушивать кару на своих ближайших слуг. Они выполнили вчера свой долг, закрывая его своими телами, когда заклятья врагов стремились его добить. Вот разве что Долохов. Он командовал всей операцией, и его промахи привели к ее провалу. Долохова надо примерно наказать, но не убивать. Он потерял правую руку… хм, это мысль.

Воландеморт невербально призвал дежурного Упиванца:

— Пусть Внутренний Круг войдет!

Эхо резкого высокого голоса еще не растаяло под потолком зала, а трон уже обступили фигуры в черных плащах и серебряных масках.

— Капюшоны откинуть, маски снять! Будете красоваться в масках перед своими отрядами, а у моих ног желаю видеть слуг с открытыми лицами! Глаза не прятать!

Слуги Лорда покорно выполнили приказ и в страхе встали перед своим Повелителем. Помня, в каком состоянии Хозяин был вчера, Упивающиеся могли в очередной раз убедиться в могуществе и бессмертии Темного Лорда. Он сидел на троне, выпрямившись, без всякого намека на слабость или потерю сил. Голос звучал как никогда резко и мощно. Глаза горели адским пламенем ярче обычного. Это был Властелин! Властитель Властителей, их вера и надежда на воскрешение чистокровного магического мира!

Повисла давящая тишина. Лорд медленно обводил взглядом ряд своих ближайших слуг, как удав, выбирающий жертву в клетке с кроликами. Всех, на кого падал взгляд Властителя, прошибал холодный пот. Наконец Темный Лорд произнес:

— Долохов!

— Я здесь, — слабым голосом отозвался слуга. Он понял, что пришел его смертный час.

— Подойди к трону и встань на колени, — приказал Хозяин. Долохов, слегка покачиваясь от слабости, подошел и с трудом опустился на пол.

— Вот пример преступной халатности, граничащей с изменой! — выкрикнул Лорд в лицо увечному Упиванцу. — Я доверил тебе командование отрядом, дал несложную задачу, а ты ее провалил. Подставил под огонь врагов своего Повелителя и погубил больше половины своего отряда. Чего достоин слуга Лорда Судеб, допустивший такие ошибки? — Лорд уже обращался к слугам Внутреннего круга.

— Смерти… — не дружно, но непреклонно ответили слуги. Долохов побледнел, но твердо повторил за всеми: «Смерти».

Темный Лорд жестоко улыбнулся:

— Ты сам ответил на мой вопрос, готовься к расплате!

Внутренний Круг замер от ужаса. Воландеморт поднялся с трона и направил палочку на Долохова. Долохов склонил голову перед Лордом, даже не пытаясь просить пощады. Никому и никогда не удавалось вымолить себе прощение у Лорда Судеб. Лишь бы только смерть была не слишком мучительна.

Лорд резко взмахнул палочкой, и жертву окутало плотное облако серого дыма. Члены Внутреннего Круга напряглись, ожидая услышать страшные крики или увидеть обезображенное тело. Лорд еще раз взмахнул палочкой и дым рассеялся. Все оторопели и уставились на Долохова. Он стоял в прежней позе, склонив голову перед Лордом, но выглядел…

Мантия до колен нежно–розового цвета в голубенький цветочек с лазоревым капюшончиком, украшенным белой опушкой. На волосатых ногах — желтые сандалии и белые гольфики с оборочками. Вместо правой оторванной руки появилось гибкое как шланг, зеленое щупальце с пятью присосками на конце. А грубая усатая морда Упиванца окаймилась золотистыми локонами до плеч.

Все оторопело рассматривали новый имидж полевого командира армии Лорда. Потом раздался смешок, затем второй и, наконец, все грохнули убийственным хохотом. Смеялся даже Темный Лорд — затея удалась, пусть терпит унижение. Сорвется — будет уничтожен, примет наказание — получит шанс на прощение. Если отслужит. Если хорошо отслужит.

Веселье продолжалось с четверть часа, за которые Долохов испил до дна море издевательств, унижений и презрительных шуток. Стоя на коленях, он еще униженно благодарил Лорда за то, что тот даровал ему прощение.

— Нет, Антонин, я даровал тебе жизнь, а мое прощение надо еще заслужить! Походишь на советы в этом наряде и сможешь снять его, когда я поручу тебе дело. Ошибка — смерть, твоя и твоих близких. Щупальце береги — второго не будет.

— Все, хватит веселиться! — произнес Лорд, и наступила тишина, — жду доклада Малфоя по банку «Гринготс».

* * *

Портал перенес Гарри, профессора и Дурслей с густой лес, пронизанный лучами заходящего солнца. Снейп быстро произнес заклинание, и портал (крышка от унитаза) бесследно исчез. Затем Снейп отломил ветку от ближайшего дерева, превратил ее в новый портал, и они продолжили путь. Порталы сменялись еще два раза, и зельевар старательно уничтожал каждый предыдущий.

Наконец они перенеслись последний раз и оказались у подножия пологого холма в живописной долине, изрезанной овражками, перелесками и зарослями кустарника. Снейп казался сильно уставшим и немедленно принял Укрепляющее зелье из своих запасов на поясе. Дурслей мучили рвотные позывы, но их пустым желудкам было нечем поделиться с окружающим миром. Гарри еле стоял на ногах от усталости, но зелье принимать опасался, так как его тоже тошнило.

— Можно передохнуть, — прохрипел Снейп и присел на плоский камень.

— Где мы? — морщась от тошноты, спросил Гарри.

— Скоро узнаете, Поттер, — иронично ухмыльнулся профессор.

После передышки Снейп встал и молча двинулся в обход холма. Гарри, а за ним и Дурсли потопали следом. Сначала шли по траве, затем по сильно заросшей полевой дороге и, наконец, подошли к ряду кустов, в разрыве которых нелепо торчали тяжелые металлические ворота. Закрытые. Позади ворот сгустился вечерний туман. Снейп обернулся:

— Поттер, подойдите.

Подросток, недоумевая, подошел и встал рядом с зельеваром у ворот.

— Поттер, поднимите правую руку!

Гарри поднял правую руку. Массивные ворота бесшумно открылись.

Туман рассеялся и за воротами стал виден старинный замок. Раздался громкий хлопок, Гарри вздрогнул, а нервные Дурсли повалились на землю и прикинулись ветошью. На дороге за воротами стоял домовой эльф, одетый в аккуратную тунику, на его правой ноге красовался большой черный носок, а огромные глаза с обожанием смотрели на Гарри.

— Добби?! — удивленно крикнул юный маг.

Добби с серьезным видом низко поклонился Гарри и сказал:

— Добро пожаловать в Поттер–мэнор, хозяин!!!

Глава 16

Взмах палочки, и вот он — легенда школьников и малышей! Выпрыгнувший ниоткуда, ярко освещенный магический автобус «Ночной рыцарь» резко затормозил рядом с двумя девушками в магловской одежде. Передняя дверца распахнулась, из нее выскочил юноша в униформе и привычно затараторил:

— К вашим услугам экспресс «Ночной Рыцарь» для волшебников, оказавшихся в затруднительном положении. Наш экспресс в считанные минуты доставит вас по любому адресу. Пользуйтесь услугами «Ночного Рыцаря». Я ваш проводник и кондуктор Стен Шанпайк.

Закончив официальную часть, Стен покосился на магловский наряд девушек и с сомнением спросил:

— Это вы махнули палочкой?

— Да, вот этой, — показала одна из девушек палочку, не открывая лица, закрытого капюшоном летней куртки.

— Прошу садиться, — галантно пригласил проводник девушек к открытой двери экспресса, — куда вас доставить? — спросил он уже в салоне экспресса, жестом приглашая занять свободные кресла–качалки или кровати.

— Литтл — Уиннинг, Тисовая улица.

— Ты слышал? — крикнул Стен, обращаясь к шоферу.

— Да, — отозвался тот, выворачивая на середину дороги, — бывшая Тисовая улица, — пробормотал он, и уже громче сказал Стену, — будем через три остановки.

БАХ!!! И «Ночной Рыцарь» сорвавшись с места, мгновенно исчез из вида.

БАХ!!! От рывка капюшоны свалились с голов обоих девушек, и пока они поспешно их поправляли, случайно обернувшийся Шанпайк, заметил рыжие кудри одной и густую каштановую гриву второй. Девушки были юны, и Стен не без оснований заподозрил, что они несовершеннолетние без сопровождения.

Такое случалось нередко, и по инструкции, Стен обязан был доложить о них в комиссию по нарушениям несовершеннолетних Министерства Магии. Он уже было собрался произнести заклинание экстренного сообщения, как вдруг получил чувствительный тычок в плечо, и его обдало алкогольным перегаром. Кондуктор обернулся и увидел перед собой тучного волшебника с косыми от поддатия глазами и неуверенными, но резкими и непредсказуемыми движениями.

— Сынок, мне б–б–бутылочку Огневиски, — потребовал пассажир, суя Стену в лицо пригоршню галеонов. Тут раздалось очередное БАХ!!! Толстяк инстинктивно сжал ладонь с галеонами в кулак, а сила инерции (опять спасибо Ньютону) направила этот импровизированный кастет в челюсть Стену!

К третьей остановке, когда шофер объявил Литтл — Уиннинг, а девушки пробирались к выходу и спускались по ступенькам в распахнувшуюся дверь экспресса, толстяк все еще стоял согнувшись над отключившимся Стеном, как рефери на ринге над нокаутированным боксером, и тряся галеонами, повторял:

— Парень, заснул что ли? Б-бутылочку Огневиски, быстренько, голубчик!

* * *

«Ночной Рыцарь» растворился во тьме, оставив на обочине обеих девушек. Они неуверенно двинулись вперед, оглядываясь по сторонам и пытаясь рассмотреть номера на ближайших домах. Жители городка уже мирно спали, а на улицах по ночному времени горел только один уличный фонарь из пяти. Причем расположение этого фонаря не давало надежды рассмотреть хоть что–нибудь. Отчаявшись, одна из девушек вытащила палочку и начала произносить заклинание: «Люм…..». Другая схватила ее за руку, прерывая заклинание, и в панике громко зашептала:

— Джинни, что ты делаешь! Нельзя колдовать, нас сразу засекут, ты не в «Норе»!

— А что делать? Мы проходим так до утра, а дома нас могут хватиться в любой момент!

— Спокойно, — сказала Гермиона (а это была именно она), — я взяла с собой фонарик. Пошли к ближайшему дому и посмотрим название улицы и номер дома.

Джинни Уизли нехотя спрятала палочку и двинулась вслед за Гермионой. В след, да не совсем. Подходя к дому, Джинни уклонилась в сторону от дорожки и сбила ногой тонкий железный лист, прислоненный к забору в ожидании утилизации. Лист с жестяным дребезжанием упал на дорожку, а Гермиона резко развернулась и подбежала к своей спутнице, которая сидела на траве:

— Что случилось, Джинни? — испуганно прошептала Гермиона, озираясь по сторонам.

— Я ногу ушибла и, кажется, порезалась об какую–то железку, — от боли девушка простонала сквозь зубы.

— Сейчас посвечу, — Гермиона достала фонарик, направила его вниз и включила. Неяркий луч осветил ноги Джинни — правая была в крови. Кровь текла довольно сильно, видимо, порез был глубоким. Гермиона пошарила по карманам куртки, вытащила носовой платок и приложила к ране.

— Прижми и держи. Надо, чтобы кровь остановилась.

Однако кровотечение не унималось. Тогда Гермиона сняла куртку, оглянувшись, сняла блузку, оторвала от нее рукав и наложила из этого подручного материала давящую повязку. Повязка вся пропиталась кровью, но кровотечение, по–видимому, почти остановилось.

Гермиона быстро оделась, наклонилась к Джинни и вполголоса спросила: «Идти сможешь?». Та ответила утвердительно и начала подниматься с травы. В этот момент луч фонарика упал на злополучную жестянку. С удивлением и радостью девушки увидели на ней надпись «Тисовая улица, дом8».

— Мы почти на месте, — обрадовано сказала Гермиона, а затем нахмурилась, — что это у них вывески на земле стоят? Столбов что ли не хватает?

Луч фонарика начал осторожно шарить по ближайшему дому, кустарнику и деревьям. Затем переполз на забор, столб, и внезапно выхватил из темноты новую, красиво оформленную вывеску. Изумленные девушки с ужасом прочитали — «Улица имени Мученика Г. Д. Поттера, дом8».

* * *

Все началось со вчерашнего визита Ремуса Люпина в «Нору» к семейству Уизли. Ремус был озабочен, хотя пытался выглядеть веселым. Немного пообщавшись с Молли, он кивнул Артуру, показав глазами, что надо переговорить. Артур молча кивнул на Молли. Ремус отрицательно покачал головой. Эту пантомиму пронаблюдала Джинни и очень забеспокоилась. Заранее расположив в гостиной пару Удлинителей Ушей, полученных от близнецов в подарок, младшая Уизли решила подслушать разговор своего отца с Люпином.

В «Норе» в это время гостила Гермиона, которая целыми днями пропадала в комнате Джинни. Оставшийся в одиночестве Рон пробовал уговорить девчонок поиграть в квиддич, но встретил вялую реакцию даже у Джинни, не говоря уж о Гермионе, которая эту игру недолюбливала. Тогда Рон придумал вариант игры в домашних условиях. Джинни заинтересовалась, и они вместе с Роном составили правила новой игры, хотя в названии разошлись. Рон предлагал назвать Мини–квиддичем, а Джинни, скорее из вредности, не соглашалась и предлагала название Субквиддич.

Так они и не договорились, каждый называл игру по–своему, но она прижилась, и где–то с неделю вся троица развлекалась на кухне и в гостиной, когда там не было Молли.

Потом надоело и это. Каждодневные приставания к отцу и матери насчет приезда Гарри заканчивались одним и тем же. Старшие Уизли ссылаясь на Дамблдора, говорили, что Гарри сейчас безопаснее у Дурслей. Дескать, магия крови, родственники, магическая защита и т. д. и т. п. Общаться с Гарри тоже нельзя, чтобы не навести на его след Упиванцев, которые после поражения в Министерстве озверело ищут Мальчика — Который–Выжил–В-Очередной — Раз. После таких разговоров Джинни уединялась в своей комнате и не выходила из нее по нескольку часов, пока к ней не заходила Гермиона.

В этот день за обедом разговор с родителями был особенно напряженным. Выяснилось, что Дамблдор запретил даже поздравлять Гарри на день Рождения. Гермиона возмутилась, а Джинни взорвалась, как небольшая сверхновая. Накричала на родителей, обозвала директора Хогвартса выжившим из ума стариком, сунувшемуся возражать Рону залепила между глаз куском омлета и вылетела из кухни. Она была готова растерзать любого, кто встретится на пути. На пути встретился садовый гном, и удару левой с разворота позавидовал бы сам Бэкхем, удачно дебютировавший в этом сезоне в сборной Великобритании. Гном улетел за пределы видимости, а ослепшая от ярости и обиды Джинни попала в крепкие объятья Ремуса, который только что аппарировал к входной двери «Норы».

— Что случилось, Джинни? — отстранившись, спросил Ремус.

— То, что делают с Гарри — это подлость! — в запальчивости произнесла девушка, как бы продолжая спор с родителями. Ремус не удивился этой фразе, тяжело вздохнул и шагнул в двери дома.

Сопоставляя реакцию Люпина с другими наблюдениями, Джинни почувствовала смутную тревогу и утвердилась в решении подслушать грядущий разговор. Правда, пока мужчинам не удалось уединиться — возле них постоянно мелькала Молли, а затем приперся Рон и начал досаждать Люпину своими соображениями о чемпионате Англии по квиддичу. Ремус терпеливо слушал, не в тему кивая головой, и было понятно, что в мыслях он где–то далеко от наивных рассуждений Рона.

Наконец, Молли пригласила всех на ужин. Джинни поняла, что ее час настал. После ужина мама будет мыть посуду, Рон пойдет к себе дрыхнуть, а Гермиона… а Гермиону надо взять с собой! Быстро поев, она сдержанно поблагодарила мать, сделала знак Гермионе и вышла в сад перед домом.

Гермиона не заставила себя ждать. Джинни быстро объяснила ей свой замысел и подруга поморщилась, но согласилась. Они подобрались к окну гостиной, из которой были выведены Удлинители Ушей, взяли слуховые наконечники и приготовились слушать.

Ждать пришлось минут десять. Потом они услышали скрип открываемой двери, шаги, скрип пружин дивана и шарканье обуви по полу. Наконец голос Люпина произнес:

— Артур, у меня плохие новости.

— Что случилось, Ремус?

— У меня появились веские причины не доверять Дамблдору.

Артур помолчал и произнес:

— Люпин, вряд ли ты пришел по адресу, я полностью доверяю Альбусу…

— Подожди, Артур, — перебил Ремус, — выслушай, а потом решай сам, как относиться к моей информации.

— Хорошо, слушаю, — с неудовольствием произнес старший Уизли, диван заскрипел — видимо Артур откинулся на его спинку.

— Как ты помнишь, в прошлом году Дамблдор поручил мне работать с оборотнями — убеждать их выбирать светлую сторону. Финансировал меня глава Ордена весьма скудно, оборотней в результате возглавил Фенрир Сивый и вся затея провалилась. Впрочем, пару оборотней мне удалось убедить стать моими осведомителями. Сириус упомянул меня в своем завещании, и я стал обладателем большой пожизненной ренты. Впрочем, для волшебника с семьей это рента небольшая, — поспешно добавил Люпин, услышав, как негодующе засопел Артур, — а для одинокого оборотня — целое состояние. Несмотря на то, что Дамблдор прикрыл тему, я начал подкармливать своих осведомителей и получать от них интересную информацию. Кое–что я рассказывал на советах Ордена, а некоторую информацию придерживал, так как она не лезла ни в какие ворота. Фенрир, как известно, болтлив. И когда дело касается его персоны, он готов часами говорить о том, как ему доверяет Темный Лорд, хвастаться успешными операциями и приводить в доказательство своих слов вполне конкретные и реальные факты. Так вот за последний год Фенрир хвастал все чаще, что его господин скоро купит Орден Феникса по цене худосочного цыпленка, пренебрежительно отзывался о Дамблдоре и смеялся над его глупостью и жадностью. Утверждал, что скоро члены ордена Феникса будут продаваться оптом и в розницу. И первый, кто будет продан — это Гарри Поттер. Намекал он и на то, что Воландеморт активно ведет переговоры с Дамблдором и скоро облапошит его. Понимаешь, Артур, мои осведомители не знают друг о друге, они вообще из разных стай и не могут общаться в принципе. Но информация, которую они приносят с собраний, во многом совпадает.

— Люпин, ты так наивен! — раздался неприязненный голос Уизли, — ну конечно, они стараются скормить тебе информацию, которая подорвет наше единство!

— Все не так просто. Вот прочитай, это газета двухнедельной давности.

— Какое странное оформление. А, так это магловская газета! Интересно!

Пауза в разговоре растянулась минут на десять, прерываемая недоверчивым хмыканьем Артура. Потом зашуршала складываемая газета и раздался голос старшего Уизли:

— На, забери Люпин и читай эти сказки на ночь.

— А тебя не насторожили ограничения на контакты с Гарри? Кто его видел после начала каникул? Кому он писал? Наблюдавшая за ним мисс Фигг лежит в Мунго с полной амнезией. Не узнает даже своих кошек. Причина заболевания неизвестна. Кто теперь наблюдает за Гарри? Неизвестно. Наземникус с утра до вечера в кабаках Лютного переулка. Говорит, что якобы по заданию Дамблдора. Я дважды посылал сову к Гарри с письмами, и оба раза сова приносила их обратно нераспечатанными.

— Что?! Ты нарушил запрет Дамблдора? Люпин, ты преступник, тебя надо исключить из Ордена! Зачем ты являешься ко мне с этой фальшивкой, наполненной чушью о каких–то моргах и отравлениях? Поколебать мое доверие к Альбусу Дамблдору? Ремус, ты хуже, чем преступник, ты предатель!!!

Пружины заскрипели, видимо мужчины поднялись и стояли друг против друга.

— Ты слепец, Артур.

— Вон из моего дома, Люпин, и забудь сюда дорогу!

— Прощай, Артур.

— Вон!!!

Дверь в гостиную заскрипела, открываясь, и захлопнулась. Девушки опрометью бросились за угол дома, понимая, что Люпин вот–вот выйдет из входных дверей. Он действительно не заставил себя ждать — вышел во двор и с легким хлопком аппарировал. Джинни подбежала к окну, убедилась, что отца в комнате нет, и стала торопливо сматывать Удлиннители Ушей. По ее лицу текли слезы.

* * *

Дамблдор сидел за столом в своем кабинете в Хогвартсе. Напротив в кресле расположилась профессор трансфигурации Минерва Макгонагал. Директор и профессор неторопливо обсуждали программу занятий на новый учебный год.

Вдруг окно кабинета постучали. Директор почему–то не стал открывать окно магией, а подошел и сделал это вручную. В кабинет влетела рыжая сова с привязанным к лапе свитком и села на подоконник. Проверив свиток палочкой на темную магию, Дамблдор отвязал его и поспешно развернул. Судя по выражению лица директора, это было не то, что он ожидал. Директор выпустил сову и, читая на ходу, вернулся за свой стол. Его брови поползли вверх.

— Что–то случилось, Альбус? — спросила Макгонагал.

— Да, Минерва, — помолчав, ответил директор, — обидно, когда ценные бойцы покидают наши ряды. Люпин явился сегодня к Артуру Уизли явно с расстроенным рассудком. Сообщил ему кучу нелепых подозрений в адрес меня и членов Ордена. А когда Артур попытался его урезонить, с совершенно безумным видом выбежал из дома и аппарировал в неизвестном направлении. Надо его искать.

— Разумеется, Альбус, ведь он может выдать тайны Ордена.

— Ну что вы, Минерва. Главное — это здоровье наших соратников. Боюсь, Люпину потребуется длительное лечение…

Их разговор вновь был прерван стуком в стекло. Альбус вновь встал, открыл окно, впустил сову. Сова на этот раз была черная, как смоль. Проводя стандартную проверку на темную магию, директор повернулся к МакГонагалл и, увидев удивление на ее лице, объяснил: «Донесение от информатора, Минерва».

Прочитав пергамент, Глава Ордена Феникса положил его в карман мантии, выпустил сову и вернулся за свой стол обсуждать с МакГонагалл план занятий на новый учебный год. Довольная улыбка не сходила с лица директора. В его кармане лежал магический чек банка «Гринготс» на сумму два миллиона галеонов, подписанный главой рода Малфоев — Люциусом Малфоем.

Глава 17

Первой пришла в себя Гермиона. Она поспешно выключила фонарик и прижала к себе Джинни. Девушки некоторое время постояли, молча осмысливая увиденное. В полной темноте они слышали только дыхание друг друга. Наконец Джинни сделала движение плечами, освобождаясь от объятий подруги. К удивлению Гермионы, она произнесла ровным голосом:

— Пойдем дальше.

— Зачем? — запаниковала Гермиона, — мы уже знаем, что Гарри попал в беду. Надо возвращаться и спрашивать у Дамблдора…

— Достаточно мы уже побегали за Дамблдором, — глухо произнесла Джинни. — Люпин прав: директор скрывает то, что произошло или происходит с Гарри. Гермиона, я правильно понимаю, что живым людям маглы таких табличек не вешают?

— Ну… — нерешительно начала Гермиона, — вообще бывает. Когда человек прославится, то ставят и при жизни… таблички там или еще чего…

— Гермиона, не утешай меня, я далеко не дура. Раз маглы поставили такие таблички на улице, где живет Гарри, значит, они считают, что он… умер.

— Джинни, может это хитрость Ордена…

— О которой не знают даже самые близкие к Дамблдору члены Ордена? — перебила Джинни. — Разуй глаза, Гермиона! — зло зашипела Уизли, — Ты же слышала Люпина. Ты же знаешь, что Ремус порядочный человек, и он не пришел бы к моему отцу, если бы у него не было серьезных оснований. Это мой папочка становится глухим и слепым, когда обвиняют директора. Иногда мне кажется, что он боится, что у него просто не останется надежды, если кто–то разрушит его веру в Дамблдора. И мама туда же: «Гарри смелый мальчик, но без помощи и совета Дамблдора ему делать ничего нельзя, гибель бедного Сириуса тому доказательство», — передразнила Джинни увещевающий голос своей матери.

— Тише, Джинни, нас услышат, — тревожно выдохнула Гермиона.

— Гермиона, — понизила голос младшая Уизли, — ты можешь оставаться или возвращаться, но я пойду к дому номер четыре и попробую понять, что произошло. Раз уж я дошла до этого места, глупо возвращаться, так ничего и не узнав. Я должна знать, что случилось с Гарри. Сколько еще домов надо пройти? Четыре?

— Ладно, я с тобой. Пройти надо два дома. Следующий будет шестой, а потом четвертый.

— Все, не как у нас, — пробормотала Джинни.

Девушки осторожно двинулись вперед. Джинни слегка прихрамывала и чувствовала боль в пораненной ноге. Морщась, она старалась не отставать от Гермионы, и временами даже опережала ее. Миновав дом номер шесть, девушки, наконец, оказались у дома номер четыре. Ощупывая входную дверь в поисках ручки или замка, Джинни нащупала пластиковую наклейку и прошептала Гермионе: «Посвети». Луч фонарика осветил наклеенное на дверях объявление «ПРОДАЕТСЯ». И ниже буквами помельче: «обращаться в муниципалитет, департамент недвижимости».

— Дела–а–а, — протянула Гермиона, — значит, в доме никого нет. Я уже ничего не понимаю.

— Как туда войти? Без магии? — спросила Джинни.

— Может не стоит…

— Стоит! — повысила голос подруга.

— Ладно, ладно, — сдалась Гермиона, — пойдем, надо обойти дом.

Девушки двинулись вокруг дома. Под ноги Гермионе постоянно попадались битые бутылки, пахло гарью и почему–то, керосином. Джинни тоже часто спотыкалась и тихонько постанывала сквозь зубы. Ей сейчас было не до запахов, тем более что она не знала, что такое керосин. Наконец, обогнув дом, Гермиона нащупала заднюю дверь. Дверь была решетчатая и застекленная. Гермиона удовлетворенно кивнула, нагнулась и пошарила в траве вокруг себя. Кусок кирпича показался ей вполне подходящим для исполнения задуманного.

— Что ты делаешь? — шепнула Джинни.

— Сейчас увидишь. Точнее, услышишь, — ответила подруга.

Гермиона сняла с себя куртку, благо, что любоваться ее оригинальной однорукавной блузкой было некому. Затем прижала ткань к нижнему стеклу и легко стукнула через куртку кирпичом. Стекло негромко треснуло. Еще один удар и один из осколков выпал внутрь дома — на половик перед дверью. Используя рукав куртки как рукавицу, Гермиона вынула и поставила в сторонку оставшиеся осколки стекла, просунула руку в проем, нащупала задвижку и отодвинула ее.

— Здорово, — сказала Джинни, услышав звук открываемой двери. — Где ты так научилась?

— Соседей по ночам граблю, — съязвила Гермиона и пояснила, — я видела дома у родителей по телевизору, как это делается.

— Маглов этому обучают? — наивно спросила Джинни.

— Ага, с детства, — фыркнула от смеха Гермиона.

— Ладно, проехали, — Джинни напряглась, — пошли в дом.

Гермиона тоже помрачнела и первой шагнула в дом, зажигая фонарик.

Девушки последовательно осмотрели все нижние комнаты и кухню. Везде царил умеренный беспорядок. По слою пыли было видно, что здесь не живут уже несколько недель. Холодильник был пуст и отключен, а мебель закрыта какими–то серыми чехлами, а то и просто покрывалами. Пройдя в прихожую, подруги обнаружили лестницу на второй этаж и чулан под лестницей.

— Так вот этот чулан, — глотая слезы, произнесла Джинни.

— А что чулан? Что в нем такого? — спросила Гермиона, предчувствуя какую–то неизвестную ей гадость.

— Рон рассказывал, — прерывающимся голосом ответила Джинни, — Гарри… до одиннадцати лет жил в этом чулане, его… сюда запихали те самые добрые родственнички, которым Дамблдор отдал его после падения Сама — Знаешь-Кого.

— Подлые твари! — не сдержалась Гермиона, — да и директор наш тоже хорош! Похоже ты права, Джинни!

— Надо подняться на второй этаж, Рон рассказывал, что три года назад они с Джорджем и Фредом забирали Гарри на «Фордике» со второго этажа…

Девушки осторожно поднялись на второй этаж и пошли по коридору, заглядывая в каждую дверь. Душевая, спальня с мебелью под чехлами, еще спальня, тоже чехлы, а эта дверь… стоп! На последней двери красовалась бумажная лента с печатью. Гермиона приблизила фонарик и вслух прочитала: «Опечатано. Полиция. Литл — Уиннинг».

Джинни, не задумываясь, сорвала ленту и рывком открыла дверь, заехав при этом локтем Гермионе в бок. Подруга охнула и согнулась от боли. Не обращая внимания на такие мелочи, младшая Уизли вырвала у Гермионы фонарик и стала лихорадочно обшаривать комнату его лучом. Сомнений не было — это комната Гарри. Джинни узнала клетку Букли, которая сейчас пустовала, учебники, перья и свитки, разбросанные на полу. Все кричало: «Здесь был Гарри!»

Гермиона справилась со сбитым дыханием и встала рядом с подругой. Она тоже поняла, что это комната Гарри, но ее внимание привлекла кровать. Сначала она не поняла, что на ней лежит, но приблизившись, увидела на покрывале выложенный желтым шнуром контур человеческого тела, лежащего поперек. Гермиона сунула в рот костяшки пальцев и прикусила их, чтобы не закричать от ужаса. К счастью, Джинни на этот страшный полицейский рисунок внимания не обратила, или просто его не рассмотрела.

В этот момент во дворе дома послышался двойной хлопок.

— Джинни, кто–то аппарировал во двор! — в отчаянье прошептала Гермиона.

Джинни погасила фонарик, вытащила палочку и тихо подошла к окну. В сплошной темноте снаружи ничего не было видно. Однако звуки, доносящиеся со двора, не оставляли сомнения, что у них гости. Гермиона тоже вытащила палочку и встала по другую сторону от окна. Девушки внимательно прислушивались. Разобрав шум шагов и негромкие голоса, девушки заключили, что гостей двое. Оставалось понять кто это — Орден или Упивающиеся.

— Клянусь зубами оборотня! Нас зря сюда послали, — произнес один из них чуть громче и девушки вздрогнули. Клятва была, прямо скажем, не обнадеживающая.

— Постой здесь, а я обойду дом, — сказал второй весьма грубым голосом. Девушки дернулись было бежать, но сразу поняли, что с их порезанными ногами и ушибленными боками визитера они не обгонят, а перспектива столкнуться с Упиванцем на встречных курсах в дверях не радовала. Подруги замерли, прислушиваясь одновременно и к улице, и к дому. Джинни подняла палочку, готовясь атаковать. И тут Гермиону осенило.

— Не надо, Джинни, — прошептала она, — давай произнесем несколько простых заклинаний, которые не заметят Упиванцы.

Джинни поняла с полуслова: «Вингардиум левиосса», «Акцио пергамент», «Репаро». Заклинания сработали, и девушки снова начали прислушиваться к происходящему. Раздался топот из–за дома, и во двор вернулся второй визитер:

— Задняя дверь вскрыта! Давай, вызывай подкрепление, а я пока поставлю Антиаппарационный щит и Заглушающие чары. Вдвоем не полезем, вдруг там орденцы или авроры. Главное не дать им уйти, а то будут нам зубы оборотня, твою мать!

Юные ведьмы хоть и ожидали чего–то подобного, растерялись и не представляли, что можно еще предпринять.

— Гоменум Ревелио! — что–то дуновением, похожим на прикосновение птичьего пера, коснулось лиц девушек, и отозвалось эхом во дворе:

— Я же тебе говорил! В доме кто–то есть, а раз еще не вышел, значит, боится нас. Нет, Чары Оповещения не врут. Отойди от дома ярдов на двадцать и держи под присмотром двери и окна, а я побегу за дом следить за задней дверью. Наши будут через несколько минут.

Топот бегущего за угол врага лишил девушек последней возможности незаметно покинуть дом.

Летели минуты, но надежда хитроумной Гермионы на то, что отдел неправомерного использования магии отреагирует на волшебство несовершеннолетних, не оправдывалась.

— Гермиона! Хуже уже не будет! Давай обстреляем двор заклятиями, которые мы учили на занятиях ОД, — кровожадно сказала Джинни, — и, открыв окно, она начала поливать двор всеми заклинаниями, которые только могла вспомнить:

— Ступефай! Риктумсепра! Петрификус тоталум! Инкарцеро! Бомбарда! Ступефай!

Гермиона, открыв створку окна со своей стороны, присоединилась к обстрелу.

Какие–то заклинания у них получались хорошо и из палочек летели разноцветные струи. Какие–то похуже и палочки только искрили. Какие–то не получались совсем, но психологический эффект был налицо. Упиванец перед домом, не зная, что его не видят и огонь ведется наобум, заметался по двору, как обосранный олень! Потом побежал прочь от дома к живой изгороди и, перепрыгивая ее, угодил–таки под парализующее заклятие, выпущенное Джинни. С глухим стуком он грохнулся на дорожку и затих. Второй Упиванец прибежал слишком поздно и, не видя своего напарника, решил, что того разорвало «Бомбардой». Он повалился животом на кучу свежего навоза и открыл ответный огонь по дому, ориентируясь на вспышки заклинаний.

Когда над головой Гермионы и Джинни просвистела первая зеленая струя Авады, девушки отпрянули от окна и, забыв о своих болячках, кинулись в коридор, вниз по лестнице и в заднюю дверь, в спасительную темноту летней ночи.

Глава 18

Люпин, ссутулившись, шел по улице и мрачно размышлял. Его только что пытались задержать в Косом переулке члены подразделения авроров, обслуживающего психиатрическое отделение больницы Святого Мунго.

Эти авроры выполняли в основном функции отлова и усмирения буйных пациентов и их боевые навыки были минимальными. В Аврорате к ним относились с презрением, называя санитарами. Что не способствовало благодушному отношению к пациентам у бойцов этого подразделения.

Обычно потенциального психа оглушали Ступефаем, а затем связывали Инкарцеро и порталом отправляли прямиком в изолированное отделение Мунго. Там несчастного встречали другие «авроры–санитары», с помощью болевых заклинаний приводили пациента в состояние покорности и передавали врачам для обследования.

После такой «подготовки» даже нормальный человек имел явные психические отклонения, которые и фиксировали врачи, ставя диагноз, который преследовал потом каждого пациента до гробовой доски. Свои приемы работы «санитары» не афишировали, выдавая на обследование лишь «готовый продукт».

Процедура привлечения мага к принудительному психиатрическому лечению могла быть проведена через Визенгамот, а могла и во внесудебном порядке инициироваться распоряжением Министра Магии.

Вопрос о том, кто именно натравил на него санитаров, и кто подписал решение о помещении в Мунго, интересовал Ремуса в первую очередь.

Пройдя неторопливым шагом два квартала, Люпин пришел к мнению, что это козни Дамблдора. Учитывая то, что накануне он побывал в «Норе» и имел неосторожность поделиться своими подозрениями с Артуром. А тот, дурак наивный, видимо сообщил Главе Ордена Феникса о разговоре с ним, — и вот красноречивая реакция Самого — Светлого-Мага — Столетия. Но как умудрился Дамблдор провести решение через Визенгамот за сутки, Люпин не понимал.

Мысль о подлоге все настойчивее стучала ему в темечко. «Решение об изоляции» может быть подделано, благо печать Визенгамота хранится у его главы. Если это так, все оставшиеся сомнения в двуличности Дамблдора отпадали, а Люпин превращался из члена волшебного социума (хоть и проблемного) в изгоя и мишень для авроров всех мастей.

Сегодня в Косом переулке Люпин вовремя заметил пятерку авроров с отличительными желтыми жетонами на рукаве, неторопливо приближавшихся к нему. Он почувствовал внимание к себе со стороны самоуверенно подходивших «санитаров», и успел вовремя пригнуться, когда первый Ступефай пролетел в его голову. Заклятье ударило в кого–то позади Ремуса. Раздался звук падающего тела.

Дальше Люпин действовал на автомате, и когда остановился, все пятеро «санитаров» бесформенной кучей громоздились на панели без сознания. Ремус оглянулся, чтобы посмотреть, в кого попало заклинание психоавроров, и с удивлением узнал Наземникуса, уткнувшегося небритой рожей в тротуарную плитку. Теперь, поразмыслив, Люпин не сомневался, что Наземникусу была поручена миссия наблюдения и доклада о выполнении задачи.

Люпин дошел до окраины, где была зона мелких магловских магазинов и потерялся в извилистых дорожках между ними. Спустя час он вышел обратно, одетый и по–магловски и по сезону. В отличие от большинства магов, Ремус имел представление о жизни в немагическом мире. Теперь он воспользовался своими знаниями, чтобы замаскироваться. В худощавом мужчине средних лет в темных очках с короткой стрижкой, в легком сером плаще с высоким воротником мало кто мог узнать, не приглядываясь, мага–оборотня из Ордена Феникса.

С жильем было сложнее. Возвращаться в магическую часть Лондона сейчас было нельзя, на квартире его наверняка ждала засада авроров. Причем авроров настоящих. Когда дело касалось корпоративной солидарности, авроры забывали внутренние распри и мстили за «санитаров» по полной программе — как за боевых товарищей. Встречаться с обозленными стражами закона Люпин не желал, а в его жилье взять им все равно нечего.

Ренту на месяц он как раз сегодня получил, можно будет обменять в Лютном переулке галеоны на магловские фунты. Курс, кстати, выгодный — у маглов сейчас жить дешевле. Позже можно будет отослать гоблинам поручение перечислять ренту на другой адрес или передавать ему через надежного человека.

Проблема в другом — как прожить ближайшие дни, пока нельзя показаться даже в Лютном переулке? И что делать через неделю, когда наступит полнолуние? После исчезновения Снейпа Люпин лишился Волчьелычного зелья, которым зельевар снабжал его по указанию Дамблдора. Это тоже был своеобразный поводок, который держал Люпина в зависимости от Ордена Феникса — и лично его главы.

В последнее полнолуние Люпин наложил на свое жилище Заглушающие Чары, посадил сам себя на стальной ошейник с могучей цепью, запер ее замок и трансфигурировал ключ в обломок кирпича (тьфу, черт, вот привязался!). Так и пересидел полнолуние, предупредив Дамблдора об отлучке. Да… боится его Дамблдор, торопится: не захотел ждать неделю, пока оборотень окажется на цепи, и его можно будет уничтожить без особых проблем.

Ясно одно, Лондон, нашпигованный бойцами противоборствующих сторон — не самое лучшее место для одинокого и всем ненавистного изгоя. Надо выбираться на свежий воздух.

В голове всплыло «Хогсмит, Визжащая Хижина». Правда, рядом Дамблдор, и это место на полнолуние не годится. Но ведь можно перебраться в Запретный Лес. Школьников пока нет, жители Хогсмита туда не ходят, а зверью оборотень не страшен. Да–да, уйти подальше, вспомнить молодость. Люпин даже заулыбался.

* * *

Гермиона с Джинни уже продирались сквозь живую изгородь на соседнюю улицу, когда со стороны дома Дурслей раздались многочисленные хлопки аппараций. Девушки остановились и оглянулись. С такого расстояния определить, кто и к кому прибыл, не представлялось возможным, но, как им показалось, зеленых вспышек, направленных в сторону дома, стало больше.

— Похоже, подкрепление Упивающихся прибыло, — слегка задыхаясь, сказала Гермиона.

Опять раздались хлопки аппараций — видимо Заглушающие чары и Антиаппарационный щит, поставленный вторым Упиванцем, разрушился от такого наплыва «посетителей». От дома послышались взрывы, крики, проклятья и все слилось в вой нешуточной битвы.

— А это, похоже, авроры подоспели к нам на помощь, — Джинни сделала шаг в сторону дома. Гермиона повисла у нее на плечах:

— Ты, что? Туда нельзя!

— Там же наши! — почти закричала Джинни. — Они прибыли нас спасать, а теперь их там убивают!

— Джинни, мы все равно мало чем поможем. Мы уже истратили много магических сил и нас легко прихлопнут, — стараясь быть логичной, торопливо заговорила Гермиона, — там авроры. Орден не мог так быстро узнать, где мы и собрать отряд для помощи. Там авроры, они хорошо обучены, это их работа — сражаться с Упиванцами везде, где они их встретят. Если нас найдут авроры, нам ведь тоже будет плохо. Нам сломают палочки, а твоего папу выгонят с работы. И — прощай Хогвартс.

— Ты, наверное, права, Гермиона, — сквозь зубы пробормотала младшая Уизли, — но я сейчас чувствую себя последней дрянью.

В этот момент земля под ногами девушек дрогнула и с поля битвы послышался тяжелый грохот. Дом Дурслей вспыхнул, как спичка. При свете пожара стало видно, что большая группа авроров теснит уже малочисленный отряд Упиванцев. Фигур в черных плащах оставалось все меньше и меньше, они аппарировали один за другим. Наконец шум битвы стих. Дом горел, выбрасывая вихри пламени и дыма, на сотни метров летели искры. Авроры ходили вокруг дома, что–то подбирали, что–то упаковывали, что–то отправляли. Издалека, видимо из центра города, послышался вой сирен. Служители магического правопорядка закончили свою непонятную для девушек возню, построились и дружно аппарировали. Гермиона потянула подругу за руку:

— Пошли, Джинни, скоро утро и надо выбираться отсюда.

Джинни постояла неподвижно, потом тряхнула головой и сказала:

— Сегодня Гарри исполнилось шестнадцать лет.

— Да исполнилось бы… — начала Гермиона и, опомнившись, прервала фразу.

— Сегодня Гарри ИСПОЛНИЛОСЬ ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ! — упрямо воскликнула Джинни, повернулась к догорающему дому спиной, и стала продираться сквозь живую изгородь на соседнюю улицу.

* * *

Люпин завершил серию аппараций перемещением в Визжащую Хижину. Он устало сел на старый диван, который тут же с жалобным треском под ним проломился.

— Да, сгнил ты, браток, — усмехнулся Люпин, — а когда–то на тебе лежали олень, пес и волк–оборотень и смотрели, как на полу кувыркается крыса, развлекая своих товарищей.

Вспомнив о крысе, он помрачнел.

Ремус поднялся, подошел к дверце потайного хода и распахнул ее. Проход был заложен свежей кирпичной кладкой. Не исключено, что потайной проход полностью заглушен. Видимо, Дамблдор позаботился, что бы свести к минимуму все возможности попасть в Хогвартс, минуя главные ворота. Что ж, тем лучше. По крайней мере, не надо опасаться удара с этой стороны. Но и путь в Хогвартс теперь ему не доступен. Как бы ни разворачивались события в школе, Люпину в них вмешаться не получится.

— Волк — одиночка, — усмехнулся про себя Люпин, — один против всех.

Он подошел к столу в углу хижины и стал выкладывать из магического мешка припасы еды на ближайшие дни. От безысходности он все–таки рискнул наведаться в Лютный переулок. Вызвал с помощью домового эльфа знакомого оборотня из кабака, пообещал забулдыге бутылку Огневиски, после чего его быстро свели в нелегальный обменник. Там Ремус обменял часть галеонов на фунты и приобрел магический мешок вместимостью до двух кубических ярдов. После этого он с возможной поспешностью покинул Лютный переулок, не забыв выдать два галеона своему помощнику. На эти деньги можно было купить не одну, а четыре бутылки огневиски. Но Люпин рассудил, что чем сильнее ужрется его «спаситель», тем меньше шансов, что информация о его появлении в Лютном переулке достигнет ушей Дамблдора.

Переместившись в предместье Лондона, Люпин закупил продукты и предметы первой необходимости. Затем аппарировал в знакомый перелесок на полпути к Хогсмиту. Отдохнул минут десять, лежа на душистом травяном ковре. После чего аппарировал на лужайку в миле от своей цели, и двинулся пешком, внимательно присматриваясь к магическому поселку. Понаблюдав с полчаса с заднего двора заведения Розмерты, Люпин, наконец, решился перенестись в Визжащую Хижину.

Так. Пачку магловских фунтов на полку, мешочек с галеонами сюда же. Четыре пятилитровые бутылки воды — под стол. Готовые обеды для микроволновки — на стол. Микроволновки нет, но не беда — заклинанием разогреем.

Люпин, не торопясь, разложил припасы и вещи по всем горизонтальным поверхностям. Последними из мешка он извлек две бутылки шотландского скотча и две упаковки темного пива. Предстояло несколько дней поскучать, и Люпин решил слегка скрасить скуку одиночества.

В высокое узкое окошко хижины проник луч солнечного света — значит, уже больше пяти часов вечера. Это заучено больше двадцати лет назад: солнышко в окно — скоро на ужин. Почувствовав голод, Люпин повернулся к столу. В этот момент раздался стук в оконное стекло. Ремус быстро отпрыгнул в угол и стремительно развернулся, выхватывая палочку. В проеме окна за пыльным стеклом топтался силуэт совы. Что это — проверка? Или ультиматум Дамблдора? Или предупреждение? Но чье? У оборотней не бывает персональных сов… куда выходит окно? К лесу… ни от Розмерты, ни с дороги окна не видно. Надо впускать. Раз сова, значит, кто–то его обнаружил. Все равно, просто так теперь не обойдется.

Люпин дотянулся до окна, открыл задвижку и осторожно потянул раму на себя. Со скрипом рама все–таки открылась, сова влетела в комнату и села на стол, щелкая клювом. Люпин быстро закрыл окно, обернулся и замер в изумлении. На столе сидела сова Гарри Поттера — Букля. Оборотень подошел к столу, а Букля, как воспитанная птица, подняла лапу с привязанным свитком. Уже ничего не понимая, Ремус отвязал от лапы совы послание и поставил перед ней открытый обед для микроволновки. Затем отошел к свету и осмотрел свиток, запечатанный воском с оттиском перстня. Он был из дорогого пергамента с адресом на лицевой стороне. Ремус, слегка обалдев, прочитал:

«Ремусу Люпину, магическому члену Рода Блэков от Главы Рода Блэков Гарри Джеймса Поттера — ПРИГЛАШЕНИЕ».

Глава 19

…кроме приглашения, написанного самопишущим пером, Люпин увидел прикрепленный к пергаменту круглый жетон из драконьей кожи с монограмой ГП. В приглашении было указано, что это портключ, который сработает в 18–30 тридцать первого июля. Люпин попробовал отцепить портключ от пергамента, но это сделать не удалось. Значит, переноситься надо с приглашением в руке.

Ремус сел и задумался. Это могло быть хитроумной ловушкой. Правда есть несколько но…. Первое из них — Букля. Совы могут переходить по наследству или от супруга к супругу. Или волшебник может одолжить сову другому магу на короткое время. Все. Других вариантов нет.

Сова не ищет себе второго хозяина, если с первым случилась беда. Сова откажется служить чужому магу в отсутствие хозяина. И самое замечательное, что на сов не действует даже «Империус». Значит, возможность подлога без ведома Гарри исключается. Могли заставить Гарри послать сову? Могли. Тем более, что на Гарри «Империус» точно подействует. Гарри не сова. Хотя Сириус говорил, что парень умеет сопротивляться заклятию Подвластия.

Кто может так играть? Воландеморт? Если Гарри в его руках, то на какого хрена ему нужен занюханный оборотень, пусть даже из Ордена Феникса! Выходит, опять Дамблдор? Дамблдор, держащий Гарри под замком и под «Империусом»… нет, это явный перебор.

Тогда остается только одно — приглашение прислал сам Гарри. Фантастика! Парень подписывается Главой магического рода Блэков, а его, Люпина, называет магическим членом рода Блэков. Дамблдор с неудовольствием рассказал ему в свое время о завещании Сириуса и о ренте, но о магической составляющей завещания не было сказано ни слова. Надо идти на риск и принимать приглашение. Люпин рассмотрел оттиск перстня на печати. Да, это герб Блэков, он видел его на родословном древе в доме Сириуса на Гриммо. Решено! Приглашение принято!

Ремус умылся, причесался, сменил магловский наряд на поношенную, но аккуратную мантию, в назначенное время взял в руки пергамент приглашения и прикоснулся к портключу.

* * *

Портключ перенес Ремуса на заросшую лесную дорогу. Раздумывая, куда он попал и в какую сторону ему идти, Люпин начал озираться по сторонам и выяснил, что налево дорога терялась в густом лесу, а направо выходила на опушку, упираясь в ряд кустов. Ремус направился в сторону кустов. Обостренное обоняние оборотня подсказало ему, что недалеко находится жилье. Правда было непонятно, кто там живет — маглы или маги.

Пройдя ярдов триста, Люпин оказался у массивных ворот, за которыми клубился туман. Влево и вправо от них уходила высокая решетчатая ограда, прикрытая растущим снаружи высоким кустарником. Ремус подергал ворота, но они были закрыты. Его внезапно осенило, что надо поднять руку с пергаментом приглашения, и действительно — ворота беззвучно распахнулись. Раздался хлопок и на дорожке, ведущей прямо в туман, появился домовик, который показался Люпину смутно знакомым. Домовик поклонился и сказал: «Прошу вас войти. Мой хозяин ждет вас». Затем он щелкнул пальцами и исчез.

Ремус пожал плечами и пошел по дорожке прямо в густой туман. На мгновение его окутала белая пелена. Еще шаг и пелена исчезла, а перед изумленным оборотнем появился старинный замок, над которым гордо развевались два флага. Флаг с гербом Поттеров и флаг с гербом Блэков! Напряжение оставило Ремуса, теперь он понял, где находится. Перед ним величественно высился легендарный Поттер–мэнор!

На ступеньках парадного входа стоял… нет, не мальчик, а юноша с гордой осанкой и черными как смоль волосами. Он был одет в парадную мантию и с улыбкой ждал приближающегося гостя. Горло Ремуса сдавило, он бросился к Гарри и заключил его в объятия.

* * *

Экспресс «Ночной рыцарь» не подвел. Взмах палочки Джинни у дороги на окраине Литтл — Уиннинга, и он вновь выпрыгнул как из–под земли. Передние двери отворились, к ним шагнул незнакомый парнишка, явно моложе даже Стена Шанпайка, и запинаясь пробормотал:

— К вашим услугам экспресс «Ночной Рыцарь» для волшебников, оказавшихся в затруднительном положении. Наш экспресс в считанные минуты доставит вас по любому адресу. Пользуйтесь услугами нашего экспресса. Я ваш проводник и кондуктор Стив Подмор.

Девушки зашли в салон экспресса и сели в кресла. Обе мрачно молчали. Кондуктор неуверенно потоптался рядом с ними:

— Куда вас доставить?

— Дом семьи Уизли «Нора», — глухо ответила младшая Уизли.

— Э–э–э…. — протянул юный кондуктор, оборачиваясь к водителю.

— Восемь сиклей… — злобно ответил водитель, — вот ведь дали помощника, ядреныть!

Дверь закрылась и раздалось первое БАХ!!! Стив полетел между девушек на пол экспресса, и, кувыркаясь, потерялся в хвосте автобуса. Вместе с ним весело ускакал эскадрон кнатов, сиклей, и галеонов, которые высыпались в момент падения из сумки незадачливого кондуктора–стажера.

— Мерлин тебя забодай! — заорал, оглядываясь, водитель, — собирай живо, растяпа!

Ночь заканчивалась, на востоке заалела узкая светлая полоса, мрак за окном превратился в дико скачущие серые тени. БАХ!!! Водитель не оборачиваясь, сказал: «К «Норе» не подъеду, там магического маршрута нет. Остановлю на трассе примерно в миле, дойдете?»

— Да, — ответила Гермиона.

— Эй, ты, нюхлер недоделанный! Девушкам скидка — три сикля! — вновь заорал водитель стажеру, который все ползал, подбирая монеты, рассыпанные по всему автобусу.

— Представляете, прислали замену Стену — безрукую, безногую и безголовую. Всю ночь с ним мучаюсь! — пожаловался водитель экспресса, — Стен в Мунго угодил. Перелом челюсти. В пяти местах. Неделю теперь мне мучиться со стажерами–волонтерами, будь они неладны. Вы, девушки, кстати, за предыдущую поездку не заплатили, я вас узнал. Правда, тогда вы чище были и не такие взъерошенные. Прогулки с оборотнями при Луне? — и он грубовато захохотал.

Девушки промолчали. Стив все ползал между кроватями и креслами, нацеливался на монетку, далее следовало БАХ!!! И бедняга отлетал на два–три фута от добычи.

Наконец экспресс остановился. Водитель объявил: «Нора. Вам направо по дорожке». Девушки встали и прошли на выход. Гермиона протянула водителю галеон. Тот покрутил головой, но деньги взял, обернулся на Стива, залезшего за кнатом под кресло и проворчал: «Точно, нюхлер!»

Подруги вышли из экспресса и побрели по росистой траве, которой заросла старая дорога. Вся тяжесть этой страшной, напряженной и трагической ночи навалилась на них с новой силой. Быстро светало, ночной туман еще стелился по земле, но скоро солнце должно было убить его, как зазевавшегося вампира.

Несчастная миля показалась Джинни и Гермионе бесконечной, и когда они добрели до «Норы», уже выглянули первые солнечные лучи. Девушки подошли к входной двери и прислушались — в доме было тихо.

Аккуратно открыв дверь, они осторожно поднялись по скрипучим ступенькам на второй этаж и вошли в комнату Джинни. Форточка оказалась распахнута, и в комнате было прохладно. Младшая Уизли повернулась к Гермионе:

— Тебе лучше пойти в свою комнату.

Гермиона хотела возразить, но увидев глаза Джинни, безропотно повернулась и тихо поднялась по лестнице на третий этаж в комнату–каморку для гостей.

Младшая Уизли рухнула на кровать и наладилась пореветь в подушку, но удержалась и сказала себе: «Пока не увижу его… неживым — ни слезинки. Плакать по живым нельзя, а мне еще никто не доказал, что его больше нет! Надо выспаться, завтра ночью надо ехать на кладбище Литтл — Уининга. Если маглы его… то могила должна быть там, а Гермиона… а Гермиона завтра пусть спит спокойно, у нее каникулы!»

* * *

Гарри с улыбкой освободился от объятий Люпина, повернулся к дверям парадного входа и сделал приглашающий жест: «Прошу, профессор». Словно услышав команду, двери распахнулись, хотя Люпин готов был поклясться, что Гарри не дотрагивался до палочки. Заметив его недоумение, Поттер рассмеялся: «Ремус, это не просто дом, это мой родовой замок. Он почти живой».

— И где же его душа? — шутливо подхватил оборотень.

— Его душа это я, — просто ответил юный маг, повернулся и вошел в двери.

Люпин последовал за ним, на ходу подмечая произошедшие с Гарри перемены.

Манера говорить спокойно и уверенно, огонек в глазах, юношеская, но окрепшая фигура, осанка. Одежда, наконец. И это обращение «Ремус», как к равному по возрасту и опыту. Может, даже немного покровительственно. Да-а… Гарри сильно изменился — и это явно не влияние Дамблдора.

Такой независимый и гордый Гарри раздражал бы старого властолюбца неимоверно. Таким отчасти был Сириус. Был. Вот именно был — и больше его нет, а есть его магический наследник, точнее наследник всего рода Блэков.

Мужчин в этом роду не осталось. Женщина стать главой рода не может, но она может стать матерью наследника, но Сириус лишил этой возможности всех оставшихся женщин с девичьей фамилией Блэк, поскольку избрал наследником Гарри. Сильно! Не ожидал такого от Сириуса. Впрочем, на этот раз у него было время подумать. В Азкабане.

Они миновали парадную лестницу, прошли несколько просторных комнат, расположенных анфиладой и вошли в центральный зал, ярко освещенный магическими светильниками. В его центре стоял сервированный стол и три кресла.

— О, мы ужинаем? У нас праздник? — воскликнул повеселевший Люпин. В Визжащей Хижине перекусить он так и не успел.

— Вроде того, — лукаво улыбнулся Гарри, — садитесь, — Поттер указал на кресло слева.

Сам Гарри сел во главе стола. Было видно, что он ждет прихода еще одного участника трапезы.

Вдалеке негромко щелкнула дверь, раздались стремительные шаги и в зал вошел профессор зельеварения, бывший шпион Ордена Феникса при Воландеморте, бывший Упивающийся, бывший школьный враг Мародеров — Северус Снейп.

Люпин вскочил и его рука потянулась к палочке — у него не было причин доверять Снейпу. И тем более было непонятно, как он здесь оказался. Происходящее стало напоминать Ремусу кошмарный сон.

— Люпин, при моем появлении тебе совсем не обязательно вставать, — насмешливо проговорил Снейп, — я не являюсь главой твоего магического рода. Это ты при Гарри вскакивай, а то не ровен час рассердится.

Гарри добродушно засмеялся и вновь Люпин почувствовал некоторую покровительственность с его стороны.

— Ну что ж, — Гарри тоже поднялся, — позвольте представить вас друг другу. Свободный Мастер Зельеварения Северус Снейп, — зельевар сделал короткий поклон в сторону Люпина, — Свободный Маг, магический член рода Блэков Ремус Люпин, — Ремус тоже сделал короткий поклон в сторону Снейпа, но выглядел он при этом все еще ошарашенным.

— Прошу садиться, — непринужденно сказал Гарри и сел в свое кресло. Зельевар и оборотень заняли свои.

— А как вы узнали, что я «свободен», — спросил Люпин. Гарри протянул руку в сторону и вынул из воздуха свежий номер «Пророка».

— Наш корреспондент сообщает, что сегодня в Косой Аллее произошло нападение на группу авроров. Нападение произвел некто Ремус Люпин. Нападавший скрылся и объявлен в розыск. Директор Хогвартса профессор Дамблдор решительно опроверг слухи о том, что нападавший имеет отношение к школе. «Данный сотрудник был уволен два года назад, когда выяснилось, что он оборотень», — заявил директор школы и глава Визенгамота.

Ремус подавлено молчал. Гарри сунул газету обратно в воздух, и она исчезла.

— Как у вас это получается, делать, Поттер? — спросил Мастер Зельеварения, повторив жест Гарри запихивающего газету.

— Это не я, это магия замка. Я еще только с ней знакомлюсь, — честно ответил Гарри.

— Поттер, хоть вы и глава двух магических родов, но пока вы не станете совершеннолетним, я не смогу заставить себя называть вас, «сэр», — в своей манере начал Снейп, — вам придется подождать еще год. А сегодня я хочу поздравить вас с шестнадцатилетием (Ремус схватился за голову) и сделать вам небольшой подарок. Вне сомнения, вы разберетесь в том, что это такое, и как этим пользоваться.

Зельевар отлевитировал к Гарри небольшую серебряную шкатулку.

— Эээ…, — начал красный от неловкости Люпин.

— Ремус, я знаю, что вы провели бурные сутки и не жду от вас подарков. Главное вы приняли мое приглашение, — проницательно прищурился Гарри, — а остальное образуется.

— Добби! — домовой эльф с хлопком возник у стола и поклонился отдельно Гарри и отдельно его гостям. — Ну хватит китайских церемоний, подавай на стол!

Глава 20

Поздним утром Джинни была разбужена взбешенной матерью. Молли потрясала вскрытым конвертом с министерской печатью и кричала на дочь:

— Что ты натворила, Джинни? Как ты могла тайно уехать из дома, да еще колдовать в магловском городе! Отвечай, мерзавка!!! Запреты родителей и запрет Дамблдора для тебя уже не указ? Ты поплатишься за это уже сегодня! Ты ужасно подвела отца. Его могут понизить в должности или вообще уволить из министерства! Нас оштрафуют на чудовищную сумму! Что тогда будет делать наша семья, что будет делать твой отец?!

— Собирать батарейки! — с вызовом ответила Джинни.

Молли онемела. Она бросила на кровать Джинни письмо министерства, влепила дочери пощечину и, рыдая, выскочила из комнаты.

Как только Молли ушла, в комнату скользнула Гермиона. Джинни сидела на кровати с пылающей левой щекой, сжатыми в тонкую линию губами, но глаза ее были сухи.

Гермиона села рядом с подругой и, схватившись за голову, застонала:

— Джинни, что мы наделали! Нас все равно вычислили по Чарам Надзора! Что написано у тебя в письме?

Джинни молча подала конверт Гермионе:

— «Дорогая мисс Уизли!

Мы получили донесение, что сегодня ночью с 02–30 до 02–35 Вами были применены заклинания боевой магии в населенном пункте Литтл — Уиннинг, в котором проживает исключительно немагическое население.

Как Вам известно, несовершеннолетним магам не разрешено использовать магию вне стен школы. Учитывая общественную опасность совершенного Вами правонарушения и в соответствии с Указом о разумном ограничении применения магии несовершеннолетними, вы исключаетесь из школы волшебства Хогвартс сроком на два года. В течение суток вы должны оставаться по месту проживания и сдать палочку работникам аврората, которые прибудут к Вам с соответствующим Указом Министерства Магии. Так же в Визенгамот направлено дело о наложении штрафа на Ваших родителей в размере 1000 галеонов.

Счастливых каникул!

Искренне Ваша,

Муфалда Хмелкирк.

Отдел злоупотребления магией

Министерство Магии».

Джинни выслушала письмо–приговор молча, не опуская головы.

Гермиона уже с подвыванием в голосе, продолжила:

— Твой папа направился к Дамблдору, может нашему директору удастся что–нибудь сделать.

— Пусть поползает перед этим ублюдком. А когда ему плюнут в лицо, может быть, мой папочка поумнеет, — медленно проговорила Джинни. Гермиона протестующее замахала на нее руками, и младшая Уизли вспыхнула, — ты что, совсем дура, Гермиона? Мы наступили директору на мозоль, он что–то скрывает о Гарри. Мы начали выяснять, и считай, уличили его во лжи. Прямо, как Люпин. Дамблдор не будет нам помогать!

Гермиона ошарашено замолчала.

— А что в твоем письме? — Спросила Джинни.

— То же самое, только без штрафа — ведь мои родители маглы, — удрученно ответила бывшая «заучка Хогвартса».

— Министерство могло бы взять с вас в магловских деньгах и обменять у барыг в Лютном переулке на галеоны, как Билл рассказывал, — развеселилась Джинни. Было видно, что наказание ее не слишком волнует, — ты как хочешь Гермиона, а я свою палочку не отдам, пусть хоть в Азкабан сажают.

— И что ты с ней сделаешь?

— Спрячу. И конечно не в доме…

* * *

АласторХмури сидел в кабинете начальника аврората. Он читал большую статью в «Пророке», посвященную бесчинствам Люпина в Косой аллее, и интервью Дамблдора на ту же тему. В этой истории опытного аврора многое смущало.

Из сводки за вчерашние сутки он знал, что напали не просто на авроров, а на «санитаров». Значит, есть решение о принудительном лечении Ремуса. Просмотрев книгу ордеров за вчерашний день, Хмури обнаружил запись поручения «санитарам» и его основание — «Решение Малого Визенгамота № 10025 от 30 июля». Подписано Дамблдором. Какие же основания у главы Ордена запихивать в психушку одного из своих самых безотказных и полезных бойцов? Странно. Люпин бежал, надо бы его найти. Не для психушки конечно, а поговорить.

Ну ладно, пора заняться делами. Аластор подвинул к себе сегодняшнюю пачку ордеров на задания аврорам, стал ее просматривать и адресовать по принадлежности командирам подразделений. Поработав минут десять, Хмури наткнулся на ордер, который озадачил его еще больше:

«Задание: Изъятие палочек.

Место: Дом семьи Уизли. Условное название «Нора»

Фигуранты: Несовершеннолетние Джинни Уизли, Гермиона Грейнджер (маглорожденная, после лишения палочки доставить по месту проживания).

Нарушение: Применение боевой магии в немагическом населенном пункте Литтл — Уиннинг.

Основание: Совместное решение Министерства Магии и Малого Визенгамота.

Подписи: Хмелкирк, Дамблдор».

Вот те раз! Аластор аж заерзал в чужом кресле. В этот кабинет он попал временно на те две недели, что Кингсли болтается по симпозиумам сил магического правопорядка на континенте.

Читая ордер во второй раз, Хмури многое понял. Сигнал о непонятной схватке в Литл — Уиннинге на Тисовой улице поступил от Оповещающих чар министерства. Два патруля были направлены немедленно. Прибыв на место, они напоролись на Упиванцев и вступили в бой. На помощь Аластор сам привел еще три патруля, по десять авроров в каждом. Упиванцев удалось разогнать, при этом двоих из них убили, двоих ранили, и еще один валялся в отключке на дорожке за живой изгородью. Пленных и трупы отправили на базу аврората — и дальше по схеме. Дом, подожженный во время схватки, превратился в груду головешек. Уже второй дом за последнее время, отметил про себя Хмури.

Проведенная на месте идентификация заклинаний, которыми были убиты, ранены и оглушены враги, показала, что Упиванец, подобранный на дорожке, оглушен не аврорами. Материалы отослали на проверку, но пока перероют картотеку по всем палочкам страны, пройдет не одна неделя.

Получается, там были Джинни и Гермиона. Искали Поттера, а нашли засаду Упиванцев. Отважные девчонки — одни, ночью. Или с ними был Люпин?

Аластор отложил ордер в сторону. По этому поручению старый аврор решил поработать сам.

* * *

Ужин в Поттер–мэноре был в самом разгаре. Хозяин замка и гости утолили голод и теперь за десертом обменивались новостями. Снейп больше слушал, время от времени кривя рот в усмешке. Люпин приобрел багровый оттенок от выпитого вина, так что рассказывал много и с удовольствием. Гарри внимательно слушал, задавал вопросы и живо реагировал на рассказ Ремуса.

Выслушав его историю о разговоре с Артуром и схватке с «санитарами», Гарри скосил глаза на зельевара, а тот выразительно скривился и пожал плечами: «А я что вам говорил, Поттер?». Гарри грустно кивнул. У него еще оставалась маленькая надежда, что действия Дамблдора можно трактовать не по–снейповски, но теперь последние сомнения отпали.

Люпин заметил этот немой обмен и замолчал в ожидании.

— У вас тоже есть сведения о двойной игре Дамблдора? — догадался оборотень.

— О предательстве, уважаемый Люпин, — криво усмехнулся Снейп, впервые открывая рот после поздравления, — наш уважаемый глава Ордена решил сыграть в свою игру, где Орден ему помеха. Ему не нужны друзья, ему нужны исполнители. Вот он и сбрасывает теперь «балласт».

— Тогда меня очень беспокоит судьба семьи Уизли, — медленно начал Ремус, — Дамблдор задавил своим авторитетом Артура и Молли, они смотрят ему в рот и все принимают за чистую монету. Среди их детей такого единства нет, большинство слушает родителей, а вот Билл и Джинни настроены критически. Один в силу своей информированности, другая в силу упрямства, ну… и еще некоторых личных и возрастных моментов. Перси и вовсе перешел на сторону министра и практически отрекся от родни, но у него карьерные соображения.

Люпин осторожно посматривал на Гарри, стараясь оценить его реакцию, но юный маг слушал с непроницаемым лицом — только щеки слегка порозовели. Гарри случайно узнал от Гермионы, что Джинни влюблена в него, и надо признаться, это открытие не оставило его равнодушным.

За лето, когда все бросили его умирать у Дурслей, он мысленно отрекся от всех прежних друзей. То, что рассказывал Люпин, представляло Джинни в ином свете. Ремус, заметив признаки интереса у Гарри, продолжил рассказ:

— Позавчера, когда я прибыл в «Нору», стал свидетелем концовки ссоры Джинни с родителями и с Роном. Когда я аппарировал к входным дверям, чуть не был сбит с ног Джинни, которая выскочила из дома в состоянии аффекта. Она еще продолжала спорить с родителями, и спор этот касался запрета Дамблдора на контакты с тобой, Гарри. Потом, когда я уже сидел в столовой, Артур и Молли с искренней обидой рассказывали мне, как тяжело с Джинни. Как ежедневные приставания к ним по поводу тебя, Гарри, перерастают в ежедневную ругань и оскорбления. Гермиона, которая слышала этот рассказ старших Уизли, недовольно хмурилась и скоро ушла наверх.

— Гермиона в «Норе»? — удивился хозяин мэнора.

— Да, Гарри.

* * *

Под вечер Аластор Хмури выбрался из камина в гостиной «Норы». Молли, услышав шум, заглянула в гостиную и бросилась аврору навстречу.

— Аластор, у нас такие неприятности! — начала она.

— Знаю, миссис Уизли. Я сегодня здесь в своем официальном качестве.

Молли в ужасе отступила, глядя на аврора широко открытыми глазами.

Раздался шум открываемой входной двери и в дом вошел Артур Уизли. Вернее — то, что от него осталось. Осунувшееся землистое лицо, с кругами под глазами, неуверенные и растерянные движения прибывшего красноречиво свидетельствовали, что добрых вестей глава семейства не принес.

— Здравствуй, Артур. Ты от Дамблдора? — спросилХмури.

Артур утвердительно кивнул.

— Артур, — запричитала Молли, — он пришел забрать палочки Джинни и Гермионы.

— Служба, Молли, — прокряхтел старый аврор, — или тебе приятнее было бы, чтобы сюда заявился патруль и устроил обыск в придачу. Давайте спокойно, по–семейному. Позовите девочек.

Молли вышла из гостиной. Артур обессилено плюхнулся на диван.

— Ну и что тебе сказал Дамблдор? — буравя мага волшебным глазом, спросил Хмури.

— Он сказал, — не менее язвительно, чем Снейп, произнес Артур, — он сказал, что нарушение очень серьезное. Что дело получило нежелательную огласку, что закон есть закон, что детская преступность растет, и одно ненаказанное нарушение влечет за собой еще десять. Что на слушании дела в Визенгамоте, он, Дамблдор, добьется, чтобы штраф отменили. Что он очень занят и его вызывают в министерство. А до этого я пять часов простоял возле Горгульи в ожидании, пока он меня примет.

Аврор мрачно выслушал и, не проронив ни слова, повернулся к двери.

В гостиную вошли Гермиона, Джинни и Молли.

— Артур, Молли, я хотел бы поговорить с девочками без свидетелей.

— Нет, Аластор! — выкрикнула Молли. — Раз ты здесь в официальном качестве, мы будем присутствовать при допросе детей. Это наше право!

— Молли, не усложняй. И так все плохо. Я не собираюсь допрашивать, я хочу поговорить, — устало произнес аврор. Артур подошел к жене, взял за руку и вывел из комнаты. Молли сопела, но подчинилась. В дверь просунулась веснушчатая рожа Рона: «У–у–у… две дуры!» Рука Артура за шиворот оттащила парня и дверь закрылась.

— Давайте так. Я все знаю и расскажу, как было дело, а вы подтвердите, — предложил Аластор подругам. Гермиона со слезами на глазах закивала, а Джинни сделала каменное лицо и ничего не ответила.

Аластор изложил свою версию, по ходу рассказа убеждаясь, что все его догадки верны.

— И когда все закончилось, вы перебрались на одну из соседних улиц и на «Рыцаре» добрались обратно, — закончил Хмури, — кто из вас попал в Упивающегося «Ступефаем»?

Девушки изумленно переглянулись:

— Было темно, мы палили наугад, поэтому не знаем, кто попал, — отрывисто произнесла Джинни. Гермиона кивнула.

— Наугад? Ничего себе! — хмыкнул Аластор. — Моим бы разгильдяям так! Где палочки?

— Мы там их потеряли, — твердо заявила Джинни.

— Понятно, — кивнулХмури, — а «Ночному Рыцарю» бантиками махали, да?

— Мы их потеряли, — твердо повторила Джинни.

Хмури вздохнул, поднялся и вышел из гостиной, поманив подруг за собой.

Все трое вышли во двор. В окне третьего этажа был виден расплющенный нос Рона, а с кухни смотрели Артур с Молли. Молли выглядела более спокойной — видимо Артур успел рассказать, что штрафа, возможно, не будет.

Аластор вытащил палочку и невербально активировал Чары Обнаружения Артефактов. После чего, поворачиваясь на месте, стал обводить палочкой всю местность по кругу. В направлении огорода палочка выдала сноп искр.

— Акцио, — удовлетворенно произнес аврор.

Раздался свист и Аластор получил в лоб прилетевшим из огорода чугунным котлом. Аврор завалился навзничь, непедагогично ругаясь. Из дома прибежала Молли, причитая:

— Котел Самоварный нашелся. Ох, оказывается, эти негодники, Фред с Джоржем, его на огород затащили! — она шустро уволокла котел на кухню.

Аластор, кряхтя, встал, упрямо поднял палочку и продолжил проверку. Палочка вновь заискрила — на этот раз в направлении перелеска. «Акцио», — сказал Аврор и на всякий случай пригнулся. На этот раз сюрпризов не было, и к ногамХмури упали две волшебный палочки.

— Берите и пошли в дом, — проворчал аврор поникшим девушкам, — где твоя комната, Уизли?

Поднимаясь на второй этаж с палочками в руках, девушки мысленно прощались со всем, что наполняло их жизнь последние годы. Позади, как Шаги Судьбы, отбивала ритм похоронного марша деревянная нога Аластора Хмури. Медленно и печально процессия вошла в комнату Джинни.

— Положите палочки на стол, сейчас узнаем имя героини ночного происшествия, — проворчал Аластор.

Девушки повиновались, а Аврор произнес над палочками заклятие. Он знал, что «Фините Инкантатем» не выявит конкретное заклинание, поразившее Упиванца, ведь обе девушки пользовались примерно одинаковым набором. Поэтому Хмури заранее записал оттиск чар с Упиванца и сейчас искал, какая палочка выпустила его. Палочка Джинни, помедлив, выбросила несколько красных искр.

— Джинни, это тебе посчастливилось уложить Упиванца «Ступефаем». Сейчас твой «крестник» уже в Азкабане — дементоров развлекает. Артур! — заоралХмури в своей очаровательной манере.

Старший Уизли, перепрыгивая через две ступеньки, примчался в комнату дочери.

— Иди, пиши девчонкам магическое разрешение на посещение Гарри Поттера в Литтл — Уиннинге задним числом. И запомните, вы ехали к Поттеру, а наткнулись на Упивающихся. Сообразили, как вызвать подмогу и уложили одного из нападавших «Ступефаем».

— Аластор, но я же разговаривал с Дамблдором!

— Ну и что? Ты сам ничего не знал, девчонки скрытничали или боялись, понятно? А мне на допросе признались. В этой истории все правда, кроме твоего разрешения, вот иди и напиши его! Палочки изымать не буду, напишу рапорт, приложу акт экспертизы и твое разрешение. Дело должны пересмотреть. До Веритасерума дело не дойдет, девчонки несовершеннолетние. Только сырость не разводить, Грейнджер! И всем держать рот на замке! Постоянная бдительность! — сердито рявкнул Хмури, но глаза его щурились от сдерживаемого смеха. Артур ссыпался вниз по лестнице писать разрешение.

Аластор присел на кровать Джинни.

— Спасибо, мистер Хмури, — робко заговорила Гермиона. Тот отмахнулся.

— Мне бы твои проблемы, Грейнджер.

В окошко деликатно постучали. Джинни подошла и открыла его сове, которая влетела в комнату и села на стол. Девушки онемели, а старый аврор пораженно прохрипел:

— Разорви меня Горгулья! Это же сова Поттера!

Глава 21

Оцепенение длилось недолго. Девушки бросились вперед к сове и по дороге столкнулись лбами. Джинни, не обращая на боль внимания, принялась гладить Буклю, которая довольно защелкала клювом. Через плечо Джинни до совы добралась и Гермиона и от поглаживаний в четыре руки птица практически впала в транс.

Постукивая ногой, подошел Хмури, провел вокруг совы палочкой и присел обратно на кровать, пробормотав: «Настоящая…»

— А Гарри–то жив! — наконец с жутким подобием улыбки сказал аврор.

Девушки повернулись к нему. Джинни недовольно спросила:

— А у вас, сэр, были сомнения?

— Были, — коротко ответил аврор, и Джинни с Гермионой переглянулись.

Вошел Артур, недоуменно покосился на сову и присел к Аластору, показывая ему пергамент с разрешением.

— Хорошо, — сказал аврор, прочитав, — теперь распишись и наложи на пергамент Удостоверяющие Чары. Так, наложил? Ну–ка? Все в порядке. А теперь давай палочку, я перемещу на ней память о заклинании на два дня назад. Готово! Смотри, Артур, сболтнешь кому–нибудь, сильно пострадаешь. Это уже не проказы несовершеннолетних — это магический подлог!

— Аластор! А как же след твоей магии на моей палочке?

— Артур, ты от расстройства совсем мозги отсидел! Тебя кто проверял на подлинность разрешения? Я!!! Вот след моей палочки и остался!

— А Дамбл…

— Альбусу скажешь, что переутомился и забыл о разрешении… Артур! Я для кого стараюсь?

— Извини Аластор. Я действительно… мозги, это… отсидел… набекрень… Погоди, а штраф?

— Игра простая, Артур. Есть нарушение — есть штраф. Нет нарушения — нет штрафа, — меланхолично пробормотал старый аврор, внимательно наблюдая за девушками

— Письмо!!! — раздался счастливый визг младшей Уизли. Все обернулись к Джинни, которая непослушными пальцами отвязывала от ноги Букли свернутый в трубочку пергамент с печатью.

— Мисс Уизли! Сами не разворачивайте, кто знает… — аврор шустро поднялся и подошел к столу. — Дай–ка я, девочка.

Джинни неохотно уступила. Хмури сам отвязал послание, осторожно положил на стол и в течение нескольких минут проверял пергамент на наличие светлой и темной магии. Наконец аврор обернулся к зрителям и пробормотал:

— Что–то светлое есть, но оно вроде безопасное.

Хмури поковырял пальцем печать, навел на нее свой волшебный глаз, и удивленно прохрипел:

— Клянусь бородой Мерлина! Это герб Поттеров! Ладно, откроем. Этот герб убедил меня больше, чем все проверки вместе взятые. Родовой перстень в чужих руках оттиск не оставляет, это даже Воландеморту не по силам. Интересно, где Гарри его нашел?

— В сейфе Поттеров в «Гринготсе», — раздался голос от двери. Все обернулись и увидели Билла, стоявшего на пороге комнаты.

— Здравствуй, братишка, — Джинни повисла у Билла на шее, — Гарри нашелся!

— Да понял уже. Я тут минуты три стою — за вами наблюдаю! — улыбаясь, ответил брат, — здравствуй Гермиона, здравствуй, отец, добрый вечер мистер Хмури. Давайте письмо читать, где там Гарри скитается?

— Похоже, он не скитается, — покачал головой Аластор, — на, Джинни, открывай — адресовано тебе.

Джинни развернула пергамент, торопливо прочитала сначала про себя, и затем вслух:

— «Здравствуй, Джинни!

Рад сообщить тебе, что я в полной безопасности. За прошедшие почти два месяца произошло много событий, участником которых я был. Болел, потом учился, потом сражался, потом опять учился. Я во многом разобрался, хоть и не до конца. Нам надо поговорить. Этот пергамент — портключ. Сработает он в течение ближайших суток, начиная с полуночи, если ты возьмешь его в руки и произнесешь: «Поттер–мэнор» (все, кто находился в комнате, негромко ахнули). С собой можешь взять еще двух человек — на твое усмотрение. Если мое приглашение не принято, то уничтожь письмо и забудь о нем как можно быстрее.

Гарри Джеймс Поттер».

Джинни закончила чтение. Все молчали обдумывая. Из–за плеча Билла выглядывал надутый и обиженный Рон. А с другой стороны от Билла изображала из себя соляной столб Молли.

— Ну–ка дочка, дай посмотреть, — протянул клешневатую руку Аластор. Джинни отдала пергамент, о чем–то напряженно размышляя.

— Так я и думал, — удовлетворенно сказал Хмури и показал пергамент остальным. Не считая адреса на лицевой стороне, лист пергамента был абсолютно чист.

— Наш Гарри стал совсем не прост. Послание может увидеть только Джинни, — догадался Билл, — это уже очень солидный уровень магии.

— Не то слово, Билл. Мое Открывающее Тайное заклятье не преодолело защиту письма. Правда, это светлая магия, но очень мощная. Что ж, это многое объясняет из событий в Пауч… — Хмури опомнился и посмотрел на присутствующих. Все жадно ловили каждое его слово.

— Джинни, а ты не будешь против, если я присоединюсь к тебе завтра? — спросил Аластор. — Во–первых, я подозреваю, что тебя иначе не отпустят. Во–вторых, мне очень нужно переговорить с Поттером.

Джинни помедлила и кивнула головой.

— Ты что, примешь приглашение? — взорвался Рон, — да ты не представляешь даже, что там тебя может ждать!

— Не пыли, — заткнул младшего брата Билл, — заботливый ты наш! Где ты был, когда Джинни с Гермионой без защиты ездили к Гарри в Литтл — Уиннинг?

— Они мне не сказали…

— А ты бы поехал? Или побежал бы докладывать родителям? — прищурился Ликвидатор Заклятий, оборачиваясь к Рону. Рон покраснел как рак и со злобой взглянул на брата.

— Билл, ну так нельзя! — укоризненно воскликнула Молли и посмотрела на Артура, но тот промолчал, виновато глядя в пол.

— Ладно, хватит митинговать, — прервал перепалку Хмури, — Молли, где тут у тебя можно вздремнуть до полуночи?

Лицо Молли выражало недовольство, но она все–таки покорно пошла стелить Аластору в гостиной на диване. Перед тем как уйти за ней, Хмури, обернулся и спросил:

— Кого еще возьмешь с собой, Уизли?

Джинни растерялась на мгновение, посмотрела на брата, на Гермиону и приняла решение: «Грейнджер».

Рон в бешенстве развернулся и выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Букля подпрыгнула на столе (она уже успела заснуть) и стала недовольно щелкать клювом.

— Покормите и выпустите птичку, а я пойду подремлю. Вы–то молодые, все равно спать не будете, — проворчал Хмури, вышел из комнаты и застучал деревяшкой в гостиную. За ним двинулись Артур и Билл, который оглянулся на пороге и одобрительно подмигнул девушкам.

Спускаясь вниз, аврор понизил голос и обратился к Артуру и Биллу:

— Хотел я на птичку чары Слежения поставить, а они не держатся, сползают. Таких сов в природе не бывает. Значит, Гарри сделал ее такой. Да, с этим парнем надо будет держать ухо востро, уж больно он быстро заматерел.

Билл в восхищении покрутил головой, а Артур тяжело вздохнул.

— Да, Артур, принеси Дымолетного порошка. Я сообщу в аврорат через камин, что я на ночной операции.

* * *

В 00–15 Гермиона разбудила старого аврора. Хмури рывком сел и так стремительно выхватил палочку, что девушка в испуге отпрянула. Сонный взгляд Аластора прояснился:

— А, Грейнджер, что пора? Ну, пойдем. Куда?

— Джинни с портключом на улице перед домом, — пролепетала испуганная Гермиона.

Они вышли из дома, вслед за ними потянулись и все остальные обитатели «Норы». Даже недовольно насупившийся Рон прислонился к дверному косяку.

Джинни держала свернутый пергамент за середину. Справа и слева от нее встали Гермиона и Хмури, державший палочку на изготовку. Не теряя времени на прощание, Джинни отчетливо произнесла: «Поттер–мэнор». Вся троица исчезла бесшумно, лишь порыв ветра взлохматил рыжие шевелюры Уизли, оставшихся у порога «Норы».

* * *

Портключ перенес девушек и аврора к незнакомым массивным воротам. Инстинктивно все трое отдернули руки от пергамента — он вспыхнул в их руках ярким, но не обжигающим пламенем. Ворота распахнулись. Прямо за ними клубился плотный туман, а в него уходила мощеная дорожка. Лежащий на земле пергамент горел, ярко освещая пространство у ворот, но туман от этого казался только плотнее. Хмури обшаривал окрестности волшебным глазом, но шагнуть в туман не решался, Пергамент все горел.

— Интересный туман, — пробормотал он, — мой глаз сквозь него не видит. Но пока нет ничего подозрительного.

Хмури шагнул за ворота девушки последовали за ним. Створки захлопнулись за их спинами, отрезая дорогу к отступлению. Аврор выругался и пошел вперед по дорожке, держа палочку наготове. Джинни и Гермиона переглянулись и двинулись следом. Пергамент, оставшийся за воротами, последний раз ярко вспыхнул, погас и рассыпался пеплом.

Стена тумана оказалась на удивление тонкой. Три шага — и впереди забрезжил свет. Еще шаг — и они вынырнули из тумана, оказавшись перед великолепным замком, освещенным снаружи факелами и магическими огнями. Ночной тьмы как не бывало — от входа в замок на них лился поток яркого света.

На площадке у дверей стоял темноволосый юноша в парадной мантии. Девушки сразу поняли, что это Гарри, хотя выглядел их друг непривычно взросло и внушительно. Они в восторге бросились к нему, но тот стоял, не двигаясь, и девушки невольно перешли на шаг и приблизились уже с некоторой робостью. Гарри слегка поклонился:

— Здравствуй, Джинни, — Гарри взял руку девушки и галантно поцеловал ее.

— Здравствуй, Гермиона, — церемония повторилась.

— Здравствуйте, мистер Хмури, — Поттер протянул руку для рукопожатия подковылявшему аврору.

За безукоризненной вежливостью девушки почувствовали некоторую отстраненность друга, и легко было понять, с чем она связана.

— Прошу в замок, очень рад, что вы приняли мое приглашение.

— Вы, Аластор оказались в «Норе» из–за событий в Литтл — Уиннинге? — впуская гостей в двери, спросил Гарри.

— Откуда знаешь, парень? — удивился аврор.

— Кто–то организовал утечку информации из министерства. Об этом происшествии написали в сегодняшнем номере «Пророка», — пояснил юный маг.

Они поднялись по лестнице и оказались в просторном зале. Гарри и Аластор шли впереди, а девушки немного отстали, разглядывая убранство замка.

— Мистер Хмури, можно задать вам откровенный вопрос? Кому вы служите?

— Закону и совести, — недовольно ответил Хмури. Он не любил подобных вопросов.

— Законы пишут люди… Вам нравятся все законы министерства или есть исключения?

— Именно есть! Когда закон написан людьми, но не для людей, а против них — я действую, как подсказывает мне совесть! — начал сердиться аврор. — К чему этот допрос, Гарри?

— Это не допрос, мистер Хмури. Я спросил — вы ответили. Если вас не затруднит, пройдите через анфиладу в зал. Там сидит человек, с которым вам обязательно надо обсудить вопрос, который я вам задал. А я пока покажу нашим гостьям замок. Позже мы к вам присоединимся.

— Куда уж позже — скоро час ночи, — проворчал заинтригованный Аластор, — туда идти?

— Да, — Гарри указал рукой и повернулся к девушкам, — пройдемте к магическому подъемнику. Я впереди — покажу вам дорогу, — Гарри вежливо улыбнулся. Позади в анфиладе затихал стук деревянной ноги Хмури.

Подъемник вознесся к верхнему ярусу замка и застыл на площадке кругового балкона.

Гарри вышел на балкон и вежливым жестом пригласил за собой девушек. Джинни сразу подошла к балюстраде, а Гермиона, которая всю жизнь боялась высоты, осталась на площадке.

— Надо поговорить, — процитировала Джинни фразу из письма, лишь мельком полюбовавшись волшебным видом великолепного замка и его окрестностей, освещенных ночными огнями. Никакого тумана, кстати, не было и в помине.

— Надо, — подтвердил Гарри. — Не знаю только, будет ли разговор приятным, но он необходим. Сейчас рядом со мной могут быть только те, кому я доверяю, а с доверием этим летом стало туго….

— Гарри! Профессор Дамблдор затеял вокруг тебя какую–то игру. Я считаю, что игра нечестная, а Гермиона думает, что у директора план, о котором он просто пока не рассказывает.

— Почему нечестная? Директор просто подставил меня и оставил умирать у Дурслей, чтобы я никому глаза не мозолил, да лишних вопросов не задавал. А когда я умер (девушки вздрогнули от ужаса), поспешил похоронить в магловском мире. Опять–таки, чтобы не привлекать излишнего внимания. Правда, в дело вмешалась не входившая в расчеты Дамблдора сила. Так что меня спасли. Теперь я стал даже намного мощнее магически и даже физически сильнее. Директор, правда, еще об этом не знает.

Гарри, не вынимая волшебной палочки, повернул левую руку ладонью вверх. В ладони вспыхнул огонь, ярко освещая балкон и замерших от изумления девушек. Подросток поднес ладонь ближе к гостьям, они почувствовали обжигающий жар и невольно попятились. Гарри сжал ладонь в кулак и резко выбросил его в сторону холма. Из его руки вылетел огненный шар и, промчавшись кометой, вспучился огненным взрывом на склоне холма. Через несколько секунд до них долетел тяжелый грохот.

— Вот таким заклинанием, только более слабым, я ранил Темного Лорда, когда он напал на меня и моего спасителя. Тогда я еще пользовался палочками. Правда, я и сейчас каждое новое заклинание отрабатываю с палочками, а потом уже руками.

— Гарри, это же темное заклинание «Энферфламиос»! Я читала о нем в Запретной секции, но даже там было только описание!

— Гермиона! Темного мага светлыми заклинаниями не убьешь! Да и что в этом заклинании темного? Его изобрели во время войны с драконами, а потом из–за избыточной мощности причислили к темным.

— Гарри, а ты меня научишь? — вдруг спросила Джинни.

— Хм, а потом твой брат, работающий с драконами, будет гоняться за мной с дубиной? — Гарри, Джинни, а затем и Гермиона — рассмеялись.

Напряжение в разговоре спало. Девушки стали задавать вопросы. Гарри отвечал, но не на все. На некоторые вопросы Гарри лишь вежливо улыбался. Таинственный спаситель, источник магических сил Гарри и подробности битвы с Воландемортом так и остались для них тайной.

На вопрос, как нашелся Поттер–мэнор, Гарри ответил только, что ему помогли. Поттер продемонстрировал девушкам два перстня и объяснил, что теперь он является Главой Рода Поттеров и Магическим Главой Рода Блэков.

Они спустились на подъемнике и пошли ужинать в зал. За огромным сервированным столом сидели уже крепко поддавшие Аластор Хмури и Ремус Люпин, который удостоился радостных приветствий девушек. Гарри прикинул, что за время их отсутствия аврору пришлось пополнять заклинанием свою фляжку не один раз.

Впрочем, они были истинными британцами — твердыми в речах и походке. Обмен информацией у них явно состоялся успешно, и теперь они решали, кто из членов Ордена фанат Дамблдора, а у кого «своя голова на плечах». Наблюдая за оборотнем и аврором, Гарри оставался гостеприимным хозяином и не забывал угощать девушек. Впрочем, ввиду позднего времени они ограничились только десертом. От обилия впечатлений этого нервного дня их стало клонить ко сну. Гарри щелкнул пальцами и на призыв появилась домовая эльфиха в аккуратном сарафанчике Девушки с изумлением узнали в ней Винки.

— Винки, отведи мисс Уизли и мисс Грейнджер в их спальни и обеспечь всем необходимым.

Девушки ушли. Гарри смешал Отрезвляющий коктейль и левитировал его под нос Ремусу.

— Пей, Ремус, пей. Это не тыквенный сок на вкус, но гораздо полезней.

Наблюдая, как Ремус пьет, морщась, коктейль, а Хмури вытаскивает из кармана флакончик с зельем аналогичного действия, Гарри подсел к ним и сказал:

— А теперь поговорим серьезно!

Глава 22

Гарри сделал пятиминутную паузу, ожидая, пока зелья выветривают из гостей остатки алкоголя.

— Мистер Хмури, теперь вы знаете историю Люпина. Надеюсь, она вам понравилась. Сейчас я расскажу вам вкратце свою версию развития событий, а потом попробуем понять, нужны мы друг другу или нет. Итак, все началось в атриуме Министерства, куда меня привела погоня за Беллатриссой. Схватку Воландеморта с Дамблдором помню смутно, потому что был сильно измотан, да еще все ощущения притупились из–за гибели Сириуса.

Когда моя голова взорвалась от боли, а губы стали непроизвольно произносить странные фразы, Дамблдор стоял в двух шагах от меня и озирался по сторонам, как бы в поисках Воландеморта. А он своим сознанием был в это время во мне. Сознанием, но не телом. Тело его находилось неподалеку, оно могло стоять, сидеть, лежать, но не сражаться. Ментально Лорд был во мне, и он не мог одновременно контролировать свою телесную оболочку!

Аластор крякнул и покивал головой, его угрюмое выражение лица стало еще угрюмей, хотя казалось, что это уже невозможно.

— Вы понимаете, к чему я клоню? Дамблдор должен был увидеть телесную оболочку врага. Но не попытался ее уничтожить, не попытался даже просто разорвать нашу ментальную связь. Вывод, который я сделал гораздо позже, прост — между Дамблдором и Воландемортом был сговор, который подразумевал, что Темный Лорд при удобном случае сможет покопаться в моей голове к их обоюдному удовольствию!

— Доказательства, Гарри, — потребовал старый аврор.

— Мистер Хмури, — Гарри начал злиться, — вы хотите сказать, что не слышали от Дамблдора, что я являюсь носителем хоркрукса? Этому было посвящено одно из совещаний вашего Ордена!

— Такое совещание было перед каникулами в Хогвартсе, — кивнул Хмури, — Альбус потребовал твоей полной изоляции на лето, пока он не найдет способ разрешить ситуацию.

— Да, — издевательски протянул юный маг, — только способ был им найден раньше в сотрудничестве с Волди. Во мне уже сидел внутренний убийца, и жить мне оставалось не больше недели. Я должен был умереть у Дурслей и быть похороненным на магловском кладбище. Альбусу оставалось бы только публично пустить слезу, и горько каяться в том, что он не успел меня спасти. Затрудняюсь сказать, какие бонусы светили директору в случае моей смерти, но от одной проблемы он точно избавлялся.

Гарри помолчал и продолжил:

— Не понимаю, как на это согласился Темный Лорд. Ведь он терял один из хоркруксов. Возможно, он решил, что во мне сидит незначительный осколок его души, поскольку полноценного ритуала он не проводил, и его душу в тот раз раскололо отраженное Смертельное заклятье. Но, видимо, он ошибался — кусочек оказался — будь здоров! Не случайно при восстановлении тела облик Лорда стал уж совсем нечеловеческим. И причиной этого стала ментальная нестабильность, возникшая, как следствие многократного создания Хоркруксов. Лорд в своем стремлении к бессмертию слегка перестарался.

— И ты сам до этого додумался, Поттер? — аврор пристально посмотрел на Гарри.

— Аккуратнее, Аластор. Если вы попробуете применить ко мне Легилименцию, то можете получить ментальный удар, от которого будете отходить неделю. В Аврорате этого не поймут, — предостерегающе произнес хозяин мэнора.

Хмури отвел взгляд и серьезно сказал:

— Спасибо, что предупредил, Поттер. Я заметил, что ты очень вырос магически. Как это объясняется?

— Я не могу рассказать всего, Аластор, потому что от этого зависит безопасность других людей. Но вкратце так: мне помогли избавиться от внутреннего врага, на эти цели была истрачена существенная часть наследства Сириуса. Мой внутренний враг погиб, оставив мне солидное магическое наследство и еще более солидную магическую мощь.

— Наследство Воландеморта? — спросил аврор сумрачно.

— Да. А почему вас это шокирует? Страшно не само оружие, а руки, в которых оно находится! Мои знания и мощь не направлены против мирных людей.

— Чего же вы хотите, Поттер?

— Уничтожить Воландеморта, наказать его последователей и соратников, ну и заодно призвать к ответу некоторых деятелей, которые подзабыли о своем долге.

— Имеется в виду Дамблдор?

— Не только. Министерство и некоторые другие организации тоже следует приструнить.

— Надеюсь, ты не собираешься убивать светлых магов?

— Если они не перейдут на сторону сил тьмы — нет.

— Хорошо. Чем я тебе могу помочь, Гарри? — задумчиво спросил аврор. — Меня называют старым параноиком, а ты олицетворение молодости и магической силы. Кстати, защитный зеркальный купол над домом Снейпа — твоя работа?

— Моя.

— Впечатляет, не видывал такого со времен войны с Гриндевальдом. Но даже у него это выглядело более хило. Да-а…. Ладно, убедил. Возможно, я делаю глупость, но ты не представляешь, как мне все это бл* * *во надоело. Альбус у меня давно на подозрении. Он еще в первую войну дал мне несколько поводов для сомнений. Оказывается, я подозревал его не зря. Я вообще всех подозреваю. И тебя, кстати, тоже. Уж больно быстро ты стал крутым и темноватым. Но выбирать приходится тебя — остальные уже совсем изгадили свою репутацию. Ты ведь захочешь гарантий, если я соглашусь тебе помогать? Что тебя устроит?

— Непреложный Обет! — твердо сказал Гарри. Ремус негромко охнул.

Аврор задумчиво покивал головой. Гарри напряженно смотрел на него.

— Ремус, — прервал паузу Хмури, — тебе потребуется твоя волшебная палочка.

Люпин потрясенно перевел взгляд с одного мага на другого, потом откашлялся и сказал:

— Палочка понадобится и тебе, Аластор. Я тоже дам Гарри Непреложный Обет!

* * *

Утром Джинни проснулась поздно. В окно спальни широким потоком вливались солнечные лучи. Девушка осмотрелась. Спальня была просторной и одновременно уютной. Как только Джинни спустила ноги с кровати, раздался хлопок, и рядом с ней появилась Винки:

— Доброе утро, мисс Уизли, ванна ждет вас, одежда в шкафу, если вам что–то потребуется, щелкните пальцами и Винки придет, — пропищала эльфиха и поклонилась.

— А Гермиона проснулась? — спросила Джинни.

— Да, мисс, она принимает ванну, — ответила Винки, — ее спальня рядом с вашей.

С негромким хлопком, Винки исчезла.

Джинни выходила из ванны, когда в дверь раздался стук, и ее позвала Гермиона

— Заходи, Гермиона, — сказала младшая Уизли, накручивая на голову полотенце. Гермиона вошла, оценивающе осмотрела спальню и с удовлетворением сказала:

— Моя такая же, только обивка стен другая.

Девушки сели в кресла и уставились друг на друга. Происходящее никак не тянуло на реальность. От него оставался какой–то привкус — даже не магический, а сказочный. Неузнаваемый Гарри, обжигающий адским жаром огонь в руке юноши, Люпин и Хмури за столом в великолепном замке. Все это казалось сном, а не явью.

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросила подругу Гермиона.

— Нуу… — начала неуверенно Джинни, — если мне это все не приснилось, то, по–моему, мы в гостях у Гарри Поттера!

Девушки покатились от смеха. Хлопок. Появившаяся Винки сообщила, что хозяин приглашает спуститься к завтраку через полчаса.

— Хозяин! — с предубеждением проворчала Гермиона.

— В чистокровных семьях всегда служили домовые эльфы — и в светлых, и в темных. Традиция.

— Почему же у вас нет эльфов? — поддела Гермиона.

— Потому, что мой дедушка, умирая, отказал в наследстве отцу из–за того, что тот женился без его согласия. Ты думаешь, моей маме очень нравится готовить, убирать и мыть магией посуду? Нужда заставила.

— Рабовладение отвратительно, — с пафосом провозгласила Гермиона.

Джинни посмотрела на нее с выражением, напоминающим жалость:

— Давай одеваться, а то по твоей милости придем к завтраку непричесанными!

* * *

Девушки в сопровождении Винки вошли в зал. Эльфиха поклонилась хозяину и, щелкнув пальцами, исчезла. Во главе стола сидел Гарри, а спиной к девушкам — мужчина в черной мантии.

— Здесь совсем не так малолюдно, — прошептала Гермиона подруге.

Гарри, улыбаясь, поднялся им навстречу и пригласил к столу. Девушки сели и дружно похолодели, рассмотрев незнакомца. С иронично–самодовольным видом держа в руке чашечку кофе, на них смотрел Северус Снейп.

— Э–э–э… здравствуйте, профессор, — выдавила из себя Гермиона, Джинн и вовсе что–то неразборчиво пискнула.

— И вам не хворать, — приподняв брови, ответствовал им когда–то грозный преподаватель Хогвартса. — Поттер, пусть наши ученицы не переживают, я уже не профессор. Никогда не думал, что жизнь посадит за один стол такую компанию, как наша.

— Сейчас еще Хмури позовем, — вкрадчиво произнес Гарри.

— Увольте, Поттер, он сначала поджарит меня заклинанием, а потом будет разбираться в мотивах своего поступка.

— Ну сэр, — усмехнулся Гарри, — слухи о шизанутости нашего аврора сильно преувеличены. В Ордене он демонстрирует самый здравый подход к сложившейся ситуации.

— Что ж, я рад за вас, Поттер, — серьезно сказал зельевар. — Аластор знает свое дело, да и авторитет среди авроров у него почти непререкаемый. Я знаю, что над ним посмеиваются за подозрительность. Но это до первого боя, после которого смотрят в рот и ловят каждое слово человека, который выжил в таком количестве передряг.

Девушки с изумлением слушали этот разговор. Поттер и Снейп дружески беседуют на равных — с ума сойти!

Заметив, что гостьи оставлены без внимания, Гарри щелкнул пальцами и позвал: «Добби!». Появившийся домовик начал радостно улыбаться и кланяться девушкам.

— Подавай завтрак, Добби! — приказал Гарри, — твоими поклонами сыт не будешь.

— Сию минуту, сэр! — радостно откликнулся Добби, исчезая. А стол тут же начал наполняться блюдами.

Гермиона раздраженно покачала головой: «Рабский труд».

— Сколько у тебя рабов, Гарри? — не выдержала гриффиндорка. Снейп с иронией посмотрел на девушку поверх развернутой газеты.

— Слуг у меня пять, все по вольному найму. Разуй глаза, Гермиона! Они же в одежде, это условие контракта! Я хоть и не вступал в твое Г. А.В. Н.Э., но домовиков закабалять не собираюсь.

Гриффиндорка пристыжено замолчала, а потом спросила:

— Значит, у тебя нет рабов?

— Ну, почему нет? Есть. После завтрака покажу, — со смешинкой в глазах ответил хозяин мэнора. Гермиона насупилась и вслед за Джинни принялась за завтрак.

— Охо–хо, Поттер. Я, пожалуй, пойду к себе, — вздохнул Снейп, — дней остается мало, а успеть мне надо много. К тому же встреча с Хмури меня не прельщает. А я, похоже, слышу стук его деревяшки. Да! Вот, передайте Люпину зелье, я сварил полный котел. На полгода ему хватит, а дальше уж вы сами. Жду вас в три в Боевом зале.

Гарри кивнул и рукой призвал к себе зелье. Гермиона поперхнулась пирожным.

Снейп встал, коротко поклонился всем и удалился в боковую анфиладу. Через пару минут в зал шаркающей походкой вошел Хмури. Выглядел аврор отлично — насколько это было возможно для его страхолюдной внешности.

— Мне пора, Поттер, — сказал аврор, — а то трудно будет объяснить столь длительное отсутствие.

— Может, позавтракаете, Аластор?

— Я уже позавтракал, — сказал аврор, показывая на свою фляжку.

— Пойдемте, мистер Хмури, поговорим по дороге. Я скоро, — улыбнулся Гарри девушкам.

Они вышли из замка. Гарри передал Аврору небольшое Сквозное Зеркальце, многоразовый Портал в виде золотой пластинки и Экстренный портключ в виде медальона. Аластор кивнул.

— Портал лучше вшить в мантию, срабатывает не на касание, а на сжатие, — вполголоса говорил Гарри. — Сквозное зеркало почти обычное, но чужой в него не заглянет. Портключ автоматически уничтожает заклинания Оков, Связывающее и отбрасывает врагов в случае физического контакта. Срабатывание от мысленного приказа, повторенного дважды. Вроде все.

— Хорошо, Гарри.

Они вышли за ворота. Аластор махнул юному магу рукой и сжал пластину портала.

Гарри вернулся в замок и обнаружил, что Джинни и Гермиона уже позавтракали и с интересом рассматривают витражи в высоких стрельчатых окнах зала.

— Что здесь изображено? — спросила Джинни.

— А, великие деяния предков.

— Они летали на драконах?

— Это виверны, они поменьше, но более выносливые. Есть Книга истории рода Поттеров, но я еще только начал ее читать. Предлагаю прогуляться в парке.

Они вышли через боковую дверь и спустились в парк. В основном он был заросшим, но кое–где виднелись недавно расчищенные и ухоженные участки. В глубине аллей копошилось несколько фигур. Гарри прижал палец к губам и поманил девушек за собой. Они прошли ярдов шестьдесят, стараясь оставаться за густым кустарником, и сквозь ветви выглянули на поляну. Мужчина, подросток и женщина, завернутые в простыни на манер древних греков, босиком, с граблями и лопатами в руках облагораживали парк, избавляя его от сорняков. За ними присматривал Добби с длинной бамбуковой палкой в руках.

— Кто это? — спросила изумленная Гермиона.

— Мои рабы.

— А Добби? — удивилась Джинни, — и зачем ему палка?

— Добби за ними присматривает, а то эти Дурсли жуткие любители отлынивать от работы! В парке почти тысяча акров, надо до зимы успеть.

Джинни и Гермиона согнулись от смеха пополам.

С поляны раздался двойной звук удара. Бамбуковая палка Добби с треском отскочила сначала ото лба Вернона, а потом от задницы Дадли. Раздались приглушенные ругательства наказанных маглов.

— Ну, вот и палка пригодилась, — прокомментировал Гарри и повел хохочущих девушек по центральной аллее.

Глава 23

Поздний вечер 31 июля. Балкон верхнего этажа высотки в одном из спальных районов Лондона озарила неяркая вспышка. Дверь отворилась и закрылась как бы сама по себе. В комнату проникла почти невидимая тень человека в мантии — только легкие блики в темной комнате указывали на присутствие прибывшего. В комнате щелкнул выключатель, негромко раздалось заклинание и невидимость стекла с фигуры, как вода с камня. В освещенной электрической люстрой комнате стоял Альбус Дамблдор в светло–серой мантии.

Глава Ордена Феникса был мрачен и сосредоточен. Трудно было представить его хозяином современной магловской квартиры класса «люкс», но, тем не менее, квартира действительно принадлежала ему. Дамблдор купил ее тайно полгода назад для встреч, которым были противопоказаны чужие глаза и уши. Владелец дома запросил немалую сумму за самую престижную квартиру в доме. Но странно одетый покупатель, не моргнув глазом, подписал чек, и через три дня вся сумма поступила на счет удивленного домовладельца. Покупатель объяснил, что появляться в квартире будет крайне редко, но установит в квартире таймер для создания у окружающих видимости присутствия. Дал адрес для отправки счетов за коммунальные услуги и откланялся. Больше владелец его не видел. Действительно, временами в квартире зажигался свет, но консьерж и камеры наблюдения подтверждали, что новый владелец квартиры не появлялся в ней. Счета аккуратно оплачивались, и хозяин дома махнул рукой на загадочного покупателя. Купил и ладно. Деньги потратил не маленькие, счета оплачивает, да и вообще, многие состоятельные жители Туманного Альбиона последнее время вкладывают деньги в недвижимость, а сами в ней не живут.

Дамблдору не надо было скрывать свое присутствие от соседей по этажу, так как квартира занимала его целиком. Он прошел в комнату, обставленную, как кабинет ученого: письменный стол, высокие книжные шкафы, напольные часы с кукушкой в стиле «ретро», удобное кресло. Дамблдор сел в него, достал из ящика стола вазочку с Лимонными Дольками и начал просматривать принесенные с собой документы. Время прошло незаметно, часы зашипели, дверца наверху распахнулась, оттуда высунулась голова домашнего эльфа и стала отсчитывать: «Ку–ку, Ку–ку, Ку–ку…».

Дамблдор погрозил эльфу пальцем и сказал:

— Прекрати паясничать, Гринни!

Этого эльфа директор отличал и прощал ему маленькие шалости.

— Сэр, вы приказали напомнить, когда будет одиннадцать часов, — обиженно запищал эльф и продолжил, — Ку–ку, Ку–ку, Ку–ку….

Дамблдор переселил его сюда из Хогвартса, и эльфу было скучно в одиночестве. Он три раза в день убирался в и без того чистой квартире. А вечерами выполнял функции таймера, то зажигая, то гася свет в разных комнатах. От горя эльф пристрастился к телевизору, и теперь знал наизусть все детективные сериалы на всех ста пятидесяти каналах кабельного TV. Фильмы о волшебстве и магии он презирал, считая их унизительными пародиями на магический мир.

Дни прибытия хозяина были для него праздником. Он ревностно исполнял все поручения, но любил и подурачиться. Верхом наслаждения для него было, когда хозяин беззлобно грозил ему пальцем или шутливо ворчал, что в следующий раз привезет ему панталоны и отправит на биржу труда домовых эльфов. Это приятно щекотало нервы — круче, чем все детективы.

— Дождешься ты от меня панталоны на Хэллоуин, — проворчал добродушно Дамблдор, — иди, сервируй стол в гостиной на две персоны. А потом не показывай носа, пока я тебя не позову.

— Какое прикажете вино, хозяин?

— Как обычно.

Эльф щелкнул пальцами, и перенесся из часов на кухню. Дверца часов захлопнулась, а затем открылась снова и кукушка, смятая в гармошку, закончила отчет ударов: «Ку–ку, ку–ку, ку–ку…»

* * *

За столом в гостиной напротив друг друга сидели два самых могущественных мага столетия — Альбус Дамблдор и Темный Лорд Судеб Воландеморт. Перед каждым стоял бокал вина, но перед Дамблдором — еще и вазочка с Лимонными Дольками, на которые Темный Лорд поглядывал с отвращением.

— Здравствуй, Том, — приветствовал прибывшего мага Дамблдор.

Темного Лорда перекосило, как от зеленого лимона:

— Альбус, если уж тебе так претит мой полный официальный титул, то называй хотя бы просто Лордом. Обязательно тебе начинать важную беседу с оскорблений?

— Извини старческую забывчивость… Лорд, — усмехнулся в бороду довольный директор, — уж больно длинный у тебя титул, все до конца не запомню.

— Твой полный титул вообще занимает половину свитка, — огрызнулся Воландеморт, — давай к делу. Ты рассмотрел мои последние предложения?

— Да, но возникли вопросы.

— Дамблдор, это невыносимо. Ты цепляешься к каждой запятой. Уточняешь никому не нужные мелочи. Придираешься к формулировкам, как министерская крыса. Когда это закончится?

— В таком деле, что мы затеяли, мелочей не бывает, — сухо ответил Дамблдор, — давай еще раз пройдем по принципиальным положениям. — Остров делим. Тебе Шотландия вся, Ирландия вся, Уэльс весь. Мне вся Англия с Лондоном. Ты инициируешь волнения, и мы вместе заставляем маглов принять разделение острова на два независимых государства. Будет тонкий вопрос о возможности вмешательства стран союзников, но это я беру на себя. Единственно, тебе надо будет с помощью твоих друзей в Штатах устроить грандиозный скандал вокруг их президента. Тогда им будет не до нас. Раньше такие штучки хорошо удавались Гриндевальду.

Дамблдор дождался кивка Темного Лорда и продолжил:

— Факультеты Хогвартса делим. Тебе Слизерин, мне все остальные. Свой факультет ты переводишь в Дурмстранг. После Каркарова, как я понял, там уже твой директор. Я же со временем, делаю Шармбатон филиалом Хогвартса и ты мне в этом не мешаешь.

Далее, светлые маги и не магическое население может беспрепятственно переселяться с твоей территории на мою. Темные маги без препятствий могут с моей стороны переселяться на твою. График работы пропускных пунктов согласуем в зависимости от потока переселенцев. Для магических существ и существ с интеллектом, близким к человеческому, переход границы сделаем беспрепятственным.

Филиал Гринготса есть в Шотландии, договаривайся с гоблинами, и твои поданные могут переводить туда свои активы, а мои наоборот — оттуда сюда. После этого банки становятся независимыми друг от друга.

Граница должна быть не двухслойной, а четырехслойной. Слои через один контролируются мной и тобой.

Военизированные магические силы с обеих сторон должны быть сбалансированы. Я предлагаю коридор от двух до двух с половиной тысяч обученных бойцов с каждой стороны. Проверка баланса будет производиться согласованными инспекциями. Коэффициент соотношения для великанов, дементоров, драконов, троллей и прочих тяжелых технических средств ведения войны уточнят главы наших военных ведомств.

Далее. У тебя будет авторитарное правление — во главе с тобой. У меня Совет Мудрых — во главе со мной. Министерство магии и ряд его институтов упраздняется. Магловское правительство я до поры до времени сохраню. Потом видно будет.

Так. Тебе отходит Азкабан вместе с дементорами. Заключенных делим по принадлежности. Своих я забираю, а то ты просто всех перебьешь. Мы построим свое, более гуманное исправительное заведение. Когда обустроимся, обменяемся посольствами. Что я упустил?

— Дамблдор, вы упустили раздел эльфов и вопрос, который я считаю для себя важным и принципиальным. Мне надо оставить на моей территории не менее двухсот тысяч маглов для внутреннего употребления.

— Что значит внутреннее употребление? Для тренировок твоих гвардейцев? А когда маглы «закончатся», ты снова придешь ко мне их просить?

— Нет. Они же имеют возможность воспроизводства. И мы будем «тратить» их в разумных количествах.

— Придумать, как «уговорить» их остаться — твоя проблема. Открыто поддержать это я не могу. Я буду требовать их освобождения и пропуска на территорию Англии, но война из–за этого не начнется, — тонко улыбнулся Светлейший Маг Столетия.

Воландеморт согласно кивнул:

— А домовые эльфы?

— Я думаю, — поморщился директор, — надо исходить из принципа «кто, чем владеет — да владеет», а свободных домовиков и, тех, которые стоят на бирже в ожидании вакансии, разделим пополам.

— Идет. Кто готовит текст договора?

— Я подготовлю весь пакет магических документов к октябрю.

— Это слишком долго, Дамблдор!

— Я думаю, То… Лорд, тебе будет, чем заняться в преддверии раздела. Неужели у тебя не осталось важных дел в Англии?

«На хоркруксы намекает, старая сволочь», — подумал Воландеморт, а в слух сказал:

— Ну, разве что погонять ваших авроров напоследок, — Лорд издевательски скривил губы, — шучу, шучу. Но вот условие на счет Ордена — в силе. Армии остаются, а гражданское ополчение распускается. Дамблдор, это твердо!

Дамблдор скривился, но кивнул. На фоне аврората, который скоро будет подчиняться ему, Орден Феникса теперь выглядел убого. Лучшие бойцы ушли в мир иной. А оставшиеся? Кто стар, кто мал, кто слабоумен. Да и в затеваемых реформах они ему не помощники. Тут нужны политики, а не моралисты. Власть и совесть, к сожалению, понятия несовместные.

— Ну, договорились. В конце октября встречаемся, оформляем Магический договор и Встречные Клятвы. И за дело. За пару лет управимся, — сказал Дамблдор.

— Долго, — поморщился Темный Лорд, — и учти, все храним в полном секрете, — никаких доверенных лиц. А пока мои ребята будут резвиться с вашими аврорами. Побольше шума и пыли! Надо поставить дымовую завесу над нашими планами. За своих я спокоен. А вот ваши маглолюбцы могут поставить вас, Уважаемый Старейшина, раком, если раньше времени узнают о ваших амбициях.

Лорд зловеще захохотал, вышел из гостиной и аппарировал с северного балкона квартиры. Директор побрел в кабинет. Сомнения грызли его, но трезвая оценка расклада сил заставляла тянуть время и идти на компромисс с совестью.

— Чтобы свалить министерство, надо много денег, а их мало. Придется навестить Фламеля, может быть, за шестьсот лет он научился делиться?

Воландеморт перенесся прямо в свой тронный зал. Сел на трон, погладил Нагайну и подумал: «Похоже, старый маразматик всерьез поверил, что я собираюсь делить с ним этот остров».

Глава 24

После прогулки в саду Гарри пригласил девушек обратно в замок и показал им свою библиотеку. Оживившаяся Гермиона визжала от восторга, перебегая от стеллажа к стеллажу. Джинни вела себя более сдержанно — она просто разглядывала корешки книг и о чем–то напряженно размышляла. Под конец осмотра Гермиона попросила разрешения остаться в Поттер–мэноре до конца лета. Гарри иронично улыбнулся, а Джинни незаметно отвесила подруге хорошего пинка коленом под зад, после чего та опомнилась и вновь погрустнела.

Чтобы утешить ее, Гарри, не сходя с места, сотворил полупудовую копию «Общей теории трансфигурации», которую в Хогвартсе давали только седьмому курсу и только на последнем этапе подготовки к ЖАБА. Гермиона радостно приняла тяжелый фолиант из рук Гарри и снова была в полном восторге.

После посещения библиотеки Гарри проводил девушек в чудесный уголок парка с озером и магическим водопадом, обрушивающим поток воды хрустальной прозрачности с высоты восьми ярдов. Над ним висела яркая радуга.

На песчаном берегу озера стояли кресла, зонтики и павильончик для переодевания и отдыха. Гарри вызвал Винки и приказал ей позаботиться о гостьях, а так же снабдить их всем необходимым для купания и отдыха. После чего сослался на то, что его ждет Снейп и почти беззвучно аппарировал. Девушки моргнули.

Еще раз Гарри продемонстрировал свое выросшее магическое мастерство. Аппарировать умели и, тем более, имели на это право только совершеннолетние волшебники, да и то — далеко не все.

А Винки уже приветливо звала девушек переодеваться для отдыха на пляже и щелчками пальцев расставляла на столике вазы с фруктами и пирожными, запотевшие бутылки с тыквенным соком, минеральной водой и холодным цветочным чаем, Девушки прекрасно провели несколько часов, купаясь, загорая и болтая о всяких пустяках. Потом перебрались в прохладный павильон, чтобы отдохнуть от жары и коварного летнего солнышка, а Гермиона могла полистать свой устрашающей толщины фолиант.

За время их отдыха Винки умудрилась сделать каждой красивую стрижку и укладку волос, маникюр, педикюр и массаж с душистыми бальзамами. Правда, эльфиха измучилась с правой рукой Гермионы, которую девушка постоянно вырывала, чтобы вывести ей какие–то магические фигуры. По ходу дела девушки расспрашивали Винки о Добби. Та отвечала скованно, отчаянно краснела и, хихикая, закрывала лицо сморщенной ладошкой. Девушки заключили, что у Добби с Винки «все в порядке». В разговоре Винки пожаловалась, что Добби очень устает с «этими ужасными маглами», проводя с ними по 6–8 часов в день. А она Винки, вынуждена выдавать чуть ли не каждое утро Добби новую бамбуковую палку, потому что старую он приносит всю измочаленную. Девушки дружно похихикали над рассказом эльфихи.

Потом, переодевшись к обеду, они направились к замку.

Обед прошел содержательно. Снейп не вышел к столу. Гарри объяснил, что зельевар отдыхает после занятий. Зато пришел Люпин. За обедом он в красках описал девушкам свою схватку с аврорами–санитарами в Косом переулке, свой путь в Хогсмит и встречу с Буклей в Визжащей Хижине. А Гарри в юмористических тонах рассказал, как он, спасая Дурслей, развалил ночлежку и мимоходом разделался с Хвостом. Девушки и Люпин с удовольствием похохотали над Дурслями и обваленной единственным заклинанием ночлежкой, но рассказ о Хвосте был выслушан при полном молчании.

— Ты прикончил Хвоста? И молчал! Гарри, это была моя мечта на протяжении пятнадцати лет! Я до сих пор мучаюсь из–за ошибки, которую совершил два года назад. Ведь он был у нас с Сириусом в руках, а ты не дал его прикончить! И эта мразь помогла возродиться Темному Лорду!

— Не переживай, Ремус, Лорд все равно бы возродился рано или поздно. Хоркруксы крепко держат его на земле. Одно утешает — больше чем есть, сейчас хоркруксов не станет.

— Почему, Гарри? — полюбопытствовала Джинни.

— Ментальная нестабильность. При попытке создать новый хоркрукс остатки души Воландеморта могут рассыпаться на мелкие недееспособные кусочки, которые просто превратятся в прах. И тогда Лорду придется ждать, пока не сработает один из его спрятанных осколков души. Он знает это. Так же он знает, что его тайна о хоркруксах раскрыта, но пока не обнародована. Это значит, что он, во–первых, должен соблюдать личную безопасность. Во–вторых, уничтожить носителей знаний о хоркруксах. В— третьих, по возможности, усилить защиту хоркруксов или изменить их местонахождение.

— Но ты убил человека, Гарри! — горестно воскликнула Гермиона.

— Нет, Гермиона, я убил предателя и убийцу, опасное животное в обличье человека. И мне помогло то, что он был в своей отвратительной анимагической сущности, которая является фактически слепком с его души. Если бы он был в человеческом облике, мне было бы тяжелее лишить его жизни. Ты, наверно, не знаешь, но каждый маг может стать анимагом, это не так уж сложно при наличии опытного наставника или избытке магической мощи. Но повлиять на анимагическую форму мага не может никто. Потому что она, как я уже сказал — слепок с души мага.

— Откуда ты все это знаешь? — потрясенно спросила Гермиона.

— Потому, что я сам уже умею превращаться и хорошо знаю теорию анимагии…

— Ты умеешь превращаться? В кого? — вскрикнула Джинни.

— Это пока секрет. Но, например: ваши анимагические формы я уже знаю, — хитро прищурился Гарри.

— Что?

— Как?

— Это невозможно!

— Подумаешь, какая нумерология с рунами пополам! Говорю — знаю, значит, знаю! — шутливо рассердился Гарри.

— Расскажешь? — спросил Люпин.

— Тебе расскажу, а им нет, — ответил Гарри и хитро улыбнулся, — не хочу лишать себя удовольствия. Даже если бы тебя, Ремус, в детстве не укусил оборотень, ты все равно в анимагии остался бы из семейства псовых. Только породы у вас с Сириусом были бы разные. Слушай, Ремус, есть интересная мысль, надо будет попробовать, потом расскажу.

— Гарри, а много надо работать над превращением в свою анимагическую форму? — спросила Джинни, а Гермиона закивала — этот вопрос интересовал и ее.

— Есть два способа: тренировочный и интерактивный. Мародеры пошли по пути тренировочного варианта, они узнали методику и упорно оттачивали ее до получения результата. Интерактивный метод проще, но требует наличия сильного анимага, который легилименцией проникает в сознание обучаемого и делает необходимые действия за него. Превращение происходит в первое же занятие, потом требуется еще два–три занятия для закрепления на уровне рефлекса — и новый анимаг готов!

Гарри посмотрел на ошеломленные лица слушателей и довольно засмеялся.

— Ну, это сверхмагия какая–то, — пробормотала Гермиона.

— Да нет магия обычная, но кем–то и с какой–то целью запрещенная, — задумчиво протянул Гарри, — ну что, Джинни и Гермиона, вам пора собираться домой.

Сказано было спокойно, но не как предложение для засидевшихся гостей, а как данность, не подлежащая обсуждению. Девушки с неохотой покивали и стали собираться.

— Ваши спальни теперь закреплены за вами, оставляйте там любые личные вещи — все будет в целости и сохранности. И вот еще, — Гарри вытащил на этот раз палочку, подошел ближе к девушкам, и поочередно прикоснулся ко лбу каждой, беззвучно шевеля губами. Будто холодное дыхание зимы коснулось головы каждой и кольнуло ледяными иголками.

— Теперь ваши мысли и воспоминания недоступны никому. Какой бы силой не располагал Легилимент, ему не преодолеть преграды, защищающей ваше сознание от нескромных или враждебных вторжений. Мера временная, но прошу меня понять — сейчас необходимая. Правда, есть одно неудобство — рассказать о событиях в Поттер–мэноре вы тоже никому не сможете. Язык не повернется — в прямом смысле этого слова.

— Гарри, кто тебе позволил это делать? — с возмущением начала Гермиона. Джинни тоже выглядела недовольной.

— Вы обязательно должны рассказать об этом обстоятельстве родителям и братьям. Это покажет всем, что я вам не доверяю, и уменьшит для вас риск стать объектами охоты. Не забывайте, что вы из безопасного убежища возвращаетесь в мир, в котором идет война.

Девушки промолчали, переглянулись и вдруг глаза у обеих расширились. Каждая увидела в ушах у подруги сережки с рубинами в оправе белого золота. И одновременно почувствовала в своих ушах сережки, которых раньше не было. У Гермионы оправа имела классический, строгий и элегантный вид. У Джинни оправа была чуть более роскошного и игривого стиля.

— Это подарок от Поттер–мэнора первым волшебницам, гостившим здесь по приглашению хозяина.

Увидев вопросительные взгляды восхищенных девушек, Гарри пояснил:

— В мэнор магов мужчин и магические пары приглашает хозяин, а одиноких волшебниц и девушек — хозяйка. Но раз таковой не имеется, и пригласил хозяин, то следует извиниться за нарушение традиций. Я уже объяснял Люпину, что мэнор почти разумное существо.

— У разумного существа должна быть душа, — задумчиво сказала Гермиона.

Гарри переглянулся с Люпином, улыбнулся и ответил, как в свое время оборотню:

— Его душа — это я.

Все вместе вышли на площадку перед входом и направились к воротам.

— Последние на сегодня наставления, если позволите, — обратился Гарри к девушкам, — сережки не простые, это портключ с тремя функциями. Можно сжать левую сережку и мысленно послать мне сообщение. Можно сжать правую сережку — я получу сигнал, что случилась беда и нужна моя помощь. Если сжать обе сережки и мысленно произнести: «Поттер–мэнор» — портключ перенесет вот к этим воротам. Ну и еще на сережки наложено маленькое Отклоняющее заклятие. Оно отведет боевые заклятия, но заряда хватит не более чем на два десятка. И не забывайте, что заклятие только отклоняется, а не блокируется. Это значит, оно может ударить в того, кто рядом с вами.

— Вот пергамент — это портал, который перенесет вас в «Нору». Если там все в порядке — хорошо. Если проблемы — бегите при помощи сережек. Портал односторонний, так что при бегстве его можно просто выбросить. Если сюрпризов не будет, пергамент отдайте Биллу. Прочитать, что в нем написано, сможет только он. Счастливого пути, будьте осторожны. На днях я пришлю Буклю с письмом.

Девушки вышли за распахнувшиеся ворота и встали рядом, держась за пергамент. Гермиона заметно нервничала, держа под мышкой толстенную «Теорию…». В глазах Джинни предательски блестели слезы. Гарри ободряюще улыбнулся ей.

— «Нора!» — девушки исчезли, только ветер фыркнул по ближайшим кустам.

Гарри постоял несколько минут, потом пробормотал: «Вроде все в порядке», — повернулся и неспешным шагом в сопровождении Люпина направился в замок, где для прощального разговора его ждал Свободный Мастер Зельеварения Северус Снейп.

* * *

Поздней ночью после вечернего дежурства в банке «Гринготс» в «Нору» прибыл Ликвидатор Заклятий Билл Уизли. На кухне вместе с накрытым столом его ждала младшая сестра Джинни. Встрепенувшись, юная Уизли улыбнулась брату, вытащила из–под мантии пергамент и протянула ему.

— От кого? — спросил Билл.

— От Гарри Поттера, — зевая, ответила Джинни, — помахала рукой и вышла из кухни к себе наверх.

— Джинни, — окликнул ее вполголоса брат, — ну и как там у Гарри?

— Как в сказке, — Джинни тихо вздохнула, — только мало.

Оставшись один, Билл принялся за ужин, посматривая одним глазом на пергамент. От его наметанного глаза не ускользнуло ничего. И новая мантия сестры, и ее стильная стрижка, и маникюр на ухоженных руках, и золотые сережки с рубинами, стоящие не одну сотню галеонов. Сестра выглядела взрослее, ее природная красота стала ярче.

Уж кто–кто, а Билл знал толк в красивых девушках.

Покрутив головой, он допил тыквенный сок, вымыл руки и взял со стола пергамент. Рассмотрев оттиск перстня на печати, Билл хмыкнул не хуже Аластора Хмури. Это был оттиск герба Блэков. Развернув совершенно чистый пергамент, молодой маг недоуменно поморгал, а потом сообразил и представился: «Билл Уизли». Легкое дуновение по волосам — и на пергаменте проступил текст: «Здравствуй Билл. Нужна твоя помощь. Мне надо пройти незамеченным в банк «Гринготс» и встретиться с ответственными хранителями сейфов Поттеров и Блеков. Постарайся обеспечить мне нормальный прием со стороны гоблинов. О готовности сообщи Джинни, она знает, как со мной связаться.

Гарри Джеймс Поттер».

Глава 25

Снейп говорил ровным голосом:

— Вижу, вы серьезно восприняли мое предостережение, о том, что у вас не будет союзников на вашем пути. Вы повели себя разумно и активно вербуете себе сторонников из числа бывших и действующих членов Ордена Феникса и среди работников Министерства. Умно. Но для вас этого будет недостаточно — вам нужны сторонники и из другого лагеря, из числа Упивающихся.

Увидев протестующий жест Гарри, Снейп остановился и нахмурился:

— Поттер, не будьте грифиндорской дубиной, многие Упиванцы совершили ошибку, как и я в молодости. Не лишайте их шанса. С вашей неподражаемой способностью удалять Черную Метку, как чернила с пергамента, вы завоюете себе много преданных сторонников, которым дадите возможность выбора. Если будете действовать быстро и масштабно, Темный Лорд не успеет вмешаться и потеряет немало опытных и умелых бойцов. Вот примерный список Упивающихся Внутреннего Круга, которые могут представлять для вас интерес. Свяжите их Непреложным обетом на определенный срок или на определенное событие, и смело можете им доверять. Они же приведут к вам людей из средних и младших отрядов Упиванцев. Необязательно мешать их с бывшими людьми Дамблдора и министра. Пусть сражаются каждый в своем отряде. Оставьте командиров на своих местах, но следите и за талантливой молодежью. Установите на каждом бойце Чары Слежения, но дайте им встретиться с семьями и позаботиться об их безопасности. Постоянно должен работать стимул возвращения к нормальной жизни. Вы даже не представляете себе, Поттер, насколько это поднимет боевой дух перебежчиков.

— Когда почувствуете полную силу, — продолжил Снейп, — действуйте открыто. Все должны знать о вашей позиции и вашей решимости — и враги и друзья. Это лучшее средство борьбы с подковерными интригами. Не связывайтесь с политиками и не вступайте ни с кем в союзы. Ваши главные противники — Воландеморт, Дамблдор и Фадж — могут попытаться объединиться против вас. Не препятствуйте этому, они все равно перегрызутся. Их противоестественный союз будет только им во вред, потому что деморализует их сторонников. Происходящее в Ордене Феникса — наглядный тому пример. Покажите свою силу, но не увлекайтесь местью, даже в тот неизбежный момент, когда вам потребуется подменить собой закон. Мстительные лидеры быстро теряют популярность. Не старайтесь завалить все могилы трупами врагов. Убирайте самых одиозных. Остальные пусть в неволе поработают над восстановлением того, что они так рьяно разрушали.

Заведите свой печатный орган, организуйте доставку во все семьи — и светлые и темные. Найдите талантливых и расторопных журналистов. Донесите до каждого свой голос, это очень важно.

Вы светлый маг с отчетливым темным блеском. Каждый будет видеть в вас своего. Не отдавайте предпочтения ни одной из сторон!

Северус помолчал и продолжил:

— У вас будет очень непростой момент с финансами волшебного сообщества. Министерство не собирает налоги, как магловское. Оно было создано на взносы магических семей после тяжелейшей войны с гоблинами. В результате гоблины отвоевали себе значительные права, в которых ранее им было отказано. В том числе право вести финансовую деятельность в магическом сообществе. При организации Министерства была собрана астрономическая по тем временам сумма в 350 миллионов галеонов. Банк, созданный магами, не справился с обслуживанием столь значительного капитала, и тогда свои услуги предложили гоблины. Они неплохо управляли финансами Министерства несколько столетий, но за последние годы сильно выросший административный аппарат сожрал не только прибыль с оборота капитала, но и значительную часть самого капитала. Фадж шесть лет назад взял у гоблинов крупную сумму в долг под проценты. Проценты он не платил, и гоблины снимали их с остатков капитала. Сейчас Фадж фактически банкрот. И это может подтолкнуть его на насильственные действия в отношении гоблинов в целом и банку «Гринготс» в частности. На этот же банк нацеливается и Воландеморт, которому надоело доить помалу своих чистокровников, и хочется сорвать серьезный куш. Заодно оставить своих противников без денег, а магическое сообщество ввергнуть в экономический хаос. Штурмовать «Гринготс» в конном строю он не будет, чтобы не настроить против себя состоятельные семьи и кланы. Будет искать другие пути. Ваша задача, Поттер, защитить гоблинский банк. Я уже говорил вам об этом, но решил повторить, так как вопрос стоит в ряду важнейших проблем.

— Ваше решение уехать… — начал Гарри.

— Не обсуждается, — закончил Снейп, — я устал, Поттер. Я неплохой зельевар, но не военачальник, и не харизматичный лидер, которым вы неминуемо станете, если не свернете себе шею по дурости.

— Тогда, может быть, серый кардинал? — вполголоса произнес Гарри. Снейп с удивлением посмотрел на него:

— Начитались магловской куртуазной литературы, Поттер?

— Нет, скорее исторической, — смутился Гарри.

— Я понял, что вы хотели сказать. Сейчас я отклоню любое ваше предложение или даже просьбу. Сегодня ночью я покидаю Поттер–мэнор. Надолго. Может быть, навсегда. Какие есть у вас ко мне вопросы, Поттер?

— Никаких, точнее их слишком много, чтобы задать и получить ответы за оставшееся время. Я не чувствую, что мое обучение закончено.

— Великий Мерлин! Поттер, я втрое старше вас и могу сказать тоже самое! Не давайте мозгам закиснуть, у вас все впереди. А я должен использовать последний шанс, чтобы прожить жизнь не зря.

— Не понимаю вас, сэр!

— И это хорошо, Поттер.

— Проводить вас?

— Нет, я буду ждать сигнала, что меня готовы принять. Вам нет смысла сидеть и ждать всю ночь. Мы простимся здесь и сейчас.

Оба мага встали и протянули руки друг другу.

— Желаю вам успехов и счастья на том пути, который вы выбрали, Свободный Мастер!

— Желаю вам выжить и победить, Лорд Поттер!

Снейп коротко поклонился и пошел к выходу из Боевого зала. В дверях он остановился и повернулся к хозяину мэнора:

— Гарри, прошу тебя не убивать Драко, — голос зельевара дрогнул. — Он мой крестник.

— Ничего не могу обещать, Северус, но буду помнить о твоей просьбе.

* * *

Ранним утром Билл сидел в баре «Дырявый котел», и ждал, постукивая пальцами по столу. Бармен Том сначала посматривал в его сторону с интересом. Но потом подвалила компания загулявших с вечера посетителей, обслуживая их, бармен про Уизли забыл. Когда кто–то заглянул в бар со стороны Косого переулка, Билл поднялся, положил на стойку несколько сиклей и вышел.

— Кто вы? — спросил Билл у худощавого волшебника средних лет и вздрогнул, услышав знакомый юношеский голос.

— Билл, неужели ты думал, что я появлюсь в своем истинном виде?

— Гарри?

— Для друзей — Гарри, — сказал юный маг и крепко пожал протянутую руку Билла, — мы можем идти?

— Да, но хочу тебя предупредить, что гоблины с большой неохотой пошли на встречу с тобой. Кто–то их настроил по отношению к тебе недружелюбно.

— Кто–то? Это новое имя Дамблдора? Вроде «Того — Кого-Нельзя — Называть», а этот будет «Кто–то–Очень — Белый–и–Пушистый», — с издевкой улыбнулся замаскированный Гарри, — в моих правах на сейфы гоблины не сомневаются?

— Ключи с тобой?

— Да.

— Тогда все в порядке. Они не хотят вникать в проблемы магов, но банкирские обязанности выполнят исправно.

Они прошли по почти безлюдной это время аллее и поднялись по ступенькам в «Гринготс».

Дежурный гоблин встретил их у своего стола.

— Чего желают наши посетители?

— Отдельное помещение для переговоров, — я договаривался на этот час с мистером Хоргриком и мистером Ригнором, — прошептал Билл дежурному гоблину. Тот важно кивнул.

— Они ожидают вас, прошу вот в эту дверь.

Билл и Гарри, наклонившись, прошли в комнату и плотно закрыли за собой дверь.

Гоблины поднялись из–за стола, который оказался почти нормальной высоты и качнули головами. Когда маги сели, они заметили, что со стороны гоблинов пол был поднят на две ступеньки.

Гарри стер со своего лица Маскировочные чары. Гоблины переглянулись и еще раз качнули головами.

— Мистер Поттер, если я не ошибаюсь? — спросил гоблин справа. Гарри, не вставая, кивнул головой, — вы сильно изменились с последнего посещения.

— Извините, я вас совсем не помню, в последний раз меня сопровождал к сейфу совсем другой го… сотрудник.

— Хранители сейфов магических родов не ходят к ученическим сейфам — там лежат слишком незначительные суммы, — снисходительно пояснил гоблин.

Гарри промолчал.

— Приступим? — гоблин гордо выпрямил спину и представился, — Хранитель сейфов магического рода Поттеров — Хоргрик. Прошу предъявить родовые полномочия.

Гарри положил на стол два золотых ключа. Гоблин внимательно рассмотрел ключи, проверил их подлинность и попросил показать перстень Главы Рода. Гарри протянул гоблину правую руку.

— Все в порядке, Лорд Поттер, ваши права на распоряжение сейфами и счетами Поттеров подтверждены. Как желаете распорядиться наследством?

— Для начала мне нужна опись вложений и суммы счетов, — невозмутимо сказал Гарри. Гоблин кивнул и положил перед Гарри толстую книгу с заголовком «Род Поттеров». Гарри погрузился в изучение гроссбуха. Спустя десять минут Гарри кивнул и вернул книгу гоблину.

— Основное я понял, детали можно уточнить потом, — он перевел взгляд на второго гоблина. Тот представился:

— Хранитель сейфов магического рода Блеков — Ригнор.

Процедура предъявления родовых полномочий прошла аналогично первой. По завершению гоблин подтвердил полномочия Гарри и, не дожидаясь вопроса, положил перед Гарри книгу с заголовком «Род Блэков». Эту книгу Гарри изучал значительно дольше, а потом спросил:

— Кроме дома на Гримо 12 есть еще замок в Шотландии?

— Да. Замок Блэк–мэнор в восточной Шотландии.

— Здесь указана его оценочная стоимость в ценах 1875 года, а сейчас это сколько?

— Взгляните на страницу 322, сэр, — отозвался Ригнор.

— А, вижу, — Поттер закрыл книгу и пододвинул ее Ригнору. — Распоряжения по своему имуществу и вкладам могу сделать только после разговора с главным Гоблином «Гринготса».

— Если вы имеете претензии к последнему счету на два миллиона галеонов, то все процедуры были исполнены правильно, — раздраженно проговорил Ригнор. Гарри терпеливо выслушал — Билл предупредил его, что перебивать Хранителей нельзя, и сказал:

— К той операции у меня нет претензий, она выполнена по моему поручению, — сказал Гарри, на что Уизли лишь захлопал глазами. — Я хочу говорить с вашим начальником по другому вопросу.

— Нужна очень веская причина, чтобы глава «Гринготса» Риктэм принял вас, — надменно протянул Хоргрик.

— Если встреча не состоится, я сниму все денежные счета и содержимое сейфов обоих родов. У меня есть такое право.

Гоблины растерянно и злобно переглянулись. Мало того, что такой поворот событий оставлял их без работы, но еще и банк получал весьма ощутимый удар по своему балансу и репутации. Спесь с Хранителей как ветром сдуло:

— Сэр, в чем может быть причина такого серьезного решения?

— Мне известно, что «Гринготсу» в ближайшем будущем угрожает опасность. И если глава банка игнорирует эту опасность, то я не могу доверять ему, ведь на мне лежит ответственность за благополучие двух магических родов, — завинтил Гарри последнюю гайку. Гоблины, забыв о чванливости, выскочили из комнаты и припустили бегом к кабинету Главы «Гринготса».

— Ну, Гарри, ты даешь, — вытер пот со лба Билл, — я за три года работы ни разу не видел Хранителей бегающими.

— Подождем. Я думаю, их глава уделит этому «маленькому» вопросу внимание. Они еще не знают, что мне нужен разговор с глазу на глаз.

— Гарри, это невозможно!

— Пять минут назад ты не верил, что хранители умеют бегать.

Вернулись запыхавшиеся Хранители и пригласили Гарри и Билла следовать за ними. В кабинет Главы «Гринготса» вошли только трое, оставив Билла за дверями. Но вскоре и Хранители оказались за дверью, растерянно переглядываясь. Беседа продолжалась около получаса, после чего гоблинов и Билла пригласили в кабинет, где они увидели, что Глава «Гринготса» и Лорд Поттер пожимают друг другу руки, дружески улыбаясь.

Риктэм обратился к Уизли и гоблинам с требованием сохранить сегодняшнюю встречу в тайне и выразил им же благодарность за ее организацию и проведение. После чего Гарри и Билл покинули кабинет, а гоблины остались получать распоряжения своего начальника.

— Ну и как? — осторожно поинтересовался Билл. Гарри, который перед выходом в общий зал провел левой рукой перед лицом, наводя маскирующие чары, ответил:

— Старый хитрец видимо получал чьи–то заманчивые предложения, но после разговора со мной понял, «что лучше синица в одной руке, чем по херу в каждой». Осторожность взяла верх, и он принял все мои предложения. Извини, подробнее пока не могу. Главное, он дал гоблинское Обещание.

— Обещание?! Фантастика! Для гоблина это все равно, что для нас Непреложный Обет!

— Во–во, а помирать он явно не собирается, так что пока можно верить.

Они прошли мимо дежурного гоблина, и вышли в Косой переулок, где было уже довольно многолюдно. Владельцы открывали магазины и в них спешили первые покупатели.

— Гарри, ты даже не взял в банке денег, — спохватился Билл.

— У меня Сквозной кошелек, — отмахнулся Гарри. В маскировке он чувствовал себя уверенно и не боялся любопытных взглядов, которые сопровождали его в предыдущие посещения. Поттер рассматривал вывески и даже нацелился зайти в магазин спортивных товаров, расположенный напротив поворота в Лютный переулок, Билл расположился у витрины, чтобы его подождать и ненароком засмотрелся на высокую стройную девушку в легкой летней мантии.

— Ступефай! Инкарцеро! — раздалось несколько выкриков, и из подворотни Лютного переулка хлынула группа Упиванцев в белых масках. Резко развернувшись, Гарри невербально поставил щит и выхватил обе палочки. Билл лежал перед витриной без сознания, опутанный веревками. К нему уже подскочили два Упиванца, подхватили под руки и поволокли к подворотне. Но не тут–то было. «Секо» с дух палочек настигло не ожидавших отпора слуг Темного Лорда. Луч с правой палочки отрубил первому Упиванцу руки, которыми он держал Билла, а луч с левой палочки рассек второго от макушки до промежности, и окровавленная требуха вывалилась на брусчатку рядом с несчастным Уизли. Этот же луч подрубил большой зонт у ларька с напитками так, что он рухнул и прикрыл собой жутковатый натюрморт.

Не теряя ни мгновения, Гарри развернулся и начал поливать группу нападавших заклинаниями. Сказались тренировки до седьмого пота со Снейпом. Упиванцы быстро перестроились и начали обстреливать неизвестного мага, вмешавшегося в их операцию, так что Гарри пришлось поменять тактику. Теперь он левой палочкой методично выбивал одного за другим бойцов врага, а правой создавал щиты от Оглушающих заклинаний и поднимал в воздух камни мостовой, в которые врезались лучи Авад, выпущенные врагами. Неся потери и опасаясь прибытия авроров Упивающиеся стали отступать группой, прикрываясь коллективным щитом. Это не входило в планы Гарри. Не рискуя применять тяжелые заклинания из опасения задеть мирных магов, он стал обстреливать Ударными заклинаниями ворота и стены за группой Упиванцев, прикрытых щитом. Эти заклинания прекрасно рикошетили, и вскоре часть слуг Темного Лорда, которые стали гибнуть от ударов в спину, вынуждена была развернуться и поставила щит сзади. Гарри только этого и ждал. Взмахнув палочками, как кнутами, он выпустил черно–красное лассо, которое охватило группу Упиванцев в несколько петель и стало сжимать два созданных ими щита между собой. Только два Упиванца успели поднырнуть под петли и вырваться из ловушки — остальные оказались зажаты между щитов. Гарри сделал жест палочками на себя и петли стали неумолимо сжимать тела слуг Темного Лорда. Гарри отвернулся и бросился к Биллу. Быстро освободив его от веревок, Гарри собирался влить в него Укрепляющее зелье, но в этот момент раздались хлопки аппараций — прибыло подразделение авроров. Что ж, им полезно посмотреть, подумал Гарри, еще сильнее затянул петли заклятий на Упивающихся и под прикрытием сбитого зонта почти бесшумно аппарировал вместе с Биллом из Косого переулка.

Командир группы авроров мрачно смотрел на ловушку, в которую угодили Упиванцы. Половина его отряда стояла в оцеплении, не подпуская любопытных к месту боя. Вторая половина пыталась разрезать или уничтожить заклинаниями петли, стягивающие эти щиты. Все было бесполезно. Из–под щитов вываливались обломки волшебных палочек, и обильно текла кровь из раздавленных тел. Крики Упиванцев становились все глуше и, наконец, совсем затихли. Но петли продолжали сжиматься, так что кровь из–под щитов лилась уже ручьями. Командир подошел ближе, чтобы точнее рассмотреть внешний вид петель для доклада, но в этот момент из щели между щитов ему в лицо ударил фонтан крови. Отплевываясь и утираясь, аврор смачно выругался.

Глава 26

Аластор Хмури сидел в кабинете Кингсли Бруствера и тасовал карточки командного состава аврората. Вытаскивая очередную карточку, старый аврор читал имя, задумывался ненадолго и отбрасывал ее в кучки по разные стороны стола. Дольше всего Аластор просидел над самой первой карточкой с именем главы Аврората и, наконец, отбросил ее налево со вздохом сожаления.

Кингсли был прекрасным аврором, но человеком прямодушным и беззаветно преданным Дамблдору. Министра он презирал, как личность, но уважал его должность и был верен присяге. Правда, был случай, когда он пошел против Министра, выручив Гарри и способствовав побегу Дамблдора. Кажется, это было связано с доносом какой–то ученицы. Именно поэтому Хмури долго размышлял над карточкой Кингсли, но, в конце концов, решил не рисковать. Для первой волны сторонников Поттера глава Аврората и член Ордена Феникса не годился. А вот среди старших командиров довольно солидная группа подходила для службы в армии Поттера — возраст позволял им прекрасно помнить первую войну. Они пережили радость неожиданного избавления от Темного Лорда, когда война уже была безнадежно проиграна Министерством и Орденом Феникса. Вряд ли забыли они и о Мальчике — Который-Выжил.

Сейчас в своем кругу старые авторы обсуждали сложившееся положение и приходили к выводу, что история первой войны повторяется. По мнению Аластора, они без особых колебаний встанут под знамена новой силы, противостоящей Воландеморту, и не будут особо сожалеть об оставленном Министерстве и его главе. Эти авторитетные командиры и в бой пойдут, и людей из своих отрядов приведут. Старая гвардия.

С командирами среднего и младшего возраста — хуже. Министерство развратило их подачками и чувством собственной безнаказанности. Тех же «санитаров» Хмури иногда хотелось перебить собственными руками. Закончив сортировку, Аластор пересчитал карточки и отряды. Получалось, что можно рассчитывать примерно на две пятых личного состава Аврората. Еще две пятых могли качнуться в любую сторону, и одна пятая подлежала безусловной нейтрализации. «Вот такие у нас дела, Поттер», — подумал старый аврор и сложил карточки обратно в картотеку.

Его ночное дежурство заканчивалось. Скоро придет второй заместитель Кингсли, и можно будет отправляться в свой дом на отдых. В этот момент в кабинет влетела записка из отдела Оповещения и вспыхнула в воздухе, не долетев до стола. Раздался скрипучий голос: «Нападение на магов в Косой аллее. Количество нападающих более десяти». Хмури, выругавшись, послал сигнал тревоги и отправил в Косой переулок три патруля авроров по десять бойцов. Заместителя все не было, а по правилам Хмури не мог без смены отправиться на место происшествия.

Наконец, командир сводного патруля прибыл с места событий.

— Докладывай, — буркнул старый аврор.

— Странное происшествие, командир, — проговорил бледный до зеленоватости командир, — потерь нет, а описать произошедшее никто толком не в состоянии. Во дворе, если так можно сказать… трофеи.

— Что ты мямлишь? Что это за доклад? Ты что, пьян? — рассердился Аластор.

— Да! Хлебнул кровушки маленько! — начальнику патруля явно было не по себе, он судорожно вытирал лицо платком, мотал головой и непроизвольно облизывался, — посмотри на трофеи, командир. А я расскажу, что знаю.

Хмури недовольно засопел, но встал и в сопровождении командира патруля вышел во двор.

Первое, что он увидел, была группа авроров, молча сгрудившаяся вокруг довольно большого предмета во дворе. Некоторые с любопытством подходили, некоторые с отвращением отходили, а двое молодых в углу двора блевали в урну для мусора. В ожидании какой–то пакости Аластор подошел поближе. Авроры расступились и пропустили его к непонятному предмету. На расстеленном пластике лежал здоровенный оковалок из спрессованных и выжатых досуха человеческих тел. Больше всего это напоминало брус замороженной рыбы. Туловища, руки, ноги, лопнувшие кости, треснувшие черепа — все было спрессовано без малейшего зазора и неровности. Хмури видел в жизни многое, но и его замутило. Он обернулся к выжимкам Упиванцев спиной и сказал командиру: «Рассказывай».

Из рассказа участников патруля и показаний свидетелей со скрипом была восстановлена примерная картина происшествия. Нападение на молодого мага — видимо с целью похищения. Вмешательство загадочного незнакомца. Странная схватка, где полтора десятка Упиванцев, неся потери, отступали под его натиском. Еще более странное заклинание, раздавившее целую группу слуг Темного Лорда. Исчезновение незнакомца вместе с жертвой нападения. Кроме пакетированной группы Упиванцев, авроры подобрали еще четыре одиночных трупа в разной степени телесной комплектации и одного тяжелораненного с отсеченными руками. Эти руки и еще с полдесятка фрагментов тел были представлены отдельной коллекцией.

Из всего этого бреда, Аластор выделил главное:

— молодой человек, ставший жертвой нападения, судя по описанию дресс–кода — сотрудник банка «Гринготс»;

— этот сотрудник сопровождал незнакомца, или они вместе прогуливались;

— нападение было совершено именно на молодого человека, а не на незнакомца;

— незнакомец в схватке пользовался двумя палочками одновременно;

— после прибытия авроров незнакомец немедленно аппарировал, прихватив с собой жертву нападения, которая находилась, видимо, без сознания.

Оставив все оформление на прибывшего заместителя, Аластор аппарировал в Косой переулок и зашел в банк «Гринготс». Дежурный гоблин с недовольным видом поднялся ему на встречу.

— Позовите мне дежурного Ликвидатора Заклятий, — прохрипел аврор, обшаривая волшебным глазом общий зал.

— Мистер Уизли вышел из банка с клиентом и еще не пришел.

— Вы что, шум на улице не слышали?

— Дела магов нас не интересуют и не касаются.

Хмури сплюнул и молча вышел вон.

* * *

Билл очнулся на мягком диванчике в незнакомой комнате. Все тело ломило и Ликвидатор сразу определил причину своего недомогания. Ему и раньше не раз приходилось попадать под «Ступефай», но никогда под несколько сразу.

Оглядев комнату, он с удивлением обнаружил рядом с диваном кресло, на котором лежала крупная собака перцового окраса, смотревшая на него добрыми и умными глазами. Увидев, что Билл очнулся, собака мягко спрыгнула на пол и выбежала из комнаты. Несколько минут спустя в комнату стремительно вошел Гарри:

— Я рад, дружище, что вроде все обошлось, — Гарри присел на край дивана и протянул Уизли флакон с зельем, — процеживать зелья сквозь кожу, как Снейп, я не умею, поэтому пей сам.

Билл опорожнил флакон, определив по вкусу Укрепляющее зелье. Собака вновь вбежала в комнату и, заскочив на диван, облизала Ликвидатору заклятий лицо.

— Фу, Ремус, — воскликнул Гарри, — на место!

— Что? Кто? В смысле? Какой Ремус? Люпин?! — подскочил Билл.

— Лежи спокойно. Ну да, Люпин. Сегодня ночью началось полнолуние. Вчера Ремус освоил свою анимагическую форму, и вот, пожалуйста — не обратился! По–моему, так ему идет больше, чем в шкуре оборотня, смотри какой симпатичный и милый пес. Только лаять еще не научился, поэтому хватает за штаны.

Ремус, тьфу, пес, радостно заскулил, несколько раз открыл и закрыл пасть, и вдруг разразился звонким лаем.

— Смотри–ка, научился, — удовлетворенно отметил Гарри. Билл смотрел на эту сцену, толком не понимая, происходит это все наяву или бредит. Впрочем, мокрое от собачьего языка лицо наводило на мысль, что все это — реальность.

— У оборотня может быть анимагическая форма? О таком я даже не слышал, — растерянно пробормотал Билл. Собака сердито гавкнула.

— Сейчас он тебя за задницу укусит — быстро поверишь, — пошутил Гарри, пристально рассматривая Билла. — У тебя, кстати, тоже анимагическая форма симпатичная.

— Да ну тебя, Гарри, — махнул рукой парень, — где я?

— У меня в гостях.

— В Поттер–мэноре? С ума сойти!

— Не надо сходить, лучше пойдем обедать, — сказал Гарри, — сову я в «Нору» отправил. Там знают, что ты в порядке и в безопасности. Напали–то на тебя, Билл! Видно, Темный Лорд ищет пути к захвату «Гринготса», раз ему потребовался живой Ликвидатор. Я предупрежу Аластора, пусть договорится с гоблинами о дополнительной защите банка. А ты пока побудь у меня пару дней. Это будет тебе полезно.

Гарри замолчал и с подозрением уставился на собаку, которая ходила кругами по комнате, словно разыскивая что–то, а потом выскочила за дверь и побежала в сторону туалета.

— Ремус! Горшок для тебя бесполезен! — заорал ему вслед Поттер, — беги во двор, животное!

Маги долго и весело хохотали.

* * *

— Надеюсь, ты понял, Люциус, как опасно вызывать мое неудовольствие! — раздался высокий холодный голос Темного Лорда.

Малфой–старший лежал на холодном каменном полу, и каждая клеточка его тела еще вопила от перенесенной боли. Сердце Упиванца отчаянно и неровно стучало, пропуская удар за ударом. При каждом пропуске опасная близость небытия хватала его за горло липкими лапами и на мгновение погружала во мрак. Такого наказания Малфой еще не получал. Сегодня главный гоблин «Гринготса» внезапно прервал переговоры и выставил посланца Темного Лорда самым беспардонным образом. Предвидя ярость Лорда, Малфой вызвал группу захвата и попытался похитить хотя бы Билла Уизли — как хорошо информированного сотрудника банка от Министерства. Но и здесь его ожидало страшное поражение. Группа была частично захвачена, а частично погибла от заклинаний. Спаслись только он и еще один Упиванец — совсем юнец, может, на пару лет старше Драк. Хотя, какое там к дементору, спаслись! На допросе сосунок понес такую околесицу, что вызвал у Темного Лорда приступ неудержимой ярости. Труп мальчишки валялся кучей окровавленного тряпья в трех шагах от Малфоя. Обступив их, стояли члены Внутреннего Круга, не смея отвернуться или хотя бы отвести глаза. Особенно выделялись выпученные глаза Долохова в наряде портовой шлюхи. Но в данный момент гордый аристократ был готов поменяться с ним местами.

— Продолжим, — раздался безжалостный голос Повелителя.

Глава 27

Прошло два дня. Ремус, нетерпеливо повизгивая, терся у ног Гарри, который вышел проводить Билла к воротам. Проведенное вместе время не прошло даром. При помощи Ликвидатора Заклятий Гарри разработал детальные планы защиты банка «Гринготс», задействовав для этого целый комплекс мероприятий — от банального патрулирования, до вывода активов магического сообщества из банков Азии, где у Воландеморта были особенно тесные связи с местными темными магами.

Решено было припугнуть Фаджа, от которого они ждали наиболее скорых и глупых действий. Исполнение этого Гарри взял на себя. Министра можно было, конечно, просто похитить, но на его место тут же полезет Дамблдор. Так можно поменять кукушку на ястреба, рассуждал Гарри. Да еще и Воландеморт почувствует для себя в этой замене угрозу, и тогда нового витка войны не избежать. А воевать еще рано, ведь комплектование армии только в самом начале.

Блэк–мэнор не укреплен, а Поттер–мэнор вовлекать в боевые действия нельзя. Это не столько крепость, сколько мозговой центр новой силы магического сообщества, полной решимости закончить войну на своих условиях.

Билл отправлялся в «Нору», а затем в банк к Главному гоблину Риктэму. Тот обещал выделить доверенного сотрудника для прямой связи с Гарри. Билл должен был передать Риктэму портключ для связного и провести процедуру привязки артефакта к конкретному гоблину.

Зашел разговор и о принесении Биллом Непреложного обета. Они чуть не поссорились. Билл заявил, что все эти дедовские штучки лишают мага свободы воли, на что Гарри возразил, что свобода воли во время войны — понятие очень относительное. Ведь не считать же свободой воли возможность метаться от одной силы к другой под действием конъюнктурных соображений. Впрочем, он, Гарри, никого насильно не держит, но и раздавать свои секреты не собирается, поэтому Билл может спокойно отправляться домой, предварительно распростившись с воспоминаниями последних дней. Билл оскорбился и несколько часов с Гарри не разговаривал. Все это время вокруг него крутился Ремус, скулил и норовил ухватить за штаны. Билл отбивался и громко орал: «Отстань, псина! Беги, пописай!».

Билл остыл, вспомнив о своих родных и о том, что Гарри — его спаситель… Вздохнул и пошел искать Поттера. Проплутав по замку с четверть часа, он услышал приглушенный шум из правого крыла и направился туда. Заглянув в большой зал, Билл застыл от удивления. Все помещение изнутри было затянуто прозрачной пленкой магического щита. По периметру стояли манекены с палочками — группами и поодиночке. Часть манекенов укрывали полуразрушенные стены, столбы, они лежали в ямах или парили на метлах в воздухе.

В центре зала двигалась фигура Гарри. Он вел бой с манекенами. Лучи заклятий ударяли, рассекали, крошили и взрывали больших кукол и их укрытия. Манекены не оставались в долгу. Из палочек в их руках вырывались в сторону Гарри лучи самого зловещего вида. После полного разрушения манекены лежали неподвижно, а в случае небольшого повреждения через некоторое время вставали и продолжали атаковать. Лицо Гарри было залито потом, но движения оставались быстрыми и легкими. Бой с полусотней противников подходил к концу. Манекены в белых масках он уничтожил, в серебряных — связал. Только последняя группа в углу, прикрытая стеной в три кирпича, продолжала огрызаться зелеными и красными лучами. Покончив с остальными, Гарри некоторое время танцевал под обстрелом последних уцелевших противников. Ставил щиты против красных лучей и выстреливал камнями и обломками кирпича навстречу зеленым. Затем юный боец резко отпрыгнул в сторону и поднял обе руки с палочками на уровень груди, направив их на стену, где отстреливалась последняя группа манекенов. Из палочек полился непрерывный поток лучей. Кирпичная стена таяла, как сахар в стакане кипятка. Манекены выпрыгнули из–за разъеденной до дыр стены, и Гарри мгновенно выстрелил в них из левой палочки небольшим огненным шаром. Шар взорвался, разорвав манекены в клочья, защита зала колыхнулась, гася ударную волну, и весь замок глухо содрогнулся. А Гарри уже шел к выходу из зала, на ходу небрежным движением палочки снимая защиту. Билл попятился, зацепился ногой за обломок кирпича и упал на спину. Гарри наткнулся на Уизли, смущенно поднимающегося с пола.

— Ну как тебе? — спросил Гарри. — Сегодня была интересная комбинация.

— А они, что ли, разные?

— Конечно! Какой смысл в тренировке, если знаешь все заранее? А ты решил, что это тир для стрельбы? Нет, это полигон, и он каждый раз предлагает новый, незнакомый мне вариант боя на новой местности. Этот Боевой зал я с помощью сведущего мага подправил и доработал. А то поначалу он мне все подсовывал рыцарей в доспехах, саблезубых тигров и здоровенных горбунов с секирами и посохами вместо палочек.

— Ты сражаешься двумя палочками, Гарри!

— Да. И к сожалению, это известно теперь не только тебе. Там, в переулке, мне пришлось пользоваться двумя руками. Упиванцев было человек пятнадцать!

— Гарри, я искал тебя, что бы сказать, что был неправ, — твердо заговорил Билл, — я готов принести тебе Непреложный Обет! Только вот кто скрепит его?

— Его скрепит Магия Поттер–мэнора! Ремусу еще до вечера бегать на четырех лапах.

Они встали на одно колено друг перед другом. Соединили правые руки. Гарри поднял свою левую палочку и подвесил ее в воздухе над соединенными руками. Потом достал из кармана мантии небольшой пергамент с формулой клятвы и подал его Биллу. Билл уверенно прочитал формулу, а палочка в процессе принесения Обета трижды опоясала их соединенные руки огненной нитью.

Сейчас, стоя у ворот, Билл вспомнил все это, и прислушался к своим ощущениям. Чувства сожаления или утраты не было. Наоборот, появилась спокойная уверенность и чувство принадлежности к команде с сильным руководством. Ему ясна была его задача и цель, за которую они будут сражаться. За которую они уже сражаются.

Портал сработал, унося Билла в «Нору». Ворота закрылись. Уже стемнело, и на замке зажглись ночные магические огни.

— Ну, что Ремус, пошли. Полнолуние закончилось — пора тебе превращаться в человека, да заниматься делом. Пошли, в первый раз помогу тебе вернуть человеческий облик, если сам не помнишь заклинание. Ты же сейчас собака, какой с тебя спрос.

Пес обиженно гавкнул.

В этот момент оставленные позади ворота распахнулись, Гарри быстро развернулся и вгляделся в две фигуры на дорожке. Одна из них принадлежала Хмури, а вторая, вторая… Это же Тонкс! Гарри быстро пошел к ним, а Аластор и Нимфадора заспешили навстречу. Ворота бесшумно закрылись. Пес перцового окраса уже радостно прыгал вокруг вновь прибывших.

Гарри и Хмури пожали друг другу руки. Гарри приветливо кивнул: «Здравствуй, Тонкс!», и обернулся к старому аврору:

— Что–то случилось, Аластор?

— Важная информация, — мрачно сказал аврор, — я не знаю, как поступить и прибыл срочно посоветоваться.

В это время Тонкс, которая очень любила собак, присела перед псом на корточки:

— Собака, собака, хорошая, хорошая, — девушка, приговаривая, гладила пса, — какой ты породистый и красивый. Дай лапу! Молодец! Дай другую! Молодец! Умная собака!

Тонкс обернулась к Гарри:

— Гарри, как его зовут?

Гарри насмешливо ответил:

— Он сам тебе скажет!

Тонкс, все еще сидя на корточках, недоуменно повернулась к собаке и уперлась головой в живот неизвестно откуда появившегося мага в темной мантии. Отшатнувшись, девушка подняла глаза вверх и увидела красного от смущения Люпина. С нечленораздельным воплем, Тонкс отпрыгнула и опрокинулась на спину. Ремус наклонился к девушке, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. Но метаморфиня не увидела этого и резко вскочив, врезала макушкой Люпину в подбородок с такой силой, что оборотень–анимаг рухнул на дорожку, как боксер после нокаута.

Гарри еле стоял на ногах от смеха, он всхлипывал и мотал головой. Тонкс сидела на дорожке, держась за голову. Ремус Люпин лежал в отключке. Хмури озирался по сторонам в поисках собаки, которая, по его мнению, была виновна в случившемся. Гарри, икая от смеха, еле выговорил: «Акцио», — шевеля пальцами в сторону двери. Прилетел лечебный комплект зелий, и Гарри с помощью Аластора стал врачевать травмы, время от времени чуть не лопаясь от сдерживаемого смеха.

Наконец, привели в чувство Люпина и обработали шишку на макушке Тонкс.

— Гарри, а где собака? — продолжал озираться аврор, — наделала дел и смылась…

— Да нет, Аластор, это я, — пробормотал Люпин. Тонкс недоуменно посмотрела на Ремуса. А Аластор рассеяно отозвался:

— Молчи, волчара, я о собаке спрашиваю!

Гарри решил объяснить все старому аврору, взял его под руку и увлек к входу в замок. Обернувшись, он сделал приглашающий жест Ремусу и Тонкс, которые хором сбивчиво извинялись друг перед другом.

Пока они шли к замку, старый аврор, слушая рассказ Гарри о новом средстве против обращения оборотня в полнолуние, несколько раз оглядывался и недоверчиво оглядывал Люпина.

Ремус тоже не терял время даром и оживленно вещал все еще смущенной Тонкс о своих новых возможностях.

В замке Гарри провел Хмури и Тонкс в свой кабинет, а Люпину рекомендовал отдохнуть и привести себя в порядок перед ужином.

В кабинете все расселись по креслам. Жизнерадостная метаморфиня для начала чуть не перевернула свое кресло, но, в конце концов, уселась без новых неприятностей.

— Рассказывай, Нимфадора! — поторопил Хмури. Тонкс с откровенным неудовольствием посмотрела на начальника.

— Может быть, называть тебя Нимфи? — мягко спросил Гарри.

— Нимфи, — как бы пробуя имя на вкус, повторила девушка, — а что мне нравится.

— Решено, рассказывай, Нимфи.

— Ко мне неожиданно обратилась с просьбой Нарцисса Малфой, — начала Тонкс.

Гарри тут же поднялся, подошел к камину и снял с него широкий серебряный сосуд, в котором Хмури опознал Омут Памяти.

— Нимфи, информация мне нужна как можно более точная. Умеешь сбрасывать воспоминания, нет? Давай помогу.

Гарри выполнил магическую процедуру и наклонился над Омутом Памяти. Воспоминания Тонкс не отличались высокой точностью и четкостью, как воспоминания Дамблдора. В них преобладала эмоциональная составляющая. Но все–таки это было лучше, чем устный рассказ.

— Аластор, как вы решились на визит Тонкс в Малфой–мэнор?

— В воспоминании Тонкс этого нет, но второй визит Нарцисса нанесла мне. И в обмен на обещание помочь рассказала под Веритасерумом, где находится логово Воландеморта, и что в их замке Упивающихся нет.

— Давай…

Аластор вытащил из виска нить и опустил ее в Омут Памяти. Гарри вновь приник к магическому прибору. Потом откинулся в задумчивости:

— Как думаешь Аластор, за что Малфоя могли подвергнуть такой казни?

— Он еще жив…

— Трех дней не протянет. Нет, Аластор, это именно казнь!

— Кроме заварухи в Косом переулке, за эти дни ничего примечательного не происходило, — наблюдая реакцию Гарри, сказал аврор.

— Да я читал в «Пророке». Журналюги, как всегда наплели, — равнодушно сказал Гарри, но Хмури заметил, как блеснули его глаза, — Кому чипсы из Упиванцев?! Налетай, подешевело!!!

— История на самом деле жутковатая… — начал Аластор.

— То ли еще будет! — перебил его Гарри, видя, что Тонкс прислушивается с интересом.

— Давайте вернемся к нашим баранам, то есть к Малфоям, — продолжил главную тему Гарри. — Что Нарцисса пообещала, если ее супругу помогут?

— Она предлагала все, деньги, артефакты, клятвы, вплоть до Непреложного Обета. И еще она просила помочь Драко. Лорд назначил ему дату принятия черной метки.

— Когда?

— Через три дня.

— Хорошо. Мне надо немного подумать, Аластор, — сказал Гарри.

— Ладно, я пошел. А Тонкс?

— Останется здесь. Я думаю, мы рискнем помочь Люциусу, только надо все хорошо продумать. От тебя потребуется прикрытие — человек десять. Найдешь?

— Найду двадцать, если надо.

— Хорошо. Пойдем, провожу тебя.

— Сам не заблужусь.

Гарри щелкнул пальцами и сказал появившейся Винки:

— Проводи нашу гостью к ужину, — Винки поклонилась и повела девушку в зал.

— Гарри, это очень опасно, — мрачно сказал аврор.

— Аластор, я знаю что делаю, думаю, мы справимся. Пока проблема в месте, куда надо будет спрятать эту семейку!

— Могу предложить свою квартиру, — с иронией сказал Хмури.

— А знаешь, Аластор, это мысль!

У старого аврора от удивления отвалилась челюсть. Он помотал головой, как лошадь, отгоняющая муху и молча вышел из кабинета.

Гарри вошел в зал, когда Добби подавал на стол. Сел на свое место во главе стола и прищурился, глядя на девушку:

— Как Аластор объяснил тебе, куда вы отправляетесь?

— Он сказал, что нам надо посоветоваться с шефом. Я и не знала, что шеф — это ты. Я очень рада тебя видеть, ты сильно изменился, и… и…

— Не напрягайся, Нимфи, — махнул рукой Гарри, — я действительно совсем не тот, что был до этого лета. Постарайся ничему не удивляться. Ужинай, отдыхай — Винки проводит тебя в спальню. Завтра мы нанесем визит Малфоям! Ремус, ты идешь с нами!

Глава 28

Глава одного из богатейших родов Магического мира -

Малфоев — Люциус Малфой медленно и мучительно угасал в одной из спален своего замка. Серая кожа, осунувшееся до невозможного предела лицо, постоянно искаженное гримасой боли. Прокушенные до крови губы, которые не успевали заживлять ни зелья, ни заклинания. Это было все, что осталось от некогда гордого, хитрого и властного аристократа.

Люциус знал, что свой гнев Темный Лорд явно преувеличил, выбрав его жертвой в силу некоторых обстоятельств. И истинная цель Лорда — состояние его рода. Он стал первой жертвой, а наследовавший ему Драко станет второй. После того, как сын назначит своим магическим наследником мага, которого ему укажет Темный Лорд, он тоже умрет. Умрет у ног Лорда, корчась от боли. Или от «случайного» заклятия в спину во время рейда или операции.

Проклятые гоблины! Аннулировать сделку, когда оставалось лишь окончательно подтвердить соглашение и скрепить его Обещаниями с обеих сторон. Какая муха укусила Риктэма? Отказаться от безраздельного управления всеми финансами Магического сообщества. Вместо солидных процентов платить светлым магам лишь пособие, установленное Темным Лордом. Взимать изрядный процент с любой сделки. Управлять со временем и финансовой системой немагического населения. И все это за 35 % процентов прибыли с оборота в пользу Темного Лорда.

Сделка была подготовлена Люциусом мастерски, и вдруг все рухнуло. Потом это, кошмарное и нереальное сражение с неизвестным темным магом в Косом переулке. Гнев Лорда, который понял, что потерял впустую три месяца, отдал солидную наличность Дамблдору и остался с носом! Зверская расправа и пытки на глазах у всего Внутреннего Круга. И, наконец, мстительное и одновременно удовлетворенное выражение глаз Темного Лорда, дотрагивающегося своей палочкой до Черной метки Люциуса.

Короткое забвение. Потом он очнулся от жгучей боли в левом предплечье уже в своей кровати в замке. У изголовья сидела заплаканная Нарцисса. Домовые эльфы сворачивали в узел его рваную, покрытую кровью и нечистотами мантию. На коленях перед отцом стоял сын — Драко. В его глазах блестели слезы, а спутанные белые волосы патлами торчали в разные стороны. Великий Мерлин! Он погубил свою семью, своего сына, свой род, свою жену, подарившую ему счастье отцовства! Во имя чего?! Что бы быть на побегушках у полусумасшедшего тирана, властолюбца и садиста? Полукровки с чудовищным комплексом неполноценности, которого они сделали своим кумиром двадцать лет назад? Тогда их опьяняла вседозволенность, безграничная власть над жизнями маглов, идеи сохранения чистоты крови, возведенные в степень религии нового мира, который им обещал великий темный маг.

Каким ударом для Малфоя стало подтверждение брошенного Лорду оскорбления в министерском Отделе Тайн, когда мальчишка Поттер назвал властителя полукровкой. Разыскивая Поттера в магловском мире под личиной инспектора полиции графства, Люциус проверил происхождение Лорда и ужаснулся.

Полукровка по отцу! Мать, рожденная от сумасшедшего старика, и от несчастной любви ставшая сквибом! Детство в магловском приюте! Вот вехи славного прошлого Темного Лорда, которые вылепили из него монстра. Возможно, и эти его знания о прошлом Лорда тоже сыграли роковую роль.

Как ни натаскивал его в молодости Северус — ментальные блоки у Люциуса всегда были слабоваты. А Лорд регулярно копается в мозгах своих слуг.

Затуманенный страданием взгляд упал на Драко. Осталось три дня до принятия Черной метки, потом ловушка захлопнется! Его сын будет обречен на скорую и неизбежную смерть:

— Беги, Драко, беги, он убьет тебя… — прошептал сыну Люциус и потерял сознание от усилия, но новая волна жгучей боли, охватившая уже не только предплечье, но и всю левую сторону тела, вырвала его из желанного забвения и бросила на раскаленную сковородку мучений. Так началась агония Люциуса Малфоя.

* * *

Нарцисса сделала знак сыну и вышла вместе с ним из комнаты, где лежал измотанный очередным приступом боли супруг. Нарцисса прошла в библиотеку, молча приказала Драко сесть, а сама в волнении заходила взад вперед.

— Драко, ты должен знать правду, — начала глухим голосом Нарцисса, — отец умирает.

Лицо младшего Малфоя и без того бледное, стало белее мела. Он подался вперед, судорога свела его горло, а рука судорожно сжала мантию на груди.

— М…Мама, надо что–то делать! Давай я отправлюсь в Мунго и приведу от туда целителя.

— Мунго не умеет лечить такие заклятия. У нас есть только маленький шанс, — сказала мать и с сомнением посмотрела на сына, — очень маленький — почти фантастический. Ты понимаешь, что отца убивает Черная метка?

— Не может быть, мама. Черная метка — это знак доверия Темного Лорда, это…

— Дурак! — повысила голос мать. — Дурак, ты еще не понял, что это не знак доверия, а КЛЕЙМО РАБА!

Еще никогда мать не разговаривала с Драко так сурово. Авторитет матери уступал отцовскому, но Драко уважал ее за острый ум и сильный характер. Что же сейчас она говорит? За это любой Упивающийся Смертью убьет не задумываясь. Убьет.

— Но почему Черная метка?! — в отчаяние воскликнул Драко.

— Вспомни, когда мы с эльфами раздевали отца после того, как его притащил Долохов, у отца была воспалена часть предплечья вокруг Черной метки. К утру воспаление охватило уже всю руку и левую часть груди. Сегодня утром воспаление стало распространяться на шею, часть головы и половину живота. Сейчас уже вся левая часть тела воспалена, и краснота переходит на правую сторону тела, а левая начинает синеть. Ни одно из зелий не помогает, я не могу даже ослабить его страдания. Это казнь Черной Меткой! Я слышала об этом. Пятнадцать лет назад такой казнью был умерщвлен предавший Лорда Регулус Блэк — твой дядя.

— Почему я об этом ничего не знаю? — воскликнул Драко.

— Потому что не все должен знать юноша, который основами Оклюменции владеет со скрипом, — жестко сказала мать, — потому что Лорд наказывал даже за упоминание имени Регулуса. Сейчас пришел черед нашего отца, а если ты примешь метку то…. — Нарцисса задохнулась, но выговорила, — то тебя тоже скоро убьют, Драко.

Младший Малфой застыл, как громом пораженный. Так вот о чем говорил отец, когда Драко принял его слова за бред: «Беги, Драко, он убьет тебя». Речь шла о Темном Лорде!

Драко застыл в ступоре. Мать положила ему руку на плечо:

— В первую ночь, — стала рассказывать мать, — я дала тебе Успокаивающее зелье и отослала спать. Отцу стало на три минуты полегче после приема большой дозы Обезболивающего и он успел рассказать мне о причинах своего наказания. И чего нам следует ждать дальше. После этого у него начался еще более сильный приступ боли, и больше он в сознание полностью не приходил, только бредил или кричал от боли. Сегодня он уже кричать не может. Это не улучшение — это агония.

Нарцисса не выдержала и, упав на колени, глухо зарыдала.

Через несколько минут женщина взяла себя в руки и начала самую трудную часть разговора. Время не ждало.

— Тебе будет трудно понять и принять мой поступок, — решившись, начала Нарцисса, — но я вчера я в отчаянии бросилась за помощью к моей племяннице Нимфадоре Тонкс….

Драко выпрямился, как пружина:

— Что? К этой полукровке из аврората? Мама, что ты наделала!

— Никто, и особенно ты, не вправе обвинять меня в том, что я пытаюсь спасти своего мужа, и… своего сына! — с гневом отрезала Нарцисса.

— Надо обратиться к тете Белле, к Долохо…

Нарцисса резко залепила своему сыну пощечину.

— Ты и впрямь дурак, Драко! — закричала мать на сына, — оглянись вокруг себя! Дом пуст! Все прихлебатели, все эти Крэббы, Гойлы — все отшатнулись от нас, как от прокаженных!

Драко припомнил, как Долохов не смотрел ему в глаза и не отвечал на вопросы. А сразу после того, как освободился от своей страшной ноши, прошел по замку, собрал всех и вывел за ворота. Они с матерью, хлопоча над отцом, слышали короткий треск десятков аппараций. Затем на замок опустилась зловещая тишина, нарушаемая лишь криками боли из этой комнаты…

«Сколько раз меня сегодня назвали дураком? Ох, что–то много…». Драко сидел, бессмысленно раскачиваясь вперед назад.

— Извини мама. Рассказывай, пожалуйста.

— Дора свела меня с Аластором Хмури, — Драко поморщился, как от зубной боли, но промолчал, — он предложил мне проверку под Веритасерумом, и я согласилась. После этого он стал немного доверять мне. Но предупредил, что согласен помочь укрыть тебя, только если мы оба принесем Непреложный обет не помогать темному Лорду ни прямо, ни косвенно даже при угрозе собственной безопасности. Он не стал меня утешать и прямо сказал, что не верит, что Люциус может выжить после заклятья Лорда. Но обещал переговорить с могущественным магом.

— С Дамблдором? — спросил Драко с гримасой.

— Я тоже спросила. Нет, это кто–то другой. Дора ночью была здесь, осмотрела Люциуса и сразу отправилась к Хмури. Сегодня рано утром прилетела незнакомая сова. В записке сказано, — Нарцисса достала пергамент, — «Прибудем к 12–00 часам. Откройте ворота и снимите защиту. Провожатый для нас — Драко Малфой, все три палочки должны быть у него, пусть передаст мне сразу у ворот. Любое нарушение наших условий — и рассчитывайте только на себя. Тонкс».

Драко взглянул на песочные часы — они показывали без четверти двенадцать.

* * *

За три минуты до полудня нервничающий Драко стоял у ворот Малфой–мэнора.

В правой руке он сжимал свою палочку, в левой, держал за середину палочки матери и отца. Ровно в 12–00 по ту сторону ворот раздались хлопки аппараций, и появилось три фигуры магов. Первой — Тонкс. Вторым, к удивлению Драко — Ремус Люпин. А третьим — худощавый высокий волшебник средних лет с простым и неприметным лицом. Почему–то Драко сразу подумал, что это маскировочные чары, но их владельца определить не смог. В любом случае это точно был не Дамблдор.

— Здравствуй, Драко. Открывай.

— Откуда я знаю, что вы не причините нам вреда? — крикнул то в ответ, хотя это было нарушением инструкций матери.

— Драко, хуже, чем есть вам уже, не будет, — спокойно произнес Люпин.

— А тебе оборотень, что надо на нашей земле? — не унимался Драко. — У меня нет корма для волков.

Высокий незнакомый волшебник пожал плечами и отвернулся от ворот. За ним последовал Люпин. Тонкс, посмотрев на Драко как на слабоумного, сказала: «Дурак безмозглый», — и тоже отвернулась. Все трое вытащили палочки, готовясь к аппарации.

«Сколько раз меня сегодня назвали дураком, ох, что–то много…».

— Стойте!!! — отчаянно закричал Драко, — помогите нам, пожалуйста…

Он обессилено сполз на землю, держась за прутья ворот. По его щекам побежали дорожки слез.

Маги обернулись, переглянулись и подошли к воротам: «Открывай!».

Малфой встал, снял чары с ворот, открыл их и покорно протянул все три палочки Тонкс.

* * *

Гарри в маскировочных чарах стоял у кровати старшего Малфоя и рассматривал изуродованное тело своего давнего врага. Драко в изнеможении прислонился к стене с другой стороны кровати. Тонкс и Нарцисса остались в изножье, а Ремус у открытой двери контролировал коридор. Обращаться голосом Гарри не мог — он еще не научился изменять его. Пришлось обращаться к спутникам, используя Легилименцию.

Гарри внимательно рассмотрел воспаленное и местами уже мертвеющее тело Люциуса, потом достал черную палочку (Нарцисса судорожно вздохнула), и провел над телом. Черные прожилки проступили на беспомощно распростертом теле. Они переплетались, разбегались и вновь сбегались, уходили вглубь тела и снова выходили на поверхность. Центром этой паутины, опутавшей все тело, была Черная метка. Гарри закрыл глаза и вновь заработал палочкой. Внутренним зрением он увидел еле трепещущее сердце, лохмотья легких, ссохшиеся внутренние органы и желто–розовый гной, текущий по венам вместо крови.

Гарри открыл глаза и покачал головой. Такого он не ожидал. Очевидно была огромная разница между наказанием при помощи темной метки на расстоянии и тем, во что превращалась она после касания карающей палочки самого Лорда.

«Тонкс, скажи им, что я ничего не обещаю. Похоже он безнадежен. Спроси, продолжать ли мне?»

Тонкс послушно озвучила тете и двоюродному брату мысли Гарри.

— Да, — воскликнула Нарцисса, — если есть хоть тень надежды, прошу вас!!!

Гарри кивнул, собирая магическую силу в левую руку.

«Тонкс, достань два пузырька Кровевосполняющего зелья». Получив требуемое, Гарри открыл флакон, прижал его к внутреннему сгибу локтя Люциуса и взмахнул палочкой. Не так быстро, как у Снейпа, но зелье все же всосалось под кожу. Все присутствующие вздрогнули и переглянулись между собой.

Накануне поздно вечером Гарри, призвав нужную книгу, целый час тренировался на себе в искусстве введения зелий через кожу. Заклинание, к его удивлению, оказалось темноватым, и в официальной колдомедицинской практике было запрещено.

Второй пузырек последовал за первым. Гарри приказал Тонкс держать наготове третий, по его команде открыть и приложить к коже. Он помнил, сколько крови вылилось из метки Снейпа и решил заранее восполнить неизбежную кровопотерю.

Гарри прижал ладонь левой руки к черной метке Люциуса. Сначала ничего не происходило, затем сквозь пальцы проступила почти черная кровь. Гарри попытался убрать руку, но она словно приклеилась к плечу Малфоя. Сконцентрировав всю мощь в левой руке, Гарри с усилием потянул на себя. Ладонь оторвалась от поверхности кожи, вытягивая за собой извивающиеся черные нити. Все приглушенно ахнули, а Тонкс схватилась за рот и побежала в угол комнаты, по дороге сунув склянку с зельем Нарциссе в руки.

Гарри, медленно отступая, продолжал неимоверным магическим усилием вытягивать черные нити. Нити тянулись и тянулись, отчаянно сопротивляясь извлечению из тела жертвы. Наконец, когда Гарри отступил уже ярда на три от тела Люциуса, последние нити свернулись черным клубком и прыгнули в ладонь юного мага, которая вспыхнула ярким свечением.

Не теряя ни мгновения, Гарри взмахнул рукой в сторону окна. С его кисти сорвалась мощная черная молния, выбила раму и угодила в двухсотлетний дуб, стоящий в трехстах ярдах от замка. Толстенный ствол лопнул с пушечным треском, и дерево завалилось на ограду, частично разрушив ее. Одновременно с печальным звоном лопнули охранные чары по периметру мэнора.

«Черт, скорее, Тонкс! — мысленно заорал Гарри. — У нас считанные минуты!»

Тонкс, вытирая рот, метнулась к Гарри, на ходу выхватывая склянку у Нарциссы. Взмах палочки — и зелье медленно, ох, медленно, втянулось под кожу.

«Люпин, защита отключилась, хватай Драко, Нарциссу и аппарируй. Упиванцы будут в замке через несколько секунд».

«Нимфи, ко мне! Помогай!»

Гарри в темпе закатал то, что на данный момент осталось от гордого аристократа в одеяло, подхватил палочки, и они вместе с Тонкс аппарировали.

Спустя минуту, в спальню ворвался отряд Упиванцев из Ближнего Круга. Последним вошел Воландеморт.

— Отследили, куда они аппарировали?

— Да, ваше Темнейшество.

— Ну и куда же?

— На базу аврората!

— Ну, старик, сволочь! Ты мне ответишь, гнида старая! — пробормотал Лорд и исчез.

Глава 29

Гарри и Тонкс перенеслись во двор казарм аврората. В процессе перемещения цель задавала Нимфдора, так как Поттер здесь прежде не бывал.

Поскольку хорошо известная в аврорате метаморфиня прибыла не одна, дежурный аврор дал команду караульной группе, и она высыпала во двор, окружив Тонкс и замаскированного Гарри с их ношей, завернутой в одеяло. Через авроров быстро протолкался Хмури:

— Опустить палочки, — приказал он своим бойцам. — Тонкс, все в порядке?

— Да, командир, груз доставлен, — официально отозвалась девушка.

— Ну чего уставились, марш в караулку! Дежурный! Молодец! Неси службу дальше, — и ворчливо добавил, чтобы все слышали, — а его чего притащила, одной не донести, что ли? У него своя работа!

— Да за нами увязались трое, похожи на Упиванцев, вот я и решила не рисковать, — подыграла Аластору Тонкс.

— Она решила…вот засветишь его, а человеку там работать, — брюзгливо ворчал Хмури, — берите и заносите, на базе Мобиликорпус не работает!

Гарри и Тонкс взяли завернутого в одеяло Малфоя, взвалили на плечо, как бревно, и бодро зашагали за ковыляющим впереди старым аврором.

Войдя в квартиру, Гарри перехватил у девушки ее часть ноши и положил Люциуса на диван в гостиной. Развернул одеяло, при помощи заклинания убедился, что «пациент» не помер при аппарации, достал палочку и стал осматривать его.

Тонкс быстро достала флакон Укрепляющего и флакон Кровевосполняющего зелья, на что Гарри одобрительно кивнул головой.

Они возились с Малфоем еще минут пятнадцать, потом Поттер укрыл больного одеялом до шеи и устало плюхнулся в кресло. Хмури вышел из соседней комнаты и поставил на стол тарелку с хлебом, тыквенный сок и стаканы. Тонкс быстро налила сок Гарри, и стала жевать хлеб, поглядывая по сторонам. В квартире Хмури она была в первый раз. Аврор сделал изрядный глоток из своей фляжки и, помотав головой, сказал:

— Не знал бы, что это Малфой, не поверил бы. Вот отделали засранца!

— Не то слово, Аластор, — отозвался Гарри.

— Ладно, пойду, обновлю чары Блокировки Определителей Черной метки, а то они скоро разблокируются и заорут. Проблем не оберемся.

— Не надо, Аластор. Метки у него больше нет, — зевая, сообщил Гарри. Аластор недоверчиво хмыкнул, отогнул край одеяла и посмотрел на руку бывшего Упиванца.

— И как ты это сделал?

— Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка… — пробормотал Гарри, борясь с сонливостью.

Аластор посмотрел на Тонкс, и та вдруг вспомнила, как Гарри вытягивал из Малфоя омерзительное чудовище. Хлеб в ее пищеводе притормозил, раздумывая, не отправиться ли ему обратно. Тонкс зажала ладонью рот, мысленно уговаривая его это не делать.

— Ладно, забудь! Понял уже, что зрелище было еще то! — проворчал Аластор, который знал о чувствительности Тонкс.

Несчастная девушка залпом допила сок, и легкий румянец вернулся на ее щеки.

— Да, Хмури, я там чуть не подвела Гарри. Но он любого умеет привести в чувство.

— Где Ремус?

— Он аппарировал первым с Нарциссой и Драко. А я при аппарации как следует пошумел магически, чтобы они нашли След, ведущий в аврорат. А след Ремуса, я так сказать, «затоптал», — объяснил Гарри.

— «Затоптал!» Поттер, за такую формулировку меня бы выгнали из школы авроров, — пробурчал Хмури, — да еще бы и пинка под зад дали.

— Есть заклятие Стирания Следа аппарации, — устало начал объяснять Гарри, — оно темное и Лорду хорошо знакомо. Не найдя следа, он задумался бы, кто смог так уйти. А так перед ним такая картина: метка Малфоя молчит, значит, он умер. Нарциссы и Драко нет, значит, они у вас в Аврорате. На Нарциссу ему наплевать, он еще не знает, что Люциус рассказал ей о местонахождении резиденции Темного Лорда. А Драко ему нужен, как наследник Рода Малфоев. Значит, вечером жди сову к информатору Лорда, который наверняка сидит у тебя на базе. Варианта два: ловить крота с поличным, или подкинуть ему ложную информацию. Я склоняюсь ко второму варианту, придавить его мы всегда успеем, — отчаянно зевая, закончил Поттер, и задремал, сидя в кресле.

Через два часа, вернувшийся Аластор разбудил Поттера и Тонкс, крякнув от досады, что не дал им как следует выспаться. Во сне Маскирующие чары сползли, открывая истинную внешность юного мага, уютно свернувшегося в кресле.

Пятнадцать минут спустя окончательно проснувшийся Гарри обсуждал с Аластором, ложную информацию, которую предстояло «скормить» агентам Темного Лорда. В качестве ловушки договорились использовать пустующую квартиру Люпина.

Хмури давно подозревал сотрудника Министерства при аврорате, поэтому дезинформировать решили именно его. А заодно — подготовить три надежных патруля, которым он доверяет.

Аластор рассказал Гарри, что пользуясь отсутствием Кингсли, он перетасовал кадры так, что сейчас есть уже семь патрулей, готовых хоть завтра перейти из подчинения министерства в подчинение Аластора, а значит и Гарри. Поттер поблагодарил старого аврора и попросил продолжать работу крайне осторожно. Светиться раньше времени нельзя.

Так же Гарри попросил Хмури подумать о том, как бы сделать так, чтобы учебный год в Хогвартсе начался на пару месяцев позже, чем обычно. Аластор недоуменно покрутил головой, но пообещал подумать.

Гарри взял со стола стакан, превратил его в портключ и намертво приклеил к руке Малфоя. Потом махнул аврору на прощание, и портключ понес всех троих в Поттер–мэнор.

В замке Винки равнодушно отлевитировала Люциуса в спальню, которую раньше занимал Северус Снейп и уложила на кровать. Гарри пришел следом через несколько минут, держа в руках с полдесятка склянок с зельями. Палочка Люциуса уже лежала в сейфе для артефактов, который открыть не мог никто, кроме Гарри.

Осмотрев бывшего Упиванца, Поттер с удовлетворением отметил, что процесс выздоровления набирает силу. Затем он попытался покопаться в сознании Люциуса и с сожалением отметил, что оно пока отсутствует. Но память вроде была не задета, значит, мозг сильно не пострадал. Гарри ввел пострадавшему Восстанавливающее и Снотворное зелья способом Снейпа, объяснил Винки ее обязанности и направился в зал.

В зале сидела Тонкс и с удовольствием уплетала рисовый пудинг. Добби с поклоном поставил перед Поттером блюдо с жареным мясом.

Когда домовик собирался исчезнуть с грязной посудой, юный маг остановил его:

— Добби, у меня для тебя известие, которое тебя вряд ли обрадует. У нас гостит твой бывший хозяин — Люциус Малфой.

Добби стал серым и его большие уши опустились и съежились. Он выглядел как маленький обиженный ребенок. Гарри нахмурился:

— Так надо, Добби, — продолжил хозяин мэнора, — ты можешь с ним не встречаться. Но он тяжело болен и за ним ухаживает Винки. Мне бы хотелось ее освободить от этой дополнительной работы.

— Он умрет, хозяин? — с надеждой спросил домовой эльф.

— Думаю, нет, — разочаровал домовика Гарри, — более того, он нужен мне живым. У него передо мной Долг Жизни, так что для тебя он безопасен. У меня есть к тебе поручение, Добби.

— Я рад выполнить любое поручение, хозяин!

— Не знаю, не знаю. Видишь ли, я хотел попросить тебя навестить Малфой–мэнор.

— Но, хозяин!

— Не перебивай, Добби! Малфоев там нет. Там, я думаю, три или четыре слуги Темного Лорда в засаде — на случай если Драко или Нарцисса вернутся. Но они не вернутся. Там остались домовики Малфоев, они наверняка перепуганы и не знают, что делать. Надо уговорить их покинуть замок и перенестись всем сюда. Кроме двоих, которых надо отправить по адресу, который я тебе дам прочитать. Учти, что после доставки эльфов и возвращения сюда этот адрес ты обязан забыть. Ну как, берешься?

Добби кивнул. Для него главное было не встретится с Люциусом, которого он все еще ненавидел и боялся.

— А где миссис Малфой и ее сын Драко? — спросил домовик.

— Они по адресу, который я тебе дал. Там ты должен оставить домовиков во дворе и сразу перенестись сюда. Разместишь своих собратьев в крыле для прислуги. А двоих из них Винки пусть сразу отведет к Люциусу. Она должна рассказать им, что делать и установить дежурство у постели больного. Если он очнется, я должен сразу узнать. С эльфами не церемонься — они должны понимать, что обязаны тебе жизнью. Да… и разденься, как… как раньше. А то любой Упиванец сообразит, что эльфу в одежде в Малфой–мэноре не место. Оденешься, когда вернешься. Все понял?

Эльф кивнул, взял листок, прочитал адрес и с хлопком исчез.

— Нимфи, нам пора. Захвати палочки Нарциссы и Малфоя.

* * *

Уже стемнело, когда Тонкс и Гарри перенеслись в тихий садик у небольшого ухоженного дома на окраине магловского поселка. Гарри остановился у дома, сосредотачиваясь. Он собирался первый раз в жизни применить чары «Фиделиус» и назначить Хранителя тайны местонахождения этого дома.

Теорию Гарри «когда–то читал», как он говорил обо всех знаниях, всплывающих в его памяти по мере надобности. На практике заклинание было достаточно сложное и к тому же светлое.

Гарри произнес магическую формулу. Дом ощутимо тряхнуло и окутало дымкой.

«Спасибо, крыша не поехала», — с неудовольствием подумал юный маг. Ему до сих пор не всегда удавалось правильно регулировать мощность на малознакомых заклинаниях.

На крыльцо дома выскочил Люпин с палочкой наготове. Увидел Гарри с Тонкс и направился к ним.

— Подожди, Ремус, — сказал Гарри, — я еще не закончил.

Он навел палочку на оборотня в отставке и произнес заклятие Хранителя. Золотистый луч прыгнул из палочки Гарри в грудь Ремуса, вспыхнул огненной подковой и медленно растаял в вечернем сумраке.

— Пойдем, Ремус. Посмотрим, получилось ли, — возбужденно позвал всех Гарри.

Они втроем вышли за калитку, обернулись и увидели, что дом, сад, двор и даже забор — исчезли. Перед ними тянулись заросли кустов. Гарри удовлетворенно хмыкнул. Ремус протянул руку с палочкой в направлении кустов и сказал:

— Дом Ан…

— Невербально, Ремус! — перебил Гарри.

Люпин вздрогнул и опустил палочку. Затем снова поднял ее, его губы беззвучно шевельнулись. Кусты развеялись как туман, открывая забор, двор, сад и дом.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Гарри, — теперь, Ремус, ты Хранитель тайны.

— Почему ты не стал им сам? — спросил Люпин.

— Не стоит складывать все яйца в одну корзину, — спокойно улыбнулся юный маг, — ну, идите в дом, а я подожду Добби с эльфами Малфоев.

На самом деле Гарри был очень взволнован. Он творил недоступную для большинства темную магию спокойно и почти без эмоций. А вот светлый Фиделиус взволновал его. Это заклинание было последней защитой его семьи, пока ее не сломало предательство.

Ждать пришлось почти час — то ли Добби долго уговаривал эльфов, то ли Упиванцы путались под ногами. Наконец, раздался строенный хлопок, и в дворике появился Добби, державший двух домовых эльфов за руки. Все трое были наряжены в грязноватые наволочки. Добби подошел к хозяину и поклонился:

— Я отправил семь эльфов в Поттер–мэнор. Винки уже занимается с ними. Со мной эльфы миссис Малфой и Драко Малфоя, а еще двух домовых эльфов убили эти страшные люди в черных плащах и масках.

Гарри махнул рукой эльфам, чтобы они подошли ближе. Те повиновались.

— За что Упивающиеся убили ваших собратьев? — мрачно спросил Гарри.

— Они забавлялись, милорд. Они говорили, что раз нет хозяев, чтобы отрезать головы эльфам, высушить и поставить на полочки, то придется это сделать им, пока нет возможности отрезать головы самим хозяевам. И громко хохотали… — пропищал один из эльфов.

— Иди, Добби, отправляйся домой.

— Ах, сэр, Добби так счастлив, что у него есть дом и такой хозяин!

— Ладно–ладно, ступай, помоги Винки. Я здесь сам разберусь.

Поттер сделал знак эльфам следовать за ним, открыл дверь и прошел в гостиную. В гостиной на диване, в изумлении уставившись на вошедшего Гарри, сидели Нарцисса и Драко Малфои. Напротив с палочками в руках устроились Люпин и Нимфи. А во главе стола, ласково улыбаясь Гарри, сидела хозяйка дома — Андромеда Тонкс.

Глава 30

Драко вскочил, закрыл лицо руками, застонал и рухнул обратно на диван:

— Мерлиновы подштанники! Опять Поттер! Да что же это за наказание такое! Куда не пойди, в какое дерьмо не вляпайся, обязательно натыкаешься на этого Лохматого — Очкарика-Который — Опять-Выжил. И всегда у него морда самодовольная и наглая. Ну, сейчас–то что тебе здесь понадобилось? — слизеринец чуть не плакал. Видно, сказалось напряжение последних дней. Да, и у Драко нервишки поистрепались.

Все присутствующие, кроме Нарциссы, с недоумением посмотрели на раскачивающегося на диване младшего Малфоя. Потом Тонкс тихонько прыснула в ладошку. Озадаченный Ремус пожал плечами и заулыбался. Предположения Поттера оправдывались. За пределами узкого круга людей никто в магическом сообществе не знал ни о переменах в Гарри, ни о том, жива ли «надежда магического мира» вообще.

— Не расстраивайся, Драко, — с иронией ответил Гарри, — война только начинается. Вполне возможно, что твое пламенное желание не встречаться со мной сбудется. Правда, неизвестно, по какой причине…. Да и очки я уже почти два месяца не ношу. Я вообще–то думал, что вам интересно, как дела у Люциуса.

— Драко, прекрати! — крикнула мать на сына и впилась глазами в лицо Поттера. Какое–то непонятное ощущение заставляло ее относиться к этому юноше с уважением. Бред. Нарцисса взволнованно вздохнула.

Гарри тепло поприветствовал хозяйку дома и извинился, что пришлось побеспокоить ее столь необычной просьбой.

— Ничего Гарри, я не виделась с сестрой уже двадцать два года, а племянника и вовсе вижу первый раз, — с улыбкой заговорила Андромеда. Из всех сестер Блэк у нее был самый приятный глубокий голос, и в ее облике полностью отсутствовала червоточинка безумия, характерная для женщин этого рода.

— К тому же, как я могла отказать Магическому Главе рода Блэков, — спокойно продолжила Андромеда.

Все присутствующие, кроме Ремуса и Гарри, онемели. Поттер с упреком посмотрел на Тонкс, а потом сообразил, что она знать не может. Знает Люпин и Хмури. Вот только рассказать они не могли, раз оба еще живы. Знают Джинни и Гермиона, но сережки следят, чтобы девушки случайно не проболтались. Андромеда поймала взгляд Гарри и покачала головой:

— Нет, Гарри, Дора ничего мне не рассказывала. Думаю, она сама слышит это в первый раз. Я рано овдовела и магически осталась в роду Блэков. А магия Блэков дает сигнал членам Рода, когда к ним обращается Глава. Я думаю, Нарцисса тоже что–то почувствовала, но в меньшей степени. Ее связь с Блэками сильно ослаблена браком с Малфоем. Значит мой легкомысленный кузен Сириус перед своей трагической гибелью все–таки смог совершить самый важный для продолжения рода поступок.

Гарри слегка порозовел от смущения. От женщины назвавшей свою дочь Нимфадорой, юный маг не ждал похвал себе и Сириусу. Да, здравомыслия ей, оказывается, было не занимать.

— Не буду отрицать. Сириус действительно в своем завещании указал меня, как Магического наследника. А я не стал отказываться. Артефакты рода Блэков признали меня. Другого подтверждения законности моего титула, как вы знаете, не требуется.

Драко сидел, как мешком ударенный. Он ни на миг не усомнился в словах Поттера — гриффиндорец никогда не врал. Но происходящее не укладывалось в его понятия о мире, и шарики в голове младшего Малфоя забуксовали.

Нарцисса покивала головой. Теперь она понимала свое ощущение при виде Поттера. Дремавшая в ее разуме магия Блэков очнулась при виде Главы рода и подала ей сигнал, а она его не поняла.

— Мистер Поттер, — подбирая слова начала Нарцисса, — я была бы очень благодарна, если бы вы рассказали, где находится Люциус и в каком он состоянии. Он жив?

— Да, миссис Малфой, он жив и находится в безопасности, как и вы. Его выздоровление, правда, дело не одного дня. В сознание он пока не приходил, но угрозы для жизни уже нет. Что касается его рассудка, думаю, последние испытания отразились на нем, но сказать что–то определенное пока нельзя.

— Его лечит тот же маг, который спас его в Малфой–мэноре? — спросила Нарцисса.

— Да, тот же самый, — покивал головой Гарри.

— Это чудесно! Такого могущественного мага и целителя я в своей жизни не встречала! — радостно воскликнула миссис Малфой и обернулась к сыну. Драко оживился и тоже был явно рад.

— Да, да… он довольно–таки… могущественный, — покивал Гарри и укоризненно глянул на Нимфи с Ремусом, которые, казалось, сейчас лопнут от сдерживаемого смеха.

— «Довольно–таки могущественный», — передразнил его Драко, — ты, Поттер, хоть и магический наследник, но в магии разбираешься слабовато. Это — великий Мастер! Даже такой специалист, как Снейп — перед ним мальчишка! Странно, что вы нашли такого мага, и он стал с вами разговаривать. Наверное, обошлось не дешево. Не расстраивайтесь — Малфои богатый род, мы возместим ваши затраты и даже дадим вам награду….

— Есть вещи, за которые деньгами не платят, Драко, — вежливо ответил Гарри на заносчивую тираду юнца, — например, Долг Жизни.

— Перед этим Мастером? Да! Перед вами — нет! — гордо парировал Драко. — А я и мама вам вообще ничего не должны, мы не просили переносить нас из замка.

Гарри подтолкнул к Малфоям домовиков, прибывших с Добби.

— Драко, ваши домовики расскажут вам, кто сейчас хозяйничает в вашем замке и какие строятся планы относительно его хозяев, — Гарри чуть презрительно улыбнулся Драко и перевел взгляд на Нарциссу. Та побледнела и попросила:

— Можно мы расспросим их сами в другой комнате?

— Хозяйка здесь — миссис Тонкс.

— Адри?

— Да, Цисси, проходите в спальню налево, это будет твоя спальня. А Драко я потом устрою на втором этаже.

Разговор Малфоев с домовиками длился около пятнадцати минут. Потом Нарцисса и Драко появились в гостиной. Спеси у Драко явно поубавилось, а Нарцисса выглядела откровенно испуганной.

Гарри, сидевший в ожидании за столом, встал и жестом попросил тишины:

— Итак, насчет вашего замка и Долга Жизни вам, надеюсь, все ясно! — начал Гарри. Драко открыл было рот для реплики, но встретил взгляд матери и счел за благо промолчать, — ваши палочки вы получите только если принесете Непреложный Обет. Либо Люпину, либо Тонкс, по вашему выбору. Ваш отец, если оправится и будет в полном рассудке, принесет Обет спасшему его Мастеру. Дом, в котором вы находитесь, скрыт «Фиделиусом». Хранителем назначен надежный человек. Мага без палочки чары не выпустят, так что пока что вы на домашнем аресте. К Люциусу вам тоже нельзя, он находится в очень специфическом месте, — при этих словах Нарцисса и Драко значительно переглянулись и важно кивнули, а смешливая Тонкс срочно нырнула под стол поднимать кстати упавшую ложечку.

— Ваши эльфы доставлены сюда, чтобы помогать хозяйке дома, вы должны дать им соответствующий приказ. Когда Люциус поправится, он решит ваши судьбы. Надеюсь, он сделает правильный выбор. У меня все. Новости будете получать от Тонкс. Ремус, нам пора.

— Подождите, э… мистер Поттер, — запнулся на обращении Драко, — объясните, в чьих руках мы находимся — министерства или ордена Дамблдора?

— Мистер Малфой, — глаза Гарри стали жесткими и колючими, — вы, ваша мать и ваш отец — находитесь в руках Главы рода Блэков!

* * *

Тайная квартира Дамблдора содрогалась от звуков битвы, которые не могли скрыть даже Заглушающие чары. Домовик Гринни от страха залез в напольные часы, предварительно выкинув оттуда с корнем выдранную кукушку. Ему было не до шуток. К огромной радости эльфа, хозяин прибыл сегодня неожиданно, но был сильно раздражен. Гринни даже получил хорошего пинка от него за то, что крутился под ногами. Потом Дамблдор приказал ему накрыть стол в гостиной на двоих и идти к черту, к дементору, к вампиру на ужин. Впрочем, оставаясь под рукой.

Без пяти одиннадцать хозяин ушел в гостиную и запер за собой дверь. Минут десять все было тихо, потом раздался первый шум — он напоминал грохот перевернутого стола. Потом наступила какая–то неестественная тишина, и Гринни понял, что хозяин наложил Заглушающие чары. Впрочем, надолго их не хватило. Огненный шар разнес в щепки дверь в гостиную, промчался в опасной близости от ушей эльфа, пробил две перегородки, капитальную стену дома и унесся в пространство. Шум поединка сразу стал оглушительным. Бедный эльф, обмочившись от страха, сиганул в самую дальнюю комнату, которой оказался кабинет и, не помня себя от ужаса, забился в часы.

Звуки в гостиной создавали впечатление, что там грызлись два диких зверя. Рев и грохот перемежались с гневными выкриками хозяина и его соперника. Раздавался то рев водопада, то свист ветра, то треск пламени. Взрывы и громкие удары слились в протяжный грохот. На короткие мгновения все стихало, слышались возмущенные упреки, и все начиналось с удвоенной силой.

Наконец, стена гостиной, покосилась и рухнула, сминая и подминая другие перегородки в квартире, как костяшки домино. Когда дым рассеялся и осела пыль, испуганный эльф увидел гостиную, от которой он до этого был отделен пятью стенами. В разных углах гостиной домовик заметил хозяина с бессильно повисшей вдоль тела левой рукой и его противника зажимающего рукой глазницу. Его сверкающий нечеловеческим багрянцем уцелевший глаз ненавидяще смотрел на Дамблдора. Эльф в страхе начал выбираться из часов, задел какую–то пружину, и часы неожиданно громко щелкнули. Оба противника стремительно обернулись на звук, не теряя, впрочем, из вида друг друга. Из напольных часов с оторванной дверцей на них смотрели огромные глаза домового эльфа. Не сговариваясь, оба противника направили палочки на домовика:

— Авада кедавра! — высоким голосом выкрикнул красноглазый одноглазый.

— Протего максима! — гаркнул однорукий хозяин.

Два луча наперегонки полетели в беззащитного домовика.

— «Хренасе!», — мелькнуло в голове ошалевшего эльфа, и он щелкнул пальцами.

Протего главы Ордена Феникса воздвигло защиту, но при этом разнесло часы в щепки и проделало изрядную дыру в стене на лестничный пролет. Более медленная Авада Темного Лорда нырнула аккурат в эту дыру и добила магла–консьержа, который поднялся на последний этаж определить источник шума, сотрясавшего весь дом. Консьерж опрокинулся навзничь и, в сопровождении тучи кирпичных обломков рухнул в лестничный пролет.

— Ну, Дамби! Ну, гад! — прошипел Воландеморт, — желаю тебе благополучно сдохнуть! После моих проклятий не выживают!

— Пошел вон, придурок одноглазый! — не менее злобно перекосился Дамблдор, дергая левым плечом и морщась от боли.

Лорд злобно оскалился и, все еще зажимая глаз рукой, аппарировал.

С улицы через разбитые окна был слышан вой пожарных машин и полицейская сирена. Пошатываясь, старый маг подошел к выбитому окну, посмотрел вниз и безнадежно покачал головой.

— Сволочь! Оставил меня без квартиры, ублюдок темножопый! — простонал он. — Эх, мне бы Северуса сейчас!

Не дожидаясь прибытия магловских стражей порядка, Дамблдор аппарировал в Хогсмит, а затем через камин испуганной Розмерты в свой кабинет. Впрочем, предусмотрительный маг перед отбытием в Хогвартс подправил Розмерте настроение при помощи полновесного «Обливиэйта».

* * *

Чудом избежавший гибели домовой эльф по имени Гринни сидел в густом темном лесу и горько плакал. Хозяин, похоже, хотел убить его, а он удрал. За это вручают одежду. Не стоять его голове в подземелье Хогвартса на почетном месте. Не будут к ней молодые эльфихи приводить своих проказливых детишек и ставить им в пример его самопожертвование. Не будут детишки смотреть своими большими и глупыми глазами в его героические иссохшие глазницы. Жизнь прожита зря!!! Рыдания домового эльфа стали душераздирающими.

Глава 31

В Поттер–мэноре собрались маги, которым Гарри доверял и чьим мнением дорожил. За столом в главном зале сидели Аластор Хмури, Ремус Люпин, Билл Уизли и Тонкс. Юный хозяин мэнора делился информацией и своими соображениями.

— Недалек тот день, когда наши противники, наконец, сообразят, что появилась некая новая сила, нарушающая баланс между ними. У Воландеморта, Дамблдора и Фаджа накапливается все больше фактов. Что им известно? Воландеморт знает, что я отравился или был отравлен у Дурслей и угодил в морг даже раньше, чем он планировал. Он так же знает, что мое тело из морга пропало. Найти его или мою могилу воландемортовы слуги не смогли. Зато узнали, что Дурсли выбрались из тюрьмы. Недаром Хвост, недобрая память праху его, шарил по всем закоулкам, пока не обнаружил их в ночлежке. После безобразия, которое я учинил на окраине Лондона, по следу моей палочки Лорд и его слуги вышли на дом Снейпа и попытались схватить Северуса. Они крепко получили по зубам — в том числе и сам Лорд. Я видел, как мое заклятие угодило в него и Долохова. С поля боя они бежали, поэтому наше отбытие не зафиксировали. У Лорда нет уверенности, что там был кто–то еще кроме Снейпа. Моя палочка исчезла из дома Дурслей, но кто ее взял — ему не известно. Далее проваливается его затея с контролем над «Гринготсом». Думаю, что он списал эту неудачу на козни Дамблдора. Еще срывается похищение Билла из–за стычки группы Упивающихся с кем–то, сражающимся двумя палочками и использующим темную магию. Надо признать, что тогда я немного увлекся, желая произвести впечатление на авроров. Ответственным за операцию с «Гринготсом» был, несомненно, Люциус. Лорд в ярости пытает его и подвергает казни Черной меткой. Ярость, яростью, а денежки счет любят. И мысленно Лорд уже прибрал к рукам наследство Малфоев, которое позволило бы ему набрать армию магов–наемников, добавить к ним великанов, дементоров, троллей, оборотней, вампиров и прочую жадную до денег и крови публику. Затем можно валить министерство и душить оптом и в розницу членов Ордена Феникса. А там и гоблинам деваться будет некуда. Приходи и бери банк голыми руками. Гоблины должны были осознавать высокую вероятность такого расклада, но Риктэм отказывается от сделки, и Лорд понимает, что это неспроста. Так что Лорд в полушаге от догадки о новой силе.

Теперь — Дамблдор. Директор, узнав, что я носитель хоркрукса, распрощался с мыслью, что сможет сделать из меня оружие против Темного Лорда. Он резко поменял свой курс, перестал заниматься делами Ордена Феникса и тайно сдал меня на расправу Воландеморту. Он спокойно мирился с тем, что его агент у Лорда раскрыт и в бегах. Дамблдор даже не пытался найти Снейпа и предложить свою помощь. Затем он сдал… Точнее, пытался изолировать Люпина. Потом Джинни и Гермиона дали ему прекрасный повод избавиться от назойливых подруг Поттера. Артур мог ходить к Дамблдору месяцами, результат был бы тот же. Кстати, Билл, я рад, что твой отец увидел истинное лицо своего кумира. Думаю, что он еще сделает верный выбор.

— Вернемся к Дамблдору. Нет сомнений, что наш директор ведет переговоры с Темным Лордом. Предмет торга — магический мир. Козырь Воландеморта — армия Упивающихся и собственная магическая мощь. Козырь Дамблдора может быть только одним — хоркруксы Лорда. Я долго над этим размышлял, но не продвинулся дальше догадок. То ли директор сумел завладеть их частью, то ли знает их местонахождение. Шантажируя Темного Лорда, директор должен был обезопасить себя от покушения с его стороны. Видимо пергамент с записями или воспоминание хранится где–то в надежном месте и, если что, всплывет. Возможно, устроен тайник, в котором погибнут Хоркруксы, если погибнет и сам директор. Темный Лорд предупрежден об этом, но для этого поиска нужно держать шантажиста в очень плотной опеке. Кстати о воспоминаниях. Дамблдор видел защиту, которую я поставил над домом Снейпа в воспоминаниях безумной маглы. Думаю, директор тщательно отслеживает события, так же подбираясь к пониманию происходящего.

— Теперь о нашем дорогом министре. Фадж разбазарил деньги министерства, и ему сейчас либо с позором уходить, либо, поправ все законы, лезть в чужой карман. Удобнее всего лезть в этот карман, когда идет война. И Фадж к ней готовится. Аврорат пополнятся волонтерами, Кингсли мотается по Европе в поисках союзников. Кажется, они задумали создать что–то вроде иностранного легиона — в противовес интернационалу темных магов при Воландеморте. Скидывать Фаджа со счетов нельзя. Маг, который сумеет сменить министра, автоматом получит всю боевую мощь министерства и идеологическую мощь средств информации.

— Теперь выводы. Сохранять в тайне создание нашей организации становится все сложнее, поэтому нужен отвлекающий маневр. Я считаю, что мне надо вернуться под крыло к Дамблдору, — произнес Гарри и сделал паузу. Все изумленно ахнули. Да, Поттер умел удивить, но такого никто не ожидал даже от него.

— Зачем? Исключено! Не понимаю! Что–то ты, Поттер, того…этого… — раздались возмущенные, недоуменные и протестующие возгласы соратников. Гарри поднял руку вверх, призывая всех прислушаться к его словам:

— Дослушайте до конца, потом обсуждайте, — несколько раздраженно бросил юный маг:

— Вернуться мне надо в образе двухмесячной давности: в очках, со старой палочкой, с неуверенной улыбкой и готовностью смотреть старшим дядям в рот. Вернуться я должен шумно, так сказать на виду у широкой общественности, чтобы узнали все стороны одновременно. У Дамблдора не будет возможности для маневра, ему придется, насколько это возможно, включиться в старую игру. Он однозначно завлечет меня обратно в Хогвартс и будет выжидать. Ему придется окружить меня старыми друзьями, иначе это вызовет у «Избранного» вопросы. И если Дамблдор на них не ответит, то «Избранный», то есть я, начнет спрашивать у всех подряд.

— Что нам дает такой маневр? Первое — Дамблдор получает новую головную боль от моего появления. Я постараюсь, чтобы эта головная боль была постоянной и надоедливой. Это на время отвлечет его.

Второе — Воландеморт узнает, что вновь объявился его враг по пророчеству, и полезет к Дамблдору за объяснениями. А тот какое–то время и сам не будет понимать, что со мной произошло. Недоверие между ними только усилится. Темный Лорд тоже на время отвлечется. Темного мага, завалившего полтора десятка Упиванцев в Косом переулке, надо повесить на Фаджа, точнее на Кингсли. Дескать, вот один из их европейских легионеров, полюбуйтесь. Фадж будет отрицать, но лишь из приличий — все–таки темный маг. А сам будет понимать, что его рейтинг в глазах магического сообщества только вырос. Маги–обыватели хотят избавиться от угрозы, а ценой каких идеалов — им до груши.

Фаджу, который знает немного, наверняка потребуется Рекламный Мальчик, особенно если ему намекнуть, что это возможно. С Фаджем можно поработать и в любом случае мы должны его контролировать. Занятый основными угрозами, он не должен до времени ничего ощутить.

Для нас главное — время. Еще не менее месяца потребуется на выздоровление Малфоя. Тогда можно будет приступить к формированию отрядов из числа Упиванцев–отступников. Хмури требуется еще не менее двух–трех месяцев, чтобы сформировать первый крупный отряд, который открыто перейдет на нашу сторону. Начинается ремонт и укрепление Блэк–мэнора. На днях Ремус отправляется туда, чтобы возглавить работы. Гоблины «Гринготса» возводят под землей новое хранилище, неизвестное и недоступное остальному магическому миру. В нужный момент они смогут перенести в него наши активы, укрыться сами и заблокироваться. Вовлекать гоблинов в войну нельзя. От крови у них едет крыша, а это чревато расколом в их сообществе и многолетним террором, который может развязать против магов радикально настроенная часть гоблинов. Риктэм настоятельно просил напрямую не вовлекать их в конфликт. Так же я хочу воспользоваться сближением с директором, чтобы попытаться разузнать о хоркруксах. Ну, не пытать же нам потом старика?! Хотя, может и придется…

— Ну, вот вкратце все, какие будут соображения? — закончил Гарри вопросом к соратникам.

— Вроде все толково, Гарри, — вздохнул Грюм, — какую легенду ты собираешься скормить Дамблдору? Он ведь сильный Легилимент. А если он просто наткнется на твой ментальный блок, то все рухнет.

— Правильно, Аластор, — с блеском в глазах ответил Гарри, — если бы я не решил эту проблему, то и не предложил бы такого варианта. Я раскопал древний ментальный прием «два в одном» и немного усовершенствовал его. Суть приема в формировании временной личности в дополнение к основной. В моем случае, после создания второй ментальности в ней будет зафиксирован Поттер по состоянию на 15 июня со стертыми воспоминаниями о двух последних месяцах. То есть мне достаточно переместиться в точку встречи с широкой общественностью, включить свою вторую упрощенную ментальность, и получите — прежний Гарри Поттер после двухмесячной амнезии!

Все присутствующие слушали Гарри как завороженные.

— Предвижу вопросы, поэтому объясню подробнее. Некоторое время во мне будут две ментальности: старшая — это нынешняя, и упрощенная — младшая, о которой я вам сейчас рассказал. При включенной младшей ментальности теряются все знания и навыки старшей, но она не исчезает, а постоянно наблюдает за своим младшим вариантом, и в случае необходимости автоматически выключает его, забирая себе все функции. Представить это сложно, но я уже пробовал переключение, это весьма забавно. Главное достоинство этого ментального приема заключается в практически мгновенном переходе из одной ментальности в другую. И том, что определить старшую ментальность при включенной младшей, Легилименция не может по определению!

— Кому в древности мог потребоваться подобный прием? — с удивлением воскликнула Тонкс.

— Ну, Нимфи, шпионаж одно из древнейших развлечений, — усмехнулся Гарри.

— А Дамблдор не может знать об этом приеме? — спросил Люпин.

— Очень маловероятно. Заклинание очень древнее. Темномагическое. Да еще описано в книге, которая является артефактом, потому что написана на парселтанге. И главное, что может натолкнуть директора на такую догадку? Я постараюсь не дать ему повода. Сейчас главное придумать, как и где я появлюсь, чтобы обстоятельства моего возвращения натолкнули главных игроков на «догадки» о причинах моей двухмесячной амнезии. Обычная ссылка на стирание памяти здесь не прокатит — оно, судя по всему, преодолимо, а я не хочу стать объектом экспериментов. Прошу всех подумать до завтра и предложить свои варианты.

— Добби, — позвал Поттер, мило улыбаясь ошарашенным слушателям, — обедать пора!

* * *

Дамблдор сидел в кабинете, подставив левую руку Фоуксу, и приговаривал:

— Ну, давай еще хоть пару слезинок, ну не отлынивай!

Феникс, выжатый досуха, с возмущением смотрел на директора, но послушно наклонялся, капая слезами на почерневшие от заклятия пальцы Дамблдора. Организм магической птички был уже сильно обезвожен.

Директор вспоминал вчерашнюю встречу с Воландемортом, быстро перешедшую в дуэль. Откровенно говоря, дуэль была немного театральной — соперники скорее стремились запугать друг друга, чем нанести реальный вред. Правда, Темный Лорд быстро увлекся, и одно темномагическое заклинание все же попало в светлого мага. Пришлось остудить горячую голову «Лорда Судеб», залепив ему в глаз «Конъюктивитус Этерна» своего розлива. И правильно — следующее «Энферфламио» Лорда совмещенное с «Бомбардой» прошло уже далеко от Дамблдора. Правда, оно обрушило кучу перегородок, и раскрыло домовому эльфу инкогнито вечернего гостя. Это плохо. Но самое худшее, что Гринни исчез и не вернулся. Ладно, поищем и найдем. Вот с рукой хуже. Темный Лорд прислал утром сову с пергаментом. В сообщении Лорд писал, что погорячился, и предлагал свою помощь в избавлении руки «уважаемого директора» от очень «неприятного заклятья», а также выражал надежду на примирение и продолжение сотрудничества. Дамблдор послал сову обратно с гордым отказом от помощи в лечении, но предложение примирения и дальнейшего сотрудничества не отверг. Сейчас Дамблдор уже жалел, что отказался медицинских услуг Лорда. Слезы феникса оказались малоэффективны против темномагической дряни. Рука немного оправилась выше локтя, но кисть и пальцы по–прежнему не двигались. Дожидаясь очередной слезы Фоукса, который уже шатался, как с бодуна, директор припомнил гневную речь Темного Лорда, с которой и началась их встреча. «Его Темнейшество» изволил быть взвинченным до предела. На Дамблдора посыпался поток упреков: он и гоблинов запугал, он и Билла Уизли спас, хотя и обещал активных орденцев не прикрывать. Хмури выкрал семью Малфоев, видите ли. И держит где–то на магловской квартире, уж не здесь ли? Раскатал губу на наследство Малфоев? Может, ты завтра еще Поттера откуда–нибудь из складок мантии вытащишь, вошь белобородая?!!! И пошло–поехало. Палочку Лорд выхватил, когда услышал ответ, что судьба Поттера директора действительно интересует — особенно после событий в министерстве. Директор подпустил яда и поплатился изматывающей получасовой перестрелкой. Да еще квартиру стоимостью двести двадцать три тысячи галеонов превратили в руины. Сегодня утром магловские газеты сообщили, что на окраине Лондона на верхнем этаже жилого дома полиция обнаружила лабораторию по изготовлению бомб. В процессе задержания террористы привели в действие взрывное устройство мощностью 15–20 кг в тротиловом эквиваленте. Все террористы погибли, зданию нанесен непоправимый ущерб. Ответственность за взрыв взяла на себя террористическая организация «Ирландская республиканская армия».

Дамблдор коротко передохнул. Потом встал, надел одной рукой накидку для путешествий по каминной сети и натянул на искалеченную руку черную кожаную перчатку. Пробормотал: «Придется навестить Фламеля с его философским булыжником», — и шагнул к камину. Потом, спохватившись, вернулся к столу, нагреб в карман несколько пригоршней галеонов из ящика стола, процедив сквозь зубы: «Старый скряга даром ничего не делает…» Затем вернулся к камину и недовольно бросил Фоуксу:

— Толку от тебя! Только речной жемчуг клевать! — кинул Дымолетный порошок и исчез во вспышке пламени.

Фоукс покачнулся на насесте, упал навзничь на поднос, вспыхнул, и через несколько секунд от символа одноименного Ордена осталась только кучка пепла.

Глава 32

После обеда озадаченные гости Поттера аппарировали и вернулись к своим делам. Кроме хозяина в мэноре остался Ремус, домовые эльфы и бессознательной тело Люциуса Малфоя. Поттер некоторое время расспрашивал Ремуса о Хогсмите и Визжащей хижине. Потом заперся в библиотеке, потом часа полтора упражнялся в Боевом зале, потом давал поручения Винки и Добби…. Время до ужина пролетело незаметно.

После ужина прилетела Букля с письмом из «Норы». Гарри пододвинул ей вазочку с совиными вафлями и принялся за письмо. Через некоторое время Букля, ласково ухнув, отправилась с ответом в обратный путь.

Уставший за день Поттер обнаружил в спальне Добби.

«Опять».

Добби невозмутимо запищал:

— Лорд Поттер, хозяин Поттер–мэнора готовится ко сну, — домовик с торжественным видом принял от Гарри палочки и положил каждую в специальное гнездо у кровати. Затем принял от Гарри мантию, подал ему махровое полотенце чудовищных размеров и с поклоном проводил к ванной комнате. По возвращению он получил от эльфа ночную пижаму и колпак с кисточкой. Гарри хотел в очередной раз возмутиться, но под настойчивым взглядом домовика натянул на себя пижаму, надел на голову дурацкий колпак и рухнул в разобранную кровать. Добби в изысканных выражениях пропищал хозяину пожелание спокойной ночи, щелкнул пальцами и исчез. Гарри немедленно снял колпак. Щелчок — в спальне е вновь появился домовик. Глаза эльфа выражали явное неодобрение. Гарри вздохнул и вновь натянул колпак на голову:

— Спокойной ночи, Добби.

— Спокойной ночи, сэр, — домовик в очередной раз исчез. Уже не пытаясь снять колпак, Поттер закрыл глаза и проворчал: «Камердинер хренов!»

Мысли в голове Гарри завертелись каруселью, потом поблекли и уступили свое место владыке ночи — Морфею. Юный маг спокойно проваливался в глубину сна.

Внезапно на самом краю сознания появилось какое–то ощущение, оформившееся в тонкий скрип железа по стеклу. Гарри выпал из сонного небытия и подскочил на кровати — в тишине раздавался вызов Сквозного Зеркала. На том конце оптико–магической связи мог быть только Хмури. Гарри выхватил ее складок средство связи с аврором — мутноватое зеркальце уже прояснело. Точно, в его зеркале устрашающе вертелся магический глаз Аластора.

— Что случилось, мистер Грюм? — голос Гарри выдал его тревогу. По пустякам аврор не беспокоил.

— Поттер, — прохрипел старый аврор, — я с помощниками схватил двух Упивающихся. Сегодня их группа напала на квартиру Люпина. Мы их ждали и здорово потрепали. Трупы и раненный молодняк я сдал в министерство, а двоих из среднего круга скрутили, замаскировали и в отчете не показали. Эту неучтенку я готов доставить тебе. Скажи только, куда и когда. Лучше бы побыстрее, а то могут засечь министерские.

— И кто сдал нашу дезинформацию Воландеморту?

— Как я и думал, эксперт по некромантии от министерства, он давно у меня на подозрении.

— Давай, Аластор, и его берите, — подумав, сказал Гарри, — опасно у себя под боком оставлять шпиона. Он и удрать может, когда поймет, что его вычислили. А о провале операции ему быстро сообщат. Кто командовал Упиванцами?

— Долохов. Правда, я сам не видел, мои ребята его узнали.

— Значит, жив и здоров, гад! А я думал, что прикончил его в Паучьем Тупике. Ну ладно, сегодня ему Лорд здоровья поубавит, — пошутил юный маг.

— Так куда их? — повторно спросил Хмури.

— Бери третьего и давай с ними в Хогсмит, — решил Гарри.

— Куда именно?

— Ах, дементор, ты же не знаешь, где Визжащая Хижина…. Заведение мадам Розмерты знаешь?

— Год назад заходил разок, пока лечился после отдыха в сундуке.

— Давай прямо на дорогу к воротам Хогвартса, ярдов сто от заведения.

— Кто встретит?

— Я.

— Будем через час, — пообещал аврор, — до встречи.

Зеркало снова помутнело. Отбой связи. Поттер вскочил с кровати. В изножье кровати немедленно с хлопком появился Добби и провозгласил:

— Лорд Поттер, хозяин Поттер–мэнора, готовится отбыть из замка по неотложным делам.

— Блин, Добби, натренировался у Малфоев. Люциус, небось, каждую ночь по «важному делу» усвистывал.

Домовой эльф скривился при имени прежнего хозяина, но не уступил:

— Сэр, все должно быть по правилам, — неумолимо пропищал он, — этого требует магия родового замка.

Гарри с сомнением покачал головой, но подчинился.

Эльф принял у юного хозяина ночную одежду, включая злополучный колпак с кисточкой. Подал ему чистое нижнее белье, к которому Гарри привык еще у Дурслей. Откуда его взял Добби, не стоило и спрашивать — все равно не ответит. Оставалось предположить, что Добби основательно изучил его привычки еще до второго курса. Затем Гарри получил теплую дорожную мантию черного цвета и палочки, которые немедленно перекочевали в нарукавные карманы.

Поттер встал у зеркала, чтобы пригладить волосы, а потом, опомнившись, наложил на себя Маскировочные чары, осмотрел критически свою внешность и двинулся к двери.

Зеркало исчезло, а домовик поспешил вперед с факелом в руках, который неизвестно как оказался в его руке. Добби, провожая хозяина за ворота мэнора, отвесил ему глубокий поклон и сказал:

— Желаю хозяину удачной дороги и скорейшего возвращения!

— Пока, Добби! — Поттер шагнул за ворота, и они бесшумно закрылись за его спиной. Обернувшись, юный маг убедился, что густой туман уже скрыл Поттер–мэнор. Гарри сжал вшитый в мантию портал и исчез.

* * *

Хмури с грузом аппарировал прямо на дорогу из Хогсмита в Хогвартс. Память не подвела опытного мага — он стоял примерно в ста — ста пятидесяти ярдах от заведения Розмерты. Его окна были уже темны, но над входом тлел неяркий магический фонарь. У ног Аластора лежали три связанных и обездвиженных тела. Недалеко раздался шорох шагов, Аластор напряг магический глаз и увидел незнакомого мага в черной мантии с двумя палочками в руках. Это без сомнения, был Поттер. Аластор уже привык, что его глаз маскировку Гарри не берет.

— Мистер Хмури?

— Да, мистер Поттер, это я, — отозвался Аластор.

Гарри подошел, поздоровался с аврором и стал рассматривать его спутников поневоле.

— Который шпион?

— В форме аврората, сейчас под веревками не видно.

— Спасибо, Аластор, думаю тебе надо возвращаться. Я здесь сам управлюсь.

— Как знаешь, Поттер. Я могу помочь, но мне действительно лучше вернуться. Завтра прибывает из Европы Кингсли, надо все прибрать.

— Удачи!

Хмури аппарировал. Гарри невербальным «Вингардиум Левиоса» поднял тела врагов и направился вместе с ними в Визжащую Хижину.

Поттер прибыл в хижину за полчаса до появления Хмури и времени зря не терял. Помещение было очищено от мусора и запасов Ремуса. Воду и деньги Гарри оставил, а вот обеды для микроволновки выбросил безжалостно. Визжащая Хижина преобразилась. Одна из стен из деревянной превратилась в каменную. В нее были вбиты клинья со стальными кольцами на концах с продетыми в них цепями. В углу появился камин, полный багровых угольев, бросавших на стены кровавый отсвет. А с толстой потолочной балки свисали грубые веревки и сыромятные кожаные ремни с петлями на концах. Да в углу еще здоровый медный таз с металлическими инструментами самого зловещего вида. Короче, антураж средневековой пыточной камеры. Вроде все готово.

Гарри посадил Упиванцев в углу, а шпиона освободил от веревок и, продев руки в кольца, подвесил на стене. Только после этого Гарри привел всех троих в чувство. Упиванцы слабо шевелились и, видимо, ничего не понимали. Они сидят в подземелье связанные. Камин подсвечивает незнакомую фигуру в черном, а напротив них, на стене в цепях висит аврор. Бред. Разбудите меня, пожалуйста!

Эксперт по некромантии (по совместительству — дежурный некромант Воландеморта), наоборот, все понял очень быстро и начал изо всех сил извиваться в оковах, пытаясь освободиться. Гарри почувствовал, как внутри него закипает гнев.

— Что, мразь, жить хочется? — начал он ледяным тоном. — А те, кого ты предавал, тоже хотели жить. Ну и как жилось на две зарплаты? Ведь метки у тебя нет?

Гарри взмахнул палочкой как хлыстом, и одежда предателя разлетелась на клочки.

— Да, метки нет, значит, служил не за страх, а за деньги. Рассказывай, кого предал и кому сейчас грозит опасность. И поторопись, я ждать не буду.

Некромант упрямо сжал зубы и впился взглядом в глаза Гарри. Лоб юного мага сдавило, как тисками. Эта сволочь в цепях явно умела в некромантии чуть больше, чем смотреть сквозь землю, и сейчас в попытке спастись пыталась овладеть сознанием допрашивающего его мага. Гарри, не ожидавший нападения, на мгновение растерялся, но неимоверным усилием сумел разорвать зрительный контакт. Отвернувшись от некроманта, он вытащил черную палочку Блэков и создал себе защитную оболочку. Затем повернулся к мерзавцу и, не говоря ни слова, нанес ему ментальный удар. Атака некроманта была смята как листок пергамента. Он еще попытался выставить блок для защиты сознания и воспоминаний, но Гарри уже не собирался церемониться. Ментальные удары посыпались градом. Защита рухнула в считанные мгновения и страшная боль пронзила мозг предателя. Он истошно закричал. Гарри не разворачивал сознание врага в поисках секретов, он вскрывал его грубо, как консервным ножом, выплескивая подряд все воспоминания в ментальное сито, которое отцеживало только нужную информацию. Остальное безжалостно уничтожалось. Крики некроманта становились все пронзительнее. На губах его пузырилась кровь, глаза начали вылезать из орбит, а все тело конвульсивно дергалось. В поднятую палочку Гарри непрерывно втягивалась тонкая нить воспоминаний мерзавца, этакая квинтэссенция предательства, отчет о проделанной грязной и кровавой работе. Наконец нить оборвалась. На стене висел холодеющий труп, весь залитый быстро свертывающейся кровью.

Гарри вытащил из воздуха склянку, выстрелил в нее из черной палочки клубок воспоминаний и плотно закупорил. Склянка исчезла в складках мантии юного мага, и он в ярости обернулся к обезумевшим от ужаса Упиванцам.

— Ну что, ваша очередь! — заорал он яростно.

— Нет! … Не надо! …Пощадите, господин! … не хотели… убьет же … жена, сын! — панические вопли обосравшихся от страха слуг Темного Лорда немного отрезвили Поттера.

Не выходя из образа палача, он уже лучше контролировал себя, осталось доиграть до конца и сделать убедительно:

— Ладно! Завтра и ваши мозги сожру! Повисите пока, покайтесь перед смертью друг другу! И посмотрите, что с вами будет!

Гарри повернулся к некроманту. Все было продумано заранее, кроме ярости, которую он так остро испытал первый раз в жизни. Взмах палочки, цепи и кольца отпускают труп некроманта, и он мешком оседает на пол. Еще взмах, и некромант, съеживаясь, превращается в голову домашнего эльфа. Еще взмах — и покрытая блестящим воском голова стоит на подставке, прикрепленной к стене. Крики Упиванцев переходят в тупое мычание. Гарри создает еще две пустые полки. Подвешивает слуг Лорда на кольца и мрачно произносит:

— Смотрите на эти полки и думайте! Я скоро приду за вами.

С этими словами Гарри сжимает портал и беззвучно переносится к воротам своего замка. Ему нехорошо, его подташнивает и у него предательски дрожат колени, но он уверен, что сделал все правильно.

Глава 33

Гарри, приложив пылающий лоб к прохладному металлу ворот, закрыл глаза, постоял так некоторое время, собираясь с мыслями и отдыхая. Свежий ночной ветерок приятно холодил кожу рук, немного горевшую от серьезных магических усилий. Наконец Гарри открыл глаза, отпустил решетку и увидел перед туманом на дорожке Добби. Странно, что он не услышал хлопка. Или эльф стоял здесь все время пока он отсутствовал? Краем сознания Гарри услышал чей–то всхлип, причем услышал не как звук, а как постороннюю эмоцию, коснувшуюся его разума. Кто это? Добби? Но домовик стоял за воротами и сам в недоумении крутил головой. Гарри уже сообразил откуда доносится всхлип, выхватил правую палочку, навел на кусты слева от ворот: «Акцио». Какое–то небольшое тело просвистело в воздухе над пригнувшимся Гарри и врезалось в ворота с жалобным писком.

«Опять перестарался», — подумал Гарри, разглядывая копошащееся у его ног существо. Добби пискнул, ворота распахнулись, и старший домовик мэнора кинулся к незнакомцу.

— Сэр, это эльф! Домовой эльф! — запищал Добби, — какой он тощий, грязный и шишка на лбу огромная.

— Шишка — это моя работа, — виновато пробормотал Гарри.

— Вы позволите, сэр? — подхватывая собрата на руки, спросил Добби.

— Ты уверен, что в его появлении нет подвоха? — спросил хозяин мэнора.

— Хозяин, он совсем мальчишка, я его припоминаю, он проходил стажировку в Хогвартсе от колледжа Домовых Эльфов еще год назад. А когда мне предложили служить вам в Поттер–мэноре, он работал на кухне, а потом исчез. Эльфы говорили, что его забрал директор Дамблдор. Я присмотрю за ним и расспрошу подробно, что с ним случилось.

— В Хогвартсе? Дамблдор? Это кстати. Забирай его и пошли.

Они быстро прошагали по дорожке к замку, и Гарри отправил Добби со строгим наказом не спускать с гостя из Хогвартса глаз. Довольный Добби, напевая под нос эльфийский шлягер: «Мне плинтус по колено, мне стулья по плечо…», утащил собрата вниз на кухню.

Гарри прошел к себе в спальню, разделся, чертыхаясь про себя натянул пижаму и, подумав, надел и колпак. Ему не хотелось отрывать Добби от порученного дела. Затем выпил Успокаивающее зелье, упал на кровать и забылся глубоким сном.

* * *

— Что ты сказал? — прошипел Темный Лорд в ярости. — Долохов схвачен? Упивающийся Смертью Внутреннего Круга попадает в лапы авроров–малолеток? Круцио! Круцио! Круцио!!! Уберите отсюда эту падаль. Или, Нагайна, желаешь пообедать? Нет? Опять в подземелье магловской падали нажралась! Сколько раз тебе говорить, что чистокровные вкуснее и полезнее для организма!

Лорд говорил не для Нагайны, с ней он беседовал на парселтанге. Нет. Он говорил для Упивающихся Внутреннего Круга. Движением руки он удалил всех, кроме Мальсибера, на которого указал палочкой:

— Возглавишь мою гвардию, — милостиво, насколько это было возможно в его состоянии, сказал Темный Лорд. Мальсибер упал на колени и склонил голову перед Лордом. Он мечтал об этом дне всю свою жизнь. Наконец справедливость восторжествовала. Больше никто не будет крутиться у него под ногами, будут только Круциатиться! Только он и выше его — Господин!

— Благодарю вас, мой Лорд! — вскричал Упивающийся, — я оправдаю ваше доверие.

— Доверие? Нет, Мальсибер, я никому не доверяю. Просто ты теперь стал на одну ступеньку выше остального Круга. Вернее, станешь. Как видишь, я не объявил о твоем назначении перед остальными. Ты должен представить мне военные планы по трем направлениям: Гринготс, Министерство, Хогвартс. В таком порядке. Понял? Иди, у тебя неделя.

Упиванец с поклоном попятился и неловко задом вылез из зала.

Воландеморт задумался. Что–то подозрительное было в происходящих событиях. Оно не укладывалось в схему действий Дамблдора и Фаджа. За последний месяц три потери во Внутреннем Круге. Малфой, который оказался ненужной жертвой, впрочем, пока не найдут его щенка. Хвост, которого все презирали, но по приносимой пользе он был на одном из первых мест. И наконец, Долохов. Хотя трупа его никто не видел — он исчез за стеной пламени от заклинания «Фламио» в момент аппарации при отступлении. Темный Лорд казнил его телохранителя из среднего круга, но, похоже, тот был не виноват. Казнить–то в любом случае было необходимо.

Ладно, надо дать поручение информатору в министерстве, выяснить судьбу бывшего командира Темной Гвардии. И всех остальных. Узнать, нет ли пропавших без вести. Газеты про Долохова молчат, а Фаджу ох как нужны очки для поддержки рейтинга. Почему министру не сообщили о таком явном успехе? Или по какой–то причине он согласился молчать. Загадки, загадки.

Лорд поднял палочку и вызвал Долохова. Примерно через минуту магия обнаружила Черную метку Упивающегося. Прикинув направление и расстояние, Лорд раздраженно нахмурился. Граница с Шотландией. Какого кляпа он там делает? Вызов. Не отвечает. Еще вызов. Опять тишина. Лорд повеселел, кажется, банальное дезертирство, а он голову ломает! Лорд активировал метку Долохова на максимум: сейчас ты дружок будешь медленно поджариваться. Ты не Снейп, зельями от боли не прикроешься. Так, дежурного сюда:

— Срочно командира группы захвата ко мне! — Темный Лорд откинулся на спинку трона, он был доволен.

* * *

Гарри отменил утреннюю встречу, назначенную вчера. Хмури и Тонкс дожидались возвращения Кингсли. Ремуса надо было срочно отправлять в Блэк–мэнор. Да еще на шее висели Упиванцы, оставленные в Визжащей Хижине. К тому же план у Гарри был уже готов. Оставалось предупредить девушек — в рамках разумного. Это можно было сделать вечером.

— Добби!

Хлопок — домовик стоит на верхнем балконе.

— Сегодня у нас вечером гости — Джинни и Гермиона.

— Подготовить спальни, сэр?

— Нет, они на часок. Распорядись о хорошем ужине, а то неизвестно, когда теперь удастся поесть по–человечески. Завтра я покину мэнор. Несколько дней от меня вестей не будет совсем, затем начну появляться по ночам. Все новости только через Сквозное зеркало мне или мистеру Хмури. Где лежат зеркала, ты знаешь.

Добби важно кивнул. Он старался выглядеть солидно, но у него невольно пробивалась счастливая улыбка. Он нужен Гарри Поттеру, он может помочь своему кумиру, как Добби счастлив!

— Ну что цветешь, как майская роза? — нахмурился Гарри и Добби тут же принял виноватый вид. — Учти, от тебя зависят многие жизни, будь аккуратен.

— Добби не подведет вас, сэр!

— Хорошо, пригласи сюда Люпина.

И так весь день. Разговоры, переговоры, указания, наставления. Успел Гарри смотаться и в Визжащую Хижину. Как он и опасался, за ночь Упивающиеся очухались и передумали. Аластор предупреждал его, что Средний Круг наиболее сложен для перевербовки. Менее информированные, чем Ближний Круг, но более умелые и честолюбивые чем Младший, они были той массой, на которой держалась вся военная мощь Лорда. Уговоры и угрозы уже не подействовали. Упиванцы твердили: «Только Темный Лорд убивает семьи и родственников отступников. Мы погибнем, но семьи уцелеют. Темный Лорд победит всех. И наши семьи будут награждены».

Гарри разозлился, плюнул и начал насильственный допрос. В результате знания Гарри обогатились воспоминаниями о структуре и управлении гвардии Воландеморта, а две свободные полки на стене перестали пустовать.

Гарри вернулся в замок, раздраженный своим поражением. Как работать с этим контингентом Упивающихся, ему еще только предстояло освоить.

Полтора часа в Боевом зале, затем душ. Гарри успел заглянуть и в спальню, где лежал Люциус Малфой. Незнакомый малфоевский домовик, судя по всему жестко «проинструктированный» главой эльфов — Добби, шустро поднялся со скамеечки для ног и низко поклонился Гарри. Короткий осмотр показал несомненное улучшение состояния организма аристократа. Именно организма, то есть живого куска мяса, костей, жил и сухожилий. Как личность, Малфой не существовал — ему даже сны не снились.

У Гарри все чаще возникали сомнения, что он что–то просмотрел или упустил. Люциусу уже пора очнутся, а на это даже намека нет. Почесав затылок, Гарри решил подождать еще недельку, а потом лезть в голову Малфоя. Дольше ждать нельзя — неиспользованные зелья восстановления сознания и памяти накопятся в мозгу и начнут его отравлять. Чертыхнувшись, Гарри представил последствия смерти Люциуса и сделал знак домовику занять прежнее место у кровати больного.

Когда он вошел в главный зал, то увидел там Джинни и Гермиону, которые только перенеслись из «Норы». Гарри поклонился обеим и поздоровался. Время было позднее, приходилось торопиться, поэтому он сразу пригласил гостий к столу.

А вот Люпин к столу не вышел — он был занят приготовлениями к перемещению в Блэк — Мэнор. До нового полнолуния оставалось всего две недели и ему надо было торопиться.

Гарри это вполне устраивало. То, что он собирался говорить девушкам было всего лишь полуправдой, и присутствие Ремуса только помешало бы.

— Гарри, ты хорошо выглядишь, — сказала Гермиона, помешивая ложечкой в чашке. Джинни недовольно глянула на подругу, но не выдержала и застенчиво ему улыбнулась. Гарри ответил — ему было комфортно в обществе Джинни.

Гермиона, правда, его слегка напрягала своим поведением, но было заметно, что девушка понемногу оправляется после событий в министерстве. Ее поза и движения перестали быть чрезмерно настороженными, а на лицо вернулся матовый румянец. Да и улыбалась она теперь гораздо чаще, чем при первой встрече в мэноре.

Закончив ужинать, они остались за столом. Эльфы оставили на нем только напитки и фрукты. Гарри прикидывал с чего начать общие объяснения и как потом коротко переговорить с Джинни наедине. Наконец, он решился и начал беседу:

— Вы понимаете, что для простого приглашения в гости время суток не совсем удачное. Я позвал вас, чтобы обсудить очень важные события, которые начнутся практически в ближайшие часы.

Гарри задумчиво покрутил в ладонях стакан с томатным соком. Сок немедленно вскипел и начал булькать и парить. Гарри поспешно поставил стакан на стол, и посмотрел на девушек:

— Хорошо, хоть между ладонями искры не проскакивают, — улыбнулся он в ответ на изумленные взгляды девушек, — все еще работаю над совмещением двух магий, но после таких занятий некоторое время наблюдаются побочные эффекты. Итак, продолжим. Ситуация требует чтобы я вернулся в Хогвартс.

Гарри поднял руку вверх, останавливая вопросы подруг:

— Тихо, сейчас объясню. Мне надо отвлечь нашего уважаемого директора, нашего уважаемого министра и всеми ненавидимого Воландеморта. Зачем, сказать смогу, только когда овладеете оклюменцией. Защита сознания, основанная только на артефактах, долго не продержится, если вас начнут расспрашивать слишком настойчиво. Поэтому — просто так надо. Но есть очень существенный нюанс моего появления. Когда мы вновь встретимся, вы увидите перед собой Гарри таким, каким знали его до каникул. Он, то есть я, не буду помнить ничего из того что произошло с их начала. Ничего абсолютно. Никаких дополнительных познаний в магии. Полная вера в Дамблдора, горе от утраты Сириуса, два месяца амнезии — вот каким вы меня увидите. От вашей выдержки многое зависит, помните об этом. Будем дружно учиться в Хогвартсе и бегать по выходным в Хогсмит. Хотя меня, видимо, не пустят под предлогом отсутствия разрешения. Вспомните все, что имело ко мне отношение до каникул. Не переигрывайте. Вы очень беспокоились, но я, наконец, нашелся и теперь все будет в порядке. Наш директор решит любую проблему. Понятно? Вижу, что не очень. Думаю, что у вас будет день–два, прежде мы увидимся. Настраивайтесь. Вот, примерно так.

— Гарри, ты потеряешь память и новые магические силы навсегда? — с испугом спросила Джинни.

— Нет. Все восстановится в нужный момент.

Гермиона нерешительно сказала:

— Скоро пришлют оценки по СОВам.

— Ну, видишь Гермиона, ты уже знаешь, что можно обсудить с Гарри при встрече, — улыбнулся юный маг.

— А как же мои родители и Рон? — спросила Джинни, — они знают, что мы вместе с Хмури были у тебя.

— Кто еще знает или мог узнать от них?

— Думаю, никто, — наморщилась Джинни, — Билл взял с родителей слово, что они будут молчать. А Рон из вредности отказался, так у него отобрали Сычика и не пустили к Джорджу и Фреду в гости.

— Хорошо, уже проще. Эту проблему я решу.

— Гермиона, тут такое дело. Добби нашел молодого домовика в лесу. Тот уверяет, что работал в Хогвартсе. Ты не могла бы посмотреть на него, может быть вспомнишь. Добби проводит тебя. Добби!

Домовик и Гермиона спустились на кухню. Гарри быстро пересел ближе к Джинни и положил свою руку поверх ее:

— Джинни, ты веришь, что я не причиню вреда твоим родителям и брату?

— Д-да… — запинаясь, ответила зарумянившаяся девушка.

— Тогда, когда вы вернетесь, оставь открытой входную дверь. Я наложу твоим родителям и Рону временный блок на воспоминания, связанные со мной.

— Ты сотрешь им память? — отшатнулась от него Уизли, которая побледнела также быстро, как порозовела минуту назад.

— Нет конечно! Обещаю! Только блок на два–три месяца, потом они все вспомнят. А если получится, то сниму блок и раньше, — Гарри говорил уверенно, глядя девушке в глаза, и Джинни поверила ему. Тем более что Рону, например, она сама с удовольствием наложила бы блок, если б умела.

— Гермионе сегодня говорить не надо, скажешь потом, если сочтешь нужным.

Юноша с сожалением пересел на свое место. Держать руку Джинни было приятно. К девушке снова вернулся румянец — словно она услышала его мысли.

Гермиона появилась в зале, с подозрением взглянула на смущенную Джинни, на безмятежно сидящего на своем месте Гарри и, вздохнув, сказала:

— Нет, этого эльфа я совсем не помню. Он напуган и на вопросы почти не отвечает.

— Ну, ничего оправится, — сказал Гарри и встал из–за стола, — ну что ж, вам пора. Помните, что я сказал, и будьте настороже, пока не привыкнете к новому, тьфу, старому мне.

Девушки с некоторым облегчением рассмеялись. Гарри проводил их и вернулся в замок, где позвал Добби и занялся последними приготовлениями.

* * *

Ранний посетитель, прибывший в министерство по вызову Визенгамота на слушание дела о взрывающихся унитазах, подошел к заброшенной телефонной будке. Он осмотрелся по сторонам, но ничего и никого не обнаружил. Жертва унитазов потянула дверцу будки на себя — в образовавшуюся щель выпала рука. В недоумении маг заглянул вовнутрь и обнаружил там владельца руки, юношу лет пятнадцати, черноволосого, одетого в старую мантию не по размеру, лежавшего будке лицом вниз. Первая мысль о том, что это бездомный магл, была сразу откинута — маглы в мантиях не ходят, даже в старых. Маг неуверенно потоптался, наклонился ниже и подхватил лежащего под мышки, прислонив к стенке кабины. Голова парня безвольно качнулась назад, откидывая со лба спутанные волосы. Блеснули треснувшими стеклами очки в круглой оправе. Великий Мерлин! Не может быть! Это же, это… Маг схватил трубку, набрал номер и, дождавшись ответа дежурного мага Министерства, закричал:

— Скорее сюда! Здесь в телефонной будке без сознания лежит Гарри Поттер!!!

Глава 34

В своем кабинете в Хогвартсе Дамблдор читал письмо от Хмури. На подоконнике открытого окна топталась сова министерского окраса, ожидая, что ее отпустят. Директор дочитал до конца, тряхнул головой и начал снова:

«Альбус! Сегодня в 7–30 в кабине гостевого лифта Министерства был обнаружен подросток, имеющий внешность Гарри Поттера. Не могу утверждать, что это именно он. Нужна проверка. Обнаружил его посетитель. Он сообщил дежурному аврору, но пока тот докладывал начальству, набежала толпа — из них половина члены Малого Визенгамота. Боунс тоже там была. Мгновенно появилась пресса, так что через час — другой жди срочных выпусков газет. Я в это время замещал Кингсли, так что на место пришлось посылать Тонкс. Она сообщила, что подросток находится без сознания, магических следов на нем не обнаружено. Отправили его в Мунго. Министр тотчас же направился туда. Будут проводить проверку личности и пытаться привести его в сознание.

Хмури».

Только этого не хватало! Неужели выжил? Слабак этот темный Лорд! Хотя, могло быть и так, что хоркрукс оказался маловат для того, чтобы справиться с молодым растущим организмом. Но ведь его увезли в морг! А потом тело исчезло! Нет, тут что–то не чисто. В любом случае, срочно туда!

Директор со словами: «Ответа не будет», — спихнул сову с подоконника, закрыл окно, вошел в камин и бросил пригоршню Дымолетного порошка: «Мунго!»

Через несколько секунд он уже выходил из камина приемной больницы Святого Мунго, на ходу спрашивая оробевшую целительницу, куда поместили Поттера. Та, запинаясь от волнения, сообщила главе Визенгамота, что подростка поместили в отделение Отравлений Зельями.

Дамблдор быстро поднялся на третий этаж и подошел к палате, вход в которую осаждала кучка людей с блокнотами и Самопишущими перьями. Их с трудом сдерживали группа Авроров с желтыми нашивками на форме. Взмахом палочки Директор отодвинул от дверей и зароптавшую было толпу, и скривившихся авроров. Еще бы, глава Визенгамота имел право пройти в любое помещение, включая спальню министра Магии.

У кровати рядом с окном несколько колдомедиков о чем–то жарко спорили шепотом. В нескольких шагах от них стояла группа высших чинов министерства, включая Фаджа и Кингсли, который послал директору предостерегающий взгляд. Дамблдор и сам знал, что министр будет совсем не рад его видеть. После всенародного унижения в атриуме министерства, Фадж окончательно возненавидел Дамблдора, хотя официально признал его правоту и даже содействовал его возвращению на утраченные ранее посты.

И действительно, министр обернулся на звук открывшейся двери и на мгновение скривился как от зубной боли: «Дамблдор! Приперся, пердун старый».

«Да, это я. Хотя пердуном себя не считаю», — подумал в ответ глава Визенгамота. Мысли министра были, как обычно, настолько громкими, что только стекла в окнах не звенели.

Дамблдор прислушался к спору колдомедиков, мнения которых явно разошлись. Двое молодых напористо отстаивали точку зрения, что у пациента стерта память, а древний убеленный сединами целитель возражал, считая, что случай очень похож на отравление магловскими лекарствами, которые действуют на сознание.

Воспользовавшись колебаниями запутавшегося в терминологии Фаджа, Дамблдор немедленно вмешался в разговор. Он посоветовал воспользоваться услугами консультанта–магла. Такие были — из числа сквибов. Они знали о магическом сообществе, но жили в мире маглов и имели, соответственно, магловское образование и профессии.

Один из колдомедиков удалился и спустя пятнадцать минут вернулся с несколько растерянным человеком, одетым, почему–то, в белую хламиду. Тот осмотрел подростка и сказал, что надо срочно сделать анализ крови.

Колдомедики развели руками, но сквиб заверил их, что сделает все сам. Он вытащил из кармана небольшую блестящую шкатулку, внутри которой стояли пузырьки и лежали непонятные свертки. Магловкий медик взял руку подростка и, приглядевшись, ахнул — внутренний сгиб локтя в том месте, где просвечивали вены, был покрыт многочисленными точками от проколов, и под кожей разлился обширный синяк.

Медик что–то вполголоса объяснил своим коллегам–магам. Те поначалу с недоверием слушали. Потом осматривали слизистую во рту у пациента. Потом оттягивали веки и всматривались в зрачки. Магловский медик протер сгиб локтя подростка какой–то жидкостью и воткнул ему в вену иголку, из другого конца которой в подставленную пробирку потекла темная кровь. Когда треть пробирки наполнилась кровью, медик ловко зажал вену, выдернул иголку и согнул руку пациента в локте. Закупорив пробирку, он убрал ее и свои странные инструменты и вопросительно глянул на колдомедика, который его привел. Тот кивнул, и они быстро вышли из палаты. Оставшиеся целители нерешительно переглянулись и повернулись к высокому начальству.

— Ну? — с ноткой нетерпения в голосе спросил Фадж.

— Странная история, господин министр, — поколебавшись, ответил пожилой маг, — наш коллега–магл утверждает, что, судя по всему, пациент находится в наркотическом трансе.

— Что это такое? — потребовал объяснений Фадж. Дамблдор потемнел лицом — ему значение этого термина явно было понятно.

— Ну, в мире маглов это распространенное явление, — ударился в объяснения целитель, — молодежь часто принимает вещества, которые действуют на мозг, снимают социальные ограничения и доставляют приятные ощущения. Но если принимать их неоднократно, то возникает зависимость, психика постепенно разрушается и личность деградирует. Вещества эти называют наркотиками, а людей их принимающих — наркоманами. Когда доза наркотика очень велика, человек может впасть в бессознательное состояние и даже умереть.

— Да вы что, охренели? — заорал Фадж. Кингсли срочно кинул на дверь заглушающие Чары, — что скажут избиратели, если Надежда Магического Мира умрет в Мунго? Да я вас в порошок сотру! Да я вас дементорам скормлю! Делайте что–нибудь!

— Господин Министр, — не дрогнул старый целитель, — Укрепляющее зелье мы ему дали. Но пока не узнаем, какое вещество он принимал, дальнейшее лечение опасно. Мы можем его убить.

Министр осекся. Затем ухватился за другую мысль:

— Что значит, принимал? Он сам принимал эти вещества… как их там?

— Да. Коллега сказал, что многочисленные проколы кожи и гематома — признак неумелых инъекций, ну… впрыскиваний этих наркотиков в кровь. Наркоманы обычно делают себе эти… впрыскивания сами. Даже в магловском мире это дело запрещенное. Анализ крови займет несколько часов, потом они вернутся, и мы будем знать, что делать. Пока вам ждать бесполезно — мы сразу известим, когда начнем лечение.

— Кингсли, обеспечьте усиленную охрану всей больницы на случай нападения, — приказал Фадж, — да, и замените этих «санитаров» на лучшие силы авроров. В палату никого не допускать без моего ведома. И что бы никакой утечки информации. Кингсли, возьмите со всех Обет Молчания.

Фадж поймал недовольный взгляд директора Хогвартса. И непреклонно повторил:

— Со всех! Никаких исключений! Дамблдор, нам надо переговорить. Приглашаю вас через полчаса ко мне в кабинет.

Глава Визенгамота, поморщившись, кивнул головой.

* * *

Спустя полчаса в кабинете министра напротив друг друга сидели два лидера магического мира — министр Магии Корнелиус Фадж и Глава Визенгамота Альбус Дамблдор. Первым нарушил молчание Фадж:

— Ну и как, Альбус согласуется то, что произошло сегодня, с вашими заявлениями о пропаже Поттера?

— А что вам не нравится, Корнелиус? Я заявлял, что в магическом мире Поттер не обнаружен. Как вы сегодня изволили видеть, это правда. Кто–то или что–то удерживало его в магловском мире.

— Как я понял из объяснения целителей, эти самые… нарботики… к ним можно привыкнуть. А можно кого–то насильно приучить?

— Наркотики, Корнелиус, наркотики, — поправил его Дамблдор, — ты же слышал, что введение делалось по магловски и непрофессионально.

— Это ни о чем не говорит! — почти умоляюще сказал министр, — нельзя, чтобы надежда магического мира оказался… нарбоманом!

— Наркоманом, Корнелиус, наркоманом, — терпеливо повторил директор, — я понимаю вашу озабоченность и разделяю ее. Но поймите, если мы имеем дело с разрушенной психикой Поттера, то это быстро выйдет наружу. Может быть, сразу поместим его в психиатрическую палату и объявим, что в борьбе с темными силами Поттер получил серьезную травму, от которой вряд ли оправится?

Фадж замахал руками:

— Такое признание подорвет авторитет министерства. Только не это! Нужна более оптимистичная формулировка.

— Не думаю, что совесть позволит мне обманывать магическое сообщество.

«На мое место метишь, сволочь!», — злобно подумал Фадж.

«Сам сволочь! Мелко берешь! Нужно мне твое обкаканное место. Я себе другое место присмотрел», — усмехнулся про себя Дамблдор.

Собеседники замолчали, мрачно посматривая друг на друга через стол. В кабинет впорхнул самолетик с сообщением. Министр схватил его и развернул.

— Пришел ответ от маглов, — сказал Фадж, — пойдемте, Дамблдор, нас ждут в Мунго.

* * *

— Это неописуемо! — рассказывал молодой колдомедик, — наш коллега из мира маглов дал заключение по анализу крови. Мы ничего не поняли, и он нам кое–что объяснил из практики политических приемов, принятых в магловском мире. Мистер Кингсли тоже слушал. Я расскажу о состоянии здоровья Гарри Поттера, а мистер Кингсли пояснит версию нашего коллеги — магловского врача.

— Итак, — продолжил взволнованный целитель, — в крови пациента обнаружены магловские вещества под названиями, — он поднес к глазам пергамент, — аминазин, галоперидол и снотворное сонопак в большой дозе. Последняя инъекция сделана примерно сутки назад. Действие этих препаратов направлены на подавление умственной деятельности, а в сочетании со снотворным приводят к длительной потере сознания с непредсказуемыми последствиями для психики. Набор препаратов, видимо, вводился подростку неоднократно — в целях добиться от него чего–то. Наш магловский коллега применил термин «карательная психиатрия». Он подозревает, что юноша мог попасть в руки спецслужб, которые в целях получения информации кололи ему эти, — целитель вновь поднес к глазам пергамент, — «психотропные препараты и нейролептики».

— Кингсли! Объясните весь этот бред! Какие, к лысому Мерлину, психогробные невроплесени!!! Можно этот бред перевести на нормальный язык? — завопил министр.

— Сэр, это магловский аналог магических темных зелий, которые подчиняют волю человека. Видимо эти препараты действуют на организмы маглов и магов почти одинаково.

— Совершенно верно, — с энтузиазмом подхватил целитель, — мы решили, что раз действие зелий и ядов на организмы магов и маглов схожи, то и противоядие должно подействовать по тому же принципу. Мы немедленно положили пациенту в рот безоар, и за последние полчаса его состояние явно улучшилось. Как только его кровь очистится от этих одурманивающих магловских зелий, мы ждем, что пациент очнется.

— Хорошо, — министр резко повернулся к Кингсли, — посадите дежурного. Круглосуточно! Лучше двух! Не отлучаться ни на минуту! Я должен сам услышать первые слова, которые произнесет Поттер!

* * *

Антонин Долохов — бывший командир всея Темнейшая рать — на карачках полз по заросшему вереском холму. Метку на левой руке нещадно жгло, как огнем. Правая рука, тьфу, щупальце вышло из повиновения и цеплялось за каждый куст, дерево или валун, постоянно задерживая его. Силы Упиванца были на исходе. Он уже проклинал тот день, когда приехал на этот остров в поисках приключений, славы и денег. Вместо развлечений — две кровавые войны с отсидкой в Азкабане в промежутке. И что? Ему уже за сорок. Ни семьи, ни друзей, ни родни. Все осталось там, в далекой Болгарии, где он не был двадцать два года. И теперь он бежит, как загнанный зверь, бежит от смерти. А она догоняет его, хватает за одежду, дышит нестерпимым жаром в левое предплечье.

Сзади послышались хлопки аппараций. Долохов обернулся. Так и есть! Упивающиеся. Не меньше десятка. Берут его в кольцо. Ставят противоаппарационный барьер. Они еще не видят его, но это вопрос времени. На склоне, поросшем низким кустарником и вереском, спрятаться сложно. К тому же их заклинания уже показали, что он здесь. Это конец. Защищаться нечем. Щупальце перестало служить ему два часа назад — одновременно с проснувшейся меткой, так что теперь держать палочку нечем и он легкая добыча. Антонин лег в траву и стал наблюдать за приближающимися преследователями. Кто у них главный? Клянусь плащом дементора, да это же Макнейр! Да, этот не упустит случая позабавиться с пленником. К Темному Лорду его доставят гладкого, как отесанное бревно. Все выступающие части тела этот маньяк отрубит. Долохов вспомнил, как Макнейр «обрабатывал» маглов, и содрогнулся.

— Петрификус Тоталум! — выкрикнули сзади заклинание. Тело Антонина свело и оно окаменело. Это кто–то из преследователей подобрался сзади и обездвижил беглеца.

— Сюда! Сюда! Он здесь, я взял его!

Упивающиеся столпились вокруг Долохова. Его перевернули на спину. Старшие стояли поодаль и смотрели на дезертира полупрезрительно–полубрезгливо. Молодые лезли вперед и норовили лягнуть в пах или наступить на пальцы. А подаренная Лордом экзотическая конечность, проигнорировав заклинание Окаменения, свободно двигалась и меланхолично вырывала у Долохова пряди волос из головы. Подошел Макнейр, плюнул Антонину в лицо:

— Темный Лорд не зря нарядил тебя шлюхой. Ты и есть шлюха. Продажная. Если бы не приказ Лорда, я порубил бы тебя на лоскутки.

Макнейр повернулся к своему отряду:

— Снимите щит. Берите его, уходим.

Упиванцы сняли щит. Двое из молодых подняли Долохова и приготовились к групповой аппарации.

БУМ! Взрыв разметал Упивающихся. Долохова выпустили и он, прямой как доска, грохнулся на землю, врезавшись лбом в камень. Двое Упивающихся остались лежать на земле рядом с ним. Остальные вскочили и стали посылать заклятья в неожиданно появившихся противников числом более десяти человек, которые появились на вершине холма и решительно атаковали слуг Темного Лорда. Было совершенно непонятно, кто они такие. Красные мантии с черной окантовкой по капюшонам, такого же раскраса маски. У каждого в левой руке короткий черный жезл, с помощью которого нападавшие ловко отбивали заклятья средней тяжести. А палочки в правой руке непрерывно атаковали противников, не давая им вздохнуть. Ряды слуг Воландеморта стремительно таяли. Макнейр первым понял, что им не устоять против более многочисленного и диковинно вооруженного противника и попытался аппарировать. Не тут–то было — атакующий отряд, оказывается, успел поставить свой антиаппарационный щит. Мгновения, на которое остановился Макнейр, вполне хватило нападающим. Вместо привычного сжатия при аппарации Макнейр получил два Ступефая прямо в грудь и тяжело повалился навзничь.

Бойцы в красных мантиях действовали быстро и слажено. Последние Упиванцы, видя бесполезность сопротивления, подняли руки, их тут же лишили палочек и опутали веревками. Шесть бойцов Красных мантий, прихватив всех Упивающихся, кроме Долохова, покинули поле боя порталом. Оставшиеся перевернули медленно приходившего в сознание Антонина на спину. Когда кровавая пелена перед глазами рассеялась, он увидела, как старший из бойцов, помедлив, снял маску. Долохов всмотрелся в его лицо. Да это же Люпин. Ремус Люпин, с которым он как–то сражался еще во время первой войны. Он же оборотень! Что он делает здесь, за сотни миль от Лондона? Додумать Антонин не успел. Его непослушное щупальце стремительно нырнуло в складки мантии и вынырнуло из них с палочкой. Один из бойцов Красных плащей немедля ударил по нему ногой и палочка, отлетев, заскакала по камням вниз по склону холма.

И тут случилось неожиданное. Щупальце оторвалось от тела Долохова и стремительно извиваясь, как змея, ринулось за палочкой.

— Бомбарда максима! — взревел Люпин. Взрыв настиг щупальце уже в десяти метрах. Взметнулся столб пыли, и взрыв накрыл подарок Воландеморта. «Акцио!» — Палочка Антонина влетела в руку Ремуса.

— Вот ведь пакость какая. Забирайте его, — скомандовал Люпин, и спустя минуту склон холма опустел.

Солнце уже коснулось линии горизонта, когда из воронки на склоне холма вылезло щупальце, созданное Воландемортом, и быстро поползло на запад.

Глава 35

Следующим утром шаловливое солнце заглянуло в палату к Гарри и сразу попало ему в глаза. Гарри неуверенно сморщился, пошевелил носом, а его ресницы затрепетали. Наблюдать странную взаимосвязь между подсвеченными солнцем глазами и состоянием носоглотки юноши было некому, поскольку сидевший у его кровати аврор задремал еще сорок минут назад.

Сражение между ослабевшим дурманом магловских зелий и летним солнцем закончилось победой животворного светила, и Гарри звонко чихнул. Проснувшийся аврор подпрыгнул на целый ярд, отшвырнул табуретку, выхватил палочку и начал озираться. В этот момент с улыбкой солидно перекусившего человека в палату шагнул второй служитель магического правопорядка. Находившаяся в полете табуретка с треском айсберга, таранящего «Титаник», врезалась ему в лоб, заставив аврора упасть вперед, выставив палочку. Неизвестно, что происходило в его черепе, поймавшим массивное дубовое изделие, но, похоже, мысли там все же оставались. Конвульсивно дернувшаяся рука с палочкой вывела замысловатую фигуру, и та, повинуясь сумеречному приказу уплывающего сознания или случайно совпавшей магической фигуре, метнула фиолетовую молнию. С громким хлопком так и не проснувшийся коллега жертвы табуретки исчез в сером дыме.

Гарри чихнул еще раз, во все глаза разглядывая разворачивающееся перед ним действие. Что–то подсказало подростку, что инцидент еще не исчерпан. И действительно, дым рассеялся и Гарри вытаращил глаза на маленькую фигурку в игрушечном плаще аврора, копошащуюся у его ног.

Крохотный аврор двумя руками поднял с пола свою палочку и начал с натугой ее разворачивать. Для его нового роста палочка была примерно как лодочное весло, но аврор мужественно пытался направить ее на себя. Получалось плохо.

Наконец, аврору показалось, что палочка заняла правильное положение и он фальцетом выкрикнул Увеличивающее заклинание. Гарри почувствовал, что его вместе с кроватью поднимает вверх неведомая сила. Первая мысль была о том, что заклинание все–таки угодило в него. Подросток собирался испугаться, но не успел, полетев вниз с накренившейся кровати.

Он качественно приложился затылком об пол и сознание, обидевшись на такое хамское отношение, покинуло его вновь. Очнулся наш юный маг, видимо, через несколько минут. Открыл глаза и снова их закрыл. То, что он увидел, ему не понравилось. Решительно не понравилось. Категорически. Ну просто хоть стройся и с песнями иди к психиатру!

Посреди палаты, подпирая потолок, монументально высился ночной горшок. Его фаянсовое основание покоилось на раздавленной табуретке (да–да, на той самой!), отчего он накренился в одну сторону. Эта картина почему–то окончательно выбила Гарри из колеи, так что он начал затравлено озираться.

Дверь в палате была, причем нормальных размеров. Но путь к ней перегораживал огромный войлочный тапок из стильной коллекции «Ни шагу назад». Войлочная дуга, ведущая в носок тапка, выглядела как тоннель в магловском метро. Гарри мороз по коже продрал — он представил себе, как из этого тапка вылетает тень дементора! Юноша метнулся к двери в обход обувного монстра и попал в крепкие объятия пожилого колдомедика.

— О ё… — воскликнули целитель и Гарри. Хором.

Спустя десять минут в палате Надежды — Магического-Мира столпилась куча народа. Министр собственноручно поправлял Гарри подушку. Главный Целитель Мунго в окружении трех магических эскулапов выбирал зелья для первоочередного лечения. Дамблдор, сияя искренней улыбкой, смотрел по–отечески на юношу, как на нашедшуюся фамильную драгоценность. Репортеры «Пророка» строчили в блокнотах и делали колдоснимки Гарри, министра, Дамблдора и целителей.

Один из них хищно посматривал на исполинский горшок, но министр запретил его фотографировать. Рядом с горшком стояло несколько авроров, совещаясь о том, как поступить с чудовищным предметом обстановки. Кто–то предлагал разбить его заклинанием, а осколки выкинуть. А другой, веселясь, предлагал отправить его вождю троллей в качестве презента.

Своих соратников авроры уже отправили — на лечение. Одного с сотрясением мозга, второго с истерикой лилипута. Внимательно наблюдавший за происходящим Кингсли сердито указал им на дверь. Авроры ухватились за тапок и, повалив его набок, с треском пропихнули в увеличенную до потолка дверь в палату, вызвав по дороге недовольную мину министра и виноватый взгляд Кингсли. В этот момент внимание присутствующих было отвлечено новым событием — на подоконник окна палаты села белая сова.

— Букля, — прошептал Гарри, и все обернулись к окну. Министр сделал знак аврору открыть окно и повернулся к колдомедикам:

— Почему Гарри Поттер шепчет? — спросил министр, покосившись на прессу.

— Мы еще не знаем, надо провести всестороннее обследование, — начал Главный Целитель Мунго, но Фадж прервал его:

— Так разбирайтесь побыстрее, я не могу допустить, чтобы магическая общественность ждала своего Избранного еще неопределенное время!

Слово было сказано! Пресса застрочила в пергаментах с такой скоростью, что чернила задымились! Дамблдор растерянно взглянул на министра, а тот Фадж, выпятив живот, начал вещать перед прессой о единстве, о вере в победу над силами мрака, о растущей мощи министерства, о Мальчике — Который — Выжил — Снова — И — Пришел — В — Министерство. Дамблдор недовольно нахмурился — на этот раз министр его переиграл. Но Гарри смотрел на него, и на лицо пришлось опять налепить радостную улыбку.

Наконец пресса угомонилась, консилиум целителей пришел единому мнению, а Фадж, в очередной раз подергав подушку Гарри, победоносно посмотрел на Дамблдора:

— Сегодня я подписал Декрет о статусе Избранного в магическом сообществе. В декрете 18 статей. Основные — Избранный Маг, воплощающий чаяния и надежды магического мира, пользуется более широкими правами, чем рядовой волшебник. Его совершеннолетие наступает на год раньше, чем у других магов. То есть с шестнадцати лет. Чары Надзора, тоже, соответственно, снимаются с этого возраста. Для образования к его услугам любое магическое учебное заведение — как в нашей стране, так и на континенте. Избранный получает свободный доступ к хранилищам артефактов Министерства. В соответствии со статутом о лицах, пользующихся особыми правами, при нахождении в любом учебном заведении, кроме закрытых, ему предоставляется отдельное помещение для проживания и право выбирать и корректировать свою индивидуальную учебную программу. Избранный не может быть привлечен к ответственности никаким иным путем, кроме совместного решения министра магии и большого Визенгамота. Ну и еще там кое–какие привилегии и бонусы.

Пресса опять схватилась за блокноты.

Дамблдор язвительно спросил Корнелиуса:

— И кто же выбирает этого Избранного?

— Люди, Альбус, люди! И они уже решили! На основании опроса, проведенного среди магического населения, я сегодня объявляю о единодушном решении присвоить это звание мистеру Гарри Джеймсу Поттеру!

У Поттера начала кружится голова — что–то явно произошло, пока он был без сознания. Последнее, что он помнил — утро в день отъезда из Хогвартса на летние каникулы. Все. Как он оказался в незнакомой палате? Почему здесь полно начальства и все ведут себя, как на празднике? Почему на подоконнике сидит Букля? Почему Дамблдор улыбается, а в глазах притаились иголки? И почему, Мерлин всех забодай, так шумит в ушах и болит голова? Гарри закрыл глаза.

Это несколько разочаровало старшего Гарри, который решил этим утром называть себя Гарольдом — для нормальной самоидентификации. Сейчас он с интересом наблюдал за директором Хогвартса. Ужимки Фаджа его менее интересовали, хотя он признавал, что даже если бы министр хотел специально подыграть старшей сущности Избранного, то трудно было бы придумать что–то более своевременное, чем это избрание. Он чувствовал растерянность Гарри на фоне общего недомогания, но помочь ничем не мог. Закрыл глаза и ладно, хотя бы послушаем, что говорят дальше.

— И кто это проводил у вас опрос, Корнелиус? — с издевкой спросил Дамблдор, — уж не Амбридж ли?

— Нет, Альбус, — победоносно возразил министр, — Долорес Амбридж уволена из министерства по причине потери доверия, а так же за искажение важной информации и действия, несовместимые с высоким моральным обликом работника министерства. Ей также запрещено занимать любые должностные посты в течение пяти лет. Это послужит хорошим уроком всем недобросовестным чиновникам, которые прикрывают свою некомпетентность ложью и незаконными действиями.

Да. Сегодня Фадж был непотопляем. Вот что значит хорошо подготовиться. Все козыри сейчас у него на руках. Надо подождать. Он сам проколется.

— Вы правильно сделали, Министр, — согласно покивал глава Визенгамота, — Долорес очень сильно подорвала веру в министерство у магического сообщества. Ей не место в руководстве министерства.

«Уу… болонка облезлая, все укусить норовит!» — с раздражением подумал Фадж.

«Сам ты… мопс криволапый!» — мысленно усмехнулся Дамблдор, и насторожился. На мгновенье возникло чье–то легчайшее ментальное касание — даже не как ощущение, а тень ощущения. Дамблдор распахнул прикрытые до этого глаза и быстро прошелся взглядом по присутствующим. На него смотрел только Фадж и Гарри. Фадж не в счет, а взгляд мальчишки был откровенно болезненным. Да и не учили его Легилименции. Похоже, показалось.

Гарольд в этот момент обложил себя последними словами. Высунулся, блин. Еще немного, и Дамблдор получил бы богатую пищу для размышлений. Нет. Больше так рисковать нельзя.

В этот момент Гарри сел на кровати, заставив всех замолчать и с тревогой посмотреть на него. Парень оглядел палату, пространство под кроватью, измерил взглядом статую горшка и нерешительно попросил тихим голосом:

— Эээ… вы не могли бы… того — этого… а то мне… надо…

Дамблдор одним взмахом палочки вернул исполинскому горшку проверенный столетиями практики размер. Фадж замахал на всех руками, а Кингсли вытолкал прессу, выпустил из палаты министра и Дамблдора и закрыл дверь снаружи. В палате остался Гарри и новый охранник–аврор, которому было предписано не сводить с Избранного глаз ни на мгновение, чем бы тот ни занимался.

* * *

Воландеморт сидел в своем тронном зале, с трудом подавляя желание собрать гвардию, штурмом взять Министерство и Хогвартс, чтобы показать, кто в доме хозяин. Мальчишка снова выжил. Мальчишка стал Избранным. Старый козел и главная крыса министерства сидят в его палате и добиваются благосклонности. Только что горшок за ним не выносят. А может и выносят. Избранное не пахнет. Была же мысль, что не осколок его души в засранце, а так, мелочь — осколочек! Декрукс получился хилый, не смог даже толком искалечить молокососа, не говоря уж о том, чтобы убить. Начинай теперь все с начала. Глава Визенгамота и всея говна спрячет парня в Хогвартсе. Теперь старику не докажешь, что с Гарри можно и нужно расстаться. Ладно, об этом позже. Сигнал от дежурного. Кого–то принесло.

— Кто? — спросил Темный Лорд у дежурного Упиванца.

— Нотт. С докладом по вашему поручению, ваше Темнейшество.

Темный Лорд встал, прошелся по залу.

— А, помню. Пусть войдет.

Вошел сутулый волшебник и пал ниц перед троном.

— Нотт, ты хоть смотри, где я нахожусь, а то вот так упадешь перед троном на колени, когда там одна Нагайна. А она подумает, что ей пожрать принесли.

Нотт поспешно вскочил, повернулся к Лорду, показавшемуся из–за колонны, и снова рухнул на колени.

— Докладывай.

— Ваше Темнейшество, по вашему поручению мы проанализировали прирост немагического населения за последние пятьдесят лет. Анализ показывает, что ежегодный прирост маглов с учетом количества сквибов, рождающихся в магических семьях ежегодно увеличивается на…..

Голос докладчика слился в неразборчивый рокот. Воландеморт не слушал его. Его интересовали более насущные вопросы. Подкорректировать численность магловского населения он всегда успеет. Сейчас важно понять, что происходит под его носом в магическом мире. Куда деваются люди и целые отряды? Почему не отзываются некоторые метки? Почему не являются на вызов некоторые слуги, хотя им очень больно? Где Долохов, где Макнейр, где Драко, дементор его дери?! Драко нужен сейчас в Хогвартсе, а наследство может полгодика и подождать. Кого приставить к этому долбанному Избранному? За Дамблдором, между прочим, тоже надо присматривать. Через месяц подойдет первая группа великанов. Где размещать? А этот придурок все бубнит.

— Хватит, — оборвал Упивающегося повелитель, — опять болтовня. Рождаемость понизить, смертность увеличить, средний возраст понизить, количество катастроф увеличить…. Хватит болтовни! Я и сам знаю, что надо натянуть гондон на глобус! Вы должны разработать способ это сделать! Пошел вон!

Нотт бесшумно растворился. Лорд раздраженно забегал по залу. Его мрачные мысли были прерваны знакомым шипением.

— Где ты бродишь, Нагайна? — спросил Темный Лорд на парселтанге. — Твой обед только что ушел переделывать свой тупой доклад.

— Хосссяин, появиласссь Нарасссса, моя внучатая племянница.

— Ну и что?

— Вы мессссяц назад делали из нее руку для сссвоего ссслуги.

— Долохов! Что дальше? — выкрикнув фамилию дезертира, Лорд вновь перешел на змеиный язык.

— Она сказала, что чессстно служила этому человеку, но он предал вас. На Нарасссу напали и пытались убить. Она чудом ссспассслась и ночью приползла ко мне сссовершенно обессиленная.

— Кто напал?

— Она не знает, Хосссяин. Они тоже в масках и плащах, но все остальное другое…

Темный Лорд расспрашивал змею подробно, но узнал мало. Мыслительный процесс протекает у змей совсем иначе, чем у людей. В результате змея запомнила кучу подробностей, которые для Лорда были бесполезны, а по делу — буквально крохи. Тем не менее, общая картина обрисовалась. Лорд велел Нагайне предупредить родственницу, что завтра она поведет отряд в тридцать Упивающихся на тот холм, где она распрощалась с Долоховым.

* * *

Вечером Дамблдор написал и отправил с совами два письма.

Первое было Аластору Хмури. В нем он просил под каким–нибудь предлогом направить Нимфадору Тонкс на неделю в Хогвартс.

Во втором письме, адресованном Артуру Уизли, директор Хогвартса приглашал Рона Уизли, Джинни Уизли, и Гермиону Грейнджер провести последнюю неделю каникул в Хогвартсе.

Этот вечер и ночь вообще были богаты на совиную почту и переговоры. Когда Гарри уснул, Гарольд отодвинул его ментальность, усыпил дежурного аврора и отправил с совой послание Ремусу. Под утро сова принесла Гарольду ответ от коменданта Блэк–мэнора, в котором Ремус подробно сообщал о стычке с Упиванцами, о трофеях и пленных, и том, как продвигается восстановление замка. В ответном послании Гарольд похвалил Люпина за хорошую работу, приказал доставить Макнейра в Визжащую Хижину, а остальных Упиванцев изолировать друг от друга и держать в одиночках в подвалах замка до его прибытия. В разговоре по Сквозному зеркалу Гарольд просил Аластора отправить еще один–два патруля в Блэк–мэнор, так как там скоро может стать жарко. Аластор пообещал.

В шесть утра довольный проведенной ночью Гарольд лег спать. Мелькнула мысль о Гарри, который должен был скоро проснуться. Гарольд подвинулся, уступая младшей ментальности место, и решил, что утро Гарри может провести и без его присмотра, а ему надо отдохнуть. Все–таки двое суток на ногах, то есть на мозгах. Пора поспать.

Глава 36

Два дня спустя засыпанный пеплом Гарри выходил из камина кабинета Дамблдора в Хогвартсе. За проведенное в больнице время его изрядно подлатали, и подросток больше не жаловался на головные боли и головокружения. Как Дамблдор сумел уговорить непримиримого поначалу Фаджа и забрать Гарри в Хогвартс, никто не знал. Знал об этом только Фадж, внезапно сменивший гнев на милость. И сам директор. Дамблдору, правда, пришлось публично дать министру обещание соблюдать декрет министерства о присвоении Гарри статуса Избранного. Да, за последние двое суток директор Хогвартса наведывался к министру пять раз. И разок посещал «Гринготс». Правда, вернулся оттуда сильно озабоченным и даже расстроенным.

Выбравшийся из камина Гарри радостно улыбнулся директору и огляделся по сторонам. В кабинете все было по–прежнему — за исключением портретов, значительная часть которых пустовала. Другие крепко спали и даже прибытие подростка их не разбудило. Только Финеас Найджелус смотрел со своего потрета на Гарри, и в глазах бывшего директора явно читалась насмешка. Впрочем, для гриффиндорца это было не важно. Бывшие слизеринцы по–другому смотреть и не умели.

Дамблдор с улыбкой показал Гарри на кресло у стола и пододвинул к нему чашку ароматного чая, печенье и знаменитые Лимонные Дольки. Гарри с благодарностью принял чашку, а Гарольд стремительно нырнул в подсознание. Рисковать было нельзя, а в намерениях директора он не сомневался. Глаза Дамблдора хищно следили за Поттером, и Гарольду стало досадно, что он раньше не замечал этот плотоядный блеск. Неужели он был таким простодушным кретином? Обидно.

Гарри сделал глоток чая и глаза его остекленели.

— Расскажи мне, Гарри, — начал допрос директор, убедившись, что Веритасерум подействовал, — кто дал тебе зелье, после которого ты потерял сознание?

— Снейп, — ответил юноша.

Дамблдор был ошеломлен.

— Ты уверен?

— Конечно, он дал мне фиолу, и сказал, что я должен выпить это зелье, иначе умру.

— Умрешь?!

— Ну да. Он намекал на памятник в Годриковой Лощине.

— И ты выпил?

— Да, сэр. Но не сразу, а когда оказался у Дурслей.

— Как у Дурслей! Они же… — Дамблдор оборвал свое восклицание и несколько мгновений раздумывал. Гарри равнодушно молчал. Наконец директор задал следующий вопрос:

— Что ты последнее помнишь, перед тем как оказаться в Мунго?

— Я выпил это зелье у себя в комнате, потом сразу стало темнеть в глазах… все, больше ничего.

Директору хотелось пошарить в голове у подростка, но одновременно с Веритасерумом этого делать было нельзя. Дамблдор вздохнул, поставил перед Поттером другую чашку, и произнес, направив палочку между глаз Избранного: «Обливиэйт!». Потом обогнул стол, капнул пару капель зелья снимающего действие Веритасерума парню в приоткрытый рот, и вернулся в свое кресло.

Гарольд, съежившись в подсознании, почувствовал пакет воспоминаний, только что появившийся рядом с ним. Блин, да это же воспоминания Гарри о допросе под Веритасерумом. Ха, значит, Обливиэйт не стирает воспоминания, а только перемещает их из активной памяти в подсознание. Странно. Надо подумать, что из этого можно извлечь. Так, посмотрим, что там спрашивал старый интриган, и что в ответ накосячил его младший брат по разуму!

Пока Гарольд крутил в убыстренном темпе беседу, Гарри очнулся и сфокусировал взгляд на Дамблдоре. Директор сидел с тревогой следил за подростком:

— Как самочувствие, Гарри? — спросил директор с наигранным облегчением, — похоже, у тебя был короткий обморок.

— Я не знаю, что со мной, сэр, — расстроено сказал Гарри.

— Ничего, Гарри, — по–отечески улыбнулся Дамблдор.

Гарольд закончил просматривать беседу и с удивлением обнаружил рядом еще одно воспоминание. Посмотрев его начало, он обалдел. Воспоминание относилось к первому курсу, и в нем Дамблдор рассказывал Гарри, лежащему в больничном крыле после схватки с Квиррелом, что он вернул философский камень Фламелю. Пардон! Но ведь он точно помнит — директор сказал ему, что камень уничтожен. Гарольд почувствовал, что подобных воспоминаний здесь десятки. «СТАРАЯ СВОЛОЧЬ! СКОЛЬКО ЖЕ РАЗ, ТЫ УРОДОВАЛ МОЮ ПАМЯТЬ?!» — Гарольду хотелось отодвинуть тупого младшенького и разобраться с Главой Визенгамота не по–детски! Мысленно скрипнув зубами, он сдержался, и со смесью любопытства и отвращения начал просматривать другие воспоминания Гарри, задвинутые мерзким интриганом в подсознание.

Тем временем Дамблдор рассказывал открывшему от удивления рот Избранному, что беспамятство его продолжалось больше двух месяцев. Что через девять дней начало нового учебного года. Что он, Дамблдор, обыскал всю страну в поисках Гарри. Что поведение Снейпа очень подозрительно, тем более что он скрылся и неизвестно где находится.

В конце беседы Дамблдор пообещал Гарри сюрприз и театрально пригласил кого–то зайти к нему в кабинет. Дверь кабинета открылась и в кабинет, весело улыбаясь, вошли Артур, Молли, Рон и Джинни Уизли, а за ними — Гермиона Грейнжер.

Молли сразу заключила вскочившего подростка в объятия, смеясь и плача от радости. Артур тепло потрепал его по плечу. Сильно выросший за лето Рон, пробасил ломающимся голосом: «Здорово, дружище!» — и стиснул Гарри в дружеском объятии. Слегка помятый, но радостно–возбужденный встречей с друзьями Гарри кинулся к девушкам, но на последнем шаге затормозил. Они стали такие взрослые и красивые! Гарри похлопал глазами и неуверенно пожал протянутые ему руки. Он был рад и смущен одновременно. Правда, на его взгляд, держались подруги как–то странно. Они приглядывались к Гарри, как будто в нем что–то искали и не находили. Джинни выглядела слегка расстроенной, а Гермиона наоборот, довольной.

Дамблдор, наблюдавший за встречей со стопроцентным умилением и благодушием, обратился ко всем:

— Ну что ж, друзья, вы снова вместе! Я пригласил вас в Хогвартс, чтобы вы могли встретиться с Гарри, которому этим летом опять выпали нелегкие испытания. Осталось несколько дней до начала учебного года. По правилам до первого сентября ученики не могут находиться в замке, поэтому для Гарри снята квартира в Хогсмите. Она будет находиться под защитой авроров днем и ночью. Если вам разрешат родители, то можете присоединиться к Гарри и провести оставшиеся дни вместе. Я уже послал туда пару домовиков, чтобы привести все в порядок, а еду вам будут доставлять из Хогвартса. Артур и Молли, надеюсь, вы не возражаете? А тебе, Гермиона, надо будет сначала спросить разрешения у родителей и подготовиться к новому учебному году.

— И еще, — профессор сделал театральную паузу, — так как Гарри больше не вернется к своим немагическим опекунам, а его появление в Косой аллее в ближайшее время небезопасно, школа Хогвартс выделяет для Избранного сто галеонов для покупки всего необходимого, включая новую волшебную палочку!

Джинни и Гермиона были искренне рады, а по лицу Артура и Молли скользнула тень. В глазах Рона на мгновение мелькнуло нечто, очень напоминающее черную зависть. Дамблдор с удовлетворением пронаблюдал все физиономические оттенки на лицах Уизли и забил последний гвоздь:

— Молли, можно попросить тебя сделать для Гарри все необходимые покупки? Вот тебе семьдесят галеонов. Остальные тридцать пойдут на новую мантию и палочку. Держи, Гарри! Я попрошу Олливандера и мадам Малкин приехать прямо в Хогсмит. Гарри, ты сам расплатишься с мастерами. Надеюсь, тебе не придется торговаться.

— Ну что вы, конечно, нет, сэр, — восторженно сказал Гарри.

Молли скривилась, а в глазах Рона полыхнула уже откровенная ненависть.

— Ну что ж, ступайте, — сказал довольный собой Дамблдор, — у ворот вас уже ждет сопровождающий аврор. Надеюсь, его имя тоже будет для вас приятным сюрпризом.

Гарри тепло поблагодарил директора, Артур пожал Альбусу руку и все вышли из кабинета. Дамблдор сел обратно в кресло:

— Стоило тратить такие деньги за такую тупую информацию. Да, Фадж не прогадал. Впрочем… я знаю, кто со временем возместит мне мои затраты.

Гарольд занял обычную наблюдательную позицию и сразу почувствовал остаточное действие Веритасерума на Гарри. Подросток шел, слегка покачиваясь и задевая то одним, то другим плечом стены и косяки дверей. У Гарольда возникло ощущение тошноты. Мысленно сморщившись, он вспомнил старый ученический анекдот про трехглавого дракона: «Как пить, так вдвоем, а как блевать, так вместе!»

На выходе из Хогвартса Гарри увидел знакомые розовые волосы, чудовищно сочетающиеся со строгой формой аврора:

— Тонкс, — воскликнул он и радостно побежал вперед.

* * *

Ремус Люпин наблюдал с крепостной стены Блэк–мэнора за Упивающимися. Отряд — на глаз двадцать пять — тридцать бойцов — бродил по склону холма, внимательно его осматривая. Иногда кто–то из Упиванцев подходил к самому рву, но неизменно сворачивал в сторону, не дойдя до цели каких–то два фута. Магия замка работала безотказно. Слуги Темного Лорда шарили в нескольких десятках ярдов от Блек–мэнора и не видели его! Не видели рвов, земляных накатов, высоких стен из черного базальта. Не видели высокого мрачноватого донжона с реющим флагом рода Блэков.

Да, защита была хороша. Хозяин мэнора запустил ее неделю назад заклинанием, которое не мог использовать никто, кроме Главы Рода Блэков. Оставалась одна опасность — Беллатрисса, и Ремус указал на нее Гарри (Гарольду). Тот обещал подумать, а в день отбытия Люпина сообщил ему, что произвел магическую процедуру исключения этой фанатки Лорда из членов Рода Блэков, сроком на один год. Большего не мог даже Глава Рода. Процедура применялась только в исключительных случаях в дисциплинарных целях, и лишь на время лишая члена Рода возможности пользоваться родовой магией и имуществом рода.

За спиной Ремуса бригады высококлассных волшебников–фортификаторов, оформителей и дизайнеров работали над укреплением, внешним видом и удобствами мэнора. Гарри (Гарольд) приказал денег не жалеть, и выделил на первоочередные работы полтора миллиона галеонов. Специалисты работали по контракту за очень высокую оплату, но с условием, что по окончании подряда у них будет стерто воспоминание об этих работах.

У Люпина чесались руки пополнить Упиванцами темницу мэнора, но приказ был строгим — никаких активных действий.

Он уже раз нарушил его и слегка беспокоился, как к этому отнесется Гарри. Но там хоть было оправдание — они тогда не знали, кого защищали от преследовавших Упивающихся. Отряд их был маленький, поэтому удалось взять всех и не допустить утечки информации. Вернее, это он тогда так думал. Появление в этих местах более многочисленного отряда говорило о том, что утечка все–таки произошла. Но как? Люпин не понимал.

С сожалением, Ремус посмотрел на противника, который закончил осмотр и строился для обратной аппарации. Ладно, у него хватает других забот, кроме как размахивая палочкой и тряся гульфиком, гоняться за Упиванцами по камням и вереску. Да и не решает ничего этот отрядик. Пойдем дальше работать, а то на днях одни строители секретный колодец чистили, а другие подземный ход проводили, да прямо в тот колодец и сверзились. Чуть не потопли, клянусь Мерлином! Глаз да глаз. Не зря его Гарри сюда отрядил.

* * *

Аластор Хмури проверил связывающее заклинание на пленнике и для верности сковал его руки сзади магловскими наручниками. Теперь, даже если чары ослабеют, этот подонок никуда не денется. Пленник злобно шипел и ругался черными словами.

— До чего грязный у тебя язык, Уолден, — брезгливо поморщился аврор, — Эскуро! Промой глотку, засранец!

Уолден Макнейр начал давиться мыльными пузырями. Через пару минут Аластор убрал заклятье.

— Слушай внимательно, Уолден! Ты рос на моих глазах, и я даже не понял, в какой момент ты превратился в убийцу и подонка. Но я дам тебе совет. Последний. Когда сюда придет маг и будет тебя спрашивать, посмотри на эту стену с высушенными головами, и вспомни, что это тоже были слуги Темного Лорда, которые не захотели отвечать.

— Темный Лорд велик и могуч, он спасет меня, он уничтожит всех вас, министерские шавки!

— Они думали так же, — снова взмах культяпистой руки Хмури в сторону стены, — и скажу тебе по секрету, что я к министерству отношения уже почти не имею. Прощай. Силенцио!

В Хогсмите уже стемнело. Хмури стоял у дверей Визжащей Хижины когда раздался еле слышимый хлопок аппарации. К старому аврору подошел Гарольд и пожал ему руку:

— Как дела, Аластор?

— В норме, заканчиваю формирование первой сотни. Когда можно будет выступать?

— Напрямую сообщать об их переходе несвоевременно. Нужен рейд, в котором эти бойцы как бы бесследно исчезнут. Причем рейд в любом направлении, кроме Шотландии. Обстоятельства должны быть необъяснимыми. Надо оставить материальные следы стычки. Но, как бы в целях скрыть поражение и гибель отряда, министерство должно туманно сообщить о направлении авроров на стажировку на континент, а Воландеморт должен в это поверить. Для этого придется вычислить оставшегося крота в аврорате. Ищи Аластор, это срочно!

— Хорошо, — кивнул аврор, — что еще, Гарри?

— Гарри теперь будет зваться моя младшая ментальность, а меня называйте Гарольд. Передай остальным. Возможны встречи в любой моей ментальности. Постарайтесь научиться отличать. Отличий, как ни странно, много: от осанки до манеры разговаривать. Я сейчас работаю над возможностью копировать Гарри в своей истинной ментальности. Пока получается плохо — уж больно я вчерашний был жалок. Но я добьюсь сходства. Да, если я не подал знак, то разговаривать со мной категорически нельзя. Кстати, Аластор, я сегодня выяснил, что наш многоуважаемый директор за последние пять лет четырнадцать раз стирал и подправлял мне память. Странно, как я до сих пор не свихнулся.

Хмури скрипнул зубами, схватился за фляжку и сделал изрядный глоток.

— Да, это дело надо… того… — прохрипел бывший друг директора.

— Ладно, Аластор, тебе пора, да и у меня времени немного. Пойду, пообщаюсь с топорных дел мастером.

Гарольд пожал руку Хмури, кивнул и скрылся за дверью Визжащей Хижины.

Глава 37

Гарри с энтузиазмом окунулся подготовку к учебе в Хогвартсе. С его точки зрения все было не так уж и плохо. Он в очередной раз выжил. Дамблдор рядом — мудрый и непогрешимый. Друзья тоже с ним. Беспокоили только нечастые, но неприятные провалы в памяти. Иногда Гарри, очнувшись, не мог сказать, что он делал последний полчаса или двадцать минут. Навещающий его врач из Мунго успокоил подростка, что это остаточные явления его болезни. Фаджу, однако, колдомедик доложил, что у Поттера, похоже, прогрессирует психическое заболевание. Фадж приказал наблюдать и докладывать ему лично.

Гермиона уехала к родителям, но обещала, что через три дня присоединится к ним в Хогсмите. И пока Гарри проводил время в обществе Рона и Джинни.

Втайне от Гарри Дамблдор пригласил младшую Уизли на беседу. В ходе разговора девушка была крайне осторожной, и старалась не думать о Гарольде, но, слава богу, Дамблдору так и не пришло и в голову, что младшая Уизли может знать о Гарри что–то важное. Директора интересовал сердечный интерес Джинни к Избранному. После ненавязчивых расспросов старый манипулятор убедился, что за лето отношение девушки к Гарри не изменилось, и весьма довольный этим обстоятельством, отпустил Джинни, попросив ничего не говорить Гарри. При этом он так заговорщицки подмигнул девушке, что та залилась румянцем.

Затем беседы удостоился Рон. С ним Дамблдор избрал тактику псевдомужественного сюсюканья. Он несколько раз подчеркивал, что Гарри Избранный, и что ему нужны верные друзья, которые, не претендуя на широкую огласку и славу, должны помочь магическому герою одолеть супостата. Под большим секретом Рону было сообщено, что для Гарри в отделе Тайн готовят секретное оружие. Воспользоваться им, конечно, мог бы каждый. Но надо, чтобы чаяния магического мира сбывались, поэтому предназначено это оружие только для Избранного, и Темному Лорду теперь не поздоровится. Затем Дамблдор мимоходом упомянул о симпатиях сестры Рона, как о само собой разумеющемся деле. Попросил еле держащего себя в руках подростка во всем помогать Гарри, и отпустил его, опять–таки попросив соблюдать тайну. Взбешенный Рон, спускаясь из кабинета директора выплеснул свой гнев, дав хорошего пинка горгулье. И похромал в Хогсмит.

Квартира, снятая для Гарри, была нарочито роскошная. Пять комнат, все бытовые и магические удобства, включая роскошный камин. В тот же день из этого камина вышел с поклонами Олливандер и битых два часа подбирал для Гарри палочку. Справились бы быстрее, но выбирал–то не Гарри, а Гарольд. В нужный момент Гарольд тихонько вмешивался, а Гарри хлопал глазами и недоумевал, почему нормально подошедшую ему палочку Олливандер с невнятными комментариями прячет обратно в футляр.

Наконец выбрали. Тринадцать дюймов, тис и сердечная жила дракона. Гарри некоторое время соображал, вспоминая, где и когда он слышал о подобной комбинации. Не вспомнил, плюнул и рассчитался с весьма озадаченным мастером.

Рон, вернувшись в Хогсмит, не придумал ничего лучшего, как полезть за объяснениями к сестре, которая поинтересовалась, что это брата вдруг прошибло на мораль. Рон вспылил, но Джинни держалась достойно, и лишь кривила губы, а под конец нотации напомнила Рону о том, что Гарри не первый встречный, а его друг, которого он знает много лет. Рон не нашел, что возразить, заткнулся, но настроение его не улучшилось.

К этому моменту Гарри уже заканчивал мучения в цепких руках мадам Малкин. Наконец мантия была пригнана, отглажена и приготовлена на первое число.

Джинни поделилась с Гарри историей, как они на пару с Роном придумали этим летом домашний вариант квиддича. Они, было, снова заспорили с Роном о названии, но Гарри вмешался и решительно потребовал, чтобы ему объяснили правила игры. Джинни и Рон стали наперебой рассказывать.

* * *

Рано утром, пока Гарри спал, Гарольд связался с Аластором Хмури и получил от него важные сведения. Во–первых, Аластору удалось вычислить второго, и как он надеялся, пока последнего шпиона Воландеморта. Этот шпион, связанный и готовый к «употреблению», уже дожидался Гарольда в Визжащей Хижине. Во–вторых, магическая таможня задержала подозрительного типа, который прибыв в Англию, явно искал контакты со слугами Воландеморта. При обыске у него изъяли несколько единиц магловского стрелкового оружия и документы, из которых явствовало, что этот тип — офицер в отставке, служивший в хорватских вооруженных силах. Магией он не пользовался и производил впечатление настоящего магла. Зачем он понадобился Лорду, было непонятно. Но у Гарольда сразу возникла идея, и он попросил Аластора к вечеру доставить этого горе–вояку к нему на допрос.

Аластор поинтересовался, как идет работа над образом Гарри. Гарольд кисло ответил, что труднее всего наблюдать, как после каждого пробного замещения Гарри растерянно пытается вспомнить, что он делал. А модифицировать свои воспоминания и подсунуть младшему, чтобы заполнить лакуны, пока не получается. Надо еще работать и работать.

Они распрощались, договорившись связаться поздно вечером. Аластор крякнул. До старого аврора вообще не доходило, как могут сосуществовать в одном теле и в одном мозгу две разные личности. Аластор, наконец, сообразил, что это не Гарольд притворяется, а действительно Гарри после двухмесячной амнезии, только после подробных докладов Тонкс.

* * *

Гарри потренировался в домашнем квиддиче, и предложил сыграть Рону и Джинни против него. Две партии Гарри проиграл, а потом приноровился и представителям семьи Уизли стало жарко. Тренированное тело Гарольда можно исказить сутулостью и полуопущенной головой, но стоило подростку начать двигаться, как он почувствовал, что тело слушается его великолепно и реакция у него замечательная.

После очередного проигрыша Джинни и Рон во время отдыха долго шушукались, а потом предложили сыграть еще раз. Гарри почувствовал подвох, но в чем он, не догадался. И вот когда он оказался напротив двери в прихожую, и уже готов был отправить в кольца соперников три мяча в связке, как на него посыпались удары минибладжеров соперников. Каждый удар отбрасывал его все ближе к дверям в прихожую, наконец….

…..последний удар пришелся по правому плечу. Гарри отлетел на пару шагов, врезался в шкаф, и быстро заполз в нишу для обуви. Резкий запах раздавленной баночки с гуталином ударил в нос. Едва удержавшись от чихания, подросток лихорадочно искал свою палочку. Сандалии, сапоги, тапки и кеды разлетались по прихожей. Мне нужна палочка, как заклинание твердил про себя Гарри — иначе я проиграл! Где, где, где…… твою мать…. мать…. твою!

Рука внезапно ощутила знакомое прикосновение, и сноп искр подтвердил удачу! Ну, теперь держитесь! Он выскочил из своего убежища и усмехнулся, глядя на зависшие в полете золотые шары. Отточенным движением Гарри переправил их в кольца соперников, и язвительно осклабился.

Матч–реванш не принес его противникам ни удовольствия, ни результата.

Разочарованный Рон заскулил:

— Гарри, ты опять жульничаешь, в прихожей договорились не играть!

— Ага, договорились! Только ты с Джинни только туда и метили, что бы меня обвинить в нечестной игре, — небрежно ответил Гарри, протирая замшевой тряпочкой свои новые очки.

— Да пошел ты, — оскорбился Рон, понимая, что его уловку легко раскусили. Он считал себя мастером обмана и очень остро реагировал, когда его уличали.

Гарри надел очки и обнаружил, что они стали солнцезащитными, с приятным темно–дымчатым оттенком. В недоумении он повертел замшевую тряпку в руках, и наконец, сообразил, что это замша для полировки черных ботинок. Ругнувшись, он отбросил тряпку в нишу, снял очки и вернулся в гостиную.

— Тонкс, — капризным голосом начал нудить Рон, — Гарри нечестно играет, он забежал в прихожую и оттуда накидал нам полные кольца… если Джинни хочет, пусть играет с ним сама, а мне его слизеринские штучки уже надоели!

Джинни удостоила брата презрительной мины и отвернулась.

Гарри уже сидел в кресле, справа от метаморфини, болтал ногами и сохранял на лице высокомерно–равнодушное выражение. И был это уже не Гарри. Это был Гарольд, в очередной раз решивший попытаться скопировать манеру поведения младшей ментальности.

Тонкс с любопытством поглядывала в его сторону, ожидая возражений. Она, похоже, ни о чем не догадалась. Гарольд молчал, рассматривая ногти на пальцах правой руки.

— Эээ…Гарри, это правда? — поинтересовалась она.

— Бред! — прокомментировал подросток и перевел внимание с ногтей правой руки на ногти левой. Рон покраснел и позеленел одновременно — уши стали ярко красные, а щеки, лоб и подбородок — зелеными с серым оттенком.

Глухая враждебность к Гарри, которую Рон почувствовал когда узнал о сердечных предпочтениях своей младшей сестры, и после беседы, которой его удостоил светлейший маг современности — Дамблдор, переполняла его до бровей. Как хотелось, хоть раз в жизни подняться на подиум, на котором, чокнутый Поттер торчал с младенчества! Вдохнуть полной грудью воздух, пропитанный славой и уважением, и заорать:

— Остановись, мгновенье — ты прекрасно!!!

Вместо этого — наглая морда Поттера, восторженная мордашка Джинни и унизительно–понимающая улыбка метаморфини, которую Орден оставил присматривать за ними, пока невыразимцы не создадут ту пакость, которая должна в руках Поттера уложить Упиванцев вместе с их красноглазым хозяином. Тьфу, бля!

Гарольд искоса взглянул на Рыжика и с неприятным чувством понял, что читает его эмоции и переживания. Ощущения, полученные из сознания ближайшего друга, заставили парня презрительно отвернуться. Рон вызывал у него уже не сочувствие или понимание — нет, Гарольд видел отчетливо ростки будущего предательства, о котором сам Рон еще не догадывался, но которое похоже было неизбежно.

«Силы небесные, как говорят маглы, на что мне эти заморочки, и почему Рон должен неизбежно пострадать?» А ведь пострадает, точно пострадает. Ни одному сильному мира сего не нужны в команде перебежчики и предатели. Из них просто выжимают всю полезную информацию. Последнее, что они видят в своей жизни — это, либо жадный рот дементора, либо отблеск зеленого луча.

Вот и выбирай по вкусу.

Жаль. Парень простой и временами глуповатый попал в среду высших политических интриг. Здесь даже люди подобные Хмури подчас шипят и испаряются от злости, принимая решение, а этот недоносок с несчетным количеством веснушек на роже, ничтоже сумняшеся, лезет в эту кашу с предвкушением халявного триумфа — идиот! Лицо Гарольда на мгновенье исказила гримаса боли и презрения.

Теряю контроль, подумал Гарольд и усилием воли запечатал свои мысли в недоступный для легилименции кокон. Моя задача ждать, ждать и быть белым и пушистым, иначе ничего не получится. Ждать и терпеть всех этих юродивых от магии. Ей богу — иногда маглы гораздо приятнее в общении, чем эти недоумки. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох… выдох.

Вроде полегчало.

Гарольд встал, в подчеркнуто изысканных выражениях пожелал всем спокойной ночи и вышел из гостиной. В ответ на его слова только Джинни пискнула что— то ответное. Нимфи кивнула головой и прищурилась, что–то соображая. Рон поменял цвет ушей с красного на фиолетовый:

— Спасибо, сестренка, — прошипел он, задыхаясь от злости.

— Сам виноват, — быстро парировала Джинни, надев маску безразличия, — мог бы не применять отталкивающее заклинание, когда Гарри был напротив двери в прихожую.

— Ах, ты… — задохнулся Рон, — это была твоя идея!

— Но я этого не сделала, Рон!

— Нет! Ты это сделала, но только моими руками! — заверещал рыжий.

— Твоими руками управляет твоя голова, а не моя, — быстро пробормотала девушка и, не дожидаясь ответа брата, ретировалась из комнаты. В конце игры она почувствовала, не увидела, а именно почувствовала присутствие Гарольда. Девушка была взволнована, и не хотела, чтобы брат заметил это.

* * *

В это время Гарольд уже стоял в Визжащей хижине перед распятым на стене мужчиной. Это был уже второй субъект, которого надо было допросить и которого нельзя было отпустить. Первый — предатель в рядах аврората — уже окончил счеты с жизнью и покоился на пятой полочке в виде сушеной головы эльфа.

Полностью обнаженное тело вояки с выступившими жилами и набухшими венами смутило подростка. Все–таки это был магл. Не предатель, не открытый враг. Гарольду стало совсем не по себе. Все было немного чересчур. Чересчур жестоко, чересчур беззащитно, чересчур отвратно, чересчур… все чересчур! Но отступать Гарольд не мог.

Магл, распятый на стене, был бывшим военным, хорватским карателем. И в планах Поттера было выяснить возможность применения магловского оружия в борьбе с магами и магическими существами. Ведь не для стрельбы в тире пригласил этого вояку Воландеморт? Видать зверюга тот еще, если Темный Лорд, не переносящий маглов, решил–таки его завербовать.

Трудность устного допроса заключалась в том, что первые же вопросы откроют маглу простую истину — живым его отсюда не выпустят! Он уже видел, как Гарольд обошелся с несчастным в форме местных стражей порядка. После недолгих раздумий Гарри усыпил вояку, и начал потрошить его мозг легилименцией. «Легилименс!», — Гарольд быстро и брезгливо просматривал сцены перестрелок. Расстрелы пленных. Изнасилования женщин и девочек. Горящие дома и посевы. Трупы, обливаемые бензином и сжигаемые в узких ямах набитых доверху. Наконец, вот оно. Сцена расстрела семьи. Где–то в горах. Люди одеты в мантии. В мантии! Их ставят к скале и готовятся расстрелять, автоматы уже направлены. Вдруг седобородый маг выхватывает палочку и между палачами и жертвами появляется полупрозрачный щит с зеркальным отблеском. Каратели открывают беспорядочную стрельбу. Тратят магазин за магазином. Тщетно. Щит отбрасывает или тормозит пули. Маг стоит уверенно, подпитывая щит своей энергией. Положение палочки не дает в этом усомниться. Каратели сосредотачивают весь огонь на дерзком маге. Защита, наконец, не выдерживает. Щит бледнеет и исчезает. Десятки пуль впиваются в тело мага и тела его близких. Все убиты.

Каратель вертит перед глазами волшебную палочку, держа ее в окровавленной руке! Все, ответы на вопросы получены. Магл тяжело обвис в оковах на стене. Из его ушей, глаз, носа и полуоткрытого рта стекали капли остывающей крови.

Итак, Воландеморт ищет средство борьбы с Хранящим Щитом. Удачи тебе, Волди! А этого убийцу уже не жалко. Мразь. Тот же Упиванец, но в немагическом мире.

Гарольд вздохнул, взмахнул палочкой и трансфигурировал труп магла в череп домового эльфа. Еще взмах палочки — и на стене появилась полка, а череп был левитирован на нее. Гарольд с тоской осмотрел ряд полок с черепами, число которых уже достигло шести. Пора прекращать эти допросы с пристрастием. Хватит. Все про них понятно. Если только попадется предатель — этих без пощады!

Он дотронулся левой рукой до портала, вшитого в складки мантии. Визжащая Хижина опустела.

Глава 38

Квартира Гарри в Хогсмите пополнилась еще одним обитателем — утром приехала Гермиона. Теперь разговоры в гостиной крутились только вокруг учебы. С совами прибыли результаты СОВ, и Гермиона впала в невменяемое состояние из–за единственного «Выше Ожидаемого» по ЗОТИ на фоне внушительной когорты «Превосходно». Рон с Гарри через полчаса после милой беседы сбежали на самый верх дома в совятню и принялись болтать о всяких пустяках. Правда, Рон время от времени пытался исподволь расспросить Гарри, где все–таки тот пропадал два с лишним месяца, но Избранный лишь руками разводил. А Гарольда эти попытки только злили. Находясь на втором плане в сознании Гарри, он очень внимательно наблюдал за Роном и находил в нем все больше неприятных черт, на которые раньше не обращал внимания. Гарри ничего не замечал, он искренне считал расспросы друга признаком искреннего участия и заботы о нем.

Видимо из солидарности с Гарольдом, Рон тоже был раздражен. Он не верил в то, что Гарри ничего не помнит, и считал, что дружок просто притворяется. Ведь должен был Гарри знать о разработках отдела тайн? Ведь ему–то наверняка сказали? Чего темнит? Друг, называется! Такого друга приложить Тоталусом, чтоб дурацкая улыбка приклеилась на пару дней!

Раздался скрип лестницы, дверь в совятню со скрипом отворилась, вошла Гермиона и, ни к кому не обращаясь персонально, завела:

— Если бы не эта Амбридж, то я лучше бы знала теорию по ЗОТИ, а то на занятиях ОД практики было много, а теории мало, поэтому у меня Выше Ожидаемого вместо Превосходно….

Ребята покивали ей, как бы соболезнуя, и ринулись вниз по лестнице.

За обедом разговор крутился в основном о том, кто в этом учебном году будет преподавать ЗОТИ и зельеварение. Тонкс рассказала ребятам, что Снейпа у них в этом году не будет. Рассказала с подачи Гарольда, которому хотелось посмотреть на реакцию Рона. Джинни и Гермиона несколько фальшиво изображали бурную радость, а вот Рон обрадовался на самом деле. Даже не так. Рон, похоже, испытал огромное облегчение, и у Гарольда сложилось впечатление, что это связано не с уроками зельеварения. Младшая ментальность Гарольда веселилась искренне и даже не поинтересовалась, куда подевался ненавистный зельевар. Гарри было достаточно простого факта — Снейпа в Хогвартсе больше не будет. Да и воспоминание о том, что он потерял сознание после зелья, которое ему дал зельевар и очнулся через два месяца, выглядело для Гарри более чем сомнительно.

После обеда уселись в гостиной. Рон стал пересказывать своими словами статью из «Пророка», которая появилась месяц назад. О дементорах. Какие это ужасные и мерзкие существа. Что нет от них спасения ни маглам, ни волшебникам. Что даже самые сильные волшебники могут разогнать скопление дементоров лишь единожды. А на второй раз дементоры обязательно подберут в памяти мага воспоминание, которое лишит его магической силы и сделает легкой добычей. Гарри возразил — ему ведь удалось еще на третьем курсе разогнать сотню дементоров. Рон на это ухмыльнулся, напомнив, что после этого его доставили в школу на носилках. Гарри переглянулся с Гермионой и решил Рона в подробности приключения с Маховиком Времени не посвящать.

Рон вещал далее. Что дементоры размножаются в болотах и гиблых местах. Что они одним своим присутствием отравляют воздух, воду и пищу, даже не прикасаясь к ним. Что если дементор к ночи пролетит мимо твоего дома, то всем его обитателям неделю после этого будут сниться кошмары. Что …

Гарольд, слушая весь этот бред, завелся. Про дементоров он за последнее время узнал очень много. Знал и их сильные стороны, знал и их слабости, которые делали этих существ весьма уязвимыми именно для темного мага. Статья в «Пророке» явно была заказная. Направленная на увеличение страха обывателей перед этими порождениями тьмы. А значит, играла на руку Темному Лорду. Гарольд глазами Гарри посмотрел на испуганных Джинни и Гермиону, не выдержал и заместил собой младшую ментальность. Подражая манере разговора Гарри, но более язвительно, перебил Рона:

— Говорила бабка–волшебница внучку оболтусу: «Попил из чаши, ставь на полку донышком вверх. А поставишь донышком вниз — дементоры ночью в нее насеруть!»

Все ошеломленно уставились на Гарри. Гарольд уже уступил место младшей ментальности, оставив ее на растерзание Рону. Рон, набычившись, с обидой посмотрел на Гарри. Девушки от изумления приоткрыли рты. Первой прыснула Джинни, а затем к ней присоединилась и Гермиона.

— Ой, не могу!

— Ну, Гарри! Хи–хи–хи…

Гарри, ничего не понимая, уставился на подруг. У него только что на мгновение закружилась голова, а когда все прошло, Рон почему–то молчал и уставился с обидой на него, а девчонки хохотали. Желая разрядить обстановку, Гарри обратился к Рону:

— Может, в субквиддич сыграем?

Рон расценил предложение Гарри, как продолжение издевательства над его рассказом, покраснел как рак, выскочил из комнаты и хлопнул дверью.

* * *

Вечером, когда Гарри уснул, Гарольд связался с Хмури по Сквозному Зеркалу. Аврор сообщил, что сегодня в ночной рейд уходит сводный отряд авроров, составленный из бойцов, которые согласились сражаться в Армии Поттера. Эй — Пи бойцами командует молодой талантливый командир — Марсиус Стилрой. Гарольд заинтересовался личностью командира, но Аластор был на удивление скуп на информацию, хотя подчеркнул, что командир грамотный, осторожность и храбрость у него в требуемой пропорции. Отряд, по легенде, отправлен для проверки агентурной информации, которую Аластор тайно подкинул прямиком Кингсли.

Согласно информации, замечено появление Упивающихся в районе развалин древнего замка на севере Англии, который по данным геральдического отдела Министерства, принадлежал магическому роду, основателем которого был маг из младшей ветви родни Салазара Слизерина. Из–за этого данные развалины попали в перечень объектов, потенциально используемых сторонниками Темного Лорда.

В общем, затея имела все шансы на успех. Отряд планировал устроить имитацию сражения, затем групповыми порталами переместиться на окраины Лондона, сменить обмундирование в заранее подготовленном месте, и уже оттуда, уничтожив все следы первого перемещения, отправиться в Блэк–мэнор под начало Люпина.

Таким образом, отряд исчезнет после столкновения. А Хмури останется вне подозрений, так как к информации явного отношения не имел.

Гарольд поблагодарил Аластора, потом рассказал ему о допросе предателя и магла.

Хмури мрачно пробурчал, что год назад были сообщения о гибели нескольких магических семей на Балканах. Магов обнаружили изрешеченными пулями. При этом оказались не найденными несколько магических артефактов. В этом месте Гарольд перебил старого аврора и рассказал, что именно о судьбе данных артефактов и беспокоится Темный Лорд. Магла, оказывается, пригласили потому, что он был продавцом двух волшебных палочек. А самое интересное то, кто эти палочки у него купил.

— Ну не томи, Гарольд, — прогудел Хмури.

— Флетчер Наземникус!

— Ах ты, е* * **й по башке! Сволочь вонючая! Задавлю гниду!

— Не торопись, Аластор! Наш пройдоха, по–моему, ест из двух кормушек. Мы им займемся позже! Есть кое–какие мысли.

— Тебе виднее, Гарольд! Я бы с удовольствием его поджарил хоть завтра.

— Я буду помнить, Аластор, что ты оставил заявку на эту шкурку!

— Смейся, смейся! Он хитер и изворотлив!

— Ладно. Ну что, до завтра?

— До завтра.

Но судьба распорядилась иначе.

В половине третьего ночи Гарольда разбудил сигнал срочного вызова. Это был Аластор.

— Гарольд! На наш отряд напали! Я сейчас туда отправляюсь! Разберусь с ситуацией и вместе с ними отправлюсь в Блэк–мэнор…

— Стоп! Оставайся на месте, Аластор! Это приказ! Тебе нельзя сейчас уходить, сорвется вся работа с аврорами…

— Гарри! Я должен, понимаешь, должен! Я не все тебе рассказал…

— Мистер Хмури! Возьмите себя в руки! Я отправлюсь туда сам, и немедленно! Задай мне направление для аппарации! Мысленно. Смотри мне в глаза…. Есть! Понял. До связи!

Зеркало выключилось. Хмури несколько секунд смотрел на помутневшее стекло, потом совсем непохоже на себя застонал, и неразборчиво произнес:

— Храни тебя Мерлин, Гарри! Теперь только ты…

* * *

Сводный отряд Марсиуса Стилроя прибыл в долину, где располагались руины замка, около часа ночи. Командир выставил два патруля в охранение и занялся подготовкой имитации сражения. Эй — Пи бойцы, подсвечивая себе палочками, запускали заклятия по деревьям, камням и кустам. Бомбарды и Фламио оставляли на поверхности земли воронки и опаленные борозды. Почти все было готово, оставалось только раскидать пару десятков обломков заранее припасенных дубликатов палочек и вылить в разных местах пару литров крови из пузырьков. В этот момент поступил сигнал от командира патруля, находящегося в дозоре: «Вредноскоп показывает серьезную опасность, не могу определить ее характер». Встревоженный Марсиус дал команду прекратить работы и построиться в боевой порядок. Восемьдесят авроров встали в круг, выставив палочки наружу и настороженно осматривая местность, а Стилрой приказал патрулям охранения присоединиться к основной группе.

Огоньки на концах палочек еле разгоняли сгустившуюся тьму. Было в этой тьме что–то неестественное — она была плотная, почти осязаемая на ощупь. Теплая, тихая летняя ночь вдруг посуровела и стала источать угрозу. Патрули почти бегом присоединились к основному отряду. Мрак все густел. Свет от палочек освещал уже не более пяти метров пространства, и за ними безраздельно царил плотный мрак.

— Что случилось? Что вы видели или слышали? — спросил Марсиус и командиров патрулей охранения.

— Сначала засвистел вредноскоп, — начал торопливо рассказывать один из патрулей, — затем мы ощутили покалывание в спине и висках. Мы остановились. Пришлось выключить вредноскоп — он мешал слушать. У бойцов начала кружиться голова. У меня, кстати, тоже. Потом мы услышали звуки. Это было похоже на приглушенный звук десятков шаркающих ног и топот копыт. Сначала слева от нас, а потом и справа. Тогда я послал вам сообщение.

— Когда возвращались, что–нибудь заметили?

— Нет, но бойцы стали часто падать, и встать им было очень тяжело. Я сам поднимал одного из них. Мне показалось, что он весит не менее трехсот фунтов.

— Странно, — процедил Стилрой, — надо выбираться отсюда…

В этот момент среди авроров раздались крики. Марсиус обернулся и успел увидеть, как из окружающей тьмы вылетел черный хлыст с петлей на конце, обвил одного из авроров, выдернул его из круга и утащил в могильную тьму. Оттуда раздался задавленный вопль и приглушенные звуки хруста костей. Мгновение, и перед строем, вылетев из тьмы, упал окровавленный огрызок человеческого тела в обрывках формы авроров. В кромешную тьму грянул залп заклинаний из палочек, который бессильно потерялся в нем. С другой стороны вновь вылетел адский хлыст, и еще один обглоданный труп окропил землю кровью перед строем потрясенных авроров. Вот тогда Марсиус спохватился и нажал вызов экстренной связи с Аластором Хмури.

* * *

Гарольд, засунув зеркало в карман, кинулся к тайнику в спальне. Быстро! Браслеты на запястья, перстни на пальцы, палочки в нарукавные карманы. Маска на лицо. Вперед!

Видимо, возможности задания направления не блещут точностью. Гарольду пришлось дважды уточнять место, прежде чем он приблизился к отряду примерно на пятьсот ярдов. Он сразу заподозрил неладное: долина, в которой он оказался, была погружена в иссиня–черный мрак. Из мрака доносились крики ужаса, хруст и предсмертные вопли. Проклиная все на свете, Гарольд выхватил обе палочки и аппарировал на звуки, одновременно наложив на себя заклинание Светлой Ночи.

Аппарация закончилась не слишком удачно. При появлении на месте перемещения он врезался в суковатое дерево, которое своей острой веткой распороло ему правый бок. Гарольд упал в мох, зажимая рану левой рукой. Заклинание ночного зрения сработало исправно, и когда он приподнялся, чтобы осмотреть поле боя, его глазам открылось страшное зрелище.

Авроры стояли на большой поляне неправильной формы, их окружало темное кольцо, вокруг которого носилось два десятка кентавров с черными лассо в мускулистых руках. Оголенные торсы кентавров покрывали причудливые извивы черных татуировок. Вместе с кентаврами вокруг пояса тьмы ползало с полдесятка огромных змей с большими зубастыми пастями. На значительном удалении от этого дьявольского хоровода цепью стояли Упивающиеся в своих черных балахонах и белых масках. Они не приближались, издали наблюдая за жуткой пляской смерти вокруг отряда авроров.

Превозмогая боль, Гарольд побежал к месту боя, точнее, избиения, своих бойцов. Была какая–то странность в расположении Упиванцев — они стояли не кругом, а скорее шестиугольником. Поттер понял, что видит далеко не все то, что происходит на самом деле. Он остановился, вытащил черную палочку, взмахнул и произнес темномагическую формулу: «Перфектум Ревелио Максима».

Картина изменилась и Гарольд чуть не завопил от ужаса. Его отряд находился внутри крепости, а Упивающиеся стояли на крепостных стенах и башнях и наблюдали, что происходит внутри, где черные кентавры со змеями безнаказанно убивали аврора за аврором. Уже не менее полутора десятков изуродованных, разорванных и частично пожранных тел лежало перед кругом обороняющихся. Аврорам приходилось постоянно смыкать ряд, и их круг неуклонно сжимался.

Гарольд зарычал от неконтролируемого бешенства, направил обе палочки на ближайшую башню крепости, на которой скопилось не менее полусотни Упиванцев и, вложив максимум мощности, выкрикнул: «Дефодио Максима! Депримо! Бомбарда Максима! Энферфламио!!!». Четыре заклятия — по два с каждой палочки — рванулись к своим жертвам. Гарольду хватило сообразительности выпускать заклятия не к центру крепости, а по касательной.

Мощнейшее Заклинание Долота разбило крепостную башню, как кирпич стеклянную вазу. Второе заклятье, нырнув в столб каменного крошева, обрушило крепостную стену на участке в сто ярдов и угодило во вторую башню. Так как сила заклинания была уже частично ослаблена разрушением стены, вторая башня не разлетелась в каменную пыль, а завалилась на бок, как кегля! И тут ее догнала Бомбарда. Мощь ее еще осталась полноценной, поэтому последствия взрыва были грандиозны. От первой башни до второй протянулся ров глубиной десять ярдов. Обломки обоих башен и крепостная стена — все сползло в этот ров. И по этому рву, как по исполинской трубе, пронесся ослепительный вихрь адского пламени, выжигая до золы все, что могло гореть и, расплавляя то, что гореть не могло.

Упиванцы одним махом лишились трети крепостных укреплений и трети бойцов–магов.

Гарольд в изнеможении присел на мгновение и закрыл глаза. Нестерпимо болел бок, и он первый раз за последний месяц почувствовал предел своим возможностям. Однако чувство долга заставили его собрать силы и встать на ноги. Как ни странно, он довольно быстро пришел в себя и даже почувствовал прилив сил. «Магия природы», — вспомнил он слова Северуса. Вот, что имел в виду Снейп. Его силы подпитывает окружающий мир. Но если для темной магии это нормально, то для белой? … Надо будет подумать. Но позже — сейчас надо спасать людей. И не стоит добивать Упиванцев. «Не надо громоздить трупы», — еще одна фраза Снейпа. Молодец, Свободный Мастер, тебя бы сюда!

Смятение в рядах Упиванцев вылилось в их неспособность удерживать завесу тьмы перед аврорами. Мрак рассеялся, превратившись в обычную светлую английскую летнюю ночь. Гарольд мощным заклинанием подвесил на крепостью светящийся шар. Стало видно, как днем. Авроры, получив неожиданную помощь в, казалось бы, безнадежной ситуации, воспряли духом. Десятки прицельных заклинаний полетели в кентавров и змей–монстров. Четвероногие немедленно бросились бежать, но двоих настигли оглушающие и опутали веревки. А вот змеи атаковали бесстрашно и открыто. Убить их оказалось не так просто, — эти исчадья ада выдерживали до трех Авад, и пока их не прикончили, сумели убить и искалечить еще четырех авроров.

Гарольд, оставив на авроров ближний бой, прицельными ударами сделал безжизненными еще две башни, с которых пытались атаковать Упиванцы, после чего слуги Темного Лорда начали поспешно аппарировать.

Юный маг быстро переместился в круг авроров и увидел нацеленный на него десяток палочек. Гарольд поспешно снял с лица маскировочные чары и радостный вопль десятков молодых здоровых глоток потряс окрестности:

— Гарри Поттер! Наш вождь с нами!

Марсиус поспешно подбежал к Поттеру:

— Сэр, вы спасли нас! Мой отец был прав, вы никогда не бросаете своих в беде!

— Твой отец? — с недоумением, спросил Гарольд, продолжая настороженно осматривать уцелевшие крепостные стены и башни.

— Да, сэр, — потупился молодой командир, — мой отец — Аластор Хмури.

Глава 39

Гарольд отдавал распоряжения через Марсиуса. Авроры все еще были потрясены и подстроенной им ловушкой. Погибших и раненых соратников отправили на базу. Гарри стало ясно, что произошедшие события теперь скрыть не удастся и переброска первого отряда сорвалась. Упиванцы доложат Темному Лорду и ситуация может выйти из–под контроля. Воландеморт начнет консультироваться с Дамблдором, а тот с Фаджем. Так что сопоставить информацию с обеих сторон и вычислить обман будет делом не ума, а времени. Выход один — вернуть сейчас отряд на базу аврората.

Гарольд приказал построиться. Всего в строю оказалось семьдесят два бойца. Девятнадцать погибли, девять ранено, из них трое — тяжело. Юный маг обратился к бойцам: он обрисовал им сложившуюся ситуацию и обосновал свое решение о возвращении отряда на базу. Многие авроры были разочарованы, но доводы Гарольда их убедили. Марсиус предложил провести Обряд Клятвы, который планировался после прибытия в Блэк–мэнор и возражений не последовало. Бойцы понимали, что их безопасность зависит от каждого члена отряда, а обряд, как нельзя больше, подходил для сохранения тайны.

Взмахом палочки Гарольд создал небольшой постамент. Снабдил его стойкой для штандарта, и через несколько мгновений красно–черное полотнище развернулось в лучах рукотворного светила, которое он подвесил над крепостью еще во время боя.

К штандарту подошел командир отряда, повернулся к бойцам и приказал построиться кольцом вокруг знамени, у которого стоял Гарольд, сжимая в руках обе палочки. Марсиус начал слова Клятвы:

— Перед сэром Гарольдом Поттером, которого я признаю своим Руководителем и Верховным Командующим, — он замолчал, строй авроров повторил первую фразу Клятвы. Гарольд поднял обе палочки, из них вылетели два луча — ярко–красный и темно–багровый, и навстречу друг другу опоясали строй авроров.

— Перед своими боевыми товарищами, — продолжил Марсиус, строй слитно повторял за своим командиром, — перед штандартом наших предков, доблестно защищавших наш мир в прежние времена, приношу Клятву Жизни.

Гарольд дождался, пока все повторят за командиром и повторно поднял палочки. Второй красно–багровый луч опоясал строй.

— Клянусь отдать свои знания, умения и жизнь для победы над силами зла! Клянусь защищать магический мир! Пусть штандарт моего Сюзерена примет мою Клятву и мою кровь!

Третий красно–багровый луч из двух палочек Гарольда с шипением обогнул весь отряд.

Марсиус повернулся к Поттеру и протянул ему правую руку, обнаженную до локтя. Гарольд взмахом левой палочки рассек кожу на запястье командира авроров, и несколько капель крови упало на знамя. Штандарт на мгновение вспыхнул изнутри ярким светом.

— Твоя клятва принята, Марсиус Стилрой. Будь командиром первого отряда регулярной армии, — Гарольд взмахнул правой палочкой, и кровь остановилась. На месте пореза вспыхнул зигзагом небольшой шрам, потускнел и исчез, не оставив на коже следа.

Вслед за командиром к штандарту поодиночке подходили бойцы и точно также скрепляли свою клятву кровью. Процедура заняла немало времени, и когда они закончили, на востоке уже заалела светлая полоска.

— Марсиус, мне пора. Приберите здесь по обычной схеме. Отправьте все трупы как обычно, а раненых Упиванцев заберет Люпин — он будет здесь с минуты на минуту. Аластор знает, что вам делать дальше. Ваш рейд подбодрит министра и разозлит Темного Лорда. Будьте начеку. Мы примем другую схему перехода отрядов в Эй — Пи армию. Действуйте! Через полчаса здесь начнут появляться шишки из аврората и министерства и среди них могут оказаться добровольные или империусные осведомители Темного Лорда. Поэтому замаскируйте или засыпьте ров, оставшийся после заклинания, а разрушения в крепости спишите на Чары Самоуничтожения. Пусть разбираются. Главное — выиграть время. Пленных кентавров спеленайте и уберите до времени в лес. Аластор их заберет. Все. Удачи!

Гарольд аппарировал на холм, с которого начал свое участие в бою, достал Сквозное зеркало и вызвал Аластора. Поглядывая одним глазом на странно взволнованное, перекошенное лицо Хмури, а другим за действиями отряда, Гарольд кратко рассказал аврору о событиях, поинтересовался, как приняли раненых и попросил не допускать утечки информации с их стороны.

Затем юный вождь поручил Хмури прикрыть возвращение отряда идеологически, обставив все, как серьезную победу министерства. Пусть Фадж потешится и потреплет нервы своим конкурентам. Кентавров — в Визжащую Хижину. Гарольду и Аластору очень не понравилась нарочитая жестокость расправы с противниками, с участием этих достаточно высокоразумных существ. Такие силы, выступающие в поддержку Темного Лорда, Гарольда однозначно не устраивали. Высоко оценив боевые и организаторские качества командира авроров и с удовольствием пронаблюдав на лице Аластора жуткое подобие смущенной улыбки, Гарольд закончил разговор. Нажатие на портал, вшитый в складки мантии, перенесло его к воротам Поттер–мэнора. Было уже около пяти часов утра.

* * *

Долохов проснулся на рассвете. Отдушина под потолком его камеры стала наливаться утренним светом. Усвоенная с детства привычка рано вставать сохранилась на всю жизнь. Выходец из простой магловской крестьянской семьи — на языке Упиванцев «грязнокровка» — он всю жизнь прятался от своего прошлого. Сколько лжи пришлось нагородить, чтобы выдать себя за чистокровного волшебника. Сейчас, предоставленный самому себе уже неделю в подземном каземате, Антонин все чаще и чаще задумывался, на что он потратил лучшие годы своей жизни.

Рвался возвыситься над судьбой. Пожертвовал ради этого и родиной и близкими людьми. Верой и правдой служил своему лютому господину, выполнял все приказы, хотя от их жестокости временами мутило. Знал о бессмертии Темного Лорда, и поэтому отсидел в Азкабане долгих четырнадцать лет в ожидании его возвращения.

Дождался, бля! Дождался благодарности и награды!

Выбор между тем, издохнуть под Круциатосом или бежать, он сделал после образцово–показательной расправы над Люциусом. Долохову стало все понятно. Лорд решил, что пора менять старую гвардию, которая знала его еще молодым и помнила его ошибки. Обновляя Внутренний Круг, его Темнейшество добивался двух целей: создать новый Внутренний Круг, который боготворил бы его без всяких оговорок и использовать напоследок выбывающих членов Круга с максимальной пользой для своих целей и своего кошелька.

Итак, выбор он сделал еще тогда, а решиться на побег окончательно его заставило поражение в операции по поиску захваченных аврорами Малфоев. Отдавая приказ, Лорд пренебрежительно махнул рукой на Люциуса, и Антонин понял, что судьба чистокровного аристократа уже решена и предопределена. Темному Лорду был нужен Драко, и нетрудно догадаться, для чего. Долохов не хотел смерти младшему Малфою, но выбирать было не из чего. Однако затея Лорда сорвалась. Засада авроров оказалась очень хитроумной: на квартире Ремуса Люпина лежали неопределяемые Чары Расширения. Там, где с трудом могло разместиться 10–12 человек, оказалось почти полсотни авроров, которые первым же залпом заклятий смели головной отряд Упиванцев и поставили крест на всей этой бредовой операции. Антонин приказал основной группе отступать, снял заклинанием Лорда противоаппарационный барьер авроров, и, метнув в засаду «Фламио», аппарировал прочь.

Это была памятная ночь для дезертира. Голова была готова взорваться от столкновения противоречивых мыслей и образов:

«Куда бежишь, придурок? Темный Лорд позовет, прогневается и, испепеляемый Меткой, сам приползешь за смертью, как за милостью!»

«Но ведь другие уходили. Снейп, например, ушел с концами. Хоть Лорд и говорит, что зельевар загнулся, но из ближних — никто не верит. Каркаров пробегал полгода, его нашли. Не повезло, а могли и не найти».

«Ты замазан по самые уши. Тебя пришибет, как бешеную собаку, любой аврор, хоть здесь, хоть на континенте».

«Малфой вон после первой войны отмазался. Это ты, как дурак, поперся в Азкабан верность Лорду доказывать. Вот тебя и отблагодарили».

«Тебя же не просто убьют — тебя замучают».

«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца! А что? Ползать в наряде шлюхи перед властелином, который тебя уже приговорил, лучше?»

Антонин откинул голову и застонал, Метка проснулась и обожгла плечо огнем. Каждый день одно и то же. Ночью облегчение, а утром начинаются мучения, которые длятся до позднего вечера. Долохов лег на живот и от безысходности начал водить небритым лицом по каменному полу камеры.

* * *

Гарольд торопливо вошел в спальню, выделенную для Люциуса Малфоя. Эльф, дежуривший у постели своего господина, встал и глубоко поклонился, а сзади Гарольда, запыхавшись, появился неизменный Добби. Хозяин Поттер–мэнора махнул рукой, показывая убрать эльфа Малфоев. Добби подскочил к собрату, который в недоумении хлопал глазищами, схватил его за шиворот, подтащил к открытой двери и отвесил мощного пинка под зад. Эльф, получивший ускорение, с затихающим визгом улетел вдоль по коридору и издалека раздался смачный шлепок об стену. Очевидно, коридор свернул или закончился раньше, чем бедняга приземлился на пол.

Гарольд сел на кровать к Люциусу и внимательно вгляделся в его лицо. Затем приподнял веки, осмотрел зрачки глаз и недовольно нахмурился. Малфой явно умирал. Кожа лица стала пепельного цвета, а зрачки на свет не реагировали. Мозг не работал! Гарольд не слышал ни единого шевеления мысли. Сердце аристократа стучало редко и глухо, временами делая пропуски.

Что за напасть? Неужели он что–то просмотрел? Юный маг решил рискнуть и пошарить в дебрях сознания Малфоя. Это было крайне опасно и могло убить Люциуса, но в этой ситуации другого варианта не было. Гарольд достал обе палочки, направил на переносицу умирающего мага правую и шепнул: «Легилименс». Левой палочкой он регулировал глубину и детальность проникновения в сознание аристократа.

Темная безжизненная паутина замерших мыслей и образов потекла перед его внутренним взором. Память напоминала не хранилище образов, а кладбище со старыми склепами и могилами или даже заброшенный колумбарий. Но где–то неподалеку Гарольд слышал слабые и нерегулярные, но настойчивые толчки крови. Сделав левой палочкой пасс в районе шеи и затребовав максимальную магическую чувствительность, Гарольд попытался нащупать кровоток, по которому в мозг должна поступать энергия и сила. Кровь в сосудах, питающих мозг, билась в неведомую преграду. Лишь тоненькая струйка достигала мозга, не давая смерти завладеть телом окончательно. Гарольд почувствовал на сосудах пережимающие удавки и понял свою ошибку. Там в Малфой–мэноре, он принял Метку Лорда за единый организм, и когда извлек ее из Люциуса, посчитал, что дело сделано. Ошибка заключалась в том, что когда метка активировалась, она распалась на два организма–паразита. Один отвечал за мучения, другой за неминуемую смерть жертвы. Он извлек паразита–мучителя, но оставил в Люциусе паразита–убийцу. То, что этот паразит до сих пор не убил Малфоя — удача. Хотя не исключено, что гибель паразита–мучителя ослабила убийцу.

Как бы там ни было, предстояло извлечь вторую часть Метки. Гарольд отложил палочку Блэков, встал и предусмотрительно приготовил магическую ловушку — разбрасывать шматками темную магию по Поттер–мэнору ему вовсе не улыбалось.

Все было готово. Поттер дал знак Добби отойти подальше и не мешать. Гарольд напряг все силы, готовясь к долгой борьбе. Затем положил левую ладонь на шею Люциуса. Почувствовав легкое покалывание в ладони, юный маг с силой потянул руку на себя. Раздался звук, пробки вылетающей из бутылки, и рука неожиданно легко оторвалась от горла пациента. В ладони Гарольда, подсвеченной магической силой, лежало четыре черных извивающихся пиявки. Маг с отвращением стряхнул их в ловушку и запечатал ее. Затем отдал ловушку Добби: «В хранилище опасных артефактов». Эльф принял страшную ношу, щелкнул пальцами и исчез. Гарольд повернулся к Люциусу. Удивительно, но веки больного уже слегка трепетали, предвещая скорое возвращение сознания.

— Добби! — позвал хозяин. Эльф появился почти беззвучно, — давай сюда этого… — Гарольд пощелкал пальцами. Добби выскочил за дверь и втащил в спальню давешнего перелетного эльфа. На лбу пострадавшего разливался здоровенный кровоподтек, глаза изрядно косили, но держался малфоевский домовик на удивление спокойно. «Закалочка», — подумал Поттер, махнул эльфу на кровать хозяина и стремительно вышел из спальни. Уже половина седьмого утра, а оставалось еще одно важное и срочное дело.

Спустя пять минут Гарольд покинул мэнор.

* * *

Поттер аппарировал к Визжащей Хижине. Со стороны Запретного леса — так его не было видно ранним прохожим или жителям Хогсмита из ближайших домов. В Хижине, как он и ожидал, лежали два связанных и скованных кентавра под заклятьем Немоты. Гарольд сел на низкий табурет, разглядывая пленников и думая, как ему поступить. Либо допрашивать и убивать, либо….

Мысль пришла ему в голову еще во время разговора с Марсиусом, но сейчас он еще и еще раз взвешивал все за и против. Ведь полтора десятка этих тварей сбежало, значит, они знают, что два их собрата схвачено аврорами.

Наконец, желание отомстить уступило желанию получить ответы на более широкий круг вопросов, чем может дать однократный ментальный допрос этих тварей. Да еще и неизвестно, насколько допрос будет удачен. Если кентавры думают так, как и говорят — фиг чего поймешь!

Решено, потрошащую легилименцию он применять не будет. Вообще легилименцию применять не будет. В рамках задуманного плана можно было лишь поговорить. Гарольд наложил Заглушающие чары и, заранее сморщившись, снял с кентавров заклятье Немоты:

— …изшее существо! Баран двуногий! Выблядок магического мироздания! Уродец самого презренного астрала!

Блин, вот и поговорили…

Кентавры упражнялись в оскорблениях минут десять, наконец, выдохлись и потребовали:

— Ну, ты! Жеребенок убогий, быстро освободи нас, а то сегодняшний день станет последним в твоей ущербной жизни.

Гарольд, сдвинув брови, молчал и сурово разглядывал кентавров.

Наконец оба непарнокопытных замолчали, и лишь с гневом и презрением поглядывали на юного мага.

— Я хотел пытать вас, чтобы кое–что выяснить, — холодно уронил волшебник, — но передумал. Я решил отдать вас вашим сородичам из табуна Запретного леса. Так мне будет проще понять, что происходит в вашем сообществе.

На лицах кентавров отразился ужас. Они открыли рты, чтобы протестовать, но юный маг заткнул их заклинанием «Силенцио» весьма негуманного формата. Оба практически подавились и забились в конвульсиях, не в силах издать ни звука. Гарольд понял, что попал в точку. Он вышел из Визжащей Хижины и направился прямиком в Запретный лес. Аппарировать было нельзя — это все равно, что вломиться в чужой дом. Он шел не сражаться, а разговаривать.

Через некоторое время Гарольд добрался до поляны, на которой пленили Амбридж. Деревья, поломанные Грокхом, торчали кругом, как гнилые зубы. Поттер вышел на поляну и громко засвистел. Пришлось подождать минут пять, и перед его ногами воткнулась в мох стрела. Это был не выстрел, а предупреждение: чужаку предлагали убраться подобру–поздорову. Юный маг поднял ладони вверх, показывая, что он не собирается нападать. Ветки деревьев раздвинулись, и на поляну вышло с полдесятка кентавров с луками, недвусмысленно направленными на пришельца.

— Надо поговорить, — спокойно сказал Гарольд.

— О чем нам говорить с тобой? Тебя надо просто примерно наказать за то, что ты вторгся на нашу территорию, — проорал треснутым голосом один из кентавров, в котором юный маг без труда узнал Бейна.

— Тем не менее, поговорить придется, — не давая себя перебить, продолжил Гарольд, — я хочу передать вам двух ваших собратьев, которые были схвачены аврорами во время битвы со слугами Воландеморта.

— Подлое вранье, — кентавры, как один взбесились, — это ловушка. Мы не участвуем в ваших междоусобицах.

— Меня зовут Гарри Поттер и мне незачем обманывать вас. Лично мне, до сегодняшнего дня, никто из вашего народа не сделал зла. Поэтому я убедил авроров отдать ваших соплеменников без допросов или иных унижений. Но взамен мне нужны объяснения. Как представители древней магической расы оказались втянуты в войну людей?

— Мы отказываемся отвечать на любые вопросы, — заявил Бейн неприязненно.

— Если кентавры у тебя в плену, ты обязан отдать их нам без всяких глупых условий.

— Обязан? Ваши собратья под прикрытием слуг Темного Лорда душили, топтали и отдавали на растерзание монстрам светлых волшебников, а я должен вам отдать убийц без всяких условий? Бейн, твое заявление означает, что вы выступили на стороне Темного Лорда! Вы ввязались в эту войну! Нарушили все мыслимые законы, о которых с такой гордостью рассуждали! Вы потеряли лицо древней магической расы, опустившись до уровня брыкливых лошадок Воландеморта! Вот что означает, ваш отказ! Если это ваше последнее слово, то прощайте. Вас ждет война с министерством, а ваших собратьев, запятнавших себя убийством магов, ждет встреча с дементорами. Придется в Азкабане заводить отдельное тюремное стойло для вашего брата.

Из глоток кентавров вырвался вопль ярости, они нацелили свои луки на Гарольда, готовые изрешетить его стрелами. Юный волшебник не боялся стрел — его защита отклонит любые материальные предметы, представляющие опасность. Но ввязываться в схватку — значит проиграть в главном, поэтому Поттер не поднял палочку для защиты.

Вдруг раздался резкий гортанный возглас Бейна, и кентавры, как по команде, опустили луки.

— Что ты хочешь знать, человек? — сделав над собой усилие, спросил главный кентавр.

— Мне надо знать, готовы ли вы справиться с расколом в своей расе и воздержаться от участия в войне?

— Хорошо! Тебе ответит Флоренц! Мы пришлем его сегодня на закате к тому месту, которое ты укажешь. Но только в лесу. Где пленники?

— Пойдемте, здесь недалеко, — ответил Поттер. Он повернулся к кентаврам спиной и зашагал к Визжащей Хижине. Сзади был слышен приглушенный стук копыт. Бейн хрипло бормотал что–то на своем языке. Судя по интонации, это были отборные ругательства.

«Полмэнора за подушку с одеялом! И помыться…»

Глава 40

Воландеморт сидел на троне и с раздражением слушал доклад Мальсибера. Вновь назначенный командующий, подробно проанализировал состояние вооруженных сил авроров, находящихся в распоряжении министра и отметил их возросшую боевую и тактическую подготовку. Последние операции гвардии Темного Лорда были неудачными или имели половинчатый успех. Конечно, во многом виноват Долохов, но надо признать, что противник действовал изобретательно и дерзко. Следует срочно разработать новую доктрину дестабилизирующих мероприятий и откорректировать тактику уличных и полевых сражений.

Силы Темного Лорда превосходят силы авроров и качественно и количественно. Правда не на много. И если на подмогу аврорам соберется маглолюбивое магическое ополчение, то они уравняются. Вывод. Для нанесения последовательных ударов по Гринготсу, министерству и Хогвартсу — сил недостаточно. Упивающийся закончил и склонился в глубоком поклоне перед владыкой. Он сильно нервничал — и не без оснований. Темный Лорд помедлил и язвительно сказал:

— Если мой главнокомандующий еще до битвы наложил полные подштанники, то чего ждать от рядовых бойцов? Похоже, я ошибся в тебе, Мальсибер. Круцио!

Посмотрев, как глава его гвардии корчится на полу и подержав его под заклятием в воспитательных целях еще некоторое время, Воландеморт задумался, посматривая, как Упиванец возится на полу, пытаясь встать.

Надо искать финансовые и магические ресурсы. Кого бы ограбить? На юге Африки есть алмазные копи. Да и магические ресурсы на этом континенте изрядные — рядах тех же авроров негры и выходцы из Азии совсем не редкость. Тот же Кингсли. Вот только кого туда послать? Как политик и интриган подойдет Нотт, а дрессировать наемников можно отправить Крэбба. Или Гойла. А лучше — обоих. И не дай бог не справятся. Кстати, о наемниках:

— Что ты там говорил о наемниках для аврората? — обратился Лорд к Мальсиберу, который, покачиваясь, со страхом ждал продолжения.

— Ваше Темнейшество, Кингсли делал секретный доклад министру после поездки по континенту. Ему удалось завербовать около пятисот магов–наемников на двухгодичный контракт. Но договоры вступят в силу только после оплаты подъемных и внесении залога, а так же должны быть оплачены страховые полисы наемников на весь срок контракта. При ежемесячной оплате порядка трехсот галеонов, это составляет около двух миллионов галеонов. А вся затея — за два года с издержками на питание и проживание наемников — обойдется министерству в семь миллионов. Самое странное, что деньги для первичных выплат Фадж нашел. И непонятно где. Потому что к гоблинам министр, по известным причинам, не обращался. Так что сейчас Кингсли уже заказывает транспорт и готовит базу аврората под размещение наемников.

Лорд недовольно скривил свою и без того малопривлекательную образину:

— Мальсибер! Надо помещать этой затее! Готовьте ударную группу из наиболее опытных бойцов. Выясните пункты сбора наемников на континенте. Удар нанесем именно по ним, не дожидаясь, пока эти Рыцари Удачи укроются за стенами казарм.

— И еще. Пришлите мне все воспоминания участников стычки у замка Нортуэр, там что–то не так. Разрушения не соответствуют Чарам Самоуничтожения, даже если они запустились спонтанно. Надо проверить. Кстати, помните стычку в Косом переулке, когда Малфой с отрядом не смог одолеть единственного противника? Мне прислали любопытный доклад из министерства. Якобы это был наемник с континента. Так сказать, показывал товар лицом! Все понятно? Соберите лучших из лучших, пока эта саранча не наделала нам хлопот, но не старайтесь уничтожить их всех — лучше захватить и перевербовать. Аванс они получат от министерства, а расчет — от меня!

И Лорд зловеще расхохотался.

* * *

Гарри проснулся около девяти утра и потянулся на кровати. Вроде спал всю ночь — а весь, как заржавленный. Гарри встал, скинул пижаму и поплелся в душ. Стоя под струями теплой воды, Гарри в очередной раз удивился своему телу. Оно непонятным образом изменилось — стало мускулистым, жилистым. Угловатая нескладность подростка уступила место хорошо сложенной фигуре. Некоторые другие анатомические подробности тоже приятно радовали юного мага. Не было сомнения, что он перешагнул порог, отделяющий мальчика от юноши, так и не почувствовав это. Конечно, неожиданным это не было. Но знал, что взрослеет, но не ожидал столь стремительного перехода количества в качество. Ночные сны юного мага становились все конкретнее, ярче и зрелищней, но вот содержанием их он не был готов делиться даже с самым близким другом. Гарри поймал себя на том, что стоит уже минут пять и глупо улыбается в зеркало самому себе. Он тряхнул головой: этого еще не хватало, любоваться собой в зеркало, он что, Локконс? Гарри вышел из душа и вяло помахал руками. Да, что с ним такое? Будто у Дурслей всю ночь навоз таскал. Гарри вспомнил о Дурслях, и его настроение несколько испортилось: он презирал и не любил своих родственничков, но смерти им не желал. Теперь после их трагической гибели он остался совсем один.

Дом Дурслей, по рассказам, тоже не уцелел. Так что теперь у него — ни кола ни двора. Правда, есть статус Избранного. Гарри снова повеселел.

Особенно его забавляла реакция Рона на разговоры о том, как теперь будет устроен Гарри в Хогвартсе. Как Рон багровеет и начинает с пеной у рта доказывать, что в общей гостиной Гриффиндора лучше, чем в отдельных апартаментах. А спать лучше и безопаснее в общей спальне мальчиков, чем в одиночку в своей спальне, защищенному лишь дверью, которую врагам открыть, что «два пальца об асфальт».

Рон, конечно, искренне беспокоится о Гарри, ну может и немного сожалеет, что будет нарушен привычный уклад их жизни в Хогвартсе. Хороший парень Рон — верный друг и товарищ. Кстати о Роне. Сегодня же он с утра уехал с Джинни за покупками в Косую аллею. Там будет их мама и аврор для охраны. Значит, сегодня почти весь день Гермиона безнаказанно будет доставать его своими рассуждениями о новом учебном годе.

А вот и она — легка на помине. Гермиона, на ходу стукнув в дверь, влетела в спальню Гарри с возгласом:

— Гарри! Можно связаться с Роном или Джинни? У меня не хватает третьего дополнительного учебника по нумерологии для внеклассного чте… — Гермиона запнулась, упершись взглядом в юношу в одних боксерах, с ногами на ширине плеч и с раскинутыми в разные стороны руками. Гарри тоже тупо уставился на девушку. Повисла секундная пауза, после которой Гермиона тихонько ойкнула, стала пунцовой и, бормоча невнятные извинения, вылетела за дверь.

Гарри очумело помотал головой, опустил руки, посмотрел на себя в настенное зеркало и тоже слегка порозовел. Некоторые детали экстерьера существенно выделялись через его весьма скромную экипировку. Чертыхнувшись, юноша стал напяливать мантию, дав себе слово всегда на ночь запирать дверь заклинанием.

* * *

Дверь камеры со скрипом распахнулась. Долохов, неловко опираясь на единственную руку, приподнялся с искаженным от боли лицом и уставился на вошедшего. Ремус остановился в дверях и молча сделал знак Долохову подняться и следовать за ним. Бывший Упиванец понял, что настал его смертный час. Было желание отказаться следовать за вошедшим, но Антонин вспомнил, что именно Люпин возглавлял отряд, который вмешался, когда его тащили к Лорду. Он завозился на полу. Со второй попытки ему удалось подняться на ноги и шагнуть за сопровождающим в коридор подземной тюрьмы.

Люпин вывел хромающего и кривящегося от боли в метке Долохова во внутренний двор крепости и повел по направлению к величественному замку. Долохов оглянулся на тюрьму. Это было длинное приземистое здание недалеко от крепостной стены. Без окон. Только дверь и два ряда отдушин на толстой стене из темного базальта. Долохов, кривясь от боли в метке, хромая плелся за Ремусом, который, не оборачиваясь, шел впереди. «Чем бы его уе* * *? Хоть потешиться на последок», — вяло подумал Упиванец, но выяснилось, что они уже пришли. У стены, под охраной двух стражей в алых мантиях с черной окантовкой и подбоем, лежали на грубой ткани окровавленные люди в форме Упивающихся. Лица стражей скрывали маски, а палочки были недвусмысленно направлены на пленных.

— Что ты хочешь? — прохрипел Антонин, почти теряя сознание от боли.

Вместо ответа Ремус подошел к Долохову, и резким движением оторвал рукав мантии на его единственной руке. Глазам всех присутствующих открылась Черная Метка. Она была воспалена и кровоточила. Люпин неторопливо достал из кармана пузырек с ядовито зеленым зельем, и, открыв его, капнул две капли на Метку однорукого Упиванца. Долохов полубезумным взглядом посмотрел на Ремуса и покачнулся. Его поддержала жесткая рука стража, подошедшего сзади. Постепенно взгляд Антонина прояснел. Такого он не ожидал — боль выключилась мгновенно, как только капли упали на его руку. Не отступила, не утихла, не ушла, а именно — выключилась, вырубилась, заткнулась. Исчезла! Он со страхом посмотрел на невозмутимого Ремуса:

— Ты великий целитель?

— Не я. Это зелье прислал мой сюзерен, но не для того, чтобы ты нежился после мучений. А чтобы выполнил дело, которое он тебе поручает в обмен на избавление от боли, — громко, чтобы слышали остальные Упиванцы, произнес Ремус. И добавил многозначительно, — пока от боли!

Сердце Упиванца пропустило удар и забилось вдвое чаще. У него есть шанс? И что для этого потребуют? Убивать вчерашних соратников? Предавать чистокровный молодняк в жестокие лапы авроров? Он не сможет — лучше уж смерть.

Конечно, он хотел бы отомстить Темному Лорду персонально. И может еще нескольким одиозным садистам из Внутреннего Круга. Но как можно добраться до Темного Лорда, не уничтожив сначала Младший и Средний Круг? Невозможно.

Долохов повесил голову, готовый просить отвести его обратно в каменный мешок. Ремус, внимательно наблюдавший за Антонином, перебил его мысли:

— Не соверши ошибку, Долохов! Второго шанса не будет. Мой сюзерен не горит жаждой мщения, ему не нужны горы трупов и он не собирается убивать каждого, кто хоть раз в жизни надел черный плащ Упивающегося. Мало того, он еще готов дать шанс даже тем, кто изрядно запятнал себя кровью магов и немагического населения. Твое поручение на сегодня — переписать всех пленных, вместе с колдомедиком отделить тех, кто должен проходить лечение в условиях госпиталя. Транспорт за ними придет ближе к вечеру. Остальных поселить в казарме и оставаться с ними — приглядывать за порядком. В пререкания с бойцами замка не вступать. Для связи со мной вот, — Ремус протянул Антонину крупную раковину, — достаточно приложить к уху, я отвечу. Все, действуй. У меня много дел.

Долохов оглянулся на раненых. Они с надеждой смотрели на него. Молодые, напуганные пленом и болью ранений. Похоже, выбора ему не оставили, не может он бросить своих бойцов.

— Хорошо, — сказал Долохов и пленные повеселели, — но у меня есть вопрос.

Ремус посмотрел на него вопросительно.

— Кто ваш сюзерен? Министр? Дамблдор?

— Ни тот, ни другой, — ответил Ремус озадаченному Антонину, — а кто именно, узнает тот, кто будет этого достоин. Иди, занимайся раненными — солнце припекает, сегодня будет жаркий день.

* * *

Вечером, когда утомленный Гарри лег спать, Гарольд отодвинул его ментальность и начал действовать. Первым делом он запер дверь заклинанием, которое не преодолел бы и полк Упиванцев. Затем наложил на комнату и прилегающий коридор Чары Оповещения и почти без хлопка аппарировал на опушку Запретного леса. Встреча с Флоренцем была назначена именно здесь. Гарольд присел на пенек, и в ожидании встречи вспомнил визит кентавров за соплеменниками в Визжащую Хижину.

Внутрь Хижины сначала заглянул только Бейн. Увидел связанных черных кентавров, испещренных татуировками, захрипел яростно и втиснулся в Хижину весь. Оттуда немедленно раздались звуки ударов копыт по мягкому и заглушенные гневные выкрики Бейна. Гарольд поспешно наложил на Хижину Заглушающие Чары. По истечении десяти минут Бейн протиснулся обратно. Его копыта были в крови, а руки полны вырванного с корнем конского волоса. Гортанно выкрикнув команду, Бейн попросил Гарольда извлечь пленных из Хижины, так как в дверь они не проходят. Гарольд снял «Силенцио» и аппарацией перенес обоих окровавленных пленников на границу Запретного леса, где кентавры Бейна их подхватили и грубо поволокли в чащу. Предводитель, замыкавший уходящую группу, повернулся к Гарольду: «Где и когда?». «Здесь, сегодня вечером после захода солнца». Бейн мрачно кивнул и растворился в утреннем лесу.

Со стороны леса раздался шорох. Гарольд вынырнул из воспоминаний, быстро обернулся и увидел в вечерней полутьме торс кентавра, выступившего из чащи. Это был Флоренц.

Гарольд подошел к нему, зная, что кентавры не любят покидать лес. Флоренц с достоинством поклонился и произнес:

— Звезды предсказывали, что мы встретимся вновь, Гарри, — кентавр внимательно всмотрелся в юношу, — хотя мне кажется, что ты теперь не тот Гарри, которого я встретил в лесу несколько лет назад.

— Все меняется, — равнодушно бросил Гарольд. Меньше всего его интересовали размышления кентавра на тему «все течет, все изменяется».

— Нет, человек, твои изменения глубже, чем обычные возрастные, — возразил собеседник, — ты изменил, или тебе изменили часть твоей природной энергии, которую вы называете душой. Теперь твое будущее требует полного пересчета. Прежние расчеты уже не сработают.

— Э–э–э… — несколько растерялся Гарольд, — Флоренц, я не затем сюда пришел. Мне было обещано разъяснение по позиции расы кентавров в текущей войне.

— Да, конечно, — поскучнел кентавр, — я расскажу тебе. Хотя вряд ли мой рассказ доставит тебе удовольствие.

Итак, все началось, когда сорок лет назад Воландеморт прибыл в Индию в поисках могущественных заклинаний и обрядов местной темной магии. Он искал универсальные силы, одинаково действующие на все магические и немагические существа. В качестве подопытных кроликов индийские темные маги предложили ему использовать гендхарвов. Гендхарвы очень похожи на нас внешне. Хотя разница, разумеется, есть — и существенная. Они имеют приличную примесь птичьей крови, поэтому у них гораздо ниже интеллектуальные способности, а в характере много злобы и мстительности. Наши расы пошли разными путями много десятков тысяч лет тому назад и встречаться вновь никто не собирался. Однако Темный Лорд при подготовке первой войны за власть обнаружил, что кентавры ему сильно мешают. Наша независимость и гордость, нежелание подчиняться другим расам и высокий интеллект не устраивали его. Темный Лорд решил, что клин клином вышибают и реализовал коварный план. Он выписал из Индии несколько молодых самок гендхарвов и, захватив несколько жеребцов нашей расы, насильно скрестил два враждебных вида. Последствия были катастрофическими — на свет появились жеребята–полукровки кентавров и гендхарвов. Наш природный высокий интеллект в сочетании с гипертрофированной злобностью и самомнением гендхарвов породил чудовищ, внешне почти неотличимых от кентавров. Последствия не заставили себя ждать. Темный Лорд выпустил этих тварей в одной из операций по устрашению маглов. Полукровки гендхарвов творили неописуемые жестокости, и министерство мгновенно объявило нас вне закона.

Крауч со своими аврорами–карателями уничтожил два табуна кентавров, прежде чем вмешался Визенгамот и провел детальное расследование. Нас оставили в покое, взяв слово не помогать полукровкам и резко ограничив разрешенные места для нашего проживания. На совете кентавров было принято решение считать всех полукровок, воспитанных вне табунов, существами хищными и опасными, подлежащими безусловному уничтожению. Больше на арене войны полукровки не появлялись. Видимо, Темный Лорд приберегал их для финальных сражений. Нами было захвачено и казнено несколько лазутчиков из числа полукровок, которые пробовали проникать в табуны кентавров и вести обработку молодежи. Вскоре Лорд исчез, война сама собой прекратилась, а мы прочесали всю страну, но полукровок не нашли. Министерство, опасаясь новой вспышки насилия, засекретило всю информацию по гендхарвам. Все успокоилось. У нас даже появилось предположение, что гибрид оказался нежизнеспособным и ожидать размножения полукровок не приходится. А учитывая короткий срок жизни гендхарвов по сравнению с кентаврами, встретить кого–то из полукровок казалось нам нереальным. Мы, как видишь, жестоко ошибались. Сколько полукровок гендхарвов ты видел во время сражения?

— Около двух десятков, — угрюмо буркнул Гарольд. Сказать, что юный маг был недоволен, это — ничего не сказать. Поттер был в ярости. Мерзкая змеиная образина! Одно твое прикосновение плодит жутких монстров и чудовищ!

— Два десятка! Это значит, что гибрид оказался жизнеспособным. Они размножаются, причем быстро. Взрослого состояния эти особи достигают на третий — четвертый год жизни, как лошади. Магические способности при скрещивании, похоже, сложились от двух рас, а характер с учетом воспитания полностью взят от гендхарвов.

Флоренц помолчал и продолжил:

— Это все, что мы знаем о полукровках. Допрос вчерашних пленников ничего не дал. Полукровки фанатично горды и не выдают своих тайн, даже стоя перед строем расстрельщиков.

Гарольд встрепенулся:

— В каком смысле пленники вчерашние? Не хочешь ли ты сказать, что…

— Да, мы казнили их. Таков закон. Я ухожу, Гарри. Больше я ничего не сумею тебе рассказать.

— Нет, постой, Флоренц! Хотите вы это понимать или нет, но вы уже втянуты в эту войну. Сам факт существования полукровок этих долбанных гендхарвов поставил вас под удар. Вас уничтожит или министерство, или Лорд. Однозначно! Прошу вас собрать свой совет и в течение недели ответить, будете ли вы сражаться против полукровок и Темного Лорда? Прошу помнить, что отказ для вас равносилен смертному приговору. Прошу также все переговоры вести только через меня, не впутывая в это людей министра или Дамблдора. Не смотри на меня так, Флоренц! Я еще в своем уме! И Дамблдор тоже! Ответ пришлите со стрелой в стену Визжащей Хижины. Белая стрела — согласие, черная — отказ. Уговаривать никто не будет. Думайте сами. Все, прощай!

Кентавр склонил голову в поклоне и тихо произнес: «Да, ты сильно изменился, Гарри. Старое расположение звезд против тебя бессильно. У тебя появился шанс не только победить, но и выжить».

Глава 41

Судно тихо подошло к пристани небольшого рыболовецкого поселка близ Кале. Несколько фигур в плащах и масках сошли на берег и растворились в ночной тьме. Спустя полчаса они вернулись. Вожак команды сделал знак, и на берег быстро и слажено потянулась вереница фигур. Наконец, отряд численностью не менее ста пятидесяти человек оказался на берегу и двинулся по нему, обходя поселок.

Вожак остался на корабле. Он прошел в капитанскую каюту, где бессмысленно таращась друг на друга, сидели члены немногочисленной команды во главе с капитаном. Вожак бесцеремонно вытащил у капитана из–за пазухи тяжелый мешочек, издающий металлическое звяканье. Затем он, запер каюту снаружи и поднялся на мостик, где стоял вахтенный, судорожно вцепившийся в штурвал. Опытный маг без труда заметил бы, что этот магл находится под Империусом.

— Отведи судно в открытое море, — приказал вожак в черной мантии с капюшоном. Вахтенный дал машине задний ход и судно медленно отошло от причала. Когда берег остался чуть менее, чем в миле, вожак приказал выключить двигатель, навел палочку на моряка и каркнул:

— Авада Кедавра!

Переступив через труп вахтенного, он спустился в трюм, направил палочку на днище корабля: «Депримо!». Из пробоины в днище хлуынула морская вода, а главарь немедленно аппарировал на берег. Отряхнув с себя брызги и песок, он отошел от полосы прибоя, откинул капюшон и подставил ветру свое грубое лицо:

— Вот так, — произнес он удовлетворенно, взвешивая мешок с галеонами в руке, — если хочешь сделать что–то хорошо — сделай это сам.

С этими словами Мальсибер быстрым шагом направился вслед за отрядом. До утра им предстояло без применения магии дойти до базы наемников аврората и окружить ее.

* * *

Гарольд вернулся на квартиру в Хогсмит уже глухой ночью. Проверил Чары Оповещения — попыток открыть дверь не было. Вот только Гермиона дважды проходила по коридору и, похоже, долго стояла перед дверью, не трогая ее. Догадаться было не сложно: она пыталась подслушать, что происходит в комнате. Гарольд мысленно похвалил себя за то, что догадался вместе с Чарами Оповещения установить и имитацию собственного храпа. Постояла, значит, Герми — и ушла. Интересно, что ей было надо? Все утро он проспал и Гарри оставался без контроля. Надо будет завтра посмотреть его воспоминания. А сейчас Гарольд сжал медальон на груди. Сережка Джинни слегка нагрелась и стала покалывать ей ухо. Девушка проснулась и не сразу сообразила, что это вызов от Гарольда. Она дотронулась до сережки и услышала голос юного мага:

— Джинни, надо поговорить.

— Я слушаю.

— Нет, в комнате не разговаривай. За стенкой Гермиона услышит. Или, не дай Мерлин, Рон. Тихонько поднимись на второй этаж. Переговорим в коридоре.

— Хорошо, — прошептала девушка и с сильно бьющимся сердцем стала лихорадочно, но тихо одеваться.

Конечно, Джинни знала, зачем Гарольд ее вызывает и о чем хочет узнать. Еще вчера, когда стало известно о поездке в Косой переулок, он передал ей пузырек со своими воспоминаниями для главного гоблина банка «Гринготс» Ригтэма. Ей удалось незаметно сунуть пузырек в руку гоблина, который высунулся на мгновение прямо из отдушины цоколя магазина мадам Малкин.

Хотя, по идее, мог и не спрашивать. То, что у юного мага есть надежные средства связи со всеми важными партнерами, Джинни не сомневалась. Тогда что?

Воображение девушки разыгралось, но она придержала его, и тихо приоткрыв дверь своей комнаты, выскользнула в коридор. По пути ей пришлось пройти мимо двери Гермионы и Рона, которая содрогалась от мощного храпа. Гарри настоял, чтобы у каждого была отдельная комната, хотя Гермиона по прибытии хотела устроиться с подругой. Правда, Джинни подозревала, что в тот момент руководил Гарольд. Потому что позже Гарри вдруг ни к селу ни к городу пошутил, что у его друзей появилась тяга к роскоши в быту. Так или иначе, за дверью Гермионы было тихо.

Джинни тихонько поднялась на второй этаж и увидела Гарольда, стоящего в коридоре у окна. Он был мрачен и сосредоточен и Джинни ни на мгновенье не усомнилась, что это не Гарри. Он просто не умел так стоять, так держаться, иметь такое выражение лица. От юного мага веяло мощью и спокойствием. Он заметил девушку и улыбнулся. Тяжело все–таки в шестнадцать лет находиться в постоянном напряжении, следить за второй ментальностью, решать множество важных вопросов, да еще для разнообразия время от времени выступать то в роли палача, то в роли разрушителя крепостей. Отдохнуть бы немного. Но даже ночью полноценно поспать не удается уже третий день. Физические силы тела, которое гоняют две ментальности, уже на пределе — Гарольд чувствовал это по своему тяжелому дыханию и поверхностному учащенному пульсу.

Сегодня ночью он все–таки решил позвать Джинни. Разговор с симпатичной девушкой мог бы помочь хоть немного скинуть психологическое напряжение последних суток. Взмахнув палочкой, он заблокировал за Джинни лестницу от физического проникновения и звуков одновременно.

Гарольд все чаще замечал, что стандартные заклинания обоих ветвей магии выполнялись им не только невербально, но и вообще непонятно как. При выполнении магического действия в сознании просто появлялось желание, а не магическая формула. Движения палочкой теперь вообще не требовались и Гарри делал их больше для внутренней концентрации. А мощность заклятия зависела от внутреннего психологического напряжения.

Гарольд пробовал связать себе ноги магловскими веревками и освободиться, заложив руки за спину. Веревки упали, рассеченные «Секо», которое он не только не произносил, и о котором даже не думал: заклинание сработало от желания освободиться и в этот раз даже не прорезало ковра.

Гарольд признался себе, что если бы он встретил себя нынешнего месяца три–четыре назад, то однозначно решил бы, что это темный маг — и притом очень опасный. Значит, надо сохранять свои умения в тайне. Главное — пользоваться палочкой при любом свидетеле. Одной. Остальное не так подозрительно, а в ряде случаев вызывает у соратников уважение, гордость за своего предводителя, и, в конечном счете, укрепляет его авторитет.

Ну вот, опять, мать твою! Перед ним стоит в ожидании, вздрагивая от ночной прохлады, красивая девушка, а он, как шизик, прокачивает по мозгам свою гордыню. Придурок, ей–ей!

— Здравствуй Джинни, — мягко улыбнулся Гарольд. Джинни облегченно перевела дух. Когда она подошла к юноше, его взгляд бы остекленевшим и обращенным внутрь себя. Такого Поттера она слегка побаивалась и сразу вспоминала, как Гарольд выпускает боевое заклятие, которое сносит половину холма в окрестностях Поттер–мэнора…

— Здравствуй, Гарри… то есть, Гарольд. Извини, пока никак не привыкну.

— Мне и самому непривычно, но надо же хотя бы мысленно отделить себя от этого хогвартского Гарри.

— Ну да, мне так не привычно. То есть привычно, но я уже отвыкла, а теперь привыкнуть к тому, что ты привычный непривычно… — девушка запуталась в словах, сбилась и покраснела. Гарри весело рассмеялся и подхватил:

— Во–во, и мне непривычно, что когда я привычно начинаю хвалить Дамблдора, то мне себя привычного хочется с непривычки прилично приложить! А потом себя, привычного, постучать головой об стенку, что согласись, для него, то есть меня, будет непривычно!

Оба захохотали. В этот момент Гарольд почувствовал, что его усталость и напряжение потихоньку отступают.

— Ну как прогулка по Косому переулку?

— Нормально, если бы не занудство Рона. Он жутко бесился, когда мама покупала тебе новые учебники. Ведь ему самому достались в основном подержанные, а мне и вовсе отошли его. На них смотреть страшно — не то что в руки взять. Похоже, Рон закладывал страницы бутербродами с беконом и кусками омлета.

Они снова посмеялись. Потом Гарольд немного рассказал Джинни о кентаврах и их злобных двойниках. Правда, в своем рассказе он обошел некоторые моменты и наиболее душераздирающие подробности. Поведал он и о делах Люпина, и с юмором описал, как бывший оборотень строит замок, и заодно «строит» захваченных в плен Упиванцев с Долоховым во главе.

Потом вдруг Гарольд рассказал Джинни, что хочет подарить семейству Уизли домового эльфа и испытующее посмотрел на девушку. Челюсть Джинни проявила наклонность к самопроизвольному отваливанию:

— Гарольд, ты же знаешь финансовое положение нашей семьи. Это смешно — домовой эльф в бывшем свинарнике. Весь магический мир будет над нами потешаться. Это издевательство! Родители и братья тебя возненавидят.

— А ты? — мягко, но требовательно спросил Гарольд.

— А что, я? Я, как все… боже, что я несу! Я не могу тебя ненавидеть… то есть я не могу не думать о родителях… я их люблю….

Растерянность девушки будто подтолкнула Гарольда:

— А меня? — спросил юный маг тихо. Джинни растерялась окончательно. Она отступила, опустила взгляд, и когда с отчаяньем взглянула на Гарольда, то увидела на его лице печаль. На ее глаза навернулись слезы, а губы лишь беззвучно шевельнулись. Гарольд ощутил, что смятение девушки достигло предела и, наконец, решился. Он положил руки на девичьи плечи и привлек Джинни к себе.

Несколько мгновений она стояла, уткнувшись лицом в его грудь и бессильно закрыв глаза. Потом Гарольд, как по наитию, нежно провел рукой по ее к шее, ласково приподнял подбородок и накрыл неуверенно шевельнувшиеся губы девушки своими горячими и сухими губами….

Не думаю, что Гарольд и Джинни заметили, как быстро бежит время. Они стояли у окна, слегка касаясь друг друга. Рука юноши легко обнимала девушку за плечи. Разговаривали шепотом о разных пустяках, но им казалось, что они говорят об очень важных и серьезных вещах. Время от времени Гарольд прерывал разговор новым поцелуем, и тогда Джинни замирала в его руках, а он слышал взволнованный стук ее сердца.

На востоке вновь заалела светлая полоска, когда Гарольд опомнился и услышал в складках своей мантии негромкое шуршание вызова по Сквозному зеркалу.

— Меня вызывают, — прошептал он Джинни. Та кивнула и отошла на шаг. Счастье грело ее нежным белым пушистиком. Боясь расплакаться от переполнявших ее слез, она быстро повернулась и легко ступая, побежала к лестнице на первый этаж. Гарольд еле успел снять охранное заклинание, а то девушка непременно набила бы себе изрядную шишку на лбу.

Он вошел в свою комнату, достал из кармана зеркальце и минут десять разговаривал с Люпином, а затем с Хмури. Из–за сумбура в голове Гарольд не поставил Чары Оповещения, и поэтому не услышал, как к двери его комнаты кто–то подошел, постоял, подслушивая, а затем вернулся в свою комнату на первом этаже.

«Люмос», — огонек на конце палочки осветил перекошенное лицо Гермионы. Это она ходила на второй этаж, чтобы узнать, что там делала Джинни. Сейчас ее лицо, утратив привычное добродушие, источало злость. Она погрозила в стену комнаты Джинни кулаком с зажатой палочкой и прошипела:

— Ну, нет, подруга! Этого Гарри я тебе не отдам!!!

Глава 42

Вечером следующего дня Добби попросил связи с Гарольдом. После короткого разговора юный маг связался с Тонкс, и дал ей поручение немедленно доставить Нарциссу и Драко Малфоев в Блэк–мэнор, ни в коем случае не рассказывая о том, куда их переводят. Туда же Винки надо было переправить Люциуса. Гарольд предупредил Ремуса, что появится в Блэк–мэноре в полночь.

Без четверти двенадцать камин в Ритуальном зале Блэк–мэнора ярко вспыхнул и из него, пошатываясь, вышел Глава рода Малфоев — Люциус Малфой. За столом в зале сидели взволнованные Нарцисса и зеленоватый Драко.

Непреклонная Тонкс произвела аппарацию в Блэк–мэнор в пять приемов, так что непривычный к аппарированию Драко по пути заблевал большую часть Англии и весь восток Шотландии.

Увидев Малфоя–старшего, Нарцисса и Драко вскочили и тут же были водворены на место жесткими руками стражей замка, одетых в красные мантии с черной окантовкой. Видя, что Драко намерился вспылить, Люциус предупреждающе помотал головой.

— Нарцисса, Драко, сохраняйте хладнокровие. Мы в сильных руках, поэтому не осложняйте наше положение, — негромко, но убедительно сказал Люциус.

По лицу Нарциссы текли слезы, да и Драконыш смотрел на отца подозрительно влажными глазами.

— Не переживайте, — сказал глава рода Малфоев, — со мной все в порядке. Хотя клянусь Мерлином — не понимаю, как это возможно. Мне дали понять, что у нас есть шанс на сохранение наших жизней и нашего рода. Я, правда, не знаю, чем придется платить, но если бы потребовались наши жизни и наши средства, то это уже давно могли бы сделать.

Подчиняясь знаку стража, Люциус сел напротив своих близких. Он усмехнулся:

— Меня так посадили, видимо, чтобы я в процессе разговора или допроса мог наблюдать за вами, — проницательно заметил Малфой–старший и невесело усмехнулся.

— Вы правы, мистер Малфой, — сказала Тонкс, появляясь в дверях.

— Неужели здесь всем заправляют полукровки? — вздохнул Люциус.

— Чем моя кровь хуже крови того полукровки, которому вы лизали зад двадцать лет, сэр? — с откровенной насмешкой спросила метаморфиня. Волосы на ее голове медленно исчезли, лицо вытянулось и стало мертвенно бледным, нос провалился, а глаза полыхнули багровым пламенем. Малфои содрогнулись. Сходство с Темным Лордом было не столько физиономическое, сколько типологическое, но и этого с лихвой хватило, чтобы темноватые аристократы почувствовали почти неконтролируемый ужас.

— Не надо, — почти простонал Люциус, а его жену и сына просто заколотила крупная дрожь, — я беру свои слова обратно!

— Надеюсь, мистер Малфой, вам хватит благоразумия не повторять таких ошибок при Главе нашего союза, который буквально через считанные минуты будет решать вашу судьбу?

Люциус кивнул. Ему преподали урок, и гордость аристократа была уязвлена, но присущее его роду здравомыслие взяло верх над амбициями. К тому же, пропавшая с плеча Метка Темного Лорда недвусмысленно намекала на непостижимую мощь мага, в руки которого он попал. Тонкс медленно приняла свой привычный вид.

Часы пробили полночь и двери в Ритуальный зал распахнулись. Вошедший Ремус Люпин звучным голосом приказал:

— Всем встать!

Люциус и Нарцисса, переглянувшись, покорно поднялись на ноги, а обалдевший Драконыш слегка промедлил, но тотчас был вздернут за шиворот сильными руками, поставлен в вертикальное положение и слегка прихлопнут по голове кольчужной рукавицей.

— Сэр Гарольд Джеймс Поттер, Глава Родов Поттеров и Блэков, Командующий Эй — Пи Объединенного Магического Сообщества!

Гарольд вошел в зал в сопровождении небольшой свиты. Его мантию для официальных приемов украшали гербы обоих родов, а волосы на голове охватывал двухцветный обруч. Родовые браслеты и перстни на руках завершали образ молодого вождя.

Тишина, упавшая на зал, казалось, обрела материальную плотность и вес. Соратники Гарольда застыли, испытывая гордость за своего предводителя. Малфои, особенно Люциус, еще не знавший о влиянии Поттера на свою судьбу, замер, как громом пораженный.

Гарольд уверенно занял место во главе стола.

— Садитесь, — спокойно произнес он.

Все сели. Драко, который от удивления опять протормозил приглашение сесть, получил сзади под коленки и рухнул на жесткий дубовый стул. В негодовании он обернулся, но увидел нависающую над ним красно–черную маску стража и счел за благо промолчать.

— Итак, сэр Малфой, пришло время поговорить. Предупреждаю сразу, что испытываю к вам пока лишь крайне неприязненные чувства, что, впрочем, легко объяснимо. Ваша деятельность в рядах Упивающихся заслуживает Поцелуя дементора. Тем не менее, я потратил свое время и время моих друзей и соратников на то, чтобы оказать помощь вашей семье и спасти вашу жизнь.

— Но это не так, — завопил Драко, очухавшись от первоначального ступора, — мы уже говорили, что жизнью отец обязан излечившему его магу, а не вам. У отца Долга Жизни перед вами нет!

— К счастью, вы ошибаетесь, Драко, — подчеркнуто вежливо ответил Гарольд, показывая этим, что не принимает такого тона и махнул перед своим лицом левой палочкой, — вы этого волшебника имели в виду?

Нарцисса сдавлено ахнула, а Драко вскочил, глядя на Гарольда вытаращенными глазами. Палочка Поттера словно стерла черты подростка, и перед ними появилось лицо худощавого мага средних лет, который провел фантастический ритуал извлечения Черной Метки у Люциуса в Малфой–мэноре. Это было самое невероятное открытие Драко за всю его жизнь! Туповатый грифиндорец вдруг за каких–то два месяца, превратился в главу нескольких влиятельных магических родов, неузнаваемо изменился, став истинным аристократом, да еще и обладателем невероятной магической мощи. Мощи, которая превосходила мощь Темного Лорда, ибо Лорд неоднократно заявлял, что метка является пожизненной, не снимаемой никакой магией. И гордо заявлял, что наложить Метку он может, а вот снять ее даже он — Лорд Судеб — не в состоянии.

Люциус Малфой посмотрел на сына и в отчаянии схватился за голову. Внешний вид Драко и Нарциссы подсказал ему истину — его спас, сняв неснимаемую Метку, этот юный маг. Поттер! Родителей которого и его самого Люциус всю жизнь считал помехой своему роду!

Малфой–старший подавленно опустил голову. Он вспомнил все, что совершил против Поттера, и его охватил страх. Ведь некоторые маги были готовы сначала вылечить и поставить на ноги своего врага, чтобы потом сполна насладиться мщением.

Он со страхом взглянул на Поттера. Нет, не похоже. Гарольд невербальным заклинанием и взмахом палочки вернул себе свой облик. Что–то насторожило Люциуса в жесте юноши. Потом он сообразил — Поттер наложил и снял заклинание левой рукой, и палочка его была черного цвета! Мерлин! Да это же Черная палочка Блэков, которая по легенде была утеряна несколько поколений назад. Значит, все правда. Перед ним сидит Глава Рода Поттеров по праву рождения, и Глава Рода Блэков по магическому завещанию. Ай да Сириус! Лишенный права быть Главой Рода из–за проклятия матери, он, как последний мужчина из рода Блэков, воспользовался правом назначить магического наследника. И сделал это по всем правилам! Даже самый капризный и мощный артефакт этого могучего рода покорился преемнику. Теперь, если Поттер доживет до собственного сына, тот станет Главой рода Блэков уже по праву рождения. А наследникам Беллы, Нарциссы и Андромеды достанутся от мертвого гоблина уши. Ну, теперь, по крайней мере, понятно, на чем основана экономическая и политическая сила нового лидера.

По поводу магии сложнее. Магические артефакты не могут усилить природные способности мага до такого уровня, какой демонстрирует Поттер. Случилось что–то еще. Не зря обеспокоенный Лорд гонял Внутренний Круг по всей Англии в поисках трупа Поттера. В чем–то Лорду надо было убедиться, что–то его беспокоило. Впрочем, пауза закончена. Это была преамбула. Сейчас начнется амбула! Вставай, Люциус! Промедление смерти подобно!

Малфой–старший встал, поклонился Поттеру и твердо произнес:

— Сэр, я никогда не относился к вашим друзьям, но ваши магические силы и родовые полномочия вызывают у меня искреннее уважение. Я сожалею, что оказался в стане ваших врагов, и осознаю, что после спасения меня и моей семьи вы имеете право потребовать с нас Долг Жизни.

— Я рад, что в вашем лице нашел здравомыслящего собеседника. Надеюсь, вы понимаете, что клятва, которую вам предстоит принести мне в присутствии этих свидетелей, составлена таким образом, что исключает любые двойные толкования? Готовы ли вы к этому? Или предпочитаете остаться верным своим идеалам Упивающегося?

— Сэр Поттер, — произнес Люциус. Драко не верил своим ушам. Его отец, аристократ в пятидесятом поколении признал Поттера выше себя? Или это хитрость? Отец бледен и очень серьезен. Похоже, их загнали в угол, где все хитрости бесполезны.

— Сэр Поттер, я не знаком с вашей политической программой. Не могли бы вы в общих чертах объяснить цели и задачи, которые вы преследуете.

— Извольте, мистер Малфой, — не удивившись, ответил Гарольд.

— Все не так уж сложно. Темный Лорд должен быть уничтожен. Его политическая, экономическая и военная инфрастуктуры демонтированы и лишены массовой поддержки. Магическое сообщество после окончания войны объединится и получит более устойчивую политическую систему. Вот и все.

— Позвольте, это очень общие формулировки. Если чистокровные семьи будут уничтожены…

— Никто не собирается уничтожать чистокровные семьи. Наоборот. Надо защитить эти семьи от массовой гибели, на которую их обрекает война. Это же генофонд магического сообщества, который глупо разбазаривать. Так же глупо отказывать в праве на полноценную жизнь в магическом сообществе выходцам из смешанных и немагических семей. Ибо способность пользоваться магическими силами — есть основной критерий при оценке положения мага в магическом социуме. Разумеется, основной процент магического населения рождается в чистокровных семьях. Но маги, появляющиеся в магическом сообществе из немагических или полукровных семей, спасают магический мир от вырождения, и должны быть вовлечены в полноценную жизнь. Сквибы, рожденные в магических семьях из–за близкородственных браков, в конечном счете, несут более серьезную угрозу магическому миру чем, так называемые, грязнокровки. Потому что грязнокровки могут влиться в магический социум без вреда для него, а сквибы не могут уйти в немагический мир без утечки информации о магическом мире.

— Хм, логика есть. А как к этому отнесется Министерство и Визенгамот?

— Меня это не очень интересует, мистер Малфой. И та, и другая структура должны быть серьезно изменены — с удалением сегодняшних ключевых фигур. Министерство — чисто исполнительный орган. Визенгамот — судебная власть. А орган законодательной власти, который сейчас узурпирован Министерством и Визенгамотом, следует передать Конференции Мудрых, которая должна заниматься законотворчеством.

«Конференция Мудрых». От кого–то Люциус уже слышал нечто подобное. От кого? А, дементор его задери — не помню! Люциус ухватился за другую мысль:

— Но, сэр Поттер, боюсь, ни Министерство, ни Визенгамот не согласятся добровольно отказаться от части своей власти.

— Спрашивать их мы и не собираемся. Наша задача — собрать под свои знамена большую часть общества — тогда нынешние лидеры отвалятся, как сухая листва.

Малфой задумчиво покивал головой. Разговор окончен. Дальнейшие разъяснения он может получить в родовом склепе в компании со скелетом Нарциссы и Драко. В конце концов, он уже был мертв. Ему дали вторую жизнь и второй шанс. Глупо не воспользоваться. Иметь врагом Темного Лорда — удовольствие небольшое, но в качестве повелителя он еще хуже. Сыграем с судьбой в орлянку! Подбросим галеон повыше и посмотрим, что получится. Люциус повернулся в сторону своих родных, которые с жадным вниманием ловили каждое слово беседы:

— Нарцисса и Драко, я принял решение принести клятву верности силам, возглавляемым сэром Поттером, и подкрепить ее Долгом Жизни. Сэр Поттер, прошу сообщить мне текст Клятвы…

* * *

«Битва при Кале»

Рассвет встретил отряд Мальсибера в долине, где на французской земле, арендованной на время министерством магии Британии, расположился перевалочный лагерь наемников с континента. «Рыцари удачи». Здесь были французы, немцы, итальянцы, греки, швейцарцы, голландцы, датчане, и даже маги мусульманских стран средиземноморья. Стадо голов на двести.

Упивающиеся окружили лагерь кольцом и приготовились к атаке, ожидая сигнала командира. Бойцы темного Лорда подбирались строго по критерию боевого мастерства. В совершенстве владея боевой магией и обученные тактике сражений, они представляли мощную боевую единицу — одну из самых боеспособных в гвардии Воландеморта. Все были прекрасно экипированы, почти все имели вторую палочку, примотанную шнурком к кисти или спрятанную в карман рукава мантии. Растворившись в кустах и на каменных осыпях, они с презрением наблюдали за лагерем наемников. Мальсибер прикидывал вероятное количество противника и выбирал направление отвлекающей атаки. Он решил слегка нарушить инструкции Лорда. Ему вовсе не улыбалось возиться с перевербовкой этого европейского сброда, а потом отвечать за их невеликие боевые результаты. «Убить их всех, нах», — подумал командир Упиванцев. Убить, чтобы другим неповадно было. С особой жестокостью. Нагородить гору изувеченных тел. Пускай или валят отсюда, или требуют от министерства безумных денег. Фадж, глядишь, и разорится. Так, а вот и завтрак. Пора!

— Ну что, месье? Вам кофе в постель? Или ну его нах**?!!!

Упиванцы с правого склона холма, молча, рванули в атаку. Пока они не добежали до самих палаток, никто из этих континентальных придурков даже не заметил нападения. Наверно думали, что это какой–то отряд с зарядки бежит, боится, что остальные всю какаву выхлебают.

Ну, получите, «рыцари без сдачи»!!!

Первый же залп перерезал лагерь пополам. Упиванцы средними заклятьями не баловались: в упор — «Авада», по палаткам — «Бомбарда». Пошла потеха!

«Рыцари при даче» очумели с самого начала, и до самого своего конца так и не оправились. Половина из них пошла на завтрак без палочек, и теперь они, как кегли, валились на землю в надежде, что пронесет. Но эти штучки не проходили, каждого упавшего добивали «Секо», чтобы визуально наблюдать, течет еще кровушка или уже нет. Нам, Упиванцам, все равно, что резать, что бомбить! Лишь бы кровь текла!

Вторая половина наемников, беспорядочно отстреливаясь, отступала к лесу, пятясь задом. Все правильно, да только можно было хотя бы разок оглянуться и посмотреть, куда ты отступаешь. Когда позади них грянул залп, судьба сражения была решена. Оставшиеся в живых наемники побросали палочки и подняли руки. Их связывали и без излишней жестокости отводили в центр лагеря. Когда эти придурки уже прикидывали, во сколько казне британского министерства обойдется их выкуп, Мальсибер дал команду, и безоружных пленников беспощадно посекли заклинаниями в лапшу. Некоторые Упиванцы развлекались отсеканием голов. А вот отсечь гениталии у тел всех наемников арабской внешности приказал сам Мальсибер. Он знал, что мусульмане к этому аспекту особо чувствительны. Когда истребление было закончено, пересчитали трофейные палочки — это было проще, чем раскладывать кровавые пазлы из расчлененных тел. Палочек оказалось двести шестнадцать. Многовато. Похоже, часть наемников тоже таскала запасные палочки, только вот они им не пригодились. Мальсибер записал на листке пергамента цифру и приказал сделать несколько колдографий для отчета.

Упиванцы стояли на площади лагеря и уже ожидали команды к построению, когда раздался строенный хлопок аппарации и прямо между Упивающимися появился Командир Аврората Бруствер Кингсли с двумя помощниками. Они прибыли на церемонию подписания магических контрактов с наемниками. Весело улыбаясь, старшие авроры начали осматриваться. Постепенно улыбки на их лицах сменились выражением ужаса. Стоявший позади Кингсли Мальсибер, не дожидаясь, пока Главный аврор выхватит палочку, направил ему в спину свою и каркнул: «Авада Кедавра!». Когда покончили и с помощниками, главарь Упивающихся вновь вытащил из складок мантии пергамент и аккуратно дописал к цифре 216 — «+3».

Глава 43

Магический мир Британии еще не знал о трагедии, произошедшей утром в лагере наемников у французского города Кале. Ведь не осталось ни свидетелей, ни очевидцев. Только небольшая долина между двух холмов, заваленная трупами. Упивающиеся, воспользовавшись контрабандными коврами–самолетами, благополучно скользили над морскими волнами, прикрытые Дезиллюминирующими Чарами. На отдельном ковре Мальсибер вез для Темного Лорда подарок — голову Кингсли и толстую связку трофейных палочек всех времен и народов. Некроманты потом посмотрят, нет ли среди этих артефактов чего–либо выдающегося.

Именно в этот момент Величайший Светлый Маг современности Альбус Дамблдор, чертыхаясь про себя, ментально ползал по подсознанию Наземникуса.

Мелкого жулика только что отпустили из психушки Мунго, где он пролежал месяц после памятной встречи авроров–санитаров с Люпином в Косом переулке. Тогда ему досталось несколько Оглушающих заклинаний, которые в сочетании с морфием, который предпочитал другим видам расслабления бравый член Ордена Феникса, произвели в его мозгу катастрофические опустошения. Задеты были все отделы мозга и памяти, вплоть до двигательного стереотипа! Еще неделю назад Флетчер в палате хватался за нос, когда чесалась спина, и был не в состоянии сесть на унитаз, потому что не мог догадаться развернуться к нему задом. Эти поведенческие особенности пациента особенно удручали младший персонал клиники, который был вынужден регулярно пользоваться Очищающими заклятьями. Да и соседи по палате неоднократно обещали отправить его к троллям или устроить магическую «темную». Визит Альбуса Дамблдора, забравшего Флетчера под расписку, был отмечен персоналом и пациентами отделения общей магической психиатрии, как большой праздник.

Альбус был вынужден сначала разыскать в мозгу бедняги недостающие болтики и винтики, которые сделали Наземникуса более приемлемым членом общества, а затем уже заняться поисками воспоминаний о событиях в Косом переулке. Через полтора часа утомительных поисков легилимент, наконец, наткнулся на исковерканное воспоминание о неудачном задержании Люпина. И просмотрев его, начал чертыхаться. Стоило тащить сюда этого вонючку из Мунго, ради того, чтобы пронаблюдать первое заклятие санитаров, которое просвистев над головой пригнувшегося оборотня, попадает Флетчеру прямо в лоб! Самой схватки он так и не увидел. Жаль, пора выбираться из этого мозгового склепа подонка и наркомана… Стоп! Это, что? Северус!!! Еще раз! Так, надо отдохнуть и выпотрошить эту консервную банку на ножках. Альбус сел за стол, оставив Флетчера валяться на полу. Предвкушение сладко щекотало в мыслях. Воспоминание Флетчера о Снейпе! Задвинутое в подсознание, значит, без «Обливиэйта» не обошлось! Горячо! Надо копать!

Альбус отдохнул и начал «копать». Сначала деликатно, а затем, почувствовав сопротивление — «Обливиэт» то был снейповский, — жестче, затем жестоко, и наконец, уже совсем бесцеремонно. Дамблдор понимал, что Флетчер сейчас откинет копыта, но игра стоила свеч. Загадочное вмешательство Снейпа в судьбу Поттера не давало покоя директору Хогвартса. Зельевар перед своим бегством явно сыграл какую–то партию у него под носом. Сыграл очень ловко — и Дамблдор не собирался прощать подобную наглость. Нащупав воспоминание и крепко его зацепив, Дамблдор вынырнул из подсознания обреченного воришки и потянул на себя палочкой. Глаза Флетчера вылезли их орбит, он пронзительно закричал. Дамблдор, не колеблясь, попытался заткнуть рот умирающего заклинанием «Силенцио», но не успел на считанное мгновение. «Протего!» — выдохнул Наземникус с последним ударом сердца, и нить воспоминания оборвалась!

Альбус издал крик ярости и разочарования. Попытался вновь проникнуть в мозг Флетчера, но наткнулся на серый могильный камень. Труп Флетчера Наземникуса — вора, алкоголика, шпиона и наркомана — с широко распахнутыми глазами и распотрошенным мозгом лежал на полу кабинета директора самой престижной в Британии школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Дамблдор длинно, по–старинному витиевато выругался, вспомнил предков покойного по материнской линии, а также выразил твердое намерение насильно изменить сексуальную ориентацию трупа.

Тем не менее, в его руках было хоть и оборванное, но настоящее воспоминание о встрече Флетчера со Снейпом этим летом. Надо срочно посмотреть, а потом решить, что делать с телом. Дамблдор достал с полки сосуд с Омутом Памяти, вылил в него воспоминание и наклонил голову.

Небольшая библиотека в доме, похожем на магловский, но не совсем. Да это же дом Снейпа в Паучьем тупике! Флетчер сидит на полу и очумело мотает головой. Напротив него в кресле сидит Северус, лицо его хмуро и непроницаемо. Позади зельевара кушетка. А на ней, укрытый до подбородка пледом лежит Поттер! Поттер!!! «Что–то в этом роде я и ожидал», — самодовольно подумал Дамблдор.

Разговор вел Северус, а Флетчер лишь отнекивался да юлил. Зельевар несколько раз настраивал его на конструктивный диалог увесистыми оплеухами и даже с помощью старого доброго «Круцио». Флетчер визжал как свинья, потом сморкался и хныкал, вытирал лицо носовым платком, на который было нельзя смотреть без содрогания, и все начиналось сначала. Наконец, Наземникус понял, что добром от него не отстанут и начал незаметно нащупывать в рукаве палочку. Но Снейпа не проведешь. Опытный дуэлянт быстро обезоружил магического урку и для пущей убедительности пяток минут покатал его «Круциатусом» по полу.

Дамблдор невольно отступил назад, хотя ясно было, что задеть его в этом мире памяти Снейп не может. Наконец беседа перешла в более спокойное русло и Северус начал диктовать Наземникусу длинный перечень ингредиентов. Альбус навострил уши. Компоненты зелья были диковинными и баснословно дорогими. Некоторые названия директор слышал первый раз. Некоторые были настолько редкими, что непонятно, где их можно достать в принципе. Однако Флетчера это не смущало. Он называл имена и клички подпольных торговцев редкими компонентами и артефактами. Объяснял, как с ними связаться, что сказать и от кого спросить. Перо Северуса бегало по пергаменту, записывая полученные сведения. Гарри на заднем плане не двигался и даже его дыхание было незаметно. Ясно, что подросток находится без сознания.

Северус читал рецепт со свитка, который показался Директору знакомым. Где–то Альбус уже видел такие. Характерная расцветка, форма печати, просвечивающий вензель в левом верхнем углу пергамента. Все это вызвало у Дамблдора мучительное ощущение дежа вю. Вдруг его осенило: это похоже на вензель Гриндевальда!!! Великий Мерлин и осел его внучатый — Гриффиндор!!! Гриндевальд же помер в своем Нумергарде! Он сам отдавал распоряжение, как похоронить поверженного много лет назад врага.

Дамблдора окутала белая прозрачная мгла. Воспоминание закончилось. Он вынырнул из Омута Памяти. Постоял с минуту, приходя в себя, и сел за стол. Все было совсем не так, как он себе представлял изначально. Снейп накачал мальчишку неизвестно чем и, инсценировав отравление нейролептиками, подбросил щенка обратно в Хогвартс. Возможно это бомба замедленного действия. Черт! В мозгу Поттрера пока не порыться. Наверняка, чтобы добраться до истинных воспоминаний, придется как следует потрошить его мозг, а это неприемлемо. Поттер должен умереть не в Хогвартсе!

Поразмыслив немного, Альбус принял решение. Он взял пергамент, написал несколько строк, привязал ей к ноге дежурной совы Хогвартса послание и выпустил ее в окно.

Примерно через час он отвлекся от дел и сказал сам себе:

— Вот так, Альбус, и другого не дано. Одной проблемой будет меньше, а ненависти к Лорду больше. Пока хоркруксы у нас в руках, мы крепко держим его за яйца!

— Извините, сэр, и много хоркруксов? — раздался голос от порога.

Альбус стремительно повернулся — в открытых дверях стоял Гарри Поттер!

* * *

«Как он вошел? Как попал в запертую школу, черт возьми! Что он слышал или видел? Вроде, кроме последней фразы ничего. Ладно. Доживем до понедельника, то есть до завтра. И одной проблемой станет меньше. А сейчас улыбайся, надо, чтобы он спокойно вернулся в Хогсмит, и сегодня вечером был там», — стремительно пронеслось в мозгу директора.

Он воскликнул, улыбаясь:

— О, Гарри! Проходи, присаживайся. Как любезно с твоей стороны навестить старика в последний день подготовки к новому учебному году.

В приветствии недвусмысленно прозвучало — говори, что надо, и уматывай — не до тебя. Но Гарри сделал вид, что ничего не понимает. Вообще–то это был Гарольд, и пришел он сюда не из праздного любопытства, но до времени маскировался под своего младшего ментального собрата. (Прим. автора: для определенности мы будем называть его Гарольдом, но Дамблдор, разумеется, будет называть его — Гарри).

Дамблдор, видя, что Поттер, в силу своей ограниченности намек не понял и уходить не собирается, решил объяснить наличие в своем кабинете мертвого тела Наземникуса.

— Вот видишь, Гарри, что получается, когда маг нарушает Непреложный обет. Флетчер присягнул на верность нашему врагу, но мне удалось его разоблачить. Когда он был вынужден заговорить, сработали чары Непреложного обета, который Воландеморт заставил его принести вместо принятия Черной Метки. И вот результат — он умер, ничего толком не успев рассказать.

Гарольд посмотрел на останки Флетчера и притворно содрогнулся:

— Как это страшно, профессор! Но вы ведь не знали о том, что он принес Непреложный обет, верно? Значит, вашей вины в его смерти нет? А он сам виноват, предал вас, совсем как Хвост когда–то моих родителей.

Даблдор мысленно самодовольно усмехнулся. Как легко обмануть этого простака, даже такой наскоро придуманной, грубой выдумкой.

— Да Гарри. Он понес заслуженное наказание. Но теперь у меня проблемы, как захоронить его тело. На территории Хогвартся это сделать по многим причинам нельзя, а за пределы Хогвартса мне сегодня не выйти. Есть определенные ограничения. К тому же через пару часов начнут прибывать преподаватели. Может, ты вынесешь его после того, как я трансфигурирую тело в какой–нибудь небольшой предмет? Кстати, Гарри, а как ты прошел на территорию Хогвартса? Ведь доступ в школу закрыт везде, кроме камина для преподавателей.

Гарольд мысленно восхитился. Каков мерзавец?! Прикончил мужика Потрошащей Легилименцией и пытается запачкать Избранного. Да еще исподволь выясняет, как тот попал в Хогвартс. Ну ладно, каков вопрос — таков ответ!

— Э–э–э… директор! Я ужас боюсь покойников. Не могли бы вы убрать тело каким–нибудь другим способом. Я…я не могу, меня сейчас стошнит!

Гарольд согнулся пополам, попутно осматривая кабинет. Омут памяти на столе, значит, директор все–таки вытащил из памяти этого бедолаги воспоминания о встрече с Северусом. Снейп позже рассказывал ему в Поттер–мэноре о ритуале и всей предварительной подготовке к нему. Теперь Дамблдор знает о закупке ингредиентов темномагического зелья. А вот какое зелье использовал Снейп, он может и не знать. Да и сварить из этого набора можно с полдесятка зелий как для самостоятельного применения, так и для разных ритуалов. Впрочем, нельзя недооценивать этого старого лиса. Он может догадаться, что благодаря зелью и ритуалу Гарри отделался от декрукса, и… и все.

То, что ритуал пошел не по плану и Гарри получил гигантские знания и магические силы — из воспоминаний Наземникуса директор не узнает точно. Тем лучше. Начинать учебный год со зверского убийства директора школы — плохая примета — оценки ниже будут, усмехнулся про себя Гарольд. Теперь, главное, не встречаться с директором глазами, а то тот полезет к нему в память, и тогда осложнений не избежать. Так, директор засуетился, подносит ему стакан воды. Хорошо, что безоар под языком. Впрочем, от сыворотки правды он не спасет. Будет директор так рисковать? Нет, не должен. Если я ошибся, то этому козлу хуже. Необходимость говорить правду под сывороткой не лишает мага возможности поджарить любопытного собеседника любым способом. Так что берегись, старик. Если ты задумал пакость, то придется мне начать учебу с наказания. Интересно, сколько баллов снимет Макгонагал за убийство директора? Она его любит — так что не менее тысячи. Бедный факультет слепых львят, чую — быть тебе в этом году на последнем месте!

Гарольд изобразил вымученную улыбку и храбро отхлебнул из стакана. Вроде — просто вода.

— Спасибо, сэр, — Гарольд опустил голову вниз и как бы в смущении начал застенчиво ковырять ножкой пол.

Дамблдор по–отечески улыбался.

— Ничего, Гарри, ничего. Я понимаю, что для тебя очень тяжело все, что имеет отношение к смерти. Это мы старики, относимся к ней как к скорой гостье и потому не боимся. Так как же ты попал сюда? Меня интересует этот вопрос, потому что в этом году меры безопасности серьезно усилены.

— Я… мы… это подземный ход, сэр, я узнал о нем от… от… — Гарольд сделал вид, что горло его перехватили сдерживаемые рыдания.

— Ну–ну, успокойся, Гарри, — Дамблдор сочувственно покивал головой, — я знаю, что любое упоминание о Сириусе тяжело для тебя. Не будем сейчас об этом. Ты ведь покажешь мне потом этот подземный ход?

Гарольд покивал головой, не поднимая глаз на директора.

— Ну и ладно. Ты что–то спросил, когда вошел?

— Я хотел узнать о хоркруксах, сэр. Вы что–то знаете о хоркруксах Воландеморта?

— Да, Гарри. Я нашел два кусочка души Воландеморта, и теперь ищу способ, как их обезвредить, — ответил директор Хогвартса. Его не очень заботило, что Гарри узнал об этом, — но я прошу тебя пока ничего никому не рассказывать.

— Конечно, сэр, — покивал Гарольд, усмехнувшись про себя, — и где они, сэр? Я имею в виду, они в Хогвартсе?

— Ну что ты, Гарри, разве я могу сделать Хогвартс мишенью для Воландеморта? Нельзя рисковать жизнью учеников. Они хранятся в надежном месте под хорошей защитой. Да, Гарри, а как ты прошел мимо горгульи?

— Ээ… Сливочные тянучки, сэр…

— О, Мерлин! Я забыл поменять пароль с прошлого учебного года! — добродушно засмеялся Дамблдор.

А на самом деле было так. Горгулья затряслась от страха при виде Гарольда и поспешно отодвинулась, не дожидаясь пароля. Юному магу пришлось остановиться и выяснить у нее пароль, чтобы иметь объяснение для директора. Горгулья затрещала от напряжения и по каменной щеке покатилась слеза.

— Она немая, — затрещал сзади скороговоркой Пивз, — пароль «Сливочные тянучки», сэр. Прошу извинить, я тут просто мимо пролетал.

Гарольд вытаращил глаза. Пивз и преподавателей–то слушался далеко не всех. Чует нежить темную магию. Интересно, а обделаться от страха полтергейст может? И как это выглядит?

— Вякнешь кому, отправлю Кровавому Барону задницу подтирать, — Гарольд нахмурился.

Полтергейст метнулся за угол:

— Не извольте беспокоиться, ваше Темнейшество! Что мы, деревянные по жопу? Понятие имеем. Службу знаем. Закон блюдем. Свое место помним. И шесток. И сверчок… Можно я пойду? Я ни–ни… чтоб мне… эта… и наоборот!

— Вали отсюда! И помни — я тебя предупредил!

Пивз умчался по коридору. Он был потрясающе молчалив.

Гарольд вернулся к разговору с Дамблдору:

— Я, сэр, наверное, не вовремя со своими расспросами. Я пойду в Хогсмит, пожалуй.

— Погоди, Гарри, так зачем ты приходил?

— О, сэр, я совсем забыл. У меня просьба, сэр. Я знаю, что Избранному положено жить в отдельной комнате, но нельзя ли мне быть по–прежнему в своей спальне с моими друзьями?

Дамблдор покачал головой и сочувственным тоном произнес:

— Нет, Гарри, статус Избранного нарушать нельзя. Таков декрет министра и изменить я ничего не могу.

— Но, сэр, Фадж ведь обещал вам не вмешиваться в дела Хогвартса?

— А вмешательства в дела Хогвартса нет. Декрет касается тебя, а не школы.

Гарольд повесил голову, кивнул покорно, встал и пошел на выход.

— Не расстраивайся, мой мальчик, ты будешь вместе с друзьями. Сегодня не уходите вечером из дома, я, возможно, навещу вас… — Гарри вышел из кабинета, и Дамблдор негромко закончил фразу, — когда все закончится!

Гарольд вышел за ворота Хогвартса и направился к своему дому в Хогсмите. Следовало подготовиться — до вечера оставалось еще шесть часов. Юный маг вынул сквозное зеркало и вызвал Хмури:

— Аластор, все подтверждается. Директору надо чтобы я вечером был дома с друзьями. Видимо, для моей же пользы. Действуй, как мы договорились. Сову директора с письмом прикажи отпустить. Пусть летит к своему красноглазому адресату. Пора показать им, кто в доме хозяин!

Глава 44

Возвращаясь в Хогсмит, Гарольд переговорил еще с Тонкс, Ремусом и Люциусом Малфоем. Последний подробно рассказал, как Темный Лорд организовывает рейды при получении срочной информации, кого привлекает и как действует. Малфой откровенно предупредил, что Темный Лорд варьирует тактику и в исключительном случае может поступить непредсказуемо и спросил, на кого предполагается нападение. Получив короткий ответ: «На меня», он порекомендовал Гарольду немедленно скрыться. Поттер презрительно усмехнулся и дал отбой связи. У него был план.

Гарольд не был уверен, что сможет при необходимости убить Лорда, но защитить себя и тех, кто живет рядом, он сумеет. Однако надо было подстраховаться, чем он и занялся. Подготавливая диспозицию схватки, Гарольд задумался, как поступить с Гарри. Опять тупо отстранить его? Логично, но, сколько так может продолжаться?

Гарольд еще раз детально представил себе свою жизнь в двух лицах в Хогвартсе. Да, проблемы были. И проблемы серьезные.

Гарольд оказался в несколько затруднительном положении. Ситуация требовала все более частых замещений своей младшей ментальности. Снабжать Гарри мнимой информацией так, чтобы тот принял все за чистую монету, не получалось. Тогда у него образуется разрыв между поступками и их мотивированием. Поступки он будет воспринимать как свои, а почему он так поступил — ему останется неизвестным. А так и сбрендить недолго.

Но полностью отказаться от младшей ментальности Гарольд тоже пока не мог. Хотя в шкуре Гарри его хватало максимум на час — потом тупость ситуаций и убогость роли, которую он в них играл, доводила его до острых приступов мизантропии. В этом состоянии Гарольд начинал опасаться уже за свой рассудок. Дело было дрянь.

То ли выходить из этой игры и искать варианты самостоятельного поиска хоркруксов, то ли найти общий язык со своей младшей ментальностью. Правда и здесь без вранья было не обойтись, но Гарольд посчитал, что это меньшее из зол. Он провел Гарри в его спальню… тьфу, он сам прошел в спальню и пронес в себе Гарри… опять не то. Значит, так — их тело прошло в спальню под управлением Гарольда, для первого разговора с Гарри. Бредятина, подумал юный маг. Во я дуростей наворотил!

Он запечатал дверь заклинанием Блэков, спрятал палочки в тайник и сел на диван. Ну что, пора впускать малого на основное место. Замещение произошло, как всегда, почти мгновенно. Гарри, очнувшись, обнаружил себя сидящим на диване. Последнее, что он помнил, как забежал в туалет после завтрака. Делал ли он что–нибудь в туалете и как потом оказался в своей комнате, было для него загадкой. Гарри расстроено обмяк. Опять проблемы с памятью. Который час? Ого! Он выключился почти на три часа! Да за это время в Британии власть м