КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 335855 томов
Объем библиотеки - 374 гигабайт
Всего представлено авторов - 135039
Пользователей - 75478

Последние комментарии


Впечатления

muxbur69 про Трофимов: Пес войны. Трилогия (Боевая фантастика)

Написано грамотно _ для детей уровня старшей группы детского сада.
Расчёт на получение денег от публикации -
умный человек рассчитывающий заработать

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Romano про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

"Во втором томе...излагается существенно обновлённая (по сравнению с китайским и индийским аналогами) биоэнергетическая теория человека"
Ха-ха-ха. Так значит 2 удивительные традиции, уходящие корнями в древность, только и ждали что появиться некто Каргополов для их СУЩЕСТВЕННОГО ОБНОВЛЕНИЯ. Просто бред какой-то.

К тому же практиковать по книгам это огромный риск - очень легко получить серьезные отклонения в здоровье.

Призываю всех быть осторожнее: не стоит доверять свое драгоценное здоровье сомнительным системам от авторов с непомерным самомнением.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ASmol про Евдокимов: Бретер на вес золота (Боевая фантастика)

"Книга заблокирована по требованию правообладателя." И слава богам! Книжонка о "бретёре" который к своим 30 годам, из которых, он с 16 лет воевал, охранял караваны, пришёл наивно инфантильным дебилом. Большая часть сего опуса, это отскок антрЭ хуясЭ, мандЭ, ах ты пидресЭ ... Между делом он организовывает ЧОП для нищебродных дворян бедолаг, трактирщики и булочники в восторге, пахан столицы хмурит брови, власть имущие обращают свой взор и .. и решают поручить спасение королевы с детьми ... Пипец, дальше, не смог. Люди добрые хотите про шпаги, похищенные драгоценности, их есть у меня, перечитайте лучше. старого, доброго дядюшку Дюма.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
IT3 про Мясоедов: Торговец (Боевая фантастика)

на один раз почитать и забыть.событий много,юмор имеется,орфография не хромает,но не цепляет.скучно и в хорошую книгу не складывается.
к тому же,автор очень многословен при описании простых действий.для боя хватит пары фраз,а не страниц.это сбивает и динамику,и просто бесит.
первые части "новых эльфов" и "легион..." мне нравились больше,дальше автор начал писать без души.пожалуй на этой серии,я закончу свое знакомство с творчеством Мясоедова,ибо это не развлечение,а принуждение.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
komdir001 про Уайт: Брось себе вызов. Стань сильнее (Самосовершенствование)

зачем выкладывать ознакомительный фрагмент?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Злотников: На службе Великого дома (Космическая фантастика)

Третья часть данного Си по стандарту жизнеописывает очередные мучения ГГ связанные с переходом «на следующий level». Вся затея с получением гражданства выливается в малопонятную интригу когда ГГ хотят убить «свои новые родичи» и их противники. В общем: очередные сражения, потеря такого дорогого сердцу ГГ корабля, новые разборки и очередной «ожидаемо-неожиданный финал» по пути на Землю-матушку. Все еще интересно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Злотников: Шаг к звездам (Космическая фантастика)

Вторая часть данного Си повествует о нелегких буднях космического «ИП» (индивидуального предпринимателя»). Конечно по законам жанра (например в многочисленных СИ тов.Поселягина) здесь должны описываться многочисленные победы ГГ, горы «надыбанного хабара» и «переход на следующий level». Конечно все это присутствует и здесь однако «расписано автором» не как «путь усыпанный розами под звуки фанфар», а как методичное, нудное «разбивание лба» обо все внезапно возникающие препятствия. В общем автор еще раз дает понять что «выбраться наверх» еще не достаточно, и что «головокружение от успехов и нищая сытость» не должны заставлять человека превращаться в существо жвачное, хоть и материально обеспеченное. Если конкретно по сюжету, то ГГ «случайным образом» получивший нужное ему гражданство (для того что бы «раскурочить» найденный в прошлой книге корабль) впутывается в «родоплеменные интриги» и обзаводится верным ему экипажем.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
загрузка...

Telum dat ius ...[оружие дает право] (fb2)

- Telum dat ius ...[оружие дает право] (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 1722K (скачать fb2) - alexz105

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



alexz105 Фанфик Telum dat ius …

Глава 1

«Боярышник и шерсть единорога. Ровно десять дюймов. Достаточно гибкая. Эта палочка принадлежала Драко Малфою.

— Принадлежала? — повторил Гарри. — Разве она до сих пор не принадлежит ему?

— Думаю, нет, если вы забрали ее…

— Да, забрал.

— Она может быть вашей. Конечно, обстоятельства, при которых вы ее получили, имеют значение. Многое также зависит и от палочки самой по себе. Но, в общем, если вы выиграли ее, то она может поменять хозяина.

Cидя на берегу недалеко от «Ракушки», Гарри вновь и вновь прокручивал в голове разговор с Оливандером. После похода к Ксенофилиусу Лавгуду он думал о словах мастера особенно часто. Что–то было не так. Все эти рассуждения о сильных палочках его не убеждали. Ну как сердцевина может влиять на силу? Всегда учили, что палочка — посредник. Главное — подобрать подходящую, обладающую наименьшим магическим сопротивлением. И все! Остальное — только сила волшебника.

Поэтому появление этой непонятной Бузинной палочки ставило все с ног на голову. Разговор с Ксенофилиусом еще больше все запутал. Легенды, сказки, притчи. Гермиона права: надо искать более рациональное объяснение.

— Гарри! Мне снова удалось настроиться на «Поттеровский дозор», беги скорее! — крик Рона из дома застал Гарри врасплох. Он вскочил, уронил очки, наклонился за ними — из рукава мантии выпала палочка Малфоя. Чертыхнувшись, Гарри сгреб все, прижал к груди и побежал к «Ракушке».

Рон раздувался от гордости. Гермиона, Флер и Билл тесно обступили коробочку колдоприемника, стоявшего в гостиной.

— Итак, «Поттеровский дозор» вновь с вами! Наши информаторы — то есть, обозреватели — сообщают: в Малфой–мэноре, можно сказать, в самом сердце одного из оплотов Пожирателей произошли непонятные собы… ш–ш–ш… раздавался грохот схватки и… ш–ш–ш… вания полагать, что среди пленников был Пот… ш–ш–ш… ажется сомнительной. Если он действительно там был, то одержана очередная победа над Пожирателями, а надежда магического мира вновь на свободе и дей… ш–ш–ш… ш–ш–ш…

— Дементор все побери! Рон, сделай что–нибудь! — взорвался Билл.

— А что я сделаю? — заскулил Рон. — У них слабенький колдопередатчик, очень трудно настроиться. Где–то ловит, где–то — нет! Они сами говорили во время одной из передач, что работают над улучшением сигнала и усилителем для колдоприемников. Когда придумают, сообщат в эфире и будут рассылать их совиной почтой. Цена, вроде, будет очень умеренной.

Рон, насупившись, выключил шипящий приемник. Несколько расстроенные, все потянулись к выходу из гостиной.

Лишь Гарри сидел осененный внезапной догадкой, таращил глаза и что–то невнятно бормотал. Ему в голову пришла отличная гипотеза, но юный маг опасался, что она сейчас рассыплется. Однако, по мере обдумывания, мимолетная идея обрастала солидностью и убедительностью. Если это так, то… то… то старый хрыч Оливандер пудрит им мозги! Надо разговаривать с ним повторно, а может, даже допрашивать. От этой мысли Гарри слегка передернуло, и он подумал, что в искусстве допроса ту же Беллатрису ему не перещеголять. Ладно, там увидим.

Но нет же, посмотрите только: хорошие люди прячут этого старого таракана по своим домам, спасают его, рискуют за него жизнью, а он будет лежать на мягких подушечках и восхищаться в глубине души своим Великим и Ужасным? Фигу ему магловскую! Дулю!

Гермиона, остановившись на пороге гостиной, с тревогой следила за выражением лица своего друга.

— Что случилось, Гарри? Ты не в себе! Тебя расстроила передача?

— Нет… Меня расстроил кое–кто другой! Иди за мной!

— Рона позвать?

— Не надо. Сам разберусь! Оливандер спит?

— Д-да, а что ты хотел?

— Тем лучше! Пошли!

— Гарри, нельзя начинать разговор, когда ты в такой ярости!

— Я не разговаривать хочу, а допрашивать эту старую лису. Ни слова больше! Иди со мной и делай вид, что ты меня успокаиваешь. Я буду орать, но не беспокойся: я себя контролирую!

— Гарри, но он раненый и измученный старик!

— Этот раненый и измученный старик знает очень важные вещи. Обязан знать! А нам скармливает сказочки. Он скрытый сторонник Лорда, хоть и не признается в этом даже себе. Пойдем, говорю! Я уверен, что прав.

Гермиона с тревогой взглянула на него, но подчинилась. Для себя она решила, что в любом случае не позволит Гарри зайти слишком далеко.

В комнату, где лежал Оливандер, юный маг ворвался, как вихрь:

— Я заставлю его говорить!

Палочка уперлась Оливандеру в горло. Проснувшийся старый маг испуганно зажмурился и заворочался на кровати.

— Какие магические усилители вы ставили на палочки? И на чьи именно?

— Что ты, Гарри, какие усилители? Это сплетни…

— Я повторяю вопрос! На каких палочках стоят магические усилители? Я знаю, что они есть! Вы предатель и обманщик! Я отправлю вас обратно в Малфой–мэнор!

— Не отправишь! — старик открыл глаза. Голос его был неожиданно твердым и спокойным. — Не отправишь. Потому что, когда Лорд добьется от меня ответа на тот же вопрос, у тебя не останется и тени шанса!

Гермиона, возмущенно наблюдавшая за действиями Поттера, ойкнула и широко распахнула глаза.

— Говори! — потребовал Гарри. Палочку он отвел, но нависал над стариком с откровенной угрозой.

— Да сядьте вы! Уверяю вас, что меня пугали гораздо более страшные маги! Это вам Лавгуд наболтал? Хотя нет, тогда вы ворвались бы гораздо раньше. Перед тем, как ответить, я хочу узнать, откуда вам известно об усилителях.

Гарри обернулся к Гермионе за подсказкой, но девушка растерянно пожала плечами. Впрочем, выглядело это так, как будто она не возражает против того, что сейчас скажет Гарри.

— Дамблдор, — юный маг произнес лишь имя и многозначительно замолчал. Блеф был слабенький, но ничего другого в голову ему не пришло.

— Дурак старый! — прошипел Оливандер. — И за гробом пакостит! — мастер помолчал, пожевал губами и прошептал с тоской в голосе:

— Ну, и что именно вы хотите знать?

— Все!

— Если рассказчиком был Дамблдор, то кое–что вы уже знаете, — старик был мрачен, как туча, — впрочем, извольте. Магические усилители для палочек запрещены законом. Но они существуют. Знает об этом предельно узкий круг магов. Мастера, вроде меня, глава конференции магов, действующий министр магии, если ему сообщили, и… и… и все. Палочки снабжаются этим дополнительным артефактом только на определенный срок: не больше, чем на десять лет. Они бывают двух видов: первой степени и второй. Усилители первой степени имеют палочки всего пары десятков магов во всем мире. Второй степени сейчас нет ни у кого.

— Палочку с усилителем второй степени называют Бузинной?

— Да. Это одно из условных названий. Бузинная, Старшая, Победоносная и прочая, и прочая. Легенда хорошо вписывается в практику владения палочкой с усилителем второй степени. Она появляется у кого–то из магов — кто сумел ее заполучить, или кому решили ее выдать — и по истечении десяти лет исчезает. Все по легенде. Бывший владелец, действительно, нередко погибает, потому что, привыкнув к огромной магической мощи, становится легко уязвимым, когда усилитель выключается.

— Какой усилитель в палочке у Лорда?

— Первой степени. А он требовал от меня вторую, потому что не мог одолеть вас. Палочки одинакового ранга нередко перестают слушаться при встрече с себе подобными.

— Так моя палочка… — Гарри был ошарашен.

— Да. Я включил ее усилитель по требованию Дамблдора, когда вы оканчивали третий курс. Он был встроен изначально.

— Патронус! — потрясенно прошептал Гарри. Гермиона задохнулась и с ужасом посмотрела на него. Многое становилось понятным. И, в то же время, все еще больше запутывалось.

— Моя палочка сломана. Как это могло произойти?

— Сдуру, как говорится, молодой человек, можно и… метлу перекусить. Усилитель не делает палочку неуязвимой при неосторожном и неправильном обращении. Так что вы сломали палочку стоимостью семьсот галеонов!

— Но я же покупал ее у вас за семь. И вы еще битый час подбирали ее для меня!

— Остальные шестьсот девяносто три галеона были взяты Дамблдором из вашего сейфа. Деньги тогда не имели для вас никакого значения. Что касается подбора, то продажа палочек, знаете ли, сплошное лицедейство. Ваша палочка в то время уже полгода как ждала вас. Не пойму, что вам рассказал Дамблдор, если вы не знаете этих простейших вещей?

— Он рассказал, что вы можете дать мне более сильную палочку! — наугад ляпнул Гарри.

— Что Альбус оставил вам по завещанию?

— Я не уверен, что должен вам рассказывать это.

— А я не уверен, что хочу помогать вам, молодой человек. Мне страшно отдавать палочку с усилителем второй степени в руки Лорда, но уж очень хочется посмотреть, что из этого выйдет!

Гарри сжал зубы. Этот гад еще и издевается! Или не издевается? Смотрит испытующе. Чего он ждет? А ведь явно чего–то ждет!

— Воландеморт стар! — вдруг резко заявила Гермиона. — Он разорвал душу на множество кусков и может погибнуть в любой момент от ментальной нестабильности. Дамблдор выбрал Гарри для того, чтобы в волшебном мире была сильная рука, объединяющая волшебное сообщество! Независимо от того, хотят этого волшебники или нет!

— Да! Да! — с маниакальным огнем в глазах вскричал старый мастер. — Сильная рука! Сильная власть! Никаких магловских бредней о демократии и равенстве! Я понял это давно — еще тогда, когда Дамблдор заказывал палочку с усилителем для маленького Тома Риддла! Жаль, что Тому не хватило здравого смысла и послушания. Дамблдор уже сделал бы из него великого диктатора и проводил бы с его помощью свои здравые идеи доминирования волшебников в мире! Теперь я понял все!

Гарри со страхом посмотрел на Гермиону. Та тоже была в шоке и кусала губы. Такого она не ожидала. Хорошо, что Оливандер в своем ораторском экстазе не заметил этой растерянности. Ребята оправились от потрясения. Правила игры стали понятны. Теперь только бы Рон не приперся!

— Так вы поможете мне?

— Повторяю вопрос. Что оставил вам Дамблдор по завещанию?

— Именно по завещанию? Золотой снитч и меч Гриффиндора.

— Меч Гриффиндора? Слава Мерлину! Альбус оставил вам этот артефакт по завещанию, то есть, фактически заключил для вас магический контракт! Вы будете иметь палочку второй степени, мистер Поттер!

— Что нужно делать?

— Принесите меч и дайте мне палочку Малфоя.

Гермиона поспешно вышла.

— Вы будете великим, молодой человек! Завещание Альбуса убедило меня окончательно. А Дамблдор будет вашим руководителем и советником.

— Дамблдор умер! О чем вы говорите?

— Для высокообразованного мага смерть — очередное приключение. Он найдет способ, уверяю вас. Вы будете творить великие дела! Пусть они будут страшными, вас не должно это пугать. Невозможно управлять магическим миром без насилия. Без насилия этот мир невозможно даже спасти!

Гарри признался сам себе, что слова старика не оставили его равнодушным. Было что–то завораживающее в его безоглядной убежденности.

Прибежала Гермиона с мечом Гриффиндора и подала его мастеру рукояткой вперед. Тот сделал неуловимый пасс правой рукой, нажал какие–то выступы, и рукоятка меча раскрылась. Из нее на кровать выпал ограненный цилиндрик из фиолетового прозрачного камня не больше кната размером. Оливандер требовательно протянул левую руку к Гарри. Тот вложил в сомкнувшиеся пальцы рукоятку палочки Малфоя. Несколько минут работы мастера, прерываемых невнятным бормотанием, и обновленное оружие, притягивая взоры Гарри и Гермионы, легло на белоснежное покрывало.

— Мистер Поттер, возьмите палочку, взмахните и рассеките ей воздух, — сказал мастер. Совсем как шесть лет назад в своем магазине.

Как и в прошлый раз, по руке потекло тепло. Взмах. Вместо искр за окном средь чистого неба сверкнула ослепительная молния, и тяжкий гром, рокоча, прокатился по долине.

— Работает! — с гордостью закричал мастер. — Теперь, сэр, вы самый сильный маг в мире!

В комнату ворвался Рон.

— Это нападение! Кто–то обстреливает «Ракушку»!

— Успокойся, Рон, это не обстрел, — повернулся Гарри к другу. На лице его блуждала неопределенная улыбка. — Спасибо вам, мистер Оливандер!

— Я жду, что ты не обманешь моих ожиданий, мой мальчик. Десять лет в твоем распоряжении. И это не предел! Она может работать пожизненно! Спасение магического мира — трудная задача. Изолируй его от мира маглов, или он погибнет! И не бойся крови. Колеса истории надо обильно поливать этой смазкой!

— Что здесь происходит? — смущенно спросил Рон, переводя взгляд с одного говорившего на другого. Гермиона подошла к нему и твердой рукой направила своего парня к двери.

— Потом поговорим. Гарри, захвати меч. Он, похоже, выполнил свою главную задачу, а теперь пригодится для сделки с гоблином.

* * *

Память не подвела Гарри. Они стояли примерно в километре от Малфой–мэнора. Аппарация прошла успешно. Даже Рон добрался целиком. Они с Гермионой с некоторым страхом наблюдали за действиями своего приятеля. Гарри потер руки, концентрируясь. Вытащил палочку, примерился раз, другой. Потом переступил немного вправо, чтобы кусты не загораживали главную башню замка.

— Готовы? — негромко спросил он. Ребята покивали и немного попятились.

— Бомбарда Максима! — палочка Гарри, нацеленная на замок, метнула мощный огненный шар. Земля содрогнулась. Магический заряд, набирая скорость, с ревом устремился к Малфой–мэнору. По сторонам от огненной трассы, прочерченной зарядом, деревья пригнуло к земле. В воздух взметнулись вырванные с корнем кусты. Тяжелый удар обрушился на замок, стирая его в пыль.

— Гарри, там ведь были не только Пожиратели! — отчаянно закричала Гермиона. Рон только таращился на друга так, как будто видел его первый раз в жизни.

Гарри опустил палочку. Испытание удалось. Теперь и воевать можно. Первый оплот Пожирателей уничтожен. На очереди — другие. А крестражи можно и потом поискать. Это подождет. Что там Гермиона кричит? Снова гуманизм? Как же надоело!

— Ты опять о домовых эльфах? Не волнуйся, они успели аппарировать. Для них щиты замка не помеха. Ну, а кто не успел — на войне не без потерь!

Глава 2

— Что ты сделал, Гарри? — Гермиона чуть не плакала. Они аппарировали назад к «Ракушке» и теперь сидели под утесом на берегу. Море штормило.

— Я уничтожил Малфой–мэнор, — хмуро ответил Гарри, кидая камушки в воду.

— Ты убил всех его обитателей! Ты понимаешь это?

— Гермиона! Отстань от него! Гарри отомстил за всех замученных в этом проклятом замке! — Рон запинался и умоляюще глядел на девушку.

— Замолчи, Рон! Ты хочешь сказать, что сделал бы так же? Ну, ответь! Что ты молчишь?

— Да, я сделал бы так же, — выпалил вдруг подросток, — сколько можно терпеть убийства и издевательства? Ты слышала, что Тедда Тонкса убили? Слышала? А что собирались сделать с нами? Иди и поищи там под кирпичами, может, можно спасти Беллатрису или Драко?

— Рон, ты не должен защищать Гарри. Ведь люди погибли!

Гарри вскочил, приставил палочку к горлу — «Сонорус!» — и закричал:

— Уважаемые Пожиратели, через пять минут ваш замок упадет. Отойдите, пожалуйста, на безопасное расстояние! Не забудьте свои палочки, яды и проклятые артефакты! Не толкайтесь на выходе! Пропускайте вперед Пожирателей Внутреннего круга! Захватите с собой пленников и узников из подземелья, а то на новом месте жительства вам нечем будет развлечься! Спасибо за внимание! До новых встреч!

Громовой голос Гарри, отраженный от скал и низких облаков, раскатился по окрестностям пушечным громом. Рон и Гермиона, повалившись на песок от акустического удара, с изумлением смотрели на друга.

Гарри убрал палочку в нарукавный карман и повернулся к подруге.

— Все! Хватит! Можешь сидеть здесь и проливать слезы над Пожирателями, а я пойду. У меня масса дел! Я собираюсь не только искать крестражи, но и мстить за убитых и замученных. За Дамблдора, Сириуса, за несчастных маглов, которых сотнями убивают для забавы! За Добби! Смерть этого домовика полностью на моей совести!

— Ну почему, Гарри? Это Беллатриса его убила…

— А почему мы вообще так влипли? Ты забыла? Стоило мне ляпнуть имя… Змеелицего, и вот результат — Добби убит!

— Зато четверо пленников спаслись. Пожиратели убили бы их почти наверняка.

— Нашей заслуги в этом нет! Их спас Добби. И нас, между прочим. Даже если бы там не было Пожирателей, мы могли и не выбраться из этого поганого места, набитого темной магией. До каких пор ты будешь выдумывать оправдания нашей глупости и бездействию? Надоело! Рон, я пошел к Оливандеру, а ты иди к Биллу. Пусть он подумает, как сообщить об уничтожении Малфой–мэнора по «Поттеровскому дозору». А Гермиона пусть сидит и убивается над смертью ее мучителей!

— Гарри, не смей так говорить! Рон, куда ты? Разве мы что–то решили?

Гарри вскочил и быстрым шагом направился к «Ракушке». Рон и Гермиона остались на берегу. Какое–то время была слышна их перепалка.

«Дары Смерти и крестражи… Дары Смерти и крестражи, — повторял Гарри. — С двумя подарочками разобрались. Мантия и палочка у меня. И вовсе она не единственная. Надо понять, какими еще артефактами могут быть усилители, которые можно поставить в палочку. Оливандер должен знать. Пусть рассказывает».

Когда Гарри вошел в комнату Оливандера, тот не спал. Старик с жадным любопытством уставился на юного мага. Гарри вежливо кивнул мастеру, взял стул и сел около кровати.

— Как дела, Гарри? — слабым, но твердым голосом спросил Оливандер.

— Нормально. У меня есть вопросы.

— Погоди с вопросами. Мне сказали, что вы втроем куда–то отправились. А несколько минут назад я слышал со стороны побережья усиленный голос. Я плохо разобрал, но там было что–то о замке. Это был твой голос? Что происходит?

Старик явно ждал «великих и ужасных дел». Надо рассказать ему. Глядишь, и поделится знаниями.

— Я решил испытать палочку, а заодно отомстить за «гостеприимство» Малфоям и всем, кто был с ними.

В глазах старика заплескалось восхищение. Он жадно ловил каждое слово.

— Ну… В общем, я…

— Гарри, не тяни. Что ты сделал? Поднял скалу и сбросил им на головы? Или поджег замок? Ну! Рассказывай!

— Я взорвал Малфой–мэнор! «Бомбарда максима». Его растерло в пыль! Там даже развалин нет. Просто куча битого кирпича с поломанными деревьями вперемешку. Только ограда чугунная осталась. Представляете? Кто–нибудь подходит к ограде, а она спрашивает: «Представьтесь! Вход на кучу кирпичей только по приглашению!»

Гарри захохотал. Смех был жуткий и неестественный. Через пару минут он перешел в сдавленные рыдания. Подростка била истерика. Вторая за этот год. Первая была из–за гибели Сириуса. А эта, вторая… Вторая — из–за жалости к себе. Юный маг чувствовал, что перешел некий рубеж, который отделяет его теперь от друзей и сверстников. Никогда не вернуть уже того Гарри, который даже в злейшего врага не мог метнуть что–то страшнее Обезоруживающего заклятия. Который даже после смерти крестного не сумел толком применить к его убийце Второе Непростительное. Который разбрасывал Ступефаи и Риктумсепры, когда в его друзей летели смертоносные Авады. Ощущение потери, сначала легкое, разрослось, как колючий мрачный кустарник, заслоняя солнце и свежий ветер. Проклятая судьба! Не ведет его по жизни, а тащит. И в каждую лужу с дерьмом окунуть норовит!

Гарри усмехнулся про себя. Вытер слезы и посмотрел на Оливандера.

Старик лежал молча. В глазах его Гарри увидел именно то, что хотел — понимание. Не унизительную жалость Гермионы, не туповатую готовность Рона помочь абы чем, не снисходительность Дамблдора, а молчаливое и, как ни странно, уважительное понимание умудренного опытом мага.

— Да, Гарри. Это непросто. И это надо пережить. Наверное, даже переболеть. Не ожидал от тебя таких решительных действий. Ты совершил настоящий подвиг!

— Убил людей?

— Нет. Ты дал магическому миру надежду, а Пожирателям указал предел их могущества и безнаказанности! Из хозяев страны ты перевел их сегодня в положение оккупантов, которые не могут чувствовать себя спокойно. Теперь даже Темный Лорд перестанет считать себя неуязвимым. Конечно, они сейчас попробуют применить террор. И тебе нужно как можно быстрее дать им по рукам. Показать, что это не случайность и не стечение обстоятельств. Тогда они будут бояться уже всерьез. И люди поймут, что это не темное зелье взорвалось случайно, а возмездие настигло слуг Того — Кого-Нельзя — Называть.

— Так вы предлагаете…

— Как я могу что–то указывать тебе, лежа в постели бесполезной кучей хлама? Я только высказываю свои соображения. То, что я бы думал и чувствовал на месте Пожирателей и обычных магов.

— Но я не знаю, где еще есть замки Пожирателей. Не знаю, где мне их искать.

— Думаю, что смогу тебе помочь. Я столько лет поставлял всем им палочки! Знать не любит ходить по магазинам. Приходят только за первой палочкой. А потом присылают сову с чеком «Гринготтса» и именем заказчика — и все. Так что приходилось доставлять палочки совиной почтой. Моя сова знает все адреса. Она у меня очень дорогая и умная, помнит более трехсот маршрутов. Ты можешь воспользоваться ее помощью.

— А как?

— Сова летит по адресу, а ты вместе с ней на метле, например. А еще можно освоить заклятие Левитации. Оно очень сложное и относится к высшей магии. Министерство занесло его в разряд Темных, но потом сняло запрет — все равно никто не мог этим заклинанием пользоваться. Но ты с этой палочкой — сможешь. И еще совет. Дай своей палочке имя.

— Зачем?

— Ммм… так положено, что ли. Это признак стиля и аристократизма. Не морщься, не все аристократы — Пожиратели. И не все Пожиратели — аристократы. И все славные магические семейства начинались с талантливых и дерзких полукровок! Помни об этом!

— И Мерлин?

— И Мерлин. И все основатели Хогвартса были волшебниками только во втором или в третьем поколении.

— А в «Истории…» об этом не написано.

— «Истории…» пишут по заказу правящей верхушки. И, разумеется, все там чистокровнее некуда. Но это ложь! Все когда–то попали из грязи в князи! Ну и вообще, если мы начнем ссылаться на учебники, как на исторические источники… — мастер саркастически усмехнулся.

Гарри озадаченно потер макушку. Неужели все это правда? Тогда чем отличаются маглорожденные волшебники от чистокровных, кроме амбиций и самомнения? Одни создают мифы, а другие своим согласием или несогласием их поддерживают. Сказочки сочиняют, блин!

— Я хочу спросить, — выпалил Гарри, вспомнив, зачем, собственно, он пришел. Ведь не поплакать же над ушедшим детством? — Что представляют собой усилители и откуда они взялись?

Мастер по палочкам помрачнел.

— Я не могу рассказать тебе, Гарри.

— Но, мистер Оливандер… Мне это очень важно! Я должен понимать, может ли Во… Тот — Кого-Нельзя — Называть раздобыть где–нибудь такую же палочку?

— Ты не понял, Гарри. Я именно не могу тебе этого рассказать. Я связан клятвой Жизни. Это обязательная клятва, которую приносят мастера по изготовлению волшебных палочек. Если я начну говорить, то умру, не закончив фразы. Я могу рассказать об этом только на смертном ложе или своему преемнику. Больше — никому. Сердцевины–усилители — это величайшая тайна этого мира. И, отвечая на твой незаданный вопрос, скажу, что если бы я умер там, в подземелье, то просто на одну ветвь мастеров стало бы меньше. Наши ряды с годами все редеют. И в одном поколении рождаются всего один или два мага с задатками мастера. Если магические артефакты указывают такого самородка, то после обучения ему можно передать это тайное знание и не умереть. Это единственный способ обойти запрет.

— А как артефакты указывают настоящего мастера?

— Очень просто. Когда ребенку покупают первую палочку, и ему подходят все подряд материалы и сердцевины — это самородный мастер. Но такое бывает крайне редко, и все изготовители и продавцы палочек оповещаются об этом чуде.

— Здорово! Ну, а могу я знать, каковы шансы у… Того — Кого-Нельзя — Называть получить усилитель для палочки?

— Ничтожные, Гарри. Совсем ничтожные. Я бы сказал — фантастические. Тем более что я направил его по ложному пути.

— Как это?

— Он ищет палочку, принадлежавшую в давние времена могущественному магу. Маг тот давно умер, и усилитель уже не работает. Это просто хорошая палочка. Тот — Кого-Нельзя — Называть не знает, что полномочия палочки временные. Если для мага не заключен магический контракт, он не может воспользоваться усилителем чужой палочки.

— Это хорошо!

— Только помни, Гарри, Темный Лорд — самый сильный маг современности. Он и палочкой с усилителем первой степени способен на очень многое. Твое преимущество — только в дистанции. В ближнем бою у тебя шансов мало. Дуэль с Лордом для тебя преждевременна. Также рекомендую тебе придумать для него какое–то условное имя или прозвище. Можно и оскорбительное, но в рамках приличий, разумеется. Тебе не к лицу называть его уклончиво. А теперь позволь представить тебя моей сове. Она прилетела сегодня утром. Квис! Красавица моя, я жду тебя.

Откуда–то сверху раздалось хлопанье крыльев, и роскошная сова серо–стального окраса спикировала на подоконник открытого окна.

— Иди ко мне, — позвал Оливандер вторично, и птица перелетела на кровать, деликатно сев на дальний край постели своего хозяина. — Познакомься, Квис, это Гарри Поттер! Он спас мне жизнь.

Сова поглядела на подростка своими чудными немигающими глазами, потопталась нерешительно на месте, а потом отчетливо показала лапку.

— Ну вот, теперь вы знакомы. Квис, ты должна помочь моему спасителю. Он разыскивает замки плохих волшебников, чтобы наказать их, а ты должна ему указывать дорогу туда и, что не менее важно, обратно. Чтобы там ни делал мистер Поттер, ты должна не пугаться и ждать его.

Он повернулся к обладателю супероружия.

— Если будет слишком далеко, Гарри, давай ей отдыхать. Ладно? Моя красавица уже в годах.

Птица недовольно ухнула и, как показалось Гарри, прошлась по одеялу подбоченясь.

— Кокетничает старушка, — слабо засмеялся Оливандер. — Удачи тебе, Гарри. Если решишь отправиться, то просто позови ее. И еще совет. Тебе удалось разрушить Малфой–мэнор потому, что ты использовал простое заклинание. Защита на замки обычно накладывается от темных чар. Тебе надо использовать только обычные и каждый раз применять новые, иначе противники сообразят и начнут устанавливать защиту, которую пробить будет трудно даже тебе.

— Я понял. Спасибо вам, сэр.

— Не стоит благодарности, Гарри. Удачи.

Юный маг спустился вниз. У приемника сидели все обитатели «Ракушки», за исключением гоблина и Оливандера. Луна улыбнулась Гарри своей отрешенной улыбкой и показала на место рядом с собой. Рон с красными от смущения ушами колдовал над приемником: тот снова издавал шипение и практически не работал. Гермиона недовольно хмурилась и на Гарри нарочито не смотрела. Билл поглядывал на Избранного с уважением, а Флер — с легким испугом. Дин Томас и Луна Лавгуд были, видимо, еще не в курсе произошедшего с Малфой–менором.

Гарри присел. Луна немедленно указала на Рона:

— Я говорю, что его коробочка работать не будет. В нее набилось слишком много мозгошмыгов. А может, и наргл забрался. А он мне не верит.

— И что надо делать?

— Выгнать их оттуда!

— Сейчас попробуем, — Гарри встал, подошел к приемнику, — позволь мне, дружище!

Рон, ворча, выпрямился и отодвинулся. Гарри вытащил палочку, подумал, прикидывая уместное заклинание:

— Специалис Ревелио!

— …тренный выпуск новостей «Поттеровского дозора»! Наш комментатор Рапира сообщает, что поступила достоверная информация о взрыве в Малфой–мэноре. Причины взрыва выясняются. Люциус Малфой погиб. Вместе с ним погибли двенадцать Пожирателей, которые охраняли замок и его важных обитателей. Известно о трех десятках раненых. Среди них теперь уже вдова Люциуса Малфоя, Нарцисса, и их сын Драко. Ранена также одна из самых одиозных Пожирательниц смерти — Беллатриса Лестрейндж. Среди трупов опознан самый свирепый оборотень страны — Фенрир Сивый. Хоть и считается, что оборотня может убить только оборотень, но мраморная плита, раздавившая его на кусочки, об этом не подозревала! Таким образом, впервые за последние месяцы Пожиратели понесли реальный урон. К тому же замок, являвшийся одним из оплотов злодеев, полностью разрушен. Поздравляю с этим событием всех противников режима Того — Кого-Нельзя — Называть! Пароль для следующей нашей передачи — «патронус». Всего вам доброго. Берегите себя!

Приемник замолчал. Все сидели, переваривая информацию. Наконец Гарри поднялся и обратился к Биллу:

— Мне нужна метла. Есть какая–нибудь?

— Пошли, — помолчав, сказал Билл и вышел из комнаты.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гарри? — не удержалась Гермиона.

— Можешь не сомневаться. Я отлучусь на пару часов, а вы продолжайте обсуждение нашего последнего плана с Крюкохватом.

Гарри не просил. Он указывал. Гермиона недовольно дернула плечом, но промолчала. Выходя из комнаты вслед за Биллом, юный маг услышал бурчание Рона:

— Он даже не назвал пароль… Ведь знал его, так зачем же было взламывать защиту?

— Он нарглов и мозгошмыгов прогнал. Они боятся этого заклинания… — попыталась успокоить его Луна.

Во дворе Билл уже ожидал его с метлой в руках. Метла была не новая, но крепкая и добротная. «Чистомет» третьего поколения. Спасибо и на этом, могло быть хуже.

— Ты надолго? — спросил Билл.

— Не знаю, — честно ответил Гарри, — спасибо тебе, Билл.

— Только не зарывайся. Не делай их уничтожение самоцелью. И будь осторожен, они далеко не дураки.

— Я понимаю. Но уже темнеет. И сегодня тучи.

— Рон мне передал твою просьбу. Я нашел способ переслать информацию. Но ты должен сформулировать, что именно вы хотите озвучить в эфире. Сейчас скажешь?

— Нет. Давай после моего возращения.

— Хорошо. Удачи.

Гарри оседлал «Чистомет», оттолкнулся от земли и взлетел на несколько метров.

— Квис! — крикнул Гарри в сторону окна спальни, где лежал Оливандер. — Я жду тебя.

Серая тень мелькнула в воздухе. Сова подлетела и в некотором недоумении начала кружить вокруг Гарри.

— Поднимаемся. Адрес скажу по дороге.

Билл, задрав голову, смотрел им вслед. Из окна гостиной наблюдало еще четыре пары любопытных глаз.

* * *

Замок Лестрейнджей открылся внезапно и сразу. Узкая долина между двух холмов надежно закрывала его от посторонних глаз. Крыши зданий, окрашенные в серо–голубые тона, при взгляде сверху сливались с озером, которое омывало замок с трех сторон. Гарри затормозил, раздумывая. Уже сильно стемнело, и его не могли заметить на фоне низкой облачности. Квис устала и бесцеремонно уселась на ручку метлы, как на насест. Гарри не возражал. Всю дорогу он думал над заклинанием. И придумал. Но при взгляде на замок и его расположение снова передумал. Появилась новая мысль. Дерзкая и неожиданная. Юный маг вытащил палочку, нацелился на озеро и крикнул:

— Вингардиум Левиоса!

Воды озера пришли в движение. От берегов к центру взметнулись волны. Центр озера вспучился, принимая форму шляпки гриба, и с натугой пошел вверх. Неизвестно, что было сейчас слышно на берегу и в замке, а на высоте только посвистывал ветер. Огромный шар, высасывая из озера остатки воды, медленно всплыл вверх. Вот он нижним краем поднялся выше деревьев, вот он уже выше замка. Еще выше. Еще. Еще. Верх шара коснулся туч и начал исчезать в них. Высота ярдов триста. Теперь надо вытянуть его на себя, чтобы он оказался прямо над замком. Медленно. Ох, как медленно, но шар двинулся в нужном направлении. Палочка напряжена и поднята в положение удержания левитируемого предмета. А вот и сам предмет. Гигантский шар. Ярдов четыреста в диаметре. Верх его теряется в тучах, а низ отливает свинцовым блеском. Замок озарился огнями. Снизу донеслись изумленные восклицания. По обнажившемуся дну озера заскользили лучи фонарей.

— Воду ищете, уроды? Вот она! Пейте!!!

Гарри резко отдернул палочку. Освобожденный шар помедлил мгновение и тяжко ухнул вниз. Парень мельком глянул на сову — глаза у птички стали почти квадратные. Внизу водяной таран, весящий многие миллионы тонн, с высоты триста ярдов обрушился на обреченный замок. Буйство стихии длилось несколько минут. Когда улеглись огромные волны грязной воды и показался берег, на месте замка белела обнаженным камнем безжизненная скала.

Глава 3

Последние сто метров до садика «Ракушки» Гарри пролетел почти вслепую. Единственным ориентиром для него было тревожное уханье Квис. Шрам взорвался дикой болью пять минут назад, когда он уже видел приветливые огоньки на берегу океана. Такую боль он испытывал только в атриуме министерства. Она означала, что в данный момент Воландеморт был крайне взбешен. Но это было еще не все. Похоже, что Темный Лорд снова пытался подавить его волю и овладеть сознанием.

Глаза Гарри застлала багровая муть, во рту появился привкус крови, а сердце бухало тревожными ударами, как набат. Шестое чувство подсказало близость земли, и руки сами потянули древко метлы вверх, тормозя стремительный полет. Поздно! Треск ломающихся ветвей — и Гарри врезался головой в толстый сук дерева, стоявшего перед коттеджем.

* * *

Воландеморт покачнулся и рухнул вниз головой в темные и грязные воды изуродованного озера. Никто из свиты не успел поддержать его или хотя бы схватить за одежду. Отчасти из страха, отчасти от неожиданности.

Темный Лорд только что заявил своим слугам, что ему надо навестить старого приятеля, чтобы понять, что происходит. Он замер, устремив свой взор поверх дальнего берега, постоял несколько минут, а потом вдруг упал. Не покачнулся, не зашатался, а просто упал. Одним движением. Это было похоже на намеренный жест. Воландеморт прекрасно умел летать без метлы и прочих артефактов, и все ожидали, что сейчас он эффектно взмоет вверх и стремительно скроется из глаз в тяжелых облаках. Вместо этого тело Лорда, как бревно, с высоты восьми ярдов врезалось в стылую воду и скрылось под мутной волной.

Вопли взорвали берег, как вой Тревожных чар. Добрый десяток Пожирателей немедленно сиганул в воду — кто в чем был. Самые умные прыгнули, метя подальше от места падения своего господина, но самый глупый в порыве тупого рвения прыгнул и попал точно. Каблуком по голове Темного Лорда. Кованым. С высоты восьми ярдов. От такого хамского обращения Лорд передумал всплывать и совсем уже, было, вознамерился тонуть, но тут сработали его Защитные чары. Они вытолкнули тело Воландеморта из воды, и тот повис на высоте одного ярда над уровнем озера. Вернее, над той грязной лужей, в которую теперь по неизвестной причине превратилось озеро. По пути на поверхность голова Лорда крепко боднула неудачливого Пожирателя в живот. Тот задохнулся от удара, наглотался грязи и вместо своего повелителя продолжил его прерванный путь на дно озера. Защитных чар от утопления на нем не было. Звали его Крэбб.

Добрых пятнадцать минут ушло на извлечение Темного Лорда из воды и подъем обратно на скалу. Пожиратели, образовав на откосе скалы живую цепочку, передавали повелителя из рук в руки, пока не доставили на площадку, с которой он так неожиданно удалился.

Площадка эта имела следы обработки. На скале виднелись вырубленные широкие ступени, которые, видимо, являлись основой для деревянного настила. То тут, то там из отверстий в камне, как гнилые зубы, торчали остатки забитых дубовых клиньев. Это, собственно, было все, что напоминало о наличии на этом месте старинного замка рода Лестрейнджей. На берегу широкий ряд поваленных деревьев дополнял безрадостную картину. Что же произошло?

Пожиратели не понимали. Лорд сорвался сюда прямо из резиденции, не дав никаких указаний. Все, естественно, последовали за ним. Кому охота получить пару Круциатусов за недостаток рвения? Нет дураков? Правильно, нет! Уже перед тем, как аппарировать, Воландеморт процедил сквозь зубы: «Лестрейндж–мэнор». Ни у кого не хватило сил на однократную аппарацию на такое расстояние, и когда они прибыли на место, то увидели Темного Лорда одиноко стоящим на голой скале. Все тупо озирались, не понимая, туда ли они попали. Вот здесь раньше высилась главная башня замка, а здесь когда–то была набережная из мореного дуба. А здесь–то, здесь сидел на цепи дракон! Вот начиналась потеха, когда он, бывало, сначала шарахнет пламенем по домовикам, которые принесли ему еду, а потом сожрет принесенное и поджаренных домовиков подберет на десерт. Что же здесь произошло? Дементоры корявые!

Лорд молча оглядывал окрестности, что–то прикидывая. Потом произнес загадочную фразу про старого приятеля. Постоял и того… упал.

На макушке Воландеморта красовалась здоровенная шишка. Она надувалась и крепла на глазах. Отсутствие растительности на голове властителя делало ее рельефной и значительной. В дополнение к шишке под левым глазом Лорда разливался кровоподтек. Он находился в фазе формирования и выбора цвета. Через пару минут форма и цвет установились, и иссиня–черное пятно охватило левую глазницу, делая Темного Лорда похожим на половинку панды.

Наконец усилия Нотта, который махал над повелителем палочкой, увенчались успехом. Темный Лорд очнулся и сразу сел, отпихнув слугу рукой.

— Что произошло? Говори ты, Долохов!

— Ваше Темнейшество! Вы потеряли сознание и упали со скалы в озеро. Мы немедленно помогли вам вернуться сюда, и вот вы очнулись.

— Что за идиотские предположения? Как это — потерял сознание?! Сейчас кто–то голову потеряет!

Долохов, который и так старался говорить как можно деликатнее, понял, что играть в благородство себе дороже и завопил:

— Это все Крэбб! Он упал на вас сверху! Это он достоин наказания!

— Крэбб! Это правда?

Тишина. Все начали недоуменно оглядываться в поисках козла отпущения, пока до каждого, наконец, дошло, что Крэбба после падения в озеро они не видели.

— Где Крэбб? Ищите быстро!

Пожиратели обшарили озеро взглядами. Кто— то проверил наличие живых с помощью безотказного «Гоменум ревелио». Кто–то зажег и подвесил над озером мощные светильники. Тщетно.

Наконец, Темный Лорд встал и, вытащив палочку, произнес древнюю запретную формулу. В нескольких местах озера на поверхность поднялись пузыри и всплыли неподвижные тела. Воландеморт невербально призвал их ближе к себе… Трупы двух домовиков и одного гоблина он сразу отправил на дно. Вот труп волшебника. Он молод. Мускулистая фигура. На предплечье знакомый череп со змеей. Из младшего круга. Вот грузный мужчина. Лицом вниз. Лорд перевернул его. Кребб! Он явно и безнадежно мертв. Последним подплыл труп женщины. Беллатриса. Голова уцелела, а грудь раздавлена всмятку. На лице удивленное выражение. Одежды нет. Интересно, что тут делал этот первый молодчик? К дому Лестрейнджей он явно отношения не имел. Лорд отвернулся, жестом подозвал Долохова.

— Жаль Беллу. Все три трупа доставишь в резиденцию. Здесь не торчать. Всем вернуться и ждать. Разбредаться по мэнорам запрещаю. Два замка и четыре Пожирателя Внутреннего круга за один день — это много! Что я делал перед тем, как… потерял равновесие?

— Вы собирались навестить старого приятеля, повелитель.

— Какого еще приятеля? У меня их никогда не было и нет. Не путаешь?

— Нет, Ваше Темнейшество! Все точно!

— Скверно! Не помню! Никому не слова, а то язык отрежу!

* * *

Квис, тревожно ухая, застучала в окно гостиной. Билл, словно только этого и ждал, выскочил и крикнул сове:

— Где Гарри? — огонек зажегся на конце палочки, разгоняя ночную тьму. Сова полетела прочь. Билл побежал за ней. Вслед за ним из дома уже спешили Гермиона и Луна.

Гарри нашли под деревом. Метла, запутавшись в ветвях, слабо дергалась, осыпая всех остатками прошлогодней листвы. Из разбитой головы подростка текла кровь. Он слабо стонал и скреб по земле пальцами. Но палочка, целая и невредимая, торчала из кармашка, подаренного Гермионой. Втроем они перенесли Гарри в дом. Прибежавшая Флер быстро промыла рану. Заживляющим зельем: лечить раны заклинаниями никто не умел.

Гермиона первая заметила, что удар пришелся прямо по шраму. Из рассеченного лба уже натекло порядочно черной крови. Догадка потрясла Гермиону. Девушка вспомнила о головной боли у Гарри и ее связи с Воландемортом. Такой мастер полетов на метле, как ее друг, не мог промахнуться мимо лужайки и угодить в крону дерева. Это Тот — Кого-Нельзя — Называть заставил его упасть с метлы, а, может, сотворил с ее другом и что похуже. Вон кровь как льется. И черная–пречерная. Какая же она дура! Нельзя было отпускать Гарри одного. Да, она плохо летает, но надо учиться! Надо быть способной подстраховать его. На Рона надежда плохая. Рыжий, как только услышал об Оливандере и палочке, так опять слетел с катушек. Как же так? Он добыл меч, а всей выгоды от него — новое оружие? И победы — опять Поттеру? Да кто такое вынесет? Разнылся — ну все, убиться веником! Надо опять ждать, пока у него совесть проснется. «Что–то больно много разочарований связано с Роном за последнее время», — в который раз подумала Гермиона. Похоже, она ошибается в нем.

Ну, наконец–то, кровь из шрама Гарри перестала течь. И он стал уже просто розовым и почти не воспаленным. Чудеса. Зелье подействовало? Но такому слабому зелью это не под силу. Что–то не так.

Гарри пошевелился и застонал. Сознание возвращалось медленно, как будто продираясь через колючие заросли. Где он? В «Ракушке». Билл, Флер, а это кто заплаканный? Гермиона! Какая она красивая… слезы идут ей. Какое–то странное ощущение. Голова как пустая. А что было после того, как он смыл замок Лестрейджей? А! Шрам, боль, круги перед глазами. Потом удар и… и… все. Гарри поднял руку и ощупал лоб. Он на месте, или его уже там нет? Лоб оказался на месте и был даже относительно целым. Шрам, правда, болел. Но это была не та боль. Болел не знак, оставленный ему Воландемортом, а именно лоб. Как плечо или коленка после ушиба.

— Как ты? — спросил Билл, помогая ему сесть.

— Нормально, — удивленно сказал Гарри. И действительно, самочувствие было — вполне.

— Ты не ранен? Кроме лба, ничего не болит?

— Нет, ничего не чувствую, — честно ответил юный маг.

— Ну, слава Мерлину, обошлось! Ужинать будешь?

Гарри почувствовал, что проголодался. Он встал на ноги и покачнулся. Гермиона и Луна подхватили его под руки. Флер хмыкнула и пошла за ужином на кухню. Остальные, окружив Гарри, повели его в гостиную. Там в кресле развалился Рон. Поза не оставляла сомнений, что, перед тем как уснуть, он выбрал для тела самое мучительное положение. Добившись желаемого результата, парень дрых в чудовищно–неудобной позе человека, убитого выстрелом в затылок. Богатырский храп волнами гулял по комнате и, встречая на пути буфет, вызывал в нем легкое дребезжание. Рон никак не прореагировал на то, что Гарри и его «свита» вошли в гостиную. Билл и Луна расселись по свободным креслам. Гарри опустился на диван, рядом c ним села Гермиона.

— Поделишься своими приключениями? — спросил Билл.

— Не было приключений, — хмуро ответил Гарри, искоса посматривая на Гермиону. Та заметила его взгляд, тряхнула гривой волос и решительно сказала:

— Я хотела извиниться перед тобой, Гарри, — юный маг вытаращил глаза, — именно извиниться. Мы обещали тебе, — она мельком взглянула на дрыхнущего Рона, — что всегда будем рядом. Мы не сдержали своего слова. Сначала Рон, а теперь… а теперь и я. Я признаю, что вела себя неправильно. И… я больше никогда не оставлю тебя одного.

Гермиона закончила, подняла голову и с вызовом посмотрела на Гарри. Тот улыбался ей своей фирменной смущенной улыбкой. Девушка с облегчением поняла, что ее извинения приняты. Она обвела взглядом присутствующих. Луна отрешенно смотрела в потолок, а Билл одобрительно кивал головой, одновременно недовольно косясь на Рона.

Вошла Флер и поставила перед Гарри подносик с ужином. Подросток накинулся на еду. Вечерняя прогулка на метле и бодание с дубом на полянке пробудили в нем нешуточный аппетит. Все терпеливо ждали, пока он поест.

Наконец парень отодвинул от себя опустошенный поднос и поблагодарил Флер.

— Гарри, поведай уже миру о своих вечерних подвигах, — напомнил Билл.

— Я утопил замок Лестренджей.

— Утопил? — Билл в восторге хлопнул себя руками по коленям и засмеялся.

— Как это? — слабо улыбнулась Гермиона. Она представила, что Гарри сидит на метле над замком и поливает его из палочки водой. А замок тает, как сахар в горячем чае.

— А там рядом озеро было. Вингардиум Левиоса. И замок смыло. Одни ступеньки на скале остались.

Потрясенная тишина была ответом на краткий рассказ.

— Воландеморт, видимо, узнал о происшествии, заподозрил что–то и полез мне в голову. А я уже спускался вниз к коттеджу. Ну… и упал. В глазах было темно, ничего не видел. Хорошо, что сова рядом летела и ухала для ориентира. Если бы не дуб, то все обошлось бы.

— Ох, Гарри! — на глазах Гермионы блестели слезы. Юный маг вообразил, что его сейчас накормят очередной порцией нравоучений, но девушка неожиданно для него сказала совсем другое. — Ты мог погибнуть, и это была бы моя вина. На следующую операцию мы полетим вместе!

Гермиона выпалила это и смущенно посмотрела на Флер. Та поймала ее взгляд, усмехнулась ласково и слегка подмигнула. Девушка почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она поняла, что ее горячность можно истолковать по–разному. Билл слегка нахмурился, посмотрел на дрыхнувшего брата и пожал плечами, как будто говоря: кто не успел или проспал — тот опоздал. Луна по–прежнему безмятежно улыбалась.

Вдруг Гарри насторожился, полез в карман мантии и вытащил из него Сквозное зеркало, которое в свое время ему дал Сириус. С того момента, как в подвале Малфой–мэнора он увидел в нем голубой глаз Дамблдора, зеркало постоянно лежало в кармане мантии. Оно поскрипывало, но оставалось мутным. Потом раздался глухой незнакомый голос:

— Говорит друг. Примите магическую посылку.

— Кто это? Какую посылку?

— Эту посылку вам просил послать Альбус Дамблдор.

— Откуда я знаю, что вы не обманываете?

— Альбус просил напомнить вам о разговоре в сарае для метел в прошлом году.

— Понял, где посылка?

— Совы несут ее. Примите.

Гарри выскочил во двор. Билл кинулся за ним, выхватывая палочку. Гермиона, Луна и Флер застыли на месте, прислушиваясь к звукам из сада. Раздалось множественное хлопанье крыльев, послышался невнятный разговор, и Гарри с Биллом ввалились в гостиную с тяжелым свертком в руках, который в темпе распаковали на диване. Это оказалась картина в тяжелом багете, затянутая тонкой пленкой защитного пергамента. Гарри оторвал ее и отступил назад. С портрета, улыбаясь ему слегка напряженной улыбкой, смотрел Альбус Персифаль Дамблдор собственной персоной.

Глава 4

Воландеморт сидел в удобном кресле на невысоком холме. Внизу, в лощине под его ногами, шла тренировка Пожирателей Смерти младшего круга. В качестве мишеней использовались маглы, захваченные во время последнего рейда. Империус действовал безотказно. Когда убивали очередного несчастного, из толпы подзывали жестом следующего, и он покорно шел навстречу своей гибели. Воландеморт хмурился: многие новички никак не могли овладеть заклятием Смерти. Авады получались хилые и корявые. Вместо ровных и элегантных лучей заклинания — бессмысленные искры. Да, все мельчает. Гуманисты–онанисты запудрили магам мозги. Магла умертвить не могут!

— Долохов!

Руководитель занятий аппарировал перед властителем и глубоко поклонился.

— Это не бойцы, а стадо кентавров с ручными телескопами вместо палочек! Знаешь, что такое децимация?

— Нет, ваше Темнейшество!

— Ну да, куда тебе, крестьянин серожопый! Децимация — это казнь каждого десятого бойца за поражение армии в бою. Древние маги–консулы не церемонились с трусами. Но казнили они не тогда, когда нужно. Поэтому временами и проигрывали сражения. Но я не буду повторять их ошибок. Я буду казнить не после битвы, а до нее! Иди и скажи это своим чистоплюям! Это не обучение искусству убивать, а малодушное махание палочками в исполнении маменькиных сынков! Шевелись! У тебя десять минут.

Долохов, забыв про аппарацию, опрометью бросился вниз по склону. Из лощины раздались его гневные вопли и треск разрядов болевых заклинаний. Ученики младшего круга засуетились, и лучи, вырывающиеся из палочек, стали все чаще напоминать настоящие. Очередь маглов–смертников вздрогнула и начала двигаться. Лорд откинулся на спинку кресла и задумался.

Вчерашнее падение в озеро смутило его. Спустя два часа после возвращения в резиденцию Лорд вспомнил, что предшествовало падению. Он попытался ментально проникнуть в разум Поттера. И, вроде, получилось. Почувствовав установившуюся связь, Лорд начал направленно причинять мальчишке боль. Хорошо пошло, и уже появилась уверенность, что сейчас он достанет врага по полной… Как вдруг — свист в ушах. Удар. И… все. Очнулся весь мокрый, на камне, в окружении идиотов с выражением явной паники на лицах. Видимо, так рисковать больше нельзя. Природа метальной связи с Поттером до конца не ясна. А сюрпризы недопустимы. Поимка этого неумехи — дело нескольких недель. Так что не стоит форсировать события, подставляясь под неведомый удар.

Теперь о нападениях. Два огромных замка. Два мэнора с древней родовой защитой практически от всех темных заклинаний! Что с ними произошло? Малфой–мэнор рухнул, как карточный домик. Не произвел ли кто–то нападение из–под земли? Тогда это дело рук наших старых добрых врагов — гоблинов. Какого дементора? Они ведь обещали не встревать. Надо пощупать почву под развалинами. Трупы и раненых некроманты извлекли, а состояние фундамента осталось неизвестным. Темный Лорд поставил себе зарубочку. Надо проверить.

Теперь замок Лестрейнджей. Драный Мерлин! Там же был труп гоблина! Какого кляпа он делал в замке Беллы? Срочно проверить! Еще одна зарубочка. Но что произошло с самим замком? Какая магия могла сбросить огромное здание? Да еще с такой силой, что от удара волны смыли берега! Было в старину какое–то темнейшее заклинание. Оно позволяло разбирать здания, как детские кубики. Последний раз его использовали во Франции лет триста назад. Какую–то тюрьму разобрали. Или крепость. Нет, стоп! Был еще один случай. Пятьдесят лет тому назад или чуть больше. Гриндевальд на материке резвился. Какой–то город на востоке он стер с лица земли чем–то похожим. Или столицу? Все равно не вспомню. Кстати, о Гриндевальде. Он еще фантомными драконами занимался. Разрушительная штука. Половину Лондона тогда этими тварями закидал и разрушил. Может, что–то похожее и сейчас? Да нет, бред! Следы сильного пламени не скроешь. Да и кому сейчас такое под силу? Хотя сообщений о смерти Гриндевальда не было. Нумергард стоит целехонек. Чем дементор не шутит? Может, воспитал себе преемника, а мне — конкурента? Зря ты это, дядя… Придется разобраться. Уж если с тобой Дамблдор сладил, то я и подавно сдюжу. А заодно Грегоровича надо повидать. Оливандер, похоже, не зря на него показывал. Он может знать, где находится Старшая палочка!

Воландеморт поднялся и посмотрел вниз. Живые маглы закончились. Теперь шла тренировка на применение Режущего заклинания. Секо! И только брызги в разные стороны! Все младшие Пожиратели от тошноты позеленели… Ничего, привыкнут.

— Долохов!

— Я, ваше Темнейшество!

— Понял, как надо вести занятие?

— Да, господин! Ваше, это… знание магической натуры восх…

— Заткнись! Льстить ты не умеешь, мужлан неотесанный! У Люциуса учиться надо было! Теперь учись у Нотта, только имей в виду, что он трус, а ты мне нужен как преданный храбрец! Я покину вас на пару дней. Связь обычная, но тревожить меня по пустякам не сметь! Внутренний круг пусть сидит в резиденции, и никуда ни ногой!

Долохов низко склонился перед повелителем. Воландеморт мельком глянул вниз. Все младшие Пожиратели по примеру командира согнули спины в поклоне. Все правильно. Так и только так. И по–другому быть не может!

* * *

Утром Гарри проснулся от того, что почувствовал на себе чей–то взгляд. Он открыл глаза, нашарил рядом на стуле очки и надел их. Рон сидел недалеко от кровати и задумчиво смотрел на него. Судя по выражению его лица, произошло что–то ужасное.

— Рон, дружище! Что случилось?

— Я тебе все еще друг? Это правда?

Тон парня не понравился Гарри.

— Рон, да что с тобой?

— Мы поссорились с Гермионой. Я пришел сказать тебе, что не буду больше становиться между вами.

Гарри стало муторно на душе.

— Ну что за бред? Гермиона мне просто подруга. Я тебе повторял это тысячу раз. Последний раз — когда ты спас мне жизнь, достал меч Гриффиндора и уничтожил крестраж!

— Звучит куда круче, чем было на самом деле, — вновь, как и тогда, покачал головой Рон.

— А это всегда круче, чем… — Гарри осекся. Когда он говорил это в прошлый раз, так оно и было. А теперь… теперь все немного иначе. Огромный мэнор, разлетевшийся в пыль. Рон ведь видел ужасный взрыв. И это действительно было круто. Круче, чем фильмы кузена Дадли с магловскими спецэффектами, стрельбой и последствиями применения обычной взрывчатки.

— Уверен, что ты подумал о том же, о чем и я, — Рон был потрясающе проницателен. — Когда ты взорвал замок Малфоев, я понял, что в твоих руках появилась та реальная сила, которую ты так искал. Вспомни наши споры. Ты хотел искать не крестраж, а Дары Смерти. А ведь они — оружие.

— Рон, именно ты выбрал из трех Даров Бузинную палочку! Я тогда предпочел камень. Помнишь наш спор у Лавгуда?

— Я не об этом, Гарри. Ты выбрал Дары вместо крестражей. То есть — оружие.

— Но ведь камнем можно лишь оживлять мертвых.

— Ну и что? Убивать своих врагов, уменьшая их количество, или оживлять своих друзей и родственников — результат один: становишься сильнее.

Гарри онемел. Такая мысль даже не приходила ему в голову. Можно, оказывается, и так понимать. И в целом очень даже не глупо. Хотя картина бредовая: Воландеморт убивает и убивает, а он оживляет и оживляет. Наконец он в изнеможении падает, а толпа оживших друзей растаптывает врага в лепешку.

— Чего ты хочешь? — утомленно спросил Гарри.

— Я пришел сказать, что мы с Гермионой расстались. Я уверен, что она любит тебя. Не перебивай! — взвился Рон, увидев протестующий жест Гарри. — Я и сам собьюсь. Если тебе нужна еще моя помощь, то пообещай мне, что между вами ничего не будет, пока я не привыкну к мысли, что Гермиона больше не моя девушка. Или мне придется уйти.

— Рон, ты идиот! Я тебе…

— Просто пообещай, и все! — крикнул рыжий во весь голос.

— Тьфу, ты! Достал! Обещаю! Доволен?

— Нет, но я буду с тобой… с вами до победы. Или до смерти.

— Тьфу на тебя! Рон, ну это уже чистая паранойя. Что на тебя нашло?

— Она любит тебя, я чувствую это. Помнишь, крестраж в медальоне сказал мне: «Всегда менее любимый матерью, желавшей дочь… Сейчас — менее любимый девушкой, которая предпочитает твоего друга… Всегда второй, вечно в тени…». Это ведь правда, Гарри.

— Это ложь В–в–в… Змеелицего!

— К‑как? Круто ты его нахлобучил! — Рон невесело заржал. — Змеелицый! Надо же!

— Рон! Ну, хватит. Ты смеешься так, что мне плакать хочется. Какая муха тебя укусила? Ты же знаешь, что вы оба мне нужны. Мы уже столько пережили вместе!

— Гарри, ты пообещал мне!

— Пообещал, пообещал. Я не собираюсь ухаживать за Гермионой. Это твоя девушка! Ты же знаешь, что мне нравится твоя сестра.

— Ты отказался от Джинни. И Билл говорит, что вы не пара.

— Билл?

— И Чарли.

— Чарли?

— И Фред с Джорджем.

— А вы у Пожирателей не спрашивали, кто мне пара?! — взорвался Поттер.

— Ты не понимаешь, Гарри. А я не хочу об этом говорить. Я верю, что ты не врешь. Может, у вас с Гермионой еще и не получится ничего. А вот у меня с ней уже точно ничего не получится.

— Все так плохо? Рон? Что вообще между вами произошло?

— Мы поссорились и я… я… я упрекнул ее привязанностью к тебе, она назвала меня самовлюбленным кретином, а я… я… Гарри, я виноват, я от злости ляпнул, что вы с ней с вашим магловским воспитанием идеально друг другу подходите.

— Рон! Что ты наделал!

— Я сказал, а потом только понял. Она отшатнулась от меня, как будто я ее ударил, а затем… она закричала, что не хочет больше мучиться из–за меня и произнесла заклятие … Отрешения.

— Что? Какое заклятие?

— Вот, ты не знаешь. А она знает откуда–то. Это заклятие разрушает все любовные и романтические связи между парнем и девушкой. Его произносят только в отчаянии. От измены, там… или любви безответной. И… оно необратимо. Исправить уже ничего нельзя.

— Ну и дубина ты, Рон! Она же любит тебя!

— Любила! Гарри, я и подумать не мог, что она знает такое заклятье! — в голосе парня прорвались истерические нотки.

— Теперь я понимаю. Когда ты ушел, она два дня плакала, а потом вытащила книгу, которую достала еще в прошлом году в Запретной секции, и всю ночь над ней сидела. Там ведь не только о крестражах. Тогда она не решилась, а может, не получилось у нее… А сегодня ты ее добил. Дурак ты, Рон.

Рон промолчал, уныло глядя в потолок.

— Ты не расстраивайся, может, есть контрзаклятие? Я спрошу у Дамблдора.

Рон посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ты не знаешь о портрете? — догадался Гарри.

— Каком портрете?

— Вчера совы принесли портрет Дамблдора.

— Говорящий?

— Ну да. Он только поздоровался с нами, а потом сразу попросил отнести его к Оливандеру. Я отнес. Они сразу начали ругаться, а меня попросили уйти. Ну, я и ушел.

— Говорят, вчера ты утопил замок Лестренджей?

— Да. Пришло в голову уже на месте. Там озеро огромное. Ну, и … нету теперь замка.

— Билл мне немного рассказал. Классно! А каково это: держать в руках такую палочку?

— Круто! Даже не знаю, как описать. Чувствуешь себя так… так… как истребитель, понимаешь?

— Истребитель Пожирателей?

— Пожиратель истребителей, — фыркнул Гарри, но под расстроенным взглядом Рона начал объяснять, — ты же видел магловские самолеты. Они есть простые и военные. Ну, для войны. На них маглы вешают разное оружие. Бомбы там или ракеты.

— Бомбы — это как «Бомбардой»?

— Во–во! Только не заклинание, а штука такая, как бочка, с взрывчаткой внутри. Ее скидывают на врагов, и она взрывается, как «Бомбарда Максима».

— Помню! Папа нам что–то такое читал. И что?

— Ну, я смотрел иногда фильмы про войну, там показывали, как маглы воюют. Так вот, с этой палочкой такое ощущение, что ты — летающая машина, начиненная оружием. А замки Пожирателей — это гнезда врагов, которые надо уничтожить. И ты не смотришь на них из темного леса украдкой, а подлетаешь сверху и уничтожаешь!

Гарри замолчал.

— Здорово! То есть, ты чувствуешь себя оружием.

— Не совсем. Я не могу объяснить. Я чувствую себя мстителем.

— Карающим ангелом ты себя чувствуешь, да, Гарри? — Луна, ласково улыбаясь, вошла в дверной проем.

Гарри пискнул что–то и поспешно прикрылся одеялом.

— Ты откуда знаешь про ангелов? — спросил он, чтобы скрыть неловкость.

— Папа купил мне магловскую библию, и я ее долго читала.

— Зачем?

— Когда мама умерла, папа не мог мне объяснить, где она теперь, вот и принес эту книгу. Там все красиво рассказано. Мне до сих пор сны снятся. Жаль, что картинки там не двигаются.

Гарри прикусил язык. Можно было догадаться, а не спрашивать.

— Извини, Луна.

— Ничего. Это было давно. А мне нужен Рон.

Рыжий за это время вновь успел впасть в тяжелую эмоциональную прострацию. Луна минут десять объясняла ему, что они с Гермионой решили практиковаться в полетах на метле, и она просит Рона позаниматься с ней. Наконец парень кивнул головой, и они вышли из спальни Гарри. Последнее, что он услышал уже с лестницы, было:

— А Гермиона будет просить потренировать ее Гарри или Дина. Я думала, что она попросит тебя, но нет. Рон, ты расстроен? Мы можем полетать потом…

Чтобы одеться и пригладить волосы, хватило минуты. Бодрый стук каблуков по лестнице — и Гарри стоит у комнаты Гермионы. На деликатное постукивание ответа не последовало. Тогда громче. Тишина. Еще громче. За дверью что–то прошуршало, и каким–то не своим голосом Гермиона спросила, кто там, не открывая дверь.

— Это я, Гермиона. Открой. Надо поговорить.

— Уйди, Гарри. Я не хочу никого видеть. И тебя в первую очередь…

Шаги удалились от двери, и наступила тишина.

Глава 5

Завтрак прошел вяло. Гермиона к столу так и не вышла. Рон сидел мрачнее тучи и резал мясо со зверским выражением лица. Луна безмятежно рассказывала о своих успехах в полетах на метле. Дин Томас посматривал на Гарри и явно хотел что–то спросить, только не решался. Билл и Флер были озабочены. Гоблину Крюкохвату и Оливандеру завтрак отнесли в их комнаты. Оливандер был еще слаб, а гоблин, похоже, из вредности требовал, чтобы еду ему приносили.

После завтрака Билл отозвал Гарри в сторону, вручил свежий номер «Пророка» и мрачно сказал:

— Почитай, тут новые правила жизни в магическом мире. С этим надо что–то делать.

Гарри читал добрых полчаса. Бросал, грыз ногти, снова брался и снова бросал. Все было мерзко и подло. Фактов в газете не было. Была наглая чудовищная ложь. Все нормальное и доброе объявлялось преступной близорукостью. Содружество магических рас фактически преобразовывалось в совражество. Те расы, которые были готовы участвовать в насаждении нового порядка, объявлялись временными союзниками. Остальные подлежали переселению в резервации, превращению в рабов или просто уничтожению. Уже знакомая доктрина по отсеву маглорожденных, которая так возмутила их троицу при посещении министерства, казалась детским лепетом по сравнению с новейшей разработкой. Теперь, кроме тотальной регистрации, насаждался жесткий идеологический контроль. Каждый маг, достигший совершеннолетия, обязан был ежемесячно проходить процедуру допроса под Веритасерумом. Подростков в возрасте от одиннадцати до семнадцати лет планировалось подвергать такой проверке четыре раза в год. Детям до одиннадцати лет можно было не проверяться, но родителям рекомендовалось приводить их в министерство на добровольной основе. «В целях своевременной коррекции поведенческого облика юного строителя нового мира». Мрак! Доносы теперь уже не просто приветствовались, а становились обязательными. Закон «О недоносительстве» предусматривал наказание: пять лет Азкабана, а случае наступления «нежелательных последствий» грозил Поцелуем дементора. Вводилась новая символика. Специально разработанное заклинание позволяло обывателям размещать над своими домами лояльные лозунги и призывы. Вводилась обязательная подготовка молодежи. Морально–психологическая. После достижения совершеннолетия каждый маг должен был обучиться «приемам обращения с магическими существами и маглами в случае нарушения последними законов магического мира.

Вся эта вакханалия жутких указов и правил была обильно сдобрена заметками и репортажами о единстве, непреклонности, преданности и лояльности.

Закончив чтение, Гарри внимательно изучил подписи под статьями и с удивлением обнаружил, что многие творения принадлежат репортерам «Пророка». Резвилась и Рита Скиттер, и многие другие. Гарри особенно разозлил тот факт, что сотрудники газеты с огромным рвением развивали и конкретизировали законы режима Пожирателей.

— М-да. Новая власть желает, чтобы ей лизали жопу. И она хочет, чтобы маги делали это с радостью и наслаждением. Журналюги «Пророка» для этой роли уже созрели. Ну, ладно…

Газета осталась валяться на полу, пора было срочно разыскать Рона.

— Рон! Надо переговорить!

— Слушаю, — буркнул тот недружелюбно.

— Ты помнишь какие–нибудь места в Египте?

— В Египте?

— Ну, вы ездили туда!

— А, ну да. А что тебе надо? Там находятся новые крестражи?

— Нет. Ты будешь мне помогать?

— Ну, если надо… а что ты хотел?

— Пошли к Биллу, там и поговорим.

* * *

Гермиона сидела в своей комнате и штудировала книгу из Запретной секции. Пергамент перед ней был исчеркан мало внятными выписками и заметками. Наконец девушка со вздохом закрыла книгу и спрятала ее обратно в сумку.

— Вот и все. Теперь моя совесть чиста. Это заклинание действительно необратимо. Не представляю, как я взгляну в глаза рыжему. Этот мир лишился для меня еще одной привлекательной стороны. И если не удастся победить Того — Кого-Нельзя — Называть, то путь у меня один — назад, к маглам. Буду жить среди них и защищать всех, кого смогу. Впрочем, рано об этом думать. Сначала надо выжить.

Она походила по комнате взад–вперед, нерешительно постояла у двери, толкнула ее и вышла на лестницу.

Вверх по ступенькам бодрой рысью бежали Гарри с Роном. Гермиона, стараясь не встречаться с ними глазами, пропустила парней наверх. Рон, пробегая мимо, демонстративно отвернулся. И хорошо. Так проще. Гарри кивнул ей торопливо. Сразу видно, какая–то идея в голову пришла: лицо отстраненное, взгляд отсутствующий. Интересно, что он задумал? Опять бомбить кого–то, наверное.

Странно, но сегодня эта мысль не вызвала раздражения. Первая острая реакция на то, что ее друг начал разбираться с Пожирателями их же способами, уже притупилась. Пока не ощутишь себя жертвой этих ублюдков, пока сам не побудешь в шкуре пытаемого — не поймешь тех, кто решился на жесткую борьбу. А ведь Гарри пытали еще на четвертом курсе. Воландеморт. Потом на пятом — Амбридж. А сколько случаев боли и мучений было до этого? Трудно вспомнить, чтобы три месяца подряд он не оказывался однажды весь в крови. А неотомщенные потери? Дамблдор, Сириус, Добби. Хотя, уже частично отомщенные. Насилие — это, конечно, плохо. А вот бороться с ним без ответного насилия в реальной жизни почему–то не выходит. Сколько красивых теорий: пацифизм, непротивление злу, ударили по правой щеке — подставь левую… А на деле — убийцы только входят во вкус! Чем больше им поддаешься, тем больше они зверствуют и наглеют. Только жесткий отпор приводит их в чувство. И то не всех. Таких, как Беллатриса, только могила исправляет.

Все. Решено. Принимаю методы борьбы, которые начал практиковать Гарри. Помогаю ему уничтожать Пожирателей. Стараюсь делать все, чтобы от этого не страдали невиновные.

С чего начать? Загляну, пожалуй, к Оливандеру. А ребята не туда пошли? Нет, они выше. Значит, к Биллу. Тот уже второй день на чердаке возится. Что–то мастерит. Вот дверь. Стучу и захожу.

— Здравствуйте, мистер Оливандер. К вам можно?

— Заходите, мисс Грейнджер.

— Я, может быть, не вовремя? Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, но жить можно. Вы любезно пришли навестить меня, или у вас ко мне дело?

— Навестить, конечно. Но не буду обманывать, есть и вопросы, на которые мне, кроме вас, никто не ответит.

— Ну, давайте вопросы. Будем считать, что вы меня уже навестили.

— Мистер Оливандер, Гарри, получив вашу чудесную палочку, сразу бросился ее применять. Разумно ли это? Не надо ли было сначала ее изучить, а потом уже … воевать.

— Мисс Грейнджер, если бы существовала необходимость изучения, то я обязательно указал бы на нее нашему юному герою. Но нет. Учиться пользоваться палочкой не надо. Наоборот, постоянная практика использования многократно усиленных заклинаний необходима и обязательна. Помните, что я говорил о взаимоотношениях палочки и мага? Маг учится у палочки, палочка учится у мага. Эти процессы протекают одновременно и зависят друг от друга. Я тысячу раз говорил министру, что возраст одиннадцати лет безнадежно велик для правильного развития мага. Надо начинать в восемь, шесть и даже пять лет! Спонтанная магия упирается в отсутствие магического посредника и выбрасывается по мере накопления. Это нарушает нормальное развитие магических способностей. В результате мы имеем массу слабых волшебников, которые своего Патронуса создать не могут! Фиделиус для них проблема, видите ли! Мне отвечали, что такая политика снижает риск появления могучих темных волшебников. А это ведь бред! Чистокровные семьи покупали у меня палочки для своих пятилетних детей. Прятались за высокими стенами от министерства и обучали их по полной — сами или нанимая учителей. А полукровки и дети с немагическим происхождением, облепленные магическими следилками и оповещалками, боялись «Люмос» сказать, чтобы их семьи не оштрафовали!

Гермиона была ошарашена. Нет, даже не так — она была раздавлена! Это же чудовищно! Она судорожно искала аргументы для возражения старому мастеру и не могла найти. Все ложилось строчка в строчку, буква к букве. Да хотя бы вспомнить Драко Малфоя. Он ведь уже многое знал и умел, когда поступил в Хогвартс. И заклинания, и полет на метле. И многие другие слизеринцы тоже. Слизерин был одним из самых мощных факультетов, хотя и не афишировал этого. Они вели себя, как каста. Да они и были кастой. И обнаружить свои знания им мешали не тупость и спесь, а жесткие указания родителей. Так вот где отгадка. Не в чистой крови, а в своевременном развитии. Все, как всегда. Глупый запрет министерства спровоцировал раскол в магическом мире на чистокровных и маглорожденных волшебников и обеспечил Воландеморта армией, на какую он и рассчитывать не мог бы. Они сами создали своего худшего врага.

— А почему не возражали директора Хогвартса?

— Я возражал, мисс Грейджер! — раздался негромкий голос справа. Гермиона повернулась. С портрета на нее с грустной улыбкой смотрел профессор Дамблдор.

* * *

— Это очень опасно, — в третий раз повторил Билл, разматывая какую–то медную нить. — Ты действовал в глуши, вдали от оживленных магических районов, а это — Лондон!

— Надо замаскироваться. Только и всего, — возразил Гарри, придерживая причудливую металлическую сетку, которую они натягивали под крышей дома.

— Как ты собираешься маскироваться?

— Мантия и маска Пожирателя вполне подойдут.

— Пожиратели не летают по одному. Обычно это группа из трех магов. Не меньше.

— Ну и отлично. Одним Пожирателем буду я, другим — Рон.

— Круто, — пробормотал рыжий, выходя из эмоционального ступора.

— А третий? — уже раздраженно спросил Билл.

— А третий — Гермиона! — твердо выговорил Гарри. Рон прикусил губу, но промолчал.

— Ладно, — сдался старший Уизли, — сегодня вместо нее полечу с вами я. А потом видно будет. Рассказывай, какой у тебя план?

— А у тебя есть три метлы?

— Конечно. После твоего вчерашнего налета на Лестрейнджей и посадку на дуб я сразу попросил друзей прислать нам несколько сносных метел. Тебя надо страховать. И в нынешних обстоятельствах твое появление в воздухе над Лондоном… — Билл хмыкнул.

— Главное добраться до официального камина, с которого можно попасть в главный зал редакции «Пророка»… — перебил его юный лидер.

На изложение плана ушло две минуты. Братья Уизли были в восторге. Правда, не обошлось и без критики.

— Лететь туда надо не вечером, а утром. Светает еще поздно. Редакция начинает работать, когда на улице еще темно, — доказывал Билл. — У нас больше шансов уйти незамеченными. А вечером там почти никого не будет. Магическое оборудование ты повредить сможешь, а вот наказать преступников не получится. И подумай, может, припугнуть их сначала?

— Билл, скажи мне честно: они не понимают, что творят? Они не знают, что оправдывают и поощряют убийство сотен и тысяч неповинных магов и маглов? Они сознательно делают зло или их держат под Империусом?

— Империус — это заклятие подвластия. Под ним можно производить простые повседневные действия и выполнять рутинную работу. Но созидать, творить и придумывать — невозможно. В «Гринготсе» главной проверкой клиентов на отсутствие «Империуса» давно уже стал небольшой тест, для решения которого надо проявить фантазию и инициативу.

— Вот именно! Читая номер «Пророка», который ты мне дал, я сразу почувствовал в этих статьях желание выслужиться перед новой властью, стать такими же, как они, усилить и без того кошмарный замысел Змеелицего. Значит, они понимают, что творят, и делают это осознанно. Преступление доказано, я полагаю?

— С тобой трудно спорить. Ты стал другим, Гарри. Это влияние палочки?

— Может быть. Палочка учится у меня, а учусь у палочки. Примерно так говорили мне в Хогвартсе.

— Хорошо, — Билл закрепил последнюю нить и поднялся с четверенек. Я пошел к Флер. Поговорю с ней о мантиях. Вы займитесь масками и подготовьте метлы. К вечеру все должно быть готово. Вылететь нам надо около четырех утра.

* * *

Ночной сумрак безраздельно владел небом, когда три темные точки взлетели с побережья и взяли путь на Лондон.

Вечерние сборы затянулись, но поспать все же удалось. Правда, мало. Часа три, не больше. Позавтракали под прессингом Гермионы и Флер. Потом упертая гриффиндорка заставила их надеть под мантии зимние свитера, а также теплые носки и шерстяные шарфы. Билл под насмешливым взглядом жены подчинялся спокойно, а ребята слабо отбивались, но, в конце концов, уступили. Рон, правда, фыркал и отворачивался, но Гермиона, сделав каменное лицо, проверила в экипировке у ребят каждую застежку и узелок. И, слава Мерлину! Пронизывающий северный ветер беспощадно выдувал тепло отовсюду, куда мог проникнуть. Руки на древках метел застыли сразу. Палочки могли потребоваться в любую секунду, а выхватить их в перчатках не так просто. Хорошо хоть, что маски догадались сделать с теплой подкладкой. Скрючившись на метлах, диверсанты компактной группой пробивались к цели.

Через два часа полета огни просыпающегося города осветили горизонт мутно–желтым светом. Билл махнул рукой, и они повернули налево, облетая спальные районы. Еще полчаса пути — и мнимые Пожиратели приземлились во дворе какой–то магловской пристройки нежилого типа.

Гарри с кряхтением слез с метлы и начал разминать затекшие ноги. Рон поднял метлу вертикально, упер древко в землю и всем весом повис на ней, тихо ругаясь сквозь зубы. Прошло минут десять, пока они начали передвигаться на своих двоих. Да и то походкой напоминали кавалеристов после двухдневного конного перехода.

Билл тем временем вытащил из мантии кусок пергамента, пробормотал несколько фраз и взмахнул палочкой. Из двухэтажной кирпичной пристройки боком вылез небольшой симпатичный коттедж и прочно занял место во дворе, как будто стоял здесь десятилетиями.

— Заходите, — шепнул Билл и первым вошел в распахнувшуюся дверь.

— Где мы? — спросил Гарри, оглядываясь в тесной прихожей.

— Это дом Аластора Грюма. После событий в Хогвартсе он на него наложил Фиделиус, а Хранителем сделал меня.

— Здорово! — выдохнул Рон.

— А разве отсюда можно куда–нибудь попасть? — с сомнением спросил Гарри. — Дом под Фиделиусом, а каминная сеть работает? Как же его до сих пор не посетили Пожиратели?

— Чтобы попасть сюда по каминной сети, надо знать пароль, который тебе должен сообщить Хранитель. Ведь ты видел, что в дом Сириуса многие из нас прибывали по каминной сети. Проходите вперед в гостиную. Нам нельзя терять время. Надо убедиться, что камин работает, и послать письмецо.

Они прошли из тесной гостиной через темный коридорчик в небольшую комнатку с камином. Это, видимо, и была гостиная. Страшно тогда подумать, какая у Грюма должна быть спальня. Может, он спал в сундуке?

— Давай Дымолетный порошок, Рон. Гарри, готовь письмо.

Билл в темпе разжег камин и оглянулся на ребят. Все были наготове. Пергамент письма, поддерживаемый заклинанием Левитации, висел перед камином. Молодцы! В «Ракушке» они целый час тренировались в точном исполнении разработанного плана.

— Кабинет редактора «Пророка»! — выкрикнул Билл, Рон немедленно швырнул в огонь пригоршню порошка, а Гарри толкнул письмо в пасть камина. Зеленое пламя с ревом сожрало пергамент и понесло его по адресу.

* * *

Кабинет главного редактора «Пророка» Барнабаса Куффе был переполнен и гудел от возбужденных голосов. По рукам приближенных сотрудников ходил вскрытый пергамент. Рита Скиттер ворвалась в кабинет одной из последних. Выхватила письмо из рук метранпажа и впилась в него взглядом:

«Уважаемый Главный редактор!

Пишет вам Гарри Поттер. Я нахожусь в одном из укрытий ордена Феникса. Все мои друзья арестованы или погибли. Я уже неделю не ел и нахожусь в отчаянном положении. Я пытался связаться со своими друзьями или знакомыми, но все тщетно. Последняя надежда, которая у меня осталась — это вы и ваш репортер Рита Скиттер. Я понимаю, что вам не резон ссориться с новой властью, но предлагаю сделку. Я прибуду в ваш кабинет на полчаса и дам интервью вашей газете. Прошу взамен снабдить меня водой и пищей. А также насыпать мешочек Дымолетного порошка. Умоляю вас держать мой визит в тайне. Ваша газета всегда старалась снабжать читателей интересной информацией. А я готов рассказать сенсационные подробности о борьбе с Сами — Знаете-Кем. Сообщите мне о вашем решении в течение часа. Если вы согласны, то запустите в небо над редакцией оранжевую ракету. Такие часто запускают маглы, и это не вызовет подозрения. Очень прошу мне помочь. И главное — приготовьте побольше еды.

Гарри Поттер».

— Куффе! — завизжала Рита. — У нас шанс, который может быть раз в жизни!

— Я понимаю. Я уже послал за продуктами и водой.

— Для правдоподобия? Вы гений, Барнабас! Хотя я всегда считала вас немного тюфяком!

— Эээ… боюсь, я немного не понимаю.

— Зато я понимаю! Для вас открывается прямая дорога к креслу председателя в департаменте Министерства по информации и печати. А потом, пожалуй, вы и эту Министерву Долорес сковырнете. А я… я займу ваше место здесь. И все присутствующие получат повышения или награды, — добавила она, оглядываясь на сотрудников. Слава Салазару, здесь были только «свои».

— Так вы предлагаете схватить мальчишку? Тогда надо послать за егерями или доложить министру, чтобы прислали людей. Это даже безопаснее.

— Рано я вас похвалила! Вы идиот! Кто схватит Поттера, тот и получит награду! Мы должны все сделать сами. Значит, так. Пусть несут продукты, соки и воду. Давайте графин, я добавлю в него Усыпляющее зелье. У меня оно всегда с собой. «Набор репортера», так сказать. Пошлите кого–нибудь на крышу. Когда все будет готово, он запустит ракету. Пусть идет этот ваш Людо Бэгмен из отдела спортивных новостей. Этот придурок здесь не нужен. Поттер прибывает. Мы приглашаем его за стол. Говорим, что принимаем его условия. Объясняем, что сотрудники собраны здесь в полном составе для того, чтобы он не сомневался в наших намерениях. Потом я беру у него интервью. Он голоден. Поэтому мы его по ходу дела кормим чем–нибудь сухим, чтобы он захотел пить. Он пьет из графина. Зелье действует через полчаса. В его случае, наверное, быстрее: он ослаблен. При первых признаках сонливости обезоруживаем его и связываем. Всем понятно? После этого я вызываю Темного лорда.

— Каким образом, Рита? — запинаясь, спросил редактор.

Рита с высокомерным видом сдвинула вверх рукав мантии и показала пораженным и завидующим сотрудникам угольно–черную метку.

Все засуетились и принялись за приготовления. Рита, наблюдая за стараниями соучастников, присела поближе к камину и подумала про себя: «Я вызову Темного Лорда — я и получу награду. А ты, козел старый, так в редакторах и сгниешь. Так что опускать Амбридж предстоит мне!»

* * *

Гарри и Рон сидели в гостиной и ждали сигнала от Билла. Разговаривать не хотелось. Рыжего бил легкий мандраж. А исполнитель предстоящей акции с тревогой посматривал на камин, прикидывая, выдержит ли это ветхое сооружение несколько горстей Дымолетного порошка. Наконец послышался дробный топот по лестнице, и Билл влетел в комнату с возгласом:

— Они запустили ракету! Пора, Гарри!

Все трое встали у камина. Братья набрали в каждую руку по пригоршне Дымолетного порошка. Могучая палочка нацелилась в каминный зев.

— Готовы? — крикнул Гарри. — Начали!!! Кабинет Главного редактора «Пророка»!

Билл кинул в камин первую пригоршню порошка. Взметнулось фиолетовое пламя.

— Инсендио!!! — струя жидкого пламени из палочки ринулась в камин и, подхваченная фиолетовым языком, с ревом устремилась по каминной сети.

Билл и Рон поочередно метали в камин порции Дымолетного порошка, а Гарри держал Поджигающее заклинание, сколько хватало сил. Пропускной способности каминной сети не хватило: мощный язык пламени вырвался наружу и лизнул полок комнаты. Все отскочили от камина.

— Агуаменти! — заорал Билл, но тонкая струйка воды была бессильна против магического пламени, охватившего потолок.

— Агуаменти! — выкрикнул Гарри, и мощнейшая струя мгновенно превратила комнату в аквариум. Хорошо, что юному магу удалось тут же остановить заклинание, а то напором воды их раздавило бы, а дом просто разорвало. Ревущий поток протащил их по гостиной, коридору и, выбив двери, выплюнул во двор. Минут пять ушло на поиски метел. Наконец они взлетели.

— Замерзнем по дороге! — закричал Рон.

— Вылетим из города, сядем и обсушимся. Только сушить буду я, а то Гарри легко превратит нас в обугленные скелеты! — крикнул в ответ Билл.

Все трое дико захохотали. Они набрали высоту и на максимальной скорости помчались восвояси. За их спинами разгоралось два рассвета. Один природный, а другой рукотворный. Посреди города гигантским факелом вздымалось пламя пожара.

* * *

Когда в камине послышалось шипение Дымолетного порошка, Рита Скиттер вскочила и крикнула:

— Прибывает! Все по местам! Палочки спрятать!

В камине фыркнул фиолетовый язык Дымолетной вспышки, но никто не появился. Рита и все ее соучастники вытянули шеи в сторону камина, и в этот момент в лицо им ударил раскаленный поток карающего пламени. Никто ничего не успел. Кабинет главного редактора мгновенно превратился в адскую топку с температурой в тысячи градусов. Здание редакции взорвалось изнутри. Людо Бэгмен, стоя на крыше с пустой ракетницей в левой руке и недоумевая, зачем его послали делать этот бессмысленный салют, почувствовал, что опору с огромной силой вышибли у него из–под ног. Он перекувырнулся в воздухе, получил обломком деревянной балки по голове, вспомнил почему–то о бладжерах и успел аппарировать, чуть–чуть не коснувшись огромного языка пламени.

Глава 6

Ноги Гарри коснулись песка, и только тогда он почувствовал, как измотался. Рон тоже сопел с натугой. И даже Билл пошатывался при ходьбе. Закинув метлы на плечи, они потянулись по тропинке вверх на утес, к коттеджу. На месте приземления настоял Билл. Нельзя перегружать Фиделиус экстренными прибытиями. Все–таки его ставил не Дамблдор. Позавчерашнее падение Гарри уже создало проблемы, и не хотелось бы новых. Ребята согласились, но тут же прозвучала идея, что защиту можно поставить Старшей палочкой. Билл подумал и отказался. Слишком хорошо — тоже не хорошо. Будешь потом вокруг своего дома гулять лет двадцать, в ожидании, пока чары развеются. Они посмеялись и немного приободрились. Было уже около часа дня. Просушка одежды заняла слишком много времени, и обитатели «Ракушки», вычислив вероятное время возвращения отряда, сходили с ума от беспокойства. Стоило диверсантам появиться в охранной зоне, как на них налетел вихрь. Флер, на ходу ликвидируя остатки когтей на руках, бросилась на грудь мужу. Луна, ласково улыбаясь, обняла обоих ребят. Гермиона повисла на шее у Гарри и поцеловала его в щеку. Потом железными шагами подошла к Рону и поцеловала его тоже. Как Гарри. В щеку. Только на шею не вешалась. Рон тяжело вздохнул. Такой поцелуй для него был страшнее пощечины. Заклинание сработало, как и положено, избавив девушку и от страданий, и от смущения при встречах со своим бывшим парнем. Дин подскочил и обнял всех троих, похлопывая друзей по плечу.

— В дом! — скомандовала хозяйка «Ракушки». — Обедать пора.

Но вышло немного по–другому. В гостиной Билл, заговорщицки улыбаясь, вытащил из комода дюжину сливочного пива. Парни в три глотки исполнили «Гип–гип, ура!», и зазвенели стаканы. Флер нахмурилась, было, но потом махнула рукой, улыбнулась и присоединилась к веселью. Рон, изредка перебиваемый Биллом, в красках описывал их приключения. Обманное письмо Гарри вызвало всеобщий восторг. К тому же, ребята резонно предположили, что оно сгорело, и Пожирателям теперь не за что зацепиться в расследовании уничтожения редакции. Придумка Гарри как послать не один заряд, а целое море огня, тоже произвела впечатление. Само заклинание смутило Гермиону, ведь весной Пожиратели именно им подожгли хижину Хагрида, но Флер сбегала на кухню за сборником хозяйственных заклинаний и показала ей, что «Инсендио» предназначено для разжигания каминов. Книжка была выпущена с одобрения министерства во времена Фаджа. Сомнений не было: заклинание простое и светлое. Рон, окончив рассказ, полез по ногам к камину за приемником. Включил и минут пять настраивал. Наконец приемник перестал однообразно шуметь и бодрый голос Фреда (или Джоржа) поприветствовал слушателей:

— Здравствуйте, здравствуйте! «Поттеровский дозор» снова с вами! У нас много свежих новостей. И самая главная среди них — Гарри Поттер, Мальчик — Который-Выжил, свободен! Стало доподлинно известно, что ему удалось избежать плена, и он по–прежнему возглавляет борьбу с Тем — Кого-Нельзя — Называть! Более того! Множится число нападений на объекты Пожирателей. Вслед за стертым с лица земли Малфой–мэнором, удару подвергся замок Лестрейнджей, в котором жили ближайшие сторонники главного злодея. Удивительное совпадение. За один день погибло два мэнора и два десятка Пожирателей, среди которых четверо — из Внутреннего круга. Сегодня в эфире удивительно тихо. И мы даже не знаем, хорошо это или плохо? Не удивляйтесь, если мы неожиданно прервем передачу. Наши критики могут прибыть в любой момент. Внимание! Горящая новость! В прямом смысле этого слова! В Лондоне горит здание редакции «Пророка»! По официальным данным, это обычный пожар, но сведений о пострадавших нет, потому что, похоже, никто не спасся. Какая насмешка! Пожиратели носятся по прилегающим домам и корректируют память маглам–очевидцам. Не исключено, что таким образом продолжена цепочка нападений на приспешников Того — Кого-Нельзя — Называть. После замков одиозных Пожирателей настала очередь продажных борзописцев. Кто следующий? Слава народным мстителям! Пусть никто из преступников ужасной шайки не чувствует себя в безопасности. Враги Избранного! Трепещите!»

Передача добавила всем энтузиазма, и компания еще немного попировала. Затем ребята отправились спать: сказалось напряжение прошедшей ночи.

Гарри вошел в комнату и вздрогнул. На стене напротив кровати висел портрет Альбуса Дамблдора. Глаза директора были демонстративно закрыты, хотя дыхание заставляло сомневаться, что он спит. Юный маг не стал долго раздумывать. Вопросов было множество, но уж слишком сильный туман в голове. Надо поспать, а потом и поговорить можно. Судя по всему, и директор так думал, потому что молчал. Гари улегся и провалился в сон, полный огненных струй перед глазами и жестких палок от метел под задницей.

* * *

— Вас на один день оставить нельзя! — угрожающе шипел Воландеморт на коленопреклоненных слуг Внутреннего круга.

— Нотт! Где твоя система блокировки каминных сетей? Ты мне хвастался, что и мышь не проскочит без твоего ведома! А здесь проскочила целая группа! Сожгли защищенный объект и скрылись! Как это понимать?

— Ваше Темнейшество! Специалисты разбираются. Они говорят, что за пару дней смогут определить, кто и как напал на редакцию «Пророка»…

— Два дня? А может, ты сам справишься быстрее? Давай я тебе помогу! — Темный лорд коснулся палочкой предплечья слуги. Нотт взвыл, схватился за плечо и рухнул на пол.

— Метка будет подогревать и поторапливать тебя. Причем с каждым часом все сильнее. Через пять часов твоя рука начнет обугливаться. Спеши! А то сгоришь заживо!

Наказанный Пожиратель выскочил из зала.

— Кто может сообщить дополнительные соображения или новости по этим нападениям?

— Действует группа заговорщиков, среди которых есть сильный темный маг, ваше Темнейшество, — Долохов склонился в неуклюжем поклоне.

— Антонин, ты грации и манерам у троллей учился? Не умеешь кланяться — стой ровно, дубина! Я сам понимаю, что там есть темный маг. Я спрашиваю, кто это может быть? И какие цели преследует?

Пожиратели переглянулись и неуверенно развели руками.

— Если предположить, что недобитки Ордена Феникса пакостят, то там самый сильный Кингсли остался. Есть еще Люпин, но он так — середнячок, — осторожно пробормотал Руквуд.

— Середнячок! Вы понимаете, какую мощь надо иметь, чтобы пробить заблокированную каминную сеть в трех местах! С одного маху! Любого, даже меня, просто заклинило бы в канале, и выбираться оттуда пришлось бы с разрушением участка сети! Откуда Кингсли мог набраться такой мощи? Если только он получил какой–то неизвестный мне артефакт? Руквуд! Вы что–то говорили о завещании Дамблдора…

— Да, милорд.

— Поезжайте к Толстоватому, и сидите там, пока не найдете завещание и все бумаги по его исполнению. Узнайте, кому и что завещал этот маразматик.

— Слушаюсь, милорд!

* * *

— Просыпайся! Пора вставать!

Гарри по привычке, приобретенной во время скитаний по лесам, вскинулся, спустил ноги на пол и утонул по щиколотку в мягком ковре. Юноша сообразил, что это не палатка, и взор его прояснился. Он надел очки и посмотрел на противоположную стену. Все верно. С портрета на него смотрел и улыбался Альбус Дамблдор.

— Здравствуйте, директор! Сколько я проспал?

— Часа четыре. Очень рад, что могу быть полезен тебе хотя бы в роли будильника.

«И говорящих часов», — подумал про себя Гарри.

Он не спеша оделся, ожидая каждое мгновение услышать очередную реплику. И точно.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать, Гарри?

Начинается. «Было бы неплохо, если бы ты мне рассказал, как понимать все эти новые выверты», — почти прочитал мысли Дамблдора юный маг. И отрицательно покачал головой.

— Вот как? Я думал, тебе нужен мой совет.

— Не раньше, чем вы ответите на мои вопросы.

— Какие вопросы?

— По порядку. Какие дела у вас были с Гриндевальдом? Как к Змеелицему попала палочка с усилителем? Кто передал мне меч Гриффиндора и зачем? Почему вы прибыли ко мне именно сейчас, а не тогда, когда я нуждался в совете и помощи больше всего? Кто сообщает вам о моем местонахождении? Думаю, пока достаточно.

— Садись, Гарри, рассказ будет долгим.

— Нет. Рассказ должен быть коротким и убедительным. И выслушаю я его позже. А сейчас прошу извинить, меня ждут товарищи, у нас вечером есть важные дела.

— Гарри, постой…

Но юноша уже выскочил за дверь, раздираемый противоречивыми мыслями. С одной стороны Дамблдор — есть Дамблдор. Умственное превосходство директора всегда подавляло его. Он не сомневался, что у того есть план, следуя которому Гарри рано или поздно победит Воландеморта. Раньше не сомневался. А теперь… Открывшиеся факты биографии изрядно изгадили светлый образ главы Ордена Феникса. Невнятное завещание заставило усомниться в наличии плана. А если план таковой имелся, значит, не было доверия. Опять кто–то что–то ему передает, присылает, следит за ним, а он как марионетка на веревочках. Надоело действовать вслепую. И самой неприятной новостью стала пилюля от Оливандера о палочке для Тома Риддла, которую заказал Альбус. Заранее заказал! К моменту поступления в Хогвартс она уже ждала своего владельца. Впрочем, если верить Оливандеру, то для него палочку тоже сделали заранее. Как и для Тома. Что это? Конвейер Избранных? Или его вооружили и готовят, чтобы он уничтожил предыдущую игрушку директора? Игрушку, которая вышла из–под контроля и стала опасна для создателя? А сильную палочку давать не стали. Дескать, обойдется усиленной, такой же, как у Лорда? А то еще задумает пойти по стопам Змеелицего. Очень правдоподобно, между прочим, получается. Ему, конечно, придется выслушать Дамблдора. Вот только то, что скажет его покойный наставник, придется делить на пять. А то и на десять. И держать ухо востро. В пророчестве об Избранном и Воландеморте сказано, что ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой. Но не сказано, что кто–то из них обязательно останется жив после смерти другого!

* * *

Гарри сидел в гостиной над картой мира и рассматривал очертания стран. Рон, не понимая, чем занят его командир, задумчиво ковырял в носу волшебной палочкой. Рядом с ним сидела Луна и плела из ниток какую–то яркую полоску. Гермиона время от времени снабжала разглядывание карты своими комментариями. Билл в углу чистил и шлифовал метлы, приводя их в порядок после вчерашнего купания. Дин Томас на площадке перед домом отрабатывал заклинания, которые продиктовал ему Гарри. Все были при деле. На ночь намечался новый вылет. А вот подробности — цель и задача, и даже кто полетит — были неизвестны.

— Билл, как ты думаешь? Где можно раздобыть Омут памяти? — спросил Гарри. Старший Уизли замялся.

— Понимаешь, это прозвучит для тебя неожиданно, но, боюсь, только в Лютном переулке…

— Что–о–о? — Гермиона была шокирована.

— А кто из наших без риска для жизни может его купить и прислать сюда?

— Флетчер Наземникус.

— А он не переметнулся?

— Нет. Он обворовал слишком много чистокровных семей. Ему не будут рады. И он знает это. А ты хочешь купить Омут памяти? Это дорого. Правда, я слышал, что есть дешевые иностранные аналоги. Кажется, китайские. Они передают общий смысл воспоминаний, но не всегда точно, и картинка дрянная. Черно–белая. Барахло!

— Надо купить! Как думаешь, сколько это стоит?

— Ну, галеонов пятьдесят.

— Отлично! Плюс доставка, и посредник возьмет что–то. Вот сто галеонов. Должно хватить.

Билл присвистнул.

— Так твой сквозной кошель работает? Я думал, гоблины отключили его. Видимо, они решили схитрить. Счета заморожены, но денег взять можно. Осторожные и дальновидные ребята в «Гринготтсе». А золото не лепреконское?

— Нет. Я вчера достал галеоны. Лепреконское золото уже исчезло бы.

— Ты не будешь возражать, если остаток денег я употреблю на закупку продуктов? Времена сейчас непростые, а компания у нас…

— Конечно, Билл! Как я не подумал об этом? Я потом отдельно деньги на питание достану.

— У меня есть деньги, — неуверенно предложила Гермиона.

— А у меня нет! — пробурчал Рон.

— Надо проверить море, — задумчиво протянула Луна, — не водятся ли в нем Пухлые Заглоты? Папа научил меня их готовить.

Гарри вспомнил запах стряпни Ксенофилиуса, хмыкнул и принялся сворачивать карту. Он искоса взглянул на Флер и увидел на ее лице облегчение. Видимо, намечающееся решение продовольственной проблемы ее весьма обнадежило.

— Ну, как Гарри? Что сегодня собираемся делать? — Гермиона рвалась в бой.

Тот посмотрел на нее оценивающе:

— У тебя остались жетоны, по которым мы вошли в министерство?

— Дда… кажется, остались!

— Билл! — обернулся он к Уизли. — В последнем номере «Пророка» написали, что министерство магии полностью очищено от маглорожденных, полукровок и предателей крови. Это правда?

— Да. Всех, кого поймали, они отправили в Азкабан, а прошедшим проверку чистокровным устроили тест на пригодность к работе в министерстве.

— Что еще за тест?

— Наложение заклятия «Круциатус»» на осужденных коллег, — мрачно ответил Билл.

— Ничего себе! Идеальная проверка! — Гарри был потрясен.

— Почему идеальная?

— Чтобы «Круцио» сработало, надо этого захотеть. Надо хотеть причинить боль и получать от этого наслаждение! Суки!

— Но это же садизм в чистом виде! Откуда ты знаешь? — Гермиона чуть не плакала.

— От Беллатрисы Лестрейндж.

Повисла тишина. Через минуту Гарри тряхнул головой:

— Давай жетоны, Гермиона.

Девушка тут же открыла свою чудо–сумку, с которой она теперь не расставалась, и вытащила оттуда два жетона.

— А третий Рон потерял.

— И не надо. Хватит двух.

— Гарри, нельзя соваться в министерство, — Билл был крайне недоволен, — там тебе и палочка не поможет.

— Мне не надо в министерство. Мне надо в туалет–портал. Значит, так. До Лондона летим вчетвером. Потом парами аппарируем к туалету, чтобы осмотреться…

* * *

Заброшенный дом на окраине Лондона в последний раз принимал гостей. Здания по соседству уже были снесены. Именно это обстоятельство оказалось главным при выборе. Сюда нельзя незаметно подобраться. Ни с воздуха, ни по земле. Камина в доме не было. И это хорошо. Гарри опасался, что после вчерашних событий меры безопасности в каминной сети будут усилены. Билл и Рон наблюдали в окна за окрестностями. Гарри и Гермиона собирались аппарировать в район у входа в министерство. Они уже были там. Ночью. Все осмотрели, убедились в отсутствии контрольных чар на входе в туалет и в нем самом. Чары лежали на унитазах, которые были превращены в многоразовые порталы. Контроль производился на выходе из каминов в атриуме. А здесь наверху — ничего. Жетоны на поверку оказались обычными магловскими монетами в шесть шиллингов. Просто они были замаскированы для магов. Билл от души посмеялся над Гермионой. Девушка оправдывалась, что ей это и в голову не могло прийти. Короче, обычная общественная уборная. На входе Маглоотталкивающие Чары выключались днем, когда маглы снимали выручку с турникета, и вечером, когда приходила уборщица. Порталы на это время блокировались. Все простенько, но неявный контроль мог быть. Поэтому на Гермионе красовалась магловская накидка с капюшоном, а Гарри отличался от себя обычного кожаным пальто, смуглым цветом лица и мелко вьющимися волосами. Флер знала толк в одежде и гриме. Взять с собой именно Гермиону настоял Гарри. Рон с пеной у рта доказывал, что идти с ним должен он, но юный лидер был непреклонен. Магловская супружеская пара не должна вызвать подозрений на улице. И точка!

Гермиона в ожидании старта исподволь расспрашивала Гарри, о том, какое заклинание он хочет применить. Тот улыбался и отмалчивался. Вход в министерство начинал работать с восьми утра. Работников пускали до девяти. В девять унитазы–порталы блокировали, и этим путем нельзя было ни войти, ни выйти до самого обеда. На часах Гарри стрелка указала на восемь часов пятьдесят минут.

— Пора. Действуйте, как договорились. Ваша задача отсечь погоню, если она будет. Гермиона, дай руку!

Они повернулись лицом друг к другу и аппарировали.

* * *

Вход в туалет штурмовали последние работники министерства. В страхе наказания они рвались через турникет, не здороваясь и не приветствуя друг друга. Какое здрасте?! Хренассте!!! А «Круциатус» по рогам через шесть минут не желаете?! Тогда — морду ящиком и бегом нырять в канализацию!

Гарри на это и рассчитывал. Не теряя друг друга, они протолкнулись через турникет и побежали к самой дальней кабинке туалета. Толпа на входе и у многочисленных дверок быстро редела. Пора! Они втиснулись в кабину.

— Гермиона, держи дверь и будь готова атаковать на выходе из туалета. Вдруг кто пожалует из опоздавших. Приготовились!

На часах было уже без трех минут девять. Все! Дальше тянуть опасно. Могут заблокировать горшки раньше, чем он отправит подарок в министерство. Дементор знает, кто и по каким часам это у них делает! Гарри наставил палочку в унитаз:

— «Серпенсортиа Джеминио!» — палочка выстрелила в горшок черной коброй, которая еще на лету начала множиться на десятки копий.

— «Серпенсортиа Джеминио!» «Серпенсортиа Джеминио!» «Оппуньо!!!» Гермиона, бежим! Трех сотен разъяренных кобр им хватит!

Они рванули к выходу, сбили по дороге двух опаздывающих магов и упали сами. Гарри выронил палочку и быстро зашарил руками вокруг себя. Сзади раздался жуткий вопль, дверца кабинки распахнулась, и крупный мужчина, весь в брызгах воды, держась рукой за прокушенное змеей горло, уставился на них обезумевшими глазами.

— Руквуд! — ахнул Гарри, поднимаясь на ноги сам и таща вверх Гермиону. Девушка свободной рукой продолжала шарить по полу в поисках палочки друга.

Пожиратель, шатаясь, оторвал руку от окровавленного горла и направил палочку на врага своего господина. Говорить он не мог, но этот мерзавец был способен и невербально ударить опасным заклятием. Гермиона сунула Гарри в руку его бог весть где найденное оружие:

— «Глассио!» — выкрикнул Гарри, направив Старшую палочку Пожирателю в переносицу, схватил Гермиону в охапку, протолкнулся с ней через турникет и аппарировал. Руквуд покачнулся, как статуя, рухнул на бетонный пол и с керамическим треском разлетелся на мелкие ледяные осколки.

Глава 7

Когда все вернулись в коттедж, Гермиона немедленно убежала в свою комнату. Рон, бросив метлу, ринулся настраивать колдорадио на «Поттеровский дозор». Билл прибрал метлы и вновь вышел во двор. Поттер сидел на скамеечке неподалеку от могилы домовика и мрачно смотрел себе под ноги.

— Эй, Гарри, ты чего?

— Посижу немного.

— Ну, как знаешь, — старший Уизли ушел в дом.

— Ну вот, Добби, я отомстил за тебя и других. Но легче не стало. В дом идти неохота. Вроде, все радуются победам, а в глазах видны страх и неуверенность. А я ведь не хотел их в это втравливать. Ни Рона. Ни Билла. Ни, тем более, Гермиону. И посоветоваться не с кем.

В этот момент его лоб стянула обручем боль. Великий Мерлин! Опять начинается! Гарри закрыл глаза, сжал крепче палочку и, вспомнив уроки оклюменции со Снейпом, выкрикнул:

— «Протего!»

Голову немедленно отпустило. Через несколько мгновений вернулось и зрение. Что это было? Скорее всего, Змеелицый гневается за нападение на министерство. Почувствовал ли он, что связь прервалась? Как же узнать?

Боль вдруг вернулась, и Гарри, обхватив голову руками, сполз со скамейки на землю.

«Стадо безмозглых баранов! Уберите от меня свои руки! Я не нуждаюсь в вашей помощи! Долохов! Быстро в министерство! Жду точный отчет о произошедшем и информацию о том, кто это мог задумать и исполнить! Да поторапливайся! Тебе скорости придать? «Фламио!» Молодец! Быстро вылетел — как шутиха в фейерверке! Остальные — «Круцио»! Я вас заставлю думать и искать врагов! Меньше чем за неделю мы отброшены назад на полгода, да еще и кучу сторонников положили! Мне не нужны ослы под «Империусом» — они не способны работать сами. Мне нужны слуги, а не марионетки. Два месяца тщательной селекции кадров в министерстве и редакции «Пророка» закончились тем, что весь приличный человеческий материал перебили? Вы сами у меня сядете за бумаги и печатные станки, если не сможете найти горстку заговорщиков! «Круцио!»

Гарри никак не мог разорвать связь и теперь даже боялся это делать. «Протего», похоже, зацепило–таки врага. Но он мог и не понять, что произошло. А если поставить щит вновь — точно поймет. Начнет опять ему подсовывать видения. Или сумеет ударить заклинанием. Лучше не рисковать. Терпеть надо. Больно–то как!

Гарри почувствовал, как под щеку ему легла теплая ладошка. Смесь цветочных ароматов и горьковатый запах пергамента.

— Герми, мне плохо… мне больно… не надо смотреть.

— Приподнимись, Гарри. Вот так. Открой рот, выпей. Может, станет легче?

Гермиона, присев на землю, положила голову подростка себе на колени и прижала к его губам открытый пузырек. Почувствовав мятную горечь, Гарри сделал глоток. Болеутоляющее зелье. Он бессильно уткнулся головой в мантию девушки. Сумасшедшая боль потихоньку отступала. Злобный, холодный голос Змеелицего становился все тише и невнятнее. Ладони Гермионы дарили ему неведомое раньше чувство покоя и защищенности. Это было так пронзительно нежно, что подросток боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть чудесное ощущение. Он лежал на земле, не чувствуя холода, не ощущая времени. Дыхание его выровнялось. Сознание медленно поплыло прочь, согретое почти материнской заботой и нежностью.

Рон Уизли, стиснув зубы, смотрел из окна гостиной на пару у скамейки. Злобное чудовище ворочалось в груди — но как–то безнадежно и устало. Вот на его глазах происходит то, чего он боялся последний год: Гермиона ушла от него и неумолимо сближается с его лучшим другом. Конечно, сейчас она просто помогает Поттеру, которого, похоже, опять скрутила боль в шраме. Но посмотрите на ее лицо — на нем не просто сострадание и желание помочь. Это нежность, которую он сам видел только мельком и случайно. И чувство это небеспричинно, нет — оно адресовано шрамоголовому. Дементор! Как я сейчас подумал? Шрамоголовому? Это же кличка, придуманная Драко. Похоже, я докатился…

— Рон, не надо смотреть, — голос Луны за спиной вернул рыжего в реальность.

— А? Что? А я и не смотрю. Я на небо смотрю. Погода хорошая сегодня.

— Тебе тоже нравится мелкий моросящий дождик при порывистом северном ветре? Как это мило! Я в такую погоду всегда надевала накидку и шла на озеро. Там можно было поговорить с кальмаром.

— Кальмары не разговаривают, — пробормотал Рон, все еще не в силах отвести взгляд от пары у скамейки.

— Но зато я с ним говорила. А он так смешно отвечал — чертил на воде знаки своими щупальцами!

Рон отвернулся от окна и уставился на Луну. Чудная все–таки девчонка.

— Видишь, тебе уже любопытно стало. Пойдем на берег, прогуляемся у прибоя? Там бывает очень интересно! — Лавгуд, не дожидаясь ответа, повернулась и пошла к выходу.

Парень неуверенно пожал широкими плечами, взял с подоконника палочку и поплелся вслед за ней.

* * *

Комнатушка на чердаке могла вместить человека два или три. Сейчас в ней находилось четверо магов. Ли Джордан восседал на странном открытом кожухе, внутри которого светились огромные электронные лампы радиопередатчика времен Маркони. Экспонат был заимствован и подлежал возврату в технический музей. А пока в нем (в музее) красовалась магическая копия. Рядом на столе, заваленном мятыми пергаментами, полулежал Бруствер Кингсли и читал какую–то газету. Фред и Джордж Уизли азартно возились на полу, собирая причудливую конструкцию, в которую входили пара Удлинителей Ушей, магловский автомобильный аккумулятор, котелок с бурым зельем и шкурка летучей мыши, растянутая на небольшом подрамнике.

Раздался стук в дверь, и та немедленно отозвалась зловещим шепотом:

— Пришел Ремус Люпин. Личность установлена. Артефакты — палочка и семейный оберег. Магические особенности — оборотень в состоянии ремиссии.

— Работает, — ухмыльнулся Ли, — а я, дурак, не верил. Заходи, Ремус!

— У нас все работает — отозвался с пола Джордж. А может Фред. Нет, Джордж — по ушам видно.

В комнату неловко втиснулся Ремус и за неимением места прислонился к двери.

— Привет, оборотень в ремиссии, — улыбнулся Кингсли.

— Все развлекаетесь? Когда передача?

— Сейчас ребята усилитель доделают и начнем.

— У меня новости.

Все повернулись к Люпину.

— Ну! Не томи!

— Министерство магии почти в полном составе погибло от укусов ядовитых змей!

— «Хурррей!!!» — взревели маги дурными голосами и бросились обниматься. Тут же кто–то угодил ногой по лампе.

— Тише вы! — заорал Джордан и нырнул вниз к передатчику. — «Репаро»! Слава Мерлину, заработало.

— Откуда знаешь? Подробности давай! Новость — пальчики оближешь!

— Это Амбридж превратилась и всех покусала?

— Нет, это бывшие слизеринцы нарушили природное равновесие и приняли свою природную форму?

— Бруствер! А какое там заклинание против змей?

— Да хватит вам, дайте рассказать человеку.

— Рассказывай, Ремус!

— Я мало что знаю. Министерство утром начало работать по распорядку. В девять часов кто–то запустил через вход для сотрудников несколько сотен змей. Черные кобры. Происхождение магическое. Однако «Фините» на них не действовало. «Протего» тоже. Остальные заклинания только озлили их до безумия. Немного помогали «Ступефаи», но только если несколько и один за другим. Развеялись змеи через час, перекусав большую часть министерских работников. Пия Толстоватого не спасли. Амбридж в Мунго. Отдел Тайн только уцелел. Вовремя узнали об опасности и замуровались. В остальных отделах выживших — единицы. Точное количество жертв неизвестно.

— Наших никого не было?

— Были. Двоих судили в нижнем зале.

— И как же?

— Их заперли в круговой щит. Чтобы не сбежали. Змеи перекусали всех судей и свидетелей обвинения, а до подсудимых так и не добрались. И что характерно! Охранники–дементоры змей не трогали, а вместо защиты министерских работников, не дожидаясь, пока маги умрут от яда, целовали всех налево и направо. Нажрались так, что один даже лопнул, и теперь по министерству шастают полтора десятка свеженьких привидений!

— Ой, порадовал!

— Щас я лопну!!! Как тот дементор! Только от смеха!

— Круто! Ха–ха!

— Пусть Тот — Кого-Нельзя — Называть побесится!

— Называйте его Змеелицым!

Все обернулись к двери.

— Билл! Ты здесь? Здорово! Слышал новости? Знать бы, кто это?

— Всем привет! Я для того и пришел, чтобы все, что знаю, рассказать и посоветоваться. А передачу сегодня лучше не делать. Министерство — место публичное, работников тьма, так что все уже все знают. У нас есть проблемы и вопросы посерьезней, чем Пожирателей злить. Садитесь, куда получится, и слушайте.

— А зачем садиться, Билл?

— Чтобы не упасть!

* * *

Гарри очнулся и несколько мгновений не мог понять, где он находится. Наконец сообразил и осторожно скосил глаза. Его голова по–прежнему лежала на коленях у Гермионы. Лицо девушки была опущено, разметавшиеся волосы почти касались его виска. Кажется, она тоже задремала. Стало неловко, но немедленно дергать головой и вскакивать с извинениями показалось глупым. Бок, лежащий на земле, немного холодило, но в рейд все оделись тепло, а в дом он так и не заходил и не переодевался. Другое дело Гермиона. На ней была домашняя мантия, в вороте которой просматривалась обычная блузка. Все–таки он свинья. Разлегся во дворе и девушку на холоде держит. Он слегка пошевелил головой. Очень деликатно. Гермиона вздрогнула, инстинктивно крепче сжала его лицо между ладоней и, проснувшись окончательно, опомнилась и отдернула руку, которая была на щеке Гарри сверху.

— Извини, — тихо сказал Гарри, — ты совсем замерзла. А я… я… похоже заснул.

— Ничего, — так же тихо ответила Гермиона. — Тебе лучше?

— Да. Мне сейчас хорошо, — фраза нечаянно сорвалась с языка юноши как невольное признание простого факта, что ему сейчас и здесь — хорошо. Мгновение — и до обоих дошел второй и основной смысл сказанного. Гарри неловко заворочался, нащупывая опору, чтобы подняться. Гермиона густо покраснела и испытующе взглянула в лицо юноши. Тот неловко отвел взгляд, а затем, как бы устыдившись своего малодушия, прямо и твердо посмотрел ей в глаза.

— Да, мне хорошо. Ты не рада?

— Рада. Да. Наверное, рада.

Они побрели в сторону дома.

— Ты куда сейчас? — спросила Гермиона, пытаясь избавиться от чувства неловкости.

— К себе. Дамблдор ждет не дождется.

— А вечером?

— А вечером подготовка к ночи, — отрезал Гарри.

— Кто с тобой?

— Пока не знаю. Еще не решил. И что еще скажет Дамблдор…

— Ну, удачи…

* * *

— Куда мы, Гарри? Почему без метел? И день же еще! До заката часа три!

— Они не нужны. Аппарируем к развалинам Малфой–мэнора!

— Какого дементора там делать? — Рон искренне недоумевал.

— Я поделился одной идеей с Дамблдором. Ну и он… изволил разрешить, — криво улыбнулся обладатель Старшей палочки. — Так вы идете?

— Да, да, идем! Давайте руки.

Гарри, Рон, Гермиона, Дин и Луна стояли на том самом холме, с которого был атакован и разрушен один из оплотов Пожирателей.

— Вроде тихо! Как я и думал. Пойдемте. Рон и Дин, следите за небом. Гермиона, держи мантию–невидимку наготове. И всем вытащить палочки! Если я скомандую бежать — сразу аппарируйте к «Ракушке». Вопросы есть?

— Что мы должны сделать? Гарри, что за дурацкая манера молчать до последнего! Кого мы атакуем? Крыс? Тараканов?

— Считайте, что мы идем на разведку. У меня есть план, а ваша задача меня подстраховать.

Полмили до мэнора шли, наверное, час. Остановились у ворот ограды. Она почти не пострадала. Гарри осторожно толкнул створку, и та тихо отворилась.

— Похоже, защитная магия полностью разрушена, — пробормотала Гермиона, — ведь она защищает не территорию, а объект. Я читала об этом.

— Значит, ловушки и сигнальные чары тоже не работают? — спросил Рон.

— Думаю, нет, — отозвался Гарри, хотя рыжий надеялся, что ответит Гермиона.

— А теперь внимание! Проверяем местность! «Гоменум Ревелио!»

Что–то мощное, как взмах крыла дракона, вырвалось из Старшей палочки, и умчалось вдаль. Все замерли. Ни звука, ни дуновения не пришло в ответ. Мертвые груды кирпичей не отозвались дыханием жизни.

— Хорошо! Начнем!

— Что ты собираешься делать? Гарри!

— Я тут подумал, что разрушительная мощь палочки должна соответствовать созидательной, а значит… и директор меня поддержал…

— Что? Что значит?

— А значит, сделаем так. «Репаро!» — палочка Гарри метнула в центр каменного крошева фиолетовый луч.

Взметнулись тучи дыма и пыли. Из–под ног ребят побежали пылевые чертики и заструились ручейки мелких обломков и осколков. И все это туда. Туда! В центр хаоса, который когда–то был величественным замком. С шорохом и шуршанием ползли огромные глыбы камня и кирпича, мягко переворачиваясь и соединяясь во все более крупные фрагменты фундаментов, стен, потолков, башен и шпилей. Все это жадно всасывало в себя тучи пыли, громоздилось все выше и выше. Казалось, какой–то великан засасывает на себя с огромной площади все до последней пылинки. На земле показались проплешины бледной пожухлой травы, которая несколько дней была лишена дневного света. Казалось, эти пятна выплевывали из себя пыль и росли прямо на глазах, сливаясь в сплошной ковер ухоженного газона. Клубящаяся туча, истончаясь внизу, ползла вверх, открывая целый фундамент и первые этажи замка. Вдруг снизу, как раскрывающийся складной нож, вылетела пика верхушки башни и, описав дугу, устремилась вверх. Последние лохмотья пыли и дыма всасывались в ее центр, в странно уменьшающуюся пробоину. Остатки пыли вдруг побагровели, потом стали огненно–желтыми, стремительно нырнули в дыру и вдруг погасли. Вместе с ними погас и фиолетовый луч из палочки Гарри. Перед потрясенными зрителями стоял абсолютно целый и невредимый Малфой–мэнор. Только обломки деревьев, кустов и местами уничтоженный травяной покров напоминали о чудовищном взрыве.

— Вот это да! — только и мог сказать Дин Томас. Он с испугом смотрел на Поттера. Рон Уизли, задрав голову на башню, чесал в затылке. Луна, мило улыбаясь, оглядывала изломанные кусты, видимо, в поисках нарглов. Гермиона с гордостью смотрела на Гарри. Похоже, только она откуда–то знала, что это еще не конец. И еще девушка поняла, что сейчас он поступит вопреки совету директора. Она вгляделась в лицо друга и решила, что такого, каким он был сейчас, останавливать бесполезно.

— А теперь, на правах магического создателя, объявляю этот замок своей собственностью и собственностью рода Поттеров! Отныне имя ему — Поттер–мэнор!

Из Старшей палочки, по–прежнему направленной на замок, вылетел золотой шар, и стремительно покрыв расстояние, впитался в шпиль замка. На высоте доброй сотни ярдов от земли развернулось в лучах вечернего солнца красно–желтое полотнище.

— И, наконец, пора защитить мой замок от врагов и непрошеных гостей. «Фиделиус!!!»

Теперь уже синий луч облетел территорию по всему периметру. В небе на мгновение вспыхнула и погасла решетчатая полусфера, накрывшая замок защитным куполом. Луч вернулся к Гарри и завис в виде шара перед ним и его спутниками как бы в ожидании. Ребята во все глаза смотрели на чудесное действо. Ничего подобного никто из них никогда не видел.

— И вот теперь — самое главное! — упрямо вскинул голову юный владелец мэнора. — Я решил сделать по–своему! Я не имею права повторять ошибку моих родителей! Хранителем Тайны Поттер–мэнора я назначаю… себя!!!

Сияющий синий шар подплыл к своему создателю и мягко впитался ему в грудь.

Глава 8

Обход и осмотр мэнора занял несколько часов. Замок был великолепен. Торжественный и светлый, просторный и уютный, он совсем не походил на то мрачное и скудно освещенное убежище темных магов, которое предстало их взору неделю назад. Великий Мерлин! Прошла всего неделя, с тех пор как травимые и загнанные, как дикие звери, они метались по стране в поисках хотя бы подобия безопасного жилища. Голодные и холодные, вздрагивающие от каждого шороха. Захлебывающиеся желчью от темных миазмов, излучаемых крестражем. Зачем все это? Зачем?! Чему хотел научить их Дамблдор, толкая на скользкий и опасный путь безнадежных скитаний?

Эти мысли приходили в голову не только Гарри. Гермиона тоже весьма выразительно посматривала по сторонам и нет–нет, да бросала взгляд на Старшую палочку. Мысли эти, впрочем, были весьма необычны для нее. И оставить их, не додумав до конца, дотошная гриффиндорка не могла. Вот, например, что было бы, если палочка попала в ее руки? Ну–у–у, скорее всего, она положила бы ее в свою сумку и защитила для верности парой заклинаний недосягаемости. От соблазна. Ежу ведь понятно, что это темный и опасный артефакт! Отдала бы потом Кингсли, если получилось бы. И все.

А Рон? Ну, с этим понятно. Десять раз «ВАУ!» — и скорее нарушать пятый закон Гэмпа об исключениях на трансфигурацию еды! То, что этой палочке и на законы, и на самого Гэмпа наплевать — девушка даже не сомневалась. Значит, тоже был бы облом.

Ну, ладно. Она, Рон и прочие — это частности. Что вообще должен делать маг, получив в собственность такую палочку? Прыгать от радости? Грозить всем железным кулаком? Надуваться от гордости? Фокусы показывать перед публикой?

А что сделал ее друг? Пошел и, практически молча, разрушил крепость врагов. А потом вторую крепость. А потом выжег осиное гнездо продажных журналистов, которые осознанно помогали Пожирателям насаждать идеологию ненависти и жестокости. Затем частично уничтожил, частично разогнал новоявленную власть, отобранную из отморозков, готовых пытать вчерашних коллег, дабы угодить новому господину и сохранить свои привилегии. И все это он делал буднично, без самолюбования и пафоса. Правда, в его действиях появилось некое подобие стиля и мрачноватый шарм. Откуда–то взялись фантазия, способность задумать и исполнить дерзкую операцию под носом у врага, к оценке ситуации, углубленное понимание магических взаимодействий. Ведь ни одного темного или сомнительного заклинания он себе не позволил! Не говоря уже о Непростительных! И все это в спокойном рабочем режиме, без налета авантюризма и партизанщины. Работа, дескать, у меня такая, ребята! Кто–то улицы от мусора подметает, ну а мне помойка покруче досталась: из целого мира дерьмо надо повычистить! А тут еще беда: инструменты некуда складывать. Придется сарайчик для метел соорудить. Времянку, блин. И соорудил. Вот сверкает чистотой монументальная времяночка. Таких творений магии на весь магический мир раз–два — и обчелся! Вот такие достижения у ее друга. И главное, что сердцем он не ожесточился. Нет, видны, конечно, изменения, но как–то они ему… идут, что ли? И ведь он постоянно умудряется быть всегда на том уровне, который предлагает ситуация. Удивительный у нее друг. Только вот первый раз в голову Гермионе пришел простой вопрос, а соответствует ли она такому другу? Она что–нибудь полезное сделала за последнюю неделю? Что–то придумала? Чего–то добилась? Палочку в туалете подобрала? Так если бы Гарри об ее ногу не споткнулся, то и не уронил бы. Или поставить себе в заслугу, что его голову у себя на коленях два часа держала? Так, если по–хорошему, надо было его в дом вести или на помощь позвать, а не млеть от невнятных ощущений тепла его щек!

Обход, наконец, закончился. Они стояли в ритуальном зале мэнора. Длинный дубовый стол сверкал, как новый. Все здание как отряхнулось от многовековой пыли и грязи. Процедура разрушения и восстановления очистила мэнор от того, что сгнило и заплесневело: каждый предмет интерьера и мебели был новым. Внимательный осмотр показал, что вся магия дома послушна Гарри. Все наследие прежних хозяев развеялось, как дым. Рассыпалось магическим прахом и впиталось в окружающий мир, растворившись в нем без следа.

— Присаживайтесь! — пригласил Гарри своих спутников и сам уселся за стол. У всех гудели ноги, и ребята с радостью воспользовались приглашением.

— Посидим — и назад в «Ракушку», — бодро предположил Рон, прислушиваясь к голодному урчанию в животе.

— Я остаюсь здесь! — ровным голосом сообщил Гарри.

Как ни странно, Гермиона даже не удивилась. Но все же попыталась возражать. Все аргументы были внимательно выслушаны, после чего хозяин замка улыбнулся и спокойно разъяснил:

— Создание мэнора еще идет. Требуются еще примерно сутки на окончание всей магической процедуры. А пока замок неуязвим, только если в нем нахожусь я.

— Откуда ты это знаешь, Гарри? — Гермиона была крайне удивлена, — откуда ты вообще все это мог узнать? В моих книгах нет ничего на эту тему.

— Палочка учится у меня, а я у нее. Такова формула. Чему она может научиться у меня, я, честно говоря, не знаю, а вот я у нее учусь постоянно. При использовании новых заклинаний не я вожу палочкой, а она водит моей рукой, — признался юный маг.

— Ну, так ты нас, это… выпусти. Или, это… отправь. А потом кто–нибудь тебе еду принесет, — предложил Рон.

— А я предлагаю воспользоваться гостеприимством мэнора.

— Есть хочется! — проворчал Рон, и Дин согласно покивал головой.

— Полчаса потерпите? — хитро спросил Гарри.

— Конечно! — воскликнула Гермиона. Она видела, что у друга есть план, но не могла догадаться, какой именно. — Потерпите! — утвердительно и угрожающе обратилась она к ребятам, которые скорчили недовольные гримасы.

— Ну, ладно, полчаса — это еще туда–сюда…

— Договорились. Гермиона, ты уж извини, если тебе что и не понравится. Просто в мэнорах по–другому не делается.

И не успела девушка вникнуть в скрытый смысл этой фразы, как Гарри откинулся на спинку кресла и позвал:

— Кикимер!

Хлопок!

— Хозяин звал старого Кикимера? Кикимер пришел! Кикимер ждал своего хозяина каждый час и минуту и вот, наконец, дождался.

— Эх, брат! Так мы тогда и не отведали твоей запеканки! — с сожалением облизнулся Рон.

— Принимай хозяйство, Кикимер! Это мой новый мэнор. Называется он Поттер–мэнор, но принадлежит наследнику Блэков, поэтому, сам понимаешь…

— Ни слова больше, сэр! Новое владение хозяина — большая радость для всех его слуг. Какие будут распоряжения?

— Для начала нам надо поесть, а потом отправишься в Хогвартс. Там есть эльфиха Винки. Она не из общины Хогвартса. Передашь ей мое приглашение работать в этом мэноре.

— Кикимер все сделает. Хозяин так добр! Он приглашает эльфийку! Кикимер отработает, хозяин может не сомневаться! Как голоден хозяин и его почтенные гости?

— Как оборотни в полнолуние, — ляпнул Гарри. Кикимер заперхал горлом и неожиданно захихикал.

— Хозяин — истинный Блэк! Это была любимая шутка сэра Регулуса. Кикимер удаляется, чтобы все приготовить.

Хлопок — и домовик исчез.

Гермиона выразительно посмотрела на Гарри и поинтересовалась:

— Клеймить рабов будешь? Или еще как пометишь?

— Выдам им наволочки моей благородной желто–красной расцветки! — напыщенно изрек Гарри, и Рон с Дином покатились от смеха.

— Лучше посади каждому домовику желепузика на плечо. И красиво, и воздух точно будет свежим! Свежее не бывает! — сказала Луна и мечтательно улыбнулась.

— Луна, я смотрю, ты спокойно относишься к рабству домовиков. Но ведь это неправильно. Ты сама говорила, что у вас в доме нет эльфийской прислуги.

— Да. Нету. Папа хотел найти пару эльфов для работы, но они не идут к нам. У нас они не смогут продолжить свой род.

— Че… чего? — переспросила Гермиона.

— Ты не знаешь? — лицо райвенкловки было безмятежно. — Это старая история. Домовики тяготеют к родовым поместьям или к крупным общинам при долговременных магических учреждениях. Таких как Хогвартс, министерство, Мунго. Там у них есть возможность произвести потомство.

— Первый раз слышу! — лицо Гермионы приняло страдальческое выражение.

— Не удивительно. Об этом в школьных книжках не пишут. Да и не говорят. Раса эльфов–домовиков сильно ослабела. Нужна большая концентрация магических воздействий или сильная родовая магия. Только тогда они могут завести эльфенышей.

Гермиона с недоверием смотрела на Луну. Своеобразные представления райвенкловки уже не раз заставляли сомневаться в достоверности ее рассказов, но тут вмешался Дин Томас:

— Я читал об этом. Мне по истории магии тролль светил. Я пять лекций прогулял, — Дин искоса глянул на Рона, — МакГонагалл от имени Бинса дала мне задание: написать пять свитков по истории магических рас. Четыре сделала Дж… мне помогли, в общем, а пятую я сам писал. Книга, по которой я делал работу, называлась «Раса эльфов. Путь к закату!». Там упоминалось, что эльфы–домовики демогра… демогри… привязаны они, короче, к магическим центрам людей. Поэтому и служат не страх, а за совесть. И своей службе рады. А оказаться на улице свободным для них все равно, что предать свой род.

Гермиона мрачно размышляла. Меж тем стол, за которым все сидели, начал менять свое убранство на радость оголодавшим подросткам. Сначала на нем появилась скатерть. К всеобщему изумлению, на ней красовались вензеля со стилизованной буквой П. Затем столовые приборы, выскакивая из дальнего угла столешницы, плавно заскользили в воздухе. Как только они заняли свои места, из того же угла вынырнули полные блюда, издающие самый соблазнительный аромат. Гарри и его друзья заворожено смотрели на это действо. Ни одна рука не поднялась за куском или вилкой. То, что в Хогвартсе было обыденным и привычным, здесь обретало некий совершенно иной смысл и значение. И сам процесс сервировки был совсем другой. В Хогвартсе на пустых столах сразу возникала еда. И все. Здесь же выполнялся тщательно продуманный церемониал. То, как происходила подача обеда, настраивало присутствующих на несколько торжественный лад. Даже Рон почувствовал это и, осматривая блюда, не рвался схватить кусок побольше и запихать в рот поглубже, а словно ожидал некоего знака, который откроет и начнет пиршество. У Гермионы возникло ощущение, что разница с Хогвартсом примерно такая же, как между магловской ученической столовкой и солидным, магловским же, рестораном. Гарри осознал некоторую торжественность минуты, встал и произнес с улыбкой:

— Мы сегодня первый раз сидим за этим гостеприимным столом. Пусть собираться под этой крышей станет нашей новой традицией. Поттер–мэнор приветствует вас — угощайтесь!

Все оживились. Рон с утробным урчанием схватил вилку и положил себе пару котлет. Стоящий рядом соусник немедленно взмыл в воздух, деликатно подплыл к его тарелке и выложил на котлеты несколько ложек густой подливки.

— Э–э–э… спасибо… — ошарашено поперхнулся Рон, кланяясь соуснику. Дин, Луна и Гермиона, где сидели, там и полегли от смеха. Уж больно растерянное и сконфуженное лицо стало у рыжего. Гарри почесал затылок:

— Да, к этому надо привыкнуть!

Не дождавшись выбора от смеющихся магов, стол начал командовать сам. Соблюдая строгую очередность, блюда и соусницы подлетали к тарелкам и накладывали еду. Даже не накладывали, а раскладывали и украшали. Самое удивительное, что подбор блюд был полностью индивидуальным. Как потом выяснилось, стол (или как еще назвать этот почти разумный мегатерий?) точно учел вкусы и даже размеры порций для каждого гостя. Мало–помалу смешки и хихиканье сошли на нет, и ребята налегли на угощение, не забывая при этом учиться общению со столом. Именно общению. По–другому и не назовешь. Например, отказаться от блюда или напитка можно было, отрицательно покачав головой или отстранив его рукой. Если тарелка стояла невостребованная более трех минут, то она заменялась на чистую, и гостю предлагалось следующее блюдо. Замену можно было отменить, положив на край тарелки нож или вилку. Кивание головой при накладывании блюда приводило к тому, что тарелка накладывалась доверху. Первым в этом убедился Рон. Покивав трубочкам с кремом, он переложил к себе всю тортницу. Все опять хихикали, но по Рону было видно, что ситуация соответствует старой поговорке: «Глазам стыдно — душе радостно!»

После десерта на столе появился поднос с маленькими изящными рюмочками, в которых жутко голубела какая–то жидкость. Дегустация установила, что это была крепкая ароматная настойка, правда, в гомеопатической дозе. Вслед за настойкой на столе появились коробки с сигарами и пара кальянов с янтарными мундштуками, которые дымились подозрительно–зелеными кольцами дыма.

— Ну, это уже лишнее! — категорически заявил Гарри. — Кикимер!

Дин с сожалением проводил взглядом исчезающие кальяны.

Хлопок — и домовик склонился в низком поклоне. Длиннющее полотенце, опрятно повязанное в виде туники, весьма облагородило внешность старого слуги.

— Что угодно хозяину? Кикимер собирался следовать в Хогвартс.

— Мои гости высоко оценили твои старания. — Гарри не мог объяснить, но откуда–то знал, что сейчас, перед выполнением поручения, очень важно похвалить домовика и выказать ему свое расположение. — Я очень доволен. Можешь доставить сюда дорогие тебе вещи из дома на Гриммо. И выбери себе помещение. Ты назначаешься старшим слугой Поттер–мэнора.

Кикимер в пароксизме обожания выкатил глаза на хозяина не хуже покойного Добби, но Гарри махнул рукой, и домовик аппарировал.

Разговор снова свернул на тему домашних эльфов, но вскоре потихоньку затих. Ребята плотно поели, и их клонило ко сну. Первым всхрапнул Рон. Остальные встрепенулись от этого звука, как от будильника.

— Что дальше, Гарри? — спросила Гермиона. Рон от звука ее голоса тоже проснулся и прислушался к разговору.

— А дальше вы отправитесь в «Ракушку». Я хотел попросить вас собрать мои вещи и отправить сюда. Биллу и Флер передайте от меня благодарность. Я дам вам двухсторонний портал. Именной. Кто решит вернуться — он перенесет обратно. Но знайте — портал никого, кроме вас, не возьмет.

— А остальные?

Гарри покачал головой:

— Я пока никого не приглашаю. Позже. И вот еще что. Портрет Дамблдора сюда брать не надо.

— Что ты говоришь! Он ведь поручил тебе восстановить мэнор как защиту…

— Ничего он мне не поручал!

— Как это? — Гермиона и остальные были в шоке.

— А вот так! — в руках хозяина мэнора как бы невзначай появилась палочка. — Дамблдор потребовал, чтобы я сдал палочку Кингсли и продолжал искать крестражи Змеелицего! И еще он сказал, что я должен перебраться на Гриммо, 12 и жить там постоянно. Зачем это надо — ответа я не получил. Я, видите ли, наделал много ошибок и пошел по неверному пути. Но наш мудрый портрет директора берется моими же руками все исправить. Ответа на вопрос, зачем для Тома Риддла еще в детстве была заказана палочка с Усилителем, я не получил. Ответа, как я сражу врага, если моя палочка сломана — тоже. Со временем, дескать, узнаю.

— Но если Дамблдор так говорит, то он–то уж знает? Думаешь, ты умнее директора? — Гермиона была в ужасе. Гарри все делал самовольно! Он обманул их, сославшись на беседу с Дамблдором. Вместо того чтобы выполнять его указания, Гарри сделал очередной самовольный шаг.

— Да, друг, что–то ты не то натворил, — тон Рона был дружески–укоризненным, но в глазах мерцала какая–то задняя мысль.

— Директор умер, а все командует, — негромко сказала Луна, с интересом рассматривая камин в форме трехглавого дракона.

Гермиона гневно зыркнула на нее и вновь уперлась в Гарри негодующим взглядом.

— Ты должен отправиться в «Ракушку» и выполнить указания директора.

— Что ж я с самого рождения в должниках хожу? — раздумчиво пробормотал юноша. — Сколько себя помню — сплошной должник, блин. К Дамблдору, говоришь? Можно и к Дамблдору. Куда я портал–то подевал?

Гермиона вздохнула с облегчением. Гарри, похоже, согласился вернуться, значит, все будет так, как сказал их мудрый директор.

— Кстати, забыл показать! Вот — редкая колдография. Я сделал несколько копий — посмотрите! — он обошел друзей и вручил каждому снимок. Все начали их рассматривать и недоуменно переглядываться. У одного на колдографии были только переминающиеся ноги множества людей. У другого — только головы и махающие кисти рук. У третьего — клочок пасмурного неба с пролетающими птицами.

— Что это, Гарри?! — удивленно воскликнула Гермиона.

— Сейчас поймете. Сложите их вместе, — юный маг отступил на шаг назад.

Ребята протянули руки, чтобы сложить кусочки в единое целое. Получилось. С одной большой колдографии на них смотрел первый состав Ордена Феникса. Молодые и веселые люди махали руками и улыбались, не зная, что вскоре большинство из них погибнет.

— Не хочу, чтобы история повторилась, и помните, что я сказал, — спокойно и печально произнес Поттер.

Гермиона вдруг поняла:

— Гарри! Нет!!!

Но палочка уже смотрела в самый центр колдографии:

— «Портус!!!»

Пальцы подростков мгновенно приклеились к бумаге. Колдография срослась в единый лист и налилась синим свечением. Вспышка, и портал унес ребят обратно в «Ракушку».

— Прав Оливандер. Ты, Альбус, способен напакостить и за гробом! Впрочем, это мы еще посмотрим.

Гарри ссутулился и побрел по роскошному мэнору в поисках спальни или просто мягкого кресла.

Глава 9

Утро принесло чувство одиночества. Он проснулся в огромной спальне на кровати. В широком камине полыхали дрова. Розовые отсветы пламени образовывали на шелковой обивке стен причудливые извивающиеся тени. Гарри спустил ноги на пол и с удивлением обозрел огромный ковер. Странно. Вчера вечером его не было. Он допоздна просидел у камина, ожидая, что раздастся треск портала, и в комнату ворвутся друзья, весело ругаясь на холодную погоду и позднее время. Но время шло, надежды Гарри растаяли, и он задремал прямо в кресле. Потом сквозь дрему послышалось ворчание Кикимера, почудилось полусонное раздевание на ночь… теплое пушистое одеяло согрело парня и переправило в надежные руки Морфея.

Итак, он опять один. Значит, Дамблдор добился своего, и ребята заперты в доме на Гримо. Там, видимо, Кингсли командует. И Молли с Артуром. Хотя нет, они с Джинни у тетки, и Артур Хранитель тайны. Интересно, как в отсутствие Хранителя защищен дом на Гримо? Ведь Руквуд тогда сумел увязаться за ними, и Гермиона решила, что защита разрушена. Черт! Кикимер же знает!

— Кикимер!

— Кикимер здесь, ваше высочество! — домовик появился бесшумно, без хлопка.

— Скажи, Пожиратели в тот раз проникли в дом на Гримо? Руквуд ведь тогда за нами уцепился.

— А Кикимер думал, кто там в дверь колотит? Он постучал–постучал и ушел. А потом приходил с другими волшебниками. Они ходили по улице, искали дом и ругали этого, первого, за то, что он первый раз с крыльца ушел. Потом неделю следили, но дом так и не увидели. Я очень боялся, когда смотрел на них из окна второго этажа. Это, наверное, воры были. Такие же, как вонючий Наземникус!

— Понятно. Успокойся. Кстати, как это ты меня сейчас назвал?

— Как и положено по статусу. Хозяин стал владельцем мэнора. Мэнор сообщил Кикимеру титул хозяина.

— Стоп! Ничего не понял! Объясни подробно! — Гарри озадаченно уставился на эльфа.

— Хозяину нужна помощь Кикимера? О, как я счастлив! Хотя хозяин мог бы и не валяться в постели до полудня, а встать и пойти почитать устав мэнора, который висит в Ритуальном зале. А то учатся–учатся, а толку все нет и нет. Вот так и разбивают дети сердца своим родителям. То в Гриффиндор вляпаются вместо благородного Слизерина, то Устав мэнора в пересказе слуг изучают. Ох, и молодежь пошла!

— Кикимер! Ты не с портретом тети Вальбурги разговариваешь! Что там насчет титула?

— Ах, простите Кикимера, хозяин. Мне здесь очень одиноко без моей старой хозяйки. А титул ваш прописан на доске Устава Поттер–мэнора в Ритуальном зале. Там много всего, я только прочитал, как вас именовать и титуловать в повседневности и на приемах. Другие страницы мне не открыты.

— Ты хочешь сказать, что в Ритуальном зале появилась магическая таблица, на которой написано что–то об этом мэноре? Но это невозможно! Я только вчера объявил его своим. Откуда там могли взяться титулы и еще что–то? Да еще разные надписи для хозяев, гостей и слуг?

— Но так и есть, хозяин! Я вижу надпись для эльфов, гость увидит девиз вашего почтенного рода, а вы можете увидеть все!

— Пошли! — решительно спрыгнул на пол Гарри.

— Сэр, а одеться?

— Потом, Кикимер, потом. Показывай.

Гарри быстрым шагом прошел в Ритуальный зал и замер. Над камином появилась огромная каменная скрижаль. На ней стремительной вязью было выведено:

«Последний же враг истребится — Смерть!».

На глаза юноши навернулись слезы. Девиз с могильного камня родителей, чудесным образом переместившийся сюда… Значит, все получилось по–настоящему. Это действительно его дом, его крепость. Как все–таки здорово быть дома! Гарри счастливо зажмурился. А когда открыл глаза — доска была пуста.

— Эй! А куда все исчезло? Что там еще написано?

Домовик молчал и тянул Гарри за руку на выход из зала. Юноша подчинился, но потребовал от эльфа объяснений.

— Ваше высочество не изволили меня послушать. Ритуальный зал — место особое. В него не заходят в трусах и тапочках. Только серьезные обстоятельства могут быть причиной появления хозяина в таком виде. Вот зал и переключился на готовность выполнить срочный приказ, а все лишнее убрал.

— С ума сойти! Он что, разумный?

— Ну, не совсем. Как портрет бывшего хозяина, только несколько больше.

— Хм. Ну и насколько больше? — в голосе Гарри сквозили насмешка и язвительность. Кикимер снова пожал плечами. Движение было весьма выразительное.

— А сколько у хозяина было умных предков, настолько и больше.

Вот засранец мелкий! Уел, не напрягаясь. Так, между делом!

— Ну ладно, сдаюсь. Научи меня одеваться, чтобы соответствовать.

— У Кикимера все готово! Кикимер всю ночь занимался гардеробом хозяина. Банк «Гринготтс» пришлет потом счет по чеку миссис Малкин.

— Что??? Миссис Малкин? Ничего не понимаю! Ты заказал мне одежду? Кто тебя просил?

— Кикимер знает обязанности старшего слуги. Все мастера и магазины прислали Кикимеру подтверждение и благодарность за выбор их фирм в качестве поставщиков Поттер–мэнора. Ваша фамильная скидка составляет пятнадцать процентов, сэр.

— Что??? Охренеть можно! Кто тебя просил?!

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! Банк «Гринготтс» прислал вашему высочеству уведомление о постановке Поттер–мэнора на комплексное банковское обслуживание и выделил для платежей привилегированный счет. Документы привезет старший клерк банка сегодня к обеду. Там было еще что–то о наследовании, но старый и глухой Кикимер до конца не понял.

— Твою м…мать! Т. ты чего натворил? — от свалившихся на него новостей свежеиспеченный аристократ начал заикаться.

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! Местная община Красных Колпаков доставила для отопления замка сто двадцать кубических ярдов дубовых дров. Квитанцию я им исправил с Малфоев на Поттеров. Похоже, эти идиоты спутали адрес, но они настаивали, а дрова все равно нужны, сэр. Пусть теперь домовики Малфоев снова заказ делают. Вот умора! — Он засмеялся дребезжащим смехом.

— Кикик…мер! Ты вообще в своем уме?!

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! Эльфиха Винки и еще два хогвартских кухонных эльфа кровью подписали контракт с мэнором и уже трудятся на кухне. Я дал заявку в «Приют убогих земледельцев», чтобы подобрали пару эльфов–садовников. Помоложе и без вредных привычек. Сегодня обещали прислать. Предлагали еще эльфа–конюха и эльфа–фестрюха, но я отложил рассмотрение вопроса на ваше усмотрение.

— Да ты понимаешь, что наделал?! — прорвало, наконец, Гарри. — За мной охотится министерство, Лорд и его слуги, Орден Феникса, егеря и оборотни! А ты сообщаешь всему миру, что появился Поттер–мэнор и он находится именно здесь! Я просил только пригласить Винки!

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! Он очень благодарен хозяину за Винки. Она многое умеет. Я помню ее на службе у семьи Краучей. Мы несколько раз виделись с ней при выполнении поручений. Она красивая и не старая и вполне может составить партию солидному и мудрому старшему домовику, если на то будет соизволение хозяина!

Гарри повторно онемел. Пользуясь его растерянностью, домовик продолжил:

— Пусть хозяин не изволит беспокоиться! Маги всегда воюют, и мы, ваши слуги, давно приспособились вести дела во время любых войн и смут. Война приходит и уходит, ваше высочество, а кушать хочется всегда. Поэтому поставщики держат строжайший нейтралитет. Любое нарушение — и их бизнес погибнет навсегда! Гоблины из «Гринготтса» вообще считают ваши войны чем–то вроде ритуальных танцев и обрядов. Им главное не потерять клиентов и не понести убытки. Все расчеты идут через сквозные кошельки без личного контакта.

— О, Мерлин! Кикимер, ты меня добиваешь! Все это, действительно, правда?

— Я не могу лгать хозяину.

— На этом, надеюсь, новости все?

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! На ограде у леса вывешено объявление для лошадей, фестралов и виверн о приглашении на службу. Пока никто не пришел. Но с этими клячами всегда так. Стесняются. Неделю будут ходить вокруг да около, а как первый смельчак найдется — валом повалят, твари…

— Корявый дементор! Этот бред когда–нибудь закончится? — парень схватился за голову.

— Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр! В косяке задней двери торчит стрела. На нее был прицеплен лоскуток кожи с предложением от кентавров о поставке свежей дичи к вашему столу. Еще там был кленовый лист с каракулями дриады и рыбья чешуйка от наяды. Эти предлагают дары природы и свежую рыбу. Я ответил, пусть приносят, посмотрю! Хозяин будет доволен.

— Голову тебе оторвать мало! — сказал Гарри безнадежно.

— Старый Кикимер помнит свою мечту, сэр! Конечно, оторвать! Но лучше отрезать!

— Тьфу на тебя! Пошли одеваться! Метродотель хренов!

* * *

В обед пожаловал гоблин из «Гринготтса». Гарри, облаченный в «парадную мантию для малого выхода», встретил его в своем кабинете у камина. Кикимер заранее поставил к столу высоченный табурет, на который посланец банка и взгромоздился, дождавшись приглашающего жеста хозяина. Нацелив на Гарри двухстволку глубоко посаженных черных глаз и открыв клыкастый рот, гоблин начал очередями и пачками выстреливать огромное множество цифр. Юношу уже через минуту начало раздражать то, что он ничего не понимает. Дебет–кредит, сальдо–бульдо, ваучеры–фигаучеры, проценты–офигенты слились в единый чарующий рокот. Когда первый натиск удалось пересидеть, настало время задавать вопросы. Гоблин отвечал, ни мало не расстраиваясь, что первая часть его доклада не оставила у клиента в памяти ни цифры, ни буквы. Из пространных ответов клерка на свои невнятные вопросы хозяин мэнора уяснил, что конфискованный, не доступный ныне сейф, в котором он когда–то был — ученический. И хранилась там мелочевка — на мальчишечьи расходы. Основные же средства в полном порядке, прекратить к ним доступ не под силу ни Воландеморту, ни Мерлину. Сквозной кошелек Гарри переведен в категорию «Безлимитный». Планируемый баланс сверхпрофицитный, а удачное приобретение мэнора в качестве военного приза выводит его кредитный рейтинг в зону «Люкс». Рекомендуются вложения в доходные статьи под полным управлением и с финансовыми гарантиями банка «Гринготтс». Кивая головой и подписывая бумаги, Гарри наблюдал за гоблином и видел, что тот все больше волнуется. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Левая рука мага легла на палочку — на всякий случай. Но она не потребовалась. В конце разговора клерк, как–то воровато оглянувшись, вытащил из уха небольшой свиток, запечатанный золотой нитью, и с поклоном подал юноше. После этого слез с табурета, попятился на несколько шагов и остановился, ожидая, пока Гарри прочитает послание.

Письмо было от Главного Гоблина банка «Гринготтс». В нем он выражал надежду на доброе здравие «высокочтимого сэра Поттера», поздравлял с приобретением мэнора и обретением официального статуса в магическом мире. К поздравлениям прилагался подарок. Дойдя до этого места, Гарри поднял глаза на клерка, и тот, не медля, извлек из второго уха изящную продолговатую шкатулку и почтительно подал ее. После этого Гарри отпустил клерка, а сам сел дочитывать письмо. Следом за поздравлениями шли полупрозрачные жалобы на тяжелые времена и «деструктивные силы, мешающие нормальному развитию торговли и финансов». Выражалась надежда на активную позицию сэра Поттера в деле защиты магического мира и особо подчеркивалась позиция расы гоблинов, которая «готова искренне поддержать усилия по сохранению магического содружества».

В постскриптуме послания глава банка советовал обратить внимание на непревзойденную отделку рукоятки подаренного оружия.

Все.

Гарри открыл шкатулку. Изящный трехгранный стилет в ножнах был щедро усыпан драгоценными камнями. Очень красиво. И что?

Письмо было перечитано еще раз. Глаз зацепило слово — рукоятка. А ведь совсем недавно он уже видел нечто подобное… Меч Гриффиндора! Гарри начал осматривать рукоять стилета в поисках какого–нибудь секрета. Тщетно. Посидел, подумал. Сгонять к Оливандеру? Неизвестно, что его ждет в «Ракушке». Да и Дамблдор там рядом. Вытащил палочку. Припомнил заклинание — очень простое. Правда, палочка непростая.

— «Специалис ревелио!», — рукоятка стилета щелкнула и открылась, как футляр для очков. Вот это да! Гарри внимательно осмотрел золотую монету размером с галеон, но с номером вместо герба. Номер был 7866. Отложил в сторону. Следующим из рукоятки был извлечен ключ из золота. Это явно был ключ от сейфа «Гринготтса» — «взрослого» сейфа. С одной стороны был выбит тот же номер 7866, с другой — монограмма, похожая на стилизованные буквы RL. Это неспроста. Надо подумать. А вот и третий подарок. Самый незаметный. Гарри вытряхнул его из рукояти стилета на стол и потерял дар речи. В лучах магического светильника фиолетовой искрой блеснул бесценный цилиндрик Усилителя волшебной палочки!

Глава 10

Гарри взвесил цилиндрик на ладони. Посмотрел на просвет. Нерешительно покрутил между пальцами. Цилиндрик слегка искрил, и в комнате запахло, как после грозы. Наконец юноша убрал его обратно в рукоятку стилета, бросил туда же монету и ключ, защелкнул рукоятку и положил обратно в ножны. Подумал, как бы его повесить на пояс. Словно услышав эти мысли, футляр нагрелся и затрепыхался в его руках. Гарри с удивлением наблюдал, как золотые ножны мягко вырвались из его рук и пристроились у него на левом бедре, окольцевав талию невесомым поясом. Юный маг встал, и ножны сместились на поясе в наиболее удобную для руки позицию. Захотелось поэкспериментировать. Вот ладонь мага потянулась к стилету — он сам проворно прыгнул в ладонь лезвием вверх. Гарри сделал движение перевернуть стилет лезвием вниз. Мягкий нагрев в руке и, на мгновение потеряв твердость, стилет перетек в новое положение. Потрясающе! Но экспериментировать так экспериментировать. Резкий выпад вперед, как будто в противника. Жало стилета вытянулось на полтора ярда в направлении удара. Какая–то вазочка, оказавшаяся на директрисе выпада, разлетелась в фарфоровую пыль. Клинок мгновенно сократился до прежних размеров. Гарри внимательно осмотрел его. Встреча с твердейшей керамикой не оставила на острие и гранях ни малейшей отметины. Ах, так? Юный маг метнул стилет в доспехи рыцаря, украшающие один из углов камина. Клинок полетел по какой–то немыслимой траектории, нанес доспехам несколько рубящих и секущих ударов и прыгнул обратно в руку хозяина быстрее, чем блестящая металлическая лапша иссеченных лат с грохотом и дребезгом упала на пол! Юный маг попытался убрать стилет обратно в ножны, но тот не подчинился. Покидать руку хозяина он явно не собирался и даже слегка водил ею, как бы выбирая новую цель для уничтожения.

Вот это подарочек!!!

То, что он принял сперва за дубликат Усилителя своей палочки, оказалось могучей начинкой самостоятельного мощного артефакта. Причем для владения этим стилетом никакого магического контракта не требовалось. Трудно было представить, чтобы Дамблдор заказал для маленького Гарри нечто подобное и держал все это в «Гринготтсе» до его совершеннолетия. Главный гоблин никаких комментариев не дал. Правда, одно слово прозвучало: подарок. Лично ему. Значит, стилет больше никого не послушается? Не факт! А как быть уверенным в этом? Есть способ! И если гоблин знает об Усилителе палочки, то видимо, просчитал и это. Ну, была не была!

Гарри положил стилет на стол, прижав его левой рукой, а правой вытащил из рукава мантии Старшую палочку. Оба артефакта задрожали, как два свирепых хищных зверя, столкнувшиеся на тропе охоты за дичью. Стилет развернулся острием в сторону палочки, и столешница под ним задымилась. Палочка в руке у Гарри напряглась, стала неповоротливой и дрожала крупной дрожью, как гепард перед прыжком на жертву в ожидании приказа хозяина травить дичь. Ждать было опасно, и Гарри решил рискнуть:

— «Империо!» Стилет служит только мне! — из палочки на лезвие прыгнула оранжевая молния. Окруженный ярким сиянием, тот негодующе взвился вверх, раскидывая по сторонам раскаленную окалину, и безвольной железкой брякнулся обратно на стол. От соприкосновения с раскаленным металлом поверхность стола вспыхнула.

— «Агуаменти!» — струя воды ударила в стилет, и кабинет заволокло клубами пара. Гари не забыл намочить обожженную левую руку, да и на дымящуюся мантию пришлось побрызгать, чтобы не поджариться.

По истечении пяти минут клубы пара частично рассеялись, частично осели. Чумазый Гарри сидел перед обугленным столом. Новенькая парадная мантия «для малого выхода» была прожжена в добром десятке мест. Старшая палочка, как ни в чем не бывало, уползла в карман рукава, а стилет демонстрировал повышенную готовность повиноваться. Теперь он понимал даже вербальные и невербальные приказы хозяина. Изучение всех боевых возможностей этого оружия грозило вернуть замок к состоянию суточной давности, поэтому, проверив покорность и послушание стилета в простейших командах, Гарри остановился и вызвал Кикимера. Он побаивался ворчания домовика, уж больно круто была разгромлена комната и испорчена его одежда. Но было и интересно, как в таких ситуациях должен вести себя хозяин замка? Не оправдываться же перед эльфом? И Гарри скроил упрямую, неуступчивую и, прямо скажем, зверскую мину.

Кикимер появился в кабинете и осведомился, не ранен ли хозяин. Получив отрицательный ответ, он равнодушно осмотрелся и начал хозяйничать. В руках эльфа появился устрашающего вида черный мешок. Для начала туда отправились головешки стола, которые домовик измельчил, щелкнув пальцами, затем прожженный ковер раздергался на ниточки и последовал за столом. Из пола весело выскакивали обгоревшие шашки паркета, а из стен — пострадавшие куски обивки. Под конец стальная лапша доспехов с металлическим хрустом и звоном свернулась в клубок и исчезла там же. Кикимер щелчком послал мешок в неизвестном направлении, поклонился господину и, судя по всему, собрался исчезнуть.

— Э–э–э… Кикимер, а я?

— Ванна ожидает ваше высочество. Обед по распорядку через полчаса. Если его высочество желает аперитив, то все готово в кальянной гостиной.

— Да погоди, Кикимер! Какой там кальянный аперитив! Я, видишь, разгромил кабинет… нечаянно.

— Все застраховано, сэр. Три компании оспаривали честь застраховать мэнор. Я отдал предпочтение фирме, которая страхует даже от умышленной порчи имущества хозяевами. Все высокородные Блэки любят подебоширить. Такая уж у вас благородная порода, сэр! Страховой агент из «Гоблинского щита» уже вызван. Он сообщил мне, что прибудет через час. Он сейчас в клинике Мунго, разбирается, кто из больных застрахован. Там завтра какая–то чистка. Но он заверил, что причин для отказа в выплате страховки нет. Кикимер получит чек на возмещение ущерба утром, а кабинет восстановят к вечеру. Не извольте беспокоиться. Старый Кикимер знает свои обязанности, сэр!

— Да уж! — ошарашено пробормотал Гарри и пошел принимать ванну.

* * *

— Как же вы его упустили? — убеленный сединами старец с полотна картины с упреком смотрел на Билла Уизли и Бруствера Кингсли. Те виновато разводили руками. Мальчишка исчез вместе с остальными, в то время, пока их не было в «Ракушке», а Флер хлопотала по хозяйству. Метлы были на месте, и когда Билл с Бруствером прибыли в коттедж, то и не подумали разыскивать ребят. Побережье большое, а дни все теплее и теплее. Гуляют где–то. Тревога пришла ближе к вечеру. Оседлав метлы, они прочесали побережье взад и вперед. Никого. Сквозное зеркало Гарри молчало. Правда, оно и не было настроено на Билла и Кингсли. Наконец, когда уже совсем стемнело, на дворе раздался характерный всплеск прибывшего портала. Вернулись все. Кроме Поттера. Взрослые собрали ребят в комнате с портретом Дамблдора, где устроили им форменный допрос. Дин Томас отвечал на вопросы с удовольствием, Рон Уизли растерянно и виновато, Гермиона отрывочно и неохотно, а Луна не отвечала совсем, рассматривая портрет бывшего директора с искренним любопытством. Потом посыпались упреки. Ребята стали возражать. Рон орал, что Поттер волшебник ого–го. Идите и сами его притащите, если здоровья хватит. Гермиона огрызалась, что Гарри может делать то, что считает нужным, благо он уже совершеннолетний. Дин Томас испуганно молчал, переводя взгляд с одного из них на другого. А Луна присела у портрета и, слушая возмущенные и поучающие речи Дамблдора, внимательно оглядывала портрет и раму со всех сторон.

— Как именно вы должны были вернуться туда, где сейчас находится Поттер? — спросил, наконец, портрет Альбуса.

— В Поттер–мэнор? — уточнил Рон простодушно.

Бывший директор сморщился, как от зубной боли.

— Ну, какой мэнор? Ну, что вы несете? Гарри юный светлый волшебник. Мама его была маглорожденная. Какие еще мэноры? Это его причуды. Его палочка попустительством Оливандера приобрела на краткое время избыточную мощность. Вот он и вообразил невесть что. Да еще неизвестно как восстановился замок Малфоев. Он может рухнуть в любой момент. Мальчишку надо спасать, а вы упрямитесь и не хотите сказать, как туда попасть.

— Есть портал, который нас принес, — неуверенно начал Рон и тут же охнул от жестокого пинка в лодыжку.

— Прекрати, Гермиона! — заорал рыжий и осекся. Гермиона сидела в другом конце комнаты, и чтобы пнуть Рона, ее ноге потребовалось бы удлиниться раза в три. Он оглянулся по сторонам и встретил безмятежный взгляд Луны. Пинок, без сомнения, был ее работой.

— Где этот портал? — немедленно ухватился Дамблдор.

— Не знаю, — пожал плечами Рон и посмотрел на Гермиону.

— Во дворе остался, — спокойно ответила та.

— Кингсли, посмотри быстро! — темнокожий маг немедленно выскочил во двор и, соорудив фонарь, начал бродить перед домом.

— Вы отправитесь на Гриммо 12 и будете там находиться, сколько потребуется. Я пришлю туда Артура и Молли. Они за вами присмотрят. И никакой самодеятельности. Если там появится Поттер, то я первый должен буду узнать об этом. Билл, ты будешь на связи, пока мы с Кингсли готовим все для продолжения борьбы. Ни во что не вмешивайся и будь в «Ракушке» неотлучно. Ну что там, Бруствер? Где портал?

— Я обыскал все — портала нет.

— Мисс Грейнджер, где портал? — тон директора был не слишком любезен.

— Я не знаю, сэр! У меня его нет. Может, он исчез после доставки? Так ведь бывает?

— Бывает, — нехотя признал Дамблдор. — Очень жаль.

— Но ведь он сказал, что… — Рон поймал взгляд Гермионы, и что–то в этом взгляде подсказало ему, что он, похоже, опять дурак., — … он сказал, в общем, что…

— Ну? Ну? — поторопил директор.

— … ну, он сам нам сообщит через пару дней следующий план, — неловко закончил рыжий.

— Врать не умеешь, Уизли, — усмехнулся Кингсли, — может, тебе сыворотки капнуть?

— Как вы смеете? — вспылила Гермиона.

— Спокойнее, Бруствер! Какая сыворотка! Ребята просто не разобрались. Они подумают и обязательно расскажут всю правду. Я не сомневаюсь в этом. Мисс Луна, куда вы все заглядываете? Что там интересного за рамой моего портрета?

— О, директор, я очень люблю живопись, и смотрела, как оформляют свои творения истинные мастера.

— Да, этот портрет написал выдающийся художник, — с усмешкой подтвердил Дамблдор, не сводя с Луны настороженного взгляда.

Но та, как бы уже потеряв интерес к портрету, уже разглядывала фигурки животных из слоновой кости, расставленных на каминной доске. Альбус перевел взгляд на Билла:

— Отправляй ребят немедленно! А Крюкохвата в доме на Гриммо запри в подвале.

Ребята вышли из комнаты и побрели наверх собирать вещи.

— Что ты там высматривала? — шепнула Гермиона Луне.

— Имя художника, который писал картину. Сейчас только четыре мага пишут портреты, которые потом могут служить своим преемникам.

— Ну, и кто из них?

— Очень странно, но полотно не подписано совсем!

— И что это значит? — Гермиона была ошарашена.

— Либо подпись съели нарглы, либо это не картина…

* * *

Ночная темень, разрезаемая редкими фонарями, надежно укрывала витрину старого магазина. Неподалеку бродили три подозрительных личности в длинных плащах, но, как ни удивительно, магловские полицейские машины, проезжающие по улице каждые полчаса, не обращали на них никакого внимания. Один из ночных бродяг услышал подозрительный шорох, вскинул палочку, но тут же застыл, как восковая фигура. Не было даже луча, потому что палочка, перестав подчиняться, словно бы сама уперлась ему прямо в грудь. Двух оставшихся бродяг постигла та же судьба, что и первого. Затем неведомая сила стащила их в одну кучу. Взметнулась пола мантии–невидимки, и Гарри в полном боевом снаряжении хмуро осмотрел своих пленных. Глаза у них расширились от ужаса, что, естественно, боеспособности им не добавило. Подвесив весь кагал в воздух «Левикорпусом», юноша подошел к витрине и приподнял левую руку. В нее немедленно вскочил давешний стилет. Подчиняясь мысленному приказу, он вырезал из витрины огромный кусок стекла, который Гарри палочкой отлевитировал в сторону. Путь был свободен. Но впереди его ждала приемная и в ней неизвестно сколько охранников.

В Мунго Гарри был всего лишь раз, но куда идти, помнил. Недлинный коридор вывел прямо в приемную. Здесь было тихо. Дежурный колдомедик спал. Гарри очень не понравилась черно–зеленая повязка на его рукаве, поэтому он не стал церемониться. Одеревеневший колдомедик остался в приемной, а юному магу открылся путь на шестой этаж. Строенный пакет Пожирателей–охранников тянулся за ним на манящих чарах, как аэростат на веревке. Первые два пролета миновали без происшествий. Затем с печальным звоном сработала какая–то защита, и Гарри понял, что в его распоряжении считанные минуты. Он рванул вверх по лестнице, как на стометровке. Третий, четвертый и пятый этажи промелькнули, словно тени. На шестом путь ему преградил здоровенный бугай в короткой черной мантии не по росту. С его палочки в сторону Гарри немедленно полетел зеленый луч. Сволочь! Гарри увернулся. Лупит Непростительными, не разбираясь. Тогда извини!

— «Сектумсемпра!»

Мгновение — и воздушные ножи разделали тушу Пожирателя на карбонат. Оскальзываясь в луже крови, Гарри прорвался на шестой этаж. Наконец–то. Мягкий свет. Стеклянная дверь разлетелась вдребезги. Палата та самая, но выглядит совсем иначе. Никаких ширм, подушек и матрасов. Алисия и Фрэнк Долгопупсы привязаны к голым деревянным каркасам кроватей. Под ногами звенят ночные горшки, расплескивая гнусное содержимое. Стилет с левой руки вихрем мчится по палате, обрезая веревки везде, где они есть. Гарри хватает Долгопупсов за руки и пытается аппарировать. Тщетно! Видимо, на стены по всему контуру наложены антиаппарационные чары. Стилет! Нужен проем в наружной стене! В коридоре уже слышны вопли и беготня. Пока Пожиратели еще не знают, где находится ворвавшийся маг, но это дело минуты. Стилет трудится вовсю. Каменное крошево стучит по соседним стенам, как пулеметная очередь. Сзади кто–то хватает его за плечо! Кривой дементор! Это Локонс! Тоже весь в синяках от веревок. Пусть держится за мою мантию — не возражаю! В дверь врываются двое, путь им перегораживает дирижабль из связанных им уличных охранников.

Ну что ж, забираем безумных и оставляем не вполне здоровых.

— «Обливиэйт!» «Конфудус Максима!»

Все пятеро Пожирателей упали среди ночных горшков и начали бессмысленно барахтаться на полу. В этот момент огромный кусок стены вывалился наружу. Стилет мгновенно прыгнул обратно в ножны на левом бедре. Снизу послышался удар обвала и задавленные вопли. Гарри, наконец, аппарировал. Руки его держали чету Долгопупсов, а к плечу прикипела кисть самого обаятельного преподавателя ЗОТИ по версии ныне испепеленной редакции газеты «Пророк».

Глава 11

— Кикимер! — закричал Гарри. Небольшая группа, которую он пытался вести по коридору, упорно расползалась в разные стороны. Домовик появился, мгновенно оценил обстановку и щелкнул пальцами. И тут же еще два эльфа подхватили невольных гостей мэнора и бережно увели их в спальни.

Гарри прошел к себе в кабинет. Хм. Ремонт еще не начинался. Закрыв дверь разгромленного помещения, он нерешительно потоптался. В спальню идти или в Ритуальный зал? Кстати и перекусить было бы неплохо. После недолгих раздумий Гарри решил сегодня уже не ложиться. Верхние окна заметно наливаются светом. Светает. Тогда в зал. Благо на нем не в трусы и тапочки, а добротная мантия и в полное боевое облачение. Он отправился в Ритуальный зал, в котором при его входе немедленно зажегся приглушенный свет.

Обход зала занял немало времени. Откуда здесь появилось столько вещей явно принадлежавших его родителям, было совершенно непонятно. Где они хранились все это время? Ведь не в тех же развалинах, которые они видели в Годриковой лощине? У Кикимера спрашивать уже совестно. Опять посмотрит, как на годовалого и объяснит все за минуту. А то еще добавит что–нибудь из репертуара тети Вальбурги о современной молодежи. Нет уж. Надо самому разобраться. Эх, Гермиону бы сюда! Рон в этом деле бесполезен, как и Дин, а Луна сразу заселит замок от подземелья до флюгера своими дивными созданиями. Будешь потом на каждый шорох озираться. Кстати о шорохах. Что–то шуршит и холодом вдруг потянуло.

Гарри уловил боковым зрением какое–то движение, резко обернулся и оторопел. В пяти шагах от него на фоне темного гобелена бодро серебрился силуэт привидения. Люциус Малфой собственной персоной! Только этого и не хватало!

— Здрасте! — кисло поприветствовал хозяин менора этот слепок оставившей землю души, который был здесь явно лишним.

— Здравствуйте, здравствуйте… — дух Люциуса был потрясен еще сильнее. — А я все гадаю, почему везде геральдика Певереллов вместо нашей. Как же вы умудрились захватить мой замок? Да еще и перестроить его за столь короткий срок?

— Зачем вам это? Вы же видите, что не у себя дома. Ну… и идите себе… или там, летите. Как вам удобнее. И не откладывайте. Вы здесь лишний, Люциус.

— Поттер! Не издевайтесь! Вы же прекрасно знаете, что я привязан к этому месту навечно. Пока не получу прощения. Сегодня наступил девятый день после моей смерти, и высшие определили мой дальнейший путь. Клянусь! Я не желал такого! Но когда это свершилось, выясняется, что мое родовое гнездо захвачено полукровкой!

— Полегче! Змеелицый, которому вы поклонялись до самой своей кончины, и который, кстати, еще недавно хозяйничал в этом замке, тоже не может похвастаться чистокровностью.

— О, как заговорил сынок Джеймса! А мне рассказывали, что вы двух слов связать не можете.

— Кто говорил? Драко?

— Драко… — привидение опустило голову. — Где мой сын? Что с ним? Здесь в мире теней он не появлялся!

— Значит, выжил, — равнодушно обронил Гарри. Беседа ему не нравилась, и он думал, как избавиться от столь нежеланного соседа.

— Драко нет. Нет его, — забормотало привидение, — Нарциссы нет. Беллу заперли в портрете. Родольфус, Крэбб и другие ушли за завесу. Им можно. А меня? Я буду вечно привязан к неизвестному мне камню в фундаменте дома? Дома, который у меня украли, обездолив мою семью…семью…

— Стоп, стоп, стоп, — бормотание призрака показалось Гарри небезынтересным. — Лестрейнджи и Крэбб погибли?

Привидение Малфоя схватилось полупрозрачными руками за свое горло и, рассыпав призрачные искры, исчезло. Гарри разочаровано вздохнул. Хорошенькое дело. Именно такого соседа ему и не хватало.

— Кикимер!

Эльф появился без промедлений.

— У меня есть к тебе поручение.

— Кикимер счастлив выполнить любое поручение хозяина…

— Давай обойдемся без лишних изъявлений преданности. Мне надо, чтобы ты вернулся в дом на площади Гримо и понаблюдал там некоторое время. С Вальбургой болтать нельзя, — поспешно добавил Гарри, увидев на лице домовика вожделение.

Уши эльфа разочарованно поникли.

— Не обижайся. Я подумаю, как сделать так, чтобы ты мог разговаривать со своей старой хозяйкой. Но это будет потом. А сейчас слушай внимательно! Можешь там постоянно не сидеть. Мне надо знать, кто там живет? Чья защита наложена на дом? Работает ли каминная связь? Есть ли слежка на улице? Понял?

— Кикимер все сделает. Когда прикажете отправляться?

— Ммм… покорми меня сначала. И еще пара вопросов будет.

— Хозяин соблаговолит пройти в обеденный зал? Или подать сюда?

— Мы же здесь ели, вроде…

— Обеденный зал был не готов. А сейчас — пожалуйста.

— Хм. А стол там такой же?

— Нет. В этом зале у хозяина стол для Ритуалов. Он умеет все. А там только для еды и пиршеств. Он удобен только для застолий.

— Тогда пошли. Показывай дорогу.

Обеденный зал был гораздо менее официален и гораздо более приветлив и гостеприимен. И запахи в нем были такие… такие… сразу в животе заурчало. «Рона бы сюда», — улыбнулся Гарри про себя.

Он уселся в хозяйское кресло, которое услужливо отодвинулось при его приближении, и началось знакомое уже действо. Эльф стоял рядом.

— Кикимер! Ты присел бы, что ли.

Эльф послушно плюхнулся задом на пол.

— Эээ… я имел в виду за стол…

На лице эльфа отразился ужас.

— Хозяин прогоняет Кикимера? — огромные глаза домовика полезли из орбит.

— Нет, конечно! Да что с тобой?!

— Сесть в присутствии хозяина за стол — карается вручением одежды, сэр! — домовик был напуган, и его трясло мелкой дрожью.

— Разрешаю старшему эльфу Кикимеру сидеть при мне за столом! — поспешно сформулировал Гарри. Эльф успокоился, потоптался нерешительно, затем щелчком соорудил себе скамеечку и осторожно присел на ее край. На лице домовика медленно разливалось выражение гордости и удовольствия.

— Хозяин так наградил Кикимера! Так наградил!

— Ладно, не хочешь за стол — сиди на скамейке. Кстати, а что этот стол умеет еще? Ты что–то говорил об этом.

— Он может застольные песни исполнять и тосты произносить.

Гарри поперхнулся соком, поставил бокал и с опаской посмотрел на стол. А вдруг тот сейчас заорет какую–нибудь балладу о подвигах Мерлина или Певереллов?

— Вы только должны приказать ему, сэр.

— Нет уж, как–нибудь в следующий раз. Слушай Кикимер, у нас тут привидение появилось.

— Знаю, сэр. Покойный мистер Малфой. Сегодня утром выплыл на кухне из помойного бака и долго ругался, что на том месте раньше стоял семейный алтарь для темномагических обрядов. Винки его полотенцем в коридор выгнала, чтобы не мешал.

— Он может здесь навредить?

— Нет, сэр. В своем замке он еще мог бы заставить срабатывать какие–нибудь древние чары. А здесь он бессилен. Так на этом месте раньше стоял его замок? Не повезло ему. Теперь он должен служить чужому роду.

— Служить?

— Ну да. Он не вправе не отвечать на ваши вопросы и не выполнять ваши поручения, сэр.

— Я задал ему вопрос, а он не ответил.

— Молодой еще! Глупый! Небитый! Сейчас там его поджарят как следует, так он к вам сам примчится и все выложит. Вот увидите. И не церемоньтесь. Можете указать ему, где он должен находиться, и что к вам может являться только по вызову. Мой старый хозяин, сэр Блэк, тоже лет двадцать в привидениях отслужил. Но ему легче было. Свой дом все–таки…

— Погоди, Кикимер! Так он может исчезнуть?

— Кикимер не знает. И никто не знает. Говорят, некоторые привидения по триста лет толкаются. Но это, по–моему, вранье.

— Триста лет? Перспективочка! — пробормотал Гарри. — Ладно давай о деле. Кто за тебя останется?

— Винки, сэр. Она правильная эльфийка, много знает и много умеет. Кикимер будет просить хозяина разрешения взять ее за себя.

— Да погоди ты! Жених, блин! Организуй уход за гостями. Они не в себе. Ну — как дети малые. Понял? Я забрал их из Мунго потому, что при новых властях их могли убить. Оборудуй им безопасные комнаты и зачаруй двери. Уход должен быть постоянным, как за больными. Можешь нанять еще пару слуг. Давай, подготовь все и отправляйся на Гримо. Ступай, а то от твоего взгляда мне кусок в горло не лезет!

— Горло можно расширить, хозяин! — радостно закричал домовик. — Кикимер умеет это делать…

— А ну брысь отсюда! — эльф с хлопком исчез. Гарри наколол на вилку кусочек куриной грудки. — «Горло расширить…». Обалдеть можно! Мне что, потом кастрюли целиком глотать? Хотя Рону предложение понравилось бы…

* * *

Профессор Снейп, виноват, глава Хогвартса Северус Снейп сидел в кабинете. Многое здесь осталось, как при прежнем директоре. Хотя появились и заметные отличия. Исчез Фоукс. И насеста его тоже не было. Из шкафов пропала часть загадочных приборов и устройств. Рядом с входной дверью висело огромное мутное зеркало Проявителя Врагов. В настоящий момент его матовая поверхность ничего не отражала. Портрет Найджелуса Финеаса раздулся в размерах и потеснил соседние. Несколько других портретных рам опустели и покрылись пылью. Причем эта пыль налипла не снаружи портретов, а как бы изнутри, что выглядело странновато. Впрочем, как и многое другое в этом помещении.

Перед директором лежала докладная от Филча. Отчет о ночном дежурстве. Опять Лонгботтом и компания. Взять мальчишку в спальне не удалось. Выследили в переходе, недалеко от большого зала. Видимо, сообщников поджидал. Сейчас он был подвешен за руки в экзекуторской у Филча. Двадцать ударов розгой студент уже получил. Это был максимум для полномочий завхоза. Теперь в докладной Филч просил для парня еще сто пятьдесят розог и разрешение отправить то, что от того останется, для тренировки второкурсников факультета Слизерин, который осваивал сейчас заклинание «Круцио». Лонгботтом, кажется, наконец, допрыгался.

Стук в окно прервал его мысли. Прибыла утренняя сводка происшествий. Такую сводку получал только Темный Лорд. Именно он и распорядился, чтобы копии приносили директору Хогвартса и еще Нотту, который ведал идеологией. Надо посмотреть. Хозяин ничего просто так не пришлет.

Так, опять чудеса поганые. Исчезли развалины Малфой–мэнора. Полностью. Вместе с парком, лесом и садом. Хорошенькое дело! Шесть тысяч акров, как корова языком слизнула. «Фиделиус?» А десять тысяч «Фиделиусов» не хотите? Такое никому не под силу. Может, всю эту местность в землю втянуло? Как последствие магического удара, от которого мэнор и разрушился. Заклинание ведь так и не опознано. Некромант лордов сказал, что только «Бомбардой» воняет. Так когда спасатели завалы разбирали, ее десятки раз использовали. Хозяин был очень недоволен. Он и сейчас пытается понять, что там произошло. Нотта даже к маглам гоняли, чтобы выяснил тектоническую активность в этом районе. Да только у маглов объяснений нет. Сами ничего не понимают.

Так, а это совсем плохо. Нападение на лечебницу святого Мунго. Похищены три пациента из психиатрического отделения. Все трое — безнадежные. Двое — чета Лонгботтомов, а третий Локонс. Похитители скрылись. По свидетельству охраны, их было не меньше пяти человек. Ну, еще бы — разоружили и вырубили целый десяток охранников. Половина Пожирателей так и осталась в отделении. В качестве пациентов. Четверо легко ранены. И один погиб. Модифицированное множественное заклятие типа «Секо». Характер ранений. Направление рассечений. Великий Мерлин! Это же «Сектумсемпра»! Только диковинная какая–то! Изрубить на куски здоровенного мужика? Что–то тут не то. Вот поэтому ему сводку и принесли. Скоро Лорд потянет отвечать на вопросы. Главное, знает ли хозяин, что «Сектупсемпрой» владеет Поттер? Нападение безголовое. Такой риск — и ради чего? Как раз в его духе. А что прикажете отвечать Лорду? Что это невозможно? Надо подумать…

Зато теперь есть возможность изолировать Лонгботтома младшего. И никаких порок и «Круциатосов». Он теперь у нас заложник! Его жизнь теперь дороже жизни завхоза. Надо запереть его в подземелье, пока все не кончится.

«Что не кончится?» — спросил Снейпа ехидный внутренний голос.

— Все! — твердо ответил сам себе директор Хогвартса.

* * *

Прошло три дня с момента водворения ребят в дом Блэков на площади Гриммо 12. Готовить приходилось самим. Продукты приносил Кингсли, сухо здоровался с подростками и надолго уединялся в комнате с портретом Дамблдора. После этого вновь исчезал. Входные двери не открывались. У камина отсутствовал Дымолетный порошок. Окна были заперты. Тюрьма–тюрьмой!

Гермиона мерила комнату шагами. Восемь шагов в ширину. Десять шагов в длину. Тринадцать наискосок. Сто пятнадцатый раз за утро.

— Сколько же можно? — спросила она, останавливаясь.

— Сколько директору нужно, — меланхолично отозвалась Луна, безмятежно покачиваясь в кресле.

— Но не три же часа? У Рона столько отчетливых воспоминаний на всю жизнь не наберется — не то, что за две недели. Да и что там может быть интересного?

— А сколько он беседовал с тобой? — спросила Луна.

— Минут десять. Спросил, на каких ночных операциях я была, потом попросил меня вспомнить во всех подробностях нашу вылазку в Годриковую лощину. Я начала вспоминать с момента поиска могилы Поттеров на кладбище, но он меня прервал и сказал, что достаточно. Потом еще минуты две поучал, что Гарри снова попал в беду, и мы должны ему помочь, а для этого надо слушаться его — Дамблдора. И все.

Дверь распахнулась. Вошел Рон и с возгласом облегчения рухнул на диван.

— Как дела? — спросила Луна, разглядывая парня, как диковинку.

— Нормально. Поболтали пару минут и все.

— Пару минут? — Гермиона непонимающе уставилась на Рона.

— Ну, может пять, я не засекал, Гермиончик! — жизнерадостно заявил тот и с хрустом потянулся. Девушка онемела. Рон раз или два называл ее так на младших курсах. Обычно, когда подлизывался и уговаривал помочь с заданием. Но сейчас, после всего? После их разрыва? Потрясающе!

— Гермиончик? — не удержалась она.

— Я тебя обидел? Странно. Я просто хотел назвать тебя по–дружески. Мы ведь всегда были друзьями, разве не так?

Девушке хотелось напомнить, что они не всегда были просто друзьями, и после разрыва такая фамильярность несколько неуместна, но… в голову ей пришла странная мысль и она промолчала.

— Есть хочешь? — неожиданно обратилась к парню Луна.

— Ага! — Рон с надеждой повернулся к райвенкловке.

— Странно, ты пошел к директору сразу после завтрака.

Рон в недоумении похлопал себя по животу.

— И верно. Но есть хочется.

— Посиди, мы с Гермионой что–нибудь приготовим, — Луна сделала знак и девушки вышли из комнаты. Они стали спускаться вниз на кухню, где после ухода Кикимера порядка явно поубавилось. Правда, через пару дней им было обещано прибытие Молли.

— Зачем ты напомнила ему о завтраке?

— Чтобы убедиться, что для Рона это время реально прошло.

— Понимаю. Хроноворот, например. Но он не выпадал из времени, значит, он спал или был без сознания. Зачем это Дамблдору? — задумалась Гермиона.

— И как он это сделал с портрета и без палочки?

— Что ты хочешь сказать, Луна?

— Я уже говорила. Это не портрет.

— А что же это? Хотя такая свобода воли у предмета была на моей памяти только один раз, когда Джинни…

Дверь, мимо которой они проходили, стремительно распахнулась. Последнее, что рассмотрели девушки, была тщедушная фигурка Кикимера. Затем они ощутили жесткий хват маленьких ручек на своих запястьях и громкий хлопок. Жадная упругая темнота потащила их в неизвестность.

Глава 12

— А вот и девушки прибыли! — это было первое, что услышали Гермиона и Луна, когда аппарация завершилась. Они осмотрелись. Красивая гостиная. Диван. На нем сидят Гарри и Дин. Оба широко улыбаются. И действительно, растрепанные и настороженные, ошеломленные и испуганные — девушки представляли собой несколько комичное зрелище. Естественно, с точки зрения наблюдателей, удобно устроившихся на мягких подушках.

— Что ты себе позволяешь, Гарри? Это уже переходит все границы!

— И тебе добрый вечер, Гермиона. Очень рад видеть вас в безопасности.

— А мы были в опасности? — мягко спросила Луна. Она уже поправила волосы, и взгляд ее путешествовал по обстановке комнаты. — Я так и знала. Я чувствовала, что мозгошмыги подкрадываются к нам все ближе и ближе.

Гарри перестал улыбаться и впился взглядом в лицо райвенкловки.

— Что ты чувствовала?

— Из комнаты Сириуса, где Кингсли повесил изображение директора Дамблдора, постоянно пахло мозгошмыгами. Он их разводит или собирает? Неприятно ходить мимо той комнаты. Меня звали туда, но, по счастью, у меня сильно разболелась голова, и я не пошла. А Рон пошел, и от него теперь тоже сильно пахнет мозгошмыгами. Просто невыносимо. Особенно сегодня.

— Почему ты назвала портрет изображением?

— Это не портрет. Это как статуя, только плоская и легкая. И краской она не пахнет, а только старой поношенной мантией и… — Луна замолчала. Наклонив голову, она изучала массивную декоративную стойку с алебардами и шпагами.

— Продолжай, пожалуйста, — попросил Гарри. Гермиона с удивлением смотрела на подругу. Она даже забыла, что надо возмущаться.

— Я не знаю, как сказать, чтобы вы не смеялись. Ну, например, представьте. Я захожу в комнату и понимаю, что в ней живет юная девушка. Невидимое содержание комнаты рассказывает мне это.

Я вхожу в класс и ощущаю присутствие множества детей. Мне не надо их видеть. Детские мысли поблескивают и переливаются.

Я собираю свои вещи на площадке Астрономической башни и чувствую, что люди, которые их туда принесли и положили, не хотели мне зла. Что это просто шутка.

Я смотрю на предмет, который изображает портрет директора, и чувствую мозгошмыгов, холодный сквозняк и запах старой одежды. И еще приказ слушаться, не задавая вопросов. Не знаю, я объяснила?

— Более чем! — Гарри смотрел на Луну с откровенным интересом.

— А мне ничего не понятно! — взвилась гриффиндорка. — Набор слов! Вижу, но не глазами. Трогаю, но не руками. Бред какой–то! Извини, Луна, я действительно не понимаю.

— Попробуем разобраться! — решительно сказал Гарри. — Кикимер! Подавай чай. Садитесь! Надо переговорить.

— А Рона когда принесут? — вопрос Луны заставил Гермиону вздрогнуть. О Роне она совсем забыла.

— Пока не разберемся в происходящем, Рону сюда нельзя! — решительно сказал Гарри. Все с удивлением уставились на юного мага.

— Может, объяснишь подробнее? — спросила Гермиона, неожиданно для себя усаживаясь рядом с Гарри.

— Мне самому многое непонятно, но что знаю, расскажу. Дело было так…

* * *

Три дня назад Гарри послал Кикимера в дом Блэков на площади Гримо. Цель была весьма мирной: убедиться, что у друзей все в порядке, они живы, здоровы и находятся под защитой Кингсли и старших Уизли. Первые же новости несколько обескуражили. Выяснилось, что в родовом доме Блэков ребята предоставлены сами себе. А вся магия дома настроена на портрет Дамблдора!

Из старших появляется только Кингсли с продуктами и информацией для директора. Ребята никаких новостей не получают, но удостаиваются расспросов директора, которые выглядят несколько странно. Кто–то выходит через минуты, кто–то сидит часами. Молча. Из–за двери не раздается ни звука. Странно. Но, вроде бы, ничего тревожного нет.

На второй день Кикимер сумел пролезть между кладовками и попал в гардеробную комнаты Сириуса. Дверь была заперта. Аппарировать внутри дома хозяин ему запретил. Что делать? Смотреть в щелку! Сказано — сделано. Час Кикимер наблюдал, как Рон сидит перед портретом и спит, а Дамблдор на холсте беззвучно шевелит губами. Домовик решил, что больше он ничего не узнает и собрался лезть обратно, как вдруг парень покачнулся и мешком повалился на пол перед портретом.

Дамблдор перестал шевелить губами и впился взглядом в Уизли. Тот встал, потирая ушибленное плечо, потом вытащил свою палочку. К ужасу эльфа, он направил ее на себя самого и глухим голосом произнес:

— «Обливиэйт», «Фините Инкантатем!»

Потом покачнулся, как человек, который неожиданно пришел в себя, и в недоумении оглянулся по сторонам.

— Рон, да вы просто спите на ходу, — добродушно заметил эксдиректор, — я вас совсем заговорил. Идите к себе. Скоро приедет ваша мама, я попрошу ее заняться вашим воспитанием.

— Да нет. Я чего? Я ничего. Сморило что–то. Извините, профессор.

— Не стоит извинений, мистер Уизли.

Рон, покачиваясь, вышел из комнаты.

Дамблдор с портрета проводил его задумчивым взглядом и забормотал:

— Надо, конечно, еще раз посмотреть девчонок. Для моей метаэтики и теории принудительных моральных истин примитивный морализм Гермионы не пригодится. Ничего полезного в ее наследии не будет. А вот романтический Дар Одор Вивентиум девчонки Лавгуда очень даже интересен. Но сам по себе женский пол — куча осложнений. Мне это ни к чему. С младшим Уизли проще, да и продвинулись мы с ним намного дальше. Ну что ж, как реципиент Рон практически готов. Добровольно меня он уже не покинет. Теперь лишь бы Кингсли сегодня в Хогвартсе не подкачал. У него сложная задача. Не помешал бы ему Снейп. Северус уже начал догадываться о моей игре, и видимо, понял, в какой угол я его загнал. «Убийца директора»! Клеймо до смерти. Сейчас он уже мне не нужен. А потом… потом еще многие будут не нужны. Рон, конечно, сильно изменится, но не до такой степени, чтобы стать неузнаваемым.

Поэтому основная проблема — это семья Уизли. Все нужно тщательно подготовить. Оборона «Ракушки» уже взломана. Защита дома тетушки Мюриэль тоже раскрыта. Близнецы у Кингсли в кармане. Перси не прошел тест в министерстве, поэтому змеи Поттера его не достали, и сейчас наш карьерист в бегах. Он совсем не дурак, и это плохо. И еще остается Чарли со своими драконами. Это проблема совсем неприятная, надо ею поскорее заняться. Как не вовремя чертов Поттер вышел из–под контроля!

Портрет опустел. Его хозяин отправился по неведомому адресу.

Кикимер, уже не опасаясь быть услышанным, быстро аппарировал в мэнор. Он подробно рассказал все хозяину, и встревоженный Гарри принял решение:

— Давай быстро в «Ракушку». Передай Оливандеру приглашение перебраться в Поттер–мэнор и скажи, что мне срочно нужна помощь его совы.

Вечером, когда сгустились сумерки, Поттер верхом на метле и с Квис в качестве поводыря рассекал холодный воздух в направлении Хогвартса. Он знал, что его может ожидать засада — и в Хогсмите, и в самом Хогвартсе. Но желание понять, какие роли играют Снейп, Кингсли и портрет Дамблдора, заставило рискнуть. Впрочем, план был. Его Гарри навеяла старая магловская сказка о шутниках–соседях и пожаре.

Квис привела его прямо к Хогсмиту. Под ними тускло тлело несколько огоньков. Юный маг отпустил сову, попросив ее спрятаться в ближайшем лесу и ждать его. Пора было начинать. Но спуск вниз грозил опасностью. Воющие чары могли сработать даже на высоте пятидесяти ярдов, поэтому Гарри завис на сотне. Не торопясь он извлек из кармана мантии палочку и коробочку с этикеткой магазина близнецов Уизли. Гарри наизусть помнил хвастливую надпись на ней: «Бомбы навозные! Утопите врагов в первосортной вони! Нанесите сокрушительный удар по обонянию недругов! Инструкция: извлеки из упаковки одну бомбу, брось и убегай. Если ты садист — брось сразу две. Если ты мазохист — брось и стой на месте! Удачной мести, дружок!»

— Спасибо, ребята! — пробормотал Гарри, прицеливаясь палочкой. — Вингардиум Левиосса! Бомбочка выплыла из коробки и повисла перед ним. — «Энгоргио!» Фига? Квофл отдыхает! «Энгоргио!» Вот это глобус! М-да. Острые ощущения жителям Хогсмита обеспечены. Надеюсь, от такого запаха не умирают.

Гарри отдернул палочку, и освобожденная бомба упала вниз. Она была еще в полете, когда включились Воющие чары. Раздался многоголосый вопль Пожирателей, и деревня ярко осветилась. Радужная сфера Защитного барьера прошла под ногами юного мага, отсекая все, что под ней, от внешнего мира. Теперь из этой сферы ничего не могло вырваться. Ни жители, ни Пожиратели, ни вонь навозной супербомбы, которая ядовитыми клубами затянула весь Хогсмит. Гарри видел сверху, как жители деревушки поспешно закрываются в домах, накладывая на двери и окна заклятие Недосягаемости, а Пожиратели, кто умеет, накладывают Пузыреголовое заклинание. А кто не умеет, согнувшись пополам, обильно делятся с окружающим миром недавно съеденный ужином.

Цирк побоку! Где «Сахарное королевство»? Вон — ближе к лесу. Надо зависнуть над ним. Зависнуть и ждать, пока число Пожирателей, способных нести службу, не уменьшится до уровня, при котором поддерживать Щит у них уже не получится. Пузыреголовые слуги Лорда закончили обшаривать деревню. Никого! Ну что, снимают Щит? Терпят пока что, гады! Ну–ну, подождем.

Между тем в Хогсмите Пожиратели, изнемогая от вони, посовещались и решили, что кто–то из посетителей Кабаньей Головы выронил какой–то сверхвонючий артефакт. В этом кабаке постоянно что–то случалось. Место славилось как барахолка темных зелий и военных трофеев. Причем сами Пожиратели и составляли львиную долю продавцов и покупателей этой дряни. А посреднические услуги им оказывал хозяин кабака — некто Аберфорт. Темная сомнительная личность. То ли бывший узник Азкабана, то ли изгнанный из клана вампир. Да хрен с ним! Дышать же нечем! И блевать уже нечем! Снимаем Щит, нахрен! Фу, наконец–то эта мерзость выветривается!

Четко поймав момент между снятием Щита и повторным включением Воющих чар, Гарри аппарировал в «Сахарное королевство» — аккурат к люку в подпол. В кладовой, к счастью, никого не было — хозяева магазина бегали по залу, успокаивая клиентов и поспешно обновляя заклинание Свежего воздуха.

Гарри проник в подпол, нащупал знакомый выступ и, спустя несколько мгновений, уже пробирался по подземному ходу, подсвечивая себе палочкой. Он произнес заклинание «Диссендиум» и выбрался из статуи горбуньи уже в Хогвартсе.

На этаже было тихо. Вспоминая наиболее короткую дорогу к кабинету директора, Гарри пробрался к главной лестнице и прислушался. Кто–то спускался сверху, громко топая сапогами так, что деревянные ступени трещали.

Но мантия–невидимка удачно скрывала юного мага от посторонних взглядов. Как–то однажды в ответ на вопрос, «как вычислить мага под мантией?» Оливандер только посмеялся. Это оказалось так элементарно, что даже было стыдно. «Гоменум Ревелио» обнаруживал любого человека, скрытого магией. Конечно, сперва для этого надо было что–то заподозрить и лично знать владельца мантии.

Но невидимость все же давала кое–какие преимущества. Как минимум, целить в невидимого противника — задача не из легких. Гарри приготовил палочку. По лестнице спускался грузный мужчина в мантии преподавателя.

Это был Амикус Керроу. Он запинался ногами и негодующе хрюкал. Проходя мимо, он шумно выдохнул, и парня накрыла волна спиртового перегара. Великий Мерлин! Лучше уж навозная бомба! Гарри отшатнулся, попятился и провалился ногой в коварную ступеньку лестницы. Вторая его нога поехала прямо вперед и подсекла и без того заплетающиеся конечности учительствующего Пожирателя…

— Ёпс! — успел сказать Амикус и кулем полетел вниз по лестнице.

Миновав первый пролет, он сумел как–то извернуться телом, благополучно преодолел поворот и загремел вниз по второму пролету. На втором повороте инерция нетрезвого тела набрала уже такую мощь, что все деревянные направляющие и ограждения оказались бессильны. Пробив перила головой, незадачливый Пожиратель ласточкой ухнул в сумрачную глубину Главной лестницы. Через четыре секунды снизу раздался смачный шлепок.

— Котлета! — пробормотал Гарри, предпринимая героические попытки выбраться из ловушки. Вспомнилась детская книжка Дадлички. Смешной дяденька в высоких сапогах и роскошном наряде с пышным воротником тащит сам себя за волосы из озера или болота. А почему бы и нет? Палочка уперлась в собственную поясницу:

— «Мобиликорпус»! — его плавно вытянуло из ступеньки–ловушки и повернуло горизонтально к полу, как при плавании кролем.

Озорничать так озорничать.

— «Локомотор, Гарри!» — парень плавно понесся вниз по лестнице на уровне метра от ступеней, точно повторяя все повороты лестницы.

Круто! Чем–то напоминает глиссаду на метле при ловле снитча. Но антураж замка придает полету какой–то особый шик и сказочность. Так летал бы и летал! Йоххххооо!!! Вот это полет! Гарри на мгновение забыл, ради чего он с риском для жизни проник в Хогвартс. Впереди мелькнула чья–то темная тень. Тормозить! Но как? Гарри забыл заклинание. Простое какое–то, как три кната, блин! Вспомнил!

— «Фини…» — удар головой во что–то мягкое… — «…те!» Полет закончился, и Гарри, чувствительно прикладываясь к ступенькам разными частями тела, загремел вниз по лестнице в компании какого–то мага и уже без всякого удовольствия. К счастью, их разобщенной инерции не хватило на разрушение перил и они, наконец, остановились. Гарри запутался в мантии и отчаянно пытался сбросить ее одной рукой, не выпуская палочку из второй. Он распутался, вскочил на ноги, и тут же столкнулся взглядом с холодными глазами Северуса Снейпа. Профессор–зельевар–директор был взбешен до крайности.

В этот момент лестница озарилась огнями, а сверху и снизу раздался топот сапог. Снейп, не обращая внимания на направленную в него палочку, схватил со ступенек мантию–неведимку и набросил на Гарри. До прибытия охранников оставались считанные мгновения. Не сдержавшись, Северус рывком поднял мантию–невидимку, открыв лицо Гарри, и, задыхаясь, прошипел:

— Поттер!!! Вы клинический идиот!!! — после чего быстро опустил мантию, скрывая своего бывшего студента от посторонних глаз — совсем как заботливый мусульманин, поправляющий хиджаб своей жены.

Глава 13

Как угодно представлял себе Гарри встречу с ненавистным зельеваром, но только не так. Закутанный в мантию–невидимку, оттертый задом Снейпа в угол к перилам, юный маг слушал его перепалку с охраной. Снейп всех отругал, заставил отскрести от пола вестибюля останки Амикуса, свернуть их в трубочку и отдать безутешной сестре, которая от горя и алкогольного отравления не могла ни на ногах стоять, ни рыдать о своей потере, а только тупо икала и мотала головой, как лошадь, отгоняющая муху. Все это время Гарри боролся с искушением врезать по Снейпу каким–нибудь заклинанием, а потом перебить охрану и скрыться под покровом ночи. Звучало куда как круто! А на деле? Он врежет, а завтра все свалят на учеников и расправятся с наиболее неугодными? Ладно! Для очистки совести Гарри приставил палочку Снейпу к спине, намекая, что он готов пустить ее в ход. Тот несколько раз бесцеремонно пытался отвести ее, но парень упорно вновь тыкал его под ребра. Наконец все стражи разошлись по поручениям директора, и они остались на лестнице вдвоем.

— Поттер! Что вы себе позволяете? У меня весь бок в синяках! Уберите вашу щепку немедленно! Наличие волшебной палочки не делает из придурка волшебника!

— Зато наличие на плече черной метки превращает мага в Пожирателя и убийцу!

— Не говорите о том, чего не понимаете! Какого черта вы притащились сюда? Торчали бы в своей «Сракушке» или где вы там отсиживаетесь? Темный Лорд ищет вас по всей стране, а вы сами лезете ему в пасть.

— У меня появились к вам вопросы. И я не уйду, пока вы не ответите мне на них.

— Вы самонадеянный наглец, Поттер! Я не буду отвечать на ваши вопросы! Убирайтесь тем же путем, которым пришли! Надеюсь, Кэрроу вы скинули не магией?

— Он сам упал.

— У вас все происходит само! Учителя сгорают сами, василиски сами дохнут, как мухи, преступники на гиппогрифах сами улетают, снитчи в рот сами лезут, тетушки в дирижабли тоже сами превращаются. Вы всегда ни при чем. Не так ли?

— Вы меня не собьете, Снейп!

— Извольте добавлять — сэр!

— Я не студент.

— Точно. Вы совершеннолетний недоучка, Поттер!

— И все же я скажу! Если я не пойму, что происходит — мне придется уничтожить портрет Альбуса Дамблдора!

— Вы с ума сошли!

— Так вы будете говорить? Или я пошел?

— Дементор вас побери! Идите за мной! Только тихо.

Шелест мантии Снейпа, сырость подземелий, влажные липкие стены. Странной дорогой они идут. Скрип двери. Свежий воздух. Они вышли из замка. Спускаются вниз. Похоже, озеро близко. Что это белеет слева? Гробница Дамблдора. Зачем они сюда пришли?

Со времени погребения директора на склоне остались скамьи. Снейп сел на одну из них. Делает приглашающий жест. Это скорее угадывается. Ну что ж, присядем. Палочку на него нацелим. В темноте этого не видно, и хорошо.

— В замке кругом уши. В том числе, и в кабинете директора. Любая картина или доспех может оказаться Детектором Нежелательных разговоров. Спрашивайте скорее и убирайтесь. Меня могут позвать в любой момент.

— Мне известно, что Дамблдор не умер. Как вы сумели всех обмануть, и для чего это было нужно?

— Я никого не обманывал.

— Дамблдор жив!

— Портрет — это имитация жизни. Слепок оставившей землю души.

— Сколько их?

— Портретов Дамблдора? Не знаю.

— В министерстве есть?

— Не думаю. Министры никогда не ладили с ним.

— В Мунго?

— Он же не врач.

— В конференции магов?

— Эта организация представительская, она собирается в разных странах. Постоянного здания нет, значит, нет и портретов.

— То есть, портрет один?

— Выходит, что один.

— Куда он тогда с него уходит?

— Не знаю.

— Хорошо. Портрет может проводить сеансы Легилименции или нечто подобное?

— Бред!

— Портрет может подчинять себе людей, заставляя их что–то делать помимо их воли?

— Откуда вы это взяли?

— Вы убивали Альбуса Дамблдора?

— Вы видели это своими глазами, Поттер…

— Вот именно! И я все думаю, а что же я видел? Убийство или спектакль? И мне все больше кажется, что это был спектакль.

— Как вам будет угодно! Вы, как всегда, весьма оригинально трактуете увиденные вами события.

— Если вы убийца — странно, что вы меня не боитесь.

— А что вы мне сделаете? Щекоткой уморите?

— А вы спросите у Малфоя, Белатриссы, Крэбба, Скиттер и прочих прислужников Змеелицего. Они, может быть, расскажут вам, что я МОГУ сделать.

— Значит, это все–таки вы… — медленно произнес Снейп, внимательно вглядываясь в Поттера. Мальчишка вырос и возмужал. И никакого безумия в его речах не просматривается. И держится он иначе, как бы с сознанием своей силы и пониманием необратимости ее применения.

«Так он сейчас всерьез решал, убить меня или нет!» — дошло до зельевара. — «Значит, он очень многое узнал и еще о большем догадывается. Главный вопрос у него о Дамблдоре. Ну, еще бы. Только поверит ли он, что для меня это тоже самый главный вопрос?»

— Значит, это все–таки вы! — повторил Снейп уже утвердительно. — Да, нам надо поговорить, но не здесь и не сейчас. Где вы живете? Впрочем, я догадался. Выселили Малфоев? Что там у вас теперь на месте их замка? Надеюсь, что–нибудь получше, чем свинарник Уизли?

— Мне хватает, — Гарри решил ничего не уточнять, — и вы не ответили на мой вопрос.

— О Дамблдоре? Я был уверен, что убиваю его. Причем, заметьте, по его просьбе. Но больше я в этом не убежден.

— Уверен, но не убежден?

— Вот почему вы никогда не станете зельеваром, Поттер. Вы не понимаете тонких нюансов. Я был УВЕРЕН директором, что убиваю его. Но теперь, анализируя происходящее, а также различные его детали, я НЕ УБЕЖДЕН, что он действительно погиб. Вы поняли меня?

— Как ни странно — да. На чьей вы стороне?

— Вы поверите мне на слово?

— Поверю. Попробую поверить.

— Сейчас — на своей собственной. Интуиция подсказывает мне, что от победы над Темным Лордом мне ничего хорошего ждать не приходится. Но и в мире, которым он будет править в случае выигрыша, мне тоже делать нечего.

— Странно. И я на своей стороне, но из других побуждений. Мне нужна победа над Темным Лордом, но не по сценарию Дамблдора.

— Чем же вам так досадил наш любезный директор?

— Как ни странно, тем, что остался жив.

— Хм. На вас не угодишь. А откуда у вас такая магическая мощь? Сначала я думал, что это штучки директора, но теперь понимаю, что был не прав. Верно?

— Мне, скажем так, кое–кто помог.

— Черт! Поттер, я не знаю в этом подлом мире ни одного мага, который сделал бы это даром. Кому вы продались? У этого кое–кого фамилия есть?

— Есть. Но заметьте, что я не получил ответ на свой вопрос.

— Разве? Что вам не понятно, Поттер? Я убил Дамблдора по его просьбе. Он молил, чтобы этого не сделал Драко Малфой. Заклинание я применил настоящее. Труп директора был подлинный. В этом я убедился на похоронах.

— Вы были на похоронах?

— Да. На мне было Дезиллюминирующее заклинание. Я стоял у озера.

— И что, интересно, вы чувствовали?

— Удовлетворение от хорошо выполненной работы! Поттер, не будьте идиотом! Тогда у меня было лишь чувство потери. Сомнения пришли позже.

Снейп схватился за предплечье и прошипел:

— Под мантию–невидимку! Быстро! И не глупите, Поттер! Погубите сотни детей! Лорд сейчас будет здесь. Я должен его встретить. Сидите тут. Обычно мы беседуем в замке около получаса, и он уходит. Я сообщу вам, когда вы сможете лезть в ваш подземный ход!

Снейп сорвался с места и левитировал в сторону главного входа. Смотрелось красиво. Это был явно не «Мобиликорпус» с «Локомотором» пополам. Заклятие левитации. Ладно. Теперь Гермиона в мэноре, будем надеяться, что Кикимер уже принес все вещи девушек, включая ее ридикюльную библиотеку. Разберемся. Хватит задницу на метле мозолить. Надо летать красиво. Как Снейп. Наверное, поэтому зельевар на памяти Гарри никогда не брал в руки метлу. Низший уровень полета с использованием посредника его уже не привлекал. Это кто там сюда идет? Ага, двое. Один услужливо несет перед вторым на палочке огонек «Люмоса». Другой, высокий и худой, завернут в черный плащ. Глаза багровые и светятся. Да это же Воландеморт! Надо быстрее прятаться.

Гарри тихонько отбежал в сторону и присел за гробницей директора. Голоса приближались. Темный Лорд вещал высоким и холодным тоном, не беспокоясь о чужих ушах. Видимо, место казалось ему полностью надежным.

— Северус, сегодня ты будешь свидетелем триумфа своего господина. Я искал долгих два года. Я допрашивал Грегоровича и искал Нумергарт по всей Баварии. Я вырвал у старика Гриндевальда признание и убил его. Я стою в шаге от величайшего могущества.

— Счастлив, мой господин, что ваши усилия увенчались успехом.

— Смотри и восхищайся! «Бомбарда!»

Крышка гробницы взорвалась и разлетелась мелкими кусочками. Гарри оглох от грохота и в придачу получил куском мраморной плиты по голове. Мантию–невидимку снесло с него куда–то ниже к озеру. Снейп, громко закашлявшись, немедленно погасил огонек на палочке.

— Свет, Северус! Свет! Ты должен это увидеть, чтобы рассказать другим слугам, а они своим потомкам. Ибо на подобные события история щедра не бывает! Свет, Северус!

Гарри отчаянно шарил руками по жухлой траве, пока, наконец, не зацепил невесомую мантию. Едва он накинул ее на себя, как огонек на палочке Снейпа вновь зажегся. Воландеморт застыл над гробницей, как изваяние. Глаза его были прикованы к савану, закрывающему останки Дамблдора. Диким, отчаянным взглядом Снейп окинул освещенное «Люмосом» пространство и, никого не заметив, выдохнул с облегчением.

— Этот жалкий маглолюбец и покровитель сквибов не понимал и не мог воспользоваться силой, которая была в его руках. Моя магия не случайно противилась открытому поединку между нами. Он не мог противостоять мне, но сильнейший артефакт, которым он владел не по праву и не по промыслу судьбы, был опасен. Его палочка! Старшая палочка! Та, которую он забрал хитростью у Геллерта. Он унес ее с собой в могилу, но она будет служить мне! Лорду Судеб Воландеморту! Будет служить вечно! «Акцио» Старшая палочка!» Ты сопротивляешься? Точнее, сопротивляется мертвая плоть твоего побежденного хозяина! Но я возьму тебя. Силой!

Воландеморт сорвал скорбные покровы, обнажив голову, грудь и скрещенные руки мертвеца. Это было тело Дамблдора! Гарри уже ничего не понимал. Он был уверен, что гробница окажется пуста! Тяжелые миазмы тления наполнили ночной воздух. Темный Лорд бесцеремонно зашарил у трупа на груди и извлек из–под скрещенных рук покрытую слизью и плесенью палочку бывшего директора Хогвартса.

— Вот она! «Экскуро!» Вот она!

С кончика палочки посыпались слабые искры.

— Надо закрыть этот рассадник гниения, — усмехаясь, сказал Воландеморт, — думаю, новая палочка справится с этим играючи. Он взмахнул добытым артефактом. Гарри с ужасом узнал восстанавливающее заклинание. Оно не работало! И не могло! Разрушения после «Бомбарды» таким слабым заклинанием и простой палочкой не исправить. А ведь Оливандер предупреждал его, что Старшая палочка без магического контракта служить не будет. Сейчас Лорд поймет это, и Снейпу крышка. Лорд убьет его как свидетеля своего провала и начнет поиски заново.

Гарри в панике прошептал «Репаро», наставив свою палочку на гробницу. Туча пыли взметнулась с травы. Кусок плиты, на котором сидел парень, бесцеремонно стряхнул его и полетел к постаменту. Снейп увидел, как не прикрытые мантией ноги Поттера мелькнули в воздухе, и закрыл глаза от ужаса.

— Вот видишь, Снейп? — ликующе вскричал Темный Лорд, разглядывая восстановленную гробницу. — Простейшие заклинания приобрели исполинскую мощь! Только почему была задержка?

— Ваше Темнейшество! Новой палочке надо привыкнуть к своему господину, вот она и… слегка медлит! Невербальные чары, видимо, преждевременны! Если и пробовать, то пока только вербальные и, возможно — позже!

— Нет, Северус! Я хочу испытать ее по–настоящему, чтобы знать, что при большом скоплении моих слуг она не подведет! Но ты прав. Поначалу колдовать придется вербально.

Снейп мысленно схватился за голову. Он уже почти все понял. Палочка в руках Лорда не работает. Это Поттер собрал сейчас гробницу с помощью своей палочки, которую раздобыл Мерлин знает где. Мальчишка, вроде, все понимает, но сможет ли он и дальше подыгрывать Лорду? А может, крикнуть ему, чтобы тут же и размазал этого красноглазого ублюдка? Змеелицего. А что, крикнуть про Змеелицего. Лорд сразу не поймет, а Поттер может и сообразить. И что дальше? Пожиратели хлынут в Хогвартс искать Лорда, пытая и убивая направо и налево? Нет, надо спровадить Его Темнейшество. Не заавадить, а именно спровадить! Чучело зеленоглазое — на тебя вся надежда!

«Зеленоглазое чучело», закутанное в мантию–невидимку, застыло в страшном напряжении, ожидая следующей выходки Воландеморта. Она не заставила себя долго ждать.

— «Агуаменти!» — Лорд направил палочку на озеро.

«Твою мать! Что угодно, только не это! Как я буду имитировать струю воды из его палочки? Идиотизм! Грохнуть тебя, нах! И занять круговую оборону. Ребят всех из Хогвартса переправить в мэнор. Разместимся как–нибудь. А там, глядишь, взрослые дяди придут на помощь и прижмут хвост Пожирателям! Вот только крестражи… Стоп! Есть идея!»

«Акцио вода!» — мысленно завопил Гарри. Озеро вздыбилось вертикальной стеной и двинулось к гробнице. Лорд, отскочив, сделал пасс, без сомнения обозначавший «Фините».

«Фините!» — продублировал невидимый помощник Лорда, и вода рухнула обратно в ложе озера.

— Ты видел, Северус, ты видел?! — завопил Воландеморт в восторге. — Палочка для выполнения приказа такой мощности призвала воду из ближайшего водоема! Не было бы его, она и океан вычерпала бы! Вот это мощь! Вот это я понимаю! А если соединить эту мощь с моим мастерством!.. О, грядут грандиозные катаклизмы, которые все будут воспринимать как взбесившуюся стихию, и только такие верные слуги, как ты, будут понимать истинное величие своего властелина!

— Я в восторге, господин! — простонал Снейп, вытирая со лба брызги воды, перемешанные с крупными каплями холодного пота.

— Обсуши меня, а то я боюсь поджариться, — весело приказал Воландеморт. — Эту палочку надо объезжать осторожно, как горячего скакуна. Ты прав, не все сразу. Проводи меня. Я в резиденцию. Погоняю Нотта за безделье. Все, что ты видел — тайна. Никому ни слова. Я продемонстрирую Старшую палочку через пару дней, когда соберется весь Внутренний круг. Заодно пополним его ряды.

— Повинуюсь, мой господин! Разрешите осветить вам дорогу? И лучше вам спрятать пока Старшую палочку. Мало ли что?

— Ты прав, Снейп. Проводи меня до ворот.

— Слушаюсь, повелитель!

Они удалились, и за изгибом озера погас огонек «Люмоса» на острие палочки зельевара. Гарри застучал зубами от холода. Две насквозь пропитанные водой мантии облепили тело ледяным компрессом.

— Подгореть он боится! Это я боюсь подгореть! Меня сушить надо, а не этого придурка красноглазого. Пока Снейп придет — в сосульку превращусь! Бррр…

Однако тот вернулся очень быстро. Споро влил в рот Гарри пузырек Бодроперцового зелья и просушил его мантию.

— Скорее! Скоро рассветет! Куда вам?

— На девятый этаж.

— Не пойдет. Там полно стражников. Новые несчастные случаи мне не нужны, а то заподозрят учеников. Выйдете через ворота под своей мантией. Охранников я усыпил. Скорее, Поттер. Как вы понимаете, у меня считанные часы, чтобы что–то сделать. Лорд скоро призовет меня и будет разбираться, почему палочка не работает. Он далеко не глуп и может все понять. И тогда меня ждут допрос и смерть. А если я скроюсь — пострадают чуждые Лорду факультеты Хогвартса. Вы можете что–нибудь предложить?

— Могу. У меня есть замок, где все поместятся.

— Как они туда попадут?

— Порталами. Но отправлять я буду сам.

— Не доверяете? Правильно делаете! Я соберу всех ваших в Выручай–комнате и заблокирую их там силами дружины Слизерина. Единственный выход оттуда — в «Кабанью голову». Хозяин этого кабака, Аберфорт — брат Дамблдора. Но Альбуса он не любил и даже после смерти его не жалует. Думаю, ему можно доверять. Вот оттуда и отправляйте ребят к себе. Или ищите другие варианты. Мне предложить вам больше нечего.

— Я подумаю.

— Непривычно слышать от вас это слово, Поттер.

— Ничего, привыкайте. Связь?

— У меня есть Сквозное зеркало…

— Давайте.

Гарри вытащил палочку, наставил на зеркальце и произнес:

— Поттер–мэнор–Хогвартс! — сунул его обратно обалдевшему зельевару. — Сутки продержитесь?

— Постараюсь.

— Удачи, сэр! — Гарри вышел за ворота и беззвучно аппарировал.

Снейп настороженно осмотрелся. Расколдовал охрану. Выслушал сбивчивый рапорт. Кивнул холодно и, повернувшись, направился к замку.

Взявшись за массивную ручку двери, он оглянулся и пробормотал:

— И тебе удачи, зеленоглазый. Хм. Не думал, что смогу заставить себя произнести эти слова.

Глава 14

— Вчера утром я вернулся в Поттер–мэнор и начал готовить эвакуацию Хогвартса, — продолжал рассказ Гарри. — Снейп мог получить вызов от Змеелицего в любой момент, и это грозило катастрофой.

— И что же ты придумал? — Во время рассказа о событиях в школе Гермиона то вытягивалась в струнку, как бы пытаясь помочь Гарри пролететь на лестнице мимо Снейпа, то сжималась, словно прячась вместе с ним от страшного красноглазого волшебника.

— Да, собственно, ничего особенного. Поручил Кикимеру строительство новых помещений, а сам с Винки отправился обратно в Хогвартс.

— Гарри, это было крайне безрассудно с твоей стороны!

— Ну почему? Винки прекрасно справилась, да и Снейп выполнил все свои обещания. В общем, дело было так…

* * *

Когда Винки и держащийся за ее руку хозяин появились на кухне Хогвартса, эльфы с писком разбежались в разные стороны. Винки потребовалось несколько минут, чтобы собрать их всех вместе. Когда домовики узнали Гарри Поттера, ликованию их не было предела. С трудом успокоив собратьев, Винки сообщила им, что они покидают Хогвартс вместе со всеми учениками и перебираются под гостеприимные своды замка ее господина. Не навсегда, поспешно заверила она домовиков, а только пока из Хогвартса не выгонят плохих людей. Потом она аппарировала с парой эльфов в Поттер–мэнор, показала им быстро все, что надо, и вернулась с одним из них в школу. Эльфы, аппарируя туда и обратно, быстро начали эвакуацию кухни и продовольствия. Гарри в это время сидел за столиком и пил чай с плюшками. Эльфы заверили его, что справятся за полчаса, и именно столько времени нужно было юному магу для обдумывания дальнейших шагов. Наконец эвакуация кухни и ее принадлежностей была завершена. Гарри был потрясен слаженностью работы и расторопностью эльфов, которых он до сего дня не воспринимал всерьез. Эта организованность и оперативность натолкнула его на новый план эвакуации. План, при осуществлении которого нельзя было засечь, куда именно ушли ученики и преподаватели. Оставалась малость: придумать, как нейтрализовать охрану. В момент параноидальных фантазий об истреблении Пожирателей, толкающихся в школе, Гарри услышал хихиканье груши и скрип двери. Он резко повернулся, выхватывая палочку, и чуть не выколол глаз Сивилле Трелони, которая с объемистой корзинкой влетела на кухню, мутно оглядываясь по сторонам. Гарри вздохнул:

— «Петрификус Тоталум!», — и прорицательница застыла в нелепой позе с корзинкой наперевес. Лицо ее выражало полупьяненькое любопытство.

— Только этого не хватало, — расстроено произнес юный маг, — куда я ее теперь дену? И зачем она сюда притащилась, спрашивается?

Он вытащил Сквозное зеркало:

— Мистер Снейп, вы меня слышите?

— Что вам, Поттер? Не спится?

— Я и не ложился еще…

— Сочувствую. Спеть вам колыбельную? Или горшочек принести, Поттер?

— Не смешно. Мы с домовиками эвакуировали кухню и все припасы Хогвартса. Обеда не будет, директор. Надеюсь, вы не голодны?

— Поттер! Да вы с ума сошли! Надо студентов спасать, а не мешки с сухарями таскать по всей Британии!

— На новом месте людей тоже кормить чем–то надо. Но тут у меня обозначилась проблема.

— Справляйтесь с вашими проблемами сами, Поттер!

— Да проблема–то — ваша. Сивилла Трелони приперлась на кухню пополнить запасы кулинарного хереса и стоит теперь с выражением самого искреннего «Петрификуса» на лице.

— Бросьте эту пьяную дуру и занимайтесь делом!

— А я хотел с ее помощью угостить охрану винцом, но у меня нет подходящего зелья.

— Я думал сделать это за обедом, но коль скоро обед вы отменили… Пришлите эльфа в подземелье, я дам нужное зелье. Три капли на бутылку, Поттер. Не больше!

— А вы планируете остаться? Не советую, директор!

— У вас есть другие предложения? Он ведь все равно достанет меня через метку.

— А мы не сможем ее заморозить? Хотя бы на время?

— Заморозить? Боюсь, что не совсем понимаю вашу мысль. Но об этом позже. Как вы собираетесь выводить студентов?

— У меня есть план, но мне надо хотя бы на час нейтрализовать охрану. Я пошлю Трелони угощать Пожирателей от вашего имени. Под каким предлогом это сделать?

— Вы, конечно, стали уже настолько темным, что воспользуетесь «Империусом», Поттер?

— Не вижу другого выхода.

— Тогда пусть Трелони говорит, что директор прислал им угощение в честь счастливого возвращения Темного Лорда из дальнего странствия. Если даже кто–то успеет донести об этом Лорду, то она не пострадает. И помните — три капли! Не хватало вам вдобавок к последним подвигам стать еще отравителем. Что вы будете делать дальше?

— Группа участников АД уже в Выручай–комнате?

— Да, их караулят слизеринцы у двери.

— Слизеринцам будет что–нибудь угрожать, если все уйдут, а они останутся в Хогвартсе?

— Думаю, нет. И мне очень интересно, насколько уютно они почувствуют себя среди Пожирателей — в том мире, куда многие из них так рвались. Это немного жестоко, но урок им не повредит. Вы сможете забрать их… потом… если будет необходимость?

— Только тех, кто сам пожелает. Вы же знаете, как работает «Фиделиус»? Строгий «Фиделиус»?

— Нет, Поттер! Я вчера насмотрелся на крутые «Локомоторы», монументальные «Репаро», катастрофические «Агуаменти» и сокрушительные «Фините!» А что такое «строгий Фиделиус», мне и представить страшно! Начинайте. Я пройдусь по замку, подстрахую вашу диверсантку–прорицательницу и пригляжу за Слизерином. Удачи, Поттер!

— И вам не заблудиться, директор!

Через пятнадцать минут Сивилла с полной корзинкой бутылок, заряженных снадобьем Снейпа, отправилась по этажам угощать охранников, предлагая им выпить за здоровье Лорда Судеб. Пожиратели насмешливо относились к этой чокнутой бабе в лентах, а Снейпа побаивались, и не заподозрили подвоха. Гарри с Винки, чтобы не «побеспокоить» засаду в Хогсмите, аппарировали прямиком в «Кабанью голову». Аберфорт встретил их более чем неласково, но когда Гарри предложил ему пощупать свой шрам, а потом рассказал о жестокой судьбе Добби, кабатчик поверил, что перед ним действительно Поттер, смягчился и проворчал, что ему нравился «тот эльф». Услышав от юноши, что Хогвартс эвакуируется, Аберфорт сперва тоже засобирался и был жутко недоволен, когда Гарри попросил его остаться, сказав, что ему и его товарищам очень нужен человек в Хогсмите. После эвакуации Хогвартса Пожирателей в деревне станет меньше — охранять им будет практически некого. Значит, у ребят будет возможность попадать в Хогвартс с помощью кабатчика. Аберфорт высказался в том смысле, что видел он всех Пожирателей и их господина в одном и том же непрезентабельном и всем известном месте, и повел парня и эльфийку к картине, за которой находился подземный ход, ведущий в Хогвартс.

Неожиданное появление Гарри вызвало среди обитателей Выручай–комнаты радостную суету. Студенты обступили своего товарища и ловили каждое его слово. Старались встретиться с ним взглядом, ответить улыбкой на улыбку, дотронуться до мантии своего друга и кумира украдкой, чтобы убедиться, что видят его наяву. Все наперебой рассказывали ему о нерадостных местных новостях и порядках. Впрочем, внешний вид друзей был красноречивее их слов. Жуткие, в свежих рубцах и шрамах, голова и шея Невилла Лонгботтома. Распухшее от синяков и кровоподтеков лицо Симуса Финнигана. Усталые и измученные Лаванда Браун и обе сестренки Паттил. Заострившиеся худые лица Тэрри Бута, Эрни Макмиллана, Энтони Гольдштейна, Майкла Корнера и многих–многих других…

«А ведь мы предали их!» — с ненавистью к себе подумал юный маг. Ходили–бродили по указке дедушки, крестражики искали там и сям, не знаю где и почему. Уговаривали друг друга, убеждали в важности своей миссии. Считали себя героями–одиночками. Спасителями мира, бля! А эти ребята изо дня в день просто и буднично подставляли свои тела под пинки, розги, оплеухи и «Круциатусы». И восемь месяцев подряд жили одной только надеждой на его возвращение и помощь. Гарри ощутил такую вину перед всеми, кто сейчас смотрел на него, что зубы захрустели во рту. Ему приходилось стискивать челюсти, чтобы не завыть, не зарычать от бешенства! Ребята почувствовали его настроение и отступили на шаг, выжидающе посматривая то на Избранного, то на своего вожака, которым, к удивлению Гарри, оказался Лонгботтом. Тот выступил вперед:

— Гарри, извини, мы понимаем, что ты прибыл сюда с какой–то важной целью. Что у тебя нет возможности помогать всем нам или кому–то из нас конкретно. Делай то, что тебе надо. Мы поможем, если ты поручишь нам что–то. Даже если нам надо будет ценой своей жизни отвлечь Пожирателей — командуй, мы все сделаем!

— Сделаем, Гарри! — недружно, но очень непреклонно кивнули головами все студенты.

Горло юного мага перехватило окончательно. Он боялся разрыдаться перед этим бесхитростным мужеством, проявленным обычными ребятами, которых он как–то никогда и не считал серьезными помощниками. Даже обучая их, он не видел себя во главе этой студенческой «армии». Какая, к лысому Мерлину, армия, думал он. Дементора от себя отгонят или от Пожирателя отобьются — считай, подвиг совершен! А тут такое… Это пятно на его совести на всю жизнь. Чтобы там ни удалось ему совершить в будущем… И не только на его совести. Все взрослые дяди из Ордена оставили Снейпа одного разбираться с делами школы. Отстранились. Не любопытно? Или, как всегда, есть дела поважнее? С них он тоже спросит. Обязательно. Хотя, если по совести, то спрашивать бы не ему, но больше некому. Пока…

Однако пора приниматься за дело. Условленный час прошел — охранники, должно быть, уже отключились. Времени остается все меньше.

— Нет, Невилл! — Гарри наконец проглотил комок в горле и смог говорить. — Я пришел за вами. Мы уходим отсюда. У вас пять минут. Брать только личные вещи, складывать все в сумки или мешки, которые можно повесить за спину. Руки должны быть свободны. Обе руки! Одна для палочки, вторая… потом скажу. Готовьтесь! Мне надо переговорить кое с кем.

Все начали поспешно собираться. Таких счастливых лиц он не видел у студентов даже после экзаменов перед каникулами. Крепенько им тут досталось. Все. Проехали! Где Винки? Он поискал эльфийку взглядом. Здесь. Испугавшись толкучки, под табуретку спряталась. Сделал знак подойти. Та сразу подбежала и встала рядом.

— Мы готовы выходить! Где студенты? — в Сквозном зеркале Гарри увидел глаза Снейпа.

— Слизеринцев я убрал с этажей и отослал в гостиную под предлогом, что студентов других факультетов будут допрашивать о причинах гибели Кэрроу. Все остальные в большом зале. Заперты и сидят тихо. Боятся охранников-Пожирателей.

— Кстати, а где они?

— Эльфы отнесли стражников в кабинет зельеварения. Может, отравится кто с похмелья–то? Когда очнутся с больной головой…

— А что они выпили?

— Настойку белладонны. Очень концентрированную. Я ее для великанов готовил по указанию Лорда. Чтобы угостить их на пиру после победы.

— Они от нее пьянеют? — удивился Гарри.

— Нет, Поттер. Они от нее умирают. Зачем Лорду такие сомнительные союзнички после победы?

— И действительно, — пробормотал юный маг. Все–таки привыкнуть к этому потоку мерзостей было очень трудно.

— Когда вы к нам присоединитесь?

— Я подумал, Поттер… Я не пойду с вами. Останусь со слизеринцами. Среди них есть очень разные дети. Не все они из семей Пожирателей и не все нежно любят Темного Лорда. А вот допрашивать будут их всех. И с Веритасерумом и при помощи Легилименции. А потом служить заставят всю жизнь. Я должен спасти их.

— Ценой собственной жизни? А про палочку вы забыли? — возразил ему Гарри. — Даже если Змеелицый и поверит, что вы не имеете отношения к Хогвартскому исходу, то насчет палочки сомнений у него не будет.

— У меня нет другого выхода! Я не брошу детей!

— Ну и дементор с вами! — буркнул юноша. — Не мешайте только нам уходить!

— Уходите спокойно, но быстро. Пожиратели начнут приходить в себя через час–полтора.

Зеркало помутнело. Гарри повернулся к ребятам. Перед ним стоял строй бойцов. Он даже попятился от неожиданности. Ровные шеренги. Палочки наизготовку. У наиболее сильных парней рюкзаки и мешки за плечами. Девочки и младшие все налегке. У всех серьезные и даже суровые лица. И все смотрят на него. Невилл отсалютовал ему палочкой и доложил:

— Командир, мы готовы!

— Хорошо, — медленно вглядываясь в их повзрослевшие и посуровевшие лица, ответил Гарри. — Мы сейчас выйдем из Выручай–комнаты и пойдем в большой зал. Охрана временно нейтрализована, но будьте настороже. В большом зале собраны факультеты. Три факультета. Аппарацию будем производить прямо оттуда. Ваша задача — организовать остальных студентов. Первыми будут аппарировать младшие курсы, потом остальные. Аппарация будет эльфийской. Наберитесь терпения, но никаких заминок не допускайте. Появляется свободный эльф — немедленно вкладывайте ему в руку кисть школьника, и так безостановочно. Мы с вами уйдем последними. Все ясно? По прибытии на место все должны слушаться старост и соблюдать дисциплину.

— Но аппарировать из Хогвартса… — начал Симус. Соседи тут же одернули его.

— Нет времени на подробности. Вопросы оставим на потом. За мной! Невилл, открывай комнату!

Коридор был пуст. Они почти бегом пробежали до большого зала. Двери были заперты. У входа топтался Филч.

— «Инкарцеро»! С нами пойдешь, глупый сквиб! Нужен ты будешь кому–то после победы Змеелицего! Невилл, отправишь его!

— С удовольствием, командир!

Маленькая армия Поттера ввалилась в большой зал. Минут пять потеряли на неизбежную суету. Наконец, аппарация началась. Домовики, не щадя своих сил, перебрасывали учеников в Поттер–мэнор. После десятка аппараций некоторые эльфы не выдерживали и, истратив полностью свои силы, в Хогвартс уже не возвращались. Скорость переброски медленно, но неуклонно снижалась. Уже три четверти студентов были удачно перемещены, но остальных перемещать было некому. И вот наступил момент, когда для очередной переброски прибыло всего три эльфа. Между тем, в зале оставались еще почти девяносто человек. В том числе двадцать семь человек из отряда Лонгботтома и старшекурсники. Гарри решил пробиваться обратно наверх, в Выручай–комнату, чтобы по подземному переходу попасть в Хогсмит и оттуда аппарировать вместе с остальными в любое более безопасное место. Шаг этот был отчаянным. Их могли выследить по следу аппарации. Кроме того, аппарировать умели далеко не все. Могли произойти массовые расщепы и перемещения дементор знает куда. Раскрывалось инкогнито Аберфорта и тайна подземного хода. Однако делать было нечего: другого выхода не было. Но все оказалось еще хуже. Когда они разблокировали двери зала, то обнаружили, что в фойе несколько преподавателей Хогвартса ведут неравный бой с пока еще очумелыми, но многочисленными и опасными Пожирателями Смерти из числа очнувшихся охранников. Оставалось только надеяться, что Воландеморт еще ничего не знает.

Гарри немедленно поставил своей могучей палочкой щит, разделивший противников. Под прикрытием этого щита ему удалось почти силой затащить преподавателей в зал. Подчиняясь невербальному приказу юного мага, двери немедленно захлопнулись, и профессор Макгонагал тут же трансфигурировала их в каменную стену.

— Почему вы еще здесь? — задыхаясь, крикнула Минерва. Нам сообщили, что вы все должны уйти!

— К сожалению, сил общины эльфов Хогвартса не хватило на такое количество аппараций. Да и расстояние слишком велико, — вздохнул Гарри.

— Поттер! И вы здесь! Немедленно уходите! Я вижу, есть пара домовиков — вы должны немедленно спасаться!

Стена в месте, где только что были ворота главного зала, дрогнула от удара.

— Вы слышите, Поттер? Немедленно!

— Достаточно я бегал, миссис Макгонагал. Пора немного и постоять. Все владеющие трансфигурацией! Превращайте предметы в зале в камень, кирпич и укрепляйте стену!

Студенты и преподаватели дружно бросились исполнять команду. Среди них Гарри заметил развевающиеся ленты и выпученные глаза Сивиллы Трелони. Минерва неодобрительно покачала головой, но присоединилась к защитникам стены.

В этот момент раздался голос. Высокий и холодный. Он шел как бы из ниоткуда и отовсюду одновременно. Казалось, сами стены древнего замка служили мембраной этого дьявольского динамика:

— Я знаю, что вы готовитесь сражаться, — среди студентов послышались крики, они в ужасе оглядывались по сторонам в поисках источника звука. — Ваши старания бесполезны. Вы не можете бороться со мной. Я не хочу убивать вас. Я очень уважаю преподавателей Хогвартса. Я не хочу проливать магическую кровь.

В зале воцарилась тишина — такая тишина, которая сдавливает барабанные перепонки, которая кажется слишком большой, чтобы быть просто тишиной.

— Отдайте мне Гарри Поттера, — услышали все снова голос Волдеморта, — и вас никто не побеспокоит. Отдайте мне Гарри Поттера, и я покину школу, никого не тронув. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы будете вознаграждены. У вас есть время подумать. Полчаса.

Насильственная тишина в зале растаяла под наплывом восклицаний студентов и шелеста мантий.

— Что будем делать? — профессор Макгонагал была абсолютно спокойна.

— Пока не знаю. Сейчас узнаю, как дела у Снейпа.

— Вы общаетесь с этим отступником?

— Снейп не отступник. Это ведь он предупредил вас об эвакуации? Впрочем, об этом потом. Укрепляйте стены, профессор…

Тут раздался множественный хлопок, и посреди зала появилась сплоченная группа эльфов. Это были явно не домовики Хогвартса. Чернявые и чумазые кривоногие создания хищно посматривали по сторонам. В ушах наиболее матерых экземпляров поблескивали золотые кольца и массивные серьги. Некоторые похлопывали себя по босым ногам чем–то похожим на кнутовища. Завернуты эти эльфы были в грубо выделанные шкуры нюхлеров и водяных чертей. Из их толпы быстро выбрался Кикимер и бросился к Гарри:

— Слава прародителю всех Блэков! Кикимер успел! Эти лежебоки из Хогвартса валяются, как старые негодные тряпки!

— Кто эти эльфы? Как ты их нашел?

— Да этим бездельникам только кнат покажи — они всем табором припрутся! Я нанял их за деньги на службу вашему высочеству. Пришлось пообещать этим жуликам, что на окраине ваших земель им выделят поляну для проживания в зимнее время. И за переброску магов Кикимер им пообещал заплатить. Они требовали целый сикль за одного мага, но потом согласились на пять с половиной кнатов. Хозяин не будет сердиться, что Кикимер такой транжир? Если бы у Кикимера было хоть два часа на переговоры, то больше, чем по кнату, они не получили бы! Вас здесь около сотни? Таааак… эй, соколик! За всю группу — один галеон восемь сиклей! Работайте давайте!

Эльфы подскочили к магам, стараясь сразу схватить их за руки.

— Быстро! Все, кроме преподавателей, уходят! Это приказ!

По всему залу затрещали хлопки аппараций. Чумазые эльфы, стреляя глазами по студенческим карманам, хватали робко протянутые руки ребят и мгновенно исчезали с ними. За каких–то две минуты зал почти опустел. Пятеро эльфов ожидали последних магов. Главарь табора подошел к Гарри и с нагловатой почтительностью заявил:

— Пора заканчивать халтурку, сэр, да и рассчитаться с честными эльфами не грех.

Он выразительно потер грязные ладони. Кикимер немедленно подскочил к нему и оттолкнул невежу:

— Морду умой, проходимец! А потом к моему хозяину подходи! Честный эльф! Да на тебе пробы ставить негде!

— Погоди, Кикимер! Как тебя зовут? — обратился он к вожаку.

— Вашему сковородию мое имя без надобности, — пробормотал тот. — Называйте меня Хробин, если надо для разговора. Я над своими эрл в этих местах…

— Хм… эрл. Пусть будет Хробин. Есть еще работенка. Опасная, но за риск я доплачу. Есть еще около сотни студентов в подземелье этого замка. Надо их оттуда вытащить. Правда, добром они не пойдут…

— Если вы их обезоружите — нам плевать, хотят они уходить или нет. За руку взял — и в дамках! А за риск — четверная плата! По сиклю за каждого. Это твердо!

— Ладно. Будет тебе плата! Винки!

— Я здесь, хозяин!

— Слушай внимательно! Возьми за руки меня и вот этого Хробина и аппарируй в подземелье Слизерина. Ты, Хробин, как дорогу узнаешь — сразу дуй за своей ордой. Переноситесь туда всей толпой, хватаете всех магов и перебрасываете. Дальше. Профессор Макгонагал, вы вместе с Кикимером и остальными преподавателями принимаете всех слизеринцев и помещаете их в мэнор в подвальное крыло. Кикимер вам покажет! Всех туда! И ворота запереть!

Стену большого зала потряс могучий удар. Все закачалось. Посыпалась штукатурка.

— Деньги вперед! — завопил Хробин.

— Авансом могу выдать только «Аваду Кедавру!» Слыхал о такой? Расчет получишь в Поттер–мэноре! И не дай тебе Мерлин меня обмануть! Все! Вперед!

Несколько мгновений — и стены большого зала рухнули. Но внутри к тому времени уже никого не осталось. Винки несла эльфийского эрла и Гарри в подземелье Слизерина, а Кикимер и еще три эльфа — преподавателей в Поттер–мэнор.

Они возникли посреди слизеринской гостиной, и Гарри, не теряя драгоценного времени, взмахнул своей Старшей палочкой:

— «Экспелиармус!» «Инкарцеро!»

Пригнуться он не успел — только прикрыл лицо полой своей мантии. Палочки, вылетевшие из рук студентов, сбили парня с ног и засыпали с головой. Лишь веревки помешали слизеринцам наброситься на дерзкого пришельца, рискнувшего напасть на них в их собственном гнезде. Да тут еще неизвестно откуда взявшиеся эльфы самой бандитской внешности неожиданно набросились на студентов и начали утаскивать их в неизвестном направлении. Вместе с веревками. Кого зацепили, того и волокли.

Наблюдая за суматошной эвакуацией факультета змей, Гарри понял, что Снейпа среди них нет. Ругнувшись, парень еще раз осмотрел опустевшую гостиную и подал руку ожидающему его эльфу. Резиновая кишка аппарации, обжав со всех сторон, потащила их в более безопасное место.

Глава 15

— Вот так Хогвартс и переехал в Поттер–мэнор. С учениками, профессорами, эльфами и мешками с рисом для пудинга. — Закончил свой рассказ Гарри.

Гермиона была потрясена. Луна задумчиво смотрела в потолок. Дин Томас улыбался в двадцать восемь зубов: зубы мудрости у него еще не выросли.

— И где они все? — Гермиона, казалось, до конца не могла поверить.

— Шатры трех факультетов в парке. Слизеринцы в подземелье. Профессора в дальнем крыле пытаются приспособить помещения для занятий по базовым предметам. Эльфы на кухне, расширяют и оборудуют ее под полноценный пищеблок на пятьсот ртов. Бродячие эльфы на дальней поляне устроились в кибитках. Я их пока оставил. Вдруг пригодятся. Эльфы теперь у нас не только магический народ, но и средство передвижения!

Гермиона вскочила и бросилась к окну. Луна поспешила вслед за ней. Окно, к счастью, выходило в парк. Три огромных шатра на деревянных настилах, раскрашенные в цвета факультетов, гордо высились в окружении вековых дубов и вязов. Над каждым реяло знамя факультета. Золотой лев Гриффиндора на красном щите, черный барсук Хаффлпаффа на желтом и бронзовый орел Райвенкло на синем. Вокруг шатров кипела веселая суета. Домовые эльфы левитировали к ним из замка кровати, тумбочки, стулья, кресла, ковры, умывальники и ночные горшки. Студенты, кто магией, а кто и руками переправляли весь этот скарб в шатер. В парке стоял гомон и звенел веселый смех. Все так разительно отличалось от жизни студентов на протяжении последних трех лет, что Гермиона не могла отвести глаз от этой картины. Девушка смотрела на сокурсников и студентов своего факультета. Как же она, оказывается, по ним соскучилась! Рядом радостно улыбалась Луна. Внезапно над своей головой Гермиона почувствовала дыхание. Это был Гарри — почему–то она не сомневалась в этом. Только он умел так выразительно дышать. Даже не видя его лица, она знала, что ее друг сейчас улыбается своей радостной и слегка смущенной улыбкой. Сколько же он успел сделать за эти три дня, что они сидели на Гримо! Какой же он молодец! Практически бескровно, если не считать несчастный случай с Кэрроу, спас целую школу и увел ее из–под носа Пожирателей и самого Лорда! А она–то еще сомневалась, верить ему или покойному директору на странном портрете!

Девушка повернулась и встретилась глазами с Гарри. Тот действительно широко улыбался. Их лица разделяли считанные дюймы. Подчинившись порыву, Гермиона робко мазнула парня по губам поцелуем и бросилась из зала вниз по лестнице к выходу в парк.

Гарри машинально коснулся пальцами губ, провожая девушку взглядом, и прислушался к себе. Дикое животное, рычавшее и бесновавшееся в его душе во времена ухаживаний за Джинни, молчало. Видимо, оно уснуло или совсем покинуло его грудную клетку. Там поселилось что–то иное. Что–то солнечное и светлое. Но в тоже время — требовательное и настойчивое. Что это могло быть? Понять бы сейчас. Гермиона поцеловала его. Сама! Поцелуй был короткий, но взволновал парня. Это, конечно, благодарность, но чуть больше, чем просто дружеская. Чуть больше чего? А кто его разберет! Больше — и все! Температуры, наверное, больше: вон как щеки горят.

Луна словно услышала его мысли. Не поворачиваясь, она сказала:

— Я всегда считала, Гарри, что красный цвет лица одинаково идет и брюнетам, и рыжим.

— Если ты о Роне, то…

— Гарри, ты молодец. — Райвенкловка повернулась к нему лицом, и юноша испугался, что она его сейчас тоже поцелует. — Не бойся, я не целуюсь с чужими парнями, — добавила она, увидев выражение лица своего друга.

— Если ты о Гермионе, то это она чисто дружески, — забормотал он в смущении, — а так они с Роном…

— …совершенно чужие друг другу люди, — закончила за него Луна. — Это хорошо, что они расстались.

— Почему? — совершенно обалдев, выдавил Гарри.

— Потому что лучшая пара для Гермионы — это ты.

— А для Рона? — совсем растерялся парень.

— А для Рона лучшая пара я, — спокойно сообщила девушка и отвернулась обратно к окну. — Только ты должен спасти его. С ним плохо. Совсем плохо. И сам он не пойдет с тобой. Его надо, как слизеринцев — принудительно уводить оттуда. И как–то Дамблдора обмануть.

Гарри не ожидал подобного поручения и хотел вспылить, что он никого насильно тащить не собирается, но… было что–то в тоне Луны такое, что погасило его раздражение и заставило задуматься.

— Расскажи, что знаешь, — предложил он миролюбиво, — а я решу, что можно сделать.

— Нечего рассказывать. Просто его надо спасать. Объяснить не могу. И знай, что кроме тебя, это сделать некому. Рон сейчас один. И через преграды директора к нему никто, кроме тебя, не пробьется.

— Это же просто портрет! Дамблдор мертв! Я сам позавчера видел его тело в гробнице.

— Насчет тела — не знаю. Но это не портрет. Пойми, Гарри! Там, на Гримо — не портрет. Там личинка спрятана в золоченую раму. Как куколка у бабочки, понимаешь? Только это будет не бабочка. Это будет монстр!

Гарри отшатнулся. Последнюю фразу Луна произнесла с такой силой и неколебимой верой, что у него мурашки побежали по спине.

— Ладно, убедила. Сегодня разберемся немного с делами, и к ночи отправлю на разведку Кикимера. А там посмотрим.

— Поздно будет к ночи. Нечего будет смотреть. К ночи надо будет уже не смотреть, а уничтожать… — райвенкловка разочарованно отвернулась к окну. Плечи ее задрожали от плача.

Гарри про себя чертыхнулся. Выхода ему опять не оставили.

— Кикимер!

Хлопок.

— К услугам вашего высочества.

— Приготовься. Как можно скорее мы должны оказаться на Гримо. Только так, чтобы никто не услышал. Сможешь?

— Только если на чердак, но это недостойно вашего высочества.

— На чердак! Оставь за себя Винки и жду тебя в своем кабинете. Тьфу! Там еще ремонт не делали! В Ритуальном зале давай. И учти, дело, похоже, серьезное. Нам надо забрать Рона. Только этому не будут рады.

Старший домовик, что–то ворча под нос, с хлопком исчез.

— Гермионе ни слова! — сказал Гарри, повернувшись к Луне. Он не просил — он приказывал. Девушка, помедлив, кивнула.

* * *

В полной темноте раздался негромкий глухой стук.

— Дементора хребтину мать!

— Сэр! Где ваши манеры? Тем более что, судя по звуку, я угодил вам по макушке. А там самая толстая кость.

— У тебя, Блейз, по ощущениям, как ты говоришь, вся голова сплошная кость без пустот и мозгов!

— Фи! Нотт, вы меня разочаровали!

— Сам ты «фи»! Подсветить нечем. А кругом все каменное. Куда нас затащили? Похоже, в Азкабан?

— Теодор, это не смешно! Девчонки тебя услышали и уже плачут! Зачем нас туда тащить? Азкабан в руках Темного Лорда!

— Да продлятся дни его славного правления! — вразнобой откликнулись десятки голосов. Нестройный хор, повторив заученную формулу, вновь затих. Всем было страшно. Страшно было говорить и страшно молчать.

— Блейз! Блейз, ты метку принял? Позови на помощь!

— Какая метка? Что я тебе ее, из воздуха достану? Как только особняк Малфоев рухнул, моя мать все отменила, а потом и вовсе запретила мне о метке думать. А ты сам–то чего? Твой отец у Лорда в приближенных, а его совершеннолетний сын от метки уклонился?

— Мне эта… нельзя, в общем. Отец колдомедика приводил, тот говорит, на левом предплечье у меня драконье воспаление сухожилия. Пока боли в суставе не пройдут, метку нельзя ставить. Лорд мне отсрочку дал.

— Понятно! Косишь от службы с помощью папы!

В воздухе свистнул кулак и врезался в чье–то лицо. Громко клацнули зубы, и чье–то тело мешком повалилось на пол. Раздался возмущенный девчоночий визг:

— Идиоты! Прекратите драться! Нашли время! Мальчики, нам страшно!

Голос Нотта оборвал их:

— Да замолчите вы! Ну что, Блейз? Получил за наглость? Поднимайся, давай, а то пну еще раз!

— Да я и не падал. Тут кто–то передо мной вставал с пола. Похоже, ты его и уложил. Не убил, надеюсь? Прикидываешься больным, а дерешься как здоровый! Надо будет доложить, кому следует.

— Да я, это, с правой руки. А левой мне и книгу не поднять.

— Ага. Зато юбки ты этой рукой хорошо поднимаешь. Видел я тут, как ты с Мил…

— Блейз!!! Дружище!!! Извини, ради Салазара! Погорячился я!

— Ладно, не буду. Давай посмотрим, кого ты приложил, инвалид наш болезный!

Послышалось шарканье ног, шуршание одежды, невнятные восклицания.

— Да это же профессор Слизнорт! Горилла тупая! Ты ему глаз подбил! Скула распухшая. Синяк, наверное, в пол–лица. Странно, что не светится!

— И точно! Эспаньолка его и мантия профессорская.

— Стоп! Я палочку нашел. У него в подкладке мантии кармашек потайной. Молодец наш декан! По две носит. А я вот не догадался. «Люмос!»

Неяркий светлячок на конце палочки с трудом разогнал мрак подземелья. Каменный пол. Каменные стены. Дверей нет. Студенты сгрудились в кучу и подслеповато сморщились на свет огонька. У дальней стены какое–то подобие деревянного стола. Над ним в подставках два факела. Рядом камин — дрова уже уложены, осталось только разжечь.

На этом впечатления закончились: огонек погас. Повторные попытки зажечь его палочка проигнорировала. Лишь несколько искр слетело с ее конца.

— Теодор, дай мне попробовать. Так. Ничего не выйдет! Она сломана. Ты и декана уложил, и палочку его сломал. Во, пощупай, трещина! Почти пополам!

— Блейз, а ты беспалочковой магией не владеешь? В роду у вас вроде был кто–то?

— Что я Мерлин, что ли? Беспалочковую ему! Держал бы свои инвалидские грабли при себе, глядишь, уже огонь развели бы.

Студентки, видя, что от ребят толку мало, протиснулись ближе и начали приводить профессора Слизнорта в чувство. Правда, безрезультатно. В этот момент раздался щелчок, и яркий свет факела осветил подземелье. Перед слизеринцами стояла эльфийка в тунике из полотенца с незнакомым гербом и монограммой HP. От неожиданности все попятились. Выпуклые огромные глаза домовушки осмотрели всех.

— Ты что это нас рассматриваешь? А ну быстро дай сюда огонь! Надо камин разжечь. Шевелись, животное! — Нотт шагнул вперед с намерением схватить факел. Эльфийка выбросила вперед руку, и самонадеянного парня отшвырнуло на каменную стену.

— Хозяин велел передать вам, — запищала домовушка в потрясенной тишине, — вести себя тихо! К домовым эльфам не приближаться и их работе не мешать. Питание, тепло и места для отдыха распределять на всех поровну. Если не будете выполнять эти требования, ночные горшки очищаться не будут! Злостные нарушители будут изолированы. Профессора я забираю с собой. Обед через час. К ночи получите одеяла, подушки и ширмы.

— А кто хозяин? Вы служите ему, значит, он благородный маг? Почему нас держат здесь? — маленькая Астория Гринграсс засыпала эльфийку вопросами. Губки слизеринки еще дрожали от плача, а глаза с подобающим юной аристократке негодованием уже жгли презренного домовика.

— Мой хозяин самый благородный маг в мире! Только благородство его не такое, как у вас. Идите греться!

Эльфийка щелкнула пальцами, и огонь в камине вспыхнул. Слизеринцы, как завороженные, потянулись к теплу. Дождавшись, пока все уйдут к камину, домовушка наклонилась к профессору Слизнорту, коснулась его плеча и вместе с ним аппарировала.

* * *

Снейп с натугой тащил по подземному переходу двух грузных подростков. Шли они долго и здорово вымотались. Последние десять минут слизеринские богатыри откровенно висли на директоре.

— На черта вы мне сдались? Диваны двуногие! Двух миль пройти не можете! Это вам не «Круциатусы» раздавать! Ленивые засранцы. Гойл! Не висни на мне. Шевели ногами сам. Крэбб! Куда опять приседаешь? Держись на ногах! Ты не обезьяна, а чистокровный маг в четырнадцатом поколении! Хотя четырнадцать поколений близкородственных браков — рецессивная аллель от радости песни поет! Аутизм торжествует! Передвигайте ноги! Еще немного!!!

— Наконец–то! — Снейп нашарил на стене ржавое кольцо и дернул на себя. Дверь со скрежетом и визгом отворилась. Зельевар осторожно заглянул. Пустая пыльная комната. Толстый слой пыли красноречиво указывал на то, что никто не появлялся здесь несколько лет. Вроде тихо.

— Располагайтесь! Мы здесь на два дня, не меньше.

— Где мы? — простонал Гойл.

— Есть охота, — не задерживаясь на мелочах, высказал главную проблему Крэбб.

— Еда сейчас будет. Приведите себя в порядок! Вымойте руки — полейте друг другу из палочек… Да поживее. Сейчас накормлю.

Издалека раздался грохот. Земля под ногами ощутимо дрогнула. Снейп покачал головой:

— Ломать — не строить!

Зельевар открыл небольшой саквояж. Вытащил из него салфетки, поставил на них микроскопические тарелки с едой и взмахнул палочкой. Сервировка увеличилась до нормальных размеров. На блюдах лежали куски хлеба и жареного мяса. Оба слизеринца уже стояли у стола с голодным блеском в глазах. Снейп кивнул им, и они набросились на пищу. Зельевар отошел в сторону, вытащил из кармана Сквозное зеркало и приготовился к разговору. Он знал, что два прожорливых увальня не умели совмещать какое–либо занятие с едой, и не боялся быть подслушанным.

Мутное зеркало прояснело. На него взглянули голубые, до тошноты знакомые глаза Дамблдора. Каким образом портрет может общаться через Сквозное зеркало, Снейп долго не понимал, пока не сообразил, что остекление багета и есть Сквозное зеркало.

— Альбус, мне нужна помощь!

— Слушаю тебя, мальчик мой. Кстати, где это ты?

— Не важно. На Хогвартс напали. Мне и еще двум студентам удалось скрыться. После того, как я выполнил твою просьбу, каждый член ордена Феникса желает меня прикончить лично! А после разгрома Хогвартса и Лорд меня не пощадит. Тем более что в его руки попала твоя палочка, и, судя по всему, она не работает.

— Кто захватил Хогвартс? Орден Феникса этого не делал!

— Не знаю! Охрану вывели из строя, а студентов всех увели. Не могу понять, куда и как. Потом прибыл Лорд, но было уже поздно. Мне пришлось бежать. Я стал невольным свидетелем того, как он вскрыл твою гробницу, и теперь мне конец.

Снейп искоса поглядывал на учеников, и когда лица их вытягивались над пустыми тарелками, поспешно добавлял еды.

— Все это плохо, Северус! Ты не справился с задачей. Палочка правильно попала к Лорду, но теперь она почти бесполезна, потому что Поттер ушел с заданной линии поведения. В палочке остался единственный заряд и сработает он, только если будет направлен на крестраж. На крестраж в голове Поттера! Но условия для этого уже не создать. Оливандер, старый дурак, снабдил Избранного Старшей палочкой, распотрошив при этом меч Гриффиндора. И теперь этот юнец носится по всей стране, сводя счеты с Пожирателями. Мне приходится срочно готовить запасной вариант. Найди возможность добраться до дома Блэков на Гримо, и я дам тебе дело!

— Вы обещали мне, что поможете избавиться от метки, если в этом будет крайняя необходимость.

— Тебе придется пожить на обезболивающих зельях, мой мальчик. Метка исчезла бы вместе с Лордом!

— Да я через неделю получу зависимость от зелий, а потом попаду в Мунго и сойду с ума, как Лонгботтомы.

— Другого варианта нет. Давай ко мне. Чем быстрее займешься делом, тем больше у нас шансов быстрее избавиться от Лорда.

— Вы обманули меня, Дамблдор!

— Это был твой выбор, мой мальчик. Мне жаль, но ты сам виноват. Надо было лучше смотреть за ребятами после их освобождения из Малфой–мэнора. А ты пустил все на самотек. Понадеялся на Билла — и вот результат!

— Если бы я занимался только Поттером, у меня в школе полсотни учеников могло бы погибнуть.

— Потери неизбежны! Ты ошибся в приоритетах. Выхода у тебя теперь нет! Я жду тебя. Когда Лорд активирует твою метку на максимум, даже я не смогу тебе помочь!

— Да будьте вы прокляты!

— Не кипятись и не раскидывайся оскорблениями. Выхода у тебя нет, а вот я могу и передумать помогать тебе.

— Как вы смеете… после всего…

— Подожди! — голос Дамблдора стал глуше, как будто он отвернулся и начал на кого–то кричать. — Рон, назад! Рон Уизли, ни шагу дальше! Кто здесь? Поттер? Смотреть мне в глаза! Щенок! «Агуаменти!» «Империо!» Рон, назад! «Инкарцеро»! «Протего!» Назад, Рон! «Депримо!»

Было слышно, как голос младшего Уизли повторяет заклинания вслед за Дамблдором. Картинка на зеркале метнулась вниз, как будто проваливаясь куда–то. Мелькнули раскуроченные доски межэтажного перекрытия.

— Не уйдете, Поттер! «Протего!» Рон! Стоять! Проклятие! Опять «Экспелиармус!» Рон! Стоять! Чуть не сжег меня, паршивец. Ну ничего, я верну тебя, Рон! Через час придет Кингсли. Подождем!

— Альбус!

— …Снейп? — голос бывшего директора стал совсем холоден. — Сожалею, что не выключил зеркало…

— Что это было?

— Неважно. Вы идете? Могу прислать порт–ключ.

— Нет… — помолчав, ответил Снейп.

— Жаль. Вы были полезным слугой. Прощайте!

Зеркало помутнело. Ошеломленный Снейп сел на жалобно вякнувший диван. Вот и все. Осталось Лорду закончить обыск замка — и конец. Лорд позовет. Метка вспыхнет огнем. Потом неделя без сна — и смерть. Может, вернуться? М-да. Тогда его убьют еще быстрее и все равно мучительно. Теперь совсем непонятно, что делать с этими увальнями. Метки на курсе только у них — поэтому они здесь. Поттер, конечно же, загреб всех слизеринцев, не понимая, что метки выдадут расположение мэнора, несмотря на «Фиделиус». Даже «Фиделиус» Старшей палочки. А может, не выдадут? Но как проверить? Цена ошибки невообразима! Отпустить парней — так ведь они тупые, кучу народу перебьют. Прикончить их? Рука не поднимется. Сопляки еще. А Гарри — молодец. Отбил друга у этого паука седобородого. Недооценил старый интриган парня–то.

«Думай, Северус! Думай!» — приказал зельевар сам себе. — «У тебя осталось не так много времени».

Глава 16

— Ваше высочество! Как вам будет угодно принять финансовый отчет за неделю? Подписывать каждый счет с пояснениями или указать вам общие цифры по поставщикам и зачитать справку из «Гринготтса»?

— А как положено? Ну, как это делали Блэки?

— Каждый счет, ваше высочество.

— Ну, давай, что ли, — Гарри безнадежно вздохнул.

— Итак, счета на оплату продуктов питания…

— Итак, счета на оплату одежды и мануфактурных изделий…

— Итак, счета на оплату ремонтных и ремонтно–восстановительных работ зданий и сооружений…

— Итак, счета на оплату ландшафтных и земляных работ в парке и прилегающих территориях…

— Итак, счета на оплату строительства временных сооружений для проживания школьников с обустройством и обеспечением по второму гостевому разряду…

— Итак, счета на оплату устройства транспортной инфраструктуры каминной сети тройной пропускной способности с комплексом мероприятий по запрету несанкционированного доступа и защитой от взлома…

— Итак, счета на оплату комплекта посуды на пятьсот пятьдесят персон по классу сервировки «А» в травмобезопасном исполнении со встроенной функцией самовосстановления и повышенной управляемостью при магической мойке и чистке…

— Итак, счета на оплату трехсот одноместных спальных гарнитуров класса «скаут» в исполнении «оптимум», двухсот тридцати полуторных спальных гарнитуров класса «стьюдент» в исполнении «премиум» и двадцати двуспальных гарнитуров класса «доцент» в исполнении «люкс»…

Пытка счетами и векселями продолжалась третий час. Гарри уже ничего не соображал, механически подмахивая все пергаменты, которые подавал ему Кикимер. Старший домовик деловито сыпал на свежую подпись песок, сдувал его в угол, затем доставал из футляра здоровенную порфировую печать, приподнимал ее двумя руками и с возгласом «Экс!» грохал печатью по пергаменту и убирал ее обратно в футляр. Картина маслом!

На исходе первого часа в кабинет заглянула Гермиона. Гарри, обрадовавшись, кивнул ей, девушка вошла и присела рядышком.

— Помогай! — предложил ей Гарри. Но Кикимер, хитро улыбаясь, выложил перед «госпожой» пачку счетов на «деликатные и дамские товары и услуги». Гермиона начала читать, покраснела, забрала всю пачку и ушла в уголок кабинета, где, свернувшись калачиком в кресле, начала внимательно просматривать документы, иногда поднимаясь, чтобы задать Кикимеру шепотом вопрос или показать что–то, привлекшее ее внимание. Гарри по совету домовика дал Гермионе доверенность на подпись этих счетов, и работа стала двигаться быстрее. Слышался лишь размеренный голос эльфа, зачитывающий очередной счет, затем скрип пера Гарри, потом шелест, пауза, «Бах!» печати, пауза, шелест — и все повторялось по кругу. Разнообразие вносила лишь Гермиона. Она подавала счета небольшими стопочками. Следовал шелест, а потом «Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!»

— Спасибо, госпожа!

— Я не госпожа!

— Все равно спасибо!

И все повторялось снова.

Гарри начало казаться, что это никогда уже не кончится, как вдруг эльф встал, сложил пачки счетов в огромную папку и поклонился хозяину. Гермиона лукаво улыбалась, явно ожидая, что домовик сейчас уйдет. Но не тут–то было. Убрав папку под стол, Кикимер вытащил из–под него еще одну, намного больше и толще, и начал, не торопясь, развязывать тесемочки.

Гарри взорвался:

— Кикимер! Сколько можно! Остальное завтра. Я устал! Мне некогда, наконец!

— Кикимер знает свои обязанности, хозяин! Расходные документы вы подписали. Остались доходные. Будет странно, если ваше высочество будет лишь платить деньги, но откажется их получать!

— Хм. Доходные… — Гарри был в недоумении. Он посмотрел на девушку, та нерешительно пожала плечами.

— Итак, приходный ордер от арендаторов земель, находящихся в отводе для земледелия…

— Нет! Кикимер, только не это! Давай общие цифры и говори, где подписывать! — Перспектива провести за столом еще пару часов привела парня в ужас. К тому же Гермиона так ласково улыбалась…

— Как скажет хозяин. Вот здесь подписывать, здесь, здесь, здесь и здесь. Теперь здесь и здесь. Теперь здесь и вот тут. Спасибо, ваше высочество. Точное сальдо подводится в конце месяца, но предварительное бульдо равняется дефициту в сумме пятьдесят пять тысяч семьсот тридцать галеонов и четырнадцать сиклей.

— Ого!

— Пусть ваше высочество не беспокоится. Банк «Гринготтс» уже прислал уведомление о переводе средств со счета школы чародейства и волшебства «Хогвартс» на ваш счет. Это распоряжение банку дали попечители школы.

Гарри замер, а у Гермионы испуганно округлился рот.

— Кикимер, ты хочешь сказать? Все знают, что я эвакуировал школу в свой замок?

— Почему все? Попечители знают. А раз они перевели деньги, значит, не возражают. Вам бы с директором школы переговорить. Кикимер ничего не знает. Банк прислал письмо — и все.

— Хотел бы я знать, где этот самый директор. У тебя все?

— Вот почта вашего высочества. Тут есть и официальные бумаги.

— Давай. Я сам посмотрю.

Кикимер подал почту. Низко поклонился. Взял обе папки с документами и аппарировал.

Гарри пододвинул к себе папку с почтой, открыл, было, ее, и вдруг почувствовал, как на его плечи легли девичьи руки.

— Гермиона! — счастливо выдохнул он. Он откинулся на задние ножки стула и запрокинул голову назад, ища взглядом ее лицо, но пальчики девушки сняли с него очки, свет в кабинете внезапно погас, и стоило лишь удивляться, как быстро в такой темноте их губы нашли друг друга…

Это продолжалось, по мнению Гермионы, столько времени, сколько требуется бабочке, чтобы облететь полянку и собрать нектар из всех чашечек луговых цветов.

По мнению Гарри, фиг его знает, сколько это продолжалось, но ему казалось, что если их губы потеряют друг друга, то произойдет что–то ужасное.

И это ужасное произошло! Вспыхнул свет, и с оглушительным хлопком в кабинете появился Кикимер. Гермиона в испуге оторвалась от Гарри и отскочила в сторону. Потеряв опору, юноша нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Не удержал. Задние ножки стула подломились, и хозяин мэнора кувырнулся назад, въехав ногами в стеклянные полки книжного шкафа. Осколки стекол брызнули в разные стороны.

— Сэр Гарри Джеймс Поттер! К вам глава попечительского совета школы чародейства и волшебства «Хогвартс» миссис Гризельда Марчбэнкс!

Двери кабинета немедленно распахнулись, и в него вступила престарелая волшебница, поддерживаемая под локоток профессором Макгонагал. Гарри выполз из–за стола и под уничтожающим взглядом преподавателя трансфигурации попытался быстро придать себе более респектабельный вид. И, в общем–то, это ему удалось. Вжавшаяся в гобелен Гермиона заклинанием быстро поправила парню прическу. Мантию он расправил сам, а следы помады с его лица, предварительно с любопытством сверив ее с оттенком губ Гермионы, невербально стерла Макгонагал. При этом строгие черты ее лица неуловимо смягчила понимающая улыбка.

— Оч–чень рад, уважаемая Мризельда Гарчбэнкс, — пробормотал Гарри в полуобмороке. Макгонагал сделала страшные глаза и схватилась за… сердце, в общем.

Гризельда повернула к нему ухо и рявкнула басом на весь кабинет:

— Ась?

Остатки стекол в книжном шкафу жалобно задребезжали.

— Минерва, — зычно скомандовала глава попечителей, — поди за дверь. И этого ребенка захвати с собой, — ткнула она рукой в сторону Гермионы. — Нашкодила, небось, что ее к Поттеру вызвали? Сама ее накажи, а нам поговорить надо. Домовик! Как тебя?

— Кикимер, миссис, — эльф сжался, опасаясь оказаться выше волшебницы.

— Чаю принеси и поди вон! Спасибо! — сказала она уже в адрес Гарри, который очнулся и поспешно пододвинул волшебнице кресло. — И сам садись. Дай хоть посмотрю на тебя. Это ж надо! Директор Хогвартса — в семнадцать лет без диплома ЖАБА! В бреду не приснится!

Она вытащила слуховую трубку и повернулась в сторону оторопевших свидетелей беседы, еще не успевших выйти из кабинета.

— Самое главное услышали? — лукаво улыбнулась древняя волшебница, — давайте отсюда. Остальное не для ваших ушей.

Они остались вдвоем. Гарри успел парой заклинаний убрать осколки стекла со стола и пола. Кикимер за это время умудрился доставить поднос с чаем прямо на стол, даже не появляясь в кабинете. Беседа с почти глухой волшебницей один на один Гарри явно не улыбалась, но и деваться было некуда. Одно то, что Гризельда сумела преодолеть его «Фиделиус», о многом говорило. Гарри решил навести порядок на столе, но старая волшебница остановила его:

— Сядь, Гарри. Не прыгай. Я нормально слышу, вижу и соображаю. Просто иногда надо, чтобы тебя считали более слабым и старым, чем ты есть на самом деле. Правда, лет через пятьдесят некоторые сообразят, что дело здесь нечисто, но пока меня это не волнует. На твоем лице кроме естественного удивления читается вопрос, а зачем она мне это рассказывает? Все просто, мальчик. Мне надо, чтобы ты мне поверил. А много ли веры полуглухой и свихнувшейся старухе? Итак, ты перестал быть пешкой Альбуса и обозначил себя самостоятельной силой. Оливандер молодец! Он здесь? Передавай привет. Мастер дал тебе оружие и убедил воспользоваться им. Это и умно, и глупо! Умно, потому что оружие заставило тебя думать своей головой. Глупо, потому что время для самостоятельности выбрано крайне неудачно. Твоя сверхсильная палочка не поможет тебе победить твоих врагов!

— Врага! У меня один враг. Том Реддл.

— У тебя два врага. Маленький враг — Том Реддл. И большой — Альбус Дамблдор.

* * *

Мрачный волшебник средних лет предъявил гоблину ключ от сейфа и обессилено обмяк в кресле для гостей. Метка жгла огнем. Это началось еще вечером, когда Лорд разобрался с ситуацией в Хогвартсе и решил поискать зельевара своими методами. Дежурная боль вызова подтвердила Снейпу, что конец его не за горами. Выбора ему не оставили. Одно время он надеялся, что Дамблдор передумает и снова позовет его. Даст ему надежду. Но этого не произошло. Его списал один могущественный маг, не пожелав спасать, а теперь его списал и второй. Боль в метке уже не была болью вызова. Это была казнь. Снейп знал, что от боли скоро не сможет соображать и двигаться осмысленно. Оставалось сделать одно: отплатить предавшему его магу той же монетой. Оглушенные и связанные подростки остались в Визжащей хижине, а он в маскирующих чарах проник в «Гринготтс», предъявил ключ от сейфа директора Хогвартса и надеялся лишь на скромность гоблинов, которые крайне не любили любые власти и относились презрительно к любым их представителям.

Сработало. Вот он идет в сопровождении Хранителя к тележке. Вот свист ветра в ушах и желудок, прилипший к горлу, подсказывают ему, что они на пути к сейфу. Наконец–то сейф. Дверь, ощетинившаяся зубами открытых запоров и замков. Редкие и опасные артефакты. Мимо. Это все зола. Вот он! Плоский ларец черного дерева с убирающейся ручкой. Мерлин! Какая боль! Путь обратно к тележке кажется бесконечным. Напор холодного воздуха слегка бодрит и заставляет собрать последние силы. Вот главный операционный зал. Он идет, держа ларец, как крышку огромного пресса для пергаментов. Выходная дверь в двадцати шагах. За ней находится пространство, в котором можно аппарировать в последний раз, и его месть свершится. А там — смерть. Смерть — это хорошо. Это избавление, раскаяние и расплата. Пятнадцать шагов. Сзади раздались встревоженные крики гоблинов. Его хотят задержать? Только не это. Не тогда, когда он в десяти шагах от своей цели. Быстрее! Мир перед глазами разваливается на две половины. В одной половине, как маяк надежды — выходная дверь. Это просто отпечаток на сетчатке его глаз. А вторая половина мира холодит щеку камнем пола, а перед глазами дергаются чьи–то кривые ноги в зеленых башмаках…

* * *

— На, попей, Рон. Это настойка на мятных настырниках. Я сама готовила ее. Ну хоть глоточек!

Рон сидел на мягком кресле, напряженно выпрямив спину. Взгляд его был направлен в одну точку. Ничто не показывало, что он слышит Луну. Но когда питье оказалось у его губ, он сделал несколько маленьких глотков и опять застыл в неподвижности. Девушка вздохнула. Она практически неотлучно была с парнем, но ничто не указывало на то, что тот возвращается в нормальное состояние. Как привели его вечером, так он и сидит. Только глазами моргает изредка. Ни слова, ни звука. Словно спит. Но он не спит. Даже на расстоянии Луна ощущает отзвуки какой–то зловещей работы в его голове. Неужели они опоздали? Она надеялась, что стоит оторвать Рона от зловещего портрета, как действие его чар исчезнет или ослабнет. Но, видно, все не так просто. Она пытается уложить парня поспать, но тот упрямо не хочет ложиться. Он сидит, как перед портретом, слегка наклонив голову, и то ли спит с открытыми глазами, то ли грезит наяву. Наконец с пятнадцатой попытки, после долгих уговоров Рон ложится. Подушка под голову, легкое одеяло. Луна, завернувшись в плед, ложится рядом. Парень дрожит, как в лихорадке. Она берет его голову обеими руками и начинает думать о стрекозах, беззаботно летающих над гладью зеркального озера. О сонной прохладе ив, опустивших свои ветки в спокойную воду. О свежем ветерке, лениво перебирающем травинки на лугу, напоенном запахами лета, меда и молока… Рон успокаивается. Дыхание его выравнивается. Он засыпает. Луна лежит и сторожит его сон. Она чувствует, что миазмы темной магии в голове юноши лишь отступили на время и ждут своего часа. Ждут, чтобы продолжить свою черную и мрачную работу.

* * *

— Слушай внимательно, Поттер! — Марчбэнкс неторопливо вела свой рассказ. — Известно мне далеко не все. Но это больше, чем ничего. После победы над Гриндевальдом Альбус понял, что корона спасителя нации гораздо выгоднее, чем венец тирана и узурпатора. Он сам создал из Тома Реддла Воландеморта, а когда тот вышел из–под контроля, было впечатление, что все так и задумано. Все так им и планировалось. Тебя как Избранного тоже создал он. И то, что это оказался ты, а не Лонгботтом, ему было почти безразлично. Жертва матери была обеспечена в обоих случаях. Как и смерть обоих родителей. Круглый сирота, выросший у жестоких маглов или у брутальной бабки — невелика разница. Первыми подставились твои родители. Именно Альбус отправил Хвоста под «Империусом» предавать Джеймса и Лили Поттер, а потом пристроил его в семью Уизли. Петигрю — тоже случайная жертва. Он уже не мог свернуть с пути, на который его подтолкнули. И так почти все, кто оказывался зачем–то нужен этому манипулятору. Первым, кто вырвался, был Сириус Блэк. Но он так и не понял, кто за всем этим стоит. Когда Сириус погиб, я даже не удивилась. Все шло к тому, что Альбус столкнет тебя с Лордом в последней схватке. Ты убьешь его, но и сам погибнешь как личность, а в твоем теле возродится Дамблдор. Клянусь, не знаю как, но он хочет сделать именно это. Сумасшедший властолюбец в молодом теле героя, совершившего величайший подвиг. Именно это ему нужно. Я уже собиралась дождаться развязки этого спектакля, а потом попытаться просто убить Альбуса. Правда, единственно возможный способ уничтожить его требовал и моей жизни. Тем не менее, я была готова. И вдруг — известие о тебе! Будто в затхлом лесу вырвалась на волю яркая птица и забилась, разрывая в клочья паутину старого мерзавца! Я долго не верила, что тебе удастся что–то сделать. Собирала информацию по крохам. Я гоняла сов по всей Британии. И наконец, когда ты увел весь Хогвартс, я поняла, что у тебя появился умелый помощник, и с его поддержкой ты становишься силой, способной разрушить мрачные планы ополоумевшего тирана.

— А теперь ответь на мой вопрос, — голос старой волшебницы стал строгим и холодным. — Где Северус Снейп?

Гарри в недоумении уставился на Гризельду Марчбэнкс и покачал головой:

— Я не знаю.

Глава 17

— Ты не знаешь, где Северус Снейп? Его здесь нет? — Гризельда Марчбенкс была искренне поражена. — И ты, мальчишка, сидишь в своем замке и от безделья обжимаешься со студентками? — удивлению и возмущению старой волшебницы, казалось, не было предела.

— Эээ… вы не так поняли, миссис…

— Я стара, но из ума еще не выжила! Статус директора запрещает тебе любые отношения, кроме официальных, со всеми обитателями Хогвартса.

— Леди Марчбэнкс, я уже давно хочу объяснить вам, что никакой я не директор! — в отчаянии воскликнул Гарри.

Лицо главной попечительницы школы стало строгим.

— Что вы такое говорите, молодой человек! Как же, по–вашему, я попала в ваш замок?

— Что? — лицо Гарри было растерянным и жалким. Он уже вообще не понимал, о чем идет речь.

— Я получила уведомление, что школа переехала в новое здание. Сова принесла мне вот это. — Старуха вытащила из складок мантии пергамент, развернула и положила свиток на стол. Гарри взял его и, запинаясь, прочитал.

— «Настоящим довожу до сведения Совета Попечителей, что сего дня, второго мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года, школа чародейства и волшебства Хогвартс переведена в замок Поттер–мэнор. Я, профессор Северус Снейп, являясь действующим директором школы, добровольно слагаю с себя полномочия и назначаю своим преемником Гарри Джеймса Поттера.

Основание: статья 3‑я статута школы Хогвартс «О Чрезвычайных обстоятельствах». Пункт 121, часть вторая Перечня полномочий директора Хогвартса.

Подпись: С. Снейп. 02 мая 1998 года от Рождества Христова».

Гарри потерял дар речи. Чего угодно он ожидал от зельевара, но только не этого. Старая Гризельда увидела растерянность юноши и смягчилась:

— Вижу, Снейп не показал вам этот документ. Но написан он им собственноручно и добровольно. Иначе Хогвартс просто не выпустил бы студентов, несмотря на вашу банду эльфов. Замок подчинился приказу нового директора, который действовал в интересах учеников, обеспечивая их безопасность. Позаботился Снейп и о финансировании школы. Получив это письмо, я немедленно дала поручение гоблинам «Гринготтса» перевести текущий счет школы на ваше имя. Буквально через час после этого уже пустой счет Хогвартса был проверен слугами Самого — Темного-Мерзавца. Так что они знают, что Снейп уже не директор, и знают, что он назначил преемника. А вот кто им стал, думаю, им неизвестно. Я запретила банку раскрывать адрес получателя средств школы. Думаю, гоблины не осмелятся ослушаться меня.

Гризельда с минуту помолчала, ожидая, пока Гарри осознает смысл ее слов.

— Так что ты теперь директор, Поттер! И вести себя должен соответственно! Понимаю, что тебе сейчас некогда изучать толстенные своды правил и законов, регулирующих деятельность школы. Это не беда. Я тут привезла тебе подсказчика–референта, так сказать. Эта штука в свое время здорово выручила Финеаса Найджелуса, который вечно все путал. Думаю, и тебе пригодится.

Волшебница положила на стол маленькую толстую книжку. По внешнему виду она напоминала карманный словарик. Толщина ее превышала высоту и ширину, а текст сливался в тоненькие ниточки. Как можно ей пользоваться, да еще быстро, было не понятно. Гарри протянул руку к томику и тут же отдернул ее, так как при приближении его пальцев книжка вскочила, как живая, и на коротеньких ножках побежала по столу в сторону старухи. Та сурово прихлопнула ее ладонью. Книжка ойкнула и притихла.

— Будешь слушаться нового директора и помогать ему. Поняла, Чи–чи? — старуха говорила строго, для убедительности похлопывая книжку по переплету. Та, охала, всхлипывала и что–то жалобно бормотала. Потом фыркнула веером страниц и тонким язвительным голосом осведомилась:

— Этот шмендрик и есть новый директор? Великий Мерлин! Как все измельчало! Неужели Хогвартс превратился в детский сад?

— Не умничай! — прикрикнула на него Марчбэнкс. — Твое дело — в нужный момент подсказать ему решения, соответствующие правилам школы. Или просто цитировать законы.

— Ладно, ладно. Но ежели они не услышат или не поймут с первого раза, то я их директорское благородие укушу–у–у! — с предвкушением завизжал диковинный артефакт.

— Со второго, — быстро возразила старуха.

— С первого, — гнуло свое книгоподобное чудовище.

— Со второго, Чичита! Или в печку! — строго поставила точку в споре попечительница школы.

— Изверги! Мракобесы! Всех не сожжете! Варвары! Душители культуры! — заохала книга привычной скороговоркой. Впрочем, вскоре запасы ее негодования иссякли, и она милостиво разрешила старой волшебнице взять себя в руки. Гризельда отдала томик Гарри. Тот осмотрел его со всех сторон, но когда попытался открыть, книжка больно ущипнула его за палец. Зубов у нее не было, но бронзовые застежки переплета действовали не хуже мандибул жука–рогоносца.

— Прекрати немедленно! — погрозила старуха книге, а потом обратилась к Гарри, — Чи–чи не читают. Ее носят в кармашке мантии. Если ты с ней подружишься, то она не раз выручит тебя в щекотливых ситуациях. А теперь вернемся к главным делам. Тот — Кого-Нельзя — Называть приставил ко мне шпионов. Я не могу надолго покидать свой дом. Но я очень внимательно слежу за всем происходящим и, если смогу, то помогу тебе. Мой тебе совет: ищи Снейпа! Он нужен тебе, а ты нужен ему. Не мотай головой, глупый ребенок! Не все то золото, что блестит. Поступок Снейпа окончательно убедил меня, что он благородный человек. Он сильно запутался и ему грозит опасность. Метка Лорда — жуткое изобретение, но если уничтожить всех ее носителей, магическая Британия понесет невосполнимые потери. Ищи Северуса и держи меня в курсе. Вот тебе перстень директора. Он был вложен в письмо Снейпа. Носи на указательном пальце правой руки. Обо всех его свойствах рассказывать долго и утомительно. Чичита сделает это лучше меня. Для связи со мной тебе достаточно повернуть камень перстня на пол–оборота вправо. Все, Поттер, мне пора.

Гарри неуверенно кивнул. Старуха поднялась — парень тоже немедленно вскочил.

— Минерва! Минерва, бестолковая девчонка, долго я буду дожидаться тебя?

Двери кабинета распахнулись, и миссис Макгонагал, нисколько не обижаясь на пренебрежительный оклик старой волшебницы, поспешно вошла и подхватила Гризельду под руки. Позади нее маячила сверх меры заинтригованная Гермиона.

— Минерва, мне пора домой! Эти молодые директора жутко утомляют своей бестолковостью!

— Вы слишком строги, миссис Марчбэнкс, — сконфуженно забормотала Макгонагал, с извиняющимся видом посматривая на Поттера.

— Ась? — рявкнула басом старая колдунья (осколки стекол из разбитых створок книжного шкафа вновь с дребезгом посыпались на пол). Затем повернулась так, чтобы лицо ее видел только Поттер, и слегка подмигнула ему.

— Вот я и говорю, Минерва, что директора моложе пятидесяти лет — это просто нонсенс в практике преподавания. А этому и сорока нет.

— Семнадцать ему, миссис Марчбэнкс, семнадцать, — торопливо бормотала профессор трансфигурации пристроившись в качестве костыля справа от начальственной развалины.

— Ась? — чернильница на столе перед Гарри подпрыгнула и завалилась набок, заливая зеленое сукно чернильной кляксой гигантских размеров. — Вот я и говорю, Минерва, что семнадцать лет преподавательского стажа для директорства явно недостаточно…

Голос отдалился. Гермиона легкой тенью проскочила в кабинет и прикрыла двери. Гарри по–прежнему в некотором обалдении стоял за столом — с перстнем в руках, туманом в голове и монстриком Чи–чи в правом кармане мантии.

— Это правда? Ты теперь директор Хогвартса? — взгляд Гермионы, казалось, прожжет его насквозь. Вдруг шпаргалка Марчбэнкс ожила в кармане и что–то зашептала. Гарри неожиданно для себя открыл рот и неодобрительным тоном заявил:

— Ваше имя, студентка? Я вас вызывал? Напоминаю, что применять косметику и косметические чары при вызове к директору запрещено! Вы что, правила забыли?

Гермиона так опешила, что даже не возмутилась. Она поспешно поправила мантию и взмахом палочки уничтожила остатки помады на своих губах и тушь на ресницах.

Гарри тоже опешил, а потом, сообразив, наклонился к карману мантии:

— Чи–чи, или как там тебя, прекрати немедленно! Это свои!

— Свои по домам сидят, а в школе есть студенты и преподаватели, нормы общения с которыми регламентируются Правилами внутреннего распорядка! — сварливо отозвалась шпаргалка из кармана.

— Чи–чи! Ну, будь человеком! Гермиона — моя девушка!

Тут произошли сразу две невероятные вещи.

Гордая гриффиндорка, которая уже оправилась от первого шока и собиралась ответить на неожиданное замечание Гарри что–то чрезвычайно язвительное, вдруг покраснела и в смущении отвернулась, прикрыв лицо ладонью.

А Чи–чи без привычного апломба вдруг забормотала из кармана:

— Будь человеком, будь человеком! Мне как будто приятно цитировать всю эту бредятину. Но это мой долг, понимаешь? Ладно, я все ж из веллумного пергамента сделана, а не из дерева. Понятие имею, чувства уважаю. Помолчу, так и быть. Чего уж там — целуйтесь!

— Спасибо, — Гарри потряс головой и подошел к Гермионе, оправдываясь:

— Я не хотел, извини. Мне Марчбэнкс дала специальный артефакт, такой помощник для директора. Ну, подсказчик, что ли. Я не хотел тебя обиде…

— Ты назвал меня своей девушкой? — не оборачиваясь, перебила его Гермиона.

— Если тебе это неприятно… — совсем смутился парень. Он неловко застыл в полушаге от нее.

— Наоборот, приятно… — прошептала Гермиона.

— Да чего там, веди ее в спальню, лопух молодой! — насмешливо прошуршала шпаргалка. Гарри раздраженно прихлопнул по карману ладонью. Та хихикнула и замолчала.

Последние полшага до девушки, которые еще мгновение назад были пропастью, каменной стеной, неодолимой преградой — растаяли, как мираж. Он обнял ее за плечи и медленно повернул к себе. Ее закрытые глаза с маленькими слезинками на ресницах стали вдруг так близко, что он, казалось, ощущал трепетание сомкнутых век. Ее плечи чуть напряглись под его ладонями, и Гарри поразился, какая она хрупкая и нежная. Легко, словно боясь спугнуть бабочку, севшую на ладонь, он привлек девушку к себе.

«Я же ничего не знаю и не умею! — панически подумал парень. — Все, что надо было делать раньше с девушками — это стоять, прижавшись к подружке и прильнув к ее губам своими, и время от времени вздыхать, изображая страстность и опытность. Хотя ни того ни другого не было и в помине. Просто все делают это. Все стоят по углам и обжимаются. А если ты ни с кем не обжимаешься, то значит, ты лузер или придурок. И девчонки тебя сторонятся. А чувств особо никаких и нет. И ощущений никаких нет, потому что знаешь, что ничего «лишнего» тебе не разрешат, а будешь наглеть — еще и обидятся. Стоишь себе и ждешь, когда можно будет с нарочитым вздохом сожаления, а на самом деле облегчения, прервать скаутский засос и оторваться от своей девчонки, чтобы проводить ее до общей гостиной или до лесенки в спальню, томно вздыхая, и идти к себе, горделиво подмечая завистливые взгляды сверстников в свой адрес. А потом ночью во сне пережить еще раз то же самое, но ярче, чувственней и результативней. И почему в книжках пишут о каком–то ощущении острого неудобства в штанах у парней? Неудобство? Удобство! Еще какое удобство! Наслаждение пронизывает насквозь, как электрический ток! Правда, утром только успевай палочкой махать над последствиями ночных эротических снов…»

Сейчас все было по–другому. Он держал девушку бережно и осторожно. Хотелось усилить ощущение близости и нежности, но он не знал, как. А Гермиона, казалось, и дышать перестала. Замерла в его руках, как испуганная птица. Ладони юноши очертили нежный изгиб плеч девушки и пустились в путешествие от шеи вниз. Девичьи руки слабо встрепенулись навстречу им, словно в попытке перехватить, не разрешить что–то, не пустить куда–то. А потом, словно заранее признавая эту попытку обреченной на неудачу, взметнулись вверх и охватили шею Гарри. Накинутая на гермионины плечи мантия поднялась вместе с ними, оставляя беззащитными ее небольшие острые груди, взволнованно трепещущие под тонкой тканью белой блузки. Руки юноши осторожно легли на них, ласково обещая защиту и заботу, которая не под силу каким–то там тряпкам. Сладкая истома потекла по жилам парня, в ушах зашумел морской прибой, заглушая все посторонние звуки. Ресницы Гермионы дрогнули и еще плотнее сомкнулись, она почувствовала, что Гарри наклоняет к ней лицо, и губы ее полуоткрылись ему навстречу. Словно убедившись в реальности происходящего, он жадно прильнул к ее губам, чувствуя в себе неодолимую волну нежности и желания дарить и получать наслаждение.

* * *

— Винки, проведи меня в подземелье к слизеринцам, — Луна излагала свою просьбу как нечто обыденное. Как желание съесть пирожок с яблоками.

Домовуха покачала головой:

— Я не могу этого сделать, мисс Лавгуд. Хозяин запретил пускать туда кого–нибудь из живых.

— Кого–нибудь из живых… Всегда знала, что эльфы очень умны. Спасибо, Винки, — девушка улыбнулась мягкой улыбкой и направилась к выходу из кухни.

— Что задумала гостья моего хозяина? — окликнула ее эльфийка.

— Если туда нельзя живым, то можно попросить кого–нибудь из мертвых. Это ведь мэнор. Здесь должны быть привидения. Пойду, поищу.

— Не надо никуда ходить, мисс, — пропищала Винки и постучала шваброй по помойному баку: — Сэр Малфой к вам пришла живая! Она гостья хозяина, окажите ей внимание.

Тут же из бака вынырнула серебристая голова привидения Люциуса и надменно огляделась по сторонам.

— Кто меня тревожит? О живые, и после смерти вы не оставляете меня в покое! — Малфой вынырнул из бака полностью и с высокомерным видом, как пэр, выходящий из кареты, рассеяно осмотрелся по сторонам.

— Он уже ничего, пообвык. А первые дни только стенал и пытался уйти разыскивать семью. Но, куда бы он ни пошел, его постоянно заворачивало обратно в бак. Сколько ругани я наслушалась за эти дни! — доверительно пискнула эльфийка девушке. Луна, наклонив голову, с интересом рассматривала привидение как неизвестный вид животного. Малфой, подбоченясь, принял самую изысканную и непринужденную позу. Ноги его, правда, по–прежнему находились в баке с помоями.

— Мистер Малфой, прекрасно выглядите. Ваш серебристый цвет волос стал намного выразительнее и ярче.

Люциус самодовольно улыбнулся. Он окинул взглядом Луну и шутливо нахмурился.

— Что нужно представительнице факультета Райвенкло от завзятого слизеринца? — галантно усмехнулся он.

— О, сэр, сущий пустяк! В подземелье замка находится факультет Слизерина. Его туда поместили на карантин. Мне нужна помощь одного из студентов. Не могли бы вы…

— Что? Факультет змей посадили в темницу? Это неслыханно! За что?

— Думаю, чтобы выяснить, кто из них носит метку Лорда, сэр.

Люциус повесил голову.

— Да, эта метка… Будь все проклято! — Малфой помолчал. — Кто вам нужен, мисс Лавгуд? Да–да, я узнал вас. Мы встречались в моем замке при других обстоятельствах. Как все изменилось за несколько недель!

— Мне нужен Забини. Блейз Забини. Мне нужна помощь эмпата, а он единственный эмпат из всех, кого я знаю.

— Блейз — эмпат? — протянул Люциус. — Понятно, почему Лорд не торопил его с принятием метки. В нашем кругу уже был один эмпат, и эта процедура плохо для него закончилась. Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Да. Мне нужна его помощь. Если он поможет, я смогу попросить о снисхождении для всего курса. Правда не знаю, получится ли, — честно призналась девушка.

— Хорошо! Все равно мой долг навестить слизеринцев и вдохнуть в них бодрость и веру. Им нужны силы для грядущих испытаний! Эй, животное, где разместили детей чистокровных семейств? — последний вопрос явно адресовался Винки. Та, нахмурившись, неторопливо потянулась за веником.

— Ладно, ладно, я пошутил. Ты же слышала просьбу гостьи замка. Так где слизеринцы?

— В подземелье под Ритуальным залом. Заодно узнайте, сэр, не кончилась ли у них вода для питья.

Люциус сделал вид, что не услышал поручения эльфийки, и величаво выплыл из кухни через стенку, увешанную половниками и сковородками.

— Когда он вернется, я прогоню его к вам, мисс, — пообещала домовушка и принялась за кухонные дела.

— Интересные студенты учатся на факультете Слизерин, если им для душевной бодрости требуется встреча со свеженьким привидением, — задумчиво пробормотала Луна и пошла обратно в комнату, в которой спал Рон.

* * *

Снейп очнулся от промозглого сквознячка, который забрался под тонкую мантию и неприятно холодил все тело. Метка молчала. Метка молчала!!! Это могло иметь два объяснения. Первое — он умер. Второе — Воландеморт умер. Все. Больше ничего в голову не приходило. И оба варианта были не так уж и плохи. Вот только откуда сквознячок? Снейп открыл глаза. Кривой дементор! Действительность превзошла его самые мрачные опасения. Он жив. Лорд сидит на своем троне и с неопределенным выражением смотрит на него. Сволочь! Тоже жив! Ларец стоит на приступочке у подножия трона. Целый и невредимый. Все живы и все здоровы. Вопрос, надолго ли этого здоровья хватит. Судя по последним событиям, жить ему остается немного. И смерть его будет мученической. Великий Мерлин! И сдохнуть по–людски не дадут, гады!

— Северус, тебе не кажется, что ты задолжал мне пяток объяснений? — тон Воландеморта был на удивление миролюбивым, впрочем, это не обмануло Снейпа. Он чувствовал скрытое бешенство Темного Лорда. Удивляло только то, что отсутствовал Внутренний круг Пожирателей. Обычно допрос и казнь провинившегося превращались в публичное зрелище — в назидание остающимся в живых. А сегодня пусто. Даже Нагайны нет. Даже дверь в зал заперта и окутана голубой дымкой заклятия Недосягаемости. Это что за тайны мадридского двора? Всегда был такой вполне себе публичный диктатор и злодей, а тут решил прикончить изменника втихоря? Не вяжется. «Боюсь, предстоит длительное и неприятное общение на весьма деликатные темы», — понял бывший директор Хогвартса.

— Я остановил твою метку, иначе ты бы уже сдох. Но мне не нужен мертвый Северус. Тебе не интересно, почему?

Снейпу было интересно, но он промолчал.

— Я доставил тебя сюда тайно. Никто не знает, что ты здесь. Тебе не интересно, почему?

Снейпа посетили самые неприятные опасения, но он промолчал снова.

— Я знаю, что ты уже давно двойной агент, и сообщаешь мои секреты Дамблдору. И ты еще жив. Тебе не интересно, почему?

Снейп мысленно схватился за голову, но все равно промолчал.

— Я знаю, что ты помог мальчишке Поттеру забрать студентов из Хогвартса. Я знаю, что ты передал ему свои права директора. И я тебя не спрашиваю, где они находятся, хотя это очень беспокоит моих слуг, дети которых оказались в заложниках. Тебе не интересно, почему?

Честно говоря, это было уже очень интересно, но не станет же Лорд действительно рассказывать ему, отчего и почему. Снейп вздохнул и… снова промолчал.

— Я знаю даже, что старый хрыч Дамблдор каким–то неведомым мне способом сохранил свое присутствие на земле и активно вмешивается во все дела. И я знаю, что он предал тебя, Северус.

Лорд замолчал. Снейп с недоумением взглянул на Воландеморта, и глаза их встретились. Однако мощнейшей ментальной атаки от Лорда не последовало. Они первый раз в жизни просто смотрели друг на друга. Просто. Без Легилименции. Без Оклюменции. Без Алеоменции. Снейп не знал, что увидел темный повелитель в его взгляде, но сам он с удивлением рассмотрел в змеиных чертах Лорда Судеб какую–то безнадежную обреченность. Угли багровых глаз словно присыпало пеплом остывающего жара. Сетка мелких морщин сильно старила повелителя, но странным образом добавляла его внешности какие–то людские и общечеловеческие признаки. Перед Снейпом сидел смертельно уставший человек. С уродливой психикой, с уродливой душой, с уродливым телом. Но человек! Осознать это было настолько странно, что следующая фраза Воландеморта почти не удивила зельевара.

— Вот что, Снейп. Я сниму с тебя метку и отпущу на все четыре стороны при условии, что ты организуешь мне встречу с Поттером.

Почти минуту Северус осмысливал услышанное. Не осилил. Стал искать подвох. Не нашел. И от отчаянья взорвался:

— Да кто сказал вам, что Поттер со мной будет разговаривать? С чего вы взяли, что он мне доверится после всего, что происходило между нами в последние годы? Спасибо, что он не спалил меня вчера заклинанием! Встреча с Поттером! Да проще встречу с Дамблдором организовать! Не желаете? — язвительность в окрепшем голосе Снейпа была просто убийственной.

— Нет. С Дамблдором я встречался. Нам с ним больше нечего друг другу сказать. Теперь все решит разговор с Поттером. Не западня, не засада, не поединок, а именно разговор. Ты сейчас встанешь и пойдешь заниматься подготовкой этой встречи. Я принимаю любые его условия. Метку я твою убрал. Пей Укрепляющее зелье, профессор. Счастлив твой Мерлин!

Глава 18

— Здравствуй, Гарри. Мне нужна твоя помощь. Можно войти?

Парень механически кивнул, но, глянув на себя, спохватился и, схватив одеяло, быстро прикрылся. Луна, не обращая внимания на его неглиже, вошла и начала осматривать стены и потолок спальни. Хотя, по мнению Поттера, гораздо интереснее было бы смотреть на пол, где в живописном беспорядке переплеталось нижнее бельё одного мальчика и одной девочки.

— Зря у тебя над кроватью такой большой балдахин. В его углах наверху могут прятаться видения из ночных снов. Они никогда не являлись тебе днем?

— Н-нет, — выдавил из себя парень, — ты что хотела? А то я, видишь, переодеваюсь.

— Я могу говорить отвернувшись, — покладисто заявила райвенкловка и повернулась лицом к двери душа.

— Лучше говори скорее, — совсем занервничал тот, хватая трусы с пола.

— Я попросила привидение мистера Малфоя сходить в подвал к слизеринцам и попросить Блейза Забини помочь мне с лечением Рона.

Гарри мигом забыл о своих проблемах с нижним бельем и уставился на Луну.

— Ты знаешь, как его вылечить?

— Я, кажется, поняла. Кто–то поставил ему ментальный блок, а логическая составляющая сознания у Рона очень однобокая, и он стал очень уязвим для внушения.

— Что значит однобокая? — не понял Гарри.

— Ну, он привык комбинировать только на шахматной доске. Он хороший шахматист. Но вся логика шахмат лежит на плоскости. Она двухмерная. И эмоции при игре очень простые. Радость удачи или досада на себя, если плохо просчитал ходы. Рон, видимо, нашел для себя отдушину в шахматах. И часто ведет себя в жизни, как в этой игре. Все у него или черное, или белое. Или хорошее, или плохое. Я ценю это в людях. Я сама никак не могу понять, что мне нравится, а что нет. Всегда немножко и того и другого, а тут еще мозгошмыг в ухо свистнет — и все, полная неразбериха в голове.

— Ты не объяснила, зачем тебе Забини, — поторопил парень, посматривая на дверь душа.

— Ты уже оделся? — спросила Луна, поворачиваясь. Гарри как раз прицелился одной ногой.

— Нет! Погоди! — он бросил трусы и схватился за одеяло.

— Нет проблем! — Луна спокойно отвернулась обратно.

В этот момент дверь душа распахнулась и из него завернутая в простыню и с полотенцем на голове шагнула Гермиона. Девушки уставились друг на друга. Гриффиндорка с ужасом, а райвенкловка с приветливым спокойствием.

— Здравствуй, Миона, если ты пыталась завязать тунику, то один край у нее должен проходить над плечом. А так ты не пройдешь и тридцати шагов, как у тебя все свалится, и будет неловко. — Луна была сама безмятежность. — Так вот, Гарри, мне нужен этот слизеринец, потому что он эмпат. Он может почувствовать в голове Рона то, что не удается понять мне.

— Конечно, Луна! — почти заорал Гарри. — Я немедленно дам команду, чтобы его доставили сюда. Погоди немного, ладно? Мы только с Гермионой закончим мерить туники и хламиды, и тотчас Забини будет тут!

— Спасибо! — просияла девушка и пошла к двери. Остановившись на выходе она обернулась и посоветовала: — А тебе, Гермиона, к тунике лучше надеть на голову не чалму, а веночек из жасмина.

В глазах своей девушки Гарри увидел нечто особенное и приготовился выслушать все, что может услышать человек, который, занося любимую девушку в спальню, забыл запереть дверь…

* * *

За длинным столом в особняке на Гримо 12 было довольно многолюдно. Хотя, конечно, присутствующих было намного меньше, чем во времена полного состава ордена Феникса. По обе стороны стола сидели маги, не пожелавшие покоряться новым властям и порядкам. Во главе на специальной подставке стоял портрет в тяжелом багете. Все молчали. Свет в комнате был приглушен. И все это напоминало похороны итальянского мафиози. Но было два отличия. На портрете не было черной ленточки наискосок. И сам портрет был пуст. Все явно ожидали появления его обитателя. По правую руку от портрета сидел Бруствер Кингсли. Подбородок его был поднят, но глаза закрыты. Устал человек и, в ожидании собрания, отключился на пять минут. Рядом с ним сидел Ремус Люпин. Чисто одетый и ухоженный, хотя и с бледным и нездоровым цветом кожи лица. Он тихонько пересмеивался с близнецами, сидящими напротив, которые гоняли по столу две фигурки в мантиях пожирателей. Каждый из них управлял своей. Фигурки сначала поливали друг друга струйками воды, а потом, бросив палочки, сошлись на кулачках. Пожиратель Джорджа молотил противника по корпусу, а Пожиратель Фреда — по лицу. Наконец у одного из них отвалилась голова и покатилась прочь. Инвалид на голову повернулся и побежал за ней, а второй, догоняя сзади, лихо отвешивал ему пинки. Все сидящие скисли от смеха. Смеялся и Билл, и Ли Джордан, и даже Людо Бэгман.

— Прошу тишины, — недовольно сказал Кингсли, открывая глаза. В глубине портрета показалась темная точка. Все сразу замолчали. Точка росла на глазах, вытягивалась в высоту, и вскоре обрела контуры человека, неторопливо шагающего по тверди неизвестного происхождения. — Поприветствуем директора Дамблдора!

Кингсли встал, и все последовали его примеру. Дамблдор приблизился вплотную, и его лицо приобрело обычные для портретной живописи пропорции. Но предшествующее этому приближение оставило у всех впечатление, что старик подошел к форточке и теперь смотрит на них в нее. Казалось, из портрета даже сквознячком потянуло, или холодком — хрен его разберет. Короче, прохладно стало за столом. Бэгман зябко передернул плечами и заискивающе поклонился.

— Сидите–сидите! Чего вы вскочили? Здравствуй, Бруствер. Привет, ребята. О, Людо, и ты здесь? Билл говорил мне о тебе. Ты сделал правильный выбор. Все собрались?

— Артур и Молли не прибыли. Я связался с ними, говорят что приболели, — доложил Кингсли.

— Что–нибудь серьезное? — участливо спросил директор у Билла. Близнецы, которые, похоже, ничего не знали о болезни родителей, дружно повернулись к старшему брату.

— Похоже, просто простудились, — ответил тот, — Солнышко уже пригревает, а в тени еще холодно. У мамы небольшой жар, а у отца разболелась голова.

— Голова? У папы? Но он никогда не жаловался на голову! — брякнул Джордж.

Дамблдор слегка улыбнулся. Остальные рассмеялись.

— Мы все не молодеем. Когда–то все неприятности приходят в первый раз. Проблема в том, что они, узнав адрес, потом норовят вернуться. Держите меня в курсе о состоянии здоровья родителей.

Билл молча кивнул.

— Ну, давайте начнем. Кингсли, расскажи, в каком состоянии министерство.

— Выборы нового министра назначены через неделю. Кандидатов пять. Из них реальных двое, и оба без сомнения, преданы Тому — Кого-Нельзя — Называть.

— Можешь называть его явно. Теперь в этом доме табу на его имя не действует, — все посмотрели на директора с восхищением, а он в ответ улыбнулся мудрой улыбкой.

— Это хорошо, а то надоело выговаривать эту дурацкую формулировку.

— Продолжай.

— Выборы будут происходить через каминную сеть. После происшествия с редакцией «Пророка» Пожиратели резко ограничили точки доступа в нее. Все, вызывающее подозрение, перекрыто и не просто заблокировано, а полностью отключено от сети. Значит, магам придется идти в разрешенные точки для голосования. Многие побоятся выходить из защищенных домов, поэтому исход выборов предугадать несложно.

— Понятно. А каминная сеть к этому дому в каком состоянии?

— Пожиратели не смогли подобраться близко, ваш «Фиделиус» их не пустил, поэтому они отрубили всю ветвь сети. Вместе с нами они отрезали двадцать адресов, в которых проживают маги. В этих домах нет семей и родственников Пожирателей. Этим они и воспользовались. Я побывал в некоторых домах, переговорил с семьями, которые там живут. Три из них согласились предоставить свои камины для нашего перемещения сюда и отсюда. Особенно удобен камин, который стоит в нежилом доме. Хозяева то ли убиты, то ли бежали. Я поставил там пяток следящих заклятий, если в ближайшие дни никто не появится, то можно начать пользоваться этим каналом. А то соглядатаи в поисках нашей резиденции прислоняются прямо к шву между домом 12 и 14. В результате выходишь прямо у них за спиной. Они слышат скрип петель и хлопок аппарации и, таким образом, могут косвенно судить о том, сколько нас и как часто мы тут бываем.

— Правильные мысли, Бруствер, — улыбнулся Дамблдор, — но нам не долго здесь прятаться. Случилось важное событие, друзья! Школа Хогвартс покинута студентами!

— Как? Не может быть! Их что, перебили? Воландеморт их утащил куда–то?

— Тише, тише! По моим сведениям большая часть учеников жива и здорова. Правда, одна утрата нас все же постигла…

— Кто? Что?

— Погиб Северус Снейп! Воландеморт сумел раскрыть его и казнил.

Лица присутствующих красноречиво говорили, что если они и будут за кого–нибудь переживать, то не за этого сальноволосого ублюдка.

— Неправильно что у вас такие равнодушные лица, — упрекнул их старец. — Северус прожил тяжелую полную опасностей жизнь, и кончина его была ужасной. Он принес много пользы ордену Феникса и заслужил, чтобы мы почтили его память вставанием!

Все послушно поднялись и постояли молча, глядя в стол.

— Прошу садиться, — наконец нарушил молчание посмертный глава ордена.

— Так что же произошло в Хогвартсе?

— Хогвартс покинут. Ученики переведены в какое–то тайное место. Занимался этим Снейп, но он погиб, и у него не спросишь. Я связался, с кем мог из родителей. Семейные артефакты у всех показывают, что с детьми все в порядке, но связи с ними ни у кого нет. Я покопал по знакомствам с гоблинами, они подтвердили, что счет школы переведен на новый адрес, но сообщать, куда и к кому именно, им запрещено. После гибели Снейпа дети могли оказаться предоставлены сами себе. О судьбе преподавателей ничего не известно. Где домовики Хогвартса — неизвестно. Хогвартс покинут и заброшен.

Все загудели, обсуждая неожиданное событие.

— Мы не можем сидеть сложа руки, — продолжил Дамблдор, слегка повысив голос, — надо организовать группу для осмотра Хогвартса. Может быть, что–то подскажет, куда подевались дети и преподаватели.

— Я готов отправиться туда, — привстал Кингсли.

— Нет, Бруствер, для тебя есть более важное поручение. Я думал попросить отправиться туда братьев Уизли под командованием Артура, но он приболел.

— Я могу возглавить группу, — вызвался Билл.

Старик вроде бы заколебался, но потом утвердительно кивнул:

— Хорошо, отправляйтесь втроем, но узнайте у отца, может, он все–таки сочтет возможным присоединиться к вам? И еще, по моим сведениям замок пуст, но прошу соблюдать осторожность. В бой не вступайте, Пожиратели могут быстро вызвать подмогу, а у вас такой возможности нет.

— Хорошо, — кивнул Билл, — мы будем осторожны. Куда нам потом?

— Сюда, конечно, мой мальчик. Куда же еще? Удачи вам, ребята. Постарайтесь раздобыть побольше информации.

Билл и близнецы встали из–за стола, неловко кивнули всем и вышли из столовой.

— Может, лучше все–таки мне было туда пойти? — засомневался Кингсли. — Неопытные они и горячие притом.

— Кингсли, вы забываете, что Билл — Ликвидатор заклятий, — заметил Люпин.

— Красться в заброшенном замке, ежеминутно ожидая нападения и стирать маскировочные чары с мошенников, развалившись в кресле приемной «Гринготса» в парадной мантии — совсем не одно и то же. Билл не аврор!

— Зато Фред и Джордж досконально знают все потайные ходы и переходы в замке. Не даром они считались наследниками Мародеров, — возразил Дамблдор. — Давайте не будем отвлекаться. Люпин, как у вас дела?

— Я нашел ту часть оборотней, что обитает в лесу. После гибели Фенрира они откололись от своих и перестали поддерживать Пожирателей. Я вошел к ним в доверие и стал для них своим. Кингсли дал мне пару сотен галеонов. Я подкормил этих ребят, устроил их быт получше. Пока все. Как вы и рекомендовали, они заняли дом Ксенофилиуса Лавгуда. Пока живут там.

— Хорошо. Навещайте их, но не чаще раза в неделю.

— Я же ношу туда продукты!

— А когда вы были последний раз?

— Четыре дня назад. Как раз сегодня собирался идти.

— Подождут пару дней. Пойдете туда послезавтра. А сегодня и завтра вы займетесь срочным делом. Ваша задача — проникнуть на остров, где стоит Азкабан, и выяснить, насколько строго охраняется тюрьма. Как и в случае с Сириусом ваша вторая сущность должна помочь вам избежать нападения дементоров. День пути, ночь на разведку, день назад, плюс выспаться. Жду вас послезавтра утром. Успеха.

Люпин кивнул и вышел.

— Кингсли, для вас особое поручение. Вы должны проникнуть в дом магловского премьер–министра и вручить ему послание от меня. Но не сразу. Сегодня весь вечер и завтрашний день вы должны скрытно наблюдать за ним. Убедитесь, что на нем не лежит «Империус». Тогда и только тогда вы можете передать ему письмо. Конверт возьмите за рамой моего портрета.

И Дамблдор показал себе за спину. Кингсли с недоумением засунул руку за портрет и вытащил внушительный конверт, запечатанный печатью на шнурке.

— Не теряй время, Бруствер! А мы с мистером Бэгманом пока поболтаем.

Кингсли криво усмехнулся и вышел из столовой, на ходу пряча конверт в карман мантии.

— Людо, садись поближе. Еще ближе. Еще ближе! Как самочувствие?

— Нормально, — пробормотал бывший спортреггер растроганно.

— Это хорошо, — улыбнулся глава ордена Феникса. Неожиданно глаза у него стали как у штурмбанфюрера, а в руках откуда–то появилась палочка. — «Империо!» Сейчас посмотрим, на что ты годишься, оболтус! Все у нас при деле. Кто–то пошел на свое последнее задание. Кто–то услан подальше, чтобы не путался под ногами. А тебя надо проверить на пригодность. Он взмахнул палочкой. Перед застывшим Бэгманом появился чистый пергамент, перо и чернила.

— Пиши, Людо!

«Мисс Полумна Лавгуд!

Пользуюсь случаем сообщить вам, что ваш отец, Ксенофилиус Лавгуд, освобожден из темницы и отпущен домой. Он ждет вас и очень обеспокоен вашей судьбой. Ваш вероятный адрес мне подсказал Билл Уизли, которого я встретил вчера. Он рассказал мне, что вы можете находиться в гостях у Вы — Сами-Знаете — Какого-Избранного. Пишу так, потому что опасаюсь, что на его имя может быть наложено табу или что–то похуже.

Ваш отец хочет разыскивать вас, а это очень опасно. Я уговорил его подождать еще пару дней, перед тем как отправляться на поиски. Скорее появитесь дома и остановите его!

С уважением, ваш искренний друг, Людо Бэгман.

Четвертое мая 1998 года».

— Написал? Молодец. Подпишись. Запечатай. Позови сову. Привязывай. Назови адрес: Поттер–мэнор. Отпускай!

Бэгман тупо выполнил все команды и застыл перед портретом.

— А теперь сиди смирно. Больше я не допущу ошибку, как это было с младшим Уизли. Впрочем, он все равно уже обречен, так что нужна замена. Людо, ты уж извини! «Легилименс!» «Алеоменс!»

* * *

Снейп, чертыхаясь, тащил за одну ручку здоровенный Омут памяти по пересеченной болотистой местности. На его худой шее болтался сосуд с голубоватой субстанцией.

— Дементоры дери ваше Темнейшество! — простонал он, хватаясь за тонкое деревце. Деревце немедленно сломалось, и зельевар полетел со своей ношей в грязь.

— Мудак красноглазый! Туда и растуда тебя с твоей дипломатией! Нагрузил, как мула, да еще и аппарировать с этим дерьмом, видите ли, нельзя. Левитировать это дерьмо, видите ли, нельзя! Трансфигурировать это дерьмо и в мыслях не держи! И вообще — «иди, Северус, лесом…» Шел бы ты сам лесом!!! Урод змеемордый! Ты бы мне еще на шею золотое блюдо и портрет черного пуделя в кованной раме повесил! Таскал бы ты сам свои откровения стофунтовые! Что б вас вместе с Поттером один оборотень покусал! Бегали бы по лесу, два волчары. Один с красными глазами, другой с зелеными — на радость дальтоникам! У–у–у! Как меня все достало! «От нуля Гринвича до тридцати минут западной долготы!» Это ж более сорока миль! Сколько же маглов ты перебил, пока они определили вероятное место? Географ хренов!

Снейп иссяк и замолчал. Стоило избавляться от метки, чтобы надеть на себя этот хомут. За день он прошел не менее двадцати миль с пятидесятифунтовым сосудом и небольшим пузырьком на шее. Руки еще держали, а вот вся шея покрылась красными кровоточащими потертостями. Какими воспоминаниями и какой еще дрянью был наполнен сосуд, можно только догадываться, но к земле он тянул, как все грехи всего мира за последнюю сотню лет! Поиски мэнора пока были безуспешны. Они вообще были бы безуспешны, но Темный Лорд дал ему эту бутылку со всеми своими мыслями о Потере и для Поттера за все шестнадцать лет. Это был первый полюс магнита, а вторым полюсом должен стать сам Поттер. Этот доморощенный артефакт должен был почувствовать своего антипода и привести прямо к нему. Все магические защиты, включая «Фиделиус», при этом были бессильны.

«Когда приблизитесь к Поттеру на расстояние ближе пяти миль, вас просто потащит к нему. Главное, не сопротивляйтесь!»

Легко сказать! По ощущениям Снейпа, Поттер находился прямо под ним в земле, причем на глубине гораздо менее пяти миль. Надо передохнуть. Все равно здесь, в болоте, не присядешь. Надо найти место повыше и посуше. Вон сквозь дымку зелени проглядывает какое–то здание. Возможно, там удастся передохнуть. Снейп с трудом поднялся и, проклиная все на свете, побрел в надежде на скорый отдых.

Глава 19

Все левое крыло замка пришлось отдать под столовую и классные комнаты. Преподаватели потрудились на славу. Столовая была оборудована на месте трех комнат, которые шли анфиладой. Мешающие арки и перегородки убрали, установили столы и длинные скамьи. Но только в два ряда. Одновременно могли сесть за стол только два курса. Поэтому питались теперь в две смены. Стол преподавателей тоже был половинного размера. Меню не изменилось, что и не удивительно. Кухня, пристроенная к крылу, пыхтела паром кастрюль и шипела голубым дымком сковородок. Эльфы трудились не покладая рук, но, кажется, все равно были рады переезду. К ним перестали ежечасно вламываться Пожиратели с требованиями кровавых ростбифов и крепкого огневиски. Их перестали грубо пинать и подгонять Обжигающими чарами. Теперь все стало, как в старые времена. Весело стучали ножи по разделочным доскам, шинковались груды овощей на салаты и варились горы риса для пудингов. Старший домовик, капнув на ноготь пальца каплю меда, проверял качество продукта от дриады, и, вглядываясь в зрачки уснувшей рыбы, убеждался в свежести поставки от наяды. Длиннейшая змея сосисок вылетала из отверстия ледника и ныряла в огромный котел с кипящим бульоном. Груды нарезанного бекона вываливались на скворчащие сковороды, а куриные яйца, весело чпокаясь об их чугунные края, заливали его нарядной бело–солнечной массой. Не хватало только Эмиля Золя чтобы оценить красоту и сочность этого кухонного действа. Эльфы работали слаженно, споро и с подъемом. Кажется, им здесь нравилось больше, чем в душном чреве Хогвартса. В распахнутые окна светило ласковое весеннее солнышко, и первая нежная зелень облепила черные ветки кустов и деревьев парка.

Сразу сложилась и новая иерархия. Авторитет Кикимера был непререкаем. Его первой помощницей стала Винки, и именно ей он поручил курировать все хозяйственные и кухонные дела школы. Старший хогвартский эльф подчинялся ей беспрекословно и подобострастно называл «мисс Винкилисса», что больше подобало ее статусу помощницы, и, как шептались втихомолку домовики, невесты управляющего эльфа Поттер–мэнора. Никто уже и в памяти не держал запойную замарашку, притащенную Добби на кухню Хогвартса два года назад.

Кстати, о Добби. Винки выпросила у Гермионы трансфигурированную из салфетки памятную доску и повесила ее в новой кухне. На доске основательница Г. А.В. Н.Э. написала: «Свободный домовик Добби. Память о твоих подвигах и доброте сохранится в сердцах благодарных магов и эльфов!» Табличка была выполнена под серый мрамор. Винки долго думала, как повесить такую крамольную доску на кухне и, наконец, прикрыла слово «Свободный…» черным носком. Тем самым носком, который освободил Добби от Малфоев. Старый, рваный и вытянутый носок дяди Вернона пришелся на табличке как нельзя более кстати. Приколотый в виде вытянутой виньетки, он символизировал скорбь по усопшему герою. Все эльфы обрыдались от умиления, когда Винки принесла и торжественно прикрепила памятную доску на стену кухни. Никто и не заподозрил, что черная виньетка сделана из носка и прикрывает самое крамольное слово на свете.

Гермиона была довольна, что ее надпись будет нечувствительно взывать к эльфийскому самосознанию и послужит дополнительным стимулом стремления к свободе.

Кикимер, узнав о памятной доске, поморщился, но… к мертвым не ревнуют. Знал он и о слове, которое прикрывает виньетка. Знал также, из чего она сделана. На то он и главный эльф мэнора. Но по здравому рассуждению он решил, что все это бредни романтической молодости, которые развеются, когда эльфиха понесет от него. А преданность Винки ему понравилась. Он представил себе, как она приделывает памятную доску к подставке с его отрезанной головой, и тоже прослезился от умиления.

Винки, увидев, что Кикимер прослезился при взгляде на памятную табличку Добби убедилась, что у ее суженого доброе и отзывчивое сердце, и душа ее наполнилась нежностью, так толком и не растраченной за прошедшие годы.

* * *

Итак первый день занятий, первый завтрак в новой столовой, первый общий сбор Хогвартса. Да–да, именно так! Таковы были нововведения. Педагогический совет, который состоялся этим утром, произвел на преподавателей неизгладимое впечатление. Поттер собрал их в Ритуальном зале, что само по себе произвело впечатление. До этого многие преподаватели не понимали происходящего до конца и воспринимали все, как дурной сон. Торжественная обстановка зала, артефакты и раритеты, развешанные на стенах и установленные в специальные подставки, разглядывались учителями с почтительным вниманием. Но сильнее всего их впечатлил сам Поттер. Он появился в зале, когда все уже сидели за столом. Безупречная парадная мантия, строгая осанка, золотые круглые очки в оправе какого–то невообразимого дизайна, облагороженные черты лица и даже красиво уложенные волосы — это были заслуги Гермионы. Девушка при подготовке к педсовету сначала разобрала причины утреннего инцидента с Луной. Причем разобрала по винтикам заодно и самого Гарри. Затем начала собирать обратно в кучу, причем делала это настолько добросовестно и основательно, что профессорам показалось, будто к ним пришел двойник Мерлина, а Гарри показалось, что он бессовестный обманщик и самозванец в чужой короне. Впрочем, отступать было некуда. Школа должна продолжить работу. А он — директор этой школы.

Пока девушка воевала с его непокорными волосами, укладывая их чуть ли не штучно, Гарри успел обсудить с Чи–чи свою «тронную» речь. Юный директор немного путано изложил новые правила жизни в школе, а шпаргалка, вздохнув, заявила, что ей приходилось обрабатывать и более бредовые идеи. Что она уже привыкла к дубовому косноязычию директоров и ее ничем не испугать. Когда Поттер пришел в отчаяние от такой аттестации своих способностей, Чи–чи сменила гнев на милость и уверила, что все будет нормально. Что не он первый и не он последний, кого она спасает от насмешек коллег и студентов. Гарри совсем упал духом. Самооценка его находилась в тот момент на уровне где–то между плинтусом и крышкой ночного горшка. О ночном горшке он вспомнил потому, что у него зверски крутило живот.

— Это от страха и нервов! — авторитетно заявила Чи–чи. — Не надо писать в кубок! Пардон, конечно! — Извинилась она, видимо в сторону Гермионы. Девушка в этот момент уже отчаялась уложить последние лохмы своего парня и судорожно соображала, не могут ли помочь в данном случае чары Вечного приклеивания.

— Гарри, я не знаю что делать! Мне не уложить самую макушку! — в отчаянии завопила она.

— А ты кепи ему на голову надень и гвоздем приколоти! — сквозь тоненький оскорбительный смех посоветовала Чичита.

— Чи–чи, заткнись! — хором вскричала молодая пара. Гермиона схватила палочку, и Гарри слегка отшатнулся от нее, испугавшись, что она сейчас колданет кого–то по–серьезному.

— Стой спокойно, господин директор! — прикрикнула Гермиона, хватая высшее школьное начальство за ухо. Она прижала последнюю прядь к макушке, поднесла палочку, направив ее от головы к волосам, и шепнула:

— «Петрификус тоталум!»

Гарри показалось, что его тело сводит судорога, но этого не произошло. Только в одном месте на голове было ощущение, что кто–то схватил его за прядь волос на макушке и сильно тянет ее книзу. Гермиона, задержав дыхание, несколько мгновений напряженно смотрела на прическу возлюбленного, а потом с облегчением выдохнув, заявила:

— Сработало! Можешь отправляться! Правда, не знаю, получится ли в следующий раз.

Зловредная книжка немедленно отозвалась из кармана мантии обалдевшего парня:

— А ты в следующий раз перед укладкой по волосам Империусом шарахни! А не послушают — Авадой!

— Чи–чи, заткнись! — хором вскричала молодая пара.

— Ладно, ладно! Просто вы прикольные такие! Давно я так не веселилась!

Гермиона поцеловала Гарри в щеку и отодвинулась:

— Удачи тебе, директор!

Чичита издала заключительный смешок, потом заявила, что она уже стала серьезной, и парень отправился на педагогический совет. Самым странным для него было то, что он идет туда по собственной воле, а не в качестве провинившегося.

Гарри вошел в Ритуальный зал.

— Уважаемые педагоги! — скомандовала Макгонагал, слегка оторопев от внушительного внешнего вида Поттера.

Все почтительно поднялись с мест, приветствуя нового главу школы. Чичита зашебуршала в кармане. Поттер открыл рот и…

— Здравствуйте, прошу садиться, — просто начал он, — думаю представляться и представлять всех собравшихся нет ни нужды, ни желания ни у кого из присутствующих. Я рад, что мы снова все вместе, хотя отдаю себе отчет, что вы не ожидали увидеть меня в качестве директора школы. Обстоятельства сложились таким образом, что на мои плечи легла задача несколько необычная для человека моего возраста и образования. Видимо, объяснения этому надо искать в том, что мы живем вообще в сложное и необычное время. Множество внешних и внутренних угроз раздирают магический мир, и задача школы сохранить исторические, культурные и магические ценности нашего небольшого сообщества. Именно поэтому Хогвартс переведен сюда. В место, которое защищено от вторжения темных сил. Но, тем не менее, каждый из нас должен задать себе вопрос: а так ли мы учим учеников? Могут ли они грамотно противостоять угрозе их жизни и здоровью? И всегда ли их собственное поведение безопасно для окружающих их людей? Разумеется, это в первую очередь касается факультета Слизерин. Надеюсь, профессор Слизнорт оправился в достаточной мере, чтобы правильно влиять на студентов своего факультета…

Шпаргалка шуршала в кармане без перерыва, как жесткий диск в магловском компьютере. Речь Гарри лилась по всем правилам ораторского искусства: с переходами, акцентами и ударениями в главных местах. Гарри говорил — и чувствовал себя марионеткой, которую дергают за ниточки. С другой стороны, он не сказал еще ничего такого, что не считал бы сам правильным и верным. Получается, Чичита просто облекала в стилистически грамотную форму его смутные мысли и ощущения. Он слушал себя как бы со стороны и, странное дело, начинал лучше понимать грандиозность происходящих событий. Нечеткие планы обретали контуры, обиды уходили в тень. Мальчишеское «я вам все покажу!» уступало место более зрелому «надо разобраться и действовать!»

Если сам Гарри был озадачен собственной речью, то что говорить о преподавателях, которые пришли сюда посмотреть на застенчиво улыбающегося Гарри, надавать ему снисходительных советов и пойти на занятия, согласовав учебный план с опытной Макгонагал. Они сидели, приоткрыв рты, и ловили каждое слово этого нового, удивительного и в принципе невозможного Поттера.

— …поставленная задача сводится к налаживанию нормального учебного процесса. Учитывая мою недостаточную компетенцию в вопросах педагогики и организации обучения, прошу профессора Макгонагал возглавить учебный процесс в ранге заместителя директора. Я буду решать общие вопросы безопасности, обеспечения и финансирования. По этой части вопросы есть?

Ответом была потрясенная тишина. Наконец кто–то неуверенно кашлянул. Кто–то закрутил головой в поисках ответа на вопрос, у всех ли такой глупый вид как у соседа слева. Гораций Слизнорт кашлянул неуверенно и спросил:

— А жалование учителя будут получать?

— Разумеется. В соответствии со штатным расписанием и сеткой надбавок за вредность. Еще вопросы? Хорошо. Теперь о нововведениях. Два раза в сутки, после завтрака и после ужина, мы будем проводить общий сбор школы. Присутствие всех учеников и преподавателей обязательно. Цель сбора — проверка присутствия всех студентов и общие объявления и вопросы. Деканов прошу предупредить всех строжайшим образом. В мэноре обширные подвалы, они ждут провинившихся студентов. Мистер Филч, после отбоя никто из учеников не должен ходить между шатрами. Система начисления баллов факультетам временно упраздняется. Теперь личная ответственность будет главной.

Гарри почувствовал, что у него заплетается язык. Он похлопал по карману с Чи–чи.

— Скоро уже все. Сейчас они пойдут к студентам. Поручите своему заместителю провести первый общий сбор, — сочувственно шепнула шпаргалка, — я, наверное, темп взяла высоковатый. Давайте еще немного.

— Профессор Макгонагал, прошу вас провести общий сбор и проверку трех факультетов. А вы, профессор Слизнорт, доведите все новости до своих студентов. Передайте им, что они могут присоединиться к остальным факультетам и приступить к занятиям при условии принесения Непреложного обета.

— Кому? — пискнул Гораций взволнованно.

— Хогвартсу. Я не шучу. Непреложный обет на преданность школе. По–моему, это не унизительно. Спасибо. Прошу приступить к исполнению своих обязанностей.

Педагоги встали и потянулись на выход из зала. Некоторые на ходу оборачивались в надежде, что все это им привиделось. Гарри дождался, пока они выйдут, и со стоном откинулся на спинку кресла. Оказывается, Гермиона вмонтировала в мантию какое–то заклинание, которое не давало ему горбить спину во время педагогического совета, но перестаралась, и парень чувствовал, что его позвоночник будто выгнулся в обратную сторону.

— Чи–чи сделала все правильно! — торжествующе провозгласила шпаргалка из кармана. — Давненько я не вела первый педсовет, да еще от имени зеленого юнца! Был момент, я думала, что ты свалишься в обморок.

— А может, я и был в обмороке? — предположил Гарри, все еще не чувствуя толком спину и язык.

— Нет. Я бы заметила. И случись это, я бы тебя укусила, — мечтательно протянула Чичита.

В этот момент в зал вновь вбежала профессор Макгонагал.

— Мистер Поттер! На общем сборе не хватает студентки!

— Кого именно?

— Полумны Лавгуд. Райвенкло.

— В палате у Рона ее нет?

— Нет. Мадам Помфри говорит, что она была там с самого утра, а потом к ней прилетела сова.

— Что? Это невозможно! Студентам не сообщался адрес для совиной почты!

— А не мог кто–то знать, где она?

— Мог, — подумав, произнес Гарри, — и это очень плохо. Послание, конечно, она забрала с собой?

— Мадам Помфри ничего не нашла.

— Я займусь этим вопросом. Начинайте занятия, профессор Макгонагал. И попросите зайти ко мне профессора Флитвика.

Минерва еще раз всмотрелась в мрачного Поттера и, кивнув, вышла.

— Я отправляюсь на поиски. Надо найти, каким путем она ушла из мэнора. Если конечно ушла, а не гуляет по парку в поисках нарглов.

— Я с тобой, — немедленно откликнулась Гермиона.

— Нет, — отрезал тот, — иди на занятия. Надо же мне потом у кого–то списывать. — Натужно пошутил Гарри. Девушка хотела возразить, но посмотрела в лицо парня и передумала.

— Будь осторожен, — девушка, с сомнением оглядываясь, вышла из зала.

Гарри начал готовиться в поиск. Вскоре к нему присоединился профессор Флитвик. Они перетолковали и удивительно быстро поняли друг друга. Из защищенного «Фиделиусом» замка, мог уйти только тот, кто знал, как его найти. Луна была в числе этих людей, значит, магия защиты не задержала ее. Но вот оставить магический след она наверняка могла. Филиус расспросил Поттера о том, как тот ставил защиту, с уважением покивал головой и предложил пройти по периметру менора в поисках места, где граница была пересечена. Он утверждал, что сможет обнаружить магический след. Перспектива прогулки в два десятка миль не понравилась Гарри, и он вызвал Кикимера. Выслушав хозяина, домовик выдал свое коронное: «Кикимер знает свои обязанности, сэр!», и вскоре два фестрала уже топорщили свои крылья у главного входа. Флитвик одобрительно кивнул и попросил табуретку. Спустя минуту фестралы взмыли в воздух, описывая круги все шире и шире. Беглянки нигде не было видно.

* * *

Северус подошел к странному сооружению и внимательно осмотрелся. Грибовидный дом–башня не вызвал у него решительно никаких ассоциаций. Сооружение выглядело запущенным и даже местами разрушенным, но было два момента, насторожившие опытного мага. Выбитые окна второго этажа были наспех, но плотно прикрыты листами толстого картона. По прошлогодней пожухлой траве была вытоптана тонкая дорожка следов от ворот к опушке леса. Цепкий взгляд зельевара заметил еще одну странность. Часть следов принадлежала не людям, а каким–то крупным четвероногим животным. Собакам, что ли? И тут ветер донес до него запахи строения. Северус побледнел и начал пятиться задом. Палочка в его руке слегка дрожала. Одно из пронзительных воспоминаний юности вспыхнуло в его мозгу. Подземный лаз, проблеск света в конце и руки Джеймса, волокущие его назад. И запах. Запах немытого человеческого тела, крови и псины. Стая оборотней! Вот кто тут живет. Отдохнул, называется, три дементора тебе в дышло! Не дай Мерлин, они его почуяли. Надо быстро уходить. Вместо Поттера он здесь найдет десяток оскаленных пастей, и в лучшем случае будет варить сам себе Ликантропное зелье до смерти! Снейп уже почти достиг спасительной опушки, как вдруг увидел движение в кустах слева. Зельевар немедленно распластался на мокрой земле. Чертов Омут памяти! В крайнем случае, можно его метнуть вместо кирпича. А бутылка с Лордовскими воспоминаниями вполне сойдет за отравляющую гранату… Как же глупо он влип! Кусты на опушке качнулись в последний раз, выпуская кого–то из чащи. Великий Мерлин! Да это же девушка! Она оборотень? Чисто одета. Да это же мантия Хогвартса! Судя по шарфу — факультет Райвенкло. Бежит к дому, прямо в логово этих тварей!

— Стой! Туда нельзя! Там оборотни! — не выдержал Снейп. Крик его был простуженный и сиплый.

Девушка остановилась и оглянулась на него, а потом обратно на дом. Их разделяло ярдов сто. Снейп представил, как он выглядит: худой, длинный, грязный с головы до ног. Впору его самого бояться, а не оборотней. Было видно, что она торопилась сюда, и крик застал ее врасплох. В доме послышался топот ног, и несколько магов в грязной одежде выскочило наружу.

— Это она! Убьем ее! Убьем!

Они кинулись к девушке. Та, осознав опасность, резко крутанулась на месте и аппарировала на другой конец поляны. Оборотни заорали и бросились за ней. Почти все они были с палочками и наверняка умели колдовать. Магический опыт, полученный ими в подворотнях и притонах Лютного переулка, был не менее опасен, чем Непростительные заклятия Пожирателей. Девушка вновь аппарировала на полсотни ярдов в сторону. Снейп не мог понять, почему она не бежит подальше от этой гиблой компании. Еще одна аппарация, еще ближе к дальней опушке. Оборотней выскочило уже с десяток. Похоже, все обитатели притона включились в погоню. Еще одна аппарация. Теперь она совсем далеко, уже за полмили от дома. У Снейпа мелькнула сумасшедшая мысль, что девчонка уводит оборотней от него подальше, чтобы он успел скрыться, но тут все разъяснилось. Еще одна аппарация — и она появилась рядом с ним. Совсем рядом, вплотную. Ее руки протянуты к нему. Она улыбается. Но вот улыбка гаснет, как свечка, задутая ветром. Она смотрит почти с ужасом:

— А где мой папа? Здесь должен быть мой папа!

Северус узнал ее. Это Лавгуд. Немного чокнутая добрячка с Райвенкло. А это, видимо, дом ее отца, которого кинули в подвал резиденции Лорда еще месяц назад. Как ее сюда занесло? Надо срочно уходить! Но как? Аппарировать ему нельзя.

— Быстро уходи отсюда! Здесь нет твоего отца! Здесь поселились оборотни!

— А вы?

— Я потом.

— Я могу помочь!

«Великий Салазар! Так ей и объясни!»

— Уходи! Я уйду, когда увижу, что ты скрылась. Уходи как можно дальше, поняла?

Луна кивнула и грациозно повернулась, аппарируя. Одной проблемой меньше. Снейп отшвырнул Омут памяти подальше за спину и засучил рукава мантии. Дело предстояло нешуточное. Может, удастся договориться? Имя Лорда для этих тварей должно быть авторитетно. А вот и противнички. Запыхались, болезные.

— Стойте! Вы не смеете нападать на посланца Лорда Судеб! Грязные твари! — слова зельевара строго соответствовали правилам хорошего тона при общении Пожирателей с магическими унтерменшами. Оборотни узнали эту манеру и притормозили, разглядывая пришельца.

— Твой Лорд нам не указ! Мы сами по себе! Ты помешал нам расправиться с ведьмой–отравительницей и поплатишься за это. Нас предупредили, что хозяйка этого дома сбежала из темницы и пробирается домой. Она маскируется под молодую девушку. Мы должны были убить ее, а ты помешал и помог ей сбежать. Теперь мы убьем тебя, смертожранец чертов! Сколько наших полегло из–за вашего чокнутого Лорда! Обычные маги раньше просто сторонились нас, а теперь норовят убить!

Остальные оборотни при этих словах злобно зашумели. Такого приема Снейп не ожидал. И что теперь прикажете делать? Эти отверженные одинаково ненавидят всех магов. И они готовы мстить за свое унижение. Однако ведь кто–то им сообщил об этой «ведьме–отравительнице». Кого–то они слушают? Уж не проделки ли это нашего добрейшего Альбуса? А действовать он мог только через…

— Ремус Люпин! — резко выкрикнул Снейп в лицо готовым напасть оборотням.

Те заколебались и начали переглядываться.

— Откуда знаешь его?

— Когда он работал в Хогвартсе, я варил ему Ликантропное зелье.

Слово было сказано! Оборотни как по команде опустили палочки. Ликантропное зелье! Для любого оборотня это была мечта. Для этих несчастных это была единственная ниточка для возвращения к почти нормальной жизни. Ведь зачастую не родные изгоняли оборотня, а он сам уходил из–за страха напасть на свою семью.

— А твое зелье, оно всем подходит, или только некоторым? — жадно спросил один, а остальные вытянули немытые шеи, боясь пропустить хоть слово.

— Всем.

— Это, мужики! Я натурально объясняю, что ежели дохтора кто хоть пальцем тронет, то я этот палец вместе с рукой и башкой оторву, нах! Это ж какой человек к нам пришел! Его беречь надо! Я его и из дома не выпущу, у меня же такие ломки, что терпеть невозможно! А полнолуние через неделю, братцы!

— Да чо ты на нас бросаешься! Мы все понимаем. Дохтура беречь надо. Охранять. Ну не сбежал чтобы! А зелье долго делать?

— Неделю.

— А полнолуние аккурат через восемь дней. Мил человек, что хочешь для тебя сделаем, но поживи у нас и свари нам лекарство это Плюкантропное.

— Ликантропное, баран!

— Кабы баран, так оно не так страшно было бы. Так поможешь?

— Ладно. Но потом вы мне отработаете. У меня тоже дело есть, причем важное. Люпин когда придет?

— Сегодня должен был, но что–то нет его пока. А у нас продукты на исходе. Придется сегодня на озеро идти, может, уток раздобудем.

Снейп прикинул, что у него есть с собой для зелья. Вроде, должно получиться, но вот хватит ли на всех? Ладно, увидим.

— Пошли в дом. Сделайте уборку, котел найдите, отмойте и принесите чистой воды побольше.

Снейп подобрал Омут памяти и в окружении радостно–возбужденных оборотней побрел к дому Лавгудов.

Луна пронаблюдала всю сцену с опушки. Ветер дул на нее, и оборотни ее не унюхали. Можно было вернуться в Поттер–мэнор, но где искать отца? Если даже такой суровый и неприветливый человек, как профессор Снейп, сумел поладить с этими страшноватыми людьми, то у нее и подавно должно получиться. Девушка вышла из кустов и потихоньку пошла к родительскому дому.

Глава 20

Гарри и Флитвик облетели почти весь периметр мэнора, когда профессор заклинаний начал энергично махать рукой, указывая вниз. Гарри присмотрелся. Из живой изгороди, окаймляющей дальний край парка, в воздух поднимались золотистые пузыри и лопались на высоте нескольких ярдов. Фестралы, подчиняясь седокам, спланировали и сели неподалеку от этого места.

— Вот здесь она прошла через границу мэнора, — заявил Флитвик, разглядывая пузыри.

— Она была одна?

— Следов вторжения нет. Она ушла сама и защита ее пропустила. Последуем за ней!

С легким усилием они протиснулись через невидимую преграду и вошли в кусты живой изгороди. Флитвик продирался первым. Через несколько шагов он с легким вскриком нагнулся, почти исчезнув в траве, и выпрямился с пергаментом в руках. Они быстро изучили его. Это было письмо, адресованное Луне, и подписанное почему–то Бэгманом. Оба хорошо помнили этого незадачливого устроителя Тримудрого турнира, поставившего на Гарри и из кожи вон лезшего, чтобы его фаворит победил. Никаких теплых чувств этот маг от спорта или спортсмен от магии не вызывал. Хороший игрок в квиддич в прошлом, плохой чиновник и жулик в настоящем — он был совершенно непонятен. Письмо его, тем не менее, было составлено весьма толково и мотив его написания выглядел весьма благородно. C одной маленькой оговоркой — если в нем была написана правда. А это вызывало сомнения. Почему отпустили Ксенофилиуса, если Луна скрывается от новых властей? Как Бэгман узнал местонахождение девушки? Как он встретился с ее отцом? Или Людо сам скрывается?

— Профессор, письмо подлинное?

— Да, сэр. Написал его сам Бэгман. Это без сомнений, но есть одна деталь, которая мне не понравилась, — Флитвик, проверив пергамент заклинаниями, рассматривал его очень внимательно. Можно сказать: изучал — только что не нюхал!

— Ну! Ну! — нетерпеливо спросил Гарри.

— Клянусь посохом Мерлина! Это империусное письмо!

— Как? Империусное? Он был под заклинанием? Разве это можно определить? Не понимаю.

— Мистер Поттер, я изучаю заклинания и их последствия всю жизнь. Пятнадцать лет назад у меня была сложнейшая работа по изучению переписки Пожирателей. Тогда после падения… м–м–м… Лорда, многие его сторонники прикидывались овечками, которые, якобы, творили злодеяния под заклятием Подвластия. Крауч–старший бесился от ярости, но доказать ничего не мог. В результате министерство многих оправдало, но Барти не сдался. Он собрал все пергаменты с письмами Пожирателей и отдал их мне на экспертизу. Я полгода тщательно изучал и классифицировал тексты и доказал, что большая их часть была написана без влияния «Империуса». Барти забрал все документы и кинулся с ними в Визенгамот, но тут грянул скандал с его сыном. Должность Крауч потерял, а его преемник не стал ссориться с такими фигурами, как Малфой и его компания. Письма и мое заключение срочно потеряли. Никто не был разоблачен. Но методика осталась! Она здесь — в моей голове!

Флитвик с размаху шлепнул себя ладонью по лбу.

— Профессор! Вы потом мне все подробно расскажете, ладно? Но сейчас нам важно другое! Значит, письмо написано и отправлено с целью схватить Луну?

— Думаю, да! Надо спешить. Вы знаете, где живут Лавгуды?

— Да… — задумчиво кивнул Гарри, — имел удовольствие побывать!

— Тогда надо собрать группу из наиболее опытных преподавателей и спешить к ней на помощь!

— Эээ… мистер Флитвик. Я так не думаю. Нельзя оставлять остальных студентов без присмотра и защиты. Почему бы нам с вами не попытаться сделать это самостоятельно? Вы мастер заклинаний. Я… тоже кое–что умею. Научился недавно.

— Я немного наслышан… о ваших… подвигах.

— Скорее это были ребячьи выходки, профессор.

— Не скажите, сэр! Впечатляет! Некоторые примененные вами заклинания мы с профессором Макгонагал так и не опознали. Ясно, что замок Лестренджей вы размыли заклинанием «Оживления воды» — Минерва это очень убедительно доказала. Очень сложное и мощное заклинание! Редакция «Пророка» взорвана вами при помощи заклятья «Жерла вулкана», это я готов биться об заклад! Первоклассное исполнение! Примите мои поздравления! Змеи в министерство запущены скорее всего заклинанием «Черного вервия». Ну, берется веревка, вымачивается в желчи дракона, затем пропитывается ядом индийской гадюки, а потом нарезается кусками по два ярда и…

— Профессор! Нам надо спешить! Я потом все подробно расскажу! Мы устроим коллоквиум, профессор!

— Да, я увлекся, извините. Итак?

— Давайте руку, я задам направление для аппарации. Мы перенесемся не к самому дому, а чуть в сторону — на лужайку за перелеском. Это на случай засады.

Флитвик и Гарри продрались через живую изгородь, повернулись на месте и с негромким хлопком исчезли.

* * *

Снейп сидел на кухне дома Лавгудов и крошил в котел сушеные листья Daphne mezereum& sup1;. Первая стадия приготовления Волчьелычного зелья заканчивалась. Еще пара ингредиентов — и отправить отвар настаиваться в темном месте.

На кухне царил относительный порядок, но дался он тяжело. Для начала — оборотни не знали, где брать чистую воду. Сами они пили воду из болота за перелеском. Какой–то час поисков и в тридцати ярдах от дома нашелся родник с прекрасной водой. Вокруг родника была возведена небольшая беседка, а сам он — прикрыт тумбой стола. Откидываешь столешницу и черпай хоть котлом, хоть магией. Потом час искали котел. Нашли. Сплющенный в тонкий блин. Как будто по нему стадо драконов гуляло. Эти горе–умельцы начали его выправлять и сразу пробили дырку. Дюйма в два. Снейп отобрал у них котел и приказал наводить порядок в комнате наверху и убирать мусор. Зашуршали, загремели, застучали. Снейп заделал дыру, придал котлу хоть и не идеальную, но более привычную для глаза форму и попытался выйти из кухни. Дверь оказалась завалена обломками перекрытия и мебели со второго этажа. Зельевар медленно стервенел. Пришлось орать этим идиотам, чтобы разобрали завал у двери. Оборотни спустились вниз и очень удивились. Они сверху кидали мусор, видите ли, к входной двери, а это оказалась дверь на кухню. Разобрали завал, освободили зельевара и начали оправдываться и на все корки ругать хозяев этого дурацкого дома. Лишь один оборотень, видимо увлекающийся архитектурой, промямлил что–то вроде: «Оригинальный дом! Ранний психоделический модернизм!» Свои тут же чуть не загрызли его. Снейп на всех наорал, всех разогнал и заставил работать. Все вроде пошло путем и тут, как ни в чем не бывало, на пороге дома нарисовалась эта юная Лавгуд собственной персоной!

Старший из оборотней шумно выдохнул и потрясенно сказал:

— Ну надо же, наглая какая! Гоняли ее, гоняли по всей поляне, а она опять в дом приперлась!

Луна подошла к нему вплотную и, вытащив из кармана мантии гребешок, расчесала ему лохмы на прямой пробор. Отодвинулась, критически осмотрела результаты своего труда и с довольным видом сообщила:

— А так вам лучше! — оглянулась на остальных и строго добавила, — сегодня буду всех стричь! Побреетесь и ногти на руках пострижете сами!

Оборотни так обалдели, что все волчье из них как–то испарилось. Теперь они не стаю волков напоминали, а стадо баранов. Только что не блеяли.

— Мисс Полумна Лавгуд, я ведь объяснил, что здесь нет и не может быть вашего отца. Зачем вы вернулись? Вы же видите, что этих джентльменов кто–то настроил против вас.

— Но я получила письмо, что мой папа здесь.

Снейп оценил полудетское «папа» и спросил:

— Письмо? Кто вам написал? Люпин?

— Нет. Письмо подписано Людо Бэгманом, — девушка зашарила по карманам и, улыбнувшись, вздохнула, — потеряла, похоже.

— Бэгман? — зельевар сдвинул брови соображая. — Странно. Жаль, что вы потеряли письмо. Интересно было бы взглянуть.

Снейп заметил, что оборотни очухались от ступора и неуверенно переглядываются, так что поспешил упредить их действия.

— Мисс Лавгуд прибыла сюда в поисках своего отца. Она студентка факультета Райвенкло школы Хогвартс. Она неплохо разбирается в зельях и поможет мне в приготовлении вашего пойла! Не советую трогать ее, вдвоем мы справимся быстрее.

— А если она того… отравит нас? — лица оборотней выражали недоверие.

— Я уверен, что произошла ошибка. Ремус Люпин преподавал в Хогвартсе три года назад, он должен помнить эту студентку и подтвердит вам мои слова. Так как мисс Лавгуд здесь хозяйка, дальнейшую уборку будете делать под ее присмотром.

Растерянные вервольфы смотрели на своего главаря, но тот беспомощно разводил руками. Имя девушки, правда, вызывало у оборотней неприятные ассоциации, но и только. Сама она была воплощением приветливости и отрешенного превосходства. Так что поворчали жертвы луны на Луну и покорились. Они дружно потопали наверх и скоро и оттуда раздались звуки перетаскиваемой мебели.

Зельевар успокоился и, спохватившись, кинулся к зелью. Слава Мерлину, еще не поздно. Он всыпал в котел последние на этом этапе ингредиенты и снял его с огня. Наверху что–то шуршало и скрипело, но это сейчас мало интересовало зельевара.

* * *

— И как мы будем выбираться, мистер Поттер?

Это был первый вопрос профессора Флитвика с того момента, как они завершили аппарацию и обнаружили себя стоящими по грудь в болотной жиже. Гарри отметил про себя, что в этом положении разница в росте между ним и профессором заклинаний заметна намного меньше. Откуда здесь болото? Они немного побарахтались, погрузились еще глубже и осознали, что ситуация несколько опасна.

— «Мобиликорпус», «Локомотор» — опробованная еще в Хогвартсе связка заклинаний не подвела и на этот раз. Они медленно выплыли из трясины и заскользили над мхом и ряской в сторону перелеска.

— Никогда еще не чувствовал себя чемоданом! — проворчал профессор Флитвик. — Кстати, мистер Поттер, если у вас хватило магической мощи для левитации людей этими неуклюжими и неприспособленными заклинаниями, то не проще ли вам воспользоваться «Левиосом»?

— Это заклинание левитации? Мне о нем говорил Оливандер. И один раз я видел…

— О–о–о… а я вот не видел ни разу. Только слышал.

— Это заклятие невербальное?

— Исключительно невербальное. Вслух не пытайтесь и произносить. Только про себя c максимальной концентрацией и напряжением. Если освоите, будет получаться автоматически. Это как с аппарацией. Только аппарация получается у большинства, а заклятие левитации у одного–двух в столетие.

— Сейчас попробую!

— Не надо. Уже близко. А учиться надо на земле.

Однако Гарри не послушал. Он крепче сжал свою палочку и мысленно произнес: «Левио!» Тело потеряло вес и рванулось вверх. Управляя им чисто интуитивно, удалось снизить скорость и принять вертикальное положение. Флитвик внизу негромко ахнул. Юный маг экспериментировал. Наклонял корпус, пробовал снижаться, подниматься, двигаться горизонтально и поворачивать. Была здесь своя специфика, но, будучи мастером полетов на метле, Гарри очень быстро учился. Только теперь он начал понимать, до какой степени любой посредник для полетов, будь то хоть метла экстра–класса, лишает маневра и подвижности. Полет опьянял, но близость опасности не позволяла увлекаться. Флитвик уже достиг твердой земли и наблюдал за ним, затаив дыхание. Гарри приземлился рядом с ним.

— Я так понимаю, что все это неспроста…

— Профессор, я не могу рассказать всего. Пока не могу.

— Я и не прошу у вас открывать тайны, но дам совет. Не демонстрируйте свои способности и возможности без необходимости. Магический мир консервативен, он не простит вам умений, которые общественное мнение относит к темным. Хватит с вас парселтанга и шрама на лбу. Кстати, он вас сейчас не тревожит?

— Было один раз недели две назад, но я защитился «Протего» и с тех пор шрам молчит.

— Хм. Похоже, вы достали своего врага. Но каково должно быть «Протего» чтобы отучить… этого… ммм…

— Я называю его — Змеелицый, профессор.

— Прекрасно! Так вот я и говорю, что каково должно быть заклинание защиты, чтобы отучить Змеелицего от привычки лазить вам в голову! Кстати, совершенно непонятно, как он это делает. Этот вопрос мы с Минервой тоже обсуждали, но к убедительному варианту так и не пришли.

— Говорят — все дело в шраме. Он связал нас какой–то магической связью…

— Мистер Поттер, я подозреваю, что эту басню вам скормил наш покойный директор Дамблдор. Будьте серьезней. Вам ведь не двенадцать лет! Какая, к лысому дементору, магическая связь от отраженного жертвой матери Смертельного заклятия? Шрам — это нарушения кожного покрова. Рассечение, другим словом. Оно могло образоваться от механического повреждения или от другого заклятия, но не от «Авады». Она следов не оставляет, как вам прекрасно известно. Либо Змеелицый перед убийством наслал на вас какую–то пакость, что может объяснить вашу с ним связь. Либо вы просто ударились об пол, когда вас выронила мать, или когда обрушился дом. Кстати обрушение дома тоже не имеет логического объяснения. Вам это не приходило в голову?

— Н–н–нет…

— Странно. Кто–то весьма удачно блокировал ваши размышления на эту тему… А мы с профессором Макгонагал много думали об этом, и нам есть что вам рассказать. Правда, это всего лишь дикие догадки, но кто знает…

— Понял! Спасибо огромное вам, профессор! Я действительно никогда не думал на эту тему. Вы просто открываете мне глаза!

— Тогда будем торопиться, уважаемый директор! Надо выручить студентку и возвращаться в Хогвартс, то есть в ваш замок. Все разговоры и обсуждения продолжим там.

— Давайте двигаться. Нам туда. Насколько я помню, дом за этим перелеском.

* * *

Снейп стоял у стола и наблюдал изменения цвета настоя Ликантропного зелья. Все шло по плану. Сейчас оно стремительно мутнело и белело. К утру будет неотличимо от молока, а завтра к вечеру пожелтеет и будет готово ко второй фазе приготовления. Зельевар взял котел в руки и понес его в угол, где по его планам оно должно было стоять еще сутки. В этот момент бутылка Лорда на шее резко дернула его к двери! Снейп покачнулся, удержал было равновесие, балансируя на одной ноге, но последовал новый рывок и зельевар рухнул на пол, отоварив себе лицо и грудь тридцатью пинтами горячего варева! Не успел он разлепить склеенные веки, как новый рывок потащил его к двери. Изрыгая проклятия, зельевар ухватился за ремешок на шее, чтобы проклятый артефакт не удавил его к едрене фене. С трудом поднявшись на ноги и цепляясь одной рукой за мебель и стены, он против своей воли двигался к входной двери, влекомый лордовой бутылкой, пропади она пропадом! Скорость его движения быстро возрастала. Последние шаги до двери он уже почти бежал, проклиная все на свете и надеясь, что дверь открывается наружу. Наконец с воплем: «Долбанный дементор!» — Снейп вышиб дверь собственным телом и вывалился во двор. Там он незамедлительно врезался в какого–то мага, в которого мгновением ранее влипла и злополучная емкость, набитая воспоминаниями Воландеморта!

— О–о–о, ё–ё–ё! — заорал благим матом маг, принимая в объятия вслед за бутылкой и самого Снейпа. Силы инерции зельевара оказалось достаточно, чтобы опрокинуть всех троих, включая бутылку, на землю.

Снейп открыл интуитивно зажмуренные глаза и в двух дюймах от своего носа обнаружил до боли знакомые идиотски–круглые очки и их обладателя — Поттера. Они лежали на земле в обнимку!!! Это было уже чересчур! Бешено глядя в вытаращенные глаза своего бывшего студента, он вытащил из–под него свои прижатые к земле руки, сдернул со своей шеи ослабшую петлю ремешка и напялил ее на шею Поттеру.

— Это ваше, Поттер! Пользуйтесь! А с меня довольно… — он скатился с юного мага и, ощупывая свою стремительно распухающую от ожога физиономию, сел рядом.

Гарри с ошарашенным видом поднялся на ноги, с недоумением глядя на прилипшую к его груди бутылку. Он снял с шеи ремешок, любезно накинутый Снейпом, и подергал сосуд рукой. Тщетно. Прилип намертво. Тогда он направил на него палочку и брякнул первое, пришедшее в голову:

— «Фините!»

Бутылка упала на землю и откатилась в сторону на пару футов.

— Так просто? — Снейп оторвал руки от лица и уставился на лордов сосуд, — а я‑то, дурак, пер его тридцать миль и избавиться не мог! Поттер, вам, чтобы прибить Темного Лорда, достаточно заклинания щекотки! Клянусь Мерлином! Это неслыханно! «Фините» — и все дела… я уже ничего не понимаю!

Из дома выскочили оборотни. Снейп сделал им успокаивающий жест. Последней вышла Луна. К ней со всех ног побежал какой–то коротышка, в котором мгновение спустя Снейп узнал профессора Флитвика.

«Понятно. Спасательная миссия, блин! Ну почему все, связанное с Поттером, получается так по–идиотски? — подумал зельевар, нащупывая в кармане пузырек с Противоожоговым зельем.

& sup1; Daphne mezereum — волчье лыко (лат.)

Глава 21

— И я должен поверить, что Змеелицый затеял все это, чтобы по–дружески угостить меня сливочным пивом? Вы сами–то в это верите?

— Поттер, какая вам разница, во что я верю? Я излагаю вам предложение Темного Лорда. Мне безразлично, примите вы его или нет.

Снейп сидел за столом, а Гарри взволнованно ходил взад и вперед по беседке.

— Он убил моих родителей. Он пять или шесть раз пытался убить меня. И я должен сесть с ним за один стол и разговаривать?

— Ваше чертово гриффиндорство, как злокачественная опухоль, окончательно сожрало у вас остатки мозгов! На языке политики такое предложение называется встречей для консультации и обмена информацией. Вы даже не понимаете, насколько необычно и знаково подобное предложение от Темного Лорда. Он никогда и ни с кем не вступал в переговоры. Даже в этом вы, как всегда, оказались уникальны, Поттер!

— А если это ловушка?

— Подстрахуйтесь. Он согласен на любые ваши условия.

— Что значит — любые?

— Любые разумные, разумеется.

— А–а–а…

В ответ на это междометие Снейп возмущенно фыркнул и замолчал, уставившись в угол беседки.

— Мне надо подумать.

— Ну да. Было бы чем. Посоветоваться с орденом не забудьте! — саркастически фыркнул Снейп.

— Я уже говорил вам, что я сам по себе.

— Это меня еще больше пугает. Самостоятельный Поттер с магической дубиной вместо обычной палочки — это страшно.

— Пока никто не жаловался. В общем так, мистер Снейп. Я не буду торопиться с ответом. Сначала я посмотрю все, что прислал мне Змеелицый. А потом… потом решу. Вам, я понимаю… задерживаться здесь, смысла нет?

— Даже не сомневайтесь в этом! Я ухожу. Считайте, что я уже ушел. Поручение выполнено и я свободен.

Снейп встал и, коротко поклонившись, вышел из беседки. Настроение у него постепенно улучшалось. Все не так плохо. Темный Лорд оказался более легковерен, чем он опасался ранее. Бутылку с воспоминаниями Лорда удалось сбагрить Поттеру, а больше его ничего не держит. Валить надо, пока очередную метку или обет на него не повесили. Раскинув руки, он изящно повернулся, аппарируя. Хлоп! Это что за наваждение? Вместо кирпичных стен Паучьего тупика он увидел перед собой беседку и Поттера, сидящего к нему спиной. Чертов мальчишка немедленно обернулся.

— О! Прошу не беспокоиться! Просто я решил посмотреть, не оставил ли чего важного. Я ухожу.

Снейп снова повернулся. На этот раз без изящества, но строго выполняя процедуру внепространственного перемещения.

Хлоп! Опять беседка! Да что за наваждение!

Еще попытка!

Хлоп! Беседка! Великий Мерлин! Все–таки влип! Ну, Лорд! Ну, сука!

Мальчишка, прищурившись, смотрел на него:

— Мистер Снейп, ваше упертое слизеринство наградило вас прогрессирующим склерозом. В поисках забытых вещей вы тут появляетесь уже четвертый раз подряд!

Северус тяжело вздохнул, поднялся в беседку и сел за стол.

— Ладно, квиты. Лорд таки сумел привязать меня к вам или чему–то, что у вас сейчас находится.

— Может быть, к этому сосуду? — невозмутимо спросил Гарри, поднимая вверх бутылку с воспоминаниями Лорда.

— Может быть. Мерлин! Быть рядом с вами! Как я это вынесу?

— Сочувствую. Но это ваши проблемы, профессор.

— Я уже не профессор.

Гарри встал. Чувство неловкости и стеснения, овладевшее им в начале встречи с язвительным преподавателем, куда–то испарилось.

— Как я понял, вы при всем желании не можете покинуть меня, пока не выполните поручение своего хозяина?

— Он мне не хозяин.

— То, что произошло, убедило меня в обратном. Вот что я хочу вам сказать. Вы отправитесь с нами в Поттер–мэнор. Там вы поступите в распоряжение профессора Макгонагал. Когда я решу, чем отвечу на приглашение Змеелицего — я вас позову. Надеюсь, вам ясно?

Снейп, побледнев от едва сдерживаемого раздражения, коротко кивнул и отвернулся.

— Мистер Флитвик, как у вас там дела? — крикнул Гарри в сторону дома.

— Заканчиваем, мистер Поттер, заканчиваем.

— Надо возвращаться. Мы с вами слишком долго отсутствуем. Что будем делать с оборотнями? Оставлять их здесь нельзя, вдруг Ксенофилиус вернется.

Вурдалаки, сбившись в явно небоеспособную кучу, уныло переводили взгляд с одного говорившего мага на другого. Выражение их лиц заставляло вспомнить поговорку о собаке, которая все понимает, только, блин, сказать ничего не может.

Снейп мрачно повернулся к Гарри:

— Я обещал им Волчьелычное зелье. Они действительно опасны для окружающих, но вряд ли это их вина.

Юноша почесал затылок, чем вызвал у зельевара новую гримасу раздражения:

— Я не могу забрать их в мэнор. Там школа, студенты, преподаватели.

— Я правильно понял, что сменился только хозяин замка, а внешний вид мэнора и парка остался прежним? А если поселить их за оградой на окраине?

— На окраине я поселил табор с дикими эльфами.

— С дикими… кто? С кем?

— Эльфами. Они табором живут. Кочевники. Они здорово выручили нас в Хогвартсе. Я не мог им отказать.

— М-да. Весело у вас там. А левое крыло замка? Оно раньше пустовало.

— Там сейчас школьная столовая.

— Хм… новшества… А если временно поселить оборотней в подземелье?

— Там уже занято. Там слизеринцы сидят.

— Поттер, вы соображаете? Ученики в подвале? Это просто безобразие!

— Вас послушать, так можно подумать, что в Хогвартсе они у вас в пентхаузе проживали! Они помещены в этот импровизированный карантин для выяснения наличия Черных меток (Чи–чи, прекрати!). У меня времени не было проверить, кто из них носит клеймо, а кто нет. В подвале тепло и сухо. И горшки за ними эльфы выносят регулярно. Посидят, ничего им не сделается.

— Надеюсь, меня к ним пропустят?

— Без вопросов. Можете там с ними за компанию и посидеть. По крайней мере, наличие у вас Черной метки у меня сомнений не вызывает.

В ответ Снейп усмехнулся с чувством превосходства и завернул левый рукав своей мантии. Его предплечье выглядело, как после сильного ожога, но метки Темного Лорда на нем не было.

* * *

— Ну и долго мы собираемся здесь сидеть? Ход в полном порядке. Можно идти, — Фред недовольно вышагивал по Визжащей Хижине, спотыкаясь о вытянутые ноги Билла.

— Не шуми, пусть он поспит. Все равно надо подождать, пока стемнеет.

Джордж сидел прямо на полу и пускал по нему палочкой пылевых чертиков.

— Ну и что мы там увидим в потемках?

— Главное, чтобы не увидели нас. Не может быть, чтобы там не оставили охрану или хотя бы Следящие или Сигнальные чары.

— Но если там пусто? Кому это надо?

— Но это же замок. Крепость. Источник древней магии, наконец. Пожиратели и их хозяин такого куска не бросят.

Фред перестал бегать и присел рядом с Джорджем:

— Слушай, а зачем нас вообще сюда послали? А? Ну какие тут, к дементору, могут быть следы?

— Ну, мало ли?

— Нет, Джордж, подумай сам. Если ребят забирали аппарацией, мы что–нибудь узнаем?

— Ну, может, кто записку оставил…

— Ага. «Нас забирают куда–то! Ищите нас неизвестно где! Целую крепко, Филч!»

Близнецы заржали. Билл заворочался на диване и сел, потягиваясь.

— Ну что вы развеселились? Опять задумали чего? Учтите, в замке я никакого мародерства не допущу!

Лица у близнецов вытянулись. Они переглянулись. Фред выразительно скорчил гримасу.

— Да мы и не планировали, Билл.

— Знаю я вас. Смотрите, я предупредил. Какой дорогой пойдем, решили?

— Выбирать не приходится. Или от Гремучей ивы в обход теплиц и к главному входу. Или вокруг хижины Хагрида и через черный ход на кухню эльфов.

Билл задумался на мгновение и решил:

— Через кухню. Это дальше, но безопаснее.

— Тогда надо ждать, пока совсем стемнеет. Тропинка от Хагрида просматривается из любого окна замка с этой стороны.

— Значит, будем ждать, — решил старший из братьев и снова завалился на диван, — до захода солнца еще часа два? Разбудите меня, как стемнеет, а то я две ночи не спал.

* * *

А вот что происходило в резиденции Темного Лорда в тот день, когда он не смог помешать бегству школы из Хогвартса, да вдобавок ко всему убедился в том, что Северус Снейп решил оставить его службу.

Повесив перед собой небольшой щит, Воландеморт сидел на своем троне.

— Ты не мог ошибиться? Подумай, прежде чем ответишь!

Дементор неподвижно висел перед Темным Лордом и с шумом втягивал в себя воздух. Сквозь это шипение прорвались полустоны–полувсхлипы чудовища:

— Ошибки нет, хозяин. Одна восьмая часть, это точно.

— А не одна четвертая? Я создавал только два крестража.

— Такую разницу я бы заметил, хозяин. Если позволите, я могу еще раз посмотреть.

— Нет уж, хватит. Мне и так леса Албании привиделись. Даже со мной, со своим господином, вы не можете без этих штучек.

— Это от нас не зависит, хозяин, — возразил дементор и неохотно отодвинулся.

Воландеморт встал и прошелся по залу. Дементор за ним не последовал, а только повернул капюшон.

— Одна восьмая… одна восьмая… — бормотал Лорд в раздражении, — когда это могло произойти? Варианта два. Или это случилось в тот момент, когда я прикончил магла в доме моего покойного папочки, или раньше… намного раньше… на тринадцать лет раньше. И ведь все совпадает. Мальчишка может принимать мои мысли на расстоянии, позволяет проникать в его сознание, внушать ему что–то и причинять боль. Вернее, позволял. Две последние попытки были очень неудачны. Так вот, что означает вторая часть пророчества! «Он отметит его как равного, но не будет знать всей его силы!» И это действительно так! Я под действием отраженного заклятия поместил в него крестраж и теперь в нем такой же кусок души, как и во мне самом! Одна восьмая часть! Это просто недопустимо! Но, спрашивается, как его забрать? Помереть что ли, чтобы активировать его и возродиться в теле щенка? Вот это была бы шутка! Темный Лорд Судеб Гарри Поттер! И самое неприятное, что Альбус явно строит на него какие–то планы. А ведь он может догадываться или быть уверенным в существовании моего кресстража в голове у парня!

— Эй, ты! — Воландеморт обернулся к дементору. — Узнай у своих соплеменников насчет Дамблдора. Не брал ли он кого–то из ваших для такого же деликатного дела, ради которого я позвал сегодня тебя?

Дементор глубже надвинул капюшон и совершенно замер. Темный Лорд знал об этой способности дементоров обмениваться друг с другом мыслями и информацией за сотни миль. Как он выяснил уже давно, все эти твари живут в одном информационном поле и то, что знает один дементор, знают и все остальные. Конечно, из–за этого появлялась проблема сохранения его личной тайны. Но это не срочно: он знал, что в настоящее время никто, кроме него, не мог полноценно общаться с этими созданиями. Вот только непонятная деятельность портрета Дамблдора настораживала, но была надежда, что в этом виде старец не полностью функционален. К тому же, Лорду надо было убедиться в своих подозрениях, а другого способа проверить степень дефектности души еще никто не придумал.

Дементор всхлипнул. Лорд тут же повернулся к нему:

— Ну? Что?

— Четыре года назад, когда еще действовал договор с министерством, одного из наших запустили на территорию Хогвартса, чтобы он произвел экспертизу души одного из студентов.

— И что? — резко выкрикнул Лорд.

— Экспертиза состоялась на школьном стадионе во время матча по квиддичу, при этом испытуемый сорвался с метлы…

— Плевать на подробности! Что показала экспертиза?!

— Превышение размера души от одной девятой до одной шестой. Точнее не получилось, так как объект экспертизы слишком быстро перемещался…

— Проклятие! Сволочь ты старая, Дамблдор! Надо было тебя не убить, а запытать! И где вы были четыре года назад, уроды!

— Мы служили по договору с министерством. Надо же было нам как–то кормиться?

Воландеморт махнул рукой:

— Ладно, иди отсюда!

Черный плащ выплыл через дверь, и Темный Лорд остался один. Вспышка ярости прошла. Пора было принимать решение.

— Ну что ж. Ничего не поделаешь. Снейпа придется пощадить. Жить этому дураку осталось не больше суток, и он наверняка выкинет напоследок какую–нибудь патетическую глупость. Значит надо его найти и предложить сделку. Пусть поможет мне встретиться с Поттером. На подготовку встречи уйдет не меньше двух–трех дней, а за это время мне надо выбрать. Либо тело Поттера — это мое будущее, либо надо выходить из игры, обеспечив себе выгодные и почетные условия. На Британии свет клином не сошелся…

Глава 22

Добираться до ограды замка решили портключом, который соорудил Гарри. Естественно, что при создании этого портключа Снейп очень внимательно и ревниво следил за манипуляциями гриффиндорца. Но язвительных замечаний, против ожидания, не последовало. Котел был тот самый, из–под злосчастного зелья, и выбрали его потому, что за него могли ухватиться все участники перемещения. Без оборотней, разумеется.

Для них Гарри соорудил отдельный портключ из детского гимнастического обруча Луны. Сначала, он думал приспособить под это старое и ржавое колесо от двуколки, бог весть как попавшее сюда лет сто назад. Но девушка быстро сбегала в кладовку и принесла этот металлический обруч, перевязанный белым бантиком. Гарри зачаровал его на отложенный старт — через два часа. За это время он рассчитывал подготовить для этих в высшей степени неудобных гостей какой–нибудь вариант размещения. Для Люпина оставили записку на пергаменте. Написал ее Поттер. Какие инструкции получил от него бывший учитель ЗОТИ, можно было только гадать.

Итак, все хогвартцы уцепились за котел. Вурдалаки, стоя в сторонке с обручем в руках, видели, как Гарри махнул палочкой и темный вихрь унес неожиданных гостей.

— Ну что, братцы? Мы что ж, точно полетим? Здесь было неплохо. И в нос нам никто наше горе не тыкал. А там как еще будет?

— Можешь остаться. Я за Волчьелычным зельем не то что полечу, а на животе по стеклу поползу. Это же сам Гарри Поттер был!

— Чудно только, что этот Пожиратель, ну, который с бутылкой на груди приперся… Чудно, что он его слушает. Или Тот — Кого-Нельзя — Называть теперь с Избранным заодно?

— А почему бы и нет? Чего они будут друг с дружкой воевать? Они лучше как засадят всему магическому миру… это самое… по самые гланды, понимаешь!

— И то дело! Лорд ведь обещал, что кусать можно будет, сколько влезет! Во житуха пойдет! Будем кусать и этим зельем запивать!

— Верно!

— Что верно, идиоты? Ежели кусать, то и зелье не надо, да только убьют рано или поздно! А если зелье принимать, то и кусать не надо. Оно, говорят, в сон клонит. Поспал трое суток и гуляй почти месяц.

— Да, братцы, тогда уж лучше не кусать. Лучше зелье принимать это… как его… Плюкантропное.

— Ликантропное, придурок. Или Волчьелычным его еще называют.

— Братцы! Слушайте сюда! Дело серьезное. Ежели кто решит остаться, то ему отсюда уходить надо. Вы же слышали, что сюда хозяин может придти. Отец этой чудной девчонки. Может беда получиться. А тогда и тем, кто ушел за зельем, спасибо не скажут. Так что, если кто в отказ от леченья, то таво прямо счас загрызть надо. Покажись, который тут?

— Нашел дурака! Я тогда первый за леченье!

— Ну и хватить болтать. Собирайтесь. Шмотки пакуйте. Жратву берите, какая осталась. Там нас, нахлебников, особо не ждут. Пропитания ради придется в город на добычу по двое ходить. Только без убивства чтобы. Отнимать и бежать. Потом жребий бросим, кто первый пойдет.

— Цепь только не забудьте. Вдруг не подействует зелье, так хоть на цепи посидеть. Ох, житуха скверная — судьба манерная!

* * *

Портал перенес их весьма точно. Из ограды еще поднимались отдельные цветные пузыри. Гарри свистнул фестралов и те быстренько понесли Флитвика и Лавгуд в замок. А Снейп гордо осведомился, можно ли на территории мэнора левитировать и, посмотрев на Поттера свысока, взмыл в воздух вслед за парой фестралов.

Прибыв в парковую зону перед парадным входом, зельевар сразу пожалел, что решил покрасоваться перед Избранным. Снизу за ним наблюдала профессор Макгонагал и другие преподаватели с недвусмысленно поднятыми волшебными палочками. Снейп сообразил, что через пару мгновений в него полетят весьма неприятные заклятия и резко пошел на посадку. Как только его ноги коснулись земли, он демонстративно засунул палочку во внутренний карман мантии и неторопливо направился в сторону готовой к бою Минервы. Приблизившись на расстояние пяти шагов, он остановился и подчеркнуто низко поклонился коллегам, которые встретили его настороженным молчанием:

— Миссис Макгонагал, по указанию директора Хогвартса мистера Поттера я поступаю в ваше распоряжение в качестве преподавателя.

— А где мистер Поттер? — настороженно спросила Минерва, не опуская палочку.

— Мы расстались на границе мэнора, куда он любезно меня пропустил. Правда, пароль мне не известен, поэтому я здесь на правах узника.

— Узники с палочками не расхаживают. Пока мистер Поттер не подтвердит ваши слова, прошу передать мне вашу палочку.

Снейп с раздражением взглянул на нее, но во взгляде декана Гриффиндора светилась непреклонность. Зельевар достал палочку и рукояткой вперед, как шпагу, протянул женщине. Забирая палочку, профессор Макгонагал не преминула спросить:

— Надеюсь, второй у вас не припрятано?

— У меня есть вторая палочка, — помедлив, ответил Снейп.

— Тоже сдайте. С Гарри был профессор Флитвик. Где он?

— Он и мисс Луна добираются сюда фестралами, а полет их не так быстр.

— Разумеется, мистер Снейп, куда им тягаться с вашими темными умениями! У своего хозяина научились?

Зельевар устало вздохнул:

— Минерва, если у вас так чешутся руки — отправьте меня в камеру, но избавьте от всего этого.

Макгонагал подошла к Снейпу вплотную. Казалось, она сейчас ударит своего бывшего директора:

— От чего «этого», я должна вас избавить? Мистер Снейп, вы почти год наблюдали, как издеваются над детьми и педагогами и ничего не сделали, чтобы остановить ваших подельников! О каком снисхождении вы просите?

— Всерьез никто не пострадал.

— Это ваша заслуга?

— Да, моя! — Снейп смотрел на Макгонагал прямым и жестким взглядом. Та возмущенно вздохнула, но сдержалась. Воцарилось напряженное молчание. Вдали раздался свист крыльев — два фестрала с седоками заходили на посадку. Все уставились на них. Минерва кашлянула, привлекая внимание коллег:

— Не мое дело — обсуждать решения директора, но учтите, Снейп, что у нас, профессоров Хогвартса, есть право отказать вам в доверии и не допустить вас к ученикам. И, подумайте, как вы вообще будете смотреть им в глаза.

Она отвернулась и почти бегом устремилась к приземлившимся фестралам. Остальные преподаватели последовали за ней. Снейп в изнеможении прислонился к ближайшему дереву. На него уже никто не смотрел.

* * *

После убытия Снейпа, Гарри пожал плечами и просто аппарировал прямо в замок. Пока недовольный Снейп представлялся Макгонагал в качестве ее нового подчиненного, выслушивал упреки и скупо отвечал на расспросы коллег, Гарри вбежал в свой кабинет и заключил в объятия Гермиону, которая нервно ходила от двери к столу и обратно.

— Наконец–то! — воскликнула девушка, небрежно ответив на настойчивые попытки Гарри поцеловать ее. — Я вся извелась! Нашли Луну?

Гарри торопливо покивал и вновь попытался свернуть разговор в сторону более приятного времяпровождения. Но не тут–то было. Непреклонно пресекая все попытки юноши обнять ее, Гермиона подробно расспросила обо всем, что произошло.

Прибытие Снейпа ее слегка озадачило, посылка Лорда обеспокоила, а спасение Луны обрадовало. Об оборотнях Поттер нагло умолчал, опасаясь получить за такие необдуманные действия очередной от ворот поворот. Наконец, утолив свое любопытство, девушка вздохнула с облегчением и закинула ему руки на плечи, отвечая на поцелуй.

Спустя пару минут она со смехом отбивалась от Гарри, требуя доказательства его любви. Все его устные заверения отметались, как необъективные. Наконец, потеряв терпение, он схватил ее и сильно прижал к себе. Гермиона ойкнула и замолчала, животом почувствовав, как он напряжен. Гарри понял это и, слегка смутившись, отстранился. Девушка с озорным видом провела рукой вниз по его животу:

— Что это у вас, директор?

— Объективное доказательство любви! — ляпнул Поттер.

— Принято! — засмеялась Гермиона, бросаясь в его объятья.

Гарри счастливо вздохнул, подхватил девушку на руки, и… замок содрогнулся от богатырского пинка владетельной ноги по двери в спальню!!!

* * *

Луна деликатно постучала по помойному баку чайной ложечкой. Подождала минутку. Еще раз постучала, теперь уже погромче. Ответа не было. Она вздохнула и повернулась к выходной двери. Хлопок!

— Винки пришла вовремя. Юная мисс очень деликатно стучит. А привидения все глуховаты, поэтому они себя всегда так шумно ведут.

Эльфиха сняла со стены половник и с неожиданной силой влепила им по помойному баку. Бом–м–м-м! Из бака вынырнула голова Малфоя:

— Носок тебе за пазуху, отродье эльфийское! Я просил бросать в бак потише!

— К вам пришла живая, мистер, а вас не дозваться, — проворчала домовуха, вешая приспособление для вызова привидений обратно на стену.

— А, мисс Лавгуд? А я и не заметил вас. Прошу извинить. Частое общение с низшими существами не идет мне на пользу, — и видя, что Винки тянется за веником, Малфой замахал руками. — Да пошутил я! Работай, давай, нечего целыми днями веником махать!

Винки погрозила привидению издалека своим оружием, но понимая, что девушка пришла по важному делу, отвернулась и принялась за работу. Люциус, гордый своей маленькой победой над вредной эльфийкой, выплыл из бака и церемонно предложил райвенкловке прогуляться по замку. Луна покладисто согласилась.

— Даже не сомневайтесь, мисс Лавгуд, я сразу занялся вашим делом. Блейз — мальчик очень непростой. Из семьи со сложными взаимоотношениями. Он поначалу и слушать меня не хотел, но я употребил все свое влияние, чтобы склонить его к сотрудничеству. Итак, — Люциус сделал эффектную паузу. — Как только вы получите разрешение забрать его из подвала, он готов посмотреть интересующие вас вопросы. Хотя, надо сказать, что объект исследования вызывает у него сильное отвращение, ибо, как и все нормальные чистокровные маги, он с презрением относится к предателям крови.

На самом же деле, когда Малфой спросил Забини, не может ли он помочь как эмпат, парень, не колеблясь, ответил, что если у него есть возможность покинуть это сборище тупоголовых фанатиков, то он сделает это, не задумываясь. Ответ этот пришелся многим слизеринцам не по вкусу и Блейзу даже хотели устроить темную, но он хладнокровно заявил, что в его роду есть не только эмпаты, но и беспалочковые маги. Осмотрительные слизеринцы решили не рисковать. К тому же, Блейз извинился и пояснил, что из–за общей подавленности окружающих его людей у него сильные головные боли и депрессия. И напомнил, что официальных эмпатов даже в Азкабан не сажали, так как для них это — смертный приговор.

Малфой, конечно, мог все это рассказать юной слушательнице, но тогда в чем же его заслуга? И он изложил версию событий, которая больше нравилась ему.

Луна тепло поблагодарила привидение и побежала вверх по лестнице в надежде застать Гарри в кабинете или спальне. Но не тут–то было. Двери в них на месте не было! Помня об утренней оплошности, юный хозяин мэнора наложил заклятие, которое просто зарастило стену на месте дверного проема. Девушка вздохнула и уселась на ступеньках лестницы.

* * *

Усталые и слегка испачканные, Гарри и Гермиона лежали на кровати, ужасно довольные друг другом. Правда, по разным причинам.

Гарри радовался своими успехам в интимной сфере и чувствовал себя героем, потому что продержался достаточно долго, а не сдулся после пары движений. Ну, в общем все было не так, как рассказывали о чужих любовных неудачах более «опытные» сверстники…

Гермиона была рада, что этот кошмар не затянулся на целый час, как обычно показывают во взрослом видео. Где не знающие усталости и не ведающие жалости мачо беспощадно пилят своих жертв в разных позах по две серии подряд! Ужас! А ее чуткий Гарри был более–менее нежен и отнесся с пониманием к тому, что для нее эта процедура все еще немного болезненна…

Гарри с удовольствием смотрел на обнаженное тело своей подруги, испытывая гордость за… себя.

Гермиона поискала, чем бы прикрыться и закрыла глаза. Она переживала, как выглядит родинка на ее попе. Сексуально? Или вульгарно?

А Гарри хвалил себя за предусмотрительность. Ведь ему хватило трех секунд, чтобы изничтожить заклинанием все одеяла и покрывала, оставив на кровати только подушки. И родинка на попе у Гермионы такая волнующая! Великий Мерлин, опять? Да он просто гигант!

Гермиона почувствовала взгляд Гарри и открыла глаза. Великий Мерлин! Он что, снова хочет? Как бы ему намекнуть деликатно, что она… что ей… что у нее…

— Э–э–э… Гарри, а что он у тебя делает? Ему полезнее отдохнуть…

— Он — совсем как ты на занятиях, — буркнул вдруг парень.

— Как это? — опешила Гермиона.

— А так. Поднял руку и ждет, пока его вызовут!

Девушка покатилась от смеха. Потом погладила его рукой.

— Бедненький! По себе знаю, как это неприятно, когда ты готов, а тебя не вызывают.

Гарри легонько зарычал и нежно привлек девушку к себе.

«Отдохнешь тут!» — вздохнула про себя Гермиона, но вздохнула чуть–чуть лицемерно. Пыл и ненасытность Гарри ей нравились.

Глава 23

Они успели пройти по подземному ходу не более дюжины шагов, как услышали сзади хлопок аппарации. Парни быстро, насколько позволила теснота прохода, развернулись и направили палочки в сторону только что покинутой Визжащей хижины. В напряжении потянулись мгновения. Потом послышался голос:

— Билл! Билл! Вы еще здесь?

Старший из Уизли с облегчением выдохнул:

— Это Люпин. Мы здесь! Что случилось?

— Возвращайтесь! Срочные новости!

Билл опустил палочку и недовольно заметил:

— Ремус, возвращаться — плохая примета!

— Возвращайтесь, говорю! Дело серьезное!

Двигаясь гуськом, братья Уизли вылезли обратно в комнату и обступили пришельца.

— Ну чего такого важного стряслось, что ты мешаешь нам выполнить поручение Дамблдора?

Ремус извлек из рукава мантии свернутый в трубку пергамент и протянул его Биллу:

— Почитай! Кажется, хорошо, что вы туда не сунулись.

Пергамент развернули и, подсвечивая палочками, прочитали следующее:

«Здравствуй, Люпин.

Оставляю эту записку в надежде, что оборотни не соврали, и ты действительно навестишь этот дом в течение ближайшего времени.

Сообщаю, что оборотней твоих я забрал с собой. Снейп обещает приготовить для них Ликантропное зелье…»

— Снейп? — хором воскликнули близнецы. — Его же убили! Дамблдор об этом рассказывал!

Билл вопросительно посмотрел на Люпина. Тот выразительно пожал плечами. Бывший Ликвидатор заклятий выругался и вернулся к прерванному чтению:

«… в достаточном количестве. Кстати, а как у тебя самого с этим зельем? Я оказался в этих местах случайно: кто–то письмом выманил Луну Лавгуд в ее родительский дом, сообщив ей, что якобы туда вернулся ее отец. Письмо подписано Людо Бэгманом. Но профессор Флитвик говорит, что оно написано под влиянием Империуса или какой–то подобной дряни. Кто бы это мог быть?»

Билл вновь прервал чтение, вытащил палочку и пробормотал несколько заклинаний. Пергамент вспыхнул, будто подсвеченный изнутри золотистым сиянием.

— Ни хрена не понимаю! Письмо настоящее! Это действительно писал Поттер!

Люпин невесело усмехнулся:

— А ты думаешь, почему я кинулся за вами? Проверять подлинность письма и я умею. Читай дальше. Это еще цветочки!

— Людо под Империусом, Флитвик откуда–то взялся и девчонка Лавгуд с оборотнями пополам… охренеть можно!

Билл и близнецы вновь склонились над пергаментом:

«…У меня есть на этот счет сильнейшие подозрения, да вот беда, доказать я их пока не могу. Я знаю, как ты доверяешь одному нашему общему знакомому с белой бородой, но памятью отца прошу тебя дочитать это письмо до конца, как бы оно тебя не раздражало! Обращаюсь к тебе, потому что ты опытнее и старше многих из ордена Феникса.

Итак, что мне известно.

Я знаю, что у портрета Дамблдора есть очень необычные возможности.

Я знаю, что тело его действительно находится в гробнице.

Я знаю, что портрет Дамблдора смог оказать какое–то плохое действие на Рона. Его воля как будто парализована. И вывести его из этого состояния не получается…»

— Так Рон, действительно, у Поттера? — воскликнул Фред.

— Молчи, Безухий. Читай, Билл.

«… теперь похожая ситуация с Бэгманом, который написал письмо, в результате которого Луна Лавгуд должна была попасть в руки враждебно настроенных оборотней. Дело в том, что она сразу заподозрила неладное с этим проклятым портретом и, видимо, это была попытка заставить ее замолчать. Так же я очень беспокоюсь за всю семью Уизли. Рона явно готовили к чему–то весьма скверному, и при этом большая и дружная родня могла стать помехой. Извини, чувствую, что пишу сбивчиво и перескакиваю с одного на другое, но я не знаю, как мне сделать, чтобы ты мне поверил? Для тебя ведь дико прозвучит, что Воландеморта из Тома Реддла сделал именно директор? Но это так! И меня, как Избранного, сделал тоже Дамблдор. Только вот, я не оправдал его ожиданий. Я ушел от него. А вы остались. И это меня очень тревожит.

Если ты дочитал до этого места, то спасибо, главное я уже написал.

Теперь общая информация. Школу из Хогвартса я забрал. В замке остались только враги. Ничего не знаю о судьбе Хагрида. Все остальные живы и здоровы. Защитить я их смогу. А вот все вы, боюсь, находитесь в опасности. Забирай всех, кого сможешь, и давайте ко мне. Места всем хватит. И поговорить можно будет более подробно и откровенно. Оставляю портключ. Он сработает через сутки в пять вечера. Увеличишь его сам по числу желающих. Но если ты не веришь мне, если ты считаешь меня безумцем или врагом — лучше не приходи. Я сумею защитить себя и тех, кто мне поверил!

Извини за эту угрозу. Но все слишком сложно.

Надеюсь, до встречи,

Гарри».

С минуту все молчали, осмысляя прочитанное.

— Где портключ? — буркнул Билл.

Люпин вынул из кармана малюсенький диск, который при ближайшем рассмотрении оказался сильно уменьшенной копией старого колеса от двуколки.

— Заклятие уменьшения на портключе? Не слабо!

— Вот и я о том же. Гарри демонстрирует отличные и неожиданные результаты при комбинации самых несовместимых заклятий. Этому я его не учил.

Билл вздохнул:

— Этому и нельзя научиться. Только использование исключительно мощного артефакта может заставить ужиться два принципиально разных заклятия. Я‑то видел, как Гарри орудует своей новой палочкой. Это просто воинствующее дилетански–вдохновенное хамство какое–то, а не колдовство! Но результаты поставят в тупик любого профессора. А уж эффективность — превыше всяких похвал!

— Так Гарри нормален? — жадно спросил Ремус.

— А дементор его знает! Когда я слушаю Дамблдора, то думаю, что парень спятил. А сейчас…

— Что сейчас?

Билл поколебался мгновение и вдруг зло выпалил:

— А сейчас думаю, что это мы спятили! Водим хороводы вокруг непонятной тряпки на подрамнике, да все ее странные поручения выполняем. Вот куда мы шли сейчас? Кто мне скажет? Какого хера мы вообще оставили в этом вражеском гнезде? Какие–такие следы мы могли там отыскать? Да нас бы просто прикончили! Чего вылупились, как малыши на елку? Слюни подберите!

Последние слова были обращены к близнецам, которые поспешно закрыли рты, дружно клацнув зубами.

Люпин вздохнул:

— Возможно, я делаю большую ошибку, но и мне кажется, что там, на Гримо, я становлюсь каким–то слишком спокойным… Нет, не то слово — лишенным критичности, наверное, правильнее сказать. Наваждение какое–то.

— Наваждение, говоришь? Скорее — внушение.

— Так ты думаешь… так ты веришь? Нет! Это невозможно!

— В любом случае, Гарри заслужил, чтобы его выслушали. Я отправлюсь к нему завтра. К тому же — там Рон. Надо понять, что с ним произошло.

— А нас возьмешь? — Джордж и Фрэд требовательно смотрели на старшего брата.

— Там видно будет, — ответил им Билл, не отрывая взгляда от растерянного лица Люпина. — А ты что скажешь?

— Мы оставим Дамблдора без защиты, — мрачно отозвался оборотень поневоле.

Билл несогласно мотнул головой:

— С ним Кингсли и этот ваш Бэгман, который уже провокационные письма писать научился.

Тут вмешался Джордж:

— А ведь именно директор не отпустил с нами Кингсли.

А Фрэд уточнил:

— И весьма сожалел, что папа заболел и не смог возглавить этот поход в Хогвартс.

Люпин протестующее взмахнул палочкой:

— Хватит! Это уже домыслы! Хотите завтра лететь к нему — берите портключ и скатертью дорога!

— А ты? — с нажимом спросил Билл. — Ты, единственный оставшийся в живых друг его отца. Ты не хочешь переговорить с Гарри?

Лицо Люпина исказилось от внутренней борьбы, он перевел взгляд с Билла на близнецов и обратно, и наконец решился:

— Дементор с вами! Полетим вместе!

* * *

Луна Лавгуд сидела на ступеньках, терпеливо ожидая появления дверного проема на стене. Она собирала палочкой пыль с лестничного ковра и вдруг услышала размеренные шаги внизу. Луна посмотрела в лестничный проем и к удивлению своему увидела поднимающегося наверх профессора Снейпа. Он не летел своей обычной энергичной походкой, а тащился, будто был завхозом Филчем — медленно и с натугой переставляя ноги. Это показалось девушке странным, но она вспомнила, что нередко на волшебников так действуют весенние нарглы. Поэтому Луна просто посочувствовала профессору и продолжила свое немудреное занятие.

Тем временем Снейп поднялся на лестничную площадку, где сидела Лавгуд и начал неуверенно тыкаться в разные стороны, будто ослеп.

Девушка с любопытством наблюдала за преподавателем, а он, казалось, и не замечал ее присутствия. Наконец Снейп определился в своих поисках и начал ощупывать стену именно в том месте, где раньше был вход в кабинет Гарри. Сначала он просто водил руками по стене. Потом начал царапать ее ногтями. А затем начал откровенно колотить по камню кулаками, сбивая их в кровь. Луна испугалась:

— Профессор, не надо! Вы повредите себе руки!

Снейп прекратил стучать и медленно повернулся к студентке. Луна заметила, что взгляд его совершенно пуст и испугалась. И она попятилась назад и уперлась спиной в стену. Снейп пошел следом, внимательно ее разглядывая. Потом, словно обнаружив то, что искал, выдернул из пальцев Луны ее волшебную палочку. Девушка в испуге отскочила в сторону, но Снейп уже, казалось, забыл о ее существовании. Он обернулся обратно к двери, направил на нее палочку и каким–то не своим голосом выкрикнул:

— Бомбарда максима!

Стена взорвалась, осыпал лестницу тучей кирпичного и каменного крошева. Луна еле успела спрятать лицо и отвернуться, но успела заметить, что изрядная часть осколков при этом изрешетила самого Снейпа. Но он, словно не замечая кровоточащих ран, спокойно шагнул в рваный пролом в стене. Пройдя через кабинет, он опять помедлил, поворачиваясь из стороны в сторону, а затем уверенно направился к дальней двери, ведущей в спальню. От сильного удара ногой дверь не открылась. Но на этот раз странно ведущий себя преподаватель не стал тратить время работу руками, а сразу отодвинулся на пару шагов и повторил «Бомбарду».

Тяжелый взрыв разворотил всю дверь и полстены, отделявшие кабинет от спальни хозяина мэнора. Сквозь затихающий грохот прорвался испуганный визг Гермионы и нецензурная ругань ошарашенного Гарри. Снейп помедлил перед проломом, словно ожидая, пока уляжется пыль, и шагнул в него.

* * *

Гарри и Гермиона нежились на кровати. Все самое классное для одного и самое тягостное для другой было уже позади. Ученика они вызвали ровно столько раз, сколько он был готов к ответу. А учительница уже твердо убедилась в том, что в настоящее время рвение ученика намного превышает ее собственные возможности.

И вот тут раздался отдаленный грохот. Гари не сразу сообразил, что звуки глушат его собственные чары и решил, что что–то произошло в парке. Он приподнялся и убедился, что не так давно рано похвалил себя: вместе с постельным бельем он сподобился уничтожить и все нижнее. А мантии они бросили еще в кабинете. Пока он лихорадочно соображал, как прикрыть свою девушку подушками, чтобы вызвать Кикимера, раздался второй взрыв — совсем рядом.

Гарри швырнуло прямо на кровать, где, сжавшись в испуганный комочек, сидела встревоженная Гермиона. Нет худа без добра — все осколки, которые предназначались возлюбленной, достались его тощей заднице и спине. Он нырнул руками вперед и сшиб девушку с кровати, прикрывая своим обнаженным телом. Клубы пыли затянули всю комнату грязно–молочным туманом.

Пока юная пара барахталась на полу в поисках своих палочек и подобия одежды, пыль немного осела и в кресле за столом, засыпанном битым кирпичом, они обнаружили фигуру мага в серой от пыли мантии, перед которым лежала небрежно брошенная на стол девчачья волшебная палочка. Окончательно обалдев от происходящего, Поттер нашел–таки на полу свою палочку и, забыв о своей наготе, направился к незваному гостю, держа его на прицеле.

— Снейп? — воскликнул он, узнав погромщика и уже окончательно перестав что–либо понимать.

Высокий холодный голос разорвал ватный звон в ушах.

— Не совсем, Гарри Поттер, не совсем. Сейчас он скорее посредник для переговоров и мое зеркало. Расстегни на Снейпе мантию, и мы сможем видеть друг друга. А палочку забери, мне она не нужна.

Гарри, чувствуя себя героем ночного кошмара, призвал заклинанием палочку со стола и подошел ближе. Позади него предостерегающе пискнула Гермиона, на что он нетерпеливо дернул плечом, призывая ее к молчанию. Гарри на расстоянии разрезал заклинанием мантию на Снейпе. С бледной груди зельевара на него насмешливо смотрела до боли знакомая змеиная образина Лорда Судеб!

Глава 24

Гарри почувствовал, как на его плечи упала почти невесомая ткань. Молодец Гермиона! Нашла свою палочку и как–то умудрилась откорректировать его крайне бедный гардероб. Теперь бы еще понять, что собственно происходит? Лорд здесь! В его мэноре, в его секретнейшем месте! И он сам привел его сюда. Сам предоставил портключ и перевел через ограду! Надо срочно исправить ошибку. Надо ударить его, пока шрам не взорвался дикой болью и не лишил его сил и воли!

— Не соверши ошибку, Поттер! Выражение паники на твоем лице мне очень не нравится. Похоже, ты решил немедленно пристрелить беднягу Снейпа, а это значит, что наш разговор может не состоятся. Учти, что это не в твоих интересах!

Гарри молчал. Воландеморт попал точно в цель. То, что творилось в его голове, другого названия и не заслуживало. Паника, блин! Ужас, твою мать! Только мокрых подштанников не хватает или лужи под ногами! Парень разозлился и взял себя в руки.

— Чего от меня надо–то? — вопрос получился не слишком умным, зато был произнесен ледяным тоном. И то хорошо. Главное, не показать красноглазому ублюдку, что он боится. Только не это. И ведь Герми здесь, под прицелом этих жутких глаз.

Тут Гарри заметил, что на этом странном лице, прорезавшемся в виде рельефа на груди зельевара, отчетливо видны только глаза, а остальное размыто до слабо угадываемых контуров. Это совсем не то, что было в свое время с Квиреллом. Тогда на затылке преподавателя ЗОТИ было настоящее лицо Темного Лорда. А сейчас оно смотрелось, скорее, как маска в каминных углях. Видимо, физически Змеелицего здесь, слава Мерлину, нет! Снейп — просто носитель устройства связи. Что там было сказано в самом начале о зеркале? Это вариант Сквозного зеркала, но выполненный весьма темной магией на живом человеке.

— Нам надо поговорить. Попроси свою пассию подождать в другом месте. И заодно пусть никого сюда не пускает. Придумает что–нибудь!

— Я не могу вам доверять. Разговора не будет. Уходите туда, откуда пришли.

— Я пришел на разговор не с пустыми руками. У меня есть аргумент, который я считал весьма весомым. Правда, глядя на эту полуобнаженную девицу, с которой ты развлекался, я уже сомневаюсь в этом.

— Не понимаю.

— Этим вечером моим слугам удалось обойти защиту одного дома непокорного семейства, защищенного Фиделиусом. Его обитателей удалось «уговорить» стать моими гостями. В другие времена я и думать бы не стал, как распорядиться их жизнями. Но результаты последних событий показывают, что у двух главных фигурантов одного весьма важного пророчества есть настоятельная потребность переговорить.

Гарри вообразил, что речь идет о «Ракушке», и у него внутри все похолодело. Билл и Флер схвачены слугами этого урода! Он сжал кулаки.

— Если только с ними что–то случиться…

Темный Лорд перебил его:

— Это зависит от тебя. Хватит стоять столбом, Мальчик — Который-Выжил! Отправляй свою подружку и давай поговорим. Я не собираюсь весь вечер разглядывать твой будуар!

Поттер закусил губу. Сука! И возразить нечего. И совета попросить не у кого — все равно ничего толкового не скажут. Надо держать всех подальше и послушать, о чем собирается сказать этот убийца.

— Гермиона, иди. Никого не пускай сюда.

— Я никуда не уйду! Ты хочешь остаться с ним один? Надо скорее позвать преподавателей! Гарри, опомнись!

Воландеморт скривил губы в откровенно издевательской усмешке. Гарри, не повышая на девушку голоса, сказал:

— Ты сделаешь так, как я тебя попросил. А чтобы ты не исцарапала ноги об осколки камня, когда будешь выходить из спальни… Кикимер! — хлопок возвестил о прибытии мажордома. — Кикимер, перенеси мисс Грейнджер в Ритуальный зал. Заблокируй лестницу, чтобы сюда никто не мог войти. Это мой приказ! Выполняй.

Гермиона взвизгнула, когда домовик схватил ее за руку. Хлопок!

— Ого? Это какой–то другой Поттер. Ты не в своего отца пошел, мальчик. И не в мать.

— Замолчи! — Гарри затрясло от гнева. — Ты убил моих родителей, и смеешь упоминать их имена?!

Воландеморт, прищурясь, глядел на юного мага.

— Странное сочетание. Иногда ты выглядишь очень взросло и убедительно. А в какие–то моменты снова напоминаешь того трясущегося щенка, которого я видел в министерстве.

— Довольно! — крикнул Поттер, вновь почувствовав спасительный гнев. — Кто схвачен или убит вами на этот раз? Кем или чем вы меня собираетесь шантажировать? Выкладывайте, да побыстрее.

Воландеморт скорчил презрительную мину. При этом соски на безволосой груди зельевара заметно съехались к центру.

— Приятно разговаривать с человеком, который задает вопросы по существу. Итак, Поттер. От тебя требуется немного. Верни мне то, что к тебе попало не по праву рождения или владения. Верни мне то, что принадлежит мне и только мне! Верни мне то, что является частью меня!

Гарри вначале вообразил, что речь идет о Старшей палочке, но конец фразы поставил его в тупик:

— Я не понимаю.

— Верю. Поэтому я и пришел сюда без приглашения. Поэтому я и настоял на том, чтобы при нашем разговоре не было свидетелей. Вопрос очень деликатный, Поттер. И если кто–то узнает о содержании нашей беседы, ты превратишься в парию магического мира до конца своих дней!

— Послушать, так я еще должен испытывать благодарность?

— Это ты будешь решать позже. А сейчас… — Темный Лорд выразительно повел глазами, — может быть, приберешься и сядешь, наконец?

Гарри взмахнул палочкой на дверь и стену:

— Репаро!

Обломки, камни и пыль взметнулись с пола и втянулись в восстановившиеся стену и дверь. Комната мгновенно очистилась. Правда, Гарри вновь остался голым, потому что накидка, наскоро сооруженная Гермионой, оказалась куском дверной занавеси и она, сорвавшись с плеч и бедер юного мага, заняла свое прежнее место. Гарри выругался и сел в кресло напротив Снейпа. Разговаривать голым было неловко даже со Змеелицым, но деваться было некуда.

Темный Лорд, скашивая глаза, с острым интересом понаблюдал за результатом действия восстанавливающего заклинания и перевел взгляд на палочку Гарри, которая была вновь направлена на зельевара.

— Я слушаю! — сказал Гарри, в очередной раз не утруждая себя какой–либо формой обращения к собеседнику.

— Обращаясь ко мне, можешь говорить — милорд, — милостиво заметил Воландеморт.

— Угу. А обращаясь ко мне, надо добавлять — ваше высочество! — ляпнул Поттер.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился темный владыка. Казалось, все, что сейчас происходит, его забавляет.

— М–м–м… — замялся Гарри, который сообразил, что, выставив встречное требование, он фактически согласился с пожеланием собеседника.

— Не переживайте, ваше высочество. Вернуться обратно к подлой магловской риторике вы всегда успеете. Попробуйте для разнообразия побыть культурным человеком.

Гарри промолчал. Ты хотел разговаривать, вот давай и выкладывай, с чем пожаловал. А потом будет разбираться — хер или сэр!

— Так вот. Как вы уже поняли, ваше высочество, у меня гостит чета предателей — чистокровных Уизли — с младшей дочерью и еще какими–то домочадцами и родственниками.

Ногти Гарри впились в ладони. Так вот кого схватили слуги Змеелицего! Дементор! Дементор! И еще раз дементор! Бедная Джинни. Он совсем забыл о ней. Меж тем опасный собеседник продолжал:

— Набралось их там голов десять, а может и больше. Еще месяц назад я бы просто отрезал их уши, послал вашему высочеству и ждал, пока вы пожалуете к ним на помощь, но теперь понимаю, что это не сработает.

— Почему вы так решили? — резко спросил Гарри. Воландеморт вежливо смотрел на него, словно ждал окончания фразы.

— Милорд, — скрепя сердце, добавил юный маг.

Тот слегка усмехнулся и ответил:

— Дело в том, что ваше высочество не так давно научился убивать своих врагов. А я по собственному опыту знаю, что чужая смерть заставляет задуматься о ценности своей жизни. Вряд ли вы теперь станете так безрассудно рисковать жизнью, как делали это раньше. Но есть еще одно важное или даже важнейшее обстоятельство, из–за которого ваша жизнь мне теперь дорога также, как и своя.

— Что вы несете? — настороженно выдавил Гарри, не понимая, верить ему словам собеседника, или нет.

Воландеморт с непонятным выражением смотрел на Гарри.

— Странное ощущение. При общении с вами я временами чувствую мучительное дежавю. Как будто я разговариваю с самим собой, но еще юным и полным иллюзий насчет собственной персоны и мира, в котором я живу. Этот старый мерзавец, судя по всему, выпекал вас строго по тому же рецепту, по которому он попытался слепить и меня.

Гарри выпрямился и резко спросил:

— Вы о Дамблдоре?

— Да, ваше высочество. Да! А что это вы вскинулись? Что вы так разволновались, что даже забыли наш уговор о вежливых званиях? Покойный директор до сих пор досаждает вам? — темный маг смотрел на Поттера с откровенной усмешкой и некоторой… ностальгией, что ли.

Гарри промолчал. Верить Воландеморту было глупо. Впрочем, совсем не верить — тоже глупо. Как ни крути, а в этом разговоре ему уготована роль дурака. Надо смириться с этим и узнать как можно больше. В конце концов, Змеелицый прав — свидетелей их беседы нет. И не будет.

— Хорошо, — проговорил юный маг с предельно возможным холодом в голосе, — я слушаю вас… милорд. Но не обещаю отвечать на все ваши вопросы.

— Этого и не требуется. Вы должны выслушать меня и принять решение. Речь фактически идет о продолжении войны до полного уничтожения или о некоем варианте мировой.

— Что? — не выдержал Гарри. — Хрен тебе!

— Не тебе, а вам. М-да. Манеры и воспитание у вас ни черту, ваше высочество!

Гарри закусил губу. Ну казалось бы, уже сам себя уговорил, что надо просто слушать, так нет — так и тянет что–нибудь ляпнуть в ответ!

— Так вот. Я, Темный Лорд Судеб, иду на такую мировую из осознания жестокой необходимости, а не из страха или не дай дементор, жалости. Ни того, ни другого я не чувствую по определению. Но наша с вами связь оказалась намного жестче и фатальнее, чем это дурацкое придуманное пророчество! Понимаете?

— Нет! — отозвался Гарри и добавил. — Но продолжайте… милорд.

Лорд немного помедлил, перемещая свой абрис на груди зельевара, словно устраивался поудобнее.

— Вижу, что вы заинтересовались. Прошу только помнить, что физически здесь присутствует лишь мой неверный прислужник Снейп. Поэтому, если вы в припадке гнева или горя выпалите по нему заклинанием, то наша беседа будет прервана на неопределенный срок. Я, как видите, сегодня деликатен и не лезу в вашу пустую голову, ваше высочество.

Гарри лишь презрительно скривил губы. Такие оскорбления для бывшего ученика зельевара были все равно, что щекотка.

— Ну что ж. Перейдем к делу. Причина, по которой я не могу и не хочу вас убивать, а намерен договориться, заключается в том, что вы носите в своей голове мой кресстраж!

«На тебе!» — бухнуло в голове Гарри. Такого он не ожидал. Лорд замолчал и внимательно смотрел на выражение лица собеседника.

«Неправда!!!» — хотелось крикнуть Поттеру в ответ, но какое–то полуобреченное предчувствие подсказало ему, что это правда. Мозг еще не успел осмыслить всей пропасти, разверзшейся у него под ногами, а сердце уже мучительно сжалось, ощутив громадную беду.

Лорд молчал и продолжал смотреть. Внимательно и немного печально.

— Бред! — выдавил из себя Избранный.

— Вы же знаете, что это не так. Надеюсь вы, уже успели сопоставить некоторые факты нашей с вами беспрецедентной душевной связи. То, что я не мог себе представить из–за моих огромных познаний в этом вопросе, вы не могли себе представить из–за целенаправленной и постоянной дезинформации со стороны Дамблдора. А если отбросить и то, и другое? Все проявления однозначно говорят за то, что в вас находится часть моей души. Лишь недавно я сообразил, каким образом это могло произойти. И тогда все осколки этой мозаики сложились у меня в голове в целостную картину. Вы — мой кресстраж, ваше высочество!

Гарри схватился за голову и вцепился пальцами в свою шевелюру.

— Аккуратнее, ваше высочество! Если вы решили оторвать себе голову, то знайте — я против! Так вот, ситуация патовая. Вы можете попытаться убить меня, но тем самым активируете кресстраж, который сразу захватит ваше тело и уничтожит вашу душу. Я могу убить вас и тем самым уничтожу свой кресстраж и свои надежды. Не говоря уж о том, что неизвестно, как отреагирует магия на уничтожение кресстража той же палочкой, которой он был создан! Никаких свидетельств и данных по этому вопросу нет, и я догадываюсь почему.

Огромным усилием воли Гарри взял себя в руки. Первый ужас от услышанного застрял в его груди как огромный ледяной ком. Не в силах ни растопить его, ни пропихнуть дальше, он оставил его как данность и дал себе приказ жить несмотря ни на что. Он судорожно сопоставлял все известные факты и свои собственные ощущения, и не находил ни единой зацепки, которая могла бы опровергнуть слова ненавистного врага. Последний разговор с Флитвиком, когда маленький, но великий преподаватель заклинаний высмеял его слова о магической связи между шрамом и Воландемортом, как будто разрушил какую–то плотину в мозгу. Все что казалось раньше очевидной истиной, стало ширмой, которая прикрывала ужасную реальность. И вот эта ширма рухнула! Как будто прорвался огромный гнойник вранья, лжи, тщательно выстроенных отвлекающих построений и умело подогнанных фактов. И вся эта мерзость вытекала сейчас из его сознания ядовитой струей. Юный маг почувствовал, как его душит и переполняет ненависть. Не в силах сдерживаться он выкрикнул с отчаянием:

— Дамблдор! Старая ты сволочь!!!

Темный Лорд с некоторым облегчением улыбнулся ему своей холодной, презрительной улыбкой и неожиданно почти по–человечески подмигнул:

— А то!

Глава 25

Гарри в ярости метался по спальне, пиная попадающиеся под ноги предметы. Темный Лорд с груди зельевара насмешливо наблюдал за ним. Когда юноша пошел на десятый круг, терпение темного владыки закончилось:

— Ваше высочество, вы хотя бы штаны надели, а то невыразимые потеряете!

Гарри остановился, мельком посмотрел на себя и в раздражении взмахнул палочкой. Что–то громко фыркнуло, и плотная мантия темно–оливкового цвета появилась на его плечах. Он и сам удивился своему колдовству, но сознание, что за ним наблюдают, удержало на его лице мрачную гримасу. А вот Лорд удивился. Причем — весьма неприятно. Невербальное заклинание, которое применил его соперник, было хорошо знакомо Воландеморту, но он был убежден на сто процентов, что оно неизвестно этому сопляку! Откуда этому семикурснику–недоучке знать темноватые заклинания высшей трансфигурации?

Ведь он что сделал–то? Он создал мантию из воздуха. Не выражаясь фигурально, а в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Это воздух фыркнул по комнате, уплотняясь и приобретая структуру и цвет ткани. И все это в одно заклинание? Что–то тут не то. Даже сильная и могучая палочка бессильна, если владелец — дурак. Дров наломать он может, а путного ничего не сделает. А тут совсем другая картина. Первый раз в жизни Лорду стало по–настоящему страшно. И в этот момент темный властитель принял новое решение. Вытаскивать из Поттера кресстраж обманом чревато вот такими сюрпризами. В любой момент этот странный подросток может своим непредсказуемым колдовством нарушить все его хитроумные планы. А это опасно. Это очень опасно! Ведь когда его, Лорда, мозг будет присоединять кресстраж — он будет полностью раскрыт и беззащитен! Подумать страшно, что может произойти при спонтанном или намеренном колдовстве постороннего!

— Теперь, когда вы приняли более подобающий вашему титулу внешний вид, прошу выслушать мое предложение.

Гарри с размаху рухнул в жалобно затрещавшее кресло.

— Слушаю, — ответил он, тщетно пытаясь избавиться от ощущения внутри себя чего–то грязного и гадкого.

— Я предлагаю вам сделку. Заключается она в следующем: я разрабатываю темномагический ритуал по извлечению из вас моего кресстража. Для первого шага достаточно переместить его в любой подходящий предмет с сильной магической сердцевиной.

— В посох Мерлина, например! — язвительно бросил юный маг. Он помнил рассказы Дамблдора о пристрастии Лорда к вещам основателей и прочим древним артефактам.

— Он сохранился? — с удивлением спросил Воландеморт.

Гарри уклончиво ответил:

— Это я для примера. Вы же любите все шикарное. Кольцо Слизерина вам подавай! Медальон туда же. Чашку Хаффлапфф. Что там еще? Консервная банка вам ведь не подойдет?

Темный лорд пренебрежительно скривился:

— Это седобородый дурак представил вам меня, как фетишиста? Он, может быть, еще и вором меня назвал?

Гарри промолчал. Правильно оценив возникшую паузу, Воландеморт злобно искривил лицо.

— Не будьте идиотом, Поттер! Невозможно поместить часть души в мертвый сгусток материи. Она должна быть живой! А оживляет ее только магия. И чем мощнее артефакт, тем сильнее и надежнее из него кресстраж. А из золота он или из глины — не суть. Но я вижу, что у вас по этому поводу другое мнение. Впрочем, это не главное. Важно не это. Я не настолько глуп, чтобы думать, что вы решитесь участвовать в процедуре отселения кресстража, поверив мне на слово. И тут в полный рост встает проблема гарантий. Кому вы доверяете?

Гарри был сбит с толку этим вопросом. Он начал перебирать в голове всех, кого знал из ордена Феникса. Потом спохватился, что все они в той или иной степени доверяют лишь Дамблдору. А он сам покойному директору не доверяет. Тем паче, что и покойность эта в последнее время под вопросом. И кого назвать? Гермиону? Хотя, стоп! А если это ловушка?

— Зачем вам это?

— Вы сами можете провести ритуал, но на самом последнем этапе вам будет нужен помощник, который запечатает кресстраж в новой оболочке. Это должен быть надежный и крайне преданный вам человек. Впрочем, вы можете использовать его втемную, а потом убить.

Сказано это было настолько просто и буднично, что Гарри с трудом удержался, чтобы не кивнуть головой, но вовремя спохватился и с возмущением спросил:

— Вы за кого меня принимаете?

Темный Лорд вживую, видимо, пожал плечами, хотя на лице, отпечатанном на груди Снейпа, это не отразилось, и пояснил:

— За человека, который уже научился убивать своих врагов. Ваша проблема в том, что вы пока не понимаете, что этого недостаточно для властителя. Нужно еще научиться жертвовать своими друзьями. А в идеале — своими кровными родственниками. Я в вашем возрасте уже имел этот бесценный жизненный опыт. Рекомендую и вам.

Гарри был настолько подавлен уверенным и спокойным тоном Змеелицего, что невольно представил, как запускает зеленый луч в тетю Петунию. Хм. Отвращения он не почувствовал. Правда, и удовольствия эта мысль не доставила. Так, царапнула по сознанию и рассосалась.

— Вот увидите! Это не сложно, — Лорд криво улыбнулся.

Гарри понял, что этот гад просто читает его мысли на лице, как в открытой книге. Без всякой легилименции.

— Довольно! Мне ваши полезные советы не нужны. Я не убийца и мне противны ваши рецепты. Продолжайте по делу!

— Вот видите. А еще полчаса назад вы меня даже слушать не хотели. Я так понимаю, что перспектива таскать в себе часть меня и знать, что в случае вашей безвременной кончины я сумею возродиться в вашем теле, наконец, дошла до вас со всей ее пугающей реальностью. Это хорошо. Вы должны быть сговорчивым. Я ведь всегда смогу отступить и останусь при своем. А вот вы, ваше высочество, всегда будете в дерьме. При любом развитии событий. Сообразили?

Во время этой тирады юный маг сидел, низко склонив голову, и Лорд не видел его лица. А поэтому был уверен, что, наконец, морально раздавил этого выскочку. Каково же было его изумление, когда Поттер поднял лицо и уставился на абрис своего собеседника с откровенной ненавистью.

— Я принял к сведению все, что услышал здесь сегодня. Ваше сообщение поразило меня, но не убило и не примирило с вашим существованием. Хочу, чтобы вы это понимали. Твердо и ясно. Я ненавижу вас и сделаю все, чтобы уничтожить. Если мне не останется ничего другого — я лишу себя жизни таким способом, который исключит выживание кресстража. Например, обезглавлю себя мечом Гриффиндора! Поэтому не надейтесь, что я буду просить вас о милости. Тут возможен только обмен, а потом война возобновится. Я склонен верить пророчеству. Никому из нас двоих не жить спокойно, пока жив другой. И если мы умрем оба и навеки, то это вполне приемлемый для меня вариант!

Темный Лорд глядел на этого наглого юнца с откровенной злобой.

— А для меня неприемлемый! Мелкий дешевый позер! Ты просто глуп и молод и не знаешь истинную цену жизни! Для тебя красивая поза важнее, чем реальная жизнь. Ты дурак, Поттер! Я заберу у тебя свой кресстраж, хочешь ты этого или нет! Ты сам отдашь его мне и будешь еще умолять, чтобы я принял его! Я убью и замучаю всех, кто тебе дорог! Я превращу все вокруг тебя в выжженную пустыню. Люди будут шарахаться от тебя, чтобы не навлечь мой гнев!

Гарри встал в полный рост и в ответ заорал на Темного Лорда:

— Если хоть один из моих друзей или близких мне людей пострадает от тебя или твоих слуг, ублюдок, то запомни, что я уничтожу и тебя, и твой гребанный осколок души! Я перебью твоих слуг и сравняю с землей их поганые замки! Я всю родовую аристократию превращу в заключенных и найду для них более страшное и надежное место, чем Азкабан!

Темный Лорд посмотрел на перекошенное от гнева лицо Поттера, казалось, даже с некоторым удовольствием и заметил:

— Неплохо, ваше высочество! Совсем неплохо! Вот это другой разговор. А то заладили — гуманизм–онанизм! Только путем угроз и насилия и достигаются наиболее сложные и желанные результаты для властителя. Продолжайте в том же духе и мы быстрее придем к согласию. Снейпа можете прикончить. Мне он не нужен. Второй раз использовать этот канал связи для меня будет рискованно. В моих воспоминаниях я любезно дал вам указания, как можно со мной связаться. Когда почувствуете, что носить меня в своей голове для вас становится нестерпимым — милости прошу, переговорим. А сейчас позвольте откланяться. Мне пора.

Абрис Лорда на груди зельевара пошел волнами, потом задымился и исчез.

— А–а–а-а!!! — заорал Снейп, очнувшись и схватился руками за свою грудь, на которой стремительно бурело обширное пятно ожога. — Что ты делаешь, Поттер? Прекрати немедленно!

— Агуаменти! — наставил на него палочку юный маг, и Снейпа вместе с креслом смыло в дверной проем. Было слышно, как зельевар изрыгая невнятные проклятия, вместе с креслом грохочет по кабинету и вниз по лестничному пролету.

Гарри встал и прошелся до двери. Он закрыл дверь и запечатал ее каким–то заклинанием. Он не мог никого видеть. Даже Гермиону. Или не так. Именно Гермиону он и не мог видеть. Он чувствовал себя вывалянным в дерьме. Его чувства, заглушенные силой воли и огромным напряжением разговора с красноглазым мерзавцем, потихоньку брали свое. Сердце сжала жесткая костлявая рука отчаяния. Он придаток чужой воли и чужого тела! Все эти годы он был как на ладони. Со своими страхами, переживаниями, наивными радостями и вожделениями. И теперь страшно вспоминать эти годы. Как будто вывернули тебя наизнанку и показывают всем твое ничтожество, твою подноготную. То, о чем и наедине с самим собой стараешься не думать, здесь было беспощадно выставлено на обозрение двух могучих магов. А может и не только их. Кто им мешал поделиться со своим окружением? Может быть, поэтому к нему было такое презрительное отношение среди Пожирателей и сдержано–отстраненное со стороны орденцев. Все знали о тараканах в его голове, а его утешали. Дескать, ты у нас самый Избранный! А какой Патронус у тебя классный в тринадцать лет! Уникум!

А другая сторона в это время угорала от смеха. Ну и придурок этот Поттер. Носит в себе поводыря от Лорда и думает, что это у него лобик болит. Гы–гы!

Гарри зарычал от ярости и повернулся к окну комнаты. Волна животного желания растерзать всех и вся обрушилась на него и затопила с головой. Одним движением палочки он высадил раму окна, и битые стекла заструились вниз по стене мэнора.

— Левио! — взбесившаяся магия подхватила его и выстрелила вверх, как из катапульты.

Мэнор под ногами стремительно уменьшался. Холодные потоки воздуха приятно холодили горящую кожу лица. Первый ужас и безысходность схлынули, оставив острое чувство обиды и боли. Весь этот дьявольский коктейль сжигал юного мага изнутри. Надо было выплеснуть всю эту мерзость из себя. Освободиться от всего этого кошмара. Обрести под ногами дно, оттолкнувшись от которого, можно было вновь вынырнуть назад в мир нормальных людей. Осталось решить, как именно выплеснуть. И на кого. Решение пришло как всегда неожиданно и своевременно. Гарри холодно улыбнулся. Должок! Он вызвал из замка сову Олливандера, повернулся спиной к заходящему солнцу и стремительно понесся в надвигающиеся с востока сумерки.

Глава 26

Стремительный полет занял примерно полчаса. Воздух свистел в ушах Гарри и заглушал его мрачные мысли. Настроение юного мага постепенно выправлялось. Правда, на твердую решимость раздать мелкие долги и кое–что подправить в текущем мироустройстве это не повлияло. Цели намечены, задачи поставлены, магические возможности задействованы.

А вот и первая цель. Господи! Как мирно и спокойно она выглядит. Словно и не прячет она в своем чреве воспоминания о годах, лишенных тепла, любви и заботы. Словно не сожрала она его детство, превратив его из беззаботной и счастливой поры в мрачную нишу памяти, вход в которую всегда приносит только всплеск злости и раздражения!

— Я убью тебя, тварь! Я выжгу и тебя, и воспоминание о тебе из своей памяти. Ты исчезнешь навсегда.

Пробормотав эту малопонятную угрозу, Гарри завис на высоте тридцати ярдов над землей. Ночное освещение позволяло сделать все точно, не задевая ничего лишнего и непричастного. Палочка очертила в воздухе круг:

— Протего! — слабо светящийся оранжевый конус закрыл вьетнамской шапкой обреченную зону. Гарольд помедлил, прикидывая, и выкинул вперед правую руку с палочкой, направив ее вниз, как большой палец патриция, обрекающий побежденного гладиатора на смерть:

— Фламио максима!!!

Река огня обрушилась вниз и заполнила созданный им огромный защитный конус яркими языками магического пламени. Все, что могло гореть, и даже то, что гореть не могло — вспыхнуло, как солома на ветру. Гарри, спасаясь от рвущихся к небу языков пламени, резко спланировал вниз и приземлился снаружи огненного конуса — на дорогу перед живой изгородью. Он стоял, глядя на двухэтажный особняк, охваченный пламенем, который, словно гигантский факел, освещал окрестности. Губы подростка беззвучно шевелились. Какие заклятия или проклятия он шептал — знает только он сам. Наверное, это было что–то вроде отпущения грехов осужденному инквизицией на костер. Что–то вроде пожелания исчезнуть в гиенне огненной и забрать с собой всю мерзость, с детства копившуюся в его душе, и нашедшую выход наружу таким вот фатальным способом. Это была не месть людям в целом или какому–то человеку в частности. Горел лишь пустующий дом. Горсть мертвых атомов. Но для Гарри это был символ расплаты. Месть своей кривой судьбе и твердое обещание держать ее отныне в ежовых рукавицах.

Невдалеке раздался вой пожарной сирены. Кто–то вызвал пожарных. Значит, и полиция скоро пожалует. Как там его костер? Сожранный в считанные минуты магическим пламенем, дом уже осел и превратился огромную кучу пламенеющих углей. Ветра нет, значит, соседним домам ничего не угрожает. Гарри взмахом палочки убрал защитный конус, и огромный костер медленно развалился по сторонам. Внимание юного мага привлекла вывеска на стойке перед догорающим домом:

«Тиссовая улица, дом4»

— Нет такого дома, — проворчал Поттер и срубил стальной шест заклинанием.

Жестянка с адресом еще жалобно дребезжала об асфальт, а след полета Гарри уже потерялся на фоне темного ночного неба.

* * *

Следующая цель потребовала тщательного облета окрестностей. Действовать пришлось осторожно, чтобы не зацепить магловские провода и не попасть в поле зрения уличных камер видеонаблюдения. Наконец, Гарри нашел то, что искал. На крыше дома, в котором была укрыта клиника имени святого Мунго, наконец, обнаружился синеватый прямоугольник двери. Подозрение, что лечебница должна иметь еще как минимум один вход, подтвердилось. Это многое упрощало, но присутствовала и очевидная опасность. Хоть этот вход и был замаскирован, но еще какая–то защита на нем, несомненно, была. Проще всего это проверить, если заставить ее сработать. Гарри наложил на себя Дезилюмминирующие чары и метнул в двери слабенькое ударное заклинание. Оно громыхнуло по крыше, как порыв свежего ветра. Из проема сразу выскочили два Пожирателя и, выставив палочки, начали озираться по сторонам. С удивлением Гарри узнал в них слизеринцев–однокурсников — Крэбба и Гойла. Массивные увальни имели взъерошенный и несколько напуганный вид. Убивать их не было никакого желания, тем более что один из них, как знал Гарри, недавно осиротел. Значит, они как–то ушли из Хогвартса и были определены Змеелицым на службу в охрану. Объект им, конечно, достался не самый престижный. Хотя, это как посмотреть.

Меж тем парни неуклюже потоптались и, не найдя видимой угрозы, опустили палочки.

— Это наверное маглы из своих самолетов что–то сверху кинули, — предположил Гойл.

— Зачем? — возразил ему Кребб. — Они тупые, конечно, но не совсем уж идиоты?

— Не скажи, Винни, я сам видел, как магл открыл окошко своей машины, плюнул, да еще и огрызок яблока выкинул в вазон у дороги.

— Грег, ты еще присматриваешься к тому, что делают маглы? Совсем отупел, что ли?

— Я это… я не присматриваюсь. Это он гад… мне на мантию плюнул, и огрызок его отскочил и мне по ноге, понимаешь?

— Фигассе? Да за это убить мало!

— Да я и убил! А меня в наказание сюда сослали. Демаскируешь, говорят. А Флинт разнылся, чего ты, грит, полез в мантии–невидимке на тротуар? Сказано тебе стоять на углу и караулить магов, чтобы к телефонной кабине — входу в министерство — не могли подойти без проверки? Вот и стой. И такой «Круциатус» мне впарил, что мое почтение! Да еще и ногой под копчик врезал. До сих пор, больно, чесслово!

— М-да. Не повезло тебе, дружище. Из–за магла вонючего пострадал. Чем ты его прибил?

— Да в том то и дело. Если б Авадой, то может ничего и не заметили бы, а я сдуру врезал «Секо». Ну развалило его пополам, да бабе его сиськи отрезало! Потеха, бля! Ну, тут Флинт и нарисовался. Служака. За нашивку свою старого школьного товарища не пожалел!

— Круто ты магла этого, Грег! А я все больше Авадой этих тварей бью. Я крови с детства боюсь. Помнишь, мы на Хеллуин в акции устрашения участвовали? Меня потом полдня тошнило. Макнейр мастер–класс показывал. Великий Салазар! Что он своим топором творил! Знаток, что и говорить!

Гарри понял, что сейчас его самого стошнит от речей этих озверевших недорослей. Перед ним стояли законченные негодяи и ублюдки, готовые по собственному почину, без всякого принуждения, громоздить горы трупов!

«Ну что ж, солдатики лордовы, не повезло вам, что вы мне попались именно сегодня и именно здесь. А ведь я мог вас и не тронуть. Сверстники как–никак. Обманутые родителями и пропагандой Змеелицего. Не–е–ет! Вы уже безнадежны. И Азкабан вас не исправит. Так что, извините! Как там было с Руквудом? Впрочем, для вас это слишком легко!»

Гарри рассчитанным движением снял с себя невидимость. Увальни аж оторопели от неожиданности. Впрочем, это уже опытные и жестокие вояки, и давать им фору было неразумно.

— Инкарцеро! — веревки опутали руки и ноги Кребба и Гойла. Они попробовали заорать, но очередные заклятия Поттера пришлись, как нельзя кстати:

— Силенцио! Вингардиум Левиосса!

Жирных недоумков вздернуло вверх. В глазах их плескался животный ужас, а рты разевались в немом крике. Свежий ночной ветерок медленно, но верно сносил их к краю крыши. Вот они уже оказались над бездной. Гарри, подняв палочку, удерживал их в подвешенном состоянии.

— Раньше я думал, что ненавижу зло, которое вы собой олицетворяете. Я думал, что я убиваю не людей, а марионеток Змеелицего, а ничего личного к Пожирателям не испытываю. Но это оказалось не так. Я ненавижу именно вас! Я ненавижу ваши тупые морды! Я ненавижу вонь ваших тел и смрад ваших душ! Вы больше никого не убьете, мерзкие твари! Прощайте! «Дучере пондус!»

Гарри отдернул палочку. Тела казнимых налились свинцом и тяжело ухнули в пропасть. Юный маг отвернулся. Снизу раздался сдвоенный шлепок и дробный стук, который можно услышать, когда крупные ошметки грязи из–под колес грузовика попадают по стенам или заборам. Не оглянувшись и не проронив больше ни слова, Гарри шагнул в распахнутые двери клиники.

* * *

С жабой пришлось повозиться. Сначала женщина долго таращилась и не могла понять, бредит она или видит Поттера наяву. Потом была короткая словесная перепалка и попытка прорваться к палочке. Потом был поток оскорблений и угроз. Потом были слезливые причитания и бредовые обещания пощады и протекции, если ее немедленно освободят.

Гарри после казни Кребба и Гойла ощущал себя напрочь лишенным чувств. Он даже не стал затыкать Амбридж рот. Просто подвесил ее за петельку больничного халата на гвоздик двери и отправился в обход больницы.

Клиника заметно преобразилась. Исчезла привычная больничная суета и шум, не стихающий даже ночью. Не было приема пострадавших. Не бегал персонал, не гомонили посетители. Ватная тишина окутывала коридоры и рекреации лечебницы. Почти все палаты были пусты. А на дверях занятых лежали чары Оповещения. Заглядывая в них, взгляд юного мага первым делом натыкался на черную мантию Пожирателя на вешалке. Кого здесь теперь лечат, было абсолютно ясно. Для этого и «чистили» клинику от всяких безнадежных больных — освобождали место для своих.

Воевать с больными, пусть они даже и Пожиратели, Гарри не хотел. А вот бывший заместитель министра была ему нужна. С ней была связана одна из самых черных страниц его жизни — гибель крестного. Долорес внесла в это несчастье свою мрачную лепту. К тому же, она отравляла его пребывание в школе на протяжении целого учебного года и даже покушалась на его жизнь. И оставлять такую пробоину в своей совести, тщательно подчищаемой от долгов, Гарри не собирался.

Он вернулся в палату и поцокал языком. Притихшая на крючке Амбридж дернулась так, что сорвалась и рухнула на пол.

— Вижу, что помните. Увлекательное было приключение, не так ли? Я думаю, имеет смысл повторить!

— Нет! — дико заорала бывшая директриса Хогвартса. — Нет! Только не это!

Гарри брезгливо заткнул ей рот. И закончил сборы в дорогу. Как он и рассчитывал, в дежурке клиники нашлась лохматая метла. Теперь он тщательно прикрутил к ней Амбридж, используя для этого полоски одеяла, превращенного в лапшу режущим заклинанием. Закончил, критически осмотрел результаты своей работы, и остался доволен. По дороге не отвалится — и ладно.

Он сел за столик в палате, вытащил из кармана пергамент и погрузился в писанину. Минут через десять он с удовлетворением рассматривал на вытянутой руке свиток, украшенный гербом министерства. Вверху свитка крупно выделялось:

«Декрет министерства № 30»

— Пора в путь, профессор! — презрительно бросил он в лицо жабе, дрожащей от гнева и страха. — Не сказал бы, что вас там ждут, но уверен, что в ближайший год вам там будут рады.

Амбридж кривила лицо и шевелила губами в тщетных попытках издать хоть звук. Гарри заставил метлу взлететь. Выглядела композиция неплохо и юный маг повеселел. Долорес напоминала бройлера–гриль, нанизанного на шампур. Медленно и неторопливо они проплыли по всему коридору лечебницы, поднялись к верхнему выходу и оказались на крыше.

— Квис! Красавица, где ты? Полетели. Держи направление на Хогвартс.

Сова согласно ухнула, отпихнула от себя недоклеванную тушку крысенка и неторопливо взлетела.

Уже светало. Полет, что на метле, что прямой левитацией, не быстр. Но торопиться и не хотелось. Оставалось закончить начатое дело, проверить кое–что в окрестностях Хогвартса и можно возвращаться в мэнор, где ему предстояло предстать пред гневными очами Гермионы, которая, конечно, всю ночь не смыкала глаз и наплакала целую подушку слез. Знала бы она, какая мразь сидит у него в голове, небось не стала бы и плакать. Впрочем, не исключено, что скоро узнает. Тогда он потеряет ее. Потеряет!

Отчаяние захлестнуло Гарри, и лишь тревожное уханье Квис вернуло его к действительности. Оказывается он престал контролировать метлу, отпустил ее, и сейчас эта жуткая раздрыга с прибинтованной к ней жабой летела к земле, не испытывая, в соответствии с законами физики, никаких перегрузок.

Взмахнув палочкой, он спас старую стерву, поймав себя на мысли, что сделал это без удовольствия. На востоке медленно, но верно, накапливалась золотистая полоса рассвета.

Ночь еще пряталась в тени холмов и лесов, но минуты ее агонии были сочтены. Вот–вот должно было выглянуть солнце. Вдали показалась ажурная башня Хогвартса и Гарри пошел на снижение. Описав широкую дугу, он вылетел на дальнюю окраину Запретного леса.

Юный волшебник напряженно рассматривал опушку прямо под собой. Квис надоело махать крыльями на одном месте и она привычно уселась на конец метлы, как на насест. Поттер рассеяно погладил ее перышки и сунул в клюв птицы кусок совиной вафли.

— Устала? — спросил юный маг у совы. Та негодующе ухнула в ответ, и с готовностью расправила крылья.

— Это хорошо. Потому что твой путь лежит дальше. Я зачарую и привяжу к тебе магически эту метлу с этой преступницей. Ты должна долететь до Азкабана и предать главному дементору вот этот декрет министерства магии. И сразу улетай оттуда. Я думаю, там никому не придет в голову усомниться в его подлинности. Я воссоздал его в точности таким, каким он мне запомнился. Вы слышите меня, профессор Амбридж? Я подписал его своим именем! Ведь я никогда не должен лгать! Не так ли, профессор? Посмотрим, умеют ли дементоры читать, или им достаточно присланного узника и декрета с печатью?

Гарри демонически расхохотался.

— Отправляйся, Квис! Удачи! А мне надо поискать старину Хагрида!

Глава 27

Вместе со своим злобно скалящимся грузом на метле Квис превратилась в точку и исчезла вдали. Гарри еще раз внимательно осмотрелся. Место то самое. Вот скалы. Вот тропинка из Хогсмита, дико петляющая между кустов и россыпей камней. В разломе темнеет пятно пещеры. Если искать, то именно здесь. Юный маг снизился и аккуратно приземлился прямо у входа в пещеру. Поднял палочку в положение поиска:

— Гоменум Ревелио!

Что–то мощное, будто взмах крыла исполинской птицы, сорвалось с его палочки и улетело в пещеру. Гарри застыл в ожидании отклика. И он не заставил себя ждать. Из пещеры толчками пошел воздух, как от приближающегося из тоннеля подземки поезда. Фырк! И юного мага просто сдуло с площадки у пещеры в колючие кусты!

— Твою мать! — злобно зашипел вполголоса Гарри, палочкой вырубая ветки рядом с собой, — сколько же туда народу набилось, если такой ответ вернулся! Или просто Хагрид такой здоровый?

И добавил громко:

— А ну, вылезайте все, сколько там вас ни было! А то обрушу пещеру, нах!

Из темноты провала раздался громкий лай и наружу выскочил большой пес, в котором Гарри без труда опознал Клыка. Клык завилял хвостом и начал прыгать вокруг парня, норовя лизнуть его в нос.

— Отстань, Клычок! — засмеялся юный маг, защищаясь обеими руками от обладателя мокрого носа и длинного шершавого языка. — Иди, лучше, позови своего хозяина. Где он? Волоки его сюда!

Собака послушно метнулась в пещеру, но оттуда уже появилась монументальная фигура лесничего с арбалетом в руках.

— Клык, назад! Здорово, Гарри, если ты — Гарри. Только есть у меня в этом сомнения. Чем докажешь, что ты это ты?

Юный маг подумал и ответил:

— Может, примешь в качестве доказательства свинячий хвост моего кузена?

— Хм. Об этом многие знают. Годов–то уже сколько прошло. С тех пор в «Кабаньей голове» не одна дюжина кварт огневиски выпита, знаешь ли… Коли ты — Поттер, то давай что–нить посвежее.

— Дай подумать… тогда… Гиппогрифа Махаона на самом деле зовут Клювокрыл.

Хагрид опустил арбалет и шагнул к Гарри, явно намереваясь заключить его в объятья. Парень запаниковал. Медвежья хватка лесничего была ему прекрасно знакома и снова рисковать здоровьем не хотелось. Он отпрыгнул назад и с притворной суровостью спросил:

— Ты чего это? Меня проверил, а сам?

Хагрид в недоумении остановился:

— Что сам?

— Я‑то не знаю, ты — это ты, или ты — это не ты.

Рубеус в замешательстве почесал в затылке.

— Как–то мне это в голову не приходило. Среди Пожирателей, понимаешь, нет такого большого, как я.

— Оборотному зелью наплевать, большой ты или маленький. Давай доказывай, что ты — это ты!

Гарри пытался говорить сурово, хотя на самом деле не сомневался, что это действительно лесничий. Просто ему хотелось внимательнее присмотреться к Хагриду. Полувеликан мог быть очень полезен, но Гарри помнил о его фанатичной вере в Дамблдора. А если лесничему придется выбирать, кому верить, чего тогда ждать? Может быть, правильнее будет не рассказывать ему о своих сомнениях насчет портрета директора?

— Эта, Гарри, я придумал. Мало кто знает, что перед первым испытанием на Тримудром турнире я показывал тебе драконов.

— Ладно, верю, — опустил палочку Гарри и подошел к лесничему.

В этот момент где–то вдалеке раздался громкий хлопок, и над дальними деревьями поплыли клубы дыма.

— Где это? Это не Хогвартс горит? — в тревоге спросил юный маг.

Хагрид отрицательно помотал головой:

— Не. Это где–то на окраине Хогсмита. Подожгли что–то супостаты проклятые!

— Какие супостаты? Пожиратели?

— А кто ж еще! Конечно, они. Я вчера ходил, эта, понимаешь… в глотке пересохло. Наверное какая–нить Иуда донесла.

— Куда ходил? Да говори быстрее!

— Ну, куда… в «Кабанью голову», известное дело!

«Аберфорт! Вот до кого они добрались!» — уже на бегу мелькнула мысль у Гарри. Потом он спохватился, взлетел и, виляя из стороны в сторону, как слаломист, прямо между верхушками деревьев понесся в сторону пожара.

* * *

Когда открылся вид на Хогсмит, Гарри резко сбросил скорость и осмотрелся. Горела не «Кабанья голова». И вообще горело не в Хогсмите. Горела какая–то хибара на отшибе и потребовалось несколько секунд, чтобы Гарри понял, что это Визжащая Хижина. Вокруг нее метались фигуры в черных плащах, в которых легко узнавались Пожиратели. Времени на принятие решения почти не оставалось. Если он сейчас ввяжется в схватку, то численный перевес будет на стороне врагов. И Старшая палочка тут не поможет. А пока его будут обстреливать, неведомые маги в Хижине наверняка сгорят или выскочат наружу — на верную гибель. Поэтому, в любом случае, первым делом надо погасить огонь.

Гарри направил палочку вверх под углом, не зная, что невольно копирует пожарного с брандспойтом.

— Агуаменти! — мощная струя воды вырвалась из палочки и, описав пологую дугу, врезалась в горящую постройку, сбив с нее крышу. Огонь мгновенно погас и все заволокли плотные клубы пара. Пожиратели торопливо разбежались в разные стороны, но не отступили, а с удвоенным усердием начали обстреливать остатки хижины. Кажется, они решили, что водяной поток вызвали сами осажденные. По крайней мере, другого источника обрушившегося водопада они не искали.

Проклятый дементор! Время он выиграл, и что? Как помочь осажденным защититься от этой банды? Пожирателей, если на глаз, больше, чем полсотни. И тут Поттера осенило. Змеелицый затеял эту охоту, пусть сам свою свору и оттаскивает. Юный маг со злобной гримасой отвращения коснулся палочкой своего шрама на лбу:

— Риктумсемпра! — заряд щекотки пробежал по телу и растаял, зато шрам взорвался эмоциями. Не болью, не онемением, а именно ими. Негодованием!

«Ты охренел что ли, Поттер? Заклятие щекотки, которым слона защекотать можно! Что за идиотские шутки? Я открыл тебе величайшую тайну не для того, чтобы ты, как последний придурок, шутил с Лордом Судеб!»

«Какие тут шутки, Том! Твои идиоты осадили меня в Визжащей хижине. Мне остается только героически погибнуть вместе с куском твоей души!»

«Придурок! Немедленно уходи оттуда! Аппарируй! Их щит тебя не удержит!»

«Нет! У меня еще есть дела в этом графстве. Попроси своих уродов отвалить от меня. И побыстрее. Две последние «Авады» пролетели в шести дюймах от моего шрама!»

«Дементор тебя побери! Ладно. Мордре!»

Пожиратели у хижины одновременно схватились за левые предплечья. Обстрел Визжащей Хижины немедленно прекратился. Что не удивительно. Видимо сигнал, посланный через Черные метки, не на шутку прижег им руки. Они еще пытались продолжать нападение, но, видимо, зная упорство своих слуг, Воландеморт посылал им вызов за вызовом, не давая им возможности промедлить с явкой пред ясны, то есть, красны очи повелителя. Не прошло и полминуты, как Пожиратели оставили попытки завершить расправу над осажденными и стали группами покидать поле боя.

Гарри вздохнул с облегчением.

«Что, Поттер, полегчало?» — издевательский тон Змеелицего был не менее выразителен, чем при вербальном общении.

«Спасибо, Том. Надеюсь, они не вернутся?»

«Ты ведь понимаешь, что я не могу рассказывать своим слугам все наши тайны? Не так ли?»

Гарри промолчал. У него возникло омерзительное ощущение причастности к делам Воландеморта. У них появились общие (вдуматься только!) тайны от своих соратников. И действительно — есть что скрывать!

«Кстати, а что ты там делаешь? Мои люди докладывали мне, что они поставили засаду на членов ордена Феникса. Кажется, на щенков Уизли. Удивительно не везет в последние дни этому семейству. Не находишь?»

«Нахожу. Я еще разберусь с этими странными совпадениями. Кстати, мы не переходили на ты».

«Виноват, ваше высочество. Я и подзабыл».

«Теперь, надеюсь, вы вспомнили. У меня больше нет желания разговаривать. Вы сами уйдете… милорд? Или вам помочь Протего?»

«Вы, ваше высочество, все же хам и наглец, каких мало! Сами позвали меня на помощь и сами грозитесь ударить через установленную связь! Постарайтесь не вляпаться еще во что–нибудь. И я жду ответа на свой главный вопрос. Мое терпение небесконечно».

Шрам опустел. Это было странное ощущение. Во время связи он налился кровью и болезненно подергивался, а сейчас умиротворенно замолчал. Лорд ушел из его головы.

Ствол дерева, за которым юный маг устроил свой наблюдательный пункт, ощутимо вздрогнул. Внизу раздался топот. Это Хагрид, наконец, достиг опушки и в сопровождении Клыка побежал к остаткам Визжащей Хижины.

Гарольд спустился на землю и последовал за ним. Оказавшись у хижины, лесничий с разбегу рванул остатки хлипкой стены и отшвырнул их в сторону. Пара Ступефаев немедленно ударила ему в грудь, но полувеликан, не обратив на это внимания, нагнулся и вытащил наружу двух чумазых магов в обгоревших и закопченных мантиях. Бегом оттащил их в сторону и бережно положил на сухом месте. Резво вернулся назад и вновь вынырнул из руин, держа под мышкой еще двух жертв нападения Пожирателей.

Когда Гарри подбежал к ним, то увидел на прошлогодней пожухлой траве Билла, Джорджа и Фреда Уизли и Ремуса Люпина. Все четверо выглядели неважно, но были в сознании, а близнецы даже пытались улыбаться.

— Ну как же мы могли забыть о Поттере? — болезненно морщась, воскликнул Джордж.

— И не говори. Он же у нас спаситель. Всех немощных Уизли тащит на своем горбе! — немедленно отозвался Фред.

— Горбу!

— Чего?

— Ничего. Научись правильно говорить, недоучка. А что касается Поттера, то недаром мама говорит, что добрая половина нашего семейства обязана ему жизнью. Правда, Гарри?

Юный маг вспомнил о подвешенной в воздухе судьбе магов, взятых Лордом в плен, и помрачнел:

— К сожалению, действительно, только половина. И даже меньше половины.

Близнецы пропустили слова Гарри мимо ушей, а вот Билл, хоть и выглядел полуоглушенным, сразу открыл глаза и спросил:

— Что–то случилось?

— У нас всегда что–то случается, — уклончиво ответил юный маг, — но об этом мы поговорим позже. Здесь оставаться нельзя. Я предлагаю вам отправиться вместе со мной. Тем более, что Люпина я и так ждал к себе сегодня вечером. Обещаю безопасность в обмен на неразглашение.

Теперь уже открыл глаза Люпин:

— Здравствуй, Гарри. И что же мы не должны разглашать? Адрес твоего убежища?

— Расположение моего дома защищено Фиделиусом. Его никто и так не сможет разгласить — даже при всем желании. Но там же еще расположилась школа Хогвартс со всеми своими учениками. Почти со всеми…

Поттер вспомнил о Креббе с Гойлом и невольно скривился, как от больного зуба. Собственная месть и расправа показались ему несколько… несколько… тьфу! Да дементор с ними, убийцами!

— О–о–о… — четверка разведчиков переглянулась между собой.

— Ну, так что? Мое предложение принято?

Опять молчаливый обмен взглядами. Билл выразительно посмотрел на Ремуса.

— Хорошо. Мы принимаем приглашение, но…

— А вот условий не надо. Не ты ли сам в свое время учил меня не делать поспешных выводов?

Люпин виновато отвел взгляд.

Билл оглядел себя и своих товарищей.

— Э–э–э… Гарри, у меня большие сомнения, что мы сейчас пригодны для групповой аппарации…

Гарри прикинул варианты и решил не рисковать. Не стоит оставлять след, который может указать на место расположения мэнора.

— Не беспокойтесь. Нас отсюда сейчас заберут. Кикимер!

Хлопок — и старший слуга мэнора склонился перед Поттером в глубоком поклоне.

— Кикимер, давай сюда помощников. Для верности по двое на каждого. Надо перенести всех в мэнор.

— С магами проблем не будет, а вот этого тоже берете, хозяин? — указательный палец Кикимера бесцеремонно взлетел в направлении Хагрида, который в процессе всего разговора горестно вздыхал, разглядывая ожоги и раны на бойцах ордена.

— Даже собаку берем, — невозмутимо подтвердил Поттер.

— А Клювик–то! — спохватился Рубеус и позвал, — Клю–ю–юви-и-ик!

Вдалеке послышался шум крыльев. Гарри радостно прищурился. Действительно летит его крылатый конь. А ведь он, оказывается, соскучился по нему. Вот только узнает ли этот гордец своего невнимательного и забывчивого хозяина?

Меж тем прибыли эльфы — в основном кухонная прислуга Хогвартса. Они дружно подхватили магов и аппарировали вместе с ними. А вот на Хагриде возникла заминочка. Эльфы хватали его и за руки, и за ноги, но аппарация с полувеликаном у них не получалась. Кикимер аж весь извелся. Но сделать так ничего и не смог. Скрепя сердцем, он вызвал на подмогу вожака табора.

Хагрид аж подпрыгнул от неожиданности, когда перед ним появился этот достойный отпрыск эльфийского народа: крепко сбитый, кривоногий, с длинными руками и бандитской рожей, которая выражала готовность обойтись с любым собеседником без всяких церемоний. Глава бродячих эльфов, позвякивая серьгой в ухе, осмотрел Хагрида со всех сторон. А потом обратился к Кикимеру, но при этом говорил он явно для Поттера:

— Ну, вот так всегда. Вечно эти неженки и белоручки из прислуги не могут ни черта! Полувеликана им не утащить за сотню миль, видите ли! Смехота! Вот когда я с Лютного переулка упер четырехсотгаллоновую бочку контрабандного огневиски — вот это была транспортировочка! Это вам не чучело лупоглазое тащить, понимаешь!

— Хватит болтать, — остановил его Гарри, — берешься, так делай.

— Пять галеонов! — торжествующе заорал эльфийский эрл в лицо Кикимеру.

— Два! — быстро ответил старший домовик. Он явно ожидал чего–то подобного.

— Шесть! — нахально набавил ушастый бандюган.

— Три!

— Семь! — вконец обнаглел предводитель табора.

— Выгоню с опушки, нахрен! — улыбаясь Клювокрылу, уронил Поттер краем рта.

— Ладно, — быстро согласился эрл, — почти даром сделаю. Три галеона меня устроят.

Он подошел к Хагриду и предупредил:

— Только ногами потише, а то еще придавишь…

Хагрид очумело кивнул. Происходящее никак не укладывалось в его голове.

Эльфийский барон примерился, смачно крякнул, и вдруг как–то хищно подпрыгнул, хватая Хагрида за коленки:

— Йех–х–ха-а–а–а!

Хло–о–о-оп! Могучий хлопок буквально разорвал тишину. В лесу с веток посыпались прошлогодние листья. Клювокрыл присел на лапах и негодующе заклекотал. Гарри покачал головой.

— М-да. Силен, жулик!

— Гнать их надо, ваше высочество. Гнать! Воры ведь! Из глаз нос утащат. Не дай Мерлин, доберутся до казны. И этот — главный ворюга. Видали вы его?

Кикимер слишком горячился, и Поттер смотрел на него с некоторым недоумением. Бродячие эльфы не могли попасть в замок. И его мажордом знал об этом, но чего–то всерьез боялся. Вот только вопрос — чего именно? Пообещав себе заняться этим вопросом на досуге, Гарри велел Кикимеру отправляться в мэнор и устроить гостей, а так же проследить, чтобы им оказали медицинскую помощь. Эльф в ответ запричитал, что мисс Гермиона разорвет его на салфетки, если он явится без господина. Не слушая его причитаний, Гарри еще раз поклонился Клювокрылу, дождался его ответного поклона, и подошел вплотную:

— Полетели домой, Клювик. Там тебе будет хорошо. Обещаю.

Гиппогриф наклонил голову, помогая хозяину забраться на свою мощную спину. Подождал, пока хозяин усядется поудобнее, и коротко разбежавшись, взлетел над Запретным лесом.

Кикимер горестно вздохнул и аппарировал в замок — навстречу неизбежной взбучке от крайне нелюбезной, и совсем уже разлюбившей домовых эльфов мисс Гермионы.

Глава 28

Набегающий поток воздуха приятно холодил кожу лица. Гарри приспособился к ритму взмахов крыльев гиппогрифа и уже почти не замечал этих плавных бросков вверх–вниз. В таком полете было свое очарование. Не надо следить за своим положением в пространстве. Не надо контролировать свою магию и управлять полетом. Можно было просто откинуться назад и бездумно смотреть в небо. При левитации или верхом на метле он — пилот, а на гиппогрифе — пассажир. Можно даже закрыть глаза и просто слушать свист ветра. Хотя иногда оглядываться все же надо. Мало ли что.

Гарри осмотрелся. Он задал Клювокрылу направление полета простым взмахом руки. Судя по времени, пора было уже уточнить, куда им двигаться дальше. Особенность маскировки мэнора заключалась в том, что замок издалека терялся из виду и как бы расплывался на фоне окружающего его ландшафта. Только подлетев вплотную, можно было его увидеть. Да и то, только тому, кто получил точный адрес от Хранителя тайны. Кажется, за изгибом вон той речушки находится граница его мэнора. Но что это? Слева от него появились и быстро выросли черные точки. Пожиратели! Голов двадцать! Точно пожиратели! На метлах. Причем метлы у них — будь здоров. «Молнии» или «Нимбусы». Во как чешут!

— Клювик! Слева он нас враги! Быстрее спускайся!

Гиппогриф начал послушно планировать вниз, но было уже поздно. Преследователи их тоже заметили и, разделившись, начали охватывать по сферической траектории. Гарри озирался — со всех сторон их окружали враги. Выхода не было. На тяжелом и неповоротливом гиппогрифе он — легкая добыча и отличная мишень.

— Спустись ниже и спрячься. Я разберусь с этими гадами и позову тебя. Постарайся не попасть под заклинание.

Он соскользнул со спины Клювокрыла и заклятием левитации повис в воздухе, выхватив палочку и внимательно наблюдая за противниками. Как он и предполагал, никто из Пожирателей не тронул гиппогрифа. Его преследователей настолько поразила его способность левитировать, что теперь все внимание было приковано к нему. Какое им дело до летающей лошадки, если судьба кинула им такой кусок! Они перехватили мальчишку Поттера, который, оказывается, умеет левитировать, почти как их повелитель. Впрочем, их задача задержать это Нежелательное Лицо № 1 и вызвать Лорда. Всем известно, что это Его добыча!

Пожиратели взяли Поттера в сферу и поспешно поставили противоаппарационный щит. Главное, чтобы этот мелкий гад не сбежал. Остальное — дело Лорда Судеб. Главарь Пожирателей, лицо которого было скрыто маской, завернул рукав мантии и коснулся своей метки.

Гарри понял, что Змеелицый получил вызов и теперь находится в затруднительном положении. Вызов свидетельствует о том, что его слуги схватили или загнали в угол Избранного. То есть сделали то, чего сейчас Темный Лорд опасался больше всего. Поттер ждал «ответа» в шраме и он не заставил себя ждать. Лоб стянуло болью, как обручем, и юный маг понял, что Змеелицый в ярости.

«Прекрати!» — мысленно рявкнул на него Гарри.

«Да сколько же можно быть идиотом, Поттер?»

«Сколько нужно!»

«Ответ, достойный дурака! Где тебя опять прихватили?»

«Не тебя, а вас!»

«Ты там не один или опять выпендриваешься? Отвечай, и побыстрее!»

«Я в воздухе. Твой патруль не вовремя подвернулся».

«Я опять должен тебя выручать? Ты играешь с огнем, Поттер!»

«Хватит меня отчитывать. Я тебя не вызывал. Тебя твои уроды вызвали. Вот и разбирайся с ними сам. Я их сейчас угощу хорошеньким заклятием!»

«Стой! Не так. Они окружили тебя?»

«Да. Со всех сторон. Наверное, хотят напасть всем скопом».

«Дурацкое слово — скопом. Простолюдинское. Впрочем, оно наводит на определенные мысли. У тебя достаточно мощная палочка, но применять сферические заклятия ты, видимо, не умеешь?»

«Какие?»

«Те, которые действуют не в одну, а во все стороны одновременно. Так доступнее, ваше высочество?»

Гарри промолчал. Красноглазый ублюдок его уел. О таких заклинаниях он и не слышал.

«Так вот. Для того чтобы нанести удар во всех направлениях одновременно, к заклинанию надо использовать дополнение «Скопус».

«Надеюсь, вы не шутите?»

«Нет. Не шучу. Только не вздумай использовать заклинания прямого физического воздействия. А то сам себя изжаришь, изрубишь или как–то еще убьешь. Можно использовать только заклинания непрямого действия».

«Это какие?» — спросил Поттер.

«У тебя, кроме шрама, хоть одна извилина в голове есть? — взорвался Темный Лорд. — Ты хоть раз в жизни голову напряги! А то получается, что я подсказываю тебе, как ловчее ударить моих же слуг! Ну, хоть что–то ты запомнил из школьной программы? Как сбить противника с толку или замедлить его действия…»

«Конфудус, что ли?»

«Ты мне их идиотами сделаешь, а они и так не очень–то соображают. Проще будь, твое высочество, проще. Примитивнее».

«Ладно. Понял. Уходи из моей головы».

«Поттер! Тебе все разжевать надо и в рот положить! Ты что, вообразил, что я дам тебе искалечить своих слуг? Ударь сферическим заклинанием и сразу аппарируй! Мне надо будет успеть их выручить. Поэтому начинай — я слушаю! А потом сразу уйду. Твой убогий чердак мне очень надоел!»

«Я тебя к себе не звал! Ладно, будь по–твоему, Том!»

Гарри чувствовал накопившуюся усталость. Сражаться с этой сворой Пожирателей после бессонной ночи, да еще с куском души Змеелицего в голове — это перебор. Если он правильно понял указания, то речь идет о простейших чарах помех. Ну что ж, начнем.

— Импендимента Скопус! — юный маг не знал, как держать палочку при таких заклятиях, поэтому просто чуть приподнял ее вверх.

Тем неожиданнее был удар для Пожирателей. Метлы их нелепо завихлялись в разные стороны. Головы закружились. Кувыркаясь, кто боком, а кто через голову, они дружно рухнули вниз. Зрелище было и жутковатым, и смешным одновременно. И вдруг на Гарри обрушился удар сверху. Это Пожиратель, который был над ним, падая вниз, угодил ему точно на плечи! Земля резко рванулась навстречу. Огромным магическим усилием он затормозил и попытался избавиться от наездника, но запутался в полах двух плащей и, так и не сумев сбросить с себя врага, крутанулся в воздухе, аппарируя. Последнее, что он успел заметить, было появление на земле Змеелицего, который взмахнув палочкой, поймал своих слуг, спасая их от неминуемой гибели при падении.

* * *

— Твою же мать! Да отцепись ты! — заорал Поттер, очутившись после апппарации на четвереньках с Пожирателем в качестве наездника на спине.

Юный маг упал на бок и вывернулся из–под врага, попутно сорвав с него мантию, зацепившуюся за застежку. Отскочив в сторону, он немедленно разоружил своего невольного попутчика и сдернул с него белую маску.

— Вот так встреча! — потрясенно произнес Гарри, рассматривая полуголого блондина, в страхе сжавшегося на земле. — Привет, Драко! Ты что тут делаешь?

Вопрос прозвучал до невозможности глупо.

Глаза младшего Малфоя наконец разъехались с переносицы по своим нормальным местам. Он растерянно огляделся по сторонам, а потом злобно оскалился на Поттера.

— Действительно! Какая встреча! Убийца Поттер! Ты ведь, убийца? Все говорят мне, что это ты взорвал наш замок! Ты убил моего отца!

Гарри молча смотрел на него. Хорек был прав. Он убил его отца. Он уничтожил их родовое гнездо. Только этот белобрысый слизеринец еще не знает, что он восстановил его и сделал своим мэнором. Ну и что? Эти гады хотели убить его и его любимую девушку. Они любого готовы убить, лишь бы обрести утраченную благосклонность своего змеемордого хозяина. Слепая ненависть полыхнула в душе Гарри. Он уставился на слизеринца тяжелым взглядом и ненавидяще выплюнул ему в лицо:

— На войне — как на войне, Малфой! Ты, надеюсь, не забыл, что собирались сделать твои родители и прочие родственники со мной и моими друзьями в вашем замке? Или ты вообразил, что твоя голубая кровь защитит вас от ответного удара? Скажи мне, что бы сделал ваш повелитель, если бы твой отец смог меня ему отдать. Молчишь? Тогда я тебе расскажу. Меня он убил бы, превратив это в отвратительный фарс. А моих друзей убил бы просто так, между делом. Как был убит Седрик Диггори — только за то, что оказался в ненужном месте в неподходящий час! И на этих убийствах пышным цветом расцвела бы карьера семейства Малфоев при их темном господине! Что–то не так? Что молчишь, сволочь? Отвечай!

Драко не выдержал свирепого взгляда Поттера и отвел глаза. А того несло:

— Да я стал убийцей! Я доказал всему магическому миру, что ваша кровь, сколько бы вы ей не кичились — того же цвета, что и у всех. И ее можно проливать квартами! Галлонами! Реками! Что всех вас можно утопить в вашей же крови, и ваш хозяин ничего не сможет сделать! Ничем не сможет вам помочь! Что вы все для него лишь дешевые пешки! И как бы высоко вы себя не ставили, цена вашей жизни — дерьмо! Встать, сука!

По мере того как Поттер распалялся, Драко все больше сжимался в комок. А потом неловко завозился и поспешно вскочил на ноги, с ужасом смотря на направленную на него палочку.

— Ну что, хорек? Во сколько ты оценишь сейчас свою жизнь? Если дороже кната, то ты либо мошенник, либо дурак!

Драко понял, что его сейчас просто убьют. Неимоверным усилием воли он взял себя в руки и гордо выпрямился. Лицо его медленно окаменело. С него стерлась маска ужаса, и оно вновь обрело свое обычное высокомерное и надменное выражение.

— Да, Поттер! Да, Шрамолобый, лучше убей меня сейчас, потому что если я останусь жив, то клянусь, что…

— Силенцио!

Гарри в изнеможении прислонился спиной к какой–то ограде. Пережитое возбуждение болезненными толчками билось в висках. Колени предательски дрожали. Он действительно был в шаге от убийства Малфоя, и его удержало лишь осознание того, что Драко сумел справиться со своим страхом. И теперь ему предстояло убить безоружного и по–своему мужественного человека.

— Лучше заткнись, придурок! Клятва под направленной палочкой обретает силу Непреложного обета. Не выполнишь ее — сам издохнешь. Инкарцеро! Посиди связанным, а я пока подумаю, что с тобой делать.

Он огляделся по сторонам. Кривой дементор! Какие сумеречные мысли в его мозгу забросили их на то самое кладбище, где возродился Воландеморт, он сейчас не смог бы ответить и под Веритасерумом. Вот почему он вспомнил про Диггори. Он опознал это место периферийным зрением, но перевозбужденный мозг весьма своеобразно распорядился этой информацией. Толчком в грудь Гарри заставил связанного Малфоя упасть на землю, а сам пошел вдоль надгробий и памятников, присматриваясь. Вот это место! Вот надгробие отца Змеелицего. Тоже Том Реддл. Но до чего разные у них судьбы! Вот место, где стоял котел. Вот открытое место среди могил, на котором произошла памятная дуэль. А вот здесь убили Седрика. Что это?

Гарри поддел ногой кучку праха, и из пыли показалась потемневшая от солнца и воды волшебная палочка. Он нагнулся, поднял ее и обтер полой мантии. Это была палочка Диггори. Он узнал ее сразу. Чемпион школы был очень аккуратным и трудолюбивым студентом. Палочка всегда была для него предметом особого ухода и обращения. Даже по истечении трех лет частично сохранилась полировка на ее поверхности.

— Приори Инкантатум! — палочка погибшего халлффпайца помедлила и исторгла из себя облачко белого тумана. В нем отчетливо было видно, как из чьей–то разъятой могилы вылетают полуистлевшие кости и укладываются в блестящий серебром ларец. Гарри прищурился, ничего не понимая. Облачко рассеялось и на его место выползло новое. Теперь в нем было видно, как красный луч Ступефая ударяет в брюхо паука и тот тяжело валится рядом со скорчившейся на земле фигуркой. И эта фигурка — он, Поттер. Это момент, когда они с Диггори одновременным Ступефаем оглушили, наконец, арахнида в Лабиринте и открыли себе дорогу к проклятому кубку–порталу. Только видит он эту сцену как бы глазами Диггори. Но, позвольте! Это же было последнее заклинание Седрика. После этого был только перенос порталом и смертельное заклятие Хвоста по приказу Змеелицего. Так, кто тогда объяснит, что это за кости, могила и ларец? Впрочем, можно догадаться. Кто–то из Пожирателей воспользовался палочкой убитого чемпиона. Но кто? И зачем? У них же были свои. Чужой палочкой обычно пользуются, когда надо обмануть кого–то или просто нет своей.

«Или не можешь доверять своей палочке, как прежде…», — всплыло у него в голове и картинка, наконец, сложилась. Это Воландеморт взял палочку Диггори и с ее помощью забрал из могилы своего отца все оставшиеся кости. Забрал, чтобы даже у предавших его слуг не было возможности лишить его необходимых составляющих для обряда возврата тела! А своей палочкой он не стал пользоваться, потому что после той непонятной схватки с Поттером не мог ей доверять. Не рискнул. Побоялся!

Значит, Том Реддл–младший всегда готов к восстановлению тела. Значит, он не рассматривает вариант захвата чужого тела. Ему нужно только его собственное. И ведь до этого он тринадцать лет упрямо искал пути возрождения только в своем истинном облике. Только в своем теле, пусть и изуродованном многочисленными темными обрядами. Это шло в разрез с тем, что так небрежно Змеемордый втолковывал ему давеча с груди Снейпа. Что–то тут лорд темнит и мутит воду. Похоже, все не так просто с этими кресстражами. И все не так, как он пытался ему внушить. Воландеморту не нужно воссоединение с частью своей души, находящейся в голове у врага. Ему нужно безопасно извлечь и перепрятать свой кресстраж. Так, чтобы тот был всегда готов к обряду восстановления тела. А самому Поттеру в этом случае уготована участь старого негодного футляра для очков.

Гарри скривился, как от зубной боли:

— Сука ты, Том! А я тебе почти поверил!

Глава 29

— А его высочество точно давал разрешение поднять сюда слизеринца из подвала? — тоненький голос эльфа звенел под сводами кабинета, как настырный комариный писк. Гермиона и Луна стояли перед эльфом, бессильно уронив руки. Они уже отчаялись его уговорить.

В кабинете полным ходом шли восстановительные работы. Сама собой закладывалась кирпичами пробитая стена. Широкий шпатель помешивал штукатурку на здоровенном «соколе», парящем в трех футах над полом. Новые двери вместе с коробкой, казалось, приплясывали в углу в ожидании своей очереди врезаться в стену. Огромная люстра под потолком меланхолично роняла вниз разбитые подвески и покореженные части корпуса. Новые серебряные и хрустальные детальки по очереди взмывали вверх из коробок с ватой и, нежно позвякивая, пристраивались на свое место. Две густые метелки широкими взмахами сгребали мусор в направлении выхода на лестницу. Щепочки из разбитого буфета поочередно вщелкивались на покинутые места, а меховая кисточка подбадривала их своими широкими взмахами. Баночка с масляным лаком держалась от нее на возможно близком, но безопасном расстоянии.

Все это творческое великолепие контролировал один единственный мастеровой эльф, присланный по заявке на восстановительные работы. Он без устали ходил кругами между стеной и буфетом, и, казалось, каждый инструмент испрашивал у него разрешения на те или иные действия.

— Кикимер! Как можно быть таким бессердечным? Твой хозяин неизвестно где! Неизвестно, что с ним и как он! Я вся извелась, а ты просто чурбан непробиваемый! — Гермиона кипела от возмущения. Она действительно места себе не находила.

С того момента, как Гарри заставил домовика унести ее из кабинета, прошло почти двенадцать часов. Потом Кикимер получил вызов и доставил в мэнор израненных и обожженных магов. Хлопоты с лечением и устройством на новом месте ненадолго отвлекли Гермиону. А время все шло, Поттер с Клювокрылом не являлся, и сердце девушки снова сжалось от тревоги.

Вдобавок ко всему пришла Луна и сказала, что ей срочно нужен Блейз. Рону стало хуже. Он впадает в кому, надо что–то делать.

Гермиона снова заметалась. Удалось выяснить, что прямой вход в подземелье мэнора защищен заклятием. Доставить что–либо туда или оттуда могут только Кикимер или Винки. Винки отказалась, сославшись на запрет Кикимера, а Кикимер отказался, сославшись на запрет хозяина. А от хозяина ни слуху, ни духу. Круг замкнулся.

Гермиона озверела и пошла напролом. Она ворвалась в ремонтируемый кабинет и уже минут десять доказывала упрямому управляющему, что разрешение от Поттера давно получено. Это была неправда. Гарри сказал, что, мол, посмотрим. И зловредная Чи–чи, валявшаяся на столе, не преминула сообщить об этом Кикимеру своим тонким голоском. В этот момент мерзкая книжонка напомнила Гермионе профессора Амбридж. Она схватила доносчицу и, не обращая внимания на ее зловеще щелкающие застежки–мандибулы, швырнула ее в ящик стола и с грохотом захлопнула его. Бах!

Кикимер втянул голову в плечи. Похоже, эта грязнокровочка, охмурившая хозяина, гневается не на шутку. Ладно. Если даже ему суждено прижечь себе уши чугунным утюгом, выполнить требование госпожи все равно придется.

Не дожидаясь, пока его самого постигнет участь Чичиты, домовик щелкнул пальцами:

— Винки! — хлопок возвестил о прибытии эльфихи.

— Ступай и приведи сюда студента Забини из подвала. И последи за его поведением, пока он будет выполнять поручения госпожи.

Домовик плавно повел рукой в сторону Гермионы. Та посмотрела на просиявшую Лавгуд и величаво кивнула головой в ответ. Лишь через пару минут она сообразила, что ее назвали госпожой, и она своим кивком с этим фактически согласилась. Девушке стало стыдно. Хотя, по здравому рассуждению, просто раньше она слишком мало понимала в делах магического мира. Ее наивные рассуждения о тяжкой доле закабаленных домовиков начали трещать по всем швам еще при знакомстве с Винки. А уж существование эльфийского табора и вовсе не укладывалось в простую и понятную схему Г. А.В. Н.Э. Тряхнув гривой волос, девушка отогнала неприятные мысли и поспешила вслед за Луной на первый этаж, куда эльфийка пообещала через пять минут доставить Блейза Забини.

* * *

— В этой хибаре есть, чем занавесить окно? — презрительные интонации в голосе слизеринца бесили Гермиону несказанно. Он потребовал умыться. Он потребовал переодеться в чистое. Он пожелал натурального лимонада. Гермиона была очень удивлена, когда Винки спокойно кивнула в ответ на это абсурдное, с точки зрения девушки, пожелание. Минуту спустя из кухни прислали запотевший графин. В кристально чистой воде плавали нарезанные дольки лимона и кусочки фруктового льда. Гриффиндорка поджала губы. Вот, значит, как выглядит натуральный лимонад. Да. Это вам не мутная бодяга из пластиковой бутылки, напичканная химикатами и задушенная углекислотой.

Забини небрежно отпил из предложенного бокала и поставил его на стол. Его самочувствие становилось все лучше, только вот грязнокровка источала душную смесь страха и беспокойства. Выгнать ее, что ли? Ладно, подождем. Она здесь не последний человек, это очевидно. При нем эльфийка даже назвала ее госпожой. Это неспроста. Если главный здесь — Поттер, то, видимо, в постели его греет эта шатенка. М-да. Ничего штучка. Вот если бы не ее магловская кровь, то можно было бы и позавидовать этому шрамолобому смертнику. Так чего же они от него хотят? То, что он сам хотел от них, он уже получил. Может послать их всех к дементору — и обратно в подвал?

— Что вы от меня хотите?

Гермиона недобро прищурилась. Тон парня ей не понравился. Правда, и парню не понравилось, как на него прищурились, и он поспешил исправиться:

— Я согласился помогать, но никто не объяснил мне, в чем проблема.

Луна взяла слизеринца за руку и развернула его в сторону алькова, который был незаметен с первого взгляда, потому что его загораживала плотная портьера. Взмах палочки отодвинул ее, и взорам присутствующих открылся широкий низенький диван, на котором с отсутствующим выражением лица сидел Рон.

Блейз даже слегка отшатнулся:

— Уизли! Вот дементор! Кто его так отделал?

Гермиона подняла брови:

— Что?

— Да нет, я просто от неожиданности. Я всего лишь эмпат, а на его лице написан полный кретинизм. Он всегда был туповат, но не до такой же степени. Здесь психиатр нужен. Клиника Мунго в полном составе! Что вы от меня хотите?

— Попробуй послушать его эмоции. Там должно быть… — Луна замолчала, не договорив, — нет, лучше, если ты сам. Только очень внимательно.

— Ладно. Подвиньте сюда кресло, а то у меня палочки нет. А ты иди, Грейнджер. На фоне твоего беспокойства другие мысли слышны, как шепот под крики баньши! А ты, Лавгуд, сядь в сторонке. Эльфиха тоже пусть уходит. Она меня нервирует.

Гермиона обернулась уже с порога.

— Винки, останься. Сядь в уголке, но смотри в оба. Я ему не очень–то доверяю.

— Слушаюсь, госпожа.

Домовуха послушно закивала. А Блейз обернулся и весело изумился:

— Растешь, Грейнджер! Маглорожденная в роли хозяйки эльфов, а эльфы в роли тюремщиков для чистокровных магов. Такого еще не бывало!

Гермиона фыркнула и вышла из комнаты.

Забини присел на кресло рядом с диваном и положил руку на плечо Рона, всматриваясь в его лицо, а потом медленно закрыл глаза, во что–то вслушиваясь…

* * *

Гарри повернулся и подошел к Малфою. Тот, связанный по рукам и ногам, лежал на сырой земле и злобно таращился на Поттера.

— Придется тебе посидеть в тюрьме, Хорек! Для безопасности — общей и своей собственной. И дело даже не в тебе, а в тех несчастных, которых ты можешь замучить под руководством твоего хозяина. Вставай! А то простудишься!

Он схватил Драко за предплечье и вздернул, приведя в вертикальное положение. Блондин вдруг забился, выворачиваясь из его руки, и ничком повалился обратно на землю, разевая рот в беззвучном крике и содрогаясь в конвульсиях, как от сильной боли.

От неожиданности Поттер выпустил слизеринца, а затем почувствовал резкую боль в руке. Внутренняя сторона ладони и пальцев быстро краснела, как при ожоге.

— Кривой дементор! — Гарри подскочил к блондину, убирая с него веревки и снимая заклятие немоты. Драко, обретя голос, немедленно взревел и начал ругаться самыми черными словами. Он ухватился за свое левое предплечье и Гарри, наконец, все понял. Поднимая Драко, он взял его за черную метку, и она почему–то обожгла ему руку. И сейчас, судя по всему, продолжала поджаривать юного Пожирателя. Но как это могло произойти? Все, что он знал о черных метках, исключало такую возможность. Только сам Пожиратель мог активировать метку для вызова Воландеморта.

За спиной раздался хлопок.

«Легок на помине, сволочь!» — с острой тоской подумал Поттер и, сжимая палочку, резко развернулся к вновь прибывшему.

Лорд Судеб, запахнув плащ, стоял шагах в двадцати и молча смотрел на Гарри. Драко, судя по всему, его не интересовал. Лицо вселенского злодея выражало недовольство, правда, без обычной ярости. Оно было скорее печальным и обеспокоенным. И палочки в его руках видно не было.

— Я не успел. Жаль, — негромко произнес он. Потом достал из–под мантии палочку. Поттер немедленно направил на него свою. Но, словно не замечая этого, Темный Лорд каким–то невербальным заклятием оглушил Малфоя и спокойно спрятал палочку обратно.

— Кричит, — объяснил он свои действия, — поговорить не даст. Да и незачем ему слышать наши разговоры. Я бы убил его, да боюсь тебя этим расстроить.

«Издевается!» — злобно подумал Поттер и внимательнее вгляделся в лицо врага. Ничего, напоминающего язвительность, он там не увидел.

Гарри поймал себя на мысли, что уже не раз мысленно назвал своего врага так, как его именуют Пожиратели. Что за наваждение?

— Извини, что случайно вызвал тебя, — не опуская палочки, выкрикнул все еще взвинченный Гарри.

— Не кричи, я не глухой. Вызова не было, Поттер. Если бы это был вызов, то я сначала связался бы с тобой, чтобы понять, что происходит. А тут я сразу все понял. Потому что ждал этого. Я не успел, надо было раньше, но кто мог знать? У меня это длилось почти десять лет! Великий Салазар!

Воландеморт скрипнул зубами и замолчал. Поттер с недоумением выслушал весь этот бред, пожал плечами и решил поскорее закончить разговор.

— Забирай его и уходи. У тебя своя дорога, а у меня — своя. Я не расположен к беседе. Мы с тобой уже наговорились.

Темный Лорд, щелкнув пальцами, создал себе удобное кресло и опустился в него.

— Где–то я уже видел подобное, — усмехнулся Гарри.

— Видимо, у Дамблдора. Он обучал меня трансфигурации, и я знаю его стиль.

Поттер прикусил язык. Точек пересечения между Воландемортом и покойным директором становилось все больше. И это очень ему не нравилось.

— Да ты присаживайся. А то мне неудобно сидеть, когда твое высочество стоит.

К Лорду постепенно возвращался язвительный тон. Гарри оглянулся: за его спиной стоит такое же кресло. Ловко! Будь что будет. Ноги и вправду гудят. Он сел. Не опуская палочки и оставаясь настороже, но сел. Если бы его хотели убить или схватить, то могли это сделать сегодня уже не раз.

— Четвертая беседа за сутки, не много?

— События развиваются быстрее, чем я предполагал. Поэтому сиди и слушай.

— А если я не верю тебе? Ты плел мне про отселение крестража для воссоединения с ним, а сам что? Сам выгреб из могилы своего отца все кости, чтобы быть готовым провести ритуал восстановления тела? Как это увязывается друг с другом?

Воландеморт сначала поднял брови, а потом сообразил:

— Нашел палочку того мальчишки? Не забывай, что это было три года назад. Кто знал, что так все повернется? Я был уверен, что у меня в запасе еще не менее девяти лет. Тебе ведь подсунули усиленную палочку курсе на третьем, не раньше?

Гарри хотел заорать о несчастной судьбе Диггори, но на последних словах Лорда поперхнулся и уставился на него. Откуда он может знать? Впрочем, если предположить, что…

Воландеморт с ленивой усмешкой пронаблюдал изменения на лице Поттера и махнул рукой:

— Не напрягайся, тебя делали по тому же магическому шаблону, что и меня. Я вижу, что мои самые худшие предположения подтвердились.

Юный маг почувствовал, как паутина непонимания окутывает его со всех сторон и взорвался:

— Хватит загадок и полунамеков! Если тебе есть, что сказать — говори! Если нет — иди к лысому дементору! И Малфоя прихвати, а то он у меня в подземелье сгниет!

Усмешка пропала с лица Змеелицего, и это люто порадовало Поттера. Впрочем, радость его была недолгой. Темный Лорд встал и подошел к Малфою–младшему. Нагнулся, разглядывая его предплечье, потом выпрямился и, не говоря ни слова, вернулся к своему креслу. Сел и сделал приглашающий жест в сторону оглушенного слизеринца.

— Не желаешь полюбопытствовать?

Поттер поколебался, потом встал и, не сводя с Лорда настороженного взгляда, подошел к Драко. Глянул мельком на его руку и тут же, словно забыв обо всем, впился в нее взглядом.

На воспаленной коже предплечья, вместо привычного черепа со змеей, красовался угольно–черный контур щита с четко различимым девизом:

«Последний же враг истребится — смерть!»

Глава 30

Гарри выпрямился.

— Что это значит? Вы поменяли метку?

Воландеморт скривился, как от зубной боли:

— Не понимаешь? Ты ведь узнал девиз своего рода? Теперь у тебя будет своя гвардия и слуги. Они перейдут к тебе от меня по наследству. И воспрепятствовать этому я не могу при всем желании.

Гарри уже ничего не понимал, но чувствовал, что Змеелицый не врет, и что в его словах, как огромная ядовитая гадюка, таится какая–то мерзкая тайна, которая вот–вот вылезет наружу и вдребезги разнесет всю его и без того страшноватую вселенную.

— Рассказывайте, — коротко сказал юный маг, незаметно перейдя на «вы».

Лорд с сомнением посмотрел на него.

— А ты не свихнешься? А то ведь бывают случаи. Может быть, ты сам задашь мне вопросы? Так будет проще.

— Это ваш крестраж сделал что–то с меткой Малфоя? Что с ним произошло?

— Да. Он почувствовал твою возросшую магическую силу и отделился от меня.

Гарри пришел в ужас.

— Как он мог отделиться? — спросил он почему–то шепотом.

Воландеморт горько усмехнулся:

— Магически. Как же еще?

— Я не понимаю! Я, что, превращусь в вас? — в голосе парня звучал откровенный страх.

Воландеморт поднялся и в раздражении заходил взад–вперед у кресла.

— Нет. Я же не превратился в… неважно. Этого не должно было произойти вообще. И причина — вот в этом твоем артефакте, который ты умудрился заполучить неизвестным мне способом!

Лорд ткнул пальцем в направлении палочки Поттера.

— А вам такую тоже хочется? — выпалил Гарри язвительно.

Воландеморта аж перекосило от злости, но он сдержал себя. Повернулся к Поттеру спиной и спустя несколько долгих мгновений почти спокойно произнес:

— Уже не хочется. Мне уже поздно. Но ты не о том думаешь. Тебе не приходит в голову, что то, что происходит с тобой, как–то нетипично для обычного мага?

— Я же Избранный! — Гарри понимал, что зря злит Лорда, но ничего не мог с собой поделать.

Вопреки ожиданиям, темный маг не разгневался, а рассмеялся. Смех у него был сухой и колючий.

— Ты прав! Вопрос только, кто тебя избрал и зачем. Представь себе — я тоже когда–то считал себя Избранным. Но все это оказалось ловушкой одного очень хитрого и изворотливого мага. И это несмотря на все мои усилия. Несмотря на то, что я ушел от него, боролся против него и нагромоздил кучу трупов его вольных и невольных сторонников. Я, в конце концов, убил и его самого! Несмотря на все это, он сумел–таки нанести мне удар и, фактически, победил. Теперь очередь за тобой, Поттер! Померяйся силами с магом, находящимся в шаге от цели, которой он добивается семьдесят лет! А я буду ждать итогов этой борьбы. Или просто подожду, чем все закончится. А потом… А потом я удалюсь. Интересно, куда он меня спровадит? Убивать, насколько я теперь понимаю, не будет. Изолирует где–нибудь. Мало ли на свете Нурменгардов!

— Да погодите вы! — заорал в отчаянии Поттер. — Вы о ком? О Дамблдоре? Он же мертв! Я сам видел! И вы видели!

Лорд холодно усмехнулся и возразил:

— Что ты называешь смертью? Смерть тела не имеет большого значения, если душа жестко привязана к этому миру. Ты же сам знаешь, что бестелесный Дамблдор обретает здесь, в мире живых, а в гробнице лишь отравленное и изношенное тело, которое ему просто больше не нужно! Ты даже представить себе не можешь, какой обузой для неукротимой души мага бывает немощное старческое тело! И самые сильные из нас постоянно пытаются заменить тело на новое, привести в соответствие силу души и слабость телесной оболочки. И путей для этого немного.

Я пошел своей дорогой, которая казалось мне прямой и ровной. Я сметал все преграды на своем пути. Я поставил себе на службу темнейшие силы. А результат? Мерзкий интриган обошел меня окольными тропами и лишил последней надежды. Гонку за бессмертием я проиграл. Не думаю, что мне будет предоставлен еще один шанс его ударить, но клянусь, я бы им воспользовался без колебаний.

Гарри упал обратно в кресло и с отчаянием уставился пред собой. Он не понял и половины из того, что сказал Воландеморт, но ясно было, что все нынешние его представления об окружающих явно устарели. Он ни черта не знает о том, что было между Томом Реддлом и Дамблдором. Он, сам того не желая, нарушил какие–то магические процессы и они привели к новым проблемам. Изменившаяся метка на плече младшего Малфоя свидетельствовала об этом более чем красноречиво.

— Что будет дальше? — почти с отчаянием спросил он.

Лорд искривил губы в презрительной мине.

— Поттер, я не предсказатель. И с подобными вопросами ко мне обращаться не имеет смысла. Тебя, видимо, интересует, что будет с тобой из–за отделения от меня моего крестража?

— Да!

— Скорее всего он постепенно и почти незаметно сольется с тобой и станет твоей второй натурой. А может остаться сам по себе, но со временем будет встревать в некоторые твои действия. Особенно связанные с сильной магией. Сколько это займет времени — я не знаю. Думаю, из–за твоей палочки процесс пойдет достаточно быстро, но в чем это выразится — неизвестно. Тут ты первопроходец, Поттер!

— Откуда вы все это знаете? Вы сказали, что что–то почувствовали, когда я схватил Драко за плечо и поняли, что… что вы поняли и почему?

Лорд помолчал и нехотя ответил:

— Видишь ли, черная метка — это магический эквивалент частицы души того мага, который ее накладывает. Он ничтожен, но зато очень тесно связан с хозяином, потому что не защищен магической оболочкой крестража. Именно на этом и построена моя связь со слугами. Есть там еще пара хитростей, но в общих чертах это именно так. Я вдруг почувствовал, что метка Малфоя стала для меня чужой. Значит, ее кто–то присвоил. И сделать это мог только сам крестраж. Метка послушалась крестража в твоей голове, и тот просто ее переписал. Заметь, что при этом он использовал родовую символику самой близкорасположенной к нему ментальности — твоей! Теперь это уже не моя черная метка, а твоя. Как бы твоя.

Гарри ошеломленно смотрел на Воландеморта.

— Закрой рот, сова залетит! Я понимаю, что мои слова звучат для тебя дико, но все именно так. Скоро ты тоже почувствуешь метку этого сопляка. Малфой — первый из твоих слуг. Извини, что не самый толковый, но ты сам поднял его с земли. Вот и мучайся.

— А могу я его того… этого…

— Убить, что ли? Конечно. Я даже рекомендую тебе это сделать. Он никогда не сможет служить тебе преданно и честно.

— Не могу. Я и так убил его отца. Я…

— И захватил его мэнор. Не так ли? Тем более. Чтобы избежать предательства со стороны его возможных потомков и потенциальных имущественных споров, тебе просто необходимо его прикончить!

— Нет, я не смогу. Я не это имел ввиду, — до Поттера наконец дошло, что он совершенно серьезно обсуждает с Лордом целесообразность убийства Драко.

— А что ты тогда хотел еще про него узнать? Он теперь твой раб! Делай с ним, что хочешь. Меня он больше не интересует.

— Я хотел спросить, что нельзя ли убрать эту метку?

Темный Лорд был искренне поражен.

— Зачем? Если ли речь о том, что бы сохранить сам факт произошедшего в тайне, это бесполезно. Дамблдор узнаёт от таких вещах по каким–то своим каналам. Я в свое время заклеймил в один день несколько своих слуг, а он вечером того же дня перечислил мне их имена, как будто лично присутствовал на обряде.

Тут Гарри кое–что вспомнил.

— Это во время вашего ходатайства в Хогвартс о получении места профессора ЗОТИ?

Воландеморт прищурившись, поглядел на парня, что–то прикидывая, а потом спросил:

— Дамблдор показывал тебе воспоминания обо мне?

Гарри ответил с неожиданной грубостью, которую и сам себе не смог объяснить:

— Не ваше дело!

— Он изъял воспоминания о моей матери у всех, кто мог ее видеть в те времена. Все что у меня есть — это воспоминания санитарки, которая после родов убирала со стола окровавленные тряпки и слышала, как моя мать просила назвать меня Томом — в честь отца.

Гарри покосился подозрительно. Уж не проявилось ли в Воландеморте что–то человеческое? Слава Мерлину — нет. Лицо холодное и равнодушное. Зачем тебе мать, Том? С такой мордой, как у тебя, мать не нужна. Палач нужен. И топор.

— Чего вы хотите? — как можно более холодно спросил юный маг.

— Если старик показывал тебе… если ты помнишь… я хочу знать, почему мать просила назвать меня именем магла, который предал ее?

Гарри мстительно улыбнулся.

— А вы не свихнетесь? А то бывают случаи.

На лице Темного Лорда не дрогнул ни один мускул. Он задал вопрос и ждал ответа.

— Ладно. Я видел одно воспоминание, да только боюсь, оно вам не понравится. Там еще те времена, когда вас не было.

Глаза Лорда мрачно сверкнули.

— Могу ли я просить передать мне это воспоминание?

— Оно ведь было у Дамблдора. У меня его нет.

— Поттер! Ты его видел?

— Да.

— Так как же его может не быть у тебя в голове? Тебе, что, память стирали?

Гарри насупился. Он был таким обалдевшим от свалившейся на него информации, что сразу не сообразил. Но решил вывернуться.

— Так это уже будет воспоминание о просмотре воспоминания. Так бы и сказали.

Выражение лица Лорда ясно показывало, что неуклюжие объяснения Гарри его совершенно не впечатлили. Он проворно вынул из воздуха стеклянный сосуд и отлевитировал его юному магу под нос. Поттер насупился и поднес палочку к виску, совершенно не представляя, какое заклинание служит для извлечения воспоминаний. Но признаваться в этом Лорду ему совсем не хотелось. Надо вспомнить, как это делал Дамблдор. Парень сосредоточился на воспоминании о первом знакомстве с семейством Мраксов и шепнул про себя: «Акцио!» Палочка потянула из виска серебристую нить. Смотри–ка, получилось! А нить все тянулась и тянулась. В итоге она повисла на конце палочки. Гарри поймал ее в горлышко сосуда, опустил, закрыл крышкой и отправил обратно Лорду. Тот поймал стекляшку и немедленно поднялся.

— Пожалуй, мне пора.

— Мы же не договорили! — возмутился Поттер. — Мне–то теперь что делать?

Лорд неторопливо запахнулся в плащ.

— Тебе надо понять главное. Я в скором времени выйду из игры. У тебя начинаются проблемы с Дамблдором, так как теперь носителем всего ценного для него являешься только ты. Причем у тебя нет шанса уклониться. Не завидую. Мне не удалось справиться с ним, хотя я гораздо опытнее и искуснее тебя. Ты можешь рассчитывать только на свое оружие. Это твой единственный аргумент в споре с Альбусом.

— Погодите! Да объясните толком!

— Я сам многого не знаю. Но догадываюсь, что Дамблдор желает возродиться в твоем теле, которое не только молодо, но к тому же теперь и кладезь ценных знаний для него.

— Для него… А для меня?

— Для тебя — нет. Ты не почувствуешь этих знаний. Ты просто не успеешь…

— Как это?

— Да очень просто! Представь, что все эти знания написаны на китайском языке. Сколько тебе надо времени, чтобы их освоить? Год, два? А те знания, которые в тебе сейчас, собирались десятками лет. Чтобы хоть что–то понять из заложенной там информации, надо знать очень много. Это не по зубам недоучившемуся студенту. Сколько лет тебе надо, чтобы выучится до профессорского уровня?

— Ну не знаю, лет десять…

— Этого времени он тебе не даст. Думаю, он тебе и месяца не даст. Я тебя предупредил, что твое оружие — только Старшая палочка. Наша связь еще некоторое время будет работать. Обращайся ко мне без церемоний, твое высочество!

Воландеморт вытащил палочку, готовясь к аппарации.

— Подождите! — закричал юный маг. — А заложники? Уизли? Зачем они вам?

Темный Лорд пожал плечами:

— Действительно, зачем? Сегодня мои гвардейцы собирались посетить еще один дом. На берегу моря. Знаешь его? Вижу, что знаешь. Я отменю эту операцию и прикажу отправить туда твоих драгоценных предателей крови. Заберешь их сам, только Пожирателей не трогай. Не надо обижать своих будущих слуг!

— Да какие там слуги? Я твоих убийц всех в тюрьму отправлю или перебью!

— Это твое право, — равнодушно уронил Лорд, — я могу, наконец, удалиться?

Тут Гарри вспомнил еще об одном узнике Пожирателей.

— Отдай мне еще Лавгуда.

— Какого Лавгуда? Первый раз слышу.

— Это редактор «Придиры». Отец одной из студенток Хогвартса.

— Грязнокровный?

— Нет. Чистокровный, насколько я знаю.

— Тогда, скорее всего, жив. Хорошо. Пришлю его туда же. Живого или мертвого.

Лорд взмахнул руками и аппарировал.

Поттер остался один. Точнее, не совсем один. Оглушенный Малфой по–прежнему лежал ничком на серой кладбищенской земле. С этим–то что теперь делать? Слуга, блин! Кикимеру его на кухню отдать — картошку чистить? Или в тюрьму отправить вслед за Амбридж?

За этими суматошными и, по большому счету, пустыми мыслями, Поттер сам от себя прятал ужас, сидящий у него на задворках сознания. То, что сообщил ему Воландеморт, было настолько нереально и чудовищно, что никак не получалось осознать происходящее до конца. Как будто это все не с ним происходит. Как будто он читает какой–то жуткий боевик пополам с ужасами. Вот сейчас он закроет книгу, перестанет бояться, и можно звать Кикимера — подавать ужин… В глубине души он понимал, что мышеловка захлопнулась. Все сюрпризы, которые его ожидают, будут исключительно погаными. Все открытия, которые ему предстоит сделать, безжалостно искромсают тот непростой, но понятный мир, в котором он жил до сегодняшнего дня. Все потери, которые его ждут, будут безвозвратными. Предчувствие настоящей, большой и неотвратимой беды медленно, но верно закрывало от него солнечный свет. В этом новом мире, казалось, не будет любви и радости.

В том разобранном состоянии, в котором он находился, первая же пришедшая в голову мысль о том, куда пристроить Малфоя, показалась Гарри вполне здравой.

— Отдам я тебя на воспитание бродячим эльфам. Они как раз за периметром мэнора обитают, и ребята исполнительные.

Он кое–как напялил на Малфоя его мантию и аппарировал вместе с ним на опушку, где стояли дерюжные палатки эльфийского табора.

Глава 31

Глава 31.

Хлопок, возвестивший о прибытии Поттера и Малфоя на поляну, взбудоражил эльфийский табор. Чумазые эльфийские детишки, замотанные в куски рваного геотекстиля, обступили прибывших магов и рассматривали их своими огромными глазищами, громко пища и хихикая. За ними к месту события подтянулись мамаши. Их наряд был более причудлив: он состоял из кусков поролоновой изоляции от водопроводных труб с прорезями для рук и ног. Они пересмеивались, кокетливо поводили глазками и прикрывали страшноватые щербатые рты грязными ладошками. И наконец, с чувством собственного достоинства и выражением снисходительного презрения ко всему, что происходило, происходит и будет происходить в этом мире, подошли кривоногие эльфийские мужчины. Они позвякивали кольцами в ушах и потряхивали меховыми плащами, от которых доносился оглушительный аромат помойной псины.

Весь этот пестрый и шумный табор окружил Поттера и распростершегося у его ног блондина, который все еще был без сознания. Переглядываясь и перемигиваясь, толпа обступала их все теснее. Вороватые ручки потянулись к Драко, имея явное намерение избавить его от лишнего имущества. Гарри предостерегающе поднял палочку вверх. Негодующе ухнув, толпа подалась назад.

— Где ваш главный?

Эльфы запищали громче и расступились. В проходе показался вожак. Он грубо отпихнул руками пару зазевавшихся эльфих и выдал пинка одному из своих мелких отпрысков.

— Чего вылупились? Чего столпились тут? Вечером работать, а они тут бездельничают, шерсть на ухе! Быстро за дело! Жрать не дам!

Толпа эльфов стала стремительно редеть. Вскоре на поляне осталось лишь около десятка взрослых мужчин.

— Что привело ваше высокородие в наше убогое стойбище? — немного растягивая слова, насмешливо поприветствовал Поттера главарь эльфов.

— Дело есть, — кротко ответил юный маг, оглядываясь по сторонам, — где мы можем поговорить?

— Да и не знаю даже, как пригласить такого высокородного сэра в свой свинарник, — кривляясь и паясничая, вожак указал на самый высокий шатер в центре лагеря. — Если не зазорно посетить мое жилище — прошу!

Не говоря ни слова, Гарри двинулся к шатру, прихватив с собой Драко при помощи Локомотора. Служившие входом тряпки распахнулись, и он вошел в жилище главы табора.

Навстречу хозяину выскочила молоденькая эльфиха в полном неглиже.

— Ты еще здесь, шерсть на ухе? Вон пошла! Отцу передай, что четверть долга ты отработала.

Эльфиха покорно пискнула и исчезла.

Поттер брезгливо поморщился. Это не ускользнуло от внимательного взгляда вожака.

— У всех свои правила. Нам, эльфам, некоторые привычки магов тоже кажутся дикими.

— Например? — поинтересовался Гарри.

— Ваш обычай убивать себе подобных без всякой цели. Просто так.

— А вы как убиваете?

— Эльфы эльфов не убивают. Никогда.

— Буду иметь в виду. Мы так и будем стоять?

Вожак иронически поклонился и пригласил пройти за второй полог. Именно оттуда выскочила обнаженная эльфийка, и Гарри заранее сморщился, ожидая увидеть там нечто среднее между спальней и кабаком. Но когда полог откинулся, юный маг даже присвистнул от восхищения. Тут явно не обошлось без магического расширения.

Пушистые ковры устилали пол и покрывали стены большого зала. Многочисленные светильники освещали дорогую мебель из мореного дуба. Вдоль стен стояли высокие шкафы. Их дверцы были распахнуты и являли взору сияющие роскошными формами блюда и кубки из фарфора и серебра.

— Мы бродячие эльфы — бедно и грязно живем, уж не побрезгуйте, ваше высочество! — хрипло хохотнул вожак, подойдя к невысокому помосту, застеленному огромным покрывалом из верблюжьей шерсти и делая приглашающий жест.

Гарри присел. Сказать, что увиденное оставило его равнодушным, было бы неправдой.

— Ну как? — гордо поинтересовался эльф.

— С ума сойти! — честно ответил Поттер. — Я не думал, что бродячие эльфы могут обладать такими богатствами. А как же ваши кнатовые заработки?

— Кнатовые? Да за время переброски вашей школы из Хогвартса мы заработали около тысячи галеонов!

Поттер был шокирован.

— Как тысячу? Там мелочь какая–то была.

— А карманы студентов на что? Когда висит на волоске собственная жизнь, не очень–то обращаешь внимание на мелкие пропажи.

— Хробин, но это же воровство! — с возмущением воскликнул юный маг.

Главарь шайки эльфов невозмутимо откинулся назад, нащупывая рукой кальян. Он сделал несколько затяжек и спокойно ответил рассерженному хозяину мэнора.

— Приятно, что вы помните мое имя. Так вы не поняли? А ваш холуй, Кикимер, все прекрасно понял. Назначение символической платы за работу — это непременное условие сделки, но всем известно, что при выполнении работы мы не стесняемся взять то, что нам нравится. А больше всего нам нравятся деньги. Если те, с кем мы договариваемся, не торгуются, значит, у них можно взять все. А если торгуются, то только по совести.

Поттер не поверил своим ушам:

— Как ты сказал? По совести? Воровать по совести?!

— Говорю же, не поймете вы, шерсть на ухе! По совести — это значит, что надо оставить магу пару сиклей на «Ночной рыцарь».

Гарри рассмеялся. Вожак тоже ответил ему довольным хихиканьем.

— Ворье вы наглое, — сказал юный маг, закончив веселиться.

— На том стоим, — кивнул ему вожак, — так какое дело привело ко мне высокородного господина?

Поттер манящими чарами призвал слизеринца ближе к себе и опустил его на ковер.

Вожак вдруг сел, вглядываясь в необычный багаж Поттера.

— Молодой отпрыск Малфоев, — констатировал он и откинулся обратно к кальяну.

— Вы знакомы? — удивленно спросил Гарри.

— Да, — ответ был весьма лаконичен, но лицо эльфа омрачилось.

— Однако! Дело такое — надо приглядеть за ним и никуда не выпускать.

— Палочка у него есть?

— Нет.

— Десять галеонов в сутки.

Гарри поднял взгляд на потолок, словно что–то прикидывая.

— Совсем забыл. Кстати, сколько стоит аренда четверти акра земли в парковой зоне?

— Да. Действительно, — вздохнул главарь, — этого я не учел. Десять сиклей.

— Годится, — улыбнулся Поттер, — в сознание сам его приведешь или помочь?

— Сам справлюсь.

— Тогда я пошел. И учти, он не столько узник, сколько маг, которому для собственной безопасности надо побыть в изоляции.

Эльфийский эрл с готовностью поднялся.

— Скатертью дорога вашему высокородию! Всегда рад вас видеть. А может быть угодно перекусить?

— В следующий раз.

Они дошли до наружного полога шатра. На пороге Поттер обернулся.

— Если мне потребуется на время скрыть еще нескольких магов, поможешь?

Хробин невозмутимо кивнул головой:

— До трех десятков. Цена за каждого — такая же.

— Спасибо. До встречи.

* * *

Поттер аппарировал обратно туда, откуда он скрылся после того, как оглушил отряд Пожирателей. Тихо. Пусто. Гарри посвистел. В ответ раздался треск кустов и навстречу ему выскочил Клювокрыл, радостно топорща крылья.

— Спасибо, Клювик, что дождался. Тебя не ранили?

Гиппогриф прошелся кругом, показывая себя со всех сторон. Потом подошел к хозяину и подставил спину. Гарри легко запрыгнул на него, и они взлетели. Полет до мэнора занял всего десять минут. Да-а, они тогда действительно не долетели всего чуть–чуть. Плавная глиссада на спуске — и вот лапы гиппогрифа уже коснулись земли. Короткая пробежка, и их окружила ликующая толпа студентов. Гарри смотрел на радостные лица друзей и знакомых, улыбался, а на душе скребли кошки. Буду ли его так встречать, когда узнают, каким монстром он стал? Он спрыгнул с гиппогрифа и тут же попал в объятия Гермионы. Она спрятала лицо у него на груди. По тому, как она вцепилась в его плечи, как прижалась к нему, Гарри понял, в каком напряжении находилась его девушка все это время.

— Извини. Так получилось, — виновато шепнул он своей возлюбленной. Та, не отрываясь от его груди, замотала головой, ясно давая понять, что извинения не принимаются.

Тем временем шум, чуть стихший, когда Гермиона обняла Поттера, вновь усилился. Студенты, видя обнимающуюся пару, добродушно взревели, и даже зааплодировали. Гарри поднял руку в знак приветствия и повел свою девушку сквозь расступающуюся толпу.

— Спасибо, друзья! Извините, я спешу.

Из толпы кто–то с веселой завистью выкрикнул:

— Еще бы, Поттер! Я бы на твоем месте еще больше торопился!

Все захохотали и одобрительно засвистели.

Гарри ответил с озорством:

— Да! Гермиона — моя девушка! Сообщаю это всем, у кого плохое зрение! Также, для особо умных поясняю — это значит, что я ее люблю!

Толпа студентов не ожидала от обычно застенчивого Поттера такой выходки и вновь восторженно взвыла.

— А сейчас она будет мне мылить шею за то, что я болтался неизвестно где больше суток! Всех лично незаинтересованных в этом процессе прошу разойтись по своим факультетам!

Эти слова встретил очередной взрыв хохота и студенты стали постепенно отставать от них, продолжая приветливо махать руками и живо обсуждая такие неожиданные новости, полученные из первых рук.

Гарри с Гермионой вошли в замок, шум голосов остался на улице. Лицо Поттера помрачнело.

— Гермиона, извини, но на рассказы, извинения и объяснения нет времени.

Мне надо срочно переговорить с Гризельдой Марчбэнкс.

С этими словами он повернул на пол–оборота камень в своем директорском перстне.

— Ась?! — рявкнул перстень так, что Поттер и Гермиона подпрыгнули от неожиданности.

— Это Поттер. Гарри Поттер. Миссис Марчбэнкс, мне нужна ваша помощь.

— А, это ты? — уже нормальным голосом отозвалась старая колдунья. — Сейчас буду. Пусть меня встретят у входа.

— Конечно, миссис. Сию минуту!

Гермиона вытерла рукавом мантии мокрые глаза и сказала:

— Я встречу ее. Иди в кабинет — переоденься. Там тебе Кикимер все приготовил.

Гарри поцеловал девушку и побежал вверх по лестнице.

* * *

Попечительница Хогвартса была мрачнее тучи. Юный маг только что закончил говорить о событиях последних суток. Рассказал он все. Почти все. При всем желании невозможно было передать словами ярость и бешенство, которые толкнули его в тот ночной рейд. Но, казалось, мудрая женщина все и так прекрасно поняла. Мрачность ее была вызвана последней частью рассказа — об откровениях Воландеморта и черной метке, поменявшей хозяина.

— А ведь ты влип, Поттер! — вынесла она вердикт.

Гарри уныло повел плечами, что, очевидно, означало: «Сам понимаю».

— О таких штуках я и не слыхивала. Крестражи сами по себе — материя слишком темная. А тут еще такая чехарда с пребыванием части чужой души в живом человеке и влиянии ее на его сознание. Хотя…

Волшебница закрыла глаза и задумалась. Поттер терпеливо ждал, сцепив руки на коленях.

В кабинете они были вдвоем. Как только Гермиона привела попечительницу в сопровождении Макгонагал, Флитвика и мадам Помфри, старая колдунья немедленно в самой очаровательной манере выставила всех за дверь. Миссис Марчбэнкс вошла в такой раж, что выгнала вслед за ними даже Поттера, указав ему на безобразное поведение студентов в парке. Обалдевший Гарри покорно вышел, но тут же был возвращен назад. Дверь за ним захлопнулась. Гермиона уселась на ступеньки, примерно там же, где вчера сидела Луна, а преподаватели, переглянувшись между собой, пошли наводить порядок в парке. С того момента прошел уже целый час.

— Хм! — громыхнула басом старуха. — А кто его знает, может быть все еще не так и плохо? Если крестраж раскрылся или раскрывается, то он лишился своей защиты. И теперь не только он может влиять на тебя, но и ты на него.

— Как это? — не понял Гарри.

Старуха, казалось, не слышит его.

— Здесь надо понять: где курица, а где яйцо?

— Какое яйцо?

— Куриное! Маловато ты знаешь, директор! Где Снейп?

— Не знаю…

— Ась?!

С люстры бодро посыпались вниз недавно замененные подвески.

Не дожидаясь, пока старуха выскажет ему все, что думает о его исполнительности и сообразительности, Поттер опрометью бросился к двери.

— Гермиона, ты не знаешь, где Снейп? — выпалил он, столкнувшись в коридоре с девушкой.

— В больничном крыле.

— Где?

— У мадам Помфри. У него глубокий ожог на груди. До ребер прожгло и никакие зелья не помогают. Только Обезболивающее.

— Он мне нужен. Кикимер!

Хлопок.

— Быстро к мадам Помфри. Спроси у профессора Снейпа, может ли он разговаривать? Его ждет Гризельда Марчбэнкс. Если может — перенеси его в мой кабинет.

— Слушаюсь, хозяин.

Хлопок.

Девушка робко положила руку на плечо юного мага.

— Гарри, мне почему–то страшно.

«Мне тоже, — подумал Поттер, — и я даже знаю почему». Но вслух произнес:

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Извини, мне надо вернуться.

Гермиона покорно отступила. Чувствуя себя без вины виноватым, Гарри вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь.

Не успел он сесть в свое кресло, как раздался хлопок и рядом со столом возникли Кикимер и Снейп в кресле–качалке. Лицо зельевара было перекошено от боли и он с трудом выдохнул:

— Даже эльфийская аппарация для меня весьма чувствительна.

Старая колдунья внимательно посмотрела на Снейпа.

— Что, Северус? Грехи замаливать тяжелее, чем совершать?

Лицо зельевара стало непроницаемым.

— Не понимаю, о чем вы, миссис.

— Ну, не понимаешь — так не понимаешь, — покладисто покивала старуха. — Тут такое дело. Гарри рассказал мне, что произошло, и у меня вырисовывается такая картина.

Миссис Марчбэнкс вкратце пересказала зельевару сильно сокращенный, но предельно насыщенный информацией рассказ Поттера. А затем начала излагать ему свои соображения:

— Если взять за основу предположение о гомеостатичности крестража в процессе пубертата и невозможности его спонтанного инициирования иначе, как умерщвлением реципиента, то получается, что…

Поттер с откровенной оторопью захлопал глазами. Чего–чего? Кого? Куда? Какой бертат?

Снейп, напротив, слушал эту околесицу весьма внимательно, и когда плотность непонятных для Гарри терминов зашкаливала, неожиданно кивал головой, как бы соглашаясь, или кривил губы, выражая сомнение.

В ящике стола что–то заскреблось. Гарри потихоньку открыл его, и на колени ему упала Чичита. Была она какая–то грязноватая, злая и растрепанная. Немедленно укусила парня за указательный палец и тут же начала быстро излагать речь попечительницы более понятным языком. С трудом Поттер понял, что обычный крестраж такими способностями, как у этого — в его голове, не обладает. Что дело тут нечисто. Что его надо проверить на избыточную ментальность. Что она опасается гадости в исполнении Дамблдора, которая, как известно, будет гадостью, умноженной на подлость. Что Лорд либо не все говорит, либо и сам не все знает. И она желает знать, что Снейп обо всем этом думает.

Во время монолога миссис Марчбэнкс Снейп не раз бросал на Поттера странные взгляды. И только когда старуха замолчала, юный маг сообразил, что во взгляде зельевара было что–то, похожее на страх. Что могло испугать обычно такого хладнокровного человека, можно было только гадать.

Когда Снейпу предоставили слово, он первым делом спросил:

— Вы считаете, что мы правильно делаем, обсуждая эти вопросы при Поттере?

— Да, — сухо ответила Гризельда, — без его согласия мы ничего не сделаем. Старшая палочка не послушает никого, кроме него.

— Есть еще одна Старшая палочка, — помедлив, осторожно сказал зельевар, — это палочка Дамблдора. Она у Воландеморта.

Старуха нахмурилась.

— Не понимаю тебя, Снейп. Она же уже лишена силы.

Зельевар покусал тонкие губы, посмотрел с сомнением на Поттера и все же решился:

— Видите ли, миссис Марчбэнкс. Дамблдор обмолвился при мне, что в той палочке остался один единственный заряд и предназначен он исключительно для крестража Лорда в голове Поттера!

Глава 32

Гризельда Марчбэнкс скептически посмотрела на Снейпа и громыхнула:

— И вы ему поверили? Право, коллега, я думаю, что Дамблдор регулярно блокировал ваши умственные способности!

Гарри мстительно прищурился в сторону зельевара, но тот этого даже не заметил. Глаза Снейпа, напротив, расширились так, как бывает, когда ошеломляющая мысль внезапно приходит в голову.

— Миссис, вы сказали — проверить Поттера на избыточную ментальность? Но ведь Дамблдор уже делал это!

— Когда? — быстро спросила старая колдунья.

— В девяносто четвертом. Я и не понял тогда. Альбус торжествовал! Он почти пел про себя. Я слышал его мысли безо всякой легилименции.

Гризельда даже сморщилась, будто от отвращения.

— Сколько? — задала она малопонятный для Поттера вопрос.

— Одна шестая, — ответил Снейп и обессилено откинулся на спинку кресла. Лицо его снова перекосило от боли.

— Одна шестая, одна шестая, одна шестая, — забормотала старуха озадаченно, — бред какой–то… а может и не бред… одна шестая. Гарри, ты ничего не забыл рассказать?

— Вроде нет, миссис. А что?

— Поттер, — сквозь зубы прошипел Снейп, — мы пока ничего не услышали о содержимом сосуда, который передал вам Лорд через меня.

Гарри хлопнул себя по лбу и полез в нижний ящик книжного шкафа. Повозившись там, он звонко чихнул и поставил на стол уже знакомую бутыль с мерцающим перламутровым содержимым.

— Что это? — спросила миссис Марчбенкс. — Напоминает субстанцию памяти.

Поттер зачем–то протер бутылку от пыли и пожал плечами.

— Мистер Снейп вручил мне ее, но зачем она нужна — не объяснил. А я и забыл про нее. Столько всего навалилось…

Снейп аж застонал.

— Поттер, ну почему все, что связано с вами, получается так по–идиотски? А я ничего понять не могу. Дело в том, что Лорд никогда не говорит загадками. Это не его стиль. Значит, он разговаривал с вами, полностью уверенный в том, что вы посмотрели эти воспоминания, а вы…

Марчбэнкс быстро приняла решение:

— Предлагаю сделать это немедленно. Так как все встречи с Лордом у Поттера в воспоминаниях есть, значит то, что он передал в этом сосуде, не является его личной тайной. Поэтому, думаю, наш директор не будет возражать, если мы посмотрим эти воспоминания все вместе?

— Да нет, — пробормотал Гарри.

— Конкретнее, юноша!

— Не возражаю! — рявкнул Поттер.

— Давайте сюда Омут Памяти.

Хозяин мэнора замялся. Сразу и не сообразишь, есть у него этот самый Омут или нет?

— Кикимер!

Хлопок.

— Принеси Омут Памяти!

— Но, сэр, Омут Памяти, который принес профессор Снейп, был поврежден при обрушении стены вашего кабинета…

— Омут Памяти сюда! Живо! Доставай, где хочешь! — заорал Гарри в отчаянии.

Эльф грустно повел глазами и с хлопком исчез.

Ждать пришлось минут десять. Зельевар за это время принял очередную порцию Обезболивающего зелья и стал выглядеть чуть лучше. Гризельда вполголоса перебросилась с ним несколькими фразами о каких–то диковинных снадобьях и обратилась к Поттеру.

— Из сумм, переведенных со счета Хогвартса, надо выделить средства на приобретение редких компонентов для целебных зелий.

Гарри мельком глянул на зельевара, но тот демонстративно отвернулся.

— Разумеется, миссис Марчбэнкс. Пусть подготовят список или просто дадут счет — все будет оплачено.

Старая колдунья согласно кивнула, взяла со стола чистый пергамент, перо и черкнула несколько слов.

Хлопок.

Огромная сияющая чаша Омута памяти появилась на столе отдельно от Кикимера. Обиделся, что ли? Очень не вовремя.

— Кикимер!

— Кикимер слушает, — раздался голос управляющего, но сам эльф так и не соизволил показаться.

— Компоненты для зелий нужны. Возьми пергамент на столе. Это срочно.

Снейп поморщился, но мельком глянул на Поттера. Не обнаружив ничего для себя оскорбительного, он вновь повернулся к собеседникам лицом. Из стола появилась ручонка эльфа и, схватив пергамент, утянула его в столешницу. Спустя несколько секунд раздался возмущенный писк:

— Да здесь тысяч на десять, хозяин!

— Оплачивай и доставляй. Это все относится на затраты школы.

— Слушаюсь. Школы — так школы. Опять Кикимеру тащиться в Лондон. Охо–хо…

Гарри верно понял мысль попечительницы Хогвартса. Гордый профессор не возьмет лично у него ни кната, а вот школа… Это другое дело. Ну и пусть. Хоть и не любил Поттер зельевара, но мучений или смерти ему не желал.

— Давайте смотреть воспоминания, — скомандовала Гризельда. Снейп еще раз приложился к своему зелью. Он несколько повеселел. Видимо, надежда получить нужные компоненты для излечения отвратительного ожога подняла ему настроение.

Гарри переставил Омут Памяти на невысокий ломберный столик и застыл над ним с бутылкой в руках.

— Сразу все вытряхивать?

Зельевар привычно закатил глаза.

— А голова не лопнет? Доставайте по одному. Палочкой!

Поттер, чувствуя себя как на экзамене, смущенно пробормотал:

— Делаю, делаю. Погодите вы. Дайте бутылку открыть!

Первая же нить воспоминания оказалась очень длинной. Когда она вытянулась во весь рост парня и так и не оборвалась, Гризельда знаком показала юному магу опустить ее начало в Омут Памяти. Воспоминание тонкой блестящей змейкой скользнуло в чашу. Поверхность Омута потемнела. Старая колдунья сделала знак, и они склонились над чашей.

…Тени от кладбищенских надгробий и оград причудливым серым узором оплели всю землю под ногами. Ночь. Тишина. Высокий черный силуэт скользит в десятке шагов перед ними. Это человек. По каким–то едва ощутимым приметам Гарри догадался, что это Воландеморт. Темный маг уверенно двигается между могил. Где это? Кладбище, на котором похоронен отец Реддла? Не похоже. Гарри осмотрелся по сторонам. Рядом с ним шли его спутники. И, что интересно — Снейп шагал безо всяких усилий. Впрочем, все это происходит мысленно, а здесь и умирающий, наверное, может кувыркаться, как акробат.

Слева показалась небольшая церковь, и юноша узнал, наконец, место, в котором они очутились. Это кладбище Годриковой Лощины — места, где жили его родители! Только он был в этих местах под Рождество, а в воспоминании Воландеморта — лето.

Темный Лорд вышел из перелеска, отделяющего кладбище от жилых домов. И теперь они шли вслед за ним по улице к дому Поттеров. Гарри всего затрясло. Этот мерзавец решил показать, как он убивал его родителей? Эта мразь решила раздавить его морально? Гарри поднял палочку и направил ее в спину Воландеморту. Рука Гризельды твердо и властно сжала его локоть.

— Никакого колдовства в воспоминаниях! Ты можешь убить кого–то из нас или даже сам себя. Если не можешь смотреть — возвращайся!

— Извините, — пробормотал Поттер, — я остаюсь и буду смотреть. Я должен знать… Я смогу…

— Хорошо. Спрячь палочку. Здесь она бесполезна. Прошлое изменить нельзя!

Поттер промолчал. И они снова двинулись вперед за фигурой в черном плаще.

Лорд Судеб Воландеморт шествовал уверенно и спокойно. Он был исполнен сознания своей правоты, силы и цели. Это чувствовалось даже на расстоянии. Вот показался покосившийся забор. За ним клубился ночной туман и больше не было видно ничего — ни огонька, ни контура дома. Не слышно ни криков птиц, ни стрекотания насекомых. Неестественная ватная тишина давила на уши. Воландеморт настороженно повернул голову и…

Вдруг ночь взорвалась светом! Огромная ослепительная сфера обрушилась на Темного Лорда! Красная сетка разрядов опоясала его огненным клубком! Тишина взрывалась визгом и воплями. Как будто сотня гиен набросилась на могучего, но одинокого льва! Палочка Лорда замелькала в бешенном темпе. Он ставил щиты, заслоны, рассылал вееры лучей. Пыль и дым заволокли поле битвы. Рукотворное светило, подвешенное над головой Воландеморта, стало багровым, но пылало по–прежнему неистово. На какое–то мгновение показалось, что темный маг все–таки взял ситуацию под контроль и его противникам больше нечего ему противопоставить, но в этот момент огненное лассо вырвало палочку из его руки, а целый сноп оранжевых лучей пробил последний щит и ударил его прямо в грудь. Как крылья раненого ворона, взметнулись вверх полы его плаща, и черная фигура, окруженная сиянием разрядов, рухнула навзничь!

Торжествующий рев десяток глоток перекрыл все остальные звуки!

— Готов! Готов!!! Вот его палочка у меня!

— Как мы его, а? А что я говорил?

— Постоянная бдительность! Рядом могут быть его сообщники!

— Да пошел ты, Хмури! Достал ты со своей бдительностью! Чары Оповещения молчат! Его же вели от самого кладбища!

— Га–га–га! Ну как мы его купили? Хвост! Придурок трусливый! Вылезай из–под мотоцикла, все уже закончилось!

— Утерли мы нос Дамблдору! А то раскаркался: «Не одолеете, безумная затея, запрещаю!» Блин. Командующий. Того гляди — в бороде запутается. Ха–ха–ха!

— Га–га–га! И удавится от зависти! Теперь награда министерства от нас не уйдет! Сто тысяч галеонов, это очень неплохо, как ты считаешь, Сириус?

— Конечно, Джеймс. Особенно для меня — лишенного наследства. Моя мамаша теперь помешается от злости! А Ремус — дурак, не пошел с нами.

— Хе. Да я ему, если честно, и не сказал. Ты же знаешь, он Альбусу верен, как пес!

— Ну и правильно, что не сказал. Поделиться мы не забудем, а здесь он нам был бы не помощник. Засады не для Лунатика.

С разных сторон в освещенный круг, в центре которого лежал Воландеморт, начали вступать фигуры магов с палочками наизготовку. Пыль и дым еще не рассеялись, но Гарри показалось, что в одном из подошедших он узнал своего отца. Он сделал, было, движение вперед, но его опять удержала рука старухи.

— Смотри внимательно, — проворчала она, — сдается мне, что это еще не все.

Маги подошли и склонились над поверженным врагом.

— Живой. Обездвижен только. Добить его надо. Награда — что за живого, что за мертвого — одна и та же. А хлопот не в пример меньше.

— Вот и добивай. Ты, Аластор, в последнее время только и делаешь, что Непростительными балуешься.

— Не вам меня судить, мальчишки. Я больше товарищей схоронил, чем вам всем лет вместе взятых. Говорю, что надо добить — значит, надо добить! Чистоплюи!

— Вот сам и добивай, если хочешь!

— Разговаривать с вами, маменькины сынки. А ну, подвиньтесь в сторону. Я сам его кончу!

Часть магов попятилась. А один, грузный и неповоротливый, остался стоять над Лордом, направив ему палочку прямо в лоб.

В этот момент из глубины двора появилась еще какая–то фигура. Ее контуры были необычны, но Поттер сначала не понял, чем именно.

— Лили! Что ты тут делаешь? Да еще с Гарри на руках? Я же просил тебя не высовываться.

— Да вы так кричите — мертвый услышит. Ну, я и поняла, что вам удалось его убить.

— Оглушить! Но Хмури сейчас исправит нашу недоработку! Хе–хе.

— Аластор! Не смей! Надо доставить его живым в министерство и устроить суд, чтобы все видели, что добро всегда побеждает зло! Он никуда не денется. За его злодеяния самое мягкое наказание — Поцелуй дементора!

— Джеймс, попроси свою жену уйти обратно в дом! Я в министерстве никому не верю! Они выпустят его или организуют побег. Там половина его скрытых сторонников! Я закончу дело здесь и сейчас, и меня не остановят бредни маглорожденной соплячки!

— Аластор, не смей оскорблять мою жену!

Не слушая возмущенную речь Джеймса, Аластор Хмури вновь поднял палочку и направил ее в лоб Воландеморту.

— Авада…

В этот момент Лили подскочила к нему и, удерживая на одной руке ребенка, с неженской силой оттолкнула старого аврора. Джеймс бросился к ним. Из палочки аврора вырвался зеленый луч, ударил в землю рядом с головой Темного мага и отрикошетил куда–то в сторону. Кто–то пронзительно крикнул:

— Не–е–е-ет!

С неба раздался громовой удар. Все, кто к этому времени оставался на ногах, упали на землю как подкошенные. Последнее, что успел заметить Поттер, был мелькнувший в воздухе радужный хвост феникса. Плотная белая мгла окутала юного мага и его спутников со всех сторон и выплюнула обратно в кабинет — рядом с чашей Омута Памяти.

Глава 33

— Что? Что там произошло? Кто кричал? Пустите меня, может быть еще не поздно!

Гризельда Марчбэнкс, подняв палочку вверх, заклинанием удерживала Поттера, который рвался обратно к Омуту Памяти.

— Гарри, опомнись! Это случилось почти семнадцать лет тому назад! Прошлое изменить нельзя!

Лицо подростка выражало муку, смешанную с отчаянием. Он запрокинул голову вверх и рухнул в кресло, закрыв лицо ладонями. Плечи его затряслись от рыданий. Старая волшебница подошла и положила руку ему на плечо.

Снейп молча сидел в своем кресле. Лицо зельевара выражало странную смесь недоумения, печали и злости.

— Жаль, — сказал он хриплым голосом, — рано Лорд потерял сознание. Так мы и не узнали правды.

— Его оглушили, — отозвалась попечительница, — это очевидно. И не только его.

Она обратилась к Поттеру:

— Ну как ты, дружок?

— Н–н–ничего… спасибо, миссис… я просто… мама там была…

— Посиди спокойно. Я сама чуть не бросилась к ней. Совершенно дикая история. И, к тому же, она не соответствует ни одному из рассказов тех магов, которые там побывали после трагедии. Снейп!

— Да, миссис.

— Эта воспоминание не может быть алеоменцией?

— Я как раз думаю об этом. Наше расположение относительно носителя записи, острота восприятия, непрерывность действия, начало и конец мыслезаписи — все это указывает на подлинность воспоминания. Но исключить подделку на сто процентов я не могу. Слишком не вяжется то, что мы увидели, с известными материалами следствия по этому делу.

Старая колдунья насупилась.

— Вы знакомы с материалами дела? Как это могло произойти? Вы же сами были под следствием?

Снейп вздохнул.

— Я очень просил Дамблдора и он показал мне… не сразу, конечно, а потом, когда я…

Зельевар замолчал, не договорив. Старуха безжалостно закончила за него:

— Когда вы стали его шпионом.

Он коротко кивнул.

Поттер вдруг поднялся и, подскочив к Снейпу, схватил его за ворот мантии и резко тряхнул.

— Вам интересно было, да? Интересно? Как мои мама с папой умирали? Как меня хотели убить, а они пожертвовали ради меня жизнью? Отвечайте! — заорал Поттер.

Гризельда Марчбэнкс, против ожиданий, осталась сидеть на месте, не пытаясь помочь зельевару и остановить Гарри. Снейп дернулся было в руках Поттера, но потом замер и твердо встретил взбешенный взгляд юного мага.

— Я никогда не желал смерти твоему отцу, хоть и ненавидел его. А твою мать я… я ее любил… я ее боготворил. Когда она умерла, я чуть руки на себя не наложил! И тебе я зла не желал.

Поттер еще раз тряхнул зельевара.

— И поэтому ты издевался надо мной в Хогвартсе, не упуская случая унизить или оскорбить?

Снейп дернул щекой, взял подростка за руки и с силой снял их с ворота своей мантии.

— Да, я виноват. Я просто не мог сдержаться. Ты был копией матери и отца одновременно. Это была настоящая пытка — смотреть на твое лицо и видеть в нем самое дорогое и самое ненавистное одновременно. Я приходил в неистовство, когда ты своей простодушностью и недалекостью давал мне повод горько пожалеть о смерти Лили. Какая она была умница! Как тонко она разбиралась в науках и искусстве! Как она выделялась из толпы посредственностей! И видеть на своих уроках ее черты в угловатом нескладном подростке с дерганными и неуклюжими движениями! Великий Мерлин! А потом я увидел тебя в квиддиче. Нагловатого и самоуверенного, как Джеймс. С копной неопрятных лохм на голове и идиотскими круглыми очками на переносице! И это неделя за неделей, курс за курсом! Я со страхом ждал каждого нового дня. Ты был не жертвой, Поттер! Все эти годы ты был моим палачом!

Такая убежденность прозвучала в голосе зельевара, что Гарри в смущении отступил от него. Но потом не удержался и съязвил:

— Мне, может быть, принести вам свои извинения?

— Не имеет смысла, Поттер.

Миссис Марчбэнкс наконец сочла необходимым вмешаться.

— Ну все, хватит. Я переоценила вас обоих. Ты, Поттер, все еще живешь детскими обидами! А ты, Снейп, за пятнадцать лет преподавательской практики не научился отделять работу от эмоций. И как тебя Воландеморт не раскусил?

— Раскусил, — отозвался зельевар, — в том то и дело, что раскусил.

Немного помолчали. Потом Гарри проворчал:

— Надо Хагрида расспросить. Если все что мы видели — правда, то память у многих участников стерта или поправлена. А Хагрид — полувеликан. Может быть, он что дельное вспомнит?

Марчбэнкс вопросительно посмотрела на зельевара. Тот нехотя кивнул.

— Да. Есть резон. По официальной версии лесничий вынес Гарри из развалин дома. И Сириус там якобы был и отдал ему свой мотоцикл. Но я нигде не читал и ни разу не слышал, каким образом Хагрид туда попал и как он узнал о катастрофе.

Поттер бросил короткий взгляд на Снейпа. Тот назвал нападение Воландеморта катастрофой. Гм…

— Винки!

Хлопок.

— Найди Хагрида и проводи его сюда.

— Слушаюсь, хозяин.

* * *

Блейз в изнеможении откинулся на спинку кресла.

— Лавгуд, ты просто издеваешься надо мной! Нет у него ничего в голове. Понимаешь? Нет! Пусто! Пылевые чертики и гулкое эхо от чужих мыслей. Я больше не могу.

— Понимаешь, Блейз…

— Мистер Забини, к вашему сведению…

— Мистер Забини, как я понимаю, вы ощущаете в его сознании кем–то освобожденное пространство. Голова не бывает пустой. Это просто так говорят в переносном смысле. В голове всегда много мыслей и эмоций. Даже когда человек спит.

— А у него нет никаких эмоций! Никаких! Я уже два часа слушаю с перерывом на лимонад!

— Попробуйте еще раз, но теперь с моей помощью. Может быть, вы все же что–нибудь услышите?

Слизеринец посмотрел на упрямую райвенкловку. Вот не поймешь, сама–то она нормальная или нет?

— С вашей помощью — это как?

Луна на мгновение задумалась, а потом мягко присела рядом с Роном и повернула к себе его голову.

— Попробуйте еще раз послушать. Я очень вас прошу, мистер Забини!

С этими словами она прильнула к губам Уизли в нежном поцелуе.

— Экхм… — поперхнулся слизеринец от неожиданности. Не то чтобы он никогда не видел, как целуются, но искренность и страстность девушки смутили его. Как будто он подсмотрел что–то чужое, очень личное и запретное. Опомнившись, он поднес руки к вискам, закрыл глаза и вслушался в эмоции пары.

На фоне сильной, ровной, чистой и чувственной струи настроения девушки, он вдруг уловил слабые, но ощутимые толчки эмоций гриффиндорца. Словно кто–то, запертый в тесную клетку, стучался наружу: то ли зовя на помощь, то ли слабо пытаясь разрушить стену, отделяющую его от остального мира. Толчки то замирали, то усиливались. Но вот эмоциональная окраска их была непонятна. Ничего подобного Блейз раньше ни у кого не чувствовал. Это было как жажда, но хотелось не воды. Это было как голод, но хотелось не еды. Внезапно Блейз почувствовал, как у него резко перехватило дыхание. Кривой дементор! Да этот парень просто задыхается, но не физически, а в своем сознании!

— Я слышу его, — глухо сказал Блейз, не открывая глаз, — он мыслит. Ему страшно. И еще… — слизеринец помолчал, — кажется, он услышал тебя. Как бы это сказать… Он пробивается к тебе навстречу, но как ему помочь — я не знаю.

Луна отстранилась от Рона, достала платочек и промокнула его губы. Они слабо шевельнулись в ответ. Девушка обрадовано вздохнула:

— Спасибо, мистер Забини. Вы мне очень помогли. Правда. Дальше я справлюсь сама.

Тот поднялся и, глядя на девушку во все глаза, неловко пробормотал:

— Да ладно. Чего там — «мистер Забини». Я это так… Не обращай внимания. Можешь меня звать просто Блейзом. Удачи тебе, Лавгуд. Я и не думал, что ты такая классная девчонка.

Девушка мило улыбнулась в ответ, но было видно, что она думает о чем–то своем.

— Спасибо, Блейз. Я поговорю с Поттером, чтобы вас перевели к остальным факультетам. Обязательно поговорю.

— Ладно. Спасибо. Как мне обратно–то?

— Винки! Проводи, пожалуйста, мистера Забини. И сделай так, чтобы меня не беспокоили.

Эльфийка пискнула что–то утвердительное и, взяв слизеринца за руку, с хлопком аппарировала.

Луна прошлась по комнате, что–то прикидывая и обдумывая. Потом наложила заклинание на дверь. Палочкой задернула шторы. Зажгла огонь в камине. Немного подумав, сделала палочкой плавный пас и мягкая дымка заволокла всю комнату. Потом она трансфигурировала диван, на котором сидел Рон, в широкую кушетку и уложила парня, укрыв его легким одеялом. Почти беззвучно щелкнули застежки и мантия соскользнула с девушки на пол. Она зябко передернула плечами, наложила на дверь еще одно заклинание и немного помедлив, нырнула под одеяло к юноше. Свет в комнате совсем померк…

* * *

— Дык я ж и говорю, рухнул дом–то. Как взорвался изнутри, прямо. А в середине маленький Поттер лежит, ты, то есть, Гарри. Так оно и было.

Попечительница школы настойчиво добивалась подробностей. А Хагрид, как всегда, робея при начальстве, то бессвязно бормотал по пять раз одно и то же, то с внезапной обидой начинал несколько агрессивно доказывать свою невиновность и правоту.

— И все же, Рубеус. Вспомните. Гарри лежал, присыпанный обломками, или сверху на них?

— Известное дело, сверху. Выкарабкался, видать. Годовалый уже был мальчонка–то.

— Он был весь испачкан в пыли?

— Как это? Да нет. Вроде чистенький более–менее.

— Вам не пришлось мыть или чистить ему лицо, глаза, уши?

— Зачем это? А–а–а… нет, не припомню. Да мне до того было, понимаете вы или нет? Поттеров убили! У мальчонки ожог на лбу! Кругом никого. Хорошо, что Дамблдор появился. Как чувствовал!

— М-да, — пробормотала Гризельда, бросая многозначительный взгляд на Поттера и Снейпа. Гарри сидел рядом и судорожно сжимал кулаки, а зельевар, расположившийся поодаль, напряженно ловил каждое слово лесничего.

— Значит, вы там оказались случайно?

— Дык, спрашивали уже! — взвыл в полный голос Хагрид.

— Ась? — рявкнула в ответ Миссис Марчбэнкс. — Я женщина старая, могу чего и не помнить! А ты отвечай, что я спрашиваю, и не ори тут!

Оглушенный лесничий похлопал себя по уху, с уважением посмотрел на старую колдунью и покорно затянул:

— Эта. Выпил я тот день крепко. У Тома сидел, в «Дырявом котле». Ну и незаметно, незаметно… извиняйте, конечно, перебрал. Ну, вышел на улицу, махнул палочкой… то есть, зонтиком махнул и «Ночной рыцарь» меня подхватил. А потом я вышел… или не вышел… а дементор его знает, как я там оказался. Пьяный был — ничего не помню. Очухался я у дома Поттеров. Смотрю, а дома–то и нет! Тут с меня хмель как колдовством сняло. Я бегом к дому, ну и… остальное я уже рассказал.

— Хмель, значит, как колдовством сняло? — протянул зельевар.

— Ага. Я с тех пор знаю, что, сколько я ни выпей, а потребуется, и как огурчик буду!

— Как огурчик… — Гарри вспомнил, как Хагрид нарезался со Слизнортом на похоронах Арагога и весьма усомнился в этих словах.

— Ладно. С этим закончили. Как появился профессор Дамблдор?

— Ну, известное дело — аппарировал. Видать, в гости к Поттерам прибыл, а тут такое дело. Ох, он переживал. Ох, горевал. Убил, грит, Воландеморт наших дорогих друзей, да и сам сгинул, а победил его, говорит, вот этот малец, сын Поттеров — Гарри. Смертельное заклятие он отразил и самого Лорда оно и ударило. И сгинул Лорд, да только неизвестно, навсегда или на время. А посему надо мальчонку прятать у родных его. Я сюда вызову, грит, Сириуса с мотоциклом. Садись и вези мальца в магловский городок Литтл— Уиннинг, а я за это время все подготовлю, значит.

— Сколько было времени? — перебил лесника Снейп.

— Точно не знаю. Но, думаю, ближе к утру. Луна заходила уже.

Поттер вскочил.

— Как заходила? На кладбище тени были почти вертикальные! Значит, запись фальшифка?

Марчбэнкс покачала головой.

— Скорее, это говорит о том, что для подготовки антуража и всех действующих лиц для финала этой трагедии потребовалось несколько часов.

— Кому потребовалось? — мрачно спросил Гарри, — Дамблдору?

— Мне кажется, мы совершаем ошибку. Надо смотреть оставшиеся воспоминания Лорда, — твердо заявил Снейп.

Хагрид крутил головой, пытаясь уразуметь смысл переговоров начальства. Поттер вежливо поблагодарил лесничего и поручил Винки его проводить обратно.

— Кстати, — остановил он эльфийку, — а что там делают мисс Грейнджер и мисс Лавгуд?

Поклонившись, домовушка пропищала:

— Мисс Грейнджер в больничном крыле, помогает миссис Помфри. А мисс Лавгуд в спальне с мистером Уизли.

Поттер рассеяно кивнул. Во время опроса Хагрида ему в голову пришла какая–то важная мысль, но потом потерялась. Он попытался нащупать ее и вспомнил о девушках, но информация об их местонахождении оказалась бесполезна. Это была не та мысль. Что же его зацепило?

— Вспомнил! Мотоцикл Сириуса и Хвост, который спрятался под ним! А потом этот мотоцикл Сириус, как ни в чем не бывало, пригоняет Хагриду. А куда делся Хвост? Как он попал в семью Уизли? Винки!

Хлопок.

— Ступай в больничное крыло и передай мое приглашение Биллу Уизли. Надо доставить его сюда.

Глава 34

Разговор с Биллом подтвердил, что крыса Короста появилась в семье Уизли в качестве подарка от Дамблдора. Причем старшие сыновья брезгливо отказались от такой серой голохвостой мерзости и великодушно сбагрили ее малышу Перси. Артур соорудил для крысы клетку из старого магловского абажура для лампы и поставил ее в детской. Произошло это примерно через месяц после трагедии с Поттерами. Пока все ложилось в строку.

Гарри предупредил Билла, что сегодня вечером им предстоит поход на побережье, но подробности рассказывать не стал, справедливо полагая, что известие о том, что родители и сестра в плену, может толкнуть братьев на необдуманные поступки.

Поговорили они и с Люпином, который вполне оправился после схватки в Визжащей Хижине и чувствовал себя неплохо. Правда, оборотень был очень насторожен и отвечал, тщательно обдумывая свои слова. Ничего особенного он не рассказал. Только косвенно подтвердил, что в тот вечер «все куда–то подевались», и он не мог ни с кем связаться. Причем до полуночи его друзья просто не брали свои Сквозные зеркала, а после полуночи и вовсе вызовы перестали проходить, как будто их хозяев не было рядом. Он связался с Дамблдором, но директор успокоил его, рассказав, что Хмури попал под шальное Оглушающее заклятие и сейчас отлеживается. Что Сириус гоняет на своем новом мотоцикле и ничего не слышит. Что Поттеры убрали зеркала, чтобы не беспокоить своего младенца, который плохо спит. Про Хвоста ни тот, ни другой и не вспомнили. Люпин успокоился и лег спать. О трагедии он узнал лишь на следующий день, и горе от потери друзей смешалось у него с всеобщей радостью по случаю избавления от Того — Кого-Нельзя — Называть.

На вопрос миссис Марчбэнкс о том, в котором часу состоялся разговор и как с ним разговаривал директор, Ремус ответил, что дело было около трех ночи, и что голос у Дамблдора был усталый, но спокойный и довольный. А про то, во сколько было обнаружено нападение на дом Поттеров по версии следствия, Люпин с удивлением сообщил, что, кажется, в два ночи и замолчал, сам удивившись явной накладке. Но после недолгого раздумья он заявил, что может ошибаться, и что разговор мог состояться намного раньше. Глаза у оборотня при этом стали какие–то больные и все присутствующие поняли, что он и сам не верит в это. А такую версию выдвинул просто в поисках объяснения, которое не бросало бы тень на директора.

Гарри тепло поблагодарил старого друга своего отца и пригласил его присоединиться к ним с Уизли во время вечерней вылазки. Люпин ответил согласием и откланялся, демонстративно не замечая Снейпа.

Тут появился Кикимер и выставил на стол несколько банок с содержимым самого неаппетитного вида. Снейп оживился.

— Вы позволите? — спросил он, указывая на долгожданные ингредиенты.

— Разумеется, профессор, — подчеркнуто вежливо ответил Гарри и встал со своего кресла, чтобы не стеснять зельевара в его манипуляциях. — Может быть, вас переместить в Больничное крыло?

— Благодарю, в этом нет необходимости, — ответил Снейп, быстро откупоривая банки, — вот если бы мне дали сосуд для смешивания и серебряный ножичек. Этот состав готовится в холодном варианте. Котел не нужен. Правда, зелье весьма непростое в изготовлении.

Попечительница несколькими взмахами трансфигурировала необходимое из лежавших на столе предметов и с интересом принялась наблюдать за работой Снейпа. По кабинету распространился аромат маринованных щупалец растопырника. Этот запах преследовал Поттера в Хогвартсе почти весь пятый курс, так что он его узнал мгновенно.

— Я и не думал, что Гермиона сумела тогда изготовить столь дорогое и сложное зелье для лечения моей руки, — усмехнулся Гарри и, увидев вопрос на лице Гризельды Марчбэнкс, пояснил, — меня пытала Амбридж, за то, что я спорил с ней по поводу воскрешения Воландеморта. Рука тогда очень плохо заживала, до сих пор остались шрамы. И такую же настойку для лечения мне принесла мисс Грейнджер. Вы видели эту студентку, миссис Марчбэнкс.

Старая колдунья утвердительно кивнула головой. Снейп, не прерывая работы, отозвался весьма ироничным тоном:

— Отдавая должное способностям и настырности студентки Грейнджер, могу лишь сообщить, что это зелье оказалось ей не по силам. Она трижды принималась за его приготовление, и несмотря на то, что я тайно исправлял ее явные ошибки, нужного результата не было, потому что на последнем этапе она упорно резала щупальца, вместо того, чтобы их прокалывать. Опасаясь лишиться всего школьного запаса растопырника, я сам изготовил маринад и незаметно подменил сделанную ей бурду на правильно приготовленное зелье.

Поттер покраснел и взглянул на попечительницу. Та улыбалась. Ему оставалось лишь пристыжено пробормотать что–то и сесть обратно в кресло.

Между тем Снейп закончил свои манипуляции, осторожно отжал рассол в плоскую миску, намочил в нем салфетку и сунул ее под мантию — на рану. Он закрыл глаза и застыл в ожидании. Потом он посмотрел на присутствующих — его взгляд явно прояснел.

— Работает. Приношу свою благодарность школе Хогвартс за дорогостоящие компоненты для этого зелья.

Поттер счел за благо промолчать, а миссис Марчбэнкс снова кивнула и предложила:

— Думаю, надо продолжать просмотр воспоминаний Лорда. Возможно, там есть что–то, что поможет нам понять все до конца. Ставьте Омут Памяти на место и присаживайтесь поближе.

Очередная нить воспоминания оказалась короче первой, и когда ее извлекли, в бутылке еще что–то осталось. Они вновь склонились над чашей.

…Ночной мрак еле–еле разгонял слабый огонек на конце волшебной палочки. Белобородый старик сидел на лавочке перед надгробием. Это Дамблдор. На надгробии не видно имен, они находились выше, но была видна эпитафия:

«Там, где твоё сокровище, будет и твоё сердце».

Гарри сразу вспомнил — это могила матери директора и его младшей сестры, которая погибла при весьма странных обстоятельствах.

На каменной ограде могилы стоял необычный сосуд со шнурком на горлышке. Внутри него как будто клубился черный дым. А может быть, так показалось из–за темноты. Альбус смотрел на этот сосуд и размеренно говорил, обращаясь к нему:

— Ты очнулся, Том, и не чувствуешь своего тела. Это так и есть. Ты лишен своего тела. Это последнее предостережение тебе. Я не посылал орденцев на охоту за тобой, но, в конце концов — что произошло, то и произошло. Кто–то поплатился жизнью, кто–то расстался с куском памяти, но этого уже не вернуть. Ты неправильно отреагировал на пророчество. Ты кинулся убивать, а тебе надо было задуматься. Но теперь у тебя будет время подумать. Конечно, ты сможешь вернуться. Я все предусмотрел для того, чтобы ты вернулся. Хотя это произойдет не скоро. Сначала тебя ждет длительное наказание беспомощностью и одиночеством. Смири свою гордыню. Научись следовать предназначению, которое тебе уготовано. Не пытайся возвыситься над судьбой сверх того предела, который указан тебе мной. Помни, что я всегда рядом с тобой, и я наблюдаю за тобой. Ты попытался нарушить мою волю, и я был вынужден наказать тебя. Сегодня я создал тебе врага, о котором говорило пророчество. Запомни — ты убил Джеймса и Лили Поттеров, ты пытался убить их сына, но он был защищен жертвой своей матери и ты получил свой же отраженный удар. Неважно, что ты этого не помнишь. Весь магический мир сегодня узнает об этом и уверует в это. Сегодня я создал твоего главного врага, который имеет силу, о которой ты не знаешь. Он — твой смертельный враг. Он — предел твоего могущества и твоего бессмертия. Ты не сможешь избавиться от него без моей помощи, потому что вы связаны высшей и тайной магией. И обе спрятанные части твоей души он рано или поздно найдет и уничтожит. Я отправляю тебя в изгнание, а когда сумеешь вернуться — помни то, что я тебе сказал!

Директор поднял палочку с огоньком повыше и на ограду рядом с сосудом сел Фоукс. Дамблдор накинул ему на шею ремешок.

— Отнесешь этот сосуд в леса северной Албании и разобьешь его там в глухом лесу. Смотри, чтобы до ближайшего жилья было не меньше тридцати миль.

Дамблдор погладил рукой серый шершавый камень надгробия.

— Такие вот дела, Ариана. Кто мог знать, что твоя смерть изуродует жизни стольких людей? Но я отомстил за тебя, сестра. Я отомстил.

Он поднялся.

— Лети, Фоукс. До рассвета ты должен быть уже далеко отсюда.

Феникс расправил крылья и взмыл в воздух. Молочный туман окутал зрителей и перенес обратно в кабинет Поттера…

* * *

Несмотря на сильное потрясение, они решили немедленно смотреть последнее воспоминание Лорда. Что и сделали.

…Мрачный, но величественный зал. Трон. Воландеморт. Вокруг никого. Только Нагайна, свернувшись клубком, греется на руках хозяина. Темный Лорд молчал, но странным образом слышались его мысли:

«Я вернулся, старик. У меня было время все обдумать и понять. Но не получилось. Ни одно из объяснений не может дать ответ на главный вопрос — что же ты затеял? В чем твоя цель? Ты уже отомстил, если верить твоим же собственным словам. Ты на вершине власти. Или мог бы на ней быть, если бы захотел. Что тебе надо? Может быть, как и мне, тебе нужно бессмертие? Но что ты для него сделал? Как ты его себе обеспечил? Если бы ты сделал крестражи, то вряд ли ты стал бы говорить о моих. Зачем обнаруживать свою осведомленность, если рассчитываешь только на эти якоря? И зачем тебе нужно было толкать меня на этот скользкий путь? А ты толкал. Я вспомнил каждый день в школе, каждую встречу с тобой, каждое слово профессоров о твоих запретах и теперь понимаю, что ты сделал все, чтобы увлечь меня идеей бессмертия через крестражи! О, у меня было время вспомнить все. Но остались темные пятна, которые мне до сих пор непонятны. Кто убил Поттеров? Я? Но тогда я должен был быть под Империусом, плюс стирание памяти. Я ударил Авадой младшего Поттера? Но тогда какая там могла быть жертва матери? Почему отразилась Авада от лба мальчишки? И была ли это Авада? Что за связь образовалась между мной и щенком Поттеров? Почему меня буквально разрывало от боли, когда у этого мелкого засранца болел живот от скверной пищи? И почему мутилось мое сознание, когда он просто хотел есть? И все это я чувствовал находясь за тысячи миль от него! Каких трудов мне стоило закрыться от его эмоций! И какая сила вновь уберегла его от смерти год назад на кладбище? Или она меня уберегла? И что произошло вчера в министерстве, когда я силой проник в его сознание и вдруг начал гореть, как в огне? Не может такого быть. Не может. Неужели все дело в том, что я опять не послушал старика? Но следовать его приказам — значит обречь себя на смерть. Таких, как я, не создают из любопытства. И с такими, как я, не делят власть. Значит, в конце моего пути — смерть в результате очередной хитроумной комбинации? И я сам должен покорно дать себя туда привести? Ну уж нет. Этого старик не дождется.

Лорд поднялся с трона и прошелся по залу. Нагайна, шелестя чешуйками, следовала за ним на расстоянии трех шагов. Поток мыслей возобновился:

— Я пересматривал сегодня свое воспоминание о Годриковой Лощине и не понял, почему ясно виден рикошет Авады от земли? Это заклинание не может рикошетить. Единственное объяснение: она попала по кристаллу, выпавшему из палочки. А выпасть он мог, когда ее вырвали из моей руки. Тогда понятно, как произошли смерти, которые приписали мне. Кристалл усилителя расщепил луч из палочки Хмури на несколько, да еще и сделал их «моими». А Дамблдор блестяще интерпретировал ситуацию. Собрал палочку, спрятал, а место тайника сообщил Хвосту, чтобы тот ее мне передал, когда придет время. Все гениальное — просто! Темный Лорд — убийца Поттеров и повержен Избранным младенцем. Потом он извлек из меня ментальность, а тело просто уничтожил. Всем остальным банально и без затей была подправлена память. Мерзавец старый. Но кто бы мне объяснил, зачем ему это надо?!

Молочный туман — и вновь они в кабинете. Молчат. Гарри вдруг помотал головой, поднялся и пошел к выходу. Глаза его были сухи.

— Куда вы, мистер Поттер? — с тревогой спросила Гризельда Марчбэнкс.

Гарри, не оборачиваясь, бросил:

— Я сейчас с Люпином и братьями Уизли сгоняю на побережье в «Ракушку». Надо забрать Флер. И Лорд обещал прислать туда захваченных им заложников. Все эти горы вранья перестали помещаться у меня в голове. Надо проветриться.

Он вышел. Марчбэнкс прищурилась в сторону Снейпа.

— Почти все понятно — кроме двух вещей.

— Каких именно? — поднял брови зельевар.

— Первая: почему у Поттера избыточная ментальность равна одной шестой, а не одной восьмой? А вторая: что все–таки затеял Дамблдор? И я уверена, что пока мы не найдет ответа на первый вопрос, до тех пор не сможем ответить и на второй.

Глава 35

Гарри выскочил на поляну за замком и обнаружил там весьма пеструю компанию.

Во–первых, Гермиона. С плащом в одной руке и двумя метлами в другой, она стояла с самым упрямым выражением лица, которое так и говорило:

«Плевать мне на твое мнение, господин директор! Я решила лететь с тобой, и я полечу, даже если мне для этого придется врезать тебе этими метлами по голове!»

Вздохнув, Гарри решил голову поберечь. Поэтому он молча забрал свою метлу у девушки, подарив ей оставшуюся без ответа улыбку, и посмотрел на остальных участников вылазки.

Ремус Люпин выглядел вполне прилично. Чисто выбрит. Мантия выглажена. Волосы причесаны.

Близнецы, как всегда, жизнерадостны и улыбчивы. Готовы лететь хоть на край света. Хорошо, что они пока не знают, куда и зачем их позвали.

Билл бодр и подтянут. Волосы собраны на затылке. Тоже улыбается, но в глазах тревога. Что–то ликвидатор почувствовал.

Блин, а про Дина он забыл, но тот сам о себе напомнил. Это хорошо, что он тоже идет — с ними будет хоть кто–то без личной заинтересованности в происходящем.

— Летим компактной группой. Фред и Джордж, страхуете сзади. Дин, Гермиона и мистер Люпин в середине. Я впереди. Билл, держись рядом со мной. Потолкуем по дороге.

Все начали рассаживаться по метлам.

— А далеко летим, Гарри?

— Не очень. Можно было бы и аппарировать, но на метлах надежнее. Взлетаем!

Они оттолкнулись от земли и взлетели. Солнце, которое уже почти зашло, вновь поднялось над горизонтом. Ласковый майский ветерок теребил волосы и полы одежды.

С негромким шелестом они неслись ярдах в пятидесяти над землей. Поттер одним глазом посматривал за Гермионой, которая чувствовала его взгляд и держалась на метле несколько более расковано и самоуверенно, чем это позволяли ее навыки и самочувствие.

К Гарри тут же подлетел Билл. Теперь они двигались рядом, почти касаясь локтями.

— Что ты хотел сказать? Я слушаю.

Гарри прикинул, как бы правильнее начать, ничего не придумал и просто бухнул:

— Мы летим в «Ракушку».

Билл от неожиданности резко вильнул на метле в сторону:

— Что случилось? Говори же!

— Пока ничего. Но надо всех забрать в мэнор. И Флер, и ваших родителей с Джинни.

— Не понимаю. Они все там, в «Ракушке»?

— Надеюсь. Главное, будь настороже.

— Гарри, твои загадки мне не нравятся.

— Билл, пока ничего больше рассказать не могу. Я сам не все понимаю. Давай долетим до цели, а там видно будет.

Старший из присутствующих Уизли покрутил головой и отлетел в сторону. Гарри, который так и не решился рассказать ему о том, что его родня стала заложниками, вздохнул и решил, что будь, что будет.

Вот на горизонте показался краешек моря, и соленый ветер донес до них могучее дыхание водной стихии. Гарри обернулся и увидел, как близнецы, летевшие в арьергарде, вдруг закрутили головами. Сначала он решил, что они узнали местность — коттедж Билла был уже недалеко, но оба парня вдруг дружно издали предостерегающий вопль.

— Пожиратели! Слева!

«Твою мать! Да что за напасть!» — мысленно застонал Поттер, круто разворачиваясь в сторону врагов. Остальные тоже затормозили и сгрудились на метлах вокруг Гарри.

— Их больше, надо уходить! — тревожно воскликнул Люпин.

— Стоп! У них классные метлы — догонят. Пустите меня вперед, а сами держитесь сзади и будьте готовы поставить защиту!

Пока Люпин с Биллом переглядывались, сбитые с толку властным тоном Поттера, тот выдвинулся вперед, выпрямил спину и принял гордую и независимую позу.

Группа Пожирателей изменила курс и подлетела поближе. Восемь слуг Лорда в черных плащах, серебряных масках и с палочками наизготовку зависли в полусотне ярдов от Поттера и его бойцов. Атаковать они пока не пытались, и Гарри решил идти напролом.

— Чему обязан приятностью встречи? Я вас не вызывал, можете лететь, куда собирались.

Черные плащи сомкнули строй, то ли собираясь атаковать драконьим клином, то ли совещаясь. Спустя несколько мгновений от их группы отделился один Пожиратель — он демонстративно убрал палочку и подлетел поближе. Остановившись в десятке ярдов перед Поттером и держась несколько ниже его, он снял маску и откинул капюшон, явив свету круглое юное лицо. Этот Пожиратель показался Поттеру смутно знакомым, но убей Салазар, он не мог вспомнить, где его видел.

— Что тебе надо? — надменно спросил Гарри, поигрывая палочкой.

— Милорд! Мы выполнили поручение Темного Лорда. Ваши люди находятся в коттедже на берегу моря. Все живы.

Почтительное обращение молодого предводителя врагов окончательно сбило Гарри с толку. Ощущая смятение спутников за своей спиной и изо всех сил стараясь не потерять лицо, он небрежно ответил:

— Понятно. Как твое имя?

— Меня зовут Маркус Флинт. Мы встречались в Хогвартсе, если помните.

Поттер вспомнил этого грубоватого и фанатичного капитана слизеринской команды по квиддичу, который, благодаря Гарри, потерпел первое поражение в чемпионате Хогвартса. Что–то о нем говорили Кребб с Гойлом на крыше лечебницы Мунго. Кажется, он весьма исполнительный молодой командир у Пожирателей.

— Хорошо, — быстро нашелся Поттер, — отправляйся к пока еще твоему хозяину и передай ему, что я доволен. Но горе тебе, если ты меня обманул!

Флинт прижал свою лапищу к груди, всем своим видом показывая, что об обмане не может быть и речи.

Гарри неторопливо развернул метлу и продолжил прерванный путь, сделав своим спутникам знак следовать за ним. Флинт почтительно поклонился ему вслед. Группа Пожирателей в воздухе, казалось, окоченела на своих метлах. От внимательности.

Впрочем, и его друзья были шокированы подобным исходом встречи, обычно сулившей крупные неприятности. Они переглядывались, пожимали плечами и крутили головами, оборачиваясь в сторону быстро уменьшающихся силуэтов врагов. Первоначальный строй полета нарушился. Первым не выдержал Люпин.

— И как мы это должны понимать? Гарри, изволь ответить! Или к тебе теперь надо обращаться — «милорд»?

Поттер резко развернулся и затормозил перед старым отцовским другом.

— Нет. Меня не надо называть милордом. Мне надо просто хоть немного доверять. Большего я уж и не прошу! Я предвижу все, что ты мне сейчас можешь сказать и о чем собираешься спросить. Ответа не будет. Пока не будет. Почему ты беззаветно веришь одному человеку и напрочь отказываешь в доверии другому? Кстати, это место не располагает к дискуссиям и выяснениям отношений. Мы должны срочно забрать и переправить в надежное место группу людей. Они были захвачены, как заложники. Мне удалось договориться об их освобождении. Несмотря на все заверения Пожирателей, мы должны быть настороже и действовать быстро и четко. Все! Восстановить строй и следовать за мной! Вперед!

Люпин взглянул на Билла. Тот пожал плечами и переместился в голову отряда, зависнув рядом с Порттером, и показывая готовность продолжать п