КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 348717 томов
Объем библиотеки - 403 гигабайт
Всего представлено авторов - 139841
Пользователей - 78125

Последние комментарии

Впечатления

leclef про Безелянский: Опасная профессия: писатель (Биографии и Мемуары)

Нельзя быть таким завистливым. Злобная книга.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
yavora про Полякова: Курляндский гандикап (Альтернативная история)

Художественности как по мне нету. Диалогов едва ли наберется десяток. Все изложение этакая хроника.. приехал туда-то .. поговорил о том то.. договорился об этом... И дальше во Франции бал. В России царь петр, В Англии король глупый. Все равно что читаешь новости в газете только 170 стр

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Люсия про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

DefJim, конечно, без учителя соваться в духовные практики совсем нежелательно. Это утверждают все древние духовные учения и даже Каргополов говорит о том, что нужно искать учителя. Правда, здесь он имеет в виду исключительно собственную персону). Наверное, Вы обратили внимание, что все учения и известные духовные учителя, которые он рассматривает в своей книге, подвергаются им жесткой критике. Как это происходит. Например,при разборе наследия Согьяла Ринпоче используются такие словосочетания: "явно ошибочное мнение", "похоже, что уважаемый тибетский мастер никогда не практиковал..", глубоко ошибочно" и т. д. ". Эта критика, по видимости, призвана рассеять сомнения читателя в его компетенции и внушить мысли о некоей избранности автора. Мне было забавно читать эту критику, кое что совпадает с моим мнением, но уж очень автора гордыня распирает и чувство собственной важности. Недостойно для настоящего мастера. Впрочем, здесь его и нет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Кунин: Старшина (Современная проза)

Вот не могу понять... Как один и тот же человек мог написать "Старшину", "Сошедших с небес", "Хронику пикирующего бомбардировщика" - и тут же "Интердевочку" и "Сволочей"...

Не понимаю :(

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Соколов: Мифы об эволюции человека (История)

Не знаю, что скажут специалисты, а для неспециалистов написано очень и очень неплохо.

Крайне рекомендовал бы к прочтению всяким креационистам, прежде чем позориться на разных форумах публично :)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
юлина про Смирнова: Вязание на спицах (Хобби и ремесла)

Несмотря на то,что издание давнишнее и многие фасоны одежды устарели,все же техника вязания,узоры остаются вполне современными.Книга написана просто и понятно для желающих научиться интересному искусству вязания.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
юлина про Калогридис: Алая графиня (Исторические любовные романы)

Интересная книга от Джинн Калогридис.В ней рассказывается о страшном 15-ом
веке,о знаменитых семействах Италии-Сфорца,Медичи,Борджа,о заговорах,сражениях,интригах.Герои прорисованы тщательно,сразу представляешь каждого из них.Написано сочно,незатянуто,временами даже хотелось больше подробностей,но уж как есть.Сюжет разнообразный-тут тебе и история,и мелодрама,и мистика,и конечно,душевный мир человека-его надежды,чувства,искания.Об одной из главных исторических героинь-Катерине Сфорца, снят фильм-"Катерина Сфорца-римская львица".

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Кастрюлька с неприятностями (fb2)

- Кастрюлька с неприятностями (а.с. Хроники Союза королевств, год 2183 от Открытия Дорог-1) 2810K, 774с. (скачать fb2) - Анна Викторовна Дашевская

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Анна Дашевская КАСТРЮЛЬКА С НЕПРИЯТНОСТЯМИ

Часть 1 Кастрюлька с неприятностями

Глава 1

Все-таки идти на работу пешком и к четырем часа дня существенно приятнее, чем к девяти утра добираться на любом виде общественного транспорта.

Тротуар вымощен розовыми каменными плитками, вдоль него высажены липы, с которых еще не полностью осыпались золотые листья; двери лавочек на бульваре периодически распахиваются, обдавая идущих то запахом свежих булочек с корицей и кардамоном, то ароматом новомодных духов и пудры, то сладкой свежестью апельсинов.

Можно сказать, что от дома до работы меня ведут не только глаза, но и запахи…

Потому что, собственно говоря, запахи — это моя профессия. Я — нос.

Эта особенность моего организма выяснилась довольно рано, когда я только начинала говорить, года в полтора. Я с закрытыми глазами отличала маму от бабушки и папу от дядюшки Ф. Ну, а как же иначе — ведь все они пахли по-разному! Бабушка — яблоками, мама — ванилью и медом — а когда сердилась, мед становился горьким и насыщался нотками черного перца. Папа с утра пах лавандой и можжевельником, а вечером приносил домой резкий запах лошадиного пота, дубленой кожи и свежей травы. Дядюшка… ну, с ним сложно. Он пах книгами, пергаментом, горящими свечами — но еще почему-то грозой, хвоей и солью.

Ну, что уж тут вспоминать, вся моя семья оказалась далеко, на другом конце немаленького континента, так уж вышло…

В раздевалке меня встретила Майя, единственная, кого я могла назвать подругой в этом городе. Глазищи ее горели зеленым кошачьим светом от распирающих ее новостей.

— Ты еще не в курсе! — нет, это был не вопрос, это явно было утверждение. — Я сейчас от новостей лопну! Давай переодевайся, я тебе все расскажу.

Я сняла уличную одежду, быстро приняла душ и пробежала через сушилку, после чего стала неторопливо надевать униформу — белые рубашку и комбинезон и шапку, под которую убрала волосы. Майя приплясывала рядом в нетерпении.

— Идем, идем скорее, у нас есть первая чашка кофе! — она тянула меня за рукав.

Ресторан еще был закрыт — открывается он с 8 вечера, только на ужины — и персонал может выпить чашку кофе за столиками в зале, до того, как их накроют белоснежные скатерти.

— У нас будет новый шеф! — выпалила Майя, едва мы сели.

— И что? — поинтересовалась я, выбирая печенье посуше. — У нас уже давным-давно ожидается новый шеф, тех пор, как старый ушел на дворцовую кухню.

— Ты не понимаешь? У нас СЕГОДНЯ будет новый шеф. Через полчаса приглашают на кухню знакомиться! — Майя со стуком поставила чашку на блюдце. — Ну что ж ты такая деревянная, а?

— Через полчаса все мы так и так будем на кухне — тебя ждет крем для пирожных, а мне надо подобрать пряности к оленине. А, кстати — где Норберт?

— В кабинете, разумеется, как раз и ведет беседу с новым ше-е-ефом!.. — последнее слово было моей неугомонной подругой почти пропето.

В общем-то, неудивительно, что она так радовалась — при том уровне конкуренции, который существует среди ресторанов в нашей столице, трудно выжить, не прикрываясь лавровым венком кого-нибудь именитого.

— Ну, отлично, тогда пошли. В восемь мы открываемся, и никто из клиентов не будет ждать, ты же знаешь! — я забрала с собой грязные чашки, донесла их до посудомойки и отправилась в свою кладовую.

Все стены небольшой прохладной комнатки закрывали деревянные стеллажи, на полках которых стояли бесчисленные банки и баночки с притертыми пробками. Отдельный стеллаж занимали ступки — деревянные, из твердой и гладкой оливы — для можжевеловых ягод и зерен кардамона; фарфоровые, купленные в магазине химреактивов — для кристаллов морской соли, для зерен зеленого и розового перца, зернышек горчицы черной или же желтой. Сверкали полированными боками мельницы для перца и крупной розовой соли, терки для мускатного ореха, ложечки и ножички…

Сухие травы для готовки я, разумеется, хранила в закупоренных плотно стеклянных банках — но не могла и отказать себе в удовольствии, и развесила у дальней стены несколько пучков особо ароматных трав — пажитника, лимонного сорго, несколько веточек каффира…

Это было мое царство вот уже четыре года, с того самого дня, когда мы с Норбертом, зацепившись языками на какой-то необязательной вечеринке, поспорили — смогу ли я опознать вслепую все пряности, которые он найдет на кухне своего ресторана?

Ну, разумеется, он проспорил — не так их было и много на его тогдашней кухне, пряностей. На тридцать втором образце — как сейчас помню, это был орегано — Норберт поднял руки и сказал:

— Сдаюсь! — Все присутствующие зааплодировали, а он добавил — И прошу леди осчастливить мое скромное заведение, приняв под свою руку нашу кладовку ведьмы!

Не знаю, почему я согласилась.

То есть, нет — знаю, конечно — хотя мне не нужен был заработок, сидеть без дела было скучно. И отделанная теплым золотистым деревом комнатка стала моим вторым домом, заполнилась постепенно моими любимцами и находками, инструментами, результатами экспериментов и тетрадями с записями.

Сегодня в нашем меню было сезонное блюдо — оленина, ведь несколько дней назад официально начался сезон охоты на оленя, и Его Величество Кристиан II, главный охотник страны, открыл его, недрогнувшей рукой застрелив громадного красавца.

Ну, а поскольку наш бывший шеф-повар Дэвид Бочковски царил теперь на главной кухне королевского дворца, то и наш ресторан (называющийся, кстати, вполне в тему — «Олений рог») мог похвастаться в ближайшие дни блюдом из королевской оленины.

Мое же дело было — подобрать к этому блюду достойные пряности.

Я открыла притертую пробку и задумчиво поворошила пальцами можжевеловые ягоды в стеклянном сосуде. Три или все-таки четыре на порцию?

Ну, с остальным понятно — розмарин, сычуаньский перец… Да, и, пожалуй, немного апельсиновой цедры для желе из красной смородины!

Отобрав нужные пряности, я плотно закрыла все емкости и вышла из своей комнаты. У плиты царил Фред, а он любит получать все необходимое заранее, чтобы не спохватываться в последнюю минуту. Вот ведь еще и неизвестно, как будет работать новый шеф, какие у него будут капризы. А что капризы будут — это можно и к гадалке не ходить, без этого звездных шефов не бывает! Упомянутый уже Дэвид, например, терпеть не мог тимьян. И никогда не готовил с ним, сколько бы я не рекомендовала…

Я притормозила возле плиты, где на маленьком огне булькал бульон. Что-то в его запахе показалось мне странным.

— Фред?

— А? Что? — Ух, какие огромные глаза за стеклами очков, от каких-то расчетов я оторвала его. — Лиза, где пряности для оленины?

— Уже все готово. А скажи мне, что за бульон у нас сегодня? Ты варил?

— Я, конечно! Варил, процеживал, ставил на заморозку — все я, у нас других кухонных мальчиков нету!.. — так, если это не прекратить, то вместо ужина посетители ресторана получат сегодня текст ламентаций о трудной жизни шеф-повара.

— Фред, с бульоном что-то не так. Он странно пахнет, я такого запаха и не слышала никогда.

— Не может быть! — Фред сунул нос в кастрюлю, принюхался и задумчиво посмотрел в окно. — Да, странно. Сейчас попробуем, в чем там дело…

— И это называется «порядок на кухне»? — вступил в разговор новый голос от двери. Неприятный голос, скажу прямо. Такие бывают у капризных закормленных подростков. — Что здесь вообще происходит, и почему посторонние толкутся возле плиты?

Ответом на это был грохот, плеск разлившейся жидкости и глухой стук.

Увы, Фред успел-таки попробовать подозрительный бульон…

Глава 2

Через сорок минут, когда скорая помощь увезла беднягу Фреда, слава всем богам, потихоньку приходящего в себя; когда полицейский расследователь уже начал вызывать сотрудников по одному в кабинет Норберта, ставший теперь местом проведения следствия; когда белый от злости и волнения Норберт вспомнил, наконец, что нужно повесить объявление о временном закрытии ресторана и посадил Майю обзванивать клиентов, бронировавших столик… словом, когда вся эта фантасмагория постепенно стала утихать, я вспомнила, наконец, про незнакомый голос.

— Слушай, а кто это был? — поймала я Норберта за рукав.

— Где?

— Мы с Фредом обсуждали проклятый бульон, и кто-то ввалился в дверь и начал орать. Только я так и не поняла, кто же это был, как-то не до того стало сразу. Пухлый такой коротышка в фиолетовом, похож на Родрика XVIII — глаза навыкате.

— А! Так это был господин Ландорсэль, наша новая звезда. — Вспомнил, наконец, Норберт.

— Звезда моей печали… Он точно «Ландорсэль»? Что-то не очень он на эльфа похож, ни статью, ни голосом не тянет. Где ты его взял?

— Рекомендовали. Скажем так — ОЧЕНЬ рекомендовали, так что отказаться я не смог. Ну, понятно, от эльфов там может быть одна восьмая, просто был господин Ландор — а потом то-се, деньги, нежная дружба с главой столичной службы регистрации, и имечко удлинилось…

Н-да. На чем же поймали Норберта, если он на такое согласился?

Впрочем, не мое это дело. Но вот чувствую вторым по чувствительности (после носа) органом, что огребем мы неприятностей еще и с этим недоэльфом…

— И куда он делся? — поинтересовалась я. — Неужели сбежал навсегда?

— Ну, его первого допросили, поскольку он тут вроде бы пока посторонний, и отпустили. Не знаю, рассчитывать ли на него теперь…

— Знаешь, я бы, на всякий случай, на него не рассчитывала ни в каком случае — даже если он вернется. Как-то он не вписывается в это блюдо…

— Тухлый? — хмыкнул Норберт.

— Похож, — и мы согласно ухмыльнулись.

— Госпожа Лиза фон Бекк! — со всем усердием проорал от двери рослый полицейский в блестящем шлеме.

— Ну, вот и мой черед, — я со вздохом поднялась и отправилась на допрос.

— Госпожа фон Бекк? — не поднимая головы, спросил полицейский, сидящий за рабочим столом в кабинете Норберта. От двери я видела только его русую макушку, освещенную настольной лампой, да левый погон черного мундира. Погон был насквозь золотой, видно, немалый чин этот следователь.

— Здравствуйте. — Я не стала дожидаться приглашения и села в кресло. — Да, я Лиза фон Бекк. Спрашивайте.

— Это Ваше родовое имя? Где и когда Вы учились?

— Я… — тут я задохнулась, потому что полицейский чин поднял голову, и я увидела широкую улыбку и знакомые серые глаза Дэна Паттерсона, старины Дэна, моего друга детства — пятнадцать лет, господа, пятнадцать лет! Городок Вицнау, в горах, далеко на юге отсюда, стонал от наших проделок! — Дэн!!!

— Но-но, мадам, подымайте выше — Глава столичного управления безопасности господин майор Паттерсон! — и Дэн, вскочив, обежал вокруг стола, чтобы сдавить меня в объятиях.

Мы не виделись лет десять, с тех самых пор, как разъехались из нашего городка в разные стороны, чтобы завершить образование — Дэн в Королевской Военной Академии, а я, как полагалось девице из хорошей семьи — в монастырь святой Бригитты.

Интересными дорогами нас вело, если вынесло в итоге — вот сюда…

— Ну, рассказывай, — велел Дэн — нет, теперь уже, видимо, майор Паттерсон, — усевшись снова за стол. — Какой черт принес тебя на эту галеру?

— Я здесь работаю, — пожала я плечами. Вот кому врать не получится, так это Дэну — и про мою семью он все знает, и сколько у меня лежит в гномьем банке представляет. Да и характер мой ему хорошо известен.

— Зачем?

— Ну, а что я должна была делать? Вернуться домой я не хочу, светская жизнь меня не интересует, магия мне теперь недоступна. А здесь я — нос. Работаю с пряностями, вкусно ем. Норберт мой друг… ну, насколько это вообще возможно.

— Это ты обратила внимание на бульон? — вернулся Дэн к самой важной теме.

— Да.

— Почему?

— Потому что я нос! Он не так пах, как должно! Запах хорошего бульона — чуть сладковатый и очень насыщенный, а уж бульон для консоме, который варит Фред, вообще пахнет, как сказка! А этот пах чем-то кисловатым и неприятным…

— А если бы господин Борнлиф не попробовал этот бульон, что бы с ним делали дальше? Кто-то еще пробовал бы его до подачи?

— М-м-м… пожалуй, нет. Рецепт опробованный, мы такое консоме подаем уже три года — отставили бы в сторону и разливали по заказу. Погоди… то есть… получается, что нельзя было заранее сказать, кому первому в тарелку попадет этот подарочек? — я схватилась за свой медальон; ну, вот такая привычка еще с детства, когда напряженно думаю, кручу в пальцах образок святой Эрменджильды.

Получается, напакостить хотели не Фреду Борнлифу, а ресторану, то есть, Норберту Редфилду!

— Вот именно… — Дэн хотел добавить что-то еще, но меня снова осенило.

— Погоди-погоди! А если еще учесть, что его вынудили взять на работу в качестве шеф-повара сущее недоразумение, получается, что кому-то мешал ресторан? Но это же чушь! Ну, подумаешь, ресторан, даже популярный — их в Люнденвике десятки и сотни. — Я перевела дух. — А что было добавлено, уже известно?

— Пока нет, исследуем.

— Нет, я задала неправильный вопрос. Запах был совсем другой. Надо понять — это что-то подсыпали в бульон, сваренный Фредом, или же просто заменили всю жидкость?

— Я не понял, — Дэн смотрел очень внимательно. — Почему это так важно?

— Потому что этот бульон — по особому рецепту. Не буду рассказывать подробности рецепта, это Фредова страшная тайна, но важный момент — что готовый бульон процеживается, замораживается и потом размораживается в холодной комнате; ну, такой способ очистки. То есть, ты понимаешь, что подсыпать какую-то траву было невозможно, в процеженной жидкости это было бы заметно. То есть, или подменили всю ледышку, или добавили отраву в момент между полной разморозкой и началом работы?..

— А где у вас ледник? Нет, не пойдем, просто словами скажи, я пока не хочу показывать, что мы знакомы.

— В дальнем коридоре справа. Слева деревянная дверь, там мое хозяйство — а напротив металлическая, за ней царство холода. Но там магический замок… — да, тут мне самой стало смешно. На всякий магический замок найдется не менее магическая отмычка.

— Ясно. Ну, хорошо, госпожа фон Бекк, королевское управление безопасности благодарит Вас за сотрудничество.

— А ресторан?..

— Пока будет закрыт до особого распоряжения. Неофициально говоря — дня на три — четыре.

— Ясно… Ты Норберта уже отпустил?

— Владельца? Да, я с ним говорил и сказал, что он свободен — но думаю, никуда он не ушел.

— Хорошо, пойду с ним поболтаю. И, Дэн…

— А?

— Если будет возможность, держи меня в курсе. Хотя бы чтобы знать, надо ли опасаться — и чего…

— Ладно… — протянул задумчиво Дэн. И, зная его, я могла быть уверена, что он прикидывает, как можно использовать наше давнее знакомство для ускорения расследования. — У тебя есть личный коммуникатор?

— У меня только личный и есть, — усмехнулась я. — Буду ждать.

Норберт и в самом деле все еще болтался в кухне. Да и не только он — Майя сидела у кондитерского стола и выстраивала фигуры из ядрышек фундука; Судзуки с непроницаемым лицом разгадывал кроссворд в газете, напечатанной иероглифами; Хаким каждые пять минут выглядывал в окно, как будто гигантская акация, что росла здесь уже лет триста, могла уйти погулять. В общем, все были при деле. Хорошо еще, что официанты должны были появиться к половине восьмого вечера, и, соответственно, хотя бы их встревоженные физиономии перед глазами не маячили.

— Что слышно из больницы? — задала я общий вопрос.

— Ничего пока. Ну, то есть, промыли, жить будет. Вызывали королевского медика — эльфы же лучше всех с отравлениями работают, — ответила Майя. — А что сказал полицейский?

— Он не полицейский, он безопасник. Так что мы с вами, дорогие мои, вляпались в дело, касающееся высших вопросов безопасности. Ничего не сказал, как ты понимаешь. Велел быть в пределах досягаемости. В конце концов, это я унюхала ту неизвестную гадость…

— Душа моя, — Норберт прекратил бессмысленное кружение по кухне и остановился передо мной, — если бы ты ее не унюхала, то мы вполне могли бы на основе этого бульона сделать соус к оленине, например. И подать клиентам.

Тут он реально схватился за голову.

Нет, вот ей-богу — я всегда считала это выражение вполне умозрительным: ну, мол, символ полного отчаяния. Но Норберт держался за голову и даже, кажется, готов был ею побиться об стену…

— А кстати, насчет оленины! — сказала я бодро. — Ведь не гнить добру! Даже если нас откроют через три дня, мясо может и не дожить. Ну ладно, мы его, конечно, закроем стазисом — но ведь можем же мы для поддержания сил того… по кусочку… а?

Хаким оживился и полез на полку за любимой сковородкой, а я достала желе для соуса. Не пропадать же приготовленным пряностям.

Глава 3

Мой коммуникатор засигналил очень поздно вечером, практически ночью. Я, конечно, не спала: при моем графике работы я раньше трех не ложусь, — но к звонкам после полуночи все равно отношусь неодобрительно. С другой стороны, звонок может быть связан с бульонными приключениями…

Отвечу, пожалуй.

— Слушаю? — экран я оставила темным, с какой бы стати показываться неизвестно кому в шелковой пижаме с гигантскими розами?

— Лиза, это я. Ты дома? — да уж, неожиданность. Дэн Паттерсон. Майор Паттерсон. — Можно, я зайду?

— Дома. Через сколько тебя ждать?

— Да, собственно, я уже здесь, возле калитки…

— Ну, если ты переживешь мой вид в пижаме, то проходи. — Я нажала кнопку, отпирающую вход во двор.

Мой дом нельзя было назвать особняком — два этажа, чердак и подвал; или, считая по-другому — три спальни, гостиная, кабинет-библиотека и кухня. Но это был хороший дом в хорошем районе, и я его выбрала и купила сама. В моей жизни это был второй осознанный полностью самостоятельный выбор — первым случаем я считаю отъезд из монастыря сюда, в Люнденвик, когда вся семья отправилась в Сиам.

Я почти никогда не открывала дверь посторонним, и даже не вполне посторонним, но пришедшим без приглашения.

Цветное стекло входной двери заслоняла высокая фигура Дэна. Я помедлила мгновение, и приложила ладонь к магозамку. Со щелчком дверь отворилась.

— Кофе дашь? — Дэн не утруждал себя приветствиями — в конце концов, не так давно виделись. Не так давно, как в прошлый раз.

— Дам. Сейчас сварю. Проходи, садись вот у камина, — я не стала бросать в пасть камина магический огненный шарик, а добросовестно разожгла дрова — настоящие дрова и настоящей спичкой. Впрочем, труда это не составило, и огонек мгновенно побежал по горке тонко наколотых березовых поленьев. — Можешь курить, если хочешь.

Варка настоящего кофе — смолоть зерна, залить холодной водой, согреть в горячем песке до подъема тонкой пенки, дать отстояться… — все это занимает немало времени, и, когда я вернулась в гостиную с подносом, Дэн спал в моем кресле, откинув голову и уронив незажженную сигару.

Я поставила поднос на стеклянный столик, налила кофе в чашку тонкого чинского фарфора и аккуратно поднесла к носу спящего. Конечно, через мгновение Дэн, истый «кофейник», приоткрыл глаза.

— О! Это я что, задремал?

— Ты попросту уснул, мой дорогой, — я усмехнулась. — Пей кофе и рассказывай. Ты ж с информацией пришел, а не кофе попить?

— Хм. Берешь быка за рога? Да, отвык я с нашими придворными дамами от прямых манер… Ну слушай. Во-первых, ты была права — наш маг смог установить, что отраву добавили в момент между полным размораживанием и началом нагревания. Как ты считаешь, в какое время этот кусок ледяного бульона полностью растаял?

— Я думаю, что ваш маг назвал время полной ликвидации кристаллической структуры льда, но ежели без науки, по опыту… Думаю, часам к шести — семи утра. Так?

— Молодец. В шесть пятьдесят исчез последний ледяной кристаллик.

— Ага. А Фред поставил бульон прогреваться, я думаю, часа в четыре дня?

— Именно. Он так сказал, и маг это подтвердил.

— Но пришел он в ресторан раньше, он всегда приходит часа в три — полчетвертого. Не знаю, кто сегодня появился раньше, Фред или Норберт — когда я добралась до работы, было четыре, и оба уже были на месте и переоделись. То есть, у нас есть промежуток между семью утра и тремя часами дня, когда в ресторане никого не было.

— Именно, — повторил Дэн. — Но мы можем еще сузить этот промежуток. Камеры наблюдения были выключены с одиннадцати до одиннадцати сорока.

— Все? — мой вопрос не был праздным: дело в том, что я, по секрету даже от Майи, установила на кухне и возле двери в мою комнату две мои собственные камеры, они же датчики движения. Причем с магической составляющей. О чем я и сказала Дэну. Приятно было посмотреть на его глаза, принявшие классический размер «по восемь пенсов».

— Поясни, зачем?

— Потому что трижды я обнаруживала, что в пряностях в моей кладовой копались. Причем старались привести все в тот же вид, какой и был до. И учти, что если кому-то из персонала, пусть даже не повару, а любому официанту или уборщице, понадобились бы пряности — они могли придти ко мне и сказать. И я бы помогла подобрать и поделилась бы. Ну, если не брать в расчет самую дорогостоящую экзотику, которую Норберт покупает буквально на вес золота, типа шафрана или мускатного цвета. А значит, или копался чужой, или это был свой — но не желавший свой интерес афишировать.

— И сегодняшние записи ты не смотрела??? — Дэн вскочил с кресла.

— Если ты разобьешь эту чашку, тебе придется покупать целый сервиз, потому что таких больше нет.

— ЛИЗА!!!

— Смотрела. Передача идет на мой коммуникатор. Но это ничего никому не даст. Смотри сам.

На экране коммуникатора двигался размытый серый силуэт. Нельзя было даже понять, женщина это или не сильно высокий и некрупный мужчина.

— Он вошел в ледник в 11.05 и пробыл там двадцать пять минут, — сказала я. — Я не понимаю, что можно — и нужно было делать в холодной комнате с небольшим количеством еды столько времени???

— Наверное, когда мы узнаем это — узнаем и все остальное… — задумчиво произнес Дэн.

— Ладно, — встрепенулась я. — А во-вторых?

— Что — во-вторых?

— Ты сказал «Во-первых, ты была права». Это предполагает, что должно было быть, как минимум, во-вторых. А может быть, и, в-третьих, и так далее.

— А-а! Да, действительно. Во-вторых, я хотел сказать, что мы даем разрешение открыть ресторан послезавтра. К сожалению, информация попала в Сеть и в вечерние газеты… ты еще не читала, какие пируэты накрутили наши акулы пера вокруг этого досадного происшествия?

— Нет, — лениво отозвалась я. — Но могу себе представить. Особенно если учесть, что уже целую неделю никто не слышал никаких амурных новостей из дворца. Кто расстарался больше всех, «Вестник Люнденвика» или «Вечерний Королевский Глашатай»?

— Пока опережает «Вестник» — им сливает информацию кто-то из госпиталя. Поймаю — ноги повыдергаю. Но журналистская публика интригует изо всех сил и щедро сыплет догадками. Поэтому никто, и в том числе ваш господин Редфилд, не может предсказать, отшатнется ли публика от ресторана, в котором чуть не убили повара — или наоборот, толпой ринется на место преступления.

— Это все понятно. У меня другой вопрос — скажи мне, а зачем все это было проделано? Понятно уже, что Фред просто неудачно прошел мимо кастрюли с неприятностями, и вовсе не был целью. Но кто-то же был?

Дэн поставил кофейную чашку на столик и помолчал — причем я бы не стала держать пари, обдумывает он, что именно можно мне сказать, или же какую лапшу повесить мне на уши.

— Я полагаю, — медленно проговорил он, что целью являлся — и продолжает являться — господин Редфилд. Но вот кто и почему открыл на него охоту — пока сказать не могу.

— Не можешь или?..

— Лиза, честное слово — не знаю.

— Ну, хорошо, тогда скажи хотя бы — почему такое заурядное дело о попытке убийства расследует не обычный уголовный инспектор, а цельный майор и глава столичного Управления безопасности? Этого ты не можешь не знать!

— Ох, Лиза… — Дэн тяжело вздохнул. — Ты ж не отстанешь, пока не вытянешь ответ?

— Боюсь, что ты прав! — я стояла прямо перед ним, глядя в глаза, хотя для этого и пришлось задирать голову.

— Потому что господин Норберт Редфилд внесен в белый список Управления безопасности.

Я присвистнула. Белый список! Если учесть, что в верхний, или красный, так сказать, главный список входят члены королевской фамилии — и все; а белый является вторым по значимости!..

— Что я о нем не знаю? Он герцог инкогнито? Эльфийский посол? Или глава гильдии тайных убийц?

Дэн лишь многозначительно поднял брови.

Глава 4

Норберт позвонил мне на следующий день утром.

Да, Фреду не повезло во вторник, 10 октября — а в среду, 11-го, коммуникатор просигналил в немыслимую рань — в одиннадцать утра.

Ну, а как еще назвать это время для человека, возвращающегося обычно с работы в три-четыре утра?

Естественно, вчера после ухода Дэна я еще долго не спала — прикидывала, как пойдут теперь дела у ресторана? Конечно, слухи и сплетни дело временное, но вылетев один раз из обоймы, можно туда уже и не вернуться… Вряд ли я найду другую такую комфортную работу, если «Олений рог» закроется.

И кому мог так помешать наш тихий Норберт?

Что говорят обычно великие детективы: Is fecit cui prodest — сделал тот, кому выгодно?

А что я вообще знаю о Норберте Редфилде, в самом-то деле? Белый список, ну надо же!

Дата рождения — 12 января, это известно, потому что в этот день ресторан открыт только для «своих». Водолей, значит. Впрочем, я все равно мало что понимаю в зодиакальных тонкостях, и уж точно из-за них не убивают. Знаю, что ему сорок четыре года, что он беззаветно любит кулинарию, оперные арии для меццо-сопрано и гравюры с изображениями рек и мостов. Знаю, что у него есть дом здесь, в Люнденвике, совсем рядом с рестораном, и вроде бы еще загородное поместье, где живет его… сестра? Матушка?

Упс… все, больше ничего не знаю. Даже был ли он женат — потому что в последние четыре года, по моим наблюдениям, он женат на ресторане.

Итак, в одиннадцать утра мой — да-да, тот самый, личный — коммуникатор просигналил каким-то хриплым, так и хочется сказать — преступным голосом. На экране я увидела Норберта — совершенно обыкновенного, в белой рубашке с кружевным жабо, с крупным сапфиром в мочке правого уха; серебристые волосы завязаны в хвост, за спиной виднеются корешки книг и большой экран компьютера.

— Не разбудил? — поинтересовался он.

— А если бы и разбудил? Все равно уже пора вставать… что-то срочное?

— Ну, можно сказать и так. Мы завтра возобновляем работу, было б хорошо, если бы ты приехала сегодня как обычно. — Вот вроде бы и обычным голосом он говорит, но видится на дне глаз какое-то не то принуждение, не то неуверенность. — Надо меню обсудить, по закупкам пройтись. Фреда-то еще с декаду не будет.

— Хорошо, буду, — и я со вздохом отправилась начинать новый день.

Некое дежа вю — как и вчера, в дверях меня встретила Майя. Только глаза у нее уже не горели весельем — какое уж тут веселье…

— Какие новости? — поинтересовалась она. И сама же ответила, — Хотя, что спрашивать, все мы тут в одном положении.

Конечно, я могла бы похвастаться, что вчера в ночи принимала в своем доме ведущего следователя, и вряд ли это нанесло бы непоправимый удар по моей репутации — но ведь обещала помалкивать…

— Ты Норберта уже видела? — спросила я, вешая мокрый плащ. Октябрь, прощай, хорошая погода…

— Нет пока, он в кабинете на телефоне, просил не беспокоить. Придет на кухню сам.

На кухне было непривычно тихо — плиты погашены, ребята не стучат ножами и противнями, не гудит миксер, не пахнет тесто… Я по привычке свернула к своей комнате, но, пройдя несколько шагов по коридору, махнула рукой и вернулась к кондитерскому столу. Майя продолжила вчерашнее высокоинтеллектуальное занятие — выкладывала узоры, только на сей раз из миндаля. На высоком барном табурете сидел наш метр Джонатан — очень непривычный в джинсах и джемпере вместо привычного смокинга. Выглядел он растерянным не меньше нашего, если не больше, вчера-то его не было при всех событиях, благо его рабочий вечер начинается с семи, за час до открытия ресторана.

— Я вот думаю, — прервал молчание Джонатан, — какое счастье, что мы не работаем на время ланча! А то консоме досталось бы клиенту…

— Да уж, — кивнула Майя. — Интересно, как мы теперь будем работать, по старому меню, или новое надо разрабатывать?

— Еще интереснее, придет ли к нам пресловутый новый шеф, или будем крутиться сами? — поинтересовалась я. — Никто Норберта не пытал?

— Не успели, — ответил Джонатан. — Ладно, давайте пока подобьем остатки, чтобы знать, чего у нас нет.

Выяснилось, что нет очень многого.

Все-таки вчера по кладовым прокатилась сперва волна экспертов, забравших на обычную и магическую экспертизу все, что могло иметь отношение к бульону; потом там попаслись оперативники — ну, и в самом деле, не голодать же людям? Я сама и делала им бутерброды, так что хлеб, паштеты, ветчину и всякий сыр нужно было закупать или готовить заново. Мясо (в том числе пресловутую оленину) и рыбу накрыли стазисом, но вот беда — вроде бы в стазисе ничто не портится, однако если хранить продукты более семи суток, они теряют вкус и аромат, и нежнейшая бело-розовая нельма превращается в сухую мочалку.

Самое скоропортящееся, вроде ягод кармалии, которые через час после снятия с веток превращаются в малоаппетитную кашицу, просто выкинули — они даже в стазисе не хранятся.

Как раз к моменту, когда мы добили последний список, спустился Норберт. Был он, вопреки ожиданиям, весел и бодр.

— Ну что, отравители? — радостно спросил он, потирая ладони. — Как дальше жить будем?

— Полагаю, что безо всякого удовольствия, — мрачно ответила Майя. — Черта с два к нам теперь кто придет, можем переквалифицироваться в торговцев электролампами. Слово «отравители» не только ты произносишь, я уже газеты почитала, да и Сеть отрывается вовсю.

— Ошибаешься, милая! К счастью, ты ошибаешься. Итак, информирую вас, мои дорогие, что, у нас на ближайшие три недели расписаны все места, вплоть до столика под лестницей. Закупки и составление меню тащил на себе Фред — теперь придется, пока его нет, делать это нам вчетвером.

— А готовить кто будет? — ужаснулась я?

— Разделимся. Мясо готовит Хаким, рыба на Судзуки, десерты, понятно, Майя. Салаты возьмет Антония, горячие закуски и супы — я сам.

— А эльфов? — спросила я.

Тут надо пояснить.

Хотя «Олений рог» считался рестораном преимущественно для человеческой расы, здесь нередко можно было увидеть эльфа или дроу. Гномы, понятное дело, ходили только в свои трактиры — да и готовить их пищу мало кто из людей умел; для меня, например, она была практически непереносима, столько пряностей добавляли гномские повара к любому продукту. То же самое относилось и к оркам, а если учесть их специфические вкусовые пристрастия, такие, как мясо только и исключительно с кровью и чай с мукой, солью и жиром — не всякий хомо готов был заглянуть в орочий кабак.

Говорят, пару раз видели в «Оленьем роге» за столиком и дракона — впрочем, я думаю, это так, для интересу рассказывали, потому что отличить дракона в человеческом облике от обычного хомо мог лишь маг, да и не всякий.

Обычную человеческую пищу эльфы не очень любят, хотя могут есть без урона для организма. Просто для них наша пища столь же «перепрянена», если можно так выразиться, сколь для меня — гномская. Там, где Фред добавляет к оленине две-три ягоды можжевельника на порцию, эльфийский повар употребил бы одну — а то и вовсе заменил бы можжевеловые ягоды эльфийской приправой мелдор, являющейся смесью двадцати семи трав.

Люнденвикские рестораны высокого класса обычно включали в меню три — четыре специфических эльфийских блюда, которые, надо признать, не часто бывали востребованы — слишком пресные для людей…

При этом дроу предпочитали пищу более острую и пряную, и собственных заведений не открывали. Да и невыносимо было бы для истинного дроу тратить свои лучшие годы, сидя на одном месте в человеческом городе.

— Сколько эльфийских блюд мы обычно ставим в меню? — спросил Норберт у Джонатана.

— По сезону, от трех до шести. Больше всего летом и осенью, зимой эльфы в Люнденвик особо не ездят. Если только из посольских кто забредет, — отрапортовал тот.

— Ну, «Зеленые аллеи», как всегда, на тебе, Майя. — Она кивнула. — Лиза, а ты возьми на себя остальное эльфийское меню, пожалуйста. Я тебе дам рецептурный сборник, освежишь в памяти.

Обычно меню «Оленьего рога» обновлялось полностью с началом сезона, то есть, в конце марта, в конце мая, в начале сентября и в конце января. Но небольшие изменения в меню Фред вносил еженедельно. Он же расписывал закупки продуктов, а кое-что покупал и сам, он же контролировал рецептуру и разбирался с неудачами. А в последние два месяца он и готовил, с тех пор, как Арман, наш предыдущий шеф-повар, перебрался на королевскую кухню.

И когда он все это успевал? Мы вчетвером еле смогли разобраться с рецептурой и закупками!

Но в результате открываться решили с субботы, новое меню приобрело вид стройный и убедительный, списки по категориям продуктов были написаны и с курьером отправлены ответственным, а я забралась в кресло с увесистой книгой «Ma nin antatyё I yulma miruvorё», что переводится с квенья приблизительно как «Прошу, передай мне кубок пенного меда» — всего-навсего краткая книга эльфийской кулинарии. Тащить домой такую тяжесть мне и самой не хотелось, да и Норберт сильно напрягся по этому поводу — книга была редкая, подарок прошлого эльфийского посланника при королевском дворе в Люнденвике. Поэтому, пролистав том и выбрав несколько вариантов, я запустила в книгу заклинание-копировщик. Не задумавшись, не удивившись — просто произнесла мысленно нужные слова и сделала жест рукой.

И остолбенела — святая Эрменджильда, у меня все получилось!

Этого не могло быть — еще пять лет назад, когда я едва выжила после белой лихорадки, сожравшей половину моей семьи, мои магические способности были полностью заблокированы. Белая лихорадка распространяется только среди людей с магическими способностями не ниже третьего уровня, при этом не трогает некромантов, магов крови, почти не задевает магов земли. Зато водяников и магов жизни убивает почти наверняка.

Никто не знает, почему я выжила. Скорее всего, сработала эльфийская четверть моей крови, о которой бабушка предпочитала молчать, сжав зубы — в самом деле, какая женщина будет довольна, если бывший муж через сорок лет после развода все еще выглядит на двадцать пять, не старше? А сколько ему лет в действительности, знают только эльфийские летописцы…

Я выжила, но лихорадка забрала моих сестру и брата, тетушку Лидию (о чем никто не жалел) и… мои магические способности.

И вот вдруг из каких-то глубин моей памяти выплыло слово и жест — и сработало!

Я раскрыла рот, чтобы завопить от радости — и сжала зубы. Нет, я помолчу. Слишком странные события происходят вокруг, чтобы открывать свои козыри без необходимости.

У меня было два дня до открытия ресторана, и я собиралась посвятить их не только посещению эльфийских магазинов столицы и покупке специфических продуктов, но и самому разнузданному сованию своего носа в чужие дела.

— Норберт, ты не занят? Можно?

— Что спрашивать, ты уже вошла, — буркнул хозяин кабинета.

— Я уже даже и сижу, спасибо большое! Я с вопросами, оторвись от экрана. — Я точно знала, что Норберт не работает, а играет в модную компьютерную игру «злобные мухи», поразившую народонаселение Люнденвика. Ну, по крайней мере, ту его часть, которая умела обращаться с компьютерами.

Вообще город наш — да и все королевство Аргайл — довольно четко был разделен не только географически (то есть, Верхний и Нижний город, соединенные фуникулером), но и социально, и, как следствие социального разделения — психологически.

В верхнем городе не только не чурались современных благ цивилизации, достижений магии и науки, но и всячески старались их продвигать. Конечно, немало значила позиция Его Величества Кристиана II, а он щедро субсидировал обе Академии — Магическую и Естественных наук, назначил солидные ежегодные премии за открытия в двенадцати важнейших областях науки, включил в свой Совет не только Королевского мага, но и ректоров обеих академий. Кроме того, именно дворец первым получал все новейшие разработки, как магов, так и естественников — нужно ли говорить, что соперничество этих двух ветвей науки достигало порой необычайных высот?

Пусть соперничают и выдирают друг другу седые бороды в попытке доказать, какое из направлений науки важнее для королевства! Зато у нас были магические замки и светильники, компьютеры и фуникулер, магическая медицина и разработанные биомагией новые сорта растений, стазисные хранилища и коммуникаторы.

Нижний же город новинки принимал… не то чтобы со скрипом, но неохотно.

Конечно, никто не возражал здесь против магических замков, но вот для освещения предпочитали использовать старомодные электролампы. Компьютеры же им казались и вовсе бессмысленными предметами, баловство одно…

С другой стороны, вот кому ни глянь через плечо — а на большом экране всеми цветами переливаются «злобные мухи». Нет, чтоб древних философов читать…

— Значит, смотри, — продолжила я, дождавшись, когда Норберт с недовольным видом разгонит мушиную стаю. — У нас намечены три эльфийских блюда, как мы записали. Я изучу рецептуру и попробую упросить Дэвида, чтобы он меня потренировал на них. Вот сейчас и пойду.

— Давай, это разумно, — кивнул Норберт.

— Давай пропуск! — ну ясное дело, в королевский дворец не пускают кого попало. И я точно знала, что у Норберта постоянный пропуск есть.

Он возвел очи горе, но открыл сейф и пропуск выдал.

Глава 5

Дворец был возведен пращуром нынешнего короля лет восемьсот назад, в этаком классически дворцовом стиле «на все века» — стены с зубцами и башнями, стрельчатые окна, изгиб лестницы, которую охраняют мраморные львы. За восемь столетий его не раз достраивали, но общий облик дворца, если сравнивать с гравюрами и рисунками тех времен, изменился не сильно. Нынешний король Кристиан II внешний облик дворца тоже оставил неизменным, но внутри за двенадцать лет его правления поменялось многое, и прежде всего — порядки.

Предыдущий правитель, Адельстан V — дед Кристиана II, правил очень долго для человека, больше восьмидесяти лет. Его старший сын погиб вместе с женой, когда юному принцу Кристиану было лет шестнадцать, и загадочные обстоятельства этой гибели по сию пору запрещено было обсуждать, описывать — а лучше бы и не вспоминать. Ходили тогда слухи, что постарался младший сын Адельстана, Георг — но в том же году он пропал в море вместе с флагманом королевского флота, линкором «Герцог Брекон-Биконс». Таким образом, после смерти старого короля власть досталась его внуку, человеку молодому (ему к моменту коронации исполнилось всего двадцать девять лет), прогрессивному и весьма энергичному.

За двенадцать лет правления он полностью обновил Государственный Совет и половину Кабинета министров, издал ряд новых законов — чего стоил хотя бы закон о полном запрещении рабства и пожизненной ссылке на рудники за работорговлю!.. Существенно разбавил охрану из орочьих наемников, традиционно охранявших лично короля, магами и воинами дроу, разрешил свободное издание газет и журналов и подписал приказ о свободном въезде и выезде из страны для всех желающих, не обремененных долгами или иными обязательствами.

Либерализм его простирался так далеко, что несколько лет назад во дворце стали издавать собственную газету — еженедельник с цветными фотоотчетами с балов и охот, объявлениями о сеансах написания портретов фрейлин очередным опекаемым живописцем и краткой информацией о свадьбах, рождениях и даже — о ужас! разводах.

Словом, вполне приличный оказался правитель — не без закидонов, разумеется, но все в рамках нормы.

Какие закидоны, спросите вы?

Да минимальные.

Например, он всегда и везде одевался только в ахроматической гамме — черное и белое, ничего лишнего. Иногда это создавало трудности… м-м-м… церемониального характера. Например, древняя церемониальная королевская мантия — ну, как положено, принадлежавшая пра-пра-прадеду Кристиана II, зачарованная лучшими магами на неснашиваемость — была из красного бархата.

Ну и ничего, прекрасно вышли из положения — красную мантию объявили национальной реликвией и отправили в сокровищницу, а для короля-эстета пошили аж две новых: черную повседневную, отделанную серебристой лисой, и белую парадную, с горностаями.

Откуда мне это известно? Ну, вообще-то в монастыре нас не только вышивать учили — курс этикета и манер давался в объеме пятнадцати часов в неделю! Почти столько же, сколько отводилось на химию и биологию, вместе взятые.

Еще до коронации Кристиан II женился на Клотильде, младшей дочери короля соседней (через пролив) Астурании — исключительно красивой зеленоглазой брюнетке, с удовольствием занимающейся не только благотворительностью и балами, но также опекавшей театры, музеи и картинные галереи, музыкантов и поэтов. Детей в королевской семье было уже четверо, и, по слухам, намечался пятый.

Ворот на территорию королевского дворца было, понятное дело, несколько.

Во-первых, Парадные ворота, которые открывались три раза в году в национальные праздники, исключительно для парадного выезда короля. В той самой белой мантии.

Во-вторых, Южные ворота, которыми пользовались придворные, члены Королевского совета и прочие служащие высокого ранга, а также гости дворца.

В-третьих, Охотничьи — они тоже открывались редко, как и парадные; как следует из названия, именно через них отправлялась королевская охота.

В-четвертых, Соляные или Северные ворота, самые широкие и самые, наверное, используемые — сюда идут слуги, доставляются припасы, здесь проходят все те, кому не по рангу пользоваться Южными воротами — или, как мне, кому лень обходить пару миль вокруг стен.

И последние — ворота Последней надежды, устроенные еще восемьсот лет назад над рекой и ведущие в королевскую тюрьму Рэйвенайз. Монарх у нас просвещенный, поэтому в этой страшной (по слухам) подземной тюрьме камеры давно пустовали. Однако ворота держали рабочими — кто знает, как повернется? Вон, всего лет двадцать назад, в конце правления его величества Адельстана, Рэйвенайз заполнили участники мятежа, пытавшиеся посадить на трон троюродного брата короля, герцога Камбрийского.

Думаю, вы поняли, что историю в монастырской школе вдалбливали в наши головы тоже добросовестно.

Глава 6

Итак, идти до Южных ворот мне было лень, поэтому я предъявила пропуск двум стражникам в кирасах, прошла через процедуру сличения ауры и оказалась на территории дворца. Путь мой лежал на дворцовую кухню, к Дэвиду Бочковски. Мы с ним договорились, что я приду в спокойное время, часов в двенадцать, когда подается легкий ланч и со всем справятся младшие повара.

Дэвид был великолепен в белом колпаке с вышитой короной и куртке с рубиновыми пуговицами в два ряда! Конечно, он раскритиковал наш выбор блюд для эльфийского меню и даже расщедрился на объяснения: готовить сложно, ингредиенты дорогие и редкие, вкус для нетренированного человека мало отличается от стандартного меню для хомо.

— И вообще, — он посмотрел на потолок в приступе вдохновения, — вообще, плюньте вы на это пока. Оставьте только «Зеленые аллеи» из эльфийских десертов, там подача нестандартная.

Ну, еще бы, конечно — нестандартная! Десерт этот — мороженое с горячей серединкой, подается традиционно на льду (а в современных технологически оборудованных заведениях — на сухом льду, создающем этакое облако), а в ушах пирующего звучит знаменитая мелодия «Зеленые рукава».

Мы еще немного поболтали об «Оленьем роге» и общих знакомых, и я оставила Дэвида воспитывать младших поваров.

Ну что же, раз уж я попала во дворец, надо воспользоваться случаем. Поищу-ка я библиотеку, был у меня когда-то там знакомый — господин Гловер, чудный очень немолодой хранитель, приятель дядюшки Ф., бывавший у нас в гостях еще тогда, когда вся семья жила в Вицнау. А потом неплохо было бы зацепиться языком с какой-нибудь из младших фрейлин, потому что нет лучшего источника сплетен и частной информации, чем эти блондинки в розовом и шатенки в голубом.

Господин Гловер был на месте — все такой же, как и десять лет назад, когда я видела его в последний раз: совершенно седой, худой и высокий, в длинной синей мантии и золотых очках, с рассеянной улыбкой. И, вот приятно, не просто меня узнал — он мне обрадовался. Выспросив последние новости о родителях, родственниках, общих знакомых (никогда бы не подумала, что у меня ТАКОЕ количество родственников!), он выдал мне Бархатную книгу, подшивки дворцовых газет за последние шесть лет вместе с кучей пыли и список фрейлин, в котором я с радостью нашла знакомое имя. Гвендолен Файролл, ну разумеется! Пять лет за соседними партами в монастырской школе! Оказывается, она не вышла скоренько замуж, а перебралась в столицу и заняла место рядом с ее величеством. Более того — она занималась приглашениями на балы, и, следовательно, просто обязана была знать обо всех трениях, любовных историях и различных неприятностях, которые хотя бы гипотетически могли испортить атмосферу королевского бала.

Желтая гостиная, где, как мне сказали, я могу найти мисс Файролл, была небольшой и очень светлой. Высокие окна со светло-желтыми легкими шторами выходили в парк, и остатки желтой листвы не заслоняли полуденного осеннего солнца. Гвен — или я теперь должна называть ее исключительно «мисс Файролл»? — сидела в кресле, держа в левой руке несколько листов бумаги, а пальцы правой в задумчивости дергали мочку уха.

— Мисс Файролл? — окликнула я негромко.

Она повернулась, мгновение вглядывалась в меня, не узнавая — и вдруг, взвизгнув, вскочила.

— Лиза!!! Господи, откуда ты здесь? Покажись, я сто лет тебя не видела и вот только что буквально вспоминала!!!

После пары минут несвязных восклицаний, объятий, вглядывания в лица она усадила меня в кресло и сказала твердо:

— Ну, рассказывай.

Пожалуй, и Гвен мало изменилась за последние годы.

Вот странное дело — когда я гляжу в зеркало, я нахожу очень мало общего между невысокой, сероглазой, русоволосой и неприметной девушкой, отражающейся в стекле, и портретами пятилетней хохотушки, или двадцатилетней смеющейся адепткой с группового портрета выпускниц школы при монастыре святой Бригитты.

Ну, другой человек!

А все люди из моей прошлой жизни, кого я встречала сегодня, словно только что оттуда, из того прошлого времени. Та же Гвендолен была в двадцать лет пухленькой смешливой блондинкой, обожавшей сливочное мороженое, котят и знаменитого менестреля Энвара Серебряного. В двадцать пять, возможно, котята заменились тигрятами из королевского зверинца, а Энвар Серебряный — Тианумиэлем Полночным, но манипулятором Гвен осталась все таким же классным, что весьма помогало карьере при ее величестве.

Ну что же, день прошел плодотворно.

И главное — из кучи сплетен, оброненных замечаний и напечатанных объявлений я вынесла кое-что полезное. А именно — кто такой господин Ландорсэль, кто его продвигает (прямо таки пропихивает!), и почему ему так хотелось покомандовать именно на кухне «Оленьего рога».

Господин Ландорсэль был женат на старшей дочери главного мажордома двора, Макферсона. Дочь получилась не вполне удачная — ростом с сидящую собаку, почти как гномка, с плоским, будто блин, лицом и жидкими блеклыми волосами, она не была умна или особо глупа, не проявляла талантов ни в одной области… словом, мисс Гленда Макферсон легко описывалась словом «не». Когда Гленде исполнилось двадцать два года, ее родители приуныли, спихнуть девушку замуж становилось совсем проблематично. Но тут неожиданно на нее упало благословение богов в виде солидного наследства от двоюродной бабушки, все свои сто двадцать лет прожившей в далеком Парсе, а через пару месяцев возник и господин Ландорсэль с предложением руки и сердца. Макферсон был фактически правителем всей парадной части дворца, и, как человек очень умный, не стал брать на главную королевскую кухню новоиспеченного зятя. Ему — зятю — дали поработать год в одном из загородных поместий его величества, после чего решили осчастливить какой-нибудь из столичных ресторанов.

Наш же «Олений рог» попал в список под первым номером уже из-за особенностей биографии владельца: оказывается, Норберт был-таки женат, хотя и недолго, года три. И бывшая его теща состояла в ближайших подругах мистрис Макферсон…

Ладно, поживем — увидим. Будем надеяться, что в списке Макферсона был не один наш ресторан, и чаша сия нас минует… Да, и выяснилось, каким образом Норберт оказался занесенным в белый список — оказывается, он был единственным в королевстве специалистом по наречию дварфов — расы, родственной гномам, но в отличие от гномов, категорически отказывающейся от любых контактов с иными расами. Вообще любых — даже от войн. Поскольку жили дварфы в глубине пещер на острове в Северном море, никто особо не горевал от отсутствия контактов. Но мало ли что? И человек, способный понять мрачных коротышек, живущих возле холодного моря, считался для государства особой ценностью.

Глава 7

Неделю мы спокойно проработали, по мере сил замещая Фреда. Его уже отпустили из госпиталя, но пока рекомендовали отлеживаться и отпиваться травяными отварами.

Понедельник, 23-е октября, был в ресторане выходным. Норберт было заикнулся о внеплановом рабочем дне, а то запись на столики пошла уже на вторую половину ноября — но мы в едином порыве эту инициативу отвергли; все-таки каждому добавился солидный кусок обязанностей к его обычной работе. А вот вторник начался с новых непоняток.

— Лиза, ты не знаешь, у нас мистрис Робертс не в отпуске? — спросил Норберт.

— Не знаю, мне она заявление не подавала, — ну да, я занималась еще и «кадровыми вопросами» в нашем небольшом коллективе. — А что?

— Судя по всему, она вчера не убиралась у меня в кабинете — ты ж знаешь, она всегда все фигурки переставляет по-своему. А на кухне убрано?

Фигурки — это коллекция овец, которую Норберт собирает уже года три. Овечье стадо пополнялось новобранцами из всех стран мира, разрослось до семидесяти с лишним штук, занимает отдельный шкаф в кабинете и является предметом особой гордости Норберта. Деревянные, каменные, плюшевые, набитые вишневыми косточками, стеклянные и керамические, всех цветов и размеров, овцы составляли композиции, понятные только самому пастуху. Несколько самых любимых овец стояло на письменном столе Норберта, справа от монитора, и каждый рабочий день он начинал с того, что, шипя и плюясь, расставлял в «правильном» порядке овечек, которых наша уборщица мистрис Робертс переставляла по-своему.

Не думаю, чтобы она вкладывала какой-то особый смысл в перестановку фигурок, скорее всего, просто они мешали ей вытирать пыль…

На кухне мистрис Робертс должна была помыть полы, собрать грязные полотенца и повесить новые, стереть пыль с полок и прочих горизонтальных поверхностей — кроме рабочих столов, которые мыли сами повара, и к которым никого не допускали.

Судя по полотенцам, на кухне она тоже не появлялась.

— Может, заболела? — неуверенно предположила Майя.

— Да ладно, я за четыре года ни разу не видела, чтоб она болела! В августе она на три недели уезжает в отпуск, и я даже не знаю — куда. И все, остальное время она работает. Вроде бы.

— Лично я ее вижу раз в месяц, когда выдаю ей зарплату, — добавил Норберт.

Действительно, Норберт был среди нас самой ранней пташкой, приходил в ресторан аж к трем часам дня; уборщица же имела собственный ключ и к часу дня, убравшись и закрыв ресторан, уходила по своим неведомым делам. Я имела возможность в этом убедиться, когда как-то раз мне пришлось зайти на работу с утра за забытым накануне кошельком.

— Она живет в Нижнем городе, так ведь? — спросила я.

— Да, на Ясеневой, в частном доме.

— Я сегодня все равно туда собираюсь в чинскую лавку, сычуаньский перец кончился. Могу зайти и спросить, что случилось — это в квартале от Ясеневой.

— Ну и отлично, хлопнул ладонью по столу Норберт. — Выдай пряности на сегодня по меню и иди прямо сейчас.

Фуникулер доставил меня в Нижний город за считанные минуты. До лавки господина Сяна было от нижней станции минут десять неспешного хода.

Господин Сян перебрался в Люнденвик из великого Бэйцзина много лет назад, и, хотя прижился здесь не хуже любого другого иммигранта, уклад сохранил традиционно чинский. Впрочем, все его соотечественники — а они населяли целый квартал в Люнденвике — носили шелковые халаты и длинные косицы, при разговоре часто кланялись собеседнику, предпочитали зеленый жасминовый чай прославленным сортам из дарджилинга и были безукоризненно честными в делах, чем бы ни занимались. Чаще всего чинцы держали прачечные (и стирали отменно), ресторанчики с национальной кухней, особо любимые дроу, служили рассыльными, или, вот как господин Сян, держали лавочки с самым разнообразным товаром. Я сама видела, как один из постоянных покупателей господина Сяна, имевший привилегию рыться в свежепривезенных сундуках, с криком восторга откопал небольшой ящичек темного дерева, где на светлом бархате засветилась в утренних солнечных лучах необыкновенной красоты ваза перегородчатой эмали.

Меня же в лавке господина Сяна интересовали, в первую очередь, пряности — сычуаньский перец, галангал, листья лимонного каффира и зеленый кардамон. Но я не собиралась отказывать себе и в удовольствии покопаться в очередном сундуке с шелковыми тканями, вазами и загадочными плетеными коробками, мало ли, что найдется полезного. Или бесполезного, но совершенно необходимого!

Так что к дому мистрис Робертс по Ясеневой улице я подходила уже после шести вечера, когда начинало темнеть.

Дом был небольшим, одноэтажным, его окружал невысокий заборчик, за которым темнели кроны нескольких деревьев — яблони, судя по всему. Ну да, вон и яблочко в кроне осталось несорванное. Окна в доме светились, значит, хозяйка дома…

Звонка возле двери не было, и я постучала дверным молотком.

Дверь мне открыл здоровенный молодой человек, с трудом помещавшийся в дверном проеме. Пожалуй, я бы занервничала, если бы встретила такого темной ночью в припортовом квартале…

— Здравствуйте! А можно ли увидеть мистрис Робертс? — вежливо поинтересовалась я.

— Нет.

Вот просто так — нет, и все. Да уж, его нельзя назвать болтливым…

— А-а-а… а почему? Ее нет дома? — я все еще надеялась на инстинктивную доброжелательность собеседника.

Но не тут-то было. Он повторил свое «нет» и попытался закрыть дверь. В это время из дома раздался другой голос, женский и, вроде бы, женщины в летах.

— Марик, кто там?

— Ошиблись домом! — ответил нелюбезный Марик и попытался вытеснить меня с крыльца.

— Ничего я не ошиблась! — закричала я, и вцепилась в перила. Да что ж это такое, я ему что — куль с овсом? — Мне нужна мистрис Робертс, я с ее работы!

— С работы? — детинушка отлетел в сторону, как пушинка — хорошо, что мою руку перед этим выпустил, а то бы оторвал! — от леди Линнерс или из кабака этого?

Передо мной воздвиглась совершенно потрясающая женщина. Ростом она была не меньше того самого Марика, а значит, головы на две меня выше; если прибавить к этому широченные плечи и бедра, ручищи… где-то там, под притолокой терялась громадная голова с рыже-седым пучком волос и неожиданно приветливым лицом. Глаза, зеленые, как молодая трава, весело улыбались.

— Ну… вообще-то из кабака. Из ресторана «Олений рог», то есть. Просто мистрис Робертс не пришла сегодня убираться, и вот… мы подумали… — последние слова я почти прошептала.

— Проходите, пожалуйста, — и женщина отступила от двери; Марек отирался за ее спиной, незаметный, как трехдверный платяной шкаф.

Я вошла не без опасений. Ситуация становилась совершенно непонятной. Где мистрис Робертс, и кто эти люди?

Женщина показала на левую дверь — ага, гостиная, по-видимому, — и предложила мне присесть в мягкое низкое кресло. Я покосилась на нее (надеюсь, что незаметно!) и, выдавив улыбку, села на краешек жесткого стула напротив нее.

— Меня зовут Лиза фон Бекк, я работаю в ресторане «Олений рог». Я бы хотела поговорить с мистрис Робертс, — повторила я, представляясь.

— Талина я, Талина Макдугал, сестра ее, — женщина опустила глаза. — А Марьяны нету. Вчера умерла в больнице.

— Ох! Примите мои соболезнования! А… что случилось с ней?

— Никто не знает. — Талина тяжело вздохнула. — Соседка прибежала ко мне, я-то тут через две улицы живу, и говорит — мол, у Марьяны свет горит, а полдень давно уже. А дверь не открывает никто, она стучала. Собак-то мы здесь не держим, шумно очень… Ну вот, у меня ключ был, мы открыли — она в постели лежит, лицо бледное, аж в зелень, и почти и не дышит. Ну, Марек за лекарем побежал, тот карету медицинскую вызвал, она в больнице и умерла через пару часов, так в себя и не пришла.

— Ясно… Госпожа Талина, тогда я не буду отнимать ваше время. Вы, когда вам будет удобно, зайдите в «Олений рог», ваша сестра за последний месяц деньги не получала. Только не раньше четырех часов, хорошо?

Мистрис Макдугал кивнула.

— И о похоронах нас известите, пожалуйста — наш директор, господин Редфилд, наверное, захочет прислать цветы.

— Да, спасибо, так и сделаю, — она снова кивнула.

В дверях я остановилась и спросила:

— А как найти того доктора, который ее лечил?

— Не доктор он, просто лекарь, господин Йонссон. А здесь же, на Ясеневой и живет — через четыре дома в сторону улицы Маковников, с синей крышей такой дом, и наличники резные.

Некая смутная догадка заставила меня пройти до дома лекаря, я надеялась, что в такое время, позднее для Нижнего города, он будет дома. Но господин Йонссон отсутствовал, и я оставила записку с моими координатами в руках его служанки, странноватой белесой девицы, косившей просто страшно.

Во вторник последний клиент ушел из ресторана уже так поздно, что можно было считать это ранним утром среды.

— Норберт, давай начинать в семь, а не в восемь, а? Иначе мы перейдем на полностью ночной образ жизни, — предложил Джонатан. — У меня жена уже забыла, как я выгляжу.

Ну, понятное дело — ему, бедняге, приходится тяжелее всех; мало того, что он все время на публике и должен держать лицо, так и уходит он последним. Я-то вообще могла бы оставить пост около полуночи, благо пряности все были расписаны, а эльфийских блюд сегодня никто не заказывал. Но вообще он прав, мы так человеческий облик потеряем, отрастим вместо рук ножи и поварешки…

— Так ведь они будут раньше приходить, но все равно досиживать до рассвета! — хмыкнул Норберт, который тоже сидел до последнего клиента и нередко брался за кастрюльку или бегал с подносом.

— Тоже верно… — Джонатан потер глаза руками и пошел к двери.

Норберт позвенел ключами:

— Лиза, ты домой? — я утвердительно кивнула. А куда еще я могу пойти в три часа ночи? — Тогда я тебя провожу. Завтра я с утра во дворец, нужно в банк выручку сдать будет. Сделаешь?

— Сделаю, конечно, — я от души зевнула. — Пошли тогда уже, а то я тут и усну.

Глава 8

Разбудил меня стук в дверь. В десять утра. Ненавижу!!!

Открыв один глаз — второй открываться никак не хотел, — я смотрела на совершенно незнакомого человека с длинными седыми волосами, завязанными в хвост. Потертая кожаная куртка, высокие сапоги, большая сумка на плече — я бы решила, что это охотник или путешественник, но пахло от него травами и лекарствами. И самую чуточку — болезнью.

— Господин Йонссон? — предположила я.

— Госпожа фон Бекк? Мне передали вашу записку…

— Да-да, проходите, пожалуйста. Прошу извинить мой вид, я работаю допоздна… — я провела лекаря в гостиную. — Присаживайтесь и простите меня, я на минуту.

Минута растянулась на все десять, но, вернувшись в гостиную, я, по крайней мере, натянула штаны и рубашку, была умыта и смотрела на мир обоими глазами.

— Чай, кофе?

— Нет, благодарю вас. Госпожа фон Бекк, так чем я могу быть вам полезен?

— Да, конечно, простите. Спасибо, что так быстро откликнулись. Скажите, вы лечили мистрис Робертс?

— Ну, собственно, лечить я не мог — там было сильнейшее отравление. Я сразу вызвал карету из ближайшего госпиталя, ну, и постарался промыть желудок, насколько было возможно. Мистрис Робертс была без сознания, так что в одиночестве я немногим мог помочь. А мистрис Макдугал плохо сделалось, ее сынок на кухне отпаивал…

— Я поняла, спасибо вам. А в какой госпиталь ее отвезли?

— Ближайший у нас — святого Фомы, туда и отвезли.

— А чем она отравилась, неизвестно? — задала я последний вопрос.

— В госпитале исследуют, скажут точно. Но я так думаю — грибами. Ей накануне грибов привезли, я знаю, она жене моей говорила. А с поздними осенними грибами бывает всякое…

Я заплатила лекарю за визит и отправилась на кухню за вдохновением. Пожалуй, сегодня, чтобы проснуться, выпью пряного кофе по рецепту графини Эверсан-Валтер — с розмарином и базиликом. За чашкой кофе и рогаликом с медом я составляла план на сегодня.

Во-первых, отнести выручку в банк. Ну, это несложно, гномий Драхтаугалергн-банк, где Норберт держит счет «Оленьего рога», по соседству, на меня и доверенность давно оформили.

Во-вторых, пожалуй, госпиталь святого Фомы — есть у меня там один знакомый, который поможет разведать, что же случилось с мистрис Робертс.

В-третьих, наверное, нужно позвонить Дэну и рассказать ему, что мне удалось разведать. Если бы он был только майором Паттерсоном, Главой столичного управления безопасности, ему все эти истории были бы не нужны и неинтересны. Но он был еще и Дэном Паттерсоном, моим другом детства.

А дальше видно будет.

Так я и поступила.

Для начала достала из сейфа и закопала поглубже в сумку мешочек с наличными и конверт с чеками. Тяжесть была небольшая: большинство посетителей расплачивались чеками или магическими платежными картами; лишь немногие по старинке носили с собой кошель с золотыми дукатами и серебряными гроссами.

Возле входа в Драхтаугалергн-банк стояли два охранника-гнома с громадными секирами. Если бы я когда-то не видела, как эти невысокие крепыши управляются с секирами чуть ли не с них ростом, в жизни бы не подумала, что от таких охранников будет толк. Вопреки расхожим представлениям, секиры они передо мной не скрещивали, а, чуть наклонив головы, дали пройти в дверь — огромную, в два моих роста, толстенную… Я думаю, если бы не зачарованный дверной противовес, мне бы ее ни в жизни не открыть.

Знакомый мне клерк, господин Свирфнедс, тщательно проверил кристалл с подписью, дающий мне право распоряжаться счетом «Оленьего рога», отпечаток моей ауры, подозвал кассира и дал указание принять деньги. Кассир пересчитал монеты трижды, проверил суммы на чеках и, наконец, с поклоном назвал депонируемую сумму — три с лишним тысячи золотых дукатов. Неплохо, за один-то вечер! Такое впечатление, что гости ресторана не только стали брать более дорогие блюда, но и резко увеличили количество заказываемого к ним вина, хмельного меда, крепкого келимаса с отрогов южных гор и даже гномьего самогона.

Пожалуй, надо будет сказать Норберту и нашему сомелье Бернару Лакомбу, что спиртное в погребах может закончиться быстрее, чем они ожидали!

Ну что ж, теперь в Нижний город! Меня ждет госпиталь Святого Фомы.

От фуникулера до госпиталя было минут сорок пешего хода, начал накрапывать мелкий дождичек, и я подумала о кэбе. Вот только как я ни крутила головой, ни одного не было видно, поэтому я тяжело вздохнула, натянула капюшон плаща поглубже на лицо и отправилась пешком. Через пару минут за спиной у меня раздался скрип колес и такой же скрипучий голос:

— Мистрис желает кэб?

— Да, отлично! В госпиталь святого Фомы, пожалуйста! — воскликнула я, и с радостью забралась в темную кабинку. Капюшон снова упал мне на лицо, и я так и не поняла, откуда на мою макушку свалился тяжелый удар…

Глава 9

Очнулась я, почувствовав сразу множество неприятных вещей.

Во-первых, зверски болел затылок. Во-вторых, пошевелить руками я не могла, из чего было понятно, что руки у меня связаны — к счастью, не больно, чем-то мягким, и к тому же — впереди. В-третьих, было душно и пахло пылью, старыми книгами и почему-то ладаном, сразу очень захотелось чихнуть. Ну и, наконец, в-четвертых, вокруг было темно. Разумеется, я сразу открыла глаза — я же не герой авантюрного романа, который, очнувшись со связанными руками и подвешенный за ноги над пропастью, все же делает вид, что он все еще без сознания, дабы героически подслушать планы врагов.

Подслушивать было некого, потому что никаких врагов рядом не наблюдалось.

Ах да, было еще и в-пятых. Чертовски хотелось в туалет.

Ладно, будем разбираться с проблемами по мере возможности, раз уж они поступили все разом. Лежу я вроде бы на земляном полу, хорошо, что на мне кожаные куртка и штаны…

Темнота была не абсолютная — какие-то струйки света пробивались через щели между досками, закрывавшими, по-видимому, окно. А, поскольку по голове я получила утром, получается, что провалялась я без сознания не долго, день все еще в разгаре.

Ноги были свободны, кряхтя, я извернулась и встала, чтобы подойти поближе к свету. Мои запястья опутывала какая-то темная лента, подергав руками, я смогла ее довольно сильно растянуть. Можно было бы ее и снять, но тут я решила последовать-таки примеру персонажей романов приключений, и пока не открывать врагу свои возможности.

Ага, если какой-нибудь враг вообще появится!

Такое впечатление, что меня сунули в чулан и заперли, чтобы не мешалась под ногами.

А кому я могла помешать в последнее время?

Не высовывается ли здесь хвост от истории с бульоном? И тогда, возможно, смерть мистрис Робертс тоже вовсе не из-за грибов случилась?

Так, минуточку!

Ведь мистрис Робертс приходила убираться обычно с утра — у нее были все ключи, и наутро она мыла полы, вытирала пыль и приводила в порядок кабинет Норберта, гардероб для клиентов и нашу раздевалку; разделочные столы и плиты повара мыли сами, сразу по окончании работы.

И наш бульонный диверсант был в ресторане с утра.

То есть, уборщица вполне могла впустить кого-то постороннего в ресторан, или же, как вариант, могла сама всыпать нечто несвойственное в размороженный бульон.

Нет, всыпать не могла. Она была, конечно, с крупными тараканами в голове, но абсолютно честная. Скорее, возможен вариант какой-нибудь подруги — мол, ах, дорогая, я хочу посмотреть, где ты работаешь!

Тоже нет, это неестественно выглядит — так может разговаривать светская дама; или даже, скорее, дама, изображающая светскую. А мистрис Робертс работала уборщицей, и подруги у нее были наверняка такие же — женщины среднего возраста, всю жизнь занимавшиеся нелегкой работой.

Но Талина Макдугал что-то сказал про вторую работу — у леди Линнерс, так, кажется? И вот оттуда вполне могут расти корни этой истории.

Все, надо выбираться отсюда. Надо выяснить, кто такая леди Линнерс, и какое отношение она может иметь к испорченному бульону?

Я повернулась спиной к окну и осторожно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь, двинулась к противоположной стене. Стена была холодна и шершавая, двери не наблюдалось. Ведя руками по стене, я пошла вправо — ага, вот и она! Дощатая дверь, пальцами прощупываются щели, но света за ней не видно. И тихо. Похоже, что никакие враги не собираются немедленно лишать меня чего-нибудь дорогого или страшно пытать, чтобы узнать рецепт приготовления десерта «Зеленые аллеи». Более того — похоже, что никаких врагов поблизости нету вообще!

Несерьезно как-то ко мне относятся, даже обидно.

Я избавилась от темных лент, опутывающих руки и размяла пальцы. Так, сперва свет.

— S´ilringa faina!

Неяркий голубой огонек зажегся передо мной. Ах, боги и демоны, как же вовремя ко мне вернулись магические способности! И как же приятно снова не только уметь, но мочь!

При свете я осмотрелась — да, сарай, причем практически совершенно пустой. Только в углу небольшая деревянная тумбочка. Заняться мародерством, что ли? Я дернула дверцу, и она открылась — пыльные тряпки, кипа бумаг — а это надо просмотреть, мало ли! Я сунула бумаги в сумку, которую человеколюбивые налетчики у меня не отобрали. Святая Эрменджильда, да они даже коммуникатор мне оставили! Ну, прямо как дети, честное слово.

Так, а это что, в уголке под тряпками? Коробочка, вроде как для небольшого ювелирного украшения. Внутри кольцо: простой тоненький ободок, серебристый — серебро, платина? И голубой камень в тонкой оправе, размером с ноготь моего мизинца. От кольца отчетливо веет Силой, ура-ура, я и потоки Силы опять чувствую! Коробочку тоже в сумку. Все, в тумбочке остались только тряпки, и больше в сарае ничего нет.

Я повернулась к двери. Ничего, похожего на нормальный дверной замок, не видно — скорее всего, снаружи, как всякий сарай, он закрыт на крючок или щеколду. Ну что ж, участь всякого железа — ржавчина.

— Linyenva asto! — с тихим шуршанием засов осыпался в пыль, и я осторожно открыла дверь. Шарик света нырнул впереди меня в короткий коридорчик, упирающийся еще в одну дверь, сквозь щели которой пробивался дневной свет. От толчка эта дверь открылась, и я выбралась в небольшой заброшенный садик.

Надо, пожалуй, хоть отряхнуться, а то первый же патруль городской стражи меня арестует за бродяжничество. Под старой яблоней, на ветке которой висело одинокое желтое яблоко, стояла бочка, до краев наполненная водой. Я посмотрелась в это импровизированное зеркало, тяжело вздохнула и полезла за носовым платком, хоть лицо протереть, а то так любой гном за рудокопа примет…

Глава 10

Я сорвала яблоко и вышла через покосившуюся калитку на улицу. Ни одной живой души, и тихо, как в лесу перед дождем; куда же это они меня завезли? Неужели в Косой Треугольник?

Косой Треугольник, самый странный район нижнего города, был внезапно, в один день, оставлен всем его населением. Люди и нелюди (а здесь жили, помимо многочисленных хомо, несколько оборотней и пара ассимилировавшихся орков) оставили все недвижимое имущество — дома, сады и огороды, все, что нельзя было погрузить в телегу и увезти, — и ушли. О причинах такого поступка их, разумеется, не один раз спрашивали и городские власти, которым пришлось решать проблему с жильем; и стражники, а затем служба безопасности; и маги, и представители Королевского совета — но все они, как один, не произнесли ни слова о том, что именно они оставили за спиной.

Было решено обследовать Косой Треугольник — мало ли, какие там могли завестись неприятности? — и первыми в поход отправился отряд студентов Магической Академии под руководством декана факультета общей магии; результаты им должны были зачесть как дипломную практику.

Ни один из студентов не вернулся через положенные три дня, что было странно. Еще более странно было то, что не вернулся и декан.

На поиски пропавшей группы отправили группу безопасников, усиленную тремя боевыми магами. Студентов они нашли довольно быстро — те весьма грамотно держали оборону в подвале одного из брошенных жилых домов, в лучших канонах боевого магического искусства выставив охранный периметр, усилив его самонаводящимися файрболами и закрыв куполом. Декан был в коме, и, сколько мне известно, так из нее и не вышел. Студенты о том, что с ними происходило, молчали вмертвую.

Из Косого Треугольника студенческую группу безопасники вывели легко и просто, а вот когда они попытались вернуться, чтобы всерьез обследовать этот район, по границе его мгновенно выросли все оплетавшие густые колючки.

Спящей Красавицы в этом районе города никогда не водилось, поэтому рубить колючки мечом никто не стал. Тогдашнему Главе службы безопасности терять людей не хотелось, никаких жизненно важных объектов в Косом треугольнике не было, поэтому король приказал вопрос закрыть, пока оттуда не полезло что-нибудь совсем уж ненужное. А что — бывали такие случаи, когда безбашенные дроу решили осваивать Истхавенский хребет и по незнанию стронули проклятие Древних…

Район решено было закрыть для посещений, по границе его выстроили ограду, не имевшую ворот, и по периметру пустили наряды стражи. Произошло все это лет двадцать пять — тридцать назад, то есть, еще при прежнем короле, но и по сей день никто из бывших жителей Косого Треугольника или их потомков не изъявлял желания вернуться и попользоваться брошенным имуществом.

Ну что ж, похоже, что я на собственной шкуре узнаю, почему этот кусок земли был брошен.

Плохо то, что внутри Косого треугольника не работали коммуникаторы, то есть, позвонить немедленно Дэну и закричать «Спасите, караул!» я не могла.

— Ну что же, — бодро сказала, — определимся на местности и пойдем. Как ни крути, до ограды периметра я должна добраться довольно быстро.

Через час я уже не была в этом так уверена. Да я ни в чем уже не была уверена — за то время, которое прошло с момента, когда я выбросила яблочный огрызок, даже одноногий пьяница, потерявший костыли, добрался бы до треклятой ограды. Но сколько я ни оглядывалась, она не мелькала и вдалеке, сквозь скудные желтые листья. Начинало темнеть, снова стал накрапывать дождь, и настроение неуклонно снижалось от отметки «Ща мы их!» до «Чаю бы горячего…».

Я выбрала возле покосившегося забора лавочку посуше и села. Нужно было подумать, а не гоняться за собственным хвостом.

Если меня сюда привезли в кэбе — значит, есть дорога. Меня ж не тащили за левую ногу, стукая попутно обо все кусты! Есть дорога, шириной как минимум два метра, и ворота, дыра, пролом в ограде, через которые этот кэб въехал и выехал. Значит, нужно вернуться к той калитке, из которой я вышла, и искать оттуда следы колес. Дорога мокрая, грунтовая — камнем тут отродясь не мостили, — должны быть следы.

И, разумеется, они были. Подсвечивая себе в темноте холодным голубым светляком, я дошла до высоких и весьма колючих кустов, неплохо маскирующих дырищу в ограде, и просочилась сквозь нее аккурат к моменту обхода патруля городской стражи.

Глава 11

— Ну, ты даешь! — со сдержанным восхищением сказал мне Дэн, распахивая решетку женской камеры городской тюрьмы. — А была вполне приличной девочкой… лет до пяти! И кто бы мог подумать, что ты попадешь под арест за незаконное проникновение на охраняемую территорию, сопротивление задержанию, нанесение тяжких телесных повреждений работникам городской стражи, находящимся при исполнении, нарушение спокойствия… В общем, ужас!

Две дамы сильно облегченного поведения, делившие со мной в последний час эту миленькую комнатку с решетчатой дверью, засвистели и зааплодировали в знак поддержки, и я с гордостью поклонилась в их сторону.

— Спасибо, что вытащил так быстро, — уже серьезно сказала я Дэну, когда мы разместились в его экипаже. — Надо Норберту позвонить, я ж опоздала уже несусветно!

— Я все сказал, не волнуйся. Тебя ждут завтра в обычное время.

— Спасибо, — повторила я.

— Давай, рассказывай, — велел майор Паттерсон. — Во что ты влипла? И кой темный понес тебя в Треугольник?

— Ты знаешь, я и сама пока не поняла. Я всего-навсего поехала вчера в Нижний город за пряностями в чинскую лавку…

Пока я изложила Дэну все подробности своих вчерашних и сегодняшних похождений, мы успели добраться до моего дома и вскипятить чайник. Несмотря на то, что за весь долгий день после завтрака я съела только то самое яблоко, есть мне не хотелось. Вообще-то, наступил «отходняк», и меня начало потряхивать от запоздалого страха, холода, понимания того, что никто и никогда бы меня в Косом Треугольнике не нашел, даже королевский маг — там же не только техника глушится, туда вообще никакие сигналы снаружи не поступают, в том числе и магические!

Я сидела в кресле, поджав под себя ноги и держа двумя руками кружку с горячим чаем, куда Дэн щедрой рукой бухнул чуть ли не полстакана моего лучшего келимаса, куталась в плед и старательно растравляла ужасное представление о том, что бы со мной было, если бы. Под пледом в собственном кресле было совсем не страшно это делать, а когда я дошла до собственного привидения, изводящего гнусных похитителей стонами, завываниями и звоном цепей, мне и самой стало смешно.

И тут мои мысли как-то сами собой обратились в сторону этих самых похитителей.

— Я так думаю, что эти приключения начались от дома мистрис Робертс, — сообщила я. — Непонятно только, почему они меня не пристукнули, а просто затащили в ту дыру и оставили. Как-то это нерасчетливо.

— Ты понимаешь, — Дэн присел напротив с рюмкой келимаса, — любому нормальному человеку или не-человеку очень трудно перешагнуть в себе эту границу: убить разумного.

— Но мистрис Робертс убили, ведь так? Кстати, как именно?

— Да, убили. Установлено, что это был растительный алкалоид, не имеющий к грибам никакого отношения. И в таком количестве, что можно было бы дракона в основной ипостаси убить. Я думаю, дело в том, что вашу уборщицу отравили. Отравитель не видел, как она умирала, поэтому как бы и не приложил к этому руки. А тебя надо было убить непосредственно, будучи рядом, глядя на получившийся в результате труп.

— Это ты про меня — «труп»? — икнула я от ужаса.

— Э-э-э… Знаешь, я поставлю охрану возле твоего дома. Не возражаешь? И магические сигналки на окна и дверь.

— Я ж не сумасшедшая, чтобы в такой ситуации возражать. Лучше даже не «возле», а в самом доме. Я не настаиваю, чтобы непосредственно в спальне, но рядом. Ну, или так, чтобы я видела их из окна. — А сигналки я и свои добавлю, подумала я. — Вот только я не пойму, чего же они добиваются…

— Поймем. Главное, не было бы поздно…

Проводив Дэна, я развесила сигнальную паутину по всем отверстиям в доме, в которые могло проникнуть что угодно крупнее мыши, трижды проверила запоры на окнах и дверях, несколько раз посмотрела в окно, чтобы убедиться, что обещанная охрана на месте и не спит… Словом, свежеприобретенная паранойя росла и расцветала.

С другой стороны, общеизвестно — если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят.

Снились мне такие увлекательные кошмары, что даже немного жаль было в очередной раз просыпаться с криком: то за мной по темным улицам Косого Треугольника гонялась толпа скелетов со светящимися красными глазами, то я ухитрялась заблудиться в коридорах королевского дворца и на меня с потолка лился кипяток…

Уже под утро я заснула так крепко, что не слышала ни вызов коммуникатора, ни стука в дверь — проснулась только тогда, когда мои сигналки выдали сирену, с одновременным воплем кого-то пострадавшего.

Как оказалось, когда я не ответила на сигнал коммуникатора, Дэн забеспокоился и послал мальчика-стажера проверить, не украли ли меня еще раз. Добросовестный стажер постучал в дверь, и, не получив ответа, решил зайти и проверить… Я отключила сирену, отпоила заикающегося стажера успокоительными каплями (а кто бы не дрожал, увидев в темном коридоре огромного мохнатого красноглазого паука? Ну, вот такая у меня получилась охранная сигнализация) и оттерла с его физиономии и куртки светящуюся краску, который выстрелила в него моя вторая сигналка.

В общем, когда я посмотрела на часы, было уже почти три часа дня, и надо было собираться на работу.

Глава 12

Слава всем богам, в ресторане все было как всегда — шумно, суматошно, вкусно. Майя мне едва кивнула, шепча губами легкое заклинание над застывающим фисташковым мороженым, Хаким, напротив, страшно обрадовался, схватил за руку и потащил к пряной кладовой, приговаривая:

— Ты где бродишь, тут без тебя жить невозможно, никто не знает, где шамбала! Где можжевельник? Где фенхель? Нету, говорят, надо Лизу ждать! А как ждать, клиент ждать не будет! Мясо ждать не будет!

Я погрузилась в работу — выдавала, взвешивала, отмеряла, растирала и обжигала. Срочно потребовался розовый перец и тертый свежий имбирь для харзуля, это такая очень редкая речная рыба; горячие закуски невозможно было подготовить без трюфельного экстракта и апельсинового желе; свежий базилик кончился, кажется, разом и во всем городе, и нужно было в пожарном порядке придумывать замену — хорошо, что в порыве любопытства я купила в чинской лавке траву периллы в стазисной упаковке (а как еще доставить с другого конца континента, из Наньцзина, эти свежие зеленые листья с бордовой оторочкой?). Ароматом перилла весьма схожа с базиликом, только погрубее. Словом, это был нормальный рабочий вечер, восхитительный в своей непредсказуемости.

Когда первая волна схлынула, ко мне в комнату зашел Норберт.

— Я похвастаться пришел, — сказал он. — Не знаю, с кем ты во дворце говорила, кроме нашего Дэвида, но на ближайшую неделю у нас на каждый день заказаны по три столика, для нужд дворца.

— Да ладно! Без имен?

— Без. Но оговорено, что столики в угловом кабинете, и ежедневно перед открытием ресторана маги Совета будут проверять все вокруг на предмет чего-нибудь непредусмотренного кулинарными книгами и справочником по этикету.

— Ну что же, — я пожала плечами, — Имеют право. После всех последних приключений я бы сама потребовала тщательной ежевечерней проверки, хотя бы для нашего спокойствия. А кто именно заказывал?

— Штат фрейлин ее величества, госпожа Файролл.

Гвендолен, спасибо, дорогая! С меня лучший шоколадный десерт из репертуара Майи!

— Ясно! Ну что же, это хорошо, мне кажется.

— И вторая хорошая новость, я всех уже порадовал — с понедельника на работу выходит Фред.

— Слушай, прекрасно! Прямо хоть думай о расширении…

— Вообще-то, — Норберт скромно потупился, — я уже подумал. Соседний дом продается вместе с участком земли. Можно было бы сделать еще зал и несколько кабинетов, и летнюю веранду, и сад. Вот только не знаю, продержится ли столько наша популярность?

— Посмотрим, как дела пойдут, ты же не должен принимать решение немедленно?

— Нет, но тут еще проблема…

— Какая?

— Мой бюджет может не выдержать и покупку, и ремонт с переделкой в новом здании, и поддержание ресторана… Надо искать кредит или брать компаньона. — Норберт вздохнул. — Мне страшно не хочется пускать сюда кого-то чужого. Думаю, придется останавливаться на варианте с кредитом — надо полагать, Драхтаугалергн-банк мне не откажет.

Думала я недолго. Норберт ничего не знает о моем финансовом положении, я ни с кем это не обсуждала — но я могла бы купить не только соседнее здание, но и еще десяток в Верхнем городе, и у меня останутся деньги на новые занавески. Действительно, не хотелось бы, чтобы здесь, в «Оленьем роге», появился кто-то чужой с возможностью командовать, указывать или кого-то уволить. Мне здесь очень комфортно, как было только дома, в Вицнау, в моей комнате на третьем этаже, с видом на снежные пики гор.

— А компаньона на какую долю в деле? — поинтересовалась я.

— На сорок девять процентов.

— Давай ровно половину, и я в деле! — и я достала чековую книжку.

Глава 13

Уже на следующий вечер зарезервированный столик в угловой кабинке был занят тремя дамами в шелковых, расшитых цветами, полумасках. Гвендолен я опознала сразу, и немедленно попросила Майю сделать тот самый шоколадный фондан с малиной и ягодами кармалии, который стоял на первом месте в списке предлагаемых нами десертов. Во-первых, он Майе удавался всегда, во-вторых, вкус получался совершенно божественный. А я помню страстную любовь Гвен к шоколаду еще по монастырской школе, где шоколад нам доставался нечасто.

Да, полумаски неожиданно стали модны в люнденвикском свете после визита их величеств в Серениссиму. Оттуда сопровождавший их двор вернулся с рассказами о потрясающих праздниках на воде, о городе, где лодки заменяют экипажи и принято более половины года закрывать свое лицо маской, о сиянии огромных люстр из разноцветного стекла и могуществе правящего клана водных магов Контарини…

Я в светских мероприятиях не участвовала, но свободную прессу никто не отменял, и наши газеты исправно пополняли коллекцию этих красочных рассказов. А на городских улицах появлялось все больше дам в полумасках.

В зал я не выходила, мне хватало работы — ресторан был полон, повара крутились, как белки в колесе. Как нарочно, больше половины заказов шло со специальными указаниями клиента — кто-то не выносил жареный лук, у кого-то была аллергия на цитрусовые или на какую-то из приправ, и требовалось срочно внести изменения в рецептуру.

После того, как пару лет назад один из гостей чуть не умер от анафилактического шока из-за аллергии на бадьян (а мы добавляем бадьян к жарящемуся луку для мясных соусов, он очень усиливает аромат), мы крупными буками пишем на каждой странице меню — «Просим предупреждать официанта об имеющихся аллергиях!»

Так что я, вслед за поварами и официантами, прыгала от полки с приправами к весам и от ступок к стазисному шкафчику, и даже не обратила внимания, когда дверь в мою комнату снова открылась. Но это был не один из поваров, пришедший за пряностями, и даже не официант со списком изменений — на пороге я с изумлением увидела низенького толстячка со смешной прической, высоко взбитым коком надо лбом. Господин Ландорсэль, какая неожиданность! А мне-то казалось, что этот персонаж уже не актуален.

— Так, а что у нас здесь? — проговорил он через плечо, обращаясь к почтительно склонившемуся за спиной тощему субъекту с бритой головой, в левой руке которого был блокнот, а в правой карандаш. Видимо, все сказанное господином Ландорсэлем немедленно заносилось на скрижали — может быть, даже высекалось на мраморе. — Джимсон, пометь, что здесь я хочу сделать свою комнату отдыха!

— Что вам угодно? — вежливо спросила я, старательно борясь со смехом. Ну, невозможно было бесстрастно смотреть на эти две фигуры!

— А вы, милочка, что здесь делаете? — соизволили обратить на меня внимание. — Вам что, не сказали, что вы уволены? Собирайтесь, уходите!

— Простите, но я с вами незнакома и не очень понимаю, почему вы здесь распоряжаетесь? Вы что, купили ресторан у владельцев?

— Каких еще владельцев? Норберт Редфилд единственный владелец, и он меня приглашал на должность главного шеф-повара еще месяц назад! Джимсон, в чем дело? Очисть помещение, что ты медлишь! — лысый Джимсон, расставив тощие руки, двинулся в мою сторону.

Я давно уже нажимала кнопку тревожной сигнализации, скрытую под полкой справа от меня; сигнал должен был идти в кабинет Норберта. Да, с моими вернувшимися магическими способностями я могла мигом скрутить обоих, но мне не хотелось эти возможности «засвечивать», я уже говорила. Дверь снова распахнулась, и появился Норберт.

— Лиза, что?.. — тут взгляд его упал на сладкую парочку. — А-а, господин Ландорсэль! Я уж и не чаял вас увидеть! Каким ветром вас занесло в наш ресторан, да еще и в служебные помещения?

— Но, Редфилд, как же?..

— Пойдемте-ка в мой кабинет, не стоит отвлекать поваров от работы. Госпожа фон Бекк, если Вы свободны, могу я попросить вас также подойти?

Я молча кивнула. Пусть выкатятся, я отсмеюсь и приду.

Тощий Джимсон двинулся было за своим повелителем, но после грозного рыка Норберта ретировался к выходу. Ох, ну и фрукт!

Когда я вошла в кабинет Норберта, он кивнул мне на удобное кресло справа от его стола:

— Присаживайтесь, госпожа фон Бекк. Итак, — он повернулся к Ландорсэлю, — вот теперь я готов вас послушать.

— А что здесь делает эта… эта девица? — голос Ландорсэля по-прежнему был капризен. Такое впечатление, что он не понял, что им сейчас будут вытирать пол.

— Госпожа Лиза фон Бекк — совладелица ресторана, имеет полное право находиться во всех его помещениях, включая мой кабинет. А вот что вы здесь делаете, я не понимаю. Разумеется, если не считать того, что вы мешаете рабочему процессу! — голос Норберта был сух и арктически холоден.

— Но, Редфилд!..

— Господин Редфилд, с вашего позволения!

— Ну, хорошо… — Ландорсэль вздохнул. — Я напоминаю, что у нас с вами подписан контракт, согласно которому я принимаю на себя должность главного шеф-повара этого заведения. И в качестве такового…

— Напомните-ка мне, дорогой мой, а когда именно мы с вами подписали этот контракт? — тихо поинтересовался Норберт.

— Разумеется, напомню, вот у меня и копия с собой! Девятого октября!

— А что там еще сказано, в этом контракте? — судя по мурлыкающим ноткам в голосе Норберта, сейчас он проглотит эту глупую птичку одним махом, не пережевывая.

Напомните мне потом, чтобы я никогда не вставала у него на пути, ладно?

Несостоявшийся шеф-повар молчал. Кажется, до него стало доходить, что происходит что-то не то.

— Забыли? Так я вам напомню! — жестко произнес Норберт. — Там написано, что вы должны приступить к работе немедленно по подписании контракта! Прошел почти месяц — и вы соизволили, наконец, появиться? Так вот, контракт автоматически расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон. Вами, Ландорсэль! ВЫ меня поняли? А теперь — пошел вон!

— Но…

— Вон, я сказал! И если еще хоть раз увижу вас ближе ста ярдов от наших дверей — вы будете мне неустойку платить за это самое неисполнение обязательств!

Когда за пискнувшим Ландорсэлем закрылась дверь, Норберт неожиданно побледнел и почти упал у в кресло, потирая левую сторону груди.

— Эй-эй, — забеспокоилась я, — Это ты мне брось! Только не вздумай заболеть сейчас! Фред пока на кухню не вышел, кто будет закрывать горячие закуски?

— Ничего-ничего, не волнуйся. Налей-ка мне рюмочку келимаса, вон там, в шкафу.

— А то я не знаю, где ты запасы хранишь! — фыркнула я.

Рюмочка помогла, Норберт слегка порозовел и глубоко вздохнул.

— А я ведь боялся, что избавиться от этого сокровища нам не удастся. Даже с юристом проконсультировался, он-то и подсказал мне насчет автоматического расторжения контракта. Оказывается, он при составлении контракта этот пункт заложил.

— Ну и слава богам, — я успокаивающе погладила его по руке. — А Ландорсэль, видимо, прятался за углом, пока непонятно было, что здесь произошло, а когда понял, что нас ни в чем не обвиняют, да еще узнал, как мы стали популярны…

— Вот именно.

— Ладно, забыли про него. Пойду-ка я к себе, наверняка там уже народ ломится, не понимая, куда исчезла в разгар работы.

Я заглянула в главный зал — вроде, все было тихо. Арфистка, которая пять вечеров в неделю услаждала слух жующей публики, ушла на перерыв, гул голосов не превышал минимально допустимого уровня. Заметив меня, подошел Мигель, официант.

— Лиза, тебя хотели видеть дамы, сидящие в первой кабинке.

— Угу. Они закончили?

— Да, десерт заказывали дважды, вот только что рассчитались. Чаевые выше некуда.

— Отлично. Уже иду!

Дамы ждали меня, допивая ароматный чай из тонких фарфоровых чашек. Увидев меня, Гвен порывисто встала.

— Дорогая! — ее надушенная щечка на мгновение прикоснулась к моей, обозначая поцелуй. — Как я рада, что наконец-то сюда выбралась! Прекрасная кухня, а десерты просто божественные! Я вас однозначно буду рекомендовать!

— Я рада, что вам все понравилось! Рекомендовать — куда?

Оказывается, королева будет проводить благотворительную неделю в пользу бедных сирот. Предполагается, что, пока высокие лорды со всего королевства будут принимать участие в ежегодном королевском Большом совете, сопровождающие их дамы займутся благотворительностью. В прошлые годы для этих целей занимали бальный зал городской ратуши. Но, после того, как год назад дамы очень жаловались не неудобство использования небольшого, тесного и совершенно необорудованного здания ратуши для их важных целей, а мэр едва не получил инфаркт, оплачивая уборку залов, коридоров и туалетных комнат, ее величество решила подыскать альтернативу.

И Гвендолен специально пришла сегодня с двумя старшими фрейлинами, чтобы посмотреть — а не подойдет ли «Олений рог» для сих высоких целей.

Я быстро прикинула — ресторан придется закрыть на неделю, и еще несколько дней потом вычищать. Но, раз мы все равно собираемся расширяться — может быть, сделать второе помещение специально для этого мероприятия? Да хотя бы переделать быстренько тот самый соседний дом, который мы решили покупать! Косметический ремонт в большом зале и нескольких подсобных помещениях, в туалетных комнатах и паре комнат для переговоров — а когда все мероприятие закончится, можно будет уже не спеша обустроить второе здание ресторана, соединить переходом с кухней…

Нет, переход надо сразу делать — придворные дамы только изображают, будто клюют салатик, словно птички, а на самом деле едят очень даже хорошо. И еду с кухни нужно доставлять горячей. Словом, можно решить, если только это все не завтра.

— Мисс Файролл, а когда начало этого мероприятия? — спросила я.

— О, совсем скоро! Большой ежегодный совет традиционно начинается в Имболк.

Хм, то есть, первого февраля. Можно сто раз успеть все переделать.

— Замечательно! Мы в «Оленьем роге», разумеется, не чужды благотворительности, и с радостью примем у себя наших прекрасных и щедрых леди.

— Ах, госпожа фон Бекк, это замечательно! Я не удивлюсь, если наша главная дама-патронесса… — многозначительный взгляд ввысь и вздох, — захочет чуть позднее Самайна посетить ваше заведение, чтобы, так сказать, лично удостовериться, что все будет на высшем уровне.

Проводив Гвендолен и ее молчаливых спутниц в масках до экипажа, я зашла на кухню. Было уже заполночь, и кухонная суета несколько утихла. Обычно в это время еду уже почти не заказывают, поэтому остается только дежурный повар с некоторыми заготовками — ну и, разумеется, метрдотель, официанты и сомелье. Впрочем, сегодня, кажется, никакого спада не наметилось — плиты по-прежнему горят, мелькают ножи, и повара не протирают столы, а усердно их заляпывают.

Джонатан Шеффилд, метрдотель, стоял у качающейся двери в главный зал. Увидев меня, он помахал рукой:

— Лиза, я тебя сегодня еще не видел!

— Привет! Ты как сегодня?

— Да ужас! Восемьдесят процентов столов заполнены по предзаказу, время — половина первого, а у дверей очередь. И ребята с ног сбиваются, в таком режиме они долго не проработают. Надо брать еще официантов и кого-то мне в помощь и на замену, а то я тоже свалюсь.

— Ясно… Ну, пойду найду Норберта, надо, действительно, все это решать…

Глава 14

Соседний дом мы пошли смотреть на следующий же день с утра.

Большой участок земли был изрядно запущен — там, где когда-то благоухал цветник, росла крапива и сныть, старые плодовые деревья не были ни побелены, ни обрезаны. Дорожки почти полностью заросли травой. К счастью, дождя не было уже три дня, и мои ботинки из нежной светло-синей лайки не промокли.

— Давно дом пустует? — негромко спросил Норберт у господина Краухорна, немолодого гнома, представлявшего агентство недвижимости.

Говорить в этом саду громко было решительно невозможно.

— К нам владелец обратился три года назад, но и до этого здесь никто не жил… э-э-э… с года рождения младшей принцессы.

Ого! Младшей принцессе скоро десять исполнится!

Господин Краухорн тростью смахнул с крыльца слой желтых листьев и выудил из кармана своего длинного многослойного старомодного плаща большой ключ.

Кстати, трость у него потрясающая — черного дерева с какими-то наплывами, и набалдашник серебряный, в виде медвежьей головы. Не удивлюсь, если набалдашник отвинчивается и трость превращается в шпагу или кинжал.

Дверь отворилась, разумеется, со скрипом и неохотно.

— И что мы знаем, господин Краухорн, о причинах того, почему прекрасный дом в центре Люнденвика оказался заброшенным на долгие годы?

— Ну-у-у… э-э-э… — гном мялся.

— Да ничего он вам не скажет! — в разговор вмешался новый голос, ленивый и несколько ехидный баритон. — Зачем же ему клиентов отпугивать, он с вас рассчитывает хорошие денежки получить.

Обладатель баритона стоял на красивой, когда-то белой лестнице, двумя изогнутыми крыльями спускающейся со второго этажа в большой холл. Довольно молодой, лет тридцати, в старомодном длинном сюртуке и белых панталонах, с бакенбардами и моноклем…

Святая Эрменджильда, да это же призрак! Сквозь него прекрасно видны перила лестницы! Я схватилась за медальон любимой святой. А призрак продолжал:

— Милейший господин Краухорн сюда уже десяток покупателей приводил, и отчего-то никого не предупредил, что дом уже занят! — Еще покачавшись над лестницей, он поплыл вниз.

— Хм! Занят — лично вами? Или у вас здесь компания? — Норберт совершенно не был напуган появлением бесплотного собеседника, наоборот, рассматривал его с большим интересом.

Да и я, признаться, успокоилась и перестала мысленно взывать к святой. Тем более, что в нашем пантеоне она отвечала вовсе не за экзорцизм, а за любовь и семейное счастье.

— Ну, вот еще — компания! — фыркнул призрак. — От них всех толку никакого, только шум, стоны, причитания. Цепями вот еще любят погреметь. Появляются в каких-то отрепьях. А я, между прочим, маркиз в восьмом поколении!

— Был маркиз, — вежливо уточнила я.

— Ну да, был. — Призрак слегка приуныл.

— А вы что же… совсем его не боитесь? — отмер господин Краухорн.

— Нет, — мы с Норбертом одновременно покачали головами, и я продолжила. — А зачем бояться? Вполне приличный… призрак, действительно — не воет, не бросается. Ну, поговорить любит, так, а кто не любит?

Призрак одобрительно кивал.

— Ну, в кои-то веки серьезных покупателей привел! — воскликнул он, и подлетел поближе. Его полупрозрачная рука протянулась для пожатия к Норберту, и он представился, — Маркиз Делиньер, к вашим услугам.

— Норберт Редфилд, барон Трогайн. А это госпожа Лиза фон Бекк.

Я протянула маркизу руку, и он склонился к ней для поцелуя. Призрачные губы изрядно холодили кожу запястья.

— Ну что же, господа и дамы! — воскликнул Делиньер, когда церемония знакомства завершилась, — Прошу в дом. Полагаю, в кабинете будет удобнее всего.

Он полетел над лестницей впереди нас. Покосившись на Норберта, я щелкнула пальцами и создала голубой светильничек. Фигура призрака не растворилась в ярком свете, а наоборот, будто даже уплотнилась и стала чуть материальнее.

В кабинете было так же темно, как и на нижнем этаже. Норберт спросил позволения призрачного хозяина и раздвинул тяжелые шторы. Упавшие с них пласты пыли я развеяла формулой уборки, затем оглянулась и применила то же заклинание к высоким кожаным креслам, что стояли возле резного письменного стола красного дерева.

— Ну вот, теперь можно и сесть! — удовлетворенно сказал призрак. — Прошу прощения, но в моем нынешнем состоянии я не способен нанять прислугу, чтобы поддержать должный порядок в доме.

— Мы понимаем вас, — склонил голову Норберт. — Так вы являетесь владельцем особняка?

— Являлся, пока не умер, — неохотно протянул призрак. — А потом неудачная дуэль, меня ранили… А любовница, дура, обиделась, что не из-за нее дуэлировали, и того… завершила дело. Мною же дареным стилетом, дрянь такая! А чего было из-за нее драться, если я ее уже бросать собирался?

Прямых потомков не было, дом купил какой-то… прощелыга, потом перепродал. Так тут жить никто и не смог, боялись все, видите ли. А какой сейчас год?

— Две тысячи сто восемьдесят третий от Открытия Дорог, — ответил Норберт.

— Ага, ну вот сорок два года и боялись.

— Немало, — сухо сказала я. — Я смотрю, вы повеселились.

— Да какое уж тут веселье! Над первой дурой, которая завизжала, как резаная, я посмеялся, пятая была скучна, а пятидесятую я даже толком пугать поленился.

— Ну, хорошо, вернемся к делам сегодняшним, — призвал нас к порядку Норберт.

— Э-э-э, господа… а, может быть, вы тут без меня договоритесь? А я завтра к вам, господин Редфилд, в ваш кабинет и подойду? — возник из пыли гном.

— Да, пожалуй, это будет удобнее. Идите, господин Краухорн, и обсудите со своим руководством вопрос существенного снижения стоимости дома с привидением!

Господин Краухорн исчез, просто испарился не хуже, чем привидение.

— Итак, маркиз?

— Итак, барон? — призрак расположился в кресле и, судя по всему, чувствовал себя превосходно. — Знаете, если дом будет принадлежать вам, я, пожалуй, постараюсь не пугать служанок. Ну, разве что самых юных, они так прелестно пунцовеют и мелодично попискивают!

— Знаете, дорогой мой, — ответила я, если особняк будет принадлежать НАМ, то мне проще будет провести обряд экзорцизма, чем успокаивать служанок. Тем более, что покупаем мы его не для проживания.

— Экзорцизма!!! — призрак взвился над поверхностью стола, так что, мне показалось, даже шторы качнулись. — Нет, давайте договариваться!

— А вы сумеете? — вступил Норберт.

Боюсь, против нас двоих у бедняги бывшего маркиза не было шансов. Он застонал, узнав, что в доме будет ресторан, побледнел и стал почти совсем прозрачным, когда ему сообщили о королевской благотворительной неделе и возопил, вздымая к небу кулаки, после известия о немедленном начале ремонта и переделки здания.

— Слушайте, Делиньер, а вы можете находиться только в этом доме? Или можете, например, заглядывать в соседний? — неожиданно спросил Норберт.

— Могу, конечно. На что там смотреть-то? Как у вас по кухне поварята мечутся? Приватных кабинетов вы не держите… — буркнул маркиз.

— А как вы посмотрите на то, чтобы стать у нас негласным начальником службы наблюдения и безопасности?

Мы с призраком оба посмотрели на Норберта с немым изумлением. Святая Бригита, какое изящное решение проблемы!

— Подумайте, какую форму оплаты вы бы хотели получить? — продолжал Норберт. — Будете проявляться у меня в кабинете, когда там только я и госпожа фон Бекк, каждый день, о времени договоримся. Ограничения будут минимальные — ну, понятное дело, персонал и гостей не пугать, посторонним не показываться.

— Кроме особо оговоренных случаев, — подхватила я. — И договор с клятвой посмертием.

— Вы… вы меня ошарашили. Я не знаю… Сорок лет после смерти я никому не был нужен. Да, если правду говорить, я и при жизни никому особо нужен не был, кроме нянюшки, а она умерла, когда мне было девятнадцать, — пробормотал маркиз.

— Ну, подумайте! — заключил Норберт. — В конце концов, можете и не работать на нас, просто сидеть тихо.

— Нет-нет, я согласен! И договор — согласен, вы правы, клятву посмертием я нарушить не смогу. А плату… насчет платы я решил. Во-первых, надгробие. Могила на городском кладбище, в четвертом квадрате, захоронение номер девятнадцать. Там даже плиты нет, некому было класть.

— Принимается. Еще что-то?

— Два раза в году — заупокойную службу, именем Творца. В день рождения и в день смерти, даты скажу.

— Тоже принимается. А заупокойная служба не развоплотит вас?

— Постепенно развоплотит, — ответила я вместо разволновавшегося призрака; мне даже показалось, что он утирает слезы, хотя какие слезы у бесплотного существа. — Но это будет так нескоро, что нас с тобой уже не будет волновать.

— И последнее, — призрак помялся. — Вы дадите мне разрешение иногда кого-то напугать. Согласованно с вами, а? Ну, все-таки я так люблю пошалить!

Глава 15

Мы с Норбертом занялись планами обустройства нового приобретения. Сотрудникам ресторана пока ничего не говорили ни о том, что я стала совладелицей ресторана, ни о планах по расширению. Я вообще крайне не люблю давать кому бы то ни было лишнюю информацию, а уж почему молчал Норберт, не знаю. Может, просто к слову не пришлось.

Дэн не появлялся, сколько я узнала от кого-то из забегавших с коротким вопросом его коллег, он пытался разгрызть историю с Косым Треугольником.

В угловом кабинете каждый день столик был занят, придворная публика оценила нашу кухню. Работы было столько, что официанты сбивались с ног даже в удвоенном количестве. Повара пока кряхтели, но не жаловались — получали они теперь тоже много больше.

Фред Борнлиф вышел на работу и был официально назначен шеф-поваром; обязанности су-шефа пока возложили на Майю. Впрочем, ей это было тяжеловато и отвлекало от ее любимых десертов, поэтому на должность су-шефа мы искали человека.

На место бедной мистрис Робертс взяли новую уборщицу, высокую, крепкую и молчаливую мистрис Кауфман.

Призрачный маркиз ежедневно появлялся в кабинете Норберта, докладывал обстановку, но более никакие злоумышленники не покушались на наше спокойствие. Несанкционированные визиты в мою комнату с пряностями тоже не повторялись.

Словом, мы с Норбертом решили, что неустановленный злоумышленник передумал нам вредить, а может, уехал из города — в общем, разрешили себе расслабиться.

И расслабились.

Я перестала ежевечерне с маниакальной тщательностью развешивать по окнам и дверям магические сигналки, просто обновляла раз в три дня, снова ездила в лавку господина Сяна за пряностями и экзотическими их смесями и даже пару раз прогулялась по набережной Северна с новым поклонником.

Ах, да! У меня образовался поклонник — довольно неожиданно, в общем-то.

После монастырской школы я вернулась домой, в Вицнау; родители были просто счастливы и потихоньку подталкивали меня к мысли о браке. Я и не сопротивлялась, просто пока мне не нравился никто из предложенных ими молодых людей. Так прошел год… А потом наш город накрыла эпидемия белой лихорадки.

Когда все кончилось, родители и бабушка не захотели больше оставаться в Вицнау, где они лишились двоих детей. Они забрали бабушку (хотя кто еще кого забрал!), моего младшего брата Герри, дядюшку Ф. и отправились через весь континент в далекий Сиам, где нам принадлежало поместье на берегу Андаманского моря с плантациями сахарного тростника и ананасов. Я не поехала с ними, а перебралась в Люнденвик.

После того переезда я довольно долго приходила в себя — не в смысле здоровья, тут все было отлично, а психологически. И автоматом, еще на подлете, отметала порхающих вокруг купидонов — ну, не хотелось мне несерьезного флирта, а объекта для чего-то серьезного я не видела.

Потом я пришла в «Олений рог»; неблизкие знакомые решили числить меня любовницей Норберта и успокоились. Надо ли говорить, что этой мысли у меня самой ни разу не возникало?

Так время и шло.

И вот вчера за забронированный столик в угловом кабинете села небольшая компания — три дамы в привычных уже шелковых полумасках, и два кавалера. Одной из дам была Гвендолен, и я подошла поздороваться.

— Госпожа фон Бекк, я рада вас видеть! — Гвен сразу взяла быка за рога. — Как вы знаете, высочайшее одобрение получено, и сегодня я привела к вам человека, который будет заниматься музыкой для нашего мероприятия. Знакомьтесь — маэстро Сольферини!

— Синьора! — маэстро поцеловал воздух в трех сантиметрах над моей рукой. — Я восхищен! В столь юном возрасте вы ведете такое сложное дело! Позвольте мне числить себя среди страстных поклонников вашей красоты и таланта!

Я беспомощно оглянулась на Гвендолен — она явно наслаждалась ситуацией и не собиралась приходить мне на помощь.

— Маэстро, спасибо, что пришли к нам сегодня вечером. Я… — господи, что ему говорить-то? Пожирает меня глазами, даже страшновато как-то! — Не будем мешать дамам, прошу вас пройти со мной в кабинет, там удобнее будет поговорить о музыкальном сопровождении благотворительной недели. Пара концертов, может быть? Или небольшой камерный оперный спектакль?

Маэстро Сольферини вновь завладел моей рукой, я постаралась ее отнять, и, подобрав юбки (а что делать? Если мне приходится выходить в зал ресторана, любимыми кожаными штанами уже не обойтись!), повела его в сторону лестницы на второй этаж. По видимому, маэстро принял приглашение в кабинет за прямое согласие на все, и на лестнице попытался обнять меня за талию. Я с трудом ускользнула, не переставая при этом оживленно болтать, долетела до двери кабинета и распахнула ее.

— Господин Редфилд!

К счастью, Норберт сориентировался и пошел навстречу маэстро, протягивая руку для пожатия.

Маэстро не перестал пожирать меня глазами, но вынужден был перейти на темы деловые. Посидев с ними еще минут десять, я удостоверилась, что разговор наладился и ушла к себе.

Господин Сольферини на этом не успокоился, и продолжал пылко мною восхищаться при каждой встрече, присылал букеты и даже позволил себе однажды дополнить очередную дюжину роз коробочкой с безделушкой.

Безделушку я вернула, но вынуждена была, скрепя сердце, согласиться на прогулку — может быть, прохладный октябрьский воздух у реки охладит и пылкого маэстро?

Пока не охладил.

Однако коробочка навела меня на воспоминание — я ведь находила подобную в том сарае, в котором меня заперли в Косом Треугольнике. А где же она? Я и не вспоминала о находке после того, как оттуда выбралась!

Футляр с кольцом нашелся в кармане кожаной куртки, которую я с того дня не надевала — пришлось ведь платья носить. Я открыла его и стала разглядывать кольцо, не прикасаясь к нему. Довольно крупный аквамарин, тонкая серебристая оправа. Ничего не изменилось. Коробочка обтянута синим бархатом, внутри — белый шелк. На крышке изнутри, на белом шелке — золотая печать мастера, мелко, имя не разобрать. Сила по-прежнему чувствуется, но… вот вроде как было с тем бульоном, пахнет не так. И не так, как в прошлый раз, а еще и не так как надо, я отчетливо это чувствую.

Я подняла от кольца голову и негромко позвала:

— Маркиз, могу я вас отвлечь на минуту?

Из воздуха соткался наш призрачный помощник.

Поначалу, когда я выяснила, что призрак маркиза Делиньера не просто не привязан к особняку, а может разгуливать по всему Верхнему городу, я немало напряглась. Зная «шаловливый» характер покойного Делиньера, несложно было предположить, как любит он заглядывать в женские спальни, чтобы попугать обитательниц, или хотя бы поподглядывать. Но оказалось, что его возможности ограничены несколькими условиями, и главное из них — то, что войти в дом он может только в том случае, если ему даст разрешение или пригласит хозяин. Норберт сразу же дал разрешение на все помещения ресторана, кроме дамской комнаты (маркиз непочтительно фыркнул) и на свой домашний кабинет, я же оговорила в своем доме кабинет и гостиную, с традиционным условием — гостей не пугать, без приглашения не появляться.

— Доброй ночи, госпожа фон Бекк! Как прошел день в ресторане, не спрашиваю, присутствовал!

— Да, маркиз, все отлично. Окажите мне любезность, взгляните вот на это кольцо, — я вновь раскрыла футляр.

— Угу… — В левом глазу призрака сама собой появилась ювелирная лупа — шутник, однако! — Голубой топаз, весьма неплохой… Платина… Весьма сильный артефакт-накопитель, заряженный некромантом. Я бы не рекомендовал его надевать без предварительной обработки магом в ранге не менее магистра. Пожалуй, даже прикасаться бы не советовал.

— Мне показалось, аквамарин.

— Аквамарин обычно менее интенсивно окрашен.

— Я поняла, спасибо!

— А по магической составляющей вопросов нет? Я бы еще посоветовал не тянуть с обращением к магу — и годится, как я сказал, не всякий. Совершенно неслучайно я знаю одного в Нижнем городе, он как раз специализировался в свое время — в мое время — на целительской магии и на противодействии некромантским заклятиям. Конечно, активную практику он оставил, все-таки ему больше трехсот лет, но, думаю, по моей рекомендации он вас примет.

— Рекомендации? А за то время, что вы лишены возможности… м-м-м… к активным физическим действиям, он не мог о вас забыть? Да и в таком возрасте — маги, конечно, живут очень долго, но он вполне сохранил уровень?

— Ну, признаться, я и сейчас иногда к нему заглядываю — сыграть партию в шатранг, поболтать…

Ого, какую активную жизнь ведет наш призрак!

— Спасибо, маркиз, завтра же утром воспользуюсь вашим предложением и отправлюсь в Нижний город.

Глава 16

Однако наутро мне вновь пришлось отложить историю с кольцом. Тот же неугомонный маркиз примчался под утро к Норберту со срочным вызовом — в ресторане появился знакомый уже по съемкам моей потайной камеры человек, закутанный в плащ с капюшоном. Норберт вызвал наряд городской стражи, но, пока они — неторопливо, по привычке — дошли до ресторана, там уже было пусто, и запертая входная дверь намекала на излишне буйную фантазию владельца.

Я поспешила в «Олений рог» — Норберт расхаживал по кабинету, изредка останавливаясь и пиная кожаное кресло. Кресло было тяжелым, дубовым, с массивными подлокотниками, и на пинки реагировало слабо. Маркиз Делиньер проявлялся то в одном, то в другом угла кабинета, что, по-видимому, должно было символизировать метания из угла в угол.

— Ну, я же не мог показаться страже! — возопил Делиньер, зависая возле сейфа.

— Конечно, не мог, но из-за этого они сочли меня сумасшедшим! А когда я стал настаивать, ушли, пригрозив штрафом за ложный вызов!

— Норберт, перестань метаться, как тигр в клетке, давай сядем и подумаем! — сказала я, занимая кресло. — И я бы предложила пригласить майора Паттерсона присоединиться к нашим размышлениям. Он-то не подумает, что ты вчера перепил.

— И ему может показаться Делиньер, майор уж точно не будет визжать от страха, как пансионерка, увидевшая мышь, — Норберт внезапно остановился, упал в кресло и взял в руки коммуникатор.

Майора Паттерсона вызов застал, как я и предполагала, на границе Косого Треугольника. Да, десять лет назад тот Дэн, которого я провожала из Вицнау в Военную Академию, на границе не остановился бы — он бы немедленно, не изучив вопроса, вломился в Треугольник… и, скорее всего, на этом бы его карьера кончилась. Если не кончилась бы жизнь.

Но сегодняшний Дэн, опытный офицер, как мне стало известно — два года повоевавший в персидских песках, отличался не только храбростью, но и адским терпением. И я думаю, размотает он историю с Треугольником, вот на пару с королевским магом и размотает. Как раз их вдвоем на экране коммуникатора я и увидела. Вдвоем они и появились через несколько минут в кабинете Норберта, ну, еще бы королевский маг не воспользовался порталом!

— Добрый день, — раскланялся майор Паттерсон. — Рад видеть вас обоих целыми и невредимыми. Разрешите представить вам, мэтр Вильгельм Корстон, главный королевский маг. Мэтр Корстон, а это госпожа Лиза фон Бекк и господин Норберт Редфилд, барон Трогайн.

— Госпожа фон Бекк, рад знакомству. Норберт! — маг коротко кивнул. На вид ему лет тридцать пять — сорок, но маги живут очень долго, и медленно старятся, так что ему может быть с равным успехом и тридцать пять и сто тридцать пять.

— Господа, я хотел бы познакомить вас еще с одним участником нашей встречи, собственно, из-за его информации мы вас и вызвали. Маркиз Делиньер!

Призрак проявился в кресле у стола, с сигарой и бокалом вина в руках, позер! Майон Паттерсон непроизвольно схватился за шпагу.

— М-м, как интересно! — мэтр Корстон подошел ближе. — И давно вы в таком виде пребываете, маркиз?

— Более сорока лет.

— И как ощущения?

— Знаете, в основном — скука смертная, простите мне невольный каламбур. Вот если бы уважаемые владельцы ресторана не предложили мне сотрудничество, впору было бы покончить с собой, заказав обряд экзорцизма.

— Вы позволите потом поговорить с вами поподробнее? Меня очень интересует тема призрачного существования, а имеющиеся свидетельства как-то очень туманны.

— Буду рад! — маркиз коротко кивнул. — Итак, господа, сегодня в процессе ночного дежурства…

Выслушав историю ночного визита, майор хмыкнул. Если бы он не видел запись со скрытых камер, показавшую загадочного человека в плаще во время прошлого визита, он мог бы и усомниться в показаниях нематериального существа. Да что там, он бы и в существовании самого этого призрака усомнился бы, если бы королевский маг не беседовал с призраком так уважительно.

— Это не все, господа! — вступила в разговор я и достала из кармана короткого, по моде, жакета темно-синюю бархатную коробочку. — Вот это я нашла в том самом сарае, в Косом Треугольнике, где очнулась после нападения. Мэтр, проверьте, пожалуйста, то, что находится внутри.

Мэтр Корстон раскрыл коробочку и… аккуратно поставил ее на стол, подальше от всех. Маркиз отлетел к самой двери и слегка побледнел, готовясь к бегству. От кольца так фонило Силой, темной и какой-то запачканной, что казалось — оно сейчас взорвется.

— Однако! Госпожа фон Бекк, а больше никаких артефактов вы там не нашли? Посох Верделета, например?

— Нет, только это. — В горле у меня пересохло. — Вообще-то сегодня я собиралась к магу, посоветоваться по поводу этого… предмета.

— Понятно. Ну, считайте, что мага вы нашли. Вы позволите, я это уберу пока подальше? — Корстон аккуратно закрыл коробочку и исчез в открывшемся портале.

— Лиза, дорогая, а почему ты мне сразу не рассказал о своей находке? — Дэн явно был разозлен.

— Да просто потому, что я о ней напрочь забыла! И только вчера нашла в кармане куртки, случайно!

Портал вновь раскрылся, пропуская мэтра Корстона.

— Ну что же, дамы и господа, мы с вами имеем несколько существенных событий, но пока не понимаем, как они связаны между собой. Первое — появление неизвестного в ресторане во внеурочное время, с ключами или копиями ключей от входной двери. Второе — отравление пищи. Третье — нападение на госпожу фон Бекк. Четвертое — нахождение кольца, излучающего темную Силу. Пятое — второе появление неизвестного в ресторане. Кстати, кто-нибудь проверял, не появилась ли снова отрава?

— Нет… — ответили мы с Норбертом одновременно.

— У меня вызывают некоторые сомнения два или три сосуда… — скромно сказал призрак. — Нет-нет, я не могу почуять яд, просто я видел, к чему прикасался незнакомец. Кстати, сразу говорю, он был в перчатках, так что никаких отпечатков пальцев не будет. И еще, он точно не маг. Магию я чувствую.

— Ах, как интересно, — пробормотал мэтр Корстон, заворожено глядя на маркиза. — Ах, черт побери, как интересно…

Мы все спустились в кухню, и призрак указал на то, к чему прикасался ночной гость. Снова емкость с разморозившимся бульоном, соус айоли к рыбному супу по-марсальски и — увы! шоколадный крем для того самого знаменитого фондана. Мэтр закрыл все три емкости стазисом, и опять порталом перекинул в лабораторию, чтобы досконально проверить на наличие чего-то неподходящего.

Вернувшись в кабинет, мы расположились в креслах и Норберт, запоздало вспомнив о долге гостеприимства, разлил по хрустальным «тюльпанам» тридцатилетний келимас.

— А собственно говоря, почему мы решили, что отравление в ресторане… — начала я.

— Прямо скажем, диверсия! — прервал меня Норберт.

— Согласна, диверсия! Так вот, диверсия и темное кольцо — почему мы решили, что они связаны? Может быть, это кусочки от разных мозаик?

— То есть, вы считаете, что кольцо оставили в Косом Треугольнике не для того, чтобы вы его нашли, а — просто оставили. Забыли, спрятали и не забрали потом, положили на хранение?.. — заинтересовался маг.

— Даже может быть, что в Треугольнике пересекаются дорожки не одной и не двух группировок, — кивнула я. — И участники одной тюкнули меня по голове и сунули в этот сарай, чтобы я там, как минимум, осталась надолго, а может, и умерла — а участники другой, не подозревая об этом, оставили в потайном месте футляр с кольцом. Или одни оставили футляр, а другие должны были забрать? А тут меня притащили…

— Если так, то мы можем отбросить магическую часть загадки, и все становится существенно проще, а? — с надеждой спросил Дэн. — Мне тоже не очень нравится идея о такой нечеловеческой прозорливости наших диверсантов, будто они предвидели, что Лиза влезет в тот ящик или тумбочку, найдет поганое кольцо, притащит его в ресторан и будет дожидаться, пока оно рванет. Слишком много допущений.

— Ну, кольцо я изучу в нашей лаборатории, она отлично защищена. Так что давайте рассматривать вторую сторону нашей задачки. Кто хочет навредить «Оленьему рогу», зачем и почему? — сформулировал маг.

А призрак добавил:

— И связана эта диверсия лично с владельцем или с деятельностью ресторана?

Глава 17

Вечером в ресторан на мое имя доставили конверт — пухлый, из особо роскошной бумаги с тиснением. Судя по тому, что вытеснен был королевский герб, письмо прислали из королевской канцелярии.

Внутри было приглашение на бал-маскарад в честь Самайна, который состоится в ночь на 1 ноября во дворце. Маскарадный костюм и полумаска немагического характера обязательны.

Признаюсь, приглашение меня напрягло.

Последний раз я была на балу за две недели до белой лихорадки — на настоящем балу, я имею в виду. Разумеется, дружеские посиделки небольшой компанией в расчет не принимаются. То есть, прошло уже больше четырех лет. Конечно, у меня нет подходящего костюма, нужно делать прическу, брать из ячейки в банке драгоценности, покупать духи… Но отказаться от приглашения из дворца невозможно, особенно с учетом популярности нашего «Оленьего рога» и дворцовых обитателей.

— Майя, выручай, а? — подруга вовремя заглянула в мою комнату за кардамоном. — Что сейчас носят в высшем свете?

Если бы не бескрайняя любовь Майи к десертам и не то, что она была сама себе хозяйкой, ей бы больше пристало жить маркизой или графиней в загородном поместье, следить за воспитанием двоих-троих прелестных деток, да изредка посещать светские мероприятия. Для этого у нее было все — красота, обаяние, отличное воспитание и образование, а главное — то, что она была единственной наследницей двух старинных аристократических родов. Родители ее, потомственные дипломаты, в данный момент представляли интересы нашего королевства при дворе Родриго IV, короля Спаньи, и на дочь могли влиять лишь посредством писем. Поэтому Майя окончила высшие курсы в признанной столице гастрономии, Лютеции, и с удовольствием занималась десертами в «Оленьем роге».

Майя минутку подумала и решительно сказала:

— Вот что, давай-ка мы с тобой прямо сейчас и рванем к портнихе. До открытия еще три часа, Норберт, я думаю, переживет наше отсутствие по столь важному поводу.

Зеркало отражало меня в полный рост. Две девушки, помощницы знаменитой госпожи Лауримиэль, суетились вокруг меня, снимая мерки.

Ничего особенного в зеркале не отражалось — средний рост, фигура неплохая, но не выдающаяся; серые глаза, прямые темно-русые волосы, прямой нос. Волосы я заплетаю в косу, ношу коричнево-зеленую гамму… Вот мама у меня красавица, и даже рождение четверых детей не испортило ее фигуру и нежный цвет лица. А я вроде бы и похожа на нее, а вот, как говорила одна монахиня в школе — без щелчка. Ну, с другой стороны, на маскараде я могу хоть гномкой нарядиться, хоть адской гончей, хоть дубом раскидистым — нигде не оговорено.

Госпожа Лауримиэль впорхнула в комнату, как весенний ветерок — стройная, в летящем зеленом платье, золотые локоны рассыпаны по плечам. Я даже позавидовала на мгновение…

— Ну что, девочки, закончили с мерками? Отлично, бегом в хранилище за альбомами тканей. Принесите мне… м-м-м… пятый, шестой и, пожалуй, девятнадцатый!

— Девятнадцатый? — спросила с интересом та, что повыше. — Но у госпожи фон Бекк русые волосы, разве ей пойдут золотистые тона?

— Конечно! Главное, правильно подобрать оттенок! — рассыпался серебряный смех. — Идите, ищите, а мы пока поговорим! Итак, Лиза… Вы ведь позволите называть вас по имени? Ну вот, а вы меня зовите Лаурой. Итак, что бы вы хотели надеть для бала-маскарада?

После полутора часов обсуждений, примерок и рассматривания картинок я чувствовала себя, как выжатый лимон, Майя украдкой зевала, и только Лаура была по-прежнему свежа, как весенняя травка.

— А может, не мудрствовать лукаво? Надену охотничий мужской костюм побогаче, маску — и отлично.

— А танцевать? — спросила Майя.

— А я не буду танцевать. Я ж иду не за тем, чтобы искать женихов, а чтобы приглашение не пропало. Выразить уважение королевскому дому и двору, и все такое.

— Вообще идея неплохая, мне нравится — можно, например, нарядиться Кернунносом, — задумчиво сказала Лаура.

— Не-не-не! Я не готова весь вечер таскать развесистые рога! Даже если их сделать из картона, и голова не будет перевешивать — я ж за все двери буду цепляться!

— Кроме того, на прошлом летнем маскараде, который проводили в саду, Кернунносом оделся Вальдрун, — добавила Майя.

О, кто такой Вальдрун знала даже я!

Граф Вальдрун был желанным гостем на любой вечеринке — его присутствие гарантировало гостям, что скучно не будет. Он не был записным сплетником, но всегда знал все, что происходит в Верхнем городе Люнденвика. Он не был злоязычен, но его очень старались не задевать, потому что двумя-тремя фразами он умел обозначить место собеседника в светском обществе, свое к нему отношение и даже причины всего. На недавнем летнем маскараде, как уже сказала Майя, он был одет Кернунносом, древним рогатым богом охоты — и следовало ожидать, что не один светский щеголь станет ему подражать в этот раз.

— Ну, хорошо, — вздохнула Лаура. — Тогда будем отталкиваться от цвета. Мы выяснили, что Лизе идет оливковый, охра и светлый яблочно-зеленый.

— Светло-зеленый, — решительно сказала я. — В коричневом и оливковом я хожу каждый день. Светло-зеленый, самый простой крой, никаких рюшечек. Узкая юбка с разрезом слева.

— А если вот так? — карандаш Лауры порхал по листу бумаги — узкий силуэт, расширенные от локтя книзу рукава, разрез, отделанный скромной вышивкой. — И, может быть, изумруды. И высокую прическу. И получится у нас некая дриада… Я добавлю вышивку в тему. И подумаю, какой аксессуар, чтобы получился, и правда, маскарадный костюм.

Она посмотрела на рисунок, на меня, карандаш взлетел и, помедлив, коснулся листа еще пару раз.

— Ну, слава богам, решили! Пойдем, Лиза, а то Норберт нас зажарит. Лаура, в любой вечер в «Оленьем роге» для вас найдется столик! — и Майя решительно потянула меня к выходу.

В ресторане нас уже ждал непочатый край работы, и заказанное платье я выкинула из головы, поставив в свой коммуникатор напоминалку на день, назначенный для примерки — к счастью, понедельник, выходной.

К концу работы появился Дэн — очень довольный и невероятно загадочный. Пока я убирала свой рабочий стол, закрывала шкафы и проверяла герметичность стеклянных банок, он успел съесть две порции фаршированных гусиных шеек и теперь благодушествовал, попивая красное вино.

— Привет! Какие-то новости? — поинтересовалась я, подсев к нему. Патрик, официант, не спрашивая, принес мне запотевший бокал розового из Провенса.

— Ну, не по основному нашему делу. Просто Корстон разобрался с найденным тобою кольцом. Очень интересная оказалась штучка, и, к счастью, никак не связанная ни с тобой, ни с Норбертом, ни с рестораном.

— Расскажешь?

— Сам расскажет. Дня через три появится, он сейчас в Оргриммаре.

— Господи, а там-то он что делает?

— Там, представь себе, проходит конференция по рунической магии. И мэтр Корстон ведет аж целую секцию.

Я чуть не подавилась розовым вином. До чего же дошло всеобщее благолепие, если магические конференции проводятся в столице оркской Степи? Интересно, что я еще пропустила за годы своего, так сказать, затворничества?

— А кто к нам в ресторан наведывался, что-то прояснилось?

— Пока ничего не ясно, — Дэн резко помрачнел. — Магические следы затерты, даже в кладовой не удалось их определить. Если уж Корстон не смог ничего найти, сама понимаешь, затирал специалист хорошего уровня. Или с очень мощным артефактом. Про дом мистрис Робертс и говорить нечего, там уже родственники все затоптали. В тех продуктах, что мы отсюда забрали, нашли особые неомыляемые полиэфирные воски…

— ЧТО???

— Ну, в общем, такую дрянь, которая организмом не усваивается, и примерно через час после съедения… э-э-э… вытекает. Сама. И пахнет.

— Ой… То есть, если бы мы не пригласили маркиза присмотреть за «Оленьим рогом», кто-то из гостей получил бы шоколадный десерт вот с этим?

— Именно. Кто-то очень вас не любит.

Глава 18

Меня мучила мысль, что какой-то вопрос я Дэну не задала, и ночью этот вопрос всплыл в моем сне.

Вообще сны я вижу цветные, очень подробные и увлекательные; чаще всего, события происходят в знакомом месте, но выглядит оно при этом совершенно иначе. Вот сегодня я понимала, что я в Люнденвике, и так же текла через город широкая река, украшенная мостами — но не было никакого Верхнего города и фуникулера, высились странной формы здания (в виде стеклянного яйца, например), и надо всем царило гигантское вертикально поставленное колесо с прицепленными к нему кабинками. Колесо медленно вращалось, и в кабинках сидели люди.

Во сне я открывала ключами одну дверь за другой — огромная, тяжелая связка, увиденная мною во всех подробностях. Вот оно! Как открывали дверь в «Олений рог»?

После первого проникновения мы сменили все замки — и механические, и магические. И над магическими работал серьезный магистр, не подмастерье пятой ступени, давший право открывания их Норберту, Майе, мне и метрдотелю Джонатану. Да, и уборщице, тогда еще была мистрис Робертс. И ключи от механических замков на входных дверях, соответственно, были у этих же людей.

Но наш незваный гость во второй раз проник в «Олений рог» так же легко, как и в первый. Его не поймали магические сигналки, и ему не составило труда не только открыть двери, но и закрыть их, уходя. Аккуратный, собака!

В воскресенье вечером я все это и изложила Дэну, который снова ужинал у нас. На сей раз, он расправлялся с мясным хлебом с белыми грибами и сушеными томатами под ячменную aqua vitae, выдержанную восемнадцать лет в дубовых бочках. Аккуратно выцедив последние капли золотистого напитка из тяжелого стакана, он ответил:

— Да, мы все это просчитали. И понятно, что взломщика сопровождал маг, рангом не менее магистра. Ну, или серьезный маг подготавливал ему отмычку, отвод глаз, заклинание стирания следов. Найдем, сколько тех магистров в Люнденвике? А вот ключи… кто-то свой ведь постарался.

— Кто? Я? Норберт? Ты же понимаешь, что это было бы смешно. Уборщиц можно исключить, мистрис Робертс умерла, а новую уборщицу взяли совсем с ней не связанную.

— Нет-нет, я имел в виду другое. Вот представь себе — ты пришла домой, что ты делаешь? Опиши подробно.

— Ну… снимаю сигналки, открываю дверь ключами, вхожу. Снова навешиваю сигналки, поднимаюсь на второй этаж в спальню, бросаю сумку в шкаф, переодеваюсь…

— Стоп. А представь себе, что ты пришла не одна. Есть у твоего спутника возможность снять копии с ключей?

— Ну, если учесть, что со мной вместе в мой дом в последнее время приходили только ты и Норберт… тогда в принципе да.

— Ну вот. А теперь посмотрим на всех, тобой перечисленных лиц с другой стороны — мужчина может придти домой, например, с любовницей, или отправиться к ней. Подруги, друзья, родственники, домработницы — на пять человек, имеющих полный комплект ключей, набирается пять десятков тех, кто имел возможность ключи скопировать. Вот сейчас мы всех и проверяем. Расследование — это в первую очередь рутина, — завершил он, и забросил в рот ложечку финикового пудинга.

— Понятно, — вздохнула я. — И как теперь жить, когда в любой момент отовсюду ждешь какой-нибудь подлости?

— А ты не жди. Живи спокойно, иди на бал — мы за тобой присматриваем.

В понедельник я отправилась на примерку. Разумеется, с Майей — могла ли она упустить такой цирк, как облачение меня в парадную одежду?

Госпожа Лауримиэль ждала меня. Она с довольным видом заахала над коробочкой с десертами из «Оленьего рога», и передала меня в руки помощниц. Девушки бойко облачили меня в платье, скололи булавками незакрытые швы и принесли необходимые для примерки туфли на каблуках.

— Я с этого не упаду? — с опасением посмотрела я на тоненькие высокие шпильки. — Может, пониже каблук взять?

— Можно и пониже, но тогда силуэт будет менее выигрышный, — Лауре хотелось настоять на своем.

— Ну да, а если я споткнусь на первой же фигуре танца, получится очень выигрышно! Я такие туфли лет пять не надевала, разучилась уже на каблуках ходить. Нет, давайте пониже каблук. Я сейчас как раз пойду покупать туфли к этому случаю, вот как раз и выберу подходящий…

С тяжким вздохом леди-модельер согласилась на такое нарушение образа, и я получила обувь на приемлемой высоте каблука.

Платье было из светлого шелка цвета летнего яблока, с легкой струящейся юбкой и расширяющимися рукавами — все, как мы и видели на наброске. Но набросок не передавал мягкости и нежности шелка, изящества вышитых более темным зеленым тонких веточек и мелких золотых цветов. От платья и вправду веяло летним лугом и заповедной рощей.

— Отлично! — воскликнула Майя, хлопая в ладоши. — Просто замечательно! Теперь за туфлями и выбирать драгоценности. А перед балом я сама тебя причешу, тут не высокая прическа нужна, что-то другое.

Туфли были выбраны почти мгновенно, благо мы знали, что именно хотим. Магический пасс — и мягкая кожа приняла точь-в-точь оттенок платья.

— И пряжки добавьте, с мелкими серебряными цветами, — распорядилась Майя. — Пришлите в дом госпожи фон Бекк на бульваре королевы Беаты.

Мастер-сапожник, немолодой полуэльф, молча склонил голову.

Драгоценности, подаренные мне родителями, как и несколько безделушек, которые я покупала сама, хранятся в ячейке все в том же Драхтаугалергн-банке. Почтенный господин Свирфнедс, снова тщательно проверил отпечаток моей ауры и кристалл с подписью, легким кивком подозвал помощника — судя по похожести носов картошкой и одинаковому оттенку огненно-рыжих волос и бороды, сына или племянника — и вручил ему ключи от ячейки.

— Проводи.

Юный гном извлек из ячейки ящичек розового дерева и с поклоном затворил за собой тяжелую дверь. Я извлекла из ящичка несколько футляров и пару шелковых мешочков.

— Ну вот, давай смотреть. Это бабушкины изумруды, они не подходят, такой интенсивный цвет убьет платье. Это рубиновое колье, тоже не отсюда. Да и тяжелое оно, как вериги, надо будет когда-нибудь переделать. Жемчуг… ну, жемчуг вполне подойдет, наверное…

— Ага, все дебютантки и барышни на выданье будут в жемчуге. — Отозвалась Майя. — Давай дальше смотреть.

— Да почти все уже. Бриллианты мама оставила себе, да я бы и не стала их носить. Ну, есть, конечно, прабабкины сапфиры, но там оправа по моде стодвадцатилетней давности.

— А это что? — она потянула один из мешочков.

— Не знаю. Это мне бабушка уже в последнюю минуту сунула в шкатулку, я даже и не посмотрела.

Из мешочка вывалился букетик — небольшой, с пол-ладони. Полевые цветы — ромашки, пара колокольчиков, незабудки, зеленые веточки… Лепестки ромашек были из лунного камня, серединки — из желтого топаза; чашечки колокольчиков составил аметист, ну, а на незабудки пошли аквамарины. Зеленые листья, по-моему, были из бериллов. В комплект были вложены также три шпильки-ромашки.

— Слу-у-ушай, а ведь это то, что надо, — протянула Майя. — Приколоть на плечо букет, заколоть прическу шпильками. Лесная царевна!

До среды, дня бала, осталось два дня.

Глава 19

Уже утром в среду я достала приглашение и с досадой обнаружила приписку. Ну, могла бы и раньше сообразить, что мне понадобится сопровождающий. Светские дамы не являются на балы в одиночестве, даже на балы маскарады.

— Норберт, ты мне составишь компанию? — поинтересовалась я, когда на экране коммуникатора появилось его лицо.

— Да я, собственно, и не сомневался, что ты меня пригласишь. Даже предупредил всех, что сегодня нас обоих не будет, и оставил за старшего Джонатана.

— А если что, куда придет наш маркиз? В королевский дворец привидение не пустят!

— Ха! Я познакомил с ним Джонатана, так что в случае чего призрак известит его!

— И как?

Сложность была в том, что наш прекрасный мэтр происходил с далеких островов Караибского моря, где ко всем проявлениям не-жизни относятся крайне отрицательно. Долгий и чаще всего печальный опыт его чернокожих предков — именно они отправляли мрачный и таинственный культ духов лоа — заставлял бояться всех потусторонних явлений.

— Ты знаешь, они прекрасно поладили на почве любви к шатрангу. Вчера, когда я уходил, они как раз заканчивали восьмую партию.

Я представила себе эту картинку и сдавленно захихикала.

— Так что я заеду за тобой в девять, — закончил Норберт и отключился.

Норберт для маскарада выбрал пиратский костюм, и был неприлично хорош в высоких ботфортах, шитом золотом камзоле нараспашку, чтобы видны были рукояти двух гигантских пистолей, и треуголке поверх красной банданы. Я спустилась к нему без опоздания, и его искреннее восхищение было мне приятно. Мастерицы госпожи Лауримиэль постарались на славу, сделанная Майей прическа меня украшала — она забрала мои волосы в золотую сетку и заколола ее шпильками с цветочными головками, я выглядела отлично.

Верхний город невелик, и через десять минут наш экипаж остановился возле Южных ворот королевского дворца. Я уже было испугалась, что придется идти пешком от ворот до паркового павильона, где традиционно проводятся балы на Самайн, но у ворот всех гостей поджидали легкие паланкины, и трепать тонкие каблуки по дорожкам парка не пришлось.

Под потолком павильона плавали разноцветные магические фонарики так, что центральная его часть была ярко освещена, а углы и закоулки, образованные купами деревьев в кадках, оставались в таинственном полумраке, уводящем дальше, в зимний сад. Костюмы гостей способны были вогнать в оторопь и бывалого светского хроникера — монашки и демоны, русалки и лешие, стражники и пажи, феи, маркизы в фижмах и наяды почти ни в чем… Три или четыре Кернунноса, как и предполагала Майя, с рогами разного размера и увесистости. Рослая фигура в белом — все, от туфель до перьев на шляпе, только полумаска черная; смею предположить, что это король.

Самые разные напитки были выставлены на длинных столах, и ловкие юноши в туниках разливали их всем желающим. Закуски были выложены на платьях-столах — да-да, девушки-служанки были одеты в платья с прямыми горизонтальными фижмами, на поверхности которых можно было найти что угодно, от тарталеток с черной икрой до маленьких стаканчиков с крем-супом. Девушки медленно прохаживались по залу, ловко огибая танцующих, и предлагали желающим поддержать свои силы.

Норберт сжал мой локоть и шепнул на ухо:

— Я тебя покидаю, не скучай!

Я и не собиралась скучать. Найдя себе вино по вкусу, я разглядывала публику, отмечая удачные костюмы. Гремел оркестр, видимо, маэстро Сольферини подготовился к балу основательно.

— Вы не любите этот танец? — прозвучал вопрос за моим плечом.

Я повернулась и почти уткнулась носом в перевязь почти такого же яблочно-зеленого цвета, как мое платье. Перевязь пересекала широкую грудь, мужчина был выше меня чуть не на голову, и в прорезях маски весело блестели ярко-голубые глаза. На перевязи висел золотой рожок, так что, видимо, это был вариант охотничьего костюма. От него замечательно пахло дубовой корой, мхом и свежей зеленью.

— Почему же? Люблю! — улыбнулась я.

— Тогда вы позволите?.. — он забрал опустевший бокал у меня из рук, и мы влились в толпу кружащихся в вальсе.

Я давно не танцевала, и совсем забыла, какое это удовольствие — кружиться почти в объятиях мужчины; то, что он был высок, хорошо сложен и совершенно мне незнаком, только добавляло удовольствия танцу.

— Кто вы, дриада? Лесная богиня Блодуэд? — спросил он, склоняясь к моему уху.

— О, так далеко я не заглядывала! Пожалуй, для себя я назвала этот костюм «летняя яблочная плодожорка». Это не испортит вам аппетита?

— Ну, все-таки летняя! Что может быть лучше в первый день ноября, чем напоминание о лете? — и мы оба рассмеялись. Ни о чем, просто от удовольствия танца, ночи, музыки…

Музыка закончилась, но охотник в зеленом придержал мою руку.

— Не убегайте, прошу вас! Я могу предложить вам вина?

— Вина… пожалуй, розового я выпью с удовольствием!

Он подозвал официанта, и через мгновение у нас обоих в руках искрилось розовое игристое в высоких бокалах-флейтах.

Следующий танец вновь сменился бокалом вина, и в какой-то момент я обнаружила, что мы углубились в почти неосвещенные дорожки зимнего сада. Мой спутник мягко отнял у меня бокал, поставил его на край кадки с апельсиновым деревом, и я очутилась в его объятиях. Губы прикоснулись к моим, сперва нежно, затем требовательно — я вздохнула и закрыла глаза.

Не знаю, сколько прошло секунд, минут или дней, когда за кустами где-то слева раздался приглушенный, но все равно довольно резкий женский голос:

— Здесь точно никого нет?

— Нет, Альфред проследил, чтобы сюда никто не входил, — ответил мужской голос.

— Ну, хорошо, — она демонстративно недовольно вздохнула. — Рассказывай. Почему у вас опять что-то не получилось? В чем дело теперь?

— Госпожа…

— Тихо! Имен все-таки не называй, даже у кустов есть уши! — прервала женщина.

— Да, конечно… Все было сделано, как вы велели. Наш… посланец, назовем его так, зарядил три емкости, на всякий случай — бульон, соус и десерт. Не должно было сорваться, его никто не видел! Ключи подошли идеально…

Женщина самодовольно хмыкнула.

— Еще бы!

— Но ничего не произошло. Никаких недовольных клиентов, никто не пострадал, никто не скандалил, — продолжил мужчина, он явно оправдывался. — Надо менять тактику, я думаю. Если вы хотите, чтобы он разорился…

В этот момент где-то в глубине зимнего сада распахнулись двери, луч яркого света прорезал полутьму и раздались голоса нескольких переговаривающихся людей.

— Тихо! — прошипела женщина. — Сюда идет королева со свитой, не нужно, чтобы нас видели вместе. В субботу увидимся на охоте, там будет проще поговорить.

Шелк прошуршал совсем рядом, до меня донесся терпкий и сладкий, тяжелый аромат ее духов, и она растворилась в темноте. Жаль, что я не могла увидеть, кто это был — я бы с удовольствием содрала с нее полумаску. Платье было довольно темное, красное или вишневое, попробую увидеть в зале.

Я разжала пальцы — оказывается, я вцепилась в руку моего спутника, словно в горло загадочной дамы.

— Простите, — сказала я негромко. — Надо же, какие любопытные вещи можно ненароком услышать в ночном саду! Но боюсь, мне нужно идти, иначе я останусь без экипажа.

— Минутку, — мой загадочный охотник придержал мое запястье. — Мне хотелось бы увидеть вас снова!

— А вдруг я страшна как смертный грех, и удачная полумаска просто помогает мне это скрыть?

— Вот я и хочу это проверить!

Я повернулась к нему — мы вышли уже из зимнего сада почти к центру зала, и яркий свет заливал гостей, безжалостно указывая на развившиеся локоны, помятые платья, размазанную помаду. Мой спутник был почти безупречен, только кружевные манжеты слегка смялись.

— Хорошо, — медленно сказала я. — В понедельник я свободна, давайте встретимся днем и пообедаем. Где-нибудь в Верхнем городе, годится?

— Отлично, — кивнул он. — С часу дня я буду ждать вас в «Кошке и кофейнике», это на набережной капитана Беллинстена…

— Я знаю.

Женщин в темно-красных, вишневых и красно-коричневых платьях в зале было шесть или семь. Мимо трех я прошла, разыскивая Норберта, но запах духов был совершенно другим. Еще одна дама в темно-красном шелке и полумаске с высокими перьями стояла возле девушки в платье-столе, и я подошла, сделав вид, что выбираю закуску.

Духи! Точно тот самый запах! Это она, таинственная заказчица наших неприятностей!

Как бы узнать, кто она? Лакеи не скажут, а вот придворные дамы должны знать всех. Мне бы теперь отыскать в этой женщине какую-то примету, по которой мог бы ее опознать Дэн. Я искоса взглянула на нее, запоминая фигуру, в этот момент она протянула руку за пирожным, и на мизинце блеснуло кольцо. Темно-красный камень, вроде сердолика, с плоской поверхностью, на которой виднелась гемма; камень обвивает оправа — тело змеи с искусно вырезанными чешуйками. Кольцо приметное, если она хоть раз его надевала до этого, кто-нибудь наверняка запомнил.

Девушка-стол сдавленно пискнула — дама ткнула ее в бок веером.

— Стой спокойно, бездельница, или я прикажу, чтобы тебя выпороли! — прошипела она.

Выбрав тарталетку с икрой, дама в красном проплыла мимо меня, не преминув толкнуть. Я спокойно отступила на полшага, чтобы пропустить ее, и повернулась к столику. Разглядывая закуски, я спросила:

— Кто эта фурия? Не знаете?

— Не знаю, — глотая слезы, ответила девушка. — Но она не из придворных дам, одета по моде трехлетней давности. Да и пороть слуг… я про такое только слышала от старых камеристок.

— А сможете узнать? Вот моя карточка, если что, — я протянула ей белую картонку.

— Попробую, — та кивнула головой. — Да, не берите птифуры с паштетом!

— Почему?

— Поваренок хвастался на кухне за завтраком, что плюнул в паштет, потому что главный повар оттаскал его за ухо.

Святая Эрменджильда, какие тут страсти бушуют!

Глава 20

Наутро я, едва проснувшись, позвонила Дэну. Неизвестная в темно-красном собиралась встретиться со своим приспешником на королевской охоте, там наверняка будет кто-то из сотрудников Службы безопасности — возможно, они смогут ее установить?

Но майор Паттерсон был категорически недоступен, экран коммуникатора оставался темным.

Ладно, буду дозваниваться периодически постоянно. Время еще есть.

Пока нужно отвезти в банк украшения и заехать к Лауре, поблагодарить. А заодно, может быть, попробовать узнать о даме в красном. И, что греха таить — интересно было бы до встречи знать имя охотника, с которым свел меня бал.

Лаура была занята, и я ждала ее за чашкой чая с земляникой и шиповником и просмотром модных журналов.

Итак, свежий номер, мода на ноябрь.

Повседневные платья… интересно, куда можно пойти в таком платье в нашей повседневности? Открытые плечи и короткая юбка с подолом, изрезанным ломаными линиями, как-то не очень подходят к ноябрьской погоде.

Деловые костюмы… никогда в жизни! Лучше я буду ходить всю жизнь в одних только кожаных штанах, чем надену такое.

Домашняя одежда… сплошные котики и бантики…

Вечерние платья… о, а вот это знакомый фасон! Практически такое платье с турнюром и оборками, только не болотно-зеленое, а скорее цвета красного вина, было на искомой даме! Интересно, как она сидит в таком турнюре…

— Ну, как прошел бал? — распахнув объятия, из-за портьеры вышла Лауримиэль.

— Замечательно! Я вот и заехала поблагодарить — если бы не твое мастерство, мне бы там нечего было делать!

— А, смотришь журналы? Эту кипу отложи, я их держу для специфических клиенток, которым показать нечего, кроме спеси.

— Да, я и смотрю, что вещи не в твоем стиле. Кстати, не ты ли шила вот такое платье в винно-красном цвете? — поинтересовалась я лениво.

— Ну что ты! Этот журнал здесь лежит для анти-примера, мои клиентки такое бы не посмели мне заказать. Но я, пожалуй, знаю, кто его шил. — Лаура покопалась в шкатулке и вручила мне визитную карточку.

«Госпожа Филинея Стелли, индивидуальный пошив для взыскательных клиентов». Бумага с мраморными разводами, золотой обрез, золотые буквы… еще голографической фотографии владельца не хватает для полного образца дурновкусия.

Я положила карточку на столик и стала описывать вчерашний бал.

— Ну, а мужчины? — блестя глазами, спросила Лаура. — Ты себе кого-то нашла там?

Дверной колокольчик зазвенел в тот момент, когда я уже готова сознаться… Пришли клиентки, и Лаура сорвалась с места, чтобы их встретить.

Ну что ж, самой-то себе можно сознаться — я огорчена, что не удалось порасспрашивать всезнающую госпожу Лауримиэль о высоком широкоплечем мужчине с голубыми глазами, которому так шел охотничий костюм.

С другой стороны, может, никакого продолжения не будет — он не придет в «Кошку и кофейник», он придет, но я ему не понравлюсь без маски, или он мне без маски не покажется… И что себя заранее настраивать на… на роман? На любовь? А целуется он классно!

Дэн объявился только вечером, весь день его номер не откликался. Был он умучен аж до зелени, и еды в меню не выбирал, а схватился за ложку и стал спешно загружать в себя чаудер. Признаюсь, я велела Джолли, официантке, подать Дэну чаудер не только потому, что его только что сняли с плиты, но и из любопытства: как отреагирует майор на такое необычное блюдо?

Когда в глубокой тарелке показалось дно, майор застыл, разглядывая очередную ложку с супом, и подозвал Джолли.

— Дорогая, — сказал он очень вежливо, — а позови мне Лизу фон Бекк.

— Я здесь, Дэн, — подошла я к нему от винного шкафа. — Привет!

— И тебе привет! Скажи мне, что я ем?

— Чаудер.

— Спасибо, дорогая, разъяснила! Я сразу все понял!

— Блюдо, придуманное каджунами и их потомками, лет триста назад. Очень питательно, а у тебя был вид усталый и замотанный, и ты явно не обедал. Хочешь на горячее лазанью?

— Лазанью я хочу всегда, а ты мне заговариваешь зубы. Мне показалось, что в этой тарелке, — он протянул пустую тарелку Джолли, — была копченая рыба и молоко? Я не ошибся?

— Ты не ошибся, конечно! Но ведь вкусно было? — стояла я на своем.

— Вкусно, — махнул рукой Дэн. — Но если что…

— То еще как, и немедленно, — понятливо подхватила я.

Джолли принесла большую порцию лазаньи, и Дэн принялся за блюдо, более для него привычное, а я села напротив с традиционным бокалом розового, и стала рассказывать ему о разговоре, услышанном в зимнем саду королевского дворца.

— Субботняя охота, — он в задумчивости потер лоб. — Я боюсь, что там ничего отследить не удастся. Будет несколько свор собак, гости разделятся. А кто-то вообще останется на месте, так сказать, бивака. У меня народу не хватит, чтобы за всеми проследить, тем более, что дама может остановиться поболтать с кем угодно по любому поводу. А вот портниха, как там ее, Филинея Стелли — это перспективнее. Да и перстень приметный.

— Только не говори, откуда…

— Ну, разумеется! Ладно, надо мне идти, работы по горло. Ты вот что, одна не ходи ночью, и девочек предупреди — в Нижнем городе орудует маньяк, уже три жертвы. Пожалуй, я прикажу патрулю стражи, чтобы к концу работы ресторана они были здесь и проводили, кого надо, до дому.

— Ну, я-то в Верхнем живу…

— Не рискуй, не надо. Кто знает, что влезет в его вывернутые мозги? Пусть тебя Норберт проводит, что ли, или патруля дождись!

Люнденвик спокойный город, и даже городская стража у нас работает хорошо, хотя и медленно. Здесь нечасто случаются убийства, даже на так называемой бытовой почве. Все-таки спокойная жизнь, уверенность в том, что завтра не ворвутся в город орды наемников, сжигая все на своем пути, или не заберут всех мужчин на войну с орками — это выветривает мысли о насилии. Жена, повздорившая с мужем, скорее схватится за тряпку или веник, чем за сковородку. Но все-таки иногда у кого-то мозги срываются с цепи, и над городом повисает тягостное облако страха и непонимания — почему? За что?

Норберт все понял с полуслова, достал личные дела сотрудников и до конца работы расписал, кому с кем по дороге и кто кого провожает. Двум официанткам, как оказалось, нужно было добираться до дому больше часа пешком, и он заказал и оплатил для них кэб.

Подумав, я предложила приобрести пару — тройку экипажей в собственность ресторана. Место для того, чтобы их поставить, найдем в саду новой территории — и можно будет, как вот сейчас, персонал по домам развезти. А бывает, и нередко, что клиент своим ходом уйти уже не в состоянии, так что опять же экипаж пригодится…

Вот бы все наши проблемы решались так же легко, думала я, тщательно закрывая за собой дверь моего дома и активируя защитный круг.

От кашля за спиной я подпрыгнула с одновременным поворотом на 180 градусов.

— Леди, не пугайтесь, это я, Делиньер! — Призрак вышел из портьеры.

— Маркиз, ради всех богов, не делайте так больше! Я если не умру от испуга, так расшибу голову о потолок!

— Прошу прощения, я торопился вас предупредить. За домом сегодня следили, и вроде бы осматривали, как влезть внутрь. Может, стоит предупредить майора Паттерсона?

— Да, конечно! Спасибо вам, маркиз!

— Леди, я вам обязан, — при последней фразе он растаял в воздухе.

Ругаясь и шипя, я достала коммуникатор и вызвала Дэна. К предупреждению призрака он отнесся серьезно, пообещал отправить наряд городской стражи на постоянное дежурство к моему дому и душераздирающе зевнул.

Глава 21

В воскресенье я начала нервничать.

Периодически поглядывая в зеркало, я то приглаживала волосы, то разглядывала намечающийся прыщик на лбу, то втягивала щеки, чтобы они казались меньше, а овал лица — изящнее. Наконец мои манипуляции обнаружила Майя, у которой кончился кардамон.

— У тебя когда свидание? — начала она прямо, зажав в меня в угол.

— К-какое свидание? — спросила я фальшивым голосом.

— И где? В городе? И кто он?

— Завтра днем, в «Кошке и кофейнике», — созналась я со вздохом, и снова покосилась в зеркало. По-моему, это красное пятно на лбу стало больше! — А кто он, я не знаю, поскольку он, как и я, был в маске.

— М-м-м, как романтично! А если ты его не узнаешь?

— Ну, если не узнаю, то, может, он меня узнает? А если нет, значит, не судьба… Хотя, честно говоря, жаль было бы. Целуется он просто потрясающе.

— О-о-о!!! — застонала Майя, — Я же не доживу до вторника, чтобы услышать твой рассказ! А что ты наденешь?

— Брюки кожаные я надену, — я напряглась в ожидании возражений. — И куртку. Вот как всегда хожу, так и оденусь.

Неожиданно Майя одобрила этот вариант.

— Отлично! У тебя в этих штанах такие получаются длинные ноги! И очень аппетитная задница.

— На ней я сидеть буду, а ноги будут под столом, так что принципиального значения не имеет. Мы же в кафе встречаемся, а не на ипподроме.

— Все равно — ты будешь знать, что у тебя длинные ноги и отлично выглядит все остальное, и значит, будешь лучше держаться! Элементарно! Все, давай кардамон, и я побежала. Сегодня подам твоей Гвендолен новый десерт — Липкий Финиковый Пудинг с Карамельным Соусом!

— Может, не надо липкий?.. — но мой призыв остался втуне, ее уже не было.

Забегая вперед, скажу, что этот десерт стал вторым бестселлером нашей сладкой кухни, и, сколько бы Майя его ни приготовила, всегда оказывалось, что двух или трех порций не хватило.

К счастью, бессонная ночь перед свиданием меня миновала. В воскресенье, как обычно, ресторан работал со сверхнагрузкой, я закрыла свою комнату и помогала сперва Фреду, взявшись нарезать свежие овощи для салатов, потом Майе. Потом одна из официанток, поскользнувшись, попыталась удержать на подносе груду грязных тарелок. Тарелки она удержала, но рассадила колено. Норберт отправил ее к врачу и домой, а я надела форму и взялась за поднос.

Закрылись мы куда позже обычного, в четвертом часу ночи.

Норберт вместе с призраком обошли ресторан, проверяя механические и магические замки, я, отчаянно зевая, тащилась за ними следом. Если бы села ждать, точно уснула бы.

Добравшись до дому в сопровождении Норберта, я только и смогла, уже на автомате, все запереть, и рухнула в кровать.

Как ни странно, меня не разбудил ни сигнал коммуникатора, ни стук в дверь — я проснулась от того, что солнечный луч пробрался сквозь щелку в занавесках и щекотал мне нос. Я лениво потянулась, одним глазом взглянула на часы — и взлетела с кровати. Двенадцать часов, святая Эрменджильда, двенадцать! А ждать меня будут в час! А если я что и ненавижу в жизни, так это опаздывать!

Душ — новая белая рубашка с оливковой отделкой вылетела из шкафа, будто сама — причесаться и заплести косу — почистить зубы — чуть-чуть духов на запястья и за ушами — любимые ботинки, высокие, выше щиколотки, шнурованные, из темной коричнево-зеленой кожи — такой же кожи куртка…

Я посмотрела в зеркало. Подвести глаза или нет? Чуть-чуть, карандашиком?

Коммуникатор засигналил, прервав размышления. На экране светился неуверенной черной физиономией наш метрдотель Джонатан.

— Лиза, я тебя не разбудил?

— Нет, все нормально. Ты чего звонишь?

— Да заболел я. Температура, горло, кашель…

Выглядел он, действительно, больным. Ну что же, в ближайшие дни придется мне стоять в воротах в очередь с Норбертом. Никаких балов!

— Ладно, лечись! Вызови врача, только не знахарку, как обычно, а нормального магомедика!

— А вы там справитесь? Все заказы столиков на три дня я записал, посади кого-то из девочек обзванивать насчет подтверждения… — он закашлялся.

— Справимся, не переживай. Думаю, дня три-четыре мы выдержим.

Я разорвала связь, взглянула на часы и, схватив сумку, выскочила из дома. Вопрос о подкрашивании глаз сам собой решился в пользу естественности.

В кофейню я вошла в пять минут второго, стараясь выровнять дыхание. Мамочки, сколько же тут народу в обеденное время! И как я опознаю того, кто ждет меня? Ох, и глупая была идея, вот так встречаться, не представившись. Вон сидит один мужчина за столиком, и вон еще один, и еще… А может, мой охотник и не пришел пока?

— Вам что-то подсказать? — из ниоткуда возник передо мной официант, видимо — духовный родственник нашего призрака-маркиза.

— Да… нет… я не уверена… — мемекнула я, шаря глазами по залу.

— Да, госпожа, вас уже ждут, пойдемте, я вас провожу, — официант склонился передо мной в поклоне.

Меня ждали в отдельном кабинете, который, по желанию гостя, можно было отгородить от общего зала магической завесой — звуконепроницаемой, вовсе непрозрачной или, например, прозрачной только изнутри. Я вошла, и из-за стола поднялся высокий мужчина со знакомыми ярко-голубыми глазами.

— Здравствуйте! — он улыбнулся, и улыбка его мне понравилась. — Ну вот, теперь мы можем на самом деле познакомиться. Разрешите представиться — Джон Варенн, граф Вальдрун.

Ого, тот самый граф Вальдрун, о котором мы только что говорили у Лауры! Воистину, мысли материализуются.

— Лиза фон Бекк.

— Прошу вас, госпожа фон Бекк, садитесь. Я взял на себя смелость и заказал обед — если вам не понравится, мы все переиграем.

— Спасибо, — я села в кресло, удобное, но подушки чересчур мягкие, у нас лучше. — Я вообще-то ем практически все, так что вряд ли придется вносить изменения…

— Вина?

— Нет, благодарю. Время раннее, не стоит.

— Согласен с вами. Тогда, пожалуй, сок — вишневый?

— Прекрасно. Безо льда, погода не располагает. — Ой, мамочки, что это я о погоде заговорила! Сейчас он решит, что со мной не о чем разговаривать, свернет встречу и уйдет. Беру быка за рога! — Итак, граф? Вот мы встретились и увидели, что же скрывали маски. Что же дальше?

— Дальше? Я полагаю, что после обеда мы с вами прогуляемся по набережной, а если пойдет дождь — ведь ноябрьская погода так неустойчива! — я бы предложил вам заглянуть на выставку одного молодого художника, он очень мне нравится. Выставка как раз сегодня… — он взглянул на экран коммуникатора, — да, уже открылась.

— Отлично! На выставках я не была довольно давно, наверное, с июня — тогда мне показался очень неожиданным талант той юной эльфийки, которая выращивает картины из цветов и травы.

— Тинувиэль Озерная?

— Да, кажется так!

— О, ну тогда вам понравится и сегодняшний вернисаж — сегодня выставляется ее брат-близнец, Тинумиэль. У него иная техника, весьма интересная, вот увидите…

И разговор зажурчал, легко и свободно, словно мы знакомы лет сто. Слава богам, кажется, мне удалось избавиться от зажатости в неловкой ситуации первого момента встречи. А мой собеседник, по-моему, ни в какой ситуации не почувствует себя неловко.

Что же все-таки скрывала маска?

Ему лет тридцать, или около того. Если он не маг, конечно — но вроде бы о магическом даре графа Вальдруна я не слышала. А говорят о графе много. Лицо очень… мужское. Прямые черты, высокие скулы, твердый подбородок с ямочкой. Ой, и на щеке ямочка появляется, когда он улыбается. Улыбается много и охотно, впрочем, это ни о чем не говорит. Черные волосы чуть ниже плеч, слегка вьются. Хорош, что и говорить!

Обед закончился, а я даже и не поняла, что ела. Всегда высматриваю какие-то новые блюда для «Оленьего рога», а тут не поняла, что же это было. Ой, что-то со мной творится…

Мы посетили выставку, затем прогулялись по набережной в тот романтический час, когда зажглись золотые фонари, и последние желтые и красные листья шуршали под ногами. Вальдрун нисколько не удивился тому, что я работаю в ресторане. Хотя я заранее напряглась — от аристократа можно было бы ожидать некоей презрительной нотки по отношению к сфере обслуживания. Не все же такие, как Майя!

Набережная перетекла в бульвар королевы Беаты, и мы подошли к моему дому.

— Ну вот, — я повернулась к моему спутнику. — Мы пришли.

— Благодарю вас за подаренное время, — церемонно склонился к моей руке Вальдрун. — Вы позволите мне надеяться на продолжение нашего общения?

— С удовольствием, — улыбнулась я. — Признаться, давно у меня не было такого приятного выходного дня!

— Вы свободны только один раз в неделю?

— Да. По понедельникам. За последнее время наш ресторан стал так популярен, что каждая пара рук на счету.

— Что же, тогда я рассчитываю на следующий понедельник!

Признаюсь, когда я взлетела на крыльцо и отпирала дверь, я улыбалась во весь рот. Ах, святая Эрменджильда, как же он мне понравился!

Глава 22

На следующий вечер, еще до открытия ресторана, меня позвали ко входу. У двери стояла тоненькая, совсем молоденькая девчушка — если ей и исполнилось восемнадцать, то вчера. Лицо было незнакомым.

— Госпожа фон Бекк? — спросила она, нервно оглядываясь.

— Да, это я. Да входите же, холодно стоять на ветру! — я втянула ее в двери. — Слушаю вас.

— Вы меня не помните? Ах, ну да, там же у меня все лицо было вымазано белилами!

А! девушка в платье-столе — действительно, они были загримированы под мраморные статуи.

— Я обещала, что приду, если что-то узнаю, — продолжала она.

— Давайте… как вас зовут?

— Лили. Ну, то есть Лилия Джейн Джунс, но я не люблю имя Джейн.

— Отлично! Лили, давайте вы разденетесь, мы сядем за стол и выпьем по чашке кофе. Или вы предпочитаете чай?

Девочка была чем-то отчаянно напугана. Я даже подумала было о пресловутом маньяке, но время было раннее, да и шла она по Верхнему городу, от дворца до «Оленьего рога» не более двадцати минут быстрого хода.

— Лучше чай. Спасибо!

Норберт сегодня будет позже, займу-ка я его кабинет — ресторан откроется с минуты на минуту. И разговаривать в зале будет невозможно.

Мы поднялись в кабинет, сели в уютные кресла возле горящего камина, Патрик принес нам обеим чай и печенье. Лили, наконец, успокоилась и перестала непроизвольно коситься через плечо.

— Ну вот. А теперь рассказывай.

— Вы спрашивали про ту даму, в красном платье. Ну, которая меня пригрозила выпороть…

— Да-да, спрашивала.

— Ну вот. Я про нее все узнала, только он мне кулаком погрозил, и вообще…

— Давай-ка по порядку. Кто он?

— По порядку. Ага, — она глубоко вздохнула и начала рассказывать.

Лили работала во дворце младшей горничной уже полгода; устроила ее туда тетушка, служившая там же старшей горничной. Все было отлично, пока три недели назад тетушка не сломала ногу. Конечно, дворцовому персоналу оплачивают время болезни и лечение, хотя и не у эльфийских магомедиков, но все же. Но беда в том, что тетушка на службе появиться не могла, и у Лили начались неприятности. Один из лакеев ее преследовал… тут она потупилась — «Ну, вы понимаете…» — а когда она пригрозила, что пожалуется, только фыркнул — мол, кто тебя слушать будет?

Лили все-таки пожаловалась главному мажордому, господину Макферсону — и получила выволочку, что она занимается шурами-мурами, вместо того, чтобы работать.

Ага, а это имя мы уже слышали — как же — как же, отец страшненькой Гленды и покровитель господина Ландорсэля! Второй раз этот персонаж вмешивается в нашу историю!

— Ну вот, — Лили глотнула чая и продолжила. — А вчера я ухожу из дворца, живу-то я у тетушки, ей со сломанной ногой без меня совсем туго, и смотрю — опять этот лакей, Бенсон, у дверей отирается. Я думала, он меня поджидает, и спряталась за занавеской. А он покрутился еще, и по коридору к двери в библиотеку. А что ему там делать?

— Ну, может, книги читать, — хмыкнула я.

— Ага, щаз! — воскликнула совсем расхрабрившаяся Лили. — Туда разрешено входить только тем горничным, кто там убирает, и дворецкому, чтобы напитки подать. Ну, и библиотекарю, понятное дело. А лакеям там делать нечего.

Лили стало очень любопытно, что же понадобилось противному Бенсону в библиотеке, она подкралась к двери и стала слушать и немножечко смотреть. А в библиотеку вошла дама, и стала разговаривать с этим лакеем. А голос-то у дамы знакомый! Именно она ткнула Лили так больно в бок веером. И разговаривали они о том, что какая-то женщина умерла, а денег лакею так и не заплатили.

— Он еще хихикнул так противно, мол «грибков поела». И потом угрожал этой баронессе…

— А мы знаем, что она баронесса? — перебила я девушку.

— Да, я же самого главного и не сказала! Я узнала, кто она такая! Тетушке описала, а она-то во дворце больше тридцати лет работает, еще при старом короле начинала. Та сразу и сказала — это баронесса Макмердок, дама ужасно вредная. Лет пять или шесть назад ее ото двора отослали, вроде бы королева была недовольна ее третьим разводом. А сейчас, выходит, она вернулась.

— Баронесса Макмердок, — повторила я. — Ничего о ней не слышала. Но это не проблема…

— Ну вот, а сегодня я ухожу, уже чтобы к вам идти, а Бенсон уже у дверей поджидает. Ухмыляется так гаденько, и спрашивает, мол, не надумала быть с ним поласковее? А когда я ему сказала, куда ему пойти, он меня за руку схватил. Ну, к счастью, тут к служебному входу господин Дэвид вышел, главный повар наш, и Бенсона этого шуганул. А тот мне за спиной у господина Дэвида кулак показывает. И я вот думаю, что же делать. Работу-то потерять не хочется, а туда возвращаться тоже страшно…

— Я думаю, что это мы как-нибудь решим, — успокоила я Лили. — Пойдешь к нам официанткой?

— Ой, я с удовольствием! Только мне надо во дворце уволиться…

— Вот и хорошо. Там скажешь, что надо за теткой ухаживать, я завтра-послезавтра с утра к ней зайду и поговорю обо всем, думаю, она не станет возражать.

— Госпожа фон Бекк, вы не думайте, если что-то надо будет узнать — у меня там подружки все остались, они вам про кого угодно все разведают, только скажите!

— Скажу. Может, и понадобится. А сейчас давай-ка домой — дежурный кэб тебя отвезет. Не волнуйся, за счет ресторана. У нас положено развозить сотрудников по домам, мы ведь работаем допоздна. И спасибо тебе за информацию, это очень важно!

Я заперла кабинет, проводила Лили до кэба и пошла в свою комнату с пряностями. Свернула за угол и замерла — возле двери стоял маленький круглый столик, который мы обычно использовали для подачи белого или игристого вина в ведерке со льдом. Но на столике стояло не серебряное ведерко для вина, а «дежурная» хрустальная ваза — только на сей раз, в ней были не красные розы, а букет скромных синих колокольчиков. Да-да-да, колокольчиков в начале ноября!

Я кусала губы, пряча глупую улыбку, но сделать с ней ничего не могла, она поселилась у меня на губах так же прочно, как мелодия вальса — в моей голове…

Глава 23

С визита Лили и колокольчиков мой рабочий день только начался.

За три недели, что прошли с начала наших приключений, майор Паттерсон так привык ужинать в «Оленьем роге», что его столик метрдотель не занимал до последнего. И во вторник Дэн снова ужинал у нас, да еще и вместе с метром Корстоном, королевским магом. На сей раз оба заказали чаудер — видно, Дэн так впечатлился этим блюдом и так его расхвалил магу, что тот решил попробовать. На горячее Дэн попросил свиную отбивную с грибами, а Корстон, нервно вздрогнув при слове «мясо», заказал судака с травами.

— Что, оркское гостеприимство до сих пор откликается? — засмеялся Дэн.

— И не говорите, — вздохнул Корстон. Вообще-то мне его досада показалась несколько наигранной…

— Мэтр, а, в самом деле, расскажите, чем вас кормили у орков? — вмешалась я в разговор. — А то про эльфийскую кулинарию все рассказывают, а про орков молчат, как рыбы.

— Вот рыбы как раз там не было! Мясо, мясо и еще раз мясо — на завтрак, обед, ужин и в качестве кофе-брейка на конференции. Особо роскошной считается верблюжатина, — тут его слегка перекосило, — а повседневно, так сказать — баранина, козлятина и мясо сарлыка.

— Это кто такой?

— Это такой огромный мохнатый бык с метровыми острыми рогами. Страшная машина, я вам скажу! Каменные стены не замечает, проходит насквозь!

Мы еще немного пообсуждали методы приготовления мяса в оркских традициях, после чего я рассказала Дэну о загадочной баронессе и лакее.

— Слушай, как тебе удается натыкаться на нужных людей? — удивился Дэн. — Ведь не первый раз уже тыкаешь пальцем и попадешь в десятку!

— Не знаю… как-то само получается…

— Я полагаю, — вмешался мэтр Корстон, — что это и есть истинный талант госпожи фон Бекк — интуиция. Причем, как мне кажется, в ее интуиции присутствует небольшая магическая составляющая, не так ли?

Я задумалась.

Ну да, пожалуй, он прав — с самого детства я почти всегда угадывала, как нужно бросить мячик, чтобы попасть в противника в игре. И в школе всегда выучивала именно тот вопрос, который мне задавали на экзамене. И люди, да — хоть тот же Норберт, которого я встретила совершенно случайно.

— Наверное, да. Но разве это что-то меняет? Дэн, а вы сможете разобраться с лакеем и баронессой, не привлекая Лили. Девочка очень боится.

— Ну, в крайнем случае, поговорим с ней приватно. Лакея — как его, Бенсона — мы возьмем без проблем, а он уж запоет, как соловушка, и про баронессу все расскажет, чтобы обвинение в убийстве переложить на нее.

Здесь мэтр Корстон решил повернуть тему разговора:

— Скажите, госпожа фон Бекк, вы сказали, что ощутили возвращение магических способностей совсем недавно, так ведь?

— Да, недели три назад. Собственно, я ничего не ощутила — просто случайно воспользовалась заклинанием копирования, мне нужно было несколько рецептов из «Ma nin antatyё I yulma miruvorё». На автомате, понимаете?

— Ага… а то кольцо, которое вы мне отдали, у вас уже к этому моменту было?

— Нет. Я нашла его дня через два после… Вы думаете, магические способности могли бы проснуться под его воздействием?

— В том-то и дело, что с этим кольцом все пока неясно. То есть, теперь ясно, что не оно подействовало на вас, зато непонятно, что же вам так помогло. Было бы очень важно это выяснить, как вы понимаете, есть маги, утратившие способности. Если бы мы могли им помочь…

— Я об этом думала. Но вот, правда — ничего не произошло в моей жизни такого, что бы могло спровоцировать пробуждение магии. Я ничего не меняла, на тот момент даже никакие новые люди рядом не появлялись. Ну, пряности новые покупала — так я этим постоянно занимаюсь…

— Странно… Может быть, какие-то известия?..

— Ой! — я схватилась за медальон святой. — Я же письмо от бабушки получила!

— Так-так! И в нем было что-то необычное?

— Там было вложение, — медленно произнесла я. — Отдельный листок с тремя фразами на высоком квенья. Бабушка в письме написала как-то невнятно, мол, это нужная вещь, прочти вслух, когда будешь одна.

— И? — мэтр Корстон наклонился над столом, блестя глазами.

— Я прочла. Листок сразу вспыхнул и рассыпался, а я обо всем забыла. И вспомнила вот только сейчас, когда сосредоточилась на этом. Но все равно те три фразы не вспомню даже под угрозой казни…

— Очень интересно. — Мэтр рассеянно глотнул из стакана и поперхнулся. — Боже мой, что это?

— Ну, уж не оркская арака! — рассмеялся Дэн. — Это благороднейший ячменный aqua vitae никак не менее чем восемнадцатилетней выдержки. И скажу вам, Корстон, что таким aqua vitae, вас нигде более не попотчуют, кроме как в «Оленьем роге».

— Мэтр, а что с тем кольцом все-таки? Неужели ничего не удалось определить? — снова влезла я с вопросом.

— Пока мало что понятно. Очень необычно сплетены заклинания, которые в кольцо загружены. Некоторые из них вообще считались абсолютно несочетаемыми.

— То есть?

— Ну, считалось, что невозможно загрузить в один артефакт, например, заклинание защитного круга и заклинание ожога при прикосновении чужого.

— А здесь?..

— А здесь, как я уже сказал, совершенно разнополярная начинка! И еще одно — мы никак не можем вычислить мага, который это сделал. Слепок ауры мастера на кольце мы видим совершенно четко, только у нас нет такого слепка в архиве за последние пятьсот лет.

— Получается, что это или незарегистрированный маг, или кто-то старше пятисот лет! Такое бывает? — вмешался Дэн, очень внимательно следивший за дискуссией.

— В общем, пока ничего не могу сказать толком, — завершил разговор мэтр Корстон. — Мы работаем.

У меня осталось от этого разговора очень сильное ощущение недоговоренности. Причем недоговаривали все трое — я, например, умолчала не только о том, что высокому квенья я научилась вовсе не в монастырской школе. Нет, там, разумеется, давался курс, как и положено для девушек из хороших семей — но только низкий вариант языка, используемый для неофициальных разговоров. А вот тот высокий эльфийский квенья, от которого холодеют кончики пальцев и по спине маршируют мурашки, тот язык, который используют для магии и дипломатических нот, я выучила, когда гостила в Серебряном лесу у дедушки. И почерк на сгоревшем листке я узнала — почерк моего деда, лэрда Эоринариэля, верховного мага королевства эльфов. Да и о пятисотлетних магах я кое-что могла бы сказать — например, госпожа Лавиния Редфилд, родная прабабушка нашего Норберта, по некоторым ее оговоркам, заканчивала магическую Академию еще при правлении славного короля Родерика II — а тот, между прочим, умер в году 1688 от Открытия Дорог. Больше пятисот лет назад, вот как!

Так что не знаю, о чем умолчал Дэн и не стал рассказывать мэтр Корстон. Наверное, о многом — они лица официальные.

Настал момент оформления собственности на соседний участок.

Утром мы с Норбертом отправились к солиситору, где нас уже ожидал представитель нынешнего владельца дома. Неугомонный маркиз увязался за нами, дав честное слово не становиться видимым без острой необходимости. У меня были серьезные сомнения в том, что мы одинаково понимаем острую необходимость, но избавиться от него все равно не было возможности.

Бумаги были подписаны быстро, но сам процесс нотариального оформления покупки недвижимости можно было бы в известной степени сравнить с процессом родов. По продолжительности и мучительности. Но, наконец, все формальности были соблюдены, договор скреплен магической печатью столичного Департамента недвижимости, агент получил свой чек — и мы с Норбертом оказались владельцами старого дома с привидением и заросшего участка. Поправка: очень нужного нам старого дома с привидением и прекрасного большого участка практически в самом центре Верхнего города.

Это надо было отметить.

И мы отметили, забравшись в кабинет Норберта и открыв заветную бутылку пятидесятилетнего келимаса. Маркиз Делиньяк, по понятным причинам, келимас не потреблял, но в разговоре принял живейшее участие, с удовольствием сказав немало нелицеприятного об именитых гостях ресторана. Нет, просто удивительно, сколько гадостей может узнать о вас бессовестное привидение!

После келимаса я с чистой совестью сказала, что работать нынче не в состоянии, пряности у всех на сегодня есть, а я пошла отсыпаться — что и было мною с блеском проделано. Правда, проспала я всего часа три, и вечером решила заняться нашей загадочной баронессой Макмердок. Ведь, помимо естественных и популярных средств добывания информации (сплетни и слухи), есть еще и замечательная Сеть, и в ней поисковая система HirSaila («искать мудрости» на низком квенья).

Я набрала в поисковой строке «баронесса Макмердок» — и мне высыпался длинный перечень ссылок, в основном на газетные статьи примерно пятилетней давности. Ну, да — по словам Лили именно тогда баронесса вызвала неудовольствие королевы.

Почитав статьи, я с отвращением закрыла поисковик — удивительно, как большинство газетчиков способно превратить в… э-э-э… конечный продукт жизнедеятельности любую, даже самую невинную историю. А в историях баронессы не было никакой невинности — много лжи, мелкой подлости и никчемушних адюльтеров.

Но главного я пока не нашла, а именно, какой-то связи между баронессой Макмердок и Норбертом Редфилдом. Придется спросить его напрямую.

Неудобно-то как!

И не говорите мне, что спросить как раз удобно, а искать в Сети информацию о человеке совсем наоборот! Я и сама иногда так думаю…

Глава 24

Пятница и суббота всегда были днями адскими, но на эту пятницу был намечен визит в «Олений рог» главной дамы-патронессы грядущей благотворительной недели, иначе говоря — ее величества королевы Клотильды. Инкогнито, разумеется — но я думаю, только самая ленивая мышь в соседней сырной лавочке не знала, почему весь наш тихий бульвар запружен «прогуливающимися» в штатском.

Само собой, все столики были заранее расписаны между придворными — за вычетом тех, которые отвели на долю службы безопасности.

Само собой, все блюда пробовались поочередно Фредом, Норбертом, королевским магом и майором Паттерсоном.

Разумеется, скатерти и фартуки официантов, как и куртка, и белоснежный колпак Фреда, были накрахмалены до хруста, букеты обновлены за полчаса до открытия, серебро начищено; хрусталь, даже в хмурый ноябрьский день, сверкал так, что глазам было больно.

В общем, предпарадная лихорадка пронеслась через «Олений рог», не оставив в покое никого.

Мы с Норбертом и поварами несколько дней спорили, какие блюда поставить в меню для высочайшего посещения — самые популярные? — так не исключено, что ее Величество пробовала их в исполнении Дэвида, многое в нашем меню осталось от него. Самые неожиданные? — а кто знает, какие у нее пищевые фобии? И ладно бы просто аллергия на жареный лук, как у одного нашего постоянного клиента, а если просто не нравится ей какой-то вкус или запах? Об этом Гвендолен никак не могла бы меня предупредить, хотя я пару вечеров пытала ее расспросами о предпочтениях королевы.

В результате было решено остановиться на золотой середине, и меню пятницы выглядело так:

Холодные закуски

— салат из четырех видов помидоров с оливковым маслом и свежей зеленью

— салат из запеченных баклажанов с петрушкой и козьим сыром

— севиче из белой рыбы

— устрицы

— ростбиф с яблочным чатни

— тартар из говядины

Горячие закуски

— фуа-гра с джемом из инжира и свежей зеленью

— жареные колбаски из дичи

— жареный камамбер с брусничным вареньем

— лисички в сметане

Супы и первые блюда

— консоме

— суп из белых грибов

— чаудер

— тыквенный суп-пюре со сливками

— ризотто с трюфелями

Основные блюда

— камбала в сливочном масле с лимонным соусом (миньер)

— барабулька с виноградными листьями

— утиная грудка с джемом из инжира или апельсиновым джемом

— жареный цыпленок, фаршированный сушеными абрикосами

— королевская оленина

— телячьи котлеты «Софи» с трюфельным соусом

— пилав по-маргилански

Десерты

— шоколадный фондан с соусом из манго

— липкий финиковый пудинг с карамельным соусом

— сырное ассорти с медом и орехами

— чернослив с начинкой из лимонного крема

— «Зеленые аллеи»

Решили не подавать эльфийских блюд, кроме «Зеленых аллей». Пока что все они удаются Фреду хуже, чем Дэвиду — а зачем нам сравнение не в нашу пользу. Рецепт же пилава привез мэтр Корстон из оркских степей, расхвалив это блюдо чрезвычайно. Хаким был в восторге — он вырос в тех краях, вроде бы даже какая-то часть оркской крови у него была, и пилав любил с детства. Норберт опробовал приготовленную Хакимом экзотику и дал добро на подачу нового блюда в день Д. Конечно, пришлось поломать голову (и ноги) с пряностями, но я добыла все, что полагалось по прописи, даже совсем уж небывалую на нашей кухне черную зиру из Парса.

Я посмотрела на экран, отражающий камеру наблюдения в главном зале.

Да, я забыла сказать, что Норберт решил вывести камеры наблюдения не только к себе и на стол метрдотеля, но и в мою комнату. Разумно, мне кажется — случись что, кто-то из троих (не считая маркиза Делиньяка) заметит.

Главный зал был забит битком. За одним из столов я заметила Гвендолен еще с одной дамой и двумя кавалерами; за другим внезапно увидела графа Вальдруна с дамой. Сердце мое ухнуло в пропасть… и я вдруг ужасно огорчилась. Зачем он пришел вместе с королевской свитой, да еще и не один?

И колокольчиков сегодня не было…

Ее величество королева Клотильда появилась, как и было оговорено, ровно в девять, в компании двух фрейлин. Джонатан отвел их в кабинку и подал меню. Мне было очень любопытно, что же выберет ее величество; честно говоря, мы в ресторане даже держали пари — я, например, была уверена в консоме и телячьих котлетах, и даже поставила золотой. Впрочем, это для нас событие и день Д, а для королевы, наверное, обычный ужин, просто не в своей малой столовой, а в городе…

Джонатан вернулся на кухню с заказом. Все столпились вокруг его волшебного блокнота, исписанного закорючками. Такой жуткий почерк я встречала еще разве что у врачей-немагов, только аптекари и разбирают…

— Ну? — озвучила общий вопрос Майя.

В голосе Джонатана, объявляющего меню, звучала торжественная медь.

— Для ее величества — салат из помидоров, консоме, пилав и… — еще и паузу сделал, зараза! — липкий пудинг!

— Ага, я выиграла! — Майя сделала не очень приличный жест и заплясала по кухне.

— Еще бы тебе не выиграть, — пробурчала я под нос, — если ты ставила только на свой липкий пудинг… Ладно, дорогие мои, давайте-ка работать! Нехватало еще, чтобы сегодня случился прокол!

— Да не волнуйся, Лиза, все давно на мази, уже начинаем подачу.

Около полуночи ее величество элегантно поднялась из-за столика и, любезно кивнув Джонатану, отправилась к карете. Можно было расслабиться и выдохнуть…

Глава 25

Суббота тянулась, как капля переваренного варенья.

Вальдрун не объявлялся. Не присылал цветов. Экран коммуникатора оставался пуст и темен.

Оказывается, страдания героинь романтических комедий, которые показывают по головидео, довольно болезненны изнутри.

Нет, не подумайте, что я бездельничала — градус интереса к нашему ресторану в светском обществе после визита подскочил до вулканической температуры. Повара метались по кухне втрое быстрее обычного, и все равно не могли угнаться за спросом. Мы затянули шатром из толстой ткани, по примеру оркских ковровых тканей, нашу летнюю веранду и поставили там обогреватели. Поддержка каждого из десяти обогревателей стоила восемнадцати золотых в день и часа работы мага в ранге ординатора седьмой степени, но это дало нам двадцать пять новых столиков. Четыре новых официанта — и Лили в том числе, — включились в обслуживание, и тоже не успевали.

— Может быть, мы пошли по неправильному пути? — спросила я у Норберта, сдувая с носа прилипшую прядь волос — в очередной раз мне пришлось подключиться к нарезке овощей. Пилав стал суперпопулярным блюдом, а морковку для него можно только нарезать ножом на тонкие палочки определенного размера. Хаким надо мной только посмеялся, сказав, что на базаре в его родном Маргилане пожилые орчанки нарезают морковку огромными ножами с такой скоростью, что и нож не разглядеть…

— Что ты имеешь в виду? — Норберт тоже не сидел в кабинете за рюмкой келимаса — он нарезал ростбиф.

— Я где-то читала про ресторан, которым был знаменит свой труднодоступностью. Вроде бы там была только летняя веранда, и ресторан работал, соответственно, только в теплую погоду, когда не было дождя. Они могли задирать цены как угодно, потому что поужинать в этом ресторане было признаком исключительности.

— Хм… Идея, конечно, привлекательная. Особенно сегодня. — Нож соскочил, и Норберт помянул темного и всех его приспешников. — Но все же мне это не кажется правильным. Мы хорошо готовим, и именно поэтому к нам идут.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал:

— Иди-ка ты умойся и передохни немного. По-моему, морковки хватит уже на десять порций…

Я и в самом деле бросила проклятую морковку, умылась холодной водой, заварила ромашку, сказала «Ringa!» для охлаждения настоя и положила себе на глаза компресс. Вытянув ноги и откинув голову на маленькую подушку, я сидела в плетеном кресле и думала… нет, вовсе не о графе Вальдруне, и не о цветах, которые сегодня так и не принесли. Я представляла себе во всех красках, как будет выглядеть зал во втором здании «Оленьего рога» — деревянные гладкие стены, легкие шелковые портьеры, золотистые скатерти — и было мне хорошо. Именно это видение мне предстояло донести в понедельник до Норберта и мастера-архитектора, с которым мы должны были встретиться в свой единственный свободный день.

С другой стороны, если бы мне хотелось свободных дней, я бы могла вообще не работать.

Уехала бы в Серебряный лес к дедушке, поучилась эльфийской магии всерьез. Или еще дальше — в Сиам, к родителям. Там бы ничего не делала, ну, разве что собирала жуков с ананасовых кустов. Или они растут на траве, эти ананасы. Никогда не видела… Вот особенно большой жук сидит на листе — нет, это не жук, это кольцо с сердоликом, как у баронессы, только живое и с лапками.

— Лиза! — негромкий голос вырвал меня из начинающегося сна.

— А? — я вздрогнула и села, срывая с глаз подсохшие компрессы.

Майя смотрела на меня с веселым сочувствием.

— Иди-ка ты домой!

— А что, все кончилось?

— Гости разошлись, все убрано, вымыто и подготовлено на завтра. Пойдем, кэб уже ждет, я тебя довезу и поеду к себе.

— Ох, такая чушь приснилась… Хорошо, что ты меня разбудила! Не знаешь, Дэн не приходил? — ну да, я хотела задать другой вопрос, но сумела удержаться.

— Приходил, поужинал, посмотрел, как ты спишь, и будить не стал.

— Ну и правильно. Значит, ничего срочного не было.

Дверь в мой дом была распахнута и покачивалась на осеннем ветру. Мой любимый придверный коврик, зачарованный заклинанием чистоты, мой коврик, который обнимал ваши ботинки и вытирал их, пока вы разувались — лежал в стороне, словно дохлая кошка. Все механические замки были сорваны словно рукой горного тролля; магические я даже проверять не стала.

Мы с Майей переглянулись, сделали пару шагов назад, и я достала коммуникатор. Бедный майор Паттерсон, опять ему не удастся выспаться!

Несмотря на весьма поздний час (а было уже почти половина четвертого утра), Дэн был бодр и деятелен; судя по картинке за его спиной, он проводил ночь выходного дня в боулинге.

— Рассказывай! — распорядился он, двигаясь к экипажу.

— Дверь взломана, дальше я не пошла.

— Правильно. Ты там одна?

— Нет, Майя пока не уехала.

— Правильно, — повторил он. — Попроси ее пока не уезжать, я скоро буду.

Он и в самом деле появился быстро, не прошло и десяти минут, а ведь в Верхнем городе ни одного боулинга нет! Из экипажа, кроме майора Паттерсона, выскочили Торстен Хангервуд, знакомый мне маг-эксперт следственного отдела и совсем юный сержант Доббинс, стажер при Службе безопасности. Хангервуд послал в дверной проем поисковый импульс, прислушался и сказал:

— Внутри на первом этаже пусто, можно войти. Наверх пока не поднимайтесь, я проверю.

«Пока» растянулось на добрых полчаса; майор тем временем осмотрел прихожую, посадил нас с Майей в гостиной, оставил сержанта вроде как нас охранять и пошел обследовать первый этаж. Гостиная была разворочена так, словно по ней прошел торнадо, причем торнадо с длинными железными когтями. Сорванные обои, вывороченные ящики секретера, разбитые вазы, книги с вырванными страницами… К горлу подступил комок: зачем они так? Хотели запугать? Можно было так не стараться, я уже напугана до полусмерти, зубы не стучат только потому, что я боюсь разжать их, а то зареву. Даже в Косом Треугольнике мне не было так страшно, потому что, оказывается, даже в моем собственном доме я не нахожусь в безопасности. Майя молчала, сжимая мне руку.

Дэн вошел широким шагом, кивнул сержанту и сказал:

— На кухне тоже все вверх дном. Сильно ты кого-то задела, Лиза.

Я втянула воздух, пытаясь ответить, помотала головой.

— А наверху?..

— Да то же самое. Кабинет и спальня вверх дном, гостевые не тронуты. Тебе надо, пожалуй, собачек завести.

— Ты думаешь, это может повториться?

— Мы не знаем, что они искали. И не знаем, нашли или нет.

— Я думаю, они искали то кольцо, которое я нашла в Косом Треугольнике. Просто потому, что все остальное появилось здесь давно, больше двух лет назад точно. Ну, может, какие-то тряпки новые, но вряд ли это их интересовало. Но, мне кажется, никакое кольцо не стоит таких усилий!

— Возможно. Возможно, кольцо… — пробормотал Дэн задумчиво. — В любом случае, сегодня тебе нельзя оставаться в незапертом доме.

— Лиза переночует у меня. И вообще, — она кивнула мне, — можешь жить у меня сколько угодно, гостевая спальня в твоем распоряжении. Мне только веселее будет.

— Сделаем так, дамы, — Дэн встал. — Я оставлю здесь сержанта и наряд городской стражи — Доббинс, приползли они, наконец?

— Так точно! — браво отрапортовал сержант.

— Зови командира!

Командиром патруля был бравый гном. Странно, вообще говоря — обычно гномы не нанимаются в человеческие войска; если уж они существуют вне Подгорного царства, то работают в банках, занимаются ювелирным или кузнечным ремеслом. Но из любого правила можно найти исключение, и данный патруль возглавлялся все-таки гномом.

Майор Паттерсон распорядился — подчиняться сержанту во всем, никого не впускать и не выпускать, ждать его, майора, и повернулся ко мне.

— А что-то я не вижу вашего Делиньяка?

— А точно! — я переглянулась с Майей. — Он должен был усечь, еще когда они дверь начали взламывать, и примчаться в ресторан. А он не появлялся сегодня вообще.

— Вообще говоря, странно беспокоиться за призрака, — пожала плечами Майя. — Что с ним могло произойти?

— Могли развеять. Могли запереть в фиал. Могли ограничить в появлении, скажем, чтобы оставался только на месте смерти. Если сильный был маг — а замки твои магические срывал сильный маг — то маркизу не повезло.

— Ужас, — искренне сказала я. Маркиз мне нравился.

— Ладно, это мы будем выяснять завтра. Сейчас ты едешь к Майе, завтра ночуешь тоже там, а я вызову бригаду для уборки. Нет, не возражай! Потом ты можешь сама перемыть все чашки и что захочешь, но разбирать это свинство самой тебе не нужно.

Глава 26

Призрак маркиза Делиньяка был, как и предположил майор Паттерсон, заперт в той спальне, где умер сорок два года назад.

Меня это обрадовало. В самом деле, я к нему очень тепло стала относиться, и, странным образом, именно призрак служил для меня некой привязкой к нормальной реальности.

Маркиз отчаянно ругался, зависая над разваливающейся кроватью, но вылететь из круга не мог.

— Госпожа фон Бекк! Лиза! Как же я счастлив вас видеть!

— Маркиз, слава богам, что все наши самые ужасные предположения не сбылись! Как это с вами произошло?

— Ну, вы знаете, что я периодически проверяю четыре здания — это, ресторан, ваш дом и дом барона Трогайра.

Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить, что барон Трогайр — это титул Норберта.

— Да, — я подбодрила его кивком, пока мэтр Корстон изучал паутину заклинаний, привязывающих призрака к месту. Я эту паутину могла увидеть магическим зрением — красные, золотые, тускло-синие нити, — но распутывать не полезла бы ни за что.

— Я уже говорил, что видел пару раз возле вашего дома странных, неуместных личностей, которые за ним вроде бы следили. И нынче ночью снова увидел. Ну, я, конечно, был в невидимом состоянии, подлетел поближе, чтобы послушать, о чем они говорят — и тут меня словно скрутило и потащило. Поверите ли, в первый раз в жизни упал в обморок. — Тут маркиз понял, что говорит что-то не то, сконфузился и быстро продолжил. — Я имею в виду, потерял сознание… Ну, в общем, перестал соображать. Я пришел в себя уже прикованным к месту.

— А вы не видели лица того, кто вас, как вы выразились, скрутил? — спросил майор Паттерсон, напряженно следящий за манипуляциями мэтра.

— Видел! И это было самое странное! У него было мое лицо! Мое собственное лицо!

— Все! — объявил мэтр Корстон. — Попробуйте изменить положение в пространстве, Делиньяк!

Маркиз исчез. Мне даже показалось, что из-под его призрачных ботфортов посыпались искры. Через мгновение он вернулся и с восторженным воплем бросился обнимать мэтра. Ну, то есть, попытался обнять, опять сконфузился и немного обиженно сказал:

— Я с вами себя снова чувствую живым…

— Все, господа, я вас покидаю. И так уже я занимаюсь вашими делами чуть ли не больше, чем королевскими.

— Спасибо, мэтр. Но вы сами понимаете — если в Люнденвике завелся маг, способный на такие фокусы, то он угрожает уже не конкретным гражданам или заведению, а безопасности государства! — сказал Дэн.

Я добавила:

— В любое время мы ждем вас в «Оленьем роге» на ужин!

— Да ладно! — хмыкнул Корстон и исчез в открывшемся портале.

— Ну, хорошо, — Дэн повернулся ко мне. — Что мы будем делать с тобой?

— Знаешь, есть у меня одна идея. Если не пройдет — будем думать дальше.

Вообще-то я еще утром, после практически бессонной ночи, отправила магического вестника в Серебряный лес. Мэтр Корстон, конечно, маг и архимаг — но все-таки опыт лэрда Эоринариэля лет на триста-четыреста больше.

И перед началом работы я имела удовольствие увидеть глаза Джонатана, прибежавшего ко мне в комнату со словами:

— Два стола зарезервировали для эльфийского посольства! На девять персон!

Глаза были — что называется, как мельничные колеса.

Эльфы появились минута в минуту, в восемь вечера. Девять экземпляров. Ну, посланника и его секретаря мы знали, они уже ужинали у нас пару раз — а вот остальные лица были новые. Я посмотрелась в зеркало, правдиво отразившее покрасневшие глаза, тусклые волосы и сухую кожу, и решительно попросила Майю привести меня в порядок. Ей хватило пятнадцати минут, и, когда одна из официанток — та самая Лили, трепещущая от восторга — пришла позвать меня к гостям, мне уже сам Темный был не брат.

Как выглядят эльфы, все, я полагаю, знают. В общих чертах.

На самом деле, пока не увидишь представителя дивного народа, невозможно себе даже представить этого совершенства черт, движений, мягкости голоса… Смотрелись все они — и мужчины, и женщины — лет по двадцать — двадцать пять. Ужас! Мой собственный дедушка выглядит моложе меня!

Я вежливо раскланялась и опустилась в кресло, подставленное мне кем-то из официантов.

— С радостью я приветствую Серебряный лес в этом доме! Надеюсь, мы сумеем доставить вам радость.

— Здравствуй, дитя! — одна из женщин погладила меня по плечу — высокая леди с золотыми волосами и зелеными глазами. Ее я помнила — леди Лауриннэль; когда-то, когда я гостила у дедушки, именно она стала учить меня высокому квенья. — Твой родственник попросил нам помочь, и мы здесь. Расскажи нам, что здесь происходило.

Не буду утверждать, что было легко пересказать всю длинную историю приключений моих и ресторана на квенья, пусть даже и низком, бытовом варианте языка. Но я справилась. Только иногда смачивала горло виноградным соком.

Дослушав мой рассказ, мой… лэрд Эоринариэль кивнул:

— Хорошо, дорогая, мы услышали твой рассказ. Иди, отдохни, мы пока будем ужинать, и обсуждать, чем можем тебе помочь.

С ума сойти — неужели эльфы будут есть блюда людской кухни?

Оказалось — да, и еще как.

Вообще-то, рассказы о том, что эльфы не едят ничего, кроме растительной пищи, да и ту не сеют, не пашут и не готовят, а выращивают прямо на кустах, проходят по категории «враки обыкновенные». Едят они и мясо, и рыбу, с большим удовольствием. Другое дело, что они очень умеренны в пище вообще, мало пьют вино (хотя ценят хорошие вина!) и почему-то совсем не едят шоколад. Вот такая расовая аллергия.

Поглядывая на экран камеры наблюдения, я смешивала пряности для яблочного чатни — зерна желтой горчицы, корицу, имбирь, душистый перец. Подумала, и добавила еще немного порошка жгучего перца: зима на носу, вот и будем согревать замерзших гостей.

Эльфы закончили ужин и сидели в креслах, допивая бутылку розового вина. Я видела, как к ним подошла сперва Майя, поговорила о чем-то и убежала раскрасневшаяся. Затем настал черед Норберта и, видимо, разговор был уже по деловой части — один из эльфов поднялся и вместе с Норбертом пошел к кабинету. Потом лэрд Эоринариэль — ну, не поворачивается у меня язык назвать его дедушкой! — подозвал Джонатана. Ага, вот это, видимо, за мной.

— Элизабетта, я доволен! — объявил лэрд Эоринариэль на прекрасном всеобщем языке, когда я вновь села в кресло. — Дела у вас ведутся разумно, и пока все неприятности можно считать идущими на пользу. Ну, за исключением истории с разорением твоего дома. Там еще не сделана уборка?

— Не знаю, я еще там не была сегодня. Наверное, только начали.

— Где ты ночуешь?

— У подруги, Майи. Вы с ней только что говорили.

— Если хочешь, ты можешь переночевать в апартаментах Посольства.

— Спасибо… пожалуй, нет. Мне жаль, что я не смогу предложить вам моего гостеприимства.

— Это не страшно. Хорошо, девочка, тогда завтра в двенадцать я жду тебя в Посольстве, чтобы все обсудить. А пока вот, возьми.

В руку мне опустился медальон в виде переплетенных стеблей лилий, висящий на тонкой золотой цепочке. Явственно чувствовалось, что это сильный магический артефакт.

— Это защита от большинства известных заклинаний, — сказал лэрд Эоринариэль, — и, кроме того, если будет происходить что-то не то, я сразу почувствую. Надень сразу и не снимай. Если его с тебя кто-то снимет насильно, я тоже почувствую.

— Спасибо, — я склонила голову.

— И еще одно: я был бы рад, если бы ты называла меня менее официально.

— Дедушкой не могу! — в ужасе сказала я.

Он рассмеялся.

— Когда-то твоя мама называла меня Риэль. Так пойдет?

— Хорошо… Риэль.

— Тогда до встречи завтра.

Одним гибким движением он поднялся из-за стола.

Глава 27

Утром за завтраком Майя поглядывала на меня так загадочно, что я не выдержала:

— Говори.

— Что говорить?

— Удивление вышло ненатурально, — ответила я сурово. — Рассказывай, что хотела, я же вижу, что ты сейчас лопнешь.

— Ну-у… — Она потерла пальцем край стола, внезапно страшно заинтересовавшись небольшим пятнышком. — Ну, в общем, не будешь ли ты возражать, если я… если мы… в общем, если мы с Дэном. Вот.

— Ого! Когда ж вы успели? — сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. — Нет, конечно, я буду только рада. Почему я должна возразить? Дэн — друг моего детства, почти брат. Я бы с ним ничего не могла завести ни при каких условиях, это бы какой-то инцест получился! Но как же вы так умудрились, что я ничего не заметила?

— Так ты занята была! — Майя рассмеялась. — У тебя — то бандиты, то граф с букетами колокольчиков…

— А, — я махнула рукой, — Колокольчики звенят вдали. Не появляется он, да и я как-то подостыла. Вот сейчас разберемся со всеми напастями, возьму отпуск надолго и поеду к родителям в Сиам. А там море, жара, загорелые красавцы в шортах…

— Боюсь тебя огорчить, но, по слухам, самый крупный из тамошних красавцев ростом тебе по плечо. В лучше случае.

— Незадача… Ну, тогда отправлюсь в Серебряный лес. Найду себе эльфа помоложе, и…

— А кстати об эльфах! — перебила меня Майя. — Колись быстро, кто он такой?

— Ты о чем? — ненатурально удивилась я.

— Я об эльфе, с которым ты вчера долго разговаривала, и который тебе подарил висюльку — вон ту самую, что у тебя на шее.

— А-а… Ну видишь ли, это не висюлька. Это защитный артефакт. А лэрд Эоринариэль мне родственник. Дедушка.

— Да ладно! Он выглядит моложе тебя!

— Ну, он же эльф, а не гном! Представляешь себе, как бы я выглядела, если бы моим дедом был гном?

И мы дружно захихикали…

В поместье, предоставленное его величеством эльфийскому посольству, я приехала минут на десять раньше. Во-первых, как я уже говорила, я вообще не люблю опаздывать, во-вторых, эльфы страшно нетерпимы к любым неточностям. Риэль ждал меня в зимнем саду. Вокруг цвели серебряные и золотые хризантемы, вились лианы, а уж ароматы какие витали! Легкие плетеные кресла с полосатыми подушками, такой же плетеный столик, на нем кувшин с лимонадом и два стакана. Присаживайтесь и беседуйте.

Я поцеловала его в щеку и села в кресло.

— Добрый день!

— Здравствуй, дорогая. Ты очень торопишься?

— Нет, я сегодня не работаю, ресторан закрыт. А что?

— Разговор получается довольно долгий, а потом я бы хотел тебя кое-чему научить.

— Хорошо, я готова. А скажите…

— Скажи. Мы же договорились.

— Скажи, да… Скажи мне, это ты мне передал через бабушку заклинание, которое восстановило мои способности к магии?

— Да. И, как я вижу, помогло, не так ли?

— Помогло. Правда, она изменилась — я не знаю, как это объяснить, но у той магии, которой я теперь могу пользоваться, другой вкус и запах.

— Конечно! Дело в том, что это заклинание полностью разбудило в тебе эльфийскую кровь. А значит, и магические возможности, присущие нашей расе.

— Здорово…

— Я вчера говорил с этим юным магом…

Признаться, я несколько удивилась. Вчера в ресторане он мог поговорить только с мэтром Корстоном, сорокалетнего королевского мага трудно назвать «юным».

— Да-да, я имею в виду Вильгельма Корстона — в конце концов, он младше меня в дюжину раз, так что я могу назвать его юным магом. — Риэль улыбался. — Должен тебе сказать, что если он не остановится в своей работе, то через пару десятков лет сможет посоперничать со мной, по крайней мере, в области водной и воздушной магии. Ну, и рунной, возможно. Так вот, мы с ним определили, кто поддерживает ваших оппонентов магически. Конечно, Корстон не мог этого знать — ранние архивы Ковена хорошо спрятали во время последней войны со степью. Так хорошо, что и найти не смогли…

— Последняя война со степью — это почти пятьсот лет, так ведь?

— Да, если быть точным — четыреста девяносто три года.

— Ого…

— А маг-некромант, который сделал кольцо-артефакт, а затем так обидно спеленал вашего призрака… Кстати, чья была идея использовать призрака в качестве охраны объекта?

— Норберта, — созналась я. — Я в первый момент его испугалась.

— А потом?

— А потом он оказался таким симпатичным, что я вообще стала забывать, что он — неживой. По моему, так еще поживее некоторых!

— Да, я тебя понимаю. Так вот, тот некромант, он взял себе имя Герберт Рэйвенвуд, участвовал в войне на стороне степи.

— А настоящее имя мы знаем? Просто любопытно, зачем ему понадобилось менять…

— Да обычно имя, Джеймс Симмонс. Но ему хотелось, чтобы звучало пострашнее — поэтому он взял себе имя в честь Герберта Аурильякского, ну, а Рэйвенвуд… — он сделал рукой жест, выражающий пренебрежение. — Он окончил Академию и довольно быстро стал магистром, а потом заинтересовался некромантией. В то время некромантия была под категорическим запретом — и маги, и жрецы считали ее противной человеческому естеству. И Герберт ушел в степь. Он учился у оркских шаманов, и, как я понимаю, успешно.

— А разве это возможно? У них же магия совершенно другая, не управление нитями, а вызов духов?

— Не совсем так, не совсем… — Риэль посмотрел на меня с сомнением. — Знаешь, это слишком большая тема. Я рад, что тебе интересно, но давай договоримся — я не могу остаться в Люнденвике надолго, еще день-два. Приезжай в Серебряный лес. Тебе в любом случае нужно учиться управляться с новыми способностями, не ограничиваться же зажиганием фонарика.

— Хорошо, я постараюсь. Смешно, как раз сегодня говорила с Майей о том, что хочу уехать, когда это все закончится.

— Договорились. Так вот, возвращаясь к нашему некроманту. Когда был подписан мир со степью, он ушел оттуда и исчез из поля зрения на три века. А вернувшись, примкнул к Ночной гильдии. — Риэль рассмеялся и махнул рукой. — Я вижу, что у тебя на языке вертится вопрос. Спрашивай.

— Даже два вопроса. Нет, три. Первый — три века, это же очень много. Где он был, известно что-то? Второй — а почему его не судили после войны? Третий — наш Косой треугольник — это его рук дело?

— Он никого особо не интересовал — после войны нужно было многое восстанавливать, и тратить время на его поиски не хотелось. А потом о нем просто забыли. Говорили, что он пытался пройти к драконам, но не сумел преодолеть горы. Судить — так ведь никого не судили, кроме нескольких особо отличившихся в зверствах. Нельзя судить весь народ. — Он тяжело вздохнул и продолжил. — А Косой Треугольник, ты права, создал именно Герберт. Там все эти годы была база Ночной гильдии. Как я понимаю, именно сегодня королевская служба безопасности очищает район от воров и убийц, которые там благоденствовали.

— А некромант?

— А некромант сидит в Рэйвенайзе — видишь, как он себе фамилию выбрал, будто напророчил. Остался бы Джеймсом Симмонсом, может, стал бы главой Академии или Ковена. Вот тебе и влияние имени на судьбу! Ну, а поскольку кандалы из орихалка орки поставляют всем желающим, освободиться в ближайшее время его не удастся. Собственно, вчера мы с Корстоном и согласовывали технику заклинательной сети для его задержания.

— Ну и хорошо, — я вздохнула, чувствуя, как с плеч спадает, по меньшей мере, один груз. — Значит, о главной проблеме я теперь могу не думать. А с тем, кто хочет разорить ресторан, мы, пожалуй, справимся!

— Я в этом уверен, — Риэль снова улыбнулся. — А теперь, если у тебя не осталось срочных вопросов, смотри и слушай…

Глава 28

Несколько защитных заклинаний, как и еще кое-что полезное из показанного мне Риэлем, я запомнила накрепко. Как показали последние несколько недель, ничто в этой жизни не может оказаться лишним…

Когда я дошла до своего дома, уже почти стемнело — ноябрь, день короткий, как воробьиный клюв. В доме горел свет, значит, уборщики продолжали работать. Хотелось надеяться, что они уже заканчивают.

План был такой: проверить, как убрались, потом связаться с Дэном и мэтром Корстоном и с ними вместе возобновить охранную сигнализацию. Выпить бокал вина и лечь спать. Поставлю коммуникатор на беззвучный режим, и пусть все желающие ждут утра.

Я возилась с ключом, застрявшим в замке калитки, когда голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть чуть ли не на полметра.

— Госпожа фон Бекк! — из густой тьмы под старой липой появилась мужская фигура. Я покрепче сжала в руке ключи, осознавая, что мой амулет отразит лишь магическое нападение, а вот нож или пулю никак. — Простите меня, неужели я напугал вас?

— Боже мой, Вальдрун! — выдохнула я, — Темный вас побери, и еще как напугали!

— Простите меня, ради всех богов! Я не сообразил. Просто я только что вернулся, даже не заходил к себе, чтобы умыться. Но мне так хотелось увидеть вас!

Я наклонила голову, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. Кажется, еще сегодня утром я говорила Майе, что остыла — ну, и зачем было обманывать лучшую подругу? Да и себя обманывать, если на то пошло…

И этот запах дубовой коры и свежей зелени так кружит голову…

— Рада видеть вас! Знаете что, пойдемте ко мне, раз уж мы стоим у дверей моего дома. Не обещаю ужина, но чаем точно напою.

— Госпожа фон Бекк, вы уверены?.. ваша репутация…

— Оставьте, граф, ну кого волнует репутация взрослой женщины, работающей в ресторане? Я же не светская дебютантка! Да и они, по-моему, не блюдут так строго запреты столетней давности. Пойдемте!

Я распахнула калитку и пошла к двери дома. На крыльце уже стояли три женщины в рабочей одежде, видимо, их внимание привлек наш довольно громкий разговор.

— Добрый вечер, — кивнула я им всем сразу. — Вы закончили?

— Да, госпожа фон Бекк. В доме полный порядок, мы заодно прибрались и в гостевых спальнях, и шторы постирали, раз уж у вас большая уборка.

— Замечательно! Пойдемте, я выпишу вам чек.

— С нами уже расплатились, — покачала головой самая старшая. — Все оплачено в контору, как и полагается.

— А премия? — улыбнулась я. — От премии вы ведь не откажетесь?

Через несколько минут женщины собрали свои чемоданчики, оставили мне визитную карточку фирмы и ушли. Дом действительно был убран превосходно, буду пользоваться их услугами теперь. Все-таки заклинание уборки не дает такой тщательности, как это ни странно. Домового бы поселить, но их осталось так мало, что надежды на приобретение такого духа почти нет.

Вальдрун все это время бродил в кабинете вдоль книжных полок. Да, несмотря на повсеместное распространение воспроизведения текстов на коммуникаторах и на стационарных компьютерах, я держала любимые книги в бумаге, в старых деревянных книжных шкафах. Я люблю посидеть перед камином с бокалом вина или рюмкой келимаса, держа на коленях старую толстую книгу. Отдельная полка отведена в моем шкафу для кулинарных книг, старых и новых, с картинками и без. Даже прабабушкина записная книжка переплетена и стоит в общем кулинарном ряду, хотя читать ее почерк, как почерк любого врача, без дешифровальной машины невозможно.

— Ну как — чай, кофе? Еще могу предложить яичницу с ветчиной, больше еды нету, — спросила я, входя в кабинет. Больше ничего спросить не успела, потому что Вальдрун мгновенно оказался рядом со мной и завладел моими губами. Может быть, кто-то меня и осудит, но сопротивляться я не стала.

Много позже, в спальне, он спросил меня, накручивая на палец прядку моих волос:

— Ты на меня сердилась, что я так внезапно пропал?

— Не сердилась, — я оперлась локтем на подушку и посмотрела на него Глаза у него были полузакрыты, и на губах бродила улыбка довольного кота, получившего миску сметаны. — Я была огорчена и обижена. С другой стороны, ты вроде бы ничего и не обещал.

— Поверишь, у меня не было никакой возможности предупредить. Его величество отправил меня в срочную инспекторскую поездку в Зеленый Эрин, я сорвался, не заезжая домой. А код твоего коммуникатора остался дома…

— Инспекторскую поездку? — Я села на постели. — А я считала тебя…

— Светским хлыщом? — он усмехнулся. — Меня многие таким считают, а я обычно и не спорю. Но вообще-то я служу в королевском казначействе в должности генерального инспектора. И в Тару король послал меня, чтобы проверить расходование финансов по одному важному ведомству в этой части нашего королевства.

— Ну и?..

Он усмехнулся.

— Ну, и выяснилось, что высокородный лорд несколько раз перепутал кошелек фискального ведомства со своим собственным. И расплатился за пару побрякушек для хорошенькой певички деньгами, которые лорды королевства заплатили, как налоги со своих владений. Ему казалось, — глаза Вальдруна зло сверкнули, — что если он хорошенько запутает отчетность, то тупые чиновники, сидящие в Люнденвике, ни за что в жизни не сумеют разгрести эти его… мышиные следы. Теперь он будет по мере сил расплетать кокосовые веревки в южных владениях его величества, а его жена и дочь пойдут работать на соседнюю фабрику, потому что все его состояние будет конфисковано в пользу казны для возмещения ущерба.

— Ого, — сказала я с некоторым удивлением. — Я и не знала, что у нас так все сурово.

— Ну, вот конкретно эту историю, — рука его поползла по простыням, явно планируя пиратское нападение на мои незащищенные тылы, — вот именно эту историю завтра растиражируют все газеты. С именами и точными цифрами. Чтобы неповадно было!

И с недвусмысленными намерениями я была опрокинута на кровать.

По-моему, было далеко заполночь, когда наши желудки решили напомнить о своем существовании громким бурчанием.

— Ой, — сказала я и, кажется, покраснела.

— Ой-ой, — передразнил меня он. — Ты обещала мне яичницу и чай.

— Тогда вставай. Я даже дам тебе халат.

— Интересно, чей? — Он заломил правую бровь.

— Ничей! Я купила для подарка папе, думала, отправлю после Самайна… В упаковке и с ярлыком!

В халатах мы спустились в кухню, и тут я вспомнила, что так и не связалась ни с Дэном, ни с мэтром Корстоном. И значит, дом мой охраняют только те простенькие заклинания, которые я навесила войдя, чисто автоматически. Я посмотрела на часы — ну да, почти час ночи; кого бы то ни было беспокоить уже поздно.

— Что ты дергаешься? — спросил Вальдрун.

Вот интересно, как он это заметил — стоял-то спиной ко мне, выбирая в винном шкафу бутылку.

— Да тут произошла неприятная история… мне нужно было вызвать специалистов, чтобы заново поставили охранную сигнализацию, а сейчас уже поздно звонить.

— Какая история? — он внимательно смотрел на меня.

— Взломали дом, все перевернули… испортили, что могли… Собственно, после этого и уборку большую пришлось заказывать. Вообще, ты меня случайно застал здесь, я вчера ночевала у подруги, могла и сегодня туда пойти.

— Взломали механику?

— Все, и механические, и магические замки.

— Кто-то из магов смотрел?

— Конечно. Здесь был мэтр Корстон, королевский маг. Ты его знаешь, разумеется.

— Разумеется. — Он с досадой покачал головой. — Завтра в десять мне докладывать его величеству по результатам инспекции. И до этого нужно хотя бы сменить дорожную одежду на более приличный костюм. Темный, как неудачно!

— Да что ты волнуешься? Сейчас вызовем кэб, и доедешь до дома за десять минут!

— Лиза, милая! — он поставил бутылку и обнял меня. — Неужели ты думаешь, что я смогу уехать, оставив тебя одну в доме, куда уже один раз проникли какие-то мерзавцы?

Было очень уютно в его руках, и совершенно не хотелось, чтобы он уходил.

— Но…

— Кстати, — глаза его насмешливо сверкнули, — ты можешь спокойно называть меня Джеком. Я вижу, что у тебя каждый раз трудности выбора, как же ко мне обратиться. Так вот, Джеком меня называла мама.

— Хорошо. Джек. — Я покатала имя на языке. Получалось замечательно. — Ты же не маг, все равно охрану поставить не сможешь.

— Дорогая моя, я не маг. Я генеральный инспектор казначейства его величества, и никому бы не советовал на меня нападать. Ты даже представить себе не можешь, какая на мне защита.

Мне стало смешно. Ах, мальчики! Ну, как же не помериться, кто круче экипирован! А Вальдрун продолжил:

— Может быть, ты разрешишь мне остаться до утра? Я уйду в восемь, думаю, в это время никакой, самый отмороженный бандит, не решится нападать на дом в Верхнем городе.

Для полной ясности я ответила поцелуем…

Глава 29

Будить меня в восемь утра Вальдрун не рискнул, и я с удовольствием проспала до одиннадцати. Не знаю уж, как ему удалось так рано подняться, если учесть, что ночью мы почти не спали. На столе в кухне меня ждала картонная коробка — со сладостями, судя по виду, — и записка с несколькими нежными словами, подписанная инициалами Д.В. Я заварила чай и сунула нос в коробку — пахло орехами и медом. И еще какой-то незнакомой пряностью, как интересно!

В коробке оказались традиционные сладости из Эрина, действительно лесные орехи, сваренные в меду. Я полезла смотреть, что же еще присутствует в рецептуре, но действительность меня жестоко разочаровала: все надписи на коробке были выполнены на гаэльском. Ну и ладно, все равно очень здорово утром к чаю вот такие шарики вместо банальных бутербродов.

К обеду я дошла до эльфийского посольства — Риэль планировал сегодня вернуться в Серебряный лес, и мне хотелось с ним попрощаться.

Как и в прошлый раз, он ждал меня в зимнем саду, на столике были сервированы легкие закуски и знаменитые эльфийские сладости. Что-то у меня сегодня день проходит под кондитерским знаком, не иначе — вечером придется пробовать какое-нибудь новое изобретение Майи.

— Здравствуй, милая!

— Добрый день!

— Я не спросил в прошлый раз, как поживает Корнелия? Все еще сердита на меня?

— Если бы она увидела, как ты сейчас выглядишь, она бы и меня не простила никогда, только за то, что я с тобой разговариваю, — непочтительно фыркнула я. — А вообще неплохо, по-моему. Я давно их всех не видела…

— Это плохо, — Риэль покачал головой. — Когда ты проживешь столько, сколько я, ты поймешь, что никого нет дороже близких.

— Честно говоря, меня пугает такое дальнее путешествие — Сиам… Даже дирижаблем это три дня, а поездом вообще что-то запредельное.

— А когда ты сможешь оставить дело?

— Я думала, в конце января. На Новый год будет много работы, да и второй зал будем открывать. Потом 12 января, день рождения Норберта, а вот после него я смогу уехать. Но мне нужно будет вернуться к Имболку. Мало времени, всего две недели получается…

— Сделаем так — ты приедешь ко мне в Серебряный лес, и я отправлю тебя порталом. И, может быть, отправлюсь с тобой. Я давно не видел твою маму, да и Герри ко мне не приезжал уже два года. — Он поднял ладонь, — Нет-нет, не волнуйся! Я постараюсь не шокировать Корнелию неприлично юным видом!

Расцеловав его, я отправилась в «Олений рог». Пешком, несмотря на мелкий дождичек — плащ у меня плотный, не промокнет, а кэбов я, после того похищения, побаиваюсь.

Норберт уже был на месте, и Майя передала мне его просьбу сразу подняться в кабинет.

— А то они там сейчас друг друга порвут, — сказала она, блестя глазами.

— Кто? — раз в кабинет, и там кто-то посторонний, переодеваться пока не буду. Да и вообще, в последнее время я зачастую и не переодевалась, все равно больше времени проводила в зале и в кабинете, чем на кухне.

— Норберт с архитектором. Ар-р-рхитектором! — зарычала она, и страшно оскалилась.

Кроме поименованных персонажей, в кабинете был еще и маркиз Делиньяк. И самое активное участие в дискуссии принимал именно он — орал, метался и даже ухитрился сбросить со стола толстую конторскую книгу. Интересно, как? Он же бесплотный?

Собственно, сцепились они из-за переделки купленного нами особняка. Предложения архитектора не нравились ни Норберту, ни Делиньяку. Предложения Норберта — архитектору. Предложения Делиньяка пока никто не услышал.

И теперь мне, как самому уравновешенному участнику процесса, предстояло развести воюющие стороны по углам, встряхнуть и более или менее привести в чувство.

— Всем привет! — жизнерадостно сказала я. — Вы так кричите, что в соседних домах болонки падают в обморок.

— Госпожа фон Бекк, ну вот вы разумная женщина, вот скажите сами! — возопил архитектор. — Он же хочет угробить прекрасный старинный особняк!

Призрак надулся от гордости.

— Лиза, ну вот ты скажи ему — нам нужно ресторан, а не жилой дом! А он хочет сохранить эту клятую лестницу, а на какой… — тут он запнулся, выбирая слово поприличнее, чем немедленно воспользовался Делиньяк.

— Да вы себе представить не можете, как выглядела моя любовница, когда в бальном платье спускалась по этой лестнице! — возопил он.

— Маркиз, да хоть вы-то подумайте, для чего мы дом этот проклятый покупали?!!!

— Стоп, — сказала я с максимальной суровостью, хотя и было мне смешно, — дайте-ка я для начала посмотрю, что предлагает нам уважаемый господин Крофтске.

Архитектор торжественно развернул передо мной голограмму.

— Это первый этаж, — начал он комментарии.

Я остановила его.

— Давайте я просто посмотрю, а потом если что — спрошу.

Честно говоря, план мне понравился. Да, он сохранял два изогнутых крыла лестницы в середине большого зала, получавшегося после сноса всех перегородок на первом этаже — но лестницу он обыгрывал, выводя ее на широкий балкон, где можно было поставить столики. Часть второго этажа оставалась отгороженной, и там предлагалось сделать несколько небольших приватных кабинетов.

— А в кабинеты мы сможем сделать отдельный вход? — спросила я.

— Еще одну лестницу?

— Там есть лестница, потайная, — вмешался призрак.

— Ее нет на плане, который мы получили у городского архитектора! — Норберт был искренне удивлен, а я только хмыкнула тихонечко. Старинный особняк в столице, боги, да странно было бы, если бы в нем не было маленьких секретов!

— А где начинается потайная лестница? — поинтересовался господин Крофтске.

— В моей спальне, разумеется! — гордо ответил маркиз.

Кстати, надо отдать должное нашему архитектору — с призраком он разговаривал совершенно нормально, как с Норбертом или со мной. С другой стороны, он перестраивал несколько загородных поместий, в частности, самый старинный из сохранившихся в Бритвальде замков, Стирлинг. А уж в Стирлинге за тысячу лет завелось не одно привидение. Так что мог и привыкнуть. Тем более, что наш милейший маркиз не воет, цепями не звенит, отрубленными головами не кидается, а разговаривает вполне деловым тоном.

Потайная лестница из спальни отлично вписывалась в план, и, после недолгих уговоров, Норберт согласился с окончательным вариантом реставрации. Можно было приступать к работе.

— Не знаешь, майор Паттерсон к нам сегодня собирается? — спросила я у Норберта, когда архитектор ушел, окрыленный чеком на немалую сумму.

— Не знаю, — помотал он головой.

— Маркиз, а вы не в курсе?

Но призрак тоже не знал.

Дэн мне был нужен, и желательно вместе с мэтром Корстоном: во-первых, я хотела обсудить ликвидацию преследовавшего нас мага. Во-вторых, история, начавшаяся с отравленного бульона, на мой взгляд, слишком затянулась. Пора было разобраться и с ней тоже. Коммуникатор Дэна, как всегда, не отвечал. Я махнула рукой, переоделась в форму и занялась работой.

От поставщиков пришел ежемесячный счет за пряности и деликатесы, и я села его проверять. Поставщики у нас постоянные, давнишние, проверенные — и все равно нет-нет, да и попытаются приписать где-то лишние сто граммов перца, где-то пятьдесят граммов шафрана, или перепутают (конечно, совершенно случайно!) фунты и килограммы. Ничего не поделаешь, национальный темперамент. Поставками пряностей и деликатесов у нас традиционно занимаются ромы.

Не представляю себе, как сводили учетные книги торговцы в те времена, когда самым современным счетным механизмом считался абакус. Мне при помощи компьютерной программы учета на это понадобилось почти два часа, и я вовсе не была уверена, что ничего не упустила. К сожалению, бухгалтер приходил в «Олений рог» раз в неделю, и вовсе не успевал еще и проверять счета…

Майор Паттерсон и мэтр Корстон все-таки появились в ресторане в тот момент, когда официанты уже начали подумывать о снятии скатертей. Довольны оба были до чрезвычайности. Я увидела их на экране камеры безопасности, когда они уже расправились с большим салатом и приступали к супу. Переодевшись в нормальную одежду, я вышла в зал.

— Лиза, привет! А мы тут тебя ждем! — радостно сказал Дэн.

— Госпожа фон Бекк, добрый вечер!

— Добрый вечер, господа! — Я присела к столику и кивнула официанту, чтобы мне принесли бокал вина. — Что-то мне подсказывает, что вам есть, что мне рассказать, а?

О да, им было что рассказать! Перебивая друг друга, они подробно описали захват Герберта-Джеймса Симмонса-Рэйвенвуда, арест Ночной гильдии в полном составе и очистку Косого Треугольника от криминального элемента.

— Так что — спасибо вашему родственнику, госпожа фон Бекк, — завершил рассказ мэтр. — Без его помощи мы бы так дешево не отделались!

— Ну что ж, отлично! Я рада, что эта проблема у нас с вами ликвидировалась. Дэн, а что там с баронессой Макмердок? Нашли ее?

— Нет, увы… — Дэн на глазах потускнел. — Три месяца она торчала в Люнденвике, а стоило ею заинтересоваться, сразу исчезла. Жила она в арендованном доме, срок аренды закончился, и она уехала. Куда — хозяин не интересовался.

— А что, она пришла с улицы, и он ее поселил?

— Нет, было рекомендательное письмо. Но от кого — он не помнит, и найти его не смог, хотя при моих ребятах добросовестно перерыл всю почту.

— Баронесса и сперла. Ой, то есть простите, расслабился — похитила! — прокомментировал мэтр, дожевывая соленый огурец.

— Мэтр, а магический поиск?.. — спросила я.

— Она ухитрилась не оставить ни одной личной вещи — даже смятой бумажной салфетки.

— Но ведь есть дом! В доме она прожила три с лишним месяца, съехала день-два назад — следы ауры должны были остаться.

— Госпожа фон Бекк, ну как вы себе представляете магический поиск с домом на привязке?

— А заклинание тождества?..

Мэтр медленно покачал головой. Ну да, разумеется — эльфы разработали это заклинание совсем недавно по эльфийским меркам, лет пять назад, и не торопились внедрять его повсеместно. Но каков Риэль! Давая мне несколько необходимых формул. Он дал и эту, со словами: «Я полагаю, это тебе понадобится в самое ближайшее время». У него что, еще и дар предвидения?

Я достала коммуникатор, открыла записную книжку и нашла нужную запись.

— Заклинание магического тождества. Эльфийское. Теперь сработает?

Мэтр Корстон вцепился в мой коммуникатор и пропал для общества.

Я повернулась к Дэну.

— Ладно, а лакей? Бенсон?

— Бенсона взяли, петь он начал еще арестной бригаде. А уж следователю рассказал все, что знал, и чего не знал. К сожалению, знал он немного. Баронесса его привлекла к своим делам, попросту поймав на горячем — он пытался что-нибудь стащить из оставленной сумочки. Она платила за небольшие поручения, потом велела подсунуть одному из гостей «заряженную» рюмку…

— Заряженную? — я не поняла термина.

— Ну, в данном случае — каким-то наркотиком, по-видимому, потому что через короткое время человек стал вести себя неадекватно, и был отослан из дворца.

— Ясно.

— Ну вот, дальше — больше. Ему поручили подлить в лимонад в бокале одной юной леди «Бешеного кролика»…

— Какие мерзавцы! — прервал Дэна мэтр Корстон. — Так вот почему!.. Простите, я должен поговорить с коллегой!

И он решительно отправился куда-то к выходу.

— Мэтр! — окликнула я его. — Если вы хотите связаться с кем-то, то лучше сделать это из кабинета. Да и вообще — вы ведь закончили ужин? Давайте переберемся к Норберту, его ведь все это напрямую касается.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я шепотом спросила у Дэна:

— Что такое «Бешеный кролик»?

— Такой мерзкий наркотик. Человек, который его принимает, перестает воспринимать все окружающее и становится одержим только сексом. В любой форме. Не все выживают, в частности, та девушка — не выжила…

— Какая гнусность…

Мэтр уже связался по коммуникатору с кем-то и разговаривал, стоя в конце коридора. Мы с Дэном вошли в кабинет Норберта, оставив дверь открытой. Корстон присоединился к нам через несколько минут.

— Простите, пожалуйста, — сказал он. — Дело в том, что это была внучка моего коллеги и старшего друга. Единственная внучка, и родители ее погибли год назад при крушении дирижабля…

Все промолчали — ну что тут можно сказать? Подонок ради нескольких монет разрушил жизни многих людей.

— Надеюсь, его повесят, — сказала я. — Надеюсь, ради такого мерзавца его величество отступит от своих правил гуманизма, и подпишет смертный приговор.

Норберт посмотрел на наши невеселые лица и открыл дверцу бара.

— Келимас или аквавиту?

Глава 30

Вальдрун прислал коротенькое сообщение, что он снова в отъезде, на сей раз — в Клакманнашир. Удивительно, как, оказывается, много развелось казнокрадов в славном королевстве Бритвальд!

Время летело вперед.

Баронессу не отыскали, но след ее формулой магического тождества нашли быстро. Толку в этом не было никакого, потому что вел этот след на юг, через пролив, в королевство Спанья. Славилось оно вялеными окороками, апельсиновыми рощами и маслиновыми плантациями, а также чрезвычайной любвеобильностью тамошних мужчин и женщин, и их неизмеримой, истовой верой в Единого. Нас, граждан Бритвальда, они считали холодными островитянами, вере в Пятерых богов искренне ужасались, и неохотно, но в больших количествах продавали апельсины. Преступников же не выдавали никогда. Баронесса могла сидеть там хоть до второго Открытия Дорог. Конечно, при этом она не могла никак повредить «Оленьему рогу», но кто дал бы гарантии, что еще какой-нибудь Бенсон из числа ее подручных не кружит по Люнденвику?

Кто-то ведь пробирался к нам, и не один раз — а закутанная неопознаваемая фигура никак не могла принадлежать тому же Бенсону, ибо была в полтора раза меньше.

Соседний особняк оброс лесами и к концу года должен быть превратиться в ресторан. Мы решили не делать отдельную кухню, благо здания были рядом, и рабочие уже начали строить соединяющий их коридор. Меню тоже не предполагалось делать другим. Но вот увеличить количество поваров было просто жизненно необходимо. Я уже несколько дней приходила к двум часам и разговаривала с претендентами. Никогда бы не подумала, что в Люнденвике полным-полно профессиональных поваров, желающих работать на нашей кухне!

А ведь когда будет полный штат поваров, и откроется второй зал — нужны будут официанты! И сколько среди них будет людей, желающих принести ресторану неприятности? В общем, моя паранойя расцвела, как майская роза, я самым тщательным образом проверяла рекомендации и все отзывы с мест работы, и с тоской вспоминала свою тихую комнатку с пряностями, где можно было помолчать.

Без Вальдруна было как-то тоскливо. Зато его поиски очередного проворовавшегося чиновника навели меня на удачную мысль, которую я и поспешила озвучить.

— Дэн, — сказала я, как только в пятницу вечером в дверях «Оленьего рога» появилась высокая фигура майора Паттерсона. — Мы забыли о деньгах!

— Э-э-э? О каких деньгах?

— Я хочу, наконец, закончить эту историю с отравлениями, и точно знать, что я не беру на работу потенциального убийцу!

— Ну, я понимаю твои желания, но пока мы выжали из лакея все, что могли, а новых фигурантов дела не появилось.

— Так я же и говорю — мы забыли о деньгах. Магическое тождество — это прекрасно, но ведь есть и реальные следы. Если баронесса Макмердок платила Бенсону — а без денег он бы не стал на нее работать, — значит, эти деньги можно отследить. Пусть это были наличные, но она же их откуда-то получала. Да, гномы не выдают банковских тайн, но остается след в сети.

— Гномы выдадут все, что угодно, по ордеру, подписанному королем, — Дэн явно заинтересовался этим предложением. — Беда в том, что я слабо разбираюсь в высоких финансовых технологиях. Надо поговорить с кем-то из казначейства.

— Поговори. И я поговорю, есть у меня… Ты завтра придешь ужинать?

— Не уверен. Я завтра дежурю при кабинете его величества, так что поем во дворце. А вот в воскресенье — обязательно.

— Вот и хорошо. Тогда и сравним впечатления.

Но сравнивать впечатления нам пришлось намного раньше.

Я уже пару раз замечала, что один из рабочих с нашей стройки, полуорк по имени Ханкрай, очень уж часто трется у черного входа ресторана. Делать ему тут было явно нечего, поэтому для начала я попробовала ему просто сказать об этом. Не помогло: он талантливо сделал вид, что вообще, ну то есть абсолютно, не понимает всеобщего языка. Тогда я повторила все свои доводы прорабу и заодно архитектору, приехавшему лично понаблюдать за работами.

Больше Ханкрай возле двери черного хода замечен не был, но смотрел на меня такими злыми глазами, что я ежилась.

А утром в субботу — хотя я могла бы назвать это время и ночью пятницы! — Делиньяк разбудил меня словами:

— Лиза! Просыпайтесь, у нас опять проблемы!

— Ох, Темный! — я потерла глаза. Лечь мне удалось только в половине пятого утра, а сейчас на часах было немногим после семи. Пожалуй, при таком графике поневоле порадуешься отсутствию в городе Вальдруна… — Что случилось?

— Труп на новой территории. Редфилда я известил. Поедете? — призрак был деловит, как такса.

— Поеду. А майора Паттерсона разбудили?

— Ну-у-у… — Делиньяк замялся. — Дело в том, что он не один… и я счел неловким вот так вваливаться в спальню при даме.

— А в мою спальню, значит, можно?

— Ну, вы же в одиночестве сегодня…

Святая Эрменджильда, а если ему не понравится выбранный мною мужчина, он еще и мораль нам будет читать?

— Маркиз, а вам не кажется?.. — я нашарила тапок и запустила его в призрака.

Он исчез со зловещим хохотом — опять фильмов ужасов насмотрелся! Киноман…

А вазу эту я все равно не любила…

Когда на экране коммуникатора появилось несколько помятое лицо Дэна, я на всякий случай отодвинулась от аппарата. Давно я его не видела таким злым.

— Ну и?..

— Проблемы у нас. Делиньяк сообщил, что на новой территории труп. Я не стала вызывать городскую стражу, позвонила тебе.

— Погоди, сейчас.

Экран какое-то время оставался затемненным, после чего Дэн появился уже умытым и хотя бы в футболке.

— Я за тобой заеду, — сказал он. — Одна не ходи.

— Ну, раз он уже труп, то мне точно спешить некуда.

Я успела одеться и сварить кофе, когда входная сигналка сообщила мне, что майор здесь.

Тело было… убедительно мертвым. Никак не мог оказаться живым человек, грудь которого была насквозь пробита металлической трубой, из каких строят леса. Меня замутило, и я отвернулась. Как бы ни был мне несимпатичен Ханкрай, такого я ему точно не желала.

— Похоже, он упал с лесов и напоролся на трубу, — предположил Норберт.

— Ага, чисто случайно, и восемь раз подряд, — пробормотала я, и поплотнее закуталась в плащ. И чего я сюда притащилась? Сидела бы дома, под теплым одеялом.

— Не похоже, — Дэн проигнорировал мой бубнеж, и отвечал Норберту. — У него разбит затылок, а если он упал так, как лежит, затылок вообще не должен был пострадать. Я думаю, его ударили по голове, и не очень умело сымитировали несчастный случай.

— Вот когда пожалеешь о том, что некромантия у нас запрещена законодательно… — вздохнул Норберт. — Погодите-ка, а где наш призрак?

Делиньяк материализовался рядом с Норбертом и без сожаления посмотрел на тело.

— Я здесь, разумеется.

— Маркиз, вы что-нибудь видели? Что здесь происходило?

— Видел, конечно. Но, боюсь, это ничего не даст. Двое рабочих сидели вот здесь, — он показал на ступени лестницы, — и разговаривали. Я, признаться, не очень их одного от другого отличаю, в мое время орков в Люнденвике не было. А в этой бригаде больше половины таких, орки и полуорки. Потом один из них отвернулся, самокрутку раскуривал, а второй подобрал трубу, ну, и… Все так, как вы, майор, и описали. Потом он спрыгнул с лесов и ушел через калитку.

— Интересно, а что рабочие делали здесь ночью? — спросила я. — Они заканчивают в шесть, потом слишком темно для наружных работ.

— Интересно. И об этом тоже спросим прораба, — ответил Дэн.

— Бессмысленно. Прораб скажет, что ничего не знает, а все рабочие будут делать вид, что не говорят на всеобщем. Да, кстати! Этот Ханкрай вчера и позавчера все крутился возле черного хода. То ли замок разглядывал, то ли что…

— Придется менять бригаду, — вздохнул Норберт.

— Давай не будем рисковать, а? — попросила я. — Давай я в понедельник расспрошу в банке, может, в Люнденвике есть их, подгорная бригада рабочих? Дороже, конечно, будет, но уж от гномов-то точно можно не ждать неожиданностей?

Вопрос отслеживания финансовых операций я хотела обсудить с Вальдруном. В конце концов, кому знать все о деньгах, если не генеральному инспектору казначейства его величества? Главное, чтобы этот самый инспектор появился, наконец, в поле зрения.

Инспектор не подвел, и тем же вечером на экране моего коммуникатора я увидела его лицо. На сей раз он явно успел отдохнуть после приезда, и выглядел так, что я аж застонала мысленно.

— Когда ты освободишься? — спросил он.

— Вообще я обычно ухожу часа в три ночи…

— О, нет, столько я не вытерплю!

— Но сегодня, ради твоего возвращения, уйду пораньше. Ты сможешь меня встретить около полуночи?

— Дорогая, — засмеялся он — Вообще-то я уже в зале и жду тебя здесь!

Глава 31

— Деньги всегда оставляют следы, — Джек был чертовски убедителен. — Даже если счет заведен на липовое имя и по фальшивым документам, а деньги туда поступают через пять промежуточных пунктов — все равно. Любые деньги оставляют следы. Просто нужно уметь их искать.

Он сделал глоток копченой ячменной аквавиты, вытянул ноги к камину и сунул в рот рулетик из бекона с черносливом.

— Ты умеешь? — спросила я, в точности повторяя его действия.

— Умею. Думаю, что я умею это очень хорошо. Что бы ты хотела, чтобы я нашел? Потому что за такой ужин я готов буду найти даже компромат на своего непосредственного начальника.

Я понимающе хмыкнула.

Непосредственный начальником графа Вальдруна, то есть, главой казначейства, был герцог Уоллас, кузен его величества, имевший только две привязанности — деньги и большие деньги. При этом, как говорили, его невозможно было подкупить, потому что уже несколько сот лет герцогство Уоллас являлось самым большим землевладением в Бритвальде, и были герцоги богаче самого короля. Прозвище герцога было Костяная Рука; он был много лет женат на первой красавице двора, полуэльфийке, и их трое детей заслуженно пользовались любовью и уважением ровесников.

Так что компромата на него в природе не существовало.

— Мне нужно найти историю платежей одной дамы, пакостившей «Оленьему рогу» и срочно уехавшей в Спанью.

— Хм. Спанья. Старые семьи финансистов и старые банки с традициями.

— А что, у нас по-другому?

— У нас банковские дела ведут гномы в первую очередь. А в Спанье все финансовые потоки в руках трех больших аристократических семей — Сели, Медина и Вальдепеньяс. И они даже счет не откроют выскочке ниоткуда.

— Несмотря на то, что такого выскочку не выдадут соседям, даже по самым серьезным обвинениям?

— Именно. То есть, уехать в Спанью легко, но вот жить там чужаку весьма затруднительно.

— А она не могла вести дела через какую-то другую страну? Ну, не знаю, где там у нас налоговый рай? Аллигаторовы острова?

— Следы остаются всегда. — Он выпрямился. Сейчас это был совсем другой человек, не тот, кто так нежно меня целовал всего полчаса назад. Жестокий, пожалуй, даже страшноватый. Я бы не хотела с таким столкнуться на его поле. — Дай мне данные.

— Вот, — я протянула свой коммуникатор, куда Дэн загрузил всю имеющуюся у нас информацию в баронессе Макмердок.

— Ага, — Джек посмотрел на фотографию. — Я ее видел, она какое-то время крутилась при дворе. Но ее величество была недовольна этой дамой — не помню уже, то ли она как-то некрасиво развелась, то ли еще какие-то интриги… А тебе чем она мешает?

Я рассказала ему некоторые подробности истории, начавшейся с отравленного бульона, упомянула и о юной внучке мага, накачанной наркотиком.

— Вот дрянь! Значит, раньше она играла под аристократку, а теперь махнула рукой? А что она хочет от ресторана?

— Не знаю. Я пока не понимаю, чего она добивается. У меня такое впечатление, что это какая-то история из прошлого Норберта Редфилда, но он не говорит. Или просто не догадывается.

— Ну что ж, — резюмировал Вальдрун. — Будем искать. Уже сегодня.

Он посмотрел на часы и спросил:

— Ты не будешь возражать, если я останусь?

Конечно, я не была против — если человек предпочитает мой дом своему фамильному особняку, битком набитому слугами, то кто я такая, чтобы возражать?

Но вот с графиком работы нужно что-то придумывать, если наш роман еще продлится… Наверное, на десятом году совместной жизни можно спокойно отнестись к тому, что ты приходишь домой после работы в три часа ночи, а твой партнер должен в восемь утра встать, но на второй неделе романа это как-то… ущемляет возможности!

Слишком много нитей, думала я, растирая в ступке шамбалу. Слишком много направлений — отравления, убитый рабочий, проникновение в ресторан, убийство уборщицы, лакей этот… А главное, что я не могу нарисовать картинку, как все оно связано.

Картинку… а это мысль!

Итак, пока что в центре рисуем кружок побольше — баронесса Макмердок. Джулия Макмердок. Тридцать пять лет, фамилию получила в последнем браке — не то третьем, не то четвертом. Я не знаю ее лично, но я слышала, как она разговаривает, и почувствовала, как она действует. Жестока, хитра, умеренно осторожна и начисто лишена совести.

От нее ведем линию к кружочку поменьше — Бенсон. Лакей. Пешка. Но пешка опасная и тоже абсолютно бессовестная.

Еще одна линия, пунктирная, и еще один маленький кружок — Ханкрай. О нем мы не знаем ничего, ну, или почти ничего.

Кружок — неизвестный, который пробирался в нашу кухню.

Кружок — маг-некромант, мы не знаем был ли он связан с баронессой, но начались события одновременно.

Господин Ландорсэль, наш несостоявшийся шеф-повар.

Его тесть Макферсон, главный королевский мажордом.

Как они все связаны? Какие провести линии?

Нет, не получается. Слишком много неизвестных, придется ждать, что скажет Вальдрун по финансовым связям.

Но есть еще один вопрос.

Все это должно было с чего-то начаться. Что-то должно было ее подтолкнуть к идее нанесения вреда «Оленьему рогу» и людям, в нем работающим.

И я отправилась к Норберту за ответами.

Как обычно вечером, он был в кабинете и что-то просчитывал на компьютере. Я села в кресло, поставила на стол свою чашку с кофе и стала ждать, пока на меня обратят внимание. Знаю я Норберта — если сейчас начать говорить, он будет кивать, но ни слова не услышит.

— Ты что-то хотела? — поднял он на меня глаза.

— Да. Мне надоела эта история.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне надоело ждать нового удара, новой неприятности. Мне надоело с подозрением относиться к людям, которым мы принимаем на работу. Понимаешь?

— Лиза, я, конечно, понимаю, что именно тебе не нравится. Но я не знаю, что я могу сделать в этой ситуации?

— Подумать. Давай подумаем вместе. Ведь это не просто так началось? Надо найти момент, в который ты наступил на ногу этой баронессе. Именно ты, Норберт, потому что много лет ты был единственным владельцем ресторана, а вредят именно ресторану!

Норберт встал из-за стола и прошелся по кабинету. Вытащил книгу с полки, перелистал и поставил обратно. Покрутил глобус. Щелкнул дверцей бара. Тяжело вздохнул и снова сел в свое кресло.

— Я думал об этом. Честно говоря, сперва я предполагал, что отсюда торчат длинные уши моей бывшей жены. Ну, или ее родственников, как в случае с навязыванием нам Ландорсэля. Но я разузнал: Джен месяц назад снова вышла замуж и, кажется, получила все что хотела — мужа с титулом и большими деньгами. Так что она тут не при чем. И еще один момент: сколько я понял характер баронессы Макмердок, она ничего не стала бы делать просто так, по дружбе и бесплатно. А платить ей Дженнифер не стала бы, она… скуповата.

— А других идей нету? Кроме бывшей жены?

— Ты понимаешь, я же не политик, не светский лев, не крупный бизнесмен, который легко обзаводится врагами. Я просто кормлю людей. Сама знаешь, у нас есть конкуренты, но назвать их врагами нельзя. Все на уровне детской песочницы.

— Пожалуй, да. А может быть?..

— Нет, — перебил он меня, не дав договорить. — Нет, моя нынешняя личная жизнь совершенно точно не может дать таких осложнений. Она одна из фрейлин ее величества, она не замужем и ее все устраивает в наших отношениях.

Хм, фрейлина. Если она дорожит карьерой, то вполне возможно, что ее действительно все устраивает. Ее величество берет в штат фрейлин только незамужних дам с безупречной репутацией, так что «светить» роман ей невыгодно.

— Есть у меня одна мысль, снова заговорил Норберт. — Только не смейся.

— Постараюсь.

— Я вот думаю, не связана ли вся эта кутерьма с моей прабабушкой?

Глава 32

Каюсь, я расхохоталась.

Нет, в самом деле — как всякий нормальный человек представляет себе прабабушку? Спицы, кошка, кресло, тапочки, очки, больная спина. А, еще пирожки, если повезет.

Я знала, что прабабушка Норберта совсем не проста, но не могла себе даже представить насколько. Он открыл фото в коммуникаторе, и я даже присвистнула: с экрана смотрела Леди. Никто не мог бы точно сказать, сколько ей лет — гладкая смуглая кожа, коротко стриженые абсолютно седые волосы, глаза такой ледяной голубизны, что, казалось, взглядом можно было разрезать сталь.

— Ого, — сказала я с уважением. — Даже не представляла себе, что такую даму можно назвать прабабушкой…

А ты с ней много общался?

— Если только совсем в детстве, — пожал плечами Норберт. — Лет до пятнадцати на школьные каникулы меня родители отправляли к ней в поместье, в Провенс. То есть, и тогда я с ней не общался все время, она много ездила по делам. В то время она работала в Академии Магии в Лютеции. Но тогда я с ней, по крайней мере, виделся. И выглядела она точно так же.

— А сейчас что она делает?

— Насколько мне известно, живет в том самом своем поместье, безвылазно.

— А почему ты думаешь, что эта история с ней связана?

— Потому что месяц назад я получил от нее письмо, магическим вестником. Вот, посмотри.

Он подошел к картине, за которой прятался второй сейф, отодвинул ее и набрал код. Сейф был совсем маленьким, и в нем Норберт хранил самые важные документы и замшевый мешочек с драгоценными камнями. «Мало ли что, на всякий случай», — когда-то туманно объяснил он мне.

— Вот, почитай, — он протянул мне листок плотной кремовой бумаги.

Без лишних сантиментов прабабушка писала:

Норберт, если ты получаешь это письмо, значит, я вынуждена на некоторое время исчезнуть из поля зрения. Не волнуйся, я свяжусь с тобой, когда закончу с делами. Если на твоем пути встретится некая Джулия Макмердок, в прошлом браке Каррачиола, или раздави ее, или отойди подальше в сторону. Она может носить любую из этих фамилий, или придумать себе другую, но ее легко узнать. Фото прилагаю. Родителей не беспокой.

Лавиния Редфилд

Сказать, что я была потрясена — значит, не сказать ничего. Этот… нехороший человек держал в сейфе разгадку наших неприятностей, и молчал, как спящий тапир!

— То есть, ты с самого начала знал, в чем дело??!

— Не сердись, пожалуйста, — Норберт был слегка смущен. Но только слегка. — На самом деле, никакой информации здесь нет, ты же сама видишь. Только имя.

— Имя и фото. И, кроме того, основания для беспокойства! Мы, как последние собаки, наматываем круги в поисках причин — а ты сидишь на этих причинах, словно шах на подушке, и молчишь! Какого Темного!! Видеть тебя не могу!

Я развернулась и вышла из кабинета, с трудом удержавшись от того, чтобы хлопнуть дверью.

Нет, ну, в самом деле — Дэн, я, мэтр Корстон, теперь вот еще Вальдрун носимся кругами, пытаясь понять, кто и почему угрожает его, Норберта, ресторану — а он молчит о таком важном факте! Я знала, конечно, что Норберта надо раскачивать, чтобы он начал действовать, но до такой степени зарасти мхом!.. Р-р-р-р!

Я слегка пришла в себя, когда обнаружила в руке раздавленный мерный стакан; правая ладонь была в крови, а на деревянном рабочем столе дымилось приличных размеров обугленное пятно. «Надо же, — подумала я, — а раньше мне огненные заклинания не давались!»

— Давай-ка, милая, разожми пальцы, — Вальдрун разгибал мои пальцы по одному, вынимая из кулака осколки. — Отлично, а теперь давай смажем заживляющим средством. Вот так…

Не переставая говорить что-то успокаивающее, он вытер с моей ладони кровь, достал, будто из воздуха, пузырек с каким-то гелем и намазал порезы. Подул на них, глядя мне в лицо, и спросил:

— Ну, ты как?

— Нормально, — я помотала головой. Какая-то тяжесть в ней перекатывалась, но, в общем, было терпимо. — Откуда ты здесь взялся?

— Ну, мой рабочий день закончился довольно давно, я и решил заглянуть к любимой женщине, посмотреть, как ей работается. А она тут, словно дроу в боевой ипостаси, готова взглядом броню вскрывать.

Я подняла глаза. Его взгляд был абсолютно прям. «Любимая женщина», вот как.

— Ты не торопишься? — спросила я прямо.

— По-моему, нет. А ты против?

— Пожалуй, нет. Хотя и не ждала… не знаю даже… — Вот же, Темный, выбил меня из колеи. Начинаю мекать, как школьница на первом свидании.

Джек наклонился к моим губам и поцеловал — очень нежно, очень медленно, напрочь развеивая всю злость, плохое настроение и обиды. Потом снова внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Я тебя люблю.

Через полчаса, утешенная и довольная жизнью, я сказала Джеку:

— Я предлагаю сесть всем вместе и связать, наконец, концы с концами. У тебя ведь есть какая-то информация?

— Есть. И немало. Думаю, это будет правильно. Только, пожалуйста, пообещай, держать себя в руках и не убивать гонца, принесшего плохие вести.

— Ох, трудно. Но я постараюсь, — я достала коммуникатор и вызвала Дэна.

Впятером — Норберт, Дэн, мэтр Корстон и мы с Джеком — в кабинете было немного тесновато, но мы поместились; маркиз Делиньяк, шестой участник совещания, понятное дело, места занимал немного. Первым слово взял Вальдрун.

— Я со всеми присутствующими знаком, но несколько в другом качестве, поэтому представлюсь еще раз. Джон Варенн, граф Вальдрун, генеральный инспектор казначейства его величества. Здесь я нахожусь по просьбе госпожи Лизы фон Бекк, с сегодняшнего дня — моей невесты.

Если бы я не сидела в кресле, то упала бы. Вот это называется — не теряет ни минуты! А Джек уверенно продолжал.

— Лиза, прости, кольцо я не взял из сейфа, просто не успел заехать домой.

Я заторможено кивнула, пробормотав:

— Да что уж там, я подожду.

— Итак, по просьбе Лизы я искал финансовые следы женщины, которую мы знаем под именем баронессы Макмердок, и которую подозреваем в организации нападений на сотрудников ресторана, а также двух убийств. И, разумеется, я их нашел. Итак, у нашей фигурантки существует официальный счет в банке Фирдлерххугс. С этого счета она оплачивала дом, все расходы на жизнь, тряпки. Словом, все, вплоть до карточных проигрышей. Еще один счет, и тоже вполне официальный, у нее открыт в банке Вальдепеньяс, в их городском отделении в Валентии. Этот счет она не трогает, он накопительный. Но я думаю, вас не удивит тот факт, что еще три счета были открыты ею на другие имена и прикрыты большой путаницей. Подставные фирмы, параллельные переводы, безналоговые зоны…

— Все это можно доказать? — перебил Дэн.

— Несомненно. Люди бывают удивительно самодовольны и недальновидны, и не понимают, что все их домашние хитрости прозрачны насквозь. Я принес для вас все копии, — Джек протянул майору кубик с записями.

— И вам удалось выявить платежи наемникам с этих счетов? — это уже был вопрос мэтра Корстона.

— Да. Два фигуранта, как я понимаю, нам известны — Рэйвенвуд и Бенсон…

— Был еще орк, Харкрай, которого убили на стройке, — добавил Дэн.

— Орки не пользуются виртуальными деньгами. Только наличные. Поэтому эти платежи мы можем отследить только приблизительно. Ну вот, например, десять дней назад Макмердок сняла со счета сто золотых наличными.

— Немалая сумма, — ввернул Делиньяк, внимательно следивший за рассказом.

— Немалая, — согласился Джек. — Вообще-то, официальная заработная плата рабочего на стройке составляет три-четыре золотых в месяц, так что сами понимаете, что такое для них сумма в сто золотых. Деньги эти никаким образом не отразились в ее платежах и расходах, так что, я думаю, можно предполагать, что они были пущены на оплату саботажа со стороны рабочих-орков. Пока неизвестно, кто у них заправлял, Харкрай или тот, кто его убил, или вообще кто-то третий. Но я полагаю, что Каганат не захочет с нами ссориться, и их представитель заберет всех запачканных завтра же. Так что эту информацию мы получим уже в готовом виде.

— Но ведь есть и кто-то, кого мы не смогли вычислить? — спросил Дэн.

— Да. Еще три позиции, три канала платежей, по которым с закодированных счетов уходили деньги, три получателя. Некий Збышек Пшишковский, молодой человек, прибывший в Люнденвик полгода назад из Польского княжества и не обретший определенных занятий. Деннис Смитсон, журналист, пишущий для нескольких еженедельников скандальной направленности. И — простите, Норберт — один из ваших официантов, Мигель Диас.

Норберт, молчавший все это время, только тяжело вздохнул.

— Хорошо, — решила поинтересоваться я. — И что мы делаем дальше?

Глава 33

Дальнейшее совещание проходило вполне плодотворно. Дэн уточнял подробности, мэтр Корстон почти вывел Вальдруна из себя, выясняя магический аспект отслеживания банковских «следов», Делиньяк упирал на вопросы безопасности и охраны. Норберт молчал. И это молчание все больше и больше меня беспокоило.

Когда все накричались и замолчали, я поинтересовалась:

— Норберт, ты не окаменел там? Ничего не хочешь добавить?

Он помотал головой, что, видимо, означало «Нет».

— Может, ты все-таки пояснишь, что тебя тревожит? Официант — это ерунда, остальные наши работники не замешаны. Что еще тебя беспокоит?

— Понимаешь, Лиза, меня больше волнует не ресторан.

— А что?

— Я еще раз все обдумал, и понял: Лавиния прислала письмо месяц назад. И больше за все это время не появлялась. Это странно, обычно мы с ней раз в две-три недели перекидывались парой слов. В свое время она мне подала идею этого ресторана, и отчасти считала его своим детищем.

Он прервался, чтобы налить себе аква виты и сделать приличный глоток, затем продолжил:

— Я написал ей, когда мы с тобой решили купить соседний участок, и ты внесла деньги. И о вас писал, маркиз. Но она не ответила ни разу.

— Письма были с магическим вестником? — спросил Корстон.

— Обычно я отправлял электронные. Не поучив ответа, я встревожился, и последнее ушло с магическим вестником, вчера.

— И?..

— И вестник вернулся. С пометкой «Адресат не найден».

— Однако! Вы считаете, что ее нет в живых? — Мэтр Корстон был серьезно озадачен.

Магические вестники — одно из полезных достижений цивилизации — стоили дорого, но они того стоили. Заклинание разыскивало адресата по отпечатку ауры, где бы он ни был. Мертвого, больного, недееспособного — пока не развеялась аура, адресата находили везде. А аура после смерти человека развеивается через трое суток, эльфа или дроу — через пять; про гномов не помню, честно говоря… Если же критическое время проходило, заклинание возвращалось к отправителю с сообщением о смерти адресата.

А вот «не найден»…

— Не знаю, — Норберт вздохнул. — Она маг. Архимаг. Я даже представить себе не могу, что именно она может сделать. Думаю, может и ауру замаскировать, так, чтобы ее не могли найти и опознать. Но чего ради? И если это действительно так, если Лавиния так сделала, почему же так долго она не дает о себе знать?

— В общем, я бы сказал, что баронесса Макмердок, хотя и неприятная особа, но не стоит таких усилий, — кивнул Дэн. — Или мы чего-то не знаем.

— Когда я учился в Академии, — Корстон задумчиво почесал кончик носа, — Лавиния Редфилд преподавала у нас магическую безопасность. И я должен сказать, что по этому предмету я все помню до сих пор. Могу хоть сейчас сдавать экзамен.

— То есть, — подхватил Вальдрун, — мы можем сделать два вывода. Первый — если Лавиния Редфилд взялась за дело, значит, все упирается вовсе не в репутацию ресторана или доходы его владельца. Тут что-то более серьезное. И второй — пока за нее можно не волноваться.

— Я уверен, что госпожа Редфилд занята каким-то расследованием. Но вот хорошо было бы понять, чем мы можем помочь. — Дэн посмотрел на каждого из участников совещания. — Предлагаю каждому из присутствующих копнуть по своим каналам, что именно происходило в Бритвальде месяц назад.

— Поправка, — вмешался Вальдрун. — Надо брать более глубокие данные, месяца за три. И не ограничиваться Бритвальдом. Дама тесно связана со Спаньей, одна из финансовых дорожек ведет в Галлию. Нужно смотреть по всем соседям.

— Согласен, — кивнул Дэн. — Мэтр Корстон, вы можете связаться с главой магического Совета? Возможно, у него есть выходы на госпожу Редфилд даже в нынешних обстоятельствах.

— Сделаю, — кивнул Корстон. — И с ректором Академии поговорю, насколько я знаю, мэтр Минаритиэль с госпожой Рэдфилд был дружен.

— Отлично. А завтра попробуем встретиться и обсудить, что удалось узнать. Здесь же, да, Норберт?

Норберт только кивнул.

Вальдруна ждал экипаж.

Вот чем хороши кэбы и экипажи на основе магии воздуха и огня — их не надо кормить, не надо ждать, пока он заведется или прогреется; воздуха он не портит, и не требует специального водителя. Ну, конечно, заклинание нужно обновлять, и это дорого стоит для не-магов. В свое время была попытка заменить магические средства передвижения экипажами на двигателях внутреннего сгорания, которые, правду сказать, были бы несколько дешевле. Но Серебряный лес и Заветная дубрава, а следом и дроу, и гномы так активно воспротивились этому новшеству, что оно, можно сказать, увяло не раскрывшись…

Вальдруна ждал его собственный экипаж, и до моего дома мы добрались в мгновение ока.

Джек помог мне снять плащ и спросил:

— Можно мне оставить тебя на десять минут?

— Слушай, ну я же жила как-то предыдущие двадцать пять лет? Если вдруг меня решат украсть, я постараюсь сопротивляться до твоего возвращения!

Он коротко поклонился и вышел.

Ну да, я была раздражена! И пусть кто-то скажет, что у меня не было для этого причин.

Во-первых, меня бесила моя собственная беспомощность в затянувшейся детективной эпопее. Это читать хорошо про сыщика, сидящего в засаде. А когда ты внутри этого всего живешь, оказывается, тебе очень мешают подробности, которые все время нужно учитывать.

Во-вторых, какого Темного он вот так объявил меня своей невестой? Не спрашивая, не получив ответа. Да что там — мы знакомы едва пару недель, какая невеста, о чем вы? А может, я еще не соглашусь? Может, мои родители возражать станут?

В-третьих, что это за манера — довез и уехал, почти ничего не сказав?

В общем, еще немного, и я накрутила бы себя до состояния правоты, но Вальдрун вернулся вовремя. Под его плащом был аккуратно спрятан букет колокольчиков, белых на сей раз. Я сунула нос в букет и улыбнулась: все-таки это мой мужчина.

Джек привлек меня к себе и спросил:

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Наверное, да, — ответила я, пряча лицо у него на груди. — Хотя иногда ты меня страшно бесишь!

— Милая, ты не поверишь, но это бывает и взаимно! И все-таки я хотел бы прожить с тобой всю жизнь, завести детей, внуков и правнуков, и по возможности умереть в один день. Ты согласна на такую программу?

Его синие глаза были серьезны, но в глубине таилось лукавство. Я глубоко вздохнула:

— Да. Я согласна.

Кольцо, надетое мне на палец, было донельзя традиционным — гладкая платиновая оправа, квадратный бриллиант чистой воды, ничего лишнего.

— Это фамильное кольцо графов Вальдрун. Когда наш старший сын соберется жениться, он наденет его на палец уже своей невесте.

— А как будут звать наших внуков, ты уже запланировал? — вытянув руку, я любовалась кольцом. — Постой, так ты что, забрал его у своей матери?

— Нет, милая. Мама отдала его мне в день моего совершеннолетия. К сожалению, мои родители погибли три года назад, и она так и не порадуется за меня.

Мы помолчали. Не знаю, какие бы у меня сложились отношения с матерью Джека, и уже, получается, не узнаю. Обидно.

Наконец я отстранилась от него.

— Ты сегодня останешься?

— Я теперь никуда от тебя не денусь, так что привыкай.

— Буду привыкать, — кивнула я. — Идем спать, завтра снова рабочий день, и еще неизвестно, какие приключения он нам принесет.

Глава 34

Новый день принес мне заложенный нос, больное горло и температуру. Ну, понятное дело, середина ноября — когда же еще и болеть? Джек принес мне кружку горячего чая с травами и медом, и умчался в казначейство, пообещав прислать мага-медика, а я забралась под одеяло поглубже и стала думать.

Вообще, странно, что меня продолжали посвящать в перипетии нашей детективной истории. Вроде бы опасность для меня лично миновала, а мужчины страшно не любят делиться своими игрушками. Впрочем, женщины тоже…

Но расследование преступлений — игрушка мужская, без сомнения. Наверное, я просто так примелькалась на фоне бежевых штор кабинета Норберта, что они меня воспринимали, как деталь интерьера. Вот сейчас пару дней меня не будет, и все события пройдут мимо меня. Нет, ну что за безобразие!

Войду-ка я в Сеть, и посмотрю, что делалось в Бритвальде и его окрестностях в последние месяц-два. Конечно, по общедоступным новостным каналам не найдешь финансовые следы, но зато прекрасным образом можно изучить свежие, и не очень, сплетни.

Что нас интересует для начала?

Баронесса Макмердок. Спанья, куда она уехала, и с которой ее связывают даже не нити, а прочные канаты: все скандалы, происшествия, неожиданности. То же самое по Галлии. Странные происшествия в Люнденвике, магические в первую очередь.

Ну, поехали!

Через несколько часов, протирая уставшие от экрана глаза, я перечитывала список странностей.

Макмердок — фамилия ее четвертого мужа, который расторг брак через три месяца после его регистрации. Именно этим разводом была так недовольна ее величество, и справедливо: развод был очень грязный. Барон Джайлс Макмердок в суд не явился, а его адвокат потребовал запретить все публикации. Ясно, что желтой прессе этот запрет не помешал, и неаппетитные подробности: измены, свидетельства, фотографии — выплеснулись на страницы прессы и в Сеть. В общем, два ведра навоза, но главное — что она, как виновная в разводе, не получила ни копейки от Макмердока. Четыре года после этого развода Джулия жила то в Лютеции, то в Барсе, и ни в чем особо себе не отказывала. Ее фотографии с различный светских мероприятий демонстрировали нехилые драгоценности.

Предыдущий ее муж, синьор Мигуэль Каррачиола из Барсы, умер шесть лет назад в возрасте восьмидесяти шести лет, оставив молодой вдове тридцать тысяч золотых. Неплохая сумма, но при ее образе жизни должна была уже подойти к концу. И это значит, что Джулии, разведенной баронессе Макмердок, позарез нужны были деньги.

Ладно, идем дальше. Следующая остановка — Спанья, южное королевство. Пальмы, море, солнце, цветущие бугенвиллеи, апельсины круглый год. В Люнденвике есть их посольство, и немаленькое: огромный особняк в посольском квартале, загородный дом; одних первых секретарей посольства восемь штук. Чем же интересным порабовала нас Спанья?

Так, прием в посольстве по случаю рождения внучки короля… Концерт знаменитой меццо-сопрано… совместные спанско-бритвальдские учения военно-морского флота… новый атташе по вопросам культуры…

Ага, вот это может быть интересно!

Четыре недели назад посол был отозван «в связи с направлением на другую работу». Ну, это официальная формулировка, а на самом деле он попал в неприятную историю из-за своей жены. Сеньора ехала с дружеской вечеринки и была несколько не в себе, а говоря прямо — пьяна как сапожник. Законы Бритвальда запрещают управлять любым транспортным средством любому лицу в нетрезвом виде, но это сеньору не остановило. Она разогнала экипаж до слишком большой скорости, а когда на повороте сшибла человека — даже не заметила. Пострадавший остался жив, но ногу ему сращивали три мага-медика, и компенсацию за увечье он затребовал немалую.

Значит, посла у нас теперь нет, руководит работой спанских дипломатов советник-посланник Рауль Меркадос. По слухам, он сильно не любит Бритвальд. Опять же, по слухам, он имел какое-то отношение к финансированию группировок орков из диких. Группировок, которые пытались сорвать подписание нового договора между Бритвальдом и Степью.

Что у нас есть еще?

Галлия. Пожар в отеле в Лютеции… Конференция по медицинской магии… показ мод летнего сезона… ограбление музея примитивного искусства…

Так, а что у нас украли в музее? Пропал единственный экспонат выставки скульптуры Степи периода с тысячного по тысячу пятисотый год после Открытия Дорог, каменная статуэтка богини-матери… Степь. Опять орки. И, если я ничего не путаю, такие статуэтки по сей день используются оркскими шаманами для обряда жертвоприношения. Только у диких орков это были человеческие жертвоприношения.

Ой, что-то не нравится мне эта картинка…

Хорошо, возвращаемся в Люнденвик. Что происходило здесь?

Отбрасываем свадьбы, разводы и помолвки. Откладываем похороны и завещания, балы в честь Самайна и просто балы, для начала смотрим криминальную хронику. Маньяк — видимо, не имеет отношения к нашей истории. Убийство в Нижнем городе — бытовое, сковородкой по голове. Мимо. Кража в особняке графа Седжвуда. Мимо. Нет, минуточку, что украли? Ага, взломали галерею, где граф хранит коллекцию предметов примитивного искусства. И надо же, какая неожиданность, снова каменная статуэтка.

Орки. Ситуация вертится вокруг орков. Надо обсудить это с Вальдруном и с Дэном.

Я так закопалась в информации, что белой птице магического вестника пришлось долго стучать в окно, прежде чем я обратила на нее внимание. Письмо было от родителей.

Вот странная вещь наши коммуникаторы, я раньше как-то не задумывалась об этом. Я легко могу связаться с кем угодно в Бритвальде. Но уже с материком — с той же Галлией или Серениссимой — качество связи сильно падает, приходится не говорить, а кричать, а картинки и вовсе нет. А уж к родителям в Сиам и вовсе звонить бессмысленно. Как говорит моя бабушка, проще позвонить в медный тазик. Так что или письма по электронной почте, или вот так, магическим вестником.

Вот же еще засада, надо сказать родителям, что я собираюсь замуж. И что говорить? Мама и папа, у меня все хорошо, правда, на меня тут бандиты напали, и я замуж собираюсь. Так, что ли?

Или ничего не говорить? а просто поехать к ним, как я и собиралась, в середине января. Только вместе с Вальдруном.

Я распечатала магический вестник. Появившаяся голограмма мамы быстро и весело рассказала мне о том, как идут их дела, ее сменил папа, потом Герри, последней была бабушка. Прощаясь со мной, она неожиданно подмигнула и сказала: «Веди себя хорошо, но в меру!»

Бабушка? Подмигнула? Не-е-е, не поверю, это был дефект голограммы.

Я трусливо решила не отвечать сегодня, родителей явно не порадует мой простуженный вид. Вот завтра приду в норму, и тогда…

Сигнал коммуникатора отвлек меня от подбора формулировок для письма родителям.

— Привет, милая! Как ты? — Синие глаза Вальдруна смотрели сочувственно.

— Да ничего вроде. Лучше, чем было утром.

— Медик был?

— Медик? Нет, не был… А, я и забыла! Может, он стучался, а я не услышала?

— Вот же… ладно, я буду примерно через полчаса, и притащу с собой этого ленивца.

Как оказалось, зря Джек ругал мага-медика. В городе началась традиционная ноябрьская эпидемия инфлюэнцы, и медиков рвали на части.

Вот удивительное дело, наши медики лечат самые сложные заболевания, сращивают переломы за трое суток, спасают тех, кому не повезло встретиться с нежитью. А простуду и инфлюэнцу вылечить не могут.

Так что и доктор, которого привел с собой Вальдрун, мог только лишь пощупать мой лоб, заглянуть в горло и повторить общие рекомендации типа больше пить и никаких сквозняков.

Когда медик ушел, я изложила Вальдруну результаты своего копания в Сети.

— Орки, значит? — рассеянно повторил он. — Ну да, я тоже отследил что-то подобное.

— Ты с Дэном говорил?

— Да, мы договорились, что завтра все продолжают копать по своим направлениям, и вечером встречаемся. Здесь, не волнуйся! — засмеялся он, увидев мой возмущенный взгляд. — Тебе пока выходить не стоит, поэтому вечером все придут сюда. Даже Норберт сказал, что оставит ресторан на Борнлифа. А ты молодец, закономерность нашла, мне кажется, правильную. Попробуй завтра поискать еще, уже конкретно по направлению орки — Степь. Ты ж все равно не успокоишься?

Глава 35

Орки, орки, орки…

На самом деле, в это название расы включается множество разных… даже не знаю, как назвать — племен? Групп? Народностей?

Есть орки оседлые, те самые, которые недавно проводили конференцию по рунной магии. Город Оргриммар, столица Степи — действительно настоящий город, выстроенный лет сто назад по единому плану. Каменные дома, магазины, широкие улицы — все, как положено городу. Живут в Оргриммаре и другие расы, в первую очередь люди и гномы. Здесь практически не используются экипажи на магии воздуха и огня: во-первых, орки очень консервативны и предпочитают ездить на своих коренастых, невысоких и очень сильных лошадках; во-вторых, они страшно боятся пожаров, и с магией огня совсем не дружат. В Оргриммаре живут в основном торговцы и ремесленники. Обувь, шелковые и хлопковые ткани, краски, пряности, рис, шерсть — вот основы благосостояния Степи. Обувь, кстати, они делают не хуже эльфийской, хотя и совсем другую. Есть у меня пара сапожек, привезенных когда-то отцом из Оргриммара; им уже больше десяти лет, но у них даже каблуки не сточились, а уж удобные!..

Большинство оседлых орков занимаются сельским хозяйством. Бесконечные отары овец, бесконечные поля хлопка, бесконечные виноградники… Я не бывала в Степи, но мой отец много ездил туда по делам, и его рассказы я помню с детства.

Часть населения уходит из степи и разъезжается по королевствам Союза. Они занимаются строительством в Бритвальде и Галлии, рыбачат и служат матросами на кораблях Серениссимы, собирают экипажи на заводах Дойчланда.

Шаманы этой части Степи, помимо традиционной магии, призыва духов, уже довольно давно стали осваивать и другие ее ветви. Особенно хорошо им дается рунная магия и магия земли.

Есть и другие орки, так называемые дикие. Они не признают мирный договор между Степью и Союзом королевств, заключенный восемьдесят три года назад, более того — всячески стараются добиться его прекращения. Они ничего не умеют, кроме как воевать и грабить, и не хотят даже и пробовать. Зачем? Ведь есть страны, поставляющие им оружие, тот же Парс; а пока есть оружие, можно напасть на любую деревню, где живут пастухи или виноградари, и отобрать у них то, чего тебе хочется. Только такой жизни достойны настоящие мужчины!

Ну, и шаманы, разумеется. Шаманы диких орков практикуют исключительно магию, связанную с духами предков, причем в самой традиционно-примитивной ее части — камлания, дым наркотических трав и бесконечные жертвоприношения.

И такое впечатление, что от баронессы Макмердок дорожка денег и криминальных случаев ведет в дикую Степь.

Зачем?

Ну, ведь противники договора есть не только среди орков, в Союзе королевств их тоже немало. Особенно громко выступали против в свое время оружейные бароны Спаньи и Дойчланда, да и в Бритвальде были их единомышленники. Пожалуй, безусловно поддерживали саму идею заключения такого договора Русь и Серебряный лес, поскольку именно их границы постоянно пытались сокрушить орочьи орды.

Получается, что баронессе платили именно за расшатывание договора. И другая денежная дорожка должна повести нас от счетов этой дамы к тем, кто ей платил.

Но это грязная политика, при чем здесь ресторан? Не понимаю…

Вот чем плоха простуда, помимо собственно болезни? Насморком!

Вроде бы я сегодня чувствую себя вполне прилично, и могла бы пойти на работу. А что толку туда ходить, если главного я не чувствую — запахов?

Ну что же, раз я не пошла на работу, работа заявилась ко мне домой… Уже в девять вечера в моей гостиной собралась вся компания. Джек разливал напитки, Норберт рассеянно щурился, глядя в пламя камина. Мэтр Корстон, стоя возле биллиардного стола, тихонько обсуждал с маркизом статью о призрачном существовании, которую они — вдвоем! — писали для журнала «Вестник Академии Магии». Дэн сидел в кресле и рассеянно перелистывал картинки в коммуникаторе. Не хватало только Майи, но она должна была подготовить все десерты для сегодняшнего вечера, после чего мэтр Корстон обещал открыть для нее портал. Меня усадили в большое кресло возле огня, укутали в одеяло, подали громадную кружку с глинтвейном и велели пить, пока горячо. Я потягивала глинтвейн и была совершенно счастлива.

— Итак, — начал Дэн, — мы сделали вывод, что из этой истории торчат орочьи клыки. Так?

— Получается, так, — ответил Вальдрун. — Я еще не полностью отследил, откуда к баронессе приходили деньги, но думаю, к началу следующей недели смогу нарисовать всю схему. Вопрос, что мы делаем дальше?

— На самом деле, вопрос не один, — сказал мэтр Корстон. — Что мы делаем дальше — это общий, глобальный вопрос. А есть еще несколько более частных.

— Меня, пожалуй, более всего интересует вопрос, какое отношение все эти политические заморочки имеют к «Оленьему рогу»? Я бы подумал, конечно, что это из-за интереса к нам ее величества и всего двора, но отравленный бульон был много раньше. А с него все началось! — включился Норберт.

Вообще Норберт сегодня выглядел намного живее, чем в последние дни — то ли перестал грызть себя за то, что не рассказал о баронессе сразу, то ли просто ожил от поддержки друзей.

— Да, и этот вопрос тоже, — кивнул Корстон.

— Кстати, теперь понятно, каким образом были сделаны копии механических ключей от ресторана — у официанта, Мигеля Диаса, наверняка была такая возможность, — сказал Дэн. — Но пока непонятно, за каким Темным ей был журналист? И какое отношение ко всей этой истории имеет госпожа Лавиния Редфилд?

— Я предлагаю писать, — вклинилась я. — Все это надо писать, иначе мы запутаемся вконец. Джек, где-то в кабинете была большая грифельная доска. Найдешь? Я думаю, она за книжным шкафом.

— Найду.

Доска была найдена и поставлена на табурет. Мэтр Корстон, пачкаясь мелом, как истинный ученый, стал рисовать те самые кружочки и стрелочки, которые мне не удавались несколько дней назад. Тем временем Дэн ответил на вызов коммуникатора и отошел в сторону, слушая, что ему говорят и повторяя «да» в ответ. С каждым произнесенным «Да» его лицо мрачнело.

— Я понял, — завершил он разговор, и повернулся к нам. — Простите, что перебиваю, Корстон, но боюсь, что наши планы меняются. Мне звонил коллега из Барсы — тело баронессы Макмердок было найдено в ее тамошнем доме. Отравление. Предполагают самоубийство.

В гостиной повисло звенящее молчание.

Первой отмерла я.

— Не верю, — сказала я убежденно. — Не верю, чтобы эта женщина могла покончить с собой. На что хотите готова спорить, что это убийство.

— Мне тоже так кажется, — кивнул Вальдрун. — Я мало знал ее, но и так было понятно, что она любила рискованную игру, и очень высоко ценила себя. Амбиции, жадность, потакание своим прихотям, желание сохранить статус и деньги, раз уж не удалось сохранить репутацию. Плюс наклонности социопата и жажда власти. Такие люди редко расстаются с жизнью добровольно.

— Завтра с утра я отправлюсь в Барсу, меня попросил об этом тамошний следователь, синьор Гомес.

— А откуда он узнал, что тебя интересует эта дама?

— Я же отправлял запрос о ее местонахождении. А в частном порядке попросил приглядеться, чем она там занимается. Вот завтра получу заодно эти материалы, там довольно много. Вечером вернусь и зайду, хорошо?

Глава 36

Кажется, недавно я была недовольна своей болезнью? Беру свои слова назад! Темный с ним, с насморком, зато я могу целый день пробыть дома вдвоем с близким человеком. Ведь обычно суббота, выходной день почти для любого — тяжелые рабочие будни для нас, работников ресторана.

И мы пользовались этим общим выходным днем на всю катушку: проспали допоздна, после завтрака снова отправились в постель, да и после обеда не стали делать ничего другого… Что удивительно, молчали и коммуникаторы.

— Такое впечатление, что все впали в спячку, — сказала я, заваривая чай.

— Хорошо, если так. Куда хуже будет, если это спокойствие перед взрывом, — усмехнулся Джек.

— Ох, осторожнее с такими предположениями! Сглазишь!

— Милая, неужели ты суеверна? Давай для твоего спокойствия заведем черную кошку, все плохие приметы будут транслироваться на нее!

— Кошку жалко. И я не суеверна, а просто разумно осторожна.

Блямс!

Открыв рот, я смотрела, как медленно наклоняется вперед деревянный шкафчик, в котором я держала чайный сервиз и банки с вареньем и медом. Как неторопливо открываются его дверцы и на пол сыплются чашки, блюдца, тарелки, а следом мои запасы на зиму — грушевое с кардамоном, сливовое с ликером, белый горный мед, абрикосовое с лимоном, каштановый, акациевый, цветочный…

Последней на кучу приземлилась вазочка для конфет, и сверху ее припечатал собственно шкафчик. Из его тыльной стороны торчали зубьями гвозди.

— Да-а-а… — Джек, тоже в некоторой прострации, наклонился и тронул пальцем лужицу золотисто-оранжевого варенья, оставшуюся в расколотой банке. Палец он облизал, после чего сказал с сожалением, — Хорошее было варенье. Персиковое?

— Персиковое, — ответила я, — с тимьяном.

Тут я плюхнулась на стул и расхохоталась.

— Слишком тихо, говоришь? — выдавила я, утирая слезы. — Ну, вот теперь все наладилось. Будем собирать с полу этот салат… из фарфора и стекла с медом и вареньем…

Майя, заехавшая ко мне перед началом работы, с изумлением посмотрела на дырки в стене кухни.

— Ты решила затеять ремонт?

— Нет, — снова засмеялась я. — Это мы полы вареньем моем!

Признаюсь, мое описание катастрофы было менее красочным, чем само зрелище. Ну, а что делать, не ко всякому случаю подберешь слова…

— А почему ты все это не вычистила заклинанием? Ты же можешь?

— Неа! Ты представляешь, то заклинание уборки, которое я выучила еще в детстве, не действует на вязкие среды, только на сухую пыль и тому подобное. Надо будет у мэтра Корстона спросить, когда он появится, есть ли другое. А пока пришлось по-простому, совочком…

— Обидно-то как! Ну, зато я теперь знаю, что тебе подарить на свадьбу! Чайный сервиз!

— Тс-с-с! — я нервно оглянулась: Джек пошел выносить на помойку большой мешок с осколками. — А кто говорит о свадьбе?

— Ну, у вас на лицах написано, что вот-вот…

— Я пока не готова! Знаешь, мы и знакомы-то всего три недели, кто его знает, как жизнь пойдет дальше.

— Но все же хорошо!..

— Вот пока все хорошо и не будем ничего взбалтывать.

— Ну вот… я так хорошо придумала, — Майя надулась. — А с чем же теперь чай пить?

— У меня осталась еще банка клубничного варенья, в холодном ящике, открытая. Кстати, вот тебе и еще одно «зато» от этого обвала — я могу заново сварить свои любимые сорта варенья! Завтра же пойду на рынок за фруктами!

— За какими еще фруктами? — спросил вернувшийся вовремя Джек.

Я повторила для него последние фразы, после чего хлопнула себя по лбу.

— Сегодня же вечером Дэн из Барсы вернется, и остальные подтянутся! Чай с вареньем теперь отпадает, надо печь пироги.

И я взялась за пироги.

Дэн появился на моем пороге только в половине десятого вечера. Был он измучен до предела, что и неудивительно — даже для мага пройти порталами от Люнденвика до Барсы и обратно в один день было бы очень и очень тяжело, а уж для человека без магических способностей!..

Дело в том, что проложить портал от точки «А» до точки «Б» можно лишь на расстояние не более трехсот миль. Не знаю, почему. Маги из Академии на этом не один десяток диссертаций защитили, но пока что увеличить этот предел не смог никто.

От Люнденвика до Барсы больше девяти сотен миль, так что считайте сами — три портала в одну сторону. А там ведь он не на пляже загорал, а работал! И еще три портала в обратную сторону.

А любой портал высасывает силы из путешествующего, словно воронка смерча. Именно поэтому очень многие предпочитают путешествовать поездами или дирижаблями, тратя на это несколько дней, а не обходиться почти мгновенным переходом через порталы.

Бедняга Дэн, так провести выходной никому бы не пожелала.

Я усадила Дэна в самое удобное кресло, налила большую кружку чая и подала корзину с пирогами.

— Круглые — с капустой, треугольные — с грибами, длинненькие — с рыбой. А с мясом вот, — сказала я, подавай ему большой, словно мужской ботинок, мясной пирог.

— Умгум, — внятно ответил Дэн.

Приятно было посмотреть, как в недрах его худощавой фигуры исчезают один за другим пироги и пирожки. Думаю, он бы сейчас и кусок картона съел за милую душу, но мои пирожки явно находили особый отклик в его желудке.

Наконец с пирожками и чаем было покончено. Мэтр Корстон, Норберт и мы с Джеком разместились в гостиной, в креслах у камина; Майя, вместе с Норбертом пришедшая пораньше из «Оленьего рога», устроилась под боком у Дэна; наш призрак сегодня решил смотреть на всех свысока и висел под потолкм. Дэн взял стакан с аква витой и начал рассказывать.

Баронесса Мармердок жила в Барсе на широкую ногу. Ей в наследство от третьего мужа, синьора Мигуэля Каррачиолы, достался особняк в тихом респектабельном квартале города. Ну, то есть, тихим и респектабельным он был до того, как баронесса вернулась сюда из Люнденвика пару недель назад. С ее приездом любой житель этого квартала имел сомнительную радость проснуться в половине четвертого утра от разудалых песен и звона разбиваемого стекла, доносившихся из сада Джулии Макмердок. Или выхватить любимую собачку из-под колес ее бешено несущегося экипажа. Или обонять из того же сада аромат категорически запрещенного в Союзе королевств каннабиса, который баронесса Макмердок и ее гости весьма жаловали.

В общем, когда вчера уборщик бассейна выскочил из этого сада с неприличной скоростью, и сад наводнила вызванная им полиция, жители квартала Монтерольс вздохнули с облегчением.

Полиция обнаружила Джулию лежащей в шезлонге возле бассейна, и кроме темных очков на ней не было ничего. Рядом стоял высокий стакан с остатками коктейля из водки с миндальным ликером, поэтому запах миндаля никого не удивил. Тем не менее, проверка токсикологии обнаружила в крови баронессы адскую смесь из десятка самых модных у «золотой молодежи» наркотиков, а вскрытие нашло в ее желудке цианистый калий в количестве, достаточном для отравления футбольной команды.

Соседи никого не видели.

— Да они бы не увидели и розового слона, если бы узнали, что он приходил убить эту скандалистку! — буркнул мэтр Корстон.

Конечно, полицейские Барсы, которым досталось это расследование, нисколько не возражали бы, если бы это оказалось самоубийство. Но такой вариант никак не вписывался в реальность. И дело было не только в том, что отсутствовала прощальная записка. В конце концов, половина самоубийц не оставляют записок типа «В моей смерти прошу винить X, Y и Z».

У Джулии Макмердок было полно денег на официальных счетах, были известны два или три ее любовника, на конец ноября она заказала для себя место на рейсовом дирижабле до Лютеции. Все, видевшие ее накануне днем, вечером и вплоть до глубокой ночи, утверждали, что она была здорова, благополучна и более чем весела.

Конечно, можно было бы предположить, что уже под утро она получила звонок на коммуникатор (а где запись?) или срочное письмо магическим вестником (а где соответствующие магические возмущения среды?), и известие ее расстроило до полной невозможности жить. Но вот как-то недостоверно выглядит такое предположение…

Ну, а ее психологический профиль, прямой, как римская дорога, начисто отрицал возможность самоубийства.

Несчастный случай? Нет, разумеется, смерть от цианистого калия возле бассейна в собственном саду счастливым случаем тоже не назовешь, но в возможность нечаянного отравления я в данном случае не поверила бы, даже если бы мне запись с камеры показали.

Следовательно, убийство.

Латинский язык во многих сферах человеческой деятельности был основой основ — для медиков, юристов, химиков, музыкантов. Только маги пользовались для своих заклинаний высоким квенья.

И латынь подсказывала нам правильный вопрос — cui prodest? Кому выгодно?

Кому мешала Джулия Макмердок, баронесса и авантюристка, до такой степени, чтобы ее убить? Или другая сторона вопроса — кому она перестала быть нужной, и стала опасной?

Дэн притащил из Барсы кучу скопированных документов: то, что было найдено в доме баронессы, в ее компьютере и коммуникаторе; информация, имевшаяся в ее полицейском досье; записи опросов соседей, слуг, любовников и знакомых. Мы вывалили на пол всю эту кашу бумаги и электронных носителей (я хихикнула, невольно вспомнив утреннее происшествие и кучу фарфора с вареньем), сели вокруг на ковер и все вместе стали ее сортировать.

Примерно к часу ночи стало ясно, что читать документы мы сегодня даже и не начнем.

— Знаете, что, — сказала я, потирая спину. — Я предлагаю прерваться. Мы разложили материал по более или менее тематическим…

— Грудам, — подсказала Майя. — Кучам, кипам, стогам, горам.

— Благодарю вас, — я церемонно кивнула. — И завтра на свежую голову начнем копать, каждый в своей…

— Грядке! — продолжала резвиться Майя. — Куртине, клумбе!

— Вот именно!

И вопрос был решен.

Глава 37

Сон, горячий душ и плотный завтрак творят чудеса. Если дополнить этот список классным утренним сексом, то я готова даже на какое-то время признать, что можно было бы жить и без магии. Хотя, конечно, с магией много проще.

Джек отправился открывать дверь первому пришедшему, а я стояла в дверях своей гостиной, смотрела на кучи (а также горы, кипы и груды) следственных материалов и пыталась понять: как же меня занесло в эту историю? Как это получилось, что я, домашняя девочка, воспитанница монастыря, сижу на полу собственной гостиной в компании двух следователей, королевского мага, владельца ресторана и привидения, и занимаюсь чтением и анализом следственных документов по делу об убийстве?

Я задала этот вопрос вошедшим в дверь Вальдруну и мэтру Корстону.

— А ты бы хотела, чтобы всего этого не было? — вопросом на вопрос ответил Джек.

Подумав, я призналась:

— Пожалуй, нет. Не было ничего, от чего я бы могла отшатнуться с отвращением или страхом. Баронессу мне не жалко ни разу. Того орка, как его… Харграя, мы почти не знали, поэтому переживать о нем трудно. Единственный человек, которого очень жаль — наша мистрис Робертс, но вроде больше-то никто серьезно не пострадал? Фред полностью выздоровел…

— Пока больше никто не пострадал. Пока, — многозначительно повторил мэтр. — У меня есть предположения, куда должна привести эта дорожка. И, если я не ошибаюсь, эта история может закончиться очень и очень плохо.

— То есть?

— Я думаю, есть серьезная вероятность, что все мелкие события, на которые вы обратили внимание, должны со временем слиться в большую и весьма дурно пахнущую реку. Если позволите, я расскажу подробности через день-два, когда все точно выясню.

Майя пришла последняя, и к обсуждению грядущих неприятностей мы приступили не сразу — она принесла новость и торт. Торт был песочный с крыжовником, заварным кремом и меренгой, и полностью поглотил все внимание присутствующих.

Когда же он кончился, мы были оглушены сообщением о помолвке Майи и Дэна. Пришлось запить торт игристым вином, отчего, понятное дело, к разбору материалов мы приступили в состоянии неуместного веселья и легкости настроения. Впрочем, это быстро прошло. Работы было, вот уж действительно, навалом.

Распечатки газетных статей, сведения о банковских операциях, расшифровка сообщений электронной почты и коммуникатора, записи видеокамер, отчеты сотрудников полиции, нашедших тело…

Читая все это, я все отчетливее представляла себе большого черного волосатого паука, затаившегося где-то в темном углу. И, по-моему, баронесса — только одна из ниточек этой паутины. Ну, хорошо, пусть не ниточка, а узел, или даже целый лист паутины. Но самого ядовитого паука мы пока не видим.

— Как интересно, — сказал Майя, которой достались газетные выдержки. — На протяжении последних трех месяцев из шести музеев в Союзе королевств пропадали оркские артефакты. В Люнденвике, в Лютеции, в Вене, в Шефтларне, причем тут прямо из дворца Виттельсбахов, в Медиолануме и в Кракове. И ничего не найдено.

Мне досталась разборка электронной почты и сообщений в коммуникаторе, и я поспешила отчитаться:

— На первый взгляд, ничего криминального. Практически стерильно. Ну, предположим, самую секретную почту она отправляла и получала с магическими вестниками, то есть, следов мы не сыщем. Но я уверена, что это не единственный ее электронный адрес, и не единственный коммуникатор. Неужели в доме не нашли?

— Нет, — сообщил Дэн. — Но не нашли еще много чего — например, горничная вспомнила, что мадам держала на тумбочке возле кровати карандашный портрет мужчины, а такого портрета в доме не обнаружили.

— Да, действительно! Там же были слуги! Горничные, дворецкий, садовник… и никто ничего не рассказал?

— Рассказали-рассказали, — включился в разговор Норберт, он читал показания свидетелей по делу об убийстве. — В основном, конечно, жаловались на ее грубость и чудовищную неряшливость, но есть и кое-что интересное. Например, слугам было приказано отчаливать в восемь вечера, и ни минутой позже. Но одна из горничных забыла в кладовой подарок для подруги, и вернулась за ним втихаря через калитку для слуг.

— Вот как живут аристократки! — фыркнула я. — Отдельная калитка для слуг, почти как в королевском дворце!

— Не перебивай, я сам собьюсь, — строго посмотрел на меня Норберт. — Так вот, девушка услышала разговор в гостиной. Ну, я полагаю, что она остановилась подслушать, но говорит, что шла мимо.

— Да-да-да, ну вот такая медленноходящая девушка! Наверное, ее бабушка — черепаха, — влезла с комментариями Майя.

— А будете перебивать, никогда не узнаете, что именно она услышала!

— Все-все-все, мы молчим!

— Так вот, — продолжил Норберт, внимательно посмотрев на каждого из присутствующих, — она услышала, как баронесса инструктирует кого-то, дословно фраза такая: «Наших зеленошкурых друзей оставишь в порту, нечего их таскать по городу. Сюда приведешь только шамана, и попозже, часа в три ночи, чтобы не светить».

— Зеленошкурые, — медленно произнес Вальдрун. — Орки.

— Есть еще несколько ниточек, сходящихся именно в Степи, — кивнул мэтр Корстон. — Причем каждая ниточка в отдельности выглядит вполне безобидно. Ну, например, перевод в Эрин графа Дункана тоже произошел всего месяц назад.

— Дункан? — переспросила я. — Грешна, не знаю высший свет так хорошо, как некоторые.

— А он вовсе не великосветский бездельник. Граф Дункан — боевой генерал, и он возглавлял на протяжении последних лет войска на границе со Степью. И, как говорят знающие люди, через эту границу мышь бы не проскочила без разрешения, — ответил мне Дэн. — И какого Темного его в Эрин-то отправили? Там не просто другой округ, там все иначе. Пока он врастет, не будет порядка ни на границе, ни в Эрине…

— Вот именно. Более того, — продолжил Корстон, — замена ему на границе до сих пор не назначена. Конечно, костяк сохранился, и нельзя сказать, что граница открыта нараспашку, но отсутствие командующего все-таки дестабилизирует войска.

— Как интересно! А кем подписан приказ, мы знаем? — спросил Дэн.

— Пока нет. Но узнаем, — прищурился Вальдрун. — Похоже, что у нас вырисовывается полноценный заговор. Или кто-нибудь считает все это совпадениями?

— На совпадение я не куплюсь, — покачал головой мэтр Корстон. — Что-то готовится. И мы с вами знаем, что событие, связанное с дикой Степью и готовящееся втайне, может принести только и исключительно неприятности.

— Я предлагаю вывести за пределы расследования наших дам, — неожиданно сказал Дэн. — Не женское это дело, в историю с заговором влезать.

— Нет, — возмущение мое было искренним, хотя такой ход их мыслей можно было предположить. — Как это, вывести за пределы? Да половину информации тут мы с Майей нашли! И что, теперь мы должны сидеть у окошка и вышивать? А все увлекательное вам? Не пойдет!

— Ну, почему обязательно вышивать… Вы обе прекрасно готовите! — со смехом сказал Норберт.

И зря. Потому что через мгновение он уже отряхивался от холодного и липкого игристого вина, с двух сторон вылитого ему на голову.

— Это мужская работа, — серьезно сказал Дэн. — Лиза, ты уже один раз получила по голове за излишнее любопытство. Тогда повезло, они были просто воры и жулики, а не убийцы. Но сейчас мы влезаем в историю, куда более серьезную. И что самое печальное, я пока не могу передать дело следователям своего управления, пока мы не знаем, кто стоит во главе заговора. Пока я могу быть уверен только в присутствующих.

— Ну, не совсем так, — возразил мэтр Корстон. — Мы можем быть уверены в значительно большем числе людей и нелюдей.

— В каком смысле?

— Ну, например, мы совершенно точно можем быть уверены, что его величество Кристиан II, равно как и ее величество, в заговоре участия не принимают.

Все облегченно рассмеялись, а мэтр продолжил:

— Мы можем быть уверены, что из этой истории не торчат эльфьи уши, потому что эльфы с орками до сих пор держатся на расстоянии полета стрелы. Если бы не договор, в этом году началась бы очередная война.

— Точно так же мы можем быть уверены, что не замешаны гномы, — увлеченно подхватил Вальдрун, — потому что гномы — это банки и финансы, а война с орками обрушит существующую финансовую систему. И драконы…

— Драконы просто побрезговали бы связываться с грязным заговором. Некоторые называют их честность патологической, — вновь перехватил мяч мэтр. — На самом деле, если подумать, в заговоре не может участвовать большое количество людей, иначе нарыв давно бы лопнул. Орки с людьми практически не общаются, именно поэтому им и удается пока все держать втайне.

— Ну что же, — Дэн широким жестом обвел рукой мою гостиную. — Спасибо за помощь, Лиза. Я забираю материалы…

— Погоди-ка, а бабушка? — я ухватила его за рукав.

— Какая бабушка?

— Господа Лавиния Редфилд. Прабабушка нашего предателя Норберта. Она-то участвует в расследовании, и не просто участвует, а ведет его в одиночку!

— Ну, она же маг, и какой!

— Неважно, — я упрямо замотала головой. — Если в первую очередь женщина, то это относится ко всем. Если же в первую очередь деловые качества, то это тоже относится ко всем! И я… мы с Майей же не собираемся носиться по кустам со шпагой наголо. Зато мы можем в свободное время — слышишь, Норберт! В свободное! — заняться аналитикой. Связями.

— Кстати, это разумно, — неожиданно поддержал меня мэтр. — И, кстати, мне удалось выйти на Лавинию. Возможно, завтра она появится в Люнденвике, так что наша компания увеличивается еще на одного человека, к заговору абсолютно непричастного.

Глава 38

Четыре дня активного лечения, начиная с чая с медом и заканчивая особыми процедурами в исполнении графа Вальдруна, о которых я писать не буду, принесли свои плоды. Во вторник я готова была выйти на работу. Джек обещал заглянуть вечером и прихватить с собой финансовую схему аферы.

Разобравшись с накопившимися заказами от поваров, подобрав, раздав и взвесив все потребные специи, пряности, ароматические травы и боги знают что еще, я отправилась в кабинет к Норберту. Маркиз Делиньяк был уже там, он что-то с большой экспрессией втолковывал Норберту. Тот только кивал.

— Добрый вечер, господа! — сказала я, усаживаясь в любимое кресло. — Я вижу, вы по мне соскучились!

Ноль эмоций. Что же они такое обсуждают?

— Я еще раз повторяю, что новых людей нужно набирать только после проверки службой безопасности! — Уже почти кричал маркиз.

— Да я же не спорю, — в который раз отвечал Норберт.

— Не спорите? А кто подписал контракт с этими двумя эльфами? Как там их? Нуалидреанн и Версаномиэль, не выговоришь!

— Контракт начинается с января, когда откроется новое здание. До того времени мы получим все результаты проверки. А в контракте указано, что он может быть расторгнут с нашей стороны. Если результаты этой проверки нас не устроят. Маркиз, ну я же не маленький мальчик!

— Ох, не знаю… — пробормотал Делиньяк, остывая. — Я как вспомню историю с орками!..

— Ну, я же вас не попрекаю тем, что вы вытащили меня сюда из-за мыши! — разозлился Норберт.

Да, мышь — это хороший аргумент.

Я в этой истории участия не принимала, но рассказ о ней получила во всех красках. Делиньяк среди ночи поднял Норберта с постели и потащил в ресторан, потому что увидел некое движение в кладовой для особо ценных продуктов. Там хранили, например, ту самую пресловутую королевскую оленину, с которой началась наша история, некоторые эльфийские приправы и растения, особо дорогой шоколад, икру… Так вот, наш призрак увидел движение в одном из углов темной кладовой, довоображал себе очередной визит неуловимого помощника покойной маркизы и кинулся будить Норберта. Когда они открыли дверь кладовой и зажгли свет, никого там не было, а в том углу, где маркиз углядел злоумышленника, обнаружились погрызенный мешок и явственные следы мышиной жизнедеятельности…

— Лиза, Джек придет сегодня? — спросил Норберт.

— Да, обещал. Если ты помнишь, мы ждем от него финансовые схемы. И мэтр обещал рассказать, что-то он там накопал по орочьим обрядам.

— А когда?

— Не знаю, но думаю, не позже десяти вечера. Это мы ночные птицы, а нормальные люди живут днем…

— Так уже половина одиннадцатого!..

— Да, — сказал Делиньяк, успевший слетать к входной двери и вернуться. — И в данную минуту граф Вальдрун поднимается по лестнице. Вместе майором Паттерсоном.

Джек сел в соседнее со мной кресло, поцеловал мне ладошку и с благодарностью принял от Норберта традиционный стакан с порцией аква виты.

— Майор, а с мэтром Корстоном вы не виделись сегодня?

— Да, мы перекинулись парой слов в приемной его величества. Он будет чуть позже, и с новостями. Джек, у тебя что-то есть?

— Да, я закончил нашу финансовую схему. Вот смотрите, — и он расстелил на письменном столе Норберта бумажный лист, размеров больше самого стола, весь изрисованный разноцветными линиями. — Итак, что мы здесь имеем. Зеленым обозначены деньги, которые поступали на счет Макмердок извне, красным исходящие. Желтые — это отмывание средств через благотворительные трастовые вложения, баронесса и этим не брезговала. Распределение средств, объявленных свободными от налогообложения, на дочерние счета с последующим их возвращением в трастовый фонд и дальнейшим перераспределением. Это весьма грамотная схема, позволившая отмывать ежегодно значительные суммы. По исходящим — помимо тех платежей, о которых я говорил в прошлый раз, я обнаружил еще несколько замаскированных ниточек, ведущих в основном на счета в банках Спаньи и Острейха.

— Джек, а поступления удалось отследить?

— Почти все.

— Значит, все-таки не все! — Дэн с досадой стукнул кулаком по столу.

— Пока нет. Один из каналов зашифрован особо тщательно, я думаю, это как раз то, что нас интересует. А именно — ее покровитель в наших верхах. И его я пока назвать не могу. Но шансы есть.

— Ну что же…

Дэна прервал Делиньяк.

— Сюда идут. Мэтр Корстон, и с ним дама. Я пока скрываюсь.

Признаться, мне было чрезвычайно интересно. Столько мы слышали о Лавинии Редфилд, что для меня она стала неким легендарным персонажем. Кухулин, Давид Сасунский и Лавиния Рэдфилд, где-то так… И вдруг она вот так просто войдет в эту дверь и сядет в соседнее кресло?

Тишина в кабинете сделалась ощутимой, почти вязкой. Думаю, не я одна ждала, затаив дыхание.

Мэтр Корстон распахнул дверь, пропуская свою спутницу, и она вошла… Первое ощущение от взгляда ее ледяных голубых глаз — невероятная сила. Какой там королевский маг! Сразу становится понятно, что он просто юный студиозус по сравнению с этой дамой.

Очень красивая, гораздо красивее, чем на том снимке, что показывал Норберт. Короткая стрижка, волосы не то абсолютно седые, не то такая светлая блондинка. Выглядит между сорока и сорока пятью, для женщины-мага это невообразимо много. Очень просто одета — кожаные штаны, белая рубашка, длинная кожаная куртка.

Госпожа Редфилд сняла куртку, отдала ее мэтру Корстону, осмотрела собравшуюся в кабинете притихшую компанию и неожиданно тепло улыбнулась.

— Ну, здравствуйте, дети! Норберт, потом все мне расскажешь, как дела у твоих родителей. Вы, наверное, майор Паттерсон? Я рада с вами познакомиться. Граф Вальдрун, я много слышала о вас, в том числе и от его величества. Вашу работу в казначействе признают безупречной. А вы… — она посмотрела прямо в глаза мне, и я неожиданно обнаружила, что стою почти навытяжку, — вы, наверное, бесстрашная Лиза фон Бекк? Знаете, тайна Косого Треугольника меня занимала с самого начала. Если бы не вы, могли бы еще сто лет не раскрыть…

Она оглядела кабинет, изящно села в кресло и спросила:

— Мне казалось, что в вашей сплоченной компании должен быть еще один участник? Я и приехала так спешно, чтобы познакомиться со столько активным призраком.

— Маркиз Делиньяк, — сказал Норберт, откашлявшись. — Маркиз! Выходите, хватит прятаться!

Возле книжных полок постепенно проявился наш призрак.

— Я, собственно, и не уходил никуда, — гордо заявил он. — Просто отвлекся. Дела, знаете ли.

Веселое хмыканье госпожи Редфилд полностью растопило атмосферу, и мы вернулись к обсуждению финансовых вопросов.

— Итак, — продолжил Джек, — я готов передать твоему ведомству, Паттерсон, все отслеженные связи. Что касается вот этого источника платежей, мне понадобится еще пара дней, чтобы окончательно установить владельца счетов. Мэтр Корстон, очередь за вами.

— Если позволите, я возьму слово, — сказала госпожа Редфилд. — Я изучала оркские обычаи еще во времена войн со Степью, а последние три года достаточно близко познакомилась с шаманами, живущими в Оргриммаре. Так вот, вы отследили пропажи орочьих артефактов и музеев и частных коллекций Союза королевств. Артефакты эти были сознательно разделены и увезены в разные страны после подписания договора. Их было девять…

— А мы нашли только шесть! — перебила я. — Ой, простите.

Какая-то важная мысль мелькнула у меня, но я не успела ее сформулировать.

— Да, и это значит, что их подготовка не закончена, — кивнула госпожа Редфилд. — Еще три артефакта на своих местах, я это проверила.

— Но зачем им эти камни? — не выдержал Дэн.

— Вот, посмотрите, — госпожа Редфилд передала Дэну пергамент, по виду весьма старинный.

Он стал читать, мрачнея, затем поднял глаза и посмотрел поочередно на каждого из нас.

— Ритуал. Судя по всему — вызов Темного во плоти, так?

— Да. На каждом из восьми камней в ночь Имболка — орки называют его Оймелг — должен быть принесен в жертву человек, эльф или дроу королевской крови, на девятом — сын вождя орков. В его тело и вселится вызываемое божество. Этот ритуал проводился лишь однажды, более пяти тысяч лет назад, и понадобилась гибель половины человеческой и двух третей эльфийской рас, чтобы вновь запереть Врата.

— Но мы не слышали, чтобы был похищен кто-то из королевских семей, — заметил Джек. — Впрочем, это понятно. Зачем кормить и прятать пленника два с лишним месяца, если можно украсть его за два дня до Имболка? Все понятно…

— То есть, погодите — получается, что кто-то здесь, в нашей стране, совсем рядом, готовит вызов Темного? Зачем? — воскликнул Дэн.

— Власть, майор. Этому человеку нужна власть. И он готов за нее отдать множество чужих жизней, тихо сказал мэтр Корстон.

— Что же нам делать? — озвучил общий вопрос Норберт.

Глава 39

Тут меня будто подтолкнуло что-то.

— Погодите, — я почти закричала. — Но ведь если разобраться — это они заговорщики. Это они против законов, государств, богов и правил! Так почему мы должны тихо сидеть в углу и шепотом совещаться, что же делать? И потом, есть же еще как минимум два человека в высших сферах Бритвальда, которые точно в заговоре не замешаны!

— Ты имеешь в виду… — медленно проговорил Джек.

— Ну конечно! Король и королева. Именно им или их детям грозит опасность — в случае переворота так уж точно. Но ведь есть еще и условие королевской крови для жертв. Кто у нас еще королевской крови?

— Только семья герцога Камбрийского, — ответила госпожа Редфилд. — Сам он был казнен сразу после мятежа, король Адельстан тогда с мятежниками не цеременился. А его жену и дочь выслали куда-то на север. По-моему, ее родовой замок был где-то в Зеленом Эрине.

— Значит, если они живы, их тоже нужно охранять. Чем меньше возможностей будет у наших противников для того, чтобы к Имболку получить все, требуемое для ритуала, тем нам всем будет спокойнее, — включился в разговор мэтр Корстон. — Завтра утром я увижу его величество. Думаю, он не станет тянуть с таким важным вопросом, так что ожидайте вызова во дворец. Прошу прощения, я откланиваюсь. Госпожа Редфилд?

— Я пока остаюсь. Поговорю с правнуком, пообщаюсь с маркизом Делиньяком, а то мы только поздороваться и успели.

— Да, вот, кстати, у меня вопрос, — воскликнул маркиз. — А со мной как быть? Я же не могу попасть в королевский дворец!

— Да, действительно, там все так заткано древней магией, что вас просто развеет на входе, — согласился Корстон. — Не хотелось бы.

— А уж мне-то как бы не хотелось! Я, знаете, как-то привык уже тут. С этой молодежью вообще практически себя живым почувствовал.

— Ну, посмотрим. Возможно, его величество вызовет не всех для начала, а ограничится Вальдруном и Редфилдом.

— Да я-то с ним и так почти каждый день встречаюсь! — усмехнулся Джек. — Правда, не готов был пока ему докладывать о наших приключениях.

— Ну, докладывать было особо и нечего. Мы не знали, чего ждать. Видели только отдельные камушки, а не всю мозаику в целом, — уточнил мэтр Корстон.

— Кстати, о камушках, — вспомнила вдруг я ту самую потерянную важную мысль. — Госпожа Редфилд, а те три артефакта, которые пока на своих местах — это оригиналы? То есть, действительно артефакты, а не копии?

— Хм, — задумчиво сказала магиня, — ты молодец. Я завтра же поверю все три.

— А если там пока оригиналы, — продолжила я, — может быть, нам самим их заменить на копии? Ведь определить это просто визуально не так легко, правильно? Конечно, мы надеемся, что до самого ритуала дело не дойдет, ну, а вдруг? И тогда он сорвется из-за подделанных камней…

— Молодец, — повторила госпожа Редфилд. — Отличная мысль.

У меня было ощущение, что я сдавала экзамен по какой-нибудь немыслимо сложной для меня физике, и только что сдала его на пять.

— Лавиния, — очнулся вдруг Норберт, — а поужинать с нами не хотите? Если уж вы не торопитесь?

— С удовольствием, — улыбнулась она. — Кто-нибудь составит мне компанию?

— Я, пожалуй, пас, — покачал головой мэтр Корстон. — Мне завтра в десять утра к королю, должен выглядеть прилично. Попробую выспаться.

— Ну, а мне рано не вставать, — радостно сказала я. — И я сегодня, кажется, только чашку кофе за весь вечер и выпила. Джек, ты же меня не бросишь?

— Нет, милая, ни в коем случае, — он поцеловал мне руку. — Тем более, что я даже и пообедать не успел!

— Мэтр, а может, все-таки присоединитесь? — вмешался Норберт. — Ей-богу, не пожалеете, сегодня у нас куропатки с брусникой и яблоками.

— Соблазнительно… — Корстон задумался.

— Идемте, вы молоды еще, чтобы быть таким размеренным! — подтолкнула его в спину госпожа Редфилд.

И Корстон сдался. Следом за всей компанией он отправился в обеденный зал, уже практически пустой к этому часу, тихонько бурча себе под нос: «Размеренным, конечно! С этой компанией вот как раз и будешь размеренным!»

После третьей бутылки Шатонеф дю Руж госпожа Редфилд велела всем присутствующим, включая призрачного маркиза, называть себя по имени. Куропатки таяли во рту, свежевыпеченные булочки со сливочным маслом на травах не подкачали. А уж когда к нам присоединилась Майя и ее шоколадный десерт, стало понятно: никакие заговорщики не испортят нам жизнь.

Наутро сигнал коммуникатора разбудил не только меня, но Джека, встававшего обычно намного раньше. Мэтр Корстон успел переговорить с его величеством, и нас ждала аудиенция. Король Кристан пожелал видеть всех, кто знал о заговоре, включая Делиньяка, посему милостиво назначил аудиенцию на вечернее время, более того — перенес ее в охотничий домик. Тот был выстроен совсем недавно, и охранные заклинания на его стенах были менее смертоносны.

Джек изложил мне это и ушел в ванную, а я, полежав еще минутку с закрытыми глазами, подлетела в воздух и помчалась за ним следом.

— Стой-стой! Погоди! Я не могу туда идти!!!

— Почему? — Джек внимательно на меня посмотрел, и я вдруг задохнулась от того, какой он красивый. Наверное, все боги нашего мира внесли свою лепту, когда его задумывали… — Э-эй! Проснись! Почему ты не можешь идти на аудиенцию?

— Потому что мне нечего надеть!

Любая женщина бы меня поняла, а этот… нехороший человек за завтраком продолжал посмеиваться. А еще граф!

Проводив Вальдруна к его финансам, я достала визитку прекрасной Лауримиэли и договорилась о срочной встрече.

— Лаура, спасай! — сказала я, едва поздоровавшись и расцеловавшись. — Что светские дамы с хорошим вкусом надевают на срочную королевскую аудиенцию в охотничьем домике?

Брови знаменитой портнихи, привыкшей к любым фокусам клиенток, угрожающе поползли вверх.

— Лиза, ты хочешь сказать?..

— Ох, ну конечно, нет! Аудиенция назначена не только мне — но остальные мужчины, и их этот вопрос не волнует. А я буду чувствовать себя не на своем месте.

— Ну, слава богам, я уже готова была подумать о тебе плохо… — Лауримиэль прищурилась и окинула меня пристальным взглядом. — Ты слегка поправилась.

— Не может быть!

— Да-да, чуть в бедрах и в груди. Так даже лучше. Когда у тебя назначена аудиенция?

— Сегодня вечером.

Тут я во второй раз за пять минут увидела, как брови опытной светской дамы принимают несвойственное им положение.

— И что я смогу сшить за… — она бросила взгляд на часы, — двести минут? Обмотать тебя шарфами? Кстати, интересная мысль…

Лаура, не глядя, нащупала карандаш и лист бумаги и начала что-то рисовать.

— Ау! — позвала я ее, поняв, что рисуют явно не меня, — ты еще здесь? Из двухсот минут прошло уже десять!

— Да, извини. Ты мне подала интересную идею, я спешила ее зафиксировать. Так значит, сегодня и охотничий домик. Надо искать готовое, ты ж понимаешь?

— Конечно! — я закивала. — Давай искать.

Двести — не двести, но минут через сорок мы нашли требуемое. Охотничий костюм из тонкой шерсти оливкового цвета состоял из облегающих брюк и куртки, на лацканах и обшлагах украшенной бронзовым позументом. От шляпы я отказалась наотрез, и мне быстро, минут за двадцать, сшили из такой же шерсти берет, тоже с отделкой бронзового цвета. Белая шелковая рубашка завершила костюм.

— Сапоги не вздумай черные надеть. Лучше всего бы светло коричневые или в идеале такие бронзовые, — напутствовала меня Лаура. — А еще лучше, зайди-ка ты быстренько к господину Канталасу, он тебе подберет то, что надо. Сейчас я с ним поговорю.

К вечеру я была обладательницей всего, что могло мне понадобиться к важному визиту. Мой банковский счет изрядно похудел, но это можно было пережить.

В королевском охотничьем домике, расположенном в ближних пригородах Люнденвика, нас ждали к девяти вечера. Как и все резиденции его величества, эта была полностью закрыта от порталов; переместиться с удобствами мог только хозяин. Посему решено было поехать в двух экипажах, Вальдруна и Норберта. Мэтр Корстон, давно отвыкший от такого способа передвижения, недовольно ворчал. Лавиния, одобрительно оглядела мой наряд и одернула мэтра.

— Вильгельм, перестаньте! Неужели вы хотели бы открыть портал к воротам парка и идти пешком по лужам и скользким дорожкам? Да и мокрый снег прогулкам не благоприятствует. А так мы как раз вовремя доберемся, вполне комфортно.

О воротах и дорожках госпожа Редфилд упомянула не зря. Резиденция, называемая «домиком», на самом деле представляла собой полноценный особняк с большим парком, обширными конюшнями и вольером для соколов. Корстон предъявил охране приглашение с магической печатью, нас всех тщательно оглядели и пропустили на территорию. Величественный дворецкий опустил подбородок на два сантиметра, что, по-видимому, должно было означать поклон, и провел всех в уютную гостиную в золотисто-желтых тонах, где горел камин, и на столике гостей дожидался поднос с несколькими графинами.

— Его величество выйдет к вам через несколько минут, — сообщил дворецкий и удалился.

Глава 40

Вот интересно, почему после аудиенции я чувствовала себя, словно выжатый лимон?

Его величество Кристиан II нас не пытал, не гонял строем, вообще был весьма любезен. Ну, по-королевски любезен, конечно. Улыбался. Кстати, улыбка делает его лицо вполне человеческим; сразу становится понятно, что это не машина с функцией управления государством, а живой человек, у которого есть жена и дети.

Собственно, все, кроме мэтра Корстона, Дэна Паттерсона и Вальдруна, могли и не быть приглашенными — Дэн живенько и очень коротко рассказал всю историю, начавшуюся с отравленного бульона и приведшую извилистой дорожкой к раскрытию заговора, мэтр рассказал о ритуале, а Джек обрисовал, куда привели финансовые потоки.

— Вы правы, мэтр, семью герцога Камбрийского нужно тщательно охранять, — сказал его величество, дослушав Джека. — Надо полагать, что глава заговора не принадлежит к высшей аристократии, иначе бы он попытался добиться своего более простым путем.

— Скорее всего, да, — кивнул Корстон. — Мы знаем, что попытки вызова Темного производились четырежды за последние пять тысяч лет, и лишь однажды такая попытка увенчалась успехом.

— И чем это закончилось? — жадно спросил призрак, забыв о субординации. Впрочем, какая субординация может относиться к бестелесному существу?

— Закончилось плохо для вызывавших, — ответила Лавиния. — Впрочем, мало никому не показалось. Темный вселился в предложенное ему тело сына вождя одной из оркских триб и, для начала, просто остановил сердца у всех, кого мог увидеть.

— Ого! — Не выдержал Норберт.

— Да, именно. Потом он попытался свернуть пространство, но, к счастью для всего мира, он остановил по незнанию и сердце шамана, проводившего ритуал. Поскольку ритуал не был закончен, тело рассыпалось в прах, и Темный вернулся туда, где и должен находиться. В Нижний мир.

Свернуть пространство! Даже не понимаю, как это? Я попыталась себе представить, как все окружающее сворачивается трубкой, будто лист бумаги, как ползет вверх горизонт… Даже не страшно, а можно сразу умереть от ужаса. Не хочу об этом думать!

— Н-да, — король постучал пальцами по кожаному подлокотнику кресла. — Если эта история известна в Степи…

— В Степи хранятся незаписанные истории, ваше величество, — ответила на незаданный вопрос Лавиния. — Но все они сохранены.

— Этого я и опасаюсь. Это означает, что в следующий раз они не совершат ошибки, — помрачнел король. — Значит, мы должны сделать все, чтобы до проведения ритуала дело не дошло.

— Да, ваше величество, — Корстон склонил голову.

— Кстати, я проверила три артефакта, которые еще не перешли в руки заговорщиков, — добавила Лавиния. — Пока все три оригинала на месте — в коллекции барона Фальц-Фейна, в коллекции его величества Луи Галльского и в Данхеймском Университете. Так что я бы предложила срочно привести в исполнение идею госпожи фон Бекк, и уже нам самим подменить их на копии. Не будем оставлять заговорщикам лишних шансов.

— Еще одно важное соображение, если позволите, — включился в разговор Делиньяк. — Мы предполагаем, что руководитель заговора — бритвальдец. Но он может оказаться из любого королевства Союза!

Спорить с призраком никто не стал. Действительно, этот вариант нам как-то не пришел на ум. Дэн схватился за голову, потому что контактировать с коллегами из Галлии, Лации, Спаньи и прочих государств предстояло ему. Мэтр Корстон предположил, что у заговора может быть не один руководитель. Джек согласился с ним, заявив, что не видит единого финансового центра.

В какой-то момент мне показалось, что о присутствии короля все забыли, такая жаркая разгорелась дискуссия. Мне так интересно было за ней наблюдать, что от легкого прикосновения к плечу я вздрогнула.

— Тсс, пусть поспорят! — за моей спиной стоял его величество Кристиан II. Минуточку, а кто же сидит в кресле, совсем уйдя в тень?

Да, не следует забывать, что король не зря считается одним из самых сильных магов в Бритвальде…

Я встала и тихо вышла из комнаты следом за царственным проводником. В соседней гостиной он предложил мне сесть, и сам расположился в кресле.

— Ее величество хвалила мне ваш ресторан, госпожа фон Бекк, — начал он.

— Спасибо, — я склонила голову.

— Один из главных моих советников, граф Вальдрун, сообщил, что планирует бракосочетание. Я решил познакомиться с вами поближе, пока там такая жаркая дискуссия.

— Да, ваше величество, — я села попрямее и положила руки на колени.

Король улыбнулся.

— Госпожа фон Бекк, я не школьная учительница! Расскажите мне, почему ресторан и пряности?

— Потому, что у меня особенная чувствительность к запахам. Но для сомелье я недостаточно люблю вино, а до идеи с парфюмерными ароматами просто не добралась, пряности встретились раньше. И я сразу влюбилась, — я почувствовала себя на своем поле. — Ничто не может сравниться с ароматом свежей выпечки с кардамоном, яблочного пирога с корицей или дичи с можжевеловыми ягодами и брусникой, ведь так? Ароматы — как музыка, можно даже не знать нот, а чувствовать! Вы знаете, что запах печеных яблок улучшает настроение и дает ощущение радости? Мудрая хозяйка перед приходом гостей поставит в печь противень с яблоками, чтобы запах счастья висел в воздухе!

— Запах счастья… хорошая формулировка, — тихо сказал мой собеседник.

Никто не заметил, как мы уходили в соседнюю комнату, никто и не заметил, как вернулись. Формула отведения глаз в королевском исполнении работала безупречно.

— Итак, — веско произнес его величество, — Я жду от всех вас максимальных результатов в самые короткие сроки. Майор, вы отчитываетесь каждый вечер в первую очередь по этому вопросу. Граф Вальдрун, я освобождаю вас от любых иных заданий. Вы должны найти финансы руководителя или руководителей заговора. Без денег они не смогут даже высморкаться лишний раз. Госпожа Редфилд, мэтр Корстон — магическую сторону расследования я оставляю за вами. Я сам свяжусь с правящими домами в других столицах.

— Ваше величество, — призрак подлетел поближе. — Я бы предложил еще один путь.

— Какой?

— Вы можете обратиться к королям прошлого. Я слышу иногда их голоса, и они взволнованы. Лавиния, подтвердите, что есть ритуал…

Госпожа Редфилд кивнула.

— Есть, действительно. Мы все плохо знаем ментальную магию, это секреты оркских шаманов, но она существует и работает.

— Я слышал о такой возможности, но именно что только слышал, — король внимательно смотрел на Лавинию. — А вы?..

— А я познакомилась с ментальной магией довольно подробно и близко, последние месяцы я провела в Степи, и много чему научилась. Такой ритуал возможен. Вы сможете вызвать любых своих предков и задать им вопросы. Разумеется, существует множество оговорок и условий, но главное одно — это может сделать только их прямой потомок и только тот, кто правит страной. И это может быть небезопасно.

— Только может быть?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Потом Лавиния покачала головой.

— Нет. Это совершенно точно будет опасно для вас, ваше величество.

— Ну что же, — сказал король спокойно, — значит, нужно будет подготовиться. Этот ритуал привязан каким-то образом к календарю, фазам луны, времени суток?

— Нужно проводить его между полуночью и тремя часами ночи, остальное неважно.

— Я понял. Маркиз Делиньяк, я благодарю вас за чрезвычайно важную информацию.

Призрак коротко поклонился, а король продолжал:

— Баронесса, вы сможете провести это завтра ночью?

— Лучше бы послезавтра, ваше величество. Мне тоже нужно подготовиться.

Глава 41

Джек погрузился в поиск финансовых следов. В сущности, чем запах денег отличается от отпечатка пальца или следов на дороге, вынюханных овчаркой? Ничем. Точно так же он должен привести того, кто ищет, к преступнику. После чего тяжелые жернова машины правосудия стронутся с места, неуклонно перемалывая в прах его самого и всех, с ним связанных.

А я, несмотря на выходной для ресторана день, собиралась отправиться в лавку господина Сяна, на базар и оттуда — в «Олений рог». Декабрь валился к концу, до Нового года оставалось совсем немного, а у нас неожиданно закончились запасы яблочного чатни. А раз чатни — значит, мне нужен свежий имбирь и самый лучший душистый перец. И яблоки, конечно.

Господин Сян обслуживал меня сам. Его широкое лицо было традиционно бесстрастным, но мне померещилась какая-то печаль в его глазах, и я осмелилась спросить, что случилось.

— Боюсь, госпожа фон Бекк, я вынужден буду уехать отсюда. Не завтра, нет, но до конца зимы.

— Как жаль! Вас призывают семейные дела?

— Увы, нет. Вся моя семья переехала в Бритвальд вслед за мной много лет назад. Но сейчас в воздухе слышится рокот барабанов. Мир стоит на перепутье, и, если случится большая война, Сын Неба призовет мужчин под свои знамена.

— Господин Сян, я хочу верить, что войны не будет. Ведь подписан договор со Степью! Мой друг даже ездил в Оргриммар на магическую конференцию.

— Да, госпожа фон Бекк, мы все надеемся, что войны не будет. Но пока я слышу барабаны, и их звук все ближе, — он покивал головой. — Но простите, я отвлек вас от важного дела. Итак, имбирь…

Мы все знали, что ночью с его величеством для проведения ритуала останутся только Лавиния и мэтр Корстон. Понятное дело, что всем остальным нечего было делать в это время в королевской усыпальнице. Ну, зато мы могли волноваться без всяких ограничений.

За столиком в любимом кабинете «Оленьего рога» царило молчание, прерываемое изредка бульканьем. Подходила к концу третья бутылка красного вина из благословенной Риохи.

— Вот мне интересно, — прервал молчание Норберт. — Предположим, тени старых королей явятся на зов. Предположим, они согласятся помочь потомку. И даже назовут имя того поганца, который устроил всю эту заваруху. А дальше-то что?

— В каком смысле, что дальше? — поинтересовался Джек.

— В смысле — доказательств преступления у нас по-прежнему не будет.

— Да, ты прав, — поддержал его Дэн. — Никакие свидетельства призраков — простите, маркиз! — судом не принимаются.

— Что, были прецеденты? — заинтересовался маркиз.

— И еще какие! Ну, вот например. Лет двадцать назад умер один барон, не буду имя называть, наследники вполне себе живы. Обычный такой человек, ни капли эльфийской крови или еще чего-то нестандартного. Жил всю жизнь в своем поместье, вел хозяйство, овец разводил и выращивал ячмень. В сезон выезжал на охоту с соседями и друзьями. Была у него дочка от первого брака, и сын от второго, лет на десять младше сестры. А вот когда барон умер, тут и начались странности. Норберт, а вино-то кончилось!

Лиля, официантка, принесла еще три бутылки того же вина, и Дэн неторопливо повел рассказ дальше.

— Умер барон неожиданно, на охоте упал с коня, и так неудачно, что нашли его только часа через два с разбитой головой. А конь пасся неподалеку. Патологоанатомы твердо были уверены, что не мог он так разбить голову, если сам упал. Да и не обо что было, там ни камней, ничего такого, даже корней деревьев.

Значит, убийство. Стали разбираться с семейством, и получается, что повод мог быть у любого из них. Повод, причина, желание… а возможности, вроде как, и не было. Ни жена, ни дочь, ни сын, ни тетушка, которая с ними жила — никто из них на охоту не ездил.

— Ну и?.. — Джеку явно стало любопытно.

— Ну и через две недели доказательств по-прежнему нет, подозрения на всех в равной мере. Нанять убийцу никто из родственников и иных заинтересованных лиц не мог, потому как из имения они, если и выезжали, так только в гости к соседям, всем семейством. В город наведывался лишь сам барон. Следователя заело, он плюнул и заплатил некроманту, чтобы вызвать призрак покойного.

— Вызвали? — вновь вмешался Делиньяк.

— Вызвали. Он назвал убийцу. Но других доказательств не было, а суд не принял свидетельство призрака, истолковав сомнение в пользу обвиняемого.

— А кто ж убил-то? — Норберт слушал историю, как сказку в детстве, затаив дыхание.

— Жена, конечно. Надоел он ей, годы идут, а она сидит в деревне в овечьей шерсти, ни нарядов, ни драгоценностей. А ей хотелось блистать.

— И что же, она так и осталась безнаказанной?

— Нет, — Дэн надолго прервал рассказ, пополняя свой бокал и сооружая к вину многослойный бутерброд.

— Слушай, еду завтра не запретят! — стукнула его крепеньким кулачком Майя. — Сперва дорасскажи до конца!

— Да там нечего дорассказывать! Через два или три дня после суда она вернулась в имение, а утром не вышла к завтраку. Вскрыли ее спальню, и нашли ее — в углу, спиной к стене, с раскрытыми глазами и разинутым ртом, с лицом, искаженным ужасом. Никаких следов преступления или несчастного случая. Дело закрыли.

Я с удивлением обнаружила, что, оказывается, давным-давно сижу, затаив дыхание. И не я одна, Майя тоже шумно вздохнула.

— Да-а-а… — покрутил головой Норберт. — А все жалуешься, что тебя канцелярская работа заела. А вон, какие страсти кипят! Ладно, поскольку никто домой не собирается, как я погляжу, я предлагаю поесть, как следует, а не пробавляться бутербродами. Ресторан закрылся, пошли все на кухню, я пожарю антрекоты.

Возражать никто не стал, и добрую долю сваренного мною днем чатни истребили с отлично пожаренным мясом.

Мы ели и пили за кухонными столами, но беспокойство по-прежнему было разлито в воздухе. Я думала, глядя на сотрапезников: «Как странно! Еще два месяца назад в моей жизни не было ничего лишнего — работа, единственная подруга, письма от родителей раз в неделю… и все! Вот что бывает, когда заводишь друзей. Оглянуться не успеешь, как они влезают в твою жизнь, вмешиваются в твою работу, заставляют тебя о них волноваться. И ведь о каждом здесь я знаю по-прежнему немного. Зато точно знаю, что без них мне будет плохо».

— Возвращаясь к твоему вопросу, Норберт, — сказал Джек, отставив бокал. — Если сегодня его величеству удастся поговорить с духами старых королей, мы узнаем имя. Если мы узнаем имя, я смогу узнать все о его деньгах — платежи, тайные счета, расходы и доходы. А когда ты знаешь все о чьих-то финансах, это означает, что ты держишь его за яйца. Даже если он это еще не почувствовал.

— Ну, если держать будешь ты, то он это почувствует довольно быстро, — под нос пробурчал Дэн.

— Тебе есть что скрывать? — холодно поинтересовался Джек под общий смех.

— Всем есть, что скрывать, — ответил вошедший в кухню мэтр Корстон. — Но мы сейчас зверски голодны, и скрыть этого не можем.

Следом за ним вошла Лавиния и… король. В наступившем молчании прозвучал мой вопрос:

— Вам мясо с кровью или среднепрожаренное?

Глава 42

Все трое — его величество, Лавиния и мэтр Корстон — были бледны аж до зелени. Видно было, что недолгое, в общем, действо, а ритуал продолжался не более двух часов, вымотало их до предела. В такой ситуации красное вино и жареное мясо должны были помочь, ну, а сон полностью восстановить силы.

Вот только времени на сон, похоже, не было ни у кого.

Король ел аккуратно и очень быстро, словно командующий, которому через несколько минут предстоит начинать генеральное сражение. В известной степени, так оно и было: предстоящая операция на самом деле являлась генеральным сражением за сохранность Бритвальда. И, скажем прямо, не только Бритвальда.

Тени старых королей пришли на зов своего потомка, и теперь имена людей, задумавших заговор и воплощение Темного, были известны королю Кристиану II и его соратникам.

Его величество планировал связаться и согласовать действия со всеми королевствами, где окопались заговорщики, чтобы аресты были произведены одновременно. Далее заговорщиков собирались изолировать и со временем, собрав доказательства — судить.

В Бритвальде во главе заговора стоял троюродный дядя его величества, герцог Монтмальк. Вот удивительное, вообще говоря, дело — на что он рассчитывал? Почему считал, что Темный, вышедший из Нижнего мира и вселенный в человеческое тело, немедленно назначит его королем? Кому вообще пришло в голову, что низвергнутый бог зла станет заниматься делами людишек, а не слопает без разбору всех, кто с ним, и кто против?

Герцог был родственником матери Кристиана II, следовательно, с правящей династией кровного родства не имел, и, соответственно, никаких прав на престол у него не было. Такими же родственниками правящих королей других стран Союза королевств были и иные участники заговора: троюродные кузены, дядюшки и прочие свойственники отчего-то считали себя куда более подходящими для роли правителя Спаньи, Галлии или Лации, чем тот, кто сидит на троне.

Но все их мнения были уже мало кому интересны: с утра Джек отправился в Казначейство, и уже через час все отслеженные им банковские счета заговорщиков, их родственников и друзей, все тайные счета, открытые на вымышленные имена, все фонды — все до медной монетки было заморожено. А заговор без денег возможен только в первом классе городской гимназии.

К вечеру того же дня Монтмальк и его сподвижники уже могли оценить качество тюремного питания в Рэйвенайзе. Как потом стало известно, в той же Спанье, например, с заговорщиками не стали церемониться, тратить деньги на суды и прочие законные действия, а просто по-тихому удавили их ночью, сразу после ареста. А оркские вожди, получив от Бритвальда имена шаманов-нарушителей Договора, устроили из их казни многодневное красочное представление для народа. Так сказать, убили одним шаманом сразу двух баранов.

За неделю до Нового года ресторан «Олений рог» открыл для посетителей новый зал. Залы решили разделить по кухне, оставив в старом помещении классическую кухню Бритвальда, в новое же вынести всю экзотику, от сиамских супов и рисовой лапши до пилава и лацийских равиоли. Всей классикой, как и раньше, занимался Фред Борнлиф, экзотику же взял на себя Хаким.

На входе гостей по-прежнему встречал Джонатан, невыносимо красивый в белом смокинге с красным широким кушаком и красным галстуком бабочкой. Книжечка меню с полным правом начиналась теперь фразой «Под патронатом его величества Кристана II».

В общем, все было прекрасно, и червячок, точивший меня изнутри вот уже несколько дней, вроде бы не имел никакого права на существование. Но, тем не менее, я чувствовала себя яблоком на ветке; хорошо, никто не откусил кусочка, не повредил червячий домик…

За два дня до Нового года с утра я собралась в Нижний город, традиционно в лавку господина Сяна за экзотическими пряностями и приправами. Поскольку это была суббота, Джек не спешил в казначейство, чтобы поймать за руку очередного расхитителя или недоплатителя, а сидел в кресле с книгой. Внезапно он отложил книгу, встал и подошел ко мне; я как раз пыхтела, пытаясь втиснуться в ботинки, не развязывая шнурки.

— Давай помогу! — он опустился на колени и помог мне, то есть, попросту развязал, всунул мою ногу в ботинок и завязал шнурок.

— Спасибо! Не знаешь, сегодня снег обещали?

— Обещали снег с дождем, так что есть шанс не только замерзнуть, но и вымокнуть. Надень теплый плащ, — он распахнул шкаф и достал мой любимый кожаный плащ на меху, который я так и так собиралась надеть.

— Да, конечно, мамочка! — я выдернула плащ из его руки и выскочила на крыльцо. Действительно, шел мокрый снег.

— Не задерживайся, я тебя жду! — донеслось мне вслед.

Я шла к фуникулеру и бубнила себе под нос: «Нет, ну надо же! Как же это я прожила предыдущие двадцать семь… ну, почти двадцать семь лет, и ни разу не попала под телегу, не вышла зимой на улицу в сарафане и тапочках и не наелась волчьих ягод? И что, теперь всю жизнь мне будут указывать, куда мне идти?»

— Конечно, будут! — прозвучало у меня за спиной.

Я резко повернулась. В тени арки стояла немолодая женщина — назвать ее старухой никто бы не посмел, видя яркие глаза и гордую посадку головы.

— Конечно, тебе будут указывать и направлять. Тебе не дадут совершить все ошибки, которые было нужно, и многое, что должно было случиться с тобой, так и не состоится.

— Это вы со мной разговариваете? — на всякий случай спросила я.

— А ты видишь здесь еще кого-то?

Действительно, на улице было совершенно пусто, и, кроме нас двоих, только одинокая ворона на ветке липы как-то оживляла пейзаж. Ворона каркнула и неторопливо полетела в сторону Нижнего города. Мы обе проводили ее взглядом, и я повернулась к женщине:

— Простите, я вас не знаю.

— Меня зовут Майна. Давай зайдем… ну, вот хоть в кофейню, не будем стоять на холоде.

Кофейня «Старый Жак» действительно была совсем рядом, и через минуту мы уже садились за столик возле весело горящего камина. Признаться, я была заинтригована. Мы заказали по чашке имбирного чая с медом, и я задала вертящийся на языке вопрос:

— Вы меня там ждали?

— Нет. Я шла по своим делам и случайно услышала, как ты разговариваешь сама с собой. Прости, я не удержалась и прочитала твое ближайшее будущее.

Я кивнула. Благодаря общению с мэтром Корстоном и нескольким разговорам с Лавинией, я теперь была куда лучше подкована в теории магии и знала о существовании крайне немногочисленного клана предсказательниц, в честь древней предшественницы они называли себя сивиллами. Почти все они происходили из горных районов Дал Риада, дар их открывался с возрастом — не было ни одной сивиллы моложе сорока. Было известно, что они видят развилки в судьбе, и, если тебе повезет встретить сивиллу перед такой развилкой, можно избрать верный путь.

— Майна, вы… скажете мне, что вы увидели? — голос мой дрогнул.

Сивилла взяла меня за руку.

— Иди своей дорогой, девочка, — сказала она ласково. — Не строй вокруг себя клетку, пусть даже и золотую. Тебя ждут чудеса и открытия, победы и поражения, дальние страны, огромная радость и большое горе. И когда ты все это увидишь — тогда придет твое время вернуться.

Вот так.

Значит, червячок точил меня не зря.

— А Джек? — глупо спросила я.

— А Джек тебя дождется. Или не дождется. В любом случае, ты поймешь, что это правильно.

В лавке господина Сяна было неожиданно шумно и многолюдно. Мне в первый момент вообще показалось, что я попала в стайку воробьев. Или нет, это была стайка колибри! Несколько десятков хрупких невысоких мужчин и женщин, одетых в разноцветные халаты с широкими рукавами, кланялись, перебегали от одной полки к другой, передавали какие-то пакетики и беспрерывно что-то говорили высокими тоненькими голосками. Господин Сян заметил меня, застывшую в дверях, и что-то громко сказал на своем языке. Колибри тут же замерли и разноцветной струйкой потекли к двери во внутренние помещения дома.

— Простите, госпожа фон Бекк, — сказал, кланяясь, господин Сян. — Мои племянники и племянницы приехали из Бейджина, чтобы оказать помощь в открытии новой лавки, теперь она будет в Верхнем городе.

— Как я рада, господин Сян! Значит, вы передумали уезжать из Люнденвика?

— Да-да, я остаюсь, и даже расширяю свое скромное дело! Угроза миновала, и Сын Неба повелел всем нам оставаться на своих местах. Но простите, госпожа фон Бекк, что я занимаю вас своими ничтожными новостями, и отвлекаю от важного. Итак, что вас интересует сегодня?

На прощание господин Сян достал из столика, на котором стоял его компьютер, небольшой пакет, завернутый в лоскут яркого голубого переливчатого шелка, протянул его мне и сказал:

— Госпожа фон Бекк, мы долго теперь не увидимся. Я бы хотел, чтобы вы вспоминали мою скромную лавку, когда увидите красоту садов Бейджина. Не сочтите за труд, зайдите во Внутреннем городе в лавку моего старшего брата, там внутри его визитная карточка. Цу Жень сможет открыть для вас то прекрасное в нашей столице, что обычно не видят иностранцы.

Признаться, к воротам Верхнего города я подходила в весьма растрепанных чувствах. Сивилла, предсказания господина Сяна и просьба навестить брата в Бейджине, точивший меня червячок и уверенность Джека в скорой свадьбе…

Но, обернувшись, над далеким, едва видным морским берегом я увидела небывалое — радугу в декабре.

Часть 2 Принцы только такое всегда говорят…

Зеркало было роскошным: овальное, высотой больше человеческого роста, в широкой бронзовой раме. По раме вился плющ, торчали листья папоротника, среди которых, если приглядеться, можно было заметить фигурки мелких демонят. В зеркале отражалась очень красивая брюнетка: длинные ресницы, локоны по плечам, тонкая талия… Женщина переложила по-другому локон, поправила мизинцем алую губную помаду и покачала головой.

— Нет, не пойдет. Не вызывает доверия.

Мазнув ладонью по поверхности стекла, она стерла молодую брюнетку. Теперь в зеркале отражалась шатенка лет тридцати пяти — короткая асимметричная стрижка, очки в тонкой золотой оправе, оливкового цвета деловой костюм. Женщина повернулась боком, посмотрела на свое отражение и задумчиво постучала по зеркальной раме длинными розовыми ногтями. Из-под листа плюща высунул нос крохотный, размером с мизинец, бронзовый демон и спросил:

— Что желаете, хозяйка?

— Не мешай! — отмахнулась она, потом пожала плечами. — Нет, это тоже не то. Ну-ка, а если вот так…

В зеркале исчезла деловитая секретарша и появилась пожилая леди: седина, костюм цвета старой розы, шляпка. Не изменились только глаза: болотно-зеленые, под полуприкрытыми веками, они смотрели на окружающий мир без какой-либо приязни.

— Вот это и оставим, — кивнула женщина сама себе. — Хороший вариант.

Женщина отвернулась от зеркала, не заметив, как отражение в его глубине помедлило, и, вместо того, чтобы повторить в точности ее движения, показало ей в спину язык. Выйдя из комнаты, хозяйка непослушного отражения тщательно заперла дверь, зачаровала замок и повесила несколько сигнальных заклинаний. Она прошла в кабинет, села к письменному столу и, покопавшись в ящике, достала несколько скрепленных писем. Перечитала верхнее и с досадой бросила его на стол.

— Как же это все не вовремя! Лаборатория в Праге потеряна, в Медиоланум мне хода нет еще лет двести. Люнденвик? Или попробовать Христианию? Или… Ха, неплохая идея. А начнем мы в Барсе.

Она нажала клавишу интеркома и сухим голосом сказала невидимому секретарю:

— Пятый, закажи мне билет на дирижабль до Барсы на начало следующей недели. Первый класс, разумеется.

Глава 1

Я отпустила поручни, неторопливо подошла к стоящему на палубе шезлонгу и села. Рядом немедленно возник стюард, которого я попросила принести мне стакан сока.

Мои попутчики, чужие люди, рядом с которыми мне предстояло провести ближайшие десять дней, еще толпились вдоль борта, махали руками толпе провожающих, что-то кричали. Но корабль отчалил, и полоса воды между его высоким бортом и прошлой жизнью становилась все шире. Бостон уходил в утренний туман. Мое обучение в Гарвардской школе дизайна, моя жизнь в Данстер-хаус, мой роман с Оливером Смаутом — все осталось в прошлом. Настоящее представляло собой одноместную каюту, где можно было сидеть на балконе и смотреть в океан, два чемодана с тряпками, диплом и письмо от родителей с просьбой: как можно скорее прибыть к месту их нынешней службы, в Посольство Бритвальда в Христиании, при датском королевском дворе. Без какого-либо объяснения причин спешки.

Будущее было так же туманно, как утро в порту Бостона: пока я не пойму, отчего так всполошились родители, я не смогу решить, как и где жить дальше.

Дождик, с самого утра еле-еле моросивший, сейчас разошелся не на шутку, и я решила вернуться в каюту. Обидно было бы простудиться в первый день плавания, и все время между Новым Светом и Старым провести с носовыми платками и горчичниками.

Делать в каюте мне было решительно нечего, и я положила на небольшой письменный столик чемоданчик с самым главным, что взяла с собой из прошлого в будущее.

Набор инструментов артефактора. Подарок мне к защите диплома от Чжоу Ляня, моего лучшего друга.

Я зажгла яркую лампу, надвинула бинокулярные очки и занялась почти законченным подарком для моей младшей сестры, Майи. Наш корабль должен остановиться в Люнденвикском порту на день, и я вполне успею с ней повидаться.

Пришла горничная, чтобы разобрать мой чемодан, и я, чтобы не мешать ей, отправилась осматривать судно. Неширокий коридор, с дверями кают справа и слева, вел к лестнице на вторую палубу. Начала я с кают-компании — группы темно-зеленых кресел, удобных даже на вид, небольшие журнальные столики. В глубине — барная стойка с кофейным аппаратом, зеркалом и бутылками на полках. Я с одобрением заметила, что есть не только бездушная кофе-машина, но и ящичек с песком и набором джезвей. Значит, будет и правильный кофе. Посидев в кресле и пролистав пару журналов по дизайну, я продолжила изучение «Гордости Бритвальда». Следующая дверь вела в дамскую гостиную — розовый цвет, модные журналы, корзинки с нитками и клетки с птицами. Я представила себе, сколько перьев, зернышек, спутанных мулине и прочего мусора вывозят ежедневно уборщики, и как это все чирикает, и ретировалась. Все равно вышивать так и не научилась. А вот за следующей дверью, в библиотеке, я задержалась с удовольствием. Ничего необычного здесь на полках не было, но пару свежих романов, которые я не успела купить перед отъездом, библиотекарь за мной зарезервировал. На этой палубе оставались неосвоенными бильярдная и курительная. С бильярдом я не дружила никогда, а вот в курительную решила наведаться: вдруг там окажутся полюбившиеся мне в последнее время анатолийские сигаретки?

За все время путешествия по салонам первого класса мне не встретилось ни одного пассажира, только стюарды и горничные, да какой-то, по-видимому, случайно забредший сюда младший офицер, юный и необыкновенно хорошенький. Юноша залился румянцем и шарахнулся от меня, словно монах от поклонника Темного.

Я подумала, что, наверное, основная масса пассажиров первого класса сядет на корабль вечером в Нью-Амстердаме, а пока это все можно считать моими личными владениями! И когда в курительной от окна, за которым почти скрылся в утренней голубизне силуэт Бостона, ко мне повернулась высокая сухощавая фигура, я несколько оторопела.

Абсолютно седая женщина с дымящейся трубкой в руках приподняла бровь, ожидая от меня какого-нибудь звука. Я откашлялась и хриплым (так и хочется добавить: «преступным») голосом сказала:

— Э-э-э-э…

«Как-то неинформативно получилось!» — подумала, совсем смутившись, и добавила:

— Доброе утро!

— Доброе утро, юная леди! — рассмеялась дама. — Не пугайтесь так, я уже много лет не ем за завтраком молоденьких девушек!

Через пятнадцать минут мы разговаривали, как давние знакомые.

Даму звали Лавиния Редфилд, и она возвращалась из деловой поездки; какие именно дела привели ее в Бостон, она не говорила, а я не спрашивала. Смесь, которой была набита ее трубка, пахла солнцем и фруктами. Заметив, что я невольно принюхиваюсь, собеседница охотно пояснила:

— Карибский табак, с островов Асунсьон. Вообще-то они его используют для сигар, но мне делают специальную, трубочную нарезку. Нравится?

— Да, такой запах… хочется растянуться в гамаке и лениться, пока солнце двигается с востока на запад.

Госпожа Редфилд рассмеялась.

— Это точно! Поэтому я курю этот табак только в периоды безделья. В Лютеции, например, я предпочитаю более энергичные сорта!

Скоро прозвонил гонг к завтраку, и мы вместе отправились в ресторан. Метрдотель в бирюзовом пиджаке и белых брюках с поклоном провел нас к круглому столу в глубине зала и сказал, обращаясь к госпоже Редфилд:

— Капитан очень просил, госпожа баронесса, чтобы вы согласились за ужином сидеть справа от него.

Я мысленно подняла брови, и даже в затылке почесала, тоже мысленно. Место за столом капитана по правую руку от него — это самое почетное место на судне, я знаю, мне брат рассказывал. Кто ж такая эта дама, что ее просят — просят! — его занять?

Тем временем госпожа Редфилд сказала метрдотелю:

— Мне хотелось бы, чтобы эта леди сидела со мной вместе. Принесите ее карточку, пожалуйста.

— Но, госпожа баронесса, у леди место за вторым столом…

— Очень хорошо, Анджело, я с удовольствием тоже сяду за второй стол!

Анджело открыл рот, как рыба, закрыл его и отправился за именной карточкой, обозначавшей место пассажира за столом.

Госпожа Редфилд коротко его поблагодарила и углубилась в меню.

Вообще рестораны на «Гордости Бритвальда» были один другого знаменитее, тут меня перед выбором судна просветила сестра, увлекавшаяся кулинарной темой. В этом, предназначенном для завтраков, одних только блюд из яиц готовили около пятидесяти, а меню завтрака в целом толщиной походило на большой приключенческий роман. Поскольку лично я из яиц сумею без потерь приготовить одно блюдо, а именно, яйцо вкрутую, фантазии повара могу только позавидовать…

После завтрака госпожа Редфилд распрощалась со мной, и я продолжила изучение «Гордости Бритвальда».

Снаружи по-прежнему моросил дождь, и на открытой палубе не было ни души. Зато был океан, серо-синий, на горизонте неуловимо сливающийся с серым небом. Бостон и его белая башня, упирающаяся в небо, давно скрылись за пеленой дождя. Вроде бы и сердце у меня уже не так щемило…

Холодная дождевая капля пробралась мне за шиворот, я встряхнула головой и ушла в каюту.

За обедом, как и за завтраком, ресторан был заполнен едва на треть. Уже ближе к десерту появился капитан: двухметровый красавец в белом кителе, с золотой кудрявой бородкой. Он облобызал руку госпожи Редфилд, после почти незаметной паузы приложился и к моей, и пригласил нас обеих наблюдать швартовку в порту и посадку новых пассажиров с капитанского мостика.

Около семи вечера стюард постучал в дверь моей каюты и передал приглашение капитана присоединиться к обществу на мостике. Госпожа Редфилд помахала мне рукой от огромного панорамного окна, из которого, как на ладони, видны были огни Нью-Амстердамского порта и четыре башни Университета. Силуэт этих башен был одним из символов города — наряду со знаменитым двухъярусным мостом и большим красным яблоком.

Наверное, капитанский мостик был командным пунктом этой сложной машины, королевского океанского лайнера «Гордость Бритвальда», и в другое время здесь царили точный расчет и сложнейшие приборы и артефакты. Но сейчас это был просто еще один светский салон: дамы в разноцветных длинных платьях, мужчины в белоснежной морской форме или в смокингах, коктейли, негромкая музыка. Я взяла с подноса бокал с шампанским и присоединилась к компании у панорамного окна. Как раз в этот момент наш корабль еле заметно вздрогнул и замер у пирса. Началась посадка новых пассажиров.

Глава 2

Вот теперь ресторан был практически полон. За столами — и большими круглыми на десять мест, а маленькими трех-четырехместными — сидели нарядные гости, стюарды со следующими переменами блюд возникали за их спинами, будто соткавшись из воздуха. По жесту сомелье вносились новые бутылки вина. Когда у пианиста уставали пальцы, начинала звучать арфа.

Капитанский стол был, разумеется, большим. Помимо госпожи Редфилд и меня, за ним сидела очень пожилая леди в сопровождении молоденькой девушки, не то внучки, не то компаньонки; даму представили как леди Гардленд, ее спутницу — как мисс Робинсон. Далее место за столом принадлежало военному с очень знакомым лицом; приглядевшись, я поняла, что частенько видела его в новостях головидео. Когда же он представился как генерал МакАртур, я вспомнила — ну, разумеется, Джеймс МакАртур, пятизвездный генерал, бывший военный министр империи Новый Свет! Вот интересно, зачем ему в Бритвальд понадобилось плыть? Политика, наверное, какие-нибудь тайные переговоры…

Далее нас познакомили с мадам Девинь, известной художницей; с лордом Бринуотером — судя по тому, как пальцы его были унизаны перстнями-артефактами, наверняка крупным чиновником; наконец, замыкали круг два молодых человека, немногим старше меня. Они представились как Леонард Пембрук и Джон Уотербери.

Я заметила, что госпожа Редфилд посмотрела на Уотербери с чуть большим интересом, чем на всех остальных, даже чуть прищурилась. Но тут принесли шампанское, и капитан поднялся, чтобы произнести традиционный первый тост: «За его величество Кристиана!».

Вытянувшись на прохладных простынях, я вздохнула с облегчением. Слава всем богам, этот бесконечный ужин закончился. Два светских мероприятия за один вечер для меня чересчур, да и есть на публике я не люблю.

Да-да, мой отец — Маркус Ван Хоорн, граф, посол Бритвальда в королевстве Дании и Норсхольма, а я, несмотря на светские обязанности родителей, любому светскому мероприятию предпочту вечер дома у камина с книжкой. К счастью, в нашей семье достаточно детей, на любой вкус: самая старшая наша сестра, Моника, уже довольно давно замужем за большим чиновником из МИДа. Два брата-близнеца, Дерек и Майкл, после окончания Кембриджа отслужили по четыре года в королевской гвардии, и теперь совмещают дипломатическую службу в нашем посольстве в Медиолануме с успешной светской жизнью. Младшая сестра, Майя, получив очередное предложение руки и сердца от отцовского коллеги по дипкорпусу, махнула рукой на все, и отправилась учиться в самую знаменитую кулинарную школу в Лютеции; отучившись три года, вернулась в Люнденвик и теперь работает кондитером в ресторане. К настоящему моменту матушкин ужас трансформировался даже в некую гордость: вот, мы такие толерантные!

Ну, а я поступила в свое время в Гарвардскую школу дизайна — семь лет назад посольская судьба забросила отца в Империю Нового света. Я тогда сопровождала родителей, и пересечение океана показалось мне едва ли не худшим кошмаром моей жизни, так укачивало меня всю дорогу. Помнится, я поклялась никогда и ни при каких обстоятельствах не покидать более этот континент, и Темный с ней, с Европой, обойдется без меня… Ан, нет, плыву назад.

Кстати, странно: уже больше двенадцати часов я на корабле, а пока что не укачалась. Даже поужинать удалось. Неужели переросла, как какую-нибудь детскую болезнь?

Мысли мои неожиданно перескочили на соседей за столом: пожалуй, не самая плохая компания подобралась, могло быть много хуже. Правда, ни про кого из них я ничего не знаю, кроме, может быть, генерала МакАртура; ну про него трудно не знать, он один из любимых персонажей прессы. А так — даже госпожа Редфилд, весьма мне симпатичная, осталась пока совершеннейшей загадкой. Как-то не верится, чтобы она могла быть просто светской бездельницей…

Ну, с мадам Девинь все более или менее понятно: я видела ее работы на выставке в Эйнджел-сити. Отличная салонная живопись: букеты, дамы в длинных платьях, дамы с детьми, дети с котятами, котята с клубками… Сколько я успела услышать за ужином, мадам собирается открывать свою выставку в Люнденвике, потом в Лютеции и, наконец, в Барсе.

Лорд Бринуотер… во-первых, как я уже сказала, на нем было штук семь перстней, от которых изрядно фонило магией. А раз он нуждается в таком количестве артефактов, значит собственная магия у него слабенькая. Во-вторых, мне показалось, что с госпожой Редфилд он знаком давно, просто сейчас не стал этого афишировать. В-третьих, не знаю, почему, но я уверена была, что он правительственный чиновник. Вот чем-то таким от него повеяло, то ли в манере держаться, то ли в разговоре. То ли таможня, то ли финансисты, или, может быть, казначейство. Занятный персонаж, не такой прозрачный, как мадам Девинь, но не на первом месте по интересу.

Кто у нас еще? Леди Гардленд и мисс Робинсон. Ничего про них пока не поняла. Юная леди молчала, не отрывая взгляда от тарелки, старшая изредка роняла фразу или две, в основном, о сквозняке или о вреде прямого солнечного света.

Молодые люди, Джон и Леонард. Тоже пока непонятны. Нет, эти-то не молчали, все время ужина развлекая дам светскими разговорами, но ничего о себе ухитрились не сказать. Даже о том, что именно делали в Нью-Амстердаме.

Неожиданно для себя я зевнула так широко, что вспомнила виденного в зоопарке бегемота. Нет, хватит думать о попутчиках, через десять… уже девять дней мы приплывем в Люнденвик, и никогда больше их всех я не увижу.

Разбудил меня солнечный луч, скользнувший сквозь окно каюты прямо в глаза. Это что, погода наладилась? Впрочем, вчерашний дождливый день был, по-моему, скорее исключением, чем правилом для этих широт в конце августа. Ну что же, замечательно — значит, не зря я в последний момент поддалась на уговоры моей ближайшей подруги Элис, и составила ей компанию в набеге на модные лавки Бостона. Вот и обновлю купальный костюм, позагораю на палубе. А что-то такое было написано в проспекте нашего судна про бассейн?

Да! Бассейн действительно был!

Я расположилась в шезлонге рядом с ним, попросила стюарда открыть зонтик и принести мне легкий завтрак — чашку кофе, апельсиновый сок и пару тостов, надела самые темные очки из всех имевшихся и посмотрела на океан. Сегодня он не был ни серым, ни черно-синим; бесконечная гладь вокруг отливала бирюзовым, синим, золотым, и в голубой дымке на горизонте сливалась с таким же голубым, без единого облачка, небом. Да, надо будет найти в моих запасах кусок бирюзы из Парса, дополнить подарок для Майи.

— Мисс ван Хоорн, вы разрешите составить вам компанию? — из-за правого плеча раздался голос Леонарда Пембрука.

Я открыла глаза. Собственно, почему бы и нет? «Вот именно, ты их никогда в жизни больше не увидишь!»

— Присоединяйтесь, Леонард. Обычно друзья называют меня Алекс. Согласитесь, глупо было бы придерживаться официальных именований, загорая на палубе?

— Алекс? А полное имя — Алексия? — заинтересованно спросил он, усаживаясь в соседний шезлонг.

— Нет, Александра.

— Ого! Как серьезно! А знаете, Алекс вам не подходит. Это звучит так… в духе Нового Света. Если бы вы позволили, я бы называл вас Сандра.

— Ну, поскольку последний семь лет я прожила в Новом Свете, неудивительно, что мое имя звучит именно так, — почему-то я почувствовала себя уязвленной. — А что, там, где вы живете, девушки носят исключительно цветочные имена? Розалия, Глициния, что там еще? Виолетта?

Тут мой собеседник неожиданно расхохотался.

— Знаете, Сандра, я, например, помимо Оксфорда, три года проучился в Краковском университете — если бы вы слышали, как звучат имена тамошних девушек, вы бы сильно удивились. Катаржина и Малгожата — самые простые из них!

— Ну, если девушки хороши, сложное имя бы вас не остановило?

— Ни в коем случае!

Солнце начало припекать уже ощутимо. Я поднялась из шезлонга, подошла к бассейну и остановилась у бортика, с сомнением глядя на голубую воду. Плавать я не то, чтобы не умела, просто так и не научилась не бояться глубины. Оливер вечно смеялся надо мной, когда мы ездили на пляж: мол, если затащить Алекс в воду поглубже, она не поплывет к берегу, а полетит в полуметре над водой, громко жужжа. Ах, к Темному Оливера, не хочу о нем вспоминать! И я шагнула в воду.

Если бы вода оказалась холодной, если бы глубина бассейна была выше головы, наверное, я и правда бы взлетела. Ну, или с визгом выскочила снова на доски палубы. Но вода оказалась морской, соленой и теплой, и я поплыла вперед, на каждом втором такте вскидывая голову для вздоха. Бассейн как-то быстро кончился, я оттолкнулась от стенки и поплыла назад. Рядом раздался плеск, и Леонард сказал:

— А давайте наперегонки? Три круга?

— Не-а, не хочу. Я ж для удовольствия, а не ради спорта плаваю.

Проплыв еще пару кругов, я легла на поверхности воды, раскинув руки и только иногда пошевеливая пальцами. Хорошо, что мы с Элис выбрали этот корабль, хоть я поначалу и впала в ступор от запредельной цены билета. Зато теперь вот бассейн есть, и в каюте повернуться можно, а не только стоять смирно.

День тянулся, как ириска. Обед, снова валяние у бассейна. Ужин, все в той же компании, только вместо капитана с нами был первый помощник. Капитан, по его словам, стоял вахту. Кстати, госпожа Редфилд на ужине также не появилась. Идя в ресторан, я видела ее в библиотеке за письменным столом, где она с задумчивым видом перелистывала толстый том в затертом переплете.

После ужина я чувствовала себя так, будто целый день не бездельничала, а перетаскивала с места на место большой деревянный шкаф. Руками перетаскивала. Без помощи магии. Нет, решено: никаких танцев, сейчас немедленно спать, а завтра бассейну посвящу не более двух часов. Остальное время буду заниматься подарком для Майи, разработкой каких-то новых идей и совершенствованием старых. В конце концов, я дизайнер-артефактор, или хвост собачий?

Провертевшись в постели, по ощущениям, целую вечность, я сдалась. Встала, накинула легкий халатик и вышла на верхнюю палубу, где все мы загорали утром. Ох, сколько же было звезд! Никогда я столько не видела, даже когда мы с Майей ночью сидели на башне нашего загородного дома в Пертшире. Я нащупала в кармане портсигар, достала и закурила тонкую коричневую сигаретку, какие привозят из Анатолии, и присела на бухту каната возле перил.

Легкий ветерок донес до меня запах другого табака, резкого и, как мне показалось, отдающего солью. Темная высокая фигура неспешно двинулась ко мне. И подойдя ближе, оказалась генералом МакАртуром.

— Не спится, юная леди? — спросил он негромко.

— Да… почему-то не смогла уснуть, а казалось — сразу отключусь, — согласилась я. — Какие звезды потрясающие, правда?

Генерал посмотрел вверх. Он молчал так долго, что я уже докурила свою сигаретку, выбросила за борт окурок и собралась тихо покинуть верхнюю палубу, но тут МакАртур вновь заговорил.

— Мне было, наверное, столько же лет, сколько и вам сейчас, когда я вот также стоял на верхней палубе судна и смотрел на небо. Вот только звезды были совсем другие, звезды Малой Азии.

— Это был военный корабль? — тихо спросила я.

— Да, эсминец «Бесстрашный». Мы шли на поддержку нашим войскам в Прачуапкхирикхане, там тогда кругом была война. Не магическая, к счастью, иначе кто знает, уцелел бы мир, или нет. Да, вот так же я стоял ночью на палубе, смотрел на звезды, и вдруг почувствовал, что нам нужно резко изменить курс, идти норд-норд-вест — там гибнут наши люди.

Он опять замолчал, покуривая свою трубку странной формы, потом продолжил.

— У нас был приказ. И мы продолжили движение согласно полученному приказу. Потом я узнал, что в пятнадцати милях к северу от нас на берегу Андаманского моря, рядом с Янгоном, в это время войска Чина Шве добивали нашу роту, которой командовал мой брат. И добили, конечно.

Генерал пыхнул трубкой, посмотрел на меня и добавил:

— Нет, я не сумасшедший. Просто мне всегда хочется предупредить молодежь, остеречь от ошибок. Слушайтесь велений сердца, юная леди.

Не знаю, что бы я ответила ему, но в этот момент палубой ниже что-то грохнуло, будто на каменный пол уронили ящик с хрусталем, тоненько взвизгнула женщина, и наступила тишина.

Глава 3

Генерал ссыпался по трапу с такой скоростью, будто был не убеленным сединами воякой, а юнгой-второгодком. Я, теряя тапки, прыгала следом за ним по ступенькам, успевая только хвататься за перила. Мы выскочили в коридор второй палубы, который я исследовала еще вчера, и остановились. Здесь было тихо, словно в дупле.

— Это отсюда было?.. — спросил генерал.

— Вроде бы, да. Снизу доносилось точно, — ответила я, приглядываясь к двери кают-компании. И почему из-под нее будто бы светлый дымок тянется?

Я шагнула к двери, протянула руку к начищенной латунной дверной ручке и тут же ее отдернула. Браться за эту ручку мне не хотелось совсем.

— Алекс, лучше ничего не трогай, — раздался из-за спины знакомый голос.

— Госпожа Редфилд! — воскликнула я с облегчением.

— Лавиния, ты вовремя, — кивнул генерал. — Тебе помочь?

— Справлюсь, — отмахнулась она, сосредоточенно выплетая пальцами сложный узор. — Пока присмотрите оба, чтобы сюда никто не сунулся в ближайшие пять-десять минут.

Мы с генералом МакАртуром переглянулись, и он кивнул мне в сторону трапа, по которому мы скатились несколько минут назад, а сам отошел к двери на вторую палубу. Магиня тем временем закончила плести заклинание и, подцепив дверь чем-то невидимым, вроде воздушной петли, потянула ее на себя.

С места, где я стояла, не было видно, что творится внутри комнаты, даже если вытянуть шею и наклониться. Ну да, конечно, я попробовала это сделать, и чуть не упала, но все равно ничего не увидела. Госпожа Редфилд обернулась, посмотрела на меня с улыбкой и исчезла внутри кают-компании. В это время на трапе послышались шаги — мужские, уверенные, — и появились Джон и Леонард.

— Что-то случилось, Сандра? — спросил Леонард, когда я преградила ему путь в коридор.

— Пока не знаем. Извини, Леонард, госпожа Редфилд просила всех ждать здесь.

— Значит, что-то магическое, — пробормотал он себе под нос. — Ладно, подождем.

Джон хмыкнул и уселся на ступеньку, жестом предложив приятелю последовать его примеру.

— Думаешь, надолго? — спросил Леонард.

Тот кивнул в ответ.

Я задумалась: а слышала ли я его голос вообще? Вроде бы, да. Он, как минимум, поздоровался за столом. Надо же, какой молчаливый…

Тут на верхних ступеньках трапа показался лорд Бринуотер, и я чуть не задохнулась от восторга: он был в парчовом халате цвета павлиньих перьев, свои многочисленные перстни не снял даже на ночь, а его очень темные волосы были стянуты сеточкой. Ну, красота!

— Что здесь происходит? — спросил он своим высоким, почти женским голосом с отчетливыми капризными интонациями.

Может, он переодетая женщина? Шпионка, ага. Инопланетная.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь лишнее, после чего осталось бы утопиться в бассейне, но меня спас генерал МакАртур.

— Нештатная ситуация, Бринуотер. Все под контролем, возвращайтесь в каюту, — сказал он уверенно.

Парчовый халат колыхнулся, будто его обладатель хотел сделать шаг вперед, к принятию решений и совершению подвигов, но потом остался на месте.

— Генерал, вы уверены, что все будет в порядке? — переспросил лорд. — Здесь… дамы!

Вот же… павлин ощипанный! Я уверена, что он женщин людьми не считает, как его прадед и прапрапрадед. У них в семье так было принято на протяжении десяти поколений, как же иначе. Ненавижу таких.

Генерал пожал плечами и кивнул в сторону кают-компании.

— Там тоже женщина. Я уверен, что баронесса Редфилд разберется с любой проблемой.

— Баронесса Редфилд… — лорд Бринуотер поежился. — Да, она такая… решительная. Что ж, если я не могу помочь, то не стану и мешать.

И он поднялся по трапу на жилую палубу быстрее даже, чем спускался. А генерал неожиданно подмигнул мне и вернулся к своему посту у выхода на открытую палубу.

Леонард потянул меня за руку и усадил на ступеньку рядом с собой. Минут десять, наверное, прошло в довольно напряженном молчании. Странно, но, кажется, звуки с этой палубы не привлекли больше ничьего внимания. Или весь корабль спит крепким сном? А как же вахтенные офицеры? С другой стороны, откуда мне знать, где они находятся во время вахты, и что там слышно?

Мои размышления прервала госпожа Редфилд, выглянувшая из двери и поманившая меня к себе. За мной, разумеется, потянулись и остальные.

— Алекс, — сказала она спокойно, — нужно помочь девушке, ей довольно сильно порезало руки. Где-то должна быть аптечка…

— Я знаю, — прервала я ее, и бросилась к высокому шкафчику, где за стеклом стояли невероятной красоты чайные чашки. Нет, это не предвидение, просто вчера утром, когда я заглядывала в дверь этой комнаты, за распахнутыми нижними дверцами шкафа я увидела белый чемоданчик с красным кругом.

Схватив чемоданчик, я повернулась к пострадавшей, и с трудом сдержала вскрик. На диване лежала совсем юная девушка, я видела ее вчера и сегодня в ресторане, кажется за третьим или четвертым столом. Она сопровождала даму весьма грозного вида, и я готова променять свой лучший защитный артефакт на дохлую селедку, если девушка не приходится этой даме так называемой «воспитанницей». Ага, как же; воспитание в таких случаях состоит из тычков, приказов принести то или это, подать, убрать, читать, носить, выслушивать упреки… в общем, бесплатная прислуга.

Руки у нее действительно были изрезаны очень сильно. Я присмотрелась к ранам повнимательнее: нет, мне не показалось. А где же то, чем нанесены порезы? Ни одного осколка я не вижу ни на полу, ни, к счастью, в ранах.

Обдумывая все это, я достала из аптечки перекись водорода и кусок стерильной марли, промокнула порезы перекисью и спросила у госпожи Редфилд:

— Перевязывать, или я попробую залечить магически?

— Еще минутку подержи перекись, я хочу снять след воздействия, — она пальцем очертила овал вокруг пострадавших мест, и небольшой купол засиял переливами радужной пленки. Через несколько мгновений госпожа Редфилд покачала головой, и купол растаял. — Нет, след затерт. Займись лечением, Алекс.

Я сняла с левой руки цепочку — артефакт, заряженный полностью еще сегодня утром. Вот как чувствовала, что понадобится. Вообще-то это был один из самых удачных моих артефактов, он восстанавливал здоровье носителя, но не тянул из него его собственную энергию.

— А… что это было, госпожа Редфилд? — задал Леонард вопрос, вертевшийся на языке и у меня.

— Хм! Ну, давайте вместе посмотрим, пока девочка приходит в себя!

Интонации госпожи Редфилд так живо напомнили мне нашего куратора курса, Джека О'Лири, что я невольно зашарила по карманам в поисках тетради для записей. Вот готова поспорить с кем угодно и на что угодно — она преподает, и точно не в школе для умственно отсталых!

А Лавиния Редфилд тем временем продолжала, взяв в правую руку, в качестве указки, зубную щетку из той самой медицинской коробки.

— Порезов много, и они мелкие, будто разбили тонкий винный бокал, например.

— А осколков-то нет, — озвучил замеченное всеми генерал.

— Вот именно, — кивнула магиня. — То есть, девочка разбила какой-то предмет с тонкими стенками, и пока мы сюда попали, предмет успел исчезнуть.

— Лед? — предположил Джон. — На полу небольшая лужа воды.

— Думаю, да, это был лед. Я полагаю, что девочка влезла в ловушку, оставленную для кого-то другого. Больно уж ловушка была… энергоемкая. Одно только заклинание на двери чего стоило! Это кают-компании, общая для всех пассажиров первого класса, — госпожа Редфилд обвела комнату взглядом, будто пытаясь прочитать на стенах нечто, написанное невидимыми для всех остальных буквами. — Ловушку установили, судя по всему, уже поздно вечером, почти ночью, когда все разошлись. Я не думаю, чтобы в течение ночи или рано утром сюда приходили толпы гостей.

— Скорее всего, первой утром должна была зайти горничная, — сказала я. — Но зачем устанавливать такую сложную ловушку, чтобы поймать в нее горничную?

— Есть и другой вариант, — возразил мне генерал. — Может быть, у нашего злоумышленника с кем-то была назначена здесь тайная встреча? И этому «кому-то» и хотели нанести вред.

— Что-то вред какой-то очень уж незначительный. Ну, раскололось что-то, порезало руки, и?.. — я покачала головой. — Мне кажется, мы в этой истории чего-то не видим.

— Я тоже так думаю, — госпожа Редфилд согласилась со мной.

Но тут наша пострадавшая раскрыла глаза: большие, голубые, обрамленные пушистыми ресницами, они мгновенно наполнились слезами. Бриллиантовая капля стекла по щеке, ресницы намокли и стали еще темнее. Вот как это у некоторых получается так красиво плакать: ни красного носа, ни, простите, соплей, ни опухших век?

— Я… Мне… мне надо бежать! — слабым голоском сказала она, приподнимаясь — Леди Аспельтон велела мне не задерживаться!

— Тише-тише, девочка. Полежи еще минуту. Как тебя зовут? — госпожа Редфилд придержала ее за плечо.

— Диана, госпожа. Диана Маллиган.

— Меня зовут Лавиния Редфилд. И кем тебе приходится леди Аспельтон?

— Она… я ее воспитанница, госпожа Редфилд.

— Тебя за чем-то послали сюда, в эту комнату?

— Нет… Леди Аспельтон сегодня читала письмо от подруги, от леди Блоссом. Перед ужином. И, когда прозвучал гонг, мы пошли на ужин, а я не напомнила про письмо. Вечером леди Аспельтон решила на него ответить, но листок не нашла, вот и отправила меня его поискать, везде, где мы были. Ну, на палубе возле шезлонгов, в гостиной, в библиотеке… И велела возвращаться быстро, а я уже столько времени потеряла! Госпожа Редфилд, можно, я побегу?

Госпожа Редфилд задумчиво потерла подбородок, затем внимательно осмотрела руки девушки. Мелкие порезы полностью зажили, более крупные уже затянулись и покрылись розовой кожицей.

— Пожалуй, я тебя сама провожу. И заодно поговорю с твоей воспитательницей.

— О чем?

— Разумеется, о воспитании! Джеймс, — обратилась она к генералу, — пожалуйста, подожди меня здесь вместе с молодежью. Я быстро.

И, взяв Диану Маллиган за руку, она вышла из кают-компании.

Вернулась она действительно быстро, наверное, минут через десять. Даже не знаю, как остальные, а я провела это время в глубоком мягком кресле: на меня вдруг навалился сон, который так прятался от меня еще какую-то пару часов назад. Глаза буквально слипались, и я свернулась в кресле, поджав под себя ноги. Уже даже и сон какой-то начала смотреть — цветной, яркий, но пришлось из него выныривать. Голос госпожи Редфилд работал не хуже будильника, встроенного в мой коммуникатор.

— Итак, друзья мои, пока мы все еще не уснули, давайте быстренько обсудим наши планы!

— Какие планы, Лавиния? — поинтересовался генерал.

— Ну же, Джеймс! Невольно все присутствующие оказались втянуты в игру «Найди охотника и жертву». А я никогда не могла устоять перед столь оригинальным приглашением.

— Вы хотите сказать, госпожа баронесса, что мы займемся выслеживанием? — в голосе молчаливого Джона брякнула презрительная нотка.

— Вот именно, мистер Уотербери. Не следует забывать, что мы все находимся на одной крохотной скорлупке посреди огромного океана, и хотелось бы достичь пункта назначения без лишних приключений. А тот, кто оставил магическую ловушку в общедоступной комнате, непременно нам эти приключения обеспечит.

Госпожа Редфилд села на краешек стола и вдруг потерла руками глаза.

— Знаешь, Лавиния, ничего особо умного мы сейчас не изобретем, — погладил ее по плечу генерал — Ты же можешь оставить здесь следилку, чтобы посмотреть, кто придет утром?

— Засекут. Наш противник — неслабый маг, — пожала она плечами.

— Погодите, пожалуйста, — вмешалась я в разговор. Даже зевать перестала. — У меня есть… вот.

Вытащенная из волос заколка поблескивала тремя скромными сапфирами.

Мои сообщники смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Это артефакт для записи, реагирует на движущиеся объекты массой тела более восьмидесяти фунтов. Я делала для… ну, в общем, нужно было… — тут я замялась, потому что цель у изготовления артефакта была вполне незаконная. Честно говоря, я с его помощью избавилась от очень неприятного знакомого, записав кое-какие его выходки.

— И на сколько этого артефакта хватает по продолжительности записи? — поинтересовалась госпожа Редфилд, не интересуясь моим меканьем.

— Часов до десяти утра должно хватить. Только силы залить нужно. И положить как-то так, будто я ее просто потеряла.

— Ну что же, значит, завтра встречаемся за завтраком, — резюмировал генерал. — И на свежую голову обсудим, как нам искать нашего охотника дальше.

Глава 4

Заколка утром оказалась на подносе с чаем и печеньем, который принесла мне в начале девятого горничная. На борту соблюдали этот старый бритвальдский обычай, подавать с самого утра, пока гость еще в постели, чай и сладости. Мило, и отлично помогает проснуться, особенно тем, кто полночи искал приключений на других палубах.

Я поблагодарила горничную, закрыла за ней дверь и с сомнением посмотрела на артефакт. Конечно, было ужасно любопытно просмотреть запись прямо сейчас, самой. Но небольшое сомнение все-таки оставалось: смогу ли я заставить камни повторить запись еще раз, для госпожи Редфилд и прочих участников вчерашней встречи? Артефакту-то уже больше пяти лет, делала я его еще студенткой-третьекурсницей, и теперь понимаю, что многого не учла тогда. И камни поставила не абсолютно одинаковые (а где их было взять, три совершенно одинаковых сапфира такого качества?), и как основу лучше было брать платину, и угол отражения вымерен не так точно, как я бы сделала сейчас…

Нет, не буду торопиться, хватит у меня терпения подождать час. Ну, должно хватить.

Я подошла к зеркалу, расчесала волосы и забрала их в хвост заколкой-артефактом. Через двадцать минут я уже входила в ресторан для завтрака.

Заколка, как ни странно, охотно показала запись второй и даже третий раз, только смысла в этом было немного: мы увидели только смутную фигуру, будто закутанную в туманный кокон. Ни лица, ни очертаний фигуры, чтобы хоть понять, мужчина это или женщина — ничего. Половина двенадцатого ночи, темно, хоть глаз выколи. Непонятный, слегка светящийся силуэт вплывает в кают-компанию, останавливается возле одного из кресел, прикасается рукой к вазе с цветами… и быстро выкатывается.

— Н-да… Идея была хорошая, но ничего не дала, — с сожалением сказал генерал, достал свою трубку и стал набивать ее табаком из кожаного коричневого кисета, тщательно разминая комочки.

Я присмотрелась: ага, вот почему она такой странной формы! Это выдолбленный кукурузный початок, насаженный на тонкий мундштук.

— Ты неправ, Джеймс, — госпожа Редфилд тоже достала свою трубку, уже знакомый мне темно-вишневый бриар с серебряным колечком на длинном черном мундштуке. Она жестом отказалась от генеральского кисета, достала серебряную коробку и достала первую щепотку табака.

Джон, Леонард и я терпеливо ждали, пока трубки будут набиты и раскурены, а табак припрятан. Правда, Леонард открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но Джон убедительно пнул его под столом ногой.

— Лавиния, скажите, в чем генерал неправ? — наконец прозвучал вопрос, когда клубы ароматного дыма поднялись к потолку курительной.

— Мы знаем, что у нас есть реальный противник. Просто пока не видим его лица, — ответила госпожа Редфилд.

— Простите, а откуда мы вообще знаем, что это — наш противник? Мы все ведь там оказались случайно!

Тут госпожа Редфилд неожиданно хмыкнула.

— Скажите, Леонард, если вы, идя по улице, увидите, как четверо бьют одного, что вы сделаете?

— Ну, разумеется, вмешаюсь в драку и помогу этому одному! — нетерпеливо ответил молодой человек.

— Вы ведь с ним незнакомы, а вдруг его бьют за дело?

— Четверо на одного? Ну, тогда сперва разниму, а потом буду разбираться. Вызову ближайший патруль, дойду с ними вместе до стражи или до безопасников… В любом случае, это нарушение закона!

— Ну, вот вы и сказали самое главное. Нарушение закона. Применение магических средств, могущих повлечь за собой ущерб здоровью окружающих — это тоже нарушение закона. И я могу считать того, кто это сделал, только противником!

Леонард вздохнул и кивнул, соглашаясь.

Генерал пыхнул трубкой и выпустил большое кольцо белого дыма, пахнущего морем и дубовой корой. Все проводили это кольцо глазами, а генерал неожиданно сказал:

— Вообще-то, и в самом деле, кое-что мы узнали. Даже по этой записи можно понять, что наш противник — не эльф и не гном.

— Не гном понятно, рост довольно высокий. А почему не эльф? — заинтересовался Леонард.

— Другие движения, пластика совсем иная.

— А-а, понятно. Ну, тогда еще кое-что: когда наш злоумышленник стоит, он макушкой примерно на уровне середины натюрморта с серебряной вазой. Сейчас пойду и посмотрю, какой примерно рост получится.

Леонард вышел из курительной, а генерал повернулся к госпоже Редфилд и спросил:

— Borkum Riff Sherry?

— Нет, Corsair, с Антильских островов. У них вишневый аромат мягче, — увидев вопрос на лице Джона, она рассмеялась и пояснила, — Сорта табака, Джон. Всего лишь сорта табака!

— У нашего злоумышленника вполне приличный рост, меня выше дюйма на три! — сообщил Леонард, успевший сбегать в кают-компанию.

— То есть, примерно шесть футов и четыре дюйма? — переспросил генерал. — Действительно, солидно. Значит, наш противник, скорее всего, мужчина и человек.

Тут и я решила внести свою лепту:

— Можно еще предположить, что он пассажир первого класса или один из офицеров. Или стюард.

— Да, второму классу или матросам было бы трудно объяснить свое появление в этой комнате… — согласилась со мной госпожа Редфилд.

— Ну, осталось всего ничего, — помахал трубкой генерал. — Сколько у нас пассажиров в первом классе, двести?

— Сто восемьдесят восемь, — сказал Джон. — Из них восемьдесят два — мужчины. Про экипаж пока не узнал.

— По экипажу я выясню, — сказала госпожа Редфилд. — А теперь я предлагаю молодежи пойти и поплескаться в бассейне. Иначе у кого-нибудь особо внимательного может возникнуть вопрос, что мы делаем в курительной такой странной компанией в столь прекрасный день.

День, и в самом деле, снова выдался замечательным. Мы втроем поплавали в бассейне — что удивительно, именно втроем: ни один из ста восьмидесяти пассажиров первого класса не составил нам компанию. Да и на палубе в шезлонгах сидели три или четыре совсем уж пожилых леди, расположившихся под самым большим зонтом и увлеченно рассматривавших иллюстрированные журналы. Правда, в их распоряжении были еще прогулочная палуба, открытая бильярдная, бар, в конце концов — за те немаленькие деньги, что вы платили за билет, компания океанских перевозок развлекала вас на всю катушку. Стрелки подползали к полудню, когда я решительно поднялась и сказала:

— Все, хватит мне жариться на солнце. Пойду и займусь чем-нибудь в каюте, а то обгорю.

— Чем ты будешь заниматься в каюте одна, Сандра? — спросил Леонард, лениво приоткрыв один глаз. — Может, тебе помочь?

Махнув рукой, я ушла, но работать над подарком не было никакого настроения. Я приняла душ, прилегла, и неожиданно для себя уснула, да так крепко, что проспала обед, стук в дверь, звонок коммуникатора… Когда я открыла глаза, за приоткрытым окном каюты было совсем темно, и в щель залетали капли дождя. Снова испортилась погода. Ветер усиливался, начинало чувствительно качать.

Наша скорлупка болталась под дождем в огромном океане, где-то между Нью-Амстердамом и Азурскими островами. Надо было вставать, наряжаться и идти на ужин, пока меня не потеряли окончательно.

После ужина для пассажиров был запланирован концерт классической музыки под открытым небом. Интересно, чем его заменят по случаю дождя? Наверное, опять танцами и коктейлями, как в первый день плавания и вчера. Н-да, предвкушая долгое плавание через океан, я воображала себе, как буду отсыпаться, валяться с книгой в постели, заниматься артефактами, теорией и практикой. И мне даже в голову не могло придти, что плавание будет почти таким же скучным, как какой-нибудь бал или большой прием.

Сегодня мы сидели не за капитанским столом, а за третьим. Кажется, это было предусмотрено корабельными правилами, периодически менять рассадку за столами, чтобы никто из пассажиров первого класса не чувствовал себя ущемленным. Госпожа Редфилд приветливо мне кивнула, леди Гардленд что-то вполголоса выговаривала своей племяннице-внучке-воспитаннице, и на мой приход не обратила внимания. Этим вечером все были одеты… я бы сказала, по-домашнему; ну, разумеется, кроме лорда Бринуотера. В смокинге цвета начищенной дверной ручки, с пурпурным поясом и галстуком-бабочкой, он на сей раз напоминал не павлина, а, скорее, фазана. Леонард и Джон щеголяли хорошо прожаренными красными лицами; госпожа Редфилд покачала головой и погрозила им пальцем. Леонард сделал умоляющие глаза, и она сдалась:

— Так уж и быть, после ужина попробую снять ожог. Хотя и не стоило бы в… хм… воспитательных целях. А где наш генерал?

Молодые люди переглянулись и пожали плечами.

— Я видела его перед ужином в библиотеке, — раздался тихий голосок мисс Робинсон. — Он что-то писал. Странно, разве отсюда можно отправить письмо?

— Отсюда — нельзя, конечно. Даже магические вестники и электронные письма через океан не отправляются, — любезно пояснил Леонард. — Но послезавтра мы весь день простоим в порту Понта-Делгада, оттуда можно будет послать, например, открытку. Скорее всего, она даже обгонит вас в пути, ведь почтовые корабли намного быстроходнее пассажирских.

— О, как интересно! — оживилась девушка. — Тетя Генриетта, давайте отправим открытку Мэй!

Ага, значит, все-таки племянница.

Я была уверена, что леди Гардленд сурово подожмет губы и скажет девушке, что такие глупости ее не должны интересовать. Ну, вот у нее такой тип внешности, что она явно уверена в своем абсолютном знании всех вопросов, которые должны интересовать ее родственницу. Поправка: всех ее родственников. Но суровая дама в очередной раз меня удивила: она мягко улыбнулась, отчего ее лицо волшебным образом помолодело лет на двадцать, и сказала:

— Конечно, милая. Обязательно выберем самую красивую и отправим.

— Добрый вечер всем! — раздался за моей спиной голос генерала. — Прошу простить за опоздание, увлекся и не услышал гонга.

Я увлеченно выцарапывала из креманки последние капли мороженого, когда случайно взглянула на генерала. Вид у него был донельзя изумленный. В руках он вертел листок бумаги, который только что достал из собственного кармана.

— Странно, — пробормотал он, — очень странно.

— Джеймс, — окликнула его госпожа Редфилд. Генерал посмотрел на нее, и, я уверена, она еле заметно покачала головой. — Скажите, мой дорогой, у вас остался еще тот ваш табак с каштановым привкусом?

Генерал несколько мгновений смотрел на нее с тем же изумлением, потом в его глазах промелькнуло понимание. Он сунул листок в карман и ответил с улыбкой:

— Конечно. С удовольствием поделюсь, только зайду за ним в каюту!

Ну, теперь я тоже чувствую совершенно непреодолимое желание выкурить сигарету перед сном! Ах, будут еще танцы? Значит, перед танцами! И, как мне показалось, такое желание посетило не только меня. Во всяком случае, в курительную Леонард и Джон пришли даже раньше меня.

— Давайте, Джеймс, — нетерпеливо проговорила госпожа Редфилд, врываясь следом за мной. — Нет, не табак! Я говорю о записке, которую вы разглядывали так неосторожно за ужином.

Генерал молча протянул ей тот самый листок, она развернула его и мы, все четверо, с удивлением прочитали: «Генерал, если вы придете завтра в семь утра в кают-компанию первого класса, то сможете узнать, из-за чьего приказа погиб ваш брат».

— Кто-то меня неплохо знает, — голос МакАртура звучал почти виновато. — Я бы, конечно, туда пошел. Вот только я не прочитал эту записку вовремя. Я не надевал этот пиджак с того момента, как занял свою каюту. Тогда в Нью-Амстердаме шел дождь, и было прохладно. И сегодня тоже дождь и прохладно…

— То есть, эту записку тебе сунули в карман во время посадки? — госпожа Редфилд прикусила зубами мундштук своей трубки. — Ну да, вечером был торжественный ужин, ты облачился в мундир, а твидовый пиджак провисел в шкафу эти три дня. И записка лежала в кармане…

— Значит, получается, что ловушку ставили для генерала? — вылезла я с логичным выводом.

— Получается, что так, — подтвердила госпожа Редфилд. — Записка обычная, магического следа я не чувствую. Любые следы ауры, а тут они были совсем слабые, за это время развеялись. Сунуть ее в карман во время погрузки мог с равным успехом и кто-то из пассажиров, и стюард, и один из офицеров.

— И вот тут возникает вопрос, что такое вы везете с собой, генерал, что им понадобилось убрать вас, не дожидаясь прибытия в Люнденвик? — сказал Джон, и неожиданно в голосе его зазвучал металл. Мне даже показалось вдруг, что этот молчаливый дипломат из тех, кто имеет право задавать такие вопросы пятизвездным генералам.

Глава 5

Темно-зеленая вода сомкнулась над моей головой, и я, пуская пузыри, пошла ко дну. Толстая рыбина с белесым пузом мазнула меня по носу хвостом и, будто насмехаясь, ушла вверх, к солнцу.

Я рывком села на кровати. Да что же это такое! Третий раз за ночь пытаюсь заснуть, и третий раз вижу один и тот же кошмар: неясная фигура возникает за моей спиной на палубе, толкает, и я лечу вниз, в холодную зеленую воду.

«А фигура-то из моего сна похожа на того самого злоумышленника, которого наша заколочка записала в кают-компании!» — сказал кто-то холодный и рассудительный в моей голове.

Я взяла блокнот и карандаш, села на постели и стала размышлять, рисуя на листках закорючки. Закорючки получались неожиданные: вчерашняя болтанка усилилась, как бы не захватил нас шторм.

Итак, мы знаем, что у генерала хотят выкрасть некие секретные документы, которые он везет с собой. Что за документы, он, конечно, не сказал, но заверил всех присутствовавших, что никто их не найдет. Ни магически, ни физически — никак.

Судя по действиям нашего противника, план у него был такой: вызвать генерала утром в кают-компанию, оглушить магической ловушкой и, пока МакАртур в отключке, и его не нашли, обшарить генеральскую каюту и забрать документы. Злоумышленник пришел убедиться, что рыбка попала в сеть… тьфу, опять рыба! Что лис попался в капкан, вот! Но в капкане он никого не нашел. Какой же будет следующий его шаг?

Предположим, он попробует поискать документы, пока генерал на ужине, и не найдет их. Но, если никто, кроме самого МакАртура не знает, где бумаги спрятаны, значит, никто другой не сможет передать их по назначению. Следовательно, вопрос решается очень просто. А именно: нет человека — нет и проблемы. Получается, что генерала надо охранять, как принцессу на выданье. Даже еще строже.

Тут мои мысли неожиданно свернули в сторону моих соратников по расследованию. А как вообще получилось, что мы оказались в одной компании? Пять ничем, кроме стола за обедом и ужином, не связанных между собой взрослых людей. Ну, хорошо, с госпожой Редфилд я познакомилась случайно, пока на борту никого почти и не было; генерал явно знает ее очень давно. А Джон и Леонард как оказались в этой компании, совсем не подходящей для «золотой молодежи»? И, кстати, еще вопрос: когда пострадала та девушка, мисс Маллиган, они оба оказались на второй палубе почти мгновенно. И были полностью одеты. А ведь мы с генералом встретились уже глубоко заполночь; кстати, МакАртур был в домашней куртке. Джон… я зажмурилась и представила себе трап, с которого спускались молодые люди… ну, да, конечно — оба были в джинсах и рубашках с длинным рукавом, которые мгновенно не наденешь и не застегнешь. Я стукнула кулаком по тумбочке и зашипела от боли. Что ж такое, половина пятого утра, а я, как курица безмозглая, вместо того, чтобы спать, придумываю преступления!

Это было не совсем удобно, но я решила перед завтраком зайти в каюту госпожи Редфилд, и изложить ей свои сомнения с глазу на глаз. Ей я доверяла. Дверь открылась сразу после моего стука, и удивления на лице женщины не было.

— Хорошо, что ты пришла, Алекс, — сказала госпожа Редфилд, затворяя за мной дверь. — Я хотела тебя кое о чем попросить. Но это потом. Рассказывай, до завтрака у нас есть минут двадцать — двадцать пять.

Собственно, мои ночные размышления уложились в пять минут. Ну, может быть, шесть. Моя собеседница покивала, задумчиво хмыкнула и сказала:

— Что касается Леонарда и Джона — у меня есть некоторые соображения насчет них, я проверю и поделюсь. Или не поделюсь, — тут она усмехнулась довольно неприятно, — если результаты проверки будут как-то задевать вопросы государственной безопасности. А насчет охраны генерала ты абсолютно права. Я тоже уже об этом думала.

— И?

— И, вот по этому-то поводу у меня был к тебе вопрос. Нужно сделать для него охранно-сигнальный артефакт, причем сделать быстро. Надеюсь, до конца дня Джеймс в относительной безопасности, но к вечеру нужно все подготовить. Если у тебя есть какая-то подходящая заготовка, мы можем заняться этим совместно.

— Что вы маг, я уже поняла, — ответила я медленно. — Но не могу оценить уровень. И… еще вопрос — вы практикуете частным образом? Дело в том, что я из-за родителей связана определенными обязательствами… э-э-э… перед Посольским приказом Бритвальда.

Госпожа Редфилд задумчиво постучала кончиками пальцев по подлокотнику кресла, потом вздохнула.

— Ладно, к Темному отпуск. Все равно не получилось.

Она щелкнула пальцами, и в ее правой руке возникли две визитных карточки, которые мне и были протянуты. На верхней было написано четким темно-коричневым шрифтом:

Лавиния Редфилд, коммандер, Служба магической безопасности Союза королевств. Лютеция, Галлия — Люнденвик, Бритвальд

На второй шрифт был темно синий. Да и содержание несколько отличалось:

Лавиния Редфилд, архимаг. Декан кафедры боевой магии высшей магической Академии, Лютеция, Галлия

Разведя руками, я вернула визитки, и не удержавшись, спросила:

— А еще сколько их есть? Разных визитных карточек?

— М-м… еще три или четыре. В конце концов, не везде принято пользоваться этими бумажками. В Оргриммаре, например, этого обычая просто не поняли бы, — усмехнулась госпожа Редфилд. — Ну что, берешься за артефакт? У меня нет ничего подходящего для базы, а переделывать что-то действующее и не так надежно, и не хочется.

— База у меня есть, конечно. Ремень с пряжкой, браслет для часов и перстень; три точки должны дать практически полный купол. Прописать функции и залить под завязку, до вечера управлюсь.

— Залить я помогу, не вопрос, — она взяла из гардеробной легкий льняной жакет и вопросительно на меня посмотрела. — Ну что, идем завтракать?

— Еще момент… может, это и глупость, но мне приснился странный сон. Трижды за одну ночь.

— Трижды подряд — это не глупость, а дар богов. Надо только воспользоваться им правильно. Рассказывай.

— Собственно, рассказывать почти нечего, — я замялась. — Мне снилось, что меня сталкивают с палубы в воду, и я тону. Неясная фигура, вроде бы мужская.

— Лица, конечно, ты не видела, — утвердительно сказала магичка.

— Нет.

— У тебя Дар предвидения?

— Нет, — повторила я. — И ни у кого в семье не было.

— Н-да. Для каких-то выводов слишком мало данных. Ну, пока, ты и сама понимаешь, лучше не подходить к поручням. А я посмотрю и поразмышляю. Теперь идем, иначе кофе остынет.

— Новый сварят, — махнула я рукой. — Последний вопрос, можно?

— Спрашивай.

— Мы посреди океана. Магические вестники сюда не доходят, потому что над текущей водой магия рассеивается. Электронная почта не работает, потому что на корабле нет Сети. Как вы планируете проверять свои соображения насчет Джона и Леонарда?

Госпожа Редфилд хмыкнула.

— Давай вернемся к этому вопросу вечером, хорошо?

Я пожала плечами и встала с кресла. Можно подумать, если бы я сказала: «Нет, не хорошо!» — от этого бы что-то изменилось.

Шторм бушевал вовсю. Завтрак превращался в акробатическое представление — посуда и столовые приборы совершали неожиданные броски, попытка выпить горячего чаю превращалась в самоубийственный трюк, а омлет приходилось ловить. Стюарды передвигались по ресторану с привычной осторожностью, стараясь не отцепляться от колонн или спинок стульев. «Гордость Бритвальда» то взлетала на огромную высоту вместе с очередным валом, то обрушивалась вниз с грохотом; и с ней вместе взмывали и стремительно падали тарелки, чашки, стулья и желудки пассажиров.

Ни капитана Гаскелла, ни первого помощника сегодня в ресторане не было, только два или три унылых младших офицера старательно демонстрировали пассажирам высокий класс попадания в рот ложки с овсянкой. В общем-то, шаг со стороны капитана разумный: зачем демонстрировать всяким сухопутным крысам, что не можешь справиться с собственной чашкой кофе?

Ладно, наверное, я несправедлива. Шторм — дело серьезное даже для такого сверхбезопасного, магически защищенного судна, как «Гордость». Наверняка Гаскелл вместе с штурманом и корабельным магом стоит на капитанском мостике и хранит нашу безопасность.

Отказавшись от идеи попасть в чашку горячим чаем из чайника, я решила закончить на этом завтрак и выглянуть на палубу. Настоящий серьезный шторм посреди океана — страшно, но ведь и увлекательно, правда? Никто не пожелал составить мне компанию.

Дверь наружу долго не хотела мне поддаваться. Наконец, я дернула изо всех сил, и тут же получила в лицо заряд соленых брызг и порыв ветра. Какой-то добрый ангел расположил поручни не только вдоль борта, но и вдоль палубной стенки, видимо, как раз на такой случай. Держась за них, я сделала несколько шагов вдоль это стенки, чтобы лучше видеть океан.

Нет, он не был синим или черным, или еще каким-то. Он был сразу всех цветов — темный, яркий, грозный, с белой пеной на шапках валов. Волны разбивались о борта, и в мельчайших капельках плясали радуги. Дождь, кажется, сжимал кулаки, а потом распрямлял их и выбрасывал воду зарядами, не хуже водяной пушки.

И ничегошеньки не значил ни один человек, эльф или гном по сравнению со стихией.

У меня действительно было запасено несколько заготовок для артефактов в подарок мужчинам, отцу и братьям в первую очередь. Но тот набор, о котором я говорила госпоже Редфилд — браслет для часов, перстень и пряжка для ремня, все из самой лучшей гномьей стали с платиновой насечкой — это набор я покупала каких-то три месяца назад, чтобы сделать подарок Оливеру. В тот момент я предполагала, что это будет свадебный подарок.

Руки привычно делали знакомую работу: гравировали руны, скручивали платиновые проволочки, постукивали молоточком. А в голове крутились воспоминания — улыбка Оливера над букетом алых роз, его дикая, необоснованная ревность к Чжоу Ляню, его ежедневные коротенькие записки, присылаемые мне на коммуникатор… и длинные загорелые ноги блондинки, которые по-хозяйски поглаживает мужская рука. Рука Оливера.

Как сказала мне Джулия Локмер, пять лет делившая со мной комнату в общежитии; «Нечего было приезжать в дом к мужчине без предупреждения! А вообще, радуйся, что не успела выйти за него замуж».

Собственно, я и радуюсь.

Замшевой салфеткой я вытерла с браслета неожиданно капнувшую туда слезу. Вот все и готово, осталось залить в рабочее заклинание силы и отдать готовый артефакт генералу.

После ужина Лавиния и МакАртур уже традиционно отправились в курительную. За ними так же традиционно пошла я, за мной — Леонард и Джон. Сегодня госпожа Редфилд курила табак со странным запахом: вроде бы он пах медом и яблоками, но не успокаивал, а заставлял встряхнуться и собраться. Генерал достал нераспечатанную пачку Captain Black, покрутил ее в руках, снова сунул в карман и попросил леди поделиться новым для него сортом. На его левой руке красовались часы на новом браслете, перстень был на безымянном пальце правой. Покосившись на магичку, я мысленно потыкала воображаемой иголкой в виртуальный купол, закрывающий генерала — и тут же получила ментальный подзатыльник. Пожала плечами и с независимым видом достала анатолийскую сигарету.

— Завтра у нас стоянка на целый день в Понта-Делгада, — сказала госпожа Редфилд, выпуская особенно ровное кольцо ароматного дыма. — Шторм почти затих, к утру будет совсем спокойно. Я бы предложила спуститься на берег всем вместе, и в городе тоже… не расставаться.

— Да, это разумно. Не стоит давать нашему противнику лишних возможностей, — согласился Леонард, как обычно, за двоих.

— А что там есть, в этом городе? — не могла не спросить я.

— Там… — мечтательно протянула госпожа Редфилд. — Остров вечной весны, там всегда именно такая погода, какой тебе хочется. Вулканические озера с черными берегами, огромные сосны с голубыми иглами, парки, где цветут одновременно азалии, гибискусы и гортензии… Долина, где бьют гейзеры, и можно купаться в горячем озере и любоваться ими. Старинные дома, отделанные разноцветной керамической плиткой. Храмы Единого с резной дубовой алтарной стеной…

Она вздохнула и встряхнула головой, потом добавила уже обычным тоном:

— Как-то я прожила здесь почти полгода, уж очень интересные методики… э-э-э… убеждения паствы применял местный священник. Так что, полагаю, найти для обеда лучший ресторан города я сумею.

— Какие радости нам сегодня обещали на вечер? — поинтересовался генерал.

— Кажется, концерт силами пассажиров, — сообщил Леонард. — Романсы, фокусы, скрипичные пытки. Пойдешь, Сандра?

Никак я не могу привыкнуть к этой вариации моего имени, каждый раз вздрагиваю.

— Наверное, пойду. Во сколько там начало?

— Через час, — ответил он, взглянув на часы.

— Тогда, пожалуй, пора переодеваться, — сказала я, гася остаток сигареты.

Приняв душ, я надела длинное платье, уложила волосы и подкрасилась. Ну, а что? Все-таки светское мероприятие, значит, надо быть в полной форме. Мамину науку «как быть светской леди» из меня и моих сестер не вышибить ничем. Так что, когда в дверь моей каюты постучали, я была уже полностью готова. Наверное, Леонард решил за мной зайти и проводить к импровизированному концертному залу…

Но я ошиблась. В мою дверь стучала госпожа Редфилд.

— Тебя еще интересует вопрос, как я смогла получить информацию о Леонарде и Джоне?

— И еще как!

— Тогда идем, я тебя кое с кем познакомлю. Он согласился.

Как интересно! Познакомлю — то есть, это новый для меня персонаж? Кто-то из экипажа? Или пассажир второго класса? И куда мы пойдем? В машинное отделение?

Но мы всего лишь прошли несколько шагов по коридору, и передо мной распахнулась дверь уже знакомой мне каюты госпожи Редфилд. Неужели она прячет в каюте незаконного пассажира?

Глава 6

За пару десятков мгновений от двери моей каюты до каюты госпожи Редфилд я успела задать сама себе примерно сто сорок два вопроса о том, кто же такой согласился со мной поговорить. Но, как водится, действительность все мои предположения легко превзошла.

В каюте было тихо и темно, только легкий сквозняк из приоткрытого иллюминатора шевелили занавеску. Никого нет?

Хлопком ладоней госпожа Редфилд зажгла освещение. Действительно никого. Точно так же, как и в моей каюте, большая кровать, пара кресел, небольшой столик, на котором лежит большая, толстая книга; окно с выходом на балкон, шкаф, дверь в ванную…

Хозяйка села в кресло, жестом предложив мне занять второе, и положила руку на книгу.

— Жиль, не притворяйся, что спишь. Я знаю, что ты давно ждешь нашу гостью.

От того, что произошло дальше, я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Если бы не вцепилась ногтями в подлокотник кресла — точно бы головой впечаталась. На коричневой кожаной обложке книги внезапно распахнулись два светящихся синих глаза, прорезался рот, и тонкие губы проговорили:

— Ну, здравствуй, Александра.

— Добрый вечер…

Нет, зубы у меня не стучали! Ну, может, раза два всего клацнули.

Госпожа Редфилд негромко рассмеялась.

— Алекс, разреши представить тебе моего партнера. Zhuan´ol Zhaunil. Его имя в переводе с древнего языка дроу означает «Книга мудрости». Дабы мы не ломали язык, он позволил называть его просто Жиль. Я рассказала о разработанных тобой артефактах, и Жиль изъявил желание на тебя посмотреть.

Я перевела дух. Партнер, значит. Посмотреть пожелал. Вот же…

— Значит, получается, что насчет Леонарда и Джона вы хотели что-то выяснить с помощью… э-э-э… Жиля? И как, что-то удалось узнать?

— Представь себе, нет! — недовольно буркнул Жиль. — Мне, всесторонне развитому искусственному интеллекту, обогащенному древним знанием, отказали в доступе! Будто простой железяке вроде ваших коммуникаторов!

— У меня были предположения о том, почему это произошло, — перехватила инициативу госпожа Редфилд. — Но пока я просто не имею права их озвучить. Прости. Завтра, пока мы будем в Понта-Делгада, я доберусь до Сети, и смогу все проверить. По общедоступным каналам, Жиль, ты понял?

— Пфы! — раздраженно сказал древний искусственный интеллект, и синий огонь погас. Перед нами снова была коричневая кожаная обложка.

Понта-Делгада действительно оказался совершенно сказочным городом. С иссиня-черных гор сбегали многочисленные ручейки и речки, через которые были перекинуты кружевные мосты. На лошадях, запряженных в разноцветные коляски, красовались соломенные шляпы с цветами. Тройная каменная арка, означавшая въезд в город, была увита плетями цветущих мелких розочек. На главной городской площади, Праза Эшперанса, кипел утренний базар — фрукты и овощи, травы, вино и настойки, веера, резные гребни, вышивка. Чуть в стороне я увидела тележку собрата-артефактора, и закопалась в искусных поделках из дерева, металла, кости и камня. Не знаю, сколько прошло времени, когда я отошла от дона Бернардеша с изрядно полегчавшим кошельком и потяжелевшей сумкой, мне показалось, всего минут пятнадцать — двадцать. Но, как выяснилось, все мои сегодняшние спутники успели разбрестись по рынку, и я не увидела в шумной и пестрой толпе ни генеральского мундира, ни серого шелкового плаща госпожа Редфилд, ни белой рубашки Леонарда.

Ну и ладно! Вон там я еще видела книжную лавочку, наверняка в ней найдется что-нибудь остро необходимое.

У чистенькой старушки в кружевном чепце я купила пару пирожков с яблоками и с удовольствием надкусила. Замечательно, ровно как я люблю — не слишком сладко, тесто пропиталось яблочным ароматом, но не намокло. Темный с ним, с «лучшим рестораном в городе», пусть мои спутники идут туда обедать. Повернув к книжной лавке, я краем глаза заметила в толпе знакомое лицо. Кажется, это тоже пассажир с «Гордости Бритвальда»… Ну да, точно! В ресторане он сидит от нас далеко, лицо у него совершенно незапоминающееся; я бы его и не выделила в толпе, но на танцевальном вечере он приглашал меня на вальс. Танцевал он так плохо, что я невольно его запомнила. Ничего удивительного не было в том, что в маленьком городке мы пересеклись на главной площади, но отчего-то по моим лопаткам пробежал холодок.

Я полезла в сумку, достала защитный медальон, надела его на шею и активировала. Ну вот, теперь энергетический щит закрывает меня от направленных магических воздействий, холодного оружия и пошлого удара по голове тупым предметом. Конечно, от выстрела из пистолета он не защитит, но вряд ли кто-то рискнет стрелять в толпе… Да о чем я вообще думаю, кому на меня нападать?

Потешив свою паранойю, я отправилась в книжную лавку. Там, действительно, оказалось немало интересного, самое главное — по моей специальности, аретефакторике. Старые издания, давно распроданные в больших магазинах Нового Света, здесь тихонько лежали на полках, ожидая меня. Нашелся даже справочник «Сравнительные свойства и характеристики металлов и минералов в применении для защитных артефактов всех направлений» Клаузевица! Он, между прочим, был выпущен сто сорок два года назад крохотных тиражом, и давно стал библиографической редкостью.

Чтобы расплатиться за отобранные книги, мне пришлось отдать все остававшиеся в кошельке наличные. Да что говорить, денег бы не хватило, если бы я не вспомнила о монете в пять дукатов, которую всегда ношу в потайном кармашке. Ну, к счастью, монетка была на месте, и со сдачей в кругленькую сумму (аж шесть сантимов! Хватит еще на один пирожок с яблоками!) я вышла из книжной лавки.

Тут меня осенило: беспокойство, слегка дергавшее меня последние полчаса, было просто сигналом внутреннего будильника. Солнце давно сползло к горизонту, площадь была почти пуста, только на последних лотках подзадержавшиеся торговки убирали товар и закрывали витрины. Мамочки мои, а во сколько корабль отчаливает? Мне же даже не связаться ни с кем из новых знакомых, у меня в коммуникаторе нет ни одного их номера! Ну да, все казалось, успеем обменяться координатами. Сейчас ведь не нужно, зачем пользоваться коммуникатором в небольшом замкнутом пространстве корабля?

Придерживая тяжелую сумку с покупками, ощутимо стукавшую меня по правому боку, я побежала в сторону порта. С той стороны раздался громкий сигнал — корабельная сирена? Неужели знак отплытия, и я опоздала?

Я влетела в узкий проулок, выводящий прямо на пирс, к месту стоянки «Гордости Бритвальда», и… Вот есть выражение «ноги подкосились»; именно это со мной и произошло.

Да, переулочек и в самом деле вел точно к кораблю, я видела его белоснежный борт. Вот только проход к нему закрывала пара личностей самого недвусмысленного вида. В Нью-Амстердаме такие носят дреды и слушают рэп, в Люнденвике пьют пиво и сидят на корточках возле пивных, в Сан-Паулу де Гомеш забрасывают огрызками футбольные команды, но ведут они себя везде одинаково. Ограбить случайного прохожего, разбить витрину, перевернуть и поджечь мусорный бак, изнасиловать девушку — ничем не побрезгуют…

— Смотри, Бак, какая цыпочка выпорхнула, — хмыкнул тот, что повыше ростом.

— Цыпа, тебе же компании нехватает! — второй, толстяк с переломанным носом, сплюнул на дорогу. — Иди сюда, цыпа, покажешь, чему тебя в школе научили, а парни пока за твоей сумочкой приглядят…

Я дернулась назад, к площади, но и за моей спиной дорога была перегорожена. Еще трое. Никакой защитный артефакт не спасет в такой ситуации.

Ладно, пусть мне и не справиться с пятью отморозками, но я не овца покорная; когда не смогу драться — буду зубами рвать! Я бросила сумку за землю, стряхнула с запястья большие мужские часы с тяжелым браслетом и зажала их в правом кулаке. Не кастет, конечно, но кулак утяжелит хорошо. В левом кармане легкой куртки у меня был еще один артефакт, ближнего боя, так сказать. Первого, кто до меня дотронется, я смогу вырубить им. Двоих, там два парализующих заряда. Этот ценный предмет я зажала в левом кулаке, держа палец на кнопке активации.

— Надо же, не соврал нам тот хмырь, который за тобой последить велел, — ощерился длинный.

— Прямо велел? А вы и послушались? — усмехнулась я. — Мальчики, а может, добром разойдемся? Я на корабль спешу…

— На корабль? — лицо толстяка внезапно исказилось гримасой ненависти. — Богатенькая, значит… Сука!

Попытка схватить меня за волосы кончилась для него теплой встречей физиономии с камнем дороги. В ближайшие два-три часа окружающая действительность Бака волновать не будет. А вот меня… мне, кажется, придется не слишком хорошо. В парализаторе остался один заряд.

— Продолжим? — я повела плечами. Куртка не мешает, брюки удобные. Хорошо, не стала надевать платье, а ведь была такая мысль.

Шибзд, кинувшийся на меня справа, получил утяжеленным кулаком в переносицу, отлетел назад, и очень удачно стукнулся головой о камень. Осталось трое, уже легче. Неужели по этому переулку никогда никто не ходит?

Что у меня еще есть? Ага, книги связаны веревкой, а веревочка-то конопляная. А этот материал отлично принимает магические импульсы. Держит недолго, ну, так мне долго и не надо. Не отводя глаз от стоящих кучкой противников, я присела, дернула веревку за хвостик и прошептала короткий наговор. Да, магический дар мне достался совсем слабенький, но предметы меня слушаются всегда. Я распрямилась, и дождавшись момента, когда оставшаяся на ногах троица кинется ко мне, бросила веревку им в ноги. Мгновенно она обвилась вокруг щиколоток, притянула к ним запястья, и мои оппоненты стали слегка похожи на скульптурную группу «Лаокоон».

— Помощь нужна, или сама справишься? — раздался знакомый голос за моей спиной.

— Да, вроде бы, уже справилась, — ответила я, поворачиваясь на голос. Леонард. — Ты здесь откуда взялся?

— Мы забеспокоились, куда ты пропала. Через час отчаливаем, вот я и отправился тебя встречать.

— А, понятно…

Я ткнула острым носом ботинка длинного. Тот зашипел и дернулся в мою сторону, но чудная конопляная веревочка крепко стягивала его ноги с руками рыжего и шеей бритоголового приятелей.

— Ну, теперь расскажи мне, кто же вам велел за мной следить? — я присела на корточки рядом с ним.

— Да пошла ты…

— Конечно, пойду. А по дороге вызову коменданта порта. И ты, в лучшем случае, отправишься в каменоломни. Говори, и я подумаю, есть ли у меня время на визит к коменданту.

— Мужик один, нас в пивной нашел… Заплатил двадцать дукатов, если ты опоздаешь на корабль. А лучше — вовсе, того… никуда не придешь.

— Как выглядел?

— Блондин, высокий. Одет хорошо. Глаза… не то серые, не то зеленые.

— Родинки, шрамы, бородавки? Особые приметы какие-то были? — подключился к допросу Леонард.

— Не знаю, не разглядывал я его… — длинный парень цедил слова неохотно, и все время проверял, не удастся ли ему освободиться.

Я поднялась на ноги и еще раз от души пнула его в бок.

— Ладно, ладно! Перстень на нем был — золотой, с черным камнем. На камне что-то вырезано.

— На какой руке?

— На правой…

Неожиданно рыжий, который в нашей скульптурной композиции оказался повернутым несколько вбок, побледнел и, упираясь чем мог, попытался отползти назад. Обернувшись, я увидела госпожу Редфилд, задумчиво глядевшую на шпану, перекидывая с руки на руку огненный шар. На правой руке шар становился синим, перелетая на левую, менял цвет на красный.

— Нне надо, — прохрипел рыжий.

— Почему? — поинтересовалась госпожа Редфилд. — Назови мне хоть одну причину.

— Мы больше не будем…

И тут я расхохоталась. Только вот почему-то перестать смеяться у меня никак не получалось. Я прижалась лицом к плечу Леонарда и заткнула себе рот кулаком. Лео обнял меня и неловким движением погладил по голове, прошептав:

— Сандра, какой же ты молодец. Ты справилась сама.

Госпожа Редфилд тем временем щелчком пальцев отправила огненный шар в стену дома, присела на корточки возле длинного, приложила ладонь к его лбу и на мгновение закрыла глаза. Потом встала, отряхнула руки и сказала:

— Алекс, Лео, пойдемте. Молодые люди полежат тут до полуночи, после чего отправятся в отделение городской стражи и напишут подробное признание во всех своих… подвигах. Где, когда, кого, сколько взяли и кому продавали. Понятно?

От ее ласкового голоса даже мне захотелось сделать шаг назад. Парни же только мелко-мелко закивали.

— И если хоть один из вас еще хоть раз обидит словом или делом хоть кошку, откажет в помощи любому живому существу — будет доживать век разумной осиной в городском парке!

Глава 7

В четвертый раз стукнувшись пальцами ноги о ножку стола, я перестала метаться по курительной и села.

— Почему они прицепились ко мне, я не понимаю?

Вопрос риторический, это мне самой было ясно. Но иногда кажется, что, когда вопишь и воздеваешь к небесам сжатые кулаки, то вроде как и делаешь что-то полезное для разрешения ситуации.

— Думаю, потому, что ты была одна, — пожал плечами Леонард.

— Это я и сама понимаю, — отмахнулась я. — Если бы ко мне просто привязалась городская шпана, я бы не удивилась. Но их же кто-то науськал! Зачем?

— Мы, разумеется, не обнаружим на судне никого, соответствующего полученному описанию? — утвердительно сказал генерал.

Госпожа Редфилд покачала головой.

— Я считала память того бандита. В описании он не наврал, но все равно, ты прав, Джеймс. Такого человека на «Гордости Бритвальда» нет.

— Иллюзия?

— Маскирующие заклинания, иллюзия, изменение облика — мы не знаем, что было применено. Да это и не так важно. У нас есть два существенных момента: цвет глаз и рост, которые не меняются при наложении этих заклинаний. И то, что заказчик носит на указательном пальце правой руки некий массивный перстень.

Я пошевелила пальцами.

— Неудобно же!

— Что неудобно? — терпеливо поинтересовалась госпожа Редфилд.

— Я имею в виду — неудобно носить массивный перстень на указательном пальце, да еще и на правой руке. Мешает. Или он левша?

— Нет, судя по прочитанным воспоминаниям, заказчик правша, — госпожа Редфилд повернулась к Леонарду. — Лео, дай мне, пожалуйста, твой университетский перстень.

Тот снял с левой руки кольцо — широкое, без камня, с вырезанным на металле гербом и буквами. «Платина? — подумала я. — Отличный может получиться артефакт, для опознания ядов, например». Госпожа Редфилд покрутила его в руках и примерила на указательный палец правой руки. Пошевелила пальцами, как я минуту назад, и сказала, возвращая кольцо:

— Действительно неудобно. Ну, можно сказать почти наверняка, что он не маг. С таким грузом на пальце ни одного плетения не сделаешь.

— У Бринуотера штук шесть перстней, сколько мы заметили, он их даже ночью не снимает.

— Да, Лео, это так, — магичка усмехнулась, вспомнив что-то забавное. — Но вот Бринуотера я хорошо знаю уже лет сорок. Он такой трус, что не ввяжется ни в какое сомнительное предприятие.

— А кто из старших офицеров занимался приемом пассажиров в Нью-Амстердаме? — внезапно спросил Джон.

Я даже вздрогнула, так редко звучит его низкий голос.

— Третий помощник, по-моему, — ответил генерал.

— Вот как раз у него я заметил перстень на правой руке. На указательном пальце. Массивное золото, вроде бы, с топазом.

— Завтра я загляну к капитану и попробую увидеть судовую роль, — кивнула госпожа Редфилд. — Сегодня уже поздновато. Джеймс, у тебя в каюте ничего не стронуто? Мои сигналки?

— Нет, никто не входил.

— Странно, что они не попытались воспользоваться твоим отсутствием…

— А почему мы вообще решили, что сегодняшнее нападение на Сандру связано с нападением на генерала? — неожиданно спросил Леонард. — Сандра, ты говорила, что родители тебя срочно вызвали в Христианию, сорвав с места?

— Ну да… Давно, еще когда отец и мама уезжали из Нового Света, мы договорились, что я заканчиваю Гарвард и остаюсь в Бостоне. Я уже и помещение для студии и магазина присмотрела, а десять дней назад от них пришел вестник…

— А в чем причина, ничего не сказано?

Я только покачала головой.

— Вестник был с голозаписью? — продолжал допрос Леонард. Да, это все больше походило именно на допрос…

— Нет, вестник был без записи, просто письмо. Даже, я бы сказала, записка. Извини, Лео, я перенервничала и хочу отдохнуть, — сухо сказала я, собираясь встать из кресла.

Он мгновенно оказался на ручке моего кресла.

— Прости меня, пожалуйста, Сандра! Ну, прости дурака, работа проклятая иной раз вылезает в самый неподходящий момент.

Я отобрала у него свою руку и покачала головой.

— Я не сержусь, просто устала, понервничала и хотела бы лечь. Завтра увидимся за завтраком.

— И с меня мороженое возле бассейна!

— Действительно, время уже позднее, — госпожа Редфилд тоже встала. — Пойдем, Алекс. Спокойной ночи, господа.

В своей каюте я бросила взгляд на купленные в лавке книги и сумку с заготовками для артефактов. И как только Леонард ухитрился их не оставить там, в переулке? Я ведь напрочь забыла о книгах, которым так радовалась четвертью часа раньше… Кстати, интересно — веревочка-то была занята, книги он донес, связав заклинанием. Получается, что Лео маг? Ах, какая коробочка с сюрпризами: вроде все вытащила, рассмотрела, отложила в сторону — хлоп, а там второе дно, и под ним новые загадки. И не факт, что не найдется дно третье и четвертое… Работа, например, загадочная.

Умывшись, я достала коробку с артефактом для Майи. Знакомство с Жилем навело меня на некоторые новые идеи. Дело в том, что подарок должен был представлять собой зачарованную записную книжку для рецептов, которые Майя разрабатывает для ресторана в Люнденвике. По моей идее, книжка сама заносила на страницы текст под диктовку, могла не только воспроизвести его вслух по сказанному хозяйкой названию, но и пересчитать на другое количество продуктов. Ну, а раз мы делаем что-то необыкновенное, то записная книжка научится показывать, как будет выглядеть готовый десерт, и чем он будет пахнуть.

Новая идея требовала дополнительных расчетов магических полей, и я погрузилась в работу. А когда, разогнувшись, бросила взгляд на часы, не поверила глазам. Начало пятого утра, вот это я поработала! Ну, зато подарок почти готов, осталось блеск навести.

Приняв душ, я легла в постель и без сновидений проспала до завтрака. И завтрак бы проспала, но горничная принесла утренний чай.

Раз уж подарок был почти закончен, я решила немного побездельничать. Тем более, что погода снова нас балует, на небе ни облачка. Шляпа, парео, солнечные очки, третий из купленных перед отплытием купальников — и я готова отправиться к бассейну. Ладно, если заскучаю — прихвачу найденную вчера книгу о применении в артефакторике веществ растительного происхождения.

Сегодня в бассейне было тесновато, да и шезлонги, расставленные ближе к носу корабля, и на солнце, и под навесом оккупировали пассажиры.

Я тоже позагорала, искупалась, поплавала наперегонки с Леонардом (и обогнала его! Ну, сантиметра на три, но обогнала же!) и снова уселась в шезлонг. Перед глазами, куда ни посмотри, был океан, синий, серый, а совсем рядом с нашим кораблем — зеленоватый. Раскрыв книгу, я попыталась читать, но через короткое время обнаружила, что книга лежит у меня на носу, а я сама бессовестно сплю.

Внезапно я увидела, что мы проходим мимо небольшого островка, сплошь покрытого изумрудной зеленью. Только посередине острова торчала голая серая скала.

— Это последний из островов Азурского архипелага, — сообщил сидящий в соседнем шезлонге Леонард. — Необитаемый, тут живут только попугаи и дикие козы.

— Красиво…

Я набросила парео и пошла вдоль борта, глядя на проплывающий мимо остров. Внезапно мне показалось, что среди зелени мелькнула человеческая фигура в чем-то белом. Или это коза? Стоя почти на корме, я вглядывалась в зеленое растительное буйство, когда толчок в спину перебросил меня через поручни.

К счастью, я сумела войти в воду рыбкой, а не плюхнулась животом или спиной, а то при падении с такой высоты переломалось бы все на свете.

«Точно, как в том сне! А очки сейчас соскочат с носа…» — подумала я, и пошла ко дну следом за очками…

Где-то я читала, что в момент смертельной опасности любого может накрыть неожиданное озарение. Ну, к примеру, вдруг во всей своей стройности возникнет в мозгу доказательство теоремы Ферма. В другой книге перед глазами главной героини за краткие мгновения перед смертью проносилась вся ее жизнь.

Ну, видимо, я недостойна. В моей голове крутились в произвольном порядке три мысли: я не могу утонуть, я же только что прекрасно плавала; никто не видел, что меня столкнули за борт; как жаль дорогущие солнечные очки — рыбам они ни к чему, лучше бы их украли.

Ко дну я пошла медленно, даже с некоторым неспешным достоинством. Из моего рта вырвался огромный пузырь воздуха, и это каким-то образом привело меня в чувство. Я зацепилась за первую мысль: «Я умею плавать. Я отлично умею плавать», зашевелила руками и ногами, и — ура! — стала медленно подниматься к зеленоватой поверхности воды.

Сильная рука подхватила меня под животом, я сразу перестала бояться и словно пробка из бутылки игристого вина, выскочила на поверхность воды. Солнце, Светлые боги, солнце! Рядом со мной фыркнул, выныривая, Джон.

Джон, не Леонард. Тот, видимо, даже не заметил моего ухода.

— Ты как? — он продолжал поддерживать меня, теперь обхватив под мышками.

— Ох…

— Ты умеешь плавать на спине? Ляг на воду, тебе будет легче держаться. И постарайся расслабиться, тебе надо чуть передохнуть. Нам еще до острова надо будет доплыть. Тут рядом, не волнуйся.

Последовав его совету, я легла на спину. Вода перестала быть врагом, который все время подстерегал меня. Теперь океан меня поддерживал и укачивал, удивительное ощущение.

— Ну что, немножко пришла в себя? — выдернул меня из этой нирваны вопрос Джона.

— Да, вполне.

— Тогда вперед!

До острова мы действительно доплыли быстро. К счастью, там оказался довольно пологий выход из воды — на крутую скалу я бы, пожалуй, сейчас не вскарабкалась.

Только ощутив под ногами твердую землю, я позволила себе уткнуться в мокрую рубашку Джона и расплакаться. Он молчал и не пытался меня утешать, только гладил по мокрым волосам. Наконец, я отодвинулась, отжала край парео и более или менее протерла им глаза.

— Не буду извиняться, рубашка у тебя и так была мокрая, — шмыгнула я носом для убедительности.

— И соленая…

— И соленая, да. Наш корабль уплыл?

— Да. У «Гордости» хороший ход, она сейчас где-то вон за тем мысом, — он рассеянно ткнул рукой в поросший пальмами берег, что-то вычерчивая на черном вулканическом песке.

— Так что, нам нужно начинать строить хижину из пальмовых листьев? Это ты ее рисуешь?

— Минутку подожди, пожалуйста. Не отвлекай меня.

Я замолчала и решила воспользоваться случаем, чтобы осмотреть хотя бы этот кусочек берега. В самом деле, неизвестно, сколько мы тут проторчим? Слева небольшой пляж, куда мы выбрались, упирался в высокую скалу; по зрелом размышлении, я решила туда не карабкаться. Справа «наш» кусочек берега был ограничен густыми кустами, а вот за спиной Джона, метрах в двухстах, росли пальмы. Туда я и отправилась.

Пальмы давали не слишком густую тень, но все же под ними было приятнее, чем на палящем солнце. Пройдя метров сто, я услышала справа от себя замечательный звук, а еще через пару шагов и увидела. Ручеек! Ох, как же я хочу смыть с себя соль!

Умывшись и слегка промыв волосы, я напилась воды и сорвала лист какого-то растения, вроде фикуса — плотный, кожистый, он мог послужить этакой первобытной чашкой. А судя по тому, что ствол этого фикуса радостно клевали птицы, ядовитым оно не было.

Когда я вернулась к месту нашей высадки с водой в кулечке, Джон продолжал рисовать. Вернее, он уже закончил рисунок и теперь критически его обозревал с высоты своего роста. Рисунок был большой, метр на метр примерно, и напоминал…

— Темный, так это ж гексаграмма!

— Ну да, что ж еще. Вроде, все правильно. Сейчас передохну и проверю еще раз.

— Ты хочешь сказать, что ты тоже маг? — подозрение в моем голосе можно было собирать и намазывать на скалы.

— Ну, до архимага мне далеко, но кое-что мне доступно, — Джон пожал плечами.

Все интереснее и интереснее! Мои спутники раскрываются с новых и новых сторон. Ладно. Не будем торопить события.

— Пить хочешь? — я протянула ему свою добычу.

— А ты знаешь, хочу, — ответил он с удивлением, и в два глотка выхлебал все. — Здорово, ты молодец. Сразу воду нашла…

— Ладно, теперь скажи мне, эта прекрасная графика для чего?

— А вот тут у нас с тобой есть варианты, — Джон огляделся и потянул меня за руку. — Пойдем, расположимся вон там под пальмой, чтобы не стереть что-то ненароком.

Подстелив под себя все тот же фикусный лист (между прочим, сухие пальмовые листья колются!), я уселась и выжидательно уставилась на него.

— Мы можем отсюда выбраться?

— Можем. У нас есть два варианта. Меня начнут искать минут через тридцать. Еще минут тридцать понадобится Лео, чтобы достать из капитанского сейфа… — тут он замялся и скомкано закончил, — ну, то, что поможет убедить капитана Гаскелла немедленно повернуть. То есть, через два с половиной — три часа «Гордость Бритвальда» вернется на то место, где мы ее покинули.

— Через три часа стемнеет, — вздохнула я. — И мы не знаем, кто тут живет, кроме коз. Можно, конечно, забраться на ту скалу…

Мы дружно посмотрели на скалу. Неприступным убежищем она никак не выглядела.

— Любому хищнику среднего размера эта скала — как тебе песочница, — покачал головой Джон. — А магия огня мне не подчиняется, у меня вода и земля.

— А ментал? — осенила меня мысль.

— Увы.

— Н-да. Ладно. А второй вариант?

— Гексаграмма открывает портал, и я чертил ее с расчетом на свою каюту. Но я в жизни не строил самостоятельно такого сложного портала — чтобы переместиться вдвоем, с привязкой на движущийся объект…

— Чем мы рискуем в этом случае?

— Можем оказаться посреди океана, но уже без острова поблизости. Теоретически — нас может распылить, но это полпроцента вероятности.

Я задумалась. Не хотелось бы проверять расчеты Джона таким экстремальным способом. Есть здесь хищники, или нет, еще неизвестно, а вот высадка посреди океана точно закончится попаданием на корм рыбам. Раз его должны искать…

— А почему ты так уверен, что тебя хватятся уже через полчаса?

Мой собеседник замялся.

— Видишь ли… Лео меня как бы охраняет… И я должен быть в поле его зрения более или менее постоянно.

— Ты принц инкогнито? — я хмыкнула. — Ладно, твое высочество, а твои соображения?

— Я бы рискнул с порталом.

— Кстати, — вспомнила я, — я же видела кого-то здесь, на этом острове! Как раз перед тем, как я… как меня… ну, в общем, перед тем, как оказаться в воде. Не знаю, кто это был, но, по-моему, не коза. Покрупнее, и движения другие.

— Идем! — Джон вскочил на ноги. — Не хочу быть сожранным кем-нибудь зубастым!

Глава 8

Наверное, никогда в жизни мне не было так страшно, как в минуту активации портала. Даже тогда, когда я падала рыбкой с борта корабля, когда шла ко дну под толщей зеленоватой прозрачной воды. Порталы вообще всегда казались мне чем-то запредельным, а уж сейчас, когда я услышала от Джона честно перечисленные возможные последствия неудачи… Ну, что поделаешь, мой магический дар был небольшим и весьма специфическим: просто красивый кулон, колечко или даже веревка в моих руках словно слышали заклинания и становились чем-то другим, большим.

С трудом подавив в себе желание зажмуриться, я протянула Джону руку и шагнула в светящийся круг портала.

Что ж, портал не подвел. Мы и в самом деле оказались в каюте Джона, это стало понятно сразу, как только он, с несколько смущенным видом, убрал с кресла валявшиеся там джинсы. Каюта была роскошная, не чета моей — дубовые панели, кожа, тяжелые шелковые портьеры. Из гостиной вели две двери, одна, видимо, в спальню. О второй хозяин сказал, в ответ на мой вопросительный взгляд, с некоторой неохотой: «Кабинет». Боги Темные и Светлые, кабинет — в каюте!

— Ну, что? Кажется, получилось? — молодой человек был очень доволен, и справедливо, о чем я и поспешила сказать.

— Без тебя я бы точно пропала, спасибо, Джон! Как ты вообще ухитрился заметить, что произошло? И, кстати, что именно произошло? Я ж ничего не видела, кроме острова, потом удар в спину, и… — всхлип мне удалось проглотить.

— Я почти ничего и не разглядел. Пошел вдоль борта, увидел тебя и рядом — фигуру в белом кителе. Еще подумал, что это… э-э-э… твой поклонник какой-то. И вдруг он толкает тебя в спину и уходит. Ну, я и прыгнул следом.

— Понятно.

Хозяин каюты отодвинул одну из панелей, достал пару толстопузых бокалов и солидную бутылку с темно-коричневым напитком, набулькал в бокалы по солидной порции и протянул один мне.

— Давай-ка, тебе надо согреться изнутри. Будь здорова!

— Постараюсь, — ответила я, и принюхалась. Коньяк. Я такого и не пробовала никогда, хотя в отцовском баре многое водилось.

После спиртного меня отпустило, и я перестала трястись. Как-то многовато приключений вокруг, я на это не подписывалась! Взгляд упал на мое отражение в зеркале, и я зажмурилась от неловкости. Волосы торчат во все стороны, бывшее парео мало что прикрывает, на лице какие-то пятна. Ужас!

— Слушай, — я отставила пустой бокал, — мне бы в свою каюту попасть, душ принять и все такое. Да и тебе тоже надо…

— Ты права. К твоей каюте у меня привязки нет, я там не был. Так что только через дверь. Погоди, я посмотрю, нет ли кого в коридоре.

В коридоре было пусто. Я выскользнула из двери и пробежала несколько метров до своей родной каюты, приложила ладонь к замку и, наконец-то, оказалась дома. Ну, ведь на эти дни моим домом стала моя каюта?

Душ, в первую очередь горячий душ! Я даже не стала терять времени на распутывание завязок купальника, а прямо в нем и в остатках парео встала под горячие струи. Блаженство, другого слова не подберешь! Бывшее парео полетело в мусорную корзину, купальник отправился в раковину для стирки, а я смывала с себя соль, страх, след чужих рук, толкнувших в спину…

После душа я завернулась в махровый халат, закрутила на голове тюрбан из полотенца и уселась в кресло поразмышлять. Половина блокнота уже была заполнена закорючками и завитушками, так что я перевернула страницу и начала новый рисунок.

Итак, меня явно попытались убить. Вряд ли каких-то злоумышленников интересую лично я, Александра ванн Хоорн, дипломированный артефактор двадцать трех лет отроду. Пока что за свою недолгую жизнь я не успела совершить ничего столь значительного, чтобы заслужить покушение — дважды за два дня! Получается, что покушения эти связаны с, так сказать, внешними факторами. Родители. Братья. Моника. Майя. Самый близкий круг. И еще есть круг дальний — карандаш вычертил две концентрических окружности — те, с кем свела меня неделю назад «Гордость Бритвальда». Госпожа Редфилд, генерал МакАртур, Джон и Лео.

По зрелом размышлении, никого из этих людей моя смерть не заденет. Ну, то есть, они будут огорчены, но это не помешает генералу передать документы адресату в правительстве Бритвальда, госпоже Редфилд — расследовать какое-нибудь ужасное магическое преступление и третировать студентов, а Леонарду и Джону… ну, не знаю, чем они там занимаются. В общем, продолжать жить.

Круги не совпадают совсем.

Значит, возвращаемся к семье.

Родители. Братья. Моника. Майя.

С досадой я ткнула карандашом в страницу. Сломанный грифель прочертил неровную линию и отлетел куда-то. У меня слишком мало информации. Я уверена, что нападения на генерала и на меня — это детали разных головоломок, но априори считать это совпадением было бы глупо.

Просушивая волосы, натягивая джинсы и футболку, я продолжала обдумывать все произошедшее. Переложила с места на место расческу, переставила флакон духов, взяла в руки яркий ухмыляющийся шарик, подаренный вчера на концерте фокусником. И тут передо мной появились руки этого самого фокусника, тасующие колоду, а в ушах зазвучал его голос; «Это не обман, ни в коем случае нельзя обманывать! Просто нужно заставить всех смотреть не на ту вещь и не на то место. Вот так, ап!» — и он вынул карту из-за уха третьего помощника.

Шум на палубе отвлек меня от размышлений. Невольно я посмотрела на часы и даже вздрогнула: с момента, когда я вышла на палубу загорать, прошло всего лишь четыре часа. А мне показалось — минуло почти сутки, столько всего уместилось в эти часы: расслабленная дрёма возле бассейна, падение в холодную зеленую воду, пальмовый островок в океане и, наконец, опасный портал.

Голоса на палубе между тем стали громче, похоже было, что там собрались чуть ли не все пассажиры первого класса. Странно, время обеда, почему они не в ресторане?

В этот момент корабль остановился. Я взглянула в иллюминатор, и не поверила своим глазам: знакомая скала, песок, пальма, под которой сидели мы с Джоном… Что это значит?

Очертя голову, я выскочила в коридор и застучала в дверь каюты, откуда каких-то полчаса назад выскальзывала с такой осторожностью. Дверь распахнулась мгновенно.

— Ты тоже видел, корабль вернулся к тому острову!

— Да. Значит, кто-то еще заметил твое падение в воду и мой прыжок следом, и Гаскелл повернул назад сразу же.

— Наверное, надо выйти на палубу, чтобы нас не искали там? — я кивнула в сторону острова.

— Пойдем.

Джон по одному оторвал мои пальцы от дверного косяка, бережно взял под локоть и повел к выходу на палубу, приговаривая:

— Не бойся, я здесь. Я никуда от тебя не отойду.

Дверь на палубу распахнулась, солнце ударило в глаза, и шум внезапно затих. Широкими шагами подошел к нам капитан Гаскелл, схватил меня за плечо и очень тихо спросил:

— Все живы? Как вы выбрались, Уотербери?

Снова, как и в предыдущие вечера, после ужина мы впятером сидели в курительной. То ли остальные пассажиры поголовно поддались новомодной нелюбви к табаку, то ли предпочитали курить на палубе, но — я вот только сейчас сообразила! — с начала путешествия я не видела в этой уютной темноватой комнате практически никого, кроме нашей странной компании.

Генерал МакАртур молча набивал свою кукурузную трубку, госпожа Редфилд выдувала пахнущие вишней кольца дыма и молчала, Леонард прикуривал сигареты одну от другой.

Все время между обедом и ужином я провела в компании корабельного мага и капитана Гаскелла, с госпожой Редфилд за моим правым плечом в роли ангела судного дня. Капитан был очень расстроен чрезвычайным происшествием на его судне, и ревностно пытался выкопать из моей памяти, а затем памяти Джона хоть какие-то подробности.

Само происшествие разглядели пятеро пассажиров, беда только в том, что нападавшего они описывали совершенно по-разному.

Леди Лавендер, очень немолодая дама, путешествовавшая в Новый свет к сыну, заметила лишь смазанный белый силуэт. В оправдание леди нужно сказать, что видела она исключительно плохо. Для того, чтобы читать, писать письма, находить носовые платки и выполнять всякую мелкую работу, при леди Лавендер находилась компаньонка, мисс Карстон. Беда только в том, что компаньонка, вместе с ее прославленным острым зрением, в интересующий всех момент отлучилась за пледом.

Мистер и миссис Спенсер, молодожены, возвращались из свадебного путешествия. Сидели они практически лицом к корме, должны были видеть все, как на ладони — но, как и положено молодоженам, заняты были исключительно друг другом. Миссис Спенсер показалось, что по корме к правому борту быстро уходила женщина в белом платье, но ни лицо, ни фигуру описать она не смогла.

Священник церкви Единого, отец Фельтрини, сидел в тени навеса и читал новейшие разъяснения к третьему тому поучений блаженного Сульпиция. Видимо, разъяснения нужно было тщательно обдумывать, потому что святой отец частенько от книги отрывался и смотрел на океан. Он видел, как женщину в ярком парео столкнули за борт, и как туда сразу прыгнул молодой человек. Сам отец Фельтрини был слишком далеко, но именно он немедленно позвал дежурного матроса, и именно по его настоянию был срочно вызван капитан Гаскелл, отдыхавший после ночной вахты. Священник описал преступника, как высокого мужчину в белой рубашке с длинными рукавами. Не кителе, нет! Именно рубашке. Он заметил, что ткань тонкая, да и никаких шевронов на рукавах не было. К сожалению, о цвете волос нападавшего выяснить ничего не удалось, на нем был белый головной убор. Здесь отец Фельтрини виновато улыбнулся мне и сказал:

— Знаете, я был далеко, на таком расстоянии не отличишь кепи от какой-нибудь бейсболки… — он перекинул пару бусин на деревянных четках и добавил, по-прежнему обращаясь ко мне, — Я очень рад, что вы не пострадали. Если вам понадобится утешение, помощь, любая поддержка — я еду, чтобы принять приход в пригороде Христиании, Амалиенборге. Приходите в любое время.

— Спасибо, святой отец, — только и могла ответить я.

Когда отец Фельтрини вышел, госпожа Редфилд сказала, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— Мне, магу с немалым стажем, трудно было бы придерживаться формальной веры. Но иной раз священники Единого ухитряются разглядеть что-то, чего не видим мы. И я говорю не об ауре…

Последний свидетель происшествия был самым неожиданным и самым многообещающим. Начать с того, что это был гном, почтенный Фаургрид Маульташ из клана Медного Обуха. Гном, переплывающий океан — это явление из категории «не бывает», вроде говорящих котов или самозавязывающихся ботинок. С другой стороны, пару дней назад я ведь видела говорящую разумную книгу? Ну, вот и гнома — пассажира трансокеанского корабля увидела.

Гном был, как и положено согласно классическому образцу, невысок, широк в плечах, обладал роскошной иссиня-черной бородой в крупных кольцах и смотрел на мир небольшими хитрыми голубыми глазками. Мне он сразу понравился.

Почтенный Фаургрид поплотнее уселся на стул, покачал правым ботинком (ноги его слегка не доставали до полу, но гнома это не смущало) и сказал:

— Видел, конечно. И как барышню столкнули, и как молодой человек за ней кинулся. Сам-то я прыгать не стал, плавать не обучен. У нашего народа с большой водой отношения сложные. Но зато я проследил, куда делся злодей.

Гном достал трубку и вопросительно посмотрел на капитана. Тот дернул головой, что можно было счесть согласием. Почтенный Фаургрид так и решил, что курить в офицерской кают-компании ему позволили: достал вышитый замшевый кисет, тщательно набил трубку, убрал кисет, поискал по карманам спички… Госпожа Редфилд наклонилась вперед и щелчком пальцев подожгла табак; гном с удовольствием затянулся, выпустил клуб дыма и продолжил:

— Спасибо, госпожа. Так вот, тот мужчина метнулся к лестнице…

— К трапу, — педантично поправил капитан.

— К трапу, — не стал спорить Фаургрид. — По трапу он спустился на две этажа ниже…

— На две палубы, — вновь перебил его Гаскелл.

— Ради бога, кэп, дайте ему рассказать! — воскликнул корабельный маг.

Капитан явственно скрипнул зубами, но кивнул. Гном грелся во всеобщем внимании, как кошка в лучах солнца.

— А дальше мужчина пробежал по коридору до самого конца, отпер дверь, на которой написано «Не входить! Только для персонала», вошел туда, и… все. Я подождал минут десять, он не выходил, и я вернулся на верхнюю палубу, к бассейну. Вы, уважаемый капитан, уже были там.

Капитан и маг переглянулись, потом маг переспросил:

— То есть, получается, дверь в самом конце коридора на четвертой палубе, с запрещающей надписью?

— Ну, я ж сказал.

Тяжело вздохнув, Гаскелл нашел в себе силы учтиво поблагодарить гнома и проводить его до двери. Госпожа Редфилд поинтересовалась:

— И что там, за дверью?

— Там… еще один коридор, да. И трап вниз, — слова из себя капитан выдавливал почти по буковке.

— Трап вниз, который приводит к?.. чему?

— Тьфу, Темный! Да к машинному отделению и фиалам с элементалями, вот к чему! И там вообще нечего делать любому, кроме вот мэтра Бертье, деда и механиков!

Мне стало так любопытно, что я влезла в разговор.

— А дед — это кто?

— Старший механик, Грирсон, — отмахнулся магистр.

Я вжалась в кресло и постаралась прикинуться подушкой: сейчас сообразят, что я уже все, что могла, рассказала, и выгонят. А мне любопытно до ужаса! И, в конце концов, это меня пытались утопить!

Госпожа Редфилд прошлась по кают-компании, постояла у иллюминатора, постучала по нему ногтями.

— Там замок магический? — спросила она, поворачиваясь.

— И магический, и механический, — ответил мэтр Бертье. — Тем, у кого есть доступ, я сделал ключ-карту. Их всего шесть: у капитала, у меня, у Грирсона и у троих механиков.

Госпожа Редфилд покрутила в руках золотисто-желтую карту с синей полосой и вернула ее корабельному магу.

— Хорошая работа, вмиг не вскроешь. Надо проверить, не пропадала ли такая…

— Это понятно, — безо всякого почтения перебил ее капитан Гаскелл. — Что будем делать с девушкой?

Все трое посмотрели на меня, как кошки на кусок рыбы. Я еще больше вжалась в кресло, вцепилась в подлокотники и сказала:

— Не надо со мной ничего делать! Два дня осталось, я у себя в каюте посижу! И к борту подходить не буду!

Глава 9

Дюжий матрос, которого капитан Гаскелл прикрепил ко мне для охраны, согласился оставить меня в курительной в компании четырех безупречных граждан Союза королевств, и отправился ужинать. Джон пообещал лично проследить, чтобы я из этой комнаты ни ногой никуда, сел со мной рядом и, на всякий случай, взял за руку. Я втихаря пнула его ногой, но промахнулась.

Вообще, после всех сегодняшних волнений, купаний и рыданий уже хотелось спать до ужаса, но как я могла уйти и не принять участия в обсуждении произошедшего? Никак!

Впрочем, пока никакого обсуждения не было. Трое молчали и курили, будто пытаясь максимально заполнить большую комнату дымом, двое молчали просто так.

Я вытянула свою руку из ладони Джона, выбралась из глубокого кожаного кресла и прошлась по курительной. Просто, чтобы развеяться. Вот, рассмотрю, наконец, деревянные резные панели, которыми отделаны стены. Темное дерево на ощупь было шелковистым, я погладила панель, провела пальцем вслед за завитком. Прямо за моей спиной раздался голос Лео, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Резной дуб. И отличная работа, кстати. Лет двести этому дереву.

— Небось, из какой-нибудь разрушавшейся усадьбы забрали…

— Скорее всего, — он пожал плечами.

В курительной вновь повисло молчание. Наконец, генерал решил его нарушить, откашлялся и сказал:

— Скажите, только мне кажется, что в происходящем есть некая несообразность?

Ответить ему никто не успел: дверь распахнулась, и на пороге появился уже знакомый мне гном, почтенный Фаургрид, с трубкой в руках.

— Добрый вечер, — отвесил он общий поклон. — Не будет ли уважаемая компания возражать, если простой горный мастер к ней присоединится, дабы выкурить трубочку перед сном? На палубе опять дождь, да и ветрено.

— Присоединяйтесь, конечно, мастер! Вот удобное кресло, — Лео вскочил и придвинул кресло к столу.

Гном сел, затянулся трубкой, выпустил пару дымных колец и посмотрел на всех хитрыми глазами.

— А вот когда я входил, мне послышалось, что уважаемый господин генерал упомянул какие-то несообразности. Может ли скромный горный мастер поинтересоваться, о чем идет речь?

Госпожа Редфилд приподняла бровь.

— Разумеется, почтенный господин Фаургрид Маульташ. Поинтересуйтесь.

Глаза ее смеялись. Впрочем, и в голубых глазках горного мастера прыгали искры. Вообще, у меня было такое ощущение, что эти двое то ли фехтуют, то ли ведут какой-то безмолвный разговор, слышимый только им двоим. Кажется, и не только у меня — генерал вновь откашлялся и произнес:

— Мы обсуждали различные неожиданные и нелепые происшествия, происходившие на борту нашего корабля… хм, и рядом с ним, да… с начала плавания.

— Ага… — Протянул гном с непонятным удовлетворением. — Тогда, если позволите, я добавлю пару происшествий в вашу копилку, а потом, возможно, и вы со мной поделитесь информацией и соображениями.

Фаургрид осмотрелся, легко выпрыгнул из глубокого кресла, подошел к сонетке и дернул. Стюард появился почти мгновенно.

— Будь добр, любезный, принеси нам на компанию графинчик хорошей аква-виты, холодной воды и шесть стаканов. Или кто-то желает другого напитка? — повернулся он к нам.

Я задумалась на мгновение — может, попросить чего-то полегче? Но потом вслед за остальными покачала головой. В конце концов, коньяк я сегодня уже пила, не понижать же градус.

Что ж, обслуживание на борту «Гордости Бритвальда» было на высшем уровне: кажется, не успел еще Фаургрид вернуться в кресло, а стюард уже расставлял на столе широкие стаканы с тяжелым дном. Золотистая жидкость тяжело колыхнулась в хрустальном графине, звякнула стеклянная бутылка с водой. Гном придержал стюарда за рукав и сунул ему монету:

— И присмотри, чтобы остальные желающие покурить делали это в другом месте.

Стюард кивнул и испарился.

Фаургрид разгладил бороду, приложился к стакану с аква-витой и начал:

— Итак. Во-первых, за восемь дней нашего путешествия в моей каюте трижды поменялись картины на стенах.

Он загнул большой палец на левой руке. Левая бровь госпожи Редфилд поползла вверх:

— Поясните, пожалуйста!

— Когда я занял свою каюту номер пятьдесят семь, над кроватью висел горный пейзаж, а возле зеркала — натюрморт с лимоном и виноградом. Через два дня над кроватью оказался букет, а возле зеркала — портрет неприятной старой женщины в чепце.

Тут гном растопырил пальцы вокруг головы, изображая чепец, и продолжил, убедившись, что мы затаили дыхание и слушаем:

— А сегодня, когда я вернулся в каюту после завтрака, вместо неприятной старухи была красавица в венке, а над кроватью пейзаж с рекой и садом. Я, конечно, понимаю, что перевесить картинки мог стюард или горничная, это дело трех минут. Но зачем?

Да уж… я живо представила себе, как возвращаюсь в свою каюту — пусть временный, но все же дом! И обнаруживаю, что картины переменились, или стол решил стоять не справа, а слева от кровати, или комод взял, да и подрос сантиметров на тридцать. Ведь даже не расскажешь никому, примут за сумасшедшую.

И эхом моих мыслей прозвучал вопрос Леонарда:

— Вы кому-нибудь об этом рассказывали?

— Я похож на идиота? — вопросом на вопрос ответил Фаургрид. — Вы ж понимаете, что бы я услышал в ответ… да хоть от нашего уважаемого капитана Гаскелла.

— Ладно, предположим, это была глупая шутка в стиле школьников пятого класса. Кнопка, подложенная на стул учителя. А что еще с вами происходило? — госпожа Редфилд не выпускала из рук основную нить беседы.

— Да вроде бы всякая ерунда, мелочь. Вот только ее было многовато. Ну, например, у меня пропало несколько документов. Важных для меня, финансовых. Но, с другой стороны, важны они только для меня, никто больше не смог бы ими воспользоваться из-за магического нотариального заверения.

— Когда документы пропали?

— В первый же день плавания, пока я был на этом… (тут гном явно проглотил неприличное слово) вечернем концерте. А через три дня вечером я обнаружил их под своей подушкой! Получается, что кто-то регулярно шарит в моей каюте, и чувствует там себя совершенно вольготно. И этот кто-то хочет, чтобы я знал о его… визитах.

— Поясните, пожалуйста, — попросил Джон.

— Я ведь эти бумаги не стал бы смотреть, они мне понадобятся только в Христиании. Просто считал кое-что, ну, и полез уточнить процент… э-э-э… ну, неважно. И, если бы этот некто вернул документы на место, я мог бы и не узнать, что они пропадали. Но их подложили под подушку, значит, хотели, чтобы я обратил на это внимание!

— Получается, нашему неизвестному нужно было, чтобы вы подняли шум, — резюмировала Лавиния. — А вы этого не сделали. Почему?

— Да потому, что документы эти секретные, я и вам бы о них не сказал, если бы не обстоятельства, — гном надул щеки. — И еще, если меня настоятельно подталкивают что-то сделать, я лучше приторможу. Здоровее буду.

Госпожа Редфилд прошлась по курительной, постояла у окна, глядя на золотой нарождающийся месяц, потом вновь села в кресло. Все молчали — не знаю, как кто, а я просто замерла, чтобы не мешать ее размышлениям. Наконец магиня отмерла:

— Я предлагаю открыть карты, — сказала она непринужденно. — Если говорить честно, из присутствующих в этой комнате только генерал и Александра практически ничего не скрывают. Но прежде я предложила бы пригласить сюда капитана и, может быть, корабельного мага, мэтра Бертье. Кто-то вторгается в их хозяйство, и они имеют право знать подробности.

Капитана ждать долго не пришлось, минут через пять он уже сидел в кресле рядом с МакАртуром, а за его спиной расположился чем-то страшно недовольный мэтр Бертье. Госпожа Редфилд посмотрела на него, усмехнулась своим мыслям и начала говорить:

— Итак, как я уже сказала, я предлагаю открыть карты. Капитан Гаскелл, в этой комнате мы начали обсуждение странных, глупых, неприятных и противоречивых происшествий, случившихся с присутствующими за последние девять дней. Но для начала мне хотелось бы, чтобы вы начали серьезнее относиться к ситуации, и согласились, что никто из нас не шутит. Я начну с себя: баронесса Лавиния Редфилд, коммандер Службы магической безопасности Союза королевств. А кроме этого — архимаг и декан кафедры боевой магии высшей магической Академии в Лютеции.

Капитал Гаскелл промолчал, мэтр Бертье слегка побледнел, а госпожа Редфилд перевела взгляд на… Джона? Как интересно! Неужели в этой молчаливой громадине прячутся тайны?

Джон хмыкнул, потер переносицу и посмотрел на Лео. Тот пожал плечами и сказал:

— Да что уж теперь прятать. Считай, что все свои.

— Ладно, — Джон покивал каким-то своим мыслям, потом вытащил из-за ворота рубашки медальон в виде трех концентрических кругов из белого золота, с шестью небольшими камнями в среднем круге. Я поняла, что это артефакт, довольно давно, но, разумеется, не могла установить его функции. Для этого нужно, как минимум, взять артефакт в руки, а Джон не расставался с ним ни на миг: и в бассейне он тоже оставался на шее владельца, да и когда мы доплыли до острова, никуда не делся.

Тем временем молодой человек нажал поочередно на камни: рубин, сапфир, бирюза, опять рубин, топаз, опять рубин, опал и, наконец, черный агат. Какое-то мгновение ничего не происходило, а потом его лицо стало неуловимо меняться — подбородок, форма носа, брови… Через минуту перед нами уже сидел совершенно другой человек, которого трудно было не узнать; портреты его регулярно появлялись в новостях головидео и в журналах. Еще бы! Хорош собой, выдающийся техномаг, море обаяния, холост — наследник данской короны Хольгерд-Иоанн-Кнуд Эресунн.

— Понятно, — нарушила молчание неугомонная госпожа Редфилд. — Что-то подобное я и подозревала. Артефакт у вас хорош, ваше высочество, я не смогла пробиться, хотя пару раз пыталась. Мэтр Лодброк делал?

— Именно, — склонил голову Джон… то есть, Хольгерд и так далее. — Разрешите представить вам моего близкого друга, майора королевской Стражи, Леонарда Пембрука, графа Оттердаг.

Лео коротко кивнул, потом сказал:

— Пожалуй, никаких странностей в нашем плавании не наблюдалось. Все шло нормально. Ну, если не считать приключавшегося с окружающими.

— Ну что ж, — кивнула госпожа Редфилд. — Идем дальше. Уважаемый Фаургрид?

— Эх… — гном вздохнул, потом встал с кресла. Он не пользовался никакими магическими предметами, но мне показалось, что вдруг стал выше ростом, профиль закаменел, хоть на монетах чекань. — Разрешите представиться: Фаургрид Маульташ, Хранитель клана Медного Обуха.

Ого! Хранитель — это фактический глава клана. Какое тут у нас… представительное общество собралось. Тем временем госпожа Редфилд добавила к словам Фаургрида:

— Сколько я помню, маг земли в ранге архимага, первый советник Подгорного короля Таурина второго… мне не изменяет память, дорогой господин Маульташ?

— Ну что вы, баронесса! — гном усмехнулся и сел.

Тут, наконец, отмер капитан Гаскелл. Судя по нему, все это время он переваривал известие о количестве высокопоставленных особ, внезапно свалившихся на его голову.

— Что я еще не знаю? — скрипнул он зубами и в упор уставился на меня. — Вы, юная леди, окажетесь королевой Галлии? Или уж сразу аватарой богини Дану?

— Нет, господин капитан! Боюсь вас разочаровать, но я останусь той, кем представлялась с самого начала, Александрой ван Хоорн, гражданкой Бритвальда, следующей по личным надобностях в Христианию.

Мое признание не умиротворило Гаскелла, и он перевел пылающий взор на генерала МакАртура. Мне показалось даже, что, если бы мог, он и зарычал, и пар из ноздрей выпустил. Видимо, присутствие принца Хольгерда-Иоанна его несколько стесняло.

МакАртур хмыкнул и потянулся к погасшей трубке.

— Боюсь вас разочаровать, Гаскелл, но и мне нечего добавить… Лавиния, давай уже не будем отнимать время у занятого человека. Расскажи капитану о встреченных нами странностях, и будем решать, к чему это нас ведет.

Рассказ госпожи Редфилд не был длинным, но капитана и мэтра Бертье, судя по всему, впечатлил. Во всяком случае, мэтр Бертье совершенно по-простонародному почесал макушку и сказал Гаскеллу:

— Послушай-ка, Джош, а ведь мы можем дополнить списочек, а?

И она дополнили.

Нынешний рейс «Гордости Бритвальда» выдался чрезвычайно урожайным на несуразности, неприятности, жалобы пассажиров. Причем все странности касались только и исключительно пассажиров первого класса — ни во втором классе, ни среди команды ничего подобного не было.

Одна из пассажирок рассказала о регулярно появляющемся в ее каюте призраке; другую преследовал ненавидимый ею запах розового масла. У третьей, так же как и у Фаургрида, менялись картинки в каюте. Еще один пассажир не мог поймать важные для него письма и бумаги; они, словно живые и обладающие собственной волей, каждый раз оказывались в другом месте.

Нужно отметить, что все жалобы были объединены несколькими общими факторами: ничего не происходило с теми пассажирами, кто путешествовал не в одиночестве; никто всерьез не пострадал — самыми тяжелыми случаями были порезы на руках Дианы Маллиган, да мое незапланированное купание.

— Нам от чего-то старательно отводят глаза. Вот только интересно, от чего?

Глава 10

Я отвела взгляд от корзины с булочками и тяжело вздохнула. Больше впихнуть не получалось ни крошки, а ведь я еще не попробовала плюшки с кремом и розовой глазурью! Да, удивительным образом моя мама умеет найти и взять на работу лучшую кухарку города, и так — в любом месте, куда их с отцом закидывает судьба (и министерство иностранных дел). Вот и здесь, в Христиании, они обосновались совсем недавно, но на кухне резиденции посла царит фру Густавсон, и казенный особняк пахнет ванилью, корицей, кардамоном и чем-то неуловимо домашним.

— Все, мам, я сейчас лопну. А ты еще хочешь меня куда-то вечером выводить! Я же ни в одно платье не влезу так!

— Ладно-ладно, — отмахнулась мама. — Просто я тебя давно не видела и соскучилась.

— Так, может быть, ты все же расскажешь, зачем меня так срочно вызвали из Бостона? Я там уже почти корни пустила…

— Милая, — мама погладила меня по голове, как маленькую, — мне бы очень не хотелось, чтобы ты пустила корни так далеко от нас. Конечно, это твое дело, но, я так понимаю, с тем молодым человеком ты порвала? Значит, в общем-то, кроме привычки ничто не держало тебя в Бостоне.

— Наверное, да. Но привычка тоже значит немало, согласись!

Мы помолчали, потом мама покачала головой и сказала:

— У меня такое впечатление, что над отцом… что-то сгущается. И если бы это были просто небольшие неприятности по службе, я бы не волновалась — известное дело, посол отдувается за всех. Но у меня чувство, что надо ждать чего-то более серьезное. И леди Фелиция приезжает через две недели.

Тут я могла только охнуть. Леди Фелиция ван Хоорн, старая дева, кузина моей бабушки, была безошибочной приметой надвигающегося семейного урагана. За свою жизнь я видела ее три раза, и каждый визит был катастрофичнее предыдущего. К счастью, большую часть времени она проводила в своей гасиенде на острове Лансароте. Говорят, в последние пятьдесят лет активность тамошнего вулкана де ла Куэва изрядно возросла, и я более чем уверена, что одна из причин тому — бурный темперамент леди Фелиции. А, может быть, пришло мне вдруг в голову, она заставляет все возможные неприятности собираться вокруг нее и вываливаться на окружающих? Никто же не говорил, что Дар должен быть непременно полезным…

— Зачем? Чего вдруг она решила рискнуть путешествовать со своего Лансароте на дирижабле?

— Ну, в письме она сообщила, что не может не присутствовать на юбилее короля Ингвара, — мама пожала плечами. — Причина не хуже любой другой, а в чем там дело на самом деле, боюсь даже предполагать.

— Как это королевская канцелярия так промахнулась, отправила ей приглашение?

Мама только вздохнула:

— Ты же понимаешь, без тебя мы ее визита не переживем. Она не хочет останавливаться в отеле, мол, зачем, когда у нее такие близкие родственники живут в роскошном особняке? Так что, как ни крути, без тебя я просто не выживу.

Да, матушка права: странным образом, в моем присутствии легендарная фурия, одного взгляда которой бывало довольно, чтобы самая закаленная горничная упала в обморок, превращается в обычную неопрятную немолодую женщину. Наш семейный маг предположил когда-то, что это мой вариант Дара. Леди Фелиция знает об этом, и обычно старается держаться от меня подальше.

— Мам, только… я ее не видела лет десять, с моих четырнадцати. Мало ли, вдруг мой Дар утратил силу?

— Будем надеяться, что нет, — Она помолчала, рассеянно размешивая кофе, потом встрепенулась. — Но ты не закончила рассказ о плавании! Я правильно поняла, что ты теперь хорошо знакома с наследником?

Ой-ой… Когда у мамы вот так загораются глаза, все живое и относительно разумное предпочитает спрятаться подальше. Я запихала поглубже инстинкт самосохранения и ответила:

— Не могу сказать, что я с ним близко знакома. Он мне вытащил меня из крайне неприятной ситуации, ты же знаешь, что я боюсь глубокой воды.

— Ладно, это мы еще посмотрим, насколько близкое у вас знакомство. Так удалось капитану выяснить, кто устраивал все эти… сюрпризы?

— Удалось, конечно… Только не сразу, и не совсем капитану.

Чем ближе «Гордость Бритвальда» подходила к Проливу, тем сильнее становилась качка. Что бы там ни писали в газетах журналисты, воспевающие океанские путешествия, волны, лодки, качку и иные романтические подробности, я теперь знала точно: даже на больших трансокеанских кораблях волнение чувствуется. И еще как.

К моему удивлению, меня по-прежнему не укачивало, чего нельзя было сказать о многих моих попутчиках. За ужином в ресторане не набралось и половины народу. За нашим столом отсутствовал лорд Бринуотер, не было и мадам Девинь; впрочем, ее я за все время плавания видела от силы раза четыре-пять, и те на палубе, где она установила мольберт, зонт, и принимала красивые позы. Ела она в каюте.

После купания в океане в бассейн мне не хотелось. Вообще не хотелось выходить на палубу. Поэтому большую часть последнего дня плавания я провела в своей каюте — доделала почти одушевленный кулинарный блокнот для Майи и несколько простеньких вещиц для подарков, решила, наконец, что сделаю для родителей (общий для двоих артефакт, поддерживающий здоровье и восстанавливающий силы)… в общем, провела время с пользой.

Несколько раз перед глазами вдруг вставало лицо Джона, становящегося наследником данской короны Хольгердом-Иоанном. Стало совсем грустно — что уж теперь от себя самой скрывать, Джон мне очень понравился. Именно в этой, так сказать, ипостаси. А оказалось, что приглянулся мне миф, иллюзия, фантом.

С другой стороны, ведь с Оливером Смаутом было примерно то же самое: оказалось, что человека, за которого я планировала выйти замуж, не существует. А тот, который есть в реальности, решительно мне не понравился.

На ужин я собиралась совсем в раздрызганных чувствах. Пришлось откапывать шкатулку с косметикой и пудрить пятна под глазами и покрасневший нос.

Наутро, уже в половине десятого, «Гордость Бритвальда» должна была причалить в доке Кэнэри-Уорф. А в девять утра, когда я лениво размышляла, собираться ли к завтраку сейчас, или подождать еще полчаса, пока разгрузятся все, покидающие корабль в Люнденвике, на палубе раздались громкие крики, даже, пожалуй, вопли, топот и успокаивающий басок дежурного офицера. Я накинула халат и выглянула в дверь. Мимо с топотом пронесся юнец в форме, затормозил, повернулся ко мне и сказал нервно:

— Леди, вы бы вернулись пока в свою каюту!

— А что случилось?

— Бассейн горит! — и он выскочил за дверь раньше, чем я успела задать еще вопрос.

Быстрее собственного визга я впрыгнула в джинсы, мокасины и первую попавшуюся майку, и вылетела на палубу.

От бассейна валили клубы черного дыма. На моих глазах этот дым перемешался с оранжевыми языками пламени, собрался в толстый жгут, и с верхней палубы на жилую поползла огромная дымно-пламенная змея. В огненной пасти мелькал быстрый черный раздвоенный язык. Охнув, я сделала полшага назад, но что-то в этой картинке меня насторожило. От змеи не тянуло жаром и запахом гари, не слышно было шуршания чешуи о доски палубы…

— Иллюзия, конечно, — сказала за моей спиной неслышно подошедшая госпожа Редфилд. — Не знаю, зачем, но думаю, это скоро будет понятно. Вот же Темный, а я хотела пораньше покинуть корабль…

Она направилась к трапу, по которому стекала дымная змея, и спокойно стала подниматься на верхнюю палубу. За спиной послышался вскрик и звук, будто что-то увесистое осело на палубу. Понятно, кто-то из наших светских дам не упустил случая упасть в обморок…

Я последовала за госпожой Редфилд, хотя и страшновато было входить в огонь, выглядящий совсем натуральным. Что ж делать — ей может понадобиться помощь. Маг я слабенький, но отдать резерв при необходимости это не помешает.

Бассейн и в самом деле горел. Пламя плясало над голубой водой и жадно лизало бортики. Госпожа Редфилд вздохнула и спросила у зданий дока Кэнэри:

— Интересно, почему корабельный маг блистательно отсутствует каждый раз, когда он нужен?

Первой исчезла дымная змея, вытекавшая из бассейна. Огонь стал оседать, и с легким хлопком пропал. Магичка повернулась, увидела меня и сказала, усмехнувшись:

— А самое любопытное, кому это понадобилось? Раз уж ты здесь, пойдем к капитану, думаю, там будет интересно.

Подходы к капитанскому мостику были перегорожены могучими плечами матросов. Где-то я могла понять капитана: высадку пассажиров контролировали второй помощник и представитель владельца судна, «Компании океанских перевозок Бритвальда». Пассажиры весь рейс выкидывали фортели и были не вполне адекватными, так что Гаскелл разумно решил оставаться выше того кошмара, в который могло бы превратиться прощание с теми, кто сходил в Люнденвике. И уже начало превращаться, кстати!

Кипящие волны нервничающих пассажиров разбивались о бело-голубую равнодушную стену и откатывались, разочарованные. Я следовала в кильватере госпожи Редфилд под всеми парусами, только белая пена разлеталась за моей спиной.

На капитанском мостике нам не были рады.

— Капитан, здравствуйте! Мэтр Бертье, как, и вы здесь? — тон ее был чрезвычайно сухим, как эльфийская галета пятидесятилетней давности. — Может быть, раз уж мы так неожиданно встретились, расскажете, почему я должна была выполнять ваши обязанности на палубе?

— Но, баронесса, я… э-э-э… помогаю суперкарго в разгрузке! — попытался ответить Бертье. Однако беднягу уже захватило волной и несло куда-то к Темному.

— Наш шутник только что до полусмерти напугал иллюзией почти две сотни пассажиров. И если служащие «Компании океанских перевозок Бритвальда» за время плавания неспособны оказались найти указанного шутника и нейтрализовать его, очевидно, я должна буду выставить компании счет за магические услуги, — госпожа Редфилд дождалась, пока цвет лица мэтра Бертье стал напоминать несвежую брынзу, и вбила последний гвоздь, — По моим расценкам!

Тот поднял мученический взгляд на капитана:

— Капитан, простите. Я пошел на палубу. Если баронесса еще раз шевельнет пальцем, это меня просто разорит!

— Идите, мэтр Бертье! — кажется, капитан был раздражен не меньше госпожи Редфилд, поскольку пробурчал, не особо понижая голос, — Маги! Темный их побери, насколько проще было бы с обычной, нормальной, механической техникой!

Честно говоря, все время этой битвы гигантов я стояла возле самой двери, стараясь слиться ней. Между прочим, мне на этом корабле еще сутки плыть до Христиании!

Но тут капитан устало потер лоб и спросил почти нормальным голосом:

— Вы что-то хотели, госпожа Редфилд?

— Вообще-то я хотела отправиться на берег, — ответила она, также смягчаясь. — Но тут у вас так занятно, что я, пожалуй, оставлю за собой каюту до конца вашего плавания. Если нет на то ваших возражений, капитан.

— Как вам будет угодно, мадам.

Госпожа Редфилд благосклонно улыбнулась и присела на край стола.

— И еще одно, капитан. В ближайшие полчаса произойдет что-то, ради чего наши злоумышленники и устроили всю эту фантасмагорию. Я уверена, что они постараются сойти с борта первыми и раствориться в толпе.

— Я не смогу остановить высадку иначе, чем по распоряжению Стражи, — капитан развел руками. — А его мы получить не успеем, да и на каком основании?

— Это понятно, — отмахнулась магичка. — Я и не предлагаю останавливать высадку. Я предлагаю магически пометить каждого из пассажиров, чтобы потом их легко было найти — даже тех, кто сменит внешность и имя.

— Каким образом? Вы ж не сможете стоять у трапа, и к каждому прикасаться?

— Нет. А вот вы и ваши помощники — сможете!

— Госпожа Редфилд, — капитан откашлялся, — я готов простоять у трапа до полуночи, но должен предупредить — магии во мне не хватит даже, чтобы пометить маковое зерно.

— Разумеется, — она встала, порылась в карманах легкой кожаной куртки и достала моток темно-синих ниток, тонких, как волоски. — Нам поможет Александра.

Я отлипла от двери и сделала полшага вперед, а госпожа Редфилд продолжила:

— Тебе ведь удается работа с текстилем и волокнами?

— То есть, вы хотите сделать магические метки из этого? — я взяла у нее моток и внимательно его осмотрела. — Хлопок с шелком, должно получиться. Наверное, надо будет добавить еще и незаметность, чтобы они не скинули с себя прицепившуюся нитку. Вот только… за полчаса сделать не обещаю, мне нужен хотя бы час.

— Я попробую задержать высадку, — сказал капитан. — Думаю, сейчас у нас заклинит трап.

Глава 11

«Гордость Бритвальда» должна была отчалить от Кэнэри-Уорф в восемь вечера, так что мне удалось провести с сестрой почти целый день. Мы обменялись подарками: Майе очень пришлась по душе придуманная мною записная книжка, а я порадовалась серебряной коробке с куском торта, который мог храниться целый год. Потом сестрица повела меня пить чай с плюшками в кондитерской «Фортнум энд Мейсон», потом мы гуляли в любимом с детства парке королевского дворца, бродили по магазинам, бездумно тратя деньги на глупости и мелочи, обедали рыбой с картошкой, сидя на газоне… И за все это время ни разу я не вспомнила о странных происшествиях на корабле, зачарованных кусочках черной нитки или молчаливом блондине, который на самом деле выглядит совсем иначе.

В моей каюте на столе меня ожидала короткая записка, рассыпавшаяся невесомым пеплом, едва я ее прочла.

Александра, загляни в курительную.

Л.Р.

Пожав плечами, я вновь активировала записывающий артефакт — небольшую статуэтку на журнальном столике, и отправилась привычным путем. Контролировать, что именно происходит в каюте в мое отсутствие, я стала сразу же после неприятностей со взрывом в гостиной; в конце концов, удовлетворенная паранойя меньше свербит. Пока никто неподобающий не появлялся, но мы же еще не доплыли?

Госпожа Редфилд обнаружилась в любимом кресле с любимой трубкой; правда, табак на сей раз был явно другой — мне показалось, что этот пах дубом, яблоками и бренди.

Когда-нибудь заведу себе дом на юге Бритвальда, на берегу моря, окруженный яблоневым садом. Буду сидеть на веранде в качалке и курить трубку с таким табаком.

— Ну как, у Фортнума все еще подают земляничный чай? — встретила меня вопросом госпожа Редфилд.

— Не знаю, я пила «Юбилейный», — ответила я с удивлением, которое ее позабавило.

— Я видела, как ты шла по трапу, у тебя в руках был их фирменный пакет цвета бирюзы. Ну что ж, поздравляю тебя: зачарованные тобой ниточки вывели Стражу на след давно разыскиваемой банды. Думаю, в этот момент, — она взглянула на часы, — как раз последнего из ее членов препровождают на допрос в столичное Управление безопасности.

— Банды? — изумлению моему не было предела. — Что они делали? Убивали, грабили?

— Крали драгоценности.

— То есть, все искусные иллюзии, перевешенные картины, пропавшие и вернувшиеся документы, взрыв в гостиной — это все ради кучки камушков? А зачем меня топили?

— Ну, кучкой камушков я бы это не назвала. Пока пассажиры первого класса приходили в себя, четверо воров успели собрать ценностей на сотню с лишним тысяч дукатов. И в числе первых сошли на берег. А вот что касается того, кто столкнул тебя в воду — тут все сложнее.

— То есть?

Я зашарила по карманам, достала сигарету и попыталась прикурить. Все-таки меня вывели из себя, даже простейший огонек не могу зажечь, и руки дрожат. Госпожа Редфилд укоризненно покачала головой и, запалив на кончике указательного пальца крохотный язычок пламени, зажгла мою сигарету. Затянувшись как следует, я слегка успокоилась и повторила вопрос:

— Так я не поняла — вы хотите сказать, что в воду меня сталкивали не те же самые воры драгоценностей?

— Первые двое, кто был допрошен, это категорически отрицали. Да, — кивнула она, предвосхищая мой вопрос, — я присутствовала на этом допросе. Одна из горничных и младший офицер службы главного механика. Они пояснили схему аферы, но тебя в ее раскладе не было.

— Получается, успокаиваться рано.

— Безусловно. Но, если тебя это утешит, я заинтересовалась этой странной историей и, как ты заметила, продолжаю путь на «Гордости Бритвальда» до Христиании. Побуду там неделю — другую, все равно мой курс в Академии начинается только с октября. Посмотрю, чем веет с Северного моря.

— Госпожа Редфилд, где вы планируете остановиться? — услышала я, будто бы со стороны, свой голос. Ох, не похвалит меня мама за неподготовленные решения… — Моя семья была бы рада предложить вам гостеприимство на все время вашего пребывания в королевстве Дания и Норсхольм.

Тут мама прервала мой рассказ и, нервно оглянувшись, спросила:

— А ты не знаешь, твоя гостья сегодня вернется к ужину?

— Не знаю. Я ее, собственно говоря, сегодня и не видела. Ну, вернется — думаю, Свенсон успеет поставить еще один прибор.

Свенсон, здешний дворецкий резиденции Посла, уже успел покорить мое сердце тем, что на завтрак мне был подан омлет, поджаренный именно так, как я люблю, подсоленное масло и горячие булочки с кардамоном.

— Ты удивишься, но в присутствии баронессы Редфилд я себя чувствую, словно школьница, не выучившая уроки.

— Мамочка, — засмеялась я. — В ее присутствии, по-моему, все примерно так себя чувствуют поначалу. Потом почти у всех проходит.

— Но я не успела ее предупредить насчет тетушки Фелиции…

— Да и Темный с ней, с Фелицией! Будет сидеть в своей комнате и вязать! Сколько я себя помню, она всю семью терроризировала, хватит уже. Полагаю, госпоже Редфилд она на один зуб. Когда, кстати, нам ждать это счастье?

— Послезавтра…

— Так… это будет среда, двадцать восьмое августа. Давай мы на двадцать девятое пригласим с самого утра мадам Лафорж с последними модными туалетами. И какую-нибудь модистку. Тогда разговоров о платье и шляпках, выбора фасонов и примерок леди Фелиции хватит как раз до королевского юбилея.

— Умница! — мама дернула за шнурок, вызывая секретаря, и уже через пять минут суровая мисс Ноттингворт договаривалась о визите с самым модным ателье Христиании.

Меня ждала экскурсия по Христиании и встреча с главой здешней Гильдии артефакторов, еще немного — и я начала бы опаздывать, но все же в дверях я задержалась и сказала маме:

— Поговори с госпожой Редфилд о своих опасениях насчет отца. Мне кажется, вреда не будет.

— Да мне и сказать толком нечего, — растерянно ответила она. — Что я, расскажу ей, что мне снятся о нем плохие, просто ужасные сны? Или что ему стало приходить втрое меньше деловых писем, чем всегда?

— Это ты откуда знаешь?

— От мисс Ноттингворт, конечно. Но я подумаю, понаблюдаю еще, и обязательно с ней поговорю. Вот пройдет королевский бал, потом этот прием, который мы даем в Посольстве — и сразу поговорю.

Да, конечно, будет же еще и прием, и не только у нас, в Посольстве Бритвальда, а во всех представительствах Союза королевств. Неделя светской жизни с утра до ночи. И еще тетя Фелиция. Бедная мама.

В здании Гильдии было так шумно и толпилось столько разнообразного народу, что я несколько опешила. А уж когда увидела гнома, опрометью бегущего по коридору!..

Любопытство сгубило уже не одну кошку. Несмотря на это, я пошла следом за бегуном. Бежал он недалеко, и привел меня в анфиладу из нескольких белых залов — местный музей артефактов и амулетов. Витрины из красного дерева и самого лучшего стекла, горки, шкафы и шкафчики хранили совершенно потрясающие вещи; о собрании местной Гильдии я слышала еще в Гарварде, от профессора Ханстейбла.

Гном затормозил перед группой из нескольких, по-видимому, местных светил артефакторики, согнулся, уперся руками в колени и попытался отдышаться. Получилось не очень.

— Что случилось, мастер Крейнвурд? — спросил седой маг в синей мантии.

— Мастерская… взломана… и Снуррстон… пропал… уффф!

— А кофейник? — схватил его за рукав высокий блондин с длинными волосами, завязанными в хвост, явный эльф.

— И кофейника нет!

В повисшей тишине явственно проглядывал оттенок отчаяния. Я постаралась раствориться в тени высокого шкафа, еще лучше — прикинуться деталью его резьбы; в конце концов, разве я не похожа на горгулью? Наконец маг в синей мантии отмер и деловито сказал:

— Надо ревизовать запасы. Сколько дней у нас осталось?

— Шесть, — мрачно ответил отдышавшийся мастер Крейнвурд.

Тут до меня дошел весь ужас их положения. Неизвестный предмет, названный банально «кофейник» — это амулет артефактного типа, предназначенный явно в подарок его величеству Ингвару IV, королю Дании и Нордхольма. Именно этому правителю ровно через шесть дней исполняется восемьдесят лет. А подарок, который Гильдия приготовила для короля, исчез. Да, гильдейским старшинам — а собрались в зале, судя по всему, именно они — не позавидуешь.

Я отклеилась от шкафа и сделала шаг вперед.

— Здравствуйте, господа!

— Боги, а это еще кто? — один из мужчин, невысокий толстячок в ярко-желтой рубашке, чуть не упал, поворачиваясь.

— Меня зовут Александра ван Хоорн, я артефактор из Бостона. Мне была назначена встреча на это время, и я случайно услышала о происшествии.

— Не было, не было никакого происшествия! Идите, подождите меня возле кабинета! — замахал он на меня коротенькими ручками.

Ага, значит, это и есть глава Гильдии, мастер Хорус ван дер Гакль.

— Мастер ван дер Гакль, дело в том, что я, кажется, знаю человека, который может вам помочь, — осторожно сказала я.

Гном, стоящий рядом с Хорусом, посмотрел на меня дикими глазами и скрюченными пальцами вцепился себе в бороду, а высокий среброволосый эльф осторожно переспросил:

— И… э-э-э… кто же этот человек?

— У нас в доме остановилась госпожа Лавиния Редфилд…

— Что? — перебил меня эльф. — Кто? Лавиния? Неужели она в Христиании? Ну, тогда слава всем богам, мы спасены. Хорус, успокойся. Крейн, отпусти бороду, опять две недели будешь прятаться, пока отрастет. Милая девушка…

— Меня зовут Александра ван Хоорн. — терпеливо повторила я. Пусть запомнят, мне еще тут несколько лет работать, как я понимаю.

— Александра ван… Погодите, а посол Бритвальда?..

— Мой отец.

— Ага… — Эльф совершенно по-человечески почесал кончик носа, потом улыбнулся и спросил, — И где Лавиния сейчас?

— Понятия не имею. Вечером я ее увижу, но могу сейчас попробовать отправить вестник. Вопрос ведь срочный?

— Более чем! — ван дер Гакль уже пришел в себя. — Предлагаю перейти в мой кабинет. Уважаемые старшины, мы решим наш вопрос позднее. Кариндиэль, ты идешь?

Остававшиеся безмолвными старшины поклонились, эльф подхватил меня под локоть и открыл портал.

Ответный вестник пришел очень быстро.

«Могу в пять. Пусть мастер Кариндиэль откроет портал в Университет, на кафедру боевой магии. Доступ я пропишу».

— Ну вот, — сказала я, — у нас два с небольшим часа до появления госпожи Редфилд. Главное, чтобы за это время следы не исчезли, ни магические, ни физические.

Судя по тому, как переглянулись мои собеседники, детективы они не читали, и мысль о сохранении следов им в голову не приходила.

— В ту комнату, где хранился… э-э-э… исчезнувший предмет…

— Это не комната, это главная мастерская Гильдии по изготовлению, калибровке и тестированию особо важных изделий, — педантично уточнил мастер Крейнвурд.

— Ну да, я о ней и говорю. Так туда кто-нибудь входил после случившегося? — спросила я.

— Не знаем… — неуверенно ответил ван дер Гакль, потом потряс головой и добавил энергично, — боги, какую чушь я говорю! Конечно, мастер Крейнвурд туда и входил. А вот после него, в принципе, никто не должен был. Наверное, нужно пойти и все запереть.

Мастерская по изготовления, калибровке и всему прочему представляла собой целый комплекс помещений, располагавшихся в подвальном этаже здания — большой зал, где, видимо, трудились подмастерья, несколько отдельных лабораторий для мастеров, кабинет мастера Крейнвурда и хранилище, вход в которое преграждала бронированная дверь. Вернее, должна была преграждать, потому что в данный момент дверь эта была распахнута во всю ширь, являя всем желающим уходящие вдаль полки и шкафы, заставленный коробками и шкатулками, и тело лежащего на пороге худенького гнома. Подмастерья же, оставив свои столы и инструменты в общем зале, толпились возле лежащего, заглядывали в хранилище, вытягивали шеи и не решались войти.

— А ну, по местам! — голос мастера Крейнвурда прозвучал ударом большого колокола. Толпа рассосалась во мгновение ока, и из большого зала раздалось шарканье, скрип стульев и приглушенные ругательства учеников, ушибленных при поспешном бегстве.

— Ну, вот и юный Снуррстон нашелся, — меланхолически заметил эльф. — Хронгворд, ты смотрел — больше ничего не пропало?

Я поймала за рукав гнома, сунувшегося было в хранилище, и сказала мрачно:

— Вы думаете, там мало натоптали? До приезда госпожи Редфилд надо все запечатать, лучше всего бы помещение в стазис поместить. Но это я не умею.

— Наверное, я могу попробовать, — голос эльфа звучал неуверенно. — Правда, на такие большие объемы мне не доводилось накладывать стазис, максимум — на корзинку с едой. Только мальчика бы оттуда вытащить.

Подмастерье, и в самом деле, был бледным в синеву. Его оттащили от двери и уложили на банкетку, стоящую у стены; эльф тем временем что-то рассчитывал в блокноте, бормоча: «Дверь считается закрытой… три тысячи двести кубометров. И вычесть шкафы… Ансуз, эйваз, отила…»

Наконец он оторвался от расчетов и сказал:

— Ну, попробуем.

Глава 12

Госпожа Редфилд прошлась по общему залу, останавливаясь за спинами работающих и внимательно разглядывая, что они делают. Подмастерья и ученики втягивали головы в плечи и прижимали уши. Магичка повернулась к мастеру ван дер Гаклю и сказала:

— Давайте поговорим в вашем кабинете. Пострадавший спит?

— Да. Прошу вас, проходите вот сюда. Осторожно, здесь порожек!

За моей спиной тихонько фыркнул Каринтиэль.

— Итак, — усевшись в кресло и последовательно отказавшись от чаю, кофе, пива и обеда, госпожа Редфилд внимательно посмотрела на главу Гильдии, — а теперь рассказывайте.

Тот тяжело вздохнул.

— Через шесть дней — день рождения его величества Ингвара. Традиционно в этот день все Гильдии подносят королю в подарок изделия своих мастеров. Причем существует множество условий, что именно может быть подарено, кто из мастеров принимает участие и так далее. В нашем случае от Гильдии артефакторов подносится предмет обязательно личного использования, не дороже двухсот дукатов, и непременно с использованием каких-то новых разработок. Поскольку последняя разработка принадлежала мастерской уважаемого Крейнвурда, — ван дер Гакль посмотрел на надувшегося собственной значимостью гнома, — подарок делался под его руководством.

Мастер Крейнвурд принял эстафету:

— Мы сделали для его величества кофейник, — произнес он и замолчал.

— И? — поощрительно сказала госпожа Редфилд.

Мастер тяжело вздохнул.

— Мы еще патент не получили, — наконец сознался он. — Ну, просто некогда было. Подготовили все, а отвезти не успели.

— Ну, так и не рассказывайте мне подробностей технологии, — пожала плечами дама. — Мне они без надобности, только картину заслоняют. Что нужно будет — я спрошу. Итак, кофейник?..

— Да. Серебряный, с королевским личным гербом, гравированным золотом. Его величество Ингвар — большой любитель кофе, и предпочитает его очень горячим. Наш артефакт сохраняет напиток должной температуры сколь угодно долго, хоть сутки.

— Так, ну, а новинка в чем? Думаю, у короля кофейники есть.

— А новинка в том, что у подогретого и перегретого кофе вкус обычно портится, начинает горчить, и аромат приобретает неприятные нотки. Наша разработка сохраняет не только температуру, но и все качества напитка!

Судя по гладкости текста, раскрасневшийся гном шпарил по тексту сопроводительной речи для церемонии вручения подарка.

— Понятно. Итак, подарок пропал. Что говорит стража?

Все трое переглянулись.

— Дело в том… мы не вызывали стражу. Нет, не вызывали, — твердо повторил ван дер Гакль. — Нельзя, чтобы просочился малейший слух о пропаже. Это ж будет несмываемое пятно на Гильдии!

— Ну, хорошо, — госпожа Редфилд встала и прошлась по небольшому кабинету, заставленному столиками, шкафами и полками. Стукнувшись коленом о подвернувшуюся деревяшку, она зашипела, но садиться не стала — подошла к окну и отодвинула занавеску. — Хорошо, рассказывайте, как обнаружили пропажу?

Гном опять замялся. Выручил его Каринтиэль, который с улыбкой пояснил:

— Ну, все знают, что последние три месяца Хронгворд, как приходит, так первым делом бежит к кофейнику.

— Да, правда… И сегодня я сразу пошел в хранилище, в свой отсек. По дороге глянул на учеников, заметил, что нет на месте Снуррстона. Подумал еще, что маленький поганец опять курит втихаря во дворе, вместо того, чтобы выполнять дневной урок, но решил, что кофейник важнее. Смотрю, а дверь хранилища не заперта.

— А какой вообще у вас порядок с этой дверью? Ее полагается запирать каждый раз, когда пользуетесь хранилищем? Или ее просто открывают с утра и оставляют до конца работы?

Гном опять надулся важностью.

— Да как же можно? Там ценности хранятся! Ключи есть у нас троих, — эльф и ван дер Гакль кивками подтвердили справедливость сказанного, — у каждого свой. Если кому-то из мастеров нужно открыть хранилище, он пишет заявку, обязательно с подробным объяснением, зачем. Заверяет двумя своими подписями, обычной и магической, мы втроем открываем и снимаем охранные плетения.

— Понятно. Ну что же, пойдемте, покажите мне, где хранился ваш подарок.

Все время я ожидала, что глава Гильдии опомнится и меня, как лицо, не имеющее отношения к событию, попросит удалиться. Нет, мы, конечно, успели за прошедшие до появления госпожи Редфилд два часа договориться о моей стажировке в мастерских Гильдии, но своей для артефакторов Христиании я еще не стала. Однако, выходя следом за мной из своего кабинета, Хорус ван дер Гакль только покачал головой и ни слова не сказал.

В общем зале уже никого не осталось: подмастерья и ученики закончили работу и разошлись. Только в дальнем уголке все еще возился совсем молодой, еще даже безбородый гном.

— Фреддар, ты что тут делаешь? — строго спросил мастер Крейнвурд.

— А? Я… тут… вот… — юный гном залился краской и протянул на ладони серебряный цветок с ярко-голубой серединкой.

Присмотревшись, я поняла, что цветок искусно сплетен из проволоки, а серединка собрана из нескольких осколков бирюзы. А включив магическое зрение, увидела вплетенные в амулет заклинания: здоровье, хорошее настроение, усиленную память. Рисунок заклинаний был грубоват, но, признаться, я и на третьем курсе делала хуже.

— Вроде бы такого задания у тебя не было? — мастер продолжал хмурить брови, но видно было, что он с трудом сдерживает улыбку.

— Да, мастер, — ученик опустил голову и тихо договорил, — но я из остатков это собрал. Для подарка…

— Девушке, небось, дарить собрался?

— Да уж, наверное, не седому старцу! — Каринтиэль прервал воспитательный процесс и хлопнул мастера по плечу. — Отпусти мальчика, пусть бежит. У нас есть важное дело, ты не забыл?

Госпожа Редфилд тем временем осматривала замок в распахнутой двери хранилища.

— Стазис кто ставил? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я ставил, а что? — эльф подошел ближе.

— Просто на будущее, имей в виду — пребывание в стазисе искажает магические следы. Не полностью, не до неузнаваемости, но довольно сильно. А главное — после стазиса снятые следы не принимаются судом, как доказательство.

— То есть, мы не сможем понять, кто украл? — мрачно поинтересовался мастер Крейнвурд.

— Разве я такое сказала? Александра, подойди, пожалуйста.

Я сделала шаг вперед. Госпожа Редфилд достала из нагрудного кармана белой рубашки ручку, щелкнула по ней пальцем, и на конце колпачка загорелся яркий фонарик. Луч его осветил поочередно каждый из трех замков.

— Ты видишь на замках какие-нибудь повреждения?

— Нет… — я присмотрелась повнимательнее, потом полезла в сумку и достала коробку с малым артефакторским набором. Уж что-то, а лупу и пинцет я с собой таскаю всегда! — Да, на верхнем замке царапины возле скважины.

— Вот именно, царапины, и свежие!

— Боюсь, что царапины имеют… э-э-э… естественное происхождение, — сообщил ван дер Гакль. Скулы главы Гильдии слегка порозовели.

— Это как?

— Это замок, ключ от которого хранится у меня. Несколько дней назад я открывал замок и пару раз царапнул. Ничего криминального.

— Хорус, скажи честно, что вы с женой отмечали накануне восемьдесят вторую годовщину свадьбы, и гномий самогон на морошке оказался крепковат! — хмыкнул мастер Крейнвурд. — Я и сам на следующий день не сразу в себя пришел.

Госпожа Редфилд покосилась на него, и губы ее сморщились от сдерживаемой улыбки.

— Смотрим дальше, — продолжила она, — нет ли повреждений внутри замка. Александра, что скажешь?

Ладонь магички провела по замкам, и лицевые накладки растаяли, став прозрачными, обнажился цилиндровый механизм. Я долго разглядывала механизмы, но никаких следов насильственного вторжения не нашла, о чем честно сообщила.

— И я не вижу, — кивнула госпожа Редфилд. — Теперь смотрим магические следы на этих замках.

Но и признаков магического открывания этой механики не было.

— Получается, что все три замка отпирали родными ключами? — в тоне ван дер Гакля слышалась обреченность. — Ну что же… буду готовить дела для передачи новому главе Гильдии. После такого позора оставаться я не могу.

— Я еще не закончила, уважаемый мастер! С замками мы разобрались, займемся хранилищем.

Однако и в хранилище никаких следов не обнаружилось. На сейфе, где хранился кофейник, госпожа Редфилд нашла слабый остаточный фон, но даже понять, какое заклинание его оставило, было уже невозможно.

— Мастер ван дер Гакль, а тот подмастерье, Снуррстон, уже пришел в себя? — озвучила я внезапно осенившую меня идею.

— Ученик Рольф Снуррстон, да, конечно! Его должны были отправить в медицинский кабинет, если медсестра еще не ушла. Пойдемте, проверим!

Кабинет располагался на верхнем этаже здания, и, пожалуй, здесь я согласилась бы пожить. Огромные окна, выходящие в парк; три большие, светлые комнаты с высокими потолками; новенькое оборудование, даже жуткий агрегат для лечения зубов, сверкающий острыми металлическими штуками — да уж, мастера-артефакторы Гильдии не жалели денег на себя и своих собратьев.

Ученик уже вполне пришел в себя и лежал на кушетке в первой комнате, приемной, а медсестра — хорошенькая рыжеволосая девушка — заполняла на него карточку в компьютере. Она подняла глаза на главу Гильдии и сказала ледяным тоном:

— Попрошу вас не шуметь в медицинском кабинете! Я сейчас занята, подождите в коридоре.

Опешивший поначалу ван дер Гакль усмехнулся и ответил:

— Уважаемая фрекен Ларссон, ввиду чрезвычайного происшествия нам нужно срочно расспросить этого ученика. Мы можем сделать это здесь или в моем кабинете, мне все равно.

— Ну, хорошо, — медицинская мегера немного сдала назад, — спрашивайте здесь. Мне еще нужно закончить исследования, взять анализ крови, проверить зубы…

Тут ученик Снуррстон, до этого момента поочередно прикладывавший руку то к голове, то к животу, то к груди — видимо, чтобы подчеркнуть тяжесть своей болезни, — резво вскочил с кушетки со словами:

— Я уже в порядке! И зубы у меня прекрасные, не надо никаких анализов! Мастер Крейнвурд, пожалуйста!

Пряча улыбку, мастер развел руками и сказал медсестре:

— Прошу прощения, мы вашего пациента забираем!

— Да ты не огорчайся, Алисия, может, кто-нибудь еще заболеет… когда-нибудь, — добавил, выходя, эльф.

Девушка посмотрела на меня и со слезами в голосе сказала:

— Они ж маги все! Они же здоровые как… как лоси, никто никогда не болеет! Я думала, у меня тут практика будет. А я вместо этого сижу, умираю от скуки, разве только кто-то из подмастерьев прибежит на минутку поболтать. Уйду я от вас, мастер ван дер Гакль! — добавила она, махнув рукой. — Меня боевики звали, вот к ним и уйду!

— Итак, — спросила госпожа Редфилд у юного Снуррстона, когда все разместились в удобных кожаных креслах в кабинете главы Гильдии, — для начала, расскажите коротко, что же произошло.

Ученик вздохнул:

— В мои обязанности входит полировка готовых изделий. Ну, тех, которые наша мастерская делает. Чтобы ни одно пятнышко не возникло, надо каждый день полировать. Поэтому сегодня, как только хранилище открыли, я взял пасту, суконку, и пошел в наш отсек. У меня там стол есть в уголке, табуретка, лампа, все дела… Ну вот, сижу я над амулетом свежести для графини Доркингвуд…

— Что такое «амулет свежести»? — прервала его госпожа Редфилд.

— Новая мода у наших светских дам, — ответил Каринтиэль. — Это они так называют «амулет свежести», а на самом деле — полноценный амулет корректировки внешности. На иную ведь без слез не взглянешь — волосы редкие, нос длинный, прыщи. А она с утра, еще глаз не раскрыв, амулет на шею надевает, и дальше живет красавицей.

— То-то радости мужьям, наверное, — хмыкнула магичка. — Прости, Рольф, рассказывай дальше.

— Ну, так вот, — продолжил он, — полировать этот амулет сложно, потому что она же не просто «свежесть» заказала, а еще и чтобы он украшением выглядел. Так там завитушек больше, чем тюленей в Ографьорде, сложная работа. Тут входит мастер Брокс…

Он замялся. Понятно, ученику говорить что-либо плохое о полноправном мастере категорически запрещено, можно и волчий билет огрести. Господа Редфилд по-своему поняла его колебания:

— Не бойся, никто, кроме нас не услышит. Я поставила абсолютную защиту.

— Он не того боится, Лавиния, — вновь вмешался эльф. — Ученики дают очень серьезную клятву при поступлении, Рольф не может ее нарушать. Хорас, можно что-то сделать в этой ситуации?

Ван дер Гакль пожал плечами:

— Варианты есть, конечно. Наверное, самый лучший — это перевести его в подмастерья, там другой уровень ответственности, но и разрешено больше. Но это решать мастеру Крейнвурду. Что скажешь, Хронгворд?

Гном задумался, пощипывая бороду.

— Конечно, неплохой мальчик, старательный… Но рановато ему в подмастерья, рановато.

— Боюсь, другого способа узнать, что произошло, у нас нет, — довольно жестко произнесла госпожа Редфилд. Судя по всему, ей уже немного надоела гномья обстоятельность. — Мастер ван дер Гакль, у вас тут курить можно?

Получив разрешение, она достала откуда-то кисет с табаком и трубку, и стала ее набивать. Вот это да, неужели пространственный карман? А-а-а-а! хочу научиться!

Гном помялся еще и махнул рукой.

— Ладно! Перед лицом главы Гильдии артефакторов я, мастер Хронгворд Крейнвурд, даю свое согласие на перевод ученика Рольфа Снуррстона в подмастерья, и клянусь научить его всему, что умею сам.

Ван дер Гакль перевел взгляд на ученика. Тот побледнел так, что веснушки на его лице, кажется, засветились, но твердо произнес свой текст, после чего глава специальным магическим пером вычеркнул его из списка учеников и вписал в другой, значительно более короткий, список подмастерьев.

— Поздравляю, — сказал он добродушно, и так хлопнул парнишку по плечу, что тот едва не слетел со своей табуретки, — а теперь рассказывай дальше.

— Угу, — кивнул тот. — Так вот, я уже несколько раз видел, что мастер Брокс к шкафу, где кофейник хранится, подходил. И все как-то так, чтобы никого в хранилище не было, да еще и оглянется на входе.

Рольф вытаращил глаза и смешно завертел головой, изображая, как оглядывался неизвестный мне, но заранее несимпатичный мастер Брокс.

— Да как же никого не было, когда ты там сидел? — не выдержала я.

— Ха! У меня там такой уголок устроен, что, пока не подойдешь, не видно, есть там кто, или нету. А лампа у меня точечная, только на предмет работы свет падает.

— Ну, и дальше?

Юный подмастерье нагнетал атмосферу, как бывалый мастер-рассказчик.

— Ну, и дальше он подошел опять к шкафу. Только не глазами разглядывал уже, а достал из кармана что-то, и стал вокруг замка водить. И бормочет: «Нет, старый хрен, никакого тебе триумфа не будет. Прочитал я твой замочек, прочитал…» И ушел. Ну, я так понял, что он собирается шкаф вскрыть и кофейник украсть, там же ничего нету, кроме него. Вот.

— Пфы! — возмущенно зафыркал мастер Крейвурд. — Замок мой он вскроет, как же. Недоучка паршивый.

— Погодите, мастер, — госпожа Редфилд подошла вплотную к Рольфу, наклонилась к его лицу и тихо спросила, — Что ты сделал?

Тот опустил глаза.

— Я открыл шкаф и спрятал кофейник. А когда закрывал, меня, видно, возвратным заклинанием и накрыло. — Он виновато посмотрел на Крейвурда. — Мастер, но я ж хотел, как лучше! Рассказать-то я не мог!

— Понимаю, Рольф. По-моему, ты все сделал правильно. Ну, так, а где кофейник сейчас?

— Пойдемте!

В общем зале подмастерье подошел к своему столу, открыл неприметный шкафчик и ловким движением выковырнул из деревянной полки сучок. Я непроизвольно ахнула — на пустой до этого полке стоял во всей красе Он. Кофейник. Серебряный. С королевским личным гербом, гравированным золотом.

Когда мы с госпожой Редфилд вышли из здания Гильдии, уже совсем стемнело. Августовский звездопад уронил яркую звезду, казалось, прямо нам под ноги. Я вздрогнула.

— Ну вот, опять не успела загадать желание!

Магичка усмехнулась:

— Не в последний раз… Ну что, открыть портал? Или… я тут видела очень симпатичный экипаж, запряженный парой лошадок, прокатимся?

Лошадки шли спорым шагом, коляска покачивалась на камнях мостовой.

— Интересно, что они сделают с этим Броксом, — спросила я задумчиво.

— Узнаешь, — махнула рукой госпожа Редфилд. — Ты ж у них на стажировке, мимо тебя финал истории не пройдет. А будет время, подумай вот о чем: иногда, пока не возьмешь что-то в руки, невозможно понять — настоящее это что-то, или игрушка, имитация, фальшивка. Знаешь, бывают такие игрушечные пистолеты, что отличить от настоящего можно только тогда, когда нажмешь курок. Была у меня ситуация…

Она прервалась на секунду, вновь раскуривая гаснущую трубку, потом продолжила:

— Вот две истории, в которые мы с тобой случайно попали, на корабле и здесь, в Христиании. Там начиналось с игрушек — иллюзии, бомбочки, картины переползают с места на место, бумаги пропадают и появляются. А оказалось, это подготовка к серьезному преступлению.

Я кивнула:

— Ну да, понимаю. А здесь, казалось, кража почти государственного масштаба, а на самом деле — умный мальчик просто вовремя спрятал ценный предмет.

— Вот именно, — тихо сказала госпожа Редфилд. — Вот именно.

Глава 13

А на следующий день в доме началось сущее светопреставление.

Как и ожидалось, прибыла тетушка Фелиция. Вовремя прибыла, ее дирижабль не застрял где-то в пустыне, неожиданно потеряв все топливо, не был угнан дикими варварами в далекие пустыни и не остался болтаться в стратосфере. Он прилетел в Христианию точно по расписанию, и на площадке у причальной мачты тетушку ждали, ёжась от предвкушений, мы с мамой. Отец предусмотрительно отбыл с самого утра в Посольство, объявив срочное совещание.

Первым делом выяснилось, что в мамин экипаж все не помещаются. Как оказалось, на сей раз, тетушка прибыла с компаньонкой. Чем-то они даже походили друг на друга, хотя тетушка была высокой, худой и несколько нескладной, а ее компаньонка мисс Примроуз — невысокой, довольно упитанной и медлительной. Но у обеих седые букли прикрывали шляпки (серо-голубая и серо-розовая соответственно), а на лицах было написано невыносимое разочарование всем окружающим миром.

— Откуда Фелиция ее взяла, ты не знаешь? — тихо спросила мама.

— Понятия не имею. В письме вроде бы ничего про компаньонку не было, — так же тихо ответила я.

— Если приедут мальчики, придется их селить вместе, в одну комнату… Боюсь, если я попытаюсь разместить в одной спальне этих двух дам, мне не жить.

Я только молча сжала ее руку. Бедная моя мама! Мало тетушки на ее голову, еще и эта странная компаньонка. Будем надеяться, после бала они в Христиании не задержатся, вроде бы и погода портится.

Подтверждая это предположение, на нос мне упала крупная капля дождя. Дамы засуетились:

— Мой багаж намокнет! — громко сказала тетушка и злобно посмотрела на меня.

Я пожала плечами:

— Мы могли уехать полчаса назад, тетя, если бы вы согласились погрузить чемоданы в отдельный экипаж.

— Ну, так вызови его, что ты стоишь? — прошипела Фелиция со свойственной ей логикой.

Вот честное слово, галльская манера пожимать плечами к концу ее визита прилипнет к нам всем намертво!

Осмотрев свои комнаты, тетушка и мисс Примроуз остались крайне недовольны. По их словам, спальни были темные, холодные, маленькие и с недостаточным количеством шкафов. Кроме того, дамам необходима была отдельная гостиная.

— Неужели в резиденции Посла нет больше гостевых спален? — вопросила леди Фелиция со страданием в голосе. — Я чувствую, что у меня начинается мигрень!

Мама беспомощно посмотрела на меня. Не понимаю, как она ухитрялась все эти годы вести хозяйство, да еще и в светской жизни участвовать весьма активно?

— Тетушка, я полагаю, в Астории или в Рице будут достаточно большие номера. Хотите, я запрошу? — ласково поинтересовалась я.

— Неужели моему племяннику, графу ван Хоорну, не будет стыдно, если его престарелая родственница будет жить в какой-то чужой конуре?

Леди Фелиция обожает риторические вопросы.

— Я полагаю, это чувство стыда мы ему поможем пережить, — я приподняла левую бровь. — Так что, тетушка, я связываюсь с отелем, или вы отдохнете в своих комнатах перед обедом?

Тетушка посмотрела на компаньонку. Та едва заметно кивнула. Интересно, что это за обмен тайными знаками? Кстати, голос мисс Примроуз я слышала только один раз, когда она поздоровалась. Такая удивительная сдержанность, к чему бы это?

Я села на скамейку в саду под кустом георгинов и закурила. Вечер выдался тяжелый. Леди Фелиция была недовольна комнатой, погодой, обедом и завтрашней модисткой, которая оказалась недостаточно именитой. И вот что странно: раньше тетушка, во-первых, не была столь агрессивной, и, во-вторых, в моем присутствии стихала, словно засыпала. Сегодня же один взгляд в мою сторону приводил ее в состояние почти неконтролируемой злобы. И что делать? Две недели под таким прессингом маме не продержаться, да и слуг жалко.

Пахнуло яблоком и сладким табачным дымом, и я сказала, не поворачиваясь:

— Присядете?

— Двигайся, — госпожа Редфилд села на скамейку рядом со мной. — Туго пришлось сегодня?

— Не то слово. А вы ж с нами не обедали, кто-то рассказал?

— Аура твоя рассказала. Она прямо пылает огорчением, беспокойством и гневом. Поделишься?

И я выложила ей все, о чем думала с момента встречи с тетушкой Фелицией. С гордостью могу сказать, что мне все же удалось не заплакать к концу рассказа, хотя и очень хотелось.

— Ну, ситуация вообще-то так понятна, что я удивляюсь, как ты сама не сообразила. Ты на нее магическим зрением не смотрела?

— Нет, — медленно сказала я. — Не смотрела. Она так заморочила мне голову, что я просто забыла!

— Ну, вот на будущее — постарайся никогда не забывать, что ты маг, пусть и не очень большой силы. Подумай, что бы ты увидела, включив магическое зрение? — госпожа Редфилд терпеливо ждала, пока в моей голове вертелись шестеренки.

— Она провоцирует окружающих на негативную реакцию, все равно какую, — рассуждала я вслух. — Злость, боль, горе, растерянность… А получив эту реакцию, на какое-то время успокаивается. Будто она питается эмоциями. Питается?..

— Да, ты права. Твоя тетушка Фелиция — энергетический или эмоциональный вампир. Скорее всего, и то, и другое, она получает эмоцию и вытягивает энергию вместе с ней. И если бы ты догадалась посмотреть в магическом спектре, то увидела бы…

— Каналы, ведущие от нее к донорам: маме, слугам, мне. — Я стукнула кулаком по скамейке и зашипела от боли. — Она живет в нашем доме, твердит, что мы близкая родня, и жрет наши жизни?

— Да.

— И что же делать?

— Александра, — госпожа Редфилд покачала головой, — соберись, иначе тебе с ней не справиться. Вам ведь читали курс законодательства Союза королевств?

— Читали, — перед моими глазами явственно встала высокая кафедра в лекционном зале и глуховатый голос профессора Кренфилда, рассказывающего нам об общих законах Союза, принятых в 1774 году от Открытия Дорог.

— Тогда вспоминай, что говорит закон о вампирах.

— В случае отказа от государственного контроля за поведением и ношения браслета, в случае осуществления бесконтрольного питания, в случаях нападений на граждан или не граждан Союза — заключение в камеру с антимагическими свойствами… — вспоминала я текст закона, и тут мне даже нехорошо стало, так что я вцепилась в руку почтенной дамы. — Эта компаньонка, мисс Примроуз, ведь Фелиция не просто так ее с собой притащила?

— Не просто так, ты права, — госпожа Редфилд мягко высвободила руку. — Я думаю, она маг, и неслабый.

— Я помню, когда я видела леди Фелицию в прошлый раз, перед отъездом в Новый Свет, лет семь назад, мне с ней легко было справится.

— Скорее всего, эта мисс Примроуз, или как ее зовут на самом деле, помогла твоей тетушке растянуть каналы, и та просто подсела на большие дозы бесконтрольно поступающей энергии.

— А она нас не подслушает? — я потрясла головой, — Простите, глупый вопрос. Конечно, вы закрыли нас пологом.

— Конечно, — госпожа Редфилд вздохнула, — ну вот, трубка догорела. Надо ложиться спать.

— Что же мне делать? — Я изорвала в клочья попавшую под руку веточку и взялась за носовой платок. — Я не могу донести на собственную тетку, даже в таких обстоятельствах. Или могу? И еще этот королевский бал! Ее же нельзя допускать во дворец!

— Донести — звучит действительно гнусно, — согласилась моя собеседница. — Давай мы с тобой потратим десять минут, и спланируем наши действия.

— Наши?

— Ну, что ж тут поделаешь, получается, что именно наши. Не могу ж я допустить, чтобы короля дружественной Галлии и Бритвальду страны съела какая-то… неприятная пожилая женщина.

Я с облегчением рассмеялась:

— Действительно! Это шло бы вразрез со всеми канонами дипломатии! Итак?

— Итак, первое. Временно перестаем волноваться насчет дворца. Подумай сама, какой силы там защитная сеть, укрепленная столетиями вливания энергии. Да и в королевские маги берут не по протекции. А главного придворного мага короля Ингвара я знаю уже лет… э-э-э… много, в общем. Мы учились вместе, только он на курс старше.

— И?

— И маг он очень сильный, может быть, даже и сильнее меня. Просто я сразу, еще со второго курса, пошла по боевой магии, а он всю жизнь занимается, в первую очередь, медицинской и охранной. Поэтому Дитер Верхаузен работает в королевском дворце, а я, понимаешь ли, мерзну в полевых агентах.

Я понимающе хмыкнула. Ага, ага — «мерзну в полевых агентах», разумеется. Что там у нее в визитке было написано? Коммандер? То есть, подполковник по армейской табели о рангах? И еще декан факультета в Университете. Ну, точно, мерзнет.

— Поняла, волноваться перестаю. Временно. Завтра смотрю на тетушку и на компаньонку по-всякому, результаты запишу. Попробую сделать магоснимок, есть у меня одна такая штука…

— Дашь посмотреть потом, — распорядилась госпожа Редфилд, затем продолжила. — Для родителей делаешь защитные амулеты с максимальным количеством степеней защиты. От порчи, от сглаза, от вытягивания энергии, от заразных и незаразных болезней, от принуждения к действиям, от наведенных проклятий… что я забыла?

— Чтение мыслей, наведенное самоубийство и неудачи в делах, — дополнила я.

— Да, правильно. Сделаешь?

— Конечно. Сейчас же займусь, у меня заготовки есть, просто нужно расширить функции, и пару камушков добавить заряженных. Сапфиров, у них сама очищающая аура.

— Отлично. Для слуг… кто с ними непосредственно общается? Дворецкий?

— Дворецкий, две горничные, секретарь мамы, водитель. Еще, может быть, библиотекарь.

— Надо будет заглянуть в здешнюю библиотеку, в посольских резиденциях иногда попадаются очень любопытные вещи, — пробормотала госпожа Редфилд.

А меня вдруг стукнула мысль:

— Вот что странно, на резиденции ведь тоже стоит защитная сеть. Посольству Бритвальда этот особняк принадлежит уже четыре сотни лет, каждый следующий начальник охраны добавлял свои заклинания. Но почему-то она не отреагировала ни на тетушку, ни на компаньонку. Ну, ладно леди Фелиция, наверняка отец распорядился прописать ее параметры в памяти сети, но компаньонку-то никто не ждал! А вся система восприняла ее, словно обычного человека, без капли магии.

— Тут может быть несколько причин. Возможно, она и в самом деле быть просто человек, без капли магии…

— Не верю, — горячо откликнулась я. — Тетушка недоверчива донельзя, даже если ей сказать, что погода наладилась и потеплело, она на всякий случай наденет пальто. Просто обычный человек не смог бы так быстро войти в ее ближний круг. Да и не было у нее никогда никакого ближнего круга!

— Другой вариант — она настолько сильный маг, что сумела мгновенно распознать все ловушки здешней сети и придумать, как их обойти. Это означает, что она на порядок сильнее меня, да и вообще всех, кого я знаю из магов, причем не в одной и не в двух, а в нескольких совершенно разных областях, — продолжила госпожа Редфилд. — И, наконец, третий вариант — если она использует нетрадиционную магию.

— То есть? Нам о нетрадиционных методах и практиках почти ничего не рассказывали…

— Естественно, вы же все-таки артефакторы. К запретным разделам магии относят магию крови, вообще, любые заклинания, требующие человеческих жертв. К нетрадиционным — в первую очередь, орочьи ментальные практики. Конечно, есть еще разделы магии, которые стали ныне почти неупотребимыми, просто потому, что очень у малого числа магов есть к ним расположение.

— Например? — жадно спросила я.

— Например, магия металлов. К ней бывают способности только у гномов, и обычно это лишь один гном из каждого поколения.

— То есть, раз в двадцать лет?

— Нет, раз в семьдесят — восемьдесят лет, гномы живут медленнее… Далее, что касается орочьих методов, тут я кое-что понимаю, и попробую завтра ее проверить. Кстати, она к завтраку будет выходить, или потребовала подавать в комнату?

— Обе, и леди Фелиция, и мисс Примроуз, сказали, что завтра спустятся к завтраку в столовую, раз уж придут модистка и портниха.

— Вот и отлично. Я на них обеих гляну. И еще кое-кому покажу… Ты же помнишь Жиля?

— Еще бы!.. — вырвалось у меня.

Госпожа Редфилд рассмеялась.

— Хорошо. Вернемся к защитным амулетам. Итак, для дворецкого делаешь такой же, как для родителей, он больше других попадает в опасную зону. Горничные, водитель, секретарша — с максимальной защитой от принуждения к действию, чтения мыслей, от вытягивания энергии. Ну, и от болезней добавь, чтобы сюда не могли подсунуть «своего» человека в роли горничной или водителя. Насчет библиотекаря я подумаю, поговорю с ним.

— С ней. Библиотекарь у нас — миссис Свенсон, жена дворецкого.

— Вот как? Тогда ничего не поделаешь, ей нужен амулет с теми же свойствами, что и мужу.

— Понятно, — я загрустила. Четыре амулета с максимально расширенными защитными функциями, плюс четыре попроще — это не на один час. Спать сегодня не придется.

— Не горюй, — госпожа Редфилд легонько дернула меня за косу. — Сейчас сразу ложись, а утром, если хочешь, я помогу с закачкой энергии в более энергоемкие вещички. В шесть утра как, не рано?

Глава 14

Если следовать модным канонам, платье мне нужно было выбирать бежевое, золотистое, розовое (бр-р-р). В общем, какого-нибудь млявого оттенка. Еще журналы советовали к моим темно-русым волосам и карим глазам светло-зеленый…

Я вздохнула и отложила последний журнал.

Мадам Лафорж весело посмотрела на меня и усмехнулась.

— Насладились?

— Да, в полной мере. Мне кажется, что вот в этом, — я раскрыла журнал и ткнула в золотисто бежевое платье с кружевными вставками и оборками, — я буду выглядеть, словно торт. Безе с кофейным кремом.

— Скорее, с карамелью. Но вы правы, это хорошо на торте. Дотти! — Из соседней комнаты появилась слегка запыхавшаяся помощница, и мадам Лафорж распорядилась, — принеси сюда коробку номер два, пожалуйста.

Сегодня с самого утра две большие комнаты на первом этаже резиденции — парадная столовая и большая гостиная — были отданы под ткани, ленты, платья, манекены, туфли и прочие пуговицы. Как сообщила мне Гудрун, горничная, леди Фелиция и мисс Примроуз спустились сюда сразу, как приехала портниха, в десять утра, и пока еще не выбрали себе подходящие наряды.

— Можно подумать, им за принца замуж выходить! — фыркнула Гудрун, привычными, экономными движениями перетряхивая мою постель и расправляя подушки. Сделанный мной защитный амулет — серебряная цепочка с тремя небольшими аквамаринами — она сразу надела на шею.

Коробка номер два оказалась размером со старинный сундук, не знаю, как Дотти ее ухитрилась дотащить. Мадам Лафорж открыла крышку и достала лежавшее сверху светлое платье, завернутое в шелковую бумагу. Портниха аккуратно сняла бумагу, встряхнула платье — оно оказалось нежно-розовым, но не пышным, а довольно узким.

— Примерьте, мисс ванн Хоорн.

Проворная Дотти уже раскрыла за моей спиной ширму, затянутую белой бумагой, расписанной танцующими журавлями, и я ушла мерить платье. После розового было сиреневое с бирюзой, потом бледно-пурпурное, потом светло-синее. На нем я уже готова была сломаться, и сказала:

— Мадам Лафорж, давайте уже остановимся! Это платье меня вполне устроит.

— Нет-нет, — ответила эта жестокая женщина, энергично разыскивая что-то в глубине бездонной коробки номер два. — Еще вот это попробуйте! Самое последнее!

Самое последнее тоже оказалось синим, но темным, почти цвета ночи по подолу, к корсажу и полуоткрытым плечам светлеющим до светлого сапфира. Кажется, платье само скользнуло мне в руки, и я молча ушла снова за ширму, мерить.

Пока я переодевалась, открылась дверь в соседнюю комнату, но это была не вездесущая Дотти, я услышала резкий голос леди Фелиции.

— Не понимаю, почему вы занимаетесь неизвестно чем, а мы с мисс Примроуз брошены на каких-то служанок?

— Это не служанки, а мои лучшие помощницы, мадам. Я занимаюсь туалетами хозяйки дома. — Голос мадам Лафорж звучал абсолютно спокойно.

— Моя племянница приказала вам обслужить нас!

— Госпожа графиня заказала мне подготовку пяти платьев, по два для нее и для мисс ван Хоорн, и одно для вас. Если вы уже сделали выбор, мои помощницы посмотрят, что именно нужно подогнать. Если нет — в вашем распоряжении последние журналы.

— Как так, только одно платье! — тетушка взвизгнула. — Мне нужны два, и мисс Примроуз…

— Хорошо, мадам, — невозмутимо согласилась ее собеседница. — Как вы желаете оплачивать дополнительные заказы?

— Оплачивать?

— Я не шью в кредит!

Тетушка молча пыхтела. Этот момент я сочла подходящим для того, чтобы выйти из-за ширмы.

— Мадам Лафорж, — попросила я, — пожалуйста, помогите мне с застежкой!

Портниха застегнула «молнию» на спине и повернула меня лицом к высокому переносному зеркалу, которое удерживала вертикально совсем молоденькая ее помощница.

Отражение в зеркале мне понравилось. Платье было… моё. Оно мне шло, шло чрезвычайно, и я себе в нем нравилась.

— Деточка, — сладким голосом пропела леди Фелиция, подходя ко мне сзади, — мне кажется, это платье не годится для столь юной девушки. Тебе надо что-то светлое, воздушное! А эта ткань — для женщины постарше!

Мы с мадам Лафорж переглянулись, и она пожала плечами истинно галльским манером.

Тут я вспомнила ночной разговор с госпожой Редфилд и, включив магическое зрение, взглянула на тетушку Фелицию. Честно говоря, увиденное меня потрясло. Толстые грязно-серые щупальца отходили от ее головы и тянулись ко всем присутствующим. В полуметре от меня они отворачивали, и это было понятно: свой защитный амулет я, разумеется, тоже не забыла залить энергией под завязку, добавив несколько дополнительных функций. Но и к мадам Лафорж эта серая гадость подобраться тоже не могла, ту окружала будто бы сверкающая стена. Вот одно из щупалец попыталось прикоснуться к этой стене, и отлетело в сторону, будто срезанное ножом. В тот же миг леди Фелиция коротко застонала и схватилась за виски.

— Что случилось, тетушка? — спросила я.

— Ох, вдруг накрыла страшная мигрень. Пожалуй, я прилягу у себя в комнате. Алекс, если не трудно, пришли ко мне горничную со льдом и полотенцем для компресса…

Когда она ушла, я повернулась к мадам Лафорж и спросила:

— Как вы это сделали? Магии в вас нет, я посмотрела. Амулетов тоже не вижу.

Та улыбнулась:

— Дорогая мадемуазель, поймите меня! Я имею дело с огромным количеством людей, чужих людей, преимущественно женщин. С разными привычками, умениями, недостатками. Неужели вы думаете, я бы продержалась сорок лет в этом бизнесе, если бы не умела защищаться?

— Признаться, я не думала об этом… — пробормотала я.

— Как, по-вашему, остаются в живых люди, не обладающие магическими способностями и не имеющие достаточно денег для регулярной покупки защитных амулетов? У каждого, в любой семье есть способы!

— Да, конечно же.

Мадам Лафорж слегка успокоилась, и продолжила уже тише:

— Я уже научилась определять таких клиенток: они накручивают себя до состояния праведного гнева, и будто выкашивают силы из тех, с кем имеют дело. Моя бабушка, а она шила еще для королевы Клотильды, научила меня в таких случаях представлять себе, что я окружена стеной из острых кинжалов, лезвиями наружу. Стена вращается вокруг меня и просто отсекает любого, кто пытается за нее проникнуть.

— Здорово, — восхитилась я. — И ни капли магии?

— Ни капли.

— А ваши помощницы? Дотти, например?

— Дотти девочка мягкая, нежная, у нее не получается представить себе такую страшную стену. Она придумала себе другую защиту, стакан.

— Стакан? — переспросила я.

— Да, она представляет себе, что закрыта стаканом из тонкого стекла, и добраться до нее невозможно. Есть и другие способы, тут уж что кому удается представить…

— Спасибо… — поблагодарила я машинально.

Ну вот, госпожа Редфилд задала бы еще десяток важных вопросов, а я только представляю себе Дотти, сидящую в высоком стакане тонкого стекла и строящую рожицы.

А в Гильдии сегодня было… интересно. Вернулся из долгой поездки один из гранд-мастеров, Лян Хань, чинец по происхождению. Его прапрадед вместе с семьей бежал из родного Санъяна лет четыреста назад, долго скитался по королевствам, тогда еще не союзным, и осел в Христиании. Семейство Лян привозило своим сыновьям и дочерям брачных партнеров из Чиня, численностью давно перевалило за три сотни, и несколько лет назад выкупило у короны Дании и Норсхольма небольшой пустующий островок милях в трех от Христиании. В скором времени там вырос настоящий чинский город с высокими пагодами, яркими вывесками ресторанчиков, прачечных и парикмахерских, пропитанный запахами незнакомых пряностей и трав.

Сегодня Лян Хань планировал поделиться с коллегами своими новыми наработками, которые он привез с далекой «родины предков».

Какое счастье, что времена так изменились! Во времена основателя этой артефакторской династии любого ее представителя, рискнувшего приехать в Санъян, ждала бы мучительная казнь. А сегодня, по рассказу Ханя, его встретили словно давно потерянного брата…

Лян Хань представил мастерам Гильдии новый амулет, позволяющий опознать любого разумного — человека, гнома, эльфа — вне зависимости от маскировочных заклинаний. При этом было неважно, наложена маскировка на внешность или на ауру; амулет определял сочетание личного запаха и присущей каждому индивидуальной частоты электромагнитных колебаний в организме. Не работал он только с двуипостасными — оборотнями и драконами. Впрочем, с драконами вообще ничто не работало, кроме их собственной магии.

Я задумалась, примеряя новую информацию к волнующим меня загадкам. Предположим, таинственная компаньонка тетушки — сильный маг, прячущий от окружающих ауру и прикрывшийся чужой внешностью. Это значит, что, если она завтра выйдет из ворот резиденции и сменит маскировку, то для нас она попросту исчезнет. Никакой мисс Примроуз в Христиании не будет, а поселится в скромную гостиницу в тихом переулке, например, миссис Смит. Темный, вот сейчас я полной мере осознала, насколько меня тревожит эта… спящая бомба у нас под боком.

Мастер Лян Хань закончил доклад и с удовольствием отвечал на расспросы коллег. Я тихонько подобралась к группе вокруг него и прислушалась.

— Хань, ты сколько образцов привез? — знакомый низкий голос ван дер Гакля.

— Ну, десятка два точно! Они разной мощности, на разных основах сделаны. Вообще лучше всего эта структура ложится на древесину кедра, выдержанную в виноградном спирте. И черные опалы как направляющий элемент.

— Ого, — присвистнул кто-то, — ничего себе — черные опалы! Такой амулет себе только король и сможет позволить!

Лян только развел руками:

— А что делать? Другие камни плохо удерживают заклинание, даже с янтарем не больше четырех недель. Потом развеивается.

— Уважаемый мастер Лян, пожалуй, я могла бы помочь решить эту проблему, — раздался от дверей голос госпожи Редфилд.

— Лавиния, — обрадовался тот, — каким чудом вы здесь оказались? Вы слушали мой доклад?

— Да, очень перспективная разработка, — кивнула магичка.

Ван дер Гакль вмешался с вопросом, который, по-видимому, волновал его сейчас больше всего:

— Погодите, вы сказали, что сможете помочь с черными опалами. Каким образом?

— Моей семье принадлежит месторождение Хоквурд-Гренсон в Нью-Зееланде, — госпожа Редфилд переждала поднявшийся шум и продолжила, — я готова обсудить с вами, мастер ван дер Гакль, вопрос поставки камней по специальной цене.

— А взамен? — глава Гильдии был подозрителен, как все гномы, и разумно предпочитал условия обговаривать заранее.

— А взамен я попрошу уважаемого мастера Лян Ханя посвятить в секреты этой новой разработки вашего стажера, Александру ван Хоорн, — госпожа Редфилд нашла меня глазами и подмигнула.

Я опешила. Ну, то есть, за возможность научиться делать такие вещи, как этот амулет опознавания, не жалко было бы что угодно отдать, но все-таки вот так за меня даже родители уже давно не принимают решений… С другой стороны, я пришла в Гильдию на стажировку для чего? Правильно, для того, чтобы стать мастером, а не просто девочкой с дипломом, пусть даже и Гарвардской школы дизайна. Ну, так ко всем Темным богам глупое детское самолюбие! Я сделала шаг вперед и поклонилась мастеру Ляну, должным образом сложив ладони.

Занятия… вернее, совместная работа с мастером Лян Ханем увлекла меня настолько, что я вспомнила о своем обещании маме «не опаздывать к ужину» только тогда, когда старинные напольные часы в мастерской гулко пробили восемь.

— Ой! — воскликнула я, — Я ж не успеваю! Мама меня съест…

Мастер улыбнулся.

— Мы закончили на сегодня, идите, мисс Александра. Завтра жду вас в десять часов утра.

— Мастер Лян, — я потупилась, — а можно мне один амулет опознавания взять с собой? Мне очень нужно!

— Ваша старшая родственница взяла несколько экземпляров, думаю, один из них она планировала передать вам. Но, если вам не достанется, скажите мне завтра!

Я затормозила, пытаясь понять, кто же из моих родственниц мог тут оказаться — мама, тетушка, старшая сестра? Да с какой же стати? Тут меня осенило:

— Вы говорите о госпоже Редфилд?

— Да, конечно. Я уверен, она взяла один из амулетов для вас.

Горячо поблагодарив мастера, я вылетела из здания Гильдии и завертела головой в поисках свободного экипажа. Улица была запружена гуляющими, экипажи катили один за другим, но ни одного с зеленым огоньком я не видела. Ну, все, теперь точно опоздаю. Вот когда приходится пожалеть, что к пространственной магии у меня нет никаких способностей! Внезапно один из экипажей — явно частный, роскошный, покрытый темно-синим лаком, прижался к тротуару и затормозил. Дверца открылась и на тротуар спрыгнул…

— Леонард! — обрадовалась я. — Ты тут откуда?

— Ну, вообще-то я ехал домой, и вдруг увидел, как ты бесполезно пытаешься поймать транспорт. Куда тебя подвезти?

— А ты не очень спешишь? Тогда домой, я живу у родителей в резиденции посла Бритвальда, это…

— Я знаю, — усмехнулся Лео.

— Боги, как же я рада тебя видеть! Как ты?.. — я замялась. Хотелось спросить и про Джона, но вот прилично ли мне задавать вопрос «А как дела у его высочества Хольгерда-Иоанна-Кнуда Эресунна?».

Лео по-своему понял мою заминку.

— Все хорошо! Ты не думай, мы в любом случае увиделись бы через два дня на балу во дворце, ты же будешь там?

— Буду, разумеется, протокол никто не отменял.

Мы болтали до самого моего дома, и дорога показалась мне, на сей раз, даже слишком короткой…

За ужином сегодня, наконец, собрались все, кто жил в доме — мои родители, тетушка со своей молчаливой компаньонкой, госпожа Редфилд. Пришли даже оба секретаря, папин — Роберт Фитцсиммонс, и мамин — мисс Глория Ноттингворт. Между собой они не ладили, поэтому традиционно сидели в разных концах стола. Я посмотрела на госпожу Редфилд, которая рассеянно перелистывала записную книжку в невзрачной коричневой обложке; та слегка улыбнулась и прикрыла глаза.

За минестроне тетушка атаковала отца; по-видимому, маму она сочла обработанной, а может быть, рассчитывала на традиционное «слово хозяина».

— Маркус, дорогой, — сказала она так сладко, что острый суп показался мне вареньем, — мне нужен твой совет. Ты всю жизнь отличался безупречным вкусом!

Отец остался спокоен.

— Фелиция, кажется, ты меня с кем-то путаешь. Тебе же не нужен совет по политическим вопросам?

— Ну, конечно, нет, Маркус! — она меленько засмеялась, — мне нужен совет, что мне лучше надеть на королевский бал, а что — на прием в нашем Посольстве.

Я переключилась на магический диапазон и с интересом наблюдала, как тетушкины серые щупальца подползают к отцу и отшатываются: браслет часов ярко вспыхивает и будто обжигает их. Да, новый защитный амулет для папы я сделала в браслете, а маме — в кулоне и серьгах. И, судя по всему, оба неплохо работают. Перевожу взгляд на мисс Примроуз — тусклая аура, без капли магии. Может, мы ошиблись?

А тетушка предпринимает новую атаку, приурочив ее к телячьим отбивным.

— Так все-таки, Маркус, ты мне не ответил! Я бы хотела заказать два платья, для бала и для приема.

Отец посмотрел на нее укоризненно, но промелькнувшую во взгляде юмористическую нотку я все же заметила.

— Кузина, я даже повседневные галстуки себе не выбираю сам, а ты хочешь подписать меня на такое сложное дело. Пройдись по магазинам, или что женщины делают в таких случаях? Журналы изучают? Госпожа Редфилд, — он повернулся к гостье, всем видом показывая, что разговор о платьях закончен, — как вам нравится Христиания? Вы первый раз здесь?

Мама поддержала разговор о достопримечательностях столицы, и разговор о платьях заглох окончательно. Злобный взгляд тетушки Фелиции безуспешно прожигал нас всех по очереди…

Глава 15

— Посол королевства Бритвальд граф ван Хоорн с супругой! Леди Александра ван Хоорн! Леди Фелиция ван Хоорн!

Голос мажордома, усиленный магически, разносился от дверей бального зала до каждого его уголка.

— Баронесса Редфилд!

Мама под руку с отцом размеренным шагом шли в глубину бело-голубого зала, туда, где стояли на небольшом возвышении троны короля Ингвара IV и королевы Амалии. Король, которому исполнилось восемьдесят, выглядел на сорок с х