КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 339753 томов
Объем библиотеки - 385 гигабайт
Всего представлено авторов - 136595
Пользователей - 75808

Последние комментарии

Впечатления

Льер Дитрим про Дроздов: Реваншист (Альтернативная история)

Книга оставила самые приятные впечатления. Если и были рояли, то играли они гармонично, и вступали вовремя. Засиделся почти до утра, уложившись в 6 часов, чего со мной уже давненько не случалось)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
IT3 про Сабаев: Подкидной в далёкой галактике. Дилогия (Боевая фантастика)

автор заметно прогрессирует по сравнению с "колосом".сюжет повествование можно выразить фразой:
"когда татарин родился,еврей заплакал."правда к эве имеет отношение весьма косвенное,но читать интересно.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
ивановамфрия про Стивенс: Реставратор (Ужасы)

Хороший мистический детектив, приправленный намёком на романтические отношения. Читается легко (наверное, в большей степени заслуга переводчиков). Сюжет динамичен и не утомляет. Рекомендую для отдыха.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Легенда про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

Бесплодное мудрствование - это, пожалуй, про самого автора точно сказано. Было бы смешно читать это напыщенное чтиво для доверчивых неофитов, если бы не так грустно оттого, что кто-то может и повестись на все это. Берегитесь, друзья, подобных воинствующих профанов. Такие профессиональные компиляторы вносят свои "поправки" в материалы настоящих мастеров своего дела, а потом присваивают себе лавры. Нужно учитывать, что эти знания уже отличаются от оригинала в силу недалекого понимания любого такого профана, походя и невзначай кидающего по отношению к традиционным практикам фразы типа "я лично считаю это не важным". К тому же, большинство разобранных в книге практик вообще можно делать только под руководством настоящего учителя и уж точно не по этой книге из-за обилия ошибок в ней.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
андрей 50 про Земляной: Отработанный материал (Боевая фантастика)

По моему какая то ерунда.Планета на которой живёт горстка людей,зарабатывают на жизнь разведением пушного зверя,которого разводят и выпускают на волю.А потом на него охотятся.И есть некая корпорация,которая втихую занимается химическим оружием.Появляется сосланный умирать на этой планете,спецназовец.Которому в пещере один гениальный врач делает пересадку лёгких от одного плохого человека.И донор и сам Гг остаются в живых.А потом Гг находит хим.лабораторию разоблачает корпорацию.Я просто не могу понять как на планете,где нет техники,кроме снегоходов (там почти всегда зима)и живёт горстка людей,можно найти то что очень хорошо спрятано.У нас библиотеку Ивана Грозного сколько ищут и ни хрена,а он за полгода на дне океана нашел.Мне не понравилось,продолжение читать не буду,только время тратить.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Дроздов: Реваншист. Часть вторая (Попаданцы)

Просто скомканный конец.

Спойлер: СССР не спасти, КПСС - гадость...

Не пошла.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
андрей 50 про Шторм: Затерянные в джунглях (Современная проза)

Не плохо,лёгкое чтение.Немного наивный,но в принципе интересно.Есть и приключения,и любовь,джунгли,племя индейцев которых не коснулась цивилизация.Прочитал с удовольствием,пару дней отдохнул от фантастики ,триллеров.По ходу чтения до меня дошло что это вторая книга с этим героем,ну и ладно,они между собой не связаны.Наверное возьмусь за первую.Чего и вам желаю.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс! (fb2)

- Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс! (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 2149K (скачать fb2) - 4ert13

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



4ert13 Воспоминания Мерлина, или Привет, Хогвартс! (гет)

Пролог. Десять лет тому назад

На обыкновенной улочке небольшого английского коттеджного городка стоял двухэтажный дом. Правая часть второго этажа у него отсутствовала, по–видимому, сметенная взрывом, в остальном же дом просто был запущен, хоть и устоял — даже косяки не сместились, двери по–прежнему свободно открывались. Если бы не слой пыли да предметы, слетевшие со своих мест в момент взрыва, в доме бы даже был порядок. Ну и, конечно, если бы тут не наследили потом…

Внезапно раздался легкий хлопок, и во дворе дома показался человек. Его почти не было видно — длинный черный плащ скрывал очертания фигуры. Приметить можно было лишь то, что его рост был чуть выше среднего — где–то метр восемьдесят или девяносто, да светлые волосы, которые трепал ветер. Человек аккуратно, словно стараясь не потревожить дом, которому и так досталось, вошел внутрь и, внимательно осматривая комнаты, направился к месту взрыва. Там он на минуту замер, склонив голову — будто прощаясь с кем–то, хотя рядом не было никого, кроме стен с выцветшими от влаги обоями. Человек развернулся, уже почти шагнул в дверной проем с отсутствующей дверью, но внезапно замер и его рука, облаченная в черную перчатку из неизвестного материала, с силой врезалась в стену.

— Эх, ребята… чуть–чуть я не успел…

Он тяжело вздохнул и направился к выходу. Неожиданно, словно гром среди покоящейся тишины раздался хруст стекла. Человек замер, затем наклонился. Под его ногой лежала фотография с треснувшим стеклом. Фото было не простым — люди на нем шевелились. Двое: высокий худощавый мужчина в очках, белой рубашке, с темными непослушными волосами и карими глазами, обнимающий красивую девушку, с прекрасными длинными — до талии — рыжими волосами, с удивительными зелеными глазами, сверкавшими, как два изумруда. Оба они стояли обнявшись, девушка держала младенца. Человек в плаще взял фото в руки и грустно улыбнулся. В его левой руке возник тонкий деревянный стержень длиной сантиметров тридцать, и он направил его на фото. Стекло с хрустом выпрямилось, трещины исчезли, будто их и не было. Фото исчезло в складках его плаща, а сам он покинул дом. Кинув последний взгляд на заброшенный участок, где еще лежали грязные клочья снега, человек вышел за его пределы и захлопнул за собой калитку. Когда он коснулся ее рукой, проявилась деревянная табличка с надписью:

«Здесь в ночь на 31 октября 1981 года

были убиты Лили и Джеймс Поттер.

Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире,

пережившим Убивающее заклятие.

Этот дом, невидимый для магглов, был оставлен

в неприкосновенности как памятник Поттерам

и в напоминание о злой силе,

разбившей их семью»

Каких–то шесть лет назад он в первый раз пришел в этот мир. Восемнадцатилетний маг, полный грез и надежд. Этот мир подарил ему два года в обществе прекрасных людей, которых он по праву считал своими друзьями. Весельчак Джеймс, сорвиголова Сириус, тихоня Ремус — «Лунатик». Петтигрю — тоже славный малый… был. Эванс, Лили — веселая и стойкая, умная, как и все они.

Да, пришлось ему помолодеть на два года, но это того стоило. Два года счастья и веселья… Теперь двое его друзей мертвы, один в тюрьме, еще одного лишь предстоит найти. Война всегда забирает лучших из лучших. Самой большой потерей являются люди и их судьбы. Война ломает, калечит людей морально, а кого — и физически. А еще, по странному стечению обстоятельств, в большинстве случаев она начинается во всех отражениях почти одновременно.

«Даже учитывая, что тут скорость времени чуть отличается, все равно я опоздал… Жалких полгода, каких–то полгода — и все они были бы живы. Сколько же еще придется потерять? Вот очередной вопрос о смысле жизни… даже если тебе отмерены тысячелетия, зачем они, если уже спустя четверть века ты потерял многих? Да, жизнь продолжается, но сколько могли прожить еще в этом маленьком мире прекрасная Лили, Джеймс, да и все они?! Сколько успел бы пережить и сделать Атанварно? Бессмертный, которому отпущено еще больше — вечность? Мда…. Хорошо хоть Дамблдор сказал, где их теперь искать. Кладбище у местной церквушки…», — с такими грустными мыслями человек убрал руку с дверцы, и табличка исчезла. Вздохнув, он твердым армейским шагом направился в сторону церкви.

Глава первая. Знакомство

В одном из купе поезда, увлекаемого паровозом на север Великобритании, сидел мальчик одиннадцати лет. У него были русые волосы, в меру длинные — где–то с палец(было видно, что их пытались причесать, но, похоже, безуспешно), серо–синие глаза, подтянутое телосложение. Одет он был в черную рубашку и джинсы с кроссовками. Сумка с поклажей под сиденьем — вот и все имущество, что было при нем.

Мерлин

Я сидел и думал под размеренное постукивание колес вагона. Я — это Мерлин Николаевич Керененский. Да да, абсолютно идиотское для гражданина Великобритании имя. А вот для сына мага — самое то. Ну подумаешь, русские инициалы. У нас в ФЗ, между прочим, русский язык — государственный, наряду с английским. Год рождения: две тысячи двести сорок седьмой от Рождества Христова в исчислении Федерации Земля (ФЗ), и почти семь тысяч какой–то с момента Великого Исхода Магов из родного мира — Адена. В варианте летоисчисления этого мира это будет… Хм… Учитывая поправку из–за смещения скорости течения времени… Ну, тысяча девятьсот девяносто какой–то там год от РХ в этом мире.

Как меня сюда занесло, а тем более в этот тарантас на колесах? Ой, лучше бы вы отца об этом спросили. Его проделки. Но факт сей в том, что Архимаг, Высший маг Николай Керененский, по совместительству Гранд — Адмирал Флота ФЗ (Первый маг, пошедший в космофлот! Хотя… Это совсем другая история) и мой отец, в свои семнадцать лет, отправившись в положенное каждому уважающему себя магу «путешествие по мирам»…

Что это такое, «путешествие по мирам»? Сейчас объясню: в понимании магов Ордена Башни слоновой кости, они же маги ФЗ, они же у нас Светлые, время и пространство можно разделить так: х, у, z в обычном пространстве и моменте времени, плюс параллельные миры. Маги могут путешествовать по ним, пользуясь своими желаниями и фантазией. Собственно, куда пожелаешь, туда и занесет. И не факт, что в своей реальности и времени окажется мир, где ты желал побывать. Есть даже вариант и шанс создать свое отражение, свой мир. Процесс перехода между мирами — параллельными ли, или просто в прошлое вы решили сходить проветриться — сложен. Есть два известных варианта, доступных нашим Магам: портал, если вы точно и четко знаете, куда вам надо и вы там уже были; или просто «путешествие через отражения», пока резко не замерев на месте, вы не сойдете с тропы и не найдете окруживший вас мир интересным. Так вот, отправившись в такое путешествие, отец попал сюда, завел друзей и тому подобное, аж на два года. Потом ушел — его призвали в наш мир. Когда же дела, требовавшие его непосредственного участия, закончились, родился я, он привел нас сюда, где мы и прожили, периодически срываясь в родной мир, уже десять лет. Почему не в нашем родном мире, спрашивается… Из соображений безопасности, но об этом тоже потом. С двух лет меня уже начали обучать, как и подобает нашим магам, но вот в одиннадцать лет… В одиннадцать лет отец позвал меня и сказал, что пришло время изучить местный вариант магии. И отправил в школу «Хогвартс».

Настроение было паршивым. Согласно условиям поставленной задачи, я не мог пользоваться нашей магией и «примочками». А единственным магическим инструментом тут был кусок дерева в тридцать пять сантиметров с магической составляющей. Ну что ж, прорвусь как–нибудь, вряд ли обучение будет более интенсивным, чем дома…

Ну вот, стоило открыть книгу — скрипнула дверь купе, и на пороге появился круглолицый мальчик. С ним была девочка с очень густыми каштановыми волосами, из–за отсутствия определенной прически напоминавшими осиное гнездо, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо. В остальном, судя по фигуре и чертам лица — скорее француженка, нежели англичанка.

— Ты не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так ты ее видел или нет? — спросила девочка прямо–таки начальственным тоном.

— Девушка, я смотрю, вы так помогаете, что даже говорите за него — я произнес это поучительно–ироничным тоном, и, оторвавшись от книги, посмотрел на них смеющимися глазами. Выдержав паузу, необходимую для того, чтобы ее брови вернулись на место, я добавил: — Здесь жаб нет, но … — Секундная заминка, сканирование «зрением мага»… Оп–па, вот это ауры! Да, девушка впечатляет, да и паренек не прост, но вернемся к делу… Осмысление, как объяснить точное местонахождение, устный результат — Но я могу вам помочь.

Вернувшись в купе, со стеснительным «спасибо» от Невилла и удивленным молчанием от Гермионы (так звали девчонку) я снова открыл книгу, и… получил подзатыльник.

— Ай! — я потер затылок. — И что это значит?

Черно–белый, пушистый и огромный, напоминающий барса, но более растрепанный кот, потягиваясь, спустился со спинки дивана и, устроившись напротив, уставился на меня.

— Это значит, что не прошло и пары часов, а ты уже нарушил главное правило! — Капитан жил у нас порядка шести лет, и, в отличие от Ахиллеса, нашего пса, которого мы взяли с собой из ФЗ, говорить еще не умел. Но вот мысленно общаться вполне мог.

— Слушай, ты выдан мне в качестве домашнего животного, а не как команда по надзору за несовершеннолетними!

— Еще лапой хочешь? Мне двадцать семь лет по нашему исчислению и информацию я впитываю, не то, что некоторые обалдуи….

— Запрет был на активные заклинания. На пассивные возможности никто запретов не накладывал, так? — я пошел на примирение, спорить с опытным котом не хотелось.

— Ладно, с жабой ты придумал складно. Но давай без фокусов больше, а? — Кот подергивал хвостом при мысленном обмене.

— Ой–ой, умник, точней мяу–мяу! — мои глаза опять заискрились веселыми огоньками.

Вы когда–нибудь видели, как кот показывает лапой кулак? Поверьте, равнодушными не останетесь…

* * *

Замок впечатлял — со стороны озера он казался огромным. Внутри стало понятно, что ему, возможно, и тысяча лет есть, но при этом все было ухожено — стены, газон. На стенах горели факелы, делая его еще более таинственным и загадочным… Даже «История Хогвартса» не помогла встретить его без удивления.

Итак, стояние перед внушительными дверьми просторного зала, выпендреж на пустом месте Драко Малфоя перед худощавым парнем в очках и со странным шрамом на лбу, распределение… Вот тут я был поражен — я много чего видел, но ГОВОРЯЩАЯ ШЛЯПА… После небольшого диалога она отправила меня в Гриффиндор, факультет с гербом в виде льва и флагом, окрашенным в алые и золотые тона. Хотя вариантов она пересмотрела достаточно — все четыре. Сюда же попали еще с десяток человек, видимо те, с кем придется учиться, в том числе: тот паренек из поезда, и девочка с гнездом на голове, что так волновалась перед распределением и помогла Невиллу найти жабу. Еще Гарри Поттер — так, как я узнал, зовут местную знаменитость. Выпендрежник попал на Слизерин вместе с двумя троллями, что прикрывали его спину. Вот ведь дятел, а не птица, Малфой, ты же ведь из старинного рода, зачем этот выпендреж? Да и аура твоя говорит о чести, пусть и хитрости, но доброте и желании найти равных себе, доверится им, пусть ты и знаешь, что среди Слизерина это невозможно.

Распределение закончилось, и старик в фиолетовой мантии, очках–половинках — видимо, наш директор Альбус Дамблдор — пригласил всех начать пир. Что было очень кстати, паровоз шел часов восемь, и я успел проголодаться.

В середине пира появились призраки, что было интересно, ведь у нас они не водились… Призраком нашего факультета оказался Почти Безголовый Ник, весьма доброжелательное привидение, в отличие от проказника Пивза, бывшего головной болью всей школы (так нам сообщили старшекурсники).

После весьма вкусного ужина нам огласили список мест, куда не стоит ходить, и поступков, которые нельзя делать, и пожелали успехов. Староста позвал нас строиться, и мы всей толпой дошли до нашей гостиной. За портретом какой–то дамы, которая требовала пароль при входе, оказалась гостиная. Опять новинка, у нас такого нет! Есть либо маг, либо человек, либо его энергетическая форма, либо его нет совсем! При попытке посмотреть на них магическим зрением ничего не выходило — призраки были белые и черные, едва заметные тени, по которым иногда проскальзывали эмоции разных цветов. Так вот, о чем это я? За портретом была просторная комната с камином, а в спальни вели две лестницы. Наша спальня располагалась в башенке с винтовой лестницей, в ней на курс отводился один этаж. Ребят по соседству оказалось пятеро: Невилл — тот самый, что жабу потерял — круглолицый, с темными волосами и чуть полноватым телом, очень застенчивый и тихий. Гарри — почти Невилл, только худощавый и в очках. Рон — рыжий длинный балбес. Симус — весельчак, сын ведьмы и обычного человека, и Дин — темнокожий маглорожденный мальчик, лишь с месяц назад узнавший о том, что он маг. В спальне уже были наши вещи, аккуратно сложенные у кроватей. Видели бы вы лица этих магов с «чумаданами» при виде моего рюкзака и сумки…

Наконец я, перезнакомившись со всеми, как обычно успокоил свои мысли, разложил в тумбочку часть вещей и учебников, завел наручные часы, установил время подъема и, упав на кровать, отрубился. Я уже не узнал, как кот, ворча, несколько раз обходил кровать кругами, устанавливая ряд защитных заклятий, и лишь после этого запрыгнул на кровать, устроившись в моих ногах.

Глава вторая, в которой мы привыкаем

Огромный замок, множество предметов и учителей, огромный объем новой информации — это было необыкновенно, но постепенно Мерлин вошел в ритм этого загадочного, пропитанного магией места.

У каждого из учителей был свой метод обучения. Зельеварение, которое вел профессор Снейп, было интересным, хотя иногда он придирался без видимых причин. Под раздачу у него попадали гриффиндорцы, особенно проявил себя Невилл, почти на каждом занятии получая несколько отрицательных баллов. Впрочем, магнитом неприятностей были и Гермиона с Гарри. Она все знала, и постоянно тянула руку, а он просто ему чем–то не угодил. Но в остальном, загадочный профессор в черной мантии с белой аурой был интересной личностью.

Мерлин

Я старался не умничать, но если уж задавали вопрос именно мне, я отбивался от всех нападок Снейпа, а правильно готовя зелья — даже заслужил пару утвердительных кивков. Трансфигурация с нашим деканом — МакГонагалл, чем–то напоминала зельеварение. МакГонагалл была похожей на Снейпа, но не разделяла учеников по факультетам. Вообще. Травология, Чары, все остальное — были заметно веселей. В целом, учеба не составляла труда для меня, с моей любовью к чтению. Да и гоняли дома во время обучения куда хуже — подъем, разминка, завтрак, тренировка (фехтование, рукопашная техника с использованием подручных средств, стрельба), в двенадцать — бассейн, обед, занятия — различные науки, затем, в семь — тренировка в магии. Мой день заканчивался в девять, а тут два занятия после обеда, и в четыре ты уже свободен!!! Это привело к тому, что я разбил предметы на «надо» и «интересно». Интересны были Чары, Трансфигурация, Зельеварение — еще бы, Маги ордена умели делать только зелья восстановления сил! История Магии была интересна одному мне из всего класса, ну, еще Гермионе, остальные бессовестно спали или валяли дурака. То же, что было «надо», я делал только когда припекало.

Так что, сделав домашнюю работу, я обычно начинал читать очередную книгу по заклинаниям, истории, или чему–то еще. Кстати, шок у меня вызвали перья — ну зачем этот доисторический элемент?! И я использовал перьевую ручку, которая почти не отличалась от пера, но было гораздо удобнее в использовании.

Вопросы вызывали и полеты: Маги ФЗ в древности летали на драконах (у нас их звали Виверны), многие умели летать просто так, благодарялевитации, даже техника умела летать в ФЗ, но метлы?! Хотя, для юных волшебников сесть на метлу и управлять ей было проще, чем левитировать себя заклинанием, это я понял. Но на первом же занятии возник вопрос: как на этом сидеть вообще? Только сумев подчинить метлу своей воле и сделав круг, я успокоился. Исчезли все сомнения и аналитика — летим и летим, черт с ним.

Учеба шла своим чередом. В свободное время я читал, гулял по территории замка и исследовал его закоулки, играл в шахматы, благо нашелся достойный противник: Рон. Или же тренировался, когда никто за мной не наблюдал. Спорт мне нравился, и ради этого удрать из замка на свежий воздух и поставить пару сигнальных заклинаний не было проблемой.

Капитан оказался для меня на первое время единственной родной душой — остальные как–то особо со мной не общались, да и знать мои тайны не имели права. Так что обычные отношения одногруппников, не более, даже скорее менее, вот и все что связывало меня с другими — ибо тех, кто знает ответы на вопросы, ох как не любят. Но, как говорится: «Был бы у меня такой кот…»: с ним можно было и магии поучится, той, что осталась дома, и обсудить все, и даже сыграть в шахматы. Правда, Невилл был удивлен, увидев в спальне картину: на кровати сижу я, напротив на всю подушку разлегся кот, между нами шахматы. Хорошо еще фигуры двигал я, а то так бы и спалились… Ведь меня и помимо этого считали малость странным — ну кто еще мог привести не что–нибудь, а магловские гантели по пять килограмм? Хотя, это оценил Дин, иногда ими пользуясь с моего разрешения.

С Гарри и Роном я сблизился поближе уже потом, из–за шахмат, а так же из–за случая с полуночной дуэлью, отказавшись, как и Гермиона, отпускать их одних. Ну еще бы — не можешь прекратить безобразие, возглавь его. Да и интересно было, что такое тут дуэль… С Гермионой мы все сблизились после случая с Троллем, когда спасли ее, хотя я и так не имел с ней особых проблем в общении — оба увлекались чтением, так что нам было что обсудить. В целом ребята были уникальные: Гарри, отнюдь не герой — «Мальчик–который–выжил», а немного забитый и скованный паренек, не задумываясь приходящий на помощь. Рон Уизли… Тут сложно было сказать. Лично мне больше понравились его братья близнецы — шутники, Рон же больше напоминал Перси по занудству. Хотя он был честен, храбр, это был самый заурядный маг, с незаурядной завистью и жаждой славы. Но это пройдет…или нет, увидим так или иначе, рано или поздно. Гермиона же очень интересный кадр. Любящая знания, она раньше имела нормальные отношения только с родителями, которые ее горячо любили. В стандартной школе ее не любили, частенько шутили и прикалывались, не самым удачным образом, поэтому друзей у нее не было. Да и в Хогвартсе ее многие терпеть не могли. Гриффиндорцы еще как–то держали это в себе, не говоря это в лицо — все же она приносила фалькультету баллы. Но остальные фалькультеты выражали свою неприязнь открыто.

Квиддич — болезнь всех волшебников. Я, равнодушный почти ко всем видам спорта в этом отражении, кроме ралли и единоборств, все равно проникся этой игрой. Еще бы — четырнадцать игроков носятся друг за другом с хорошей скоростью, три измерения для маневра — это не какой–то футбол, который так любил Дин. Но вот то, что Гарри подыграли, дав место в команде, лично меня немного задело — нечестно, пусть и поймал напоминалку. Придется ждать, пока кто–то из охотников потеряет интерес или уйдет: тогда появится шанс попасть в команду. Первый же матч был со Слизерином, и тут я увлекся. Настолько, что не заметил пары темных заклинаний. Квирелл?! Именно от него исходят лучи! Гермиона уже рванула было на трибуну преподавателей, решив что это Снейп, но я остановил ее и просто выставил перед Гарри щит, направив его в сторону профессора как паровоз. Получив заклинание на себя, профессору уже не было весело. А еще и видя, как тот с последней скамейки трибуны улетел за борт, как от удара реальным щитом — уже было просто никак не встать от смеха. Меня еле отпустило на третьей минуте, после того как я увидел его лицо. Но тем не менее, я нарушил запрет на активную магию. Это плохо, но зато Квирелл полежит пару дней в больничной палате, подумает… Или не Квирелл? Почему аура раздваивается? Ответ на этот вопрос все терзал и терзал меня до самых каникул: Я следил за ним на уроках, и не мог ничего понять. Нет, двойная аура может быть у призывателя демонов. Есть у нас такой вид боевых магов, призыватели. Но обычно они призывают существ живых и материальных, в крайнем случае — что–то экзотическое из других миров. Есть и те, кто призывает демонов. Но тот, кто не может их контролировать — сам становится сосудом, оболочкой Демона, выпуская в наш мир этих порождений Ада и Хаоса. Но здесь, в этом мире? тогда зачем колдовать так? Сжег «Адским пламенем» и делов… В общем, пока загадка была не разгадана…

На Рождество я вернулся домой, сев вместе с Гермионой в вагон Хогвартс — экспресса. Под мерный стук колес мы разговаривали обсуждая последние уроки, когда дверь купе приоткрылась.

— Кого я вижу, потаскушки Поттера! — Драко растягивал слова, облокотившись на дверь, за спиной у него маячили Крэбб и Гойл. — Ой, мы кажется вам помешали, вы продолжайте.

Я вздохнул. Как ни крути, терпение никогда не было моей сильной стороной. Тоже мне, светлый: — Малфой, тебе элементарные правила приличия не знакомы совсем? — Я медленно повернул голову, и Драко выхватил палочку — Ведь вроде потомок древнего рода…

— Ой, вы посмотрите, тень имеет свое мнение. Вон, учись у грязнокровки — сидит и молчит. Ребята, надо бы их проучить — Малфой усмехнулся

Гермиона, до этого набиравшая воздуха для пламенной речи, выхватила палочку, а я… Я просто встал и шагнул навстречу Драко, предупреждая его движение. Я схватил его руку за запястье и плавно поднырнул ему за спину, не разжимая захват. После этого не хитрого приема, я развернул Драко рывком на себя, и вытолкнул засранца обратно в коридор. Теперь он стоял, раскорячившись в дверях, мешая пройти или ударить Крэббу и Гойлу.

— Ааааай! Ты мне руку сломал!!!

— Во–первых, вывихнул, во–вторых, осторожней, желания сбываются. А теперь немедленно извинись перед дамой — я усмехнулся.

— Никогда… — звук удара головой о дверной косяк — Ай!

— Еще раз — я лишь ухмыльнулся, когда Крэбб додумался достать палочку, и чуть приподнял Драко, скрывшись за ним полностью.

— Изви… ните… — выдавил красный как рак Малфой

— Так–то лучше! — я повеселел, а это произносил уже смеясь — А теперь, в сторонку — я, использовав Драко как щит, вытолкнул его в коридор, тесня Крэбба и Гойла, и со словами: — Сударь, приятно было пообщаться, но вам уже пора! — отпустил его и толкнул на эту пару троллей. Напоследок я дал ему хорошего пинка, и он упал на них, с воплями и грохотом. Теперь эта тройка, распластавшись на полу коридора, вставала, пытаясь распутать руки и ноги, школьная форма этому отнюдь не способствовала. Из соседних купе на шум стали выглядывать старшекурсники, и, потихоньку, легкий смешок перешел в хохот. Драко встал, и, отряхнувшись, стал уже не красным, а пунцовым. Продолжать на людях он не решил, и троица убралась восвояси.

— Он тебе этого не простит — Гермиона вытерла глаза, отсмеявшись.

— Ну, пока он не выучил что–то лучше искр, это не страшно — я даже забыл о чем мы разговаривали, и никак не мог остановить смех. Только укоризненный взгляд зеленых глаз с сидения напротив, принадлежащий куче шерсти, заставил меня остановиться. Видите ли, потревожили пушистое величество!!! Чтож, посмотрим что он сейчас ментально мне скажет.

— Нет Мерлин, не потревожили. Но ты ничего не заметил? — Кот мягко мурлыкал, но мне стало не по себе.

— Что я мог упустить?

— Малфой не дурак, и даже неприязнь к грязнокровкам или маглорожденным не должна делать из него идиота. Его словно науськивают на вас, особенно на Поттера.

— Спасибо, Капитан, есть о чем подумать…

Дальше мы ехали уже без инцидентов. Попрощавшись на вокзале, я поспешил к выходу, и издалека увидев приметный силуэт, запрыгнул в машину.

Рождество удалось! Помимо родителей, приехали Лори и Джеймс, обучавшиеся в нашем мире. Была и ученица отца — Ника, так что веселая и шумная компания смогла уснуть только к рассвету, наговорившись.

На следующий день я, помимо отдыха и вскрытия подарков, снежной баталии на улице, помимо веселья и праздничного стола, ничего не делал. Даже книгу не открыл. Не обошлось и без приколов, которые так любил старший брат — растяжка из пары хлопушек внутри одного из подарков сделала из меня чумазого чертенка. Вечером же состоялся диалог с отцом наедине, с подробным пересказом событий от меня и от кота. Наконец, я задал волновавший меня вопрос.

— Пап, а скоро мы начнем изучать что–то действенное? — я выжидающе смотрел на отца, который сидел в кресле у камина.

— Вообще, курса с третьего–пятого. Но никто не мешает тебе изучать что–то наперед, если хватит времени и сил. Я так понимаю, каникулы понравились? — он улыбнулся.

— Да, теперь хоть есть с кем пообщаться моего возраста… Мне нельзя им рассказывать, кто я и откуда?

— Не стоит, может, со временем. Как ты говоришь, зовут паренька, который с тобой учится, знаменитость?

Я ему послал слепок–воспоминание о Гарри, и произнес его имя.

Глаза человека в кресле расширились, и он начал набивать трубку. — Расскажи о нем побольше, пожалуйста…

— А что случилось? — Я был удивлен реакцией отца.

— Ничего… Просто я думаю, что имел честь знать его родителей — из трубки пошел дым, и он откинулся в кресле.

После пересказа всего, что я знаю о Гарри, и о наших приключениях, я упросил отца рассказать, откуда он знает родителей Гарри.

— Летом тысяча девятьсот семидесятых, точнее я уже не скажу, мне довелось оказаться в этом отражении. Я оказался в лесу у Хогвартса, а затем вышел к самому замку. К счастью, в замке мне оказали радужный прием, и я познакомился с Альбусом Дамблдором. Обмен информацией и опытом занял почти все лето. А потом, когда я проявил интерес, он предложил изучить их магию как школьную программу. До пятого курса он меня натаскал кое–как за месяц — мы решили, что так как там идет повторение перед экзаменами СОВ, то это наиболее рациональный вариант. Затем я сбросил пару лет, приняв обличье самого себя, но чуть моложе. На этом самом пятом курсе я и познакомился с Мародерами, или, говоря иначе — Джеймсом, Сириусом, Римусом и Питером. Спустя три года меня срочно призвали, Темные у нас активизировались, и с Ордорианцами война началась. А вернувшись одиннадцать лет назад, я обнаружил остатки дома Поттера, не нашел ни Сириуса, ни Люпина, ни Петтигрю. Правда, Люпина я нашел потом, но это уже было не то. К Сириусу Блеку меня тогда не пустили… Может, пустят теперь? Вот так вот. И да, Дамблдор тогда упомянул, что сын Джеймса и Лили вроде уцелел, но до одиннадцати лет его нельзя беспокоить.

— Невеселая история, — подумав, выдал я, грустно глядя в огонь. Я знал, что даже знакомыми отец дорожит. Вон, у меня даже нету дедушек–бабушек: когда отцу было три года, их дом выследили и атаковали. Лорд Керененский, тоже маг огня как и отец, не смог выстоять в открытом бою с кучей темных. Даже учитывая, что моя бабушка, темная эльфийка (прим. ред: так же здесь их зовут Ильдари, вечная, дети Шилен) была повелителем бури первого класса, а огонь и ветер жуть, что могут сделать вместе. Их убили, папу же не успели забрать с пепелища… История матери еще более запутанна. Ее родители сгорели в пожаре, а ее вытащил сосед.

Мой отец лишь усмехнулся:

— Тут война шла не хуже чем у нас, так что таких историй — вагон с тележкой. Но, это время уже ваше, так что хватит еще и веселых историй. Может быть и нас за пояс заткнете. Всё, — он выбил трубку, и, дунув на нее, мгновенно очистил. — Время спать.

Как только все поднялись наверх, в спальни, свет в гостинной погас, оставив весело трещать и мерцать огонь в камине и огни на елке. В окне мальчика тоже мерцали разноцветные огоньки, а за ним кружились снежинки. Дверь тихонько скрипнула, и на кровать мягко запрыгнуло черно–белое пятно, устраиваясь с краю на одеяле….

Глава третья. Второе полугодие

Рождественские каникулы пролетели быстро и незаметно — еще бы, если у вас старшие брат и сестра, один — будущий Гладиатор (прим. автора: Вид мага–воителя, использующего ряд усиливающей магии и пару мечей в бою) а вторая — будущий пилот МЕХа (прим. Автора: МЕХ — машина войны, шесть–двенадцать метров в высоту, робот на паре ног, с кучей вооружения). Так что нам было чем заняться: снежки, симуляторы, фехтование и обычный бой, наконец–то практика в нашей магии. Пару раз отец нас переносил всей семьей на денек: один раз на остров в тихом океане близ экватора (море, море, море!) и второй раз — в Альпы, покататься на лыжах. По вечерам — просмотр на голопроекторе либо местных, либо наших фильмов.

С концом каникул я вернулся в школу к друзьям и учебе. Все шло своим чередом, к пасхальным каникулам Гермиона стала гонять ребят по учебной части — готовила к экзамену. Мне это было ни к чему, поэтому я либо читал, либо гулял, либо практиковался в новых заклинаниях. Правда, Гарри и Рону все заноза покоя не давала — как насолить Драко, который теперь не решался бросить вызов сразу нам всем, и как отвадить Снейпа от Философского камня. Хотя я, например, был реалистом — что может четверо школьников против взрослого мага? И почему Снейп?

Но тут обнаружилось, что добряк–великан Хагрид решил завести дракона. Признаться, я был удивлен. О наших драконах, Вивернах, я был наслышан, а одного даже довелось увидеть, но, судя по всему, эти были какие–то другие. Слишком уж медленно он рос, да и интеллект был не совсем того уровня: у нас дракон был мудрее эльфов и людей, это была одна из высших рас, а не домашняя зверушка. А тут еще оказалось, что здесь разводить драконов — запрещено!!! В дополнение ко всем проблемам об этом узнал Малфой и явно собирался отомстить, ведь уже дважды мы ему всыпали. Слава богу, удалось под мантией переправить дракона, и его забрали друзья старшего брата Рона — Чарли. В довесок, Малфой спалился, ведь он не знал, что мы пойдем под мантией, и, не найдя нас, попал в лапы к профессору МакГонагалл. Все было прекрасно, пока Гарри не задумался как следует, а как прошли мимо огромного трехголового пса? Затем он сложил два и два и пошел к Хагриду. Правда оказалась такая: тот сболтнул про то, как мимо него пройти таинственному незнакомцу в кабаке, в обмен на яйцо дракона.

Как назло, в школе не оказалось в этот момент директора, и наша пара гениев не придумала ничего, подчеркиваю, ничего лучше, чем, когда МакГонагалл дала нам от ворот поворот, отправится в след за Снейпом и помешать ему. Я недоумевал: во–первых, Снейп был хоть и порядочным злюкой, но дело свое знал; во–вторых, это даже не то же самое, что десятилетних школьников бросить против прохожего в Лондоне — там можно числом задавить и скоростью, но четыре недоучки против мага?! Отговорить их, конечно же, мне не удалось. Правда, пару заклинаний, имеющих эффект на любую цель средних размеров, я знал, да и своей магией мог бы очень много, но… ей было запрещено пользоваться, а так глупо сесть в лужу было бы обидно. Поэтому я написал отцу: для мысленной связи было далековато, электроника тут не работала, а других средств связи я не знал.

И вот в полночь (я уже говорил, что в восьмидесяти процентах случаев все идиотские идеи и приключения начинаются именно в полночь?) нас понесло в коридор на третьем этаже. Невилл пытался помешать, Гермиона уже подняла палочку, но я успел раньше: — Отключись! Невилл тихо обмяк, и уснул на полу.

— Рационально, я хотела использовать Петрификус тоталус. — Гермиона рассуждала вслух.

— Пошли — Гарри, открывая портрет.

— Прости нас, Невилл — добавил Рон.

Мы прошли мимо спящего пса, Силки мы прошли, спасибо знаниям Гермионы. В следующем зале Гарри с нашей помощью поймал нужный ключ, Рон выиграл шахматы, своей любимой тактикой — отдать жертву и поставить мат, сместив блокирующую фигуру. Он был оглушен — падая, ударился затылком, но ничего серьезного. Так, опять тролль и вот, пожалуйста — задачка на логику. Правда решать ее не пришлось, по крайней мере, я заметил, из какой бутылки уже отпили. Трупа тут не было, значит не яд, сзади тоже чисто, значит только вперед? Я отвинтил крышку и измерил взглядом жидкость. Похоже, одного глотка хватало для того, чтобы пройти. Поделив на три части, я дал отпить всем троим и мы шагнули внутрь просторной комнаты. Снейпа в ней не было. А вот Квирелл — заикающийся, странный преподаватель ЗОТИ — был.

— Вы? — Гарри еле выдавил из себя — но Снейп, не вы, пытался убить меня!

— Нет, нет и нет, — Квирелл повернулся, — он пытался использовать контр–заклятие и успокоить твою метлу. Жаль, зря он спасал тебя, ведь ты сейчас все равно умрешь.

Смысла атаковать в лоб не было… — Бомбарда! — потолок на Квиреллом так и брызнул во все стороны, а ребята опомнились. Профессор же, оклемавшись от куска камня по лбу, выставил щит — заклинания отлетали от него, пока он вызывал веревки, после чего первой попала под удар Гермиона — ей не хватило ловкости, и веревки быстро повязали ее. Я еще раз попробовал взорвать потолок и пол, что не дало желаемого результата. Вот упал Гарри, задетый веревкой за лодыжку. «Augue»[1]… классическое заклинание. Огненный шарик прошел через защиту Квирелла, но тот почти увернулся, в результате его левая рука была обожжена, рукав дымился, но не смертельно. Так, небольшие временные неудобства. Но вот веревки сковали и меня.

Этот чудик что–то нес, пока я пытался незаметно освободить руки, и разговаривал с Гарри, которого развязал и поставил перед зеркалом. Вот он повернулся спиной и начал распутывать тюрбан… Два лица? Ну вы, блин, даете! Они поговорили, и Гарри бросился на него… А, нет, к двери. Квирелл поймал его, и рука профессора покрылась ожогами, а затем и рассыпалась. Интересная магия, похоже на «Ignis Leather»[2]. Точно! Дурак, надо было сразу ее использовать! Веревки вспыхнули, и я упал на пол. Пока Квирелл замер в изумлении и воплях, Поттеру хватило ума схватить его за лысую башку — профессор рассыпался на куски. Тут раздался щелчок, и веревки вокруг последнего участника событий, Гермионы, опали. Я, потирая запястья и поднимая Гермиону, оглянулся — пожаловал сам директор Альбус Дамблдор. В этот момент темная сущность — видимо, дух, — заклубился над останками Квирелла, и понесся к выходу сквозь Гарри, стоявшего к нему спиной. Дамблдор попробовал его достать, но тот скрылся в стене.

Четыре часа спустя.

— Альбус, я ценю наше знакомство, и, смею надеется, дружбу. Но вроде школа — самое безопасное место в Великобритании? Видимо, Лорд Волан–де–Морт заглянул чаю попить? — Николай, в серебристо–черномодеянии (Прим. Автора: Магический зачарованный комплект «Dark Crystall». Для тех, кто понимает, о чем я) под длинным черным плащом, сидел в кресле в кабинете директора и курил трубку.

— Николай, это случайность. И случайно меня не оказалось в школе. Но, слава богу, никто не пострадал! — Профессор посмотрел на него из–под своих очков–половинок.

— Опять же, случайность. Он мог бы и Аваду кинуть, а не путы. Так что с Волан–де–Мортом? Я думал, он погиб.

— Как и я, но оказалось, он нашел способ выжить. Пока идей, как именно — нет ни одной. — Альбус откинулся в кресле — Лимонную дольку?

— Спасибо, не откажусь, — Николай приманил сладость. И внимательно посмотрел на директора школы: — Альбус Вульфрик Персиваль Брайн Дамблдор. Я ценю то, что мне удалось найти в этом мире. Я ценю ваше общество и тишину этого края. Но именно в этой школе, на том же курсе, что и Гарри, обучается надежда всех магов нашего ордена. Всех Светлых магов нашего отражения. Абсолютный маг и мой сын. И мне не кажется чередой случайностей все — начиная от встречи на перроне с Уизли и вражды с Малфоем, до Цербера в школе и лабиринта, который прошли дети. Я понимаю, что мешаю твоей игре. Но это живой человек. Ребенок. Расскажи ему все, пока не поздно. Да и сына моего друга я не отдам пешкой на доску чей–то игры. Я не хочу вмешиваться, не зная ставок, но если что–то случится — придется.

Профессор поправил очки: — Приведешь своих?

— У каждого свои методы, — меланхолично заметил маг, поглощая следующую дольку.

Дамблдор усмехнулся. Нет, он был уверен, что потягается с Керененским при необходимости, но зачем? Он же ведь Светлый, разве нет?

— И все же, я действительно не желал смерти кому–либо. Но теперь Гарри мне нужен как никогда. Он щит — тот, кто одолеет Темного Лорда.

— А то, что он одиннадцатилетний мальчишка, не смущает великий Свет? Дайте ему лучше хорошее образование, подготовьте к бою в будущем, наставьте на этот бой, помогите понять, за что стоит сражаться, — Николай вздохнул и плавно перевел тему: — А как насчет родственников Поттера? Я могу понять, почему мне нельзя было показываться, пока ему не стукнуло одиннадцать, и он не знал о магии. Но теперь? А как же Сириус?

— К Родственникам привязана защита Гарри… — привычно начал Дамблдор.

— Но ему не все равно, он ведь их терпеть уже не может. К тому же, крестный отец — тоже родственник, и поближе будет дядь и теть всяких.

— Причем тут Сириус? — Дамблдор был озадачен.

— Мне, наконец, удалось пройти к нему, — Николай вздохнул. — Неужели ни один из тех, кто его судил, не решил спросить что–то у него под сывороткой правды?

— Там вроде бы все было ясно… — Дамблдор даже встал от удивления, — да и ускоренное судопроизводство в связи с войной…

— Так вот, если он повторит под ней то, что сказал мне, на суде, суд обязан его оправдать, — Николай покачал головой, — жаль, на это уйдет время. Но благодаря этому невиновный будет оправдан, а Гарри получит нормальную семью, защиту — друга его отца. Возможно, это удержит его на стороне Света и сделает сильнее.

— Ты — Оракул? — удивился Дамблдор. — Или тоже анализ и просчет?

Николай улыбнулся, прочищая трубку:

— Директор, что вам известно о Линиях Вероятности, так же известных как Линии Судьбы?

* * *

— Мерлин! — громкий крик в гостиной возвестил о том, что я кому–то нужен.

— А? — я с трудом оторвался от книги и повернул голову, опознав в говорящем Симуса, местного «сапера». Вроде в больничном крыле я уже был, Гарри живой, Гермиону и Рона подлатали…

— Тебя там отец дожидается в холле, давай быстрей, — Симус был взволнован, будто мага никогда не видел.

Разбор полетов… Как выяснилось, не так все плохо. Я и не спалился, и все живы вроде….

— Да, живы. Но на будущее это — критическая ситуация. И вот еще: хоть раз запрешь кота, я позволю ему надрать тебе уши. — Николай присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном.

Я внимательно посмотрел на отца, готовясь открыть рот, но не успел.

— Он много что может. Кстати, летом выучим пару еще и местных заклинаний, на всякий случай… А сейчас, пройдемся до больничного крыла? — Николай улыбнулся.

Разговор с Гарри напоминал разговор со мной на Рождество. За исключением подробностей, кто мы и откуда, получалось что мы — обычные местные маги.

С экзаменами все было в порядке, хотя я переживал за травологию: ну не сошлось у меня с грядками. Банкет в честь окончания учебного года тоже удался на славу. На вокзале нас всех встречали, даже Гарри, и я, распрощавшись с друзьями и пообещав писать, направился к машине. Не заметить серо–серебрянный металлик с черными полосками было сложно, да и Форд GT500 здесь диковинка. Вот ведь у отца хобби — коллекционировать уникальные экспонаты техники, разбираться во всех этих конструкциях. То крейсер построит, то вот в этом мире машинами местными увлекся, из Америки пригнал этот форд. У него даже паровая самоходка с одного из миров в уменьшенном виде стоит на полочке. Хотя, лично я против ничего не имею. Надо же как–то не сойти с ума за несколько тысяч лет, если доведется не умереть в первом же бою.

— Поехали? — я пристегнулся.

— Сейчас, — Николай посмотрел в одну точку, потом чуть дернулся, и поехал за какой–то машиной. Вот машина завернула во двор, и, проезжая мимо, Мерлин заметил, как Гарри и полный мужчина лет тридцати — сорока выходят из машины.

А через два дня к ним в дом пришел человек…

Звонок в дверь.

— Дадли, открой! — дядя Вернон поспешил к двери. — Ну что ж такое, сегодня же воскресенье!

Молодой джентльмен лет тридцати с лишним, в дорожном бежевом плаще, с зонтиком и шляпой вошел в дом.

— Здравствуйте, я из отдела опеки. У вас проживает мистер Гарри Джеймс Поттер?

Глава 4. Лето

Интересно, чем сейчас занята Гермиона? А Гарри? Наверняка их времяпрепровождение скучно, но безболезненно и спокойно. Не то, что у меня…

— Встань или признай поражение! — лезвие шпаги, отсвечивая синим свечением в радиусе пяти — десяти сантиметров от самого клинка, смотрело на него. Резко выдохнув, Мерлин отбил его мечом и, перекатившись по траве, вскочил, мгновенно используя заклинание ближнего боя — «Flash»[3]. Ника успела подобраться к нему уже довольно близко. Вспышка света и оглушающий шум в ушах. Мерлин усмехнулся, вспоминая, как испытал это на себе во время тренировки с отцом. И теперь, пока она ослеплена и оглушена на две секунды, схватку завершит «Circulum ignis»[4]. Стоило ему опустить руки в завершающем заклинание движении, и волна пламени пошла от него, подхватив и унеся в магический экран хрупкую с виду девушку тридцати лет с чуть красноватым оттенком кожи. Мерлин не ожидал такого эффекта, оценивая свои силы более скромно. Не раздумывая ни секунды, он бегом бросился к Нике.

— На сегодня тренировка закончена! — крикнул c веранды дома Николай Керененский, вставая со ступенек и направляясь к месту поединка. Пара пассов — и экраны–заклинания, защищавшие место сражения, упали, как будто их и не было.

Мерлин подбежал к Нике первым, упал перед ней на колени и принялся лихорадочно нащупывать пульс, одновременно осматривая ее тело на предмет травм.

— Ника, ты цела?!

— Да, все нор… нормально.

Она встряхнула головой и кое–как встала с его помощью. Как раз подошел Керененский–старший, быстро проводя рукой и убирая копоть и сажу, чтобы увидеть раны. Он тяжело вздохнул.

— Мерлин, похоже, что с использованием магии в поединках с не магами придется покончить. Палладин вроде нашей мамы, может, и выстоит, а если две таких вспышки твоей силы случатся подряд? Или их кто–то отразит, и ты сам по себе ударишь?

Николай помог девушке избавится от зачарованных браслетов и кулона, которые превратились во что–то вроде железной трухи, в первые же мгновения отдав всю энергию без остатка на защитные заклинания, наложенные на них, и приняв основной удар на себя. Только поэтому сейчас напротив него был не обожженный труп.

* * *

— Это были лучшие из тех, что у нас есть. Мы с парой высших магистров и лично Владыкой зачаровывали артефакты… М-да. И экраны мне держать уже сложно, так недолго и половину города случайно спалить… — сказал отец.

Отец вроде бы сокрушался на кухне, делясь новостями с миссис Кристен Керененской, или Кристиной, Крис, или же просто мамой Мерлина, но голос при этом у него был веселым. Миссис Керененская имела своеобразную для этой местности внешность: светло–русые волосы, практически до пояса, собранные в тугую косу, рост около шести футов. Под красивым, статным телосложением тридцатилетней женщины были скрыты мышцы. Родители заканчивали готовить, Мерлин накрывал на стол, а Ника все еще приводила себя в порядок. Высший маг Огня — Архимаг, и один из лучших Паладинов готовят тебе салат бок о бок, ну не прелестно ли? Наконец, нож, размером и видом с хороший кинжал, легко скользнул по наклонной деревянной доске, спихивая в миску наструганные огурцы.

— Не обращай внимания, Мерлин, это сарказм — усмехнулась мама.

Скоро обед был готов, и все заняли места за столом.

* * *

У Гарри выдалось веселое лето. Нет, отец Мерлина здорово помог, и теперь он даже мог звонить ему и Гермионе по телефону, и вообще Дурсли стали относиться к нему немного лучше. Точнее, они предоставили его самому себе. Мол, не путайся под ногами, и мы все сделаем вид, будто все хорошо. Но занять время ему теперь было решительно нечем — магловских денег у него нет. Хорошо хоть, что он сразу сделал домашнее задание, да Мерлин иногда вытаскивал его погулять по Лондону, примерно раз в неделю–две, благо, похоже, для него и его…тети расстояние почти с другого конца города не было проблемой: она водила машину и часто гуляла с мальчишками. В целом, семья Керененских ему понравилась, хотя и были они чуть–чуть странными: манера разговора, немного необычный внешний вид. Может быть, они приехали из–за границы? Мерлин на эту тему не распространялся, правда, тетя Ника, как–то раз, что–то сказала похожее, но надо было видеть, как посмотрел на нее Мерлин. Так что Гарри тактично про это не спрашивал. Пару раз они были у Мерлина дома, и его удивило отсутствие игрушек в комнате друга — только шахматы, пара книг на столе, да компьютер. Просто минимализм какой–то. Правда, Мерлин в ответ на его вопрос лишь закатил глаза, и заявил что это все вчерашний век. И удрал вниз, где они втроем, вместе с тетей, играли в приставку, используя в качестве экрана стену гостиной. У Дадли было конечно, что–то подобное, но точно не такое. Так что рассказам Гарри Дурсли не поверили, Гермиона была до конца месяца на море, а Рон бы все одно ничего не понял. Кстати, что–то давно от него письма не приходили…

День рождения у Гарри в этом году выдался на славу. Мистер Керененский забрал его с ночевкой у Дурслей, тем самым, избавив их от проблем — дядя Вернон как раз хотел заключить какую–то важную сделку. Правда, хоть дядя Вернон его и не узнал, но надо было слышать его возмущение по поводу британца, который ездит на немецкой машине, кажется, «БМВ» одной из последних моделей. Так что Мерлин, Гарри и Гермиона, в сопровождении родителей Мерлина побывали в Гринвиче, сначала в судне–музее Катти Сарк, потом в парке с аттракционами, паре магических музеев и магазинов, и закончили дружным поеданием мороженного в кафе. По паруснику их водил сам мистер Керенский, подробно рассказав о его истории и устройстве, отвечая на все вопросы детей.

Под вечер они вернулись в Лондон, и дома у Керененских Гарри впервые в жизни почувствовал день рождения удавшимся — все было прекрасно: и поездка, и торт со свечками. Но едва в комнате потушили свет и он попытался задуть свечи… С резким, хлопком в центре кухни оказалось странное на вид существо: очень низкое, щуплое, с большими ушами, лысое, в грязной наволочке. Все замерли на мгновение, изучая странного гостя, как вдруг в него что–то выстрелило из кресла. «Что–то» оказалось котом Мерлина, а чуть позже, с другого конца комнаты, в дело вмешался и пес Керененских. Завязалась схватка, которую прервал властный голос Николая.

— Достаточно. «Люмос максима!»

Яркий шар света поплыл под потолком, освещая всю комнату; как оказалось, животные прижали странное существо к полу, не давая ему пошевелиться.

— Господа, освободите нашего гостя, — послушные просьбе хозяина звери отпустили существо, но остались рядом с ним. — Сударь, назовите себя.

— Добби, сэр.

— Добби, как ты сюда попал и с какой целью? — мистер Керененский так и не убрал палочку, которую держал в левой руке, но по–прежнему направлял ее в потолок.

— М-могу я увидеть мистера Гарри П-Поттера? Я п-переместился к нему-у…

— Да, я здесь.

Гарри слез со стула и подошел к Добби

— Гарри Поттер, я здесь, чтобы предупредить вас! Вам нельзя возвращаться в Хогвартс, сэр. В этом году там будут происходить страшные события…

— Добби, ты же домовой эльф, верно? — голос Керененского перестал быть ледяным, и стал обычным. — Как ты попал сюда, в защищенный дом, я спрашивать не буду, про вашу магию я, признаюсь, забыл. Но что произойдет в Хогвартсе? Почему ты решил, что моему гостю будет там грозить опасность? И кому ты служишь?

— Сэр, хоть я и не слышал о вас, но вы очень хороший маг, вы — первый, кто так обратился к Добби. Но я не могу ответить на ваши вопросы, — домовик покачал головой из стороны в сторону. — Мне и так нельзя находиться здесь или где–то еще… Я просто хочу защитить Гарри Поттера. И еще, вот ваши письма, мистер Поттер. Я думал, что вы забудете о Хогвартсе без писем от друзей, сэр, и не поедете туда, но ваши друзья оказались хитрее…

— Добби, но откуда такая забота о Гарри Поттере? Почему ты не отправился к Альбусу Дамблдору? Не предупредил его? — мистер Керененский задавал вопросы, уже почти зная ответы.

— Мистер Поттер, сэр. Он надежда для всех домовиков, особенно для Добби. Когда Сами — Знаете-Кто пал, Добби стал жить лучше. А к Альбусу Дамблдору я не могу отправиться, я и так прижег руки утюгом, чтобы попасть к Гарри Поттеру. То, что он оказался здесь — вышло случайно, — домовик успокоился, и говорил уже более внятно. — Если бы я отправился к Альбусу Дамблдору, хозяин убил бы Добби, или Добби пришлось бы убить себя самому.

— Добби, я все равно поеду в Хогвартс. Там моя настоящая жизнь, — Гарри присел на корточки перед домовиком. — Спасибо за письмо и предупреждение, но я сам как–нибудь справлюсь и сам решу, что мне делать.

Мистер Керененский в душе улыбнулся словам паренька: «Проявляется лидер, а не марионетка. В этом Дамблдор прав».

Эльф кивнул, болтая ушами, и со щелчком исчез.

Загадав, чтобы в этом году все у него было хорошо, и Добби оказался не прав, Гарри все же задул свечи, а потом, перебрав после чая письма, написал Рону, что бы он не беспокоился, и что Гарри согласен провести у него остаток лета. Тем более, что у Керененских хоть и было хорошо, но вскоре должны были откуда–то приехать старшие дети, так что Мерлин будет занят, а Дурсли будут просто счастливы, что ненавистный Поттер не будет мозолить им глаза. Спустя два дня мистер Уизли, Рон и Джордж приехали за Гарри на маленьком Фордике, и увезли его в «Нору».

Нора оказалась почти полной противоположностью дома семьи Керененских: не аккуратный сад с бассейном, гаражом, и двухэтажным домом в английском стиле, а слепленный, будто склеенный магией дом из кучи пристроек, словно ему их добавляли постепенно — по мере нужды. Окружал дом сад, в котором, как оказалось, живут гномы. Был в саду и заросший прудик, и разросшийся кустарник. Чувствовалось, что Уизли жили не совсем в достатке, но зато семья у них была огромная. Это был настоящий дом волшебников, из магловского — только электричество, да водопровод. Миссис Уизли была противоположностью миссис Керененской: рыжая, как и все семейство, низенькая, чуть полноватая женщина лет сорока, которая хоть и была очень доброй и ласковой, но было видно, что ее побаивался и сам мистер Уизли, в доме явно царил матриархат. Мистер Уизли — рослый и худощавый, добрый и чуть чудаковатый волшебник, работавший в Министерстве Магии, ну совершенно не разбирался в магловских вещах. Он постоянно общался с Гарри — мальчик узнавал от него про магический мир, а волшебник просвещался о самых банальных вещах мира маглов.

* * *

У Мерлина этот месяц опять выдался веселым, он уже просто мечтал о Хогвартсе, где никто не мешает, где тихо (относительно его дома, конечно). Волновал его и еще один вопрос, который он задал перед отъездом, когда отец сидел на улице и курил трубку:

— А… А зачем ты, да и я, изучаем местную магию? Ведь она с виду слабее, чем наша… — Мерлин не знал как подступиться к этому вопросу.

Николай усмехнулся, выбивая и пряча трубку:

— Пойдем. Я просто покажу.

Один из трех стандартных видов дуэли магов они сейчас и демонстрировали, давя друг на друга энергетической волной с помощью взгляда… Просто, глупо, ожидая, кто первый отвлечется или устанет, так можно было стоять друг напротив друга часами. Неожиданно, за доли секунды, в левую руку Николая переместилась палочка.

— Остолбеней!

Мерлин застыл как вкопанный: его парализовало. Естественно, контроль над телом был потерян. Отец взмахнул палочкой, заклятие спало, и он осел на землю.

— Наша магия более разрушительна, более смертельна. Но и более затратная. Зато палочка, — отец продемонстрировал ее, уравновешивая на ладони. На темной лакированной древесине были начертаны серебром какие–то руны. Даже скорее прожжены или впечатаны. Он сел рядом с Мерлином на траву, — и местная магия, они как пистолет — экономично, быстро, и в силу того, что ее просто не предвидели, проходит через большинство наших защитных артефактов или заклинаний. А с привязкой Камнем Жизни палочку даже не надо левитировать: назови ее по имени и она сама метнется в руку. Что я сейчас и продемонстрировал. Ситуаций, когда это действительно может понадобиться, не увидишь сразу. Зато оценишь, когда под рукой будет такой туз. К тому же, не забывай, сколько залпов наш маг, который черпает силу из среды, сможет сделать в вакууме, на борту корабля? Я, Высший, могу сделать полсотни средних, и штук десять максимум тяжелых заклинаний. А палочкой, тех же «Остолбеней»? Да сколько захочу, я проверял, — Николай внимательно посмотрел на сына. — Понял? Ты конечно Абсолют, но всегда надо иметь что–то в запасе, на всякий случай.

— Теперь понял, — Мерлин — А что насчет того, что сказал тот домовик?

Керененский–старший задумчиво почесал затылок.

— Дамблдор так ничего и не нашел, хотя мне все это не нравится. Так что пообещай мне, не подставляться, думать, и быть осторожным.

— Да–да, обещаю, — хмыкнул Мерлин.

— Держи, это я зачаровал сам, — Николай протянул ему серебряное кольцо с темно–синим сапфиром. — Знаю, в твоем возрасте странно будет носить это на пальце, но вот на цепочке на шее — вполне сойдет. И если что, не бойся использовать что–то из наших штучек, ты мне живой нужен, даже если при этом Хогвартс будет лежать в руинах. Кстати, нареки и привяжи палочку.

Ритуал привязки не так прост, но и не так сложен. Пара свечей, круг Мерлина (не Керененского, а тезки, который последний раз был замечен пару тысяч лет назад, Светлый/Нейтральный Абсолют, известен во многих мирах, в т. ч. и в этом) заклинание, Камень Жизни — и вот на левой руке Мерлина появляется отливающая золотом магическая печать саламандры. Ведь магическая составляющая палочки — чешуя саламандры. А из пары капель его воспламенившейся крови, на палочке застывают символы древних рун, так же окрашиваясь на черной древесине почти золотом. Отныне имя ее — Сольвейг. И Мерлин почувствовал, как отзывается и оживает рукоять.

* * *

Спустя неделю, четверо друзей наконец–то встретились. Гарри и Рона стена не пожелала пропускать, но тот, кто это сделал, не учел, что Мерлин к ним подойдет не один, а с родителями. Пара взмахов палочкой от мистера Керененского, и все попали на платформу.

Стоило им выйти и начать проходить к поезду, как на них вылетела Гермиона:

— Как я рада вас видеть!

Попрощавшись с родными, они довольно быстро нашли купе, весело обсуждая летние приключения.

Глава 5. Второй курс

Все началось, почти как в прошлом году. Правда, удивила ЗОТИ: Локхарт был самый настоящий сказочник–злодей. Нет, кому, как не мне, сыну самого знаменитого мага ФЗ последнего столетия, знать, сколько может совершить 1 человек? Но тут другое — такое ощущение, что все книги писали разные авторы, а он просто свою рожу на них нарисовал! Так что на первом же занятии убедившись в этом, я пожал плечами и тренировался сам, изучая заклинания, которые вычитывал в книгах, купленных во «Флориш и Ботс» посередине лета. Так же не порадовала первая тренировка Гриффиндора, точнее — ее отсутствие. Вместо тренировки вышла драка: во–первых, Снейп записал Слизерин в тоже время на стадион, во–вторых, в команде Слизерина было пополнение в лице Малфоя — младшего. Выяснили мы это весьма оригинально…

— Что вы тут столпились? — Рон, как всегда, начал с ходу — А этот что тут делает? — он указал на Малфоя.

— Это и есть наш новый ловец, — высказался Флинт — Кстати, Вуд, давайте теснитесь уже. Нам нужно опробовать ловца и метлы, — легкий жест, и на древке показывается гравировка «Нимбус 2001».

— Малфой?! Это шутка? — Рона понесло.

— А что, Уизли, думаешь все как ты, словно топор летают? — съязвил Малфой.

— Зато никто из игроков Гриффиндора не покупал свое место. Они его заслужили талантом, — отвесила, словно оплеуху, Гермиона, быстро сложив два и два.

Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти: — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он.

Поднялся шум: гриффиндорцы возмутились таким ругательством, а Рон вообще поднял палочку и наслал на Драко проклятие — Ешь Слизней!

Того начало тошнить слизняками, теперь загомонили слизеринцы, кто–то ударил заклятием «Петрификус Тоталус» в Рона: он рухнул в траву, и понеслось… Мерлин, первым делом, отсек Гриффиндор от Слизерина, благо кое–кто уже бежал к ним, пожелав перейти сразу в кулаки. Выхватив палочку из кармана в правом рукаве мантии, он воскликнул: — Протего! Заклинание отразило заклятия обратно в сторону Слизерина и откинуло бежавшего. Но это не остановило потасовки. Тогда он направил палочку на одного из огромных загонщиков Слизерина.

— Вингардиум левиоса! — и, нацелившись в кучку остальных — Ваддивази![5]

Вариация боулинга, слизеринцы попадали, как кегли.

— Хватит! — громко заявил Мерлин — Или вы хотите вместо всех тренировок и матчей конечности лечить?

На голос прилетела еще пара заклинаний, и Мерлину пришлось уйти в сторону. Массовые драки, как это душевно, черт побери! Залп еще залп, вот, один упал явно от заклинания Мерлина. Снова уход, кто–то из гриффендорцев, стоящих позади, получил вместо Мерлина, который резко пригнулся. С третьей попытки голос разума воззвал к игрокам, и Слизерин ушел, подхватив под руки многих своих товарищей…

Многие из Гриффиндора тоже получили — у кого что–то отросло, кого–то скрутило, кого–то откинуло, одного даже оглушило. С Гермионой и зубами, отросшими до подбородка, Мерлин разобрался быстро, остановив заклятие и отправив ее в больничное крыло, а вот пляс с Гарри удалось снять раза со второго: сложно было попасть в ноги. Снять парализацию с Рона тоже труда не составило. В общем и целом, тренировка была сорвана. Влетело за такую потасовку всем, причем фитиль по очереди вставляли: Снейп, прибежавший защищать свой фалькультет. Макгонагалл, пришедшая на шипение Снейпа. И Дамблдор, утихомиривший деканов и отставив все наказания и штрафы, кроме того, что снял с каждого фалькультета по 10 баллов (ну, он снял по 50 за нарушение правил, и выдал по 40 за хорошее знание заклинаний и то, что все же разошлись).

Гермиона с больничного крыла вернулась, подравняв зубы, которые были раньше чуть больше чем нужно, что только добавило ей красы, и на этом инцидент для квартета был исчерпан.

Мерлин надеялся, что в этом году обойдется без глобальных неприятностей, но нет, скоро опять началось: Миссис Норрис, кошку завхоза, кто–то заставил окаменеть, полностью парализовав, и написал на стене кровью: «Тайная комната снова открыта, берегитесь, враги наследника!». Ну и понеслось…

На матче по квиддичу за Гарри начал носиться бладжер, и в конце концов, сломал ему руку, когда тот уже поймал снитч перед самым носом у Малфоя. Гермиона расправилась с ним, но вот с Рукой опять пришлось топать к Мадам Помфри. Хорошо еще, Локхарта не пустили: увидев, как он несется, кто–то (в отместку за пикси на первом занятии) подставил ему подножку, и тот просто не мог не привести себя в порядок и перестать возмущаться. Но все же Гарри остался в больничном крыле на ночь, и оттуда принес две плохие новости: мяч заколдовал гад Добби, желая убедить Гарри уехать, и Гарри чудом не оторвал ему уши. Вторая новость состояла в том, что появилась первая человеческая жертва — Колин Криви, увидевший что–то через камеру. Состояние — как у кошки. Хорошо еще, Мерлин отговорил друзей варить оборотное зелье, что бы узнать, кто это сделал. Малфой явно не тянул, да и разобрались уж как–нибудь бы без их вмешательства преподаватели! Только они решили проблему гениально: устроили дуэльный клуб. На первом же занятии, пока ждали учителей, обсуждали, кто же это будет:

На открытии дуэльного клуба ученики взбудоражено галдели, пытаясь угадать, кто же будет вести эти занятия. Наконец, четверо ребят протолкались поближе к подмосткам.

— Вот бы преподавал Флитвик, — вздохнула Гермиона, — точно было бы понятно. Да и когда–то он был чемпионом в дуэлях.

— Угу. Или Дамблдор, — ответил Рон.

— Было бы здорово, — согласился Гарри.

— Сейчас увидим, чего гадать–то, — вставил свое слово Мерлин, подводя итог.

Но их ожидания не оправдались: зал смолк, когда вошли двое преподавателей — Гилдерой Локхарт и Северус Снейп.

Их демонстрационная дуэль закончилась очень быстро: поклон, расхождение, счет, и пока Гилдерой открывал рот, «Экспеллиармус» от профессора Снейпа отбросил его к стене.

Брови Мерлина поползли вверх: профессор был асом в своем деле — такая сила обезоруживающего заклинания…

— Безусловно, я разгадал ваш ход, но решил показать действие заклинания ребятам, — выкрутился Локхарт, озираясь по залу — ну а теперь, разбейтесь на пары и начинайте! Использовать только обезоруживающее заклинание.

Поттер с Уизли не ограничились инструкциями, и в ход пошло все, что они знали — от заклинаний смеха и танцев, до Обездвиживания.

Мерлин встал напротив Гермионы. Взглянув в ее карие глаза, как всегда загоревшиеся когда ее что–то интересовало, он улыбаясь отвесил поклон.

— Экспеллиармус!

— Протего!

Красный луч Гермионы отскочил от щита, и попал кому–то в спину. А вот и ответ:

— Экспеллиармус!

Ее палочка вылетела из руки.

— Еще. — Девочка подняла палочку и насупилась.

На этот раз уже она поставила щит в ответ на мое заклинание. Торжествующе атакуя Гермиона уже улыбалась, предвкушая победу, а я резко отклонился. Опять чьей–то спине не повезло…

— Экспеллиармус!

— Еще!

В этот раз она меня подловила, и как итог, два — один в мою пользу.

— Стоп! — о, Локхарт проснулся — Стоп, стоп стоп. Вы так поубиваете друг друга. Давайте по одной паре. Поттер, Уизли, почему бы вам не попробовать?

— Оба забыли, что нужно использовать только обезоруживающее заклинание, — Снейп сложил руки за спиной — Почему бы не взять кого–то с моего Фалькультета? Драко и Паркинсон?

— Поттер и Драко, не нашим — не вашим, — Махнул рукой Локхарт.

Они сошлись, поклонились, разошлись, Локхарт дал отсчет: — Раз, два, три!

— Серпенсортиа!

— Экспеллиармус!

Палочка Драко выплюнула темно–зеленую змею, и улетела из руки хозяина в зал. Локхарт взмахнул палочкой, что бы убрать змею, но ее лишь подбросило вверх. Зверюшка обиделась и угрожающе шипя бросилась на ближайшего из стоявших. Ей оставался метр, когда Гарри как–то странно зашипел и топнул ногой. Змея развернулась к нему, и успокоилась, свернувшись клубочком. Снейп взмахнул палочкой, и змея исчезла. Весь зал замер и уставился на Гарри.

— Нужно увести отсюда Гарри, — сказал Рон, проталкиваясь к другу.

— Зачем? Что такого–то? Да и занятие еще не закончилось, — недоумевал Мерлин.

Гермиона было остановилась, но тут Локхарт выдал: — Пожалуй, на сегодня хватит, продолжим на следующем занятии.

Быстро дотащив Гарри до гостиной Гриффиндора, Рон и Гермиона начали допрос. Гарри не понимал, Мерлин — тоже. В ФЗ‑то Маги умели чувствовать любое существо, и пусть не разговаривать напрямую, но обмениваться мыслями было нормой. А тут, оказывается, нет. Рон, конечно же, сделал гениальный вывод: раз Гарри говорит на парселтанге, то он потомок самого Салазара Слизерина, ибо именно он был последним широко известным змееустом.

— Угу, и поэтому он потомок Салазара, а выбрали его на Гриффиндор. С ума сойти от твоей логики. Да Драко, который и не думал быть кем–то кроме Малфоев, шляпа, не коснувшись, сразу отправила на Слизерин. А тут пусть и долго думала, но отправила все же к нам, — вставил Мерлин

— Прошло больше тысячи лет, все может быть, — попыталась примерить стороны Гермиона.

— Зато вся школа будет думать, что я — наследник Слизерина, — разочарованно протянул Гарри.

— Вот уж не знал, что тебя это волнует, — усмехнулся Мерлин. — Давайте сменим тему. Шахматы, или вон, пойдем гулять, пока пурга метет…

— С ума сошел, псих? — возмутился Рон — В такую пургу еще и гулять… Бррр…

— Нет, я, пожалуй, пойду к себе, — Гарри ушел в спальню — разбираться с мыслями.

Ребята же сели играть в шахматы. Играли по очереди, пока не присоединился Симус. Наш сапер даже в шахматах будто пытался что–то взорвать, вырезая в размене фигурами целые зоны.

Дни тянулись один за другим, пока Гарри, идя из библиотеки, «попался», застав Почти Безголового Ника и Джастина парализованными, и попал к Дамблдору. Когда он вошел в кабинет, там сидело три человека…

Глава 6. Родственники

Альбус Дамблдор был узнаваемой личностью, Мистера Керененского Гарри тоже узнал, а вот кто был третьим… похож на скелет, на белом лице длинные темные волосы и борода с усами, из под них горят два серых глаза. Когда Гарри вошел, он встал и повернулся, поэтому–то Гарри его и увидел так… подробно.

— Гарри, поскольку, скорее всего ты не узнаешь этого человека, позволь его тебе представить. Мистер Сириус Блэк, друг Джеймса Поттера и Николая Керененского — твой крестный….

— Здравствуйте, — Гарри не знал, что еще сказать, и подошел, протянув руку.

Сириус ее пожал и заключил мальчика в объятья.

— Двенадцать лет я ждал этого момента, жаждал увидеть тебя. Тебе, наверное, уже говорили, но ты — вылитый Джеймс, а глаза мамины, — Сириус взял его за плечи — Альбус, его тетя и дядя вообще не кормят?

— Нет, меня кормят… иногда — смутился Гарри, не понимая. — Я видел вас на фотографиях в альбоме… А почему вы появились только сейчас?

— О, мистер Блэк 12 лет сидел по ошибке в тюрьме Азкабан, — вступил Керененский — И ошибку удалось исправить только 3 часа назад, полным заседанием Визенгамота в третий раз. И первое, что он пожелал — увидеть крестника. Я думаю, вам есть что обсудить, а пока, Альбус, вы не проводите меня в больничное крыло? Хотелось бы посмотреть, что с детьми, может быть, я смогу помочь…

— Да, пожалуй, — Дамблдор взглянул на Гарри поверх своих очков–половинок, когда проходил мимо.

С крестным они проговорили часа три, попив чай в кабинете директора. Сложно сказать, какое впечатление оставил Сириус на Гарри, но, когда он уже ложился у себя в башне, в его голове крутились слова Крестного: «Конечно, мне сейчас нужно будет привести в порядок мои дела, и я понимаю, что ты хотел бы пожить с дядей и тетей, но, может быть, ты не откажешься летом пожить у меня?»

На утро Гарри поделился новостями с друзьями, а также добавил, что его не подозревают. Наведались к Хагриду, выяснили, что Министерство чуть не пришло за ним, а также, что пауки жутко боятся монстра из тайной комнаты, и петухов его кто–то убил.

Они вместе ломали головы над этой загадкой, но так ничего и не придумали. На рождество из Хогвартса началось массовое бегство, и остались только их четверка, братья Уизли, Малфой с Крэбом и Гойлом, несколько человек с Когтеврана и Пуффендуя, да профессора.

Утро началось немного… неожиданно:

— Подъем, сони! — Гермиона вторглась в их спальню. Капитан, мирно спавший в ногах у Мерлина, поворчал, но продолжил лежать.

— Гермиона, тебе не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света.

— И тебя с рождеством, — в Рона полетел подарок.

Гарри сел, сразу проснувшись:

— А зачем мы хотели встать в такую рань? — он покосился на часы Мерлина. — Еще же девять…сорок….

— Ну, вы же не хотите проспать все рождество? К тому же, я думала, что мы за каникулы изучим раздел библиотекио магических существах, нам с Мерлином с таким объемом литературы вдвоем не справится, да, Мерлин? Мерлин! Хватит спать! — она села на край кровати и потрясла его за плечо.

— Что с ним? Его за ночь не отравили или не околдовали случайно? — Гермиона забеспокоилась, вызвал смех Рона.

— Бесполезно его будить, пока солнце не встало. — Рон ухмыльнулся — Я как–то пробовал, так и не разбудил. Еще и кот его разодрал все руки у меня, не знаю, как уж он пока Коросту не съел…

— Что, серьезно? — Гермиона немало удивилась — Странно… Я где–то читала, что такой приверженностью к световому дню страдает очень мало людей, — она провела рукой у него по лбу, но тут Капитан прошелся по кровати и сел напротив нее.

Из окна показался лучик солнца, Мерлин открыл глаза.

— Что за?! Кхм, Гермиона, а ты — то как тут оказалась? — он как–то странно переглянулся с котом, посмотрев ему в глаза, после чего расслабился.

— Вас будить пришла! Давайте спускайтесь! — Гермиона чуть зарделась, и, слегка рассердившись, развернулась, чтобы уйти.

— С Рождеством! — Рон кинул Мерлину подарок, и тот, просвистев у пригнувшейся девочки над головой, попал в взлетевшую над кроватью руку Мерлина. В общем, утро у них выдалось веселым….

После завтрака погуляли вместе с близнецами Уизли. Рон запустил снежком в брата, и понеслось… Все кого–то лупили, кто–то пользовался палочкой, а потом началась рукопашная: Гарри сунули в сугроб, он утянул Рона, а Мерлину, наблюдавшему за этой картиной, кто–то, подкравшись сзади, натянул шапку на глаза. Поймав руку, проверенным движением он перекинул «кого–то» через себя, но вслепую не удержался, провернувшись на месте, и полетел следом, падая на руки. Поправив шапку, он обнаружил в паре сантиметров от себя Гермиону. Мгновение они смотрели друг на друга в упор, выдыхая клубы пара и рассматривая глаза напротив. Потом она засмеялась, спихнула его, тоже засмеявшегося, и тут на них приземлился Рон, началась куча — мала… Вечером, набегавшись, они отдыхали в гостиной, затарившись книгами из библиотеки на тему магических существ и греясь у камина. А Рождественский ужин в Хогвартсе был выше всяких похвал: в узком кругу преподавателей и студентов с разных курсов. Вот после ужина Мерлин всерьез задумался.

— Что Иванушка не весел, что головушку повесил?

— Капитан? Что такое?

— Ты забыл поставить ментальную защиту, и фонишь на весь этаж мыслями о том, что именно ты чувствуешь по отношению к Гермионе. А так нет, ничего.

— Черт бы ее побрал, эту защиту, — проворчал Мерлин. — Ну, раз ты уже в курсе, что же ты мне скажешь по этому поводу? По поводу того, что мне даже просто думать о ней приятно и тепло?

— Не мое это кошачье дело, но твои чувства искренние, и да, она тебе нравится чуть больше чем друг. Молодец, что заметил. А теперь спи давай.

— А… что в этих случаях предпринимают?

Кот почесал лапой за ухом, перебрал когти на передней лапе и вздохнул:

— Так. Ты — ничего не делаешь. Все хорошо. Я тебе как–нибудь потом расскажу, что делать, если совсем прижмет, но тебе до этого еще несколько лет мурлыкать мелодии лишь в голове.

Мальчик откинулся обратно на подушку и, водрузив защиту, погрузился в свои думы. Кот же улегся и накрыл лапой глаза:

— Черт бы побрал Николая, отца этого сорванца, и всех его сородичей до десятой ступени, раскудрить его к чертям! Сам пусть с мальчишкой на эти темы разговаривает, тоже мне, папаша нашелся…

Примерно так же прошли и следующие дни праздников, разве что они еще потренировались в заклинаниях, немного полетали на метлах, и так, по мелочи. Также Мерлин обнаружил Выручай–комнату, и, списавшись с отцом, выяснил ее свойства. С пожеланием полностью экранированной комнаты все удалось, и теперь он мог тренироваться в своей магии без последствий. Комната принимала вид зала, с высокими потолками, «кругом Мерлина» на полу, и даже рядом мишеней. (Имеется ввиду тезка, пропавший пару тысяч лет назад)

После каникул им не удалось найти ответа на вопрос: «Кто же монстр из комнаты?». Они продолжали ломать над этим голову, но безуспешно. Пока однажды Гарри не нашел какой–то дневник, стал в нем разбираться, и в процессе выяснил, что он словно живет своей жизнью: пишет, показывает воспоминания, а еще считает, что пятьдесят лет назад комнату открыл Хагрид. Бред. Через день его выкрали у Гарри, в комнате был жуткий бардак, даже кот, и тот ничего не видел: как раз вышел погулять…

После Пасхи, за пару недель до экзаменов, Мерлин и Гермиона пошли в библиотеку, все еще надеясь что–то узнать про зверушку. Все шло как обычно, пока Гермиона случайно не прочла про Василиска. Сложив два и два, нашли и ответ на вопрос, как он передвигается по замку. За столько лет змей мог вырасти метров на двадцать–пятьдесят, а то и сто. А вот как, по трубам вентиляции, канализации и вообще! Поняв, что все подходит, они вдвоем направились прямиком к Гарри и Рону, что бы потом пойти к Дамблдору, но тут Мерлин резко поднял руку перед корпусом Гермионы и остановил ее. Что–то прошуршало впереди… Мерлин развернулся, хватая Гермиону за плечи и дергая за угол.

— Что будем делать? — поинтересовался Мерлин — нельзя попадаться ему на глаза и смотреть в них.

— Не знаю… все, кто окаменел, не смотрели на него прямо! Значит… — Гермиона подумала и вытащила из кармана маленькое зеркальце.

Мерлин же снова услышал шорох и закрыл глаза. «Magicis Visus» он владел хорошо, хотя нужны были долгие тренировки, но в идеале оно позволяло видеть не видя глазами — все объекты имели энергофон, а живые тем более. Вот он, приближается! Здоровое холоднокровное то, а! И явно чувствуется разум, очень старый разум…

— Стой. Посмотри за тот угол — Мерлин нарочно ее отправил в другую сторону, может, хоть сбежать успеем…

Он занял позицию у угла и, убрав палочку, взялся левой рукой за стену. Десять метров, пять…

В правой руке, оттянутой назад, после пары движений кистью и пальцами вспыхнул огненный шар, и, высунувшись на полкорпуса, Мерлин кинул его в существо, тут же уходя назад. Запахло паленым ковром и мясом, змей ранено зашипел, дергаясь вперед, а Мерлин открыл глаза и на бегу выкрикнул:

— Бежим!

Он дернул Гермиону за второй угол. Змей при своих размерах действовал молниеносно, но сейчас он зажмурил глаза. Явно были опалены ноздри: он действовал на слух. Мерлин развернулся, поднимая руки в «Flash». Перезвон в ушах, змей трясет огромной головой, обнажив клыки и руша стены, Гермиону тоже задело, но продолжает бежать. А теперь ходу…. Пятнадцать метров до конца коридора, десять, еще два шага ну! Гермиона заворачивает, высовывает зеркальце и замирает… Сволочь, видимо, открыл глаза? Ее аура вспыхнула и притухла до бледных красок! Два метра до поворота, где окаменела Гермиона и выглядывает ее рука с зеркальцем.

Мерлин снова закрыл глаза, и разворачиваясь в подскоке, выкинул руки вперед, между ладонями разгорался очередной шар. Василиск дернулся вперед, почти мгновенно оказываясь прямо перед ним, ноги Мерлина коснулись пола, а огонь начал движение из его рук. Жаль, до пасти был метр, а касание произошло в сантиметрах сорока. Все это происходило неимоверно быстро, пара секунд, не более. Но, или от стресса и страха, или снова всплеск, или же просто «крит»[6], но шар взорвался, унося Мерлина в конец коридора…

Глава 7. Бедствия с последствиями

Очнулся Мерлин в больничном крыле. Рядом сидел Отец, а кот Капитан лежал в ногах и мурлыкал.

— Сколько я тут валяюсь? — Мерлин кряхтя, поднял корпус, потирая голову.

— Два дня. Я применил сонные чары, что бы ты посидел на месте и спокойно восстановился, — Николай усмехнулся — А то еще что–нибудь взорвешь…

— Что случилось, пока я спал и слегка до? — Мерлин быстренько себя осмотрел.

— Ну, как говорят портреты, твои воспоминания и осмотр места происшествия, вы обнаружили, кто есть Чудовище из Тайной комнаты, и в процессе бега ты чуть–чуть перестарался … — Николай вздохнул. — Взрывом слегка обвалило потолок, опалило коридор в десяти метрах, и окончательно прижгло морду Василиску. Убить ты его не смог, у магических существ сильная защита, и чем они реже и больше, тем она сильнее. Горыныча завалить вообще было практически нереально, хорошо он добрый был… А, так вот. Василиск уполз в логово, вас не тронув, уж слишком его поджарило, чтобы проверять, почему нет движения у двух целей. Гермиону слегка задело волной, но все же она была за углом… А тебя откинуло в стенку, хорошенько приложив и слегка опалив — сказалось действие кольца, — Мерлин достал из под рубашки кольцо на цепочке и покрутил на ладони, рассматривая. — В общем и целом — достойный поединок. Особенно учитывая все факторы и обстоятельства. Поттер и Уизли зашли к вам в крыло, куда вас доставили учителя, и из бумажки в руке Гермионы узнали, что, как, куда. Наследник написал еще одно послание, забрав Джинни Уизли. А твои друзья, совместив места преступления и логику, нашли вход. Жаль, правда, обратились они за помощью к Локхарту… Спустились вниз, заставив его пойти с ними, там он сам на себя устроил обвал. Идиот, он попытался оглушить их…

После Уизли остался разгребать завал, а Гарри пошел вперед, нашел Джинни, сразился с Василиском, заручившись поддержкой феникса Дамблдора и мечом Гриффиндора, сразил Наследника и добил Змея. Кстати, наследник Слизерина, все тот же Лорд Волан — Де-Морт, или Том Марволо Редлл, — это и есть дневник, который тот вел в школе, а потом его подсунули Джинни Уизли и он околдовал ее. — Это все, если вкратце, сынок. Думаю, друзья, как только узнают, что ты пришел в себя, сами расскажут все подробно. Кстати, сегодня приготовят настой мандрагоры, и все окаменевшие оживут.

Они еще немного поговорили о последних событиях, действиях Мерлина, Выручай–комнате. Потом прибежали Гарри и Рон, и мистер Керененский оставил детей одних. Вечером, перед спешно организованным банкетом, прибежала Гермиона и задушила их всех до смерти. Ну как… Гарри — именно так. С Роном они пожали руки, А Мерлин, помимо объятий, был удостоен поцелуя в щеку и небольшого диалога с уха на ухо:

— Спасибо. Ты нас спас… Но, видимо, пока не расскажешь, как полэтажа обратились в пережаренный пирог? — шепнула ему на ухо, улыбаясь Гермиона.

— Именно так, — Мерлин опустил на мгновение взгляд и чуть кивнул головой, говоря «спасибо», а сам подумал: «Во дает, интересно, насколько близко она приблизилась к истине?»

Банкет был потрясающим, все обсуждали последние события, веселились, радовались возвращению в строй сокурсников и избавлению от монстра тайной комнаты.

Последняя пара недель пролетела незаметно, и друзья расстались с Хогвартсом на лето. Гарри, который, кстати, завел знакомство с Добби, освободил его и убедил его больше не спасать. Драко пока не показывал своего носа. Так что, благополучно доехав на поезде, ребята расстались и отправились по домам, но Гарри сменил адрес. Он написал письмо Друслям и они были счастливы отдать его крестному. Так что Гарри забирал Сириус, и лето ему предстояло провести у него.

Мерлина уже привычно ждал Мустанг, мирно мурлыкая двигателем. А вот лето у него было еще более насыщенное чем обычно: приходили пара магов — друзей отца, обучали другим видам магии. Стандартному магу доступны 2 стихии, высшему или уникуму — три, а Абсолюту — все. Так что, было с чем повеселится. Так же удалось от души отдохнуть — помимо всего, он сматывался из дому на велосипеде, да и отец научил ходить по мирам, теперь можно было попасть куда хочешь, но для безопасности, мои перемещения ограничили этим миром. Так что мы с удовольствием вместе оказывались на берегу озера или реки, у древних пирамид, В Нью — Йорке или Петербурге, да мало ли где. Так же мне выдали костюмчик от «всяких эксцессов» и замаскировали его под обычную одежду. Стандартный усиливающий магический комплект класса В: сине–белый «Авадон», правда хорошо «заточенный» (улучшенный свитками с заклинаниями и прочим магическим ассортиментом). Даже научили как его маскировать: с помощью простого заклинания и фантазии он мог принимать вид любой одежды, а потом по паре пассов принять истинный вид. Так же научили заклинанию «varius». Простое, но не очень понятное — что–то вроде щели между мирами, куда ты набиваешь что хочешь, и это всегда с тобой — только протяни в него руку. В нем теперь хранились его меч, «Слеза Чародея» — небольшой, как раз почти под руку, усиливающий заклинания в несколько раз (как проводник магии, ибо сделан он был в самом Адене) и опять же — заточен свитками усиления, да так, что лезвие светилось и переливалось, в радиусе пяти сантиметров его окутывала энергия от всех этих свитков, визуально это выглядело как переливающееся и ходящее волнами синее сияние, очень густое как раз возле лезвия и через пять–десять сантиметров резко сходящее на нет. Там же лежал пистолет, местный, беретта девяносто два, и пара вещиц, которые Мерлин хотел всегда иметь при себе. С друзьями погулять малость не вышло: Рон уехал с семьей в Египет, Гермиона — во Францию, а Гарри теперь на другом конце города с крестным весело проводили время, помогая домовику приводить в порядок дом и посещая обычные для этого мира магов развлечения вроде квиддича. Так же Гарри и Сириус побывали на могиле родителей Гарри.

Хотя во время тренировок Мерлин пару раз наблюдал их, будучи в процессе медитации. Например, Гарри и Сириуса в парке развлечений, Рона, фотографирующегося у пирамиды всей семьей, или Гермиону, лежавшую на пляже в купальнике … С таким графиком работы летом, даже имея девять месяцев веселых, но учебных каникул, он искал разрядки. Например, от теории и магии помогало чтение, в том числе образовательное — тактика, да мало ли что — в кристалле, на который отец дважды в год скидывал копию базы знаний, было уйма всего. От этого же, и затекшей спины, спасали тренировки физические. А после, уже так часов в восемь, он либо пешком, либо как–то еще совершал прогулки, возвращаясь этак в одиннадцать — двенадцать, или играл с братом и сестрой, или смотрел фильм. А в шесть начинался новый день… К концу августа он уже просто с нетерпением ждал учебного года. В результате, после жаркой встречи на перроне, с комфортом устроившись в поезде, всем было о чем поговорить…

Гарри выглядел заметно лучше, чем обычно, помимо того, что без очков — длительное нахождение рядом с Керененскими сказалось, так и у Сириуса удавалось поесть нормально, так что он летом поднабрал немало кило. Рон еще больше вытянулся, а Гермиона стала превращаться из девочки в девушку, пусть пока это и было мало заметно, но заметно. Мерлин… разве что лицо стало менее детским: более заметны скулы, усилился подбородок. В остальном — пропорции тела сохранились. В купе находился еще один человек. Взрослый, светло–каштановые волосы, он спал укрывшись потертой мантией… Мерлин его знал — это был один из Мародеров, один из друзей отца в этом мире. Римус Люпин, он же «Лунатик». То, что это он, подтвердила и Гермиона, прочитав вслух надпись на его чемодане. Но он спал, да и не обсуждали они ничего такого, тему Питера Петтигрю затронули лишь однажды, и то вскользь.

— Вроде бы защита Хогвартса в этом году должна была быть усилена — Заявил Рон — Отец говорил о чем–то таком…

— Да…Министерство считает, что Петтигрю может пожелать добраться до меня — Гарри пожал плечами — Так сказал Сириус.

— Интересно, кем ее усилят? Пришлют Авроров? — Гермиона сидела, поглаживая своего кота. А Капитан Мерлина лежал на спине дивана и смотрел в окно, внимательно слушая…

— Нет, кого–то еще. Хотят установить что–то вроде кольца оцепления — Мерлин вставил свое слово. — Но подробностей я не знаю.

— Но кого можно выставить ловить анимага? Он ведь превращается в крысу, не так ли? — Гермиона

— Дамблдор наверняка расскажет об этом на банкете. — Пожал плечами Мерлин. — Так к чему гадать?

— А что вы думаете о походах в Хогсмид? — Рон мечтательно воздел глаза к потолку, а потом резко вернулся в реальность — Мерлин, а правду говорят, что ты выжег целый этаж в прошлом году, спасаясь от Василиска с Гермионой?

— Ну если верить всему что говорят, жить будет невозможно. — Мерлин усмехнулся.

— Дамблдор сказал, что это был стихийный всплеск, на фоне нервов и опасности. Вот и вышло таким мощным «Вспыхни». — Вставила свое слово Гермиона

— Что–то я не слышал о таких всплесках даже у взрослых магов — Рон крепко привязался.

А у Мерлина в голове пронеслось: «Ну все, теперь все трое не отстанут».

— А, ты о всплесках у детей? Без палочки еще, в юном возрасте? Это да, но суть в том что с палочкой это очень сложно. — Рон догнал мысль Гермионы.

Мерлин задумался: — «Разглашать совсем уж все нельзя, не поверят они мне. Сказать часть… это не будет враньем, но блин! Ээх, что–то сказать надо» — пронеслось в его голове. — Так, слушайте внимательно. Сказать все я не могу, что–то вроде «Непреложного обета». Итак, да, это был не вспыхни, а такой вот огненный шар. — На его ладони вспыхнул шар огня, дыша жаром, вторая рука махнула на него, и он так же исчез. — Да, я так могу колдовать, и да, без палочки. Моя семья приехала в Британию десять лет назад, из России. Своей магией я не пользуюсь вне дома, это запрещено в целях сохранения тайны.

— А почему тогда не пошел в Дурмстранг? И вообще, у вас есть маги? — сразу же начал Рон

— Рон, замолчи, дай послушать, а! — встряла Гермиона — И вообще, Дурмстранг — это в Болгарии школа.

Мерлин выждал паузу:

— Маги есть. И живут прямо в мире, а не скрываясь. Так было на протяжении многих веков, и народ в стране привык. Школ нет, старшие маги сами обучают послушников, за редким исключением. Есть правда, Научно — Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства. Так вот, в отличие от бытующего у вас мнения, что нигде больше магов нет, маги там есть, и сильные. Просто им вообще ничего уже не надо, да и сильно их помяло во Второй Мировой войне. Теперь вся Восточная Европа и Россия обескровлены в смысле Магов, и нас стали забывать. Сюда мы приехали в целях конспирации и просто спокойно пожить. Понятно? С Василиском вышло случайно, я сам не ожидал, это непростое заклинание получилось очень сильным, и шар взорвался. Как раз из–за всплеска эмоций. — Мерлин перевел дух.

— А Дамблдор знает твоего отца и прикрыл вас, — влез Гарри — Тогда все понятно, а то меня очень удивила ваша семья.

— Это многое объясняет, Гарри прав, — улыбнулась Гермиона.

«Ой, поняла она, что это далеко не все, ой поняла» — пронеслось у Мерлина в голове.

Поездка продолжалась, поезд размеренно стучал колесами по рельсам. Пока резко не остановился. Свет замерцал и потух, вдруг стало холодно, изо рта студентов пошел пар. Мерлин выхватил из рукава палочку, и зажег свет. За дверью появилась тень, и открыла дверь купе взмахом руки. Гарри забился в бреду, Гермиона и Рон оцепенели, а Мерлин… он не чувствовал ничего: как обычно его разум был пуст, он очистил его совсем. Просто голый анализ ситуации. И пара заклинаний.

— Вспыхни!

— Протего!

Заклинаний, которые не помогли. Тут все же проснулся профессор, и выставил какой–то белый щит, отгородивший всех от существа, напоминавшего утопленника в балахоне, у которого вместо лица ничего не было, а вместо рта была воронка.

— Гарри! Гарри! Ты в порядке? — Гермиона шлепала Гарри по лицу. Тот открыл глаза и осмотрелся: свет горел, поезд снова стучал по рельсам…

— Что это было? Что это за существо? Кто кричал? — Гарри попытался быстро встать, и его зашатало.

— Тихо, тихо. На вот, съешь — профессор протягивал ему кусочек от плитки шоколада, и Гарри заметил, что и другие тоже его ели.

— Мистер Керененский — младший, поджечь дементора — очень остроумно. Такой вариации этого заклинания и его применения я не видел, — Люпин выпрямился — Позвольте пройти, мне нужно поговорить с машинистом.

— Так это был дементор, профессор? Один из стражей Азкабана? — Гермиона даже шоколадку съесть спокойно не могла

— Да, — и Люпин закрыл за собой дверь купе.

* * *

— Ты растянулся в обмороке на полу, Поттер? Лонгботомм не врет? — Пока они выгружались из карет около замка, объявился Малфой, растолкав ребят. Последней попалась ему Гермиона, которая тоже полетела в сторону, и была тактично поймала Мерлином.

— Малфой, уйди, — процедил сквозь зубы Рон

— А то что? Опять дурость скажешь? — усмехнулся Малфой

— Что за шум? — к ним вышел Люпин

— Уже ничего… профессор, — оглядев профессора с головы до ног, и, одарив презрительным взглядом, Малфой удалился, уведя за собой Кребба и Гойла.

Посреди Банкета пришел Снейп. Что–то сказал директору, тот декану, и вот подошла Минерва МакГонагалл.

— Поттер, Уизли, Грейнджер и Керененский, после банкета будьте у кабинета Директора. — профессор МакГонагалл как всегда чуть кивнула головой и удалилась.

— И что это значит? — Гермиона недоумевала.

— Пока не знаю, — Гарри развел руками.

— Узнаем — махнул рукой Мерлин.

Глава 8

Декан встретила ребят п проводила в кабинет директора. «Лимонный щербет» — и горгулья отпрыгнула в сторону, пропуская всех на лестницу. В кабинете директора, помимо феникса, Шляпы, кучи разных приборчиков, портретов исобственно, самого директора присутствовали: профессор Снейп, профессор Флитвик и профессор МакГонагалл.

— Теперь все в сборе, Северус, будьте добры, — Альбус Дамблдор скрестил руки, сидя за столом

— Рональд Уизли, вы в курсе, что ваша крыса — анимаг, причем никто иной, как Питер Петтигрю?

— Что?! Короста живет у нас в семье тринадцать лет! — Рон насупился

— Сегодня мы с профессором Флитвиком проверяли домашних животных на анимагов. И именно ваша крыса предпочла отреагировать на соответствующее заклинание, превратившись в Петтигрю, который вовсю стал отстреливаться. Видимо, газеты почитал. Мы его… нейтрализовали.

— Вы просто обезоружили его или… убили? — голос Гарри окреп только к концу предложения.

— Я его убил. Заклинание нанесло множественные порезы, в том числе была задета сонная артерия. Так что он умер в процессе доставки в больничное крыло, — Северус Снейп недобро усмехнулся — Поттер, вы предпочли бы видеть его живым?

— Нет. Я рад, что предатель и убийца получил по заслугам, — в глазах Гарри мелькнуло удовлетворение.

Собственно, на этом инцидент был исчерпан, и, спустя несколько вопросов, уложившихся в десяток минут, мы уже спускались по лестнице.

Мерлин

Когда нас отпустили, мы еще долго сидели в креслах у камина, обсуждая эту новость. Наконец Гарри и Рон пресытились диалогами и отправились спать.

— Мерлин, — Гермиона посмотрела на меня, отблески огня из камина плясали в ее глазах — То, что ты сказал в поезде, лишь малая часть правды?

— Ты как всегда проницательна, Гермиона, — я вздохнул — Ты ведь понимаешь, что есть причины и заклятия, из–за которых сказать все я пока не могу?

— Да. И ты не врал, хотя мог бы. Расскажешь… Потом?

— Лично тебе я никогда не буду врать, даже если этого будет требовать все на свете, — я взял ее за руку — Как только смогу, я расскажу тебе все, без утайки каких–либо подробностей своей биографии и способностей. Идет?

— Идет. Но задал ты задачку, я же от любопытства заснуть не смогу!

— От любопытства кошка сдохла…

— Ну спасибо, утешил. Ладно, доброй ночи, — Гермиона зевнула и поднялась с кресла, потянувшись, после чего отправилась в спальню. Когда ее шаги по лестнице затихли, я резко отмер, мои глаза покинули точку, где минуту назад были ее лопатки.

— Мда. Что–то я… — я задумчиво почесал затылок, и откинулся в кресле. Спустя минут пять прослушивания треска дров в камине, я поднялся в спальню, принял душ и отправился спать.

Новые предметы, новые чудеса… Хагрид теперь вел уход за магическими существами, и занятия были весьма интересными, с его понятиями о «зверушках». На первом же занятии были гиппогрифы в специальном загоне. Так уж получилось, что Гарри и тут был первым. Но вот когда он вернулся, с гиппогрифами пошли знакомится все. Угадайте, кто не понял, когда три раза сказали вежливо разговаривать с орло–львами? Конечно же, Малфой. Засранец пошел и нахамил Клювокрылу, который только что любезно покатал Гарри. Я как раз не пошел сразу, а решил убрать учебник в сумку. Подняв глаза, я увидел, как Клювокрыл начинает вставать на дыбы.

— Акцио Драко Малфой! — дурака подхватило, и понесло в мою сторону. Когда же он был на «подлете», я любезно отошел в сторону от ближайшей сосны.

Лицо Драко, когда он поднялся и отряхнулся, надо было видеть. Какая буря эмоций, боже мой! С одной стоhроны, я его спас, с другой, тут же приложил об дерево.

— Эта что тут у вас происходит? Малфой, что я говорил? Десять баллов со Слизерина! И ты свободен на сегодня, — Хагрид повернулся ко мне и отпустил шиворот Драко. — Баллы начислять не буду за такое, но спасибо.

— Хагрид, не переживай. Все хорошо, — я опередил его следующий вопрос и убрал палочку.

— А, ну тогда пошли. Ты себе красавца ещё не присмотрел? — Хагрид прихлопнул меня ручищей по спине, от чего я чудом не вошёл в землю по щиколотку.

Мне достался лазурный гиппогриф, Сапфир. Я подошёл на четыре шага, чтобы он обратил внимание, и, расслабившись, взглянул в его глаза.

— Приветствую тебя, Сапфир. Позволишь подойти? Я с миром. — Кланяясь, но не опуская взгляда мысленно произнёс я.

— Да видно, что не с огнем и мечем. И откуда ты, понимающий, взялся? Подходи, я почту за честь общение с тобой.

Я не ожидал, что он будет настолько разумен. Но что взять с магических существ? Это обычные существа без подготовки и ряда исключений общаются образами, а магические вполне могут общался как мой кот. К концу занятия я получил уйму ответов на вопросы и информации не по делу, вроде «какие вкусные в этом лесу полевки» и подобного. Видимо, Сапфира периодически сносило из–за общения в основном с ему подобными. По крайней мере, под меня он подстраивался весь разговор, за это и спасибо.

После занятия усталый гиппогриф с некоторой радостью отправился восвояси, а я присоединился к друзьям, и мы, обмениваясь впечатлениями, отправились по тропинке в замок.

Снейп пытался в ответ докопаться на зельеварении, но уж больно лениво, в результате не смог и отстал. Вот Гермиона с Гарри опять огребли по минус 5 баллов. Нет, к третьему году обучения до моей подруги дошло, что Снейп просто игнорирует ее, но все же инциденты иногда имели место быть, хоть и реже. Вот занятие по Защите от Темных искусств было интересным. Профессор Люпин изловил боггарта, и именно с ним мы занимались. Вот только, когда он сказал найти свой страх и представить его смешным… Я не нашел. Нет, детский страх был — огромный черный волк, возникающий во тьме, стоит уйти со света, но его я переборол уже давно, найдя плюсы темноты и сам став там своим «волком». Но чего можно бояться? Опасаться можно и нужно любого противника, но вот бояться… Пока я долго думал, очередь закончилась на Гарри, стоявшим предо мной.

В целом Римус Люпин превратил ЗОТИ из унылого безделья в интереснейший урок, каким оно и должно быть. И упор сделал на защите от магических созданий. А Гарри, которому история с дементором не давала покоя, смог убедить профессора давать приватные уроки для защиты от этого странного существа. Удалось напроситься вместе с ним, ибо пока из того что я проходил самостоятельно по местной магии, не получались две вещи: анимагия и патронус.

Нет, лично я с патронусом бился уже второй месяц, аж с лета, но безуспешно. Возможно, из–за того, что я назвал раздвоением психики. Ведь я вполне мог чувствовать все, и испытывать эмоции, пока был чем–то вдохновлен или с кем–то общался. Но чаще, особенно когда был один, я словно вообще забывал, что и зачем, почему надо улыбаться и что такое радость. Просто мысли и голый анализ. Собственно, это затмевало даже боль на тренировках, четкое осознание того, что нужны еще пять секунд, затем, чтобы провернутся и выйти из захвата. Как с холодом. Да, на улице минус, и что? Ну да чуть обжигает кожу порыв ветра. Но и? Вот и в случае с патронусом выходило так же. Вместо того, что бы испытать бурные эмоции, затмить ими и чувствами все, получалось, что ни дементор меня достать не мог, ни я его. Как тогда, в поезде. Правда, тогда я не подумал, что это существо может навредить друзьям, я уже переключился на поединок с ним. В общем и целом, нужно было экспериментировать с воспоминаниями и ощущениями.

В гостиной уже было мало надо, только четыре кресла стояли у камина, в котором гудел огонь, потрескивая дровами и бросая отблески света на затемненное помещение. В одном из кресел Гермиона читала нумерологию, видимо, на месяц вперед, а в другом чем–то маялся Рон.

— Как первый урок? — Гермиона оторвалась от старинного фолианта из библиотеки, повернув голову и подняв взгляд своих карих глаз.

— У меня получился щит, — Гарри плюхнулся в кресло между Роном и Гермионой.

— Полноценный щит? Это уже высокий уровень, молодца, — Рон, как оказалось, что–то колдовал с белой мышкой.

Я приземлился в кресло справа, и Капитан тут же вскочил на колени.

— Мерлин, а как у тебя? — любопытство Гермионы не имело границ.

— А для меня первый урок у профессора Люпина закончился жиденькой струйкой белого дыма — ответил я, и про себя подумал: — на воспоминании о победе над Никой. Видимо, нужно искать что–то очень сильное. Но что это может быть? Впрочем, не важно, можно и не думать ни о чем пять минут, а просто посидеть в тепле, под треск камина, мурлыканье кота…

— Мерлин!

— Что? Где? — Я дернулся в кресле, резко выпадая из транса… Или все–таки сна? Капитан недовольно заурчал слетев с колен вниз.

— Просыпайся, говорю, — Гермиона обнаружилась позади кресла и тут же взлохматила мне голову своей рукой — уже полчаса как все разошлись, так что вставай и дуй спать по–человечески.

Ох, как же хрустит шея если покачать головой влево — вправо с поворотом…

— Спасибо, Герми, я что–то действительно закимарил. — я поймал ее руку, уже перешедшую с головы на правое плечо и легонько сжал. Затем встал, с хрустом потянулся, и, пожелав доброй ночи, отправился досматривать сны. Только вот такого бреда я не видел давно: какая–то машина, погоня, Гарри с Гермионой тоже в ней, зачем–то едем к Рону… Бред, ну бред же силой кобылы. Ээх, следующим летом надо взять у Магистров уроки управления снами. Или самому разобраться… На этой мысли я и отрубился.

Утро не задалось. А еще говорят, что пятница — это хорошо! Нет, мой кот свое дело знал и исправно вывел меня из сна в восемь. Именно влез магически и вывел — это был самый простой и безболезненный способ меня мирно разбудить, если я устал и не сплю чутко, а чутко я не сплю почти никогда… Пяти минут хватило на то, чтобы встать, заправить кровать, умыться, и сложив сумку, по–тихому смыться. Осенняя холодная погода, усиленная тем, что все вокруг было мокрое от ночного дождя: крыши, стекла, стены, трава, на каждой травинке которой висело по нетронутой капле кристально чистой воды… Я с жадностью втянул свежий воздух, мигом прочистивший разум, и выдохнул струйку пара.

— Тергео! — капли с лавки послушно втянулась в палочку, да и само дерево просохло. Спокойно усевшись, я немного помедитировал, стараясь прочувствовать все вокруг, благо мне это нравилось, уж не знаю — эльфийская наследственность ли, иль просто таков уж я, но мне это нравилось, так что в этом направлении магии я продвигался успешно, пусть и далеко мне пока было до эльфов, но людей то уж я превзошел точно, по крайней мере тех, что ниже второй ступени. Затем, спустя минут десять, хотя по ощущениям прошла целая неделя, я углубился в чтение. Когда настало время завтрака, я с сожалением захлопнул фолиант, и что–то насвистывая, отправился в большой зал. Судя по лицам моих друзей, уже что–то произошло.

— Доброго утра и приятного аппетита. Что уже случилось? — я перекинул ноги через лавку и пододвинул тарелку.

— Малфой, — в один голос заявили Гермиона и Гарри, пока Рон сосредоточенно пережевывал омлет.

— Если кратко, он заявил, что просто так твой поступок не оставит, и устроит нам всем «веселые денечки», — Гермиона тяжко вздохнула. Любые нарушения правил она по–прежнему не одобряла, а тут ими явно пахло…

— Гений диверсионных операций, — хихикнул я, чуть не поперхнувшись — сначала сказать, потом делать. Ну–ну, я хочу на это посмотреть…

— Плохие новости: он решил, что массой нас взять будет тяжело, поэтому связался с членами команды. И пара человек с шестого курса уже с ним околачивается, — Гарри задумчиво подпер подбородок — Несчастный засранец, урок испортить не удалось, Хагрида скомпрометировать не удалось, он за нас опять взялся.

— Если он так будет убиваться, он же никогда не убьется. Помочь ему, чтоли, — я слегка задумался.

— Угу, ему каждый год и каждый раз мало, — Рон наконец изрек мысль и занялся следующим куском.

Хоть мне и удалось отвлечь друзей комментариями, успокоить совсем я не смог. Зато теперь мы были начеку, и следующий ход был за Малфоем.

Глава 9. Кто кого, зачем, куда. Часть I

Ждать сюрприза от Драко пришлось недолго. Когда квартет спустился с одной из лестниц по дороге на зельеварение, на него напали. Драко, Кребб и Гойл, а в довесок — пятикурсник–слизеринец. Напали из–за угла, поэтому им удалось стразу же поразить нескольких из ребят.

Ослепляющая красная вспышка света прилетела от старшекурсника точно Мерлину в глаза. Конъюктивус не просто ослепил его, по ощущениям, глаза словно выжигали огнем, и он не видел ничего. Жжение было настолько сильным, что Мерлин охнул и свалился на одно колено, опершись рукой на второе.

Тем временем Рон получил в лоб Петрификус Тоталус и завалился вперед. Гарри и Гермиона успели выхватить палочки и увернутся от первых заклинаний.

— Таранталлегра! — и Гойл по повелению Гарри пускается в пляс.

Гермиона же замедлила и так медлительного Кребба, и он теперь пытался выйти из зоны замедления.

По коридору так и неслись вспышки, лучи от заклинаний. Вот фиолетовый луч пролетел чуть левее уха Гермионы, а Слизеринец блокировал щитовыми чарами обезоруживающее заклинание от Гарри… Озлобившись и оскалившись, он ответил, но не дуэлянту, а цели Малфоя — Гермионе. Девочка не ожидала, и когда Эверте Статум попал в нее, ее отбросило на лестницу.

— Протего Тоталлум! — Мерлин пошатываясь поднялся, а заклинания ребят срикошетили в стены от его щита.

— Все, уходим! — Малфой дернул товарища, и они, кое–как сняв чары с Кребба и Гойла, удалились на урок.

— Мерлин, какого черта? — Гарри не видел, чем попали в друга, и когда тот повернулся с закрытыми глазами и воспаленной кожей по их периметру, тихо охнул.

С Рона кое–как сняли парализацию, и он высказал все, что до этого думал. А вот с Гермионой пришлось хуже: хоть ей и повезло, но ссадины и синяки по всему телу были (судя по всему). Из ее глаз лились слезы, а когда ребята ее подняли, она лишь всхлипнула.

— В больничное крыло? — Рон даже сообразил.

— Отведем туда Мерлина и Гермиону, — Гарри поддержал друга.

В результате, на зельеварение они пришли вдвоем, и опоздали на полчаса. За что получили отработку от Снейпа на неделю, и чудом спаслись от заклинания замедления через пару коридоров после выхода из кабинета — за ними шли Симус и Дин, и смогли снять заклинание.

Мерлин

В Больничном крыле мадам Помфри не задавала лишних вопросов. Она просто уложила на койки, и заклинаниями и зельями за вечер привела в форму, пусть и оставила на ночь в крыле. Шикарная возможность пообщаться скажу я вам, когда нечего читать и не можешь открыть слезящиеся глаза, а для девушки это единственный способ отвлечься от действий эликсиров. Так и заснули, чуть ли за руки не держась, зато наговорились.

— Подъем, вам уже пора на завтрак.

Я открыл глаза. ГОСПОДИ, КАКОЕ ЭТО ЧУДО — ВИДЕТЬ! А ведь пока не прижмет, и не задумываешься об этом. Сел, сваливая с себя одеяло и осматривая пижаму, размял затекшие руки. И потом вспомнил, что я тут не один. Гермиона тоже проснулась и ощупывала места, что только вчера болели.

— Доброе утро. Ты как? Жива?

— Живее не бывает. Как новенькая, — Гермиона явно была в восторге. Не теряя энтузиазма, она убежала одеваться, чем занялся и я.

За завтраком Рон и Гарри были рады нас видеть, а еще напридумали тысячу идей, как отомстить. Вот с реализацией у них были проблемы. Я же после омлета с беконом и сока, обратился к близнецам Уизли.

* * *

Малфой с подельниками ступил на лестницу, но через пару шагов она неожиданно превратилась в горку. Попытки удержатся на ней были бы успешными, но…

— Мягкой посадки, Драко, — я подмигнул ему из–за угла. — Агументи Максима!

Парой этажей ниже кучку мокрых с головы до ног слизеринцев вынесло в коридор, где они отплевываясь и барахтаясь в луже, сделали попытку встать и разобраться где чьи руки и ноги. Все это сопровождалось не подобающими выражениями, о чем их любезно уведомила Минерва МакГонагалл, незаметно подошедшая к месту происшествия, сняв баллы и отправив на отработку на все ту же неделю. Мы с близнецами хохотали, попадав на пол, когда узнали подробности приземления. Уж больно удачно вышло… А вот потом Гриффиндор и Слизерин не могли успокоится неделю, устраивая подначки друг другу. Сыпались доспехи на головы неудачников, падала штукатурка, группы студентов замирали в полях замедления. Взрывались котлы, падали на головы шары для прорицаний, как–то раз обезумили растения у профессора Стебель, — плющ связал группу слизеринцев. Больничное крыло не пустовало ни на секунду. Зато стали жутко популярными пары Заклинаний у профессора Флитвика, все выспрашивали, чем же еще можно достать оппонентов. Дебоширов не останавливали ни баллы, ни отработки, и как итог, зачинщикам тридцать минут читал лекцию о порядке и дружбе сам Дамблдор. На следующий день он читал ее в большом зале. С пояснениями, как и за что можно вылететь из школы. Вот только задор, которым уже заразилась вся школа (ибо студенты Когтеврана и Пуффендуя оставались в стороне, до первого заклинания в их сторону), надо было куда–то девать. У большинства, что успокоилось и образумилось, он ушел на небывалый энтузиазм в учебе — ведь баллов было очень мало у всех, и их надо было получать, а так же хотелось защитить себя и иметь возможность атаковать противника. Народ рылся в книгах, надеясь найти что–то давно забытое, но действенное, и находил. Такой ажиотаж постепенно схлынул только через месяц. За этот прекрасный месяц я влип. По уши. Наша любопытная Гермиона взяла, и поинтересовалась, куда я исчезаю вечером, и когда Гарри приходит мокрый как черт с тренировки, я возвращаюсь сухой но так же вымотанный. Только она не спросила как обычно, а проследила. А затем и подловила, как всегда, в кресле у камина.

— Мерлин, как вечер? — Гермиона отложила в сторону «Ежедневный пророк».

— Отлично, — сперва я не почуял подвоха.

— Прогулка удалась? — она сложила руки в замок.

— О да. Отлично побродил, — я усмехнулся и сел.

— А что за комната в стене, куда ты в процессе ушел?

Вот тут я понял что влип.

— Исчезающая комната. Принимает вид того, что ты хочешь увидеть. Я там тренируюсь, а то на улице пока грязно.

— Ну да, и огненные шары не так видно, — это было сказано уже шепотом.

— Не могу не согласится, маскировка у комнаты отличная. И нет претензий к колдовству в коридорах… — я попробовал увести тему.

— Ой не смеши, а то ты не понял, о чем я.

Я повернулся к ней.

— Я уже говорил. Я не хочу тебе врать. И не буду. Поэтому закрыли тему.

— Ты можешь взять меня с собой? — Гермиона подняла бровь — заклинания отработаем, поговорим…

Спустя 22 часа.

— Итак, о чем ты хотела поговорить? — я методично, с палочки, зажигал свечи в Выручай–комнате.

— Я прошу, расскажи мне, покажи. Ведь то, что ты делал, оно эффективней всего, что мы можем. — Гермиона по шагу приближалась, чуть наклонившись вперед, как всегда..

Я психанул, и все свечи вспыхнули разом. Вот чертов аналитик.

— Что же тебе так не дает покоя? Что ты знаешь?

— Я знаю, что никто из магов не может кидать руками огненные шары. Даже в России. Да, да, я нашла информацию, заказала пару книг и прочла. Местные маги не упоминают такой фамилии, а такое колдовство заставляет их брать силу прямо из пространства вокруг, или копить годами. Ты же зажег шар просто так. Да и то, что в твоем доме, твоя семья, то, во что ты играл с Гарри, все это наводит на вопросы.

— Я могу рассказать. Но ты принесешь Непреложный обет, — я вздохнул. Да, такой вариант был просчитан, но елки–палки, я все же спалился…

— Идет, — Гермиона даже не задумалась. — Кто поручится?

— Изначальные, — я убрал палочку и взмахнул руками. — Я призываю Огонь и Свет в свидетели договора.

Со свечей потянулись хвосты света, окружая нас. Я взял ее за руку посередине между локтем и кистью, засучив рукав.

— Гермиона Джин Грейнджер, клянешься ли ты хранить тайну, никому не передавать этой информации без моего на то согласия, любым способом и в любом виде, как бы тебе не хотелось? Даже если это потребует смерти?

Последняя фраза заставила ее содрогнуться, но она ответила:

— Да! Я клянусь.

Нити света — ярко–белые лучи и огня — чуть тлеющие желтым пламенем, опутали наши руки, проникая сквозь кожу. Под конец линии особенно ярко вспыхнули и исчезли, чуть задержавшись в руках.

— Силы подтвердили договор. Поздравляю, я могу ответить на твои вопросы.

Глава 10. Кто кого, зачем, куда. Часть II

— Это ты сейчас… стихии призывал в свидетели? — Гермиона до сих пор была в шоке.

— Да, — я подошел и взял ее за плечи — соберись. У тебя были вопросы.

— Так… — она минутку приходила в себя — Расскажи о себе. Все. Откуда ты, что ты за сущность, какие силы тебе подчиняются… для начала.

— Ну это надолго, — усмехнулся я. — Ладно, давай вкратце. Этот мир — не единственный. Не в смысле населенности галактики, хотя и это тоже, а в смысле параллельных миров. Ты же проходила физику и теорию о так называемом эффекте дежавю? Он предполагает множество похожих миров, возникающих при другом выборе в решающий момент? Это почти верно. А еще есть миры, созданные фантазией сильных людей или Магов. И куча, куча миров. Я родился в две тысячи двести сорок седьмом году от рождества Христова в одном из них, который у нас сейчас считают исходным. Как точка отсчета. Да, я потомственный маг, у меня потенциал одного из сильнейших магов в нашем мире. Но пока я лишь ученик. Именно по этой причине я не в нашем мире. Мы тут прячемся. И именно поэтому это тайна, как и моя магия.

— Но это же меняет все законы о мироздании. У вас там все — стихийные маги? — Гермиона была ошарашена, но думать не забывала.

— Не совсем. Есть Стихии: Огонь, Вода, Земля, Ветер, Тьма, Свет? Так же к отдельной стихии относят Электричество, или Электро, но это спорный вопрос. А так же есть еще школы Менталистики и Энергии. Собственно, наши маги владеют одной, двумя, иногда тремя стихиями и основными школами. Хотя суть не в этом, у нас тридцать шесть основных классов, и я потом как–нибудь расскажу тебе. Но высший класс — это прямое управление энергией, без стихий — посредников.

— Иначе говоря, то, что можем мы, это вообще ничто у вас? — Гермиона выпала в осадок

— Нет, это просто более простой и легкий вариант. Тут же не надо «плести» заклинание, нет такого расхода сил. Скорее у вас более элегантная магия. Более мирная, более бытовая.

— А что, у вас она чисто боевая? Как же вы тогда живете?

— А у нас всегда война. Но и исцелять, управлять природой, да и почти всем живым мы можем. Так же мы там — хранители знаний и технологий. Технический прогресс фактически был сделан нами. Ведь мы живем дольше, да и путешествуем по разным мирам. Кто–то как вы, кто–то наоборот, уже далеко дальше, кто–то в средневековье…

— Хорошо. Почему так важно сохранять это в тайне от нашего мира — понятно. А от вашего? Вы же явно не гнева и зависти местных, то есть нас, боитесь?

— Потому что война не прекращалась. И молодые маги имеют возможность переломить ее ход. Количеством, Силой. Ведь в человеке можно воспитать как свет, так и тьму.

— И ты? Свет или Тьма? Какие стихии твои, кроме огня? — Гермиона села на появившееся кресло, как и я, но была напряжена.

— Я ни свет, ни тьма. Я за свет, если ты об этом. А еще я абсолют. Мне доступны все стихии. И энергия, или же сила всех миров. В будущем. Пока — Огонь, Электро, Тьма немного.

— Как же ты учишься, если все время с нами? В школе, я имею в виду. — Ее брови нахмурились, она опять задумалась.

— Летом. Да и в некоторых мирах время течет быстрее, чем здесь. Уйдешь на час, а там пройдет три дня.

— А если у вас стихии не прямо символизируют принадлежность к свету и тьме, то в чем разница? Ты сказал, что за свет, а изучаешь темную магию…

— Нет абсолютного света или тьмы. Любой твой поступок содержит их воедино. Свет ведет к гармонии. Для тебя важны твои желания, но ты не действуешь во вред. Мы — хранители мира.

Темный же маг действует исключительно в своих интересах. Ему плевать на все вокруг. Желаешь что–то — действуй любым способом. Плевать, что чтобы стать ммм… королем, к примеру, ты убил сто человек, ментально выжег еще пятьдесят, и массовой эмпатией внушил всем симпатии к тебе. В общем–то все сложно — вопросы морали, чести, блага, как всегда, переплетаются. Хотя раньше война действительно была именно с точки зрения сил света и тьмы — темные расы резали светлых, орки — эльфов, нечисть — нас, и тому подобное. Но прошли тысячелетия. И теперь вопрос личный, а не расовый.

— А… меня ты можешь чему–нибудь обучить? — Гермиона чуть зарделась, хотя и было понятно, что это один из главных вопросов.

— Я пока ученик, просто маг, а значит, не могу. Разве что паре заклинаний, базовых, хотя официально — не имею права. Но прежде любого обучения, нужно узнать, есть ли у тебя способности к нашей магии, и узнать твои стихии. А это к менталистам. Ну или… — Тут я задумался. В принципе, моих сил должно было хватить, суметь бы разорвать контакт — или же могу попробовать определить я, но нужен доступ в твое сознание.

— А что для этого нужно? — Гермиона поежилась — Ты же мне в голову залезешь. Так?

— Да, залезу. Нужно твое разрешение. И что бы ты убрала все щиты, — я постарался ободряюще улыбнуться.

— Но ведь я не менталист. У меня нет никаких щитов! — Гермиона была поражена.

— Они есть у каждого человека. У кого–то сильнее, у кого–то слабее. Сознание само закрывает себя. Так или иначе. Давай попробуем разобраться.

Спустя полчаса, я все же попал к ней в голову. Тело осталось там, держа ее за две руки, почти касаясь лбами. А моему сознанию открылась ее. Ее сознание, душа, сущность, названий много, смысл один. Мини–вселенная, огромное пространство. Еще полчаса я с непривычки анализировал и искал, стараясь не лесть, куда не надо. Хотя пару раз случайно и задел воспоминания мимоходом. Слава богу, ничего серьезного, просто дом и пара обид на родителей, по мелочи, и блаженство от шепота травы на ветру, но она чуть не разорвала контакт, ведь человек в этом состоянии все равно все чувствует и присутствует рядом.

— Ты никуда не залез. Почему? Ты мог бы узнать обо мне все.

— Да, я мог бы попробовать потягаться с тобой — на опыте, силе. Или же незаметно заглянуть в твои чувства, ощущения, страхи и радости, узнать все, но это было бы нечестно, просто и глупо. А еще — вело к Тьме. Да, еще я тебя просто уважаю, — я перевел дух.

— Так какая стихия?

— Три. Ветер, Огонь, и опять же Электро, как вид выхода энергии тебе доступны. Прямой контроль — спустя долгое время. Потенциал — Первая ступень или же высшая.

— Ух ты! Ой… а как же быть… если ребята спросят? Они пока не обращали внимания, но мы тут уже два часа, они точно заметят, что пропали. — Гермиона забеспокоилась и поправила непослушные волосы.

— Ну, я же тут не только нашу магию изучаю и повторяю, — я развеселился, приподняв бровь и усмехаясь, и откинулся в кресле.

— А что еще? Тренируешься, как тогда на улице?

— Ага. А еще наши, школьные заклинания изучаю и отрабатываю. И, в конце концов, мы могли просто пойти почитать. В библиотеку. Зачем уточнять, что в тайную? — настроение не желало сходить. Да и она наконец расслабилась и ее лицо озарила улыбка, такая красивая: уголки губ поднялись вверх и чуть в стороны, к ушам, у глаз собрались едва заметные морщинки, а в самих глазах заиграли огоньки.

* * *

Теперь я тренировался не один, и время текло, как вода сквозь пальцы. Тренировки с Гермионой были вдвойне прияты и интересны. Она просила показать все — не только нашу магию, но и пару приемов «ручных». Правда, я чуть не сошел с ума, когда, чтобы поставить ей удар, пришлось зайти, обхватить ее сзади за кисти, прислонившись к ее спине и действовать вместе с ней, что бы наработать правильное движение рук и тела. Чертовы гормоны! Я ведь так и не научился пока контролировать химические процессы в организме. Вот и сейчас, посмотрю как она сидит, корпя над свечей, пытаясь ее зажечь силой мысли, как нервно поправляет рукой очередную непослушную прядь волос, заправляя ладонью за ухо, как расслаблены ее плечи… Ух! — это если одним словом. Кстати, гениальная идея отрабатывать заклинания не вдвоем, а вчетвером, с Гарри и Роном, принадлежала ей, и теперь мы все с интересом постигали магическую науку. Кончилось тем, что в один прекрасный вечер девочка заметила, что ребята подтянулись по многим предметам. А на одном из занятий у Ремуса Гарри, после стольких попыток, выпустил телесного патронуса.

— Прекрасно! А теперь ты, Мерлин. — профессор Люпин был вне себя от радости, хваля Гарри и раздавая шоколад.

Я задумался, чуть прищурившись, и разворачиваясь, представил, что Гермиона меня поцеловала…

— Экспекто Патронуум!

Яркое белое сияние затмило тень кабинета. Когда же глаза привыкли к свету, огромный, светящийся полярный волк стоял предо мной.

А в голове была только одна мысль: — ДА! Я СДЕЛАЛ ЭТО!

Ну как, как мальчишки в тринадцать лет могут не выпендриться? После того как мы с Гарри вопили, забыв все от радости, хлопая друг друга по спине, а профессор нас хвалил и трепал по голове, успокоились, и делясь эмоциями дошли до нашей гостиной, мы немножко покрасовались.

Гермиона

Портрет отъехал в сторону, и я как всегда, чуть подняв взгляд, оторвалась от объяснения Рону конспекта по Зельеварению, увидела, что вошли ребята. Гарри, как всегда вымотанный и слегка грустный, с опущенным взором, и Мерлин, не показывающий как устал, лишь плечи чуть ушли вниз во всегда правильной осанке, убирающий непослушные светло–русые волосы со лба. Но тут, стоило чуть успокоиться и захотеть вернуться к конспекту, как оба подняли взгляд. Он не был уставшим и измученным, в нем искрилась радость и триумф. Два синхронных взмаха палочками, два крика: — Экспекто Патронуум! И две вспышки, два зверя пронеслись через гостиную…

Глава 11. Откуда дровишки?

Постоянные тренировки, задания, пары — все это позволило потерять счет времени. Затянулся лишь матч по квиддичу с Пуффендуем, продолжавшийся восемь часов — Гарри и Седерик Диггори отказывались уступать друг другу в чем–либо. В конце концов, бладжер от Фреда снес его к чертям, поставив точку в противостоянии команд, и спустя пять минут Гарри взял снитч.

После небольшого праздника в гостиной Гриффиндора, страсти улеглись и все пошло как раньше — тренировки с Гермионой, во время которых она училась контролю, фокусировке энергии: зажигать свечу, фокусируясь на фитиле, и левитировать перо. Это базовые навыки, и без них нельзя. Я же в основном отрабатывал то же самое, но посложнее — левитировал другие предметы в комнате, учился работать с несколькими стихиями одновременно, да и вообще, еще раз прошелся по всему, что изучил за последние несколько лет. За этими занятиями неотрывно следил Капитан, периодически поправляя и подсказывая нам обоим. Гермионе так же пришлось выдать пару томов, обучающих основам магии, и чтобы их достать, пришлось попотеть. Маги у нас были не дураки, и обычно это передавали «слепком», то есть ментально посылали воспоминания. Так же был ряд электронных книг, и, наконец, оригинальные тома, часть из которых была утеряна, а часть растырена. Пришлось шарить под столом в выручай–комнате в «Пространственном Кармане». Процесс у меня пока еще получался не очень, так что стол и комнату постепенно украсили множество ненужных вещей: пачка папирос, учебник по мат. анализу, что–то странное, написанное на драконьей коже рунами, Пособие по «Взрыву трупа» — одному из заклинаний некромантов, куча не заслуживающих упоминания безделушек и листов, и вот, после двух часов трудов, на стол бухнулись «Основы Чародейства» и «Записки Мага». Немного иллюзий, и две хрестоматии по истории магии подверглись старательному изучению любопытной Гермионы.

Эти занятия чередовались тренировками всем квартетом — я, Гарри, Рон, Гермиона. Причем тут тренировки заклинаний нередко превращались в дуэли. Вот и сейчас Рон пошел в атаку.

Вспышки, лучи заклинаний, выкрики слов, все это украшало клубок ребят, которые старались достать друг друга в тесном помещении выручай–комнаты. Три заклинания от Рона почти подряд, не плохо, но недостаточно хорошо. Он не обновлял защиту и пал скованным кулем с четвертой попытки. С Гарри пришлось повозиться, ибо он успел замедлить Гермиону. Пока я снимал чары, он пробил мой щит, но тут уже парировала Гермиона, и Гарри опутали веревки. Я подышал, оперев руки на колени, и заметил, что Гермиона стоит так же. Посмотрев друг на друга с пару секунд, мы прыснули, и скрепили победу, хлопнув ладонями со звонким шлепком. А затем снова, снять чары, помочь Рону отряхнуть мантию, разобрать ошибки и по новой. Развлечение вышло увлекательным, и самое главное было — вовремя остановится. Гарри с Роном как–то увлеклись, и пока один прикрывал их Протего, второй левитацией отправил тяжеленный стол, невесть как оказавшийся в тренировочной комнате, в полет на нас. Я успел мысленно помянуть Рона с его способностями к левитации и тысячу чертей. А спустя пару секунд рука дернулась, выписывая палочкой магический узор, и корпус резко повернулся на Гермиону, которая тоже замешкалась.

— Эверте Статум! — и девочку отрывает с пола, выгибает как при толчке от ударной волны и отправляет в полет перпендикулярно столу. А мне остаются миллисекунды на защиту себя любимого. И я успел лишь сгруппироваться, поднимая руки. Звук удара тяжелого предмета об тело… — Оуф! — щитовые чары и руки с выдохом смягчили удар, но прилетело нехило в правый бок. Пусть группировка и подставила под удар руку, плечо, бедро, а все органы и голова целы, но больно. Хорошо еще стол упал отдельно, передав мне свой импульс ударом, а я так удачно улетел на… Что это? Подушки? Боже храни везучих идиотов… Поймал бы телекинезом, и нет проблем, всего–то руку выставить и дать поток! Так нет, тайну сохранил! И так бы ничего из–за стола не увидели…

— Мерлин, ты в порядке? — руки Гермионы нашарили мою голову и обхватили ее, помогая хозяйке заглянуть мне в глаза.

— Друг, ты как, живой? — О, подбежали товарищи…Чертей на сковородку, да не надо меня трясти за грудки!

— Рон, безмозглое создание, не встряхивай его, дай дыхание восстановить! — Герми, проницательная моя.

— Оох, — я шумно втянул воздух и выдохнул с этим стоном, — гении, блин. — Я принял протянутую руку и рывком встал. Потряс отшибленными конечностями, растер.

— В больничное крыло? — сообразил Гарри.

— Нет, сейчас отпустит, — я пришел в норму в целом, а синяки — ну с кем не бывает.

— Ладно ребята, на сегодня все — Заявила Гермиона, убирая палочку — А то что–то мы увлеклись. Через десять минут отбой.

— Ну с тех пор как Сириус, Николай и профессор Люпин встретились несколько раз, у Гарри и Мерлина есть все, что нужно для нарушения правил, — усмехнулся Рон. — О да, Сириус плохо на меня влияет. Передал по экземпляру карт Мародеров, восстановленных и дополненных мне и Мерлину, рассказал уйму всего про их совместные похождения с отцом, да и заклинания некоторые показал, — хихикнул Гарри, открывая пергамент и смотря, нет ли рядом Филча.

* * *

— Господи, Гермиона, — я уже практически театрально простонал.

— Это не ответ на вопрос о ваших законах физики! — девочка улыбнулась, и продолжила терроризирование.

— Слушай, давай прервемся. Я с радостью удовлетворю твое любопытство, но либо мы спалимся, потому что даже Оглохни не гарантирует приватного разговора, либо у меня сейчас язык отвалится. — Нет, разговаривать с ней было чертовски приятно, ведь известно, что разговор с дамой приятен сам по себе, а с умной — приятен вдвойне. Но ее любопытство не уступало моему, а единственным источником информации был я. Интересовало ее все: начиная с наших языков и заканчивая магией и технологиями.

— Если я тебя достала, то так и надо говорить, — Гермиона погрустнела, и взмах палочкой пошел чуть криво, из–за чего кружка склеилась вкось.

— Нет, я сказал именно то, что думал, как и всегда — взмах, падение кружки, и «репаро» уже от меня снова собрало кружку. Пара чар шла своим чередом, изучали заклинание восстановления. — Потерпи чуть–чуть, свечу ты уже зажгла, так и до слепков скоро дойдем, и ты получишь все что нужно — знай крути в голове и изучай все, что я смогу передать. Или потерпи до лета, или хотя бы до каникул. Я включу тебе комп, и достанешь любую информацию.

— Просто представь, что кучу времени ты думаешь, что твой мир единственный, что ты живешь на единственной обитаемой планете на ближайшие сотни систем. А потом вдруг ты узнаешь, что существуют триллионы миров, и твой друг по школе с одного из них, и у них там маги и магглы одно общество, живут почти вечность, магия сочетается с технологией, и крорабли бороздят просторы вселе…

— Шшш! Тише я прошу. Я понимаю, это как письмо из Хогвартса для тебя. Когда же тебя отпустит то а? — я улыбнулся.

— А вот дошутишься, никогда не отпустит — она ткнула меня локтем в бок, отшучиваясь в ответ.

— О, и ты сведешь меня с ума вопросами. А потом я, обезумев, не пощажу тебя! И замучаю ответами, заставлю их выучить, и до конца своих дней вы будешь отвечать их, — завывая замогильным голосом, я еле сдерживал смех. Она опять тыкнула локтем, хорошо попав на вдох, а я поймал ее руку.

— И будет двое сумасшедших бродить по свету. И раз ты сказал, что ваша магия влияет на окружающих, а я от тебя не отстану, то длиться это будет вечность.

— Ммм, двое сумасшедших, скитающихся вечность, я не против — я негромко рассмеялся, а через пару секунд звонкий, мелодичный смех девочки растекся, пропадая за сферой заклинания.

К вечеру похолодало, и проклятье осени и весны — слякоть и грязь сковало ледяной коркой, морозящий северный ветер усилился, старательно завывая в проходах и окнах замка. Только в гостиных, да в ряде кабинетов потрескивая дровами и обдавая жаром горели камины. А спустя пару дней крупными хлопьями пошел снег, вместе с ветром устроив настоящую вьюгу. Когда в пятницу мы пошли на чай к Хагриду, то по щиколотку утонули в пушистом белоснежном снегу, несмотря на то, что накануне вечером лесничий бодро махал лопатой размером с ковш, расчищая тропинку от снега. Постучав в дверь, ребята вошли, спасаясь от Клыка и его слюней. Собственно избежать радостного облизывания удалось только мне: как и другие разумные существа, Клык чуял нутром, что тут не так все просто, и здоровался более почтительно, ложась на пол и сотрясая своим здоровым хвостом все, что плохо стояло поблизости. Я скинул с себя теплый плащ и шарф, поправил воротник черной рубашки, и помог Гермионе выпасть из своей верхней одежды.

— Давайте–ка плащи сюды — лапища Хагрида сгребла их в охапку из наших рук и перекинула через пару веревок у камина.

Волшебный чай Хагрида был дополнен вкусными суфле и кексами, претерпевшими разительные изменения с прошлого года, когда ребята смекнули подарить лесничему на рождество маггловскую книгу рецептов. Лесничий вошел во вкус, и чаепития по пятницам стали насыщенными разными сладостями. Болтали о том о сем, начиная невыносимым профессором Трелони и заканчивая погодой. Меня под мерные голоса друзей разморило, и проснулся я только минут за двадцать до отхода. Хорошо проснулся, а то умники бы ради шутки смылись бы без меня. Возвращались уже затемно, ветер утих, и искрящийся снег блистал перед нами во всем своем великолепии, его пушистые хлопья кружились и мерно расседались на наших плащах. Рон остановился поправить ботинок, и началось. Первый комок снега прилетел в спину Гермионе. Второй — в лоб Гарри, развернувшемуся на шум. Замелькали круглые комки снега, перемещаясь между четырьмя фигурами, кружащими и уклоняющимися. Хуже всех пришлось мне и Гермионе, мы были без шапок, и снег легко летел нам в лицо, волосы, уши и глаза, разбиваясь о плащи рядом с лицом. Но и Рону досталось, когда случайно сразу три снежка попали ему в голову и грудь, и он от неожиданности опрокинулся на зад, приземляясь в сугроб. Гарри попался на подножке от Рона, когда подбежал его поднимать, и остались стоять только мы с Гермионой. Раз снежок, шаг с уходом влево, снова снежок и снова влево, а теперь право и вертушка, снежок пролетает по траектории за спиной, а Гермиона у меня в охапке! — Ага, попалась!

— Угу, попалась — Герми кивает с умно–покорным видом и, обвивая ногой мою правую ногу, дергает ее на себя, отталкивая меня в грудь. Я шлепнулся на спину, по привычке делая страховку руками и глубоко проваливаясь ими в снег, который сразу же набился в рукава по самый локоть. Гермиона прыснула, расслабившись, и я подсек ее левой ногой. Ойкнув, дама отправилась на попу в соседний сугроб. И теперь уже четыре темных силуэта видны на снегу.

— Какое небо красивое…. — Лежа в снегу, можно увидеть как на иссиня–черном небе кружатся белые пятнышки, да и хорошо так, мягко…

— Подъем, лежебоки. От ангины и переохлаждения я заклинаний не знаю! — Шустрая девочка уже почти вскакивает, но я хватаю ее за середину мантии, и следует второе падение. Жаль на этот раз мне старательно размазали снег по лицу. Спустя еще пять минут возгласов, криков, летящих снежков и падений в сугробы, мы все же успокоились и потащились в замок, отряхиваясь на ходу. Четыре заклинания с теплым воздухом, помогли быстро высохнуть одежде, мы с Гарри еще и на кухню зашли, и теперь наша кампания, покидав вещи в одно из кресел, а сами расположившись в других, грелись у камина. Точнее, Гарри и Рон в креслах друг напротив друга уже раскладывали шахматы, а нам я отлевитировал небольшой диван из угла, спугнув оттуда черного кота, который вопя и мяукая, старательно объяснял, что летать не умеет и не любит. Так что теперь Гермиона устроилась рядом со мной, и очередной толстый древний фолиант покоился у нас на коленях. Уже десятый такой, в надежде найти основу местной магии, понять досконально ее суть. Этим вопросом мы задались, когда Гермиона сказала, что фокус со свечкой без палочки могут повторить некоторые местные маги, но она не знает как. Да и стихийным, неконтролируемым всплескам магии у детей должно быть объяснение? Так мы и засели за эти книжки. Ну и пару заклинаний новых найти хотели, конечно. Ведь все новое, это хорошо забытое старое…

Глава 12. Вызов

Поход в Хогсмид в воскресенье удался, так как снег наконец закончился, ветра почти не было и погода стояла отличная. Снег пушистыми шапками укрыл все вокруг, и это придавало деревне магов еще более волшебный вид. Мы запаслись всякими принадлежностями для шуток в «Зонко», прошлись по дальней окраине деревни, и двинулись в «Три метлы». По дороге пришлось пройти мимо пары кафе, всех в розовой расцветке, где сидели парочки. Это вызвало ряд высказываний и шуточек, как над сидящими, так и между собой. Хорошо еще морозец был, и так щеки были красные. Хотя вон Гермионе это не помогло, она шла буквально пунцовая, хотя шутки были вполне приличными. Хотя, может быть, на нее так влиял смех? Когда в «Три метлы» ввалилась наша компания, никто не обратил внимания. Да и когда трое подростков заказали сливочное пиво, а один слабую медовуху, и они устроились за столом около Камина и праздничной ели — никто не обратил внимания. Но нас что–то прорвало. Шутки шли одна за другой. После очередной у меня началась истерика — я смеялся до колик, пока хватало дыхания, а потом еще и еще. От моего истеричного хохота легли сначала ребята и Гермиона, похоронив все попытки остановиться, а затем, глядя на нас, постепенно заржал весь паб. Только минут через пять после дружного хохота, нас отпустило, и мы допив напитки отправились в Хогвартс, слегка навеселе. (Прим. Автора: Я конечно не знаю, что такое «сливочное пиво», но знаю, что с литра медовухи 5,5 % на пустой желудокнаступает легкая эйфория даже в восемнадцать лет.) Праздник испортил его белобрысое величество Малфой. Ну не мог он просто пройти мимо ненавистной четверки, держащейся друг за друга в блаженных остатках угара от смеха и явно чуть перебравшей. Шакал почуял легкую добычу…

— Кто это у нас тут, никак наша четверка дятлов? — Как всегда растягивая слова, он держал руки в карманах.

— Отстань, постылый, сгинь! — Гермиона махнула рукой, будто отмахиваясь от мухи. Мы дружно хихикнули, я даже успел подумать, что плохой какой–то у меня лексикон, раз она так быстро это запомнила… — …Нахер… — Рон закончил фразу, гнусно хихикая, и наш гогот опять прорезал воздух.

«Зря я рассказал ему полную версию как–то, очень даже зря». — Пронеслось в моей голове[7]

— Грейнджер, Каково спать с тремя парнями? Вы там как, по очереди хоть, или она с тремя сразу справляется? — Малфоя понесло. Его оскорбляли, его подстрекали, но высмеивать! Сразу стало чертовски тихо, даже Кребб и Гойл, готовые поддержать своего лидера своим тупым смехом, поняли, что он перегнул палку.

Малфой сначала не понял, что произошло, и гнусно ухмылялся. Его ухмылка стала сходить, когда он посмотрел в глаза. Нет, не Грейнджер, которая благодаря воспитанию не поняла всей сути, не Гарри, который не понимал, как это вообще могло придти в голову, и не Рона, который соображал над фразой Малфоя. А в серо–синие глаза Мерлина, которые сейчас напоминали два факела: в них горело синее пламя, не суля ничего хорошего цели… да нет, трупу перед ним. ТАК смотрят на то, чего уже не существует…

— Драко Малфой. — Парень убрал руки, обнимавшие друзей за плечи, и начал медленно стягивать перчатку. — Согласно Кодексу Крови, я вызываю вас на дуэль, дуэль до невозможности одного из дуэлянтов продолжать бой, так как вы оскорбили даму, которой я покровительствую. — Перчатка пришлась точно в лоб засранцу и рухнула ему в ладонь. — По праву вызвавшего, я выбираю палочки. — Ээ… что? — Малфой посмотрел на Мерлина, на перчатку, потом снова на него.

— Время, мистер Малфой. Назовите время и место дуэли. Или вы не наследник рода Малфой и не знакомы с кодексом? — Нет, Керененский, я знаком. И я принимаю твой вызов. В следующее воскресенье, в родовом поместье Малфой. — Драко вышел из оцепенения и снова начал злится. — Хреново знаком. Встреча должна быть на нейтральной территории — сплюнул Рон.

— Тогда Хогвартс. Посмотрим, что ты умеешь, кроме как глазками сверкать. — Малфой опять вернулся в свой обычный облик, пусть и старался не смотреть Мерлину в глаза. Он кинул перчатку на землю и ткнув локтями Кребба и Гойла прошел мимо ребят.

Рон посмотрел вслед удалявшимся слизеринцам и выругался: — мерзкий выродок, как у него язык–то повернулся?

— Да как обычно. — Гарри пришел в себя после всего произошедшего и подняв перчатку, протянул ее Мерлину

— Люди думают в меру своей испорченности и примеряют на других. — впервые высказалась Гермиона, сначала от отвращения передернув плечами и чуть склонившись вперед, прижав руку к животу. Чуть придя в себя, она перевела взгляд на Мерлина: — И давно я под вашим покровительством, сэр? — внезапно ее лицо изменилось с легкой улыбки, сопровождавшей подколку, на испуг — Господи, Мерлин, что у тебя с глазами?!

Он посмотрел ей в глаза, и она вообще его не узнала. Это был не добрый всезнающий юморист с вечно лохматой головой. Перед ней стоял кто–то еще… И дело не только в глазах, что буквально выжигали, он них хотелось бежать и никогда их больше не видеть. Изменилась осанка, положение плеч, выступили желваки на щеках, чуть выдвинулась челюсть, заканчивая перевоплощение. Она принялась искать сравнение, но так и не нашла. Пока не нашла… А парень отвел взгляд. Посмотрел на небо и несколько раз моргнул, плюс легкое сопение говорило о том, что он восстанавливал дыхание.

— Ты моя подруга, Гермиона. Хотя я бы так поступил и в том случае, если бы не знал никого из вас.

— Почему? Ты ведь как–никак объявил полноценную дуэль и отнюдь не с простыми условиями — теперь удивился Рон.

— Потому что так справедливо. Пошли уже — облик Мерлина вернулся к нему, и он, не проронив больше ни слова, пошел в сторону замка.

МЕРЛИН.

— Ты как? — Гермиона села в кресло рядом — а то ни слова не проронил с того момента, а уже одиннадцать почти. Хорошо хоть на ужин сходил.

— Я хорошо. — я выпал из транса, когда она приблизилась, и слышал все с самого начала.

— Тогда можно вопрос? В целях повышения образованности.

— Валяй, я внимаю.

— Если уж ты первым сообразил, почему не кинулся на него прям там, как сделал бы Рон, или не атаковал палочкой, как поступил бы скорее всего Гарри? Почему именно дуэль?

— Я уже говорил. Потому что именно так будет справедливо. Убить его, или забив тем или иным путем прям там и заставить взять свои слова назад, было бы неправильно. Вызвало бы лишь боль физическую, возможно унижение и явно — жажду мести. А так я имею шанс решить вопрос раз и навсегда. Ведь и дуэль я мог назначить с голыми руками, к примеру, и уделать его, потому что на этом поле боя у меня было бы подавляющее превосходство. Абсолютное. Но мне нужно, что бы он дрался, дрался и проиграл, и сам понял это. Плюс за неделю он сообразит, что он сказал… Надеюсь. — Я замолк, продолжая смотреть в камин. — Кстати, ты неплохо просчитала реакцию ребят.

— Спасибо — усмехнулась Гермиона. — Только ты давай, раз уж «Берсерк» из тебя ушел, убирай и бесчувственного хамоватого и резкого, молчаливого замкнувшегося «Нелюдимого».

Она еще раз улыбнулась, встала и, обходя кресла, взъерошила и так непослушные волосы на моей голове, что заставило меня вздрогнуть почище, чем после самой фразы. Гермиона почти ушла, но резко остановилась, сделала шаг назад и, наклонившись и чуть присев, быстро чмокнула меня в щеку, тихо произнеся: — Спасибо.

После чего распрямилась и ушла в спальню девочек.

Черно–белый кот вскочил на колени к хозяину и показательно стал вылизывать лапу.

— Шарик, ты балбес!

— Молчи давай, а то разжалую в матросы. — усмехнулся я и, погладив кота, пристроил его на плечи и отправился наверх спать.

Глава 13. Дуэль

Всю неделю школа обсуждала предстоящее событие, хотя Мерлин так и не понял, откуда они узнали. Ну а то, что выдумать успели просто уйму всего, это само самой разумеется. Сам Мерлин еще в тот вечер у камина продумал все, что мог, для дуэли и лишь немного скорректировал план, поговорив с отцом через камин. Только в пятницу его стало томить ожидание и нетерпение — быстрей бы начать и проверить теорию. Да, профессора и не вздумали вмешиваться, что приятно удивило. Снейп держал нейтралитет, но ему явно было интересно. МакГонагалл считала поступок истинно гриффиндорским. Флитвик, в прошлом известный дуэлянт, лишь улыбался, проходя мимо. Люпин тоже улыбался, видать вспоминал деяния мародеров. Лишь Дамблдор попытался отменить дуэль, но потом признал, что не имеет на это ни права, ни повода. Так что все ждали субботы.

К полудню субботы Большой зал был освобожден от столов и скамей, и в нем собрались квартет, профессора, Директор в своей фиолетовой мантии, мистер Керененский в уже привычном для всех черно–серебряном одеянии и Сириус в бело–золотом одеянии, с таким же белым плащом на плечах. Так же набилась толпа зрителей — студентов разных курсов. Репортера, какую–то занозу в очках и с зеленым прытко пишущим пером, не пустили в принципе, спросив, приглашал ли ее кто–то из дуэлянтов и есть ли у нее разрешение на присутствие на территории замка. Наконец вошел и второй дуэлянт, в сопровождении мистера Малфоя — старшего. Люциус Малфой, как всегда весь в черном, сопровождал Драко чуть сбоку и позади. Неизменная черная трость гулко отбивала его шаги.

Драко за неделю уже успел сто раз подумать и пожалеть о своих словах, но тем не менее вышел явно с намерением драться. Когда они замерли, Дамблдор начал:

— Итак, прежде чем начать, я хотел бы уточнить у сторон условия прекращения дуэли. Возможно, стороны захотят решить все мирным путем? — Если Драко Малфой искренне признает, что у него слишком длинный язык, и извинится перед оскорбленной дамой, а так же даст слово Малфоев впредь держать язык за зубами, я признаю свои требования удовлетворенными. — Мерлин стоял, положив руку на запястье второй перед собой.

— Я подтверждаю принятие вызова и предпочту дуэль. — Парировал Драко, с насмешкой чуть склонив голову в сторону Мерлина.

— Один момент — Люциус Малфой поднял кисть — Разрешается ли использование магии рода?

Отец быстро переглянулся со мной и после обмена мыслями подтвердил: — Да, это разрешено.

— Вопросов больше не имею.

— Что ж, в таком случае приступим. — Дамблдор вздохнул и попросил освободить место. В центре зала образовалось пространство, куда ступили Драко и Мерлин, и над ними тут же возник щит, прозрачным куполом накрыв круг диаметром метров двадцать. — Секундантам — Дамблдор кивнул Люциусу и Николаю — разрешается вмешаться только по окончанию дуэли. Дуэль будет окончена в случае, если один из противников признает поражение или будет не в состоянии продолжить бой. Господа, вы готовы? Тогда на счет три. Раз. Два. Три!

Мерлин

Шаг раз. Анализ, оценка противника.

Что–то Драко больно смелый сегодня. Явно уже нет запала как тогда, даже судя по всему нет желания драться. Ага, скорее нежелание проиграть и уступить, значит папочка вмешался, Малфои же не могут проиграть! Но все одно, слишком уверен в себе и трезв, спокоен. Где подвох? Думай… Кольцо! Кольцо с гербом Малфоев! Твою мать! Чтож, я хотел, что бы по справедливости, что бы он сражался в условиях, когда может ответить, и получил что хотел… Шаг два. Поднять щиты! Что бы не говорили гении блицкрига, а без обороны не будет и победы. Гулко прозвучал отсчет Дамблдора, произведенный сразу, как мы поклонились и заняли свои позиции. «Три!» — Протего!

— Петрификус Тоталус! Неплохо Драко. Тебя не задело? Жаль. Мерлин кружил, а Малфой тем временем запустил уже шестое заклинание. Остолбеней опять отскочил от щита, пусть и попал по цели. И Драко пошел в решающую атаку, взметнув руку с кольцом древнего рода. Темно–зеленая вспышка, и Мерлин почувствовал, как что–то чуть на грани прошло сквозь щиты. Судя по реакции (он почти мгновенно почувствовал слабость), это было что–то резко обессиливающее и отравляющее. Мерлина даже чуть перекосило, а его движения стали более замедленными. Но он поднял руку и восстановил защиту, после чего сделал какое–то хитрое движение рукой, и мигнул желтой вспышкой света ВЕСЬ, будто лампочка. Улыбнувшись, он заставил Малфоя растеряться, ведь по идее враг уже должен был свалиться, крича от боли или просто в беспамятстве, а в худшем случае — упасть на колени! Мерлин же теперь пошел в атаку.

Шаг Три: Бей. Три почти молниеносных пасса — замедляющее, парализующее, красный луч Остолбеней, и с разворотом мощнейший Эверте статум. Драко приложило о щит Дамблдора спиной, и оттуда он упал на руки. Только встал и сделал два шага, прилетел золотой луч Экспеллиармус, и его опять сильно приложило о щит и пол, да еще и палочку Мерлин выбил. Все тело ныло, но проиграть было нельзя! Драко уже понял, что Мерлин специально дает ему встать еще раз. Понимал он и что Мерлин превосходит его, и дуэль уже могла закончится при первом же падении — просто вдогонку парализующее и все. Но он встал еще раз, кольцо выпустило луч, на этот раз желтый, от которого Мерлин увернулся, а Драко метнулся за палочкой. Еще два луча, на этот раз из палочки, которые беспомощно разбились о щит. Драко от бессилия призвал пару змей, но одна тут же сгорела, а вторая улеглась в сторонке и не атаковала! Драко предпринял еще одну попытку, начав поднимать левую руку в каком–то новом движении, но закончить ему не дали. Мерлин среагировал молниеносно: — Протего Максима!

И Малфоя отбросило на щит Дамблдора, где они и повис, прижатый двумя щитами. Точнее тремя, так как его щит еще держался, медленно уменьшаясь. Его еще хватило, что бы парень съехал по щитам на пол, и застрял в щели сантиметров тридцать между щитами. Его сдавливало, он уже не мог дышать, когда Мерлин взмахнул палочкой и щит исчез. Малфой рухнул на пол, больно приложившись коленями. Он ожидал что противник его добьет, ведь чистая победа же! Но русоволосый парень просто стоял и ждал, спокойный, лишь положение ступней и глаза выдавали в нем хищника, готового в любой момент выйти из покоя и молниеносно атаковать. Драко, при всей своей спеси и наглости, не был туп. Он испробовал все, что мог, и проиграл везде. Противник превосходил его на голову и не добил, хотя отделал жутко — синяки, кровоподтеки… оставался один выход. Драко был готов к нему, но отец был не согласен. Как же, они же Малфои, Малфои выигрывают всегда. Но не всегда силой. Это Драко знал тоже. Поэтому и принял такое решение. В конце концов, Мерлин сражался честно и это заслужил. Все это мальчишка успел обдумать, пока лежал, а потом медленно вставал. Но как только он встал, подобрав палочку, он поднял взгляд, и чинно преклонил одно колено, склонив голову и опустив палочку. — Я признаю победу за Мерлином Керененским. И я признаю требования победителя справедливыми и безусловными.

Мерлин лишь кивнул Драко, а Дамблдор тем временем убрал щит, и все невольно подались вперед.

Драко встал, когда Мерлин шагнул вперед. Его лицо чуть дрогнуло от боли, но он вытерпел. Более того, он сразу же, повернувшись спиной к Мерлину, пошел к Гермионе. С низким, дворянским поклоном он принес извинения, правда на поцелуй руки его уже не хватило, и он просто выпрямился.

— Твои слова были не просты, Драко Малфой. Я не смогу забыть, что ты сказал тогда и до этого, но я прощаю тебя. — Гермиона с легким кивком дала понять, что приняла извинения, и Драко повернулся к Мерлину, который подошел и стоял в метре позади.

— Я считаю свои требования исполненными, а конфликт разрешенным. Славный был бой — опять легкий грациозный кивок — мини–поклон от Мерлина, с руками за спиной. — Чтож, тогда я объявляю дуэль оконченной — Вставил свое слово Дамблдор.

Тем временем Драко пошел к отцу, который подбежал к нему, но между ними возникла рука в черно–серебряной перчатке: — Позвольте помочь. — Извольте. — Малфой старший согласно кивнул. Николай Керененский присел на уровень Драко, снял с правой руки перчатку, и с помощью левой с палочкой и голой правой руки, быстро произвел пару движений, с ярко–желтым светом. Кровоподтеки затянулись, синяки рассосались, а что–то внутри парня хрустнуло, и он отрывисто вздохнул. После этого палочка исчезла также незаметно, как и появилась.

— Драко, сынок как ты? — Я… я не чувствую ран! Благодарю вас, сэр.

— Мы вам благодарны и обязаны, Мистер… — Малфой слегка запнулся. Лицо знакомое, но вот где он его видел…

— Керененский. Николай Керененский. Не стоит благодарности, мадам Помфри справилась бы чуть медленнее. — Маг встал, улыбнулся и кивнул, после чего развернулся и подошел к директору, который стоял около Сириуса, Люпина, Минервы и квартета. «Неистового квартета», как их про себя усмехаясь называл Николай. Гермиона сразу после окончания дуэли повисла у Мерлина на шее, что–то лопоча, после чего ее сменили ребята, с дружескими похлопываниями, рукопожатиями и поздравлениями. Сейчас вся четверка стояла перед директором так: Гарри, затем Рон с руками на плечах у Гарри и Мерлина, и Мерлин, за талию приобнимающий Гермиону, прислонившуюся к другому его плечу. Все как раз рассмеялись над подколкой Сириуса. — О, а вот и папаша этого дарования. Ник, тебе нужно открыть школу по обучению дуэлянтов!

— Благодарю Сириус, но эта дуэль — целиком его идея и реализация. Я бы не жалел и сразу бы вырубил противника. — Николай усмехнулся, положив руку на плечо сына. — Поэтому я скромный маг, а не политик.

— Ну да, от тебя иначе как зажаренными, с корочкой, еще никто не уходил! — хохотнул Бродяга.

— Господа, я думаю, нам есть что обсудить, а ребят ждут их товарищи, я слышал, в гостиной Гриффиндора будет знатная вечеринка. — Дамблдор улыбнулся в свои усы.

— О боже, только не засиживайтесь там надолго — С иронией произнесла Минерва МакГонагалл, чуть улыбнувшись кончиками губ. — Мне не улыбается вас потом разгонять.

На выходе из Зала, который уже почти опустел от студентов, Мерлина ждал сюрприз. Как всегда, в своей черной мантии. Так что Мерлин, уловив взгляд профессора, оторвался от компании и подошел, пока ребята стояли позади.

— Блестящая дуэль, мистер Керененский. Я прельщен вашим талантом, и это было весьма эффектно и неожиданно. — Северус Снейп собственной персоной чуть кивнул мальчишке.

— Благодарю, профессор — кивнув и улыбнувшись Мерлин развернулся и вернулся к друзьям. Даже не заметив, что разворачивались и удалялись они с профессором синхронно…

— Знаешь, Мерлин, тебе надо поставить памятник. — подумав, выдал Рон. — Ты не только сделал все, что уже перечислили выше все, но и заставил профессора Снейпа сказать больше двух слов и даже похвалить не слизеринца! Уму непостижимо! — Давай лучше сразу два памятника, братец — подкатили близнецы Уизли. — пойдемте на вечеринку в гостиную. Мерлин, там все хотят тебя поздравить. Так что поздравляем, это было потрясающее. Феерично. Взрывающе! А теперь поторапливайтесь, вы же не хотите пропустить веселье?

— Боже мой, меня же там растерзают и съедят! — Мерлин закатил глаза.

— Привыкай, не все мне одному на волнах славы кататься! — парировал Гарри…

Глава 14

— Нет, ну не было дуэлей двадцать лет, но почему надо делать дурдом из ничего? — Мерлин активно жестикулировал, пока они с Гарри шли по коридору.

— Подожди еще пару недель, и они забудут, — пожал плечами Поттер. — После рождества–то точно сменят тему обсуждений.

С момента дуэли прошло уже несколько дней, и вся школа гудела о событии месяца. Мерлин же, в чьем мире «Круг Равных»* был нормой, долго не мог взять в толк причины такого шума вокруг него и Драко. Кстати, слизеринец нашел его через пару дней, застав в кой–то веки одного, и у них состоялся серьезный разговор. Малфой правильно истолковал поведение Мерлина в дуэли, когда ему позволили окончить дуэль не опозоренным и не проигравшим в ноль, и проникся глубоким уважением. Он и до этого уважал молодого гриффиндорца, как опасного и умного противника, в отличие от Рона, к которому всем своим существом питал неприязнь. Небрежество, невежество, отсутствие элементарных манер жутко бесили наследника рода Малфоев, даже если отбросить все остальное. В случае с Мерлином этого не было, если не считать вечно растрепанной шевелюры на голове, оппонент был опрятен и элегантен. Сыграло роль и то, что согласно кодексу только дворянин мог бросить вызов дворянину. И когда Люциус пришел с этим к Директору, тот подтвердил, что вызов магически закреплен и отменить его нельзя, что говорит о достаточности полномочий у Мерлина и причастности его к старым семьям (оно же дворянство, или же высшие слои общества у магов). Так что контакт стал налаживаться, Малфой перестал лезть на рожон, хотя до сих пор старался избегать Рона и Гермионы. Поттер, Керененский — вот с ними можно было и поздороваться, и завязать разговор, пусть Поттер и выбывал из разговора о магии за недостатком информации, зато вот о квиддиче он поговорить любил. Пусть поговорить удалось один раз на зельеварении, когда Снейп разбивал на тройки лично, но все остались довольны: Малфой убедился, что оппоненты достойны общения и с ними интересней, чем с Креббом и Гойлом, Гарри был поражен, что Малфой не такой уж и кретин, а Мерлин радовался тому, что его первая личная операция прошла по плану. Теперь оставалось только ждать, и Драко уже не будет так низко падать во тьму, по крайней мере, задумается.

На рождество все разъехались по домам, планируя собраться как–нибудь потом, но их ждал сюрприз. Как оказалось, всех к себе позвали Керененские и Сириус, и по итогам обсуждения между взрослыми, сбор был в доме Блэков. В результате, в здоровом доме, который Гарри и Сириус с помощью Кикимера привели в порядок еще летом, оказалось огромное количество народу: собственно хозяева дома, профессор Люпин, Тонксы, Керененские, Грейнджеры, Грозный глаз Аластар Грюм, плюс Уизли — позвали всех, кого смогли, в сумме человек двадцать. Конечно, это было слишком много, но зато скучать не приходилось. Присутствующие, после официальной части — застолья, разбились на группы по интересам: Сириус и Люпин облюбовали кресла в гостиной у окна, со столиком и выпивкой посерьезнее, к ним присоединились Тонкс и родители Мерлина. Артур Уизли, Перси, Аластор разговаривали о чем–то с другой стороны комнаты, а Молли, Грейнджеры и старшие Тонксы расположились на кухне. Правда, кампании между собой перетекали: Тонкс ушла к молодежи, а Грейнджеры, которых потом чуть не замучил Артур, примкнули к Мародерам. В целом все было замечательно. Мерлин правда, когда вырвался из «комнаты смеха», где развлекалась молодежь, с интересом пронаблюдал за взрослыми всего лишь полчаса, после чего выскочили близнецы и утащили его на улицу, куда уже собралась вся молодая компания. Как итог, небольшая снежная крепость была взята штурмом трижды, а не вывалявшихся в снегу по уши не было. Часа в четыре ночи все стали раскладываться, Уизли, Тонксы–старшие, Грюм ушли через камин домой, а Грейнджеры и Керененские с Нимфадорой остались — в плане на завтра был лыжный корт.

Небольшой городок, куда перенес порт–ключ, порадовал всех. Грейнджеры и Мерлин с Кристен и Тонкс, которая с фразой " настоящий Аврор может все!» присоединилась к ним, отправились на трассу, а Николай, Сириус, Люпин и Гарри довольствовались горкой–спуском на санях. Правда, мистер Керененский на этом не остановился и пригласил всех на пляж. Как и где он достал уже второй международный порт–ключ туда обратно, не знал никто, но на следующий день вся компания, перед этим трансгрессировав по домам за купальными принадлежностями, порталом переместилась в тихое место на одном острове. В шоке от таких путешествий были все, но Николай, задав вполне логичный вопрос «Маги они или нет?», отправился купаться. Количество впечатлений от последних дней Мерлин не мог описать словами известных ему языков, куда уж магам, которые много лет не вылезали дальше работы, или Гарри, впервые увидевшему море, или Грейнджерам, которые хорошо знали, что для таких перемещений нужны были дни сборов, подготовки, перелетов и поездки обычным транспортом. На ночлег устроились чуть вдали от пляжа — Николай и Люпин зачистили площадку, и, потратив два часа, собрали дом из того, что зачистили, Пусть стены и крыша были из древесины и листьев, но кресла, стулья, стол были самыми настоящими и обычными. Готовкой занимались миссис Керененская, которая невесть откуда взявшимся кинжалом быстро разделала и пожарила на костре выловленную Сириусом и Тонкс с помощью Акцио рыбу, так же вызванный Сириусом домовик покивал, и через час вернулся, проверил стол на крепость и завалил его блюдами. Ну, а легкое белое вино, соки, и напитки покрепче оказались в ящике, который утащил с собой Николай. Когда на следующий день, искупавшись и собравшись, они с порт–ключем покинули это место, все надолго задумались, не приснилась ли им эта сказка.

Семья Керененских сидела у себя дома и наслаждалась последним днем вместе. После обсуждения разных новостей и всего прочего отец, посмотрев на Мерлина через бокал, усмехнулся и выдал: — Мерлин, давай рассказывай, что интересного увидел.

— Местные маги не используют свои способности и возможности, как и во всех обществах этого времени, не имея достаточной информации. Но знают друг друга очень хорошо, ввиду малочисленности и переплетения родственных связей, — мальчишка пожал плечами.

— А по людям конкретно?

— Ну, Грейнджеры хорошие люди. Не супер обеспеченные, но хватает с запасом. Честные труженики, увлеченные своим делом. Отец Гермионы бывший офицер флота, видимо штатный медик. Мама — доктор, из семьи строгого воспитания.

Аластор Грюм — профессионал своего дела, оно стало его жизнью. Возможно, стартом его усилившейся чокнутости и замкнутости стали потери дорогих людей в прошлом. Характером похож на Билли Бонса, — Мерлин прочистил горло. — Тонксы, семья интересная. Нимфадора Тонкс светлая. Азарт, жажда приключений и познания руководят ее действиями. Легко адаптируется и находит общий язык — Что еще… Уизли тоже хорошие люди, но Молли и Перси отличаются завистью.

— Причины вывода? — отец стал набивать трубку.

— Молли нелегко общаться с мамой. Она завидует ее красоте и тому, что она явно не домохозяйка, плюс манерам, видимо. Из–за этого такая сдержанная неприязнь. А Перси жаждет вырваться, жаждет славы. Поэтому на подсознательном уровне им движет зависть. — Мерлин перевел дух и пригубил апельсиновый сок. — Сириус… почти оправился от тюрьмы. Страдает от безделья, а так же по мере восстановления начинает испытывать нехватку женского внимания, которым, судя по вашим рассказам, всегда наслаждался. При этом он считает ситуацию не разрешаемой, так как не хочет терять установившиеся теплые отношения с Гарри. Собственно, похожие проблемы у Люпина только связаны с тем, что он оборотень. Кого–то еще разобрать в частности? — Нет, достаточно. Но регулярно практикуйся, пригодится в жизни, — клуб дыма поднимался к потолку, а в воздухе стал витать запах зимнего леса. — И да, блестящая партия с Малфоем. Ты просчитал, что теперь старший тоже будет колебаться, и принимать вас в расчет? — Нет, не думал, что задену старшего. — Мерлин призадумался — это не очень хорошо. Но тем не менее, Драко дал мне кучу информации, которую я не смог найти в библиотеке и у Рона.

— Ладно, просто учитывай теперь и это. А теперь давайте–ка спать укладываться.

Уже потом, когда Николай стоял в их комнате, выкладывая на тумбочку в определенном порядке предметы из карманов: кинжал, ключи, комп–наладонник, трубку, табак, Кристина, так же выкладывая различные принадлежности, спросила: — А не много ему всего?

— Нет, пускай привыкает, — Николай со вздохом покачал головой и стянул рубашку, — путь мага не легок. А его путь будет еще тяжелее, чем наш, так что пусть будет готов ко всему. Имея такую силу, нужно учиться понимать, на что ее использовать и по чьему решению. Лучше уж пусть решает сам. Кто первый в душ?

Возвращение в Хогвартс было самым обычным, и Мерлин был рад заметить, что все забыли про дуэль, переключившись на то, кто как отметил рождество. Остаток зимы пролетел быстро. Шли своим чередом занятия у профессор Стебль, строго по графику трансфигурировались предметы и животные у МакГонагалл, притаскивал разных зверушек Хагрид. Булькали зелья в котлах в подземелье профессора Снейпа, проходили защиту от разных пакостников по ЗОТИ, тренировались в выручай–комнате. Без каких–либо происшествий, как поезд или часы, прошло практически все время до экзаменов, которые они все сдали. Гермиона и Мерлин — на превосходно, Рон и Гарри кое–где имели выше ожидаемого, правда Рон еще и зелья завалил на удовлетворительно, но это был прорыв. Кубок по квиддичу выиграл Гриффиндор, в финальном матче со Слизерином обойдя последний на 150 очков благодаря Гарри и снитчу, который тот увел у Малфоя из–под носа, правда перед этим они два часа устраивали бешеные гонки и высший пилотаж в погоне за золотым орешком. Победить в фалькультетском соревновании по баллам удалось как раз за счет Квиддича — умные ребята из Когтеврана сыграли в него хуже всех, так что лев буквально выскреб победу у орла. Лишь уже в поезде Мерлин будто очнулся, почувствовав, что выпал из водоворота школьной жизни. Жаль лишь, что теперь его ждал другой круговорот, почище прежнего. Он даже с удивлением отметил, что это был первый учебный год без выдающихся событий. Просто обычная учебная жизнь. Без Волан — Де-Мортов и Василисков, Церберов, прочего. Попрощавшись с друзьями на перроне, он бодро перекинул рюкзак через плечи, взял сумку с котом в руки и зашагал в сторону стоянки у вокзала. В конце концов, его просто ждала другая сторона его жизни, и она была ничуть не скучней школьной. Призывно заурчал Мустанг, хлопнула дверь, а его ждали рука, которую он пожал, и усмехающийся взгляд отца. — Что, уже скучаешь по покою размеренной школьной жизни? — Нет, просто впервые над этим задумался. Но ведь скучно не будет. — Мерлин усмехнулся, улыбаясь и пристегиваясь.

— Нет, скуки не будет ни в одном глазу — усмехнулся и его отец, выруливая со стоянки.

Примечания: Круг Равных: в мире ФЗ это круг в 20 м диаметром, куда каждый желающий может вызвать любого другого, вне зависимости от звания, возраста и профессии, в нем все равны. В обычной жизни граждан практически не используется, так как за двести лет пропаганды народ научился решать проблемы мирным путем. Но вот в Военных подразделениях такой круг есть всегда. Условия боя практически как на дуэли, просто вариантов вооружения больше, а место не выбирают, только время.

Глава 15

— Хорошо… — Мерлин стоял на крыльце и потягивался, хрустя суставами, наслаждаясь утренней прохладой.

— Доброе утро, хрустик. Может, суставы подлечить? — Скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Николай Керененский, запахнутый в халат поверх черной рубашки и брюк. Приземлившись с кружкой чая в плетеное кресло, он с удовольствием отпил благоухающий травами напиток.

— Само восстановится. Чем займемся на этот раз? — Мерлин хрустнул костяшками и размял руки, по очереди прокручивая изломы на Эке, Санке, Икке, Енке. После чего приземлился в соседнее кресло и взял со стола ароматную кружку чая.

— Обязательной частью высшего образования — танцами.

Звук вылетающего чая и кашля известил о том, что Мерлин успел отпить.

— Кха–кхе. Прости, чем? — Мерлин поставил чашку. — Чем займемся?

— Танцами. Фокстрот, Венский Вальс, Танго…

— То есть, это нормально с твоей точки зрения, да? Сначала, значит, на неделю в наш мир, на борт флагмана, изучать матчасть и все–все–все. Даже в истребителе удалось побывать, более того, принять участие в реальном перехвате и учебных боях! Потом еще неделя, точнее тут и у нас неделя, а там — все три, ведь мы были на Харзе, а там течение времени быстрее. И там, значит, уроки от Биша и Мудреца Евы, а так же Певца заклинаний. Нет, я не спорю, после вышколенных трех стихий все остальные пошли как по маслу. Гоняли как проклятого! И после всего этого, танцы? Я ничего не пропустил? — все выражения Мерлина сопровождались загибанием пальцев и отличной мимикой.

— О, ты не спросил, с кем ты будешь обучаться. — Отец Мерлина все также спокойно пил чай.

— И с кем же, черт побери? — Мерлин спросил скорее ради профилактики, нежели из интереса, ворчливым низким голосом, который у него прорезался, когда голос стал ломаться, и сейчас он говорил то таким низким, то чуть выше нормы голосом.

— О, твоя сестра Лори, я думаю, окажет тебе услугу, ведь ей надо подготовиться к выпускному. — Ну, хоть не Капитан. Это уже прогресс. Но все равно, остается вопрос: а нахрена мне это надо?

— Это обязательная часть образования, с моей точки зрения. Раз. Два, уважай прадеда и его титул, как–никак светлый Князь был. Три — и это самое важное — насколько я помню, ты решил идти по моим стопам в военно–космический флот. А офицер обязан уметь танцевать. Или я не прав, и ты передумал? — Нет, не передумал… покамест. — Буркнул Мерлин.

— Мерлин, заканчивай балаган и хамство. Я понимаю — переходный возраст, гормоны играют, все дела, но все же, будь человеком. Волки в лесу живут. В конце концов, танцы — тот же наш рукопашный бой вид сбоку. Подумай сам, лучше научиться сейчас и со своими. Потом все равно пригодится. Скорее всего, даже в этом году. Да и сестра твоя, насколько я помню, не кусается, семья у нас дружная. — Керененский–старший поставил пустую кружку на стол и затянулся сигарой, которую поджег кончиком пальца. — Надо будет сказать спасибо Сириусу, отличные сигары!

— А что, мы увидим его до конца лета? Я думал, все время будут очередные тренировки.

— Ну, если ты не будешь больше наглеть и хамить, то через пару недель мы увидим их на чемпионате мира по квиддичу, куда нас любезно пригласили.

— Ладно, я понял. А учить кто будет? Или опять кого–то притащишь порталом? Или кто–то из местных получит сумму?

— Этим процессом обучения я займусь лично, — холодно ответил глава семейства.

В конце концов, учиться танцевать с доброй и веселой сестрой оказалось не так плохо. Статная семнадцатилетняя красавица, с распущенными прямыми волосами русого цвета, действительно была хорошим партнером. А Мерлин держал язык за зубами, чтобы опять никому не нахамить, или не дай бог достать Лори. Будущий пилот МЕХа, выросшая с двумя братьями в семье мага и паладина, и отданная на обучение в восемь лет, отличалась на редкость серьезными методами решения проблем, и даже учитывая полное магических способностей (ну, точнее, она вроде как должна была быть Мудрецом Евы, но способности так и не проявились), она старалась быть во всем похожей на мать, и удар у нее был молниеносный. Хотя, Мерлин и так замечал, что характер у них у всех был такой. И настроение тоже было три фазы: спокойно–мудрое, задорно–веселое и яростное. Просто взрослые все это контролировали. Или же ярость свою где–то уже погасили и вызывали ее лишь в бою…

В целом, танцы ему даже понравились. Стоило перестать ошибаться и запомнить телом движения, и это стало так же просто, как любая из боевых техник. И так же красиво точностью движений, грацией, историей, которую плел каждый танец. Вот и сейчас они с Лори своими движениями плели красивый узор, под аккомпанементы пары колонок и системы, отлевитированных отцом из центральной комнаты… — Что, записались в танцоры диско и решили сгонять на местную дискотеку? — На крыльце нарисовался парень семнадцати лет, внешностью напоминавший шкаф, до того был физически развит. И с ухмылочкой привалившись к косяку с кружкой кофе, он добавил: — Сестренка, ты там не переусердствуй, а то крутишь его как волчок, кто его тормозить — то будет?

Глава семейства не успел помянуть всех святых, что сейчас придется выносить, как Лори, как раз плавно перетекавшая в руках Мерлина, точным, изящным движением отвела ногу назад, описываю дугу, и не глядя, рукой с того же бедра ноги сорвала и отправила в полет длинный тонкий предмет, делая движение рукой одновременно с ногой. Со свистом вспоров воздух, солидный стилет застрял в косяке, в десятке сантиметров от плеча парня, на уровне головы, и теперь раскачивался, застряв в доске. Он оторвался от кофе и сопроводил качения лезвия взглядом, после чего пальцем остановил.

— Прости, брат мой, мне показалось, ты что–то сказал? — девушка притворно вскинула руки.

— Да, что танцуете неплохо. Для крокодилов.

На этот раз полетела небольшая шаровая молния от Мерлина, и уже в корпус, если бы молодой истребитель не отпрыгнул в сторону, погрозив пальцем.

— Джеймс, хватит доставать ребят, иди делом займись. Или как минимум, скройся с глаз моих. — Николаю надоело, что им мешают. В конце концов, только стало неплохо получаться у детей! — Слушаюсь и повинуюсь, о великий! — Сотворив бутафорский поклон, старший сын семейства скрылся в дверном проеме. Так что, если коротко, то скучать Мерлину не приходилось, пусть и нагрузки посредством тренировок снизились в разы. Увидеться с друзьями ему удалось лишь на чемпионате мира по Квиддичу. В этой реальности уже произошли изменения, связанные с непосредственной деятельностью отца. Пусть он действовал обычными методами, но тем не менее повлиял. СССР лихорадило два года, но он устоял, преобразовавшись обратно в Российскую Империю, а на престол взошел тот, кто прошел ряд испытаний и тестов, и что интересно, он оказался дальним потомком Рюрика… Не были потеряны территории, много чего еще не случилось из того, что было описано в нашей истории. На вполне логичный вопрос «зачем» его отец ответил туманно: «Если у этого мира и есть шанс выжить, подняться дальше, то только если ядром станет Россия. Пусть я повернут на этой теории, но именно она подтвердилась в ряде соседних измерений. Мы уйдем, у нас скоро на носу бои в нашем измерении, где решится вопрос, имеем ли мы право на существование вообще. А этому измерению еще жить. И для того что бы мир жил, а не скатывался в пропасть, нужны люди. Много–много замечательных людей, с правильными принципами и позициями, сильных волей и духом. Как ни странно, но как бы ни вырезали и ни губили это исконное государство, как бы ни клеветали, но самый высокий процент таких людей был всегда именно в этой стране. Да и маги… тут они скорее груз, балласт, ну кроме опять же, Русских и разве что Индусов, там варианты возможны. Сдвинуть измерение это не должно, все же я не лез в прошлое, пусть и очень хочется спасти Джеймса, но нельзя, это сразу выдаст измерение резким скачком, а приходу наших темных оппонентов я не буду рад. Так что пока вот так вот». Поэтому, когда он раньше заглядывал в линии вероятности, он точно там не видел матч Россия — Ирландия. А теперь вот на него поедут все вместе…

Встретившись с Сириусом, Гарри и Гермионой, Мерлин с отцом отправились порталом на чемпионат мира. Огромный стадион был сопровожден палаточным городком, так как организовать быстрое перемещение по порталам Министерство не смогло, им потребовалась аж неделя. В общем, организация Мерлину не понравилась сразу. Что Сириус, что Николай имели порталы домой, и поэтому они не стали как остальные что–либо тащить с собой. Их любезно пригласили к себе Уизли, где за болтовней и прошла большая часть времени. Например, те же близнецы с рождества, когда узнали, что именно это Мародеры, боготворили их и всегда находили общие темы для разговора. А друзьям после встречи впервые за лето всегда есть о чем поговорить. На матч двинулись где–то в час дня (Прим. Автора: Да, я знаю, что в фильме матч был вечером, но бред, ничего же не видно будет, а облачность от солнца могут и устроить, пошевелить задницами). Пришлось немного потолкаться в толпе, но наконец все заняли свои места. Первыми появились Ирландцы, украсив небо изображением огромного танцующего лепрекона. А вот пронесшиеся потом игроки в красном сделали в небе магическое изображение двуглавого орла. Экипировка игроков не сильно отличалась от школьной, разве что была на порядок элегантнее, сделана искусными мастерами. Помимо наручей, налокотников и наколенников с голенищами, был костюм, напоминающий легкую броню. Разве что панорамные очки были удивительной штукой (Прим. Автора: Я не знаю, как там они все играли в квиддич с неприкрытым лицом, но на скорости больше 70 км/ч у вас глаза загнутся от напора ветра, и не дай бог песчинку или муху вам в лицо). Министр произнес небольшую речь, и матч начался. Красные и зеленые вихри носились по полю боя как проклятые, забивая мячи один за другим. Сложно было сказать, кто побеждает, так как счет менялся каждые секунд двадцать, а игроки крутили бешеные фигуры высшего пилотажа. Наконец, оба ловца заметили снитч, и метнулись к нему. Выйдя из отвесного пике около самой земли и чуть ли не в десятке сантиметров несясь над травой, красный игрок схватил заветный золотой мяч, а зеленый не вынес выхода, и ему резко поплохело, так что с метлы его потом практически уносили. Со счетом 510:370 выиграли Русские, о чем и известил судья. В обсуждении столь живописного матча, который длился не более получаса, мы зашли в палатку к Уизли, куда нас пригласили на чай. Собственно, разговоры, шутки и веселье прервал только крик где–то снаружи и мистер Уизли, резко изменившийся в лице и зашедший в палатку. — Дети, быстро собирайтесь! — Артур, что случилось? Ирландцы устроили пожар и мордобой в отместку за проигрыш? — усмехнулся Сириус.

— Не ирландцы. Похоже там Упивающиеся смертью!

— Дети, идите сюда. Порталы унесут вас в дома Блеков и мой. Мерлин, Гермиона, так кто еще? Близнецы? Отлично, держите — он протянул небольшой эластичный обруч. Гарри, Рону и Джинни достались золотые часы на цепочке от Сириуса. Взрослые показали, как активировать порталы, и мы исчезли в вихре. А трое магов обнажили палочки, и вышли на улицу.

Мерлин

Мы сидели у меня дома, как на иголках, даже мои попытки отвлечь ребят не сыграли своей роли. Нет, Близнецы быстро отошли и вовсю изучали кухню, но тоже явно ждали известий. Наконец отворилась дверь, и вошли отец и мистер Уизли, слегка растрепанные и помятые.

— Что произошло? — пожалуй, мы сказали это в один голос.

— Не хочу объяснять это много раз. Я все расскажу дома. Николай, спасибо за гостеприимство, нам пора. Мальчики, пойдемте.

Когда я проводил их до калитки и закрыл дверь, а Мама сделала отцу чая, тот пояснил некоторые моменты. Как оказалось, беспорядки, пожары и издевательства над маглами, которые помогали министерству и служили привратниками у стадиона — встречали тех кто приходил из порталов, устроили люди, в черных мантиях и масках Упивающихся смертью — последователей Волан–де–Морта. Взять живьем удалось лишь пару придурков, благо Министерство вообще не было готово к такому повороту событий. Когда упивающихся старались поймать, оглушить, повязать, соратники тут же их расколдовывали. Группа из десяти человек, которая постепенно собралась из тех, кто оказался рядом с Сириусом, Артуром и Николаем а не стал просто улепетывать в лес, как раз и повязала и смогла отстоять ту пару Упивающихся. Правда, когда в них полетели первые Зеленые лучи заклинания Авада Кедавра, Отец не стал мелочиться и сжег хорошую пачку темных Адским пламенем. По причине легкой пережаренности до обугленных костей, они не могли проходить как «захваченные».

Тут мама ушла наверх, где возник какой–то шум с криками, и упустила часть разговора. — А это точно было местное «адское пламя»? — я хихикнул. А когда отец поднял взгляд и посмотрел на меня, на Гермиону, опять на меня, я понял, что он слегка подзабыл. — Пап, это Гермиона, она посвященная. Я тебе говорил это пару недель назад.

— А. все, вспомнил. Нет, это было самое обычное Адское пламя. Ну что, я виноват что ли, что моя стихия дает о себе знать, и оно вышло чересчур сильным? — Теперь хихикнул уже он. — Юная леди, я предлагаю остаться вам на ночь у нас, на всякий случай. А утром я вас доставлю к родителям. Кстати, Мерлин, кто–то обещал обеспечить ее информацией?

— Вот зараза! А я и забыл! — я хлопнул себя по лбу, вскакивая с табуретки.

В результате, Гермиона ушла от нас с парой новых томов и с кучей «слепков» от меня и отца. Ну, еще и в всеобщей базе данных федерации посидели мы с утра, немножко. Так что теперь на пару недель она точно была занята — научиться читать слепки и использовать их и свой мозг для их вызова, прокрутки, вычленения информации, плюс тома были страниц под тысячу каждый… Ага, ЩАЗ! Она спустя неделю стала регулярно наведываться в гости, полазать по сети часика четыре. Причем первый ее приход был весьма забавным. Мы погуляли по городу, поболтали, а потом решили зайти ко мне, хотя это и не планировалось. Я что–то забыл предупредить своих и просто открыл калитку, пропуская Гермиону. Я понял что что–то не так, только когда шагнув, въехал во вставшую столбом девушку.

— Ты чего засты..

— Мерлин, Черт возьми, предупреждать же надо, сколько тебе говорили! — Разгневанная миссис Керененская, в полном боевом облачении паладина гоняла Джеймса, в почти таком же доспехе и с парой мечей. Будущий «Гладиатор» нахватал тяжелых оплеух и теперь хрипло дышал, что не помешало ему отвесить язвительный комментарий:

— Братец, у тебя не голова, а решето, как я погляжу.

— О Господи, вам–то я сказать забыл! Отцу сказал, а он тоже, видимо, забыл вам передать. Она посвященная, все в порядке.

Гермиона

Нет, я и так восхищалась семьей Мерлина, но считала ее подобной моей. И уж точно не ожидала увидеть такое, когда мы вошли во двор, пройдя магические барьеры и щиты — но увидев его маму в таком свете, у меня упала челюсть. Черно–красный доспех с золотом и щитом, плотно сидящий по фигуре, длинный прямой меч, отливающий желтым светом, и толстая коса русых волос до пояса, выглядывающая из–под только что сброшенного шлема, это впечатляет. Особенно, если всю жизнь думаешь, что эта чертовски красивая и обладающая манерами королевы женщина умеет многое, но тем не менее обычный человек. Даже факт того, что она лично занималась готовкой и рядом домашних дел, после первого впечатления от королевы меньше поразил меня пару лет назад. Меня даже пронзила легкая зависть, правда, не черная, а светлая, мол, вот какой бы стать когда–нибудь!

Уже потом, в его, Мерлина комнате, когда мы сели за компьютер, в котором он что–то пощелкал, я узнала, что у него еще и сестра здесь, но она в каком–то симуляторе зависла, так что мы ее не увидим. А потом он натянул мне на голову странный шлем, и я отключилась от тела. Минут десять я осваивала простейшие навыки работы, а потом развернулась на всю мощь, стараясь как можно больше и подробнее узнать всего того, что целый год так жаждала узнать и увидеть. Я даже не заметила, как Мерлин куда–то ушел, вернулся с кружкой чая, потом посидел с книгой, и что–то еще. Когда меня вежливо попросили отключить шлем, а потом аккуратно стянули его, оказалось, что этот гад бессовестно дрых! А «выуживал» из компа меня его отец! Хотя, раз уже закат за окном, видимо я тут часов восемь просидела. Я потом еще пару раз заходила, но уже никого не было. Его брат и сестра отбыли в их мир, а родители уехали в Россию, что–то там потребовало вмешательства этих удивительных людей. Правда я старалась иметь совесть и не сидеть подолгу, но любопытство погубило не одну сотню кошек: чую, если бы не присутствие Мерлина, я бы умерла в этом шлеме, забыв о таких вещах, как еда и сон. Остаток лета пролетел незаметно в обществе Керененского–младшего. Мы гуляли, развлекались, сидели у него дома, тренировались и играли. В Хогвартс я ехала даже с легким сожалением, что лето кончилось.

Глава 16

Мерлин

Мда, это лето удивило. И втык за обращение Гермионы, с пояснением, что обучать ее не имеем права, и до моего совершеннолетия ей это не светит. И мои гастроли в наш мир. И чемпионат с пожирателями. И остаток лета будучи один дома, который с радостью разделил с Гермионой. Интересно, что же так резко вырвало отца из того забытья, в которое он с таким удовольствием был погружен последние одиннадцать лет? Хотя, выдернуть его и маму одновременно в наш мир могло многое. Так что я не особо грустил, в конце концов, я уже привык быть один, а такая девушка скрашивала мое одиночество! Ну и мохнатые мои, конечно. Правда, родители нагрянули тридцатого числа, убедились, что все в порядке, и утром отвезли на вокзал. Но судя по всему теперь спокойной жизни, о которой они так мечтали и которой наслаждались, у них больше не будет. А вот что ждало меня? Помимо обычных вещей и учебников, в списке значился парадный костюм. Учитывая обучение танцам, что–то намечается… — Мерлин, а ты что думаешь о том, что произошло на чемпионате? Министерство все замяло!

— А? Что? Я что–то призадумался, — я прочистил горло и потянулся.

— Говорю, как ты думаешь, не возмутительно ли, что Министерство Магии все замяло? — Рон с раздражением повторил фразу.

— А какая разница, что мы думаем? Это Министерство. Но я, например, слышал от одного из участников событий, что Упивающихся разогнало даже не сопротивление случайных групп магов, а метка Волан–де–Морта. Что в высшей степени странно, ведь они его последователи — я пожал плечами.

— Сириус считает, что они вышли вспомнить старые деньки, повеселиться. А тут кто–то из преданных фанатиков и перестарался, или специально решил проверить их веру. — хмыкнул Гарри.

— Кстати, Гарри, как прошло твое лето? — отложила газету Гермиона.

— Гарри захихикал, становясь красным, и подавился крошкой от кекса. После пары хлопков по спине он пришел в себя, но рассказывать принялся далеко не сразу.

— Что интересного вспомнил? Выкладывай — усмехнулся Рон.

— Ну, в целом лето у нас с Сириусом было потрясающим. Но вот Сириус… то, что он приглашал Римуса и гонял меня по заклинаниям это ладно. Но надо было видеть его, когда он решил поговорить со мной на тему женского пола. Еще веселее стало, когда выяснилось, что так он пытался меня подготовить к «шокирующей новости» в виде очаровательной дамы, может чуть младше его, что наведалась к нам на той неделе через пару дней. По–моему, с Тонкс в одном отделе работает. Лет тридцати пяти, ростом чуть ниже Сириуса, Блондинка со стрижкой по плечи и ммм… хорошей фигурой, не знаю, как ее еще описать. — Рон гоготнул, хлопая друга, а щеки Гермионы слегка порозовели — Некая Элизабет Вульф. Как оказалось, Сириусу она нравилась жутко уже полгода, как он увидел ее, придя к Грюму и Тонкс на работу. А он из–за меня не стал развивать с ней отношения, все не знал, как я это восприму после Друслей. Вот и устроил переписку, в результате лишь больше встретиться захотел. — Чем кончилось дело раз, и два — а к тебе она как относится? — Гермиона аж склонилась вперед от любопытства.

— Дело кончилось ужином и свиданиями. Кстати, Мерлин, спасибо твоему отцу за просвещение Сириуса в технике Маглов. Видеомагнитофон с телевизором — магнит для магов, они вообще этого не видели! Никогда не знал, что он может так смеяться. Дальше узнаю об их успехах только из почты. А ко мне… ну не знаю, добрая очень. Как мама Рона наверное, или Мерлина. Может это у них врожденное? — Гарри развел руками — Когда пришла в четвертый раз, обняла так тепло. И Сириус, зараза, как раз мою фамилию назвал! Надо было видеть ее лицо! Но ничего, вроде нормально все, чувство юмора у нее есть, веселая такая, но серьезная и строгая одновременно.

— А что вы с ним смотрели–то? — Удивился я. — Что его так прорвало?

— Том и Джерри! Просто невероятно. А так мы с ним частенько по вечерам стали смотреть по фильму. Видеопрокат на соседней улице, наверное, уже молится на нас. А с ней вместе тогда смотрели какую–то комедию вроде «Большие Гонки», что ли?

Я и Гермиона прыснули при упоминании мультика, представив реакцию Сириуса, а Рон сидел, не очень понимая, о чем речь.

— Ну, если она к тебе нормально относится, то все в порядке, мы можем только радоваться за Сириуса. — Гермиона вытерла глаза от слезинок, что выступили после смеха, подведя итог и переведя дух, и открыла очередную книгу, слегка поерзав — устраиваясь поудобнее на диване рядом со мной.

— Да. Да и в доме сразу как–то теплее стало, даже Кикимер расцвел. Он такой довольный до этого был, только когда его хвалили, а теперь все время довольный, мечтательный такой. Что–нибудь протирает и напевает. — Гарри закончил и занялся печеньем, на хруст тихо ухнула клетка Сыча Рона. Поезд мерно катил по рельсам под аккомпанементы барабанной дроби капель по стеклу купе, с каждой минутой приближая нас к Хогвартсу. Пару раз заходили в гости сокурсники — Симус и Дин, потом Невилл. Основной темой был чемпионат по квиддичу — все обсуждали красивую игру. К вечеру дождь не угомонился, и поэтому в карету запрыгивали в темпе. Десантировались тоже в темпе, быстро добежав до ступеней, и попав в пробку у дверей замка. Только вошли, как на Рона сверху упал красный шар. При касании пленка бомбочки лопнула, окатив и так мокрого Рона до самых пят. Следующий заряд должен был попасть в Гарри, но тот увернулся и выпустил щитовые чары, отсекая ими ребят от Пивза. Третья бомбочка отскочила от них обратно, сработав на касание с полтергейстом. — Десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. А ты Пивз, уйди отсюда, пока я не позвала Кровавого Барона! — Минерва МакГонагалл чуть не поскользнулась на одной из луж, но ее за руку поймал Мерлин. — Благодарю, мистер Керененский. Поспешите в большой зал, скоро начнется распределение.

Студенты рассаживались за столы, ощетинившееся столовыми приборами в ожидании банкета, а Преподаватели уже почти все были на своих местах. Римус Люпин летом оставил должность преподавателя, его пригласили работать куда–то в Отдел Тайн, и он согласился. У меня были свои соображения, уж больно Сириус и отец шушукались часто про Лунатика, но я держал их при себе.

Распределили мокрых первокурсников, которым пришлось плыть через озеро в шторм, и директор открыл банкет коротко и емко: — Я скажу только одно: Ешьте!

Как всегда показались призраки, и Почти Безголовый Ник почтил нас своим присутствием. Они о чем–то беседовали с Роном и Гермионой, и я слушал в пол уха, наслаждаясь стейком. Но, когда Гермиона изменила интонацию, я оторвался и прислушался.

— … рабский труд. Вот что сделало этот ужин. Рабский труд. — Гермиона положила вилку и отодвинула тарелку. Рон было открыл рот, не прожевав, но Мерлин жестом остановил его.

— Гермиона, ты правда веришь, что эльфы рабы, причем добровольно? Думай что говоришь.

— А что, есть объяснение? — Фыркнула Гермиона. — Ни отпусков, ни страховок, ни зарплаты!

— А нужно ли им это? Или же что–то другое?

— Да они не знают, что им нужно! — она стукнула кулаком рядом с вилкой, и та подлетела

— Полегче, Буш! — я накрыл ее вторую руку своей. — Не повторяй пафосные фазы. Индейцам тоже несли то, что им было «нужно»: алкоголь, власть короны, и рабство с лагерями. Домовики не дураки, я повторю еще раз. Даю подсказку: ты видела их у маглов?

— Нет… То есть, они зависят от магов? Ну, я и говорю, маги их заколдовали давным–давно и используют!

— Гермиона, ты меня огорчаешь. Домовики не в рабстве, они в симбиозе с волшебниками. Домовики делают работу по хозяйству, помогают и служат волшебникам, и им это нравится, кстати. А волшебники позволяют им жить с ними, заключая магический контракт. Тем самым они позволяют домовикам выжить, делясь с ними силой. Поэтому много домовых эльфов в старинных поместьях, замках и менорах магов, ведь там родовые источники силы. Эм… Ну помнишь, мы читали о возникновении, о истоках магии и магической силы? — девочка сосредоточенно кивнула. — Так вот, как ты помнишь, у мага есть свой запас силы. Он может его восстанавливать, и лучший способ это сделать — силовые потоки, он их преобразует, так? — еще кивок. — Ну вот, а меноры расположены в местах силовых потоков. Как и Хогвартс. Через него, по–моему, их штук восемь проходит…

— Девять, если быть точным, — призрак сэра Николаса согласно кивнул.

— И Хогвартс, как и меноры, преобразует эту силу сразу в готовую, адаптированную под магов и домовиков. Ведь домовики не могут сами ее адаптировать! Зато в симбиозе с магами они и магией могут пользоваться и выжить, и вообще, заниматься тем, что им самим нравится.

— Да, об этом я не знала. Ну, про то, что они преобразовать не могут. — Гермиона чуть покраснела и почесала нос. — Это многое объясняет.

— Не заливайтесь краской, леди. Не стыдно не знать, стыдно не стремится узнать! — Призрак ободряюще улыбнулся.

— Так может, ты их все–таки уважишь? — я хихикнул и указал на тарелку.

— Нет, не хочешь не ешь, нам больше достанется! — Хохотнул Рон. Гермиона показала ему язык и принялась за картошку.

А после банкета, когда поглощение ужина было окончено, Дамблдор произнес речь разом открывшую тайну, зачем нужны были танцы и о чем отказывались говорить родители Рона.

— … Помимо этого, в этом году не будет чемпионата по квиддичу — Дамблдор подождал и поднял руки, ожидая, когда стихнет ропот возгласов. — Так как в Хогвартсе с октября и до конца учебного года пройдет турнир Трех Волшебников.

Вот теперь поднялся гул голосов и воплей.

— ДА ВЫ ШУТИТЕ! — Выдал Фред, оторопело глядя на Директора.

— Вот, на что все старшие намекали, — усмехнулся Мерлин и рубанул ладонью по столу.

— Нет, мистер Уизли, я не шучу. Вместе с Хогвартсом участие традиционно примут Шармбатон и Друмстранг. От каждой школы будет выбрано по чемпиону. Однако, в связи с правилами, до шестнадцати участвовать запрещено. Это не обсуждается. — После очередного гомона, он продолжил. — Вечная слава и тысяча галлеонов, вот что ждет победителя. Но не думайте, что будет легко. Раньше чемпионы погибали на этом турнире, Пусть теперь условия лучше и задания легче, но все равно, будет нелегко. — Дамблдор наклонился вперед и собрался что–то сказать, но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. В зал прошел человек в длинном кожаном плаще, переживающим явно не первое десятилетие, с резным посохом в руках. Она из его ног была заменена протезом в виде стальной лапы зверя, и когда он шел, она гулко отзывалась клацаньем при каждом шаге. Кампания опознала Аластора Грюма, человека, покрытого шрамами повсюду, с большим магическим глазом. Все они его видели и познакомились на прошлое рождество, но увидеть его в Хогвартсе… Аврор тем временем доковылял до директора.

— Альбус, старый друг, прости что опоздал. — Проходи Аластор, присаживайся за стол. — И куда громче этого пониженного тона — Позвольте вам представить нашего нового профессора по защите от темных искусств, Аластора Грюма! Многие аплодировали искренне, так как этот человек был легендой этого мира чуть ли не меньшей, чем Альбус Дамблдор. Да половина Азкабана была заполнена им лично!

После все было как обычно: та же гостиная с уютными креслами и диваном, та же комната. Все парни довольно долго обсуждали турнир и идиотские правила, и завалились спать ближе к полуночи. А у меня в голове крутился хоровод мыслей. О странном беспокойстве, что внезапно меня одолело. О Гермионе и своих чувствах. Нет, если бы она была сторонним человеком, я бы подошел немедля, так как считал это правильным, и думаю, нашел бы как правильно все сказать. Но тут… Я уже боялся потерять то, что имел — дружбу с восхитительным, интересным человеком и хотя бы такое общение с ней. Да и будущее… Она из этого мира. У нее есть родители, которые ее любят. Друзья… Я остаться точно не смогу. В отличие от безмятежного Гарри, я точно знал, каков путь Абсолюта. Что от меня ждут в моем мире. И что в нем будет в ближайшие десять лет. Отец сразу, уже давно, лет семь назад, сел и сказал все как на духу. Предложил альтернативы. Но это было бы… неправильно. И вот теперь я постоянно думаю, правильно ли я поступил, и все из–за чувств. Есть конечно шанс, что ради меня она бросит все, но все же… Черт, как все сложно! Еще что–то с аурой у Грюма было не то, может, правда, он просто за полгода что–то пережил и изменился настолько, что это задело и ауру… Вот за такими мыслями меня и застал Морфей.

Глава 17. Четвертый Курс

Понедельник — самый удивительный день недели, однозначно. Впервые за долгое время что–то все–таки приснилось, опять какой–то бред с диким экшеном событий, и самое главное — под кульминацию–то я и проснулся, наподдав пинка коту и чуть не убив Гарри, решившему проверить, что со мной. И если до Гарри я не дотянулся — сообразил, что проснулся, то перед Капитаном пришлось извиняться. Разминка тоже толком не удалась — потянул левое предплечье. Провтыкал всю историю магии в одну точку, задумавшись о чем–то, а на трансфигурации, разозлившись, превратил свинью в дикобраза, обожающего хрюкать. Собраться удалось лишь после обеда, перед сдвоенными зельями. Снейп уже по традиции завалил вопросами всех, кого мог, но был приятно удивлен Гарри, когда тот, как и я, выдержал блиц–опрос. Так что можно считать, что фалькультет почти не потерял очков на зельях, а если учесть, что нормальное зелье вышло у нас с Гермионой, у Гарри с Роном тоже вышло не дурно, да Малфой с Дафной Гринграсс «смогли», то даже в плюс соотношение мы вывели.

Вечер был самым обычным — прогулялись разве что, пока погода стояла нормальная. Дошли до озера, там, около леса была красивая и завораживающая поляна — несколько больших удобных валунов ближе к озеру, невысокая трава позади них, и за ней начинался лес редкими деревьями. Немного побузили — куда же без молодецких забав вроде борьбы, начавшейся в шутку? Трава мягкая, так что все обошлось. Ну, еще покидали камни в воду, стараясь попасть рикошетом. Выиграла, как ни странно, Гермиона. Уж не знаю, точное чувство баланса или руки, натренированные толстенными сумками с учебниками или же нашими занятиями, но тем не менее, ее рекорд в семь рикошетов мы побить не смогли. А как вернулись — ужин, да и кто за что — Гарри и Рон валяли дурака, мне близнецы продемонстрировали одно из своих последних изобретений в области приколов, а Гермиона как всегда притулилась в кресло у камина. Часов в десять вечера, вопреки традициям фалькультета, я пожелал всем доброй ночи и отправился наверх. Разложил кое–какие вещи из рюкзака, немного почитал. На этот раз развлекательное — местную литературу, а именно сборник рассказов О. Генри. Ну и под конец, минут на двадцать, испытывал новое развлечение. Как выяснилось, в антимагловских зонах электроника маглов умирала нафиг при пересечении зоны. Вот изначально находясь внутри очерченной заклинанием зоны, она функционировала нормально. Наша еще держалась при проносе, но ее светить не следовало, а потому мне пришлось импровизировать, разбираясь с проблемой прослушивания музыки. Летом я выяснил, что тот еще меломан, и здорово ломал голову, как послушать музыку и здесь. В конце концов, я сделал просто — сунул диски нормального нашего объема в иллюзии обычных CD, а плеер, чуть откорректированный и пересобранный с помощью магии — в пространственный карман. Так что, убедившись, что в комнате никого, я полез в свой личный «кармашек». Сначала забылся и вытащил меч, сразу осветивший комнату своим сиянием, пришлось чертыхаясь совать обратно, и лишь потом нашел плеер. Идея оправдалась, и устройство с радостью зашуршало. Наушники поплотней, лечь поудобней, и понеслась… Орган, Квины, Бах, Маккартни, Мельница… Барды явно маги: писать то, что каждым своим звуком трогает за душу — это нужно уметь. Вот с замиранием сердца прослушав «Королевну» я и отрубился…

Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах;

Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.

Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель,

Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.

Сам не свой я с этих пор, плачут, плачут в небе чайки;

В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки;

Ах, видеть бы мне глазами сокола, в воздух бы мне на крыльях сокола,

В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где–то около:

Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья,

Каждую ночь полет мне снится — холодные фьорды, миля за милей;

Шелком — твои рукава, королевна, белым вереском — вышиты горы,

Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе;

Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною,

Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя;

Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой;

В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны и пьянее лета:

Просыпайся, королевна, надевай–ка оперенье,

Полетим с тобой в ненастье — тонок лед твоих запястий;

Шелком — твои рукава, королевна, ясным золотом — вышиты перья;

Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю:

Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья,

Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье;

Шелком — твои рукава, королевна, ясным месяцем — вышито небо,

Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль;

Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною,

Время не остановилось, чтоб взглянуть в окно резное;

О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета,

Я, конечно, еще спою на прощанье, но покину твой дом — я с лучом рассвета.

Где–то бродят твои сны, королевна;

Далеко ли до весны к травам древним…

Только повторять осталось — пара слов, какая малость -

Просыпайся, королевна, надевай–ка оперенье…

Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною,

Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою;

Ты платишь — за песню луною, как иные платят монетой,

Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…

Ты платишь — за песню луною, как иные — монетой,

Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…

А вот утро следующего дня уже задалось — пробежка с разминкой, ледяная вода озера, плотный горячий завтрак, даже чая потом у эльфов раздобыть удалось, черного, крепкого до умопомрачения, и пары понеслись одна за другой. Травология с выдавливанием гноя бубонтюбера, уход за магическими существами с очередным монстриком, точнее корзиной монстров от Хагрида, я даже не знаю, что это. Реактивные омары? К тому же наличие жал от скорпиона и присосок — кровопийцев явно не делало существа приятными. А разума я не нашел. Вообще. Его просто не было. Спустя полтора часа удалось сбежать от этих кошмариков и мягко намекнуть Хагриду, что это совсем не нужно студентам. Может, понял, может, до трупа…

Руны с профессором Вектор были просты, ибо если я что–то понимаю в рунах, то их принесли из нашего мира. Ну, или кто–то из наших. Как и меч Годрика Гриффиндора, кстати. Все мы ждали пары у Грозного Глаза, после того, как Фред и Джордж с Ли высказали свои впечатления от урока за обеденным столом. Но лично я еще ждал Зелья. Ээх, надо будет у Снейпа на дополнительные занятия попроситься. Ибо из всех чудес местной магии именно зелья были самым выдающимся достижением. Да и опять же, повод увидеться и поболтать с нашим аристократом Драко. Собственно, Снейп опять разбил на тройки и перемешал по своему вкусу. Так что Гермиона осталась помогать Рону и Невиллу, а я, Драко и Дафна Гринграсс оказались у одного котла. — Мое почтение, — я слегка поклонился товарищам по котлу. Драко чуть приклонил голову в ответ, а Дафна изобразила легкий реверанс.

— О, господа, да дуэль пошла вам на пользу. Вы даже перестали собачиться, — девушка с легкой ухмылкой приподняла брови.

— О, да, мы уладили ряд разногласий, — я хитро переглянулся с Малфоем. — Позвольте узнать имя столь прекрасной особы? Нельзя сказать, что я в чем–то соврал. Блондинка, волосы завиты в длинные красивые локоны, красивое пропорциональное лицо, синие глаза, ростом не уступает мне и Драко, а вот фигура… кхм–км, даже мантия не скрывает, точнее, слизеринская потомственная аристократка специально держит гордую осанку, и мантия лишь подчеркивает ее весьма объемные и красивые достоинства (ну если, конечно, вы понимаете, о чем я). Красота какая–то другая. Не как у Гермионы, успокаивающая, а возбуждающая, вызывающая, как у Джинни с нашего фалькультета. Ооо, хитрая змейка чуть прикусила губу в маленькой улыбке, поняла, куда я смотрю. Небось без мантии станет ясно, что и талия тончайшая, и пониже все, как надо? Так, что–то меня понесло, я‑то уже все выбрал. Уж не Вейла ли она? Хотя нет, нет. Просто даму уже научили, как обвораживать парней. Понятно леди с вами все, больше не куплюсь.

Пока я обо всем этом думал, мы стали нарезать ингредиенты. Драко завязал непринужденный разговор, к моему удивлению, в нем спокойно участвовала и Дафна. Темы были все те же — чемпионат с его происшествием, турнир. А вот о Друмстранге Малфой поведал немало интересного: — Это северная школа, расположена высоко в горах. Особо популярна в Восточной Европе, отличия заключаются в большей дисциплине и других предметах — нет прорицания и травологии, изучение существ ограничено. Зато Темной магии и искусствам обучают сполна. И да, там в основном все волшебники больше, волшебниц очень мало.

— Забавно. А я слышала, что в Шармбатоне обучают в основном девушек и что это французская школа. Там вроде бы упор в основном на чары. — Гринграсс ножом ловко отправила нарезанный корень можжевельника с доски в котел.

— Драко, а ты не слышал, как будут выбирать чемпионов? Ведь в школе много студентов, каждый жаждет участвовать. — Ну, я не жажду. Я скорее хочу на это посмотреть сначала, — Драко усмехнулся. — Выбирать будет какой–то древний артефакт. Он выберет достойнейшего и самого подготовленного из всех желающих. Но вот как он будет это делать — загадка.

Стараниями Гермионы Невилл не угробил очередной котел. Правда, она почему–то рассердилась, периодически исподлобья поглядывая на нас. А, ну понятно. Дафна бы еще ближе подошла и притерлась, хитрюга. Вон, Малфой тоже заметил ее игру и ехидно усмехается взглядом, мол, «наслаждайся». Вот Гарри да, изменился парень с подачи Сириуса. Поглядывает с интересом, оценивающе. Да и внешне он уже не хмурый забитый задохлик, а нормальный парень четырнадцати лет, худощав, но зато вытянулся за лето и отрастил гриву почти аля Сириус. На лице окончательно исчезли следы от ношения очков. А еще недавно похвастался родовым перстнем Поттеров, что лежал в сейфе банка. Все, лорд Поттер у нас нынче. Сириус даже что–то в нем самом изменил в смысле уверенности, небольшие такие аристократические замашки, как у Драко, но более скромно. Но он стал держать спину прямо, в кресле чуть откидывается, а не сидит склонившись вперед. А то еще ногу на ногу положить стал любить. И не заношенные слегка джинсы, а брюки и обязательно рубашка, аккуратно заправленная, а то и короткий черный камзол. Меняется товарищ, хорошо хоть человеком как был, так и остался. Это Рон у нас охламон. Разве что еще больше вытянулся. А Гермиона… до Дафны с почти вторым размером далеко, но первый точно есть. Высокая, стройная. Еще бы выпрямить спину, чуть расчесать волосы, обрамляя красивейшее лицо, да свитер с вечными джинсами или юбкой да мантией сменить на что–нибудь эдакое, и большей красавицы с моей точки зрения не найти. Даже так она прекрасна, просто если дать ей раскрыться, то вообще можно будет с ума сойти и помирать с полной уверенностью, что самое прекрасное создание на свете ты уже видел.

Такс, зелье закончено, Снейп даже удовлетворительно поставил, что–то щедрый он сегодня…

— Профессор Снейп, не могли бы вы провести для меня дополнительные занятия по зельеварению? А то есть ряд аспектов, которые я не очень понимаю и хотел бы изучить более глубоко. Брови Снейпа поползли вверх: — мистер Керененский, вы первый студент не со Слизерина, добровольно пожелавший дополнительных занятий. Вы уверены?

— О да.

— Что ж, тогда прихватите Поттера с собой. Ибо он явно нуждается в дополнительных занятиях.

Гарри презент не оценил.

— Да ну его, опять будет придираться, — он отмахнулся рукой. — Ты его в начале слышал? Он же почти меня засыпал на этих вопросах.

— Почти не в счет. Пошли, а я тебя с той блондиночкой познакомлю…

— Я тебя сейчас с подзатыльником познакомлю, — рука просвистела над присевшим мной. — Я сам познакомлюсь. А что, я прям так и спалился сразу?

— Ох, сударь, ваши взгляды видны даже дилетанту вроде меня. Забирайте пирожки, пока горячие и пока дают! — я усмехнулся и вогнал–таки «лорда» в краску.

— Ну тебя с твоими шуточками. Или ты намекаешь, что она дура и как человек вообще никто?

— Нет, она истинная Слизеринка. Умная, хитрая, грациозная и опасная, как змея, — я увидел его картинно закатывающиеся глаза и покачал головой. — Я серьезно сейчас.

— Ладно, посмотрим, — проворчал Гарри Поттер, проходя в гостиную с пирожными, которые мы взяли на кухне, благо Эльфы были добрые. Ну а я тащил чай. Настоящий английский черный чай. На четверых, к креслам у камина. Отлеветировать столик, и вуаля — чаепитие в одиннадцать ночи объявляется открытым!

Глава 18. Уроки Аластора Грюма

Больше до конца недели особых событий не наблюдалось. Урока у Грюма ждали с таким нетерпением, что перед классом все собрались минут за пять до начала. Мы заняли первую и вторую парты справа и достали учебники.

— Добро пожаловать на мои занятия. Для тех, кто не в курсе, представлюсь — экс–мракоборец Аластор Грюм. Римус передал мне, что вы хорошо изучили защиту от разных тварей, таких как богарты, гриндилоу и тому подобные. Но вы сильно отстали по заклятиям. Так что этот год я посвящу темным проклятиям и заклинаниям. Браун, уберите ЭТО. — Грюм махнул рукой, а шокированная Лаванда быстро спрятала домашнее задание по предсказаниям.

— Итак, приступим. Непростительные заклинания, кто слышал о таком?

В классе взметнулись несколько рук, в том числе Гермионы, Рона и, как ни странно, Невилла.

— Уизли, так?

— Да, сэр. Я слышал об одном. Импервиус, кажется.

— Верно, верно. — Грюм достал банку с пауками. — Твоему отцу и всему министерству это заклятье доставило кучу проблем в свое время. Многие волшебники попали под его действие, но многие и прикрылись тем, что были под этим заклятьем. Как отличить проклятого от притворяющегося, вот в чем вопрос. Над ним бьются до сих пор. Итак. — Грюм вынул одного паука — Империо!

Паук сделал сальто, кувырок. Отбил чечетку.

— Что же еще заставить его сделать? Вцепиться вам в глотку? Выпрыгнуть в окно или утопиться? — Наконец, он взмахом палочки прекратил и опустил палочку.

— Так, что еще? Парень, давай ты.

— Есть еще одно… Круциатус.

— Ты случаем не Лонгботтом?

Невилл лишь коротко кивнул. Грюм тем временем достал еще одного паука. Покачал головой и увеличил его в размерах, сделав больше тарантула.

— Круцио!

Существо заметалось. Лапки дергались, тело трясло. Если бы паук мог говорить, он бы сейчас выл и кричал.

— Прекратите! — Взмолилась Гермиона. Но она–то держалась, хотя ее руки были стиснуты в кулаки, а сама она стала мертвенно бледной. Она смотрела на Невилла, который остолбенел. Лишь в глазах читалась жуткая боль.

— Хорошо. Кто назовет последнее? Мисс Грейнджер?

— Авада Кедавра. — Голос Гермионы дрогнул, и я накрыл ее кулак, успокаивающе сжав.

— Абсолютное заклинание, идеальное — последний паук почуял неладное и решил удрать по крышке кафедры — Авада Кедавра!

Зеленый луч пронзил пространство, и паук рухнул на брюхо, замерев раз и навсегда.

— Мгновенно убивает живое создание. Защиты от него не существует, по крайней мере, из известных ныне заклинаний. Только один человек пережил его, и он сейчас сидит в этом классе. — Грюм уставился на Гарри, который впал в забытие, задумавшись, и лишь через пару мгновений поднял голову и посмотрел на профессора.

— Применить любое из этих заклинаний к человеку, все равно что купить билет в один конец до Азкабана. Да, убить можно и заклинанием ножниц, но тем не менее только эти заклинания гарантированно направлены на убийство, подчинение и адскую боль. Вам не нужны тиски и инструменты для пыток, чтобы болью свести с ума человека. Вам не нужны власть и деньги, шантаж, что бы подчинить человека. И вам не нужно ничего, чтобы мгновенно убить. Как и вашему врагу. Правда, это очень сильная и мощная магия. Все вы можете поднять палочки и запустить в меня Аваду, но я даже чихать не начну. А теперь откройте тетради и запишите это: «ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!».

Весь остаток занятия мы записывали примечания к каждому заклинанию. Мда… Никаких спецэффектов и шансов, просто раз, и все. Интересно через «Абсолютный щит» Паладина или Рыцаря Шилен пройдет? Ведь их защитное заклинание даже прямые выстрелы из всего известного оружия не берут, не то, что все виды магии. Надеюсь, проверять не придется…

Лишь когда мы вышли из аудитории, я заметил, что задумался не один. Под впечатлением–то были все, а вот по некоторым как молотом пристукнули. Гарри, Гермиона, пара человек с других факультетов, и особенно Невилл, застывший у окна.

— Очень интересное занятие было, правда, ребят? — севший голос Невилла выдавал его с головой

— Невилл, давай…

— Разойдись, ребятки. Парень, пошли–ка чайку выпьем. — Грюм положил руку на плечо Невиллу, который изменился в лице и просил о пощаде. Но старый профессор был непреклонен, и они исчезли в кабинете.

Вечером Невилл сидел в спальне и читал. Как оказалось, Грюм подогнал ему книгу про водоросли и их свойства. Он излучал какое–то чуть странное спокойствие и полностью отдался книге. Так что я счел, что помощь не требуется, и тихо ушел на озеро, прихватив Гермиону, Гарри, Рона с собой, на ставшую уже привычной тренировку. На этот раз новые заклинания и трюки показывал Гарри, опыт которого изрядно обогатился за лето, да пару новых заклинаний нашла Гермиона.

Оставшиеся недели до октября для всех нас пролетели незаметно, ну, почти. Гарри–таки познакомился с Дафной, и сейчас они даже перешли на «ты». Рон по этому поводу не упускал возможности подколоть друга, и из–за его подколов я заметил еще одно лицо — Джинни ходила слегка злая и задиристая больше, чем обычно, пусть только этим и ограничилась. Интересная складывается ситуация, что же будет делать наш «Лорд», который в отсутствие Сириуса стал совершенствовать манеры в уроках от Драко Малфоя, м?

Гарри

Урок у Грюма лег тяжелым отпечатком, но ненадолго. Странно, но похоже Сириус с его легкостью характера был так же заразен, как Мерлин с его рассуждениями и тренировками. Вон, опять в голову девчонки лезут. Мерлин не обманул, Дафна оказалась ой как не проста. Она напоминала идеальный граненый кинжал — красивый, интригующий и захватывающий своей красотой, пленяющий и притягивающий взгляд, но холодный, как лед, и смертельно опасный, всегда готовый вспороть кожу и неожиданно вонзиться. Даже в разговорах поймать момент, когда она атакует и узнает что–то важное, нужно суметь, настолько она изощренна в этом. Хотя, как и все со Слизерина. Драко на вопрос, почему у такой красавицы нет ухажера, лишь усмехнулся, пояснив, что другие фалькультеты избегают Слизерин, а внутри него все решают помолвки, заключенные родителями. Понятно, что они заключались не только из–за приданного — специальным магам анализаторам заказывали тесты на совместимость, успешность брака, отсутствие детей — сквибов и т. д. Так что браки обещали быть счастливыми, пусть по совершеннолетию участники и могли подтвердить или разорвать помолвку. Но это решало кучу проблем. Вон, Панси и Драко знают, что еще лет с шести предназначены друг другу, и нормально общаются. Она, правда, не допускает чего–то кроме поцелуя в щеку, так–то пока… Зато не надо думать, искать, выбирать. Еще из девушек Гарри привлекали несколько личностей — Гермиона, правда он ее больше считал сестрой, другом. И что–то было в Джинни, но это была сестра Рона, да и на год младше… Правда, уже понятно, что девушка не будет уступать Дафне по фигуре — Серия «то, что надо». Из серии когда и все на месте и восхитительно и не то, что Меринда Брукс, однокурсница близнецов — бедняжку аж перевешивает спереди. И характеру Джинни прямой и заводной, и лицо красивое (Автор: На мой взгляд, могли бы и покрасивей найти актрису, а то страшная ж) и густые ровные рыжие волосы. Рядом с ней так и хочется куда–то нестись, сделать какую–то глупость. Как с Дафной, заводит, только та на хитрую, утонченную подколку, а эта на безумие. Но. Но она сестра моего друга — в перерыве между размышлениями я прицокнул языком — ну, дела. Два года назад я больше думал о Волан — Де-Морте, чем о девчонках. Интересно, с возрастом пришло, или все же Сириуса проделки?

Профессор Бинс таки дочитал про восстание гоблинов в восемнадцатом веке, прервав мои размышления, и мы поспешили к Грюму. На этот раз он похоже совсем сошел с ума, заставив нас пытаться сопротивляться Импервиусу. Рон проскакал весь кабинет, Лаванда прикинулась белкой, Невилл открутил колесо пару раз и сделал сальто, к чему с роду способен не был. Гермиона прошлась подиумной походкой, изящно поправив волосы, а затем прозвучало:

— Гарри Поттер.

Я вышел на центр зала. Фиолетовая вспышка, и разум заволок туман, как в кабинете прорицаний, и чей–то голос произнес:

— «Запрыгни на парту». — Да, сейчас… Еще голос?

— А зачем?

— Прыгай, я сказал!

— Нет, а нафига нам прыгать то?

— ПРЫГАЙ!

Я почти устоял, но колени подкосились, и я рухнул на них.

— Вот как надо! Поттер почти устоял! Десять баллов Гриффиндору за первенца.

Спустя еще четыре попытки я вообще не поддался.

Так же склонность к устойчивости проявили Драко, пытаясь раздвоиться — устоять на месте и не танцевать, когда разные части тела порывались в пляс, Дафна, которая просто стояла, зажмурив глаза, и лишь под конец, когда Грюм отпустил ее, отошедшая и присевшая на стул от усталости. А дружище Мерлин… Вот тут было странно. Когда он вышел на центр зала, Грюм выпустил заклинание первый раз, и перед Мерлином что–то блеснуло, поймав луч. Он сделал странный жест рукой, и во второй раз заклятие достигло цели, но снова ноль реакции. Разве что на руке проявился и вспыхнул серебряный перстень с сапфиром, ярко загоревшись.

— Снять кольцо. — Грюм был изумлен. Мерлин послушно снял кольцо, опять что–то сделал, глубоко вдохнув, и закрыл глаза. Третий луч прошел без проблем, но тут начались опять странности. Сначала Грюма передернуло, будто в него чем–то попали. По глазам было такое ощущение, что он горел что ли… А потом глаза открыл Мерлин, тихо что–то произнеся. «Тебе не пройти. Прочь!» кажется… Но Грюм отшатнулся, опять вздрогнув, тихо буркнул.

— На место, Керененский… Удивительно… — и приложился к фляге.

Мерлин же пожал плечами, чертыхнувшись, и водрузил перстень на место, крутанул рукой, чтобы он исчез, и наотрез отказался рассказать об этом нам. Все же кто был в классе, были шокированы произошедшим, тихо шушукаясь и глядя на Мерлина. Двадцать девять пар глаз пожирали его, а он как окаменел, не обращая на это внимания. Грюм же попробовал еще двух, изобразивших пение и танцы, и потерев подбородок, объявил занятие оконченным, направившись в боковую дверь, где у Римуса Люпина был кабинет.

Даже после занятий Мерлин жестко отрезал, что не будет об этом говорить, и был таков. А на завтра, как гласило объявление в углу гостиной, ожидалось прибытие участников от других школ.

Глава 19. Кубок Огня

Около шести часов всю школу, от мала до велика, построили встречать гостей: рядами, по курсам, выстроили около крыльца главных ворот. Отсюда, с холма, открывался вид на всю округу. Мерлину это напомнило официальные мероприятия на записях — лишь бы выпендриться, показать себя в лучших цветах. Вот только как же прибудут гости? Этот вопрос обсуждали все студенты, и он не обошел стороной и наш квартет. Первым из всей толпы, старательно смотрящей по сторонам, заметил Грюм с его волшебным глазом.

— Выпендрились, дьявол их побери, — проворчал старый мракоборец и был таков. Похоже, мнение Мерлина о таких мероприятиях разделял и он.

Буквально через секунд тридцать в воздухе последовательно показалась огромная карета (видимо, прошла через магическую защиту Хогвартса, и ее чары нейтрализовались), которую несли несколько Пегасов с четырех сторон, как огромную люльку воздушного шара. Шеренги выровнялись, все кто сидел, повскакивали со своих мест. Карета аккуратно приземлилась, опустились и крылатые кони. Открылась дверца с гербом Шармбатона — синим щитом с двумя перекрещенными золотыми палочками, выпускающими по три красные звезды. Разложилась лестница, и из кареты на свет божий явились: Женщина, ростром чуть выше Хагрида, девушки в легких платьях и жакетах из голубого шелка и парни в такого же цвета легкой одежде, все семнадцати — восемнадцати лет. — Мсье Дамбл'дорь, я рада видеть вас, стал'ий д'люгъ. — Великанша поприветствовала директора, который был ей, дай Бог, по грудь.

— Мадам Максим, — Дамблдор поцеловал тыльную сторону руки дамы. — Позвольте представить вам Директора Шармбатонской академии магических наук и ее студентов! Я предлагаю пока подождать наших северных друзей, они должны прибыть с минуты на минуту.

Через несколько минут с небольшим хлопком исчезли чары и с Фрегата, что вошел в озеро через русло реки. Здоровый, изящный боевой фрегат с тремя мачтами и с надстройкой на корме, в темно–зеленом окрасе, разве что паруса у него были белоснежные, с гербом Друмстранга — зеленый треугольный щит с черепом оленя и двуглавым орлом на фоне купола. Данная школа, согласно выводам Мерлина и Гермионы, располагалась где–то в горах скандинавского полуострова, а судя по фактам и фамилиям, участие в ее создании принял кто–то русский. Ведь даже на гербе была надпись как на английском, так и на русском. С необычайно большой скоростью — не иначе как маги не только попутный ветер призывали, предел для парусного фрегата узлов двенадцать при необычайном везении, а тут все тридцать пять! Корабль прошел озеро, и почти моментально свернув паруса, пристал к пристани. Впереди делегации шел высокий маг с серо–седыми волосами и козлиной бородкой, в белой мантии, за ним шли студенты в распахнутых коричневых и черных шубах или плащах (но тогда очень толстых) поверх плотных темно–красных длинных кафтанов и широких штанов в ту же расцветку. Оканчивался наряд высокими плотными сапогами до колен. В руках у всех были посохи, как у Грюма, только однотипные, с минимальными отличиями. Под необычными шапками, видимо, тоже очень теплыми, виднелись короткие стрижки ребят и конские хвосты у девушек.

— Игорь, — Альбус Дамблдор протянул руку мужчине в белом, и тот пожал ее. — Добро пожаловать. Проходите все и рассаживайтесь, пора начинать банкет.

Среди студентов Дурмстранга оказался и Виктор Крам, болгарский ловец, признанный лучшим ловцом этого года. Он произвел даже больший ажиотаж, чем очаровательная девушка из Шармбатона, с длинными струящимися волосами до талии, сильно напоминавшая прекрасных Вейл с чемпионата по Квиддичу, о которой шептались все вот уже несколько минут, а Рона один взгляд на нее вгонял в краску.

Гости расселись в разных пропорциях за все четыре стола факультетов в Большом зале, который по случаю был убран во флаги факультетов, а самым большим был развернутый перпендикулярно залу флаг Хогвартса над столом профессоров. Знаменитый ловец оказался за столом Слизерина, пленяющая взгляды девушка — Гриффиндора. После пары слов от директора банкет начался, и все по достоинству оценили творения домовиков — на столах были и французские, и норвежские, и шведские знаменитые блюда, и классические для школы английские и шотландские. Все это благолепие за разговорами удивительно быстро переместилось в желудки, после чего Дамблдор опять взял слово: — Господа и Дамы, дорогие гости. Мы рады приветствовать вас всех в замке и надеемся, что этот турнир укрепит связи между волшебниками разных стран и позволит всем нам завести новых друзей и вспомнить о старых. А сейчас, немного о том, как будет производиться отбор чемпионов от каждой школы. Напомню, одна школа — один чемпион. Каждый желающий участвовать, должен кинуть свое имя, написанное на пергаменте в этот кубок — он взмахнул палочкой и из сундука перед столом преподавателей выплыл и занял место на постаменте старинный деревянный кубок, украшенный кучей разнообразных рун. Он горел синим пламенем, которые бросали пляшущие тени стены зала. — На раздумья у всех три дня. В понедельник кубок явит нам имена достойнейших, что будут бороться за честь школы и приз. Но напоминаю: тот, кто бросит свое имя в кубок, должен понимать, что пути назад у него нет. Кубок заключает с чемпионами магический контракт, и они не могут отказаться от участия в турнире, как–то избежать его или же бойкотировать один из этапов. Так что хорошо взвесьте и обдумайте свое решение. На этом у меня все, желаю всем приятных сновидений.

По дороге в гостиную четверка обсуждала все события этого вечера — от покрасневшего Рона, когда француженка попросила его передвинуть буябес, или как–то так называющееся блюдо, до Виктора Крама и его реакции на восторженных поклонников — он банально тяжело вздохнул и закатил глаза, стараясь быстрее отделаться. Да и уже лежа в своих кроватях, разговор продолжался.

— Ээх, если бы придумать способ обойти защиту старого безумца, можно было бы рискнуть… Тысяча галлеонов и вечная слава!

— Бог мой, Рон! — Мерлин простонал и закатил глаза. — А перспектива оказаться трупом тебя мало волнует?

— Ну, мы же столько прошли — Василиск, Квирелл, препятствия на пути к камню!

— Ну да, повезло пару раз выжить. Ничего, наблюдать тоже должно быть жутко интересно, — внес свою лепту Гарри — Ладно, давайте уже спать, а то за полночь скоро.

Всем доброй ночи.

Мерлин еще немного полежал, очищая разум, но из головы все никак не шли события дня.

Следующие несколько дней они немало провели у Кубка Огня. Видели, как бросили свои имена все Дурмстрангцы, подойдя толпой, как бросили свои имена и французы. Как Близнецы Уизли получили по бороде каждый — старящее зелье, две капли которого должны были состарить их на два месяца, не помогло обойти защиту, а лишь наградило их длинными белыми бородами, под всеобщий смех (ну а громче всех ржали–то они сами) отправив в больничное крыло. Как кинула свое имя охотница Анджелина Джонсон в гордом молчании, и как с группой друзей приходил Дигорри. И, как и все, с нетерпением ждали результатов.

Итак, через несколько минут, мы узнаем иена чемпионов! Те, чьи имена я назову, прошу встать и пройти в эту дверь. А теперь внимание! — Дамблдор посмотрел на часы над дверью в Большой зал, и когда они отбили восемь, кубок полыхнул, из него взвились языки алого пламени, и со снопом искр в руки волшебнику вылетел первый клочок бумаги.

— Чемпион Шармбатона Флер — Делакур!

Очаровательная француженка, как выяснилось из разговоров, действительно на четверть Вейла, под громкие аплодисменты поднялась из–за стола Гриффиндора и прошествовала в дверь под ободряющие взгляды и улыбки мадам Максим и Дамблдора. Хотя не все были этому рады — пара француженок не сдержала слез.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! — Зачитал Директор второе имя, выбранное кубком.

Болгарец улыбнулся и под ободряющие похлопывания по спине и возгласы товарищей по школе и всех остальных отправился следом за белокурой красавицей.

— Итак, чемпион Хогвартса — Седерик Диггори! — стол Пуффендуя взорвался торжествующими криками, а кое–кто в зале не сдержал разочарованного выдоха. Все же Пуффендуй — не самый популярный факультет.

— Теперь, когда имена всех чемпионов известны… — внезапно речь Дамблдора прервал кубок. Он вновь пошел красным огнем и, резко полыхнув, выдав просто фонтан искр, изрыгнул еще одну бумажку…

В зале воцарилась абсолютная тишина. Стало слышно, как тикает секундная стрелка часов в зале.

— Гарри Поттер… — Дамблдор даже чуть голос не потерял. — Гарри Поттер!

Гарри тем временем сидел столбом, не веря в происходящее. Что за бред? Он же не кидал свое имя! Тут какая–то ошибка!

— Гарри, иди давай, тебя ждут, — нервно пихнула его Гермиона.

— Я? Куда? — Он уже встал, но так еще и не понял ничего.

— Вперед, в ту дверь за столом преподавателей. Иди уже! — Отвесил ему хлопка по спине и толкнул вперед Мерлин. «Ох, не к добру это все…» — подумалось молодому магу.

Гарри же медленно прошел мимо Дамблдора, изумленного и непонимающего, мимо остолбеневших профессоров и директоров, и ушел за в дверь. Его пошатывало и чуть мутило. А когда он увидел остальных чемпионов, в отблесках света стоящих у камина, стало еще хуже — они все такие взрослые, насколько они сильнее его и подготовленней! Они как раз обернулись на звук шагов — Крам спокойно, Флер немного нервно, сложив руки на груди, Седерик как всегда чуть весело. Но рот открыть не успели — оглушительно хлопнула дверь, и в комнату влетели: Людо Бэгмен, один из организаторов и судей, Матам Максим и Игорь Каркаров, Дамблдор и еще пара силуэтов. Дамблдор сразу же схватил Гарри за плечи и слегка встряхнул, хотя хватка была железная.

— Гарри! Ты бросал свое имя в кубок?

— Нет!

— Ты просил кого–то из взрослых это сделать?

— Нет!

— Ты уверен?

— Да-а…

— Дамбльдорь, он же явно льжет! — Великанша буквально пылала гневом, сложив руки, как ее чемпионка. — Это вьсе провокация, и я не оставлю это просто так! Вы отвьетите за это!

— Да черт возьми, не вру я! Нахрен мне не сдались вы и ваш турнир, что за чертовщина тут происходит?! — Выпалил Гарри, закипая, и почувствовал руку Дамблдора на своем плече. Старик покачал головой.

— Он не лжет, Олимпия. А раз так, то у нас возникает множество проблем и вопросов.

— Это чертова попытка выставить двух чемпионов от Хогвартса, и я требую зажечь кубок и выбрать еще по одному для нас, для равенства! Или же я забираю своего чемпиона, и мы покинем этот с трудом организованный турнир!

— Никуда ты его не заберешь, Каркаров. Ты же не дурак, все четверо заключили магический контракт с кубком, и никто никуда не поедет.

— Дамблдор, что нам делать? Как это понимать? — Минерва МакГонагалл была встревожена и напугана, и встала рядом с Гарри.

— У меня нет идей: ни как это произошло, ни зачем. — Дамблдор покачал головой.

— А может кто–то хочет так изящно избавиться от знаменитого Гарри? На турнире волшебники частенько гибли.

— Тем не менее, правила непреклонны. Мистер Поттер должен участвовать в турнире, хочет он того или нет, или же последствия будут ужасны. — Вставил свое слово худощавый, частично седой старый волшебник с усами щеточкой.

— Что ж, Барти, тем веселее. Четыре чемпиона! Кто бы мог подумать, а! — Людо Бэгмен хохотнул — это будет чертовски интересно.

— Собственно, зачем вас тут всех собрали. Первое испытание состоится двадцать четвертого ноября. Профессорам запрещается помогать чемпионам, они могут рассчитывать только на свои силу и знания в подготовке к предстоящему этапу. Что он будет из себя предстоять, вам сообщат за полчаса до начала состязания. — Барти Крауч, немного нервничая, закончил лекцию, и убедившись, что все его поняли, удалился вместе с Людо. Ушли и остальные чемпионы, а Гарри, профессора МакГонагалл, Грюм и Снейп собрались в кабинете директора с ним во главе. Он же кинул пару щепоток порошка и заглянул на Гриммо, а так же сотворил патронус в виде феникса и отправил к Керененскому. Когда все собрались (а это заняло каких–то пять минут), старый Директор начал. Он был настолько потрясен случившимся, что даже не предложил никому лимонных долек, как обычно делал. Кратко изложив суть проблемы для новоприбывших, он задал очевидный вопрос:

— Итак, что будем делать? Есть какие–то идеи?

— Альбус, я тут пораскинул мозгами и проверил кубок. Заставить выбрать четвертого чемпиона при введенных параметрах можно было, только если наложить мощнейший Конфундус и убедить кубок в существовании четвертой школы. Тогда и Гарри будет выбран, поскольку от четвертой школы только он! Но вот вопрос: кто из наших старых знакомых обладает такими познаниями в этом заклинании?

— Значит, сводим все к тому, что Гарри жаждут смерти. А это Волан–де–Морт или его последователи из ближнего круга. Так. Отказаться участвовать он не может. А если не пройти первое испытание? — Кернененский набивал трубку. — Никто не против?

Когда все нервно мотнули головами, он закурил, выпуская клубы белого дыма.

— Нельзя. Поставят минимум баллов и пойдет дальше в более тяжелых условиях. — Минерва нервно сглотнула — нам даже помогать Гарри нельзя!

— Слушайте, может я сам…

— Нет! — Дружный хор голосов заставил Гарри умолкнуть и упасть обратно в кресло. — Гарри, тут вопрос твоей жизни и смерти. Ты просто не представляешь, что может быть на испытании. Один раз нужно было завалить Василиска. Нет, никто не спорит, что ты это сделал, но признай, тебе навряд ли и в этот раз позволят взять с собой Меч Гриффиндора!.

— Слушайте, — подал голос Сириус. — Я не преподаватель. И я могу подучить Гарри всему, что знаю сам, благо мы занимались с ним летом уже, опыт имеется. Осталось придумать как мне сюда попадать, наверное, каждый раз получать вызов от Дамблдора для прохода через камин слишком уж обременяюще.

— Ну, если вы все же дадите мне сказать, то мы с друзьями уже занимаемся, с прошлого года, по несколько раз в неделю.

— О, неплохо мистер Поттер. Вот как объясняются ваши с Роном успехи по предметам? — Декан Гриффиндора улыбнулась.

— Хорошо. Всем спасибо, А вас, Гарри, Сириус и Керененский, я попрошу остаться. — Когда все лишние ушли, он продолжил. — Речь идет о видоизменяющейся комнате на восьмом этаже?

— Да. — Гарри кивнул.

— Хорошо. Там есть портрет Девушки, он открывает короткий проход в «Кабанью Голову», о нем мало кто знает. Я думаю, мой брат Абефорт согласиться пропускать тебя через него, Сириус. Просто найди способ договариваться с Гарри о времени.

Когда ушли и Сириус с Гарри, Старый волшебник вздохнул, и потер виски.

— Альбус, друг мой, назревает что–то серьезное. Очень серьезное.

— Да, я понимаю. На твой взгляд со стороны, не такой как у нас, что это может быть? В чем проявится? Зачем это все сейчас?

— Ну, напомню, наш темный друг так и не умер полностью. Может, Гарри мешает как–то ему возродиться? В любом случае, пока не ясно. То, что могу сказать я, это то, что только что мы миновали мощнейший узел. А это означает, что как ни крути, ему пришлось бы участвовать в Турнире. Просто нужно подготовить его по максимуму. Оружие, конечно, ему использовать не дадут как и амулеты, только палочку…. и это плохо. Сириус, конечно, его подготовит, как сможет, за оставшиеся полтора месяца, но смотрите в оба. Среди нас враг, и я не знаю кто. Могу лишь сказать, что среди всех, кто был в этом кабинете, его нет. Разве что Аластор сильно отметился изменениями в ауре за последние полгода, но это Аластор. Из плохих новостей еще и то, что я не всегда в этом году смогу вам помочь, и чем дальше, меньше времени у меня выбираться сюда. — Неприятности в твоем мире, Николай? — Альбус внимательно посмотрел на мага.

— Да, вроде того. Я искренне надеюсь еще хотя бы на три, в идеале на шесть спокойных лет. Договор, конечно, крепко связывает стороны, и раньше, чем когда Мерлину стукнет двадцать у нас, война не начнется. Но все же гадостей и лазеек осталось много — подрывная деятельность, пираты, мятежи, пособничество соседним государствам, провоцирование их на конфликт с нами… Тучи сгущаются, одним словом. Здесь похожая ситуация будет, если Волан–де–Морт вернется. Сначала начнутся исчезновения, иголочные атаки в какие–то важные места под видом обычных банд. А потом падет Азкабан и Министерство, после чего начнется охота на ведьм. Я бы сделал так на его месте.

— Да, такой вариант возможен. Но я надеюсь, мы заметим, когда он начнет собирать сподвижников снова, ведь у него будет новое тело и новое лицо, завоевать их доверие будет сложно и займет немалое время. Я искренне надеюсь, что тот, кто втянул Гарри в турнир, действует один.

— Альбус, ну ты же знаешь поговорку: надейся на лучшее, готовься к худшему. И да, помнишь, я советовал тебе завести газету, чтобы если что, было чем ответить на сплетни и пропаганду?

— Ну да, только зачем? Не настолько же идиоты в министерстве сидят…

— В любом случае, сейчас самое время это сделать, если еще не сделал. Еще и школе денег заработаешь для школы и про запас, на всякий случай.

— Хорошо, я задумаюсь над этим вопросом, — директор примиряющие кивнул, и попрощавшись с Николаем Керененским, долго еще сидел у себя за столом, смотря в окно, скрытое покровом ночи. Там, далеко в вышине на темном покрывале неба сияли яркие звезды.

Спустя какое–то время он потянулся, встал, подошел к шкафу, из которого достал странный предмет — каменную чашу, с вырезанными по краям рунами, в которой была жидкость или же газ, белесого цвета. Старик коснулся палочкой виска, и аккуратно вытянул мутную белую нить, отправляя ее в чашу…

Глава 20. Ох уж эти репортеры…

Гарри

Чертовы гении. Хоть бы спросили что ли… Хорошо хоть Сириус меня понимает, вон, пока шли разговаривали — обсуждали детали тренировок, что именно будем изучать, а заодно — как у него дела. Правда, когда я высказал свое возмущение по поводу, что меня даже не спросили, Сириус даже остановился и парировал весьма жестко: — А что тут спрашивать? Ты уже участвуешь. Факт. И сам нормально не подготовишься, чтоб на все сто процентов. Это тоже факт. Я понимаю тебя, но в данном случае они правы. Ищи лучше плюсы — теперь и в школе будем видеться часто! Ну, бывай.

Обнял напоследок, и был таков. Я, переваривая все, что выдалось на сегодняшний вечер, зашел в гостиную погруженный в себя и буквально оглох от шума и криков! — Гарри, молодец! Гриффиндор снова в игре!!! — Гарри, как ты это сделал? Поделись секретом! — Это надо отметить!

И в этом духе. Я с трудом пробился сквозь толпу, которая всячески радовалась и завидовала, лишь однокурсники встретили меня прохладно. Но вот тех, в ком я сейчас нуждался, я не нашел. Хотя, вот же они! Сидят у окна, Мерлин и Гермиона. — Гарри! Ты как? Что сказали Дамблдор и остальные? — Гермиона обняла и тут же отстранилась. Мерлин лишь кивнул, полусидя на подоконнике. — Что мне придется участвовать и проходить испытания наравне со всеми. Из плюсов — экзамены не сдавать, — я лишь грустно усмехнулся. — Зато теперь на наших тренировках будет Сириус!

— О, это замечательно. Станет еще интереснее, — улыбнулся Мерлин.

— Ребята, — я замялся. — Ну вы–то хоть не верите, что я кинул свое имя?

— Ну мы же не сошли с ума, — хмыкнула Гермиона, переглянувшись с Мерлином.

— Рона только вот потеряли, исчез он куда–то. Ладно, день завтра нелегкий, а тут слишком шумно. — Мерлин проходя хлопнул по плечу, чуть приобнял, прощаясь, Гермиону и с легким поклоном отправился наверх, пожелав доброй ночи.

Я тоже быстро понял, что если сейчас не исчезну, то меня разорвут на части беснующиеся гриффиндорцы. От избытка эмоций. Господи, ну почему всегда я? Всегда в центре внимания, всегда приключения нахожу, как там Мерлин сказал, на свою задницу? Очень точное определение для меня. Думал, дадут пожить нормально, угу. Размечтался парень.

Винтовая лестница, дверь нашей спальни и пожалуйста, вот он, Рон. На своей кровати лежит друг. Вроде бы спит…. Я тихо прошел к своей кровати и стал переоблачатся в пижаму. — Мне мог бы и сказать. Рискнули бы вместе.

— Слушай, Рон, я НЕ кидал свое имя в кубок. И конечно бы сказал, если бы пытался это сделать.

— Ну да, конечно, Великий Гарри Поттер просто решил всех надуть и боится, что ему влетит. Мне–то можешь сказать правду? Я тебя еще не сдавал ни разу.

— Рон, включи свою тупую голову и пойми. Не бросал я свое имя. Старших не просил. А Дамблдор вообще опасается, что меня хотят так убить. Пойми же ты наконец! — Внутри кипел гнев и обида: Ну как он не понимает?

— От чего погибнуть–то? В золоте утонуть или от славы, например, поклонницы задушат?

— Рон, ты идиот.

— Ну да. Я Рон Уизли, тупой друг — идиот Великого Гарри Поттера. Иди ты в задницу!

— Тебе того же, — злобно буркнул я и задернул полог. Тупой упрямый осел! И Мерлин блин тоже хорош, ушел, вдвоем мы бы его убедили! Ну что за дурацкая привычка мыться на ночь?

— О, Наш гений идет. Что, ты тоже с ним? — Рон решил наехать и на Мерлина. Я чуть отдернул полог, чтобы увидеть, что происходит. Что, сейчас я потеряю последнего друга? Мерлин остановился посреди комнаты и убрал от головы палочку, потоками теплого воздуха из которой сушил голову, направив ее куда–то в сторону кровати Уизли и помахивая ей в такт словам.

— Рон, свое мнение я выразил еще в большом зале. Ты всерьез считаешь, что я его изменю, потому что ты так решил? Или потому что все думают, что это он сделал? Я возможно повторюсь, но на мнение всех мне плевать. А ты дурак, если всерьез принял весь этот бред.

— Но кубок же у всех на глазах выбросил его имя!

— Значит, кто–то хочет, чтобы он участвовал, и заколдовал кубок. Зачем? Не знает никто, можем только гадать. Господи, Рон, ну он три раза побеждал Волан–де–Морта, он знаменит на всю Британию, у него огромное состояние от родителей, и ты всерьез веришь, что ему нужен этот турнир? Свари оборотное зелье и предложи Гарри махнуться шкурами на пару дней, он с радостью уступит, если так хочется. Может поймешь, что это все нахрен ему не сдалось. — Раздалось мычание Рона, когда он обычно открывает рот но еще не сформулировал мысль, но Мерлин взмахнул палочкой и раздался звук задвигаемого полога в стороне Рона. — Все, я все сказал. Спокойной ночи.

Я откинулся на подушку и снял очки, в которых чуть не уснул. Все же Мерлин на моей стороне и Гермиона тоже! Эта мысль не давала покоя, разливалась по телу спокойствием и теплом. А все остальные… Как сказал друг — пусть идут лесом! Запретным. Вот с такими мыслями я и уснул. На следующий день подошла декан и сказала в три явиться на третий этаж для осмотра палочки и интервью… Если я правильно понял. Я разнервничался — с палочкой–то все было в порядке, а вот интервью какое–то… Зная, что про меня и так пишут, не хотелось бы стать посмешищем или еще чем–то. — Ну неужели без этого никак?

— Господи, Гарри, хочешь давай интервью, хочешь нет, хочешь пошли ее прямым текстом куда подальше эту репортершу или кто там будет, какая разница? Главное, если все же не удасться отвертеться, проследи, чтобы она твои слова записывала, а не чьи–то еще. А то налепят с три короба… И помни, ты — хозяин положения, а не они. — Мерлина я, видимо, достал уже… В три я отпросился у Флитвика, перед этим успешно продемонстрировав отброс подушки, и направился в указанный кабинет. Парты там были убраны, и три других чемпиона — красавица Флер, хмурый Виктор Крам и улыбающийся Седрик уже были здесь.

Для начала мистер Оливандер осмотрел у всех палочки, причем как оказалось, Флер на четверть вейла, и в ее палочке волос ее бабушки. Так что с этой дамой шутки плохи…. У остальных же были палочки как палочки. Палочку Гарри тот проверил в последнюю очередь, придирчиво осмотрел, крутя ее в руках, и выпустил сноп зеленых искр, прежде чем вернуть ее владельцу. — Итак, раз с проверкой мы закончили, господа и дамы, уделите несколько минут репортерам, которые очень хотят узнать побольше про наших чемпионов. Я был против, но тем не менее, Здесь Рита Скитер от Ежедневного Пророка и Белла Вульфрик, от новой газеты «Вестник дня» — Дамлдор, улыбаясь, кивнул молодой волшебнице в синей мантии, стоявшей чуть в стороне от колдуньи в зеленом костюме, блондинки в очках и с ядовито–розовой помадой. Мужичок с камерой деловито сделал несколько снимков чемпионов вместе, затем порознь, больше всех он задержал Флер. Рита Скитер первым делом подошла к нему сразу после фотографии.

— Вы не против где–нибудь уединиться, чтобы нам не мешали?

— Нет, я не против, — я был смущен и надеялся, что задав пару вопросов, она быстро отстанет.

Рита ухватила меня под локоть и стремительно вылетела из класса, зайдя в соседний. Достала из сумки блокнот и какое–то странное перо…

— Ты не против прытко пишущего пера? — Видимо, она считала свою улыбку неотразимой… Мда…

— Смотря что оно будет писать.

— О, всякую ерунду, о которой я тебя спрошу. Для начала, Гарри, расскажи о себе. Сколько тебе лет? Что побудило участвовать тебя в турнире? Жажда славы или может самоубийства? Что ты думаешь о своих шансах на успех, ведь твои соперники гораздо взрослее тебя? Что… — вопросы сыпались один за другим, и меня начало подбешивать все это. Я просто не успевал на них отвечать, но тут меня привлекло то, что перо пишет явно больше, чем я говорю, и я, отмахнувшись от него рукой, схватил блокнот, висевший в воздухе.

— А давайте теперь я задам вопросы? — Я усмехнулся, листая блокнот. — Вот это значит я сказал, да? Что мне двенадцать, что у меня призраки прошлого в глазах, что тут еще, а, я значит участвую, потому что хочу показать себя… Какая гадость… И Это вы репортер от Пророка? Тогда я больше его не читаю. Мы поступим так. — Бешенство внезапно улеглось, уступая смеху. Эта напыщенная курица думает, что надует всех, ну–ну… Я достал палочку и, выдрав листы на глазах у разинувшей рот от такой наглости Риты, прошептал:

— Инсендио! Я думаю, это справедливо. В конце концов, так лгать нельзя.

— Да что вы себе позволяете!

— То же, что и вы. Безмерную наглость. И не подходите ко мне больше за интервью, а то в следующий раз, я могу случайно подпалить, скажем, этот парик? — Я шутливо указал палочкой на ее волосы и с радостью вышел вон. Ишь стерва, двенадцать мне…

Разговор же с молодой ведьмой от Вестника вышел нормальным, хоть я и согласился по просьбе Дамблдора, уж очень он странно посмотрел на меня. Оказалось, что наш директор решил устроить себе газету, и если сначала я подумал, что щас будет очередное вранье, то нет, репортерша писала все сама, от руки, и в черновом варианте действительно были мои ответы. Да и поговорить с ней удалось нормально:

— Здравствуйте, мистер Поттер, меня вам уже представил мистер Дамблдор. Студент Гриффиндора, на четвертом курсе Хогвартса, рожденный тридцать первого июля восьмидесятого, который несколько раз уже побеждал Волан–де–Морта и знаменит на всю Британию? Я ничего не упустила? — Юная ведьма лукаво усмехнулась.

— Нет, вы были предельно точны. Здравствуйте.

— Как вам учится в Хогвартсе? У вас есть друзья, остались ли родные? Какие у вас отношения с студентами школы?

— Учится хорошо, спасибо. Да, есть несколько близких друзей, с остальными студентами я общаюсь вполне нормально… Когда они не обсуждают мой шрам. — Я усмехнулся. — Да, я живу с крестным, Сириусом Блэком.

— А, то громкое дело зимой, два года назад. — Белла кивнула, соглашаясь со своими мыслями, а затем хитро улыбнулась, — перейдем к Турниру Трех Волшебников. Как вас сюда занесло?

— Я не знаю. Видимо, кто–то кинул мое имя в кубок и заколдовал его, и мне пришлось участвовать. Сам я этого не делал, хотя да, желание участвовать было, но у кого его не было? Тем не менее, участвовать мне именно приходится, что бы не погибнуть от магии кубка, который покарает не соблюдающих контракт.

— Хорошо, так и запишем. Так, а как вы думаете, что будет на испытаниях?

Вот в такой манере она расспрашивала меня с полчаса, после чего мы разошлись, довольные друг другом. Посмотрим, что завтра будет в газетах….

Утренними газетами на следующий день, Гарри был приятно удивлен — одна из них была правдива до мелочей, а вторая буквально поливала бредом, грязью и интригами, видимо, у Риты Скитер что–то взорвалось внутри…. Хотя, когда тебя посылают три из четырех чемпионов, наверное сложно остаться равнодушным…

Глава 21

Мерлин.

Мне все это не нравилось. Категорически. Мало того, что узловую точку линий вероятности (судьбы) мы прошли плохо — надо было посмотреть их раньше, придумать и просчитать как не потерять Рона. Теперь же все было ой как ни просто, из пучка шли слишком много линий. Да и Рон… Я этого не понимал. Что ему еще нужно? У человека должно быть для счастья немного. На самом деле просто видеть уже счастье. А говорить? Жить? Чувствовать? Счастье есть все вокруг. Просто нужно это понять, и от каждой прожитой секунды получать удовольствие. Ладно, он этого не ценит, но у него же и так все: живые, любящие родители. Много братьев и сестра, семья дружная вполне и веселая. Друзья есть. Он Маг, в отличие от миллиардов людей. Ну какие претензии? Девушки нет? Ну ни у кого из нас нет, иди завоевывай. Но нет, славу, деньги ему подавай… Алчность, тщеславие, вот что не может вывести свет никак. Это зависит только от человека, от опыта. Даже воспитанный в скромности и правильных условиях человек падет на зов этих пороков. Чревоугодие и похоть можно излечить просто — перенасытить человека. Ну или же правильно воспитать, что бы духовное ценилось выше телесного, вкус — больше количества. Гордыню можно убить, втоптав в землю, или же объяснив. Уныние, печаль, лень вообще легки. Гнев… Вот Гнев, праведный гнев — это вообще не грех. Ну, я так думаю.

— Мерлин тебя что в такие дебри то понесло? — Гермиона помахала мне рукой перед лицом.

— А? Что? Я слегка задумался…

— Угу. Вслух. Последние пару минут. А мы как никак на истории. Хорошо я хоть «оглохни» поставила, а то сейчас бы ты с Бинсом спорил, о грехах.

— Гермиона, ты мой чудесный спаситель. Спорить с Бинсом бесполезно. — Да, а что тебя так в грехи то понесло?

— А, так ты не слышала начала? Про Рона я думал и его деятельность. — Я показал руками кавычки, а Гермиона обернулась и посмотрела на Рона, который развалился за партой с Симусом и храпел на весь кабинет. — Ну, я надеялась что он одумается… уже две недели надеюсь. Еще и с нами поссорился — Гермиона была расстроена этим событием, и старалась нас всех помирить. Выходило не очень. Рон не приходил на тренировки, не разговаривал со мной и Гарри. С ней общался, но на раздражении. Что вообще–то странно и не к добру, значит в их отношениях не все так просто, или я опять что–то выдумываю. Ну вот скажите, ну не сука ли он, а? Дезертир хренов, а…

Наши тренировки с Сириусом проходили регулярно, и так же регулярно чередовались нашими с Гермионой. Она уже почти полностью научилась фокусировке и основам левитации, но леветировать три подушки ей все еще было трудно. Так что пока упражнялись в этом, но она очень старалась. В физических тренировках она тоже была на высоте — за год она уже выучилась почти идеально исполнять штук пять простых и эффективных приемов на уровне рефлексов, и теперь под моим началом изучала их вариации, а так же другие приемы и варианты. Были проблемы со спаррингом — как ни крути, бить ее серьезно даже в экипировке я отказывался. Обозначить атаку еще мог, но не более. Да и ее убедить бить нормально стоило трудов… Вечером, после УЗМС Хагрид задержал Гарри и сказать приходить в мантии–невидимке к полуночи… Видимо, мы все же узнаем, что будет первым испытанием.

Гостиная Гриффиндора. Спустя пятнадцать часов.

— Драконы?! Черт возьми, ты уверен?! — Я распереживался не на шутку. Вернулся в себя только спустя пару секунд, когда понял, что речь о местных драконах.

— Предлагаю поискать в библиотеке все что сможем, а вечером поговорить с Сириусом — Гермиона в задумчивости запустила руки в свою гриву. — Как они до этого додумались? Это же максимальный уровень опасности, существа класса А!

— Все ради шоу — Я улыбнулся — Как говорится, show must go on.

— Да уж, это точно. Я ума не приложу что можно сделать с драконом, и надеюсь что мы найдем ответы до первого этапа. — Гарри по привычке взлохматил и так лохматую голову. Прямо клуб лохматых какой–то — Гарри, Гермиона с ее гривой до лопаток нынче, я с волосами длиной в палец, ибо это был единственный вариант, когда они не стояли дыбом. Так их малость перевешивало. Зато другая проблема — теперь на лбу они попадали на глаза, и приходилось все время заправлять их набок, направо. В добавок волосы на лице принялись за ударный рост еще летом, и теперь раз в пару дней надо было бриться. Что конечно не в лом, но все же слегка подбешивало. Вот кучу заклинаний придумали здесь бытовых, а все равно, пять книг перерыл — не нашел. Ровно как и что–то действенное против драконов мы не нашли…

— Сириус! — Гарри бросился вперед и обнял крестного. Гермиона поздоровалась и легким кивком–поклоном поприветствовала его, а я пожал руку. После изложения сути испытания и проблемы, Крестный подумал. Долго, минут пять.

— Есть заклинание, которое на время ослепит и Дракона. Но нужно попасть точно в глаза. Чего–то еще я не знаю, сколько помню нужны узконаправленные заклинания, стандартные будут просто отскакивать от такого сильного магического существа. Так что давайте попробуем это заклинание на мишенях.

— Подождите… Гарри а ты не можешь поговорить с драконом? Он все же пусть не сильно, но родственник змеям? — Гермиона аж подпрыгнула от своей идеи.

— Ну можно попробовать… — Гарри пожал плечами — но я не уверен что выйдет…

— Я могу помочь. Не скажу как и откуда я это знаю, но есть у меня пара идей, возможно эти драконы говорят на этом наречии. — Я усмехнулся, ведь спрогнозировать реакцию местных драконов на Дракар, драконий язык, было тяжело… могут начать в ножки кланяться, а могут и убить. Обычным методом — мысленной, ментальной связью и обменом можно… Если они разумны хоть немного. С улиткой например бесполезно это делать…

— Вечно у вашей семьи какие–то секреты и неожиданные способности. — Усмехнулся Сириус, качая головой…

На следующий же вечер, под мантией–невидимкой мы по лесу пробрались к Драконам. Идти пришлось пол часа, по прохладному осеннему лесу. Темень, вековые деревья вокруг, ветками под порывами ветра стонут, и два дебила под мантией — невидимкой идут смотреть драконов… Идиллия просто.

— Гарри, смотри под ноги — я удержал его от пропахивания носом сырой земли, прикрытой листвой и хвоей.

— Угумс… почти пришли. Ага, вот они! — Впереди полыхнула струя пламени, на несколько мгновений осветив округу. Мы аккуратно, стараясь не шуметь, пробрались к самым «стойлам» — огромным загонам, где лежали все же усмиренные вчера драконы.

На пасти у них были намордники из толстенной стали, но все равно, черный дракон, или дракониха, зазвенела цепями, стоило нам приблизится. Первым попробовал Гарри, своим змеиным шипением. Но дракон лишь рассердился. — Не выходит, ей это безразлично — сокрушенно покачал головой Гарри

— Подожди, давай я попробую — я приостановил его — «Да будет солнечным день и попутным ветер, о, Драг»[8]

— «Язык… Предков… Не говорим… много лет… не слышали речи…»

— Возможно, так тебе будет проще, о, Драг — Я сменил тактику и слегка коснулся разума существа ментально.

— Да, так проще — я еле расшифровал вброс картинок и ощущений, но это явно было одобрение… Ладно, ментально так ментально. — Где ты, говорящий с предками?

— Гарри, пусти — я сбросил с себя мантию, в то время как Гарри попытался меня удержать — вот он я. Как тебя называть, потомок древнего рода?

— Баррдракхандра. А ты, пентюх[9]?

— Вообще–то Дардрандр[10]. Но я по делу. — Я постарался максимально использовать набор образов, для точнейшей картины — кубок, Гарри, картинки из учебников истории о турнире, а затем плавно подвел к виду драконов в загонах. Дракониха выразила негодование насчет использования, затем пообещала разорвать путы и сожрать всех кого можно. Пришлось успокаивать истеричку — мир, дружба, жвачка. Наконец, когда она остыла, удалось поставить вопрос, не соизволит ли она не атаковать энного товарища (образ Гарри) когда того выпустят на поле? Не передаст ли просьбу товарищам?

— Твое восприятие говорит о хорошем молодом Дардрандра. Я сделаю, что в моих силах. Но не позволю ему себя тронуть!

— Гарри, покажись, быстро — тот резво сбросил мантию — так, преклони колено, и чуть кивни головой, хорош.

— Мы думаем, что это не будет необходимо…

— До первой атаки, Дардрандр. До первой атаки с вашей стороны.

— Мы благодарны тебе, о Баррдракхандра. Добрых сновидений, «Семь тромов под брюхом и мягкого лёту» — Я чуть не плясал от радости. — Гарри, а теперь мантию и ходу, ходу отсюда.

Уже когда мы шли по лесу, оставив драконов за спиной, Гарри открыл рот — И каков итог твоих переговоров?

— Ну, хорошая новость — она тебя не тронет, и постарается передать это другим драконам — я поднял прутик с земли и сломал, пробуя на прочность — плохая в том, что стоит тебе напасть, и она убьет тебя.

— Ну, будем надеяться, что в испытании не нужно буквально победить дракона. А как–то иначе — пройти мимо, поклониться там, не знаю… — Гарри вещал, пока не услышал мой истеричный хохот, а остановившись, не увидел. Что я стою облокотившись на колени.

— Есть анекдот… на эту тему… — Я перевел дух, и начал рассказывать.

ВНИМАНИЕ, ДАННЫЙ ОТРЫВОК НЕСЕТ В СЕБЕ МАТЕРИАЛЫ РЕЙТИНГА NC‑17!!! ВАС ПРЕДУПРЕДИЛИ. (автор: это дикий боян, но мне по…)

Как–то раз, в мире решили узнать, кто лучший воин. Просто тешиться силой было глупо — в бою было слишком много переменных величин, чтобы честно назвать сильнейшего. И придумали испытание — Выпить ведро «Кристального огня» (Водка, ребят). Пожать лапу Антарасу (сильнейший злой дракон) и удовлетворить в постели Темную Эльфийку (кому интересно, вбейте в поиск Dark Elf, La2). Решились трое — Дестроер — здоровенный зеленый Орк, Палладин (человек) и Темный Эльф–убийца. Палладин выдул полведра, поплохело ему, не смог продолжать. Убийца по глоточку выцедил ведро, но до Антараса не дошел, не успел — долго пил, опьянел и по дороге все же свалился. Вышел Дестр, залпом высадил ведро, пошел к Антарасу. Там шум, гам, крики… Выходит Дестр, в помятой броне: — Ну и где эта… Эльфийка, которой я длжен пжать руку? ……Пришлось рассказывать Гарри с интерпретациями на местный лад. Растолковывать. Еще раз рассказывать. Парень покраснел так густо, сначала от смеха, потом от смущения, что я уже испугался — ну как Рона переплюнет в его способностях к багрянцу. Так мы и дошли до Хогвартса, а затем и гостиной. Где–то впереди маячило первое испытание, но после шуток Гарри расслабился и напрочь позабыл, что там все же «Дракон», и спокойно отрубился в своей постели… А я… А я подумывал, как бы не было беды. Ведь в каждой шутке есть доля шутки…

Глава 22. Первое Испытание

Гарри вовсю готовился к поединку с драконом. Хоть они с Мерлином вроде как и договорились с драконихой, но мало ли. Вдруг остальные будут не такие сговорчивые? Или еще что–нибудь случится. Мерлин с Гермионой, как могли, помогали ему, а во время вечерних тренировок с Сириусом подкидывал идеи и крестный. Рон все так же обходил стороной бывших друзей, не желая общаться. Близнецы, даже они уже поняли, что Гарри участвует не по своей воле, но все равно сделали из этой ситуации шутку и стали принимать ставки на первое испытание, которое должно было состояться уже через пару дней. Драко тоже не удержался от подколок, но в отличие от Рона разум не терял…

Ретросперспектива, пару дней назад, кабинет Зельеварения.

— Что, Поттер, мантию для похорон уже приготовил? — Малфой усмехнулся, добавляя ингредиенты в свой, соседний котел.

— Бог мой, Малфой, ты опять за старое? Ставку на смерть Гарри уже сделал? — Мерлин смахнул ножом с доски мелко нарезанный корень можжевельника в котел.

— Заткнитесь вы, оба. Доведете человека до белого каления, убьет вас всех, как Того — Кого-Нельзя — Называть, будете знать. А заодно и всю школу с организаторами турнира. Со злости.

— Дафна, вечно ты перегибаешь палку. Он конечно маг, но не настолько, да и попробуй его разозли. Либо не подействует, либо не дойдет, — Драко усмехнулся опять, но опомнился и поднял ладонь в знак примирения. — Без обид, Поттер, но я вас достать пытался три года, и все безуспешно. Лишь пару раз удалось пронять, и то, не вас с Роном, а Мерлина.

— Да, небось жалеешь об этом? Что не достал? Сейчас бы снова пытался, вон поводов сколько? — Гарри нервно мотнул головой в сторону пары слизеринцев со значками «Седрика поддержим, он наш чемпион», которые иногда менялись и отображали надпись: «Гарри Поттер, ты слизняк, задавала и дурак».

— Да, нам тоже такие предлагали. Только я связал результатами поединка, а Дафне они не идут к цвету волос и мантии, — кривляясь и с соответствующей интонацией выдал Малфой, заставив их всех рассмеяться.

— Да уж, только весь Хогвартс на дуэль не вызвать. Так что Гарри, у тебя один шанс — пройти испытание с блеском, а не провалиться с треском.

— Ну, спасибо, Мерлин, утешил, — Гарри развел руками. — фигня какая, сделать то, не знаю что, сходив туда, не знаю куда.

Вылив получившееся зелье в пробирку, Гарри отнес зелье Снейпу, пока Мерлин прибирал стол…

* * *

Утром перед испытанием нервничали все. Гарри — не ел и сидел как на иголках, мысленно собираясь. Гермиона, нервно накручивая локон на палец, и Мерлин старательно поедавший все, что было рядом и не замечавший этого. Веселились лишь близнецы — в последний день поставить желающих было особенно много. Спустя полчаса все отправились на собранный пару дней назад мини–стадион, а Гарри друзья проводили до палатки чемпионов. Гермиона, затем Мерлин обняли его напоследок, причем Мерлин с его похлопыванием по спине попал удачно, Гарри в палатку вошел с прямой осанкой, просто потому что согнуться или ссутулиться не мог, спину жгло… Кивком поприветствовал вошедшего Крам, Улыбкой — Дигори, Флер же была взвинчена и ни на что не обращала внимания. Спустя пару минут нервной тишины, через которую прорывались шум на стадионе и тиканье часов на стене, вошла целая делегация: Крауч, Дамблдор, Людо Бэгмэн. Чемпионам предложили по очереди засунуть руку в мешок, и Гарри был очень удивлен, когда из извивающегося мешка Флер, а затем и остальные вынули мини–копии драконов. И его счастью не было предела, когда он вынул именно черного дракона.

— Мистер Поттер, что–то случилось?

— Эм, нет мистер Крауч. Просто наконец–то понятно, что нас ждет.

— Итак, вы должны выкрасть золотое яйцо, которое охраняет дракон. Чем быстрее и лучше вы это сделаете, тем больше баллов поставят вам судьи! — Озвучил суть испытания веселый толстяк Бэгмэн.

— Хорошо. Тогда по сигналу из пушки Седрик может начинать, — Дамлдор подвел итог, лучезарно улыбнувшись, и удалился. Людо Бэгмен ушел последним, перед этим пожелав удачи всем и особенно Гарри.

Пока Гарри уже спокойно сидел, из–за полога доносились выкрики Людо, комментировавшего поединок Седрика. Наконец, раздались аплодисменты. Ушла Флер, гордо подняв голову, но вся слегка трясясь. Затем спокойно шагнул за полог Крам… И вот раздалось:

— А теперь поприветствуем нашего участника номер четыре, Гарри Поттера!

Гарри прошел, отодвинув рукой кусок ткани, закрывавший вход в палатку. Впереди была площадка, усыпанная камнями и валунами, а в небольшой нише сидела Черная Дракониха…

Гарри.

Так, как там говорил Мерлин? Встать напротив, медленно, таак, и тихо поклониться… Ага, Дракониха кивнула, и лапой пнула в сторону золотое яйцо! Есть! Теперь так же медленно, не сводя с нее взгляда пройти и взять яйцо… отойти на прежнее место, так, не падать, и поклон… Все!

Мерлин.

Мы с Гермионой заняли место на трибуне, и нашему взору открылась площадка из кучи камней, с этаким гнездом, где уже восседал дракон, сине–серый шведский тупорылый, по местной классификации. Гермиона нервно впилась ногтями в кожу рук и ерзала, прикусывая губу. Я же молил богов, что бы все пошло как надо.

Первым вышел Седрик и, спрятавшись за камнями, начал колдовать. Небольшой камень ожил и, обернувшись биглем, весело тявкая, побег в сторону от дракона. Дракон шевельнулся, дергаясь в попытке достать собаку, и открыл нам то, на чем сидел — яйца, в том числе и золотое, блестевшее на солнце. Седрик метнулся, прячась за камнями и подбираясь все ближе к гнезду, пока дракон отвлекся, но в последний момент, уже схватив яйцо, получил хвостом поперек туловища и отлетел в деревянную стенку. Выскочили загонщики дракона и быстренько совместными усилиями усыпили, надели намордник и цепи на крылья и отлевитировали создание. А на его место вышел «Огненный шар». Флер решила проблему трансом — сказались фокусы Вейлы. Легкий завораживающий танец погрузил в транс и пол стадиона, но Дамблдор взмахнул палочкой и поставил щит и от этого. На меня это не подействовало — мои щиты были в норме, да и Гермиона с ее начальными ментальными щитами устояла. Флер грациозно виляя тазом, как на подиуме, прошлась и взяла яйцо, когда дракон чихнул и подпалил ей юбку, так правда и не проснувшись. Его место занял Валийский зеленый дракон, о чем нам любезно вещал Людо Бэгмэн. Крам просто выбрал момент, когда дракон накапливал пламя и ярко–желтым заклинанием опалил ему глаза. После чего пробрался за яйцом, но и он отхватил — от боли дракон начал крушить все подряд и прихлопнул его крылом, слава богу слегка — синяк на спине и пара царапин не в счет. А затем настала очередь Гарри и Баррдракхандры. Как только черную дракониху вывели на поле, я пошел на контакт.

— Баррдракхандра? Приветствую, Драг. Моему сородичу нужно просто забрать яйцо, никто не просит его сражаться с вами.

— Да? Как жаль… А я уже настроилась… — Тут меня бросило в пот — Не переживай, молодой Дардрандр, я не буду биться. Пусть заберет что нужно. Мне на этом металле все одно сидеть не очень мягко…

Я мысленно усмехнулся и послал мысль поклона в знак благодарности, на что дракониха отмахнулась хвостом, снеся пару каменных глыб в пыль.

— А теперь Гарри Поттер против Венгерской Хвостороги, номер четыре! Поприветствуем, друзья!

— Что происходит, боже мой? Он чокнулся так выходить? Постойте… — Весь стадион затих, мертвая тишина стояла такая, что были слышны шаги Гарри к дракону и нервная дробь зубов Гермионы. Я тихонько ее приобнял за плечи и погладил по спине, немного помогло… Двадцать метров… пятнадцать… десять… пять… Есть яйцо!!! Людо опомнился, только когда Гарри вернулся на исходную.

— Это… Это невероятно! Гарри Поттер завладел яйцом, не сделав ничего!!!!! Может быть, у нас дракон бракованный? Или мистер Поттер водит дружбу и с драконами?! ЭТО РЕКОРД ДРУЗЬЯ! ОН ВЗЯЛ ЯЙЦО ЗА МИНУТУ И ТРИ СЕКУНДЫ!

Под его возглас проснулись и остальные. Что–то стал кричать Каркаров, Директор Дурмстранга, выпал в осадок Дамблдор, а выскочившие драконоведы попали под струю огня, доказав, что дракон–то в норме… Ну а мы… Мы рванули к Гарри! Радостный бег наперегонки с Гермионой, от которого сбилось дыхание — вопли «ДА!» сильно ему мешают, и наконец, задушенный Гарри… Пришел и Рон.

— Гари прости, что не поверил! Те, кто втянул тебя в это — психи и безумцы!

— Не прошло и пары месяцев, Рон, — развел руками Гарри. — Как же ты сообразил?

Но даже шутка уже не стояла между ними. Я был не очень рад, осадочек–то остался… Но, в конце концов, надо давать людям второй шанс? Решать Гарри. Я бы не дал…

Узнавать результаты вышли все вместе.

— Итак, Гарри Поттер! Оценки за первое испытание: Мадам Максим — Десять баллов! Дамблдор — не участвует, директор школы чемпиона! Я — десять, мистер Поттер, поделитесь потом секретом! Каркаров — Восемь Баллов! Барти Крауч — Десять! Невероятно, молодой чемпион не только неизвестным образом «сторговался» с драконом, он еще и сделал это быстрее всех! А теперь — еще и получает больше всех баллов! Это немыслимо!

— Поздравляю Гарри. С блестящим тебя договором! — я хлопнул его по плечу.

— Спасибо переговорщику, — засмеялся Гарри, пихая в бок меня. — Без тебя пришлось бы ослеплять дракона.

— Гарри, черт возьми, это было блестяще, но КАК? КАК ты это сделал? Ты расскажешь мне? — Рон аж подпрыгивал от нетерпения.

— Да Рон, это идея Мер…

— Кхм, господа, давайте а — не здесь, б — объясни Рону что об этом не стоить орать на каждом углу. И сам не ори. Ок? — Я закончил загибать пальцы и вопросительно поглядел на ребят.

— Хорошо, ты конечно же прав. Только как это объяснить Гриффендорцам? Нас же на лоскуты порвут… — Гарри задумчиво взлохматил волосы.

— Мистер Поттер, мистер Поттер! Гарри, как вам это удалось? Дайте интервью хоть на два слова! — Блондинка, видимо та сама Скитер, про которую говорил Гарри после проверки палочек, быстренько доковыляла до нас на своих каблуках и всплеснула руками. За ней тащился фотограф.

— О. Ровно два слова, Скитер — до свидания, — Гарри шутливо отсалютовал. — махнул рукой, и мы рванули в замок, где вот–вот должна была начинать набирать обороты грандиознейшая вечеринка в гостиной Дома Гриффиндор.

Ну да, только нас тормознули Дамблдор, Бэгмэн, и все–все–все. Точнее, все они бежали они за Каркаровым.

— Поттер, вы сжульничали!!! Как вы это сделали!?

— Вы сами–то поняли, что сказали? — Гарри вежливо улыбнулся.

— О, Каркаров, я думаю, нам не стоит обвинять мальчика за то, что он знает что–то, чего не знаем все мы. Хотя теперь от него драконоведы не отстанут, но мы же не они? Или вы с научной точки зрения интересуетесь? — Дамблдор говорил весело, а в глазах его так и плясали огоньки.

— Еще увидимся, Поттер. Не могу поверить в то, что даже Дамблдор, наш Великий и Пушистый, не знает, что сделал его мальчишка! Это еще более невероятно, чем ваша победа! — Каркаров перешел на директора и со злой усмешкой махнул рукой.

— Ну, что поделать, я не всеведущ, как и никто из людей. Да и склероз, знаете ли, уже давно… — Дамблдор улыбнулся и, напевая какую–то песенку, отправился в замок. — Никто не желает чашку горячего шоколада? Я бы не отказался…

Остальные пошли за ним, кроме Людо. Он задержался: — Мистер Поттер, повторюсь, блестяще. Остальным чемпионам уже сказали, так вот: следующее испытание через три месяца — двадцать четвертого февраля. Подсказка к нему — в этом милом яйце, оно открывается, вот петельки. Удачи, мистер Поттер. С ума сойти от такого первого испытания, это надо отметить!

Веселый толстяк показал два больших пальца и пружинистой походкой, под какой–то мотив, отправился в замок, вслед за делегацией судей и вокруг толпы, потянувшейся со стадиона…

— Ну что, идем, пока нас не затоптали? — Гарри положил руки на плечи друзьям, опираясь на Рона и Гермиону. Мне же оставалось идти с краю, но Гермиона все решила за меня, положив свою руку на меня и улыбнувшись. Я улыбнулся в ответ и завершил сцепку своей левой рукой. Вы пробовали идти вчетвером не падая? Нет? Попытайтесь, это весело…

Глава 23

Мерлин

В гостиной Грифиндора гулянка завершилась только к часу ночи, а начинали–то еще днем, даже не вечером. Нет, я не был против, ибо с третьей попытки, пошарив в пространстве, я все же нашел яблочно–вишневый сок. Алкоголь не был для меня проблемой — тем более искать не надо, я точно знаю, где он, и могу призвать, но не хочу я, и все тут. Может человек не хотеть его? Да, может. Правда Рон об этом не слышал, товарищ пиво хлещет уже третью бутылку за пятый час, хоть оно и сливочное, но пиво же. А я довольный, как Капитан после банки сметаны — спустя час после прихода я до дивана все же добрался сквозь толпу, уютно устроившись в уголке. С одной стороны — подлокотник, с другой — рука моя… Так, выпасть из полудремы, я сижу приобняв этой самой рукой Гермиону, оп–па, не–пло–хо…

* * *

С момента первого испытания прошло несколько дней и уроки, задачи на которых усложнялись, наши тренировки, которые с момента прихода Сириуса стали тоже непростыми — улучшать и оттачивать применение простых, но уже известных заклинаний проще, чем познавать кучу всего нового: от заклинаний тумана и гололеда, до простейших боевых, — все это шло своим чередом. Одних вариаций магического щита было штук семь, и Сириус всерьез взялся донести все это до нас, поскольку понять подсказку ко второму испытанию сходу не вышло — открытое яйцо вопило так, что уши резало, и дешифровке это не поддавалось.

С Дамблдором по поводу испытания разговаривал Сириус, и старый волшебник быстро сообразил что к чему, отстав от Сириуса и взявшись за Николая Керененского, когда тот пришел к нему один.

— … удивительно! Вы умеете общаться со всеми существами, способными к самосознанию. — Старец развел руками, а затем отправил в рот очередную лимонную дольку.

— Да, мы и это можем. Это все, что ты хотел обсудить, Альбус? — После заинтересованного взгляда директора маг продолжил. — Я, пока тут что–то затевается, проверил все, что смог, относительно Реддла. Все облазил, что указали как места его возможного появления. К сожалению, я не следопыт, я боевой маг, и не имею опыта в этом. Вот кого–нибудь испепелить… Все, что нашел — в доме его отца помер охранник и там явно кто–то жил, и то, это ты подсказал проверить. Ведь гад не сдох в прошлый раз? Видимо, с чьей–то помощью он опять возвращается. Я одного не пойму: сам принцип бессмертия.

— Мне пока не удалось узнать, хотя я уже несколько месяцев работаю над этим. Так же не понятно, кто именно бросил имя Гарри в кубок. Я же не могу заставить Северуса капнуть каждому волшебнику и волшебнице в кубок по несколько капель Висентариума и поспрашивать, а не кидал ли он имя в кубок, а не использовал Конфундус? Понятно, что этот человек в ту ночь находился в замке, но все же… — Как ни крути, необходимо его найти. Черт! Я прожил тут уже четырнадцать лет, но все это время не было ни слуху, ни духу о Волан–де–Морте, а теперь, едва у нас начались проблемы и я понадобился в своем мире, как он здесь активизировался. Просто невероятное стечение обстоятельств. — Николай покачал головой и откинулся в кресле.

— Я могу как–то помочь?

— Спасибо, Альбус, но боюсь, что у вас вряд ли много опыта в урегулировании ситуаций на пограничных территориях, борьбе с космическим пиратством и решением проблем с мятежами, вызванными насильно, — отец Мерлина посмотрел на часы. — Прошу простить, но мне пора.

— Да, конечно. Удачи с разрешением проблем, я надеюсь еще увидеть тебя здесь… — Дамблдор вздохнул. — …если Темный Лорд воскреснет полностью и призовет своих последователей, будет очень нелегко. Да, и что с Мерлином?

— Так готовьтесь уже сейчас. Кстати, ты так и не рассказа ни мальчику, ни Сириусу всего. Лучше расскажи сам, потом поздно будет. С Мерлином… Учится потихоньку. Конечно, всеми стихиями ему хорошо не овладеть в ближайшие сто лет, Абсолютов создают веками, но пока — вполне себе Сорк — Некр* с парой заклинаний других классов выходит, Второго ранга**. Все, удачи, — Николай пожал руку и шагнул в камин, делая взмах рукой. В камине ярко полыхнуло столбом пламя, и маг отправился домой, оставив Дамблдора наедине со своими мыслями. Директор в задумчивости застыл минут на пять у окна, а затем сел допивать чай, медленно но непоколебимо поглощая лимонные дольки…

* * *

Мерлин.

Первое декабря… Что–то время, как всегда, бежит незаметно. Как всегда, привычно разбудил Капитан — верный кот аккуратно вторгся в сон в семь утра и расшевелил меня. За приоткрытым окном было прохладно и еще темно. Подушка так и манила обратно. Встряхнувшись, я окончательно выпал из сна и, откинув одеяло, сел. Быстро скинул пижаму, одел свой типичный костюм — Авадон, вот уже несколько лет стабильно меняющий вид под разные вещи. Вот сейчас, для утренней тренировки, он по моему желанию принял вид черного тренировочного костюма — черная майка, куртка с капюшоном и армейские штаны плюс кроссовки. Чуть размять ноги и вперед — бодрый забег с полосой препятствий — лестницами, коридорами и прочим. Выбегаю на улицу, и холодный поток воздуха разом убирает последние крупицы сна. Сила переполняет меня, хочется бежать и бежать, еще. Склон, с примерзшей от ночного мороза травой, пара деревьев, и я выхожу на свое любимое место, которое как–то показал ребятам. Хорошо, что они по утрам спят, в такие моменты тишина — вершина блаженства. Остановка, скидываю верхнюю одежду, остаюсь в нижнем, переколдованном теперь в плавки (а это уже мной, костюм лишь верхняя одежда. Майку тоже самому заколдовывать приходится, да да) И вперед, с разбегу по обжигающим камням в воду озера. Нырок, и все тело обжигает ледяной водой. Первые несколько секунд хочется кричать, как кричат случайно обжегшись — а все нервы. Ледяная, кристально чистая вода синью покрывает все пространство вокруг, а сверху — утренняя тьма, еще не разогнанная солнцем. Гребок, еще, еще, и вот легкие сдавливает, и нужно всплывать. Холодный воздух со свистом врывается в легкие, и я уже спокойнее плыву кролем. Далеко не заплывать, лучше вдоль берега. А то кто его знает. Кальмары, Гриндилоу и разные водные зверушки не самая хорошая компания. Всего несколько минут, иначе переохлаждение все же достанет меня без соответствующих заклинаний, но сколько эмоций и наслаждения… и сюрпризов. Это еще кто на берегу разминается?

— Утро доброе, — я слегка поморщился — наступил на острый камень. Все же песчаные пляжи лучше…

— Доброе. Что, тоже любишь освежиться с утра? — Виктор Крам, собственной персоной, улыбнулся и протянул руку, которую я принял. Болгарец продолжил разминаться, а я быстро растерся полотенцем, и облачился в одежду.

— Я смотрю, ты часто тут бываешь. Видел пару раз с борта корабля. А что твои друзья, подруга? Не жалуют спорт?

— Скорее жалуют, но другой спорт — Квиддич. А ты у вас тоже белая ворона, или это часть обучения?

Крам усмехнулся: — Нет, но это часть меня, и для Квиддича отличная подготовка. Остальным хватает упражнений на борту корабля.

Я как раз закончил с облачением — достал часы и водрузил их на руку: — Ладно, я очень рад встречи, но мне пора. Всего хорошего. — Кивнув болгарцу, который ответил мне тем же, я накинул капюшон и побежал в сторону замка.

Поднимаясь на наш этаж в башенке, я поздоровался с близнецами, которые уже что–то конструировали на лестнице, а потом нырнул в душ. Вышел, видоизменил одежду, снова оказавшись в черных брюках и жилетке, белой рубашке. МакГонагалл как–то придралась, что мол, по форме положено носить белую рубашку, и получила долгую лекцию о том, что, мол, в правилах это прописано условно, и никакой разницы в белом и черном по факту нет. Продолжалось это десять минут, пока она не уверовала, но все же я старался ее не злить, путь и любил темные цвета. Так что сегодня путь рубашка будет белого цвета. Для разнообразия. Галстук — гениальной расцветки по правилам, то есть, желто–бордовой. И да, черная мантия с гербом факультета. Так, сумка, и марш завтракать.

— Привет, — Гермиона была уже тут как тут, и я, скинув сумку, приземлился напротив. Девушка приветственно помахала рукой, но от чтения газеты не оторвалась. — Что пишут? — Вот черт, опять овсянка… Ну ничего, Мед любую кашу сделает съедобной.

— Да, Рита Скитер все углубляется в своих фантазиях. Нет, ну ты представляешь, я — девушка Гарри Поттера! А дальше идет все, что она обо мне узнала, и все, что выдумала. И фото, где я Гарри обняла перед первым этапом. — Гермиона раздраженно отбросила газету в сторону.

— Ну ее лесом, подумаешь трагедия, — я пожал плечами и потянулся к кувшину с апельсиновым соком. Ибо вообще не понимал, как можно пить тыквенный сок, именно пить, а не пробовать, тем более каждый день. Но самое главное в любом застолье — чай. Крепкий, горячий черный чай с лимоном, такой бодрящий и вкусный. (Прим. Автора: Самый большой ляп Роулинг за всю историю Великобритании. Я не помню в книгах НИ ОДНОГО упоминания про чай. КАК, черт возьми, Как, если в Англии даже традиция есть — five o'clock tea?)

— Привет Гермиона, Мерлин, — подошли Гарри и Рон, приземляясь на лавку. — Что у нас сегодня по плану?

— По плану у вас Прорицания, у нас Руны, затем УЗМС с Хагридом и его «зверушками» — соплохвосты, говорят, еще на пару футов подросли. Потом Травология и сбор у МакГонагалл. Она что–то хочет объявить и начать какие–то занятия.

— Бог мой, будто нам занятий мало, — закатил глаза Рон, старательно пережевывая завтрак.

Руны были как всегда интересны, сегодня изучали те, которые наносятся на небольшие предметы для придания им устойчивых свойств, вроде снижения веса. А вот на Уходе за магическими существами был цирк со смертельными номерами. Трехметровые соплохвосты, периодически извергающие струи пламени метров в пять, прикрытые броневыми пластинами, с присосками на пузе или жалом на спине, были просто милейшими существами. Когда Сергей, Некромант, во время обучения вызывал разных зверушек, те были милее. Но с грехом пополам, кучей ожогов и царапин, выскочивших уродцев удалось загнать обратно в загон, где они обитали. На Травологии после обеда изучали какую–то очень полезную магическую плесень. Но вот МакГонагалл побила все рекорды.

— Итак, согласно традиции, во время турнира Трех Волшебников проходит рождественский бал. А на балах, как известно, танцуют. И я не позволю вам посрамить честь Дома Гриффиндора, чьи студенты всегда славились своими манерами … — Палочка профессора трансфигурации и нашего декана по совместительству двигалась в такт ее словам.

Мдаа, спасибо, нет честно, спасибо отцу за летние уроки. Теперь понятно, почему он решил дать это именно этим летом, как же вовремя! Вон, все остальные парни пришли в ужас от слова танцы. Это девушки танцам всегда рады, а для парня это просто героический подвиг — танцы… Правда, есть еще один, еще более героический — пригласить девушку на танцы. Вызвался учиться сразу лишь Невилл, остальных МакГонагалл вытаскивала силой. Рона, который смеялся громче всех, она взяла парой себе. Видеть, как улыбка сползает с его лица под смех остальных, это бесценно…

* * *

— Нет, ты слышал его: «— Так, а теперь положите руку мне на талию. — Ээээ куда?» — Гермиона заливалась смехом, а этот знаменательный момент обсуждал весь Гриффиндор.

— Да, Рон — звезда сегодняшней программы новостей, — усмехнулся я, просачиваясь в Выручай–комнату. Черт, как же ее пригласить?

— Так, сегодня у нас что?

— Ты снова упражняешься с «Ударом Ветра». Если выйдет — дальше «Ледяной Болт» и «Огненный Шар», — я зажег круг тезки, и пол очертился магическим узором, полыхающим зеленым пламенем.

— Кстати, Мерлин, я все хотела спросить, А почему ты выбрал именно Огонь, Электро и Тьму с Землей? Ведь последнее — Вообще Некромантия и Тьма? — Гермиона заняла место в кругу, и принялась плести заклинание.

— Ну, я думал тут все понятно. Меня с самого начала обучал Отец, и так же, как и он, я люблю огонь. Он завораживает. Да и навряд ли теперь есть учителя лучше него по этой стихии. Так что так сказать, по стопам предков — ведь и дед был магом огня, и прадед… — Я словил слабенький порыв ветра. — Еще раз. Четче движения и громче слова. Ну а путь Некроманта — да, ты права, именно к этому классу относится то, что я изучаю последние несколько лет, это весело. Кучу разных приколов можно во время боя использовать. Вон, во время одного из боев за Храм Адена — ну ты помнишь, этакие отголоски мира Адена, их соорудили те, кто ушел из него, теперь там надеются найти упоминания о местоположении самого Адена, да? — Девочка кивнула, и отправила еще один порыв ветра. Слабый.

— Сильнее, ничего со мной не будет. Вот так, — я взметнул руку и «Удар Ветра» послушно с треском разворотил стол и все, что на нем было. — Так вот, наших зажали, они оборонялись внутри Храма. Вбегает толпа Темных, партии две (Прим. Автора: Партия — девять или менее человек, обьединеные магической связью–заклинанием (аля система распознавания свой–чужой для заклинаний), наименьшее боевое соединение), и тут Некр: масс замедление, масс страх. Как вбежали, так и выбежали. Они еще пару раз заходили, пока все три партии там и не полегли, в проходе. Вот такие дела. — Я замолк на пару мгновений.

— Вот! У тебя почти получилось! Еще раз, руку чуть ниже проноси, вот так, будто воду загребая! — Девочка кивнула, и снова принялась кастовать заклинание…

* * *

— … ну что, на сегодня все? — Гермиона устало откинула волосы со вспотевшего лба, заклинания требовали полной отдачи сил.

— Да, пожалуй. — Я вздохнул и погасил круг, взял наши вещи, и мы вышли из комнаты. Лестница, еще лестница, дурень, используй момент, пока вы одни! Василиска он не боится, а сказать три слова не может. Олень! Таак, вот и до портрета пошли дошли… В гостиной уже почти никого — так, несколько старшекурсников обсуждают домашнее задание за столом в углу, близнецы с Ли Джорданом что–то делают у окна.

— Ну все, я пошла. Спокойной ночи.

— Гермиона. — Господи, ну хоть голос не дрожит, просто просел до тихого, немного хриплого баса. Зараза.

— Да?

— Гермиона, позволь пригласить тебя на бал. Ты пойдешь со мной? — Фух, сказал–таки! Что же она ответит, ну отвечай же, быстрее…

— С тобой? Мерлин, ты зовешь меня на бал?!

— Да. На бал. Тебя. Зову я. — Йода отдыхает, во всех мирах, даже он настолько загнуто не составлял предложения, как я сейчас!

— Конечно, я пойду!!!! — Она обняла меня и, еще раз попрощавшись, вприпрыжку отправилась в спальню девочек. А я, все еще не веря в свою удачу, отправился в нашу.

* * *

— Что, опять в библиотеке сидели? — Рон оторвался от шахматного поединка с Гарри, доска и фигуры стояли на табуретке между ними, а сами они полулежали на своих кроватях. Симус и Дин судя по всему уже спали, Невилла было не видно.

— А? Даа, в библиотеке…

— Партию? Гарри продует через пару ходов.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, в душ и спать, — я быстро прихватил из тумбочки вещи и отправился в душ, задержавшись у доски. — Гарри, коня на F7 попробуй.

— Что–то он причудковатый сегодня, Дамблдора напоминает — Продолжил разговор Рон, когда Мерлин исчез за дверью.

— А, они с Гермионой всегда причудковатые, как из книг вылезут. Ты только заметил?

____

*Сорк, или Sorcerer — Маг Огня Первого — Второго ранга, Высший Маг огня — Архимаг. (но вообще, помимо Огня, так же Электра и ряд заклинаний других стихий. Представитель данного класса в этой истории — Николай Керененский, Архимаг)

Некромант — ну, тут все понятно. Земля и Тьма основные стихии, обширный запас заклинаний — дебаффов — страх, помутнение, замедление, молчание, окаменение и т. д., тоже звание 1–2 ранга. Вообще, все маги так или иначе владеют заклинаниями «не своего» класса, но очень плохо, кроме редких магов — Мультиклассников. Это те, кому подвластны четыре и более стихии или же несколько принципиально разных классов, очень редкий случай.

** Система Классификации магов ФЗ:

Высший (Крайне редкой силы маги, достигшие невероятного мастерства, только маги этого уровня могут напрямую оперировать энергией в серьезных масштабах. Банальный ее пример — зажечь свечу — доступен всем, но вот так же, напрямую, зажечь скажем, гектар, сможет лишь маг этого класса. К ним соотносят по силе Мастеров — магов, чья сила лишь первой ступени, но опыт огромен, что позволяет им противопоставлять себя Высшим в бою. Так же к ним относится и Абсолют (в нашем случае — Мерлин в будущем). Этот вид мага очень редок — он не просто наделен способностью к магии, он ее прямой проводник, конденсатор с рождения… Собирает энергию со многих миров и потому крайне быстро восстанавливает свои силы. Благодаря этому способен вкладывать в заклинания необычайно много энергии, делать удивительные вещи и владеет всеми стихиями, потенциально. Реально — чтобы стать им нужны столетия, да и даже в случае становления он вполне уязвим для пары–тройки Высших в случае быстрого боя, атаки. В прямом противостоянии силой он их сделает, на выносливости. Одновременно в мире их существует не более двух–трех.

Первый уровень/ранг/ступень, Второй (отсюда звания идут по классам, и сохраняются для первого ранга) Маг–специалист, их большинство, в зависимости от мастерства и «запаса» заклинаний — первый или второй ранг.

Третий (Маг — «середнячок», знает базовые заклинания, доступные почти всем (отличия в разных школах минимальны), но еще не имеет узкоспециализированных заклинаний, заклинаний своего класса. Хотя, долбануть можно и начальным заклинанием так, что мало не покажется. См Поединок с Василиском на втором курсе).

Четвертый (начинающий ученик, либо крайне обделенные силой маги).

Глава 24. Первая часть Мерлезонского балета

Я вздохнул. Летом, когда было сказано купить праздничную мантию, я махнул рукой и решил, что либо создам иллюзию, либо трансформирую свой ненаглядный Авадон. Теперь же получалось, что ничего не получилось. Я банально не мог сделать нормальную мантию и костюм, фигня какая–то все время выходила… Я поднял взгляд и посмотрел в зеркало. Опять что–то не то… Посмотрел на лицо… Мдя, ну и рожа у тебя, Шарапов… Я усмехнулся сам себе и вспомнил разговор, произошедший пару недель назад. Аккурат за пару дней до дня рождения.

Ретроспектива, Хогвартс, 13 декабря, 18:45 по Гринвичу.

Уже полчаса я сидел в выручай–комнате, подготавливая ее к нашим сегодняшним занятиям. Гермиона вполне освоила «Удар ветра» и сегодня будем опять практиковаться на мне, но уже по–серьезному.

Я услышал скрип открывающейся двери. О, а вот и она — я даже улыбнулся своим мыслям и развернулся. — Уже пришла? Сегодня будешь…

— Мерлин, нам надо поговорить. Твоих рук дело? Это шутка такая, да? — Гермиона шла нервно и возбужденно, с явным настроем на ругань…

— Что? О какой шутке речь? — Вот тут начинает холодеть внутри и сжиматься… Когда не знаешь за что, но тебя ругают и считают виновным… За что хоть?

— Сам знаешь! — О, эта безумная женская логика. Я перевел дух и помолился.

— Гермиона, если шутка тут и есть, то она в том, что я не в курсе, о чем ты говоришь. Может ты объяснишь или хотя бы намекнешь?

— Мерлин, а то ты сам не видишь!!! — она скрестила руки на груди, заставив мантию повторять очертания ее фигуры. Что не так–то? А хотя да, тут что–то не так… Хотя, с лета я ее почти не видел не в мантии, вполне могли произойти такие изменения.

— И?

— И вот! Как это понимать? — Прости, Гермиона, ты не изучала биологию? Стандартное развитие молодого организма…

— Вдруг?! Не было. Не было, а тут вдруг было?!

— Господи ну что тут такого!!! Ну выросла у тебя грудь до второго размера почти, иии? С четырнадцати до шестнадцати лет у женских организмов идет стандартный процесс окончательного полового созревания, учебник биологии средний школы, третий или четвертый год изучения предмета!!! Я тут причем?! Или тебе что–то не нравится? По–моему хорошо смотрится! — Я увернулся от подзатыльника стремительно краснеющей девочки. Или уже девушки?

— НО НЕ ЗА ПОЛМЕСЯЦА!!!!!

— А?

— Б, Мерлин, ну ты же не тугодум, как Рон!!! Я внезапно обнаруживаю, что пардон, некоторые вещи мне на пару размеров больше нужно теперь где–то брать. Я еще раз спрошу, твоих рук дело, как с глазами Гарри? Или ваши совместные с близнецами шуточки, местные?!

Мда, надо что–то делать. она на грани истерики. Я подошел к Гермионе с поднятыми руками, взял за плечи и усадил на разбросанные подушки: — Так, давай по порядку. Просто кивай. Хорошо? — Кивок головой, и нервное утирание глаз. — Отлично. Итак, за последние пару недель у тебя резко стала расти кхм, эээ… Грудь. Ты это обнаружила, сопоставила с тем, что Гарри снял очки год назад, и сложив два и два, решила, что это мои проделки? Вот теперь мы пришли к сути. — Я перевел дух и отпустил ее.

— Герми, первое: я ничего не делал. Хочешь, поклянусь? Второе: скорее всего, это не чей–то прикол. Нет здесь такого, вон, многие дамы в Хогвартсе имеют типичную английскую фигуру, спорим уже бы «улучшили» с помощью таких заклинаний?. Третье: глаза Поттера это не моих рук дело. Вернее, не совсем моих. Просто наша магия имеет определенное поле вокруг мага, поскольку как ты знаешь, мы как конденсаторы энергии, своеобразные. И вот длительно воздействие на организм человека этого поля может лечить незначительные болезни, вызывая медленную регенерацию тела и изменения на генетическом уровне — убирает некоторые в том числе врожденные болезни. Гарри долго находился в моем поле, и вот результат. По той же причине у магов очень крепкое здоровье. С тобой же… — Я решил проверить ее слова, и вызвал в памяти ее образ перед первым испытанием, когда готовились. Действительно, не просто рост организма, что–то быстровато для него. — …что–то другое. Возможно я смогу найти ответ, или ты найдешь, так как изучила уже многое. Сидим и думаем, заодно потренируешься в управлении разумом и памятью.

Гермиона уже почти успокоилась от вполне логичных рассуждений и послушно закрыла глаза, погружаясь в себя. Я последовал ее примеру и принялся за анализ информации. Наш мозг, в принципе, напоминает компьютер, который не все умеют использовать. Вернее, почти никто не умеет его здесь использовать на полную. В нашем мире — процентов двадцать населения, это огромный прогресс. Итак, визуализируем, для быстроты. Пара воспоминаний по предположениям… не то, тоже нет. Поиск… Влияние магии на физиологию. Анализ занял минут пять, Гермиона выдохлась быстрее, хоть и включалась в работу дольше — у нее все же пока было заметно меньше информации про нашу магию.

— Так, нашел кое–что. Вполне может быть, что это наш случай. Цитирую: " Физиология мага поддается почти любым изменениям. Помимо мгновенных преображающих ритуалов и иллюзий, в том числе и плотных, опытный маг в течение нескольких недель может самостоятельно изменить собственную внешность, достаточно лишь представить желаемый образ достаточно четко и пожелать этого. Тело самостоятельно примет необходимый вам вид под влиянием вашей же магии. Эта особенность магов сполна используется в шпионаже.»

— Похоже, но я же не представляла себя… такой! И с таким ростом это только начало?!

— Я так понимаю окончание недостаточно интересно для твоих ушей. Ладно. Суть в том, что каждый маг принимает свой вид несознательно. Потому многие этого и не замечают, но вот особенность — все известные представители рас, поголовно одаренных магией, похожи друг на друга испокон веков, отличия не сильные! И кстати, вспомнил! Многие эльфы экспериментировали с этим, пытаясь создать максимально эффективное для боя тело или просто для искусства. Ты там ничего не желала, а? Нет, как раз все понятно почему именно пару недель назад, ведь рост силы во время обучения идет по экспоненте! Мы как раз начали изучать мощные заклинания, которые требуют большей отдачи сил, а следовательно, они и восстанавливаются больше!

— То есть, это от изучения вашей магии?

— Скажи–ка подруга, ты там ничего такого, — я показал руками чего именно. — Не желала, а?

Гермиона сначала побелела от гнева и кулаком замахнулась, а потом призадумалась, чуть наклонив голову набок и вниз. По ходу мыслительного процесса кулак разжался, а ее лицо стремительно краснело.

— Нет… ну желала… чего–то такого… ну а как не желать, когда такие разговоры по комнате ходят, и все хвастаются… — Чем дальше наша Гермиона говорила, тем больше она краснела и тем сильнее наклонялась к подушке, с которой она сидела, пряча ее лицо и глаза за копной волос. Когда она закончила, а в ответ стояла тишина, она быстро подняла взгляд. — Что делать–то теперь?! Нет, вы посмотрите на него, он еще и ржет тут сидит, смехом он давится!!! — Гермиона вскочила и огрела меня той же подушкой, опрокинув, и смех, до этого старательно сдерживаемый, из–за чего мое лицо и украсила ехидная улыбка, вырвался на свободу.

— Ахахахах, ой, ахахахах, отдай подушкуу… ахаха, ой умора, прости Господи!

— Хватит ржать, конь! — Гермиона старательно обрабатывала подушкой тело на полу, которое каталось с боку на бок и закрывалось руками. Наконец, когда подушка в очередной раз опустилась, ее поймали и плавно (что бы не вырвать, а именно утянуть) потянули на себя, и девочка, ойкнув, полетела на пол следом за своей подушкой. Промотаем три минуты драки на полу, и вот, мы с ней сидим рядом, все в перьях и с помятой одеждой.

— Что делать, что делать… Меньше Лаванду, дуру, слушать. Что тебе не терпелось, само бы все выросло, когда срок бы пришел. — Увидев ее лицо, я примиряющее вскинул руки — не–не–не, я лично против ничего не имею, так даже гармоничней… но с этим надо завязывать. Обычно маги у нас не обращают внимания на такие метаморфозы — просто не до того, с нашей–то программой обучения. А к двадцати пяти–сорока годам мозгов уже хватает, и они принимают какой–то один, сформировавшийся и утвердившийся образ, хотя чаще чуть–чуть доводят свой. В случае с тобой, пока все в норме, «перевеса» для этого возраста нет, главное, чтобы тебе удобно было. А что бы не отросло что–то еще — рога у Рона или еще что–нибудь покруче, ты будешь учится самоконтролю. Просто сильным желанием и словом можно и убить, сколько я помню. Был там какой–то маг, «Вестник», что ли… Короче, так научился использовать этот дар, что обычные люди умирали только от его мысли. Кончил тем, что встретил Призывателя Теней, тоже темного. Так и похоронили смятым в кашу. — То есть, лучше не учиться управлять этим даром?

— Почему? Вон, Тонкс, нашей магии сама научится не смогла, даже небось и не подозревает о ней, но зато метаморфозы удаются ей на щелчок пальцев, может принять любой вид за пару секунд, одаренная она в этом. Просто самоконтроль будем изучать с сегодняшнего дня на полную катушку, а то так вообразишь себя там не знаю, моделью какой–нибудь, так это называется, да? Тебя же семикурсницы повесят за секрет заклинания, на клочки порвут. Дай телу самостоятельно развиться, в двадцать пять будешь в себе менять, если что не по нраву придется.

— Да и так уже вся спальня судачит, и чую не только наша. Ладно, до этого самоконтроль включал в себя концентрацию на действии и внимательность. Что теперь?

— Так. Возьмемся за мысли и чувства, за контроль их силы и глубины. Смотри, я же не проклинаю при ругательстве, например, потому что можно регулировать силу и глубину абсолютно всего…

Конец ретроспективы. Рождество, Хогвартс, спальня мужской половины четвертого курса

Да, было дело. Я даже не знаю, что было круче, разговор с Гермионой на эту тему, или с Дафной на чуть другую…

Ретроспектива, неделя назад, Кабинет зелий.

— Керененский, как ваше ничего? Как подготовка к балу?

— Спасибо, леди Гринграсс, ничего, потихоньку. Ну бал, и что с ним?

— Ты сушеную лапу лягушки дорезал? Высыпай. — Дафна помешивает наш котел, от которого клубами валит белый пар, и вся такая увлеченная этим, ага… хорошо, что колонна и большущие белые клубы пара по всему кабинету скрывают нас ото всех, как впрочем и вообще все.

Я ссыпал нарезанную на мелкие кусочки конечность и принялся за следующий ингредиент.

— Ой, Мерлин, прости, — действительно, пятый раз задеть меня и на этот раз что–то еще и уронить. Дафна низко наклоняется, доставая из–под стола склянку, и этак незаметно сначала демонстрирует расстегнутую на одну пуговицу больше приличий рубашку вкупе с горизонтальным положением тела, еще и спинку прогнула, засранка. Ну конечно, вставая и выпрямляясь, нужно втиснуться мне под правую руку, а потом еще и вплотную прижаться ко мне спереди, чтоб я ее тело ну просто все прочувствовал, правой же рукой ставя склянку на другой от нее конец стола. Не иначе, чтобы второй раз не уронить. И конечно же томно, с замиранием дыша теплым дыханием мне в шею… — Извини, подвинься чуть–чуть… Да так, вот не приглашает никто, может, вместе сходим?

— Извини, незабвенная, но я уже пригласил даму, и она согласилась.

Дафна чуть прикусила губу и сделала вид, что ничего не произошло: — А, ну ладно. Надеюсь, кто–нибудь осмелится подойти к «Ледяной Королеве», — последнее она сопроводила кавычками, показанными руками.

Нет, ну вот что с этими ба… дамами, дамами делать, а? Вот что, вы мне скажите? Что не скажешь, обидишь. А она ведь хороший человек, это факт. И искренние чувства питает, судя по брожению оттенков в ауре сейчас. По крайней мере, искренне хочет быть любимой и любить. А кто не хочет?

— Дафна, — я аккуратно схватил ее за локоть и развернул, чтобы взять и вторую руку, вынув из нее ковш. — Ты прекрасный человек, честно. И красавица просто писанная, первая на весь курс. Но не могу я, нравится мне она. Понимаешь?

Девушка вздохнула и подняла опущенную голову, но потом тут же отвела взгляд.

— Да поняла я. И не берет тебя ничего из–за этого, иначе бы уже мой был. Вон, стоит захотеть и любой из них моим будет, после такого–то, — она провела рукой, пряча слезу. — Но как тут не попытаться, вон, ты из этого стада один такой. Чтоб и душой, и телом вышел и не поддаешься к тому же, уже как заноза, как цель сидишь вот внутри.

— Эй, не надо. Не стою я твоих слез. найдешь ты еще хорошего и замечательного, — я отпустил ее руки и обнял, целуя в лоб и успокаивающе гладя. — Как друг я всегда рядом. Всем, чем смогу, помогу. Но не проси того, чего я сделать не могу. И у нас сейчас зелье убежит.

— Именно, Керененский, — мы подпрыгнули, оборачиваясь к профессору Снейпу, который стоял у котла. — Минус… хмм… нет, НЕ минус пять баллов с Гриффиндора, за потрясающее чувство времени.

Под его взглядом мы быстро вернулись к работе и продолжили разговор лишь когда он ушел.

— Что–то он потрясающе добрый сегодня… — пробормотал я.

— Просто я со Слизерина. Да и лучшим ученикам баллы снимать — от себя отрывать. Ладно, перенаправлю я свои порывы. Но ты осторожней, как только я найду кого–нибудь или просто сделаю вид, что ты перестал меня интересовать, стаи шакалов налетят, и кто–нибудь да подставит тебя, отвернув ее от скромного Мерлина.

— Да, действовать, наверное, надо, это ты права, спасибо, — я бросил короткий взгляд на облако, где должна была стоять Гермиона в паре с Невиллом.

— Хах, только ты прочно засел. Дальше друга она тебя пока, по–моему, не рассматривает, разве что только где–то глубоко внутри… — Дафна проследила мой взгляд.

— Ну это мы посмотрим, — усмехнулся я в ответ. — Ты бы задумалась на счет Гарри. Он конечно тугодум и тормоз на этом плане, но Сириус рано или поздно его исправит, а за ним уже сейчас хвосты увиваются. Правда до тебя им, как до Китая пешком…

— Честно говоря, я уже думала об этом. Он классный, хороший и тихий парень, но ты просто как–нибудь себя и его рядом так поставь и сравни. Первое место гарантировано. А что, он еще никого не пригласил?

— Неа. Так, теперь против часовой мешай четыре раза…

Конец ретроспективы.

— Мда, вот ну не сравнивал я себя ни с кем. Приятно, конечно, слышать такие комплименты, но все же… это получается, на меня скоро откроют охоту? Жуть… Дафна это хотя бы приятно делала, контролировать себя было тяжело и даже просто следить за ее игрой и участвовать в ней было удовольствием, если уж честно отвечать самому себе. Вот пошлют меня, если, нет, когда скажу правду, и что тогда делать? А ведь мог бы просто упасть на белые ручки Дафны… Я мысленно встряхнул себя. Нет, бой еще только начинается. И он еще не проигран. Так, как же все же пойти? Десять минут не мочь выбрать шмотки, позор, какой позор для парня…

Гениальная мысль, как всегда, была проста как два пальца. Я сбросил с Авадона все иллюзии и трансформации несложным заклинанием. Красивый, узорчатый комплект был на загляденье, Роба (фактически камзол, судя по виду, или же бушлата подобие что ли… вообщем, никто из магов у нас не задумывался над тем, как это назвать. просто Robe) и штаны, аккуратно заканчивающиеся у вершины ботинок аля берцы, перчатки без пальцев с жесткой тыльной стороной. Все это белое, с синими бронированными пластинами (тонкие и невесомые, а поди пробей) и усилениями на корпусе и коленях, ботинках, а так же с серебряным магическим узором, вместе — баснословной красоты… Шлем хорошо не ношу, даже его невидимую вариацию. Так. Ботинки — трансформацию в нормальные мужские туфли по ноге. Свободные рукава оставим, штанины — удлинить, заходило чтобы за туфли, сделать свободными, одинаковой ширины по всей длине, во. И убрать бронепластины, иллюзию в ткань, синий цвет на этом месте и узор оставить. Убрать перчатки. Все! А я‑то думал, елки–палки. Рискнул еще и причесаться, но мало что получилось, разве что дыбом не стояли — и то хорошо. Уже спокойно я вышел из ванной комнаты, куда ушел «переодеваться». Взору моему открылась картина маслом — все наряжались и как могли приводили себя в божеский вид. Невилл достал где–то профессиональные танцевальные туфли. Гарри уже тоже одел парадную черную мантию и пытался привести в порядок голову, чему сильно мешал Рон, в сотый раз за сегодня благодаривший Гарри и Сириуса за рождественский подарок — нормальную мантию, а не бордовое платье восемнадцатого века, выданное ему матерью.

Спустя минут десять, мы с Гарри, Невиллом и Дином (Рон все еще попадал в мантию, а Симус опять что–то подпалил у себя) спустились в гостиную. Гарри и Дин вышли в холл, где встречались и искали друг друга пары, а я остался ждать Гермиону вместе с Невиллом. Прошла Парвати в своем малиновом одеянии, Лаванда, в розовом и с кучей рюшечек, а Гермоины все не было. Прошла Джинни в мантии под цвет своих огненных волос и увела замершего Невилла. А я стоял как пень, ну или столб, и ждал. Сердце колотилось от нетерпения, ноги затекали от отсутствия движения, нервы шалили. Выдох, вдох… Я отвернулся посмотреть, не пропустил ли я ее случаем в толпе, и не найдя, вернул взгляд на лестницу. Туфли, красивые, серебряные по цвету туфли на трехсантиметровом каблуке, обутые на красивые, изящные ножки, которые скрывает длинное, до пола, просторное платье небесно–голубого цвета с разрезом до середины бедра. Платье изящно, не вульгарно обтягивая и не мешком, а именно на уровне золотой середины подчеркивает ее стройную фигуру с идеальной талией, и заканчивается, плотно закрыв грудь, но зато открывая взору белую кожу шеи и плеч. Через правое плечо идет поддерживающая лента от платья, с белым узором. Прямая спина и королевская осанка, над которой столько бились на тренировке (а всего–то надо было безразмерную сумку подарить. Как мой рюкзак. Ну, на прошлый день рождение я ей его таки подарил, так что в Хогвартс в этом году ехали без чемоданов и проблем уже не только я, но и Гарри с Гермионой). И волосы… Густая грива, копна каштановых волосы была расчесана и приведена в божеский вид — ее волнистые волосы обрамляли лицо и аккуратно спадали назад, как раз закрывая лопатки. Чуть косметики — тушь и неяркая помада. Пока я все это считывал, она успела подойти и чуть постоять предо мной, очнулся я на щелканье пальцев перед носом. Нет, вот тут надо признать, что челюсть подбирал не только я, а еще и вся гостиная: мальчишки восторженно пялились, девушки гневно зыркали в попытках испепелить. Одним движением руки и головы — чуть поправила волосы, и она их всех стряхнула, рассыпала в пыль. Я все же очнулся, поцеловал кисть и быстро предложил руку, которую она с благодарностью обвила своими руками.

— Выглядишь божественно красиво. Все красоты мира блекнут перед тобой, — я шепнул первое, что пришло в голову.

— Спасибо, — она смутилась и чуть зарделась. — Ты тоже хорошо смотришься. Пошли в холл, нужно поддержать Гарри.

Глава 25. Вторая часть Мерлезонского балета

Мы пошли в холл, где должны были искать друг друга пары с разных факультетов. Чемпионов построили перед дверьми первыми, и пока все остальные собирались, они стояли и болтали. Но когда мы спустились. Мда, в гостиной Гриффиндора как–то получше было. Больше всего меня порадовала реакция самой Гермионы на всеобщий восторг — чувствовалось, что она и рада, и пугается, и смущается, но визуально она лишь радостно улыбалась. Вот только на зал так смотреть не надо было — хорошо еще, что свое зрение я вырубил почти сразу, иначе бы было не минутное головокружение, а сенсорный шок.

Холл, как и весь замок был украшен под Рождество. Но куда важнее были люди, что собрались в нем. Я заметил и кивнул Драко в черной мантии с высоким стоящим воротником, шедшим под руку с Панси в платье под цвета факультета — темно–зеленая мантия с серебряным узором. Я непроизвольно улыбнулся собственным мыслям — Малфою осталось лишь приделать зубы от вампира, надеюсь, я все же чуть меньше комичен для кого бы то ни было.

Гарри стоял в начале, вместе с чемпионами, под руку с Гринграсс. И так прекрасная девушка была в белоснежно–серебристой на вид мантии (Да–да, у меня цветовой кретинизм, цвета серебра — значит серебро! — )), золотистые волосы от падения на лоб удерживала диадема, а на шее блестело колье с несколькими небольшими сапфирами, и, пожалуй, даже Флер, стоявшая чуть позади с кем–то из старшекурсников Гриффиндора, блекла рядом с ней. Хотя, судя по проявившимся в паре движений грации и манерам, — они друг друга стоили. Заметив нас, девушка улыбнулась и помахала рукой, привлекая внимание Гарри, который смущался от того, что все глазели на него и его даму.

— Мерлин, Гермиона, привет, — поздоровалась Дафна. Гарри же пока изображал рыбу, закрывая и открывая рот.

— Привет ребята. Гарри, ты в порядке? — Если в чем–то Гермиона и не преобразилась на этот вечер, так это в привычке рулить.

— Да, приятель, ты мог бы уже привыкнуть за четыре года. К тому же, в этот раз смотрят не сколько на тебя, сколько на магнит рядом, — я подмигнул Дафне, на что она лукаво опустила глазки.

— Все равно сказывается. Похоже, мне никогда не выступать на публике, — Гарри изобразил сокрушенное покачивание головой.

— Внимание, чемпионы! Попрошу построиться около входа! Бал начинается! — МакГонагалл с распущенными волосами выглядела несколько непривычно, это разом сбрасывало ей лет двадцать. Даже странно как–то, что в этом мире маги смертны… Мимо нас прошли Седрик с ловцом Когтеврана, какой–то китаянкой, и Крам с французенкой.

— Знаешь, а ведь он меня сначала приглашал. Только ты успел первым, — шепнула мне на ухо Гермиона, пока мы встраивались в очередь входящих в зал.

— Жалеешь?

— Нет. Это так, к слову.

Пары с участниками турнира заняли место в центре большого зала, остальные распределились по периметру. Теперь по краям стояло множество маленьких ледяных столиков с едой и напитками, весь зал был заморожен — красивый, вьющийся узор украсил все — стены, окна, лишь потолок отдавал небесно–темной синевой, в которой плавали свечи. При затушенных факелах это делало зал удивительным — вроде все видно, но и полумрак тоже имеет место быть. Здоровые ели стояли в углах зала, блестя своими украшениями.

Тем временем зазвучала музыка медленная и тягучая, под которую танцевали традиционный вальс. Его играла группа, расположившаяся на небольшой сцене, «Ведуньи». То, что Дафна будет танцевать как богиня, было ясно — дама, да из дворянской семьи. Но то, что друг, несмотря на то, что был ведомым, не ударил в грязь лицом и неплохо станцевал под наши аплодисменты — радовало. Честь чемпиона и Гриффиндора не посрамлена! Ну а то, что Гриффиндор танцует со Слизерином, и в легком шоке находятся профессора: Флитвик, Минерва, Снейп, директор наш, Альбус Дамблдор — это так, прелести жизни. Похожую реакцию вызвал выбор Крама у Каркарова и Мадам Максим, но это уже их дело.

Первая партия заканчивалась через пару мгновений, и нужно было что–то делать. Пока все стоят — все остальные тоже будут стоять. А поддержать товарища надо. Так что нужно было что–то делать, и быстро. Сердце непривычно разволновалось — похоже, я как и Гарри, не выносил публичных выступлений. Первым делом я огляделся и плавным движением свистнул с ближайшего стола фужер со сладким шампанским и залпом выпил его. Так-с, а теперь самое сложное, благо началась вторая партия.

— Гермиона, потанцуем? — Я легонько потянул ее за руку, привлекая внимание — до этого она стояла и хлопала в ладоши.

— Эм… ну давай…

Мы скинули плащ и ее накидку на ближайший столик. Несколько шагов к площадке сквозь толпу, и вот мы на площадке под общие аплодисменты. Уловив тонкость момента, выходят так же несколько французских пар, Макгонагалл, наш доблестный декан, приглашает Дамблдора, а Джинни — Невилла.

и снова начинает свой бег медленная мелодия… Моя рука ложится ей на талию, вторая образует сплетение с тонкими пальцами. Немного нервничавшая девушка обретает уверенность в движениях, и вот мы кружимся уже плавным единым перетекающим движением. Полгода назад один человек мне сказал: задача мужчины в танце — показать красоту дамы, дать ей воспарить над землей, но, кажется, только сейчас я начал осознавать, что это означало. Сначала я отмечал, что происходило в зале: Грюм, покачивающийся в такт мелодии и стабильно просматривающий весь зал. Завистливые взгляды девушек и парней. Постная рожа Рона… Вот на этом моменте я упустил контроль ситуации и просто утонул. В плавных движениях тела и звенящем ручье музыки, в круговороте красок вокруг, в карих, таких больших и красивых глазах, что с надеждой, восхищением смотрят на меня. Потом мелодия сменила ритм — быстрый, ударный. Под него подстраивается танец… Собственно, выплыл я из этого состояния абсолютной эйфории только под рок. Магический рок, вы слышали о таком? Я нет, но тем не менее, после короткого объявления, Ведуньи начали исполнять «Do the Hippogriff». Нет, песня классная, мелодичная, и ее мы тоже оттанцевали, но я уже выплыл, и заметил, что народу на площадке прибавилось. Гарри с нее куда–то исчез, да и вообще прошло уже прилично времени. Гермиона была счастливая и запыхавшаяся — надо вытаскивать ее на пробежки. С началом второй песни в том же стиле, я понял, что пора прерваться и найти наших.

— Гермиона, давай прервемся.

— Да, пожалуй. Только нужно как–то пройти через всех этих людей…

Это не было проблемой — пританцовывая и проскальзывая между пар, иногда чуть раздвигая их, мы быстро вырвались на открытое пространство, и за одним из столов я узрел наших друзей.

— Позвольте присоединиться? — Я шутливо привлек их внимание, отвлекая от беседы Гарри и Дафну. Рон же и так сверлил нас взглядом, но тогда я еще раз не придал этому значения, а зря, очень даже зря. отодвинув стул даме, я присел за соседний. Напитков за столом уже не было, а в зале было довольно жарко, даже скорее не жарко, а душно.

Напитки были в углу, где несколько домовиков выдавали пожелавшим то или иное питье.

Поинтересовавшись у Гермионы, что она будет, а так же получив пару «заказов» от товарищей, я вернулся за столик. Парвати, которую пригласил Рон, уже покинула стол с другим кавалером. Видимо, рыжий так с ней и не потанцевал. За столом удалось перекусить под легкий разговор и шутки. Лишь один человек в этом не участвовал — Рон. Скрестив руки и пожирая глазами Гермиону, он лишь бросил пару фраз, огрызнувшись, когда пошутили над ним. Мне это не понравилось, да и было по–прежнему душно. Ни лимонад, ни шампанское ситуации не исправляли, так что сложив салфетку и аккуратно вытерев рот, я встал из–за стола подхватив свой белый теплый плащ и легкую накидку моей подруги, оставленные по стечению обстоятельств именно за этим столом, и склонился к Гермионе.

— Пройдемся? — Я легонько шепнул ей это на ушко, а ее волосы в ответ обдали меня удивительным, дурманящим ароматом.

Гермиона покосилась на наш стол и собравшись с мыслями, кивнула, приняв мою руку и вставая. Угрюмый Рон как раз собирался встать за чем–то, и плюхнулся обратно.

— Вы далеко?

— В сад. Пройдемся, подышим. — Гермиона сдала нас с потрохами.

— Мы скоро к вам присоединимся, не забредайте далеко — Гарри кивнул.

А мы вышли через главные ворота, спустились по ступенькам и смогли оценить все убранство сада Хогвартса — полыхающие ароматами цветущие розовые кусты, скульптуры из прозрачного льда, а в центре еще и фонтан. Повсюду стояли лавочки, на которых отдыхали натанцевавшиеся пары. В воздухе витало и пропитывало весь замок ощущение сказки, настолько это казалось нереальным. Сначала Гермиона, потом танцы, потом опять Гермиона и аромат ее духов или шампуня, но из приступа легкой эйфории я не выходил. Это точно. Как иначе объяснить то, что я так долго скрывал, вырвалось наружу? Что у меня хватило смелости и наглости сказать это? Хотя, может, во всем виновато то шампанское…

— Гермиона, — начал я, когда мы отошли и оказались в уединенном месте. Гермиона как раз чуть отошла и прильнула к бутону розы, наслаждаясь ароматом цветка.

— Да? — Она развернулась, всколыхнув волну каштановых волос, и ее карие глаза снова устремили свой взор на меня. Видимо, выражение лица у меня было идиотским, потому что в уголках глаз легли легкие морщинки, а лицо озарила улыбка.

— Гермиона, ты мне нравишься. Ты прекрасней всех, я без ума от тебя. У меня сердце замирает каждый раз, когда ты так смотришь.

Удар, еще удар… Хорошо, что хоть это смог «родить», так я еще в жизни не переживал! Улыбка не исчезает, но потом взгляд ее устремляется в пол, демонстрируя длинные черные ресницы, затем резко взмывает обратно, а улыбки на лице уже нет.

— Видимо, это легкое опьянение, Мерлин, — ее голос тихий грустный, и я мгновенно прихожу в себя — как тазом с ледяной водой облили. — Мы друзья, вот и….

Господи, ну почему это так сложно сказать и понять? Принять? Гермиона отворачивается, делает шаг… Нужно что–то делать. Делай, ИДИОТ! БЫСТРО! Не знаешь, что делать? Делай то, что умеешь! Я броском в один шаг уравниваюсь с ней, вставая слева от нее, и правой ногой резко наношу подсекающий удар в основание туфли.

— Ай! — эффект как если на льду резко поскользнуться. Гермиона резко заваливается на спину, судорожно хватаясь руками, но я ее плавно ловлю, обхватывая руками под спину, и целую, рывком корпуса поравнявшись с ней в высоте над землей. Губы… чуть холодные — все же она в платье и накидке, а на улице легкий минус…. Сладкие губы, сводящие с ума. Судорожно хватать меня она прекратила, ослабив хватку, прошло мгновение, другое… Как гром прозвучал удар сердца… ДВУХ? Еще удар… удар… Я выплыл из омута и отстранился, открывая глаза. Гермиона судорожно выдохнула, жадно втянула воздух обратно, открыла глаза, пару раз хлопнув ресницами.

— Люблю я тебя, дурочка. — тихо прошептал я. Я ждал реакции, пощечины, чего угодно.

В звенящей тишине, нарушаемой лишь звуками дыхания, сопровождаемыми маленькими струйкам пара, Гермиона выпрямилась, опираясь на мои руки. Теперь мы стояли вертикально, а она была у меня в объятиях " в охапку» — с руками между нами.

— Да я… я поверить не могу… — Гермиона опустила голову и легонько ткнулась мне в плечо, я нерешительно провел рукой ей по спине. Сбылась мечта у человека — вот стою и обнимаю самую дорогую мне на свете…

Гермиона подняла голову и уже сама подалась вперед… поцелуй… еще один…

Внезапно тишину нарушили голоса: — Да где же они? Нужно скорее им это рассказать! — голос Гарри дрожал от нетерпения.

Я тихо сделал несколько шагов вперед и повернулся спиной к голосам, слегка разведя руки и тем самым сделав плащ со спины шире, но Гермиона он неожиданности уже отстранилась. Однако идею поняла и чуть присела, чтобы скрыться полностью за моей спиной и плащем.

— Проскочили? — шепот у меня получился с небольшой хрипотцой.

— Да, прошли. — Гермиона ответила таким же шепотом и нервно рассмеялась. — Мы как шпионы какие…

Несколько минут мы простояли, слегка склонившись — смеяться, поев, — довольно неблагодарное занятие, живот болеть быстро начинает. А смеялись мы долго — минуты три давая выход напряжению за весь сегодняшний день.

— Мерлин, пойдем в замок. Мне холодно, — Гермиона поежилась. Ее накидка сползла во время падения и сейчас была у меня в правой руке. На ее плечах и руках проступили мурашки.

— А так? — Я набросил на нее ее накидку, а затем обнял и завернул в плащ, образовав этакой кокон.

Гермиона прижалась своим телом ко мне и обняла в ответ, пряча руку у меня на спине, а вторую запустив в шевелюру на голове: — А так хорошо.

* * *

В замок мы вернулись через час, по дороге найдя Гарри и Дафну, причем судя по скорости, с которой они отпрыгнули друг от друга и обернулись — у них тоже все было хорошо. Гарри поведал, что они видели Снейпа и Каркарова, около карет обсуждавших очень интересное явление — у них налились и почернели Черные метки, усилилось покалывание в руке. Означать это могло только одно — зло снова возвращалось…

В замке праздник еще продолжался, а за столом сидел одинокий Рон, что–то быстро поглощавший из напитков. С ним мы все разминулись, отправившись танцевать — там снова был медленный танец. С шутками, прокружившись пару танцев, я пропустил начало белого танца и был быстро взят в крепкий хват Дафной. Гермионе оставалось только пригласить Гарри.

— Как рождество? Удалось? — Промурлыкала Дафна.

— А у вас? — Я ей подмигнул, и ее рука на мгновение сжала мою.

— А мы вас искали, — этаким невинным голосом произнесла леди Гринграсс.

Танец закончился, но когда мы с Гермионой устремились друг к другу, ее пригласил сам Виктор Крам. Гермиона в нерешительности замерла, ее брови взлетели вверх, бросила взгляд на меня, и болгарец обернулся. Улыбнувшись. он кивком поприветствовал меня.

— Позволишь?

Я пожал плечами, мол, почему бы и нет. Растерянная таким решением Гермиона была честно возвращена по окончании танца.

— Твоя дама потрясающе танцует, вы оказали мне честь, леди.

— Ну что вы… — Гермиона только начала отрицать, эмоциональной мимикой лица сопровождая фразу, как тот с улыбкой покачал головой и растворился в толпе. — Почему ты не протестовал?

— А у тебя будет еще шанс потанцевать с лучшим мировым ловцом года?

— Тоже верно…

— Никуда я тебя не отпущу больше чем на танец, не переживай, — я тихо прошептал это, пока мы медленно покачивались в очередном танце.

— Да-а, я‑то думала, ты меня ничем больше не удивишь…

— Я правильно понимаю, что это все — да? И ты моя девушка?

— Господи, какие ж вы иногда тугодумы… — Гермиона рассмеялась. — Да, да…

* * *

Мерлин думал, что волшебство этого вечера не закончится никогда, но в два часа ночи объявили окончание (хотя многие задержались в саду). На полпути он отбежал в уборную и нагнал своих уже в гостиной Гриффиндора. Гарри ушел провожать Дафну, так что в гостиной должны были быть Рон, так и просидевший хмурым весь вечер — даже с француженкой потанцевать отказался, правда ей он не хамил и не грубил, а ответил весьма вежливо. Отворив портрет, парень застал следующую картину. Гермиона, на которую орет Рон. Да, да, не иначе. Хуже всего было то, что сейчас это была не обычная Гермиона, а раскрывшаяся под впечатлениями и ощущениями этого вечера. Это было очень плохо… быстрым шагом Мерлин пересек гостиную и встал перед Роном.

— … Ну и катись к нему! Чертова….

— Рон, — парень говорил тихо и спокойно, стараясь отрезвить его. — Рон, ты пьян, иди домой в спальню и проспись как следует.

— Да пошел ты! — рука взлетела в воздух.

— Сейчас ты пойдешь. В спальню. Спать. — он сжал запястье, и потихоньку рыжий опомнился. Отдернул руку и, что–то бухча и потирая запястье, ушел в сторону спальни, провожаемый взглядом.

— Гермиона, ты как?! Что случилось?! — Мерлин бросился к ней и заметил слезы и дрогнувшую спину, опустившиеся плечи. Обнял, успокаивая, но через пару мгновений она отстранилась.

— Тоже иди спать. Слишком много произошло за сегодняшний вечер…. — Гермиона вытерла слезы и, скинув туфли, отправилась в женскую спальню…

Глава 26. Финальная Часть Мерлезонского балета. ч.1

Мерлин долго еще в ту ночь не мог уснуть — он не верил в случившееся, никак не мог успокоить бурлившее по жилам тепло от счастья и переживал за то, что произошло в конце: «Что с Гермионой? Что ей Рон сказал? Этот гад вон, храпит, сразу как пришел, так в одежде и завалился.»

У Гарри прощание затянулось, и он пришел такой же опьяненный счастьем, как и Мерлин, но без горького осадка. Кажется, чаша весов склонилась в сторону снежной королевы, потому что про рыжую девушку он даже не вспомнил сегодня. Мерлин уже все же уснул, Симус и Дин тоже спали, а Невилл только разувался…

Утро Мерлин встретил плохо выспавшимся и с тревогой на сердце, но причины парень понять не смог. Однако. Утро и так пошло наперекосяк: от тренировки он благоразумно отказался — все же слишком много вчера был на ногах. Брился — порезался… решив, что на этом неприятности кончатся, он с улыбкой подумал про Гермиону, но тут же вспомнил чем все кончилось. Решив для начала разобраться с алкоголиком, он не обнаружил Рона на месте, лишь Гарри сладко спал. За завтраком тоже никого из них не было — ни Рона, ни Гермионы. Не было их и в гостиной, и за обедом и ужином. Даже на их тренировку вдвоем Гермиона не пришла, и это заставило Мерлина в конец разнервничаться. Рона же он все же застал, вечером.

— Рон, нужно поговорить, — Мерлин одернул его, пока парень играл в шахматы с Симусом.

— О чем мне с тобой разговаривать? — Рыжий даже не повернулся.

— Ответишь на вопрос и свободен, — голос Мерлина стал холодным и низким, но на хрип пока не сорвался.

— Валяй, я жду вопрос, — Рон полуразвернулся, но был поднят со стула и оттащен в сторону.

— Что именно ты сказал Гермионе до моего появления? — Ответ на вопрос — пошел ты, Мерлин.

Мерлин усмехнулся, и никто не заметил, как быстро сжались и разжались его руки.

— Свободен, — Мерлин развернулся и ушел. Но когда Рон вернулся за шахматы, на его лице красовался злобный оскал.

* * *

Мерлин отправился к озеру. Снег хрустел у него под ногами, впереди маячили темные деревья, укрытые снегом, и белые поля сугробов. По темной глади озера скользили волны, гонимые легким ветром, и это как нельзя лучше соответствовало текущему его настроению. Он никак не мог понять, что происходит, почему, и кусочки мозаики отказывались складываться в голове. Его сердце щемило, в голове стояла куча вопросов, и в сумме это все складывалось в ужасную тоску. Он не понимал, что происходит, и это еще больше травмировало его. Кажется, он просидел там допоздна, сопровождаемый лишь своими думами и холодом. На часах было уже 11, и стоило еще постараться, чтобы не попасться Снейпу или кому еще…. Тем не менее, коридоры были пусты. В гостиной уже никого не было… почти никого. Густая копна волос в ее любимом кресле, стоящем у камина, была видна и отсюда. Мерлин остановился. Потом подошел и сел в соседнее кресло, развернув его лицом к ней.

— Мерлин, я…

— Да?

— Я должна сказать… — Гермоина нервно огляделась, а Мерлин вздохнул и достал палочку

— Оглохни! Протего!

— Да?

— Мерлин, дай мне сказать. Все, что было вчера… это здорово, но мы должны расстаться. Ты хороший друг, но ты из другого мира. И ты знаешь, что тебя призовут туда, и скоро. Сколько у нас есть? Три года? Четыре? Пять? Так неправильно… К тому же, зачем я тебе потом? Обуза? Ты Абсолют, твоя судьба уже расписана, а мне не будет места рядом. Тем более, ладно, мы будем вместе, но сколько мне нужно будет тебя ждать? Десять лет? Столетия? Ты, считай, бессмертен, а я нет…

— Гермиона… Зачем ты это все говоришь? Нет. Слушай, — он увидел, что она открыла рот. — Первое. Ты какая же, как я. Не абсолют, но первый или Высший в потенциале это много. Очень много. И обучение твое уже началось, Сила будет вливаться в тебя, а местными заклинаниями ты ее не растратишь. Будут происходить выбросы, если ты не научишься ее контролировать. Ты просто погибнешь. Это если отбросить все остальное. Дальше. Что мешает тебе пойти со мной? Ты уже узнала, что есть другие миры, и я не поверю, что твое любопытство позволит тебе спокойно сидеть в этом мире…

— Хорошо, предположим, я пойду с тобой. Меня определят в ученики кому–либо, и я стану светлым магом. Дальше что? Кому я там нужна? Кого я там знаю? Одна в чужом мире? Тебя я там не буду нужна. Ты там будешь лакомый кусочек, и все магички, сами Эльфийки будут у твоих ног. Да–да, я видела их, они по сравнению со мной богини красоты, еще и бессмертные. Из твоего времени, твоего уровня. А Родители? Друзья, которые здесь?

— Я уже сказал вчера, повторю сегодня. Люблю я тебя. И если я это произнес все же, значит сделал свой выбор. Выбрал тебя. Это означает, что мне не нужны остальные, кто бы то не был, мне нужна ты. Как девушка, как самый надежный друг. Родители? Что мешает их навещать пусть и раз в месяц? В этом мире годами не видятся с родными, дай бог если о них вспоминают. И да, официально, посвятил тебя я, так что теперь ты моя ученица, по законам… думаю, Владыка не будет против продолжения обучения у меня.

— Да но… я же ничего не знаю об отношениях! Ты мне нравишься, но это все, что я могу сказать!

— И? Никто ничего не знает о них. Но начали вчера мы неплохо… — Гермиона усмехнулась и отмахнулась рукой. Мерлин закатил глаза, выдохнул, встал и опустился перед ней на колени, что–то собирая в руке, слабо мерцающее.

— Прими. И сама решай. Я — в твоей власти.

Гермиона удивленно приняла на ладонь мерцающий энергетический комок, с удивлением обнаружив в нем… воспоминания. Отпечаток воспоминаний Мерлина. Закрыв глаза, она тут же нырнула в них и с удивлением поняла, что это воспоминания о ней, с момента их самой первой встречи в поезде. Только это были не просто картинки, а с чувствами, с фоновой окраской, с изучением того, как воспринимал происходящее сам Мерлин. Удивление, тепло, радость — она все это переживала вместе с ним, чувствуя каждую его эмоцию. Она прокручивала их дальше и со смущением почувствовала, как крепнет другое, более серьезное, чем дружба, чувство в Мерлине, как он смотрит на нее и что при этом ощущает… Это было удивительно, это захватывало дух и не оставляло слов, чтобы описать это. Воспоминания закончились на вчерашнем прощании. С удивлением и смятением, она погрузилась в свои собственные воспоминания, чтобы понять, а чувствовала ли она когда–то хоть тень от этой бури. И… да. Слабое, плотно скрытое глубоко внутри, то, на что она не обращала внимания, но что–то такое было. И оно вспыхнуло вчера, залилось ручьем, когда он ей сказал, поцеловал… Но она сама же загоняла сегодня и вчера ночью это обратно…

— Господи… какая же я дура… Ты простишь меня? — Гермиона вынырнула из себя и взглянула парню в глаза, вскочив из кресла и поднимая его.

— Ну ты же знаешь теперь, что конечно да, — Мерлин улыбнулся и заключил ее в объятья. Такие теплые, крепкие объятья, в которых хотелось обо всем забыть, и просто унестись в мир тепла и радости. Они наверное так и стояли бы до утра, если бы не скрипнул портрет, впуская Симуса, который тут же отшатнулся от щитовых чар.

— А, ребята? Привет. Вы чего здесь?

— Симус! Что ты опять взорвал? — Мерлин снял заклинания и в отблесках каминного пламени увидел, что у парня опять было перепачкано сажей лицо, слегка дымились стоящие дыбом волосы и брови, а рубашка и галстук были цветом с мантию, то есть черными.

— Да так, там хлопушку хотел запустить… Ну и… запустил….

Гермиона быстро очистила его одежду и кое–как привела в чувство. Симус поблагодарил и отправился отмывать лицо.

— Ну что, до завтра? — Когда тот ушел, Мерлин снова обнял Гермиону, но на этот раз легонько обвив руками талию.

— Да, спокойной ночи. А что это было?

— А. Это? Ты и сама поняла, что это были воспоминания, но с моими впечатлениями, а не очищенные и невозмутимые как для рапорта или пособия по заклинаниям. Самое интересное, — он усмехнулся. — Что наши Маги в принципе могут так обмениваться чувствами, эмоциями, если достаточно тесно связаны.

— А я так смогу? — Гермиона подняла брови.

— Да. Через пару месяцев, думаю, сможешь. Если не будешь пропускать занятия, — Мерлин усмехнулся.

Гермиона тоже улыбнулась и, наградив его теплым поцелуем в щеку, зашагала по ступенькам в спальню девочек. Мерлин же провел рукой и, улыбаясь, сделал классический американский «Йес!» и закружился по гостиной, расправив руки в стороны, в сторону спальни мальчиков.

* * *

На следующее утро Мерлин не пропустил свою утреннюю тренировку и, после того как привел себя в порядок, пулей примчался на завтрак. Гарри задумчиво поглядывал на Мерлина, которого как током ударили — энергия так и била из–за всех щелей. На Гермиону, которая улыбалась и прятала эту улыбку в волосах, склоняя голову, и иногда встречаясь с Мерлином взглядом. Через пару минут пришел Рон и плюхнулся на скамью рядом с Гермионой, напротив Гарри и Мерлина. Он был весь какой–то выжатый, вымотанный, с синяками под глазами, но зато довольный.

— Рон, а где ты был вчера? Я не видел, что бы ты вообще приходил спать.

— Да так, не важно, — Рон отмахнулся и через пол стола (а так же тарелку, и бокал Гермионы) потянулся за яичницей. Естественно, задел при этом бокал, чуть не расплескав его. Но поймал и водрузил на место.

Все было вроде хорошо, но за завтраком Гермиона как в прострацию впала. Несколько минут сидела, смотря в одну точку. Потом очнулась. Доела завтрак, подождала друзей — Гарри и Рон еще ели. И вчетвером они вышли из Большого зала.

— Чем займемся? — Гарри плюхнулся в свое любимое кресло, стоявшее левее Гермиониного.

— Пойдем гулять? Или в библиотеку? — Предложил Мерлин, бросив взгляд на Гермиону. Она же вообще не отреагировала.

— Не знаю, я бы тут посидел. Но и погулять можно конечно, — Рон зевнул и рукой тронул Гермиону. — Гермиона, а ты чего хочешь, а?

— Ну, я хочу… — сделать домашнее задание. И ты хочешь. Не так ли? У тебя еще три страницы отсутствуют.

Мерлин что–то потихоньку начал недоумевать. Нет, Гермиона любит домашнее задание, но оно у них двоих сделано, а Рону помогать, точнее делать за него, она терпеть не может…

Окончательно ему хреново стало, когда Рон принес свои бумаги и тетрадь, перо, чернила, сел в свое кресло, а Гермиона придвинулась к нему и, сидя вплотную, касаясь его левой рукой, предплечьем, плечом, начала писать и объяснять. Мерлин плюхнулся в кресло справа у камина, стоявшее лицом к гостиной, и тихо офигевал. К нему запрыгнул Капитан, и начал тихо мурчать, но Мерлин этого вообще не заметил. В шоке был сам Рон, но решил пользоваться моментом. На том моменте, когда спустя полчаса она практически обняла его, старательно прижимаясь телом — левым боком, грудью, волосами к его правой руке, которая прижимала тетрадь и держала перо, а ее голос трепетно и чувственно вещал ему практически на ухо, Гарри потерял челюсть. Рон же, все это время сначала недоумевавший, а потом ухмыляющийся и улыбающийся, приобнявший ее даже, взглянув на Мерлина, теперь изменился в лице и попробовал отстраниться, но Гермиона снова прильнула к нему, с таким умиленным выражением на лице… Мерлин встал, уронив кота, и медленно подошел. Он впал в ступор и опять, второй раз в жизни и второй день подряд, не понимал, что происходит.

— Гермиона, что с тобой?

— А что не так?

— Гермиона, ты в порядке?

— Да, а что ты вообще ко мне пристал?

— Гермиона, это Рон рядом сидит.

— И? Я его люблю, он такой милый…

Гарри вывалился из кресла. Рон попытался от нее улизнуть, но он вскочила за ним и поцеловала. В губы. Рона. Мерлин споткнулся и отступил на пару шагов назад. По его правой руке пробежала нехилая искра, но этого, слава богу, никто не заметил. Воздух вокруг него сгустился, и на этом моменте он рванул из гостиной. Пинком ноги открыл портрет и вышел вон. Вся гостиная наблюдала этот номер с открытым ртом. Глаза людей бегали с пары — Рона с разведенными руками, что–то мычавшего, и Гермиону, целующую его, на Портрет Полной Дамы, которая как раз набирала обороты возмущения… Первым пришел в себя кот, метнувшийся следом за хозяином. Вторым — Гарри, вставший и поднявший кресло, двинувшийся к друзьям. Третьим — Рон, отпихнувший Гермиону…

Мерлин же всего этого не видел. Он вообще ничего не видел — несся куда–то, не разбирая дороги. Куда–то вошел, в странное помещение, и лишь там схватился за голову.

— Не может, черт подери его, быть! Нихрена не понимаю, мать его! Ррраааа! — Парень взвыл, и от него во все стороны пронеслась мощнейшая «Волна Пламени», сметая и испепеляя все в комнате.

— Грен Каин! За что? ЧТО ЭТО ВООБЩЕ?!

Последовала «Вспышка», пробив все пространство вокруг статическим напряжением и звоном. Потом Мерлин провел руками по голове, царапая кожу, и принялся что–то бить. Он не помнил что, он не помнил как. Он просто тупо бил, вымещая душевную боль. Стремясь хоть часть перевести в боль физическую. Внутри него была пустота и боль. Сильная, всепоглощающая боль и горечь. То, что было вчера, было ничто по сравнению с этим. Ему надоело бить, это больше не приносило боли, и он выкинул руку в магическом жесте. С его руки сорвался огромный, с две трети его роста, пожалуй, огненный шар, но не обычный, а окутанный тьмой, словно состоящий из нее. «Shadow Flare», или же «Теневой Огонь», «Огонь Тьмы». Одно из сильнейших темных заклинаний. Потом улетело еще что–то — вроде огненный «Протуберанец». Еще, еще, еще какие–то заклинания, с него стекла и мгновенно устремилась вокруг какая–то темная субстанция, испугав насмерть существо в комнате, спрятавшееся от первых заклинаний под потолком, где оно и висело, и теперь безвольно свалившееся. Потом он выхватил палочку и попытался взорвать все. Все эти метания он перемешивал обычными ударами. Время для него потеряло значение, он лишь бил и бил, а боль все поглощала, выжигала его изнутри, как адское пламя вечно гложет души грешников в Аду…

Глава 27. Финальная часть Мерлезонского балета, ч.2

Мерлин пришел в себя. Дико пахло паленым, как на пепелище, а сам он лежал на чем–то твердом и горячем. Он открыл глаза и увидел целиком черную комнату. Выжженную комнату. И перед ним сидел кот. Точнее, черно–белый кот, вылизывающий переднюю лапу. Наконец, он заметил, что человек поднял голову и обратил на него свой взор.

— Вставай давай, разум забывший под властью эмоций.

— Где я?

— Не знаю. В каком–то мире и в каком–то помещении. Кто ты, помнишь?

— Да. Как я здесь оказался? Как ты меня нашел?

— О, ты настолько сошел с ума, что вместо Выручай–комнаты открыл портал и шагнул сюда. Судя по всему, когда–то это был боевой зал в каком–то замке или, может, подземелье. Экраны на совесть стоят, но все же одно ты прогнул.

— Что? Я тут магией бил?

— Ооо, милый. Что ты помнишь? Ты в себя пришел же? Молодец. Вспоминай давай.

Мерлин сел. Но вспомнить не мог, хотя обычно все помнил отлично. И как на зло еще руки заболели. Он посмотрел на них и охнул. Во–первых, на нем был его Авадон в его настоящем виде. Во–вторых, руки, несмотря на защитные магические перчатки, были сбиты в кровь и кое–где явно были выбиты костяшки и фаланги пальцев.

— О, секундочку, — кот подошел. Вильнув хвостом и мяукая, потерся об руки хозяина. На мгновение вокруг рук возникли шары света, и с небольшим хрустом все вернулось в норму — руки были как новые. Мерлин пошевелил пальцами, наслаждаясь нормальной работой рук и отсутствием боли.

— Давай в медитацию, в подсознании точно отпечатки есть.

Мерлин послушно сосредоточился и погрузился в медитацию, начав шарить по своему сознанию. В подсознание залезть трудновато, но при опыте не составляет труда. Его этому обучал отец, проблем не было тогда, не возникло и сейчас. Он вспомнил… и ужаснулся увиденному. На душе опять стало грустно и тоскливо, а еще ужасно одиноко.

— Кто–нибудь пострадал?

— А? Да нет. Кроме мыша, он со страху загнулся, вон валяется. Еще в эту стену, кажется, ты слишком сильно кулаком долбанул, она же не рассчитана на такое…

В стене было продавлено место, куда пришелся кулак, от центральной выбоины по ней шли трещины. Не иначе, усиленный заклинанием, физически это сделать мог бы разве что Орк.

Мерлин встал, отряхивая колени, и подошел к месту, на которое кивнул кот. На полу лежал средних размеров летучий мышь, уже окочурившийся. Маленькое существо теперь не имело никаких остатков души и жизни… Мерлина вдруг пробило на жалость, почти до слез. Ему было бесконечно жаль маленькое существо, пострадавшее ни за что, ведь оно было ни в чем не виновато! И воскресить его уже было нельзя, жизни не осталось ни крупицы! Таких приступов у него еще не было, что–то он в ударе сегодня…

— Да-а, ты определенно в ударе. Щиты восстанови, шмот замаскируй. И скажи спасибо, что это мышь, а не средних размеров остров с парой сотен городков. Восстановил? Уходим отсюда, пока темные не прибыли. Такой выброс силы не заметить просто невозможно, тем более щиты здесь просто погашающие, а не экранирующие.

Мерлин вздохнул и принялся прокладывать портал.

— Да не напрямую, сдурел что ли? Хочешь свое местоположение засветить? Сначала куда–нибудь, где не засекут потом, в отвлекающее место. Сообразил?

— Сообразил. Спасибо, Капитан, вечно ты меня своими советами спасаешь. — Мерлин судорожно вздохнул и принялся плести портал по новой.

— Ну, на то я и твой кот? — усмехнулся кошак, заглядывая в образовавшийся восьмиугольник на полу, от которого вверх, к потолку, улетали всполохи света. Восьмиугольник стремительно рос в размерах. Затем он схлопнулся в луч кристально белого света, и Мерлин с котом исчезли.

* * *

Мерлин

Я шел в гостиную, кот сидел на плече, балансируя.

— Сколько меня не было?

— Полчаса — час. Но там, где ты был, прошла пара суток.

— Я двое суток там непрерывно использовал заклинания?

— Нет. Кастовал ты полдня, еще полтора ты валялся без памяти, под моей охраной. Поэтому ты сейчас идешь, а не лежишь в лежку. Но на ближайшие пару дней воздержись от занятий в нашей магии, да и в местной…

— Что мне делать? Ты же понял, что именно я переживаю?

— Делай, что умеешь, да хоть изредка думай. И вообще, прости Господи, ты Маг, или хрен моржовый?

— Эээ… Маг.

— Ну вот и докажи. Думай. Твоя сила — твой разум. Остальное так, придаток.

Я и подумал. Так. Гермиона вчера вечером ушла нормальная. Сегодня за завтраком тоже была нормальная. Не издевалась же она?! Причуды начались после завтрака… Завтрак. Гермиона всё время смотрела в одну точку. После чего? После того, как ела. Нет, ела и раньше… Кубок! Она отпила из кубка!

— Молодец, рассуждай дальше, анализируй.

— Ой, я вслух последнее произнес? Прости, надо сдержаннее быть…

Так, кубок. Кубок, кубок. Рон задел ее кубок! Он пришел неспавший, но довольный, откуда он пришел? А вот сейчас у него и спросим, он меня достал!

* * *

Гостиной снова предстало фантастическое зрелище и повод для сплетен. Все уже успокоились и расселись, обсуждая произошедшее. Гарри решил что–то делать. Когда Рон отпихнул Гермиону, а она все лезла к нему, Гарри наслал на нее сонные чары, и они вдвоем положили ее в кресло. После чего побелевший, а затем покрасневший Рон, начал, сбиваясь, что–то растолковывать Гарри. Они сбегали в спальню, что–то принесли и стояли обсуждали, когда в гостиную дома Гриффиндор вошел Мерлин. Рывком открыв дверь, он быстрым твердым шагом направился прямиком к Рону.

— Мерлин, я… — Рон развернулся навстречу и только открыл рот.

Плавное, почти незаметное — практически обычный шаг — движение снизу вверх, Рон, с характерным «БЛЯМС» падает навзничь, пытается встать, и тут же его подхватывают за шиворот.

— Мерлин…

— Подожди, Гарри, мне нужно с ним поговорить, — Мерлин, не сбавляя шага, крепко взял Рона за шиворот и подтащил к дальней стене, около лестницы в спальню мальчиков.

— Мерлин, постой, — Рон воспользовался тем, что его отпустили, и, потирая горло, попытался встать.

Удар и хруст возвестил о том, что права открывать рот ему еще не давали. Нос Рона искривился, из него брызнула кровь, а сам он вскрикнул от боли.

— Это тебе за бал и испорченный вечер. Эпискеи! — Нос с хрустом вернулся на место. А Мерлин снова быстро убрал палочку и поднял Рона за грудки, тряся, как тряпичную куклу.

— Что. Ты. Сделал. С Гермионой? — вопрос он задавал обычным тоном, достаточно медленно, чтобы до Уизли дошло. Наконец, он дал ему ответить, перестав его трясти и подняв вверх по стенке двумя руками.

— Мерлин! Мы как раз это и обсуждали! — Гарри вырвал из руки Рона пергамент и сунул Мерлину под нос.

Мерлин замер, вчитываясь в строчки, машинально вдавил одной рукой и, быстро выхватив палочку второй, приклеил Рона к стене в тридцати сантиметрах над землей. Вышло кривовато, но одной рукой держать тяжело было.

Прочитав текст до конца, Мерлин отмер. Почесал затылок. Сделал пару кругов туда–сюда на семь шагов перед Роном, который все это время сопровождал его взглядом.

— Так. Последствия не те. Что с ней? — Мерлин бросил взгляд на Гарри.

— С ней приворот.

— Нет, Гарри, скажи мне, вот что мне с этим идиотом делать?! Как, черт побери, можно, варя слабое отворотное на один день, судя по дозе, можно было сварить приворотное? А что ты смотришь?! Тролль тебе, а не «Выше ожидаемого» по Зельеварению!

Портрет открылся, и в комнату шагнула Джинни. Пару секунд она созерцала общую картину, потом выхватила палочку и метнулась к Мерлину:

— А ну отпусти моего брата! Что вы тут устроили?

Мерлин поднял палочку на рефлексе, но сейчас ему было не до назойливой Уизли. К счастью, ее нейтрализовали ее же братья.

— Джинни, милая, не мешай. В кои–то веки воспитательный процесс Рона проводим не мы, и вроде он даже начал думать! — хором выдали близнецы, уводя Джинни на безопасное расстояние.

— Ладно. Ты, кретин, ты точно это варил?! — Мерлин потер лоб и уставился на Рона. Тот старательно закивал головой. Мерлин всплеснул руками и снял заклинание с Рона. Тот плюхнулся в очередной раз на свой зад, отклеившись от стены.

— Мерлин, я…

— Лучше придержи язык. Я не спорю, шутка бы вышла отличная, может быть, я бы даже не сразу разозлился, а сначала посмеялся. За то, что было на балу и потом, ты уже получил. А за это — перед ней извиняться потом будешь! И я тебе не завидую! Пошли антидот варить, гений розыгрышей и приколов!

Антидот варили не подпольно, а спросив разрешения у профессора, в кабинете Зельеварения. Снейп похмыкал, узнав, в чем дело, но пустил. Даже проверил в конце, чтоб еще чего не сварили не того.

Гермионе, которая находилась все это время под охраной двух котов — Капитана и Живоглота — прошлось резко пробудиться, когда Гарри снял заклинание сна. Гермиона удивленно похлопала глазами, а тем временем, пока она еще не стала соображать спросонья, Мерлин быстро открыл ей рот, а Рон вылил содержимое флакона. Девушка опять принялась смотреть в одну точку, как утром. Затем она так ужаснулась, что со стоном схватилась за голову. Мерлин кинулся ее успокаивать, поглаживая по голове и что–то шепча. Но Гермиона довольно быстро пришла в себя. Первым делом она встала, отодвинула Мерлина и все выслушала — рассказ Гарри, извинения Рона, получила слепок от Мерлина… После этого она достала платок и вытерла губы и лицо. А затем схватила подушку и принялась охаживать ею Рона, сопровождая экзекуцию словами: «Рональд Уизли! Ты самая большая задница, самый бестолковый ученик нашего курса, бестолочь ушастая, я тебя научу, как зелья людям подливать!»

Я и Гарри оторопело смотрели на это дело, а потом почти синхронно пожали плечами и уселись в кресла.

— Ну и денек выдался!

— Да-а, вы даете, друзья мои, — Гарри взлохматил свои волосы, откидываясь в кресле. — Может, сливочного пива? Близнецы принесли.

— А давай! — я махнул рукой и откинул голову, наслаждаясь усталостью.

Пережитого за день хватало, и уже было безразлично, что пить. Конечно, во всем свои плюсы: во–первых, я выжил после того безумия, того магического всплеска. Во–вторых, я пережил все это в душевном плане — внутри хоть и было пусто, только лишь усталость давала о себе знать, но я верил, что Гермиона когда–нибудь перестанет гонять нашего обалдуя и сядет рядом. А что еще мне нужно кроме этого? Да, еще плюс — я испытал состояние, необходимое для использования темной магии высокого уровня. В заклинаниях стихии Тьмы есть только одна проблема — они забирают что–то. Одни требуют твоих жизненных сил, другие — эмоций. Сильных, мощных эмоций. И теперь я знал, каких именно. Как–то летом некромант Сергей, друг отца, которому тот безгранично доверял, провел в это отражение для обучения меня, объяснял, что нужно, как нужно, слепки кидал. Но для тех заклинаний, что мы отрабатывали, нужны были более слабые эмоции, чуть другие. Теперь мне стало понятно, что необходимо и для более сильных заклинаний.

«Нулевое» измерение, Центральный сектор Федерации Земля, Планета Земля, Город Delta. Башня Слоновой Кости, спустя 6 часов.

Просторный белоснежный зал, как и башня, был залит светом из больших узорных окон. Около небольшого стола стоял высокий светлый эльф в белоснежном одеянии, сильно напоминающем мантию. На столе же был активирован передатчик, и он терпеливо ждал соединения.

— Владыка? Приветствую, — возникло изображение Николая Керененского, стоящего на мостике боевого корабля.

— Приветствую, Высший Светлый. Как успехи?

— Почти закончили. Массовая прочистка мозгов и зомбирование, манипулирование разумом местных властей! Совсем наши враги охренели, может, нанести им пару визитов силами флота тоже как «частное лицо»? Устранено двое темных, живыми взять не удалось. Потерь не имеем.

— Перейди на личный канал, тут персональная информация.

Николай пожал плечами и надел шлем, после чего изображение перескочило и стало показывать только его лицо.

— Последние несколько часов ли ты ощущал что–либо особое?

— Последние несколько часов я был слегка занят, лично борясь с Призрачным Охотником*. Ловкач тот еще был. Но Крис часов семь назад вызывала, ее что–то обеспокоило, и она переживает за Мерлина. Что случилось?

— Выбросы. Прямые, плюс многочисленное использование заклинаний Огненной и Темной стихий. У нас два Мага–сенсора** находились недалеко от этого, поэтому вообще и заметили. Вычислили точно только сейчас, до этого локализовывали — уж больно далеко. Ты точно не бывал, и не водил сына в этот мир и это место?

Владыка включил запись, продемонстрировавшую съемку: вход в цитадель, а затем — выжженный дотла зал.

— Нет, но что–то напоминает, — нахмурился Керененский. — А что, есть предположения, что это он накосячил?

— Не знаю. Проблема в том, что такие выбросы чистой силы — уровень Высшего. У нас их не так уж много, как ты знаешь, и все при делах. Да и засекли наши «видящие» и нашли только потому, что как раз такие чистые всплески были.

— Хорошо, предположим, что это мой, тогда что это означает и чем грозит?

— В прошлый раз он сделал скачок с Третьего уровня до Второго. Если и сейчас это он, и снова произошел скачок уже до Первого, это многое объясняет. Вопрос в том — как? Скачки используют Темные, мы предпочитаем степенное развитие в силу известных тебе аспектов. Тем не менее, нам это на руку, если это действительно он. Если же нет — у нас новый Высший Темный или нейтрал, и это очень плохо. Я настаиваю — пусть операцию закончат без тебя, хватай Крис и навестите сына.

— Хорошо. Корабль с ней сейчас уже должен быть на орбите базы Пятого флота, тогда я через врата прибуду туда немедленно, и мы выдвинемся.

— Замечательно. Как вернешься, доложишь, — эльф улыбнулся. — Уважь уж старика учителя, расскажи о похождениях своего сына и ученика.

Керененский сосредоточенно кивнул и прервал связь. «Что же там произошло?» — пронеслось у него в голове.

* * *

Когда Николай добрался до Хогвартса, был уже поздний вечер. Как обычно, пришлось проходить в камин директора, чему Альбус Дамблдор был несказанно удивлен — что–то зачастил к нему с посещениями этот маг. Мерлина же он нашел в спальне — сегодня парень рано отправился спать. Тем не менее, кто–то из его однокурсников позвал его (ну точнее, будить парня опять пришлось коту, когда тот понял, что именно происходит) и через пять минут Мерлин и Капитан стояли перед главой семейства.

— Привет, сынок. Расскажешь, что случилось? Пойдем, пройдемся, — Через щиты Николаю пробиваться было не нужно, он просто знал своего сына.

Рассказывать Мерлин начал, только когда они вышли из замка, а их двоих окружила невидимая завеса разных щитов. Точнее, он просто взял и кинул слепок воспоминаний о произошедшем. Отец какое–то время переваривал, потом попросил воспоминания и у кота. К моменту, когда он начал говорить, они уже миновали хижину Хагрида. Кота пришлось взять на руки — прыгать рядом из сугроба в сугроб ему было тяжело, и он не успевал за их быстрым шагом.

— Шуточка, конечно, на грани провала была даже без особенностей исполнения. Сириус и Джеймс тоже иногда так шутили, но все же не увлекались, постепенно они поняли, что отвечают за последствия таких поступков. Ты же… Мерлин, я понимаю, что этот возраст — сплошные гормоны, романтические влюбленности с переживаниями. Но ты сам чуть не сжег себя. Ты это понимаешь? — он дождался кивка и продолжил. — То, что на такой эмоциональный всплеск пришелся выброс, это ожидаемо. Так что Мерлин, контроль — это основа всего, что ты делаешь. Просто представь, вот вы сейчас с ней переспите. Не отводи взгляд и хватит краснеть, это нормально, и говорили мы об этом уже. Что будет, если ты забудешь про контроль, забудешь поставить щит? Что? Хогвартс положишь весь, как карточный домик, и вас там похоронишь? Случайно сорвется что–нибудь, что делать потом? В этот раз тебе чертовски повезло, ты попал не в выручай–комнату, а черт–знает–куда, и в этом черт–знает–куда не было Темных, вообще никого не было. Контролируй себя, контролируй себя всегда. Но я признаю, ушли вы грамотно, жаль не почистили все за собой — могли просто развеять или впитать энергию, точно замучались бы наши потом искать в том чертовом мире это здание и комнату.

— Если ты закончил, позволь вставить слово: я не планирую этого в ближайшие год–два, даже если она сейчас мне бросится на шею и будет умолять об этом.

— О, ты все же решил придерживаться старых традиций… это похвально.

Николай замолчал и остановился, какое–то время смотря в небо.

— Мерлин, я понимаю тебя, сам был когда–то молодым. И девушки мне тоже нравились. Но будь осторожен, не трать свои чувства и себя попусту. Гермиона хорошая девушка и человек, но это все, что я могу сказать, я слишком плохо ее знаю. Ты — можешь. Сейчас можешь не отвечать, я просто кое–что скажу. Когда я был молодым, я пару раз влюблялся. В первый раз мне не ответили, второй раз — не сложилось просто, и я перестал об этом думать. Я тоже придерживался традиции, просто считал это правильным — впереди еще сотни лет, неужели в мире, где живет тыяча сто пятьдесят миллиардов человек, я не найду ту единственную уж как–нибудь? И твою маму я встретил случайно, я поначалу даже не думал ни о чем таком. Просто мне вместо пары друзей прикрывать спину прислали кого–то другого, Палладина из наших. И мы делали свою работу. Да, я сразу почувствовал, что она очень сильный человек, но поначалу не знал причины. Лишь потом я понял, что это королева по сравнению с остальными по силе воли, манерам, просто по характеру. С нелегкой жизнью в прошлом, быть такой, какой она была тогда — это немыслимо. Добрая, отзывчивая, всегда готовая помочь и выслушать. Понимающая с полуслова, чертовски умная. Прекрасный организатор, боец, командир. Перечислять ее достоинства долго можно было, и ее красоту души и тела я не в состоянии описать до сих пор, — с легкой улыбкой проговорил Николай. — Но именно за таких не думая идут в бой и умирают с их именем на устах, просто чтобы они жили. Это как Галандриэль у эльфов (Прим. Автора: Простите, великий профессор, но да, я хапанул и из вашего произведения имена для светлых эльфов, пусть уши здесь и не такие у них, подлиннее). Когда один ее взгляд способен дать тебе все, и больше ничего не надо. Понимаешь? Я тебя прошу, не прогадай. И не перепутай сейчас юношескую влюбленность с кое–чем посерьезнее.

Мерлин молчал. Кажется, он начал понимать, от кого у него такой дар чувствовать… и что с этим действительно надо быть осторожней.

_________

*один из убитых темных. «Физик», т. е. тот, кто накладывает магию на себя и полагается на оружие в бою. Тактика соответствует названию класса — данный вид применяет невидимость и блоки, чтобы незамеченным пройти за спину и убить. На дальних дистанциях часто используют лук (пули и даже многие снаряды маг останавливает без проблем. А вот специальные, зачарованные, сделанные как в Адене по старинным образцам стрелы — нет. Другое дело, что такие стрелы как нож сквозь масло проходят даже через бронетехнику, и сделать их или найти — бесценно)

** Опытные маги — менталисты с повышенными способностями к медитации и «чувствованию» потоков энергии. Их умение в том, чтобы отследить такие вот колебания силы и выбросы. Именно они могут отследить других магов, хотя это очень и очень сложно. Обычно точность до измерения, дальше уже следопыты работают на месте. Тут их работа не потребовалась почти — место, где побывал Мерлин, фонило магией, да и мирок был мелкий.

Глава 28

______________________

Автору нужно больше отзывов и комментариев, пожеланий, замечаний. А еще у него сессия, так что простите за упадок темпа))). Так же автор благодарит г-на Лиса за потрясающие воспоминания о школьных деньках и возможность использовать реальные случаи. Но в этой главе речь совсем не об этом…

______________________

Мерлин

Я слушал заунывные песнопения профессора Биннса и размышлял, рисуя произвольный узор в тетради. В последние пару дней налажал я, конечно, несусветно — иначе как истерикой мои поступки с этим идиотским зельем от Рона не назовешь. Как я сразу не сообразил — для меня до сих пор загадка. И неудобно — каждый раз вспоминать неприятно, пусть никто, кроме отца и не в курсе, что я творил. Да, да, я в курсе, что в подростковом возрасте можно каждый прошлый день вспоминать со словами «Я — дебил», но пока я обходился без этого. Было совершенно непонятно, что делать с Роном. В принципе, за действия свои он уже отгреб, еще и близнецы с этими Канареечными помадками над ним прикольнулись, но все же если он еще раз сделает что–то подобное или кого–то предаст — проще убить, честное слово, это будет исключительно в интересах Света. Вопрос в отношениях с Гермионой, получалось, оставался открытым: во–первых, у меня после того эмоционального пережога внутри не осталось ничего. Я по–прежнему плохо чувствовал что–либо телом, и по–прежнему внутри было просто сухо и темно, как на пепелище. Нет, когда Гермиона мне улыбалась, или вот как сегодня с утра обняла, что–то там внутри теплело, но совсем немного. Сейчас она вообще была занята эссе по Зельям, и мешать ей я не хотел. Я знал, что рано или поздно отойду, но пока изменений практически не было. А вот парусник в тетрадке красивый вышел…

* * *

Гарри Поттер взъерошил волосы в очередной раз и откинулся в кресле гостиной. Его думы были не менее увлекательными. О Дафне, о поведении друзей, о тайне яйца, о Дафне… белокурая красавица обозначила ему выбор из двух дам, и она была потрясающей, но… видеться им приходилось тайком. То, что он пришел с ней на бал, вызвало фурор среди факультетов. Но тем не менее бал и бал, там все отличились. Ничего удивительного, что ни Поттер, ни ледяная королева не нашли себе пар и пошли вместе. Кстати, интересно, за что ее так зовут? Отличная девушка, пусть и рулит немного. Вот в чем Гарри не сомневался — что ведет себя рядом с ней, как осел, честное слово. Ну как можно так тупить, чтобы дама тебя целовала, а не ты ее? Когда они искали Мерлина и Гермиону и не нашли, у него все вылетело из головы. Только то, что нужно найти друзей и все тут, и то, когда найти не смогли, он мог только отвечать на ее попытки завязать разговор. Даже комплимент ей не сказал. Но как, как она целуется… Вспоминая поцелуй, который подарила ему Дафна, парень покраснел. На сегодняшний вечер у него было два плана — прогулка с Дафной в восемь и посещение по совету Седрика ванной для старост. Там мало кто моется, несмотря на то, что в школе двадцать четыре старосты. Интересно, а как они выясняют, есть там кто–то или нет, с другого фалькультета или другого пола? У них–то карты Мародеров нет. Интересный вопрос, многообещающий… Еще говорят, что старосты — образец для подражания. Ага, и в поведении с девушками — они тоже образец? Сириус рассказывал, как именно они проводили время с пятого по седьмой курс, и нельзя сказать, что Гарри это не понравилось, там много чему можно было позавидовать, но все же для него это было дико, его восприятие мира было другим. Хотя именно Сириус со своими рассказами открыл парню глаза, что, оказывается, в Хогвартсе есть девушки помимо Гермионы и ловца Чанг, которая, кстати, крутит с Седриком. Интересно, а ее он в ту ванную приводил?

Вот с такими размышлениями Гарри и отправился на ужин. Каникулы уже неделю как кончились, и к разгадке яйца он за это время не приблизился. Возможно, потому что каникулы были веселыми — его друзья более или менее помирились. Пусть Рон и Мерлин держались прохладно, но они и раньше не блистали теплотой в отношениях. Гермиона, избив тогда Рона подушкой, простила его, в отместку заставив ходить со мной и Мерлином на дополнительные по Зельям. Как туда попала Дафна и Малфой, я могу понять — тоже жаждали дополнительных знаний, ничего удивительного, что у них Зелья выходили всегда первоклассными. Гарри профессор Снейп с удивительной стойкостью терпел, даже перестал постоянно отвешивать замечания. Но Рон… ему от профессора первые несколько занятий перепадали такие монологи, с упоминанием, где и чем занимались мозги Рона Уизли в момент объяснения основ Зельеварения, что уши краснели даже у Мерлина с Малфоем, хотя один мог рассказать не самые приличные анекдоты, а второй за словом в карман не лез, пусть и мат ему для этого не требовался. В каникулы продолжались занятия с Сириусом, который взялся сделать из крестника если не гибрид Джеймса с Сириусом на пятом курсе по знаниям, то как минимум только свою копию. Гарри теперь даже скучал на занятиях по Чарам и Трансфигурации — почти все из программы текущего курса они на занятиях с крестным прошли еще в декабре, так, между делом. А пара заклинаний, что он дал, вообще изучались только на шестом курсе. В каникулах был еще один плюс — их с Дафной свидания были чаще. Пусть максимум, что на них было — пара легких поцелуев в щеку и трепетных, едва чувствующихся объятий, которыми они прощались после того, как несколько часов напролет гуляли или сидели, что–либо обсуждая, при этом стараясь остаться незамеченными, но они того стоили. А уж каковы были воспоминания Гарри о том моменте…

Ретропесперктива, последний день каникул, 23:00, подземелья.

— Гарри ну все, я пойду, тут осталась пара поворотов… — Дафна улыбнулась.

— Я всегда провожаю тебя так, чтобы видеть, как ты входишь в гостиную. Неужели ты хочешь пораньше от меня отделаться? — Гарри улыбнулся в ответ. И не отпуская ее ладони с длинными, хрупкими и холодными пальцами полез второй рукой за пазуху, сверяясь с картой Мародеров.

— Ох черт! — карта была мгновенно сунута обратно. Гарри лихорадочно искал мантию в сумке, и наконец найдя, накинул на вопросительно остановившеюся девушку, ныряя следом. Он чуть не рассчитал движение, но успел исчезнуть под мантией за доли секунд до появления старост Слизерина.

— Ты что–нибудь слышал? — первый семикурсник насторожился и полез за палочкой.

— Да опять кто–нибудь из наших поздно возвращается. Какая разница? Будешь со своего фалькультета баллы снимать? — второй усмехнулся, но тоже достал палочку.

— Нет, но давай проверим.

— Они идут сюда, — шепот обдал Гарри теплым дыханием Дафны, к которой он только что не иначе, как нырнул в объятья, довольно–таки плотно прижавшись.

— Тише, нас могут услышать, — Гарри процедил это ей на ушко, и, прихватив за талию, медленно начал смещать их с середины коридора. Пара шагов, и его рука коснулась холодной стены подземелья. Чтобы не завалиться на девушку, Гарри упер руку в стену позади нее. Дафна спиной почувствовала холод камня, который и летом–то никогда не был теплым, и дернулась вперед, к Гарри, тем самым погрузив его в свои волосы. Гарри спиной почувствовал, как его температура подскочила на пару градусов, а приступ эйфории и легкости, посещавший его каждый полет на метле, заставил облизнуть губы. Тело Дафны было не таким, как ее руки — оно было теплым и … упругим? Гладкая кожа ее рук, никогда помимо бала не открытых дальше запястья была гладкой, как шелк, а сами пальцы и кисть были тонки, изящны, без единого намека на пухлость или что–то лишнее. Шаги были уже близко, метра два — вот это был первоклассный выброс адреналина. Нервы играли, отсчитывая каждую секунду, уши слышали каждый вздох и шаг подходящих парней, Дафна крепче схватилась за спину Гарри, даже через джемпер и мантию он почувствовал ее ногти. Шаг, другой… удаляются… Тревога еще сохранялась, вот только мистер Поттер уже напрочь потерял голову от возбуждения — мало всего, так еще аромат ее шелковистых, мягких локонов, щекотавших его лицо и уши, бил прямо в ноздри. Вынырнув из ее волос, он поцеловал ее — в щеку, в шею, в основание шеи, его рука заскользила по ее спине, а вторая переместилась со стены в волосы.

— Гарри. Гарри, не увлекайся, — плавно взмыло вверх колено, отодвигая парня. Острые ногти переместились на его шею, а вторая рука кольнула в бок, заставив прерваться и вздрогнуть. Гарри повернул голову, чтобы проследить, как те двое из Слизерина медленно уходят и скрываются за углом.

— Прости, я… я позволил себе лишнее, — Гарри вздохнул, виновато опуская голову и убирая руки.

— Ничего, — Дафна усмехнулась и подняла его за подбородок. — Мне понравилось.

Увидев расширившиеся глаза и поднятые брови парня, заставившие его выглядеть крайне смешно, она рассмеялась и наградила его долгим поцелуем в губы, притянув к себе за подбородок. После чего убежала, пожелав спокойной ночи и оставив разомлевшего парня медленно падать на ближайшую стену. Гарри открыл глаза и оттолкнулся руками от стенки. Перевернувшись, прислонился к ней спиной, чтобы заметить, как нога девушки скрывается в проеме–входе, и за ней задвигается стена. Ощущение от ее горящих, настойчивых губ все еще витало в его голове, и лишь холод стены быстро привел его в себя. Взлохматив себе волосы, он улыбнулся и, продолжая находиться под легким кайфом, отправился к выходу.

Конец ретроперспективы.

Мерлин

Итак, как следовало из песни, Гарри предстояло в конце февраля нырнуть в озеро и вернуть, отобрать у русалок то, что они у него украдут. А водичка–то для меня даже, закаленного, холодная. Минимальное время действий под водой — час, значит за час Гарри должен а) не сдохнуть, б) выполнить задание. Так что при помощи Сириуса мы уже битый час изучаем частичную трансфигурацию. В принципе, до анимагии не далеко, тут ты только части тела трансфигурируешь. Например, нам было нужно, чтобы Гарри оброс жабрами, ноги — подобием ласт, а руки — перепонками. От меня же помощь была в том, что он получил подробную лекцию о том, почему нельзя быстро всплывать, как нужно погружаться и прочее. Утром я несколько недель его брал с собой на тренировку и заставлял привыкать к воде — ногами ли зайти, либо по шею. Так что фактически на общих тренировках мы бездельничали, пока Гарри работал с Сириусом. Ну или упражнялись в чем–нибудь другом. С Гермионой… особой разницы в наших отношениях за месяц не наступило. Разве что она постепенно стала больше мне доверять. А так… она не хотела гласности, да и с началом учебы времени почти не было.

Насчет наших тренировок сразу договорились — обучение и ничего больше. На них, кстати, Гермиона продолжала осваивать базовые заклинания. На очереди был «Ice Bolt». Несмотря на громкое название, всего лишь заморозка, хотя и довольно сильно сковывающая. Вот и сейчас она старательно повторяла разученные движения руками, тем самым колыхая свою мантию с каждым движением, но получалось пока слабо. Я же, проверив щиты и подлатав их после того раза, медитировал. Это один из способов контроля. Нет, мычать и завывать, сидя в позе лотоса, не надо. Кстати, это вообще бред из фильмов — обычно сидят в положении Сейт–за, положив ноги под себя. Точки опоры — колени и тыльная сторона стоп. Так вот, сидя, нужно просто распахнуть разум. Скажем, я сейчас удерживал в метре над полом стул, три подушки, обеспечивал вращение двум книгам, а заодно зрением мага контролировал то, что делала Гермиона.

— Мерлин?

— Да, Гермиона. Плавнее жест и лучше представляй, что хочешь получить в итоге.

— А ты можешь еще раз показать? И показать что–нибудь из более мощных заклинаний? А то сколько тренируемся, ты не показывал то, что будет потом, только вместе со мной базу повторял…

Я вздохнул и, продолжая контролировать предметы, погасил зрение мага и открыл глаза. Ноги немного затекли, так что вставал я с хрустом. Мишенью нам сегодня служил товарищ в доспехах, не знаю уж, из чего его комната сделала. Я подошел к Гермионе, у которой от усердия опять спутались все локоны и по лбу текла мелкая капелька пота.

— Смотри. Берешь и сковываешь, главное хорошо представить, — я произнес формулу, сопровождаемую нетривиальным жестом, — будто ты обхватываешь противника, — и доспехи сковало коркой льда с сантиметр толщиной. — Что–нибудь более продвинутое… ну хорошо. «Prominance» или же Протуберанец. Одно из лучших заклинаний стихии огня. Конечно, если ты опытный и сильный маг, ты можешь действовать напрямую, не по шаблону. Улучшать заклинание, как хочешь.

Но шаблонное исполнение, когда–то созданное и закрепленное одним из магов и использующееся с незапамятных времен, было быстрым, доступным и не требовало сильных затрат. Так что я не собирался рисковать и выпендриваться и спокойно начал читать шаблон. Призыв, движение, и в руках у меня возник хороших размеров огненный шар. Преобразование с повышением давления и температуры, опять кодовые слова, схлопнуть руками в диск полтора метра диаметром, закручивающийся все быстрее и быстрее. Вскинуть руки за голову и резко выпустить, толкнуть его вперед с кодовой фразой. К концу действий, которые при моем уровне отработки (а у меня по огню очень хороший уровень — десять лет, по данному заклинанию — пять) заняли несколько секунд, от меня к мишени устремился здоровый плазменный диск, очень тонкий, но зато с полтора метра в диаметре. Около секунды на полет, и, коснувшись цели, диск взорвался. Нас накрыло ударной волной, обдав жаром. От мишени, буквально пару мгновений назад покрытой льдом, отвратительно воняло, она местами горела, а разные части обгоревших и покореженных доспехов валялись позади основания. Центральная часть отлетела целиком, нагрудник доспеха оплавился и был прожжен насквозь во многих местах, но не распался, а вплавился внутрь…

— Ого… — Гермиона отмахивалась рукой от дыма и запаха гари, ее приоткрытый рот и выражение лица наглядно демонстрировали впечатление. Эх, какая мимика! Не отвлекаться, а то подсвечник упал.

— Угу. Как направленный взрыв, только взрыв плазмы.

— Меня мутит, не могу, и голова кружится, — Гермиона отвернулась, мотнув головой и обняв себя руками, несколько минут приходила в себя, пока я восстанавливал мишень и убирал последствия применения заклинания. Кстати, именно поэтому Огонь — одна из стихий, что нежелательно применять в тесных помещениях.

— Герми, привыкай. У нас нет изящных Остолбеней, мы проблемы решаем основательно. Ты как? — я подошел сзади и обнял ее за плечи.

— Нормально, уже нормально. Просто вид вместе с запахом… Я как представила, что это мог быть человек, — она уткнулась головой мне в плечо и зарылась в объятья. Хана подсвечнику, книги целы, подушки я еще удержал, но они уже почти коснулись пола.

— Ну, надо было представить, что это человек, только что поразивший Авадой кого–нибудь. Если хочешь, то пошли прогуляемся, до ужина еще полчаса, все равно на сегодня почти закончили, — я гладил ее по голове и спине, передавая через тактильный контакт свои эмоции, согревая ее ими и успокаивая. Опустил подушки, все еще висевшие в воздухе.

— Нет, давай закончим, а после ужина погуляем. Я все, собралась уже.

— Тогда давай еще. Представила? Пли.

Слава богам, излишнего внимания удалось избежать. По–моему, они так и не въехали. Мне, конечно, было безразлично на мнение общества, но иногда возникало желание затолкать чьи–нибудь шуточки и замечания обратно в глотку. Мы не выступали на публику, а обычно куда–нибудь исчезали или ждали, пока останемся наедине. То, что мы вместе проводили много времени, было известным фактом, и что общались между собой больше, чем с другими — тоже. Так что максимум, что было заметно другим — чуть изменившаяся дистанция, а тупить, смотря на нее и стараясь при этом не сильно палиться, я и раньше мог часами. Нет, Гермиону на балу–то заметили, но об этом позже. Ко второму этапу мы только–только разобрались с большинством домашних заданий, которые все же были объемными, и тренировки не способствовали наличию свободного времени. Заканчивали мы с ними, дай Бог, к одиннадцати, и у нас оставалось чуть времени. Гарри и Рон обычно либо шли на кухню достать перекусить, чтобы потом посидеть с чаем, пирожными и шахматами или Ежедневным Пророком, либо, намаявшись, шли сразу спать. Мы с Гермионой обычно еще немного сидели, разговаривая о том, о сем, или просто молча наслаждаясь обществом и объятиями друг друга. Кстати, нам с Гарри пришлось «пошалить» — его появление на балу с Дафной, а также небывалая красота Гермионы дали о себе знать с началом учебного года. Но если Райвенкловцам и паре парней с Хаффлпафа, да еще с нашего Гриффиндора, за исключением Кормака МакЛаггена, Гермиона вежливо отказала на предложения о прогулках, свиданиях, частных уроках и т. д., то с последним разбирались вместе. Когда он распустил руки, подойдя после одного из уроков, я сразу парализовал его Петрификулус тоталум, а Гермиона добавила коленом и отправила его с помощью Эверте Статум в конец коридора. Слизеринцы же наглели чрезмерно. Как выяснилось, ехидное словцо были рады кинуть многие, просто раньше Драко это делал хотя бы с чувством юмора и немного изысканно, то теперь, с его отсутствием, это выглядело так:

— Эй, Грейнджер, давай к нам, вчетвером веселее, будешь куртизанкой на платной основе.

— Силенцио. Сами между собой сообразите, — тут Гермиона справилась сама, умница. К сожалению меня на той паре не было.

— Классные сиськи, грязнокровка. Отсосешь за комплимент?

— Инсендио, Конфундус, Бомбар… — Мистер Ориан Тетчер получает минус тридцать баллов со Слизерина и две недели отработок от МакГонагалл. (Ох как жаль, что не дали закончить… но ничего, поджаренный ублюдок долго еще будет в себя приходить)

— Поттер, как же ты с Ледяной королевой–то пошел? Никак, Аморенцию ей подлил? Или в рабство продался?

— Утрись, Френк, а то от зависти слюни текут, — Гарри покачал палочкой.

В таком стиле переругивания были с начала учебы и чуть ли не до второго этапа. За это время мы успели сделать ночную вылазку, так что утром следующего для Снейп лично вытаскивал свой факультет из… ну практически из сортира. Мы с Гарри и близнецами почти всю ночь убили, но коридор сразу по выходу из гостиной Слизерина был плотно заминирован навозными бомбами, парой фейерверков и заклинаниями подножки. Сам Снейп, подошедший разбираться с другой стороны, не отгреб лишь из–за хороших щитовых чар, но запах был на весь коридор, так что и от профессора слегка несло потом за завтраком. Самое главное — доказать, что это были мы, они не смогли. Малфой, чтобы не продемонстрировать, что знал о ловушке, чуть прожег себе рукав, а Дафна просто не вышла из спальни, сославшись, что ей нездоровится. Злой, как собака, Снейп, конечно, оторвался потом на Зельях, но шуточки немного утихли, вернее, сменили направление — теперь слизеринцы отбивались от нападок всех факультетов насчет того утра, и громкие высказывания идиотов забылись. Хотя я бы за такие слова убил. Перед вторым испытанием вновь вспыхнули шутки про Гарри — как же, ставки, помрет ли Гарри на этот раз. А вечером двадцать третьего февраля, когда Гарри с помощью нашего общества успокаивал шальные нервы — трансфигурация тела у него получилась, осталось все грамотно сделать завтра, заявился один из старост, кажется, курса с шестого, и отвел Гермиону к МакГонагалл. Она в гостиную тем вечером так и не вернулась…

Глава 29. Второе испытание

— Господи, Гарри, ты же не тупой. Сложи два и два и угадай, кого тебе предстоит вытаскивать. Так что запомни: нужно найти ее за час. Первое. Ищи русалок, они ключ. Это второе. И третье: схватил Гермиону и сразу вытащил, остальным помогать не надо, Седрика ты и так предупредил, воут? Тьфу, ты меня понял?

— Да понял я! Мерлин, не устраивай дурдом, — Гарри дошел до нужного мне состояния: закончить это испытание, лишь бы я заткнулся и от него отстал. Нет, нельзя сказать, что я не переживал, но искренне надеялся, что подвергать риску жизни «похищенных ценностей» не будут.

— Да у Гарри все получится! Если уж он с драконом договорился, то тут какие–то русалки… и кальмар…

— Спасибо Рон, подбодрил. Идите уже на трибуну, — Гарри махнул рукой и вздохнул. Трибуна, куда он отправил друзей, была возведена на берегу, с которого им предстояло войти в воду. Парни просто разделись, оставшись в майке и шортах, входивших в выданную форму. Флер же то ли трансфигурировала, то ли просто ее предупредили, но она была в закрытом купальном костюме серебристого цвета, обтягивающем красивое тело семнадцатилетней француженки — полувейлы. Всем участникам выдали специальные водные очки, с очень интересным заклинанием — то, что видел участник, видели все, на большом зеркале–экране, наколдованном лично Дамблдором. Зрители были в восторге от таких подробностей — просто так сидеть целый час на заднице и ждать у моря погоды никому не улыбалось. Состав судей был обычным. Перед началом к Гарри подошел Людо Бэгмен.

— Гарри, ты как? Готов к испытанию?

— Да сэр, все в порядке.

— Отлично. Потому что я на тебя поставил, Гарри, и верю в твою победу.

Гарри не очень понял смысл диалога, но был рад поддержке. Перси, важная теперь птица, на него чуть не наехал, а вот Барти Крауч тоже подбодрил. Дамблдор лишь кивнул в знак поддержки, а мадам Максим и Каркаров были заняты своими чемпионами.

По сигналу пушки участники стартовали… Хотя это громко сказано. Стартовал Крам, растеревшись и трансфигурировав голову и шею в голову акулы так, чтобы появились жабры, но не больше. Тут их прервали, и ему выдали вместо очков что–то еще, тоже зачарованное показывать вперед. Он с разбегу врубился в воду озера, и когда вода дошла до пояса, он нырнул. Остальные в холодную воду входили не так уверенно — Гарри медленно, шаг за шагом, трясясь от холода вошел по пояс, трансфигурировал себе жабры, ласты, перепонки на руках и нырнул, скрывшись под водой, которая буквально обжигала холодом. Седрик использовал заклинание головного пузыря и, сцепив зубы, отправился вслед за Гарри, а Флер входила в воду с визгами и трясучкой, тоже применив заклинание, образующие пузырь вокруг дыхательных путей. Когда погрузилась и она, все уставились на зеркало…

Гарри погружался медленно, помня советы Мерлина, хотя спустя метров двадцать полого дна следовал стремительный обрыв. Вода вокруг была прозрачной, было видно рыб, гигантские водоросли, даже один раз ему показалось, что он видел щупальце кальмара. Огромные водоросли, высотой метров сорок и местами шириной с самого Гарри он обошел сверху, по наклонной опустившись ко дну чуть дальше их «леса». Дно не было ровным — нагромождения камней и кусков скал, разнообразные ракушки, чего там только не было. Но внезапно он услышал какой–то звук. Перестав двигаться, он сосредоточился. Пение! Он слышал пение, как тогда, в ванной. Примерно определив направление, он рванул туда так быстро, как мог. Пение нарастало, и скоро он увидел причудливую арку, за которой скрывался целый город. Между домов пели и смотрели на него русалки и тритоны, с необычными, очень обтекаемыми, лицами, вооруженные трезубцами. Это была фантастика! В центре на площади висели четыре пятна в мантиях. Гарри направился туда и вскоре распознал Гермиону, Чанг, какую–то девочку с серебристыми волосами и парня лет семнадцати в форме Дурмсланга. Все они похоже спали с заклинаниями головного пузыря на голове.

«Давай Гарри, давай, не тупи, хватай Гермиону и на всплытие», — я никак не мог успокоится полностью. Что–то не давало мне покоя, не только тревога за друзей, а что–то еще. Флер выбыла уже как пять минут — не прошла гриндилоу, притаившихся в водорослях, хотя ушки француженки услышали пение раньше Гарри. Крам слегка промахнулся, но теперь нагонял Гарри, как и Седрик.

— А мне тесно в строю и мне хочется боя, я от бака даю да в лихорадке дрожу. Но приказ есть приказ: я корабль конвоя. Это значит — себе я не принадлежу… — пальцы сами выстукивали ритм, а я тихонько напевал, сам того не замечая. Только сила воли и то, что я постоянно напоминал себе, что ничего с ними не случится, позволяли усидеть на месте и не броситься в озеро. Осекся я только, когда Рон посмотрел на меня как на душевнобольного, а Невилл и Симус вообще смотрели с испугом — видимо, в моем исполнении «Корабль конвоя» для англичан был весьма устрашающим. Что ж, сидеть спокойно, сидеть спокойно…

Гарри тем временем сообразил, что к чему, и, отрезав водоросль, которым Гермиона была привязана ко дну, подплыл к ней и пристроил на спину, продев голову в кольцо из рук и придерживая кисти на уровне своей груди. Работая ногами как проклятый, он поплыл в обратном направлении. Снова дома, русалки практически в ряд, арка, знакомые камушки лежат. Водоросли. Лес из толстых, длинных водорослей. Гарри подумал пару секунд и решил не тратить время и идти прямо через них. По началу все было хорошо, разве что было немного неприятно их касаться. Но потом что–то мелькнуло среди них. Гарри перехватил Гермиону покрепче и вынул палочку. Как оказалось, это был гриндилоу — маленькое злобное существо с щупальцами и зубами, а также когтистыми ручонками. Сначала выпрыгнул один такой, затем их набросилась целая стая. Вместо искр в воде на заклинание Релассио из палочки вылетала струя кипятка, так что зеленые гриндилоу быстро превратились в красных, но вот отстали все одно не сразу. Они кидались как маленькие бладжеры, стараясь укусить или обжечь. В конце концов после пары особо болезненных атак, Гарри увернулся от очередной и запустил режущее заклинание. Гриндилоу покромсало на куски, вокруг него вспухло облачко крови. Злобные твари оценили угрозу и поспешили ретироваться, но теперь руки и ноги Гарри, кисти Гермионы, а также возможно что–то еще украшали ожоги от щупалец, а кое–где были и следы зубов засранцев. Тем не менее, парень прорвался и теперь медленно поднимался к поверхности, метр за метром. Когда они всплыли, Гермиона проснулась и судорожно стала глотать воздух, цепляясь за Гарри. На берег Гарри буквально выползал — все же почти целый час плавать сможет не каждый. Его ноги практически свело, руки ныли, а ожоги неприятно щипало. Их с Гермионой окружили судьи и пара медиков с мадам Помфри, выдали полотенца и просушили заклинаниями, так же поработали над следами, оставленными от гриндилоу, так что через пару дней уже ничего не должно было остаться. А потом налетели мы — я, Рон, Невилл, Сиумс, Дин, близнецы, Джинни, а через пару минут Поттера качал уже весь Гриффиндор. Я же нашел Гермиону и затискал в объятьях. Она сначала покраснела и хотела отстранится, но, когда поняла, что в гуще толпы никто не обращает на нас внимания, успокоилась.

Следующим финишировал Крам, а вот Седрик и Чжоу хоть и добрались, но вот там медикам пришлось пахать. Кессонка — это вам не шутки (Декомпрессионная болезнь). Всплывать резко нельзя не просто так, именно поэтому я убил кучу времени на лекцию для Гарри. Хотя… с жабрами проще. Под шум я и не заметил, как всплыла русалка, высунув голову из воды, и о чем–то говорила с Дамблдором, который подошел к ней. После этого два тритона тоже показались из водной глади (видели бы этих существ те, кто рисовал Русалочку, хах. Описались бы, простите за подробности) и передали ему девочку лет двенадцати — десяти, судя по волосам — сестру Флер. Самое удивительное, что старый волшебник вышел сухим из воды.

— Тишину, пожалуйста! — Дамблдор оглушил всех усиленным заклинанием голосом.

— Итак, итоги: Первое место: Гарри Поттер. тридцать восемь баллов! Второе: Виктор Крам — тридцать четыре балла! Третье присуждается Седрику Диггори, так как он все же спас своего участника, с двадцатью восьмью баллами, и Флер Делакур занимает последнее четвертое место с девятнадцатью баллами.

— Гарри поздравляю! Ты молодец!

— Слава Поттеру и Гриффиндору!

— Это надо отметить!

Мда, алкоголики какие–то, а не Гриффиндор. Но что хорошо — Гарри, успевшего закутаться в мантию, до замка на руках несли. В конце концов, он это заслужил. Рон убежал в начале толпы, близнецы утопали раздавать выигрыш, а мы с Гермионой побрели вместе с остальной толпой, чуть пропустив остальных вперед. Ну не люблю я толкучку и толпы людей. Директор развеял импровизированный экран, и теперь работники министерства терпеливо ждали освобождения трибун, чтобы сразу же их разобрать.

Вечеринка вышла грандиозной: отмечали до полуночи примерно, пропустив ужин. Набесившись и отделавшись–таки от фанатов, Гарри рухнул к нам на диван, чуть не отдавив ноги Гермионе, устроившейся спиной у меня на груди. Девушка рассержено прервалась от тихого разговора, но не сделала попытки сменить позу или избавиться от рук, обхватывающих ее на уровне живота.

— Вы… эм… вместе?

— Сидим? Да. Какая трагедия, — Гермиона хихикнула, закусив губу.

— Кстати, Гарри, кто обладательница той дивной помады, что у тебя на лице? — невинно поинтересовался я, и Гарри поперхнулся сливочным пивом, после чего старательно стал вытирать лицо рукавом мантии и краснеть.

— Не знаю, наверное, Джинни.

— А ты ничего не забыл? — я демонстративно взглянул на часы. — Сейчас почти десять.

— Ох ты ж черт! — Гарри хлопнул себя по лбу и полез за картой. Взглянув на нее, он улыбнулся и встал. — Ладно, позвольте откланяться, но меня ждут.

— Гарри. Умойся все же, — Гермиона еще раз хихикнула, а Гарри снова провел рукавом по лицу.

— Хорошо. А вы не засиживались бы, а то найдется кто–нибудь трезвый, решивший оценить такую композицию «Возлежание на диване».

— Гарри? — Поттер ойкнул, отвернулся и исчез под мантией–невидимкой, оставив бутылку на столе. — Эм, ребята, вы не видели Гарри?

— Уже нет, увы, — я развел руками, и Джинни нахмурилась.

— А, — девчонка всплеснула руками и пошла дальше, протискиваясь между Гриффиндорцами.

— Не заметила? Слушай, я ничего не имею против, но не хочу, чтобы судачили или еще что. Не по нутру мне это. Кстати, а куда направился Гарри?

— Гермиона, — я покрепче ее обнял и прижал к себе. — Ты зря беспокоишься. Во–первых, нас не заметят, а если заметят, то не поверят, потому что трезвых тут практически уже нет. Во–вторых, даже если будут судачить, ну и что? И так уже судачат, что я и Гарри, а также Рон — твои женихи, мол, защищаем тебя от нападок и излишнего внимания. Так какая разница? Да и вообще, просто забей на это дело. Пусть думают, что хотят, главное, что ты со мной, и нам хорошо.

— Тоже верно, — девушка вздохнула и, откинувшись, чуть поелозила головой, устраиваясь поудобнее. — Так куда направился Гарри? Наружу, явно не к Хагриду, ммм… к Дафне?

— Ты у меня прелесть! — я поцеловал ее в висок и зарылся лицом в густую копну ее вьющихся волос. Спустя пару секунд нас опять отвлекли. Ну что за день, а? Полежать уже спокойно нельзя!

— А шо…ша…что ето вы тут лож… хихих, взлежите? — Рона Уизли шатало как березку на свежем ветру. Видимо, близнецы ему в бокал не только пиво налили. Он отвлекся, обнаружив бокал пустым, и с грохотом водрузил его на стол.

Я вздохнул, проверил нет ли свидетелей и, сложив пальцы в определенном пасе, наложил на него «Sleep» — заклинание сна. Парень осел на пол и уснул. Ладно, заберу, когда наверх пойду, а пока пусть полежит, ибо лень мне вставать и ну совсем я не хочу этого делать. Ну, вы же понимаете, о чем я?

Глава 30. Предстартовая подготовка

После второго испытания время снова понеслось вперед. Вроде проживаешь каждый день в деталях, не ускользает каждая миллисекунда, и от почти каждой получаешь истинное наслаждение — ты дышишь, чувствуешь, думаешь, живешь. Но при этом это все складывается, сливается в длинную линию. Казалось бы, только вчера я сел в Хогвартс–экспресс, а уже четвертый курс к концу подходит. На поле для квиддича растет лабиринт, который вскоре предстоит проходить Гарри и другим Чемпионам. Гермиона рядом со мной зелье варит, пока Рон нарезает ингредиенты. Дафна и Гарри стараются не палиться, переглядываясь, Малфой сверяется с учебником, а Снейп ищет очередную жертву и поправляет, если это необходимо. Снаружи замок нежится в лучах теплого апрельского солнца, и все прекрасно — весна в своем разгаре. Не за горами экзамены и последнее испытание, все чудесно… если бы не видение Гарри. Мсье Волдеморт кого–то там наказывал Круцио и сообщал, что дело не должно сорваться, не дай бог еще ошибка будет. Интересно, конечно, что он имел в виду, но на всякий случай Гарри и Сириус просто загоняли нас тренировками за компанию вместе с ними. Больше не было ничего особенно интересного, разве что Барти Крауч пригласил Гарри на прогулку, а Грюм сопровождал их. Видимо, приглядывал за Гарри. Из–за этого тот сказал не все, что хотел, а говорили они в основном о Министерстве и работе в нем.

Наладился Уход за магическими существами — соплохвостов Хагрид куда–то перебазировал, и, учитывая, что мы их не видели три месяца, они, наверное, уже с его хижину. Зато были единороги, нюхлеры и прочие довольно милые существа. В общем и целом было настроение какой–то идиллии. Вечера стали вообще шикарными — когда заканчивались уроки, мы шли на улицу, где и делали д/з, а в случае, если было настроение (а оно было всегда), могли и побузить — от догонялок до небольшой шуточной драки. Да, да, детство в ж… Но мне все равно. Это того стоит. Нужно просто видеть ауры в момент этого веселья, чтобы понять, насколько прекрасны эти моменты. После вечерних тренировок мы тоже гуляли, но по отдельности. Я и Гермиона, Гарри с Дафной (о чем знали я, Гермиона и Сириус), ну а Рон, судя по всему, решил подкатывать к Лаванде, а иначе я это назвать не могу. Как и разговоры Рона и Симуса в спальне кое о чем… Гарри в этом был солидарен со мной, он не понимал, как можно рассуждать с кем–то о человеке, оценивая только грудь и зад. Он и Джинни–то вежливо избегал и отклонял ее попытки вытащить его погулять. Напрямую про Дафну он сказать все еще не хотел и не мог — Гриффиндор был бы в шоке, но отшивал рыжую он уверенно.

С середины апреля Гермиона опять стала гонять Рона по экзаменам, от меня же отстала сразу — с ее памятью мы уже работали, так что пусть и не на все сто процентов, но она уже ориентировалась в своих воспоминаниях и могла это использовать. Так что прекрасно понимала, что для меня повторять теорию — бессмысленно. * * *

За день до испытания, когда мы отделались от экзаменов и теперь помогали Гарри успокаивать нервы, приехали Сириус с дамой сердца, Молли и Билл Уизли да Люпин. Остатки Мародеров и добрая семья Рона здорово нам помогли — Гарри начисто забыл обо всем. Рон получил небольшую взбучку от матери за Историю магии и импровизацию с именами гоблинов, принимавших участие в восстании. А затем мы все приняли участие в обходе замка, с подробным изложением кучи историй времен Мародеров — где и что, как. Под шумок наведались и близнецы, сдав последний СОВ, которые слушали с благолепием «Великих Королей Приколов и Шалостей», как они их величали.

В Хогвартсе сегодня был накрыт праздничный ужин, в честь последнего экзамена и предстоящего третьего испытания. Завтра должны были приехать гости — шоу с зачарованными очками всем понравилось, а благодаря газетам история быстро разлетелась по магическому миру. Не чемпионат мира по квиддичу, но тем не менее. Правда, с этими газетами была связана еще и неприятная история — заноза в заднице — Рита Скитер никак не могла успокоиться и портила жизнь людям, как могла. Как итог, после второго испытания вышла статья про Гарри, подробно описывавшая его жизнь. Подпортила она жизнь и Гермионе, написав, что Гермиона кинула Гарри ради какого–то там красавчика с ее школы и тем самым разбила ему сердце. Интересно, это она обо мне так лестно отзывалась? Гермиона всерьез обиделась на писаку — ну еще бы, не каждый день тебе письма с гноем бубонтюбера приходят. К счастью, когда Гермиона открывала утреннюю почту, я обратил ее внимание на то, что конверт с посылкой. Мы как раз сидели в гостиной, куда она принесла охапку писем.

— Гермиона, там что–то внутри.

— М?

— Что–то есть внутри серого конверта справа от тебя. Дай–ка его сюда, — я схватил этот злосчастный конверт. Картон был очень плотным и чем–то промазанным, видимо, для герметичности. Судя по тому, как перемещался его вес, пока я его вертел, там была какая–то жидкость. Так что, недолго думая, я отправил его в камин.

— Мерлин, что ты делаешь! Тут конечно злобные отзывы и письма за то, что я не делала, но нужно же их хотя бы про…

Конверт зашипел в огне, и, когда прогорела бумага, на огонь пролилась желтая густая жидкость.

— Гной бубонтюбера? Да они озверели! Это же противозаконно!

— Гермиона, это тут кого–то волнует? Жги всю эту макулатуру. Вот из того, что ты прочла было хоть одно с сочувствиями, и что эта Скитер — коза, тебе бы помогло?

— Нет… Знаешь, ты прав, я просто думала, что взрослые люди более умные, что ли… А оказывается, у них интеллект, как у дуба, и единственное, что их волнует — это сплетни! Прямо Лаванда и Парвати! — Гермиона собрала все это в охапку и швырнула в камин.

— Мда? И о чем они сплетничают, позволь спросить? — Гермиона слегка порозовела

— Обо всем. И больше мне таких вопросов не задавай. А то рассержусь и обижусь.

— Сдаюсь. Не карайте меня, о, королева! — я театрально бухнулся на колени с соответствующим выражением лица.

— Я подумаю над вашим предложением, мистер, — Гермиона изобразила задумавшуюся королеву, и мы вместе рассмеялись.

Так что с тех пор все письма отправлялись в камин, даже Гарри уже замучился читать про то, какой он бедняжка и как его всем жаль, и тоже вываливал туда свою почту.

После ужина Сириус и Гарри куда–то умотали, Уизли тоже ретировались, а затем с нами распрощался и Люпин — он не мог остаться на завтра и поддержать нашего чемпиона из–за работы. Так что мы с Гермионой прошлись еще раз недалеко от озера, слушая плеск воды, и отправились в гостиную. Девушка ушла спать, пожелав мне доброй ночи и чмокнув в щеку на прощание, и я тоже не стал задерживаться. Рон уже дрых, как и все наши, не было только Гарри. Он пришел спустя полчаса, когда я лежал и гладил кота, который довольно мурчал.

— Гарри, куда вы с Сириусом исчезли?

— А, весело время провели. Я его с Дафной познакомил. В общем и целом они друг другу понравились. Ну а потом мы еще немного прогулялись по замку. Ты не поверишь, сколько у Сириуса тут воспоминаний. Заодно лекцию он мне прочитал еще раз насчет завтра. Интересно, удастся ли победить? — Гарри задал вопрос в воздух, снимая футболку и плюхаясь на свою кровать.

— Ну вот ты завтра возьми и выясни это, — я усмехнулся, пожелал другу спокойной ночи и, переложив кота с груди под бок, уснул. Сон был тревожным, что–то не давало мне покоя. Что–то, что я все время не замечал, но очень важное.

В четыре часа следующего дня мы отправились на трибуну, пожелав Гарри удачи. На прощание я еще на него купол повесил, ну, на всякий случай. Амулеты бы все спалили и реквизировали бы, иначе весь турнир был бы гонкой состояний, а вот легкое щитовое заклинание должно было предотвратить атаку–две по Гарри. Я, конечно, верил в друга, но что–то мне мой сон покоя не давал. Трибуны в этот раз были больше и расположены с одного края поля для квиддича. Специальные заросли кустарника выросли в целый живой лабиринт, вход в который был перед трибунами. Высота зарослей достигала метров четырех — пяти, наверху листья и ветви практически смыкались, погружая весь лабиринт во мрак. Состав судей был тот же: Барти Крауч, Людо Бэгмен, директора трех школ. Пушка с Филчем тоже присутствовала, по ее сигналу должен был начинать Гарри, как обладатель наибольшего количества очков. Затем шел Виктор Крам, Седрик и Флер. Все Четверо Чемпионов сейчас стояли внизу, у трибуны, в ожидании начала. Гарри нервничал, периодически взъерошивая волосы и улыбаясь. Крам немного сонно потягивал ноги. Флер обхватила себя руками, зажав в правой палочку, и что–то нашептывала. Видимо, успокаивала себя. Седрик же общался с родителями, которых потом попросили пройти на трибуну.

— Итак, дамы и господа, добро пожаловать на третий этап Турнира Трех Волшебников! Сегодня мы наконец узнаем имя победителя и то, к какой школе перейдет кубок на следующие три года! Он стоит в центре этого лабиринта, который предстоит пройти нашим участникам. Чтобы вы могли наблюдать за ходом состязания, мы выдали каждому из участников по амулету на цепочке, вид с которых будет проецироваться на этот экран, магическое зеркало, — министр магии Корнелиус Фадж сопровождал свое выступление жестами. Дамблдор же в это время снова сотворил экран и занял свое место в судейской ложе.

— Итак, начали! Мистер Филч.

Прозвучал звук выстрела древней пушки, и Гарри сорвался с места.

Глава 31. Лабиринт

Гарри сорвался с места и нырнул в заросли. Листья и ветки задевали его, хлопая по лицу, а из–под кроссовок вылетали куски земли. Налево, потом направо. Длинный коридор и тупик. Назад, назад, скорее назад, снова налево, направо… и тут повеяло холодом. Впереди из–за поворота выплыла черная тень и стала стремительно надвигаться на замершего Гарри.

— Экспекто Патронум! — и из палочки Гарри выплыл серебристый олень. Тень в нерешительности застыла, глупо повесив руки.

— Господи, да это же боггарт! Ридикулус! — боггарт с треском исчез, но вместе с ним растаял и олень. Гарри поспешил вперед, на следующей развилке взяв опять направо, чтобы не сбиваться с курса. Он снова ускорился, стараясь как можно быстрее пройти дистанцию, но впереди появилась странная штука. Сияющее поле, этакая лёгкая дымка. Заклинания отмены и взрыва не помогли, и Гарри наугад шагнул в дымку. Сразу всё перевернулось с ног на голову. В теле образовалась непривычная легкость, вообще ощущения были очень странными. В попытке развеять наваждение Гарри сделал несколько шагов, и мир снова вернулся в нормальное состояние. Он двинулся дальше, заметив, что постепенно заросли густели, и дороги под ногами было почти не разобрать. Яркий свет на конце палочки осветил дорогу, и Гарри зашагал вперед. Если судить по его воспоминаниям о поле для квиддича, он должен был быть уже близко к центру, но никаких ответвлений в проходе не было. Вообще, лабиринт давил на мозги и нервы, вселяя ужас и жуткое одиночество. Да, где–то там, благодаря пришитому медальону, все смотрят на него и переживают, но как–то Гарри забыл про это.

Он шагал и шагал, осторожно выставив палочку, когда совсем рядом, через стену, услышал вскрик Флер. От такого крика у него застыла кровь в жилах. Гарри замер, прислушиваясь, а затем побежал вперед. Где–то должно было быть ответвление, и он попробует к ней прорваться. Спустя еще десяток метров он неожиданно выскочил на развилку, и, найдя соседний проход, двинулся вперед. Еще один вскрик… впереди появилась чья–то спина, в которой Гарри с удивлением опознал спину болгарского чемпиона. На земле перед ним что–то извивалось, и только когда подошел ближе, Гарри увидел что это была Флер, которую старательно опутывали дьявольские силки. Девушка успокоилась, и силки разом ослабли. — Круцио! — Крам не заметил света от палочки Гарри, которую тот отвел назад, почти за правую ногу. Заклинание вызвало вскрик, Флер прогнулась спиной и ее тело забилось в судорогах, вызвав очередной рывок силков, настолько сильный, что затрещала ее одежда. Теперь было понятно, что сбило девушку на землю и опрокинуло на спину, точнее, кто, и как она оказалась в силках. Гарри, недолго думая, вскинул палочку:

— Ступефай!

Виктор Крам уже почти развернулся к нему, заметив свет. Но защититься не успел. Тут Гарри обратил внимание, что медальона на Викторе не было, а его глаза были затянуты белесой пеленой. Крам рухнул в траву.

— Люмос Солем! — заклинание заставило силки отпрянуть от тела девушки. Гарри бухнулся рядом на землю, и как учили, для начала послушал дыхание и пульс. Она была жива, но, видимо, без сознания от болевого шока. По крайней мере, Грюм и Сириус талдычили, что это основные причины потери сознания в похожих ситуациях. Учитывая, что силки умудрились порвать, или, судя по крови в местах разрывов, рассечь одежду на ней, в этом не было ничего удивительного. Похлопав Флер по щекам, Гарри привел ее в чувство, и она сразу же дернулась от него в сторону.

— Спокойно! Я не Крам! Спокойно, все, все уже кончилось.

— Арри? Боже…

— Флер, ты выбываешь? Мне выбросить красные искры? Придут организаторы, со всем разберутся.

— Да. К черту этот кубок, он кинул в меня Круцио!

— Судя по его глазам и заторможенной реакции, он был под Империусом. Флер, успокойся и сиди спокойно! — Гарри остановил ее попытки встать и выпустил из палочки сноп красных искр в воздух. После этого он помог ей сесть, прислонившись спиной к зарослям чуть поодаль, а то вдруг опять силки явятся. Воспользовавшись простейшим обезболивающим, он избавил девушку от постоянных стенаний и всхлипов, а так же на какое–то время от боли. К сожалению, заклинание у него пока получалось непродолжительным. Проверил Крама, отдав его палочку девушке, получил утвердительный кивок на вопрос, пришла ли она в себя, и попытался уйти. Делакур же судорожно вцепилась в него.

— Флер, мне нужно идти. Я не знаю, что за чертовщина тут происходит, но нужно покончить с этим, с кубком и турниром. Пусти меня, пожалуйста.

Она несколько раз судорожно вздохнула, закрыв глаза, затем снова их открыла и, кивнув, убрала руки, покрытые синяками и ссадинами, сжалась в комок — подтянула ноги к себе и обняла руками.

— Спасибо, Арри…

Организаторы и патрулирующие тем временем спешили к Флер. Зеркало передавало все, включая и звук, так что про подробности нападения все уже были в курсе. Трансляция Крама пропала почти сразу, как только он стал сражаться с акромантулом. А после того, как пропала передача Флер, Дамблдор призвал остановить состязание и убрал изображение. Стали ругаться Крауч и Людо, обсуждая, что происходит и как остановить состязания. Решили, что останавливать ничего не надо и чемпионы просто выбыли, тем более над лабиринтом взвились красные искры.

Гарри бежал по лабиринту. Он уже увидел вдали блеск кубка, сверкавшего своим волшебным светом, как на него на развилке вылетел Седрик, за которым определённо кто–то гнался.

— Гарри, беги! Это соплохвост Хагрида! И он ОГРОМНЫЙ! — все это парень успел произнести в пару секунд, со свистом пролетая мимо Гарри. Позади него с хрустом смялась стена лабиринта, и свет с палочки явил огромное бронированное тело с хвостом от скорпиона…

— Вот черт, он же метров семь в длину, — Гарри быстро поставил щитовые чары, и, дав деру, периодически кидался заклинаниями в тушу. Взрывные, парализующие и отталкивающие заклинания не действовали на это чудовище, а щит слег сразу после первого удара хвостом. Гарри бежал. Как никогда в жизни, постоянно оборачиваясь, чтобы посмотреть, где эта тварь, кинуть очередное заклинание, и в один прекрасный момент чудом отпрыгнул в сторону — ветви больно хлестнули по лицу, он упал, оттолкнувшись от стены, но хоть уцелел — мимо пронесся соплохвост с реактивной струей из–под хвоста. Прыжок–ускорение у того вышли метров на двадцать, и сейчас это чудо разворачивалось обратно на Гарри, выпутываясь из остатков фронтальной стены. Парень вскочил, и попробовал заклинание непрямого действия — чары помех. Не надеясь уже на успех, он побежал со всех ног в другую сторону. Но треск ломаемых стен внезапно прекратился. Оглянувшись, Гарри увидел, что заклинание все же подействовало, и чудо природы застыло в забавной позе, словно призывая в атаку и потрясая своим грозным оружием — одной из передних лап. Позволив себе несколько мгновений на отдышку и восстановление сил, Гарри определил направление, что было несложно — след от прошедшего напрямик чудища остался заметный. Спустя пару минут бега обнаружился и кубок, все еще сияющий во тьме.

Тем временем Флер и Виктора уже нашли и доставили в руки мадам Помфри, которая укладывала их на магические носилки.

— Дамблдор, что происходит? Девушка сказала, что этот парень напал на нее с непростительным заклинанием!

— Не знаю, министр, не знаю… Нужно прекращать турнир. Срочно. И досконально во всем разобраться. А сейчас не мешайте мне, пожалуйста, я попробую найти мистера Поттера и мистера Диггори. Вы же пока можете успокоить людей, — он обвел рукой трибуны, на которых стоял гомон и слышались выкрики.

Мерлин, Гермиона и Рон сидели и переживали, недоумевая, что случилось. Мерлин даже попросил его не трогать и, замерев, закрыл глаза, но сказать, что он делает или о чем думает, Гермиона не могла. Опыта не хватало. Сама она, как и все они, жутко переживала за Гарри. Как убрали изображение с экрана, было непонятно, где он и что с ним, жив ли он. Случайно она в очередной раз кинула взгляд на Дамблдора, стоявшего в стороне от трибун, рядом с выбывшими Флер и Крамом. Директор сотворил экран поменьше, и смотрел туда. Затем он обернулся, уставившись на центр площадки перед трибуной. Таким бледным Гермиона Дамблдора еще не видела… видимо, дела у Гарри были хуже некуда. Встрепенулся и Мерлин рядом.

— Мерлин, смотри, — Гермиона пихнула его локтем и показала на Дамблдора. — Что это значит?! Гарри в беде?

— Хуже, Гермиона. Его здесь нет. Вообще. Его нет в пределах этого поля, если я что–то понимаю.

— Господи…

Глава 32. Одной ногой в могиле

Стоило Гарри коснуться рукой кубка, как его тут же скрутило. В следующий момент он шлепнулся о землю, больно приложившись задницей. Рядом с ним мерцал кубок, а сам Гарри был… на кладбище. На самом настоящем кладбище! Пока он обалдевал от происходящего, ему безмолвно прилетело из темноты обезоруживающее заклинание, которое отшвырнуло к скульптуре, еще раз приложив — на этот раз спиной и головой, от чего в глазах выступили слезы. Спустя секунду скульптура крепко схватила его, зажав косой, которую держала в руках. Коса пришлась точно под ребра, так что выбраться вверх или вниз не было никакой возможности.

— Быстрее, Алекто, мы так долго ждали.

— Да, мой лорд.

Гарри только сейчас начал осознавать, во что вляпался. Да и более–менее ушедшая боль от удара головой сконцентрировалась в шраме, что наводило на мысли. Впереди промелькнула фигура в черном плаще, неподалеку была еще одна — держала в руках сверток. Сны становились явью… Темная фигура взмахнула палочкой, и под здоровым котлом разгорелось пламя. Зелье было уже мутно–молочного оттенка. Пока они возились, Гарри попробовал освободиться, но все было тщетно. Палочку его подобрал тот Упивающийся Смертью, так что все, что оставалось — стоять и ждать. Компоненты у зелья были странными — из могилы позади Гарри вынули кость, а у самого Гарри взяли кровь. Ну как, фигура метнулась к нему, выхватывая кинжал и доставая склянку, и чиркнула по его запястью. Гарри постарался не издать ни звука, и хотя было больно и рану жгло, ему это удалось. Собрав нужное количество крови, фигура остановила ему кровотечение и отправилась опрокидывать склянку в котел.

— Кровь врага, взятая против воли…

Еще минут пять с бурчанием, и более четкая фраза:

— Плоть верного слуги, отданная добровольно… — вторая фигура протянула руку, и первая отрезала человеку кисть. Кровь брызнула ручьем, Гарри чуть не вывернуло от вида действа — кувыркающаяся отдельно кисть, снесенная начисто — то еще зрелище. Опять же остановили кровь и, видимо, сняли боль. Наконец, что–то маленькое, похожее на ребенка и находившееся до этого в свертке, отправилось в котел. Тут Гарри схватила такая боль в шраме, в одно мгновение ставшая из тяжелой, но терпимой, просто невыносимой. В себя он пришел уже позже. То, что происходило, было невероятным, и на секунду Гарри подумал, что все это — очередной кошмар. Но тело ныло, а шрам жгло. Да и этот голос…

— Мои верные слуги и последователи! Вы не оставили своего лорда в трудный час, и ваша преданность будет вознаграждена. Протяни руку, Амикус.

Гарри открыл глаза и узрел Темного лорда. Волдеморт уже мало походил на обаятельного юношу Тома Риддла. Точнее, совсем не походил. Почти змеиное лицо с ужасными красными глазами. Лысый череп с неестественно бледной кожей, едва обтягивающей хрупкий скелет. (Прим. Автора. Ну чистый Лич. Ну ладно, Высший Лич, нежить первого уровня.) И, конечно же, в черной мантии–балахоне. «Лорд» махнул палочкой, и на месте отрубленной кисти появилась такая же, но… серебряная? В общем, магическая кисть, не чета протезу Грюма.

— А теперь призовем наших друзей, — Темный лорд опять воспользовался палочкой, и рукав человека с новой кистью отъехал вверх до локтя, показывая какую–то татуировку. Темный Лорд коснулся ее палочкой и… и все.

— Уберите пока все это, — Том махнул рукой в сторону костра с котлом и небольшой подставки, на которой стояли ингредиенты. А вскоре начали прибывать люди в черных плащах с капюшоном и белых масках.

А дальше начался форменный разбор полетов. Темный лорд отчитывал своих слуг за нерадивость и отсутствие поисков его заблудшей души. Высказался по отсутствующим на импровизированном собрании. Короче, все, что смог сделать Гарри — запомнить имена и лица. Что он и постарался сделать, несмотря на боль. Пока Темный лорд толкал речи, как выразился бы Мерлин, «про то, как наши космические корабли бороздят просторы Вселенной», Гарри усмехнулся своим мыслям и некстати всплывшему фрагменту в памяти и старательно пытался соображать. Получалось не очень. Он был абсолютно безоружен. Вот если бы у него была его палочка…

— А, у нас тут дорогой гость, про которого я уже чуть не забыл. Познакомьтесь, это мистер Поттер. Мальчик — Который-Выжил. Я мог взять кровь любого волшебника вокруг, не перешедшего на мою сторону, но мне нужен был ты. Смотри, Гарри, — лорд буквально подлетел к Гарри, который поднял взгляд, — я теперь могу до тебя коснуться, — при касании холодных щуплых пальцев шрам Гарри взорвался болью. — Это означает, что защиты твоей нерадивой матери–грязнокровки больше не действует! Да, последние несколько лет мистер Поттер был сказочно везуч, и смог предотвратить целых два моих появления. Но Гарри, — Том покачал головой, — я стою перед тобой, а ты скован и ничего не можешь сделать. И сейчас ты умрешь. Да, на этом старом кладбище, как не грустно. И будешь просто Мальчиком — Который-Умер.

— Что, только так сможешь меня одолеть? С помощью своих слуг, сковавших четырнадцатилетнего мальчишку? Господи, Том, да ты смешон и жалок.

— О, да, ты, Гарри, весельчак! Весь в отца, тот тоже веселился, пока не пришел час умирать. Ну что ж, давай посмотрим, чего ты стоишь. Алекто! Верни мистеру Поттеру его палочку и освободи его.

УПС, тот самый, что сковал его и одолел в самом начале, подошел почти вплотную и убрал оковы статуи. Гарри сделал шаг вперед и вдохнул, почувствовав боль еще и в ребрах спереди. Упивающийся протянул ему его палочку. Гарри принял, подумывая, не рискнуть ли сейчас. Но, как сказал Сириус — жди момента. Жди ошибки врага. Вот первая — ему дали палочку. Теперь нужна вторая. В дуэли и думать нечего — устоять против Лорда. Нужно бежать. Трансгрессировать Гарри не умел, делать портал тоже. Только был шанс, что кубок перенесет его обратно…

— Ну что, Гарри Поттер, приступим?

Гарри вышел напротив Волдеморта, отвесившего шуточный поклон. И быстро поклонился, не сводя взгляда. Тем не менее, от Круциатуса лорда уйти не удалось, и Гарри испытал дичайшую боль. Все остальное по сравнению с ней было ничто, от боли вопила каждая клетка его организма. Тем не менее, когда сняли заклинание, Гарри встал. Со скрипом в зубах и превозмогая себя и свое тело, он встал, даже увернулся от первого заклинания — прыгнул в сторону, заставляя лорда сместиться и выпустить второе. Опять море боли…

— Что, Гарри, ты опять проиграл? — Том обнаружился стоящим над ним, склонившимся к нему корпусом и довольно вещавшим.

— Если бы ты… ссс…обладал честью и не был жалкой крысой, Том, — Гарри перевел дух и выпустил воздух сквозь зубы с шипением, молясь, чтобы не вылетел стон, — ты бы знал, что на дуэли положен отсчет.

— О-о, мистер Поттер желает сделать все по правилам. Он думает, что отсчет спасет его. Что ж, Люциус, отсчет!

Гарри встал и сделал еще пару шагов в сторону. Он не знал зачем. Может, удастся нырнуть за могильную плиту и тем самым пережить одно–два заклинания? «Думай, думай, идиот». Гарри взглянул на лорда исподлобья. Тот повернулся к нему спиной и развел руками, взывая к слугам, стоящим теперь прямо за ним. Дружный смех уродов на шутку повелителя резал слух… «Оп–па… а это идея»

— Люциус!

— Один, два…

— Бомбарда максима! — Заклинание взрыва подняло столб земли прямо у ног Волдеморта, отшвырнув волной взрыва его назад, на руки последователей. За ним со смещением в сторону — уходом из–под возможной атаки — пошло второе. Задержка была в пару секунд, эту связку они долго отрабатывали на тренировках.

— Эверте Статум! Импедимента! — Гарри надеялся, что их там достаточно раскидало, а замедление хоть ненадолго их задержит. — Протего! Акцио кубок!

Щитовая стена встала позади Гарри очень вовремя — несколько красных парализующих заклятий отскочили от нее обратно, дав ему время прыгнуть за чье–то надгробие и сжать в руке кубок. Гарри снова скрутило, и он приземлился на свой многострадальный зад и спину. Вокруг были люди, много людей. Шум, гомон, крики. Перед ним стояла трибуна, и к нему кто–то бежал…

Господи, он вырвался! Да! Сработало!

— Гарри! Гарри! Смотри на меня! Что случилось?!

— Профессор Дамблдор? — Гарри простонал от боли, когда профессор его встряхнул за грудки. Тот опомнился и помог ему встать. — Профессор, я должен сказать…

— О, а вот и наш чемпион! Поздравляю, Гарри, ты выиграл! — министр метнулся к нему, взмахом руки поднимая аплодисменты. Заиграл оркестр.

— Гарри, будь здесь и никуда не уходи. Я на секунду, — Дамблдор заслонил его от Фаджа. К ним бежали судьи, еще кто–то. Гарри отбрел в сторону, чувствуя, как ломит все тело, жжет руку, болят локоть и кисть правой руки — на них он упал, когда прыгнул за надгробие. Черт, больно–то как…

— Гарри! — кто–то его опять встряхнул, и парень опознал в человеке мистера Барти Крауча. — Гарри, я должен знать, что случилось. Пойдем, расскажешь мне, — Поттера крепко схватили за руку и отвели в палатку, стоявшую рядом — в ней Чемпионы сидели перед началом третьего тура…

— Мистер Крауч, я должен…

— О, Дамблдор пока отбивается от толпы, он скоро подойдет. Гарри, что случилось?

— Кубок был порталом, сэр. Меня перекинуло на какое–то кладбище, там были Упивающиеся Смертью… Лорд Волдеморт возродился, сэр!

— Ты уверен? Как он выглядел? Может, это был не он?

— Он… как очень обессиленный человек со змеиным лицом, но это внешне.

— А что остальные?

— Какие остальные?

— Ну, Упивающиеся. Что произошло с ними? Что произошло пото… — Барти Крауч закончить фразу не успел, потому что его отшвырнуло к стене.

— Петрификус тоталус! — тело, только отлепившееся от стенки, сковало, и оно грузно бухнулось на пол лицом вверх. — Никогда. Барти Крауч никогда не увел бы Гарри, если я сказал его не трогать. — Профессор Дамблдор с недобрыми глазами был чертовски убедителен. За ним стояли Снейп, МакГонагалл, Флитвик и Грюм.

— Северус, Веритасерум. Пусть ответит на пару вопросов.

На этом моменте адреналин окончательно покинул тело Гарри, и он, ослабевший, просто вырубился.

Глава 33. Подводя итоги года

* * *

— Как он мог нарушить условия магической дуэли?!

— Но мой лорд! Вы не вызвали его официально, тем самым нарушив условия…

— Круцио!

Длинноволосого блондина-Упивающегося отбросило на пол, где он корчился и вопил от ужасной боли…

* * *

Гарри очнулся в больничном крыле. Судя по всему, его уже подлатали, потому как ничего не болело. Да, была жуткая слабость, но ничего не ныло и не зудело. Как же ему было хорошо! Мадам Помфри сразу, как увидела, что он пришел в себя, засуетилась и позвала кого–то, приоткрыв дверь. Ее в тоже мгновение чуть вынесли — к Гарри направились Дамблдор, Сириус и друзья. Всех остальных медсестра не пустила.

— Гарри! Ты как?

— Лучше, чем когда–либо, Гермиона, — Гарри улыбнулся и протер руками глаза.

— Гарри, нам очень важно знать, что произошло с тобой…

— Профессор! Что это было с мистером Краучем?

— Это был не он, Гарри, а его сын. Упивающийся смертью. Он был осужден, но оказался на свободе и, убив своего отца, принял его облик, — Дамблдор поправил очки–половинки.

Гарри пересказал им все, что произошло на кладбище, в течение своего рассказа смотря на их лица. Сириус откровенно гордился своим крестником. Дамблдор выглядел, как всегда, всезнающим, лишь кивал в такт словам. Гермиона ужаснулась и побелела, Мерлин приобнял ее за плечи, успокаивая. Сам он помрачнел. Рон же просто переживал, будто проживая все моменты из рассказа Гарри вместе с ним.

— Что ж, случилось то, чего, как я надеялся, никогда не случится. Нужно подумать. Волдеморт развяжет новую войну, и это снова заберет тысячи жизней, — Дамблдор покачал головой.

— Профессор, за что он меня так ненавидит? Я не дурак. За мою жизнь мы встречались уже четыре раза, и я не сказал бы, что рад этим встречам, — Сириус обернулся к Дамблдору, и Дамблдор чуть стушевался под взглядами. Он задумался, и конкретно — тишина воцарилась на минуту или две.

— Есть кое–что, что было причиной всему этому. Друзьям же ты все равно расскажешь потом все, так? — он дождался кивка, а потом продолжил, — шестнадцать лет назад явилось на свет пророчество. В семье волшебников, врагов Темного лорда, в июле будет рожден тот, кого сам Темный лорд отметит как равного себе. Ни один из них не сможет жить спокойно, пока живет другой. Шпион донес это Волдеморту, и тот начал охоту, стремясь убить будущего соперника, пока тот не вырос. Я боюсь, что этот шрам и есть эта отметка, Гарри. Из вас с Невиллом он выбрал тебя, и, убив всю твою семью, не смог убить тебя. Теперь ты понимаешь, почему он охотился за тобой?

— То есть, Гарри не жить, пока этот су… пока этот урод ползает по Земле?

— Да, Сириус. Боюсь, это так.

— Профессор… а почему вы молчали? Почему не сказали мне это раньше?

— Гарри, — Дамблдор погрустнел, — я хотел дать тебе пожить обычной жизнью, и надеялся, что пророчество было исполнено в Хэллоуин восемьдесят первого.

— Профессор, а почему он жив до сих пор? Как он смог возродиться?

— Боюсь, что нам это пока неизвестно. Я ломаю голову над этим уже четвертый год, с тех пор как он объявился на первом курсе вашего обучения. Гарри, ты как?

— Он забрал всю мою семью, кроме Сириуса. Из–за него я жил одиннадцать лет с магглами, которые меня ненавидели. Из–за него. И этого чертового пророчества. Профессор, вы можете мне что–нибудь посоветовать? Что мне делать? Я студент четвертого курса, и все мы с вами знаем, что пока мне невероятно везло. Если, как вы говорите, я должен победить его лично, то как?

— Я думаю, нам стоит над этим подумать. Сириус уже неплохо обучает тебя. Продолжайте занятия и впредь. А в следующем году я придумаю что–нибудь еще.

Все задумались. Каждый о своем, но в целом — об общем.

— Профессор, а что стало с Краучем?

— Мы держим его наверху. Ждем министра с аврорами, они заберут и примут показания допроса. Он, кстати, признался, что ты с самого начала был для него недосягаем из–за Грюма, который не спускал с тебя глаз. Пришлось импровизировать с кубком. Да, ты победитель. Тысяча галеонов и вечная слава…

— А остальные?

— Крама, я думаю, оправдают, он был под Империусом. Флер жива, она, кстати, в том углу, отгороженном ширмой. Силки — жуткая вещь, смерть от них — одна из ужаснейших. Ей повезло, что ты, Гарри, такой благородный человек. Седрик… его немного ранило, но все залечили на месте. Ладно, давайте не будем мешать Гарри отдыхать, — Дамблдор перехватил взгляд медсестры, приближающейся с подносом со всякими зельями и мазями.

Пожелав выздоровления, все покинули Гарри, для которого настало время медицинских процедур. Итог — к утру следующего дня он был полностью здоров и бодр. К этому времени выписали и Флер, которая, выйдя из Больничного крыла вместе с Гарри, молча шла всю их дорогу до Большого зала, а потом подарила Гарри сказочный поцелуй. Поцелуй полувейлы — навряд ли много живущих, что смогли испытать это. Но вот Гарри довелось. Она горячо поблагодарила его за свое спасение и отправилась в сторону Большого зала. Прийти в себя Гарри заставило три вещи — поцелуем его наградила вчера и Дафна, пробравшаяся в Больничное крыло поздним вечером; перед этим событием забегали Дамблдор и Корнелиус Фадж. Как оказалось, дементор из сопровождения министра убил Крауча, и теперь Гарри был единственным свидетелем. Но Фадж… он не пожелал слушать ни Гарри, ни Дамблдора. Заявив, что один ударился головой слишком сильно, а второй — старый глупец, что верит мальчишке; ну а третье — Гарри банально хотел поесть. И хотя вчера после слов министра ему кусок в горло не лез, а настроение было отвратным, Флер и Дафна его невероятно приободрили.

В следующее время произошло несколько событий. Во–первых, в газетах написали об инциденте на третьем этапе турнира. Во–вторых, Дамблдор прокомментировал это раньше Фаджа в своей газете, рассказав про Волдеморта, его возвращение, и про подвиги Гарри, что, видимо, скоро начнутся нападения и прочее, что было в первую войну. Статья заканчивалась его словами: «И в связи с этим я снова созываю Орден Феникса. Старые друзья, сплотимся же вновь перед лицом старой опасности. Я буду рад всем, кто пожелает бороться, а не жить в страхе ближайшие годы. Я призываю вас бороться, всех, каждого мага Британии…», и в таком духе. Фадж ответил, что все дураки, кроме него. Что кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный Чародей Визенгамота и тра–та–та мсье Дамблдор есть старый идиот. Фадж воспользовался властью и давя на Ежедневный Пророк и стал толкать свою версию. Дамблдор же пользовался своей газетой и связями…

Прощание с гостями из Шармбатона и Дурмстранга было захватывающим — пир, речь о единстве и прочем, прощание тех, кто подружился или влюбился… Гарри подружился с Флер и Крамом — все же они были хорошими людьми, и когда их четверых собрали для награждения, никто не возмущался и не качал права. Все сердечно поздравили Гарри и пожелали иметь возможность считать себя друзьями такого выдающего волшебника. Правда, Флер все еще вздрагивала при виде Крама. Уходили гости, как и появились — красиво. Карета, взмыв в воздух, оставила прощальный салют, а фрегат осчастливил всех ревом своих орудий, заложив всем уши и напустив дыму.

А еще у Гарри и Мерлина был серьезный разговор с Малфоем–младшим.

— Господа наследники Блэк и Керененский.

— Наследник рода Малфой.

Они поклонились друг другу в коридоре, но не смогли сдержать усмешки и смех, и вскоре просто обыденно поздоровались.

— Гарри, поздравляю с очередной победой. Жаль приносить грустные вести, но, боюсь, дальше нам не по пути. Вы же сами все прекрасно понимаете.

Гарри, который видел лицо лорда Люциуса Малфоя на кладбище и слышал его имя, тяжело кивнул. На душе сразу стало гадко. Вот они и опять по разные стороны баррикад, не прошло и пары лет.

— Малфой, я думаю, мы все понимаем. Тем не менее, с тобой было приятно общаться. Мы не будем подставлять тебя и твоего отца, но помни, что всегда есть выбор и другие пути, — Мерлин грустно усмехнулся. — Всегда думай головой, вот что я тебе скажу. Говорят, помогает часто.

Больше они с Драко Малфоем не общались…

Ретроперспектива, Хогвартс, Больничное крыло, 23:20.

— Дафна, ты тоже от меня отвернешься? — фраза заставила девушку внимательно посмотреть в глаза парню, лежавшему на больничной койке, держащего ее за руку.

— Гарри, я…

— Я все понимаю. Ты со Слизерина, я с Гриффиндора. Скоро будет война, и малейший намек на связь со мной поставит под удар твою семью и тебя, так что нам лучше…

— Гарри! — Дафна сильно сжала его руку, впиваясь острыми ногтями в кожу. — До сих пор это как–то не мешало нам!

— До сих пор Волдеморт не имел тела и не был опасен.

— Гарри, — в глазах Ледяной Королевы Гринграсс проступили слезы, — не прогоняй меня. Ты делаешь мне больно, понимаешь? Да, у нас непростые отношения, но ты мне дорог. Если хочешь знать, я поначалу считала это мимолетным увлечением. Как попытку заарканить самого Гарри Поттера. Лишь потом оказалось, что ты совсем не обыкновенный человек. Да, не супер–герой, которым тебя все считают, но просто не такой, как все. Наша семья всегда держалась в стороне — мы не слишком богатый или сильный род, так что на нас не сильно давили. С родителями мы как–нибудь договоримся, они поймут. А я просто хочу быть с тобой. Понимаешь? — Дафна провела рукой по волосам Гарри и склонилась ниже, так, чтобы их губы почти касались. Ее длинные светлые волосы скрыли их лица.

— Да, я понял. Просто я не хочу, чтобы страдали другие люди. Особенно ты. Я не хочу потерять тебя, Дафна, — Гарри рывком приподнялся на правом локте, левой рукой притягивая девушку к себе. Про себя он потом долго еще соображал, с чего вдруг стал таким решительным… но награда того стоила. Поцелуй затянулся бы, но Дафна оперлась рукой ему о грудь, Гарри охнул — все должно было окончательно зажить ночью, да и силы еще не восстановились. Поэтому Гарри рухнул обратно, а так как Дафну он не отпустил, она и рухнула на него. Койка предательски скрипнула, а у мадам Помфри в кабинете зашевелились тени.

— Оох, черт! Прячься быстрее! — Дафна как раз попыталась сдвинуться, койка скрипнула еще раз.

— Где? Твоя мантия тут?

— Здесь! — Гарри накинул на них одеяло, а дверь кабинета открылась. Дафна, прижав волосы, сползла под одеяло с головой, прижавшись к его груди, и дернула кусок мантии, что свешивался с койки. Они тревожно замерли, боясь пошевелиться или дышать. Мадам Помфри огляделась — казалось, все пациенты спали. Она приоткрыла окно и ушла обратно в кабинет.

— Все, — эту фразу Гарри практически просипел — что–то было с голосом. Дафна вынырнула, огляделась, и уткнулась лбом ему в плечо, тихо хихикая.

— Почти попались.

— Да, но будь добра, чуть убери колено. И локоть с моих ребер.

— Ох, прости, — девушка сместилась, прыснув. Затем оба покраснели. — А что, не нравится?

— Да нет, мне очень приятно, но в постель нам не рановато ли? Да и Флер тут, и медсестра…

— Идиот!

Они снова тихо прыснули. Дафна, хихикая и краснея, закусила его плечо, чтобы не смеяться в голос. А спустя десять минут Дафна со вздохом оторвалась от его губ, благо постепенно они снова перешли от разговоров к поцелуям. Ей предстояло тихо встать, без скрипов, также тихо проскользнуть в дверь.

Гарри же долго еще ощущал тепло ее тела и вкус губ. Но его угнетало, что он подставляет под удар их всех. Сириуса, друзей, любимую девушку. Чтобы добраться до него, Волдеморт мог использовать любого из них.

Поезд Хогвартс–экспресс, на пути в Лондон.

— Ребята, пишите мне этим летом как можно чаще. Не знаю, получится ли увидеться этим летом, чую, оно будет нелегким, — Гарри откинулся на кресло, проиграв партию Мерлину. Пока Рон расставлял фигуры для партии с Гарри за второе место, а Гермиона читала книгу, облокотившись на плечо Мерлина, поезд размеренно стучал колесами.

— Не переживай. Сириус у вас всю защиту поднял. Не только Ордена, но и Блэков. Кстати, свадьба у них с Элизабет когда? (Прим. Автора: я полагаю, что с магической помолвкой Сириус восстанавливается в правах, тем более если он последний наследник. Если он мог составить завещание на все хозяйство Блэков, значит, и тут все может) — Мерлин прищурился.

— Через три недели. Вы все тоже приглашены, как и ваши семьи. Удивительно. Такое время грядет, а они…

— Гарри, а что такого–то? Да, будет война. Но лучше жить и сражаться, бороться за все, что тебе дорого, чем просто просиживать в страхе. Знаешь, человек, который за свой короткий век прошел немало войн, мне сказал: «Война страшна не сотнями смертей и утрат, не обрушением экономик и разорением. Она страшна тем, что выжившие завидуют мертвым. Очень мало людей могут не сломаться. Остаться такими, какими они были, не пасть до уровня своих врагов. Только очень сильные люди». Я до сих пор не понимаю всего смысла этих слов, но я уяснил одно — я дорожу нашей дружбой и рад, что мне тогда довелось сыграть с вами в шахматы. Что я встретил в поезде Гермиону. Что мы пока живы и жизнь у нас интересная и насыщенная. Я благодарен за это, — Мерлин замолчал, усмехаясь своим мыслям. А поезд все несся вдаль.

Глава 34. Как–то летнею порою…

Автор извиняется за такой перерыв в публикации, постараюсь поддерживать темп и не огорчать вас)

Мерлин

Утро начинается не с кофе и не с пробежки. Правильное утро начинается с открытия глаз. Затем — подъем и умывание, стакан воды, поставить завариваться чай, и только после — разминка и пробежка. Лимон, сахар, листья смородины, заварка. Вот что в этой стране прекрасно, так это чай. Столько сортов и вкусов со времен чайных клиперов и их гонок, что найдется на любой вкус. Заварка отстоялась уже сорок пять минут, пока я был на утренней тренировке, и полулитровая кружка для пива наполнилась ароматным напитком. Завтрак был прост: яичница с помидорами и беконом, немного овсянки и апельсин, все было аккуратно разложено. Коту достался хороший кусок мяса. А я сидел и ел, погруженный в свои мысли…

Ретроспектива. День прибытия из школы

Дом в этом году встретил меня молчанием и одиночеством. Не ворчал Ахиллес, наш пес. Не было родителей. В этом году меня не ждала машина у входа на станцию — нужно было добираться пешком. Хорошо, что в его безразмерном облегченном рюкзаке всегда запас валюты разных видов — сел на автобус, сверившись с маршрутом, и спокойно доехал до нашего района. Так что теперь я — полноценный хозяин дома и всего достояния семьи, по крайней мере, так гласила записка, оставленная отцом. Я обнаружил на кухне ее, лежавшей на столе, когда вошел в дом через парадную дверь со всеми ее сканерами. Обычное письмо было слишком… сухим, что ли? И я посмотрел на него магически. Ага, идентификация кровью, и тогда откроется взору.

«Приветствую тебя, сын. Рад, что ты сообразил. Мы все очень скучаем, но выбраться в этом году вряд ли выйдет. У нас ситуация прогрессирует, и без Гранд адмирала справиться не могут. Плюс это восстановление… Я поговорю насчет учителя для тебя, но, по–моему, ты прекрасно справляешься самостоятельно. Запоминай код доступа: одиннадцать–двадцать–три–сто-шестнадцать — семь, кречет. ДК и СоМ не трогай, это на крайний случай, и через год минимум, когда ты стабилизируешься. То же попрошу на счет «нашего» оружия — бк к нему здесь не восполним, да и слишком демаскирующее. Что еще я могу сказать… Что мы тебя очень любим? Я думаю, это ты и сам знаешь. Я верю, что бы в этом мире ни случилось, ты поступишь правильно. Действуй, как мы обсуждали раньше — у тебя еще три года. Пространственный разлом, а-ля Выручай–комната, совмещенная с нашим симулятором боя, у нас находится: входить в дом со стороны сада «неправильно», со вкусом. Выход — кодовое слово. Там тренировочный зал для тебя, полностью экранированный. Постарайся провести это время с толком. Я, как только смогу, вырвусь тебя навестить, помогу, чем смогу, но вряд ли это будет скоро. Держись. Николай Керененский»

«Восстановление»… это когда каждые двадцать пять лет наши маги поддерживают жизнь у населения, на нижней орбите планет читая ритуальное заклинание. Такова была цена изначального договора магов, стоило им выйти из тени и заявить о себе в нашем мире — они даруют всем практически вечную жизнь, раз в двадцать пять лет вызывая бурную регенерацию организмов всех живущих в новом объединенном государстве. Нет, там еще по мелочи — куча мелких деталей и взаимопомощи, но это было основным. Маги тратили много сил и своих ресурсов, зато обеспечили некоторым уже трехсотлетие.

Но вернемся к нашим баранам. Введенный в комп код присвоил мне права хозяина и дал доступ ко всей «начинке» дома. Документы, деньги, гараж, системы безопасности. Кстати, под гаражом на две машины был арсенал, закрытый всем, чем можно и нельзя. Я там был раз или два, но без кода мне было не вскрыть его электронную составляющую — только выжечь. Там как раз и обнаружились ДК и СоМ — магический комплект класса А и меч того же класса. Причем меч легендарный — он был очень популярен у магов. Одни его рассматривали как один из лучших мечей и оружия мага, другие — как предел мечтаний для мага средней руки. В довесок к шмоту в том же отделе лежало немного бижутерии — амулетов. Полный комплект «Величие» — неплохо, неплохо… еще и частично перенастроенный, чтоб и местные заклинания перехватывать. Неплохо, но пока не надо. Еще пара коробочек, тут вообще класс D, может и на Герми можно примерить…

Отец все это оставил, видимо, потому, что ДК и СоМ у него для «прогулок». Ему по окончанию войны выдали новый комплект и меч, эти же он использовал именно здесь, и то, больше по привычке. Так, это его арсенал, его он забрал. Тут должны быть Плазмабой–пистолет, два пистолета из нашего мира обычных — М 9 с разрывными, и ТК‑13, штурмовой автомат. Плюс пара световых мечей его исполнения, после посещения Республики они тоже у него в комплекте. Отец как–то рассказывал об этом странном пересечении с нашими союзниками и о войне, в который мы им помогли, но это совсем другая история. Зачем магу такой арсенал, если он сам — ходячая неприятность? Затем же, зачем ему и палочка из этого мира — средств убийства никогда не бывает много, особенно учитывая, что он–то все время почти находится в космосе, а там у магов подпитки нет, только свой скромный запас, который они выложат в несколько заклинаний, а для нескольких часов абордажа это явно недостаточно. Именно поэтому маги с радостью воюют на планетах и не высовываются с них. О как. Я как абсолют, по идее, должен научиться подпитываться и там, но не факт.

Так, а вот и «местный» арсенал. Мда, отец собрал целую коллекцию. Но опять же, мне все это ни к чему. Еще покажу местным магам, что маггловское оружие эффективно, закидают друг друга гранатами… подумав, я все же взял с собой наверх кое–что: FN Р 90, благо мне под руку, да набор ножей. Первый вместе с моей береттой девяносто два я собирался использовать для тренировок и потом запрятать в рюкзак на «всякий случай» — все свое носи с собой. А вот ножи просто меня уже не первый год привлекали — всегда было интересно, как их метают обычные люди, и как используют. Брат меня уже обучал, нужно просто вспомнить и снова натренировать движения. Да и были у меня идеи об их применении посредством обычной левитации. Ведь щитовые чары нужно еще успеть поставить.

Конец ретроспективы

В «Ежедневном Пророке» опять поливают грязью Гарри и Дамблдора, замучили уже однообразностью. Директор же в своей газете призывает всех сплотиться… цирк, в общем и целом.

Гарри в своем письме пишет про Орден Феникса и то, чем они занимаются — Сириус плюнул на нытье Молли Уизли на собрании, что, мол, он еще ребенок. Гарри, конечно, было неудобно — мать Рона хорошо к нему относилась, но, тем не менее, он был не маленьким мальчиком. И как справедливо напомнил Сириус, первого человека он убил в одиннадцать лет, пусть и не задумывался над этим вопросом. Да и Элизабет (Автор: для невнимательных — глава шестнадцать) ему уже была как–то ближе, благо относилась очень хорошо. Родную мать не пыталась заменить, а стала этакой хорошей взрослой подругой. Так что на третьем собрании — первые два были проведены еще до окончания учебы, сразу после воскрешения Волдеморта — был жуткий срач, жаль, меня там не было. Дамблдор и Сириус при поддержке Элизабет все же убедили миссис Уизли прекратить цирк и вопли по поводу «детей на войне». А домохозяйки на войне это, значит, норма, да? Орден привлек приличное количество людей. Кто–то приходил в надежде защитить себя и своих близких, покончить со злом. Кто–то просто искал покровительства и защиты, кто–то фанатично верил Даблдору, кто–то же — в легенду-Поттера. Так что собирались не у кого–то дома, как хотел изначально Дамблдор и предлагал по–старинке Сириус, нужны были помещения побольше. Дамблдор решил проблему оригинально — один раз собрал всех в Хогвартсе, а затем разбил на группы с лидерами, и вот уже лидеры присутствовали на собраниях руководства, которое собиралось в чьем–либо доме. Изначально — Блэков, ибо дом большой, но Элизабет была против, так что после собирались обычно у пары других семей или магов–одиночек, а у Сириуса проходил сбор «старой команды» — уцелевших с первой войны. В группах на собраниях маги занимались подготовкой, ибо многие не могли сделать даже сильное щитовое заклинание. Забыли за давностью лет школьный материал. Еще там занимались распределением обязанностей и прочей деятельностью. Формировалась хорошая сеть наблюдателей, позволяющая перекрыть ключевые точки в Британии и среагировать на появление пожирателей. Были свои люди в Министерстве. В общем, Орден под руководством Дамблдора собирался активно противодействовать Волдеморту (Автор пересмотрел второй фильм и въехал, как правильно писать имя, да–да).

Рон со своей семьей сидели дома, как обычно. Кстати, как оказалось, тысячу галеонов за Турнир Гарри вложил в дело близнецов. Так что всевозможные магические изобретения, по словам Рона, активно разрабатывались — у них в комнате все время что–то взрывалось.

Гермиона… Гермиона прошлые две недели пропадала — сначала уламывала родителей. Потом ОФ ставил защиту вокруг дома, а сами Грейнджеры куда–то к родственникам ездили… Короче, с Гермионой мне предстояло наконец увидеться только сегодня в три часа дня. А пока посуду в мойку, помыть ее, стол протереть, и во двор. Хорошо дома — наши технологии можно использовать не стесняясь. Так что я с час покопался, выясняя все по крейсерам класса «Новик». Ну вот интересно мне, на чем летал отец. Мне еще с детства нравилось смотреть его воспоминания о космических битвах и фильмы наши на эту тематику, и я уже раз сто проштудировал большую энциклопедию космофлота. Вот и сейчас я в очередной раз смотрел на модель корабля и записи с его участием в боях.

Десять ноль–ноль… пора начинать основную тренировку. Еще раз разогрев — разминка, а потом я замер, собираясь с мыслями. Так, представить, сунуть руку… я нащупал рукоять меча и потащил его на себя, вынимая из «пространственного кармана». Меч с белоснежным лезвием и синим узором посередине лег в руку, загораясь синим свечением[11].. Так, там еще ножны валяются, ага. Ножны на спину, меч — в руку. Я собрался, прихватил в довесок щит Авадона. Поехали. Открыть дверь неправильно, то есть без «подтверждения» от символов на двери — Кречет, просто отворить дверь на себя. Взору предстала комната с кучей противников, для начала гремлины и гоблины. Ну, это легко. Серии из магических ударов и ударов клинком сводились в один плавный, но очень быстрый танец. Его можно было выполнять с оружием или без, в жестком стиле или мягком, но в любом случае, бой — это красиво. С клинка срывались Протуберанцы и молнии, улетали в цель огненные шары и проклятия, а вот по полу после пентаграммы «Вампирика» (бррр, неприятное заклинание, как и любое из темной магии, но очень полезное. Раз — и высосал жизненные силы врага, восстановив свои) прошлась «Волна Огня», сметая все на своем пути. Звенели ауры… щит я отбросил — сейчас он мешался больше, а так рукой можно и шаровые молнии покидать и палочкой что–нибудь вроде чар помех или парализующих. Бесконечный тренировочный бой продолжался долго — часа два. Я за это время успел и умертвить кучу целей, и сам от них ощутимо получить пару раз, и трижды уже сжимал зубы и снова вступал в бой, хотя сил практически не было, а тело ныло и просило пощады. Легкий, практически невесомый магический меч теперь казался вольфрамовым. Наконец, я произнес кодовое слово, и зал погас, а я оказался у открытой двери в дом. Не завидую я желающим попасть туда, не сказав его. Меч с характерным звуком вошел в ножны, а я устало рухнул на ступеньки. Жизнь была прекрасна… просто лежать и дышать. Счастье–то какое!

Спустя десять минут сил хватило на то, чтобы встать. Медитация с усиленной подпиткой от местных источников — отец и тут дом поставил на пересечении трех силовых линий — воздушной, подземной и поверхностной. Ощущения от медитации всегда впечатляют: ты чувствуешь, как снова наливаешься энергией, как прибавляются силы. Когда я восстановился, принялся за обработку ран. За эти занятия я уже порядком наловчился лечить сам себя — так что синяки и трещина в ребре от особо шустрого гоблина ушли быстро. Меч и щит отправились обратно в импровизированную сумку, Авадон принял вид местной одежды, а я отправился в душ. Еще два часа я убил на науку нашего мира, и час — на летнее домашнее задание от Хогвартса. В промежутке еще и перекусить успел в ближайшем кафе, не отрываясь от книги с легкой иллюзией. К встрече с Гермионой я подготовился тоже основательно — зашел в цветочный за заказанным пару дней назад букетом, попутно вежливо улыбаясь и уклончиво отвечая на вопросы продавщицы. После направился к Гермионе. Путь был не самый близкий, но в это время обычно в транспорте еще пусто. Использовать машины я не хотел — потребовалось бы еще наводить иллюзии а-ля мне семнадцать. Да и не настолько я еще адаптировался. Да, базовые знания мне вложили, и в теории я мог управлять вообще всем, но без практики… пока практика заключалась в одиночной поездке как–то с отцом. Так что тут риск был не оправдан. А теперь — в подземку.

Глава 35. Потасовка

Постоянная осторожность, которой приходилось руководствоваться при перемещении по городу, слегка нервировала поначалу, но потом я привык и к этому. Тот же анализ окружающей обстановки, что и обычно, но более углубленный. Это даже интересно — внимательно наблюдать за людьми и стремиться узнать, кто они и откуда. До дома Гермионы я добрался раньше, чем было запланировано, и, связался — нет, мобильники это хорошо, но четыре тысячи долларов — это много, — через мысленный диалог. Штука нелегкая — нужно точно представлять, с кем ты хочешь поговорить и хорошенько сконцентрироваться. Спустя секунд двадцать Гермиона ответила на мой вызов, и сообщила, что она идет из магазина чуть дальше по улице. Я шел, тихонько что–то напевая. Впервые за лето я должен был увидеться со своей девушкой, и от одной этой мысли хотелось прыгать и плясать.

Типичный коттеджный район, ровненькие дома с аккуратными газонами и фигурными кустиками, редкие деревья, редкое же движение машин, одна — две машины проезжали здесь раз в минут пять. Я прошел перекресток, оставив шумную компанию справа по борту, и, наконец, увидел ее. Она несла несколько сумок с продуктами. Одета была довольно легко, но строго, несмотря на жару: синие джинсы, белая блузка с синей же джинсовой курткой. Нет, я, конечно, жару переносил не совсем уж плохо — тело адаптировалось, но холод я люблю больше, поэтому разгуливал в белой футболке с джинсами, а куртку нес в руке. Заодно букет было где спрятать. Гермиона меня заметила, сразу улыбнулась и ускорила шаг. Я тоже, и вот спустя пару мгновений я зарылся лицом в густую копну каштановых волос, крепко прижимая Гермиону к себе — она даже от земли оторвалась.

— Ай, поставь меня обратно. Мерлин, я сейчас сумки уроню, — я бережно вернул ее на поверхность, и она поцеловала меня. — Привет! Как я рада тебя видеть!

— А как я тебя рад видеть, — я улыбнулся. — Так-с, обмен, сумки мне, а это тебе, — букет из девяти роз произвел нужное впечатление, Гермиона покраснела и спрятала лицо за бутонами цветов, вдыхая их запах.

— Мерлин, это так… здорово. Спасибо, — Гермиона, видимо, решила меня поразить, иначе почему еще у нее выступили слезы, я трактовать не мог.

— Герми, что не так? Чем я вызвал твои слезы?

— Мне никто до этого не дарил цветы. Только родственники пару раз, на день рождения. Спасибо, Мерль, это слезы радости. Вот такая я впечатлительная просто.

— Значит, буду делать это чаще. Все, успокоилась? — я обнял ее свободной рукой и погладил по спине, стремясь поскорее успокоить. — Пойдем.

Нет, вот все хорошо, но идти можно либо обнявшись, либо быстро. Так что мы шли быстро и держась за руки, а всю ношу я перегрузил в другую руку. Гермиона было начала рассказывать, как у нее дела и как прошли эти две недели, когда нахмурилась.

— Пойдем быстрее, — Гермиона чуть отвернулась от шумной компании на перекрестке, которую я встретил, пока шел к ней. Тем самым лишь привлекла интерес — нельзя дергаться, если хочешь оставаться незамеченным. Шли бы как шли, нас бы и не заметили.

— Ха, парни, да это же наша Гермиона. Заучка, каких поискать! — две девушки, семь парней. Хреновый расклад. Уйти просто так не дадут. Либо унизят и вытрут ноги, либо драка. Один долговязый переросток лет девятнадцати, с пивом, как и одна из девушек. Понятно, с равными по интеллекту не дано общаться. Два оболтуса, жилистые, моего роста. Курят.

А вот как это недоразумение сюда попало… Ботан, который им все решает, или что? Паренек в очках, чем–то смахивает на короткостриженого Гарри пару лет назад. Так, главарь с очень неприятным взглядом, не курит, без пива. О, вышибалы. Один просто вышел размерами, но ни пуза, ни горы мышц особой рельефной нет, а второй… немного подкачался, хотя сейчас стоял с пивком. Даже повыше меня будет и пошире. И вот он мне совсем не понравился. У него взгляд был похотливый. Более того, очевидно: привык получать все, что захочет. Посмотрим по аурам и влезем в голову. Магглы, но все же придется взламывать, главное — быстро и осторожно… Так, крупный — добряк, его просто используют. Ботаника тоже не трогать, нормальный, но затюканный. Оба имеют симпатии к Гермионе, но поздно, ребята. Бабы — одна новенькая, та, которая без пива сидит, ну еще можно спасти, вторая — их потаскуха, дала уже почти всем в этой группе, судя по залежам в голове… если полезет — умою. Качка за мысли убить надо… урод. Остальных — на мясо. Анализ закончен, десять секунд прошло.

— Ну как оно в спецшколе для одаренных, бобрик? Все грызешь гранит науки? — потаскушка заржала, остальные тоже.

— Эй, бросай носильщика, го с нами. Мы с тобой зажжем, тебе понравится, — качок сделал характерный жест.

— Пиво, сигареты… Все дальше скатываетесь? Потом что? Самим от себя еще не противно, а? Кэтрин, извини, я в отличие от тебя, мозгами пользуюсь, а не задницей. Джереми, ты–то что тут забыл? — Гермиона никогда не была кисейной барышней. Ее разозлить — раз плюнуть. И хотя отдуваться буду я, пока можно вовсю наслаждаться шоу.

— Да вот, — ботаник пожал плечами и развел руки.

— Ха, паренька ты «мозгами пользуясь» хапнула? — опять гоготнуло существо, вытирая рукой губы от пива, и потом наглядно продемонстрировало ртом, что именно имеет в виду, жест тоже характерный.

— А ты, я смотрю, только так народ очаровать можешь? Ведь каждый судит по себе, выходит, неплохо натренировалась? — сказал я, усмехнулся и обвил рукой талию Гермионы, которая уже начала вскипать.

Дура как раз начала пить пиво и поперхнулась, залив футболку.

— Урод, да Френк щас тебя…

— Парень, похоже, неместный. Обычаев не знает. Надо бы научить его приличиям… — высказался курящий, затягиваясь, а главный цокнул языком.

— А, вот и последний элемент отработки ее навыка. Ладно, счастливо оставаться, а нам пора, — я поцеловал Гермиону в щеку, внимательно наблюдая за ними. Им нужен был повод, я им его дал, и не один. Темный бы сразу их просто взял и размазал. Не стесняясь в магии и приличиях. А я как светлый не могу, мне нужно, чтобы начали они. И если до последней пары фраз можно было молча послушать и пройти, то после я уже твердо решил проучить их. Может, кто сойдет с этого пути. Ну же, развяжите мне руки… Да.

(Прим. Автора: не любящие описание боя по полочкам — читайте через четыре абзаца)

Сумки я уже поставил чуть раньше и накрыл их курткой. А сейчас меня резко развернули за правое плечо, и тут же ударили в левое. Неплохой удар, обычного человека опрокинул бы. Только я уже был в стойке, и устоял. Плечо отозвалось напряжением и болью, но удар был толкающий, а не пробивающий. Бить он все же не умел, только ронять. Вообще, при ударе есть три типа реакции у людей. Первый — подчиниться боли, страху. Это чаще всего почти все обычные люди. Второй — это те, кто переборол свой страх, они будут бить в ответ. И третий — они сами используют это. Боль их активирует, и больше они ее не чувствуют, не воспринимают как боль, переходя в режим «берсерка». Чем им больнее, тем сильнее бьют. Иногда поэтому они перед боем лупят себя в грудь не просто разогревая тело, а со всей дури. Это любезно сделали за меня, а подарок от нервного срыва и всплеска был в том, что теперь болью управлял я. Страхом — в детстве пересилил, а вот именно управлять болью, использовать ее, а не терпеть — только этой зимой. Но это все так, к слову. А тем временем Гермиона вздрогнула, а я улыбнулся, оскалившись. Удар в голову, раскрытой ладонью. Главное — отвлечь. А теперь, когда он инстинктивно отклонился назад, но все же получил в нос основанием ладони, шаг вперед, руками рывок на себя и вниз, а колено — вверх. Вопль, выбитый дух и спазм я ему гарантирую, оттолкнуть бесполезный куль и довесок — прямой ногой чуть повыше, уже в ребра, а не в солнечное сплетение. Не сломаю, но треснуть могут. Товарищ отправился в полет на газон, головой не сильно ушибется, жить будет. Но не встанет. Да, жестоко, но бить надо так, чтобы не вставали.

— Френк! — девушка уронила челюсть и начала вопить. Остальные уставились на босса, ожидая команды. Ага, кивок на меня и Герми, мол, первым делом мы его, потом отдаст. Ну, как обычно. А кто вам сказал, что я буду ждать? Рывок, и в три шага я уже у качка. Его хук правой просвистел над головой, а вот моя рука попала. Этим сложно не попасть: рука идет снизу вверх, и либо попадет в живот под ребра, либо в горло и подбородок. Ему не повезло — подбородок. Момента силы от выпрямившихся ног, тем самым дополнивших вложение всех моих семидесяти кило ему в одну точку, хватило за глаза. И хотя он был тяжелее, я его фактически приподнял над землей. А теперь — обратно вниз. Траектория как у синуса, хаха. Тело с глухим стуком упало на траву, все же убивать затылком об асфальт некультурно. Прямой в голову, хруст зафиксирован. А нехрен даже мысли такие насчет моей девушки, да и любой девушки, допускать, животное. Все, эта тушка не встанет. Проблема всех ударников и тяжеловесов — встать, если их уронили, они уже не могут.

Так, эти шутку оценили, пошли вместе. Длинный, второй курящий и вожак. Недалекого тяжеловеса пнули, чтобы не стоял как вкопанный, и он, хрустнув кулаками, тоже идет, но забирает в бок. Зря… Так, я сместился, створив их, и закрыв собой Гермиону. Левосторонняя стойка, руки блуждают предо мной. Второй курящий приближается в классической стойке каратистов, хорошо. А теперь снова атака. Рывок вперед, на вожака. Отвлекающий левой, и тут же удар правой в тело. А парень хорош, на злости еще и в ответ бьет. Прямой левой, ухожу вправо и бью боковой в корпус, одновременно придвигаясь к нему и проходя за спину в два шага. Левой захват за его возвращающуюся левую руку, в районе локтя, правой — за шею. И классический Ирими–наги. Проводка вниз, вверх и роняем и этого, можно добавить пинка ногой. Все это я делал, закрываясь им от остальных. Именно поэтому не получил от них, хотя каратист пытался уже дважды меня достать. Ага, третий раз идет, обошел лежащего, заходит в бок, пока я повернулся на второго. Длинный рванул к Гермионе. Крупный парень атаковал меня, я уклонился, и заметил периферией летящего каратиста. Уйти и выставить руку на уровне шеи. Что внизу асфальт — я не виноват на этот раз.

Мне ощутимо прилетело в спину, которой я подставился, чуть равновесие не потерял — пришлось уйти перекатом вперед, заодно разорвав дистанцию. С этим пришлось потанцевать — он меня не пропускал к Гермионе, и близко к себе подойти не давал. Ээх, ты же нормальный парень, ну что же ты тут забыл? Пришлось работать ногами: первым делом лоу–кик в левую ногу, дважды. Когда он на второй раз охнул и присел на нее, прилетело и третий раз, но он закрылся рукой, а силы уронить его мне не хватило. Разберемся потом, там длинный должен был уже до Гермионы дойти… Ну, в принципе он–то дошел… Видимо, он решил, что ее можно просто схватить руками.

Угу, ЩАЗ. Похоже, сначала она сделала классический «Коши — Наге», бросковую технику, а теперь, когда он встал и попытался ее ударить, она делала обычный «Эке ура». Есть перевод, но проще увидеть. Грубо говоря, захватила за запястье его атакующую руку, движение вперед. Ему навстречу, разворот и толчок второй, ближней к нему теперь рукой в предплечье, чуть выше локтя, вперед и вниз, а запястье наоборот вверх. В процессе опускания рука проворачивается суставом вверх и закрепляется горизонтально перед собой, а человек опускается вниз. Теперь — об колено, спереди, и вуаля, сустав она ему повредила точно. Не сломала, но вывих, растяжение и прочие прелести жизни обеспечены. Допечатала в асфальт, вот умница моя, не зря я ее учил все же этому.

Нет, обычному магу далеко до физов (физических магов, или же проще — магов–воинов) с их сверхскоростью и магией «на себя», и парой магически усиленных физических приемов. Далеко и до громил Орков, которые действуют как физы, только в руках у них обычно либо двуручный меч с метра полтора–два и с огромным широким лезвием, либо палица не меньше размером, а массой еще больше. Далеко нам в бою до невероятно ловких эльфов и сильных вампиров. Но за себя постоять можем! А кое–кто еще и перекидываться умеет, таких мы перевертышами зовем. Они мало того, что становятся каким–нибудь магическим существом, так еще и магией бьют, пусть чуть другой, но не менее сильной.

Вся потасовка заняла меньше минуты. Вкратце это выглядело так: Ударили, отправил в полет одного. Метнулся ко второму — полетел второй, после завалил босса, прикрываясь им от остальных. Ну и там каратиста и здоровячка после, а одного уложила Герми.

Дура визжала, вторая девушка и ботаник были в шоке, мягко говоря, а здоровячок встал, прихрамывая, в стойку и с опаской смотрел на нас.

— Ты нас не оскорблял, сам не нарывался. Продолжать хочешь, или не будешь вступаться за павших? — я повернулся к нему.

— Не, я все ж эту кашу не заваривал, у меня претензий нет. Закончили?

— Закончили, — я легонько поклонился, кивнул, расслабляясь.

Заныла спина, куда мне от него прилетело. Хорошо он меня достал все–таки. Гермиона уже подошла ко мне, и я ее быстро обнял, шепнув на ухо, что она умница. Подхватил сумки с курткой, и мы прошествовали мимо здоровяка. Со спиной и легким неудобством в плече пришлось потерпеть до дома, так как на улице столб света вызвал бы подозрения. Вдобавок по мере выхода из боевого состояния и понижения адреналина в крови заболели костяшки, немного затряслись расслабленные руки. Сумки передали ее родным, которые открыли дверь. Ее отец меня уже знал, но вот кое–что я упустил. Мы шли обнявшись. Так что я получил тяжелый взгляд, который пришлось выдержать и ответить не моргая. Оторвался от Гермионы, поздоровался, опять — выдержать рукопожатие, и только когда вышла его жена взять сумки, мы разорвали контакт. — А это еще что? — ее мать, Эмма, перехватила мою руку и развернула тыльной стороной руки, когда я передавал сумку.

— Да это мы Джереми и его компанию встретили по дороге, — Гермиона закусила губу. — Ну и он, как всегда, начал докапываться.

— Да? И большая компания? — мистер Грейнджер переглянулся с женой.

— Непосредственно участвовавших было шестеро, — неохотно признался я.

— Сколько?! Да я сейчас полицию вызову, что это за беспредел! — Ее мать выходила из себя так же, как и моя девушка. Почти мгновенно.

— Боюсь, мам, это уже не нужно. Если, конечно, ты не хочешь нас туда сдать. Вот скорую на угол Паркер–стрит можно, а лучше две, — Гермиона вздохнула. — Может, мы все же войдем?

— О да, конечно… — миссис Грейнджер слегка остыла от слов дочери, и пустила нас в дом.

— И что, совсем без магии? — спросил мистер Грейнджер, недоверчиво глядя на меня.

— Так нам же нельзя до семнадцати, — я пожал плечами.

— Чума… я о таком не слыхал со времен службы. И то, у наших красовались синяки на пол–лица. Неужели шестерых, и ни царапины?

— Сэр, я могу оголить торс и продемонстрировать замечательный синяк в районе груди, и скорее всего, спины, — я улыбнулся. — Но тут дамы… если вам очень уж интересно, проще пройти сто метров и расспросить ребят.

— Все, все, расслабься, парень. Просто звучит это как–то уж нереально слишком. Я, конечно, тебе и своей дочери верю, прошу простить за допрос, — он примиряющее поднял руки. — Может, чаю выпьете, прежде чем пойдете?

Ну да, обычно нереально. О том, что в таких случаях нужно атаковать самому, и выстраивать врагов в линию, чтобы они сами себе мешали, знают совсем немногие. Миссис Грейнджер меня добила — мне было приказано сесть, снять рубашку и дать обработать синяки. Вот ну неудобно мне, стесняюсь я. Да и залечу через час сам, делов на полминуты. Но пришлось сесть на стул и стянуть футболку, побеждая смущение. Нет, я нормально выгляжу, атлетического телосложения, пусть и не качек, но сложен достаточно плотно и пропорционально при текущем метр семьдесят семь. Но здесь же две дамы! Да и тату магические… Моя девушка, которая меня без верхней одежды еще не видела, и ее мама. Вон, Гермиона с интересом краснеет, держа баночку, из которой меня мажет мазью ее мама.

Наконец, процедура была закончена, и мы добрались до чая. В чае Грейнджеры, как и все британцы, толк знали, так что ароматный напиток с чабрецом и пирожными был выше всяческих похвал. Подаренный мною букет незаметно переместился в вазу на окне, и все чаепитие «остужал» нервы мистера Грейнджера. Правда, между делом, он умудрился пройтись по куче различных тем. Дежурно отвечая, я поймал его на флоте, точнее, он меня.

— Ээх, было время, корабли нашего славного Королевского флота правили балом на море…

— Бегая всем скопом то за «Бисмарком», то от «Тирпица», угу, — я машинально ответил и попал в диспут. Как оказалось, ее отец служил на флоте и был жутким патриотом. Сойтись во мнениях мы смогли относительно Нельсона и «Катти Сарк», блестящей операции у Фолклендских островов. В остальном же были различия, но спор был культурным, без крика и хлопанья по столу, а на фактах. В общем, мы остались друг другом довольны. Недовольны были дамы, ведь слушать диспут было интересно, если понимаешь, о чем идет речь. Так что скоро нам пришлось перейти на другую тему. Напоследок, пока Гермиона отвернулась и завязывала шнурки, мистер Грейнджер положил мне руку на плечо и отвел в сторону.

— Ты хороший парень, как и твоя семья, Мерлин. Но пойми и ты меня, Гермиона — моя единственная дочь. Так что если что–то случится, не обессудь. На эти две недели за нее отвечаешь ты.

— Не беспокойтесь, мистер Грейнджер. Я благодарен Богу, что у меня такая девушка. И никаких «если». Да, я вас понял, но, скажем так, я придерживаюсь старых правил.

— Да я вижу и понимаю, но что я, подростком не был? Крышу срывает только так. Ладно, идите. Позвоните, как доберетесь, что все в порядке.

Вот так вот мы и отправились к метро — следующие две недели Гермиона должна была гостить у меня. До дома мы добрались без каких–либо происшествий — даже ее сумку с поклажей из моих рук никто спереть не попытался. Обидно… Вечер прошел бы буднично, если бы не пара рабочих моментов…

____________

Прим. Автора: Используемые названия техник и сами техники из Айкидо, хотя видно, что Мерлин использует и классические ударные техники — удары руками и ногами. Так что даже ближе к Хапкидо, но я не в курсе рабочих названий там, не довелось пока побывать там лично. Описываемая ситуация вполне реальна при должном владении телом и техниками, про английскую молодежь девяностых — хотелось бы знать как на самом деле, но подобные ситуации и их описание я видел не единожды в книгах и фанфиках.

Глава 36. Рабочие моменты part 1

Прошу прощения за то, что долго не было глав. Зато теперь — сразу две)))

Во–первых, добрались мы к шести часам вечера, так что вместо полноценной вечерней тренировки вышло что–то непонятное. Закинули сумки, переоделись по–быстрому, я себя мгновенным исцелением подлечил. Закинули сумки, ага…

— Так-с, давай сумки я поставлю в комнате Лори, все равно она там не живет, и ближайшие несколько лет, скорее всего, жить не будет.

— Кхм, Мерлин…

— Да, Гермиона? — я начал соображать, что что–то не так. Комнату Лори я приготовил заранее, потому как не знал, как и к чему отнесется Гермиона. Вот, кажется, и был первый подводный камень. Я развернулся и улыбнулся Гермионе, как нашкодивший кот*.

— Мерлин, мы же теперь парень и девушка, да?

— Безусловно.

— Тогда почему я живу в комнате Лори? — пардон, что?!

— Э… нет, в принципе, я двумя руками за…

— Вот и отлично! Пошли в твою комнату, — а там конфуз ожидал уже Гермиону с ее не совсем понятными мне планами. Потому что у меня в комнате стояла почти армейская кровать–одиночка, даже не полуторка. Тогда мы и пришли к выводу, что спать вполне удобно, если разобрать диван внизу. Это был первый рабочий момент, вогнавший меня в полнейшее недоумение и ступор. Да–да, я стеснительный в своих мыслях и запросах, а в голове вообще по этой теме только опилки.

Второй момент наступил чуть позже. Я‑то для физической тренировки облачился в привычный Авадон, не скрывая его изначального вида, и прихватил две пары перчаток и четыре — бинтов. Угадайте, в чем вышла наша Гермиона — «заучка», как ее недавно несправедливо обозвали? В спортивном темном костюме с красными полосами, собрав густую копну волос в хвост. Вот только вечер был жаркий, так что к середине тренировки она осталась в топике. А ведь до этого все время я ее лицезрел не иначе как в мантии или свитере. Сегодня днем — в блузке. А вот такой ее, наверное, не видел никто и никогда. Гермионе почти стукнуло шестнадцать, плюс она долго и старательно «затирала следы» (п. а.: мы знаем, как девушки, смекнув какую–то фишку, начинают ею пользоваться — пример того явно виден в эпизоде с зубами Гермионы) того своего особо проявившегося пожелания зимой… Из состояния ступора и любования меня вывел только прилетевший прямой удар в челюсть, и если бы не заклинания мгновенного исцеления да зелья, хрустеть бы мне зубами до сих пор.

Все это я обдумывал во время приготовления ужина. Мысли, сопровождающиеся воспоминаниями, плавно перетекали из полушария в полушарие, так что я снова чуть не забылся и не оттяпал себе палец. Раздались шаги по лестнице, и на кухню вошла Гермиона, закончившая приводить себя в порядок после тренировки. Я инстинктивно посмотрел на звук и обомлел. То ли полумрак гостиной в свете заходящего солнца так сыграл, то ли еще что–то, но я ее не узнал. Точнее, узнал, но не девчонку, с которой был знаком уже почти пять лет, а девушку, когда–то давно бывшую девчонкой. Даже вспоминая об этом моменте спустя почти двадцать лет, я так и не нашел момента перехода к восприятию ее как взрослой девушки. Да, более правильная, красивая осанка, а не с портфелем учебников, да, не скрытое балахонной мантией, а аккуратно подчеркнутое джинсами и футболкой окрепшее тело, чуть–чуть не до конца просохшие после душа густые волнистые каштановые волосы, струящиеся по плечам, и черты лица… Да, наверное, все же лицо. Оно потеряло детскую округлость и черты его стали более четкими. Этот изящный, прекраснейший нос, овально–заостренный подбородок, скулы, правильные красивые и натуральные брови, а не как у одной пятикурсницы из Хаффлпафа — нарисованные неизвестно чем на пол лба. И эти карие глаза, ух…

— Мерлин, что–то не так? — спросила Гермиона, перехватив мой задумчивый взгляд и осмотрела себя. Тьфу ты, Господи, опять я завис!

— Да нет, просто ты выглядишь прекрасно. Что–то весь день как не посмотрю — моя операционная система ложится, — брякнул я, что думал. Ну, как всегда. Идиот, какой я идиот…

— Эмм… операционная система — это как Windows что ли? — Гермиона сначала опять смутилась от комплимента, а потом задумалась.

— Да, вроде того, только я про свои мозги.

— А-а, что я могу поделать? Хотя давай помогу чем–нибудь, ты ведь ужин делаешь, так? — она кивнула на плиту.

— Да я почти все сделал. Можешь пока помочь накрыть на стол, тарелки вот… — вовремя она напомнила, еще пара минут и стейк бы не был стейком. А так и вполне ничего получилось — вон, меня даже похвалили.

— Мерлин, меня волнует такой вопрос… я ведь заглянула в их ауры до боя и пробила ментальную защиту — помню первый шаг, — Гермиона отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на меня. — Почему ты поступил именно так?

Я поперхнулся, прочистил горло и тоже отложил вилку и нож, скрестив пальцы рук. Разговор был непростой…

— Ты посмотрела всех?

— Да, — Гермиона смутилась под моим взглядом.

— Ты понимаешь, что я убил бы за такое, если бы мог?

— Ты про Джереми? Подкачанного парня? — дождавшись моего кивка, она побледнела, но продолжила, — да, это были отвратительные, дрянные мысли, меня чуть не вывернуло прям там. Не убил, потому что светлым нельзя, разве только при угрозе непосредственно для жизни? Но я не совсем это имела в виду. Ты мог ударить их твоей, эм, нашей магией. Мог атаковать сразу после сканирования, мог просто перетерпеть, но тут я уже поняла, что не тот вариант. Так почему именно так?

— Я дожидался удара и провоцировал в ответ, чтобы у них отложилось, что именно они начали первыми. И что не всегда они будут силой. На каждую силу найдется противосила. Физика, третий закон Ньютона, седьмой класс. Но суть в чем… Вообще, Светлый маг может поступать согласно своей совести и морали, мировоззрению. Чтобы у всех светлых мировоззрение было примерно одинаково, есть общие догмы — что отвечать мы можем максимум соизмеримо. Обязаны нести свет и общее благо, порядок и так далее. Вот я и нес благо в этой ситуации, как мог — новенькая, та темноволосая девушка, скорее всего, бросит эту компанию, заколеблется в своих решениях и ботаник, когда недалекий громила получит от остальных за то, что не продолжил, а потом раскидает тот их всех и уйдет, обидевшись. Остальные минимум будут осторожнее на поворотах, а может, станут нормальными людьми. Ну, кроме той мымры, она уже стала, уж прости за прямоту, шлюхой, ей и останется. Пусть и сначала по пьяни да не по своей воле, но потом пошло–поехало, прости, не буду я в подробности про то сплетение больной души лезть, не по нутру мне это. Ее шансы выкарабкаться минимальны. Я поступил так в попытке повернуть их к свету, и я в этом убежден. Просто это было…правильно.

— Да, есть о чем подумать… — Гермиона неожиданно хихикнула, разрядив обстановку. — Действительно, избить шесть человек в одну персону, и все на их благо, хаха!

Остаток вечера мы провели за фильмом. Нет, конечно, а то я не знаю Гермиону — сначала она уселась читать, что лично для меня было очень скучно. Я ничего не имею против того, чтобы наблюдать за ней, пока она занята чтением книги, или как она лазает в компе, это очаровательно и тоже греет сердце, но это она весь год делала! На мой призыв дать мозгам немного расслабиться и не ломать глаза, я был послан в лес. Получила подушкой, потом уже спасался от подушки я (мы с Гермионой носились как черти по всему дому, кот на нас смотрел как на душевнобольных — даже, кажется, лапой у виска покрутил). Но спустя пять минут дурдом все же закончился и мы пришли к выводу, что слишком устали для вечерней прогулки и симулятора, да и вообще приключений уже хватит на сегодня, так что отправились смотреть фильм. Поскольку фильмы наша семья смотреть любила, диван в гостиной был предназначен исключительно для удобного просмотра. А что дом с примочками из нашего мира — я уже говорил. Так что проекция на большом участке стены и звуковая система (местная, но настроенная!) обеспечили практически кинотеатровый просмотр. Только лежа. Тут я уже не ступил, сначала диван разложил, кинув подушки, сделав место просмотра еще удобнее, благо народу в этот раз было всего двое. Так и смотрели — Гермиона, приютив голову и руки на моем плече, а я — приобнимая ее. Фильм был из местных, но очень интересный. Я даже и не заметил, что Гермиона уснула у меня на плече. Все же хорошо быть магом! Аккуратно, чтобы не дай бог не потревожить ее, я пультами вырубил всю аппаратуру, потушил свет на кухне и отлевитировал к дивану теплый плед — несколько окон я держал нараспашку, а ночью было довольно–таки прохладно. Я такую обстановку любил с детства — когда в комнате чуть прохладнее, чем надо, но зато свежо, а сам я под теплым одеялом. Самым сложным было незаметно опустить плед, но с этой задачей я справился — пятерку мне за левитацию! Гермиона лишь чуть шевельнулась, устраиваясь поудобнее, когда нас придавила мягкая тяжесть шерстяного пледа. Прядь волос сползла на ее лицо, и я провел рукой, откидывая их, тем самым вызвав у нее во сне улыбку. Простые житейские вещи, но как же приятно смотреть вот так на ее лицо, чувствовать теплоту тела и его приятную тяжесть. В общем, меня опять понесло в размышления о ней и о том, какая она чудесная и разная. Решительная, смелая, сильная, когда нужно и такая трепетная и нежная, когда рядом со мной. Такая вся боевая, но млеющая от цветов и комплиментов. Я даже и не заметил, как отрубился…

Обалдеть! Вот поэтому говорят умные люди… что там они говорят, я не додумал, вспомнив, чем, вернее, кем, вызван затекший и онемевший правый бок. Здравые рассуждения привели к выводу, что оно того стоило и просто я балбес. Открыв глаза, я окончательно забыл о неудобствах. Гермиона спала, перекинув и подогнув правую ногу на меня, моя грудь служила ей подушкой, а руки обнимали, словно любимую игрушку. Через легкие занавески светили лучи утренней зари, приятно щекоча лицо. Да уж, хорошо, я в джинсах, а то стыдно бы было. От этой мысли я слегка покраснел, но быстро спохватился и восстановил контроль над телом. Придется постоянно его держать.

— Капитан, доброе утро, — кот пока так и не научился разговаривать, но это и хорошо — мысленный диалог бесшумен.

— Доброе, доброе. Как спалось, голубки?

— Как тапком сейчас кину! Ты лучше помоги решить одну задачку.

— Тапком не надо. Да-с?

— Уже время зарядки. Ее будить, или подождать? Честно, я бы так вечность провел…

— Уж нет, это я сейчас кому–то тапком дам! Хотя, когтями-с в мягкое место вцеплюсь-с! Дурдом дурдомом, любовь любовью, а зарядка — по расписанию!

— Да ладно тебе, я просто спросил.

— У тебя десять секунд, потом будет сюрприз, который гарантированно поднимет вас обоих. Свободный выбор-с.

Вот зараза пушистая. Но в целом он прав. Я провел рукой по волосам Гермионы и тихо позвал:

— Гермиона.

— Да-а? — она сонно потянулась, а затем резко проснулась, разом выпадая из сладкого сна.

— Ооох… А вот так делать не надо, спокойно, — Гермиона спросонья вцепилась в меня как Тузик в грелку, при том, что с маникюром у нее проблем не было — это я через легкую футболку очень хорошо прочувствовал, даже зашипел от ощущений. Да и коленом почти попала.

— Ох, прости ради Бога. Это мы вчера так и заснули? — хватка ослабла, Гермиона расслабилась и откинулась обратно. — Который сейчас час?

— Семь утра, доброе утро.

— Такая рань… — она сладко зевнула и перевернулась на живот. Заразительно, захотелось спать дальше. Сверху на кровать со шлепком приземлился кот и прошелся по дивану, устраиваясь с другого боку от меня и требовательно выжидая.

— Зарядка не ждет! Так что привыкай и давай вставать потихоньку, — я машинально спустил руку с волос Гермионы и почесал ей спинку, аккуратно проскользил пальцами по линии позвоночника. По реакции — чисто пантера. Вот вы знали, что девушки умеют мурлыкать и так пригибать спинку? А раньше у нее на щекотку реакция была мама не горюй, что в руках будет, тем и пришибет, причем совершенно нечаянно. Так начался наш второй день из двух недель вместе… Время, до этого ползшее черепахой, стремительно понеслось вперед, я и не заметил, как пролетели полторы недели. Правда, это я отметил уже потом…

Умыться и почистить зубы, чтобы окончательно проснуться, увернуться от полотенца за острую шутку, выпить стакан воды, поставить чайник на заварку и вперед — на зарядку! Завтрак потом опять готовил я: Гермиона, стремительно краснея, призналась, что не умеет готовить, но я лишь отмахнулся — этому учатся быстро, да и не так это важно, хозяин дома к тому же я, а значит, заботы на мне. Получил целый монолог в ответ. Как итог — сошлись на том, что готовить будем вместе, как и делать все остальное.

Глава 37. Рабочие моменты part 2

На утренней тренировке я не потащил Гермиону в тренировочную комнату для меня и ловушку для незваных гостей, а пока вводил в курс дела.

— ….Так вот, сейчас попробуй повторить это заклинание, цель — то чучело.

— Мерлин?

— Да?

— Вопрос… У тебя же боевой костюм? — я согласно кивнул. — Да и я помню, ты говорил, что еще и меч магический есть…

— я кивнул и вынул из воздуха, в котором появилась светящаяся щель, свой меч.

— А у меня такой будет? — кокетливо глянула на меня Гермиона. Господи, а я‑то опять туплю, думаю, куда она ведет.

Я усмехнулся и, в качестве маленькой мести за вчерашнее, скинул магическую тунику, оставшись в майке на голое тело. Ага, зарделась, вот так тебе и надо, а то ходят тут в топиках некоторые… Вот тоже. Обнимались, целовались все хорошо, а увидела без футболки зарделась. В шоке я с них. Это как по пляжу в купальнике ходить, а потом стеснятся в нижнем белье показаться.

— Примерь, сейчас все объясню, — Гермиона пожала плечами, опять скинула тренировочную куртку… Вот искусительница, опять этот топик, ну я же не железный! Ладно, шутки в сторону. Она натянула тунику. Смотрелось немного мешковато, у меня корпус заметно больше.

— Магически усиленный комплект, или же «Сет», вообще они отличаются друг от друга как по возможностям, так и по допуску. Это — сильно зачарованная и усиленная магией при изготовлении одежда, потому и имеет такие свойства. Можно сделать артефакт и из футболки, но это и рядом не стояло. Про допуск: к примеру, если бы ты была готова — то есть твой уровень был бы не ниже третьего усиленного уровня силы магии — туника села бы как влитая и, действительно, сильно защищала и усиливала бы тебя — таковы наложенные на нее чары. Так что для всех, кто не достоин, это просто одежда. У тебя пока… — я заглянул в ее ауру, искрящуюся красками. Ментальный щит для меня снят, это радует, — обычный третий. Доступны «С» и ниже рангом вещи, но, к сожалению, я тут таких не видел… Да и не так уж и сильно они влияют. Но я поищу тебе что–нибудь, вдруг не заметил, когда в оружейной был.

Гермиона чуть огорчилась, но вернула куртку и сосредоточилась на тренировке. А я пересмотрел свои взгляды на тренировки и добавил фехтование — хотя бы основы надо дать, ей же потом мечом пользоваться, или посохом. Во–вторых, нашел пару старых «костюмов»… это даже не сет, это подбронная фигня для защиты из грубой кожи — жилетка–нагрудник, закрывающая тело от таза до верхней границы шеи. Но на владельца садится плотно, словно вторая кожа, поэтому под нее ничего не надевают. Шнуруется она сзади. Вот штаны наоборот просторные, достаточно широкие. Для фехтования, в принципе, самое то…

— Ты серьезно?

— Да.

— Да я тебя…

— Но–но, я совершенно серьезно. Короче, хочешь — надевай, не хочешь — не надевай, — Я положил на кровать комплект и вышел, плотно захлопнув дверь в комнату Лори — теперь там был шкаф и гардеробная Гермионы. Как–то болезненно она восприняла слова о том, что жилетка садится на полностью обнаженное тело…

Тем не менее на вечернюю тренировку она пришла в этом комплекте, и ей очень даже шло. Тренировались деревянными бокенами — учитывая стиль рукопашного боя, мы придерживались его и в оружии. В принципе, мечи Адена идеальны, с ними не сравнить другие клинки. Но не им же тренироваться? Им только убивать. А тренироваться можно и японским мечом. Тренировка прошла неплохо для начала, только вот Гермиона что–то егозила, периодически поправляя нагрудник на уровне груди. Как выяснилось, она–таки надела его на свой топик, а не по инструкции, и поэтому чувствовала весьма тесновато в груди. Признавалась она в этом, стремительно краснея. Ну что ж поделать, они были сделаны, когда о нижней одежде как–то не задумывались. А вот о защите в бою — очень даже. В принципе, Гермиона, конечно, могла его хоть немного разносить и привыкнуть — магия подгонки адаптируется, если под нее настоятельно суют что–то, но на это нужно было время. Так что нагрудник пока она надевала через силу, и только на фехтование. Вот серьги защиты ей очень понравились и пришлись кстати. Только с оружием была беда, но тут уж я был бессилен. Самостоятельно изготовить фактически артефакт? Нет у меня такого опыта. На обед совместили полезное с приятным — неподалеку был неплохой ресторан, где можно было вкусно и довольно недорого пообедать, заодно прогулялись. Остаток вечера прошел в еще одной тренировке и чтении. Кстати, я перегрузил Гермионе слепками все, что у меня было из знаний по общему разделу, дополнив то, что уже кидал отец и что она сама нашла. А после ужина я завалился на диван с книгой, но почитать мне не дали. Как? Когда я читаю, я не реагирую ни на что — меня можно звать, пихать — мне по–барабану. Но вот когда книгу просто заслоняют и целуют, тут даже из забытья можно выпасть… или впасть. Я обвил руками Гермиону за талию и притянул к себе. Разум как и тело тонул в наслаждении и эйфории, пока в голове резко не прозвенел «звоночек» — где–то на периферии сознания. Меня кинуло в холодный пот, и я быстро вернулся с небес на Землю, заодно обнаружив, что мы находимся в горизонтальном положении: Гермиона на мне, а мои руки — одна у нее под футболкой, а вторая сползла туда, где у спины заканчивается ее благородное название. Так что я поспешил их убрать.

— Мерлин, что? Что–то не так? Если что, то я не против, в курсе, что гормоны, все дела…

— Дай пару минут. А то в лучшем случае мне крышу сорвет и я совсем потеряю контроль. Тебе тут животные, тупо действующие на инстинктах, нужны? Да и…

— А в худшем что же тогда?

— А в худшем будет всплеск, выброс. Великобритания будет стерта с лица Земли.

— Балбес! Контролируй себя, кто там мне лекции читал и уроки давал? — засмеявшись, она ткнула меня под ребра и свалилась набок. — «Да и» — это что ты хотел сказать?

— Не совсем это все по обычаю. Как–то спонтанно чуть не вышло…

— Я не поняла, — Гермиона села и скрестила руки, — это что, ты меня не любишь?

— Люблю, очень люблю. Ты у меня единственная на все–все–все миры. Только не рановато, не? Шестнадцати еще нет. Не помолвлены даже еще.

— Кхм, это да. Что–то нас настолько унесло, что забылись оба, согласна.

Больше я себе так забыться не позволял, каждый раз контролируя себя, так что дальше поцелуев дело не дошло, хотя и это была фантастика. Да, кстати, как я долго не въезжал, что она поначалу имела в виду с теми кроватями, оказалось, мысль была в том, чтобы просто спать вместе. Да, просто спать. Это одно из лучших ощущений. И я кое–что придумал, а на мысль натолкнула Гермиона со своим всеобъемлющим любопытством. Мы как раз уже просто засыпали, когда она подняла голову.

— Слушай, а как у вас там с этим? Ну, с нравами и в этом смысле? Ведь почти бессмертная жизнь не шутка…

— Как? Насколько мне известно, магам–таки удалось частично перевоспитать людей на их вере в лучшее, на вере, что чудо возможно. Ведь до «выхода из тени» магов отношения были, как и в этом мире — дай Бог одна счастливая семья на семь или восемь. Сейчас процентов семьдесят людей предпочитают остепениться и всю жизнь жить с одним человеком. Остальные тридцать никак не набегаются или не находят.

— Да? А маги? Ты говорил, что заклинание, дарованное людям и регенерирующее их каждые двадцать пять лет, скорее всего, не вечное.

— По последним данным — да. Так получается растянуть жизнь на несколько столетий, может, даже пять или семь, если сильно не злоупотреблять, но рано или поздно организм потеряет способность к регенерации совсем и заклинание не поможет. Но все равно, сейчас у нас максимум некоторым лет триста, и они добровольно просят их умертвить. Слишком долго жить тоже тяжело.

— А эльфы? Ты говорил, они живут тысячелетия?

— Да, старейшему сейчас семь тысяч лет. Эльфы — существа магические, и, как и маги, имеют постоянную подпитку. Так что да, в теории эльфы и маги существа бессмертные. Но… у них мировоззрение другое, мышление. Они очень сильно от нас отличаются разумом. Считается, что человек, если ему хватит силы взломать ментальный щит эльфа и вместо простого сканирования полезет в разум эльфа, то он не выдержит и сойдет с ума или умрет. Настолько они иные. Но что я могу сказать точно, это что магам скучно не бывает. Им интересно жить, перед ними открыто абсолютно все. А пока жить интересно, зачем умирать? Вернее, возноситься, как выяснилось.

— Ага. А в любви как у магов, если так они живут? Ведь, допустим, может же маг полюбить обычного человека?

— Вообще магам всегда в своем обществе интересней. С обычными людьми довольно часто скучно, если я правильно понял высказывание одно из магов. Но если так уж случается, то сила мага, потоки энергии вокруг него вполне поддерживают одного человека рядом. Поэтому, да еще и из–за слияния душ многие люди желают заполучить в пару мага.

— Слияние душ? Это еще что?

— Довольно сложный магический ритуал. Частичное объединение двух сознаний. Позволяет напрямую чувствовать, что чувствует второй, что думает. Как он думает. Как…ммм… Помнишь слепки я кидал, необработанные — она кивнула, — то есть со всеми мыслями и чувствами? Вот считай такой обмен идет постоянно и напрямую.

— Ух ты… здорово, наверное. А может быть, попробуем?

— Э?

— Ну смотри, так пока нельзя, как мы решили, так? А если воспользоваться этим слиянием?

— Я не знаю, давай я завтра найду все, что есть по этой теме, там и решим, хорошо? Спи давай, до подъема осталось чуть больше восьми часов. Добрых снов, — я поцеловал ее в макушку, благо она опять устроилась у меня на груди, и тихонько погладил по спине. Вот только левых мыслей не надо, все культурно — в пижамах спим!

Тренировки, прогулки, занятия и чтение, фильмы и музыка, прослушивание которой превратилось в своего рода соревнование–демонстрацию. По очереди один ставил песню, которая ему нравится, и оба слушали. Учитывая, что я почти что стал меломаном: хорошие песни мне нравились независимо от стиля, вопрос был в качестве этих песен, а у Гермионы был хороший вкус — дело удалось! Как и тренировки стали удаваться — в таком темпе она успевала все схватывать на лету, так что к началу второй недели я стал ее водить в ту комнату. Мы окрестили ее Боевым залом. Только в режиме «Партии» — то есть постоянная мысленная связь — но чистая, как текст сообщений. Делов–то ее установить — читаем заклинание приглашения, на руке тебя и принявшего появляется по два браслета: на одном твои показатели магического запаса и состояния здоровья, на втором — члена группы. Максимум персон для такого заклинания, насколько мне известно, — девять человек. Но думать «на партию» можно строго по очереди, не все твои мысли попадают, а только те, что хочешь. Короче, штука сложная, но полезная. Благодаря ей, мы, и так понимающие друг друга почти с полуслова, отлично смогли работать и в зале, забираясь все дальше и дальше — а чем дальше, тем уровень сложности выше. Я с удивлением отметил, что сам сюда еще не забирался. Вот что может слаженная группа! С тем заклинанием слияния вышла заминка. Я вычитал все, что можно и нельзя, и суть была такова: в принципе, ритуал провести можно было, но участники его навсегда становятся такими «связанными», до смерти одного из них. Да, они могут регулировать уровень связи — просто поговорить или «искупать» в эмоциях, или же почти полностью слиться. Можно было и на время блокировать связь, но там были свои хитрости. Потом пришлось все это объяснять Гермионе, и мы еще сидели решали, насколько далеко мы готовы зайти. Все же этот шаг — не поцелуй, и не слово, хотя и к таким вещам мы относились серьезно. Это почти как… брак что ли для магглов (п. а. в моем понимании, у магов главное в этом деле — помолвка). Думал каждый несколько дней, точнее — думала Гермиона. У меня все было просто — я ее люблю? Да, я даже с чистым сердцем сказал это. Не что она мне нравится или симпатична, а что я ее люблю. В моем понимании, эти слова обязывают ко многому. Их нельзя говорить просто так, это… как расписка на бумаге, что ты души не чаешь в этом человеке, жить без него не хочешь. Что каждое мгновение рядом с ним прекрасно, а каждая мысль о нем отзывается улыбкой на лице и теплом в сердце. Что, придя домой через пятьдесят лет, злой и измотанный, ты будешь счастлив увидеть на кухне этого человека. Вот. Гермиона тоже решилась, так что ритуал все же был проведен. При помощи кота я замучился рисовать пентаграммы и руны с символами из описания к ритуалу. Хорошо с зельеварением в нашем мире были проблемы, а то пришлось бы готовить что–нибудь. Сам ритуал был странным, периодически от идиотизма ситуации вызывая улыбку. «Стоя на коленях в центре возьмитесь за руки, повторяйте следующее» и тому подобное. В финале нужно было снять все щиты и блоки и добровольно пустить разум второго внутрь своего сознания. Во все твои секреты и домыслы с помыслами, память, подсознание. Вот это было, пожалуй, самое серьезное из всего. Когда на меня хлынул этот нескончаемый информационный поток, захотелось даже закричать. Будто две волны в море сошлись друг на друга, два Девятых вала. Нет, мелко — как столкновение двух галактик, да. Очнулись мы в той же комнате, на холодном полу. Как сообщил котяра, в конце фейерверк был потрясающий: все пентаграммы и символы вспыхнули зеленым пламенем, а мы стояли на коленях, держась за руки и сверкая сиянием. Прям какая–то розовая романтическая муть в худшем исполнении. Вот только когда я коснулся руки Гермионы, на запястьях наших правых рук вспыхнули небольшие магические рисунки, схожие с магическими татуировками (у меня таких было две, как и у любого хорошего мага нашего измерения. Мои, например ускоряли скорость «каста» или же «плетения» заклинания, усиливали урон, но немного снижали защиту. Ее компенсировала в бою бижутерия всякая и костюм). Так вот, там было изображение пантеры и чего–то еще, сплетенные воедино.

— Похоже, это все же волк. Пантера — мой патронус, волк — твой. Это связывают с анимагической формой. А связь анимагической формы с личностью часто проводят шаманы некоторых северных племен — они считают, что тотем животного является олицетворением человека, его ипостасью. Удивительно, я никогда об этом не задумывалась, — Гермиона растерянно отвернулась от компа и посмотрела на меня.

Со связью спустя три дня мы почти разобрались — самым сложным было как раз понять, как ее усиливать и ослаблять. Но полный блок пока умел ставить только я, а Гермиона была в процессе. Впечатления от этого были непередаваемые, как и новые возможности. Вот я не просто сейчас взял ее за руки, успокаивая, но еще и искупал в своих эмоциях, стараясь унять ее тревогу. Или же погладить ее по руке, ощутив, что ей это приятно, мне вдвойне будет приятно! Рисунки на запястьях тоже удалось унять, теперь они проявлялись, если один другого звал. Проявлялись и начинали немного жечь руку, были очень четкими, когда связь была особенно сильной. Кстати они более оформились, и из плохо похожего пятна проявились в пантеру у нее, и волка у меня. Так что с новыми возможностями мы, считай, справились!

Остаток недели мы провели, стараясь максимально использовать время, пока мы вместе. Гуляли, посещали музеи, парки, аквапарк и выставки, аттракционы (фигня по сравнению с истребителем!), тренировались и развлекались, читали и смотрели, делали вместе домашнее задание на лето и спорили. Нам было не просто хорошо, вместе нам было замечательно. Даже мелкие ссоры все эти недели удавалось решить полюбовно — подушкой или легкой борьбой в шутку, или отшутиться. Провожать ее в воскресенье было тоскливо, и не просто тоскливо — невероятно как. Правда, наша связь работала и на расстоянии, но все же это были лучшие недели в нашей жизни. Я уже передал сумки ее отцу, мы рассказали часть наших похождений (а вот упоминать, как мы спали, пусть мы и просто спали — не стоит) и я собрался уходить, как в открытую дверь влетела здоровенная белая сова…

Глава 38

Вести, принесенные Буклей, были не просто плохими — они были очень плохими. Гарри возвращался с кино со знакомой девушкой из соседнего дома, когда около дома номер три на площади Гриммо среди белого дня его атаковали два дементора. Конечно, Патронус прогнал их, но возник ряд проблем. Первая проблема — посланы они были специально за Гарри. То есть или Министерство Магии, или Волдеморт отличились и начали действовать. Заклинание Гарри пришлось применить при магле, и за это он тут же был отчислен, а затем, когда Дамблдор спустя час после происшествия промыл мозги кое–кому из Министерства и использовал свою власть и связи, было назначено слушание дела «О незаконном применении магии несовершеннолетним Гарри Джеймсом Поттером». Учитывая, что турнуть Дамблдора с поста верховного чародея Визенгамота у Фаджа пока не вышло, шансы на успех в деле были. В письме Гарри напоминал, что мы приглашены на свадьбу, а в связи с произошедшими событиями нам было бы неплохо приехать пораньше и какое–то время побыть на площади Гриммо для безопасности. Туда же Орден хотел перевести на время и Уизли — у их дома была очень слабая защита, в отличие от родового дома Блэков. Мы с Гермионой перечитали письмо дважды, после чего нас усадили пить чай и думать всем вместе — Гермиона отдала письмо родителям.

— …Гермиона, девочка моя, но разве вокруг нашего дома не стоит такая же защита?

— Стоит, мама, но послабее, — Гермиона вздохнула. — Да и на улицу нам надо выходить все же. А Гарри поймали именно на улице. — Я хочу заметить, что это была провокация, не более. Но теперь действительно Гермиона — очень удачная цель для атаки, благодаря Рите Скитер с ее статьями об этом знают все, — проговорил я. — Тем не менее, про нее мало что известно в магическом мире. Адрес, если чары в этом году были наложены правильно, должен был исчезнуть в любых документах магического мира. Вас они в лицо не знают, поэтому опасность грозит исключительно Гермионе. Так что я вижу несколько вариантов: действительно пожить у Гарри или же снова у меня, благо мой дом защищен и отгорожен от подобных министерских чар слежения, что потревожил Гарри, — я отпил чаю, давая ее родителям осмыслить всю необычайность ситуации. И тут внезапно сработала моя сторожилка — заклинание, реагирующее на прибытие местного мага, я его очень уж долго плел, так как магическое поле местных зацепить — нужно было постараться. Я даже не был уверен, что она сработает.

— Мерль, что такое? — Гермиона увидела, как я насторожился, или почувствовала — мы как раз были на связи, делясь мыслями.

— Гость. Сиди здесь, если что, порт–ключ у тебя в левом кармане, родителей в руки и ходу.

— Прошу прощения, я на минутку… — я встал из–за стола и вышел в коридор. Так, «занавес» на всю кухню. На ходу вынул из пространства перед собой меч, распахнув пространственный карман. Холодная рукоять остудила уже взлетевшую в боевой настрой психику и тело, напомнив, что сначала нужно удостовериться и проанализировать. Тут я как раз вышел к двери, через щель у пола были видны ботинки. Я нырнул за ближайший отворот, и, как выяснилось, не зря — прозвучал щелчок замка от заклинания, дверь отворилась. Человек шагал уверенно, но осторожно, плавно перекатываясь с пятки на мысок. Мантия шуршала по полу. Сейчас поравняется…

— Добрый день, профессор Дамблдор.

— Здравствуй, Мерлин. Смотрю, ты весь в отца, — он замер, ибо светящееся и обдающее потоками энергии лезвие в паре сантиметров от шеи мотивировали его весьма успешно. — Но, тем не менее, я буду благодарен, если ты уберешь этот прекрасный меч.

— Прошу прощения, сэр, обычная безопасность, — я быстро погасил «шаровую молнию» в левой руке и убрал меч обратно. Дамблдор с любопытством смотрел, как прямо в воздухе образуется небольшая щель с огненно–желтыми краями, и в ней исчезает клинок.

— Да, ты молодец. Это хорошо, что я застал вас обоих, не придется рассказывать два раза… Итак, профессор пришел за нами. И он здорово помог убедить родителей Гермионы — еще бы, с его–то опытом общения с людьми. Так что спустя пару часов мы были полностью готовы к отправке. Ждали, конечно, меня, ибо мне нужно было сбегать домой упаковать вещи, проверить сам дом и подготовить его к моему отбытию, потом еще раз все проверить… Не то, что Гермионе — она даже сумку–то не разбирала, лишь добавила немного литературы и вещей. Наконец, мы попрощались с мистером и миссис Грейнджер и отправились на площадь Гриммо в дом номер двенадцать.

Дом изменился, это было видно сразу. Если до этого в нем жили, то теперь хозяйствовали. Элизабет Вульф не тратила времени зря — дом стал уютным, от него разило теплом и радушием. Портрет Вальбурги Блэк и тот успокоился и лишь тихо созерцал нас, одарив дворянской улыбкой в виде чуть приподнятых уголков губ. Дамблдор пропустил нас вперед и закрыл дверь. Раздались шаги с лестницы, и к нам бросился Гарри. С кухни вышли Сириус и Элизабет, которую мы увидели впервые. После теплого приветствия с мужской частью населения, с ней я не знал, как быть. Дама была такой, какой ее описал нам год назад Гарри (п. а.: см. главу шестнадцать). Нас представил Сириус, после чего я отделался классикой — парой комплиментов и поклоном с поцелуем руки, которую мне смущенно протянули для рукопожатия. Гарри помог мне дотащить наши сумки в комнаты на втором этаже, после чего мы спустились для ввода в курс дела и чаепития. Итак, по делу Гарри было назначено слушание в Министерстве на двенадцатое августа, девять ноль–ноль. Его обвиняли в применении магии в присутствие маггла, в незаконном использовании магии несовершеннолетним за пределами школы. Защищать его в суде будет Дамблдор, присутствовать в зале суда — Сириус, как глава рода Блэк (да–да, после помолвки — полноценный глава) и одновременно как опекун Гарри. Мы же должны были оставаться здесь до свадьбы, назначенной на четырнадцатое, а при желании могли и до конца лета. Сириус вместе с Дамблдором подняли старинную родовую защиту поместья, добавили пару новых чар и теперь особняк напоминал крепость. Хорошо сокрытую, магическую крепость. Как на этой площади оказались два дементора — вот вопрос… Но учитывая, что они или же другая пара прошлись и по тисовой Улице, где раньше прибывал Гарри, вывод один: дементоры искали именно его. Так что хорошо, конечно, что теперь все в безопасности, но не выходить из дома — скучно. Когда великий Альбус Дамблдор оставил нас, до ужина оставался еще час, и мы отправились в комнату Гарри. Довольно просторную, оформленную в бело–зеленых тонах. Из мебели присутствовали кровать, тумбочка, книжный шкаф со старыми школьными учебниками, новыми, парой книг вообще не школьного курса, а углубленного, несколько, кажется, запрещенных еще двести лет назад — видимо, Гарри на время позаимствовал их из библиотеки Блэков. Стол и кресло у окна были одного тона, судя по всему — мореный дуб. На стене было пара картин, несколько фотографий в рамках. Казалось бы, не виделись около месяца, переписывались, а все равно болтали без умолку. На днях должны были приехать еще Рон, Джинни и близнецы — младшее поколение Уизли тоже на время перебрасывали сюда, уж не знаю почему. Разве что потому как они тоже могли оказаться под ударом из–за Гарри.

За ужином Элизабет шутливо обсуждала с Сириусом то, что дом превращают в общежитие. Но, по–моему, их волновала не тема, а сам факт возможности поговорить, обмениваясь шуточками и подколками. Я даже на мгновение задумался — уж больно они мне моих родителей напоминали. После ужина мы перебазировались в гостиную, где втроем сидеть было удобней. Гарри облюбовал кресло поближе к камину, а мы с Гермионой приземлились на диван. Сидеть, развалившись на диване, греться бок о бок с любимой девушкой и обнимать ее за талию (да и камин с магическим огнем приятную обстановку создавал) было сложно. Нет, очень сложно — если бы не интересный разговор, я бы точно уснул. Словно кот после банки сметаны. Идиллию нарушил мини–смерч в виде ввалившихся Уизли — дверь внезапно распахнулась, и к нам влетели Рон, Джинни и близнецы. Приветствия, шум–гам с требованием изложить историю с дементорами — ужас. И не тихий, а безобразно громкий. Наконец, близнецы и их сестра отправились спать, так как притомились с дороги. Через какое–то время сдалась и Гермиона, поняв, что засыпает у меня на плече.

— … Вот так дела… А я все лето со скуки помирал, ничего особенного не происходило, — бурчал Рон. — Все те же надоедливые Фред и Джордж с их экспериментами. Представляете, сделали конфеты, от которых идет кровь из носу…

— Мальчики, доброй ночи. Я, пожалуй, пойду, а то уже глаза слипаются, — Гермиона встала, потянувшись, и отправилась к себе в комнату. Я же планировал сначала допить чай, буквально пару минут назад принесенный Кикимером.

— Ну что, как у вас дела? — Рон проводил взглядом Гермиону.

— Не понял. Мы же только сейчас об этом говорили?

— Гарри, я про любовный фронт. Ведь говорят, твари в плащах тебя застукали с соседкой после кино.

— Господи, Рон! Ну ты же не дурак. Просто тут скучновато без вас было. Мы с ней как–то разговорились в парке, потом изредка общались и вот сходили в кино, благо Сириус с Элизабет не смогли. Все, ничего более.

— Так, понятно. Гарри сейчас все будет отрицать. А ты, Мерль? Как у вас с Герми — уже того? И как оно?

Я помрачнел. Да, рыжий и до этого интересовался, и да, мы друзья. Понимаю, информацией на будущее запасается. Но нахал, ой нахал. Я отставил чашку и скрестил руки.

— Рон, еще один вопрос про «того–этого» и ты на собственном примере покажешь, как тяжело собирать выбитые зубы сломанными руками. Я понятно объясняю? — все это я говорил довольно медленно, спокойным низким басом — что поделать, последствия ломающегося голоса. В результате побледнел даже Гарри.

— Мерлин, не горячись, я просто спросил. Не хочешь — не говори про нашу красавицу. Прости за провокационный вопрос, — Рон примиряющее поднял руки.

— Рон, при всем уважении, это сугубо мое личное дело. Хотел бы — рассказал. Учти, я тебя предупредил.

— Мерлин, не заводись опять с пол–оборота. Рон всех донимает, и я надеюсь, прекратит это делать. Замяли тему.

— Окей. Как вам последний матч «Гарпий»? Они так классно сошлись с ливерпульцами…

В общем, Рон легко сменил тему и на ту больше не возвращался. Поднял ее Гарри, когда мы уже шли к своим комнатам, расставшись с нашим неугомонным другом у лестницы.

— Мерлин, так все же, у вас все хорошо?

— Да, все отлично. Как у вас с Дафной? — я улыбнулся.

— Скучает, говорит, что жаждет встречи. Но ты же видишь, стоило мне на улицу выйти — дементоры объявились… — Гарри улыбнулся в ответ.

— Пиши ей больше. А с дементорами и слушанием как–нибудь справимся. Доброй ночи.

— Давай, доброй.

Мне была отведена небольшая, но уютная комната на втором этаже, по соседству с Гарри. Перед сном я отодвинул шторы, открыл фрамугу, и только после этого плюхнулся на кровать. Тут же начала греться новая татуировка, слегка проявляясь на запястье, а в голове раздался нежный мягкий голос, обволакивающий своим теплом.

— Ты что так долго?

— Между прочим, я ушел спустя десять минут от твоего ухода. Давай, закрывай книгу и ложись уже.

— Всю меня насквозь видишь. О чем разговаривали?

— Да как всегда…

— Ага, значит, девушки, квиддич, шуточки, что бы взорвать?

— Нет, ну почему же, взрывать нам что–либо не скоро… Доброй ночи, Гермиона, — я аккуратно окружил ее теплом и вложил максимум нежности, насколько мог, конечно. В ответ получил оттенки радости, наслаждения и чего–то еще.

— Доброй… а что теперь дальше?

— Слушание… — я отрубился, как всегда, за несколько секунд.

Глава 39. Слушание

Мерлин оказался прав, и несколько дней мы помогали Сириусу и иногда прибывавшему Дамблдору в мозговом штурме по делу Гарри. Даже Фред и Джордж, которые решили при помощи Сириуса создать магазин всевозможных товаров и примочек для вредителей и сейчас прорабатывали его варианты — успокоились и выжидали разрешения этой ситуации. Орден за время нашего присутствия собирался всего один раз, и нас всех оттуда вытурили, кроме Гарри. Да и тому пришлось изучать Окклюменцию — на базовом уровне ее преподавал Сириус, в школе же уроки должен был вести Снейп. Дамблдор предполагал, что Волдеморт как–то может проникать в сознание Гарри на расстоянии, как и тот в его попадал в своих снах. Но причин взаимосвязи и того, как именно, он пока сказать не мог, хоть и работал над этим. Так что когда утром ребята встали пораньше, чтобы поддержать товарища и проводить, они были слегка удивлены, обнаружив на кухне еще и Тонкс с Люпином. Там же уже была и Элизабет, варившая кофе (до этого священного для нее напитка она Кикимера не допускала), и Сириус с Гарри, облачившиеся в парадные мантии. К концу завтрака спустились и остальные Уизли. Большая компания людей, которая поддерживала Гарри, помогла ему полностью взять себя в руки. Он победит. Все эти министерские крысы утопятся в своей лжи — ведь правда на его стороне. Как говорит Мерлин, правда за нами… Внезапно ход его мыслей прервал белый патронус в виде феникса, объявившийся на кухне.

— Сириус, заседание перенесли на четыре часа раньше, мне только что сообщили. Начало через десять минут.

— Вот твари… — Сириус стукнул по столу и сорвался с места. — Гарри, идем. Если они хотели провернуть все за нашими спинами, то у них не выйдет. Мы еще успеваем.

— А что это значит? — озадаченно спросил Рон, прервав поглощение яичницы.

— Что Министерство решило любыми методами выгнать Гарри из школы. Вот что это значит, — Гермиона рассерженно скомкала газету.

Тем временем Элизабет помогла Сириусу и Гарри до конца собраться и выйти, и, шагнув за порог, Сириус аппарировал вместе с Гарри.

Скручивание, хлопок и оп, они уже в длинном, огромном зале, потрясающим своим великолепием. Черные отполированные полы, переливчатый синий потолок, стены, обшитые гладким деревом, куча каминов, из которых то и дело появлялись в вспышках зеленого пламени разные волшебники. В центре зала стоял фонтан из золотых скульптур: чародей, волшебница, кентавр, гоблин и эльф–домовик.

— Господи, ему столько лет, а мантии не изменились, — Гарри покачал головой.

— Да ты что! Волшебники вообще жуткие консерваторы. Лишь во время бума семидесятых у них некоторые обычаи изменились, до этого там такая жуткая система браков и ритуалов была, просто чтобы увидеться с невестой! Представляешь, ты в живую ее мог видеть крайне редко и под присмотром всех, и более чем легкого разговора и танцев дело не допускалось аж до свадьбы. Зато вот в наше время, там да, такой бум был… — Сириус мечтательно улыбнулся, видимо, вспоминая похождения Мародеров.

Они прошли к лифтам, и, попав в один более или менее свободный, отправились на нижние уровни.

— Отдел Тайн, — наконец провозгласил голос в лифте, и Сириус направился вперед.

— Старый зал. Как же, помню, помню я его. Вот же нехорошие люди… раньше в этом зале судили тех, кто был Упивающимися смертью. Намекают, сволочи…

Сириус ворчал до самого зала заседания, и чуть было не открыл дверь пинком ноги. Потом вздохнул. Мысленно досчитал до десяти, и, поправив мантию и перехватив трость, аккуратно отворил дверь. Им окрылся просторный зал, с множеством скамей на возвышении. Если со стороны входа они все были пусты, то ближе к другому концу зала там сидели волшебники в черных и красных мантиях.

— Вы заставили нас ждать, — знакомый голос… Гарри присмотрелся и заметил, что за судейской трибуной стоит сам Корнелиус Фадж.

— Вы не потрудились вовремя уведомить нас о переносе времени и места заседания, — парировал Сириус. Тем временем сзади хлопнула дверь, и в зал большими шагами вошел Альбус Дамблдор.

— Как и меня, между прочим.

— Э-э… вы не получили сов?

— Нет. Лишь по счастливой случайности я прибыл в Министерство на четыре часа раньше, — Дамблдор говорил очень холодным тоном.

— Хорошо, присаживайтесь.

В центре зала стояло старое кресло с четырьмя цепями. И как–то Гарри не очень хотелось туда садиться. Но выбора не было. Когда он сел, цепи лишь звякнули, но не стали его приковывать, и это немного облегчило его нервное состояние. А когда Дамблдор занял место рядом, сотворив себе комфортное кресло и весело подмигнул, нарастающая паника внезапно утихла. Так, первое из репетиции — сесть нормально в кресле. Двинуть куда–либо прикованное к полу кресло было нельзя, но вот развалится в нем как дома — можно. Ну точнее, почти как дома — сохраняя приличия, но расслабленно. Как Гарри заметил, точно также Сириус устроился на лавке, расшугав пару из «древних и благородных» — они до сих пор боялись его, бывшего узника Азкабана.

— Отлично, можно начинать. Вы готовы? — Фадж повернулся к человеку, в котором Гарри узнал Перси. Вот почему Уизли о нем вообще не обмолвились. Молодой чиновник теперь был стенографистом, судя по перу и пергаментам перед ним.

— Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — Звучно провозгласил Фадж, и перо тут же зашуршало. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута секретности Гарри Джеймсом Поттером…

— Прошу прощения, министр. Лордом Гарри Джеймсом Поттером. — Гарри нанес второй удар. Тихо, размеренно, спокойно, и смотря в глаза этому индюку. Нагло, но это того стоило — зал с несколько секунд соображал, а потом пошел шум. Фадж вообще подбородок отвесил. Гарри Поттер только что нанес оскорбление министру магии, перебив его.

— Кхм–кхм, — слово взяла дама, ужасно похожая на жабу. — Прошу прощения… Но вам же нет семнадцати…

— Тем не менее, я последний живой представитель этого рода, и уже год как по обоюдному согласию с магическим опекуном являюсь полноправным лордом. Это было оформлено и документировано еще год назад, мадам заместитель министра.

— Хорошо–хорошо, лорд Гарри Джеймс Поттер, шестнадцать лет, проживающему по адресу: Графство Суррей, город Литтл — Уингинг, Тисовая Улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Свидетель защиты: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

Подсудимый обвиняется в следующем: он сознательно, намеренно и с полным пониманием последствий незаконно применил заклинание в присутствии маггла на площади Гриммо, в девять часов двадцать три минуты вечера. В данном случае он нарушил статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о Секретности.

— Подсудимый, вечером второго августа вы применяли магию?

— Да.

— Вы осознавали всю ответственность? Что вам запрещено колдовать вне школы?

— Да.

— В районе, густонаселенном магглами?

— Да.

— Понимая, что непосредственно рядом с вами находится маггл?

— Именно.

— В таком случае, я полагаю разумным применить меру наказания, как: исключить мистера Поттера из школы Чародейства и Волбшества Хогвартс, волшебную палочку сломать.

— Министр, позвольте…

— Да, мадам Боунс?

— Мистер Поттер, следствие установило, что вы применили заклинание Патронуса. Вопрос: вы вызвали телесного Патронуса?

— Да. Я вызвал Патронуса в форме оленя.

— Вы вызвали телесного Патронуса в пятнадцать лет?

— Я обучился этому в тринадцать, два года назад. Под руководством профессора Люпина, в школе.

— Немыслимо… — мадам Боунс вздохнула, а зал снова зашумел. Изумленные маги переглядывались и шушукались. — Мистер Поттер, вы можете объяснить, зачем вы это сделали посреди улицы, если утверждаете, что все осознавали?

— Я вызвал Патронуса, чтобы прогнать двух дементоров.

Вот теперь зал замолк. Повисла абсолютная тишина.

— Дементоры? В центре Лондона? Детские сказки, — выступила мадам заместитель министра.

— Двое стражей Азкабана напали на меня и мою подругу–маггла. Действительно, в центре Лондона. Мы просто шли по улице. Появилось двое дементоров в черных балахонах. Потемнело, повеяло холодом…

— О, это чрезвычайно умно. Ведь магглы не могут видеть дементоров. Я вынужден прервать этот тщательно отрепетированный рассказ…

— А зачем еще в центре Лондона вызывать Патронус? — подал голос Дамблдор. — Гораздо интереснее, что двое дементоров делали на площади Гриммо, и еще двое были замечены тем же вечером в Литтл — Уингинге, — теперь министра оскорбили уже двое.

— Кхм–хм. Все дементоры, насколько мне известно, находятся под контролем министерства и охраняют Азкабан.

— Спасибо, Долорес. Так вот, поскольку вы не можете предоставить свидетелей данного происшествия… — Фадж триумфально улыбался, Перси закивал головой, как и жаба.

— Вообще–то можем. В Литтл — Уингинге дементоров видела миссис Фигг, соседка родственников, у которых жил Гарри, — Дважды оскорбили, уух.

— Магглы не могут видеть дементоров, а магов там нет!

— Она сквиб… — Дамблдор грустно улыбнулся в усы.

Мадам Боунс опросила старушку Фигг, которая вполне внятно описала дементоров.

— …тем не менее, на площади Гриммо…

— Министр, — Дамблдор устало протер очки. Он перебил Фаджа в третий раз, что кое–где уже считалось законным основанием для дуэли, — факт в том, что дементоры прогуливались по пригороду Лондона без ведома министерства магии. Что мешает им в таком случае прогуляться и в центре Лондона? К тому же, хоть магглы и не видят дементоров, они их чувствуют, как и мы. Я могу пригласить соседку мистера Поттера, с которой он в тот день шел домой и в чьем присутствии применил заклинание, и она опишет свои ощущения. В крайнем случае, если вы продолжите отрицать очевидное, мой подопечный согласен на применение Веритасерума. Закон гласит: «Несовершеннолетний может применять волшебство в случае угрозы для жизни».

— В допросе с Веритасерумом нет необходимости, — Мадам Боунс посмотрела на Гарри. — Предлагаю голосование. Кто за то, что подсудимый виновен?

Фадж, Жаба, Перси. Пара фанатиков, какая–то серая ведьма с жиденькими блеклыми волосами.

— Кто за то, чтобы снять с подсудимого все обвинения?

Все остальные. Победа!!! Гарри мысленно произнес «Ес!», но позволил себе лишь улыбнуться. Игра еще не окончена.

— Подсудимый полностью оправдан, — Фадж скрипел зубами от злости.

— О, Министр, чуть не забыл. Прошу минуточку внимания! Я как верховный чародей Визенгамота выдвигаю слушание об незаконном присутствии дементоров в Лондоне. Ведь они все подчиняются Министерству, и должны находиться в Азкабане. Я очень хотел бы услышать о результатах расследования этого вопиющего происшествия, — Дамблдор весело улыбнулся. — Благодарю, у меня все.

— Всем спасибо, все свободны, — тихо произнес Гарри, поблагодарил миссис Фигг, и вместе с Дамблдором зашагал навстречу Сириусу, который пытался протолкнуться к ним.

Глава 40

Мерлин

Победу Гарри в суде отмечали весь день. Сам он стал заметно веселей — у него с плеч упал здоровенный камень, пусть и только один из нескольких. Следующие несколько недель пролетели в подготовке к свадьбе — хотя нас и не просили, но сидеть сложа руки, когда остальные заняты делом — не по–нашему! Мы развлекались, взяли пару уроков у Мародера вкупе с Аврором одновременно, и слушали «вести с фронта», которые приносили участники Ордена Феникса. Гермиона снова вошла в свой учебный режим, став более… закрытой. Серьезно, когда мы были вдвоем, она расцвела, раскрылась, а теперь снова погрузилась в образ дружелюбной, очень сильной, умной и строгой девушки. Так что подзатыльники периодически получал даже я, что неслыханно! Правда, от хлопка по спине после шутки я уже избавился — нужно пропустить руку, чуть развернуть даму и приложить, куда надо. Чистоте получаемого звука позавидовала бы пара шашек динамита, а визг и то, как Гермиона аж подпрыгнула — бесценно. Больше меня по спине она огреть не пыталась, хотя и я потом извинялся за шикарный отпечаток на довольно интересном месте. Вдвоем нам работать практически не получалось — сказывалось количество народу, поэтому нашу магию и занятия с ней пришлось отложить, да и в отношениях мы чуть отдалились, стараясь придерживаться норм поведения на людях. Да, на нормы плевать и все свои… но мы же скромные в меру люди. Вот мысленно — да, общались постоянно, что помогло сильно укрепить связь и научиться контролировать ее до мелочей. Вплоть до того, что мы стали видеть одни сны на двоих, если желали.

Свадьба была скромной и безумно красивой одновременно. Присутствовали: Сириус Блэк, собственно, жених — одна штука (в черной приталенной мантии, отделанной золотом, c расчесанными волосами, аккуратно подстриженный, лучится от счастья). Элизабет Вульф, невеста — одна штука (длинное белоснежное с серебром платье, подчеркивающее и в тоже время скрывающее фигуру немыслимой красоты). Ремус Люпин, свидетель, друг жениха. Тонкс, подружка невесты, свидетельница. Отец невесты — Брайан Вульф, мастер–аврор в отставке. Суровый, белоснежно–седой дядька с кучей шрамов и суровым лицом, но со всеми конечностями. Свадьба была магическая, поэтому обязанности у всех перечисленных лиц были нешуточные. Сам обряд читал Дамблдор. Заклинания, точнее, их непрерывный каскад, лились этаким речитативом, как народные песни, на одной интонации и в довольно быстром темпе. Итогом стало появление на руках супругов магических браслетов, которые формировались из синего свечения. Сначала оно возникло как раз в области запястий возлюбленных, потом прошлось по их телам и снова вернулось к рукам, которыми они держались, формируясь в два красивых браслета. Они на мгновение стали физическими, но после традиционного поцелуя, скрепляющего обряд, вспыхнули и исчезли. Что–то подсказывало мне, что как и родовые перстни, в любой момент эти браслеты могли проявиться. Присутствовала и наша четверка, близнецы Уизли (партнеры Сириуса по бизнесу, кстати, он же их финансирует и является соучредителем «Всевозможные Вредилки Уизли»), Джинни, Аластор Грюм, еще трое незнакомых нам людей — две ведьмы и маг, видимо, друзья Элизабет, а еще, как ни странно, Грейнджеры. Сириус неплохо с ними сошелся после того Рождества, когда отец вытащил всех сначала в горы, а потом на остров. Естественно, все были при полном параде, так что маги с интересом разглядывали награды на морском парадном мундире мистера Грейнджера. Вечер был потрясающим — празднично убранная гостиная вместила нас всех вместе со столами и даже осталось место для танцев — эффект чар расширения, скомбинированный с кучей других, подпитываемый родовым источником, который в свою очередь питался от силовых линий над и под домом. Очень интересная система… ах да, я о свадьбе. Кикимер и пара новеньких эльфов в нарядных одеяниях, сияя от счастья, обслуживали столы, поставляя изысканнейшие явства, правда, я чуть не подавился от смеха оливкой, и потом еще долго посмеивался — эльфы переусердствовали и приготовили… сибирские пельмени. Нет, состряпали они их правильно, даже пожарили до нужной кондиции, но пельмени рядом с лазаньей, бифштексом и устрицами — это оригинально. Танцы… Ну что тут можно сказать. Было безумно приятно снова увидеть Гермиону в том самом платье с Рождественского бала, снова с ней потанцевать, но в этот раз полностью ощущая ее восторг и каждую эмоцию. Другое дело, что кавалеров было чуть больше, чем дам, так что пришлось меняться. Честь мне лично оказали Тонкс, которая дважды чуть не упала — она, как всегда, невнимательна, миссис Грейнджер–старшая, и одна из подруг Элизабет, мм… Кэтрин, да, Кэтрин МакКиннон. Довольно строгая стройная шатенка с острыми, орлиными чертами лица, надо сказать. С Гарри мы еще долго перешучивались по поводу танцев, а Рона они вообще вгоняли в краску. Видели бы вы его, когда его пригласила Тонкс!

— …так что, Гарри, это не про меня. Я туда не… — Рон как раз втолковывал нам, что никуда не пойдет и никого звать не будет, в такт словам помахивая кубком с вином (нет, мы не алкоголики. И вообще, почитайте состав разных газировок и энергетиков, там же вся таблица Менделеева! А вино в малых дозах полезно для здоровья).

— Джентльмен, вы же не откажете даме! — Тонкс сцапала Рона за запястье второй руки, которую он как раз отвел.

— Э-э…

— Тонкс деловито передала мне кубок Рона под наши аплодисменты и смех и, поправив шарф, вывела его на «танцпол». С третьей попытки он включился в танец и вполне недурно оттанцевал. Со сменой музыки (чуть не забыл: Сириус же пригласил квартет музыкантов!) Рон откланялся и собрался улизнуть, но попробуй уйти от аврора, ха! Мы с Гарри хохотали до колик над этой картиной. А взаимопонимание еще и отметили звоном бокалов.

— Кстати, Гарри, как там у тебя с Дафной?

— Нормально, — Гарри посерьезнел, — переписываемся. Летом, похоже, не увидимся, да и в школе все под вопросом — ее семья твердо нацелена держать нейтралитет. Плюс, сама она за сестру переживает… вот такие дела у меня с ней.

— Она скучает, Гарри. Так что пиши ей чаще, — я кивнул на его удивленный взгляд. — Да, мы переписываемся тоже.

— Мерлин, я не поняла, а почему ты сидишь? — Гермиона подошла сзади, облокачиваясь на стул.

— А я ждал, пока ты освободишься.

— Мерза–авец, — Гермиона процедила это, растягивая слова. Но блеск глаз и чуть заметное подергивание голоса — еще немного, и сорвется на смех от своей шутки. — Даже не попробовал отбить свою даму, у-у, какой мерза–авец.

— У ее отца? Или же у Ремуса? Нет, их я уважаю, так что не стал мешать. Но если ты настаиваешь… — я рывком встал со стула, прокручиваясь влево и довольно сильно прижимая ее к себе за талию, чем вызываю невольный вздох из груди Гермионы. Вот вторую ее руку я вложил в свою уже медленно, с перебором пальцев.

— Потанцуем?

— Нахал, — Гермиона в шутку хлопает меня по плечу, но уже улыбается. И мы начинаем кружиться…

Праздник закончился далеко за полночь, кажется, за окном уже светало. Сопроводив Гермиону до ее комнаты и получив на прощание долгий чувственный поцелуй(благо всем было не до нас), я удержался от мысли остаться сегодня с ней и ушел к себе, где скинул вещи, протрезвел под холодным душем и с чистой совестью и кучей впечатлений завалился спать.

Утро было бы обычным, если бы, закрывая свою дверь, я не увидел, как из комнаты Гарри вихрем вылетела… пунцовая Джинни в халате. Ну нихрена себе… я направился прямиком к товарищу и пару раз стукнул костяшками по открытой двери.

— Кого еще там принесло?!

— И тебе доброе утро, Гарри. Как спалось?

— Шикарно. Я, понимаешь ли, отрубился, вот просыпаюсь с легким отупением мозга от алкоголя, а тут чувстую, что ко мне что–то прижимается. Ну я и…

— И? — я вошел, закрывая за собой дверь. Гарри сидел на своей кровати в легкой летней пижаме.

— Я спихнул «это» с кровати пинком и схватился за палочку. А это Джинни оказалась…

— А что она тут делала?

— Она якобы «перепутала вчера дверь», — процедил Гарри.

— Действительно, плюс–минус этаж, фигня какая. А что дверь другая, комната, кровать и ключевое — ей не наливали, — это все мелочи жизни.

— Вот же зараза, — пробормотал Гарри, взъерошивая волосы.

— Смотри, еще потребует жениться, как честному человеку, — я увернулся от просвистевшей подушки и добавил: — Пошли, лохматый. Время завтракать!

На кухне никого еще не было, но домовики накрыли для нас завтрак. Почта уже была тут — нам пришли письма из Хогвартса! Гарри экзамены не сдавал, получил только список учебников. У меня же везде были превосходно, что тоже неудивительно. Спустя полчаса, когда мы перешли к кофе и чаю, спустилась и Гермиона, пожелав нам доброго утра. Я протянул письмо со стола. Гермиона взяла, получила свою яичницу с беконом и апельсиновый сок, и только закончив процедуру и устроившись за столом, она вскрыла конверт, когда по столу что–то звякнуло, замерли все.

— Что это, Гермиона?

— Значок… значок старосты факультета!!! — она, пусть уже и осознавшая мелочность происходящих в школе событий, радовалась, как маленький ребенок конфете, весело подпрыгивая.

— Поздравляю! — мы с Гарри переглянулись, удивившись слитности сказанного нами двумя, а потом я успел первым: — С тебя конфета!

— Отделаюсь мороженным в Косом переулке, — отмахнулся Гарри, попадая в охапку объятий Гермионы. Затем пришла моя очередь. Гермиона успокоилась только на пятой минуте, как раз когда пришел Рон.

— Господи, зачем вчера я столько пил… Утра всем, полегче чтоб…

— Рон, твое письмо.

А теперь представьте наше удивление. Мы были в ступоре не меньше Гермионы и Рона, когда такой же, как у Гермионы значок шлепнулся на пол из его письма.

— Это что? — Рон попытался не наклоняясь разглядеть, что же это там такое.

Я отошел первым, и подняв значок, прикрепил его ему на грудь.

— Поздравляю! Ты теперь школьный староста!

— Да как… Нет, — Рон посмотрел на ошарашенного Гарри и Гермиону. — Тут какая–то ошибка..

— Нет–нет, ошибки нет, — я начал хихикать. — Просто нам с Гарри не простили взрыв в школьном туалете с последующем затоплением третьего этажа на третьем курсе. Да и у наших предков старостой был Люпин, а не кто–то еще. И некая Лили Эванс, лучшая ученица своего курса.

— Класс, Рон! — после моих слов Гарри повеселел.

— Пойду напишу письмо матери… мы должны были сегодня с ней встретиться в Косом переулке….

— Давай, про завтрак только не забудь, — я ободряюще улыбнулся нашему рыжему другу.

— Чтобы Рон забыл про завтрак, нужно что–то более весомое! — с этими словами Гермиона приземлилась на соседний стул.

В Косом переулке мы обзавелись всем необходимым на этот год, и к концу для распрощались с Уизли до учебы — у них возвели–таки защиту нужного уровня, но только у тетушки Рона, на Нору такие заклинания не накладывались. Сам Рон теперь щеголял с новым «Чистометом» и вовсю желал осуществить свою мечту — поиграть в школьной сборной, благо Оливер Вуд в этом году уже не учился в школе, и место вратаря было вакантно. Миссис Уизли безумно гордилась сыном — второй староста в семье! Так что чую, у них вечером будет праздник. Мы же… Ну, мы остаток лета исследовали библиотеку рода Блэк, ведь Гарри упросил нас остаться. Тренировки, веселье, даже пара прогулок, на которую мы выбрались под бдительным присмотром пяти членов Ордена, все это в дружной хорошей кампании — счастье да и только. Сириусу с Элизабет мы, похоже, не мешали, а были только в радость — дом–то огромный, звукоизоляция в нем потрясающая — работали впечатанные в стены заклинания, так что все было окей. Нас ждал пятый год обучения в школе Хогвартс…

Глава 41: Пятый курс

Перед новым учебным годом я все же побыл дома недельку. Проверил, все ли в порядке, собрал вещи в школу, закупился слегка… так, всего понемногу. Хотя от Блэков чуть ли не силой вырываться пришлось — с ума сойти, членов ОФ просили подождать, для защиты. Угу. Хорошо Дамлбор выслушал и разрешил пойти одному. Вот Гермиону домой — в режиме строжайшей секретности, под оборотным зельем водили. А меня–то что…

За неделю тишины я успел многое — и отдохнуть, и повторить все, что хотел, и «комнату страха» пройти довольно хорошо, и даже просто помедитировать. Соскучиться почти получилось — все же после шумной компании тишиной наслаждаешься день, два, а потом тянет к шуму назад. Наша связь с Гермионой лишь удержала от жуткой тоски, но вот от прослушивания музыки все время — этого ей не удалось! Так что я изрядно обновил свою фонотеку за это время. Ох, хоть у нас в ФЗ, судя по базам и по музыкальным вкусам, уважали произведения прошлого, но тут я, так сказать, слушал их в «натуральном» виде. Вообще, раз уж было время, я успел о многом подумать. О том, что ждет меня сейчас, потом… да, я примерно представлял, что будет потом. Во–первых, мне уже было шестнадцать, а что будет в ближайшие лет семь–десять, мне рассказывали и показывали лет с четырех. Ну и видения вследствие моего взросления и связанного с ним «становления» сознания, контроля над ним и аналитических способностей — я же мозги тренировал, а не ударялся в игры по типу подрыва сортиров, еще и думал иногда… надеюсь. Так вот, видение Линий Судьбы, или же просто вероятности, пусть только для себя и того, что окружало меня в тот момент, но стал видеть четко. Понятно, что может сложиться не так и не эдак — вариаций действий куча. Но в любом из представленном варианте развития событий мне было нелегко. И что происходило тут, в этом мире — было лишь началом. Кстати, задумался я и о роли Гермионы в моей жизни. Мы уже решили, что она с радостью будет учиться нашей магии и потом, после Хогвартса, и пойдет со мной в мой мир, но я, честно, не очень сильно представлял, во что это выльется. С углублением в видения я словно со стороны увидел наши отношения и оценил. Честно. Таких девушек мало, и везет балбесам вроде меня редко — везет наглым самоуверенным кретинам. Так вот, еще меньше везет найти не просто такую умную девушку, но и равную — не командующую и не подчиненную, а напарницу. Вот Гермиона была напарницей во всех смыслах — и в учебе, и во всяких наших приключениях, и в построении отношений… и в бою. Во время тренировок в боевом зале мы сталкивались с тем, что можно преодолеть только группой. Ну не хватит у обычного мага сил и средств контролировать столько врагов. Вот у группы — хватит. И тут Гермиона, ученица ученика, который сам–то почти шестнадцати лет отроду, показала себя просто прекрасно, надежно прикрывая спину. Так что иначе, как подарком судьбы и милостью богов я назвать нашу встречу пять лет назад не мог.

Так вот, в видениях было много чего, но мы уже все решили, вон, даже связь душ установили. И все менять из–за пары видений? Лучше рискнуть и ковать, гнуть свою линию и судьбу. В конце концов, я будущий Абсолютный маг, или хрен моржовый? Так что уход в «астрал» во время медитаций я задвинул в долгий ящик.

В конце августа мы все отправились в школу. И происходило это очень интересно — начиная с того, что нас всех — то есть группу «Гарри и Кo», — Орден Феникса сопроводил на вокзал, и часть Ордена ехала в поезде невидимками — я когда по вагону шел в поисках купе, заметил чуть неправильное преломление лучей света, скользнув взглядом по одному из углов. Мозг сработал автоматически, я вернул взгляд и перевел на магический, прикрыв веки. Ну да, вон, чуть фонит под мантией своей энергией леди Тонкс. Ладно… Мы с Гарри и Джинни продолжили искать купе, Рон и Гермиона отправились в вагон старост, но обещали вернуться. Пока мы шли, чего только я не слышал из купе под шуршание страниц Ежедневного Пророка. Хотя судачили о Гарри с момента его победы на Волдемортом, чего же всем сейчас молчать? В одном из вагонов мы встретили Невилла, который, помимо чемодана, пер еще и кактус с жабой. Помогли ему — я взял кактус, Гарри — перевозку для жабы. Но все одно, мы не успели вместе найти пустое купе — только почти не занятое, купе с девушкой довольно экстравагантного вида — на ней было белое платье с рисунком, синие колготки, а довершали образ огромные розовые очки, через которые она читала перевернутую газету. Первой моей реакцией был ступор и попытка развернуться на сто восемьдесят градусов и слинять. Но Джинни лишила нас этой возможности:

— О, привет, Луна. Можно нам к тебе? Ребята, это Луна Лавгуд. Когтевран, четвертый курс.

У Луны были длинные волосы, немного спутанные, белесые, вот уж действительно — как ночная луна по цвету. А очки прятали серо–синие глаза.

Она прошлась взглядом по всем нам, как–то немного отстраненно, словно и не на нас смотря, задержалась на мне и сфокусировалась лишь на Гарри, а затем кивнула. Я же опять насторожился. Да и перстень начал нагреваться. Какой–то странный, неправильный был этот взгляд. Я моргнул, закрыв веки, что же? Потенциал, как почти у всех здешних магов, уровня третьего–второго, с возможным продвижением до первого, но… Потенциал был скрыт. Первое. У Луны стояла мощная ментальная защита. Настолько мощная, что глушила даже ее саму. Второе. Судя по оттенкам ауры, она уже что–то могла… Я сначала чуть «Вспышку» не использовал. Но потом подумал, и просто подпитал чуть побольше защиту, которую теперь всегда держал в пассивном активированном режиме — это когда поле есть, но не сильное. Предупредить и отразить первую атаку хватит, но не более. И не видно так его, а то если напитать, будет купол вокруг меня сиять, как лампочка неоновая. Вместе с защитой кольца должно было сработать, если что… Плюс пару заклинаний «Мгновенного ответа» — это когда формулы уже произнесены, заклинание готово и подвешенно на руку или куда еще, и сработают сразу на атаку, я тоже запитал. Ибо нефиг…

— Хорошо провела лето, Луна? — Джинни приземлилась напротив нее, рядом с Гарри. Почти, ибо между ними плюхнулся я, вынудив Невилла сесть рядом с Луной.

— Да, — потусторонним голосом произнесла Луна. — Неплохо. А ты — Гарри Поттер, — добавила она. После чего посмотрела на меня, и я невольно вздрогнул. Перстень пошел на нагрев еще сильнее, едва она расфокусировала взгляд. Но девушка быстро вернулась к нам и посмотрела мне в глаза. Простым, но очень умным и … понимающим, что ли, взглядом? — А ты кто же? Ты странный. Не такой, как они.

— Мерлин. Ну да, я другой. Все мы разные. Как и ты.

— Это Мерлин Керененский и Невилл Лонгботтом. Однокурсники и друзья Гарри, — влезла Джинни. Луна улыбнулась и протянула руку, которую с опаской пожал Невилл. Я снова глянул зрением, и обомлел. Да она же считывала его! Как сканер!

Из моего рюкзака раздалось недовольное урчание, и я, спохватившись, выпустил Капитана. Кот вылез, высказал все, что обо мне думает — мысленно, конечно, и развернулся слинять на полку, когда обернулся и обомлел. Я поднял взгляд и увидел, что Луна, оторопев, смотрит на нас.

— Я очень громко высказывался? — кот мысленно прошептал. Не иначе.

— Да.

— Мои извинения, мисс. А вы каким ветром? Кхм… Мерлин, она в шоке? АУ, КРАСАВИЦА, ПРОСНИСЬ! Открой сомкнуты не… мда. Нет, ну что она, котов говорящих не видела? Мерлин, мы точно в мире… там, где были?

Мне потребовалось осмыслить все это, а затем я расслабился и деактивировал подвешенные заклинания. Девушка просто была Видящей. От рождения или вследствие потрясений в детстве, но она обладала Зрением мага и ментальными способностями. Природный менталист, с ума сойти. Кот не стеснялся в выражениях, и мыслями орал так громко — ничего удивительного, что Луна его услышала, с таким–то даром…

— Луна, потом поговорим. Все хорошо. Отомри. Да, этот кот болтун тот еще, — я как мог, громко и четко «подумал вслух». Луна уловила и действительно зашевелилась.

— Эм, Луна, ты кошек не видела?

— Это кот. Однозначно…

Дальше мы ехали уже спокойно. Пока Невилл не решил продемонстрировать способности кактуса…

— … смотри, Гарри, у него потрясающие защитные рефлексы, — с этими словами Невилл ткнул кактус острием пера, и тот плюнул. На все купе из каждого волдыря «кактуса» брызнуло каким–то гноем — густым, вонючим, темно–зеленым. По разлету — не хуже хорошей гранаты… Все купе было в этом самом гное. А еще Невилл, Джинни, закрывшая лицо руками и сейчас напоминающая водяного, Гарри весь в нем, Луна — частично, ибо успела развернуть свою газету и уткнуться в чтение оной, что спасло верхнюю часть ее тела. Полностью чистыми остались я с котом, а также все пространство в радиусе полуметра. Вот тут уже обалдели все. А я что? Я виноват, что щит на малой мощности удержал эту жижу?

— Экскуро! — я вынул палочку и припомнил заклинание.

Сок исчез, будто его и не было.

— Мерлин, а почему ты не испачкался? — вопрос Джинни перебил извинения Невилла, и все взгляды устремились ко мне.

— Сюрприз. «Протего» успел подумать, — я кое–как открутился, хотя вопросы на лицах читались у всех, и сильнее всего — у Луны. Еще бы — она–то видела, что на самом деле там сработало…

Гермиона и Рон присоединились к нам чуть позже и приняли активное участие в обсуждении способностей кактуса — благо Невилл чуть не устроил вторые показательные испытания, — и Придиры — газеты, которую читала Луна. Помимо разных баек про магических созданий, там были статьи из Вестника Дня — газеты Дамблдора. Так что поговорить было о чем. А вот у карет я улучил момент и воспользовался тем, что мы ехали чуть ли не в последнем купе, и когда дошли до карет, все уже уехали и мы стояли одни. В первую карету сели Гарри, Рон, Невилл, а Гермионе я подал руку, мысленно предупредив: «Едь. Но посиди послушай». Она насторожилась, но просто чуть сильнее сжала мою ладонь и согласно моргнула глазами. «Вперед!» — мысленный приказ существам, запряженным в карету и видимым лишь в энергофоне, да еще почему–то Гарри и Луне — они с минуту гладили странного крылатого коня. Чудо–лошади тронулись, и мы остались ждать следующую карету.

— Итак. Видящая, менталист, кто еще?

— Кто? — Луна улыбнулась, пожав плечами.

— Я говорю, маг, который работает с сознанием людей и их воспоминаниями. Может считывать их, может видеть то, что не видят все. Например, ауры, — говоря это, я внимательно наблюдал за ее реакцией.

— А, это да. С детства. Но никто не верит в мой дар, и я скрываю его. Ты тоже видящий? А твой кот?

— Кот — просто магическое животное. Не суть. А я — можно и так сказать, видеть тоже могу. Но мне нужно знать, что еще ты умеешь?

— Это моя тайна, и я сохраню ее, раз ты ее еще не открыл. Как и твою, — Луна обернулась. — О, наша карета…

Я помог ей забраться, а про себя вовсю соображал, что делать. С одной стороны, она себя контролирует и не сильно еще открылась — мозги никому не выжжет, терем не спалит, но она же открыта, только один ментальный щит внутренний висит! То есть ауру сразу просекут… Она, конечно, видящая — таких мало. Чтоб с природным даром, как я — то есть мой щит, например, не вскрыли бы, но вот Луна увидела через него… но если она хочет выжить, лучше ее прикрыть.

— Луна, давай я помогу тебе с твоим секретом. Спрятать его тебе проще, чем мне. Ну, как я прячусь — меня увидела только ты благодаря своему дару. Тебе же еще не встречались такие, как ты или я?

— Нет, не встречались. Что ж, благодарю, — Луна кивнула, и пока карета катилась, я вполне сносно прикрыл ее ауру образом таких же как и вокруг — нераскрывшихся в плане магии школьников. Ауры у них были бледно–разноцветные. Я просто подправил ауру Луны и теперь она выглядела похожей на мою под маскировкой, как и у всех остальных.

— Мерлин, мы еще увидимся. И поговорим, не так ли?

— А ты случайно еще и не пророк ли? — пошутил я, но судя по мелькнувшим эмоциям на лице девушки, попал. То есть Линии Судьбы, скорее всего, она тоже уже видела. Ну дела…

Дальше мы ехали уже в молчании, каждый думая о своем. А по прибытии попрощались — я отправился к ожидавшим меня друзьям, а она — сразу в замок. Гермиона ждала момента, чтобы завалить меня вопросами. Так что пока мы шли на ужин, я еле успевал отслеживать все вокруг — такая развернулась мысленная дискуссия. А вот ужин–то нас и удивил… Точнее, личность в составе преподавателей.

— Это же та жаба из министерства, мадам первый заместитель министра Долорес Амбридж! — охнул Гарри, ее опознав.

— Вот черт…

— А где наш Хагрид? Что за дела? — пропажу здоровенного доброго лесничего трудно было не заметить…

Пока все если, я успел рассмотреть Амбридж. Сканировать не рискнул, не хотел ослепнуть от количества народа вокруг, но эта рожа мне сразу не понравилась. Да и не может быть адекватным человек в розовом костюме из юбки и кофты с кучей рюшечек и беретом… Тем более на фоне кучи магов в мантиях и традиционных шляпах. После ужина Дамблдор, как обычно, начал читать свою приветственную речь — про то, куда не надо ходить и что запрещается делать, что ждет нас в этом году, когда откроется сезон квиддича и что Хагрида на время заменит Грабли — Дерг… И «это» посмело его перебить.

— Кхе–кхе.

— Да, профессор Амбридж?

— Благодарю вас, директор, за эти добрые слова приветствия, — высокий девчачий голос этой пухленькой тетке точно не шел, а вместе с внешним видом и лицемерной улыбочкой сразу убивал какое–либо представление о ней как о профессоре. Профессор — это лидер, пример, авторитет. А тут кто? Авторитет для розовых блондинок?

— Мерлин, думай тише, давай послушаем, — Гермиона хихикнула над моим последним комментарием про себя и мысленно урезонила. Ну ладно, послушаем-с.

— Как приятно вновь оказаться в Хогвартсе! И как приятно видеть ваши милые, счастливые лица, улыбающиеся мне…. — ну–ну. Я в зале видел только студентов, остолбеневших от такого обращения — как к трехлетним.

— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы с вами станем очень хорошими друзьями!

— Это вряд ли… — близнецы произнесли это тихо, но одновременно, и Дамблдор легонько улыбнулся в усы. Впрочем, их мнение поддерживали тихо все — от МакГоннагалл, брови которой вытянулись в струну от такой наглости Долорес Амбридж, до самого тихого первокурсника.

— Министерство магии неизменно считает обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания, — пауза, кивок в сторону преподавательского состава. А я что–то начал засыпать…

— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством.

Весь зал уже просто забил на эту вызубренную речь. Всюду были шум, смех, да что там — просто в полный голос кто–то уже вещал парралельно с розовой…. я не заснул только потому что Гермиона хорошенько шлепнула меня пару раз по бедру и спине — храп ей мой, видите ли, мешает.

— … потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.

— Спасибо, профессор, итак…. — продолжил Дамблдор, откровенно зевнув. Видимо, моя зевота безумно заразительна.

— Что все это значит? — Рон задал вопрос достаточно громко, и половина стола теперь смотрела на нас, ожидая ответа.

— Что министерство вмешивается в дела Хогвартса, — возмущенно высказалась Гермиона.

— Приплыли! Помяните мое слово, это только начало нашего знакомства с Долорес Амбридж — она себя еще покажет… — я усмехнулся. Похоже, у нас с близнецами будет, где и как развернуться в этом году…

Глава 42

В гостиной нас в тот вечер ждал сюрприз. Конечно, было ожидаемо, что Гарри опять не дадут прохода. Друг и шагу не могу ступить, чтоб его не обсуждали, но вот от Симуса я честно, не ожидал.

— Привет, Симус, — мы увидели его сидящем на диване.

— Привет Рон, Мерлин.

— Хэй, а я что, пустое место? — Гарри в шутку усмехнулся, появляясь сзади Симуса и хлопая того по плечу. Симус тут же вскочил, нервно дернувшись.

— Симус, да что такое–то?

— Да так. Только мама не хотела меня пускать в школу, из–за тебя, — Симус показал пальцем на Гарри.

— Из–за меня?

— Из–за того, что пишут в Пророке. Про тебя и Дамблдора. Из–за того, что ты несешь.

— Симус, полегче. На заборе тоже много чего написано, а там дрова лежат, — я попытался разрядить обстановку, в то время как на их диалог и дёрганье Симуса смотрела уже вся гостиная.

— Ну вот он и говорит, что Тот — Кого-Нельзя — Называть вернулся. Ты веришь ему?

— Вот оно что, — Гарри завелся. — Значит, я вру, да? А Пророк — нет. Ну и дальше его читай, если мозгов нет! Как у твоей мамочки!

— Гарри, не перегибай палку…

— Замолкли все! — прикрикнула Гермиона. — И извинились. Оба хороши. Гарри, так нельзя. И так Симус, тоже! Просто так людей во лжи не обвиняют!

— Да ты вообще молчи. Вот ты веришь ему? Хотя, что я спрашиваю, вы все одна команда, — Симус махнул рукой.

— Симус. Важно не кому верим мы. А кому веришь ты. Вот Гарри. Ты с ним проучился четыре года. Ты болел, когда он играл в матчах за нашу команду по квиддичу. Ты радовался, когда два года Гарри приносил кучу очков нашему факультету, совершая невозможное, и когда год назад он выиграл Кубок Трёх Волшебников. И кому ты веришь? Бумажке, которую пишет под дудку Министерства неизвестно кто, или Гарри? Почитай «Вестник Дня», узнаешь много нового о ситуации.

— И ты думаешь, что Тот — Кого-Нельзя — Называть вернулся?

— Да. Я ему верю, — вступил Рон.

— И я, — Гермиона кивнула.

— И я так думаю. Потому что даже если отбросить, кто и что говорит, и проанализировать — просто подумать головой, — то выяснить правду не составит труда. А теперь будьте так добры, выполните, что сказала Гермиона, а то лично я не хочу за компанию отгрести от нашей старосты.

— Извини, — Гарри протянул руку.

— Извини, — тихо буркнул Симус, пожимая руку Гарри нехотя.

— А вы что все уставились, а? Давайте, занимайтесь своими делами, тут без вас ушей хватает, — опомнился Рон, решив разогнать сформировавшуюся вокруг толпу. А Колин Криви удачно сфотографировал старосту, размахивающего руками…

Учебный год начался как обычно. Опрос от Снейпа, не самые простые задания от Флитвика и МакГонагалл, разве что Руны порадовали отсутствием домашнего задания, да Нумерология. Так что первые несколько дней ушли на вход в режим учебы и привыкание к нему, и на распихивание дополнительных занятий и тренировок — Зельеварение я бросать не хотел, и ребята меня в этом поддержали. Но шедевром, венцом программы, стал урок у Долорес Амбридж…

— Итак, мои дорогие, в этом году вы сдаете экзамен СОВ. С радостью могу сообщить, что обучаться вы будете по программе, одобренной министерством Магии.

— Профессор, можно вопрос?

— Да, мисс Грейнджер?

— В учебнике нет указаний по практическим занятиям…

— О, дорогая, зачем они вам? Ваше обучение в конечном счете направлено на сдачу экзаменов, и министерство считает, что теоретических знаний будет достаточно для сдачи экзамена.

— Простите, профессор, но на экзамене просят и практическую демонстрацию. В общепринятом понимании экзамен является проверкой и оценкой уровня знаний и мастерства экзаменующегося, а не конечной целью обучения, разве нет?

— Да, мистер Керененский, но все же мы были студентами, хе–хе, и, скорее всего, после сдачи экзаменов вы забудете все, что не потребуется вам в реальной жизни.

— Как не потребовалось пятнадцать лет назад всем, кто погиб от руки Волдеморта?

— Вы не подняли руку, мистер Поттер!

— Но профессор, ведь он прав. Здесь же мы изучаем базовые основы защиты себя! Мы же изучали до этого защиту от разных существ, азы общей, на втором курсе даже Дуэльный клуб был! — я продолжал гнуть свою линию.

— Все существа находятся в специально отведённых зонах обитания, и нет никакой нужды в практическом изучении заклинаний. Теория предполагает под собой, что правильно её изучив, вы сможете воспользоваться заклинанием. К тому же, кто будет нападать на детей, на таких, как вы?

— Ну не знаю, может, лорд Волдеморт? — Гарри надоел цирк, и он съязвил.

— Руку, мистер Поттер! Давайте поговорим откровенно. Вам всем внушали, что какой–то тёмный волшебник вновь появился, но это ложь…

— Нам не внушали, — робко подал голос Невилл.

— Это не ложь! Я видел его, я дрался с ним в прошлом году! — Гарри буквально взорвался от негодования.

— Наказание, мистер Поттер!

— Секундочку, профессор. Вы утверждаете, что мистер Поттер лжёт. Он утверждает, что лжёте вы. Из этого следует, что кто–то из вас прав.

Долорес Амбридж победно улыбнулась и подняла подбородок.

— Однако, — продолжил я, — вы всего лишь Первый заместитель министра в отставке. Мистер Поттер же, вернее, лорд Поттер — Герой Британии. Он единственный, кто выжил, а также одолел лорда Волдеморта, причём не единожды. Он победил василиска. Выиграл Турнир Трех Волшебников в четырнадцать лет. Мне кажется, его слово имеет больший вес, нежели ваше, и уж тем более просто так обвинять его во лжи…

— Тем не менее, министерство склонно считать, что мистер Поттер лжёт, или же у него какие–то галлюцинации, на которые он жаловался в том году…

— При всём уважении, профессор Амбридж, но «министерство» состоит из чиновников, которые подчиняются Министру. И все они всего лишь люди, как мы. Это не делает их высшей инстанцией. Ну министерство, и? Я вот давно знаю Гарри и не слышал ни про какие галлюцинации. А вот василиска тут десять человек повидало.

— Наказание, мистер Керененский и Мистер Поттер!

— Позвольте узнать, а за что?

— За наглость и хамство! — она буквально взвизгнула.

— Да пошли вы, — я произнес это скучая, а кабинет обмер. Чел