КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 339841 томов
Объем библиотеки - 386 гигабайт
Всего представлено авторов - 136623
Пользователей - 75828

Последние комментарии

Впечатления

kutuzov_01 про Абсолют: Идеальная Клятва (Фэнтези)

Хочу разочаровать читателей, здесь нет никакого бояръ аниме, нет здесь и попаданцев (все местные). Книга слишком "утяжелина" различными описаниями, по этому приходиться читать продираясь через текст. Кому нравятся манга в таком стиле, добро пожаловать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Льер Дитрим про Дроздов: Реваншист (Альтернативная история)

Книга оставила самые приятные впечатления. Если и были рояли, то играли они гармонично, и вступали вовремя. Засиделся почти до утра, уложившись в 6 часов, чего со мной уже давненько не случалось)

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
IT3 про Сабаев: Подкидной в далёкой галактике. Дилогия (Боевая фантастика)

автор заметно прогрессирует по сравнению с "колосом".сюжет повествование можно выразить фразой:
"когда татарин родился,еврей заплакал."правда к эве имеет отношение весьма косвенное,но читать интересно.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
ивановамфрия про Стивенс: Реставратор (Ужасы)

Хороший мистический детектив, приправленный намёком на романтические отношения. Читается легко (наверное, в большей степени заслуга переводчиков). Сюжет динамичен и не утомляет. Рекомендую для отдыха.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Легенда про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

Бесплодное мудрствование - это, пожалуй, про самого автора точно сказано. Было бы смешно читать это напыщенное чтиво для доверчивых неофитов, если бы не так грустно оттого, что кто-то может и повестись на все это. Берегитесь, друзья, подобных воинствующих профанов. Такие профессиональные компиляторы вносят свои "поправки" в материалы настоящих мастеров своего дела, а потом присваивают себе лавры. Нужно учитывать, что эти знания уже отличаются от оригинала в силу недалекого понимания любого такого профана, походя и невзначай кидающего по отношению к традиционным практикам фразы типа "я лично считаю это не важным". К тому же, большинство разобранных в книге практик вообще можно делать только под руководством настоящего учителя и уж точно не по этой книге из-за обилия ошибок в ней.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
андрей 50 про Земляной: Отработанный материал (Боевая фантастика)

По моему какая то ерунда.Планета на которой живёт горстка людей,зарабатывают на жизнь разведением пушного зверя,которого разводят и выпускают на волю.А потом на него охотятся.И есть некая корпорация,которая втихую занимается химическим оружием.Появляется сосланный умирать на этой планете,спецназовец.Которому в пещере один гениальный врач делает пересадку лёгких от одного плохого человека.И донор и сам Гг остаются в живых.А потом Гг находит хим.лабораторию разоблачает корпорацию.Я просто не могу понять как на планете,где нет техники,кроме снегоходов (там почти всегда зима)и живёт горстка людей,можно найти то что очень хорошо спрятано.У нас библиотеку Ивана Грозного сколько ищут и ни хрена,а он за полгода на дне океана нашел.Мне не понравилось,продолжение читать не буду,только время тратить.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Дроздов: Реваншист. Часть вторая (Попаданцы)

Просто скомканный конец.

Спойлер: СССР не спасти, КПСС - гадость...

Не пошла.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
загрузка...

Пираты Драконьих гор (дилогия) (fb2)

- Пираты Драконьих гор (дилогия) (а.с. Мир Жемчужины) 2575K (скачать fb2) - Автор не указан

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



История первая. Начало пути. 

Крушение


05.11.Л.994

Граница между ФНТ и Арлидаром


       Торговый воздушный корабль оказался приманкой.

       До него оставалось всего лиг шесть. Еще час погони и можно будет достать тяжелой бронзовой стрелой. Потом еще пара минут - и наступит время кидать "ежей". Рядом с баллистой, возле лотка подачи, уже примостился десяток этих снарядов - маленьких шариков, из которых в стороны и вверх-вниз уходят по шесть острых стержней в четверть метра длиной.

       Когда ёж попадает в баллон корабля, он оставляет в нем огромную рваную пробоину. Галеону надо пять-шесть таких дырок и он не успеет ни заделать их, ни подкачивать достаточно гелия, чтобы остаться в воздухе...

       И если вовремя остановиться, не добивать валящийся корабль, то он даже не расшибется в лепешку. Но ударится достаточно сильно, чтобы нашим абордажникам уже никто не стал оказывать сопротивления.

       Так бы оно и было, вот только...

       Истошный крик навигатора, потряс весь боевой зал:

       - Корабль на три румба с левого борта!

       Все в обширном, метров десять в длину и шесть в ширину зале, занимающем переднюю четверть корабля, замерли в ожидании уточняющей информации.

       - Что там, Ларнс? - встревоженный оклик капитана.

       Навигатор несколько секунд всматривается в окуляр перископа и сообщает:

       - Военный корвет. Удаление восемь лиг. Идет нам наперерез, высота шесть.

       Это все.

       Движение воздушных судов подчиняется строгой математике.

       Сейчас "Серый ястреб" идет полной скоростью на высоте в четыре лиги. Если сбросить балласт и все лишнее - поднимемся до пяти, и прибавим в скорости еще лигу в час. И корвет нагонит нас за пару-тройку часов, где-то в предгорьях. И будет выше нас. В воздушном бою это имеет решающее значение. Мы нашими арбалетами-переростками вражеский корабль снизу вверх не достанем, а он своими мощными паровыми баллистами закидает нас взрывчатыми стрелами и ежами с дистанции в триста-четыреста метров...

       - Права на руль! Восемь румбов! Набираем потолок! Все лишнее за борт! - у капитана лицо в обрамлении сивой бороды красное от натуги. - Машина, выжимайте все, что можете!

       Матросы кинулись выполнять приказ. По всем отсекам нашего корабля раздался стук подошв о тонкий досчатый пол, грохот люков, откидываемых наружу перепадом давления, свист спрессованного скоростью забортного воздуха, скрежет чего-то тяжелого по полу, надсадные крики и ругань.

       А я с моими тремя помощниками остался посреди зала, возле орудийных приспособлений.

       - Стрелки, чего бездельничаем? - капитан подскочил ко мне. - Живо помогать остальным! Нет, стоять! Отвинчивайте малую баллисту и все стрелы за борт! Оставьте по десятку тяжелых, деревянных взрывчатых и ежей. Один Взиги, нам с ними не перестреливаться.

       - Капитан, тогда может и большую скинем? - подскочил к нему старпом. - Это еще пара тонн. Если сольем лишнюю воду и ссыплем уголь, может до шести лиг дотянем, и выжмем предельную для нас тридцатку лиг в час.

       Капитан на пару секунд задумался. Даже глаза зажмурил.

       - Да, Джарлм, - и с тяжелым вздохом повернулся ко мне. - Далкин, сбрасывай обе баллисты и все стрелы. Добавочная лига в час - это единственное, что может дать нам шанс.



       Я лишен сентиментальности в отношении своих орудий, хоть и знаю каждую выбоинку на ложах, как ведет себя каждая пластина бериллиевой бронзы в луках. Разбуди меня среди ночи - нарисую все детали спусковых механизмов, а по тональности скрипа лебедок могу сказать, сколько времени понадобится для перезарядки.

       Но это всего лишь металл, дерево и такелаж. Человеческие жизни важнее, а моя так в особенности.

       Вот только без баллист корабль как голый. И совершенно беззащитный перед врагом.

       Эх.

       Гаечный ключ плотно обхватил очередной болт. С резким усилием я сорвал его с места и начал быстро отвинчивать. В конце сопротивление резко усилилось и пришлось навалиться всем весом. Еще один рывок и болт освободился от веса. В ту же секунду раздался скрежещущий стон металла, и сорвав последние два крепления, станина баллисты ухнула вниз, оставив в полу неровное отверстие. Я заглянул в него и проводил взглядом кувыркающееся в падении орудие, пока оно, вонзившись в небольшое облачко, не исчезло из вида.

       Поднялся на ноги.

       - Пошли парни. Может, найдется еще работа, - скомандовал я своим подчиненным.



       Холод пробирал до костей. Я достал из общего шкафа свою меховую куртку, которую выменял в маленькой деревушке на самом пограничном перевале. Но даже мех горных попрыгайцев не спасал от пронзительно холодных сквозняков, врывающихся в помещения корабля из множества оставленных в спешке открытыми люков. Сжатый скоростью нашего полета, воздух прогибал внутрь промасленную ткань стен и потолка боевого зала, громко завывал, врываясь о отверстия люков. С левого борта он задувал сильнее - мы поднялись в полосу ветра дующего с севера на юг. Ветер не помогал нам и не мешал, равномерно снося и нас и наших преследователей в сторону Океана.

       А еще было трудно дышать. Воздух как будто пролетал мимо легких. И приходилось с натугой вдыхать его, ледяной и колючий.

       Но зато мы убегали!

       Еще немного, и под нами проплывут вершины Сабельного хребта, а за ними - родной Арлидар.

       Эфэнтэшный корвет, за три часа погони приблизился к нам на расстояние в пару лиг и шел метров на четыреста выше нас.

       - Баллонная команда, приготовиться к спуску! - голос капитана в разреженной атмосфере непривычно тонкий и какой-то неубедительный.

       Но все молниеносно исполняют каждую его команду. Хороший у нас экипаж. Жалко если...

       Навигатор склонился над стеклом переднего обзорного окна, полусферой охватывающего самый нос корабля. Высматривал одному ему известные ориентиры. Под нами всего в паре лиг проплыл какой-то горный пик.

       - Внимание, ветер меняется на северо-восточный, - прокричал мастер ветров.

       И, правда, как только мы пролетели над главным хребтом, ветер сначала стих, а затем стал дуть нам в левую скулу, притормаживая корабль и снося его ближе к вершинам.

       - На руле, выворачивай на два румба влево! - скомандовал капитан, ставя корабль против ветра. - Баллонные, трави в треть силы!

       Двое матросов закрутили ручные лебедки и тросы, уходящие вверх, в окантованные бронзовыми кольцами отверстия в потолке, приоткрыли клапаны на баллоне. Гелий стал улетучиваться, а корабль сначала медленно, а затем, постепенно набирая скорость, начал опускаться.

       Но снижение и курс против ветра уменьшили нашу скорость. Вражеский корвет ощутимо увеличился в размерах, надвигаясь на нас сзади и сверху.

       - Баллонные, открыть на половину! - капитан и навигатор теперь оба нависли над застекленным участком пола, высматривая что-то в мешанине вершин, крутых склонов и тесных ущелий. - На руле румб влево!

       Вскоре наш спуск стал больше походить на падение. Потоки становящегося более плотным воздуха снизу вверх обтекали корпус, раскачивая судно.

       Я поймал себя на мысли о том, что являюсь сейчас одним из немногих бездельников на "Сером ястребе". Ведь мои баллисты разбились вдребезги далеко позади за перевалом...

       - Внимание, обстрел! - заорал помощник навигатора, не отрываясь от окуляров перископа.

       Я заглянул в свой обзорный перископ. Широкоугольный объектив большой линзы, поднятый над обшивкой корабля, показывал кусок неба между пологой спиной судна и нависающим над ним огромным баллоном. Вражеский корабль виднелся у самого верхнего края сектора обзора. От высоко летящего корвета отделились три черные черточки, сначала поднялись выше, а потом по все более крутой дуге устремились в нашу сторону. Они прошли с недолетом в добрые двести метров.

       Паровые баллисты перезаряжаются не меньше полминуты, так что ждем продолжения.

       А горные пики уже вровень с нами. "Серый ястреб" скользнул в распадок между двумя кряжами.

       Вторая партия стрел прошла слева-сзади в сотне метров.

       - Баллонные, прикрыть до одной четверти! На руле приготовиться к повороту на три румба вправо! Так, еще, еще... Поворот!

       Корабль вылетел из ущелья и круто накренившись, заложил вираж.

       Новая порция стрел прошила то место, где мы должны были быть.

       Теперь мы проносились наискось вдоль крутого горного склона.

       Я, конечно, верю в нашего капитана. Он непревзойденный мастер точной посадки. Но в горах, при обстреле...

       Мои сомнения были напрасными. Резкими командами капитан заставлял корабль буквально плясать в быстром спуске, вписываясь в ландшафт, проскальзывая между зазубренными утесами, проносясь над самой поверхностью скальных осыпей.

       И все это при непрекращающемся обстреле. Вражеский корвет не стал повторять наше сумасшедшее снижение. Тем более, что это было бы нарушением границы. Он опустился вровень с самыми высокими вершинами, и теперь все внимание сосредоточил на попытках прошить нас стрелами.

       И ему это удалось. Одна из полутораметровых бронзовых стрел проткнула баллон и, не снижая скорости, вылетела из него, оставила рваную дыру в потолке и глубоко воткнулась в палубу у левого края боевого зала.

       - Баллонные, прижать клапаны!

       Теперь гелий улетучивался не из специально изготовленных отверстий, а из двух дыр в баллоне.

       К счастью тяжелые бронзовые стрелы не способны проделать серьезных пробоин. А стрелами-гарпунами и ежами нас пока что не достать.

       Мы замедлили падение. Окружающие горы начали покрываться проплешинами ярко-зеленых лугов.

       Еще одна стрела пробила баллон!

       Но мы продолжали притормаживать падение.

       Под нами разлилось море темно-лиловой зелени игольчатых лесов.

       Горы становились более пологими.

       - Два румба влево! Держать на ущелье! Баллонные пять секунд полного открытия! Пошли! Рад, два, три, четыре. Стоп! Закрыть клапаны!

       Корабль чуть рыскнул вниз, уходя от еще одной порции стрел.

       Зычный голос старшего помощника:

       - Всем занять посадочные места! Приготовьтесь демоны, посадка будет жесткой!

       Суета на палубах. Каждый занял свое место, прочно пристегнувшись заранее заготовленными ремнями.

       Я тоже присел на напружиненных ногах возле уходящей в пол стойки дальномера, затянул кожаные петли.

       И в этот момент сразу два бронзовых ежа прошили баллон, оставляя в нем громадные пробоины, и разорвав потолок, разбились о пол, разбросав по залу острые бронзовые осколки.

       - Проклятья Зиги! - с отчаяньем в голосе выругался капитан. - Держитесь, парни!

       Еще с десяток томительных секунд, наполненных воем разрываемого воздуха. "Серый орел" перестал замедлять спуск и даже ускорился, набирая лишние метры в секунду, и отчаянно не дотягивая до кромки леса, за которой раскинулся такой удобный для приземления луг.

       По днищу ударили верхушки деревьев. Спружинили, обломались. С пронзительным треском проламываясь через древесные стволы, разрывая тонкую нижнюю обшивку, сминаясь как яйцо в кулаке, корабль ударился о землю.

       Последнее, что я помню, был сильнейший рывок, который вырвал крепление дальномера вместе со мной, короткий полет и удар о спружинившую ткань потолка.






Отдых


    14.11.Л.994

    Северный Арлидар


       Сол закатился за горы. И начались долгие светлые сумерки, когда дневное светило ярко освещает зеленовато-синее высокогорное небо и зажигает своими белыми лучами самую кромку снежных вершин. А все остальное погружается в зеленоватую тень, как будто пространство заполняется прозрачной океанской водой.

       С горных лугов, полого спускающихся от скалистых вершин, потянулись стада приземистых мохнатых арни, подгоняемые пастухами и сторожевыми котами, а из густого темного леса, начинающегося в полулиги вниз по склону по другую сторону поселка стали появляться редкие фигурки дровосеков, лесных охотников и сборщиков грибов.

       Деревенские женщины начали готовить вечернюю трапезу. Они неторопливо и со значением трудились возле общинного дома, выпекая в больших открытых печах толстые круглые лепешки и готовя в огромном чане даго - густой мясной соус с грибами и травами.

       Я сидел на приступке дома, в котором меня поселили, и бездумно смотрел на эти мирные картины.

       Может быть, так жить правильнее? Хотя я бы, наверное, долго не выдержал. Мне, выросшему в шумном приморском городе, а потом распробовавшему залихватскую свободу полетов, азарт погонь, возбуждение боя и алчность дележа добычи, вернуться к мирной размеренной жизни уже невозможно.

       Даже после такого крушения.

       "Серый орел" разбился вдребезги. Осталось в живых немногим больше половины экипажа, и то почти все переломанные. Счастливчиков вроде меня, что отделались ушибами и вывихами - человек шесть или семь.

       Хорошо, что ФНТшники такие законопослушные.

       Это парадокс - огромное государство управляемое мафиозными кланами и такое поведение. Но для жителя Федерации Независимых Территорий нарушить правила, кодексы, законы, которыми регламентирована вся их жизнь - так же немыслимо, как для меня откусить себе ногу. У них человек, который идет против правил, сам становится вне закона. В прямом смысле. На него не распространяются никакие законы и ограничения, его свобода и жизнь больше ничего не стоят и любой готов их отобрать без малейшего сомнения.

       И это нас спасло. По соглашению между ФНТ и Арлидаром военные корабли ФНТшников могут залетать в погоне за пиратами на глубину до пятидесяти лиг и опускаться не ниже пяти лиг. То есть не могут приземлиться даже на вершину пика Зуба Заката, потому что он не дотягивает до этой высоты пару сотен метров.

       Так что высадить десант и добить нас для фээнтэшников совершенно невозможно. И дело вовсе не в том, что это могут заметить пограничные разъезды. Нарушить любое правило для ФаНаТов просто немыслимо.

       А еще они не имеют права стрелять по наземным целям. Потому, как только мы приземлились, обстрел тут же прекратился.

       Хотя нас это уже не спасло.

       Увы, но удача неподвластна никому. Два последних ежа, так сильно искромсавшие баллон, не позволили затормозить падение и превратили наш корабль в груду обломков.

       Капитан, лучший мастер посадок из всех, что я знал, в этот раз не смог вывести корабль к поверхности с почти нулевой вертикальной скоростью, как он это умел. Покойся с миром, капитан, ты был хорошим командиром...

       Галдэр, баллонный, ворчит, что можно было бы сесть и раньше на каком-нибудь не слишком крутом склоне. Интересно как бы он сам сумел это сделать в той суматохе погони. Капитан вывел нас к первой нормальной долине, и если бы не те ежи...

       Впрочем, чего в очередной раз об этом думать. Вон, какой вкусный аромат уже по поселку разносится!



       Жители горного Арлидара - удивительный народ. Они спокойны и невозмутимы.

       Упал с неба пиратский корабль - бывает. В здешних местах пираты частые гости и относятся к нам неплохо. Мы местное население уважаем, готовы им помочь - привезти чего-нибудь из южных городов, свозить на ярмарку, если нам по пути, дешево продать что-нибудь из добытого в рейде на ФНТ.

       Корабль разбился вдребезги - случается. Смерть здесь частая гостья. То лавина сойдет, то ураган по ущелью пронесется, то снегом завалит так, что не выкопаться... То патрульный ФНТшный корвет расстреляет неудачливого пирата. А корабль, увы, не починить. Значит все, что можно с него взять, пойдет в общину. Доски на постройку домов и сараев, ткань с баллона - на пошив одежды и палаток для пастухов. Излишки выменять или продать в соседних селениях. Целые металлические части и приборы всякие - на ярмарку в город. Там их купят те же пираты. А расколотый кожух паровой машины свезут в город, продать на металлолом.

       В общем, все в дело.

       В разбившемся корабле много раненных и погибших - такова пиратская судьба. Погибших на погребальный костер и пепел развеять по долине, так же как и пепел многих поколений предков. А раненых бережно принести в селение, заботливо и терпеливо выхаживать.

       А вот когда первый помощник Джарлм заикнулся о плате и благодарности, местные это восприняли с непониманием и даже обидой. Какая еще плата? Мы вам еще за обломки корабля должны!

       Тут уже Джарлм уперся. Он мужик не жадный, не то, что наш погибший карго. Оставшись наедине со мной, Джарлм пообещал, что когда мы купим новый корабль, то обязательно залетим сюда и что-нибудь хорошее подарим деревне.

       А новый корабль...

       Я единственный из офицеров, кто выжил, не считая Джарлма. Поэтому он и поделился со мной тайной, где припрятана казна, которую как раз на такой случай завели капитан с помощником и карго.

       Так что для нас еще ничего не кончилось.





Воздух!


    19.11.Л.994

    Северный Арлидар


       Я колол дрова, помогая таким вот незамысловатым образом, приютившим нас горцам. Одиннадцатый месяц лета подходил к концу, и явственно ощущалось приближение зимы. Здесь в горах она приходит рано. Уже совсем скоро начнутся ночные заморозки. Это на побережье я видел снег за период всего десяток раз в течение пяти-шести самых холодных зимних месяцев. А здесь он ляжет уже к середине осени. Так что дрова запасают просто в гигантских количествах, не смотря на то, что лес совсем недалеко, всего в полулиги вниз по склону.

       Еле слышный басовитый стрекот.

       Я настороженно поднял голову и принялся осматривать небо над горами. Лишь через минуту я разглядел маленькое темное пятнышко, медленно ползущее на фоне ярко освещенных утренним Солом заснеженных вершин.

       - Эй, Джарлм! - громко позвал я старпома.

       Он высунул свою косматую голову из окна:

       - Чего тебе, Далкин.

       - Корабль. Летит со стороны ФНТ.

       - Хм, надо же... Дай-ка я посмотрю.

       Он скрылся и через несколько секунд вышел на крыльцо. Приставил ладонь козырьком ко лбу и стал всматриваться.

       - Летит почти прямо к нам. Корабль... довольно большой, я думаю бриг. Да, точно к нам летит, и снижается... Странно. Что здесь делать торговцам? А военные не имеют права залетать, если конечно какой-нибудь новый договор не заключили между ФНТ и Арлидаром.

       - Если так, то это очень плохо, - медленно проговорил я. - Если это военные ФНТ и по нашу душу...

       - Надо поднять всех наших! Далкин, пробегись по домам!

       Я бросил топор и побежал вдоль единственной улочки, стуча во все дома, в которых жили мои соратники. Когда я добежал до конца поселка, на улице уже было полно народа. Пираты и мужчины-горцы выходили из домов, задрав головы вглядывались в уже заметно приблизившийся корабль, опять устремлялись в дома, чтобы окончательно выйти с разномастным оружием в руках. Женщины торопливо загоняли в дома детвору.

       Теперь уже было совершенно ясно, что корабль летит в нашу сторону. Правда, он снижается слишком медленно и если не затормозит, то перелетит поселок и сядет где-то на краю леса. Это было странно.

       Я вернулся к нашему домику и встал рядом с Джарлом. Тот, не отрываясь, смотрел на приближающийся корабль.

       - Ну, что скажешь? - поинтересовался я.

       - Военный. Бриг. Под днищем две баллисты. Да сам посмотри.

       Я пригляделся. Так и есть. А корабль уже совсем близко. Он почти заглушил машину и, замедляясь, плавно летит, быстро снижаясь с высоты в пол лиги.

       - Взиги знает что делать... - пробормотал Джарлм. - Давай-ка под крышу! Пошли в дом!

       Мы заскочили внутрь, выглядывая из дверного проема.

       Блестящие шарики отделились от корабля, когда он пролетал над крайними домами.

       Они стремительно увеличились в размерах и с глухими хлопками ударились о крыши, дорожки, землю.

       Разбрызгивая стеклянные осколки и темную маслянистую жидкость, которая тут же вспыхивала от горящих фитилей.

       Пламя рвануло со всех сторон, накрывая поселок ревущей огненной волной. Если на дороге огонь лишь разливался небольшими лужицами, то дома вспыхивали стремительно и ярко.

       Поселок огласился громкими истошными криками.

       Народ, обезумев, метался и сбивал друг друга с ног, пытаясь спастись из огненного плена и хоть что-нибудь вынести из домов.

       Я тоже выбежал на улицу, судорожно сжимая в руке арбалет и вертя головой, пытаясь хоть что-то понять в воцарившемся безумии.

       Джарлм, стоящий рядом со мной, вдруг тихо вскрикнул и как-то неестественно выгнулся.

       Из его левого плеча, над ключицей торчало оперенье стрелы. Что-то ударило о камень рядом с моей ступней. Тяжелая бронзовая стрелка длиной с ладонь.

       Еще одна воткнулась в землю, войдя в нее наполовину.

       А Джарлм уже падает, неловко зажимая плечо и что-то хрипя.

       Вокруг так же падают люди, кто молча, кто с громкими криками.

       А сверху все сыплется смертельный град.

       Я не знаю, сколько продолжался этот ад. Все вокруг пылало, на земле валялись мертвые и умирающие, между ними бегали еще живые, но совсем обезумевшие жители.

       Скоро Джарлм затих - похоже, что кончик стрелы достал-таки до сердца.

       Я не мог все это выносить дольше и побежал к краю поселка в сторону леса.

       И остановился как вкопанный.

       Фээнтэшный бриг завис метрах в двадцати над опушкой леса, продолжая медленно приближаться к ней и уже начиная немного приподниматься вверх.

       С его бортов были сброшены штурмовые канаты, по которым быстро скользили к земле фигурки людей в серо-зеленой форме.

       Они торопливо разбегались в стороны, формируя цепь.

       Я даже не стал пытаться их сосчитать.

       И так ясно - полный барт егерей. Семь семерок и командир - пятьдесят человек.

       А егеря, выстроившись в цепь стали неторопливо подниматься вверх по склону к горящему поселку.

       Рядом со мной кто-то выругался. Молодой горец, кажется, из охотников, стоял рядом, также сжимая арбалет. Сзади со стороны поселка раздались громкие крики Галдера:

       - В оборону! Ко мне! Приготовить оружие!

       Я обернулся на поселок. Из горящего ада выбежало двадцать-тридцать разномастно вооруженных людей: мечи, тесаки, арбалеты, луки, даже пара ружей.

       Три центральные семерки егерей изменили темп движения - ускорили шаг в направлении вооруженной группы пиратов и горцев.

       Мы с молодым охотником стояли на самом краю поселка метрах в двухстах от этого отряда.

       Я сначала подумал побежать к нашим, но что-то меня удержало. Ощущение, что это будет неправильно.

       А ФНТшники метрах в ста от защитников поселка перешли на бег. Сейчас уже можно было разглядеть, что в каждой семерке один нес легкое ружье, а остальные среднего размера арбалеты.

       Наши начали стрелять.

       Рано, конечно. Даже в разряженном горном воздухе пули и стрелы вязли и до нападающих или не долетали вовсе или безобидно падали на излете.

       Фанаты опять изменили стиль бега. Теперь они приближались резкими бросками из стороны в сторону, не давая толком прицелиться.

       Метрах в пятидесяти от защитников трое егерей с ружьями остановились и, став в стойку, начали стрелять. Быстро-быстро, с интервалом в секунду, не отнимая приклада от плеча.

       "Барабанные ружья", - пронеслось у меня в голове. Я слышал, что особые войска ФНТ вооружены многозарядными ружьями и пистолетами с револьверными барабанами. Теперь увидел их в деле.

       Наши начали падать под вражескими пулями.

       А через несколько секунд егеря приблизились метров на тридцать.

       Я зацепился взглядом за крайнего в шеренге.

       Вот он остановился, мгновенно приняв стрелковую стойку: левая нога впереди чуть напружинена, правая отведена назад для упора. Арбалет прижат к плечу. Выстрел. Солдат прыгает вперед-вправо, делает несколько быстрых шагов, одновременно как-то странно дергая левой рукой вдоль ложа арбалета. Опять замер. Арбалет к плечу. Выстрел...

       В таком темпе враг приближался к защитникам, с невероятной скоростью производя десятки выстрелов в ответ на несколько наших.

       Отряд защитников как метлой смело. И, когда отбросив арбалеты на ремнях за спины и выхватив изогнутые сабли, егеря достигли поселка, защищать его было практически некому.

       И всего трое солдат остались лежать на склоне.

       Все это время другие четыре семерки продолжали быстрым шагом приближаться к поселку, охватывая его с флангов.

       - Бежим - хрипло вскрикнул молодой охотник.

       Мы вдвоем пробежали между горящих окраинных домов и выскочили на луг, полого поднимающийся к горным вершинам.

       По нему уже бежало множество людей. Пытаясь спастись от огня и вражеских солдат.

       А сзади опять нарастало басовитое жужжание приближающегося брига.

       - Не туда! Влево! - закричал охотник, указывая рукой на небольшую рощу игольников в стороне от поселка.

       Это значит наперерез вражеским солдатам. Успеем ли?

       Но я все равно побежал вслед за ним.

       Крайние в цепи солдаты нас почти поймали. Стрелы свистнули возле нас, но мы лишь прибавили скорость и по примеру врагов побежали зигзагами.

       Двое егерей погнались за нами, но потом один остановился. Он что-то крикнул соратнику, но не дождавшись ответа, пожал плечами и вернулся в строй. Поэтому в рощу вслед за нами влетел лишь один солдат.

       И тут же получил две стрелы. Моя пронзила ему правый бок, а охотник точно попал в шею.

       Оглянувшись и убедившись, что остальные вражеские солдаты идут прочь от нас, завершая окружение поселка, мы быстро подошли к не в меру смелому фанату.

       Он пару раз дернулся и затих.

       Я выдернул из его рук арбалет, а охотник стянул с плеч рюкзак.

       - Уходим!

       Я последний раз взглянул на поселок.

       Он продолжал выгорать, из него доносились крики боли и страха. А над пытавшимися убежать по склону медленно летел военный корабль ФНТ, щедро засыпая их охапками стрелок.

       Я отвернулся, и мы с охотником углубились в рощу.




Горы


    22.11.Л.994

    Северный Арлидар


       Мы притаились в узкой лощинке между двумя скальными выступами в паре лиг от поселка. Вернее того, что было когда-то поселком. Уже ничего не дымило и черные остовы домов зазубренным гребнем четко выделялись на фоне гор. Над ними все еще висел бриг фанатов. Позапрошлой ночью там что-то произошло. Поднялась тревога, потом я услышал несколько ружейных выстрелов. Наверно, пытался пробраться кто-нибудь из бывших жителей поселка, чтобы хоть как-то отомстить врагам.

       У Рударда - молодого охотника, вместе с которым мы убегали, тоже были такие мысли, но я его отговорил. Всерьез навредить противнику он бы не смог, а за просто так отдать свою жизнь - глупо.

       Тогда он взял с меня клятву, что я помогу ему стать пиратом, и он сможет отплатить ФНТшникам за своих родных.

       Теперь, чтобы не оказаться клятвопреступником, мне придется вернуться к пиратскому ремеслу. Интересно, найду ли я захоронку с капитанской казной? То, что я употреблю ее только на правое дело, не вызывало у меня ни малейшего сомнения. Есть вещи, о правильности которых даже и задумываться не стоит. Я не святой и порой совершал поступки, которые привели бы в ужас простого обывателя. Но пират без понятия чести не пират, а простой разбойник. У нас в Братстве такие очень плохо заканчивали.

       Мы с Рудардом решили, что этим утром отправляемся на юг в Алорн - довольно крупный портовый город, в котором были припрятаны сокровища капитана. Я помнил, что от поселка до него 340 лиг полета корабля. Но кто же измеряет по прямой длину пешего путешествия в горах?

       Все эти три дня Рудард, оставляя меня в лагере, делал осторожные рейды по окрестностям. Он пытался найти кого-нибудь из выживших. Перед нападением на горные пастбища ушли два общинных стада. В лесах наверняка было несколько охотников, а возможно и лесорубы со сборщиками грибов. И, я думаю, что не нам одним удалось убежать из поселка. Воздушный корабль не мог охотиться за всеми, да и тратить охапки стрелок на одного беглеца они вряд ли стали бы. А вот расстрелять группу убегающих - запросто, это мы видели...

       Так что не все горцы погибли. Наверняка кто-то, как и мы, бродит по окрестностям, а другие подались в соседние селения.

       Но, так или иначе, Рудард никого не встретил.

       - Ну что, пора? - вывел меня из задумчивости его хрипловатый голос.

       - Пора.

       Я подхватил трофейный арбалет.

       Удивительное устройство! Весь первый вечер я провел, разбираясь с ним.

       Он - закрытый. Ложе разделено прорезью, в которой ходит тетива. Сверху по всей его длине крепится на защелках короб с семью стрелами. Они при взводе тетивы по одной подаются на ложе и прижимаются к нему специальной планкой, которая отводится только при нажатии на спуск. Таким образом, арбалетом можно крутить во все стороны, не боясь, что стрела упадет.

       А снизу у арбалета подвижное цевье. Я еще во время нападения удивился, что егеря делают какие-то странные поступательные движения левой рукой. Они как бы накачивали арбалет. При движении на себя цевье идет с натугой, внутри пощелкивают шестеренки, а тетива медленно натягивается. А от себя оно движется легко. Таким образом, пять-шесть движений к себе - от себя и арбалет становится на взвод, очередная стрела подается из обоймы и можно стрелять.

       Когда доберемся до безопасного места, я обязательно разберу его, точно зарисую все механизмы и детальки! Не зря же я учился в техническом колледже и дослужился у пиратов до старшего стрелка!

       Ладно, все это потом. А сейчас в путь!



       Все-таки хорошо, что со мной Рудард. Без него мне бы пришлось очень туго, и неизвестно удалось ли вообще выжить, не то, что путешествовать.

       Из поселка мы бежали почти с пустыми руками. Кроме арбалетов и ножей у нас не было ничего. Нам повезло, что на нас напал тот глупый молодой солдат. Без его рюкзака уж и не знаю, как бы мы обходились.

       А в рюкзаке был очень хороший набор для выживания в лесу и горах - два мотка крепкой веревки, защелки, карабины, ледоруб из прекрасной темной бронзы - прочной и не ломкой, тонкое, но теплое одеяло из пуха арни, алюминиевые кружка, миска и ложка, бронзовый котелок с специальными колышками-стойками и поперечиной, чтобы над костром подвешивать и еще всякая мелочь. Ну и запас еды на пару дней.

       Жалко, что лопатки не было - ее, наверное, кто-то другой из их семерки таскал.

       На поясе у егеря была вместительная флажка и короткий массивный тесак с пилкой на обратной стороне лезвия.

       Конечно, один лесной набор на двоих человек - маловато, но хорошо, что хоть это есть.

       Впрочем, одного меня это вряд ли бы спасло. Жить в горах - это искусство. Где и как пройти, как перебираться через трещины, карабкаться по скалам, двигаться по ледникам. А главное - наука охотника. Я бы не смог подкрасться на выстрел - метров на тридцать-сорок, к пугливому скалопрыгу, да и попасть в него с такого расстояния даже для меня не просто.

       Кстати, скалопрыг был довольно-таки крупный. Его прожаренное мясо мы ели почти целую декаду.

       Идти по горам очень тяжело. Но Рудард находил еле заметные тропы, иногда человеческие, но чаще звериные. Это сильно упрощало движение.

       Пару раз нам встречались поселения горцев. Рудард уходил на разведку. Местные ничего не слышали о судьбе нашего поселка. Правда, военные корабли видели. Во втором поселке Рударду рассказали, что декаду назад к ним прилетал корабль ФНТ. Высадил небольшую группу десантников, которые прошлись по поселку, выспрашивая о пиратах, купили продуктов, поднялись на корабль и улетели.

       А, уже спускаясь по отрогам к океану, мы издали увидели сгоревшие остовы еще одного поселка.

       С гор мы спустились в конце первой декады двенадцатого месяца лета. Вышли на дорогу, ведущую к Алорну, но решили идти лесом параллельно ней. В первом же попавшемся нам селении Рудард разглядел нескольких солдат ФНТ, что прохаживались по главной площади. У нас уже было туго с продовольствием, но мы все равно не решились заходить в поселок, предпочтя поохотиться в окрестном лесу.

       Так мы и шли еще одну декаду, пока не добрались до побережья.

       Перед нами на берегах уютной бухточки раскинулся город Алорн. Второй по величине город Арлидара был совсем меленьким по меркам ФНТ. Насколько я помнил что-то около шестидесяти тысяч жителей.

       Несколько улиц с большими трехэтажными домами в центре и живописная мешанина домиков, цветастым ковром покрывающая склоны полого спускающихся к океану холмов. У тонких полосок причалов теснились мелкие рыбацкие суденышки, а к четырем длинным широким пирсам грузового района прильнуло несколько крупных торговых судов - парусников и пароходов. У дальнего края бухты стояли на приколе военные корабли республиканского флота.

       А в самом центре бухты, матово поблескивая бронзой крутых чешуйчатых броневых крыш, грузно сидели в воде три броненосца ФНТ. Над ними, прикрывая с воздуха, медленно барражировало два воздушных корабля. Всем своим видом эскадра давала понять, кто теперь хозяин в городе.

       Моем родном городе.






Пиратский клад


    19.12.Л.994

    Алорн

       Ведущую в город дорогу перегораживал шлагбаум. А возле него лениво прохаживались четверо солдат в форме ФНТ.

       Мы посмотрели на это дело и пришли к выводу, что лучше не соваться.

       Тем более, я как местный, отлично знал тропинки, по которым жители ходили в лес, вплотную примыкавший к городским окраинам.

       Для верности мы решили дождаться темноты. Нам сравнительно повезло с лунами. Самая яркая - Синь, тонким убывающим серпиком висела на западе, быстро догоняя скрывшийся Сол. От маленького Змеиного глаза света никакого. Только Янтарь немного нарушала наши планы - она только начала идти на убыль, достаточно ярко освещая пустые улицы теплым мягким сиянием.

       Улицы слишком пустые. Окраины - ладно, там народ обычно ложится спать рано, но вот припортовый район был непривычно тих.

       Но со склона горы, на которой мы расположились, были видны островки света, медленно двигающиеся по некоторым улицам.

       Патрули. Совершенно ясно чьи.

       Надо быть очень и очень осторожными.

       Короткими перебежками, замирая в тени, мы медленно двигались по пустынным улочкам к вершине небольшого холма, с добротными домами состоятельных граждан. Мы пробрались туда только к полуночи, пару раз подолгу отсиживаясь в кустах, пропуская патрули чужих солдат.

       Но, наконец-таки, наш путь подошел к концу. Нужный дом был погружен в темноту. Я почему-то сразу же почувствовал, что он не обитаем. Это был довольно большой особняк, с заросшим садом, огороженным крепким высоким забором. Один из домов нашего капитана. Я знал, что у него есть еще, по крайней мере, два дома - с его семьей в столице и в маленьком приморском городке на границе с Карапатрасцкой пустыней. Как он говорил "Так, на всякий случай".

       Сейчас этот самый "всякий случай" наступил.

       Мы с Рудардом, стараясь не шуметь, перелезли через забор и прокрались к сараю в глубине участка. Отворили пронзительно скрипнувшую дверь. Замерли от страха, прислушиваясь. И тенями скользнули внутрь. Джарлм упомянул, что в сарае можно обзавестись лопатой. Так и есть. В углу сложены покрытые толстым слоем пыли и оплетенные паутиной инструменты. Достали массивную лопату и крадучись выбрались наружу.

       Пять шагов на запад от большого дерева. И три шага на юг.

       Ощущая себя, то ли кладоискателями из книжки про пиратов, то ли расхитителями древних гробниц, принялись по очереди копать.

       На глубине почти в метр лопата стукнула по дереву.

       Вскоре мы отрыли небольшой, но крепкий и увесистый сундучок. Отнесли его в сарай и вернулись зарыть яму. Мы управились с этим гораздо быстрее, чем откапывали, утрамбовали землю и сверху постелили предусмотрительно срезанный дерн.

       В сарае мы отошли в самый дальний угол и осторожно зажгли лучину. Сундук был заперт внутренним замком. Ключа у нас, конечно же, не было, но лезвие найденного в инструментах топора с трудом подсунутое в щель под крышкой помогло нам взломать запор.

       Мне показалось, что крышка открылась со слишком громким скрежетом, и мы опять на полминуты замерли прислушиваясь. Но все было по-прежнему тихо.

       И лишь после этого заглянули внутрь.

       Да, клад был знатный. Три тугих и тяжелых мешочка с золотыми монетами, и еще один - легкий и маленький, с драгоценными камнями, а на дне в промасленной ткани два великолепных стальных кинжала.

       С огромным трудом я заставил себя отложить подробный осмотр находки и подсчет денег на утро. Огонек лучины мог нас выдать.

       Но утром, как только проснулись, я вытряхнул монеты на земляной пол и принялся раскладывать их столбиками.

       Всего оказалось 3740 Арлидарских "сол", 4600 более легковесных ФНТшных "целых" и 360 "глобусов" Центра Мира. Разумеется, самих монет было гораздо меньше. Наши Арлидарские номиналом по 10 и 20 "сол", ФНТшные все по 50 "целых", ну массивные тяжелые "глобусы" по 50 и 20. Если все это прикинуть по обменному курсу, то выходило где-то около шести с половиной тысяч "сол".

       Сколько могут стоить драгоценные камни, я представлял достаточно смутно. Но тысячи на четыре, наверное, потянут. Кинжалы оказались удивительно качественной работы, из слоистой как древесина стали с крупными драгоценными камнями в рукоятках. Такие, наверное, сотни по четыре сол стоят.

       Таким образом, выходило, что передо мной на пыльном полу лежит огромное состояние - больше одиннадцати тысяч золотых. А корабль вроде нашего стоит где-то шесть-семь тысяч. Вернее стоил. Где и как сейчас можно купить корабль я не представляю. Но, в любом случае, средства на его покупку у меня имеются с запасом. Теперь главное решить, как лучше ими распорядиться. И тут у меня была хорошая идея.






Хозяйка таверны.


    22.12.Л.994

    Алорн

       В таверне царит полумрак, освещенный несколькими масляными фонарями и большим камином. При таком освещении черты лица сидящей напротив меня женщины как бы сглаживаются и становятся еще более таинственными. Хотя, куда более. Лайана чем-то неуловимым отличается от жительниц Алорна. Ощущается, что она не местная. Копна рыжевато-русых волос, которые она обычно завязывает на уровне плеч в пышный узел, немножко веснушек на широковатом вздернутом носике и высоких, но заглаженных скулах выдает в ней частичку крови кочевников Зеленого Каганата. Чуть заостренные кончики ушек как у наших горцев. Лицо более округлое, чем у большинства жительниц Арлидара. И удивительные, ни у кого другого мною не виданные глаза - серовато-зеленые, как у кочевников, но странной формы - с немножко приподнятыми внешними уголками.

       Я поймал себя на том, что слишком внимательно ее разглядываю и оглянулся по сторонам.

       Людей было на удивление много. Почти за всеми столиками сидели компании мужчин. Они тихо переговаривались, временами оглядываясь. В воздухе как будто висело ощущение тревоги.

       - А ты не боишься облавы? - спросил я.

       - Нет, - беспечно откликнулась хозяйка таверны. - Я знаю, что она будет. Скорей всего за полчаса до начала комендантского часа, когда народ уже собирается уходить, но все еще дотягивает последнее пиво. Сегодня или завтра.

       - И ты так спокойно ждешь нападения? - удивился я.

       - А чего суетиться? Переживать надо, когда не знаешь, что будет. А так - все ясно, и единственное, о чем следует думать - как правильно поступить, и что для этого необходимо.

       - Ты об этом думаешь?

       - Уже подумала, - собеседница мило улыбнулась.

       Лайане удивительно идет улыбка. Она как бы смывает с ее лица тень забот, которая привычна для ее профессии. Хозяйка таверны в портовом районе. Да не просто таверны, а места отдыха, встреч и выяснения отношений пиратских команд, контрабандистов, бандитов, и других темных личностей.

       И Лайана не просто хозяйка. Она центр паутины связи. Все важные дела вершатся благодаря ее косвенному участию. Она сводит контрабандистов, пиратских капитанов и их карго со скупщиками краденого - к обоюдному удовольствию всех сторон. Пираты быстро и по хорошей цене сбывают награбленное, а скупщики краденого получают именно тех клиентов, которые им нужны. Лайана безошибочно решает кого с кем свести, кто больше всего заинтересован именно в том товаре, который добыли пираты.

       Но на этом ее роль не исчерпывается. Она удивительным образом умеет найти подход к любому человеку. Ее можно увидеть смеющейся в компании совершенно жуткого вида бандитов, или учтиво беседующей с аристократами. Но не дайте Боги кому-нибудь перейти грань дозволенного! Она так отошьет незадачливого ухажера, что он в лучшем случае улепетнет. А в худшем бесчувственную тушку вынесут приятели. Причем хорошо, если она сама огреет надоеду какой-нибудь сковородой. Хуже, если за нее кто-нибудь вступится. Тут дело может и трупом закончиться. Лайану никогда и никому не дадут в обиду. За нее, стоит ей позвать, больше половины пиратов вступится не задумываясь. Вот так то.

       И кто бы мог подумать семь сезонов назад, что молоденькая девушка, выкупившая замызганную таверну с очень темной репутацией станет такой вот Хозяйкой?

       Наверное, не стоит объяснять, почему я пришел именно к ней. Если кто-нибудь и может мне помочь решить, что делать, так это именно она. Мне, правда, раньше не приходилось иметь с ней дел. Это была прерогатива капитана, карго или Джарлма, а мне доводилось лишь изредка обмолвиться с ней парой слов.

       Но теперь все изменилось.

       - Так что ты все-таки мне посоветуешь? - вернулся я к нашему разговору.

       - Все зависит о того, что ты хочешь, - медленно проговорила она, постукивая в такт словам тонкими пальцами по столешнице.

       - Хочу... - я почему-то приостановился, не стал говорить о мести и желании вернуться к пиратству. - Я хочу сопротивляться ФНТ. Я понимаю, что проглотить Арлидар для них плевое дело. Перебить пиратов, уничтожить их базы, вместе с теми кто пиратам помогает, тоже не очень сложно. Я видел, как они это делают. Но что будет дальше? Поменяли правительство на верных им людей, ввели войска в крупные города. Установили комендантский час. Это все раздражает арлидарцев, но не настолько, чтобы кидаться на захватчиков.

       Лайана подтверждающее кивнула, продолжая внимательно на меня смотреть. Я продолжил:

       - А вот с горцами они зря поступили так жестко. Их надо было или не трогать, или вырезать всех подчистую. Они сожженные поселки не простят.

       - Тогда почему ты здесь? Или думаешь на найденные деньги накупить оружия и с ним в горы податься?

       - Нет. Хотя если у меня останутся лишние деньги, я подумаю над этим. Я воздухоплаватель. Я мастер по тяжелому оружию. Я, в конце концов, просто люблю летать. Так что мое место на корабле. А вот чем мой корабль будет заниматься - другое дело. Например, я думаю, что абордажная команда у меня будет из горцев. А экипаж я постараюсь подыскать из таких вот осколков пиратских команд как я сам.

       - Хочешь трепать ФНТ набегами.

       - Ну, с одним кораблем это не серьезно. Но да, начну с этого. Поищу слабые места в северных горах. А там поглядим. Если не я один этим займусь, может и сложится что-то серьезное. В любом случае это единственный путь, который я для себя вижу.

       Лайана чему-то улыбнулась.

       - И тебе нужен совет?

       - Нужен. Все, что я тебе рассказал - это мои желания. А мне необходим конкретный план действий, как этап за этапом этого достигнуть. Кое-что я себе уже сейчас представляю, но все равно смутно. А ты, как мне кажется, как раз тот человек, который может мне посоветовать что-то конкретное. Например, как и где мне лучше купить корабль. С кем из пиратов стоит поговорить и предложить союз. Ну и так далее.

       - Это все хорошие вопросы, - вздохнула хозяйка таверны. - Но на ответы нужно будет время. Оно нужно и мне, и тебе.

       Она пробарабанила пальцами по столу.

       И словно отзываясь на это, хлопнула входная дверь и простучали быстрые легкие шаги:

       - Тетя Лайана, они идут! - тонкий детский голосок.

       Пацаненок лет десяти вытянулся перед ней в струнку.

       - Спасибо, Аларт! А теперь беги отсюда!

       И обернувшись ко мне резко изменившимся, наполнившимся звенящим металлом голосом:

       - Быстро за мной!

       Мы вскочили из-за углового столика, который занимали, и очень быстрым шагом, сопровождаемые настороженными взглядами пошли на кухню.

       Лайана закрыла дверь и навалила на зачем-то закрепленные петли тяжеленное бревно-запор. Теперь дверь и тараном не сразу вышибешь. Открыв шкафчик, выхватила из него большой туго набитый заплечный мешок, просунула руки в лямки.

       - Помоги!

       Навалилась на кухонный стол. Я пристроился рядом, помогая его сдвинуть. Со скрежетом он отъехал в сторону, открывая люк погреба.

       Когда, открыв его, мы начали спускаться по приставной лестнице, сверху послышался шум, громкие крики, лязг бронзовых клинков, звонкие шлепки спускаемой тетивы, а потом и грохот выстрелов.

       Лайана потянула на себя крышку, закрыла ее и заперла на засов.

       - У нас есть время, но очень мало, так что - ходу!

       И мы, пригнувшись, скользнули в низкий, пахнущий мокрой землей лаз.



       Выбравшись из-под земли в кустах на крутом склоне, мы быстрыми перебежками переместились по запутанным кривым переулкам и спрятались в развалинах какого-то особняка.

       Там мы, затаившись, дождались темноты.

       Вернее сумрака, залитого ярким голубым светом почти полной Сини.

       - Ладно, ничего не поделаешь, придется рисковать, - недовольно прошептала Лайана. - Так где вы обитаете?

       - В запасном доме капитана. На Золотом холме.

       - Психи. Везучие психи.

       - Почему?

       - Фанаты все дома связанные с пиратами постоянно проверяют, а то и засады устраивают. Уже кучу народа переловили. Так что вам повезло. Или они не знают, чей это дом, или почему-то пропустили его.

       Я только хмыкнул. Вот значит как. А мы думали, что нашли хорошее укрытие.

       - Ладно, веди. И как только доберемся, сразу же будем уходить из города.

       Плутая по освещенным призрачным светом Сини улицам, поминутно останавливаясь в тенях, мы пробрались к нашему с Рудардом укрытию. Охотник с недоверием оглядел мою спутницу и вопросительно посмотрел на меня.

       - Она пока с нами.

       Рудард пожал плечами. Его молчаливость и невозмутимость иногда меня просто поражает.

       - Мальчики, давайте собираться.

       - Да мы и так готовы, - я кивнул в сторону нашего мешка и трех арбалетов.

       - Вы идиоты? - Лайана озадачила меня вопросом.

       - То есть?

       - Фанатский арбалет зачем таскаете? Если они нас поймают - все. Его надо оставить.

       - Нет! - заупрямился я. - Мне надо его разобрать. Где-нибудь в тихом месте с инструментами и бумагой, чтобы зарисовать устройство.

       - Будет тебе тихое место. И инструменты будет. Пыточные. В общем, так - фанатский самострел оставляем здесь. Иначе я с вами не иду.

       - Это хорошо, - подал голос Рудард. - Женщина в походе - одни неприятности.

       Лайана смерила его холодным взглядом.

       - Тихо, - я поднял руки в успокаивающем жесте. - Арбалет, так и быть, оставим. Хотя мне как оружейнику очень хочется с ним разобраться. Но нам надо решить, куда мы идем.

       - Разумеется, на восток, - с легким удивлением ответила хозяйка таверны. - Попробуем пробраться в столицу. Если удастся, из нее улетим или уплывем. Не удастся, пойдем пешком в Карапатрасцкую пустыню.

       - А почему не на север в дикие горы? - спросил Рудард.

       - И где вы там будете корабль покупать? - язвительно осведомилась Лайана.

       - Кстати, а где мы будем его покупать? - спросил я.

       - В Центре Мира, если в столице не получится.

       Я, молча, уставился на женщину. Тихо и медленно проговорил:

       - Карапатрасцкий полуостров. Напрямую - две тысячи лиг пустыни, если плыть вдоль побережья - тысячи четыре. Если мы не перелетим это расстояние на воздушном корабле, преодолеть его будет...

       - Долго и трудно, - спокойно закончила Лайана. - Так что давайте не тормозить на старте. И, мальчики, отвернитесь на пять минут. Мне надо переодеться в походное. Не идти же по лесам в платье.






Столица.


    12.01.О.994

    Нарл

       - Правда, уютная таверна?

       - Угу.

       - Тебе здесь не нравится?

       Лайана поставила локти на край стола, обхватила левый кулак правой ладонью и легла на них сверху подбородком. Внимательно и печально посмотрела на меня.

       - У меня в Алорне была таверна. Семь сезонов, почти два периода. Я совершенно по-другому все воспринимаю. Обычные люди видят фон, ощущают общее настроение, как картину с расстояния. А я вижу отдельные мазки, четко ли проведены линии, правильно ли подобраны краски... Как работают официанты, насколько стараются повара, все ли в порядке с интерьером...

       - И, как... все с ним в порядке?

       - Более-менее - Лайана слегка улыбнулась. - Да нет, хорошая таверна.

       - Но твоя была лучше?

       - Моя была моей.

       - Ты очень сильно расстроена, что пришлось ее бросить?

       Лайана помедлила с ответом.

       - И да, и нет. Правда, очень жалко, что так ее потеряла. Столько труда было вложено, столько душевных сил я ей отдала. Да и денег на нее ушло огромное количество. Но... она была клеткой. Иногда такой, что просто выть хотелось. Когда послушаешь рассказы вашего брата - пирата. Представишь себе бескрайний простор неба, азарт погони, ярость боев, абордажи. Приключения и опасности. Ты не представляешь, сколько раз я хотела все бросить и сбежать в пираты. Да я готова была левую руку отдать, чтобы стать пираткой!

       - Зачем же руку отдавать? Достаточно было продать дело, да и наняться в экипаж. Уж кого-кого, а тебя бы любая команда взяла к себе с радостью!

       Лайана опять повременила с ответом.

       - Знаешь, что такое омут будней? Когда такие бунтарские мысли приходят, вслед за ними всегда появляется: "но сначала надо...". И на утро ты идешь договариваться с торговцами рыбой, нанимаешь работников, починить сломанные в потасовке столы, распекаешь опоздавшего на работу повара... А побег к пиратам откладываешь на завтра, на следующую декаду, на "когда разгребу все эти дела". И так раз за разом, год за годом. Знаешь, Далкин, а я ведь даже благодарна фээнтэшникам, что отняли у меня таверну. Хорошего пинка они мне отвесили. Может быть, его силы хватит, чтобы я полетела?

       Я прыснул в кружку, живо представив эту картину.

       - Ага. Так что теперь ты от меня не отмашешься! - весело сказала Лайана. - Возьмешь в команду, как миленький!

       - Я подумаю, - буркнул я. Все-таки брать женщину в экипаж... Нет, в пиратских командах такое бывало. Но обычно то были или гром-бабищи, или... э-э... игрушки для экипажа. Если взять к себе Лайану, это будет такая головная боль! Так что до границы я ее, конечно, провожу, а там попробую уговорить осесть в каком-нибудь городке.

       Подняв глаза на компаньонку, я заметил острый внимательный взгляд, которым она на меня смотрела. Это длилось доли секунды. Выражение ее глаз моментально изменилось на веселое и немного обеспокоенное, но...



       В "Голове кракена" мы поселились вчера вечером, когда усталые и напряженные добрались до окраины столицы. Путешествие из Алорна в Нарл, потребовало две декады. Вместо трех-четырех дней на дилижансе. Осень, преследующая нас от горных лесов, наконец-таки нагнала. Как раз на середину путешествия пришелся праздник Смены Сезона, когда ночь стала на мгновенье длиннее дня и наступила календарная осень.

       Деревья начали желтеть, а ночами становилось очень холодно. Нам приходилось на ночевках сбиваться в кучку, согревая друг друга. Причем Лайана всегда забиралась между мной и Рудардом.

       Она на удивление хорошо переносила поход. Шла наравне с нами, вернее с Рудардом, а я из последних сил старался от них не отставать. А главное, ее ровное жизнерадостное настроение сглаживало нашу тревогу и раздражение.

       К концу похода даже Рудард оттаял и стал относиться к ней с некоторой теплотой.

       Несколько раз по приморской дороге, вдоль которой мы старались держаться, проезжали отряды ФНТшников. На въездах в городки и поселки стояли посты. Но нам удалось избежать ненужных встреч, и в пригородном рыбачьем поселке найти эту таверну.



       - Значит так, ребята, вы пока что оставайтесь в таверне. Лучше если вы вообще не будете показываться.

       - А ты?

       - А я пойду в город. Одна. У меня есть здесь кое-какие знакомые, хочу с ними поговорить.

       - Если это касается нас всех, то мы должны быть вместе, - подал голос до того молча завтракавший Рудард.

       - Извини, охотник, Но здесь свои правила. Если мы придем все вместе, с нами просто не будут говорить. Даже чтобы привести Далкина, мне надо предварительно договориться самой.

       - Не нравится мне разделяться, - все-таки буркнул горец.

       Лайана только улыбнулась.



       Вернулась она поздно вечером. Еле слышно постучала в нашу дверь. Тихой тенью проскользнула в нее.

       - Ну как?

       - Есть кое-что. Может быть даже что-то.

       - Рассказывай.

       Она уселась на мою кровать, несколько секунд помолчала:

       - Я встретилась с очень серьезным торговцем. Торговцем, который очень большими делами занимается. И далеко не законными. Я его знаю и он меня тоже. Так вот, он может продать нам корабль. Скоростную бригантину. Баллон 12 на 75 метров, грузоподъемность 22 тысячи гроссов у поверхности. Потолок пять лиг. Абсолютный потолок - шесть, скорость у поверхности 22 лиги в час, на потолке - 30. Вооружение - большая и малая баллисты.

       Я кивнул.

       - Чуть-чуть больше "Серого ястреба", и немножко медленнее. Что он за него хочет?

       - Его цена девять тысяч сол.

       - Ого, раза в полтора больше обычной.

       - Это его цена, - улыбнулась Лайана. Я думаю, мы скинем ее где-то до восьми тысяч. В любом случае решать тебе. Сейчас за девять или в Центре Мира может быть за шесть. Может быть, потому что там тоже наверняка цены поднимут.

       - А как насчет добраться до Центра?

       - Никак. Я пыталась выйти на контрабандистов или даже на обычные транспортные компании. Небо над Арлидаром закрыто. Кто-нибудь летает только по специальному разрешению ФНТ. Океан - то же самое. Так что если решим все-таки идти в Центр Мира, придется переходить границу и уже в Карапатрасии искать возможности туда добраться.

       - Понятно.

       - И еще. Завтра вечером он хочет говорить с тобой. И если мы согласны, надо сразу заплатить две трети цены. Так что пойдем вдвоем с тобой и захватим, наверное, золото и кинжалы.

       - Почему именно так? И ты уверена, что деньги у нас просто не отберут?

       - Уверена. В преступном мире очень строгие правила, - улыбнулась Лайана. - А золото и пистолеты - потому что они тяжелые и громоздкие. И потому что не стоит показывать ему камушки. Может быть, разыграем бедных беженцев. В идеале только этой суммой и обойдемся. У тебя ведь золото и кинжалы где-то на семь тысячи тянут?

       - А я? - подал голос Рудард. - Идем все втроем?

       - Нет. Ты останешься в таверне. За мной на обратной дороге не следили, я проверяла. Так что ты наш резерв и возможность отступить. Ну, так как, Далкин, ты идешь завтра со мной?

       - Иду, - решительно ответил я.



       Мы вышли в сумерках. В столице комендантского часа не было. ФНТшники изображали здесь гостей, которые прибыли поддержать новое правительство, самостоятельно выбранное народом Арлидара. Их гарнизон, броненосцы на рейде и воздушные корабли в небе - всего лишь дань уважения и дружеская помощь.

       Мы неторопливо шли по окраинным улочкам, я нес на плечах полупустой рюкзак. Лайана настояла, чтобы кроме сокровищ в нем были какие-нибудь вещи для вида и отвода глаз, если в него вдруг кто-нибудь заглянет. Она забрала его в свою комнату и перепаковала каким-то особенным контрабандистским образом. Мешочки с монетами и кинжалы теперь действительно можно было нащупать, только проведя настоящий обыск.

       - Еще далеко? - тихо спросил я.

       - Нет, минут пять ходьбы.

       Мы повернули за угол. Теперь с одной стороны шел высокий дощатый забор, а с другой потянулись какие-то полузаброшенные домики с темными проулками между ними.

       И, на середине этого прохода, из двух проулков, спереди и сзади от нас, преграждая нам дорогу, выскочили четверо.

       Лайана сдавлено вскрикнула, прижалась плечом, затравленно и беспомощно посмотрела мне в лицо.

       - Бежим! - я схватил ее за руку и кинулся назад.

       Но перед нами уже трое бандитов.

       Я попытался, наклонив голову, плечом вперед, прорваться между ними, но сильный удар в корпус сбил дыхание, а подсечка отправила меня на землю. Затем последовал град пинков. Я закрыл голову руками и сжался, но это не помогало. Сознание уплывало от боли.

       Резким рывком с меня сорвали рюкзак. Громко, но как-то придушенно закричала Лайана. Я открыл глаза и увидел, как двое молодчиков оттаскивают ее, отчаянно извивающуюся и брыкающуюся к проулку.

       - Дарли, угомони клиента и пошли тоже развлечемся! - крикнул тот, что сорвал с меня рюкзак.

       - Ага, - пробасил его компаньон, с интересом наблюдая за копошащейся кучей у стены дома.

       Оттуда полетели какие-то вещи. Вскрики Лайаны перешли в громкие ритмичные стоны. Бандит осклабился и взмахнул короткой обшитой кожей дубинкой. Вспышка и темнота.



       Голова болела сильно, но ей было почему-то удобно. Я приоткрыл глаза и первое, что увидел, склонившееся надо мной лицо Лайаны, грязное, чем-то заляпанное, припухшее, со следами слез. Обеспокоенное и доброе. Моя голова покоилась на ее коленях, и это было очень удобно. Боль как будто утекала, покидала меня.

       - Как ты? - тихий участливый голос.

       - Вроде жив.

       Я попробовал пошевелиться. Больно, но руки-ноги чувствую. Глубоко вздохнул, грудь и спина отозвались ноющей болью, но не сильной - значит, ребра целы.

       - Я думал, будет хуже.

       - Угу. Я тоже за тебя испугалась, - чуть улыбнулась Лайана.

       - А ты, как?

       - Без особых повреждений, - поморщилась она. - Давай-ка ты попробуешь встать.

       - Ага, сейчас. Куда мы теперь?

       - Уж не к Мастеру Арайни, это точно - горько усмехнулась Лайана.

       - Думаешь это он?

       - Уверена. Вот же сволочь! Значит, так решил наши отношения завершить? Думает ФНТ пришло, и все законы и правила можно забыть?... Напрасно-напрасно...

       - Будешь мстить?

       - Хотелось бы, - вздохнула она. - Но у нас есть более срочные дела. А к тому времени, когда у меня появится такая возможность, мастер Арайни скорей всего будет покойником. В воровском мире, когда начинают себя так вести, долго не живут. Ладно, хватит болтать. И, давай, вставай уже, все ноги мне отлежал!

       Я медленно и осторожно поднялся. Лайана не помогала, но внимательно за мной наблюдала. Ободряюще кивнула:

       - Да, действительно ничего особенно страшного. Но если что, можешь на меня опереться.

       - Спасибо, но я лучше сам. Так куда мы, в таверну?

       - Да, но не в нашу. Я сейчас не в том состоянии, чтобы заметить слежку. Пойдем к моим знакомым, в "Дикую кошку".



       "Дикая кошка" оказалась большим трехэтажным постоялым домом почти в центре города. Лайану там встретили с видимой радостью. Вокруг нас засуетились, отвели в большой номер на втором этаже. Как попросила Лайана, там можно было помыться. Пожилой слуга накачал теплой воды из огромного бака, что размещен возле кухонной печи, в небольшой, ведер на двадцать бак под потолком ванной кабинки в нашем номере.

       Пока он это делал я, с кряхтением, снял верхнюю одежду, оставшись в теплом белье, и передал ее на чистку и починку дородной горничной. Лайана сделала то же самое и стянув с меня рубаху, принялась обрабатывать ссадины щипучими примочками.

       - Госпожа Лайана, вода готова, - пробубнил слуга и вышел из номера.

       - Ладно, я пошла плавать.

       - Может тебе тоже ушибы помазать? - предложил я.

       - Обойдусь! Ну, может после ванны. Сейчас мне главное отмыться...

       Она скрылась за тонкой перегородкой. Послышались побрякивания, шум льющейся воды.

       А минут через пять все стихло.

       "Так быстро?" - подумал я, и услышал всхлипы.

       С минуту я стоял возле перегородки, слушая, как она плачет. Не выдержал. Вошел в полутемную коморку.

       Лайана сидела в большой медной лохани наполовину заполненной мыльной водой. Ее сгорбленная спина вздрагивала, растрепавшиеся мокрые волосы закрывали лицо.

       Я присел на корточки и неловко погладил ее по мокрому плечу.

       Она вдруг повернулась ко мне и прижалась, уткнувшись лицом в грудь, продолжая плакать.

       Я осторожно обнял ее, погладил по голове. Молча, не зная, что сказать, и стоит ли вообще что-то говорить.

       Она подняла ко мне лицо, какое-то незнакомое, совсем девчоночье.

       Повинуясь наитию, я тихонько поцеловал ее в лоб.

       Она благодарно вздохнула и обвила мою шею руками. Прижалась ко мне мокрая и теплая. Я плотнее ее обнял, продолжая поглаживать по голове.

       Она затихла, уткнувшись мне в плечо возле шеи.

       Так мы сидели с полминуты.

       - Спасибо тебе,- тихонько прошептала Лайана. Немного отстранилась, опустила веки и чуть приоткрыла губы.

       Я мягко и нежно ее поцеловал.

       Минут пятнадцать спустя, уже в постели, я спросил:

       - Ты уверена? Тебе ведь, наверное, больно.

       - Боль это ерунда, - улыбнулась Лайана. - Мне просто необходимо этой ночью быть с тем, кто мне нравится. Ты уж попробуй простить меня за то, что я тебя так вот использую.

       - И не подумаю! - весело отозвался я, придвигаясь к самой прекрасной женщине в мире.






Граница.


    28.01.О.994

    Граница Арлидара и Карапатрасцкой пустыни

       Было такое ощущение, что время повернуло вспять, и мы движемся в сторону лета. Южный ветер с залива приносил влажное тепло, колыхая еще зеленые деревья, плотным ковром покрывавшие западные склоны Граничного хребта. Мы поднимались в двадцати лигах к северу от пропускного пункта на соединяющей наши страны дороге. До границы было совсем недалеко. Ее очень легко определить, потому что она проходит по главному хребту. И вон там, за перевалом, уже начинается Карапатрасия.

       Вот только лес покрывающий склон последней горы, чем выше, там реже, а возле вершины вообще сходит на нет, оставляя ее лысой. А это значит, что нас легко будет заметить. Полчаса назад Рудард забрался на высокое дерево и, спустившись, сообщил, что видел в небе сразу три воздушных судна, медленно барражирующих на высоте в пару лиг. Наверняка множество глаз наблюдает с них за границей, направляя наземные отряды егерей.

       Но мы не зря так торопились последние дни похода. Нам нужно было выйти к границе именно сегодня. Потому что этой ночью будет достаточно редкое астрономическое явление - одновременное новолуние Сини и Янтаря. Нет, поскольку период обращения Сини всего четыре с третью суток, а Янтаря - тридцать дней, в каждое новолуние Янтаря можно выбрать ночь, когда обе луны - тонкие серпики. Но сегодня они полностью совпадают по фазе, да еще и Змеиный глаз - тоненький, только начинающий расти серпик. Так что сейчас главное как можно осторожнее подобраться поближе к границе и дождаться темноты. А там как повезет. Не могут же ФНТшники выставить караулы через каждые сотню метров по всей длине границы. Даже у такого огромного государства на это не хватит солдат.



       Тогда, ранним утром, лежа в постели, я спросил Лайану:

       - А стоит ли идти в пустыню?

       - А ты уже сдался? - ответила она вопросом на вопрос.

       - Нет, но теперь у нас только немного драгоценностей. Даже если удастся их выгодно продать, хватит лишь на половинку нормального корабля, или на небольшую шхуну. А с ней только мелких торговцев пугать. Так что придется или искать компаньонов, или все-таки начинать с маленького кораблика, надеясь, что повезет с добычей.

       Лайана слушала меня, тесно прижавшись к правому боку. Это здорово отвлекало от грустных мыслей, не смотря на блаженную усталость после стольких часов близости. Она ласково потерлась щекой о мое плечо и тихонько шепнула:

       - У тебя будет корабль. У нас будет корабль, - подчеркнула она. - Я из очень богатого рода, и уж на пяток тысяч золотых дядюшку раскручу. Так что не беспокойся о всякой ерунде, давай лучше...

       И потянулась ко мне.



       Нам повезло. Мы проскользнули между патрулями.

       В кромешной тьме, осторожно нащупывая ногами дорогу, мы поднялись на седловину. И сразу же почувствовали, что граница пройдена. Ветер внезапно сменился. Теперь он шел с юго-востока и был упруго горячим со вкусом песка.

       В темноте освещаемой лишь узенькими серпиками лун, звездами да тусклыми пятнами туманностей, очертания окружающего скорей угадывались, чем виделись. Но даже в таком мраке было заметно, что склон, спускавшийся на восток, был совершенно другим, чем его западный собрат. Деревья пропали, и даже кусты становились все реже и реже, сменяясь безжизненной каменной осыпью.

       Обдуваемые иссушающим ветром, мы шли по череде голых холмов весь остаток ночи, стараясь как можно сильнее углубиться в чужую страну. Огромный полуостров Карапатрасцкой пустыни, простирающийся на две с половиной тысячи лиг с запада на восток и на три тысячи с севера на юг.

       Опасность быть пойманными войсками ФНТ, как мы думали, отступала, и на смену ей вставала невероятно сложная задача - пересечь это море камня и песка.






Интермедия 1.


    27.01.О.994

    Лодан-Хор - столица ФНТ


       Алон Бэлла сидел в роскошном белом кресле и смотрел в окно на простирающийся под ним город. Вид из тридцать пятого этажа Башни Правителей был просто замечательный. Крыши домов, изогнутые улочки, шлейфы разноцветных дымов над промышленной зоной огромного мегаполиса радовали глаз. А еще больше радовало то, что все это глубоко внизу. Под Ним.

       Дверь приоткрылась и в кабинет заглянуло обворожительное личико его секретарши:

       - Господин советник, - проворковала она, - к вам господин Горо Каэро.

       - Пусть заходит, - благосклонно промолвил Алон.

       Дверь широко распахнулась, и в кабинет вкатился тучный и явно запыхавшийся Особый Управляющий Горо.

       - Господин советник, я с докладом о ходе дел.

       - И как обстоят дела с Нашей частью проекта?

       - Просто замечательно обстоят дела! В ходе армейской операции полностью уничтожено 29 шаек. 22 корабля разбито, 16 захвачено. Все пираты и сочувствующие им жители уничтожены. Таким образом, господин советник, можно говорить, что с пиратами Арлидара покончено!

       - Хорошие новости, - Алон Бэлла усмехнулся и опять обернулся к окну. - Как ты оцениваешь число шаек, которым удалось уйти?

       - Совсем немного. Совсем немного, господин советник. Не больше десятка, от силы полтора. В основном в дикие горы на северо-восток в сторону Каганата. Пара-тройка скрылись в Карапатрасцкой пустыне, но этим вряд ли выжить. Наши гарнизоны, да и местные жители, их выловят.

       - А сколько успело на дно залечь?

       - По моим оценкам команд десять, не больше. Да и не команд, а скорее их осколков. Мои агенты очень хорошо поработали, - с некоторым самодовольством заявил Горо.

       - Надеюсь, они и дальше будут так же хорошо работать и выловят всех.

       - Да, господин советник. Хотя это будет затруднительно. Местное население не так благосклонно восприняло присоединение Арлидара к нашей Федерации, как это нам обещали советник Вирро Берцо и его люди.

       - Вирро всегда преувеличивает свои возможности. Политика и подкуп элит не так сильно влияют на мнение граждан, как панцирная пехота на их улицах и отряды зачистки, выжигающие пиратские гнезда вместе с их мирными обитателями.

       - Господин советник, но ведь по другому - никак...

       - Конечно-конечно, Горо. И я ведь сам отдавал вам распоряжение действовать именно таким образом. Но теперь наступает вторая фаза операции. И надо очень тонко чувствовать баланс между жестоким террором к тем, кто нам противостоит, и прикармливанием тех, кто нам полезен. И здесь следует заострить внимание не на самих пиратах, а на тех, кто помогал им, снабжал, скупал добычу. Впрочем, не мне вас учить. Работайте, Горо, работайте, и постоянно держите меня в курсе.






На берегу пустыни.


    08.02.О.994

    Красаран

       Насчет ФНТ мы ошиблись. Похоже, Федерация решила не ограничиваться аннексией Арлидара, а замахнулась и на Карапатрасцкую пустыню.

       Впрочем, это не трудно. Достаточно просто высадить десант в полтора десятка городов и больших поселков - и гигантская территория под контролем.

       В Красаране - небольшом прибрежном городке - уже обжился ФНТшный гарнизон. В порту стоял одинокий броненосец, а над городом в безветренном воздухе медленно плавали два воздушных корабля.

       Так что не морем, ни по воздуху нам отсюда не уйти. А пешком... пустыня не то место, по которому стоит практиковать пешие прогулки длиной в три тысячи лиг.



       В Красаран мы проникли опять-таки ночью. Я подумал, что это уже стало у нас привычкой, вот так прокрадываться в темноте в очередной город. Относительно повезло с лунами. Тонкий ободок Сини закатился вслед за Солом, а вот Янтарь сияла достаточно ярко. Таясь от ее мягкого желтоватого света, мы и пробрались в Красаран.

       Очень сильно хотелось есть, и еще сильнее, пить. Наши запасы закончились, последние два дня нам приходилось обходиться без еды и экономить содержимое фляжек. Из-за того, что нам надо было успеть дойти до границы в ночь новолуния, из столицы шли очень быстро, и только с тем запасом продовольствия, который собрали себе в дорогу.

       Тогда, после нападения, придя в "Голову кракена", Лайана оставила меня рассказывать обеспокоенному Рударду о произошедшем, взяла из мешочка несколько небольших рубинов и ушла в город. Через пару часов она вернулась, брякнула на стол тяжелый мешочек с золотыми и серебряными монетами.

       - Нам на дорогу, чтобы больше не светить драгоценности.

       Тут же запустила в него руку, отсчитала несколько монет и пошла к выходу, поманив за собой жестом руки охотника:

       -Рудард, пошли со мной. Надо закупиться в дорогу.

       Они вернулись с новым, набитым до отказа рюкзаком, и парой объемных сумок. Мы быстро перераспределили груз и уже после обеда покинули столицу.

       Беда только в том, что еда, как бы ее не было много, когда-нибудь съедается. А как и на что охотиться в пустыне, не знает даже Рудард.

       С водой было еще хуже. Мы наполнили фляги за день до пересечения границы, и сейчас главным желанием было добраться до колодца. Что мы и осуществили. В темноте, стараясь не брякать цепью, достали ведро воды и долго с жадностью ее пили.



       Теперь нашей главной задачей было как можно незаметнее вписаться в местную жизнь. Мы решили разделиться. Рудард попробует выдать себя за охранника-наемника. Горцы, когда спускаются к цивилизации, чаще всего нанимаются в стражу и наемниками. Или на воздушные корабли баллонными и абордажниками. С их отсутствием страха высоты самые подходящие специальности - лазить на многолиговой высоте по сеткам, удерживающим баллон, или по качающимся абордажным канатам скользить на вражескую палубу. А вот океан горцы не любят. Редко кто решится пойти в моряки.

       Так что наемный охранник для Рударда - неплохая легенда. И, что особенно важно, он может не таясь расспрашивать о караванах на восток, предлагая наняться в охрану.

       А мы с Лайаной решили изображать семью торговцев из Центра Мира. Благо она не забыла свой родной язык, а я старательно учился говорить на арлидарском с правильным акцентом. Лайана долго меня дрессировала, пока не сказала, что я более-менее похоже слова коверкаю.

       И стали мы с ней ходить по местным торговцам, прицениваясь к товару. Но когда Лайана всерьез купила двадцать рулонов удивительно яркого и тонкого шелка, я был удивлен.

       - Лучше всего маскироваться под торговца - это действительно быть торговцем, - наставительно произнесла Лайана, когда мы остались одни. - К тому же вот теперь у нас действительно есть причина искать подходящий караван. И более того, я активно расспрашивала, где лучше купить карапатрасцкие зеркала. Они, конечно, все говорили что самые прекрасные зеркала только у них, но я-то знаю, что настоящие надо покупать в Тунарамахе.

       - Ты серьезно? - я даже опешил. - Но это в самом центре пустыни!

       - Ага, и на самом коротком пути к Центру Мира. - Ничего, караваны на Тунарамах ходят часто, особенно осенью, путь хорошо пробит, оазисы обжитые. Так что это лучший маршрут из возможных.



       А вечером к нам на постоялый двор заглянул Рудард.

       - Ну как? - сразу же поинтересовался я.

       - Есть караван. На Тунарамах. Выходит послезавтра. Меня взяли охранником.

       - Замечательно! - отозвалась Лайана. - Я тоже о нем слышала. Так что с утра пойдем к караван-вожатому проситься.



       И вот, 16 числа второго месяца осени мы, арендовав шесть широкоспинных приземистых вьючных коров с широченными мохнатыми лапами, встали в середину каравана. Впереди нас ждали бессчетные лиги пустыни и месяцы пути.






Зеркала Тунарамаха.


    09.04.О.994

    Тунарамах


       Мы ехали рядом на неспешно ступающих пустынных коровах и продолжали бесконечные разговоры.

       - Значит ты родом из Центра Мира?

       - Ага.

       - И как ты оказалась в Арлидаре?

       - Не поверишь - сбежала.

       Я вопросительно на нее посмотрел, давая понять, что жду подробного рассказа. Лайана вздохнула:

       - Меня с раннего детства дрессировали как представительницу рода Шиинар. Одного из самых влиятельных в Центре, между прочим. Наши корни уходят в далекое прошлое к торговцам Восточных Королевств. Если точнее к купцам Воронберга. Есть такой город там у них на Востоке.

       - Я в курсе. Колледж кончал, и нас не только механике обучали, кое-что из маргаритографии (жемчужеграфии) помню.

       - Вот и прекрасно - улыбнулась Лайана.

       - Теперь понятно, почему у тебя такие красивые глаза.

       Она даже чуть порозовела от удовольствия, услышав комплимент.

       - У жителей Восточных государств такой разрез глаз, я не ошибаюсь?

       - Фи, и только то, - с деланным неудовольствием сказала Лайана. - Кстати, не у всех восточников такие глаза. Мне они достались, наверное, от каких-то дальних предков с северо-востока. Может даже из самой Святой Белой Империи. Хотя семейные предания об этом умалчивают.

       - Ну, твои глаза и, правда, удивительно красивые, я готов утонуть в них.

       - У тебя еще будет такая возможность, - промурчала она.

       - Всегда готов! А еще у тебя в предках были кочевники. Я прав?

       - Ага, - Лайана накрутила на палец выбившийся рыжеватый локон. Кстати сказать, мой дедушка был самым настоящим вождем! Водил свое племя по Великому кругу.

       - А это правда, что Дышащее море разливается летом на половину Великой степи?

       - Ну не на половину, но северо-восточную часть покрывает более чем на тысячу лиг в глубину. Так что кочевники действительно летом вынуждены перебираться на засушливые южные земли. Тяжело им приходится. Мой дед в одно из таких кочевий приехал в Центр мира. Собирать очередную дань, да и просто пожить в цивилизации. Так они с моей бабушкой и познакомились. Только она отказалась уходить с племенем на зимние стоянки. А зря! Я бы обязательно поехала на берега Дышащего моря. Говорят зимой там сказочно красиво. От горячего моря идет такое тепло, что вдоль него даже в разгар зимы все цветет и зеленеет.

       - Думаю, тебе бы быстро надоела жизнь в стойбище.

       - Ну, один-то период можно было бы и потерпеть, а потом бы я, конечно, убежала домой в Центр Мира! К тому же кочевники вовсе не дикие. Хотя, у них конечно очень... своеобразные обычаи. Одно Весеннее побоище чего стоит! Представляешь, в начале весны молодые воины всех племен сражаются, пока не останется только один отряд. Его глава на следующий период и становится каганом. Они считают это священной битвой. Погибшие в сражении воины попадают в их вариант рая где-то на севере, на полярной шапке, и участвуют в великой Божественной битве, кровь от которой переполняет Дышащее море и заливает летом всю степь.

       - Ага, я слышал об их религии. И что, они серьезно в это верят?

       - На полном серьезе! Они в самом деле каждую весну устраивают эти побоища. Ну, кроме того они таким образом уменьшают число едоков. Летом в южных степях пропитаться трудно...

       - Понятно. Но мы отвлеклись. Ты хотела рассказать, как сбежала из дома.

       - Ну, я не совсем сбежала. Дядя дал мне на дорогу солидный мешочек золота, так что я сразу же прикупила таверну.

       Лайана вздохнула, видимо вспоминая "Приют странников".

       - Моя дрессировка, кстати, совсем не походила на воспитание именитых особ в Арлидаре. Да, меня тоже учили домашние учителя. Учили безжалостно, за что я им благодарна. А, когда мне исполнилось четыре периода - шестнадцать сезонов, дядя купил мне таверну. Маленькую такую, но, тем не менее - настоящую таверну. Как я потом узнала, ее несколько знатных семей постоянно друг у друга перекупали для таких вот дрессировок своих отпрысков. Ко мне приставили наблюдающего. Он ничего мне не подсказывал, только смотрел, как я барахтаюсь. Ну, в общем, я четыре сезона там проработала. И, мне это так понравилось! Настолько, что когда дядя начал вести разговоры о моем замужестве, и необходимости заняться более серьезными делами у него в банке, я встала на дыбы! Нет, хочу свободы! Хочу действительно свое дело! И так, чтобы в радиусе трех тысяч лиг от меня никаких наблюдающих не было! Дядя посмеялся да и снарядил меня в Арлидар. Сказал, что все правильно. Только так и можно стать истинным торговцем, а не женой-бездельницей какого-нибудь хлыща. Вот такая вот история.

       Лайана улыбнулась, потянулась всем телом, разминая затекшие от бесконечной плавной езды мышцы. Смотреть на это было просто невероятно приятно.

       - Не боишься показаться дяде опять обнищавшей?

       - Не-а. Вот если бы я приехала просить меня где-нибудь пристроить, это да. А так я буду просить деньги на свой корабль. И, думаю, смогу его убедить, что теперь в состоянии заняться ремеслом контрабандиста. Я ведь уверена, что совсем без наблюдения он меня не оставил и знает, чего я сумела добиться в Алорне.



       Караван поднялся на очередную дюну, и вдали показалось зеленовато-белое пятнышко.

       - Тунарамах! - громко крикнул караванвожатый. - Смотрите все, кто здесь не бывал!

       На первый взгляд смотреть было особенно и не чего. Через час неспешного хода, когда мы приблизились, стало видно, что городок состоит из двух частей. На ровной площадке, перед почему-то черным холмом стоял удивительно правильной круглой формы поселок из одинаковых одноэтажных домиков светло-серого цвета с плоскими крышами. А чуть поодаль от него - хаотичная мешанина домиков, узловатых деревьев, грядок с овощами и пустынными дынями. Привычная по множеству пройденных нами оазисов картина пустынного поселения, только значительно большего по размеру.

       Я обернулся к Лайане. Она смотрела как-то выжидательно и насмешливо:

       - И как, ничего еще не заметил?

       - Ты о чем?

       - Внимательно посмотри на старый город. Вернее на его крыши.

       Я пристально вгляделся в медленно приближающееся круглое поселение. С крышами было что-то не так. Я сначала принял это за жаркое марево, но нет. С того ракурса что мы двигались было видно, что крыши домов не просто плоские - они скошены, причем все приблизительно в одну сторону. Караван шел по широкой дуге и с изменившегося угла зрения я вдруг увидел, что крыши превратились в клочки неба.

       - Они отражают его?

       - Ага. Все они из зеркал. Все крыши старого города состоят из прочных толстых зеркал. Неужели ты не слышал о Зеркальном городе Тунарамахе?

       - Нет. А должен был?

       - Учился в ко-оледже, - передразнила меня Лайана. - Чему же вас там учили, если ты ничего не слышал об этом чуде? Знаешь, я всю жизнь мечтала здесь побывать.

       - Ну и что в нем такого чудесного? - немного уязвлено спросил я. - И зачем зеркала на крышах?

       - А ты видишь, какого цвета холм к северу от поселка? Как думаешь, почему?

       Я пожал плечами.

       - Зеркальные крыши скошены не под одинаковыми углами, а так, что лучи Сола отражаются ими в одну точку. Более того, крыши не совсем плоские, каждая из них чуть-чуть вогнута, и все они составляют фрагменты гигантского параболического зеркала.

       - Ого, - только и смог сказать я.

       - Вот-вот, - насмешливо заметила Лайана. - Разумеется, в зависимости от высоты и направления на Сол, фокус, в который сходятся его лучи, как бы плавает. При высоком Соле она где-то в воздухе над поселком. Если бы тут были птицы, они бы, наверное, очень удивлялись, неожиданно поджариваясь в полете. Но так как птиц тут нет... А вот когда Сол не высоко над горизонтом точка сбора его лучей оказывается на уровне земли немного ближе, чем вон тот почерневший холм.

       - Но достаточно, чтобы он почернел, - подхватил я. - Только зачем все это?

       - Как-то связано с их религией. Они же солопоклонники. Говорят, по определенным праздникам они зажигают священный огонь. В точке фокуса такой жар, что даже металл можно плавить, не то, что факел запалить. Кстати, говорят, что стекло для их знаменитых зеркал выплавляется как раз в огне Сола.

       - Да-а, - протянул я. - И как давно они это построили?

       - Никто не знает, - как то очень задумчиво ответила Лайана. - Очень давно. В знаменитой "Книге путешествий" Шиинара Воронбергского есть упоминания о Зеркальном городе в центре пустыни, и о том, что по словам местных жителей его построил великий народ древности. А книга Шиинара была написана в семидесятых периодах.

       - Девятьсот периодов назад, - медленно произнес я. Три с половиной тысячи сезонов...

       - Ага, и уже тогда это было древностью. Даже страшно подумать, когда вот этот маленький поселок был построен. В те времена, когда по Арлидару и ФНТ ходили дикие племена. Задолго до Восточной Прибрежной Империи, до древних городов побережья, может быть даже раньше чем были построены города в Дельте, от которых сейчас остались только оплетенные джунглями руины. А он стоит себе здесь.

       - Знаешь, я очень хочу посмотреть на него вблизи.

       - Я тоже. Очень при очень. Я, если честно, и этот маршрут выбрала не только потому, что так нам ближе, но и чтобы осуществить свою детскую мечту.

       - И правильно сделала, - шепнул я.



       Дома Зеркального города сильно отличаются от обычных построек пустынников.

       Это вовсе не саманные одноэтажные строения с легкими крышами.

       Они были сложены из плит сероватого камня похожего на гранит. Сложены так точно, что нарочито неровные щели зазоров были не тоньше волоса. Снаружи камни были округлыми и зализанными. Все-таки тысячи сезонов, а может и периодов полировки ветрами с песком не прошли для них бесследно. А вот зеркальным крышам, похоже, это было не по чем. Они оказались сделаны из невероятно прочного стекла, толщиной в ладонь, чистого, немного зеленоватого, как морская вода. И абсолютно ровного. Время не оставило на их поверхности никаких следов. А под толщей стекла был какой-то отражающий слой. Какой именно определить невозможно, настолько чисто и качественно он отражал.

       - Посмотри, - тронула меня за плечо Лайана.

       Я оглянулся. Метрах в пятидесяти от края поселка с северо-востока и юго-запада поселок огибали две полосы стеклянисто оплавленного песка.

       - Интересно, почему так? - озадачено спросила моя спутница.

       Я немного призадумался, мысленно рисуя чертеж, медленно ответил:

       - Когда Сол высоко - лучи отражаются в небо. В первый день зимы, когда Сол ниже всего над горизонтом, в полдень они, как ты говорила, зажигают священный огонь. То есть на севере фокус лучей никогда земли не касается. А вот утром и вечером Сол висит настолько низко, что фокус его отражения чиркает по поверхности и плавит песок.

       - Понятно, - кивнула Лайана. - А вон тот почерневший холм с севера? А, понятно! До него уже расфокусированные лучи достают, не такие жгучие, чтобы расплавить, но жаркие.

       Дома Зеркального города были на удивление жилыми. Видно было, что обитают здесь только очень знатные и состоятельные карапатрасцы. Во всем чувствовалось солидность и чинность. Никакой бегающей детворы, никаких веревок с сохнущим бельем. Возле одного из крайних домов на широких чистых лотках были разложены зеркала. От совсем крошечных до больших, в пол человеческого роста; чуть толще бумажного листа и массивные, в палец толщиной.

       Лайана прямо-таки прилипла к прилавку, на радость старому торговцу в цветастых многослойных одеяниях.

       - Вот здесь мы и отоваримся! - весело заявила мне спутница. - Жалко, что они утеряли мастерство литья по-настоящему больших зеркал.

       - Утеряли?

       - Ага. Еще когда я была маленькой девочкой, с дядей связался его знакомый торговец из самого Котелка. Он просил помочь заказать большое зеркало для телескопа, обещал какие-то совершенно невероятные деньги. Дядя специально снарядил сюда экспедицию. У-у, как я ныла и просилась с ним! Но меня не взяли. А вернувшись, дядя рассказал, что ничего не получилось. Туземцы больше не умеют лить изогнутые зеркала такого размера, и даже не представляют, как это могли делать их предки. Такие вот дела...



       Караван, с которым мы пришли, после небольшого отдыха и сбора желающих отвести товары на запад должен был отправляться обратно в Красаран. А нам предстояло дождаться другого каравана с юго-востока, и потом, когда он соберется в обратный путь, присоединиться к нему.

       Мы окончательно рассчитались с нашим караванвожатым. Причем он нам денег дал больше, чем мы ему. Дело в том, что здесь принято брать вьючных коров в аренду, отдавая за них очень большой залог, раза в два дороже, чем они стоили бы на рынке. Своеобразная страховка. И вот теперь нам этот залог вернули. Мы сразу же отложили эти деньги на следующий караван.

       Рудард из охраны каравана, конечно же, уволился. Он и нанимался только в одну сторону. За это ему заплатили совсем немножко, но тут уж ничего не поделаешь. К каравану на юго-восток мы решили присоединиться втроем, не изображая малознакомых. ФНТшников в Тунарамахе не наблюдалось, так что скрываться не было нужды. Мы поселились в одном доме у пожилой пары. Как я понял из разговора на несусветной смеси языков, у них были дочери, и по традиции, выйдя замуж они переехали в дома своих супругов. Почти как у нас в Арлидаре. Так что в нашем распоряжении оказалась просторная комната.

       Вот только... Нам с Лайаной с самого Красарана не удавалось нормально побыть вдвоем. Лишь урывками, тайком. В караване было не принято ставить отдельные палатки. Собирали четыре больших шатра, в которых все и ночевали. А лагерь надежно охраняли от огромных ночных прыгающих ящериц и от мифических пустынных бандитов, которые на самом деле были молодыми жителями оазисов, иногда нападающих на слабо охраняемые караваны, когда те пересекали круг гостеприимства, зону радиусом в два десятка лиг. На наш караван, кстати, за всю дорогу никто не нападал. Рудард даже немного пыжился, приписывая это своему участию в охране. Ну да, горец был на голову выше аборигенов, и вид имел весьма устрашающий.

       Так вот, мы с Лайаной, оказавшись наконец-таки в отдельной комнате, просто чуть не вспыхивали от желания.

       Рудард глянул на нас с хитрой улыбкой:

       - Семейка торговцев. Что таитесь? В Красаране специально меня отделили? Я не из непонятливых. Пойду, погуляю по городу до вечера.

       И еще раз улыбнувшись, вышел из комнаты.

       Я не буду описывать, как мы друг на друга накинулись. Потом, лежа рядом с Лайаной, взмокший и счастливый, я подумал, что никуда ее от себя не отпущу. И плевать на все обычаи. В моей команде будет женщина.



       Караван из Сардацукаша пришел в Тунарамах в последний день четвертого месяца осени. Мы ждали его две декады, слоняясь по поселку, в очередной раз поднимаясь к старому городу, ведя неспешные разговоры, и просто наблюдая за жизнью туземцев.

       Я временами оглядывал небо в опасении увидеть на нем приближающийся воздушный корабль ФНТ, и надежде на появление воздушного корабля торговцев.

       Но небо над пустыней было неизменно синим, без намека на облачка или другие летающие объекты.

       Несколько раз я замечал при этом насмешливые взгляды Лайаны и наконец, не выдержал:

       - Так почему сюда никто не летает? Это же быстрее и проще, чем тащиться с караваном.

       - Вода.

       - Что вода?

       - Это я должна у тебя спросить, будущий капитан, - рассмеялась Лайана. - Как ты думаешь, сколько надо воды, чтобы долететь сюда с побережья и вернуться.

       - Много.

       - А ты подсчитай. Возьмем, скажем, полторы тысячи лиг в одну сторону... Итого будет три в оба конца.

       Я прикинул в уме и присвистнул:

       - Для нашего "Серого Ястреба" гроссов двадцать пять.

       - А грузоподъемность, насколько я помню, около двадцати была? А добавь-ка сюда еще и пять гроссов угля.

       - А что, пополнить запасы воды, как мы это всегда делали, нигде нельзя?

       - Да кто же вам в оазисах даст воду, чтобы вы ее на ветер с паром выкинули?! Да вас за одну такую просьбу всех поубивали бы! Это же Вода!

       - Понятно, - протянул я. Но большие корабли смогли бы сюда долететь.

       - Ага. Мой дядя, когда пытался зеркало заказать, летал в Тунарамах на специально переоборудованном барке. Ты представляешь: сто пятьдесят метров длинны, экипаж в тридцать человек, двести гроссов грузоподъемности, больше половины из которых пришлось на цистерны с водой. Такой вот дешевенький полетик. Как он потом ругался на своего компаньона, на Котелок, на пустынников! Так что ножками и на коровках. Благо здесь народ живет не особенно требовательный. Им по три - четыре каравана в осенний и столько же в весенний период, когда по пустыне еще можно ходить, вполне достаточно.

       Сейчас действительно было лучшее время для путешествий. Сол жег не так уж и сильно, днем было тепло, но не знойно, а ночью прохладно, но не холодно. Сиди себе на мерно покачивающейся широченной спине пустынной коровы...

       Глядя на медленно втягивающийся в поселок караван из Тунарамаха, я даже поймал себя на мысли о том, что хочу опять в путь по этому безжизненному, но не такому уж и негостеприимному краю.







Шпионские страсти.


    23.06.О.994

    Сардацукаш

       Хорошо, что Лайана учила меня центромирскому языку. Как только мы начали путешествие из Красарана, она настояла на том, что мне надо освоить язык ее Родины, раз уж придется там какое-то время прожить. Я особенно не сопротивлялся, делать в дороге все равно было совершенно нечего, а так хоть какое-то развлечение.

       Как оказалось язык Центра Мира это сильно изменившийся всеобщий восточный язык - потомок языка Восточной Приморской Империи, правда, с очень большим вкраплением слов и понятий позаимствованных у кочевников Зеленого Каганата.

       За четыре месяца путешествия по пустыни я научился довольно-таки сносно разговаривать на центромирском.

       И это нас спасло.

       Когда мы въехали в последний перед Сардацукашем оазис я сразу же заметил солдат ФНТ. Четверо ФНТшников медленно шли вдоль каравана, всматриваясь в лица и иногда заговаривая с нашими попутчиками.

       - Так, действуем, как договаривались, - тихо, почти не шевеля губами, сказала Лайана. - Далкин, мы с тобой супруги-торговцы из Центра Мира, Рудард - ты наш охранник горец.

       Рудард едва заметно кивнул.

       Минут через пять солдаты подошли к нам. Старший из них что-то спросил на карапатрасцком, кажется, поинтересовался кто мы.

       Лайана ответила, указывая на меня и на Рударда.

       Старший патруля, перешел на ломаный центромирский и с ужасающим акцентом обратился ко мне:

       - Что ви визьёте?

       Я, стараясь, чтобы мой центромирский был хоть немного не таким кошмарным, как у него ответил:

       - Щелк из Красарана и зьеркала из Тунарамаха.

       - Кудья ви направьляитес? Кдье живьёте в Центри Мирра?

       - Мы живьем в Перекрьёстке надежд, туда и направльяемся.

       Внезапно он перешел на очень хороший арлидарский:

       - Как давно вы в Карапатрасцкой пустыне?

       Мне стоило очень большого усилия, чтобы не ответить автоматически. Но я покачал головой и продолжил на центромирском:

       - Извьините, не знаю этого йьазыка.

       Офицер, все это время внимательно за мной наблюдавший, медленно кивнул головой:

       - Удьячной дорогьи!

       И повел свой отряд дальше.



       Разумеется, в Сардацукаше тоже были ФНТшники. Четверо солдат прохаживались, поеживаясь на холодном утреннем воздухе. Наш караван остоятельно проверили на въезде в город, и опять мне пришлось отвечать на вопросы, заданные на центромирском. Правда, на этот раз ловить меня внезапными вопросами на арлидарском никто не стал, но косились подозрительно.

       - Не нравится мне это, - прошипел Рудард. - Надо скорей выбираться.

       - Согласна, - отозвалась Лайана. - Мальчики, больше на арлидарском ни слова. И, Рудард, постарайся сделать вид, что с нами не знаком, но будь всегда недалеко от нас.

       - Хорошо. Только я кроме арлидарского языков не знаю.

       - Попробуй притвориться глухонемым.

       - Попробую, но может не получиться, - посмурнел молодой охотник.

       Караван проследовал по нешироким улочкам предместий и втянулся в большой двор, огороженный низеньким забором из кривоватых жердей. В глубине огороженного пространства стоял низкий, но очень широкий и длинный дом. Караванщики послезали с коров, и часть из них неторопливо направилась к зданию. Тут же из него к нам поспешила группка пустынников, бойко выкрикивая на местном цокающем диалекте и на ломаном центромирском:

       - Кому разрузица?! Кому куда нецти?!

       Лайана подманила одного из них:

       - Есть корабли на Центр Мира?

       - Есть канецна. Вам силно повецло. Сегодня утром морцкой корабл выходит. А днем воздуцный летит.

       - А можешь отвезти наши товары в воздушный порт?

       - Канецна могу!

       Он что-то громко крикнул, и к нам прибежали еще двое пустынников. Стали сноровисто разгружать вьюки и перетаскивать их на стоящую невдалеке телегу. Пока Лайана рассчиталась с караванвожатым они уже со всем управились и терпеливо нас ждали.

       Мы с Лайаной пошли рядом с телегой по широкой мощеной запыленным булыжником улице - очевидно одной из основных магистралей города, протянувшейся между караван-сараем и воздушным портом. Поперек нее шли узенькие кривые проулки, пыльные, но чистенькие. Дома не радовали особым разнообразием - квадратные и прямоугольные коробки из желтовато-серого камня или самана, с узкими длинными окнами, под слегка скошенными плоскими крышами, покрытыми блестящей глазированной плиткой.

       - Надо же, подражают Зеркальному городу, - усмехнулась Лайана.

       Я улыбнулся в ответ. Поправил для вида тюк на телеге и украдкой оглянулся. Далеко позади вслед за нами неторопливо шел Рудард.

       А город потихоньку просыпался. Начали попадаться первые прохожие. Кто-то торопился, кто-то неспешно брел, останавливаясь, чтобы переговорить с соседями. Пробежала стайка детишек, поднимая босыми ногами фонтанчики пыли.

       Город Сардацукаш был довольно-таки крупным, особенно по меркам Карапатрасии. Лишь немного поменьше моего Алорна. Он вытянулся неширокой длинной полосой вдоль берега океана, который как будто откусил от суши три полукруглые бухты - большую и две маленькие. В маленьких толпились небольшие рыбачьи суденышки и лодки, отстаиваясь перед вечерним ловом. А в большой, около двух длинных широких пирсов стояло четыре океанских корабля. Три парусника и одно парусно-паровое судно.

       Все это мы разглядели с вершины довольно крутого холма, на который наискось поднялась дорога. На холме был воздушный порт. Широкое пустое пространство, лишь по краям застроенное приземистыми складами, с маленьким домиком управления портом и обложенным сверкающей плиткой небольшим, но очень глубоким бассейном с водой. По углам площади возвышались три причальные вышки - не очень высокие, всего метров по пятнадцать, решетчатые башни. К одной из них приткнулся носом военный корвет ФНТ.

       На погрузочной площадке был, как пойманный зверь, растянут на тросах грузовой бриг. Я наметанным глазом прикинул его габариты - баллон метров сто в длину и тринадцать-четырнадцать в поперечнике. Где-то гроссов в шестьдесят полезного груза. Хотя нет, меньше - вон какие две здоровенные цистерны по бокам подвешены. Пустынная специфика, однако.

       Корабль висел в паре метров от поверхности, натянув до звонкости причальные тросы в попытке подняться в небо - навигатор немного переборщил с подачей гелия. К кормовому люку вел широкий трап, по которому таскали тяжелые тюки несколько полуголых лоснящихся от пота грузчиков.

       За ними приглядывал пожилой невысокий мужчина с короткой ухоженной седоватой бородкой - наверное, корабельный карго.

       Лайана сразу же направилась к нему. Я остался возле телеги, наблюдая как они о чем-то оживленно беседуют. Затем они пошли в сторону маленького домика портовой конторы. Карго предупредительно открыл перед Лайаной дверь и зашел следом за ней.

       Минут через десять-пятнадцать Лайана и карго вышли. Торговец подозвал двух грузчиков, отдыхавших на начавшем припекать Соле, и отправил их с Лайаной к нашей телеге.

       - Договоррилас? - спросил я ее на центромирском.

       Лайана поморщилась то ли от моего произношения, то ли из-за недавнего общения с карго.

       - Угу. Содрал целых четыре сола! Это за восемьсот гроссо-лиг! Грабитель! Пират! Да это в три раза дороже обычных расценок!

       Скрестив на груди руки, она принялась наблюдать, как грузчики таскают тюки шелка. Когда дело дошло до тщательно упакованных в ткань зеркал, она что-то строго сказала рабочим. Те с нарочитой осторожностью принялись носить угловатые свертки.

       Между тем народу на поле прибавилось. Подтянулось еще два обоза из полутора десятков телег. Ходили торговцы, охранники, просто какие-то люди.

       Вдруг Лайана чуть заметно вздрогнула, почти не разжимая губ, прошептала:

       - Далкин, будь внимателен, за нами следят. У крайней телеги двое.

       Я, стараясь, чтобы это выглядело как можно более естественно, почесал затылок и оглянулся в сторону моря, краем глаза скользнув по двум парням, что-то тихо обсуждавшим между собой и поглядывавшим на нас.

       Лайана так же тихо продолжила:

       - Мне кажется, они заинтересовались мной. Наверное, подхожу под описание.

       - Ну да, ты у нас фигура заметная и известная в пиратском мире.

       - Вот и я о том же. Так что боюсь, мы этим кораблем не улетим.

       В это время один из парней кивнул другому и не торопясь ушел с площади в сторону центра города.

       - Что делаем? - спросил я.

       - Идем. Рудард читать-то умеет?

       - Да.

       Лайана направилась в сторону нашей телеги, из которой как раз вытаскивали последние зеркала. Вытащила из небольшого кармашка на поясе кусочек грифеля и два листочка бумаги. Положив их на бортик и загораживая от наблюдателя, быстро написала на первом "Следи за тем, кто пойдет за нами. Постарайся убить" А на втором "Уважаемый господин Таранопыш! Спасибо за заботу! Сделайте то, о чем мы с вами договаривались. Лайана."

       Этот листок она передала вознице, попросив его доставить его хозяину караван-сарая. А первый незаметно сунула мне в руку.

       - Я пойду по восточной дороге. Ты пока сходи к карго и передай ему, что будет так, как я обещала. Потом поспеши вдогонку мне. Когда будешь проходить мимо Рударда, постарайся незаметно передать ему листок. Все. Действуем!

       Она быстрым шагом пошла к выходу с площади, где на углу стоял, изображая не то зеваку, не то чьего-то охранника Рудард.

       В это время "наша" телега тронулась, а я пошел в сторону корабля. Краем глаза я заметил, как соглядатай заметался, не зная за кем следить и что делать.

       В конце концов, он рысцой побежал за телегой, поминутно оглядываясь то на меня, то на Лайану.

       Я подошел к карго и сказал ему то, что попросила Лайана. Тот хитро усмехнулся и ответил:

       - Все будет в лучшем виде!

       Я кивнул ему и побежал за Лайаной.

       Как раз тогда, когда агент догнал телегу и препирался с возницей, требуя отдать бумажку, я пробежал мимо Рударда. Почти натурально споткнулся, и когда он подхватил меня, не дав упасть, сунул ему листок.

       - Прочти!

       И раскланявшись, изображая извинения и благодарность, побежал дальше, вслед за спутницей.

       Нагнал Лайану я метров через сто. Она обернулась на мои шаги, а заодно, наверное, проверить хвост. Интересно этот идиот все еще думает, что мы не заметили их неумелую пародию на шпионскую деятельность?

       - Идет, голубчик, - прошептала Лайана.

       Мы двинулись дальше по улице, свернули в один переулок, другой. Окраина, по которой направлялись к выходу из города, была полузаброшенной. Много нежилых домов, иногда совсем развалин. Прохожие попадались все реже и реже. Мы шли минут пять по извилистым переулкам. Иногда прислушавшись, я слышал сзади шелест шагов. Соглядатай, видимо, сократил дистанцию, чтобы не упустить нас в этом лабиринте.

       Потом раздался сдавленный вскрик.

       Я обернулся и увидел, как Рудард стоя за спиной агента зажимает ему левой рукой рот, а правой приподнимает его, всаживая клинок снизу вверх в спину.

       Парень еще пару раз дернулся и обмяк.

       Рудард кивнул нам и поволок тело в ближайший переулок.

       Я подбежал к нему, помогая ворочать обвисшее мешком тело.

       Рудард вытер клинок о его одежду, спрятал в сапог, ухмыльнулся:

       - Первый.

       - И до скольких будешь считать? - поинтересовался я.

       - До скольких успею. В поселке жило человек триста. Точно не знаю. Столько не смогу убить. Но попытаюсь.

       Подошла Лайана

       - Молодец горец, хорошо сработал! А теперь, мальчики, быстро двигаем в порт.

       - Так там же будет засада, - не понял я.

       - В океанский порт! - уточнила Лайана.





Океан.


    23.06.О.994

    Сардацукаш

       Мы притаились за стеной какого-то склада. Выглянув из-за угла, я видел, что корабль действительно готовится к отплытию. Над широкой трубой вился дымок, по трапу сновали грузчики, затаскивая какие-то мешки из последнего оставшегося штабеля. И так же, как в воздушном порту, следил за погрузкой карго. Он даже немного похож был на своего воздушного собрата. Такой же пожилой, кряжистый. Только без бороды, но зато с шикарными усами.

       - Это хорошо, - довольно промурлыкала Лайана. - Эх, была бы я уверена, что тут нет соглядатаев... Рудард, опять для тебя работка.

       - Кого убрать?

       - Нет, кровожадный ты наш. Подойди к карго и подзови сюда. Скажи что от меня.

       Горец кивнул, быстрым шагом подошел к моряку и что-то ему сказал. Тот удивленно поднял брови, взглянул в нашу сторону, увидел махнувшею ему рукой Лайану и неторопливо, как бы просто так прогуливаясь, приблизился к нам.

       Они с Лайаной улыбнулись друг другу и по приятельски ударили ладонью о ладонь. Затем Лайана подхватили его под локоть, отвела в сторонку и о чем-то тихо заговорила. Он несколько раз кивнул ей, сказал: "Для тебя - всегда!" и подошел к нам.

       - Так, вы двое. Берите мешки и тащите на корабль вместе с грузчиками. В трюме моему помощнику скажете "Поддон". Только так, чтобы никто этого не заметил. Вперед!

       Мы подошли к штабелю, взвалили по мешку с чем-то сыпучим и тяжелым, поднялись по шаткому трапу и вслед за другими грузчиками спустились в трюм. Мы чуть замешкались, укладывая мешки на штабель, выжидая, чтобы остальные грузчики вышли. Затем я быстро подошел к следящему за нами моряку и прошептал:

       - Поддон.

       Тот молча кивнул и поманил нас за собой в глубину помещения за какие-то ящики. Мы остановились возле самой стены. Моряк достал из кармана широченных штанов изогнутую рукоять, нагнулся и вставил ее крючковатый конец в незаметное отверстие в полу. Провернул ее и с кряхтением потянул вверх. Обширный кусок досчатого настила откинулся как дверца, открывая темное углубление метра полтора в длину и чуть меньше метра в ширину и глубину.

       - Залазьте, живо, - прошептал моряк.

       Мы переглянулись и улеглись на дно. Сверху скрипнуло, и крышка закрылась.

       Лежа в темноте, мы какое-то время слушали топот грузчиков и отдаленные голоса. Потом все стихло. Прошло еще несколько минут и вновь мы услышали шаги и какую-то возню.

       - Эй, мы так не договаривались! - раздался голос Лайаны. - Отпустите меня! Я согласна только с капитаном и помощниками! Я хочу сойти на берег!

       Громкий шлепок и вскрик. Я надавил на крышку, пытаясь поднять, но она, естественно, не подалась.

       - Нет, нет, не надо! Пожалуйста, отпустите! - голос Лайаны был каким-то непривычным. Совсем не ее интонации.

       - А ну замолкни! Иди сюда, шлюха! Посидишь в трюме, пока не отошли, а потом мы тебя выпустим! Матросам тоже развлекаться надо!

       Шаги приблизились. Лайана продолжала всхлипывать и что-то нечленораздельно бормотать.

       Скрипнул запор крышки нашего тайника. Мы с Рудардом приготовились выскочить и вступить в схватку.

       - Тихо мальчики, - на этот раз шепот Лайаны привычный, с такими родными чуть насмешливыми интонациями. - Все в порядке, я к вам.

       Дверца совсем немного приоткрылась.

       В полумраке трюма, таком ярком после абсолютной темноты тайника я увидел, как Лайана приподнялась на носках и чмокнула в щеку какого-то здоровенного заросшего густой бородой моряка:

       - Спасибо, Караниир!

       - Спасибо скажешь, когда довезу тебя до Центра, девочка, - улыбнулся он. - А теперь быстро, ныряй туда.

       Лайана скользнула к нам, устроилась рядом со мной, такая гибкая и теплая. Крышка закрылась.

       - Ну и спектакль вы там разыграли, - буркнул я.

       - Пришлось, - вздохнула она и потерлась носиком о мое плечо. - Надо было, чтобы все видели, что шлюха, напросившаяся сопровождать капитана и помощников, совершенно не похожа на меня. И что ее заперли в трюме. Если будет проверка... Ну-ка тихо!

       Опять послышался какой-то шум. Грохнул, открываясь, люк в трюм.

       - Конечно, офицер, Вы можете сами убедиться!

       Шаги в подвале. Голос с едва заметным ФНТшным акцентом:

       - То есть вы говорите, что высадили ее на берег?

       - Ну да, господин офицер. Она так визжала. Не хватало, чтобы нас обвинили в работорговле какой-нибудь. Решили лучше не связываться.

       - Но мой человек не видел, чтобы она сходила.

       - Может не заметил? Как только ее выпустили из трюма, она стремглав убежала. Но вы, конечно же, поищите ее, если желаете. Хотя, если бы она была здесь, наверняка бы уже звала на помощь.

       - Хорошо... Но мои люди продолжат тщательный осмотр.

       - Конечно, конечно! Правила есть правила.

       И шаги удалились. Опять громыхнул люк.

       - Теперь ждем, - удовлетворенно сказала Лайана.

       - Карго и тот обросший, ты с ними знакома?

       - Ага, нам очень повезло. "Морская звезда" временами заходила в Алорн, и я помогала им найти покупателей на контрабанду.



       Из тайника нас выпустили часа через три. Лежать в тесноте и кромешной темноте было не слишком приятно. Правда, мне эти неудобства скрашивало соседство с теплой мягкой Лайаной, которая все это время прижималась ко мне, обнимая и иногда целуя. Но и это имело свои минусы. Ужасно хотелось перейти к чему-то более существенному, помимо объятий, но обстановка, да и соседство Рударда этому не способствовали.

       Так что вылезли мы не особенно довольные жизнью.

       Сначала нам пришлось несколько минут привыкать к тусклому свету трюма, попутно разминаясь и потягиваясь. Потом, когда глаза немного привыкли, мы выбрались на палубу. Под яркий полуденный Сол, заставивший нас опять зажмуриться. И на удивительно свежий влажный воздух.

       Я подумал, что все-таки в чем-то завидую морякам. В том, что можно вот так прохаживаться по открытой палубе. Я, естественно выбирался из закрытых помещений воздушного корабля. Но делал это на сравнительно малом ходу, лиг в двадцать в час, когда встречный воздух просто сбивает дыхание и заставляет пригибаться и держаться за поручни, а не норовит тебя опрокинуть и сдуть в многолиговую пропасть. Здесь тоже ощущался встречный ветер - корабль шел быстро, лиг двенадцать в час, но он был скорей приятным, упругим, и теплым - несмотря на середину осени.

       У нас в это время обычно сплошные холодные дожди, иногда даже снег срывается. А на родине Рударда вовсе наступает зима. Здесь же ни облачка, и Сол жарит как летом.

       Корабль, выйдя из порта, сразу забрал круто к югу подальше от берега. И того уже не было видно. Хотя может быть та туманная полоска на северном горизонте не просто марево, а далекая суша?

       Рядом с нами встал здоровенный моряк, тот, что привел в трюм Лайану.

       - Боцман Караниир, - представился он басовитым голосом. Мы стукнулись ладонями, вернее моя ладонь стукнула по огромной мозолистой лапище.

       - Далкин, старший стрелок, - назвался я.

       - Рудард, охотник.

       - Лайана, бывшая хозяйка таверны, - весело отрекомендовала себя наша спутница.

       - Ну, тебя то, дочка, я знаю, - пробасил он усмехнувшись.

       - А что так далеко от берега отошли? - спросила Лайана. - Опасаетесь погони?

       - Да не особо. С воздушного корабля, если захотят нас все равно быстро найдут, у них в море обзор громадный. Но я не думаю, что они станут это делать. Корабль перед отплытием обыскали, вас спрятали хорошо. Комедию с портовой шлюшкой мы с тобой на пару отыграли знатно. Так что полагать, что вы сбежали из города именно на нашем корабле, у них оснований нету.

       - Ага, а если они уже нашли труп того соглядатая...

       Я внимательно посмотрел на Лайану

       - Думаешь, я случайно вторую записку писала и вознице отдавала ее? - усмехнулась женщина. - Я как раз рассчитывала, что он эту записку отберет, и что мы его потом прибьем, а записка у него останется. Мне, конечно, жалко уважаемого хозяина караван-сарая, его будут долго допрашивать о каком-таком плане мы с ним договорились, и как именно он должен был нам помочь из города выйти.

       - Да уж... Мне тоже его жаль.

       Мы еще долго стояли, глядя в безбрежную морскую даль. Великий Океан, омывающий южные берега всего нашего Мира - огромного континента, охватывающего гигантской подковой северную полярную шапку. Этот океан уходит на юг без единого клочка суши до самого ревущего горячими штормами экватора и дальше... До южной полярной шапки, или до мифического Южного Континента? Никто не знает. Через экватор пока что ни одна экспедиция не смогла пройти.



       К вечеру поднялся довольно сильный юго-западный ветер. Он равномерно дул нам почти что в корму, нагоняя широкие пологие волны. Капитан велел заглушить паровик и поднять паруса. Пусть мы немного потеряли в скорости, зато экономили уголь.

       Нас с Рудардом определили в матросский кубрик, подвесив один над другим пару гамаков. А Лайане выделили маленькую коморку рядом с камбузом. Пассажирских кают на "Морской звезде" не было, а женщина на борту все-таки редкость.

       Утром, прослонявшись какое-то время без дела, я приплелся в рубку и попросил меня чем-нибудь занять.

       - Да чем тебя займешь? - спросил пожилой седоватый навигатор. У самих особо занятий нет, маршрут тысячу раз хоженый. Хотя, если хочешь, я поучу тебя немного морской навигации, а то самому делать нечего, а тебе возможно будет интересно. Она от вашей воздушной сильно отличается.

       Я с удовольствием согласился и мы, прервавшись лишь на обед, до вечера просидели над картами и навигационными приборами.

       Тогда же я сделал для себя открытие.

       Нет, я и раньше видел карты земель, читал названия городов.

       Но города Центра Мира на наших картах обозначены так, как мы слышим их названия - фонетически. Звучали они приятно, и что обозначают, я естественно не задумывался. А тут... Зря меня Лайана их языку учила! Так бы не было у меня того шока, когда я понял, что эти названия означают!

       Большинство городов Центра Мира расположены на побережье океана.

       Райский пляж, Перекресток надежд, Берег счастья, Зеленая лагуна...

       И столица - Светило.

       У меня просто во рту все свело приторной сладостью, от этих названий.

       Это кем же надо быть, чтобы так назвать свои города?!

       Хотя, этого можно было ожидать. От тех, кто назвал маленькую страну, лишь немногим больше Арлидара, со всех сторон окруженную пустыней, засушливыми степями, океаном, находящуюся на равном расстоянии в три тысячи лиг от границ двух настоящих центров цивилизации: ФНТ и Восточных государств, платящую дань Зеленому Каганату, ЦЕНТРОМ МИРА.

       Это какое же самомнение должно быть!..



       Четыре дня "Морская звезда" шла в открытом море. Мы срезали по прямой широкий залив в основании Карапатрасцкого полуострова. А после обеда пятого дня пути слева по борту показалась отчетливая зеленая полоска - берег Центра Мира.

       Лайана облегченно вздохнула.

       - Думаешь, все?

       - Надеюсь, - улыбнулась она. - Я же говорила, что не верю, что ФНТ решится лезть в Центр Мира. Наша страна - данник Зеленого Каганата. Хотя, все может быть, и совсем уж расслабляться я бы не стала.



       Еще полтора дня мы плыли вдоль берега. Поздно вечером прошли мимо какого-то городка, уютно поблескивающего огоньками. А утром седьмого дня пути наш корабль повернул к северу, огибая широкий мыс, и вошел в обширную бухту Перекрестка Надежд.

       - А вот теперь действительно, почти дома! - улыбнулась Лайана. - Я родом из этого городка. Ну и дядя тоже здесь обитает. И, кстати сказать, воздушный корабль, на котором мы должны были прилететь - тоже сюда шел. Как пришвартуемся, сразу пойдем груз вызволять.








Центр Мира.


    29.06.О.994

    Перекресток Надежд


       Так мы и сделали.

       Когда корабль пришвартовался, я был удивлен отсутствием какой бы то ни было таможенной проверки. Специфика Центра Мира, однако. Как мне объяснила Лайана, здесь вообще нет такого понятия как контрабанда. Ввози и вывози что хочешь, вплоть до рабов. Здешние законы поощряют абсолютно любую торговлю. Это и понятно, если учесть, что управляют страной торговцы-олигархи.

       Мы сердечно распрощались с моряками. Лайана поочередно повисла на капитане, боцмане и карго. Я уважительно стукнулся ладонями с штурманом, с которым основательно сдружился за эти дни. Рудард раскланялся по горским обычаям со всеми. Когда Лайана опять заговорила о плате за проезд, капитан замахал на нее руками:

       - И не заикайся! Ты столько для нас сделала в Арлидаре! Да и, сдается мне, мы еще с тобой не раз будем пересекаться! Не верю я, что такая сметливая женщина как ты не начнет вскорости новое дело.

       Лайана широко улыбнулась, и все мы сошли на берег.

       Когда отходили от корабля, Лайана тихонько шепнула:

       - Тебя не обескуражило мое поведение? То, что я обниматься полезла? Извини, я как-то сразу переключилась на местные обычаи. В Центре принято гораздо более раскованно себя вести и проявлять эмоции. Для вашей арлидарской морали это может выглядеть чуть ли не распущенностью.

       Я только пожал плечами и улыбнулся. Да, мне это немного странно, но я прекрасно понимал, что чувствует эта молодая женщина, вернувшаяся спустя почти два периода на Родину.



       Придя в воздушный порт, Лайана уверенно повела меня к белому двухэтажному домику транспортной конторы. В общем зале она подошла к служащему, и он что-то ей подсказал, махнув рукой в сторону конторки у окна. Клерк, сидевший за ней, выслушал Лайану, порылся в ящике с бумагами и достал запечатанный конверт. Лайана внимательно его осмотрела - на месте склейки я увидел ее подпись - и вернула служащему. Тот вскрыл конверт и вопросительно уставился на нас.

       - Горизонт, завтра, омлет, - четко проговорила Лайана.

       Клерк кивнул, пододвинул к ней бумаги:

       - Распишитесь вот здесь.

       И когда Лайана поставила свой автограф, он проводил нас на склад, где указал на полку с нашими товарами. Лайана тут же договорилась, куда их доставить и мы вышли.

       - А что это за пароль такой был? - не удержался я от вопроса.

       - Специально придумали при таких вот торговых операциях. Я написала пароль, мы с карго его запечатали, я подписала конверт, чтобы его не вскрыл никто. А здесь я или кто другой, кому я доверяю, приходит в торговую компанию и говорит пароль. Все очень просто, как видишь.

       - Да, но можно подделать подпись. Можно осторожно вскрыть письмо...

       - Можно, но корабельный карго и торговая компания очень дорожат своей репутацией. Так что такое происходит очень редко.

       Выйдя из порта и подозвав скучавшего возле ворот Рударда, мы подозвали экипаж и, рассевшись, поехали, потряхиваемые на булыжниках мостовой к имению Лайаниного дядюшки.

       - Я сама буду с ним разговаривать, - негромко инструктировала Лайана. - Как приедем, я сразу же пойду к нему и с глазу на глаз обговорю самое основное. Потом мы выйдем к вам. Говорите осторожно. Дядя тот еще торгаш, цепкий и всегда себе на уме.



       Дядя Лайаны был подтянут, моложав, резок в движениях. Короткая седоватая прическа, заостренный подбородок, нос с горбинкой. И пронзительный холодный взгляд человека, не знакомого с таким понятием как жалость. Я немного удивился насколько мало он походил на свою племянницу. Бывает же такое...

       Разговор получился напряженным. Я старался говорить как можно меньше, предоставляя это делать своей спутнице. Рудард по своему обыкновению за всю беседу произнес от силы пяток слов.

       Но, на удивление все решилось очень быстро и самым наилучшим для нас образом.

       Господин Шиинар выделяет своей любимой племяннице 4000 глобусов - где-то 7300 сол, и никак не ограничивает ее в действиях. Я даже оторопел немного от такого. Признаться, я ожидал долгих разбирательств зачем, для чего, сколько именно денег надо выделить. А, видя насколько это жесткий и деловой человек, вообще решил, что ничего не получится. А тут такое спокойное и безразличное решение.

       Вообще странно, по рассказам Лайаны и по местным раскрепощенным обычаям я ожидал, что ее дядя будет гораздо теплее к ней относиться. А тут... Или он при чужих не хочет проявлять эмоции?

       Впрочем, не все ли мне равно? Главное, теперь у нас есть средства на покупку корабля!

       - Завтра утром пойдем смотреть судно, - шепнула мне Лайана, когда мы вышли.

       - Ты так торопишься купить корабль, словно тебе это важнее, чем мне, - пошутил я.

       - Все очень просто, дорогой. Я напрашиваюсь на подарочек ко дню рождения. Он у меня через семь дней, так что постарайся успеть. Думаю, маленький пиратский кораблик как раз подойдет.

       - Какая ты хитренькая! - рассмеялся я. А, если не секрет, сколько тебе исполнится?

       - Да-алкин, кто же спрашивает женщину о ее возрасте? - укоризненно погрозила мне пальцем Лайана. - Но ладно уж, раз ты мой компаньон. Мне уже тридцать сезонов исполняется.

       - Вот как. Значит ты на два с небольшим сезона старше меня?

       - Ты ведь меня из-за этого бросишь, да? - с наигранным трагизмом спросила моя спутница.

       - Не дождешься!

       И мы отправились в крошечный уютный пансионат, расположенный недалеко от моря, где любезный Шиирнан купил нам два номера. Вкусно поужинали и разбрелись отдыхать. Мы с Лайаной, конечно же, поселились в одном номере, с большой мягкой кроватью, которая меня очень обрадовала после шести ночей в корабельном гамаке.

       Правда, поспать нам удалось совсем немного, по вполне объективной и ну очень приятной причине.



       Корабль производил впечатление!

       Лайана сказала, что дядя договорился, чтобы его продали нам со скидкой. Но все равно, за него запросили огромную сумму - четыре с половиной тысячи глобусов! Я сначала подумал, что нас хотят развести на деньги, и решил повременить с заключением сделки, поискав другие варианты. Но, увидев этого красавца, сразу понял - вот мой корабль!

       Серебристый баллон в форме удлиненной капли четырнадцати метров в диаметре и восьмидесяти в длину, с прочной прошивкой в передней части. Такой же формы гондола, по размерам чуть-чуть больше, чем у нашего "Серого Орла". Вооружен он был двумя средними баллистами расположенными спереди и сбоку гондолы. Мощные винты, вынесенные на решетчатых фермах с боков гондолы, и еще один сзади. Все говорило, что это очень скоростной и маневренный корабль. "Наверняка быстрее даже ФНТшного корвета, - подумал я. - Хотя, конечно, надо в машину заглянуть, что там за паровики стоят".

       Разумеется, я тут же полез внутрь все разглядывать и щупать.

       И вот, что любопытно, когда я увидел этот корабль, то помимо того, что он мне страшно понравился, я ощутил какую-то странность в его облике. И это чувство с каждой проведенной в нем минутой все усиливалось и усиливалось. Отличия от ранее виденных мной кораблей и досконально мною изученного "Серого орла" были незначительные. Каждое само по себе. Но они были практически во всем, и самое главное - в мелочах.

       Станина большой баллисты была прикручена к балкам не восемью болтами, как обычно, и не семью, как на кораблях ФНТ (ну нравится им цифра семь - везде ее используют!), а шестью, и немного большего размера, чем принято. Кожухи визиров перископов оторочены коротким серебристым мехом. Приборы на навигационной стойке... Впрочем, с приборами как раз все было бы нормально - обычные приборы. Вот только мне кажется, что их недавно заменили, а до этого здесь стояли совсем другие.

       И такие мелочи во всем.

       Хотя нет, не только мелочи. Было одно очень крупное отличие. По всем помещениям разбегались медные трубки, прикрытые легкими решетчатыми панелями. Местами эти трубки входили в какие-то рифленые устройства, и выходили из них дальше. Я проследил, откуда они берутся и понял, что все трубки ныряют в котел одной из паровых машин. И вот тут до меня дошло назначение всего этого. Отопление! По этим трубам вероятнее всего идет горячая вода или даже пар из котла! Этот корабль был рассчитан на полеты в настоящую стужу! Мне жителю теплого Арлидара, да еще и в совершенно тропическом Центре Мира даже и в голову не могло придти, что корабль нужно оснащать для полетов в суровых зимних условиях!

       Кто же его изготовил и как он оказался в этом жарком краю?

       -Ну и как тебе? - спросила меня Лайана, когда я наконец-таки выбрался на свежий воздух.

       - Очень хороший корабль! Правда, немного странный. И я не могу понять, чьего он может быть производства... Я таких никогда не видел и не могу представить, где бы его могли построить.

       - Ну, это не самое главное, - тут же вступилась за корабль Лайана. - Главное то, что он хороший, и не такой уж и дорогой для судов такого класса! У нас еще останется куча денег на оснащение, набор экипажа и прочие организационные расходы!

       - Все-таки у нас?

       - У нас, у нас, компаньон, - широко улыбнулась моя спутница. - Я не претендую на командование. Может даже, не всегда буду с тобой летать. Моя сфера деятельности будет больше на земле - подготовить базу, проверить, что за людей ты в команду пригласил, помочь местным жителям бороться с ФНТ. Но все равно, мы - компаньоны!

       Она обняла меня, чуть повиснув на шее и заглядывая в глаза:

       - Правда ведь, Далкин?

       - Да... любимая, - ответил я.






Шесть месяцев назад.  (То, о чем Далкин не узнал никогда)


    13.01.О.994

    Нарл - столица Арлидара

       - Господин Камнелом, вам ясно, что надо сделать?

       - Вполне, - здоровый детина развалился в кресле, поигрывая бокалом с вином. - Напасть, ограбить, избить.

       - Избить так, чтобы клиент потерял сознание, но не причиняя слишком сильных повреждений. Мне с ним еще три тысячи лиг путешествовать до Центра Мира.

       - Понятно, - детина слегка поморщился. - Давай вернемся к оплате.

       - Я вроде бы все ясно сказала. Сейчас 30 сол. Еще 30 по завершению. И еще 30 через год, если никому не проболтаетесь.

       - Маловато, и последняя сумма... Зачем такие сложности?

       - Плата за простой грабеж более чем достаточная. А сложности для подстраховки. Чтобы кое-кто не подумал нарушить наш договор или трепать языком.

       Камнелом даже злобно взрыкнул:

       - Ты за кого меня держишь! Мое слово - камень. И договор я никогда не нарушал и не нарушу!

       - Вот и замечательно, - совершенно спокойным даже ленивым голосом. - Тогда то, что платить будет уважаемый Мастер Араньи, никаких нареканий не вызывает?

       - Конечно же, Мастер, - Камнелом со всей вежливостью поклонился хозяину дома.

       - Вот и замечательно.

       - Да, кстати, хорошо, что ты обратилась ко мне. А то кто другой мог бы просто забрать себе то, что найдет в рюкзаке и плюнуть на договор.

       - Так забирай! Мне это и нужно. Хотя, какая тебе будет польза от трех мешочков свинцовых грузиков и двух бронзовых кинжалов, я не знаю...

       - Хм. Понятно... Тогда еще один вопрос, - Камнелом нехорошо усмехнулся. - Насколько сильно можно побить тебя?

       - Достаточно сильно, чтобы это не вызвало сомнений.

       - Это да, - громила с видимым удовольствием усмехнулся и чуть вкрадчиво продолжил. - Но, видишь ли, грабители, избивающие жертву, вряд ли станут просто так избивать и его спутницу. Ну, ты понимаешь?

       - Понимаю... - с неприязнью и сожалением в голосе. - Повторюсь, мне главное чтобы у моего спутника не возникло никаких сомнений. Так что... делайте что должны, я уж как-нибудь перетерплю. Только не увлекайтесь - ты один, остальные для вида и антуража. Помни о второй половине денег.

       - Не сомневайся! Я постараюсь, чтобы ты была удовлетворена! - двусмысленно заявил Камнелом и захохотал.









Интермедия 2.


    21.08.О.994

    Святая Белая Империя


       Герцог-аббат Вироен откинулся в кресле, небрежно бросив на стол очередной доклад.

       - Что у тебя, Олиард?

       Адъютант приблизился и с коротким поклоном протянул поблескивающий полированным деревом туб.

       - Донесение от нашего агента в Арлидаре. Было доставлено через канал Центре Мира - Воронберг - Котелок.

       - Очень интересно! Спасибо, ты свободен.

       Глава Тайной службы Империи дождался, когда за адъютантом закроется дверь, сломал печать, открыл туб и вытряхнул на стол толстую пачку листов скрученных в трубочку.

       Поднял верхний и, прищурившись, начал читать:

       "Передаю отчет о событиях в Арлидаре и моих действиях.

       Коротко:

       После аннексии Арлидара Федерация Независимых Территорий предприняла меры по уничтожению пиратов. Разгром полный. Агентурная сеть практически потеряна. Мне пришлось уходить. Однако, мне удалось установить контроль над очень перспективным пиратом, передать ему один из наших кораблей и заручиться местом его помощника и координатора по связям с повстанцами. Благодаря операции по передаче нам нового корабля, деньги, которые я якобы потратила на его приобретение, сэкономлены. Кроме того, мой "дядюшка" откупился от меня приличной суммой. Ну и те деньги, которые у нас якобы отобрали грабители. Таким образом, я располагаю неучтенными средствами в размере 15 000 арлидарских сол, которые намерена потратить на организацию базы в Драконьих горах и привлечение других пиратов к нашему проекту.

       Замечу, что в дальнейшем стоит переправлять корабли не имперской постройки. Они сильно отличаются от местных. В случае попадания таких кораблей в плен, ФНТ может задастся вопросом, откуда они и как появились у пиратов. Рекомендую закупать корабли для передачи нам в Котелке или других государствах Востока, они больше походят на местные.

       Ваше сиятельство, я в очередной раз выражаю свое сомнение в правильности открытой переписки с полевыми агентами. Секретная служба ФНТ во время последних событий показала свой высокий профессионализм. Необходимо что-то делать с подобными донесениями. Шифровать их или еще как-то защищать от прочтения противником!

       И последнее.

       Сообщаю Вам, что в дальнейшем менять направление работы не намерена, как бы это не было нужно Империи. Я там, где должна быть, занимаюсь тем, чем должна заниматься и буду рядом с теми, с кем суждено Светлой.

       С уважением к Вам, Агент Змейка"




И, все-таки...



       Капитан обнял за плечи Лайану и скомандовал:

       - Отдать швартовы! Малый вперед, подача гелия на треть!

       И "Серебряный орел" плавно отошел от причальной мачты, грациозно набирая высоту и ход.

       Впереди их ждали постройка пиратских баз, собирание эскадр, рейды, налеты, бои. Два неудачных восстания в Арлидаре, создание и короткая жизнь Республики Драконьих Гор, и многое другое, что сделало жизни знаменитого адмирала пиратов Далкина и одной из величайших шпионок современности Лайаны легендой.




История вторая. Кочевник


На краю бесконечности


03.12.З.994

Становище племени Полета стрекозы


       Трорвль сидел на границе трех бесконечностей. Позади него легкий ветерок неспешно поглаживал мягкую зеленую шкуру бескрайней степи. Впереди, как отраженье той же степи, чуть лоснясь, поблескивало Дышащее море. Такое же бескрайнее и ровное как приморская степь. Море действительно дышало - от почти горячей воды поднимались струйки тумана, легкими вихорьками, постепенно растворяясь в воздухе, неспешно улетали в третью бесконечность. Черное ночное небо, пронизанное яркими искрами звезд, с тусклым зеленоватым Глазом Змеи, почти в зените, и половинкой Янтаря на закате, мягко подсвечивающей пробегающие по сочной степной траве волны. Синь еще не взошла, но уже высветила небо над водной гладью. Еще немного и она поднимется из глубин моря, бросит на его поверхность ослепительно яркую лунную дорожку.

       И полным диссонансом всему этому тихому величественному Миру были мысли молодого кочевника. Мысли, навеянные, казалось бы, таким хорошим праздником - днем рождения.

       "Четыре периода - шестнадцать сезонов".

       Трорвль горько усмехнулся.

       Эти цифры вызывали почти физическую боль. И жгучую ненависть. Ненависть к его родителям. К тому неизвестному отцу, что сгинул в Побоище четыре круга назад. И к матери Раральде, уже престарелой сморщенной женщине, которая всегда заботилась о нем больше, чем о других его братьях и сестрах. О тех, что не выжили, не пережили детские болезни, зной и голод летней степи, пронзительные зимние ветра, что иногда все-таки разрывают полог теплого заботливого воздуха, которым накрывает прибрежные степи Дышащее море. И о тех, кто сейчас жив - трех его старших сестрах и младшем братишке. И даже о двух его старших братьях, что "ушли на север" в прошлом и позапрошлом круге. Наверное, этой заботой она пыталась загладить свою вину. И от этого Трорвль ненавидел ее еще сильнее.

       Ну что ей стоило взнуздать его отца на месяц позже? Неужели она не понимала, на что обрекает сына, если у нее родится мальчик? Ну не могла же не понимать! Она в то время была уже взрослой женщиной, наверное, раз пять рожавшей! Что, не могла подождать?

       Он прижал ладони к лицу.

       Не хватало еще разреветься как в детстве, как тогда, круг назад, когда уходил старший брат, а он наконец-таки понял, какую жестокую шутку сыграли с ним Трорвлем его родители...

       Совершеннолетие. Теперь он и Арриська могут не таиться в укромных местечках, с оглядкой и опаской занимаясь любовью, а вполне по-взрослому любить друг друга. Она даже может стать его Главной женщиной. Успеет ею стать - через две декады они пройдут обряд, и она сможет целых два дня с полным правом отгонять от него других женщин, говоря: "Эту декаду он мой!" Декаду... из двух дней...

       А потом пять дней сборов и Трорвль "уйдет на север".

       Совершенно бессмысленно, в угоду традициям и желанию главы племени пусть не в одиночку, а вскладчину с двумя другими племенами, иметь своего "Голоса" на Совете Круга, получать частичку дани, что платит Каганату Центр Мира. С гордостью называться "племенем круга" и свысока смотреть на мелкие рода, что не могут или не хотят в начале каждой весны отдавать своих юношей смерти.

       В шуршание травы под ветром вкрался посторонний звук. Тоже шуршание, но не накатывающееся медленными волнами звука, а диссонирующее с ним. Юноша обернулся. Со стороны становища приближалась темная фигурка, раздвигая руками высокую траву. Ласковый свет Янтаря зажигал золотые искорки в гриве распущенных огненно-рыжих волос, таинственно обрамляющих мягкие очертания почти круглого лица. Ее плавные движения, напоминали степную львицу. Вернее котенка-подростка степной львицы - когда кажется, что вот эта плавность в любое мгновение готова смениться стремительным взрывом. В этом вся Арриська.

       Девушка неторопливо подошла к Трорвлю, подобрав подол простого светло-серого платья уселась рядом, сверкнув в лунном свете коленками, и не говоря ничего, мягко обняла юношу. Положила голову ему на плечо, потянулась и поцеловала в шею под ухом.

       Трорвль вздрогнул всем телом. Сладкая истома накатила волной от одной лишь этой ласки, смывая с души темные мысли.

       Юноша благодарно вздохнул, повернулся к любимой. Его руки уже как бы сами собой бродили по ее мягкому и упругому телу, оглаживая и потискивая, вызывая у нее легкие стоны и учащенное прерывистое дыхание, а губы скользили по ее лицу, шее. Нашли, наконец, ее нежные податливые губы, соединив влюбленных в одно целое. А через несколько минут все нарастающей страсти и сами их тела слились в одно вскрикивающее на два голоса от счастья существо.



       Трорвль лежал рядом с Аррисей, обнимая ее - такую теплую и мягкую. Голова уютно устроилась у нее на левой груди, и юноша слышал, как упруго бьется сердце девушки. Аррися тихонько перебирала его волосы, бездумно глядя вверх в звездное небо.

       "Лежать бы так вечно" - подумал Трорвль и коротко вздохнул.

       Аррися подняла голову и нежно поцеловала его в лоб:

       - Не думай ни о чем, милый, - прошептала она. - Будем вместе, сколько нам отпущено.

       - Сколько нам дадут, - проворчал юноша.

       - Это судьба, - возразила девушка. - Круги жизни и смерти.

       - Какая же это судьба?! - Трорвль плотнее прижался к Аррисе. - Глупость одних людей, жадность других.

       - Это наши обычаи и наша вера. Богам нужны воины для весенней битвы.

       - Ты, правда, в это веришь, - Трорвль приподнялся, всматриваясь в лицо любимой.

       - Да... - с небольшой заминкой. - Наверное, верю. А ты разве нет?

       - Не знаю... - тихо прошептал юноша. - Мир ведь гораздо больше Великой Степи. Есть Центр Мира - хотя, какой они центр. На востоке за Морем и Рекой множество стран. На западе за Драконьими горами тоже огромная страна. Помнишь, в конце осени мы с тобой видели воздушный корабль? Они летают по воздуху, строят огромные дома, делают множество замысловатых вещей. И не убивают своих юношей каждую весну.

       - Может быть, потому и не убивают, что мы посылаем своих лучших юношей "на север"? Может быть, только благодаря этому происходит круг жизни? Может быть, если мы перестанем это делать, весь мир погибнет?

       - Не знаю, - чуть насупился Трорвль. - Я все меньше в это верю.

       - Милый, но ведь все равно от судьбы не уйти. Ее не изменить. Нам остается или все оставшееся время горевать и прощаться, или быть вместе столько, сколько дано Богами.

       И она, сильно толкнув его в плечо, опрокинула на спину, придавила сверху теплой нежной тяжестью, сливаясь с ним.



       А в полдень было посвящение. Оно прошло тихо и буднично.

       Ведун племени окропил его пригоршней конской крови - уже основательно пованивающей. Ну да, кто же станет ради него животное забивать, ведь таких недоразумений, родившихся в последние месяцы зимы совсем мало. Последним был, кажется, Крвандр из рода Картранда почти месяц назад. Так что кровь, наверняка, даже не из жертвенного животного, а слитая из забитого в пищу. Ну да ладно, сгодится на такого вот недовоина, который родился перед самым Побоищем и даже в походах младшей стаи не успел поучаствовать.


       После ведуна подошел боевой вождь - Драрвль. Произнес ритуальные слова и вручил Трорвлью тяжелое копье. Старое, с трещинами на древке, с множеством зазубрин и сколов на лезвии широкого бронзового наконечника.

       Вот и все. Никто из десятка парней, смотрящих на это действо, к нему не подошел, не поздравил, не ободрил.

       Зато, когда Трорвль выходил с площади, к нему приблизилась старшая сестра Сарринда, которая ждала его за пределами воинского круга. Обняла за плечи, чмокнула в висок.

       - Вот ты и взрослый, брат.

       - Угу.

       Сарринда украдкой оглянулась и шепнула на самое ухо:

       - Домой не иди, там тебя уже поджидают эти куры. Молоденького воина им подавай. Сбежались, караулят, очередь устанавливают, кто от тебя детей заводить будет первой. Ты же сам знаешь, зимой на юношей настоящая охота, от них дети весной родятся.

       - Знаю, - с горечью сказал Трорвль.

       - Вот. А мне ведь давно известно, братишка, что тебе кроме Арриськи никто не нужен. Так что лучше всего тебе сразу пойти к ней, поговорить с ее матерью. Я с ней уже говорила давеча, она все понимает, поможет вам скрыться ненадолго. Это же в ее интересах. Ну, пока Арриська точно от тебя не забеременеет. Вы только, как это поймете, сразу ей не сообщайте! А то она к тебе интерес сразу потеряет.

       - Спасибо, Сарринда. Только мне ведь надо будет воинскому искусству учиться. Все равно меня там подкараулят.

       - А зачем это тебе? Ты что рассчитываешь выжить? - с обескураживающей прямотой спросила сестра. - Думаешь, тебя будут искать, чтобы насильно учить сражаться? Да кому ты сдался?! Просто еще один для большего числа, чтобы до тысячи достало. Ну и чтобы заменить тобой другого воина, который племени нужен больше тебя.

       Трорвль опустил голову.

       - Так что не переживай о ерунде, - и серьезным и удивительно теплым тоном. - Братик, проживи это время так, чтобы каждый день был как сезон! Чтобы наполниться счастьем до краев, и уйти спокойно и без сожалений!

       - Я постараюсь, сестренка.

       Юноша крепко-крепко обнял ее и потерся носом о теплое плечо.



       Мать Арриси действительно помогла. Она тайком отвела их в соседнее стойбище к своей сестре - Аррисиной тетке.

       Тетя Раккария была совсем молодая, не старше Сарринды, и жила в маленькой юрте на самом краю становища. Детей у нее еще не было, но основательно округлившийся животик говорил, что это скоро изменится. Она с радостью устроила у себя беглецов, похвалила племянницу за решение и выделила им половину юрты, отгородив ее полотняной занавеской. Правда, на Трорвля она поглядывала с явным интересом и одновременно сожалением. Юноша подумал, что не будь она уже в положении, скорей всего взяла бы с него плату за гостеприимство.

       То, что они поселились в чужом роду, и тихонько жили на отшибе от стойбища, действительно принесло результат. Никто не обратил на них внимания. Правда, юноша старался выходить как можно реже, а появление еще одной девушки никакого особого интереса не вызвало. Обычное дело. По достижении 16 сезонов девушки должны уйти из своего рода и поселиться в другом роду своего племени, чтобы кровь не застаивалась и не было вырождения.



       Трорвль подумал, что если бы он пережил эту весну, то все равно в середине лета пришлось бы расстаться с Аррисей. Это пока она считается "маминой девушкой" - от 14 до 16 сезонов, она может жить в своем роду и просто время от времени ходить в соседние к парням. А потом ей придется переселиться. Так что не стала бы она его Главной женщиной. Так бы и пришлось продолжать встречаться украдкой, опасаясь жестокого наказания. Впрочем, и сейчас Арриська шла ради него на преступление.

       Трорвль с благодарностью подумал о любимой, которая делала все возможное, чтобы скрасить для него последний месяц зимы и жизни.

       Вот только не удавалось это.

       Вернее удавалось лишь частично, на то время, что они были вместе. А потом опять наползали темные мысли. Трорвль пытался придумать выход и понимал, что это невозможно. Ненавистные ему законы жизни сжимали его в путах, не давая и шанса вырваться. Хотя два способа он знал. Невозможный - уйти из племени, из народа, из самой степи. Потому, что ни одно племя не примет юношу сбежавшего от судьбы. Решиться на такое было запредельно невозможно.

       А вот второй способ он все-таки решился испробовать. Долго, несколько дней, сам себя накручивал и уговаривал, но все-таки пошел к Военному вождю племени.



       - Трус! - голос вождя Драрвля зычный и грубый, а интонации презрительные. - Как вообще ты посмел придти ко мне с этим?!

       Трорвль весь сжался, опустил голову.

       - Не отправлять тебя на Побоище? Оставить в племени? С какой стати?! Что полезного ты принесешь своему народу? Может ты великий мастеровой? Или сказитель? Или великий воин? Слишком хороший, чтобы отправлять тебя на битву? Хотя, если бы ты был хорошим воином, то не пришел бы ко мне. Вернее пришел, чтобы умолять отправить тебя на Побоище!

       Драрвль приблизил лицо к парнишке, чуть тише, но с чувством застарелой боли продолжил:

       - Знаешь, как я умолял старого вождя? Я стоял вот так же как ты и просил его разрешить мне сражаться. Я три сезона готовил себя к этому! Я стал одним из лучших воинов племени! И что?! Меня не пустили. Той весной мы выставили почти всех юношей, оставить в племени удалось лишь три десятка. И вождь решил, что должны остаться лучшие из лучших, чтобы совсем не ослаблять наш народ. Так я ошибся. Надо было быть тише, не выказывать своих умений. А ты! Слабый, никчемный, трусливый. Единственная польза, которую ты можешь принести своему племени - отправиться на Побоище. Просто для числа. В этот раз мы выставляем 334 юношей. Вот триста тридцать четвертым ты и будешь. Понятно?!

       Трорвль сглотнул комок в горле и кивнул, не поднимая взгляда.

       - Тогда иди! Да, мне глава твоего рода говорил, что ты не ходишь на воинские занятия. Я хотел тебя отругать и принудить к тренировкам. Но вижу, что это бесполезно. Из воды бронзу не сваришь. Так что делай, что хочешь. Для меня и для своего племени ты все равно, что не существуешь.



       Странно, но после этого разговора Трорвль испытал облегчение. Идя к военному вождю, он предвидел, чем кончится их разговор. Но надо было сделать последнюю попытку. Теперь все, что было в его силах испробовано, и юношу накрыл спокойный фатализм. Как человека, который сделал все возможное, и теперь может со спокойной совестью сказать: "Больше от меня ничего не зависит! Пусть сбудется то, что должно случиться".

       Оставалось совсем немного - прожить последние дни, проститься с тем, что дорого, и теми, кто дорог.

       Ведь, на самом деле, вождь ошибся. Трорвль не трус. Ему просто отчаянно хотелось пожить еще, хотя бы немного, и до слез было обидно уходить сейчас, когда он счастлив, разрывая по живому любовь.

       А еще не хотелось умирать, сражаясь с такими же, как он юношами из соседних племен. С друзьями и союзниками. Умереть, не защищая свой род от врага, не в лихом набеге на сопридельные страны, а так. За то, чтобы его племя вскладчину с двумя другими такими же небольшими племенами получило своего Голоса в нижнем круге.

       А, главное, чтобы получить небольшой мешочек золотых монет с изображением карты Мира, в центре которого крошечное государство торговцев.





Гости с юга 

    16.12.З.994
    Над бескрайней степью

       Мешки с монетами лежали в самом глубоком бронированном отсеке трюма, самого крепкого и хорошо вооруженного воздушного корабля. Их было двести. Двести мешков, каждый весом в сорок фунтов, в каждом десять тысяч центромирских золотых "глобусов". В некоторых мешках были большие и тяжелые как гири пятидесятиглобусные монеты, в некоторых маленькие как чешуйки одноглобусные, в некоторых номиналом в двя, пять, десять, двадцать глобусов. Но везде один и тот же вес, одна и та же стоимость монет в мешке.

       Ежесезонная дань Центра Мира Зеленому каганату.

       Пантиир подумал, что за это невероятное количество золота можно было бы купить огромный воздушный флот, или снарядить настоящую армию. А в бескрайних просторах Зеленого каганата она раз за разом, сезон за сезоном растворялась бесследно, без видимых результатов. Что такое одна золотая монетка на десяток жителей? Ну, или на одного взрослого воина? Купить новый арбалет или меч? Или половинку рулона дешевой ткани? Или немножко кухонной утвари? Или переливающиеся всеми цветами радуги стеклянные карапатрасцкие бусы?

       Но за распределение этой дани, за право получить маленькую ее толику, каждый период умирает, чуть ли не полмиллиона юных кочевников.

       Нет, конечно же, не хитрые торговцы Центра Мира придумали таким вот образом ослаблять своих "хозяев". Обычай Весенних Побоищ возник задолго до того, как на берегу Океана обосновалась крошечная Воронбергская колония. Но то, что дань идет на такое благое дело, несомненно, радовало алигархов-торговцев южной страны, заставляло их смириться с потерей весьма существенной части своих торговых доходов.

       А еще их очень радовала возможность потешить азарт, наблюдая восемь дней кровавые бои. Делая огромные ставки на победителей, проматывая целые состояния или в одночасье становясь несусветно богатым.

       Не случайно весенняя ярмарка была в разы больше летней, осенней или зимней. Десятки воздушных кораблей, набитых товарами летело гигантской тучей над сухой южной степью. А сидящие в этих кораблях торговцы предвкушали великолепное зрелище и посмеивались над глупыми дикарями, которые думают, что это они держат за горло их слабенькую страну. Ведь из двух гроссов золотых монет, что вез в трюме главный корабль торговцев, почти все вернутся обратно в их кошельках - как плата за товары, которые они продадут втридорога этим же самым кочевникам за это же самое золото.

       Пантиир еще раз оглядел воздушные корабли. Разноцветные, яркие, как это принято у купцов Центра Мира. Они создавали впечатление наивного детского праздника. Но торговцы никогда не были беспечными. Многие корабли имели под днищами баллисты, а кроме самих торгашей и команды несли отряды личной охраны семей и боевые группы наемников - чаще всего бывших кочевников. А особо ценные грузы вроде вот этого "золотого" галеона охранялись специализированными агентствами.

       Пантиир как раз и был главой такого агентства. Его фирма давно уже переросла маленькую сыскную контору и в последние годы превратилась в одно из самых известных охранных бюро. Хотя сбором информации и всевозможными расследованиями ни он, ни его шпики все еще не брезговали. Это и понятно.

       Мужчина, который уже почти позабыл, что шесть периодов назад его звали совсем по-другому, провел рукой по седеющим волосам, растрепанным сильным встречным потоком воздуха, еще раз огляделся и покинул открытую галерею левого борта. Оставалось десяток часов полета, и надо было еще раз обдумать все действия, которые он планировал совершить.





Первый камень лавины


    21.12.З.994

    Становище великого племени Синих быков


       Четыре дня после прилета в главное становище слились для Пантиира в калейдоскоп встреч, разговоров, попыток убедить, подкупить или запугать. Он сбился со счета, сколько Голосов, вождей и Говорящих за Богов пришлось обойти за это время. И не ему одному. У пожилого торговца информацией уже давно появились друзья и сторонники среди кочевников. И самый значимый из них - молодой Верховный Говорящий за Богов лишь позапрошлой осенью сменивший ушедшего к Богам предшественника.

       Но всему наступает конец. И вечером двадцать первого числа все закончилось. Полтысячи всадников сели на боевых лошадей, которые на самом деле были поджарыми и рослыми но... коровами, и отправилось в закатную степь. Полтысячи главных людей народа Зеленого каганата. Голоса нижнего круга, восемь Голосов верхнего, сам Каган и Верховный Говорящий за Богов.

       "В Арлидаре бы сказали - выездное заседание парламента", - с иронией подумал Пантиир, провожая их взглядом.

       "В старом Арлидаре, - поправил он себя. - Сейчас, спустя два сезона после аннексии ФНТ вряд ли их парламент решает хоть что-нибудь важное".

       Он уселся прямо в зеленую, мягкую и одуряющее ароматную траву и откинулся назад, заваливаясь на спину, широко раскинув руки и глядя в темнеющее небо, перечеркнутое колышущимися стебельками.

       "Я сделал все, что мог", - удовлетворенно подумал Пантиир, закрыл глаза и почти сразу уснул.

       Ему снились не бесконечные переговоры, не товарищи - торговцы, и даже не далекая заснеженная родина. Почему-то ему приснилась молоденькая шестнадцатисезонная девушка, которую он четыре периода назад так усердно пытался завербовать в соглядатаи. Как, в одну из встреч она спросила его: "Земляк, а может быть хватит ерундой заниматься? Я ведь для Белой Империи могу и гораздо большую пользу принести, чем ты думаешь". Панический страх: "Как она меня раскрыла?!" Рука, потянувшаяся к потайному отравленному стилету. И насмешливые зеленые глаза, такого же непривычного в этих местах чуть раскосого разреза, как и у него самого. Невероятно спокойные и уверенные, для такой почти что девочки...



       - Мир меняется, но мы остаемся неизменны. Мир меняется, а мы остаемся неизменны. И лишь вопрос времени, когда он изменится так, что нам не найдется в нем места. Когда на просторах Великой степи поселятся другие народы, а о нас не останется даже воспоминаний.

       Голос Говорящего за Богов негромок, но слова весомы, как слитки свинца. И падают в напряженную тишину.

       Но тишина не хочет их слышать. И встает Голос племени Синих быков:

       - Ты говоришь сейчас от имени Богов? Или от имени самого себя? А может от имени чужестранцев, что нашептывают тебе и еще кое-кому из нас свои гнилые слова?

       - Боги говорят со всеми. Говорят своими делами. Тем, как меняется созданный ими мир. А наш народ, избранный ими для поддержания равновесия круга, должен равновесие круга держать.

       - Да, равновесие! Это значит неизменность в обычаях! - опять возвысил голос оппонент.

       Говорящий за Богов улыбнулся. Снисходительно, как маленькому ребенку, который не понимает чего-то важного и настаивает на своем, ошибочном.

       - Если крепкий ветер задует в лицо, ты и дальше будешь держать равновесие, прямо сидя в седле? Или с силой наклонишься ему навстречу? Так и мы. Мы должны наклониться вперед, против ветра судьбы. Должны стать сильнее.

       - Но разве наша главная сила не в том, что нас избрали боги? - подал голос еще один Голос Верхнего круга.

       - Богам не нужны упертые глупцы, что полагаются только на них.

       - Хорошо, - подал голос старый представитель малых племен юго-запада. - И в чем же мир меняется, по мнению Богов?

       - А вот это ты сам увидишь этим летом. Когда твои молодые стаи по заведенным обычаям пойдут набегами на окраины Карапатрасии. И когда не вернутся назад.

       - Что ты говоришь?!

       - То, о чем ты нам расскажешь на осеннем сходе. А расскажешь ты о том, что в поселениях, вместо ополченцев и слабенькой стражи окажутся солдаты ФНТ. А сверху будут корабли ФНТ. И некого будет твоим племенам выставить на следующее побоище, потому что полягут все молодые воины под градом стрел, пуль и огненных бомб.

       - Они не посмеют!

       - Так же как они не посмели захватить Арлидар? Так же как не посмели взять себе Карапатрасцкую пустыню? Так же как не смеют плавать огромными флотами вдоль берегов наших данников из Центра Мира? Вот он спрашивал меня, о чем говорил со мной тот торговец с юга. О том же, о чем он говорил и со многими из вас. О том, что его родина, и наш единственный источник силы вскорости может пасть к ногам ФНТ.

       - Они не посмеют! - еще раз повторил пожилой Голос юго-запада.

       - И кто им помешает? Наше крошечное войско? Сколько мужчин ты сможешь дать им на защиту? Десять тысяч? Двадцать? Против армии государства, в котором мужчин в десятки раз больше чем во всех наших племенах, против их воздушного флота, у нас нет шанса устоять.

       - Хорошо, и что ты предлагаешь? - спросил Голос южной степи.

       - Мы должны наклониться против ветра. Мы должны стать сильнее. И наш каган должен стать сильнее. И то и другое мы можем сделать, отменив последнюю битву в девятый день.

       - Как отменить? - ошарашено произнес кто-то.

       - Заменив битву выживших в первые восемь дней на поединки сильнейших из них. А победитель этих поединков и станет каганом.

       - Но это против традиций!

       - Если традиции глупы, их надо менять. Разве не глупо, что нашего верховного командира выбирает какой-то военный вождь победившего племени? Воин, никогда сам не участвовавший в Побоищах. Что он может знать о доблести? Нет, каган должен сам завоевать этот титул. Сначала вместе со своим отрядом, потом в турнире, один на один сойдясь с тремя такими же достойными из достойных. Только тогда у нас будет каган признанный Богами, а не назначенный каким-нибудь дряхлым стариком. Кроме того мы исправим несправедливость последнего боя. Много раз я слышал, как вы сами сетовали на то, что отряды, которые победили в конце Побоища идут на последнюю битву израненными и не отдохнувшими, тогда как те, что победили в первые дни, успевают набраться сил и излечиться. Если будут сражаться только представители, этой несправедливости не будет.

       - Но хватит ли Богам тех воинов, что придут к ним после первых дней? - с сомнением произнес один из Голосов. - Ведь на их битву тогда не отправятся лучшие из лучших.

       - Хватит, - решительно сказал Говорящий за Богов. - Кому как не мне это знать! Боги любят наш народ. Они хотят, чтобы мы были сильными. Чтобы степь всегда была нашей. И больше всего боги любят справедливость! Больше, чем глупое следования традициям.

       Повисла тишина. Все восемь Голосов верхнего круга молча обдумывали сказанное им. Но затем опять поднялся Голос юго-запада:

       - Я согласен с тем, что ты говоришь нам от имени наших Богов. Но тогда нужно исправить и другую несправедливость! Почему большие племена в лучшем положении, чем маленькие? Мы ведь дети одного народа! Они с легкостью выставляют пять, а то и десять тысяч воинов, тогда как нам приходится довольствоваться отрядами всего в тысячу! Где в правилах Побоища сказано, что это должно быть так?!

       - Ты прекрасно знаешь где! - сразу же отозвался на обвинение Голос синих быков. - "Большие племена могут выставлять столько воинов, сколько могут, но не более десяти тысяч. Малые же племена не могут выставлять отряды меньше тысячи воинов. Если юношей в племени не достает, они вправе объединиться с другими племенами и выставить тысячу вскладчину".

       - Могут, не могут, вправе... - медленно повторил Говорящий за Богов. - А где в правилах сказано, что малые племена не вправе выставить отряды больше тысячи человек?

       - Вот и я о том же! - подхватил Голос юго-запада. - Почему бы нам не объединяться в гораздо большие отряды? Тоже до десяти тысяч человек?! Где это запрещено?

       - Так никогда не делалось! - воскликнул Говорящий синих быков!

       Но его восклицание потонуло в шуме представителей малых и средних племен, которых в совете было пятеро.

       - Заявляю! - громко, перекрывая голоса Голосов, выкрикнул Говорящий за Богов. - Нет такого запрета в Правилах! И справедливо будет впредь поступать так! Количество Голосов нижнего круга не изменится, а Побоище опять станет справедливым, как в те времена, когда не было еще больших племен! Давайте примем то, что сегодня решили, и выйдем с этим к нижнему кругу!



       Утром следующего дня сотни вестников на самых быстрых конях устремились во все концы зимовий народа Великой степи.

       Маленький камень, сорвавшийся с вершины, толкнул еще несколько камней побольше и те, стронувшись с места, устремились вниз, увлекая за собой все новые и новые.

       Горная лавина живет минуты.

       Человеческая - сезоны и периоды.

       Но ее сила в конце пути грандиозна.





На алом фоне


    25.12.З.994

    Становище племени Полета стрекозы

       Наступило утро двадцать пятого числа последнего месяца зимы.

       Трорвль откинул полог и вышел из шатра Аррисиной тети. Холодный утренний воздух ударил его, сжал ознобом. Или дело не в холоде?

       Аррися выскользнула вслед за ним, постояла несколько секунд, медленно приблизилась и с отчаянной силой обняла любимого. Вжалась, дрожа всем телом, поймала его губы своими и застыла, зажмурившись, пытаясь впитать в себя этого юношу. Запомнить его навсегда.

       Трорвль не знал, сколько это продолжалось, тоже изо всех сил прижимая к себе девушку.

       Наконец они отпустили друг друга. С трудом, как под водой Трорвль отступил на шажок, другой, через силу повернулся к любимой спиной и пошел вперед, к окраине становища.

       Он хотел уйти, не оборачиваясь, но не выдержал. Отойдя шагов на тридцать, остановился, повернул голову.

       Аррися стояла вытянувшись как тростиночка, сжав в кулачки опущенные руки и, не отрываясь, смотрела ему вслед.

       - Прощай, - одними губами прошептал Трорвль своей любимой, матери своего будущего ребенка, которого он никогда не увидит, и изо всех сил пожелал, чтобы это была девочка.

       Деревянными шагами пошел дальше, к главному становищу его племени.



       Они собрались на окраине. Все 334 юноши племени, участвующие в битве. К ним вышел военный вождь Драрвль и... ошарашил новостями.

       Нижний и верхний круги Голосов изменили правила проведения Побоища.

       Раньше, в течение первых восьми дней, происходило сражение отрядов племен все против всех. Обычно таких отрядов в каждом бою было от сорока до пятидесяти, численностью от тысячи бойцов у малых племен до десяти тысяч у великих. Конечно, больших отрядов было совсем немного - по нескольку в каждый из дней, большинство составляли, такие как у их племени, собранные из нескольких маленьких дружин тысячные войска. И к концу боя оставалась лишь жалкая кучка еле стоящих на ногах юношей. А потом, на девятый день, уцелевшие восемь отрядов сходились в последней битве. Великая слава была тому племени, чьи воины побеждали. Слава и право выбрать кагана на следующий период, до следующего Побоища.

       А сейчас все изменилось. Да, и раньше мелкие отряды во время боя часто объединяли усилия, особенно против больших дружин великих племен. Но, в конце битвы, они все равно должны были сразиться между собой, чтобы остался в живых лишь один отряд. Теперь же Круги и Говорящий за Богов разрешили малым племенам сразу же объединяться в большие отряды до тех же десяти тысяч человек, и при победе, они не будут драться между собой. Более того, эти объединенные отряды, победив, не должны будут участвовать в финальной битве. Вместо этого от каждого из них будет избираться поединщик. Восемь воинов сойдутся в парных боях и в результате тот, кто победит, будет назван Каганом.

       Трорвль воспрял духом. По старым правилам вероятность, что он выживет, была ничтожной, а теперь все может случиться! Он даже пожалел, что весь месяц провел только с Аррисей, не ходил на воинские занятия, и решил, хоть в последние перед боями дни попробовать чему-нибудь научиться.

       Вот только учиться оказалось некогда. Сразу после речи вождя начались сборы в поход, и уже к середине дня конная колонна двинулась в неблизкий путь.

       Становище племени полета стрекозы располагалось в трехстах лигах к северу от места проведения Побоища. Ристалища находились в самом центре территории, на которой зимовал народ Великой степи, что заполнил своими становищами полосу земли вдоль побережья Дышащего моря длиной в тысячу лиг и шириной до трехсот. И теперь, со всех концов этого зеленого острова посреди заснеженного моря зимней степи, тронулись в путь сотни отрядов молодых воинов.



       Они приехали за день до начала Побоища. Найти лагерь своего союза было непросто. Огромное войско раскинуло свои шатры на многие лиги.

       Помогли стяги. Над бивуаками каждого соединенного отряда реяли полотнища с изображением Знака. У союза, в который входило племя полета стрекозы, был зеленый круг, наискось перечеркнутый двумя линиями - красной и белой. Такие же знаки были краской нарисованы на телах всех воинов - на лбу, груди и спине. Иначе в сражении было бы невозможно отличить своих от противника. Тем более, что сражались в Побоище обнаженными по пояс. Никаких доспехов, плащей, и даже рубах, которые можно украсить гербами или символами. В первые дни весны довольно прохладно даже на самом берегу Дышащего моря, но в бою это вряд ли кто-нибудь заметит.

       Войско Трорвля должно было сражаться на четвертый день Побоища. Так что у них еще было время, чтобы разобраться в построениях и даже попрактиковаться действовать в общем строю с тремя десятками отрядов других племен.



       "Золотой" галеон тоже принял на свой борт гостей. Это были верховный Говорящий за Богов, Голос верхнего круга племен юго-запада и два десятка голосов нижнего круга. Половину из них пригласил сам Пантиир. Это были те, с кем он уже наладил контакты, или те, с кем планировал это сделать. Это не вызывало никаких подозрений у других торговцев, ведь они поступили точно так же, позвав на свои корабли нужных им вождей.

       Хотя желающих подняться в небо было гораздо больше. Каждый вождь или Голос не отказался бы посмотреть на Побоище, а по-настоящему это сделать можно только с воздуха. Прибрежная степь плоская как море в штиль. Ни одного даже маленького холмика на многие сотни лиг. Наблюдать же за сражением сбоку, да еще и с приличного расстояния бессмысленно. Все равно ничего не увидишь.

       Пантиир подошел к ограждению открытой галереи правого борта и встал рядом с молодым Голосом западных предгорий. Сатгрон был высоким, плечистым воином, с пронзительным взглядом опытного стрелка и словно выточенными из камня жесткими чертами лица. Он оглядывал с высоты в лигу простирающуюся внизу степь. Внизу отчетливо выделялись подготовленные ристалища. На этот раз их устроили лигах в ста от побережья. Это и правильно - чуть горьковатая горячая вода Дышащего моря - источник жизни их народа. Нельзя, чтобы в нее проник трупный яд. Это потом, когда они уйдут в степь, море, разлившись, поглотит эти земли, смоет кровь, растворит в себе останки и позволит земле впитать их, насытиться, чтобы осенью опять родить бесконечное море травы. Но пока, до разлива, до ухода племен на юг и запад, место ристалища будет оставаться смрадной проплешиной в населенных кочевниками землях.

       Ристалища готовили заранее. Восемь участков степи - по два в ряд, четыре в длину были тщательно выедены и вытоптаны стадами. С высоты они четко выделялись чуть желтоватым матовым цветом на фоне зеленого лоснящегося моря колышущейся под ветром травы. Теперь по направлению к самому южному ристалищу двигались массы войск. Им еще предстояло дойти, сформировать из нестройных толп четкие построения, замереть на несколько минут перед началом...

       - Сколько молодых воинов сегодня погибнет... - тихо проговорил Пантиир.

       - Это наши традиции, - отозвался воин.

       - И не мне, чужестранцу, о них говорить?

       Тот пожал плечами.

       - А тебе, как воину и вождю, совсем не жалко, что они погибнут просто так?

       - Ты же знаешь, что жалко, торговец словами Пантиир, - обернулся к нему Сатгрон. - Иначе не пригласил бы меня, не искал этого разговора.

       - Так и есть. А еще я знаю, что ты человек очень смелый, и не только в бою. И очень надеюсь на то, что согласишься поучаствовать в одном деле. Опасном, славном и прибыльном.

       - Вот так все сразу? - усмехнулся воин. - И что тебе нужно.

       - Не что, а кто. Мне требуются воины. Настоящие воины, отчаянно смелые, жадные до добычи и славы.

       - Славы? В вашем-то гадюшнике? Я, знаешь ли, бывал в Центре Мира прошлым летом.

       - А я разве говорил, что они нужны в Центре Мира?

       - Тогда где?

       - А почему, как ты думаешь, из всех вождей я подошел к тебе? Помимо того, что ты, это ты?

       Сатгрон призадумался, и через минуту ухмыльнулся, с гораздо большим интересом посмотрел на торговца:

       - Ты о Драконьих горах?

       Пантиир утвердительно кивнул.

       - Я вижу, твои разведчики все так же хороши, и не все откочевали на зимовье. Кстати, а как ты держишь с ними связь? Я не представляю, как можно преодолеть полторы тысячи лиг укрытой многометровым слоем снега степи без воздушных кораблей.

       - Птицы. У нас есть выученные горные совы. Им хватает сил, чтобы долететь до прибрежной степи. Правда, связь только в одну сторону. Заставить птиц лететь обратно в зиму нам так и не удалось. Так что вы там строите с конца осени?

       - Пиратскую базу. Не всех Арлидарских пиратов перебили. А те, что выжили, очень злы на ФНТ. Скоро они начнут набеги на пограничные районы. И им очень нужны воины в абордажные команды и десант.

       - А местные горцы?

       - Они в деле. Особенно Арлидарские. После того, что ФНТшники там устроили местные племена не питают к ним никакой симпатии. Но хороших воинов много не бывает. Ну, так как?

       - Я подумаю над этим, - кивнул вождь.

       - Рад это слышать, - и чуть замявшись. - И еще. Если через территорию твоих племен будут проходить на запад другие воины, я надеюсь, ты окажешь им помощь, кем бы они ни были.

       - И ты думаешь, Божественная стража об этом не узнает?

       - А как по-твоему, почему на этом корабле летит Верховный Говорящий за Богов?

       - Понимаю. Я подумаю.



       Девять отрядов встали кольцом, на заранее отмеченные позиции по краю ристалища. Попытались изобразить нечто напоминающее строй. Это получилось лишь у двух, принадлежащих великим племенам. Остальные видимо так и не смогли договориться, кто, как и где должен стоять, и скорее напоминали толпу, разбившуюся на несколько кучек, внутри которых еще поддерживается подобие порядка, но очень плохо сочетающихся между собой.

       Стоящие поодаль трубачи в третий раз подняли вверх свои сверкающие на Соле трубы. Протяжный звук, похожий на стон, разнесся по равнине. И отряды пришли в движение. Три из них двинулись в направлении центра ристалища, два остались на месте, а остальные четыре попарно сблизились друг с другом. Раздались первые крики, лязг оружия.

       И началось Побоище. Сначала оно было более-менее упорядоченным, отряды старались не распадаться, держать хоть какой-то строй, но очень скоро все превратилось в свалку. Только отряд одного из великих племен старался действовать грамотно, но на него навалилось сразу три вражеских войска, и его строй тоже сломался.

       Через полчаса все поле внизу представляло собой смертельный котел. Маленькие островки, группки сплоченных соратников тонули в бурлящем вареве смерти. И все больше воинов падало на землю, под ноги своим друзьям и соперникам. Внезапно на краю битвы началось какое-то упорядоченное движение. Пантиир с удивлением увидел как возрождается казалось бы давно распавшийся отряд великого племени. Его бойцы сгруппировались, выстроились и встали в глухую оборону. Они отошли к краю поля, отбивая немногочисленные атаки противников. А те были слишком увлечены сражением всех против всех, чтобы обратить на отряд внимание. И, минут через пятнадцать, когда свалка в центре поля распалась на несколько очагов, сплоченный отряд двинулся на уже сильно уставших и израненных противников. Он как медленная неумолимая туча прошел по полю, выметая всех уцелевших противников. Те пытались наброситься, но атаки были бессистемными все более вялыми. И спустя полчаса все было кончено. В победившем отряде на ногах осталось тысячи четыре юношей. Для Побоища очень неплохо. Бывало, что только пара десятков переживало первые сражения.

       Стоящий невдалеке от Пантиира Голос племен юго-запада обернулся к Говорящему за Богов и тихо произнес:

       - Похоже, у нас с тобой получилось задуманное.

       Пантиир мысленно улыбнулся. Это у него начинало получаться задуманное.



Побоище 

    04.01.В.995

    Ристалище


       День за днем сходились юноши в боях. И наступил черед Трорвля.

       Он поднялся за час до рассвета. Поднялся, а не проснулся. Какой может быть сон перед битвой.

       В отсветах костров, сновали тени. Отовсюду слышались возбужденные голоса, бряканье оружия. Трорвль вздохнул и нырнул в эту круговерть.

       Шли долго. От лагеря до ристалища было с десяток лиг. И этот переход, толпой, в темноте, переходящей в сумрак и, наконец, в утро, бесконечный и угрюмый, буквально выматывал душу. Но, с другой стороны, он отуплял, сковывал страх, превращая его в холодный загустевший комок где-то под сердцем.

       Тяжелое копье натирало голые плечи. Трорвль время от времени перекидывал его с одного на другое. Оно становилось все тяжелее с каждой лигой пути. "Интересно, а я вообще смогу им драться, когда придет время?" - подумалось юноше.

       Окружающие его более старшие, сильные и опытные ребята, казалось, переносили поход намного легче. Некоторые даже переговаривались, пробовали шутить. Но все равно во всем чувствовалось напряжение.

       И, наконец, они дошли. Обогнули два уже стоящих на краю ристалища отряда и заняли свое место. Командиры войска так и не договорились об общем построении. У них был лишь один большой отряд в тысячу человек. Остальные восемь тысяч представляли собой разрозненные группы от сотни до полутысячи воинов в каждой. Отряд Трорвля оказался почти в центре войска. Это слегка усиливало надежду юноши на то, что он сумеет уцелеть. Но он старался не думать об этом, чтоб не спугнуть призрачную тень удачи.

       Прошло еще с полчаса пока дожидались подхода остальных войск. Большинство ребят уселись на землю, а некоторые даже легли, отдыхая и набираясь сил. Но вот вдали заныли трубы. Первый сигнал. "Внимание".

       Трорвль опираясь на копье встал на ноги. Попробовал оглядеться. Но он был невысокого роста и видел лишь ближайших к нему воинов, а то, что делается за пределами его отряда, было ему неведомо.

       Минут через пять трубы завыли снова. На этот раз громче и требовательнее. Сигнал к готовности. Все как бы разом колыхнулись. Встали ровнее, перехватили поудобнее оружие.

       Большинство воинов было вооружено такими же, как у Трорвля короткими - метра полтора в длину - копьями с длинными и широкими наконечниками, отточенными с обеих сторон как короткие мечи. Самих мечей, кстати, было очень мало. Зато у многих были топоры. С широкими лезвиями, оканчивающимися острием на таких же, как у копий длинных древках, чаще всего темных, затвердевших до крепости бронзы, с заглаженными выбоинами. Оружие было старинным, прошедшим через многие бои и многие Побоища, сменившим много владельцев из разных племен. После Побоища оружие собиралось, перемешивалось и раздавалось племенам, участвовавшим в битве. А те уже его чинили, затачивали и выдавали новым молодым воинам.

       Однажды Трорвль спросил старого воина, что учил их - мальчишек основам воинского мастерства, почему оружие не оставляют тем кто "уходит на север"? Разве не нужно оно для божественной битвы? Седой ветеран рассмеялся, ответил: "Зачем оно им? Боги дадут героям новое сверкающее оружие из прозрачного льда!"

       У него, Трорвля, тоже скоро будет такое сверкающее оружие. А пока приходится сжимать в руках ставшее за долгие часы похода слишком тяжелым копье.

       Последний рев труб. Громкий, будоражащий. Начало битвы!

       Все непроизвольно подались вперед. Но остались на месте. Лишь спустя пару минут, до них дошло движение. Войско растягивалось. Передние ряды уже шли вперед, а задние еще об этом и не знали. Вот и Трорвля увлек общий поток.

       Они долго куда-то шли. Со всех сторон доносились отдаленные крики и лязг металла о металл. Бой шел вовсю, а они все так же двигались к центру ристалища.

       Неожиданно шум боя стремительно приблизился. Похоже, и их войско повстречало врага. Трорвль пытался разглядеть из-за спин своих однополчан, что происходит впереди. Но не мог. Они только плотнее сгрудились, соприкасаясь плечами, дыша впереди идущим в затылки.

       Вдруг те, кто шел впереди подались назад, толкая, прижимая тела юношей друг к другу. Громкие крики раздавались совсем недалеко впереди. Через несколько минут давление начало ослабевать. Трорвль вздохнул свободнее. Шагнул раз, другой. Воины двигались все быстрее, и, наконец, перешли на грузный бег, разом устремившись куда-то в сторону еще невысоко поднявшегося Сола.

       Трорвль споткнулся обо что-то мягкое и чуть не упал. Посмотрел под ноги. На земле, залитые алой кровью, лежали тела воинов. Некоторые еще шевелились, но большинство распростерлись неподвижно, покрытые страшными ранами и залитые кровью, которая противно чавкала под ногами.

       Стараясь больше не спотыкаться, и, по возможности, не наступать на павших, Трорвль продолжил бег.

       Толпа воинов растянулась, стала прозрачной, и юноша наконец-то увидел хоть что-то. Они гнались за противником. Тот бежал от них, иногда останавливаясь и пытаясь принять бой, но численное преимущество и инициатива была на стороне войска Трорвля.

       Парня захлестнул боевой азарт. Он волной поднялся в душе. Нестерпимо захотелось сцепиться с врагом. Бить, кромсать, убивать! Трорвль заорал что-то нечленораздельное и прибавил скорости. Налег грудью на ставший упругим воздух, проламываясь через него, через остатки страха.

       В этот раз ему не досталось врагов. Все они полегли под ударами других воинов. Передние замедлили бег, и войско постепенно остановилось. Ребята опять сгрудились, тяжело дыша. Остро пахло потными телами живых, кровью и нечистотами павших.

       Какое-то время их войско стояло на месте, но вскоре опять началось движение. Они повернули влево и, по всей видимости, направились на сближение со следующим отрядом. Шум боя в очередной раз резко, скачком приблизился. Теперь воины племени полета стрекозы оказались почти на передовой. За спинами товарищей Трорвль увидел, что передние ряды уже дерутся. Он до боли в пальцах сжал древко копья, немного присел, готовый броситься в бой, как только появится такая возможность.

       И она появилась.

       Плотная группа противников прорвала их строй и вклинилась немного правее Трорвля. Он увидел, как разгоряченные юноши со знаками синих квадратов перечеркнутых желтой полосой на лбу и груди с грозным ревом расшвыряли его соплеменников и устремились вглубь войска, разрывая его.

       Трорвль почувствовал, как захлестывает его боевое бешенство. Он, не раздумывая, кинулся вперед. Ударил копьем между спинами своих сородичей, почувствовал, как наконечник протыкает что-то упругое. Уткнулся в твердую кость. Рванул копье назад. Примерился для следующего удара.

       Но кто-то толкнул его в плечо и юноша отлетел в сторону, наткнулся на другого соратника и только потому не упал под ноги бурлящей толпы. Выровнялся, огляделся. Вокруг все смешалось. Свои и чужие сцепились в кипящей битве. Он увидел слева спину с синим квадратом. Дотянулся в длинном выпаде и вонзил копье куда-то под правую лопатку. Лезвие скрипнуло по ребрам. Противник выгнулся, сделал шаг вперед, пытаясь сняться с копья, но оно застряло между ребрами. Копье дернулось, выворачиваясь из рук Трорвля. Он уперся ногой в землю, потянул на себя. Лезвие с чавкающим звуком вырвалось из спины врага. Трорвль от неожиданности чуть не упал на спину, сделав пару шажков назад. Это его спасло. Перед самым лицом справа налево пронеслось лезвие копья. Трорвль машинально размашисто ударил вправо. Он сначала почувствовал, как его копье по чему-то попало, и лишь потом увидел, согнувшегося противника, которому он заехал древком под ребра.

       Трорвль отшатнулся назад, разрывая дистанцию и замахиваясь для колющего удара. Но, на его противника налетел другой юноша, с рассеченной от плеча до подмышки грудью. Он сшиб врага на землю. Трорвль на секунду замер, поднимая копье выше, на уровень плеч и, хакнув, ударил сверху вниз, в копошащегося под мертвым телом вражеского юношу. Наконечник пригвоздил того к земле, пробив грудь под ключицей. Парнишка, чуть старше Трорвля, отчаянно закричал. Задергался, выпустил свое копье и схватился за древко Трорвлиного. А Трорвль стоял, оцепенев, глядя, как дергается пронзенный его оружием противник. Его внезапно накрыло понимание ужаса происходящего. Того, что этот парень, такой же как он, может быть из соседнего племени. И вот теперь умирает от его руки.

       Трорвль потянул копье на себя. Но его руки как-то разом ослабли, а парнишка отчаянно хватался за мокрое от крови древко, с болью и как-то умоляюще жалобно смотря в лицо Трорвлю.

       Звуки боя как будто отступили назад, слились в неясный шум. Юноша не знал, сколько времени он так простоял, глядя на то, как медленно умирает пронзенный его копьем паренек.

       Неожиданный сильный удар по плечу вернул его к реальности. Рядом с Трорвлем стоял высокий крепкий парень. Он был сезона на три старше, огрубевшее лицо окантовывала еще не густая темно-рыжая борода.

       - Что застыл? Двигаем!

       - Копье, - как-то нерешительно и жалобно произнес Трорвль.

       - Что? Это?

       Парень ухватился за древко, наступил на грудь все еще коротко со всхлипами дышащего юноши и выдернул из него наконечник. Из черного ромба раны сразу же сильно хлынула кровь. По парнишке прошла долгая судорога, и он замер бессмысленно глядя остановившимися глазами на Трорвля.

       - На, держи! - копье легло в руки Трорвля. - Побежали врагов добивать!

       И, не оборачиваясь, устремился туда, где продолжал кипеть бой.

       Трорвль последний раз взглянул на убитого им паренька и, пошатываясь, пошел следом.

       Отупляющая тьма засасывала его душу, превращая все окружающее в совершенно не важное бессмысленное действо. Трорвль плохо запомнил то, что происходило в следующие полчаса его жизни. Он куда-то бежал, с кем-то дрался, падал, сбиваемый с ног, поднимался и вновь бежал, дрался. Он вроде бы больше никого не убил, хотя несколько раз его копье прокалывало или рассекало чью-то плоть, раня противников. Сам он удивительным образом уцелел. Только несколько ушибов и пара царапин.

       Людей вокруг него становилось все меньше. Один за другим юноши падали на землю, пропитывали ее своей кровью. Бились в предсмертных судорогах или мгновенно умирали, как будто засыпая. Их отряд все сильнее теснили. Врагов становилось больше, чем соратников.

       "Похоже, мы проиграли" - безразлично подумалось Трорвлю.

       Перед ним вырос здоровенный парень с ног до головы забрызганный кровью, с тяжелым топором на длинном древке.

       Коротко размахнувшись, он резко и мощно ударил, целясь в грудь Трорвлю. Юноше чудом удалось отпрянуть, приостановив удар своим копьем. Но крепкое старое древко не выдержало, треснуло и разлетелось у него в руках на две половинки. А топор на излете чиркнул по груди, оставив глубокую длинную царапину, сразу же обильно закровоточившую. Противник взревел, откинулся назад, занося топор для нового сокрушительного удара.

       Внезапно сбоку на него наскочил кто-то с неизвестными Трорвлю знаками. Ткнул здоровяка копьем. Тот попытался извернуться, но наконечник воткнулся ему в бок. Страшно взревев, парень обрушил на своего противника удар топора, который предназначался Трорвлю. Лезвие раскроило череп, развалив голову противника, превращая ее во что-то жуткое.

       Юноша как подкошенный упал на землю, а здоровяк, продолжая утробно реветь и схватившись левой рукой за торчащее из бока копье, правой с зажатым в ней топором махнул в сторону Трорвля. Видимо, силы уже оставляли тяжело раненного парня, поэтому удар не получился. Трорвль увидел, как к его голове плашмя приближается темное бронзовое лезвие. Сильный удар в лоб, взрыв темноты, и мир исчез.



       Трорвль лежал без сознания, когда один за другим погибли все воины его отряда. Лежал без сознания, когда победившие, пошатываясь и поддерживая своих раненых товарищей ушли с ристалища.

       Лежал без сознания, когда на поле брани вошли воины Божественной стражи. Они не принадлежали ни одному племени и подчинялись только Верховному Говорящему за Богов. Во время битвы они патрулировали периметр ристалища, восседая на быстрых и грозных боевых конях. И длинными пиками пришпиливали тех немногих, кто пытался сбежать. А теперь их задача была пройти по полю, собрать на телеги оружие. И добить тех, кто еще был жив. После Побоища все, кроме победителей, должны быть отправлены "на север".

       Трорвль лежал без сознания, когда седоватый воин коротким ударом копья оборвал жизнь раненому парню, все еще сжимавшему в правой руке боевой топор с обагренным кровью обухом. Тот же седой воин несильно пнул Трорвля, поворачивая его голову с залитым уже запекшейся кровью лицом. Помедлил, отведя копье, но наносить контрольный удар не стал. Зачем, когда и так видно, что парнишка мертв.

       Очнулся Трорвль поздним вечером. Ужасно болела и кружилась голова. Нестерпимо хотелось пить. Он с трудом сел, попытался раскрыть глаза и не смог. Застывшая кровь склеила веки. Помогая пальцами, вырывая ресницы, он кое-как сумел приоткрыть глаза и огляделся. Было темно, остатки заката догорали на западе. Правда Синь этой ночью была почти полной и заливала окружающее эфемерным голубоватым светом. Который превращал жуткую картину поля мертвецов во что-то нереальное.

       Трорвль пошарил руками и наткнулся на обломок древка своего копья. Наконечника видно не было, наверное, его забрали воины Божественной стражи.

       Мысль о них заставила Трорвля сжаться и с опаской осмотреться по сторонам. Ни единого движения, ни одного силуэта. Они уже ушли. Только вдалеке, на окраине ристалища, виднелись редкие медленно движущиеся огоньки. Юноша знал, что часть Божественной стражи остается и всю ночь патрулирует границы ристалища. Чтобы добить таких как он.

       Трорвль подтянул колени и, обняв их, сжался в комок.

       "Может быть, выйти к ним? Пусть убьют", - подумал он и тут же отбросил эту мысль, поняв, как отчаянно он все еще хочет жить. Жить, вернуться в племя, опять увидеть Арриську.

       Только как? Попробовать прорваться через кольцо патрульных? Или остаться здесь до следующей ночи? Об этом даже подумать страшно. Провести целый день среди мертвецов, притворяясь одним из них, страдая от голода и жажды...

       Но Трорвль понял, что ему придется поступить именно так. Сейчас у него не хватит сил, чтобы незаметно прокрасться между разъездами.

       Юноша улегся на землю, продолжая сжиматься в комок и вздрагивая то ли от ночного холода, то ли от страха. Его ждали самые жуткие и тяжелые сутки в его жизни.






Прощай


    21.01.В.995

    Весенняя стоянка племени полета стрекозы

       Зимнее становище племени полета стрекозы было в трехстах лигах к северо-востоку от ристалища. Но Трорвль отправился на юго-восток. Туда, куда должно было в самое ближайшее время откочевать его племя - на место весенней стоянки. Море уже наступало на степь. Вернее, оно начало отвоевывать первые метры территории еще месяц назад, задолго до Побоища. На этот возмутительный факт старательно не обращали внимание. Ведь воины еще не "отправились на север", а, значит, разлив не имел права начаться. Это еще сильнее подточило веру юноши в предания и традиции. Когда-то в детстве он свято верил во все это, и даже мечтал оказаться в Божественном воинстве, сразиться с Богами зимы и холода. Но теперь он отчетливо понимал, что разлив моря - следствие таянья снегов. Сначала в Великой степи, за пределами теплого пояса, охватывающего Дышащее море, а потом и полярных льдов.

       Кстати сказать, таянье снегов в степи уже стало заметным. Ручейки, стекающие к морю на глазах превращались в речушки, а вскорости и в реки. Мелкие и неимоверно холодные. В одной из них он на вторую ночь после побоища отмывался от крови и грязи. И пил, пил, пил.

       Но мелкие речушки, стекающие по степи это ерунда, по сравнению с Северной. Главная степная река, текущая с запада на восток в пятистах лигах к северу от ристалищ, являлась границей между этой самой степью и бесконечными болотами, переходящими в приполярную тундру. Севернее нее народ Зеленого Каганата не селился даже зимой, не смотря на бескрайние луга, и все еще теплый климат. В степи не из чего было сделать лодки, чтобы пересечь ее даже зимой, пока она узкая. А сейчас она, питаясь таящими снегами, разлилась на многие десятки лиг, заставляя племена, зимовавшие на ее берегах первыми сниматься со своих мест и откочевывать к югу. Ну а вслед за ними начали переход на временные стоянки и остальные племена.

       Хотя не все. Те, что были невдалеке от ристалищ, сниматься не торопились. Разлив Дышащего моря до них дойдет не раньше чем через месяц, так что можно продолжить выпасать стада. И ускоренно их забивать, чтоб успеть заготовить мясо для долгого, длинной в тысячи лиг, перехода в летние степи.

       Этим вялящимся мясом Трорвль и разжился на третью ночь после боя. Было очень страшно подкрадываться к чужому стойбищу. Так страшно, что он забыл об угрызениях совести. Воровство у кочевников было редким и презираемым грехом. Но голод есть голод. За тучные зимние месяцы Трорвль успел забыть, что это такое - постоянно хотеть есть. Жара и голод - были его главными воспоминаниями о летних стоянках. И тогда за украденный кусок пованивающего и каменно твердого вяленого мяса вполне могли убить или хуже того - выгнать из племени. А сейчас это самое мясо вялилось безо всякой охраны на длинными рядами натянутых между расчалками веревках на окраине становища.

       Трорвль срезал себе целую охапку пластов уже неплохо просушенного мяса. Чтобы как можно дольше продержаться на нем, перед следующим воровством.

       Срезал мясо он острым краем обломанного наконечника копья. Трорвль нашел его на поле ристалища. Дружинники Божественной стражи не стали его подбирать, а может, просто не заметили. Юноша понимал, что если бы он поискал получше, то наверняка нашел бы нормальное оружие. Но ковыряться в море трупов было свыше его сил. Он, наоборот, постарался как можно быстрее покинуть место смерти пятидесяти тысяч молодых воинов. С тех пор он таился днем в высокой траве, а ночью шел, ориентируясь по звездам на юго-восток. Он помнил, что его племя становится на весеннюю стоянку на северном берегу третьей отсюда речушки лигах в пятидесяти от берега моря. Места стоянок были давным-давно определены и размечены столбами с нанесенными на них знаками племен. Круг за кругом, период за периодом они останавливались в одних и тех же местах, на одно и то же время.

       Круги жизни. Из которых Трорвль выпал.



       Труднее всего было найти нужный ему род. К становищу племени он вышел достаточно легко. Все кочевники великолепно умеют ориентироваться по Солу, звездам, лунам. Это и понятно, выпасая стада, они иногда очень далеко отходят от родного становища, а найти путь назад в бескрайней и совершенно однородной степи не умея ориентироваться и не держа постоянно в голове направление почти невозможно. Так что Трорвль чувствовал, где и на каком расстоянии от него находятся нужные ему места. Такие, как стоянка его племени.

       Трорвль вышел почти точно к излучине реки. Вот только кругом плотно разместились десятки и сотни племен, уже откочевавших с севера, так же как племя Полета стрекозы. Пробираться между ними было неимоверно трудно. Он несколько раз попадался на глаза, к счастью без особых последствий. Юноша был такого возраста, что вполне мог быть принят за рожденного весной или даже летом. Боевые метки на спине, груди и лбу он давно уже оттер, и даже красные пятна стесанной кожи на их местах уже зажили и не выделялись на загоревшем теле. Но все равно ходить вот так между чужими племенами было очень рискованно. Люди могли задастся вопросом: "а что тут делает незнакомый молодой парень?"

       Но гораздо опаснее стало пробираться между становищами его родного племени. Племя Полета стрекозы было небольшим - тысяч пять или шесть степняков. Не то, чтобы все друг друга знали, но знакомых было слишком много. Поэтому Трорвль действовал очень осторожно, двигаясь только по ночам, днем отходя в степь и там затаиваясь.

       Из-за этого его не покидал страх. Он поселился в нем, крепко и надолго. Вот только страх был не таким как раньше. В тот жуткий день, который он провел на поле ристалища среди десятков тысяч мертвецов, ужас поднялся до такого запредельного уровня, что как бы отделился от его души. Он превратился во что-то отдельное. А ночью, когда надо было уходить, Трорвль понял, что, не совладав с ним, не сделает и шага. И он скрутил ужас, загнал его в стеклянную клетку. С тех пор страх живет в ней, обдавая холодом душу, подсказывая, когда стоит затаиться или бежать, но, не мешая действовать.



       Он увидел ее на третий день наблюдений.

       Три дня Трорвль лежал невдалеке то от одной, то от другой окраине становища, осторожно выглядывая из травы, и пытаясь разглядеть среди соплеменниц Аррисю. И, наконец, среди шатров мелькнул знакомый силуэт. Трорвль старался не упустить ее из виду, но в его направлении двигалась какая-то полузнакомая женщина, и ему пришлось прятаться, замерев, и надеясь, что она на него не наткнется.

       Второй раз он увидел Аррисю на следующий день, и ему удалось рассмотреть шатер, в котором она живет. Этой же ночью Трорвль прокрался в поселок и незаметной тенью скользнул внутрь жилища. Туда, где возле тусклого светильника сидела с каким-то шитьем его любимая.

       - Трорвль... - одними губами, мгновенно потеряв голос. И, громче с всхлипом. - Трорвль. Трорвль!

       Ойкнула, уколовшись иголкой, уронила шитье из ослабевших рук.

       Юноша как то мгновенно оказался рядом с ней, с силой прижал к себе родное теплое и мягкое существо. Девушка тихо пискнула, неуверенно обняла любимого.

       - Трорвль. Как же так... ты... живой?

       Он нашел ее губы и разговор стал невозможен. Поцелуй постепенно вернул в Аррисю жизнь, заставил поверить в реальность происходящего, принять его со слезами радости и облегчения.



       Они лежали, плотно прижавшись друг к другу. Утомленные и расслабленные. Ни Трорвлю, ни Аррисии не хотелось ни о чем думать, но реальность постепенно возвращалась, вместе с тревожными неизбежными мыслями.

       - Как же мы теперь? - беспомощно прошептала девушка.

       - Придется уходить, - тихим извиняющимся тоном.

       - Из рода? - чуть вскинулась Аррися.

       - Из племени, - вздохнул юноша. - Из Степи.

       - Что ты... говоришь?..

       Юноша не отвечая, крепче ее обнял. Она уткнулась лицом ему в шею, какое-то время молчала, потом со слезами в голосе прошептала:

       - Это так... страшно... Так невозможно...

       - Но по-другому ведь никак. Меня сразу же убьют. А тебя... ну, может, не выгонят, но все равно на всю жизнь будет позор. Но я... могу уйти сам, один.

       Аррися замотала головой, размазывая по его шее слезы.

       - Я с тобой.

       - Это будет очень нелегко, милая.

       - Я понимаю. Но у нас есть время... пока мой срок еще далеко. Только, как и куда нам уйти? Я совсем не представляю.

       - Я думал об этом, - медленно подбирая слова, заговорил юноша. - У нас не так уж много путей. Хорошо бы на восток. Там много государств, не может быть, чтобы мы не нашли то, где будет хорошо.

       - На востоке море, - возразила девушка.

       - Ага. Через него не перебраться. То есть может быть и перебраться, но не здесь, а на юге. Если добраться до джунглей Дельты, там можно как-то попробовать переплыть, и дойти до восточных стран.

       - Но там дикари. И они нас очень не любят.

       - А за что им нас любить? За набеги младших стай? Но... может быть, к двум молодым степнякам они лучше отнесутся?

       - Ага, не убьют, а только в рабы возьмут.

       - Наверное, так и будет, - вздохнул Юноша. Поэтому путь на восток нам не осилить. Тем более что придется идти вдоль моря, а потом Реки, а там наших всегда очень много кочует.

       - А куда еще ты думал уйти?

       - Второй путь - на запад. Говорят, перед Драконьими горами начинаются леса. Может удастся в них поселиться. Я, правда, не знаю, как можно жить не в степи, но, наверное, мы сможем научиться.

       - Но это так далеко... И, не на повозке, не с племенем. И очень вероятно нас заметят и поймают.

       - Угу.

       - Третий путь в Карапатрасию или Центр Мира?

       - В Центр Мира. О пустыне я даже и не думал. Помнишь летнюю степь?

       - Еще бы ее не помнить.

       - В пустыне еще жарче, суше и голодней. Настолько же, насколько жарче и голодней в летней степи по сравнению с зимовьем. Там мы умрем.

       - Значит, остается Центр Мира, - тихонько прошептала девушка. - Но это еще дальше, чем до Драконьих гор.

       - Если идти по степи.

       Девушка резко подняла голову. Расширившимися от удивления глазами уставилась на Трорвля.

       - Торговцы? По воздуху?

       - Да, они совсем скоро улетят к себе. Если удастся пробраться на один из кораблей - мы спасены.

       - Лишь бы они уже не улетели, - с беспокойством проговорила Аррися. - Ярмарка заканчивается. Наши с нее уже вернулись.

       - Да, надо спешить. Завтра ночью выйдем.

       - Только, как мы проберемся, чем заплатим?

       - Придется прятаться. И на корабле тоже. Если нас поймают, то скорей всего не выдадут. Ну, я на это надеюсь. Но могут, так же как и в Дельте продать в рабство. Так что надо как-нибудь затаиться на все время полета.

       - Ох, удастся ли?..

       - Но ведь другого варианта нет.

       - Да, - сказала девушка, вновь прижимаясь к нему.



       К стоянке воздушных кораблей они подкрались уже под самое утро через три ночи после его появления в становище. Пришлось пройти больше полусотни лиг, по ночам, таясь от чужих глаз.

       Корабли напоминали стадо сказочных зверей, спящих в степи. Огромные баллоны, подсвеченные редкими кострами, тихонько покачивались в легком предутреннем ветерке. Они лениво пытались приподняться над степью, но расчалки не пускали, удерживали воздушные корабли в нескольких метрах от земли.

       Совсем низко, для таких огромных туш, и так высоко для двух подростков.

       - Как же туда забраться? - едва слышно прошептала Аррися.

       - Попробуем по канатам, - так же тихо отозвался Трорвль. - Видишь, они наклонно уходят от якорей к кораблям.

       Девушка с сомнением кивнула. Впрочем, другого способа не было. С гондол не свивало никаких лесенок, к ним не вело ни одного трапа. Похоже так торговцы обезопасивали себя от незваных гостей.

       Впрочем, не только так. У костров, расположенных по периметру гигантского летного поля виднелись фигурки воинов-кочевников. Ребятам придется проскользнуть между ними, чтобы оказаться на поле.

       А между тем, рассвет начал подсвечивать небо на востоке.

       - Может быть, подождем до следующей ночи? - забеспокоилась Аррися.

       Трорвль не успел ответить. За него это сделали на одном из ближайших кораблей. Тусклый свет, сочащийся из окошек в корпусе, разгорелся сильнее. Раскрылась дверь на галерею, и в ярком проеме показался черный силуэт.

       - Эй, кочевники! - прокричал зычный голос. - Просыпайтесь! Готовитесь нас отшвартовывать! Как договаривались, с восходом улетаем!

       В ответ ему прокричали, что никто не спит, и о вчерашнем договоре не забыли. Пусть лучше лежебоки с юга поторапливаются, а то не успеют проснуться, как вознесутся на небо.

       Трорвль помянул духов ночи.

       - Аррися, быстрее, а то улетят! - с легкой паникой в голосе.

       И они, пригнувшись, побежали по полю, изо всех сил молясь Богам-покровителям, чтобы их не заметили.

       Они смогли добраться до самого ближнего из кораблей, и Трорвль примеривался, как бы забраться по туго натянутому причальному канату, когда раздался крик:

       - А ну стой! Кто такие? Подойдите ко мне!

       К ним приближались пятеро воинов.

       Трорвль застыл на месте. Старый знакомый - страх - выбрался из стеклянной клетки и заполнил все его сознание ледяной вязкой слабостью.

       - Беги в степь! Я их задержу! - тихо но звонко воскликнула Аррися, и, на миг оглянувшись на любимого. - Прощай!

       Она метнулась навстречу приближающимся воинам.

       - Помогите! Спасите! Меня хотели украсть!

       Страх приотпустил и первым порывом Трорвля было кинуться за девушкой. Но он тут же понял, что если его поймают, это подвергнет ее опасности. Сейчас она может попытаться убедить воинов, в чем-нибудь другом, а не в побеге с недобитым парнем.

       Значит и для Арриси надо, чтобы он убежал.

       И Трорвль, развернувшись, припустил в степь.






Гонки с преследованием


    25.01.В.995

    Прибрежная степь

       Поверили Арриси или нет, но Трорвля искали. Каким-то чудом ему удавалось ускользнуть он конных разъездов, что заполнили степь. Но везенье не может быть вечным. Надо было уходить из мест, населенных людьми. Разумеется, не стоило и пытаться опять найти и взять с собой Аррисю. Тут бы одному как-то выжить. Может потом... Когда-нибудь...

       Выбор куда идти был очень простым. Или уходить в степь до того, как начнется кочевье, или, наоборот, пропустить волну миграции и следовать за ней.

       Но если уходить вперед - значит, первому покинуть теплый приморский край. В одиночку идти по все еще холодной равнине. Без теплой одежды, не имея возможности разжечь костер. У степного народа вообще не было надобности в по-настоящему теплой одежде. Весь круг кочевий проходил в теплом или жарком климате. А сейчас в степи только начал таять снег. В северной части он все еще лежал многометровым слоем. В юго-восточной он уже растаял, но земля, пропитавшись влагой, превратилась в бескрайнее поле жидкой грязи. Она высохнет и зазеленеет молодой травой лишь через месяц-другой. А пока по ней просто невозможно передвигаться. Вдобавок ко всему прочему Трорвлю было бы совершенно нечего есть. Степная живность или еще спит в глубоких норах, или, так же как люди, откочевала к морю, и не торопится возвращаться назад.

       Так что придется юноше поступить по другому.

       Море уже начало свое наступление. Сейчас его наполняли воды от таянья снегов в южной степи. Потом, к середине весны, к ним добавятся талые воды северной части, и с гигантских просторов Святой Белой Империи на востоке, на том берегу моря. Именно тогда Дышащее море разольется на тысячу с лишним лиг на запад, заполнив весь северо-восток степи, заставит народы Каганата отступить в засушливые южные земли, в предгорья, и к окраинам Карапатрасцкой пустыни. К концу весны разлив прекратиться и начнет медленно отступать. Очень медленно. Его будут подпитывать таящие под летним солнцем снега полярной шапки.

       А вторая причини неспешного отступления воды - в рельефе среднего течения Великой Реки. С двух сторон к ней подступают горные кряжи, и на участке в сотню лиг она промыла между ними глубокий каньон с крутыми берегами и быстрым течением. И поднятие уровня моря на десяток метров не так уж сильно добавляет скорость стока по этому узкому участку. Так и получается, что по-настоящему отступать разлитая весной вода начинает лишь в первые месяцы осени, когда прекращается таянье полярных снегов. И только к середине осени в освобождающуюся от воды приморскую степь вернутся на зимовье кочевники.

       Сейчас - самое начало весны, и море только принялось завоевывать степь. Но по ровной как стол равнине вода распространяется очень быстро и кочевники стараются держаться от ее кромки на расстоянии не меньше нескольких десятков лиг, чтобы внезапный паводок не застал их врасплох. И вот на этой самой полосе между наступающим морем и откочевывающими племенами Трорвлю и предстояло затаиться. И следовать за волной переселения.

       Юноша понимал, что его ждут долгие месяцы автономного существования. А может быть годы или даже всю оставшуюся жизнь ему придется провести в одиночестве, вдали от людей. Это было так непривычно. Живя в роде, ты всегда рассчитываешь на других. Помогать тем, кто в этом нуждается - первейший закон племени. А тут...

       "А что бы я делал, если бы сейчас со мной была Аррися? Как я мог обречь ее на такое?"

       У юноши был с собой лишь небольшой мешок, собранный Аррисей в дорогу из расчета, что им удастся пробраться на воздушный корабль и затаиться там, на время полета, который продлился бы около декады. Поэтому основной вес составляло сушеное мясо и большая фляга с водой. "Интересно, а что бы мы делали, когда вода закончилась бы? - запоздало подумал Трорвль. - Сдались бы торговцам? И скорей всего угодили бы в рабство. Какой же я все-таки дурак и эгоист! Нет, нельзя было брать с собой Аррисю!"

       И парень твердо решил, что больше искать любимую не будет. Лучше, если она забудет о нем и проживет счастливую жизнь. Хотя нет, он все-таки хотел, чтобы Аррися о нем иногда вспоминала...

       От печальных мыслей Трорвль вернулся к действительности. Итак, у него с собой еда на декаду, вода, которая возле разливающегося моря не так уж и нужна. Огниво для добывания огня и бесконечное количество топлива в виде сухих кизяков, оставленных пасшимися здесь стадами. Короткое копье, которое он сделал из того обломка, что нашел на ристалище и хороший нож из темной прочной бронзы. Значит можно поохотиться на всякую живность. Ее в приморских степях просто неимоверное количество. Люди каганата не знающие зимой недостатка в еде, на дичь и мелких зверьков не обращали никакого внимания, охотились лишь иногда от скуки. Да и то... Ну какая это охота, если зверей кругом столько что только под ноги смотри, чтобы не отдавить кому-нибудь лапку или хвостик. Это не то, что в летней степи, когда каждый пойманный зверь - праздник. Так что с едой у Трорвля проблем быть не должно.

       Ну, а что ему еще надо? Укрытие от очень редких дождей? Зачем? Одежда и обувь на нем еще крепкие, а промокнуть он не боится. Единственная проблема - это чем вообще заниматься в ближайшие пару месяцев, пока не начнется большая откочевка, и куда все-таки идти.

       Трорвль решил, что пойдет на запад в сторону гор. Прятаться в степи ему уже смертельно надоело. Может быть, в предгорных лесах он сможет построить новую жизнь?

       Следовательно, надо, пока есть время, подготовиться к дальнему походу.



       Утром четырнадцатого числа второго весеннего месяца Трорвль проснулся в воде.

       Он не сразу понял что это и почему. Сел пытаясь осмотреться в сером полумраке. Кругом него была все та же высокая сочная трава. Вот только ладони, упирающиеся в землю покрывала вода. Его куртка и штаны промокли и неприятно холодили тело. Трорвль поднялся на ноги и осмотрелся внимательнее. Да, между стеблей везде проглядывала вода, она была совсем мелкой, поднялась на пол ладони.

       "Море пошло, - подумал юноша. - А значит, пора двигаться и мне".

       Он подхватил с земли потяжелевший от влаги мешок, повесил его на плечо и зашагал на запад. Под ногами неприятно хлюпало и чавкало.



       Ближние стоянки - пусты. Видно было, что люди покинули их совсем недавно. Еще кое-где тлели остатки костров, еще не разнес ветер, и не растащили звери мусор, который накапливается в любом человеческом поселении.

       Трорвль прошелся по вытоптанным множеством ног дорожкам, между глубоких узких дыр в земле от шестов, на которых были натянуты тенты шатров, между выжженных кругов кострищ. Ему было грустно смотреть на следы жизни, такой простой, знакомой и навсегда оставшейся в прошлом. Он еще много раз будет вот так проходить по человеческим следам, ощущать отзвуки голосов, вспоминать как сам жил такой вот жизнью.

       Страшная вещь одиночество. Иногда ему казалось, что лучше бы он погиб тогда на ристалище. А иногда, что он там все-таки погиб, а теперь по бескрайним просторам движется его дух, который почему-то Боги не захотели пустить на битву, и который теперь будет вечно следовать за людьми...

       Когда такие мысли слишком уж его донимали, Трорвль ускорял движение и приближался к кочевникам, медленно, с остановками, двигающимися на расстоянии в три четыре десятка лиг от кромки наступающего моря. Разъезды и пастухи, стерегущие огромные стада опять пробуждали в его душе страх, и тот быстренько выметал из головы всякие дурные мысли, заставлял его опять мобилизоваться.

       Так юноша и шел, то отставая, то нагоняя волну миграции своего народа, всегда немного позади, всегда настороже. Пока движение моря не стало замедляться, а кочевья не начали останавливаться на все более длительные сроки. Пора было решать, как быть дальше и решаться на опасные, но необходимые действия.





Дом для пиратов


    27.01.В.995

    Драконьи горы, базовый лагерь.

       Лайана шла по центральной улочке поселка.

       Недавно выпавший снег поскрипывал под сапогами. Было позднее утро - то редкое время, когда лучи Сола освещали укромную долину, вдающуюся в горный массив. Он нависал с запада и сверху, закрывая пиратскую базу от неба, от возможного нападения и бомбардировки. А на востоке круто вздымался скалистый хребет. Поэтому из поселка была видна лишь узкая полоска неба, в которую так редко заглядывал Сол.

       Чтобы взлететь кораблям флотилии приходилось делать сложный и опасный маневр. Приподниматься, на очень малом ходу выходить из-под гигантского козырька и резко набирать высоту. А уж, чтобы сесть на небольшую стоянку требовалось настоящее искусство. И это при том, что сейчас на ней пришвартовано только три из пяти кораблей пиратской флотилии.

       Это была одна из самых головоломных проблем, которые как заноза застряли в голове Лайаны.

       Поселок заметно вырос за последние несколько месяцев, бревенчатые домики заняли все более-менее ровные участки, начали взбираться на северо-западный холм, поднимающийся к самому своду гигантской полупещеры и спускаться вниз по уступам крутых откосов к горной речке. И новых мест для стоянок кораблей практически не было. Ну, еще пару кораблей можно разместить на площадке к северу и один к югу. Плюс на основное поле, если уж совсем потесниться, наверное, удастся впихнуть до шести кораблей. Итого девять. Это предел их флота? Лайана надеялась, что нет.

       Значит надо готовить другие подобные базы. При мысли о том, что придется повторить весь тот титанический труд, что взвалила она на себя еще раз, мурашки по спине пробегали. Чтобы долететь сюда им пришлось потратить пол сезона - шесть месяцев. Нет, если бы они обвешали весь старенький бриг, что взяли в аренду у дядюшки, цистернами с водой и наполнили трюм углем, то смогли бы совершить экспедицию в три с половиной тысячи лиг от Центра Мира до Драконьих гор. В конце концов, это был тот самый корабль, на котором Шиинар летал в Тунарамах. Даже крепления для цистерн сохранились. Вот только толку от такой экспедиции не было. Разве что по самим горам полетать, да и вернуться назад. Более мелкие корабли, на которых летают пираты, на такой путь не способны. Может быть "Серебряному орлу" и хватило бы грузоподъемности, чтобы добраться до гор, но на обратный путь припасов уже не осталось бы.

       Поэтому Лайана убедила Далкина строить транспортный мост - две грузовые станции к северу от старых безжизненных гор на границе Карапатрасцкой пустыни и Великой степи.

       Сначала завезли материалы и строителей на ближайшую базу, отстроили ее, наполнили склады углем, а выкопанный котлован - водой. Потом, используя первую базу как перевалочную, повторили то же самое с организацией второго поста. И уже только после этого отправили экспедицию в Драконьи горы.

       Лайана полетела вместе с Далкиным.

       Это было так чудесно. Горные кряжи, совершенно дикие необжитые места, прозрачные реки, искрящиеся и рождающие радуги водопады. И они наконец-то надолго вместе. За предыдущие месяцы Лайана виделась с любимым лишь урывками. Он набирал и тренировал команду, обкатывал "Серебряного орла", совершал небольшие рейсы в окрестностях Центра Мира. А она вела бесконечные переговоры с торговцами, моталась в пустынные горы, следила за строительством баз.

       Этот гигантский грот они нашли уже под конец полета, когда собирались возвращаться. Увидев его, Лайана сразу поняла - лучшего места не найти! И, вернувшись в Центр Мира, принялась организовывать доставку туда материалов, наем рабочих, подготовку дядюшкиного корабля к дальнему полету.

       А теперь ей предстояло повторить многое из сделанного тогда. И от этого Лайане было весело. Очередной вызов. Опять экспедиции в окрестные горы. И она уговорит Далкина отправиться с ней на "Серебряном орле", как тогда - в начале зимы.

       Единственная проблема - это финансы. За прошедшие полтора сезона она потратила семь тысяч золотых глобусов на обустройство этой базы, промежуточных постов, а главное на приобретение более тысячи гроссов угля. А заработала на контрабанде только две тысячи. Плюс немного больше тысячи золотых составили ее и Далкина доли от добычи, которую пираты получили с трех рейдов. Так что денег едва хватало еще на одну такую вот большую базу или на пару-тройку постов. А ведь есть и текущие расходы, от которых никуда не деться. Сюда, в дикий горный край приходилось завозить абсолютно все. От угля и дров для отопления в суровую зиму до еды и всевозможных мелочей.

       Хорошо хоть горцы, которых привел Рурард, промышляют охотой, но этого мало чтобы прокормить полторы сотни пиратов и две сотни тех же самых горцев.

       Лайана тряхнула головой, прогоняя деловые мысли. Остановилась, повернув лицо к уже по-весеннему яркому Солу. Зажмурилась. Вдохнула полной грудью холодный воздух с запахом печного дыма и какой-то вкусной еды. Ей было хорошо. Уютно в теплой длиннополой шубе и стеганых штанах. Спокойно и радостно от сознания того, что все получается, что ее труд приносит видимую и ощутимую пользу.

       А еще рядом настоящие друзья, соратники. И Далкин.

       Что еще нужно для счастья?

       И, когда ей приходилось улетать в Центр Мира, она ощущала там затхлость и расслабляющую лень, как будто пропитывавшие сам воздух маленькой страны. В детстве и юности она этого не чувствовала. В детстве, потому что ее жизнь была до краев наполнена уютным ощущением родного дома. Любовью родителей, играми, первыми влюбленностями в мальчиков из таких же богатых семей, красивыми нарядами, что покупала ее мама и вкуснейшими блюдами, что готовил их повар. Интересной хоть и тяжелой учебой у домашних учителей, занятиями фехтованием и гимнастикой с тренером, живописью с папиным другом - известным художником. Купаньем в почти круглый год теплом Океане, походами и пикниками с друзьями-сверстниками, болтовней с подружками...

       Лайана больше всего любила рассказывать Далкину об этих годах. Немного меньше говорила и о том времени, что провела в семье дяди Шиирнара. Это тоже было интересное время, хотя далеко не все она рассказывала о нем так, как это было на самом деле.

       И никогда Лайана не упоминала, что между гибелью ее родителей и приходом в семью дядюшки был промежуток в три сезона.






Конец пути.


    10.08.В.995

    Северо-восточная степь.


       За последний месяц Трорвль прошел почти столько же, сколько за предыдущие пять. Степь окончательно просохла, а становища попадались теперь не часто. Народ Каганата, скученно зимовавший на узкой прибрежной полосе, теперь расселился по гигантским просторам. Теперь Трорвль, хоть и с опаской, но шел днем, возвращаясь на скрытное перемещение по ночам, только если замечал в окрестностях дымок над становищем, или стада пасущихся лошадей.

       Тогда же, декады четыре назад, он сменил направление движения с юго-западного на северо-западное.

       Кромка разлива Дышащего моря осталась далеко позади, земля окончательно впитала в себя влагу, но еще не начала иссыхать под ярким Солом. Сейчас было самое приятное время года. Уже тепло, но не жарко, высокая сочная трава скрывала его по самые плечи, делая практически незаметным для наблюдателей. Множество зверьков резвилось в этой зеленой массе, и можно было, не особенно напрягаясь, за час другой охоты набить несколько штук, и обеспечить себя на несколько дней пути свежим мясом.

       Ручейки тоже встречались, но все реже и реже. Впрочем, совсем скоро должна была появиться Северная, к верховьям которой он как раз и старался выйти.



       К реке Трорвль вышел через два дня. Здесь, в верховьях, Северная была совсем не такой, как при впадении в Дышащее море. Не бескрайний простор почти неподвижной воды, так похожий на окаймляющую ее степь. Здесь ширина Северной была не больше сотни метров, течение было довольно-таки быстрым. Река прорыла в степи довольно глубокое русло, так, что к берегу вел заметный откос высотой в пару метров, поросший короткой жесткой травой и чахлым низкорослым кустарником.

       Трорвль спустился к воде. Оставляя глубокие следы на прибрежном песке, подошел к самой кромке, зачерпнул в ладони холодную до ломоты воду, умыл ей лицо, напился.

       Расчистив от травы небольшой пяточек, юноша развел костер. Наконец-таки он смог раздобыть достаточно топлива для разведения огня. Последнее время с этим было очень тяжело. Редко когда удавалось выйти на следы пасущихся стад, и собрать кизяк. Так что прибрежный кустарник оказался как нельзя кстати. По такому случаю, юноша устроил серьезную охоту и за полдня добыл пяток разных зверей. Двух небольших, с ладонь, землероек, одного бурундука и двух неплохих попрыгайцев, весом килограмма по три каждый. Теперь их предстояло разделать и как следует прожарить, чтобы наконец-то хорошенько наесться и получить запас еды на несколько следующих дней.

       От костра поднимался ужасно вкусно пахнущий дымок. Так, что у голодного юноши просто слюнки текли. Первая тушка уже почти прожарилась, когда слух Трорвля уловил посторонний звук.

       Отдаленное шуршание травы. Юноша резко выпрямился так, что его голова оказалась вровень с краем прибрежного откоса, и увидел приближающихся всадников.



       Яма была довольно большой: метра два на два и метра три в глубину. Трорвля заставили спустился в нее по опущенной лесенке. После чего ее вытянули и перечеркнули квадрат вечернего неба решетчатой крышкой из толстых жердей.

       - Привет! - раздался из темного угла веселый голос.

       - Здравствуй, - машинально отозвался Трорвль, приглядываясь к собеседнику.

       В углу ямы сидел невысокий темноволосый парнишка на сезон-другой младше Трорвля. Лицо было каким-то заостренным, напоминающим мордочку мелкого попрыгайца. Приветливая открытая улыбка делала его симпатичным и немного озорным.

       - Тебя поймали, да? - голос у паренька был звонкий, но с легкой хрипотцой.

       - Поймали, - согласился Трорвль, усаживаясь в противоположный угол.

       - Метя тоже, - вздохнул собеседник, и радостно продолжил. - Уже в третий раз!

       - Э-э.. И куда ты убегал? И откуда?

       На самом деле Трорвлю было не так уж и интересно, гораздо больше его беспокоила собственная судьба.

       - Да отсюда, конечно! Из своего рода. Я пытался в горы убежать, к горцам, или пиратам. Говорят, они где-то там есть.

       - Не хочешь участвовать в побоище? - заинтересовался Трорвль

       - Конечно! Драться со своими же, да еще и помереть ни за что! Ищите дурака!

       - Вот и я не хотел, - вздохнул Трорвль и уткнул лицо в колени.

       - Постой! Так ты что - дрался на Побоище?!

       - Угу.

       - Надо же! А я думал ты из весеннерожденных! Вот здорово! И как ты выжил?

       - Да ничего здорового нет, - сумрачно пробубнил Трорвль. - Выжил... Меня оглушили, а Божественные стражи не заметили и не добили.

       - И ты все это время шел по степи и скрывался? Здоровски!

       - Да уж, то еще приключение, - невесело усмехнулся Трорвль.

       - Да, кстати, меня зовут Эртль!

       - Трорвль.

       - А ты, из какого племени?

       - Полета стрекозы.

       - Не, не слышал! Наверное, тоже маленькое, как наше?

       - Ну, да. Мы выставляем треть тысячи на Побоище.

       - А мы только сто пятьдесят. У нас всего шесть родов. Вот я и говорю, зачем вообще участвовать? Голос все равно не из нашего племени. А драться из-за крошек дани - позор! Мы кочевники или шавки, что делят кости?

       Трорвль с интересом взглянул на паренька. Такая трактовка его удивила. "А ведь верно!" - подумал он.

       - Вот я и убегал. Только не получилось.

       - Ну, ты можешь и в четвертый раз попробовать, - заметил Трорвль.

       - Это вряд ли! Наверное, меня казнят, как и тебя, - все таким же веселым тоном.

       Трорвль уставился на паренька.

       - Ты что, совсем этого не боишься?

       - А какой смысл? Вот сидел бы я тут весь такой хмурый. Плакал бы и ныл. И, что, лучше было бы?

       - Ну, ты даешь, - с восхищением протянул Трорвль.

       - А ты как со страхом борешься? - поинтересовался Эртль.

       - Ну, я представляю такую стеклянную клетку, в которой его закрываю. Только не всегда удается.

       - Тоже неплохо, - одобрил Эртль.

       Посидели молча, потом Трорвль все-таки спросил:

       - Слушай, а ты уверен, что нас казнят.

       - Почти. У нас за два побега только ругают, да лупят. А за третий положено казнить. Ну а в Побоище никто не должен выжить кроме победителей.

       - Спасибо, утешил, - пробурчал Трорвль. - Хотя я и сам это знаю. Потому и скрывался все это время.

       - Сейчас все ждут, когда приедет Голос, - пояснил парнишка. - Он судить будет. Наверное, уже завтра.

       Трорвль опят уткнулся лицом в колени.

       - Слушай, а расскажи, как ты путешествовал?

       - Зачем тебе?

       - Да интересно же! - все так же весело воскликнул Эртль.

       Вот только Трорвль уже почти научился ощущать в его голосе легкую фальшь. Трорвль теперь жил с постоянным страхом и прекрасно понимал, что на самом деле творится в душе парнишки. Поэтому не стал отнекиваться, а принялся за рассказ.






Предел.


    11.08.В.995

    Перекресток надежд. Центр Мира.


       - Таким образом, мы вынужденно остановились в развитии, - Лайана отпила глоточек темно-бардового вина из высокого бокала. Легкий морской бриз мягко шевельнул по последней моде артистически разлохмаченную копну рыжих волос.

       - Но у тебя есть доходы от собственной деятельности, - возразил Пантиир. Он сидел в тени от навеса, и с интересом рассматривал свою протеже, ярко освещенную утренним Солом, такую красивую и праздничную в изысканном кремовом платье на фоне морской дали, зелени деревьев и разноцветья домишек Перекрестка надежд, раскинувшегося далеко внизу, за перилами веранды его особняка.

       - Да, я кое-что имею с контрабанды. Но недавно федеральная служба безопасности ФНТ накрыла несколько каналов. Так что речка превратилась в ручеек. Несколько сотен глобусов в месяц.

       - А доля с добычи? Вы ведь уже основательно их пощипываете.

       - Ага, все семь пиратских экипажей в деле, - слегка улыбнулась Лайана. - Но я же рассказывала, что мы снизили свои доли. Далкин имеет адмиральские десять процентов. Я, как казначей и командор по снабжению - семь. Так что за семь месяцев весны наш с ним доход от операций составил всего-то три двести. В общем, деньги действительно кончаются. Вот сейчас у Далкина где-то 400 глобусов. У меня, конечно, побольше. По белой бухгалтерии, о которой я подробненько рассказываю Далкину - 712 золотых на начало этого месяца. По серой, о которой я перед тобой отчитываюсь еще 1546. Сам видишь - горный кот наплакал. Жирненький такой, но все-таки кот, а не кит.

       Пантиир рассмеялся. Как же приятно было общаться со своей ученицей! Вот только она все равно оставалась Лайаной - великой аферисткой.

       - А по черной бухгалтерии? - невинно осведомился пожилой шпион.

       - Ну, Пантри-ир, кто же у девушки такие интимные подробности спрашивает? - надула губки женщина. - Конечно, есть у меня и черная бухгалтерия, но последнее время приходится и туда руку запускать, отрывать кровные денежки от нежного девичьего сердца. Так что дела обстоят действительно паршиво. На поддержание баз финансов хватает, а вот строительство новых придется прекратить. Я уж не говорю о планах по Арлидарскому подполью. Они зависли в воздухе, как корабль, спаливший весь уголь.

       - Паршиво, - нахмурился Пантиир. - Ты же знаешь кредо нашей Службы: "Ничего из метрополии. Каждый агент сам зарабатывает на спецоперации". Хорошо хоть корабли присылают.

       - Еще бы не присылали. Иначе нам было бы не на чем летать. Не на местной же постройки корытах в заснеженных горах пиратствовать!

       - Угу. Значит, мне придется самому тебе помогать. Где-то тысячи полторы глобусов я в состоянии выдать хоть сегодня.

       - Ма-ало, - наигранно заныла Лайана.

       - Видать опять надо твоего дядюшку потрясти. Не хочется этого делать, он ели-ели на крючке висит, в любой момент может взбрыкнуть и отказаться сотрудничать. Или вообще слить о нас информацию ФНТшным безопасникам.

       - А разве еще не слил?

       - Нет, я плотно наблюдаю за их резидентами. Шиинар на них еще не вышел, но уже ищет.

       - Тогда надо еще раз его припугнуть. Ты сделаешь?

       - Сделаю, - вздохнул Пантиир. - Злая ты. Неужели совсем не жалко своего ближайшего родственника?

       Лайана нехорошо сузила глаза.

       - Пантиир, тебе ведь прекрасно известно, насколько мы близкие родственники. Он, конечно, действительно мой дядя. Четвероюродный или пятиюродный. И действительно более близких родственников у меня, наверное, не осталось. Но попадись тебе в то время на крючок кто-нибудь получше и у меня был бы другой дядюшка.

       - Но Шиинар и вправду неплохое прикрытие, - возразил пожилой агент, ощущая по какой опасной тропке идет их разговор.

       - Неплохое, - примирительно согласилась Лайана. - Он даже иногда пытается изображать родственные чувства. И мне все-таки капельку его жалко. Но уж очень денюжки нужны. Так что надави на него, пожалуйста.

       - Ладно, попробую, - проворчал Пантиир, про себя облегченно вздохнув. - Но этот контакт держится на волоске.

       - У тебя все получится, учитель, - Лайана осветила его спокойной улыбкой.




       Вечерний приморский город встретил ее оживленными улицами, гомоном голосов, разнообразными запахами. Контраст с тишиной богатых предместий был разительный. Молодая женщина шла по дороге памяти. Ей нужно было пройти эти две лиги. Вспомнить, как проходила их тогда, восемнадцать сезонов назад.

       Путь памяти она начала от ворот поместья, в котором провела самые счастливые тринадцать сезонов своей жизни. Высокий белый забор из оштукатуренного камня остался таким же, как она его помнила. А вот сами ворота изменились. Глухие бронзовые створки закрывали проем. Раньше, в детстве, ворота были сплетены из прутьев трех видов металла - латуни, меди и темной бронзы. Они были очень красивыми. А еще красивее было то, что за ними простиралась прямая широкая аллея, мощенная каменной плиткой, усаженная по краям невысокими деревьями. Она упиралась в фасад белоснежного двухэтажного особняка.

       Теперь за глухими воротами его не было видно. Да и такой ли он, каким был раньше?

       Лайана никогда не хотела это узнать. Никогда не хотела вновь побывать в доме, где погибла ее семья.

       В тот день она была на экскурсии в столице. Их, восьмерых детей пяти богатых родов повезли туда на специально зафрактованном маленьком кораблике. Она была в восторге от дворца Торгового совета, от широких улиц, многочисленных фонтанов, ужасно вкусного столичного мороженного. Все три дня экскурсии радовалась так, как только может радоваться тринадцатисезонная девочка, оказавшаяся в волшебном городе, который не зря называется Светило. А потом был обратный полет. Шхуна летела неторопливо. Вылетели они поздно вечером, а прилетели после полудня. Последние пару часов полета Лайана проторчала на открытой галерее. Прохладный встречный воздух ранней осени обдувал ее, играл длинным голубым платьем. Девочка щурилась, разглядывая проплывающее под ними побережье, белые облака, мимо которых скользил их кораблик, зеленые горы к северу. Она в который раз представляла, как будет рассказывать о поездке маме и папе. И мама будет охать и смеяться, а папа расспрашивать подробности...

       В дом ее так и не пустили.

       Там сновали чужие озабоченные люди. Убийство произошло за три дня до ее прилета, когда девочка беззаботно веселилась в столице. Шайка бандитов проникла в дом, перестреляла и заколола всех, кто в нем был. Ограбила и скрылась. Преступников так никогда и не нашли. Много сезонов спустя Лайана пыталась через сыскное агентство Пантиира разузнать, что тогда произошло. Ничего. Никаких следов, зацепок.

       Ко времени ее приезда родителей, слуг, и троих папиных друзей которым не повезло придти к ним в гости, уже кремировали, а пепел развеяли над Океаном, как это принято у народа Центра Мира. А все имущество арестовали. Оказалось, что всего его не хватит, чтобы погасить долг перед банком. Так что в наследство Лайане досталось платье, в котором она ездила на экскурсию да маленькие золотые сережки, что были у нее в ушках. Их хватило на то, чтобы снять на восемь ночей уголок в самом дешевом постоялом дворе с двухразовой совершенно безвкусной кормежкой. Впрочем, тогда, когда она шла от своего дома, она совершенно не думала, как жить дальше.

       Лайана даже не плакала. Свалившееся на нее было таким огромным и черным, что из мира ушли все краски. И в этом чужом сером мире она уходила от дома, который перестал быть ее, ощущая как с каждым шагом, уходит в прошлое все, что было ей дорого. Все.




       Взрослая женщина подняла лицо вверх к заходящему Солу. Тонкие полоски слез подсыхали на коже, стягивая ее.

       "Плачу за тот раз", - подумала Лайана.

       Горько усмехнулась и вошла в кривой замусоренный переулок, приблизилась к двухэтажному домику - третьему справа, где до сих пор был постоялый двор. Зашла в крошечную таверну на первом этаже. Там как всегда был полумрак, сидели за столиками какие-то подозрительные личности. Сейчас у бывшей хозяйки портовой таверны, хорошо известной в преступном мире контрабандистки, помощнице адмирала пиратской эскадры вид этого гадюшника вызывал лишь брезгливую ухмылку. А тогда было страшно. Нет, не в тот вечер, конечно, когда она совершенно ничего не замечала кругом. А потом, когда горе немного отступило на задний план.

       Взрослая Лайана подошла к стойке. Старый бармен, он же хозяин этого заведения, заулыбался беззубым ртом.

       - Приятно тебя видеть снова!

       - И мне, Патеер. Моя комната свободна?

       - Конечно, Лайана! Как только ты прислала посыльного, я тут же переселил постояльца, а Бинеара там прибралась.

       - Надеюсь не слишком тщательно? Мне повспоминать прошлое хочется, а не в люксе пожить.

       - Я же все понимаю, крошка. Так что там все почти так, как когда-то было.

       - Спасибо Патеер. Вот, возьми.

       Лайана положила на стойку тяжелую пятидесятиглобусную монету.

       Старый бармен подцепил ее ногтем, взвесил в ладони.

       - Знаешь, Лайана, за эту монету можно почти целый период прожить. Ты мне за все три сезона, что здесь жила, немногим больше заплатила.

       - Если бы не ты, меня бы уже не было, - просто сказала Лайана. - Так что мне за всю жизнь тебя не отблагодарить. Ладно, старый хрыч, давай сюда ключи.

       Да, он тогда поступил удивительно честно, купив у нее сережки за их настоящую цену, дав ей кров, и оградив на несколько дней от ненужного внимания. Лайана только потом поняла, насколько ей повезло. И была признательна этому человеку. Хотя... похоже он был первым, на ком она еще неосознанно испробовала свое умение.

       Комнатка была крошечная. Метра полтора на два. В ней умещалась кровать и рассохшийся узенький шкафчик. В малюсеньком оконце виднелся соседний дом. И клочок темнеющего неба.

       Лайана упала на кровать лицом. Вдохнула позабытый запах этого места.



       Тогда она пролежала на этой кровати весь следующий день. Ни о чем не думая, стараясь ничего не вспоминать. Пару раз заходила жена хозяина. Принесла скудный обед - жиденькую похлебку с лепешкой. И ужин - какое-то овощное варево с едва заметными следами мяса.

       Лайана заставила себя съесть все до крошки. Изображать несчастную принцессу было глупо.

       Изображать.

       Не так давно... опять комок в горле. Проглотить.

       Не так давно она с родителями ходила на гастрольное представление столичного театра. Спектакль ей очень понравился. Когда пришли домой, они с мамой долго его обсуждали. А папа сидел в уголке и, как он это часто делал, наблюдал за их разговором. Потом мама вышла, и папа задал вопрос:

       - Как ты думаешь, чем отличаются столичные актеры от наших?

       Лайана задумалась, переводя себя из состояния восторженной болтовни в состояние логика. Это у них с отцом была такая игра, когда он задавал такие вот вопросы, а она должна была максимально точно на них ответить.

       - Когда играют наши актеры, - медленно подбирая слова, ответила девочка, - заметно, что они играют. А столичные как будто живут. Они естественны.

       - Молодец, - улыбнулся папа. - Настоящий актер не играет, а вживается в образ, на какое-то время становится тем человеком, которого изображает. Думает как он, говорит как он, даже чувствует как он. И, знаешь Лайи, и я, и ты - тоже актеры.

       Лежа на вонючей койке в тесной коморке Лайана почему-то вспомнила этот разговор.

       Да она тоже такой вот актер. Она играла роль прилежной ученицы, роль восторженной девочки, роль маминой и папиной дочки, роль холодной принцессы перед сверстниками - парнями, роль стремительной фехтовальщицы на спортивных занятиях. Играла самозабвенно, и не отдавая себе в этом отчет. Да и где грань между игрой и жизнью? И что есть человек: сумма его ролей, или что-то что прячется под всеми масками? Лайана подумала, что в ее случае и первое и второе. Она иногда ловила себя на том, что во время самой самозабвенной игры как бы часть ее наблюдает за окружающим и за ней самой. Ей даже нравилось так поступать, хотя она ощущала при этом легкие уколы совести, другие ведь об этом не догадываются и верят тому, что она им показывает.

       - Я такая же актриса, как те в театре. И теперь я играю роль убитой горем девочки, - вслух прошептала она и рывком села на кровати. Подтянула колени, прижалась к ним лбом. - Через семь дней я буду играть роль... портовой шлюхи, воровки, или трупа богатенькой девочки, найденной в подворотне. Это все роли, которые я могу сыграть?

       Она решила, что нет, и принялась обдумывать, что в состоянии сделать одинокая девочка-подросток без шарика денег, одна в чужом для нее мире. Единственные папины друзья, к которым она могла бы обратиться за помощью, погибли вместе с ее семьей. Родственников у нее нет. А Центр Мира не то место, где люди помогают друг другу. Здесь каждый за себя и каждый против всех. Вот хозяин ночлежки проявил невероятную для центромирца доброту, купив у нее сережки по реальной цене, а, не отобрав их или не дав за них пару медяков. Но он, когда закончится плата за постой, без сомнений выгонит ее на улицу, или заставит отрабатывать кров любым способом, вплоть до интимных услуг постояльцам. Возможно, именно потому он и предоставил ей возможность подольше пожить у него, чтобы Лайана привыкла к месту и начала работать за то, чтобы здесь остаться. Так что ей не на кого рассчитывать и придется самой придумать, как выжить в этом мире.

       На самом деле выбор был невелик. Вряд ли ей удастся применить умения рисовать, хорошо плавать, фехтовать. Хотя последнее еще не факт. Надо каким-то образом обзавестись хотя бы ножиком. Но девочка понимала, что все ее навыки и природная быстрота не помогут в схватке с настоящими взрослыми бандитами. Значит надо этих схваток избегать. Если бы Лайана хорошо пела, можно было бы попытаться заработать на этом. Она умела петь и танцевать, как любая другая девочка из богатой семьи. Но не более того. Разве что давить на жалость. Но вероятнее всего, она надавит на совсем другие чувства. Лайана была красивая. Очень красивая. Густая копна рыжевато-русых волнистых волос, теперь растрепавшаяся. Мягкие и нежные черты лица, удивительные зеленые глаза с необычным немного раскосым разрезом. Стройная спортивная фигурка, тонкая в талии, с уже неплохо развитыми хоть и небольшими грудками. Ну да, ей через три месяца исполнится четырнадцать сезонов. В Зеленом каганате, родом из которого был ее прадед это возраст совершеннолетия для девушек. Они на четырнадцатый день рождения лишаются девственности и вступают во взрослую жизнь. Мораль Центра Мира была весьма легкой, и, в принципе, Лайана уже могла бы встречаться с парнями, но пока что никого подходящего не встретила и даже не целовалась толком ни разу.

       - А сейчас придется, наверное. Потому что мое тело - это единственное, что у меня есть, - прошептала Лайана.

       Но она понимала, какую опасность это несет. Ее наверняка сразу же постараются использовать. Уличные сутенеры или сами будут зарабатывать на ней деньги, или продадут в портовый бордель, где она будет обслуживать по нескольку клиентов за ночь. Уж этого она попытается избежать. Как? Только начав играть самой. У нее есть еще семь дней, чтобы попробовать. Потом, если она ничего не придумает и не добьется, то окажется на улице.



       Первым делом она решила найти покровителя. Разумеется, не за просто так, ей предстоит поймать его на удочку своей красоты. Для этой цели совершенно не годились жители портовых трущоб. В богатые районы ей хода нет, к тому же там все внешне слишком благопристойно. Надо отыскать места, где можно встретить богатеев здесь, внизу.

       Она потратила весь следующий день и наметила три таких места. Сравнив их и хорошенько подумав, она выбрала особняк на самом краю района вилл. За большими окнами она видела обширный зал, игральные столы, сидящих за ними господ. Девушек-официанток одетых в самый минимум одежды, которые заботились не только о пропитании клиентов, но и о других потребностях.

       У дверей игорного дома стоял сурового вида охранник - типичный степняк - высокий, плечистый, с огненно рыжими волосами и короткой ухоженной бородкой.

       Разумеется, не стоило и думать пытаться проникнуть в особняк. Да в этом и не было смысла. Лайане не составить конкуренцию официанткам. Место ее охоты здесь, невдалеке от входа.

       В этот вечер к ней подошли только двое. И обеих она отшила. Было видно, что намеренья у них самые простые - попользоваться и выгнать глупую девчонку.

       В следующие два вечера повторилось то же самое. Лайана до раннего утра стояла или прохаживалась возле заведения. Потом она пряталась в небольшом садике, и только когда вставал Сол, возвращалась по начинающим оживать улочкам в ночлежку.

       К ней, похоже, привыкли, она, что называется, примелькалась. Мужчины продолжали время от времени подходить, и удивлялись, получая отказ. Как раз то, чего она и добивалась. Заинтересовать, заставить обсуждать между собой странную девушку, натолкнуть кого-нибудь на мысль пообщаться с ней более серьезно.

       И, в конце концов, это сработало.



       Господин Эртааль был среднего возраста, невысокого роста, худощавый, с быстрыми, немного суетливыми движениями. Темные, коротко подстриженные волосы с двумя залысинами над висками, какие-то блеклые глаза, заостренный нос и слишком широкий рот. Все это вместе создавало впечатление скучноватого клерка, которым он, кстати, и был. Лайана заметила его еще два вечера назад. Почувствовала его взгляд, оценивающий и внимательный. Но тогда он, не попытался ее снять.

       А вот теперь подошел.

       - Ждешь принца?

       Вопрос удивил девушку. Совсем не так начинали разговор остальные. Лайана потупила взор и тихо произнесла:

       - А если и так?

       - Ну, принцы только в сказках бывают. Принцы, волшебники, древние боги.

       - Я понимаю, - все так же тихо ответила девушка, - но мне нужен именно принц. Или хотя бы рыцарь.

       - Знаешь, рыцари на самом деле были скверными людьми. Они убивали, грабили, насиловали. Так что не лучшее желание.

       Лайана промолчала.

       - А заместитель начальника департамента налогов тебе не подойдет?

       Лайана подняла на него глаза, посмотрела с надеждой.

       - Вижу, что может подойти, - проговорил Эртааль. - Только знаешь ли я не такой бескорыстный как сказочные принцы. Ты должна будешь тоже что-то отдать. Зато у тебя появится дом и защита.

       - Я понимаю. И... согласна, - тихо прошептала Лайана.

       - Тогда, пойдем, - одними губами улыбнулся мужчина.

       В его глазах было вожделение и какая-то легкая поволока. Лайане это не нравилось. Ей многое в нем не нравилось, и то, что придется впервые в жизни быть именно с этим типом, было далеко не самым плохим. Но одновременно с этим она с удивлением ощутила острый охотничий азарт, как тогда, когда фехтовала. Она позволила взять себя за руку, ладонь его была холодной и слегка влажной, и они пошли по ночной улочке.



       Дом у заместителя начальника департамента налогов был довольно-таки скромным. По сравнению с виллами богатых семей. А по сравнению с домиками горожан очень даже ничего. Прихожая, гостиная, спальня, кабинет, кухня со столовой, большая ванная, ватерклозет. Все помещения просторные, обставленные добротной дорогой мебелью.

       - Переобувайся, - Эртааль указал на обувную полку, из которой торчали задники нескольких пар тапочек. - Ты голодная, или сначала помоешься? Вода в баке должна быть еще горячей.

       - Помоюсь, - кивнула девушка. Последний раз она принимала душ в гостинице во время экскурсии в столицу. В другой жизни.

       - Тогда пошли.

       Он проводил ее в обширную ванную комнату, покрытую глазированной плиткой, зажег в углах два масляных светильника, выкрутив пламя на максимум. Обернулся.

       - Ты не против, если я тоже помоюсь? - не столько спросил, сколько утвердил мужчина.

       У Лайаны все замерло внутри. "Ну вот. Трусишь? Трушу!"

       Она судорожно вдохнула воздух и кивнула.



       Совсем не так она представляла свой первый раз. Впрочем, и саму свою судьбу она представляла совсем не так. В сексе с Эртаалем было мало приятного. Но она старалась этого не показывать, а наоборот изобразить то, что он хотел видеть. Неопытную девушку, которой он, великий любовник открывает тайны взрослой жизни.

       Лайана жила в его доме уже четвертый день. Утром господин помощник начальника департамента наскоро завтракал и уходил на службу. Возвращался он ранним вечером, приносил с собой упакованную ресторанную еду, часть из которой они съедали на ужин, а часть оставалась на завтрак и обед для Лайаны. После ужина они какое-то время развлекались. Играли в настольные игры. Разговаривали, вернее Лайана выслушивала его пространную болтовню о работе, о приятелях, о каких-то случаях из жизни. Обычно во время этих разговоров он подсаживался ближе и начинал с ней другую игру, которая завершалась в спальне далеко за полночь.

       А днем Лайана оставалась одна. Уходя, господин Эртааль тщательно запирал дверь. Окна в его доме были сплошными, не открывающимися. Так что Девушка оказывалась в клетке. Нет, она могла бы разбить оконное стекло и убежать, но, видимо, господин Эртааль считал, что деваться ей все равно некуда, а обворовать его эта испуганная воспитанная девочка не решится. А, если и так, то будет даже интересно устроить на нее охоту. Конечно же, он не знал, что в действительности Лайана обдумывала и такой вариант. Но она решила, что торопиться не будет - сначала надо хорошенько изучить дом, найти все ценности, сообразить которые из них стоит утащить, продумать, куда и как скрыться. А пока придется платить за возможность жить в комфорте.

       Лайана была удивлена, что у Эртааля нет никакой прислуги. Но, как оказалась, у него была нанята домохозяйка, которая приходила днем, убирала, готовила ужин. Но как раз сейчас он отпустил ее в отпуск на свадьбу сына в Берег счастья. Так что она появится еще только через три дня. Странно так совпало.

       Оказавшись дома одна, Лайана не тратила времени даром. Она досконально изучила весь дом. Обнаружила парочку тайников и хорошенько над ними посидела, придумывая как проще и быстрее их можно открыть, когда наступит такая необходимость. А еще она промерила все комнаты и нарисовала подробный план дома. Девушка не удивилась тому, что он не сходится. Возле боковой стены кабинета было неучтенное пространство метр в ширину и два в длину.

       И сегодня, когда Эртааль ушел на службу, она, выждав с полчаса, отправилась в кабинет и принялась тщательно там все осматривать. Потайной рычаг она нашла через час. Осторожно его повернула, уперлась плечом в книжный шкаф, надавила. Тот тяжко отъехал в сторону, открывая темную лестницу, уходящую в подвал.

       Лайана зажгла припасенный заранее светильник и спустилась вниз. Вход в подвал прикрывала массивная дверь, обитая стеганой кожей, под которой угадывался толстый слой ваты. "Чтобы звуки заглушать" - поняла девушка. Попробовала толкнуть дверь и та без особого сопротивления поддалась. Лайана шагнула в обширное темное помещение, пропахшее чем-то очень неприятным.

       Девушка подняла светильник повыше и замерла.

       Пыточная камера. Деревянное кресло с зажимами, бронзовый стол, цепи, столик с жуткого вида приспособлениями...

       У Лайаны закружилась голова.

       "Так и есть, не зря я чувствовала..." - пронеслось мысль.

       "Домохозяйка вернется через три дня? Значит, скорей всего послезавтра он это со мной собирался сделать".

       Ледяной ужас отодвинула в сторону такая же холодная ярость.

       "Хорошо, тогда я поступлю не так, как собиралась!"



       Этой ночью она изо всех сил старалась, чтобы он ничего не заподозрил. И ей это вполне удалось. "Наверное, я действительно могла бы стать хорошей актрисой", - подумала девушка.

       Следующий день был девятым днем декады, первым из двух выходных. Господин заместитель начальника отдыхал дома. После завтрака он сразу же подсел к Лайане и принялся за свою любимую игру. На этот раз он был как-то особенно нетерпелив и взволнован, а поволока в его глазах усилилась.

       "Ясно, - подумала Лайана, давая себя увлечь. - Время пришло".

       И, когда распаленный Эртааль уже собрался ее завалить неожиданно приставила к его животу остро наточенные ножницы.

       - Отрежу, - спокойно и уверенно произнесла девушка.

       Мужчина застыл, изумленно и с ужасом на нее глядя.

       - Надень за спиной, - левой рукой передала ему наручники, которые отыскались в подвале, а теперь были спрятаны под подушкой. - Считаю до пяти. Раз, два...

       Эртааль суетливо сунул руки за спину, завозился. Послышалось клацанье защелок.

       - Покажи.

       Он, извернувшись с опаской глядя на ножницы, показал из-за спины скованные цепочкой запястья. Девушка той же левой рукой подергала, проверяя.

       - Медленно поднимайся.

       - Убери их, - просительно и жалобно кивнул на ножницы.

       - Обойдешься. Я постараюсь, ничего не отрезать, если не будешь глупить.

       Они медленно встали. Лайана, наконец, убрала ножницы, но тут же прижала их острие к его шее.

       - Пошли.

       Ее ноги предательски слабели, а саму ее пробивала сильная дрожь. Но нельзя было показать и капельку слабости.

       Она отвела пленника в кабинет. Нажала на рычаг, заставила отодвинуть шкаф.

       - Спускайся.

       Эртааль впервые замешкался. Но царапина на шее и тоненькая струйка крови убедили его не сопротивляться. Спустились в темноту. Взять светильник не было возможности, но Лайана не зря вчера днем столько раз проделывала этот короткий путь. В темноте, а потом и зажмурив глаза. Теперь она знала на ощупь каждую выбоинку в полу. Поэтому подвела его точно к креслу. Усадила. Защелкнула на ногах крепления. Руки фиксировать в зажимах не стала. Сойдут и наручники.

       - Где ключи от тайников?..



       Ей не пришлось его пытать. Да она, скорей всего, и не смогла бы. К счастью Эртааль оказался трусом, и достаточно было его припугнуть. К середине дня, Лайана открыла оба ящика. Там были деньги, драгоценности, ценные бумаги.

       Девушка тщательно отобрала только то, что было обезличено. Пришлось оставить большинство драгоценностей, кроме нескольких простеньких колец и цепочек и половину ценных бумаг, те, что были именными. Но все равно добыча была не маленькая. Золотых на триста-четыреста. Огромная сумма для девушки. Если экономить то не то что на несколько сезонов, а и на пару периодов может хватить.

       Оставалось два дела.

       Лайана спустилась в подвал. Господин Эртааль сидел, скрючившись в кресле. Лайана подошла.

       Он сел прямо, с ужасом уставившись на девушку.

       Но, неизвестно кому из них было страшнее. Девушка переглотнула, она чувствовала, что не сможет сделать то, что было нужно. Не смотря на эту комнату, не смотря на простенькие дешевенькие украшения, что нашла в тайнике, и которые скорей всего принадлежали ее предшественницам.

       - Ладно, живи, - внезапно охрипшим голосом проговорила она.

       Подошла и надела ему на голову принесенный с собой мешок. Эртааль обмяк, от него запахло мочой.

       "Как же противно!" - подумала девушка. Плотно зажмурилась. "Надо. Иначе он наймет агентов. Меня найдут и убьют". Сделала шаг к столику с инструментами. Подняла тяжелый бронзовый прут и с разворота, вложив всю силу и отчаянье, ударила Эртааля по голове. Что-то треснуло, прут отдачей едва не вырвало из рук. Эртааль выгнулся и сломанной куклой завалился на бок, свесившись из кресла.

       Лайану вырвало остатками завтрака.

       Но даже сейчас она постаралась не запачкать платье. Ведь ей в нем еще идти по городу.



       Денег бы ей действительно хватило на много сезонов. И история была страшная. Вот только...

       Девушка открыла в себе что-то новое. Ее внутренний наблюдатель показал себя в полную силу, а желание не просто играть, а проживать роли было таким ярким и захватывающим.

       Через три сезона, к началу лета 991 периода Лайана превратилась в великолепную аферистку, умело проворачивающую более сложные и опасные дела. При этом нельзя было назвать ее известной аферисткой. Потому что известность и аферы вещи несовместимые.

       Поэтому, когда на нее вышел Пантиир, он предполагал лишь завербовать способную, но глупенькую девушку для простейшего сбора информации.

       До того дня, когда она спросила его:

       - Земляк, а может быть хватит ерундой заниматься? Я ведь для Белой Империи могу и гораздо большую пользу принести, чем ты думаешь.



       Взрослая Лайана перевернулась на спину, заложила руки за голову.

       Она не зря сняла этот номер, не зря вспоминала себя прошлую. Наступало время платить по долгам. Женщина нехорошо улыбнулась.





Приговор и исполнение.


    12.08.В.995

    Северо-восточная степь.


       Голос семи северо-восточных племен был высоким и крепким молодым мужчиной. Он больше походил на вождя, чем на представителя племен в нижнем круге. Впрочем, фактически он и был вождем небольшого племенного союза. Именно потому он взял на себя право осуществлять правосудие.

       Суд его был коротким. Голос племен без особого интереса выслушал местного вождя, который рассказал о пойманном парне, являющимся не то беглецом из другого племени, не то вообще дезертиром, сбежавшим от участия в Побоище. Потом вождь поведал историю Эртля. Вот этот парнишка Голоса заинтересовал. Он даже переспросил:

       - Ты, правда, целых три раза сбегал?

       - Конечно, правда! - отозвался паренек звонким голосом.

       - И ты знал, что на третий раз тебя казнят?

       - Ага!

       - И все равно пытался убежать? Так сильно боялся Побоища?

       - Не-а, не в этом дело. Очень хотелось к пиратам пробраться.

       Молодой Голос усмехнулся одними губами, и, повысив голос, объявил:

       - Оба виновны, и по законам Каганата будут казнены! Казнь будет в становище племени Пятнистой совы.

       - А почему не у нас? - недовольно спросил вождь.

       - Потому что, я так решил, - отчеканил Голос. - И потому, что таких вот бегунов стало слишком много. Мы их всех свезем в становище племени Пятнистой совы, чтобы те, кто убегал еще только один или два раза посмотрели на казнь. Может быть, желание поубавится.



       Руки связали спереди. Не туго, чтобы не мешать циркуляции крови, но очень прочными узлами. Теперь кожаные ремешки не развязать, только разрезать можно. А, чтобы парни не ускакали, через их руки продели длинную веревку, концы которой прочно привязали к седлам едущих по бокам от них охранников. Так что, попытайся парни пришпорить коней и их тут же выкинуло бы из седел. Ехать от этого было не очень удобно, но терпимо.

       Отправились утром, сразу же после суда. Отряд Голоса насчитывал пятерых воинов, не считая его самого. Все они были крепкими взрослыми мужиками, немногословными и спокойно сильными. Под стать своему вожаку.

       Двигались долго, до самого вечера, лишь один раз приостановились, чтобы перекусить и напиться воды. Да еще ребят спустили с коней и отвели в сторонку, где они под присмотром сделали свои дела. А потом опять в седла и ехать, ехать, ехать... Двигались неспешной рысью, так что встречный воздух лишь упруго обдувал лица, даже наклоняться вперед не приходилось.

       На ночевку встали возле реки. Поели, и устроились спать. Парней привязали к запястьям двоих наиболее крепких воинов. Бежать было бессмысленно, о чем Трорвль шепотом сообщил Эртлю.

       - Посмотрим, - уклончиво ответил тот.

       Но, видимо, так и не нашел подходящего момента.

       Утром движение продолжилось. Уже к вечеру их отряд добрался до становища еще одного племени. Ребят поселили в шатре, накрепко привязав к опорному шесту. Можно было попробовать его раскачать и повалить, вот только толку от этого... Шибуршись потом под грудой шкур. Наутро их кавалькада увеличилась. К ней добавились еще трое подростков, точно так же связанных и закрепленных в седлах.

       Эртль попытался их разговорить, но те отвечали неохотно, и вообще были хмурыми и пришибленными.

       Следующей ночью их всех крепко связали друг с другом, так что не повернуться. Поэтому Трорвль плохо выспался. Наутро быстро перекусив, они отправились дальше.

       Днем Эртль подвел своего коня поближе и тихо прошептал:

       - Знаешь, мы едем куда-то не туда.

       - Как это? - не понял Трорвль.

       - Становище Пятнистой совы юго-западнее, а Большого дерева севернее.

       Трорвль пожал плечами. Мало ли какой маршрут выбрали их конвоиры.

       Через два часа они остановились.

       Один из воинов спешился. К его седлу была принайтована клетка с двумя небольшими серыми птицами. Воин достал одну из них, прикрепил что-то к ее лапке и подбросил вверх. Птица несколько раз неуверенно махнула крыльями, поймала воздух и полетела на север.

       - Понятно, - сказал Эртль. - Они не хотят крюк делать к Большому дереву. Подождут в уговоренном месте.

       Так и оказалось. Ночевку устроили в крошечной рощице. Надо сказать, что окружающий пейзаж медленно изменялся. Появились плавные пологие холмы, на которых виднелись реденькие группки невысоких деревьев. А вдалеке на западе сгущалась едва заметная дымка.

       - Неужели горы? - спросил Трорвль, кивая в ту сторону.

       - Что ты! До гор еще сотни две лиг! - отозвался Эртль. - Но там холмы поднимаются. А на них лес... Вот бы туда добраться...

       Паренек вздохнул и еще раз внимательно оглядел стражников.

       - Думаешь, попробовать?

       - Если не этой ночью, то уже никогда, - непривычно жестко ответил Эртль.



       Но побег не состоялся. Уже смеркалось, когда вдали показались неясные силуэты, и вскоре к ним подъехал еще один отряд. Двое связанных юношей, двое парней немного постарше Трорвля, видимо из тех, кого не стали отправлять на минувшее Побоище и еще два взрослых воина. Так что теперь конвоиров вместе с Голосом десять человек. Они разбились на вахты по двое, и всю ночь внимательно следили за пленниками.

       А утром продолжился поход.

       Вот только теперь удивленно вертели головами и тихо переговаривались не только Трорвль с Эртлем. Их отряд продолжал двигаться на северо-запад. Оставляя становище Пятнистой совы далеко к югу.

       Это было непонятно.

       Еще одна ночевка, на вершине довольно высокого холма.

       А утром в небо улетела вторая птица. Она сразу же набрала высоту и понеслась на запад.

       - Совсем странно! - прокомментировал Эртль.



       Впереди, возвышалась темно-зеленая стена настоящего густого леса.

       Она тянулась с севера на юг, взбегала на холмы, и спускалась в ложбины, перегораживая им путь. Вечерний Сол отбрасывал тень от деревьев навстречу путникам, и оттого стена леса была еще более мрачной и неприветливой.

       Пять черточек отделились от нее и начали приближаться. Всадники. Когда их стало возможно разглядеть подробнее, Трорвль удивился. Сразу чувствовалось, что это не степняки. Другая одежда, более смуглые и резкие лица, темные волосы. И лошади совершенно незнакомой породы - приземистые и как-то неуловимо напоминающие больших степных котов.

       Отряд остановился метрах в двадцати. Голос северо-восточных племен выехал им навстречу. То же самое сделал и предводитель чужаков.

       Они обменялись приветствиями и заговорили на языке Каганата.

       Трорвль напряг слух, чтобы не пропустить их разговора.

       - Скольких привез? - у лесовика непривычный гортанный акцент.

       - Десять. Семь молодых, двое старших и один опытный.

       - Четырнадцать, десять, и еще десять, - принялся вслух считать лесовик. - Тридцать четыре.

       Он снял с пояса небольшой мешочек и отсчитал несколько золотых монет. Передал их Голосу.

       - Вот ведь гад! - восхищенно выдохнул Эртль. - Он же нас в рабство продает! Он что Стражей совсем не боится? Круто-о!

       - Чего здесь крутого? - проворчал Трорвль. - Тебе охота стать рабом?

       - Ну, это лучше, чем казнь! - с улыбкой и явным облегчением в голосе отозвался паренек.

       - Согласен, - отозвался Трорвль. - Только... что-то не сходится.

       В это время к ним приблизился один из воинов свиты голоса. Достал здоровенный тесак.

       Трорвль заметно напрягся. Неужели их все-таки убьют?

       А воин подъехал к Эртлю и перерезал его путы.

       - Спасибки! - поклонился парнишка, разминая запястья. - А не боишься что я вот сейчас убегу?

       - Ты же хотел к пиратам бежать, да? - спросил его мужик.

       - Конечно!

       - Так тебе уже никуда бежать не нужно, - и он кивнул на пятерку чужаков. - Уже прибежал.

       Эртль только открыл рот, во все глаза, глядя на лесовиков, вернее пиратов.

       А тем временем, двое молодых парней, что приехали из становища Большого дерева и мужик, освободивший Эртля короткими ударами хлыстов погнали лошадей, со все еще связанными пленниками, к группке горцев.

       Голос северо-восточных племен поднял руку и громко крикнул:

       - Удачи вам!

       - И тебе удачи, Сатгрон, - отозвался вожак пиратов. - Приводи еще воинов! Нам нужны люди!





Дорога в небо.


    10.10.В.995

    Главная база пиратов 

       Рурард шел к казармам новобранцев. Это были три огромных бревенчатых дома, с узенькими окошками, выстроившиеся в ряд на краю каменистой площадки на южной оконечности поселка. Там, где вогнутый каменный свод, прикрывающий сверху и с запада главную пиратскую базу закругляется и переходит в отвесную скалу.

       Узкая площадка, на краю которой располагались казармы, метрах в десяти от них резко обрывалась в стометровую пропасть. Чтобы кто-нибудь из новобранцев не свалился, ее оградили заборчиком из толстых жердей. Но в середине ее над обрывом нависал помост, с лебедкой, от которой уходил вниз, на дно ущелья, штурмовой канат.

       В трех длинных домах можно было разместить до полутора сотен бойцов. Сейчас численность запасников составляла всего сто семнадцать человек.

       Половину из этого числа составляли горцы, главным образом из Арлидара. В конце зимы, когда заканчивали строительство базы Далкин отвез Рурарда в его родные края. Они тихо, виляя в ущельях, прокрались к населенным долинам, и "Серебряный орел" высадил молодого охотника невдалеке от места, где когда-то был его родной поселок. Они вернулись за ним, как и договаривались через два месяца. И "Серебряному орлу", пришлось сделать два рейса, чтобы вывезти всех желающих воевать с ФНТшниками. Почти сотню воинов.

       Постепенно большая их часть влилась в пиратские экипажи, но приходили и новые. Кто сам пробирался по горным тропам, кто собирался в заранее обговоренных местах, и за ними высылали корабль. Но необходимость в бойцах была уже не такой большой. Иногда, после не очень удачного рейда восполнить потери, изредка создать новую абордажную команду для примкнувшего корабля. Далкин уже задумывался над тем, что пора формировать партизанские отряды и возвращать обученных и экипированных горцев обратно в Арлидар.


       Второй по численности группой новобранцев были кочевники. Благодаря контакту, налаженному с одним из вождей - Сатгроном, степняки небольшими группками добирались до базы. Воины они в основном были неплохими, но вот с альпинистской подготовкой у них было совсем плохо.

       Ну и третьей, самой немногочисленной, но и самой проблемной категорией "новобранцев" были ... ветераны.

       В основном это - опытные абордажники из разбитых пиратских ватаг. Казалось бы, их-то в первую очередь и должны брать к себе пиратские капитаны. И, действительно, наиболее опытных, умелых и дисциплинированных бойцов сразу же разобрали. И осталось всякое отребье, от которого все отпихивались. Но и не гнать же их отсюда? Хотя Рурард иногда думал, что лучше бы прогнали. У этих "ветеранов" главным развлечением было доставать молодых воинов, всячески над ними издеваться.

       Когда сформировался такой вот неоднородный состав, Далкин предложил собирать из него группки земляков и приятелей, которые потом легко адаптируются в новых командах. Но Лайана, которая взяла на себя всю кадровую политику, запротивилась:

       - Нет, надо создавать смешанные группы. По пять человек в каждой.

       - Почему смешанные, и почему по пять? - устало осведомился Далкин.

       - По пять, потому, что это нормальный такой отряд для пополнения. В абордажной команде обычно человек двадцать-тридцать. Если в бою потеряют двоих-троих, то могут обойтись и так. А если больше, то, как раз одну - две пятерки доберут, и будет комплект. А еще я очень высоко ценю опыт наших врагов. Ты же помнишь, и у егерей и в городских штурмовых отрядах у фанатов по семь бойцов. Только я не фанат цифры семь, так что пятерки будут в самый раз. А разношерстность внутри команды будет только на пользу. Во-первых, разные люди смогут привнести в свою группу что-то свое. А во-вторых. Ну, соберем мы их по принципу землячества, и что? Капитаны возьмут на борт только сплоченные отряды горцев, а остальные так и останутся мариноваться в запасе. Надо же и о ребятах подумать!

       - Вообще-то логично, - согласился Далкин. Он вообще очень редко не соглашался с тем, что говорила Лайана, и дело тут не в их особых отношениях. Просто бывшая хозяйка таверны была удивительно умной и хитрой женщиной.

       - А ты как думаешь? - повернулась Лайана к Рурарду.

       - Согласен, - пожал плечами горец. Не то, чтобы он полностью принял эту идею, но спорить с Лайаной не имел никакого желания.

       - Замечательно! Знаешь, у меня огромное искушение назначить тебя главным над новобранцами.

       Рурард умоляюще взглянул на Далкина, на нее.

       - Ладно, ладно! - засмеялась женщина, - По старой дружбе пожалею! Знаю, что тебя от полетов и командования абордажниками "Серебряного орла" не оторвать и за уши! У меня есть другая кандидатура для коменданта новобранцев. Далкин, что ты думаешь о Каборде?



       И вот теперь Рурард направлялся к казармам запасников. На сердце у него было очень тяжело и муторно. Ему придется набрать две пятерки для восполнения потерь. Последний рейд выдался очень тяжелым. На транспорте, перевозившем свинцовые чушки из обогатительного заводика вглубь ФНТ оказалась неплохая охрана. Они встретили абордажников уже на подлете. Скользящие по зацепившимся за борт транспорта канатам пираты превратились в мишени. Очень быстро двигающиеся, почти падающие с висящего в сотне метров вверху "Серебряного орла", но все-таки мишени. Они потеряли четверых еще до начала боя. Но разъяренные этим абордажники Рурарда с звериными криками набросились на защитников. Не обращая внимания на раны, они прорубились сквозь них и в боевом раже перебили всю команду.

       Рурард недосчитался почти трети своих бойцов. Восемь пиратов погибло, а трое были так тяжело ранены, что неизвестно вернутся ли в небо. Теперь их предстояло заменить новобранцами.



       Полтары декады потребовалось Трорвлю и другим степнякам, чтобы преодолеть полтысячи лиг. И то, только благодаря выносливым горным лошадям, которых горцы упорно называли коровами. Они были низкорослыми и кряжистыми. Короткие сильные лапы оканчивались мягкими кошачьими ступнями с острыми прочными когтями. Преимущество этой породы путешественники поняли только когда добрались до гор. И не раз благодарили пиратов, за то, что те привили с собой на место встречи этих животных и пересадили на них степняков, вернув Сатгрону принадлежащих каганатцам коней. На степных лошадях они бы просто не доехали. Но там, где обычная лошадь сорвалась бы в пропасть или стала бы как вкопанная перед каменной стеной горные... коровы проходили сноровисто и спокойно. Только степняки хватались мертвой хваткой за упряжь и старались прижаться как можно сильнее к животным, скачущим с камня на камень и перемахивающим длинными прыжками через жуткие расщелины.

       Но все когда-нибудь заканчивается и первого числа девятого весеннего месяца небольшая кавалькада въехала в ущелье, прорытое быстрой горной речкой и, перейдя ее вброд, по узкой тропке поднялась к грандиозному гроту, в котором помещался целый поселок и семь пиратских кораблей.

       - Здоровски! - восхищенно вздохнул Эртль, разглядывая открывшуюся картину.

       Едущий рядом горец улыбнулся и кивнул.

       На скалистом откосе лишь кое-где виднелись узловатые цепкие кустики. Вообще последние дни пути отряд проделал по безжизненным горам. Лишь изредка попадались проплешины лугов, на которых они выпасали голодных коров. Хорошо, что горцы прихватили с собой запас корма, а то этот пустынный участок пути животным было бы трудно преодолеть. Впрочем, голод испытывали не только они. Людям тоже пришлось урезать пайки.

       За время пути все успели перезнакомиться, но особенно не сдружились. За исключением Эртля. Он подъезжал то к одному, то к другому спутнику, легко заговаривая и находя о чем с ним поболтать. Трорвль не уставал удивляться, сколько энергии и жизнерадостности было в этом пареньке. Сам он сошелся только с одним из молодых воинов, что прибыл из становища Пятнистой совы - Брагном, да с тем самым Убердом - дружинником из свиты Голоса северо-западных племен, что решил отправиться к пиратам вместе с молодежью.

       - Надоело по степи круги нарезать, - пояснил он как-то свое решение. - Хочется чего-то нового. Чтобы чувствовать, что живешь.

       Брагн солидно кивнул, соглашаясь, и чуть ломающимся юношеским баском добавил:

       - В степи все одинаковое. И все одно и то же день ото дня, период за периодом.

       - Ну, ты мно-ого периодов видел! - поддел его Эртль.

       - Уж побольше твоего, - огрызнулся юноша.

       - Ну да, почти на один! - засмеялся Эртль.

       Уберд и Трорвль тоже засмеялись, а через секунду к ним присоединился и сам Брагн. Он был немного ершистым, но очень отходчивым.



       Их поселили в самой дальней из трех казарм для новобранцев, расположенных на южном краю гигантской полупещеры.

       Дом был просто гигантский. Метров десять в ширину и больше двадцати в длину. Стены были сложены из толстенных бревен. Было так непривычно и странно обосноваться в этой громадине. Кочевники привыкли жить в легких шатрах из конских шкур, удерживаемых тонкими жердями сборного каркаса. А тут такое монументальное сооружение.

       Хотя, понятно, почему это так. Степняки круг за кругом убегали от холодов, и настоящей зимы не знали, а здесь в горах зимы студеные. Недаром в центре дома расположена кухня с большущей печью.

       Половину казармы занимала спальня - четыре ряда двухъярусных лежанок по семь в ряд. Многие лежанки пустовали, поблескивая недавно оструганными досками. Теперь их займут новоприбывшие.

       На противоположной стороне дома, за кухней и бытовыми помещениями располагался большой зал. Там стояли пять длинных дощатых столов с лавками возле них. Это была столовая, а, по совместительству, класс и комната отдыха. За столовой у дальней стены тянулись небольшие коморки - каптерки, кладовки, кабинет командира.

       Но первое впечатление, помимо огромных размеров и толстых стен было от запаха. Он шибанул в нос чуть ли не осязаемой волной - смесь пота, грязной ткани, еды и сортира. В том, что все нужные помещения под одной крышей был и очень большой минус.

       - Че, носы скривили, кочевники? - захохотал валяющийся на одной из кроватей обросший рыжей бородой степняк. - Ничего скоро принюхаетесь!

       После обеда весь личный состав выстроили перед казармой. Новоприбывшие стали отдельной нестройной кучкой. Командир - здоровенный одноногий пират, постукивая деревянным протезом, прошелся перед тихо переговаривающейся толпой. Остановился напротив новичков и, заглядывая в небольшой листок, с видимым трудом принялся зачитывать имена. Степняков разделили на три группы и, так как их было всего десятеро, дополнили теми, кто появился здесь раньше и еще не был распределен.

       В пятерке Трорвля, к его радости, оказались Эртль и Уберд. А еще высокий молчаливый горец - Саброн и низенький, щупленький, но очень подвижный мужичек, назвавшийся Валинтом. Он сразу же начал цедить что-то неприязненное и явно ругательное на незнакомом языке.

       Но начальник над новобранцами - Каборд одернул его, оглядел их отряд пронзительным взглядом и указал рукой на Уберда:

       - Командир - ты! - отчеканил он на языке степи, повторил то же самое на арлидарском и пошел, постукивая деревяшкой ко второй пятерке.

       Уберд пожал плечами, почесал густую рыжую щетину с редкой проседью, повернулся к щуплому пирату и продемонстрировал тяжелый, поросший шерстью кулак.

       Пират нехорошо осклабился, но промолчал.

       Жалко, что Брагн, с которым Трорвль успел основательно сдружиться в походе, оказался в другой пятерке, в которой его назначили командиром. Ну да ладно, все равно они в одной казарме будут жить.



       Занятия начались следующим утром. Кочевники целыми днями... учили арлидарский язык.

       Это было кошмарно. Голова пухла и раскалывалась не в состоянии вместить в себя новые знания. Тем более, что вколачивали их пожилой пират, который очень плохо знал степной язык, и кочевник, который совсем немного знал арлидарский. Им помогали те, кто прибыл на базу раньше Трорвля. Предприимчивый Голос северо-западных племен переправил сюда уже три группы степняков. Первую месяца два назад, наверное, сразу же, как их племена откочевали на летние стойбища. Всего в столовой средней казармы собиралось три с половиной десятка каганатцев. И учили, учили, учили чужой язык. Хорошо хоть периодически делались перерывы на другие занятия. Новобранцы выходили на свежий воздух и их обучали фехтовать, стрелять, просто гоняли, заставляя бегать и лазать по скалам. Трорвль ужасно радовался этим тренировкам, они хоть немного остужали мозги, готовые закипеть от непривычной учебы. И, кстати сказать, во время этих занятий команды и едкие комментарии, отвешиваемые им тренерами на том же арлидарском, запоминались гораздо лучше.

       Так прошла целая декада. А потом начались тренировки по десантированию.

       Несколько дней их обучали правильно надевать подвесную систему состоящую из десятка хитро связанных между собой ремешков. Когда она правильно затянута, то практически не сковывает движения и в бою незаметна.

       Потом они учились быстро цеплять к штурмовому канату сложное металлическое устройство, прикрепленное к системе немного выше пояса. Кочевники поднимались на невысокую - метра в три - башенку, крепили тормоз к уходящему вниз канату и съезжали по нему в засыпанную толстым слоем опилок лохань. Это было страшно, особенно в первые разы. Трорвль только в переходе к пиратской базе впервые в жизни увидавший под собой пустоту все еще отчаянно, до ледяного холода в животе, боялся высоты.

       Но спуск с башенки был такой ерундой... По сравнению с настоящими тренировками. На краю обрыва, напротив средней казармы был деревянный помост. С его края уходил вниз ко дну ущелья штурмовой канат. Свитый из семи перекрученных жгутов волокон травы сандарики шнур толщиной в два пальца. Он был прочно закреплен там, на глубине в сотню метров и до басовитого гудения натянут находящейся на площадке лебедкой.

       Их пятерка сгрудилась у входа на площадку. Прохладный ветерок дул сбоку и снизу. Инструктор отошел в сторону, обратился к Уберду:

       - Командуй.

       Валинт забормотал что-то себе под нос. Трорвль разобрал отдельные слова: "прыгайте", "смотреть", "упадете" и кучу ругательств.

       Уберд зыркнул на щуплого пирата и скомандовал на арлидарском:

       - Валинт, первый, вперед!

       Пират еще что-то злобно процедил, но подошел к канату, одним движением накинул на него тормозное устройство и сиганул за край.

       Инструктор заглянул вниз, подождал с полминуты, пока Валинт не доехал до подножия и не отцепился, кивнул Уберду:

       - Дальше.

       Уберд оглядел троих подчиненных. Горец Саброн молча, вышел вперед, спокойно подошел к самому краю площадки, неторопливо зацепил тормозной механизм за канат, перепроверил его, подергал, и так же флегматично сделал шаг в пропасть.

       Через минуту пришла очередь Эртля. Паренек что-то насвистывая, направился к краю, пристегнулся и немного слишком весело крикнул приятелю:

       - Трорвль, жду тебя внизу!

       Но Трорвль уже хорошо узнал своего друга и теперь ясно видел, какой он бледный и как у него дрожат руки.

       Эртль наигранно улыбнулся и спрыгнул. Трорвль не удержался, заглянул за край. Маленькая фигурка рывками опускалась вниз.

       - Слишком быстро, - сказал стоящий рядом инструктор. - Ты так не делай. Сильнее тормози.

       Трорвль переглотнул и кивнул. Возле самого дна ущелья Эртль спохватился, сбросил скорость и приземлился почти нормально. Отцепился, замахал Трорвлю руками. Три фигурки внизу были такими крошечными...

       - Давай, Трорвль, - Уберд положил ему на плечо свою лапищу.

       Трорвль на непослушных ногах приблизился к краю. Последние шаги делать было невероятно страшно. Юноша изо всех сил схватился за натянутый канат. Оторвать от него руки и пристегнуться было просто невозможно. Трорвль закрыл глаза и представил, как отделяет от себя липкий скользкий страх, как загоняет его в прозрачную стеклянную клетку, как запирает ее на прочный замок.

       Открыл глаза и как бы со стороны увидел свои руки, которые отпустили канат, подхватили тяжелое тормозное устройство, накинули его на трос, защелкнули, проверили крепления, подергали. И нога юноши шагнула в пропасть.

       Он сразу же прижал рычаг и почти повис на чуть раскачивающемся в упругом ветерке канате. Попробовал ослабить торможение. Слишком сильно, канат с ускорением заскользил вверх. Трорвля опять обдало холодным страхом. Он надавил на рычаг и резко, рывком остановился. Совсем немного приотпустил рычаг и медленно двинулся вниз. Скальные уступы проплывали метрах в десяти от него. Внизу и с трех сторон распахнулся огромный простор. Свежий ветерок раскачивал его и ерошил волосы. Мир вокруг был так прекрасен, что Трорвль забыл о жуткой пустоте внизу и залюбовался им. Сильнее приоткрыл рычаг и, набирая скорость, понесся вниз. Страх не ушел, он сконцентрировался где-то внизу живота холодным комком. Но в то же время юношу накрыло ярким и чистым весельем. Было так здорово нестись вниз вдоль каменной стены ущелья к стоящим внизу товарищам. Трорвль опомнился, когда до них оставалось метров двадцать. К счастью ему хватило ума не зажать рычаг торможения сразу на полную, иначе его бы так рванула инерция, что мало не покажется. Он плавно надавил на устройство, постепенно гася скорость. И к подножию подъехал вполне нормально. Камни площадки крепко стукнули в подошвы. Трорвль присел на заранее напружиненных ногах. Поднялся, отстегнул тормоз, подошел к стоящему невдалеке Эртлю.

       Тот широко улыбнулся, крепко хлопнул Трорвля по плечу:

       - Правда, весело?!

       - Да! - отозвался Трорвль и тоже улыбнулся.

       Они запрокинули головы, и стали наблюдать, как по канату спускается Уберд. Пожилой степняк не стал разгоняться, а двигался рывками по нескольку метров, ускоряясь и почти останавливаясь.

       Валинт опять начал что-то лопотать. "Медленно", "надо быстрее", "в бою" и снова куча ругательств.

       Командир пятерки спустился. Отстегнул систему от каната, криво улыбнулся:

       - Ну что, парни, теперь мы абордажники!

       - Ага! - отозвался Эртль. - Давайте быстрее подниматься! Я еще хочу!



       Ни в этот день, ни на следующий, они, конечно, не спускались. Пятерка Уберда тренировала абордажный спуск раз в два дня. Площадка с штурмовым канатом никогда подолгу не пустовала. Каждые полчаса-час к ней подходили группы новобранцев, чтобы по очереди ухнуть в пропасть.

       Половину месяца никаких изменений в сложившемся распорядке не происходило. Только занятия по языку становились сложнее. Трорвль и другие степняки уже хорошо запомнили команды, научились более-менее понимать бытовые разговоры и с трудом, но говорить на простые темы. Кроме того их учили грамоте - читать и писать, а так же простейшей арифметике. Раз в два дня они съезжали по штурмовому канату в ущелье, а потом поднимались вверх по крутым скальным склонам, постепенно выбирая все более сложные маршруты и обучаясь пользоваться веревками, крючьями, карабинами и прочим скалолазным инвентарем. А в промежутках между занятиями учились стрелять из арбалетов и ружей. И очень много фехтовали.

       На тренировках по фехтованию обычно объединяли по две пятерки. И будущие пираты дрались парами или отряд на отряд. После каждого такого боя у Трорвля оставалось несколько синяков. И это не смотря на то, что сражались они тяжелыми но все-таки деревянными саблями, надевали специальные стеганые куртки и шлемы с решетчатыми забралами. Трорвлю больше всего нравилось сражаться в паре с Эртлем. Правда, он почти всегда проигрывал верткому и ловкому парнишке. Зато бои были интересными. Его молодой друг постоянно придумывал новые или применял подсмотренные им приемы, фантазировал. А с Убердом драться было скучновато. Он был гораздо сильнее и опытнее Трорвля, но старался себя сдерживать. Но хуже всего было, когда приходилось биться с Валинтом. Маленький пират был опытным фехтовальщиком но старался не столько победить, сколько ударить побольнее, в незащищенные участки тела.

       Сегодня была большая битва - два на два отряда. Пятерка Уберда вместе с пятеркой Брагна сошлись против двух пятерок из второй казармы.

       В отряде Брагна были еще двое молодых кочевников, которых он конвоировал из стойбища Пятнистой совы - Савнд и Клунб, и два брата горца - Паргол и Гистер.

       Оба отряда часто сражались между собой на тренировках, жили в одной казарме и много между собой общались. Трорвль с Эртлем дружили с Брагном, а горец из их пятерки Саброн был из одного племени с братьями-горцами из его отряда.

       Может быть, поэтому они действовали так слаженно? Уберд, Трорвль и Эртль почти прижимаясь друг к другу как пуля прошили вражеский строй, разорвав его надвое, Валинт непостижимым образом оказался за спинами противников, подрубил одного под колени, а другому сильно ударил по шее. Пирата спас лишь поднятый воротник, а не то неизвестно чем бы для него окончилась эта тренировка. В то же время Саброн и бойцы из Брагновой пятерки насели на оставшихся пиратов, связав их боем и не позволяя быстро отреагировать. Буквально в пару минут битва была закончена, и потеряв одного лишь паренька - Клунба, степняки победили.

       Немного запыхавшиеся бойцы отошли в сторонку, снимая шлемы, подставляя разгоряченные лица под прохладный ветерок.

       На краю площадки стоял одинокий горец. Он с явным интересом наблюдал за занятиями. Ребята остановились невдалеке от него. Уберд положил свои тяжелые поросшие рыжей шерстью руки на плечи Трорвлю и Эртлю:

       - Молодцы! Я бы вас в набег младшей стаи сводил с удовольствием.

       - Спасибо, - отозвался Трорвль. - Только мы с Эртлем в разные периоды родились, и в одной стае не смогли бы ходить.

       - Это да, - согласился Уберд. - Кстати, Трорвль, а тебе наш бой не напомнил Побоище?

       - Нет, - медленно ответил юноша. - Там было не так. Здесь я все видел, продумывал каждый удар, а там была какая-то мешанина, я время от времени вообще отключался.

       - Понятно, - протянул пожилой кочевник и повернувшись к внимательно на них смотрящему незнакомому горцу спросил на ужасном арлидарском:

       - Что смотришь? Понравилось?

       Тот кивнул и подошел поближе.

       - Давно из степи?

       - Четыре декады.

       Горец задумался, почесал бритый подбородок. Еще раз внимательно оглядел всех десятерых.

       - Уже спускались по штурмовому канату?

       - Да, - отозвался Эртль. - Только мало! Я бы три раза в день прыгал!

       - Ну, в бою съезжать по канату совсем не так, - усмехнулся горец, и неожиданно спросил. - А по-настоящему драться хотите?

       - Мы потому здесь, - просто ответил Уберд.

       Горцу его ответ явно понравился. Он кивнул и предложил:

       - Ко мне в команду пойдете?

       Трорвль оценивающе на него посмотрел. Парень был еще совсем молодой сезонов двадцать пять, наверное. Высокий и очень крепкий, с плавными и в то же время отточенными движениями. Сразу чувствовалось, что он очень хороший воин, и правильный командир - строгий, но справедливый.

       Трорвль кивнул:

       - Да.

       И тот же ответ как ветер пронесся по обеим пятеркам.

       - Тогда я приветствую вас в абордажной команде "Серебряного Орла"! - улыбнулся Рурард.






Рыбка срывается с крючка.


    26.10.В.995

    Перекресток надежд. Центр Мира.



       За окнами кабинета Пантиира - дождь. Вернее южный ливень. Потемневшее небо время от времени озаряется яркими вспышками молний, на громкий шелест льющейся с неба воды накатывают рокочущие раскаты грома. Здесь в Центре Мира уже практически наступило лето. Не то, что там, в горах. В дальнем краю их пещеры, куда никогда не заглядывают лучи Сола до сих пор лежат кучки ноздреватого, покрытого черной печной сажей снега.

       Но почему-то Лайана вспомнив холодные ветра, вечно дующие по ущелью, полумрак пещеры, освещаемый закатными отсветами, отражающимися от багряно-золотой восточной стены ущелья, морозную свежесть бесконечной зимы, почувствовала ностальгию. Неужели она за два с небольшим сезона настолько сроднилась со своим новым домом? Закончить бы поскорее все дела здесь и опять улететь к себе на северо-запад.

       - Ну так что у нас с Шиинаром? - спросила она у развалившегося в кресле Пантиира.

       Тот отхлебнул темного вина из широкого бокала, неторопливо ответил:

       - Плохо у нас с Шиинаром. Шиинару очень не нравится, что приходится нам платить. Постоянно и много. А еще ему очень не нравятся те громилы, что все время крутятся вокруг его особняка по твоему приказу. Знаешь, Лайана, загнанный зверь очень опасен, прежде всего, своей непредсказуемостью.

       - А Шиинар правда непредсказуем? - насмешливо спросила женщина.

       Пантиир бросил на нее внимательный взгляд. "Интересно, что из происходящего было ей специально запланировано, и чем ее планы заканчиваются?"

       - В принципе ты права. Я ожидал, что рано или поздно твой дядюшка начнет как-то действовать. И его поступки достаточно логичны.

       - Расскажи поподробнее, - Лайана подтянула ноги и уютно устроилась в своем кресле.

       - Первым делом он, конечно же, усилил охрану. Потом начал распродавать самые проблемные активы. Это и понятно, для того, чтобы нам платить надо где-то брать деньги. Но вскоре я заметил, что он распродает с запасом, гораздо больше, чем требуется. Вслед за этим, приблизительно месяц назад, он начал вести переговоры с двумя серьезными магнатами из столицы. О чем именно они договаривались, мне выяснить не удалось, но есть предположение, что он может продать им свой основной бизнес.

       Лайана подняла брови:

       - Значит, все-таки решился свалить? И в каком направлении?

       - Он начал активно общаться со своими Воронбергскими компаньонами. Но, я думаю, это он делает для отвода глаз. Потому что недавно он вышел на агента ФНТ.

       - Даже так?..

       - Да. У меня в доме ФНТшного резидента есть свой человек. Он не смог присутствовать на их беседах, но сам факт контактов о многом говорит.

       - Понятненько.

       - Ты, я смотрю, не сильно этому удивилась и расстроилась?

       - Ну, неприятно, что твой почти что родной дядя так себя ведет. Но всерьез это нам навредить не может. Он, конечно, сольет всю известную ему информацию. Но что он знает? Что его племяшка связалась с пиратами? Так она уже давно с ними крутила в Арлидаре. Что пираты качают у него огромные суммы денег? Так на то они и пираты. Где находится база, какая структура у нового пиратского объединения, все это ему неизвестно. Единственное, что действительно плохо, это то, что он наверняка рассказал о тебе.

       - Да, это действительно плохо. С другой стороны я отдаю себе отчет, что ФНТшная агентура давно меня подозревает. Возможно даже, что они определили на кого именно я работаю. Это паршиво. Раскрытый шпион - уже не шпион. Поэтому я сворачиваю все серьезные дела, которые через меня идут. Очень боюсь, что моя миссия здесь подходит к концу. Я уже отослал в Службу Безопасности Империи подробный отчет и жду их решений. Вероятно, меня отзовут.

       - Да, не хотелось бы, - огорчилась Лайана. - И канал связи жалко, и делал ты для нас очень много, и просто я по тебе скучать буду.

       - Спасибо. Но, я надеюсь, что там, - он указал бокалом на потолок, - придумают мне новое занятие. А может быть они решат, что я буду полезнее на Родине. Все-таки мне в прошлом месяце тринадцать периодов исполнилось. Пятьдесят два сезона - это возраст.

       - Было бы замечательно, если бы тебя назначили руководить ФНТшным направлением. Хотелось бы верить, что наше руководство об этом подумает. Я, наверное, напишу об этом в своем донесении.

       - Даже и не знаю. Да, для дела это будет неплохо. Только я уже так привык к Центру Мира, вообще к югу. Я ведь на своей холодной Родине двадцать четыре сезона не бывал. Как подумаю о зимах длиной по пол периода, так в дрожь бросает.

       - Да уж. Хотя вот я в горах быстро освоилась.

       - Ты еще совсем молодая, - усмехнулся Пантиир.

       - А кого на твое место пришлют? - сменила тему Лайана.

       - Откуда мне знать? Сама понимаешь, придется кого-то внедрять. Причем так, чтобы ни я, ни ты об этом и слыхом не слышали. Кстати, тебе тоже надо подготовить нового агента с вашей стороны. Ты засвечена контактами со мной.

       - Ну, это понятно. Я, кстати, уже над этим работаю.

       Пантиир кивнул, отпил из бокала, продолжил:

       - Но вернемся к нашему клиенту. Судя по общению с ФНТшниками, и по тому, что он договаривался со столичными магнатами, Шиинар в скором времени собирается покинуть Центр Мира и перебраться в ФНТ или Арлидар.

       - Думаю в ФНТ, - отозвалась Лайана. - В Арлидаре мы его можем достать, и он это прекрасно понимает. А до Федерации нам не дотянуться.

       - Я тоже так считаю.

       Пантиир на какое-то время замолчал. Тишину наполнил шелест ливня за окном. Через полминуты размышлений Лайана задумчиво произнесла:

       - Знаешь что, ты, наверное, увеличь сумму дани. Где-то, через пятнадцать дней. После этой выплаты и следующей. Где-нибудь двенадцатого - тринадцатого числа ему об этом скажи.

       - Хорошо.

       Пантиир внимательно на нее посмотрел. Женщина явно строила и на ходу корректировала сложный план. Старому разведчику очень хотелось знать, какой именно. И что в этом плане уготовано лично для него? Это зависело от того, что именно известно его собеседнице о ее так называемом дядюшке. Не является ли все то, что она делала последние месяцы, и то, что явно планирует сделать дальше, местью? Не может быть, чтобы его подопечная никогда не задумывалась, на каком именно крючке сидит Пантиир. Ведь это явно что-то очень и очень серьезное, если он до сих пор не пытался с этого крючка соскочить.

       В южном олигархическом государстве был неписаный закон - семьи друг на друга не нападают. Торговые войны, шантаж, подкуп, погромы и поджоги - все это считается допустимым. Но ни при каких обстоятельствах нельзя убивать своих конкурентов. Если бы не это правило в Центре Мира царил бы хаос, и через несколько сезонов страна опустела бы. Того, кто это правило нарушает, изгоняли из общества и он сам вскорости умирал. Такой вот закон.





Готовность.


    04.11.В.995

    Борт "Серебряного орла".


       Раньше Трорвль думал, что новобранцев очень сильно гоняют. Он ошибался. По сравнению с тем, что ожидало его на "Серебряном орле", те занятия были легонькой разминкой.

       Командир абордажников Рурард оказался форменным зверем!

       Нет, он не кричал на подчиненных, не бил их, не наказывал. Но заставлял так выкладываться на практически ежедневных тренировках, что Трорвль приползая вечером в кубрик, валился без сил в гамак и сразу же отрубался. Причем гонял Рурард не только новобранцев, но и ветеранов. Бесконечные занятия по фехтованию, стрельбе, рукопашному бою, скалолазание, бег по горам, акробатика. И десантирование.

       На "Серебряном орле" не один только командир абордажников серьезно относился к тренировкам. Это было общая особенность команды пиратского рейдера. В то время, когда команды других пиратских кораблей между набегами на ФНТ отдыхали, зависали в таверне, бездельничали, "Серебряный орел" летал по окрестностям. Стрелки расстреливали боекомплекты с такой скоростью, что Лайана даже ругалась с капитаном и выговаривала ему за то, что его корабль тратит боеприпасов в два раза больше, чем остальные корабли флотилии вместе взятые. На что Далкин огрызался, что готов свои личные деньги из адмиральской доли платить, но его стрелки должны быть лучшими.

       К сожалению, сам капитан в тренировочных полетах своего корабля участвовал редко. Адмиральские обязанности занимали слишком много времени. Он был этим очень недоволен, потому что считал, что слишком плохо умеет водить корабль. В арлидарской традиции, так же как и у пиратов, обязанностью капитана было не только командовать всеми службами корабля, но и напрямую управлять его движением. Ему в этом помогал навигатор, чьи обязанности тоже не ограничивались одной лишь прокладкой курса. Но, все-таки, главную роль в управлении полетом играл именно капитан. У ФНТшников не так. На их кораблях есть специальная должность - шкипер. Именно он отвечает за перемещения корабля. А капитан осуществляет лишь общее руководство. Далкин даже заговаривал о том, что хорошо бы попробовать применить опыт врагов, но это не нашло поддержки у офицеров. Они считали, что традиции нарушать не стоит.

       Но, из-за того, что Далкин не мог уделить тренировкам по вождению корабля достаточного количества времени, де-факто этим пришлось заниматься навигатору, который отнюдь не был "воздушным котом". Поэтому тренировочные полеты были просто необходимы - пилотирование было слабым местом в череде их умений. Другие капитаны демонстрировали куда как большую виртуозность в управлении кораблями.

       Зато стрелки "Серебряного орла" были лучшими во флотилии благодаря постоянным учениям и личной помощи Далкина, который раньше служил старшим бомбардиром. Да и механики прекрасно управлялись с паровиками и механизмами.

       И такого же мастерства старался добиться от своих подчиненных глава абордажников Рурард.

       Во время полетных тренировок они обычно зависали возле специально сооруженного на вершине одной из скал помоста, имитирующего борт корабля. Абордажники выстреливали в него гарпунами из десяти небольших баллист расположенных вдоль одного из бортов.


       Гарпуны из пружинистой бериллиевой бронзы пронзали доски настила, застревали в них. Затем тянущиеся за ними штурмовые канаты, вытравляли и натягивали лебедками. И абордажники, волна за волной, съезжали по ним на "палубу". Это была самая простенькая тренировка. Усложняя ее, корабль довольно быстро пролетал над площадкой, и стрелять приходилось в движении. Потом зависнув, он начинал подниматься и опускаться, и надо было то ослаблять канаты, чтобы они не порвались, или не вырвали из палубы гарпуны, то быстро вытравливать их, стараясь не допустить сильного провисания. И все это время абордажники один за другим скатывались вниз.

       К сожалению, такие жесткие учения не обходились без происшествий. На глазах Трорвля один из абордажников из-за рывка каната неудачно приземлился и сломал ногу. Сам Трорвль несколько раз основательно ударялся о "палубу", но без фатальных последствий.

       Когда начались эти тренировки, юноше вновь пришлось бороться со страхом высоты. Он думал, что победил его съезжая по канату в ущелье. Оказалось, что прыгать с двигающейся палубы корабля на узенькую площадку по мотающемуся во все стороны и то натягивающемуся, то провисающему канату - гораздо страшнее. Но Трорвль в очередной раз победил страх, загнал его в привычное жилище - воображаемую стеклянную клетку. Другим новобранцам было ненамного легче.

       Даже горцам, даже Уберду. Даже Эртлю, который, не переставая, подшучивал, смеялся, но до белизны в пальцах вцеплялся в тормозное устройство и после приземления весь дрожал.

       Занятия продолжались больше двух декад. Новобранцы начали к ним привыкать, и уже не так сильно выделялись своей неумелостью на фоне ветеранов, когда прилетел курьер.



       Абордажники уже закончили тренировку по десантированию, вырубили, выкорчевали из досок настила гарпуны, и теперь приводили площадку в относительный порядок - зашивали привезенными с собой досками пробоины в настиле, чтобы завтра можно было снова их продырявить и раскурочить гарпунами. Сол перевалил через полдень и нестерпимо ярко жег спины. Всего два месяца до летнего солнцестояния, а, значит, и до начала лета. В горах на высоте в две лиги, Сол особенно жгуч. И в то же время воздух остается холодным. Такой вот контраст.

       Гистер - один из братьев-горцев из пятерки Брагна, прибивавший очередную доску, вдруг замер, поднял вверх руку в знаке внимания.

       Остальные абордажники тоже застыли.

       - Корабль летит, - пояснил Гистер.

       Трорвль прислушался, но ничего и не расслышал. Далеко ему до слуха горцев. Другие горцы по очереди кивнули и принялись, приставив ладони козырьком, что-то высматривать на юго-востоке.

       Трорвль к ним присоединился и вроде бы разглядел малюсенькую точку в безоблачном хрустально прозрачном воздухе.

       Брагн поднялся во весь рост и замахал над головой руками.

       - Эй! На корабле!

       "Серебряный орел" медленно дрейфовал по воле слабенького ветерка в сотне метров от площадки. Через ограждение борта свесился матрос, что-то заорал в ответ.

       Брагн жестами показал: "корабль", "летит", "оттуда".

       Матрос замахал руками: "понял" и скрылся. Через какое-то время к фальшборту подошли еще несколько человек, явно пытаясь разглядеть приближающийся корабль в передаваемую из рук в руки подзорную трубу. Скрылись.

       - Ладно, хватит бездельничать! - возвысил голос Уберд. И первый принялся приколачивать следующую доску. Абордажники вернулись к работе.

       Минут через пять от "Серебряного орла" послышалось тихое бурчание воздушных винтов заработавших на самых малых оборотах. Трорвль поднял голову. Вынесенные на решетчатых мачтах в стороны винты крутились в противоположных направлениях, неспешно разворачивая корабль носом к вершине, на которой находилась площадка. Когда маневр почти завершился, винты остановились и спустя пару секунд заработали синхронно. Корабль, продолжая по инерции доворачивать, начал приближаться. Не долетая до площадки, винты замерли, и корабль продолжая постепенно замедляться наползал сверху. Все прекратили работу, и, задрав головы, глядели на брюхо гондолы, которое медленно закрывало зенит. С корабля сбросили толстый причальный канат. Он упал на край площадки. Трое абордажников, не сговариваясь, подхватили его и потащили к центру, где из досок торчал участок скалы - самая вершина этой горы. Камни были обтесаны так, чтобы за них удобно было захлестнуть и привязать якорный канат. Что и было умело и привычно сделано. И очень вовремя - как только затянули узел, канат начал вытравляться и вскорости натянулся, останавливая проплывающий корабль точно над площадкой на высоте в сорок метров.

       Сверху спустили тросы с перекладинами на концах. Абордажники по одному усаживались на перекладины верхом и пристегивались тормозными устройствами. Наверху закрутили лебедки, вытягивая пиратов на борт. На площадке работала только половина абордажников "Серебряного орла" - три пятерки. Остальные сейчас крутили вороты лебедок.

       Тросов спустили пять штук, так что поднимали абордажников в три захода. Пятерка Уберда была последней. Когда подошла их очередь, Уберд приказал:

       - Трорвль, Валинт - убрать швартовый!

       Юноша и что-то невнятное ворчащий маленький пират подошли к причальной скале. В четыре руки схватились за конец каната, откинувшись назад, потянули его, и хитрый узел развязался. Скинув петли со скалы, абордажники подбежали к начавшим медленно двигаться тросам и устроились на жердочках рядом с остальными. Их начали неторопливо поднимать.

       Это был самый любимый момент у Трорвля. Когда висишь вот так, удобно устроившись на перекладине и держась за трос, размеренно покачиваясь на огромной высоте. Трос вращается и взору предстает величественная панорама горных вершин - серые скалы, блестящие ледники, ослепительно белый снег. И все это накрывает зеленовато-синий купол неба. В такие моменты Трорвль ни капельки не жалел, что судьба обошлась с ним именно таким образом.

       Борт корабля проплыл в метре от юноши. Еще пара мгновений, и он оказался возле открытой галереи. Перебравшись на нее, отстегнул тормозное устройство от троса. У поручней столпилось множество народа из тех, кто не был занят в управлении судном. Немного поодаль стояла группка офицеров во главе с Далкиным. Сегодня адмирал эскадры смог выкроить время для участия в тренировочном полете. Сейчас Далкин напряженно поглядывал на стоящего рядом с ним Рурарда. Тот рассматривал приближающийся корабль в подзорную трубу. Трорвль знал, что глаза у горца невероятно зоркие.

       - Ну, что скажешь? - с легким нетерпением в голосе спросил адмирал.

       - Скажу, что похоже на ту курьерскую шхуну, что Лайана недавно купила. И идет она самым полным ходом.

       - Видать, что-то срочное, - предположил навигатор Коотал.

       - Да, - кивнул Далкин. - Я ждал этот корабль. Запускаем машину! Курс на базу!

       Как только приземлились на причальную площадку, Далкин объявил о подготовке к перелету в Центр Мира. Срочному, и с вероятностью боевого столкновения. Народ забегал, спешно готовясь к дальнему переходу. В корабль грузились припасы, в трюмы насыпали уголь, а в спешно подвешенные цистерны заливали воду. Следующим утром "Серебряный орел" поднялся вверх и взял курс на юго-восток.



       Трорвлю очень хотелось посмотреть сверху на степь. Но исполнить это желание толком не удалось. Воздушный корабль шел на высоте в четыре лиги и на полной скорости. Поток встречного воздуха прогибал прочную ткань обшивки, обрисовывая частое переплетение ребер рангоута. Если бы юноша выбрался на открытую галерею, его бы тут же сдуло сильнейшим ветром.

       Даже полностью загрузившись водой и углем "Серебряный орел" не мог проделать весь первый перелет до ближайшего поста на максимальной скорости. В горах он шел лишь на крейсерской, скользя по ущельям между вершинами, но, выйдя на равнину, разогнался почти до максимума. По мере расходования припасов корабль становился все легче и со временем поднялся к своему потолку в пять лиг. Воздух на этой высоте был уже достаточно разрежен. Поэтому все отверстия в корпусе тщательно загерметизировали, но воздух все-таки просачивался даже через промасленную ткань обшивки, и постепенно внутреннее давление начало падать. Кроме того заметно похолодало - пришлось даже включить паровое отопление.

       Абордажники всю дорогу сидели в кубрике. Было скучно и каждый развлекался на свой манер. Трорвль в основном играл в аршот - логическую игру на разлинованной на сто клеток доске. Он научился ей в казарме новобранцев и уже неплохо освоился с переменным успехом то проигрывая, то выигрывая у Эртля, Брагна и Гистера, которым тоже очень нравилась эта игра. Уберд с Валинтом и двумя другими ветеранами играли пара на пару в карты. Причем Валинт безбожно мухлевал и Уберд то ругал его, то защищал от попыток других игроков набить ему морду.

       На перевалочную базу прилетели через два дня темным вечером. Этой ночью никому поспать не удалось. До позднего утра корабль нагружали углем и накачивали водой. На этот раз загрузка была не полной - между первым и вторым постами всего восемьсот лиг, против тысячи четырехсот в первом перелете. Поэтому корабль сразу же набрал высоту в три лиги и разогнался до максимальной для него тридцатки лиг в час. С расходованием топлива он, под действием вытесняющей силы, поднимался все выше и к середине перелета опять забрался на пять лиг вверх.

       На второй перевалочной базе повторилось то же самое с одной разницей - они прилетели в полдень и грузились до утра. Перегон от второй базы до Центра мира был даже длиннее, чем первый - тысяча четыреста пятьдесят лиг. Под завязку нагруженный корабль вначале чуть ли не полз по поверхности, лишь постепенно набирая высоту.

       После бессонной ночи и тяжелейшего труда у Трорвля ныло все тело, но он нашел в себе силы выбраться на галерею. По приказу вахтенного матроса он перед этим привязался линем к специальной скобе возле люка. Ветер надавил так, что моментально сбилось дыхание. Из глаз брызнули слезы. Трорвль судорожно вцепился в перила фальшборта, чувствуя, как его буквально отдирает от них. Повернулся спиной к ветру и посмотрел вниз. Корабль летел на высоте меньше сотни метров над слегка всхолмленной равниной. К югу поднимались пологие скаты Граничных гор. За ними начиналась Карапатрасцкая пустыня. Но уже здесь степь была совершенно не такой, к какой он привык. Клочки жухлой травы, проплешины песка. Безжизненная и безрадостная картина.

       Трорвль подумал об Аррисии. Где она сейчас? Что с ней? Она уже два месяца назад должны была родить. Каково ей, с маленьким ребенком? Наверное, племя уже обосновалось на летней стоянке, где-то там в бескрайней степи. И все-таки хорошо, что он не взял ее в свое долгое и тяжелое путешествие. Теперь юноша понимал, что не смог бы защитить ее, не смог бы довести до предгорий. Думать о своей любимой было горько. Вряд ли он когда-нибудь увидит ее еще раз. Конечно, он мечтал когда-нибудь прилететь за ней на воздушном корабле, забрать на пиратскую базу, но мечты эти были неосуществимые. Да и захочет ли она порвать со всем своим прошлым, покинуть род, всех своих близких и друзей.

       Но, все-таки он мечтал.

       Трорвль простоял еще несколько минут, до боли сжимая поручень, и вернулся внутрь корабля.

       Опять потянулись двое с половиной суток безделья. С неуклонно падающим давлением и похолоданием. И вот, наконец-то, вечером двенадцатого числа одиннадцатого месяца весны они приземлились в небольшом городке в сотне лиг от Перекрестка надежд.





Крещение бронзой.


    23.11.В.995

    Центр Мира.


       - Кареты выехали!

       Посыльный сильно запыхался. Он согнулся, уперев руки в колени и тяжело дыша.

       - Саандор, вперед на телеграф! - скомандовала Лайана второму посыльному.

       Итак, операция началась.

       Дядюшка Шиинар покидает страну. Сейчас три нагруженные золотом кареты и пять набитых охранниками дилижансов движутся по темным вечерним улицам в сторону воздушного порта. Шиинар думает, что это самый опасный этап его бегства, поэтому нанял полсотни наемных охранников. Плюс, наверняка договорился с городской стражей.

       Ладно, пусть себе едет. Лайана и не собиралась нападать на своего "любимого" родственничка на земле. Правда, в воздухе его корабль должен встретиться аж с целым военным бригом ФНТ. Вот только по недавно подписанному договору между Федерацией и Центром Мира военные корабли фанатов не имеют право залетать вглубь территории и даже от побережья вынуждены держаться не менее чем в 30 лигах и на расстоянии не меньше двухсот лиг от городов Перекресток надежд, Светило и Берег счастья. ФНТшники никогда не нарушают договоры. Поэтому встретить корабль Шиинара они могут лишь где-то напротив Райского пляжа.

       Лучшим вариантом для пиратов было бы перехватить тихоходный грузовой барк на этом участке. Вот только обнаружить идущий без огней воздушный корабль ночью очень трудно. Тем более что старый торговец выбрал безлунную ночь - у Сини и Янтаря новолуние. А утром корабли уже повстречаются где-то над Океаном, и драться придется не только с торговцем, но и с боевым кораблем ФНТ.

       Но решение у этой проблемы есть.

       Сейчас посыльный Шиинара доедет до телеграфной станции и отправит в Райский пляж сообщение. А сразу же вслед за этим свое сообщение отправит и Лайана.



       Двадцать одна телеграфная вышка последовательно промигали световыми семафорами. Две телеграммы преодолели двести пятьдесят лиг за полтора часа. Кабели Электрического телеграфа в Центре Мира только начали прокладывать, и в строй вошла лишь первая линия - между Перекрестком надежд и столицей. Это немного усложнило дело. За то время, что сообщение шло по старой семафорной линии, барк торговца успел уйти почти на три десятка лиг и окончательно затерялся в ночи.



       На почтамте маленького городка с приторно-сладким названием "Райский пляж" телеграммы ждали.

       Статный молодой человек с военной выправкой неторопливо расписался в получении и вышел из здания. Пожилой невзрачный клерк, сидящий в том же зале, проводил его взглядом и подошел к конторке.

       - Не подскажете, а для меня сообщение еще не пришло?

       Служащий порылся в бланках, которые ему несколько минут назад принесли, и один из которых он только что отдал молодому господину.

       - Беегод, - подсказал свое имя клерк.

       - Да, для вас тоже есть. Распишитесь вот здесь.

       Клерк быстро расписался и скорым шагом вышел из зала. Кивнул вознице, стоящего рядом с почтамтом экипажа. Тот стеганул лошадей и, прогромыхав колесами по мостовой, пролетка понеслась в воздушный порт, где стоял в готовности к взлету скоростной торговый корабль с серебристым баллоном и двумя баллистами на скулах гондолы.

       Как только пролетка ворвалась на летное поле, Далкин приказал взлетать.

       За десять минут до этого молодой военный добрался до небольшой летной площадки у морского порта и подошел к зафрахтованному им катеру. Отдав несколько команд на хорошем центромирском, но с небольшим акцентом, он поднял катер в небо и направил его в сторону открытого Океана.

       Он не заметил, что в пяти лигах за ним в темном ночном небе следует, все больше набирая высоту, тень пиратского корабля.



       Через два часа, пришвартовавшись к барражирующему кораблю, молодой человек перебрался на его палубу. Перейдя на пиккано - государственный язык Федерации Независимых Территорий, он четко отрапортовал капитану и тот тут же скомандовал разводить пары. Катерок отшвартовался и отправился восвояси, а громоздкая туша ФНТшного брига начала постепенно ускоряя ход двигаться на восток - к месту встречи с кораблем Шиинара.

       В это время наблюдающий заметил высоко в небе приближающееся судно.



       Корабль ФНТ медленно двигался на высоте в лигу над Океаном. Он был основательно перегружен. Кораблю предстояло отконвоировать важного гостя Федерации к Сардацукашу, а это полторы тысячи лиг. Так что припасов требуется очень много. Но он все-таки попытался взлететь как можно выше. За пятнадцать минут, потребовавшихся "Серебряному орлу", чтобы сблизиться с ним он набрал потолок для его нынешнего веса - две с половиной лиги. Вот только легкий пират занял позицию на пол-лиги выше.

       И вниз, на беззащитный корабль, полетели "ежи". Великолепно натренированные стрелки пиратов уже со второго залпа продырявили смутно виднеющийся под ними баллон ФНТшника. Еще два залпа, и пробитый в четырех местах баллон перестал держать его в небе. Медленно набирая ускорение боевой корабль начал падать к поверхности Океана. "Серебряный орел" расположившись прямо над противником, сбросил вниз полсотни припасенных каменных глыб. Большинство импровизированных бомб прошло мимо и, поднимая фонтаны брызг, ухнуло в темную воду. Но, тех, что попали, было достаточно, чтобы во многих местах прорвать баллон, ткань и рангоут крыши гондолы и пробить тонкий дощатый настил палубы. Пять минут спустя все было кончено. На волнах покачивалось смутное пятно сдувшегося баллона накрывшего собой уходящий под воду воздушный корабль. Если бы не каменные бомбы, у того еще была возможность спастись. Гондола, если она не повреждена, вполне может плавать. Но глыбы базальта растерзали оболочку баллона, увеличив скорость удара о воду. К тому же они проломили в днище корабля огромные дыры, в которые тут же хлынула соленая вода.

       Далкин не стал дожидаться окончательной гибели врагов. "Серебряный орел" развернувшись, направился на восток.



       Они встретились на рассвете. Маленькая точка корабля Шиинара четко виднелась на фоне светлеющего неба. А вот корабль пиратов заметить было трудно - он терялся в еще темном на западе небосводе. Правда, вскорости его все-таки увидели, но и то тревогу не подняли - ведь как раз наступило время рандеву с бригом ФНТ.

       Когда в сером предутреннем сумраке разглядели, что корабль не совсем такой, каким должен быть, было уже поздно. Да и что мог предпринять тихоходный торговец? Сбежать? Попытаться добраться до берега? Ни то ни другое уже не успеть - слишком велика разница в скоростях. Оставалось одно - попробовать отбиться. Шиинар не сомневался, что пиратам известно, что за груз он везет - значит, сбивать его не будут. А на случай абордажа у него на борту было полтора десятка головорезов личной охраны, плюс три десятка матросов команды. Можно попробовать отбиться.



       Баллон торгового корабля приближался снизу. "Серебряный орел зашел почти вертикально сверху, чтобы не дать противнику ни малейшей возможности себя обстрелять. Теперь пиратский корабль, выровняв скорость, снижался, чуть отклоняясь вправо.

       Трорвль стоял у штурмовой баллисты, готовый в любую секунду десантироваться на вражеский борт. Перед ним маячила спина Клунба - одного из молодых кочевников пятерки Брагна. Его отряду и еще нескольким новичками из последнего набора предстояло десантироваться первыми.

       У баллист застыли стрелки. Обычно из штурмовых баллист стреляют сами абордажники, но в этот раз их заменили опытные бомбардиры. Слишком ответственное дело им предстояло, а дырявить торговца из главного калибра все равно никто не собирался.

       До покатого бока стодвадцатиметрового баллона рукой подать. Вот из-под него выглянул край гондолы. Стрелки приникли к баллистам и гарпуны один за другим устремились вниз. Девять из десяти попали в галерею, опоясывающую борт судна. Заскрипели лебедки, натягивая штурмовые канаты. Один гарпун вырвался, и, разбрасывая щепки, закачался в воздухе. Его и тот, которым промахнулись, спешно вытравливали, чтобы выстрелить снова.

       А отряд Брагна кинулся вниз. Они быстро заскользили к палубе барка. Туда, где сгрудились защитники корабля. Навстречу пиратам взлетели тяжелые арбалетные стрелы. Савнд - второй степняк из группы Брагна, словил стрелу в грудь. Инстинктивно сжал рычаг и застыл неподвижной куклой на половине пути. Вслед за ним получил стрелу один из новичков. Он схватился за пронзенный живот, позабыв о необходимости тормозить, и на полной скорости врезался в галерею, выломал пару досок и вместе с гарпуном закачался над бездной. Еще один новобранец, пронзенный двумя стрелами возле самого борта и, обмякнув, привалился к нему.

       Остальные пятеро смогли чудом избежать стрел и спрыгнули на метровой ширины галерею. Вернее четверо. Паргол - брат Гистера не успел отстегнуться и, пронзенный копьем, повис на канате.

       Четверо оставшихся в живых вступили в неравный бой.

       Но им на подмогу уже спрыгивала следующая волна - пятерка Уберда и еще двое новобранцев.

       Трорвль застегнул на канате тормозное устройство, и сильно оттолкнувшись, ухнул в пустоту. Ветер, до той поры пытавшийся сдуть его с палубы быстро летящего корабля, отшатнул юношу в сторону. Канат скользил рядом с лицом. Трорвль совершенно не тормозил, набирая все большую скорость.

       Воздух под ним как будто уплотнился, сильно тормозя спуск.

       Мимо него свистнули стрелы. Их было уже не так много как в первой волне. А третьей, скорей всего, вообще не достанется. Именно поэтому сначала десантировали новичков. Это было жестоко, но целесообразно. Первые две волны шли на убой. Они должны были принять на себя стрелы врага и связать его, хоть ненадолго, боем. А уже идущие вслед за ними ветераны довершат дело. Трорвль это прекрасно понимал.

       Их отряду повезло. Только Саброн схватился за проткнутое бедно. Но это не помешало ему приземлиться. Да Валинт сумел спастись от двух стрел, спрятавшись за трупом Савнда, висящего на середине каната. Маленький пират так и съехал, прячась за убитым товарищем.

       Уже подлетая к палубе, и изо всех сил тормозя, Трорвль увидел, как спустившийся по его тросу первым Клунб получил страшный удар топором по голове и, перевалившись через фальшборт, улетел вниз.

       Сильный толчок подогнул ноги Трорвля. Он заученным движением отстегнул тормозное устройство, отбил падающее сверху лезвие меча и метнувшись вперед, насадил на свой клинок чье-то тело. Боковым зрением он увидел, что спускавшийся по канату Паргола новобранец, перебираясь через труп соратника, схлопотал саблей по бедру, и, пытаясь избежать ранения, сорвался вниз, закувыркавшись на пути к Океану.

       А высоко над ним за штурмовые канаты цеплялись лучшие из ветеранов во главе с Рурардом. Их было семеро. Еще один гарпун защитники вырубили топорами вместе с куском настила, а из двух гарпунов, что успели вытравить и пустить вновь, зацепился только один.

       Но это была не беда. Беда была в другом.

       Опытный капитан грузового барка совершал сложный маневр. Он сбросил пяток гроссов балласта и дал разворот вправо. От этого его корабль стал подниматься и подползать под "Серебряного орла", ослабляя его канаты и закрывая баллоном гондолу.

       - Право на борт! Сбросить балласт! - прокричал Далкин, повторяя маневр противника.

       - Нет, капитан! Это обманка! - закричал навигатор.

       - Исполнять! - рявкнул Далкин. Но тут же понял, что действительно ошибся.

       Хитрый торговец резко повернул влево и взял полный ход. До этого, оказывается, он шел не на пределе, оставляя себе возможность для таких вот действий. И, что страшнее всего, он приказал полностью открыть все клапаны на баллоне. И теперь его корабль удалялся вперед и влево, да еще и опускался вниз, а "Серебряный орел" уходил вправо и отставал. Матросы на лебедках, до того спешно вытягивающие провисавшие канаты, еле успели начать их, наоборот, стравливать. Но недостаточно быстро. Ближний к носу гарпун вырвался из досок настила. К счастью, отряд Рурарда за секунду до этого вихрем пронесшись по сначала провисшим, а затем натянувшимся струнами канатам, успел достичь палубы и вступить в бой, А вот следующая волна абордажников только цеплялась тормозными устройствами. Лишь трое из уже спрыгнули вниз. Но долететь до точек приземления уже не смогли.

       Второй гарпун выдрал кусок досчатого настила и, спружинив, взлетел высоко вверх, чуть не продырявив баллон торговца. Третий удержался, но не выдержал канат. Он лопнул посередине и абордажник, спускавшийся по нему, не успел затормозить. С громким криком он сорвался в тысячеметровую пропасть. Впрочем, у него еще была надежда остаться в живых. Опытный пират распростерся в воздухе, замедляя падение. Он уравновесил скорость сорока лигами в час и, сгруппировавшись перед самым падением, вошел в воду "солдатиком", а через минуту выплыл на поверхность слегка оглушенный, но живой.

       Двоим другим абордажникам повезло больше. Их канаты не оборвались - гарпуны выломали доски галереи, и пираты закачались под днищем своего корабля.

       Каждый высвобождавшийся канат рывком раскачивал гондолу. Штурмовые канаты сплетены из волокон травы сандарики. Они толщиной в два пальца и выдерживают нагрузку в добрых три гросса.

       Держась за поручень Далкин смотрел на палубу вражеского корабля, где остатки первых трех волн абордажников сражались в неравном бою против головорезов Шиинара и команды торговца. Скрипнув зубами, адмирал приказал:

       - Разворот влево! Клапаны на полную! Машина, прибавить на четверть!

       - На треть! - возразил навигатор.

       Далкин зыркнул на него злым взглядом.

       - На треть! Коотал, принимай управление судном!

       И, сжав кулаки, отошел в сторону. Вот когда сказалось то, что он не мог принимать участия в тренировках. Далкин чувствовал, как плохо слушается его корабль, как не хватает ему элементарного опыта. Его навигатор тоже был далеко не ассом, но все-таки почти сезон учений сделал его достаточно неплохим шкипером.

       К счастью Далкин был очень хорошим капитаном и адмиралом - он мог вот так, когда необходимо уступить управление тому, кто умелее его.

       "Серебряный орел" начал сложную игру с кораблем торговцев, целью которой было как можно скорее догнать его, зацепить гарпунами и спустить на палубу остальных четырнадцать опытных абордажников. Ровно столько, сколько в эту секунду оставалось в живых бойцов авангарда. Его абордажная команда потеряла уже восьмерых, в том числе двоих за то время, что они совершали последние маневры. И еще один плавал в теплой океанской воде.



       Напротив Трорвля - двое врагов. Поджарый быстрый боец из охраны корабля и здоровенный, но немного тормознутый матрос. Жиденькая цепочка абордажников, растянувшаяся на сорокаметровой галерее правого борта не являлась строем, против каждого пирата было по нескольку противников. Они проделали множество рваных отверстий в ткани борта, и, протискиваясь между ребрами рангоута и уходящей к баллону сетью тросов, атаковали изнутри судна, стараясь облепить абордажников, раздавить их численным перевесом.

       Сильный боковой ветер тяжело хлопал обрывками промасленной ткани за спинами врагов, заставлял наклоняться вбок, ему навстречу. В трех метрах по ходу от Трорвля дрался Валинт. Только что ему удалось ранить одного из двух наседавших на него матросов. Второй нанес мощный удар в голову маленькому пирату. Но тот со своей фирменной стремительностью нырнул под топор, и быстрым взмахом сабли вспорол врагу живот. Не останавливаясь, юркнул в прореху в стене. А через секунду один из противников Трорвля - тот самый здоровенный матрос, как-то неестественно замер и, не сгибаясь, рухнул влево, убитый молниеносным выпадом в спину. И теперь наемник Шиинара оказался против двоих пиратов. Он отступил назад, вставая в оборонительную стойку. Ветер развивал его волосы и заставлял щуриться. Трорвль приготовился нападать, но резкий рывок за правый рукав заставил отвлечься.

       Валинт обратив таким образом на себя внимание Трорвля нырнул внутрь корабля. Трорвль последовал за ним, оставив недоумевающего охранника снаружи.

       Темнота и грохот. Трорвль и Валинт оказались в центре судна - машинном отделении. Прямо перед ним решетчатая ферма металлической мачты, что уходит под острым углом через потолок и дальше в сторону и вверх, неся на себе один из воздушных винтов. Внутри конструкции бешено скользит цепная передача. За Мачтой переплетение каких-то механизмов, труб, тяг. А в глубине помещения - выпуклый бок корабельного сердца - паровика, облепленного множеством трубок, приборов, каких-то устройств. Все кругом стучит, лязгает, шипит.

       И в этой громыхающей темноте идет бой.

       Оказывается, Валинт был не первым, кто решил перенести сюда сражение. Трорвль заметил Гистера, самого Рурарда и еще одного ветерана, которые обменивались ударами с пятеркой противников. Внезапно в дальнем углу помещения промелькнула стремительная тень. Эртль пару раз кувыркнулся по полу и вскочил на ноги. За ним в прореху сунулись двое матросов. Но глаза Трорвля уже немного адаптировались к темноте, а у них нет. Юноша кинулся на помощь другу и смог достать замешкавшегося торговца прямым выпадом куда-то в грудь. Другой отпрянул наружу. В то же время, Валинт ловко вскарабкавшись по металлическим конструкциям, спрыгнул на спину одному из охранников, взрезая широким взмахом горло. Теперь защитников было четверо против шести.

       Эртль подскочил к Трорвлю. Азартно блестя глазами, крикнул в самое ухо, перекрывая какофонию механизмов:

       - Наружу! Уберда выручим!

       Трорвль кивнул, и они опять выскочили в показавшееся нестерпимо ярким утро. Упругий ветер отвесил оплеуху, но юноши повернулись к нему спиной и, подгоняемые им, кинулись к своему командиру, с огромным трудом отбившемуся от троих врагов. Налетели на них сбоку и буквально смели. Буквально, потому что крайний из матросов, неловко обернувшись, не смог удержать равновесие и ухнул за борт. Второго Эртль саданул в бок и тот скорчился на палубе. Последний отступал, отбиваясь от града ударов, который обрушил на него Уберд. Но рядом с ним встали еще двое вражеских бойцов, только что разделавшихся с кем-то из пиратов. Они встали непробиваемым строем, полубоком, перегородив узкую галерею и выставив вперед клинки.

       - За мной! - крикнул Эртль, ныряя в темноту машинного зала. Трорвль и Уберд метнулись за ним.

       Здесь за это короткое время ситуация основательно изменилась. Враги потеряли троих, разменяв их на одного абордажника из отряда Рурарда. Но на подмогу к защитникам пришло еще четверо, плюс те трое, что бросились сюда вслед за Трорвлем. А к пиратам добавился только Брагн. Молодой кочевник зажимал рукой рану на боку, но продолжал сражаться. Число противников было почти равное, но пираты гораздо лучше умели драться в тесных закоулках, и это решило дело.

       Перепрыгивая или подкатываясь под механизмами, неожиданно выскакивая из-за них, абордажники быстро уполовинили число противников. Те отступили к передней части корабля, в коридор, пересекающий его с борта на борт между жилыми помещениями и машинным залом.

       - Вы, двое - за мной! - Рурард указал окровавленным клинком на Эртля и Трорвля. - Остальные, сдерживайте их!

       И они втроем устремились в хвост судна, в грузовой отсек. А оставшиеся четверо абордажников расположились в машинном отделении, ожидая, когда на них навалятся по-настоящему.

       А до этого оставались, казалось бы, считанные минуты.

       Потому что бой на галереи почти завершился. Только трое пиратов ветеранов еще оставались в живых. Каждый собрал на себе целую гроздь матросов, и с трудом успевал от них отбиваться. Горец Саброн из команды Уберда лежал на палубе с рассеченной головой. Раненая стрелой нога подвела парня, не позволила вовремя уклониться от меча.

       А защитников корабля - еще почти три десятка. Многие из них были ранены, и все основательно устали. Но пока что они явно побеждали. Пока.

       Потому что "Серебряный орел" неуклюже перевалился через спину в два раза большего, и еще более неповоротливого торгового барка и уже выцеливал десятком абордажных баллист левого борта пустующую левую галерею. И полтора десятка опытных головорезов с нетерпением ждали возможности отомстить за товарищей.



       Грузовой отсек был заставлен штабелями товаров. Шиинар загрузил корабль под завязку, стараясь вывести с собой все, что не успел в спешке распродать. В помещении был полумрак. Свет шел из открытого погрузочного люка. На его фоне виднелась фигурка, с трудом что-то тащившая к распахнутому отверстию. Рурард бросился вслед за ней. Трорвль и Эртль последовали за горцем. Они нагнали торговца, когда тот уже был у самой кромки. Это был пожилой, но крепкий худощавый господин в дорогом костюме. К своему животу он прижимал небольшой, но видимо очень тяжелый мешок.

       Рурард и ребята замерли напротив него в паре метров, наставив на него заляпанные кровью бронзовые жала.

       Тот криво ухмыльнулся, процедил сквозь зубы:

       - Передайте Лайане, привет! Жаль я тогда не задавил ее вместе с родителями. Хотел, чтобы их отродье сдохло в каком-нибудь портовом борделе.

       И "дядюшка" Шиинар сделал шаг назад в распростершуюся пустоту, прижимая к себе мешок с монетами. Он успел сбросить за борт почти половину своего золотого запаса. Пол гросса драгоценного металла - пятьсот тысяч "глобусов" ушли на дно Океана. Но еще столько же осталось в трюме.

       Трорвль и Эртль не участвовали в окончании боя. Они стояли возле оставшихся мешков с монетами, охраняя их. А Рурард вернулся к абордажникам и возглавил стремительный штурм, когда десантировавшиеся пираты, совместно с усталыми и израненными бойцами первого натиска перебили всех оставшихся защитников торгового корабля.

       Пираты потеряли семнадцать человек. Из первой волны выжили только Гистер и Брагн, из второй четверо бойцов пятерки Уберда.

       Сразу же после боя "Серебряный орел" спустился к поверхности Океана и подобрал до сих пор плававшего там абордажника.

       На захваченный барк перебралась призовая команда и оба судна не торопясь направились к берегу.

       Операция была завершена, к сожалению не совсем так, как планировалось. Была сброшена в пучину Океана половина золота. Пираты понесли тяжелые потери.

       И слишком легко погиб Шиинар. Впрочем, это Далкина не особо расстроило. Конечно, Лайана будет недовольна, но адмиралу не очень хотелось, чтобы его любимая замарала себя жестоким убийством. А то, что смерть Шиинара была бы очень долгой и мучительной, он не сомневался.

       Гораздо больше Далкина мучила досада на самого себя. На то, что из-за его неумелого управления кораблем погибло столько ребят из абордажной команды. С этим надо что-то делать. И адмирал окончательно решил изменить традиции и построить командование своим кораблем по опыту ФНТ. Вот только где бы найти хорошего шкипера?



       Трорвль сидел, привалившись к стенке кают-компании, и бездумно смотрел вперед. Все тело ломило от усталости, болело раненое плечо. Он не мог вспомнить, когда и кто его зацепил. Немного кружилась голова. Рядом с ним так же сидели его друзья. Отряд Уберда. Теперь их было не пятеро, а шестеро. Вместо погибшего Саброна к ним присоединились Брагн и Гистер - их пятерку решили не восстанавливать.

       Ну вот - все они считаются ветеранами.

       Трорвль усмехнулся. Всего один бой и такое изменение в статусе. Он прекрасно понимал, что выжил лишь чудом и до настоящего ветерана ему еще очень-очень далеко. Но что-то в нем изменилось. Этот бой был совсем не таким как Побоище. Тогда было муторное чувство безысходности и бесцельности происходящего. А в этот раз ужас почти не ощущался за той волной возбуждения и даже азарта жестокого сражения против ясного врага, плечом к плечу с настоящими друзьями.

       Трорвль чувствовал, что перестал плыть по течению, которое несло его целый сезон. Он доплыл до дома.


История третья. Вне закона

Я - Талиса Канода.



05.01.О.995

Город Талинар, Независимая Территория Арлидон, ФНТ.


       Я устроилась в тенистой рощице на берегу речки Талинарки. Прохладный ветерок напоминал, что уже началась осень. Но Сол все еще вовсю жарил, и укрыться от него в теньке было приятно.

       Я, как всегда взяла с собой книжку, но сегодня как-то не читалось. Поэтому я просто так сидела, опершись спиной о ствол дерева, и думала о всяком разном. Я очень люблю вот так проводить время. Когда уроки все сделаны, а до темноты еще куча времени и можно где-нибудь посидеть, почитать хорошую книжку или просто так подумать ни о чем. Это стало моим спасением прошлым летом.

       Вы не представляете, как это страшно, грустно и тяжело четырнадцатисезонной домашней девочке оказаться в чужом городе за триста лиг от своего родного Баладора!

       Поступать я приехала вместе с папой. Он решил все формальности, заполнил за меня документы. Потом прождал полдня, пока я сдавала вступительный экзамен, и вместе со мной волновался, ожидая результата. А, когда вывесили списки поступивших, схватил меня в охапку и закружил прямо на глазах у оторопевших от этого абитуриентов. Потом он передал плату Семьи за первый курс и устроил меня в общежитие. Вечером мы сходили в местный ресторанчик и отпраздновали начало моей самостоятельной жизни. Папа оставил немножко денег и уехал домой вечерним дилижансом. Он ведь и так с трудом и скандалом вырвал себе отпуск, чтобы съездить со мной.

       А я осталась в совершенно чужом городе, в Летном Лицее, о котором так сильно мечтала и который теперь так сильно меня пугал.

       Мне просто необходимо было найти что-нибудь устойчивое, то, что поддерживало бы меня.

       И я открыла для себя удовольствие от таких вот посиделок с книжками. Я нашла множество укромных уголков в окрестностях лицея. Да и в самом лицее тоже. Например, на чердаке старого корпуса - там было чуточку страшно, сумрачно и пыльно. Но я очистила пятачок возле окошка в крыше, притащила ветхий старый матрац и свила гнездышко на случай непогоды. Это так здорово, когда идет летний ливень, а ты сидишь, укутавшись в одеяло, и при свете масляной лампы читаешь что-нибудь про путешествия или воздушных пиратов.

       Хотя для большинства девочек из моего класса такое, наверное, странно и дико.

       Я так ни с кем и не подружилась. Догадываюсь, что меня считают занудой и зубрилкой. Но я же не виновата, что учеба так легко мне дается! Особенно точные науки. С детства я очень хорошо считаю в уме, а задачки по физике или навигации как-то сами складываются в голове. Иногда я ловлю себя на том, что знаю ответ, только-только прочитав условия, а потом приходится долго подгонять под него решение. Хотя, наверное, дело не только в учебе. Я, и в самом деле, очень стеснительная и даже робкая. Понимаю, что это неправильно и завидую веселым и открытым девчонкам, но ничего не могу с собой поделать. Для меня первой подойти и заговорить, или попросить в чем-нибудь помочь так же трудно и невозможно, как саму себя за ухо укусить. А проявлять инициативу и налаживать со мной отношения никто не стал. Вернее, сначала пару раз пробовали, но я так робела, что меня оставили в покое. Тем более что я здесь совсем чужая.

       Кроме меня, конечно, еще есть ребята и девочки из других городов. Талинарский Летный Лицей - очень известное учебное заведение. Единственный лицей в Арлидоне, который готовит командный состав для торгового флота. И, кстати, единственный Летный Лицей во всей ФНТ, куда берут на учебу девушек. Это только у нас в Независимой Территории Арлидон женщины имеют почти такие же права, что и мужчины. Традиции еще из тех времен, когда мы были западной провинцией Большого Арлидара. И эти обычаи даже девять периодов, что мы были под властью Клана Балло Эндо, не смогли изменить.

       Ой! Я говорю: "мы, арлидонцы"! Смешно, правда? Ведь я сама - пиккури, из Великой Семьи Потонти, которая входит в тот самый Клан Балло Эндо. Это, и мое сдвоенное пиккурийское имя - Талиса Канода, тоже здорово от меня всех отталкивают. В нашем классе еще только один мальчик из пиккури, все остальные - арлидонцы, то есть - те же арлидарцы. И к ФНТшникам относятся не очень хорошо. Как-никак, мы их пятьдесят два периода назад завоевали, оторвали от Арлидара, оккупировали. Ну да, потом, когда Клан Балло Эндо был задавлен соседями, мы потеряли контроль над завоеванной территорией и местные устроили тихое восстание - просто вытеснили из управления ФНТшников. Опять сделали государственным языком арлидарский, вернули старые законы и обычаи. Только с самим Арлидаром объединяться не стали. Тогда бы их опять задавили ФНТшные кланы. Так и образовалась двадцать третья Независимая Территория - Арлидон. Сами понимаете, особой любви к ФНТ здесь не испытывают. А после того, как прошлым летом был аннексирован Арлидар, антипатия усилилась, и особенно сильно она выросла в последние два месяца, когда в горах Граничного полуострова поднялось восстание.

       А я, как видите, все время путаюсь, то говорю "мы", то "они". Чего уж тут, если я и думаю сейчас на арлидонском! Дома-то мы общаемся обычно на пиккано - государственном языке Федерации Независимых Территорий, но и в школе, и с подружками я всегда разговаривала на арлидонском, вот и привыкла.

       Вот. Так о чем это я? А, ну да, о том, что ко мне в классе относятся как к чужой. Нет, никто не задирает и не пристает. Наоборот, иногда просят помочь решить задачки или списать. Но не часто. Я никогда не отказываю, но, наверное, это трудно и неинтересно просить о чем-то такую вот замкнутую девочку, лучше у друзей-подружек ответы поискать. Так что меня просто не замечают. Я тихой мышкой сижу в дальнем уголке класса, прилежно учусь, на большой перемене в одиночестве ем принесенную с собой еду. И наблюдаю со стороны за школьной жизнью. Если честно, немножко завидно смотреть, как одноклассники собираются в дружные группки, как парни и девушки заводят отношения и старательно пытаются это скрывать. Но я, наверное, не стала бы своей, даже если бы этот лицей был в моем родном городе. У меня ведь и в школе особых подружек не было, так, несколько приятельниц. Только во дворе были друзья, и то, постепенно мы отдалялись друг от друга.

       Вот такая жизнь у меня была все это лето. Она изменилась в начале одиннадцатого месяца.

       Я и думать не могла, что выпускные экзамены за первый курс перевернут мою судьбу. Ну да, я сдала их очень хорошо. Все предметы, кроме физкультуры и трудов на семь баллов. А тест по профильному предмету - навигации я написала на 49 из 49. В этом ни в моем классе, ни в параллельном, ко мне и близко никто не приблизился. Я была очень собой довольна. Конечно, пока что это лишь основы навигации. Еще весь следующий курс у нас будет общее образование по всем специальностям и лишь на третьем и четвертом нас разделят на группы по профилю. Но все равно было очень приятно.

       И домой я уехала в замечательном настроении. Дилижанс от Талинара до Баладора ехал трое суток, и с каждым днем во мне росла радость. Каникулы! Снова дома! Встречусь с родными и подружками! И - Океан!

       Я по нему тоже очень соскучилась. Талинар расположен вдали от побережья. А я так люблю наш приморский городок! Особенно летом. В прошлом периоде весной мне исполнилось десять сезонов, и я наконец-то научилась хорошо плавать. И все лето, чуть ли не каждый день бегала на пляж. А потом долгие осень, зиму и большую часть весны мечтала о купанье в Океане. Но ничего не получилось. Всего несколько раз сходила на море в самом конце весны. Но Океан был еще прохладным. Зимнее круговое течение с запада, от полярной шапки сильно остужает воду. И обычно она достаточно прогревается только ко второму летнему месяцу. Но в это время я уже была в Лицее.

       Поэтому, приехав на каникулы, я на следующий же день пошла на пляж.

       И жутко застеснялась.

       В Талинаре я почти не загорала. Купалась в местной речке редко, и старалась выбирать укромные лесные местечки, укрытые от Сола. Да и занятия у нас оканчиваются уже после обеда, плюс домашнее задание, которое я всегда прилежно делаю. Так что до речки я добиралась уже ближе к вечеру.

       А вот днем под белые лучи Сола время от времени попадала. И теперь, оставшись в купальнике, я страшно застеснялась - ноги ниже коленей, руки и лицо с шеей у меня загорели нормально, а вот все остальное тело было белехоньким! Мне просто ужас как захотелось натянуть коротенькую купальную юбочку до коленок, а топик до живота. Жалко они не могут так растягиваться. Мне казалось, что все на меня смотрят. И покраснев так, что ушам стало горячо, я стремглав бросилась в волны. И долго там приходила в себя. Но Океан - это чудо, он лечит любые переживания. И, хорошенько наплававшись, я выбралась на мелкую гальку пляжа и в изнеможении на нее бухнулась. Так я провела целый день.

       Вот ведь дура!

       Я ведь сама смеялась над отдыхающими, что приезжают к нам летом из северных городов. Как они, дорвавшись до южного Сола, в первый день обгорают до вида ошпаренной макрели а потом мучаются. Ага. Следующие два дня я пролежала с высокой температурой. Все тело жгло, было ужасно больно поворачиваться и даже укрываться легкой простыней. Мама мазала меня какими-то мазями, меняла на лбу холодный компресс. Папа, приходя с работы, устраивался невдалеке и читал мне вслух книжки, как это мы любили делать в детстве. Днем забегал двоюродный брат Карано Даро и рассказывал разные интересные истории. В общем, все меня дурочку жалели и обихаживали.

       И, что вы думаете? Правильно, на третий день я опять пошла на море. Правда в этот раз, наученная горьким опытом, я упросила Карано и мы с ним отправились на вечернее купанье. Мы до ночи плавали и валялись на пляжу, болтая о всяком. У меня такой замечательный брат! Он на сезон меня старше. Сейчас на третьем курсе морского Лицея - будет судовым механиком. Он веселый и открытый. И всегда очень заботливо ко мне относился. Вот бы встретить парня похожего на него. Ой! Тихо-тихо - тут даже намеков на мысли быть не должно. Даже капельку подумать о своем двоюродном брате, как о парне - недопустимо. По законам связь даже между троюродными родственниками - тяжелейшее преступление и карается лишением всех прав - то есть скорой смертью или рабством. Считается, что выходить замуж за родственников до седьмого колена не хорошо. Каждый ФНТшник прекрасно знает свою генеалогию и Семьи, когда договариваются о свадьбе, тщательно сверяют генеалогические древа супругов, чтобы в них не было пересечений. И, найдя их, могут даже отменить свадьбу. Такие уж законы.

       А жалко, Карано...

       Ну, может быть, правда, повстречаю когда-нибудь похожего на него юношу? Вот бы в Лицее... Но кто же будет со мной, такой боязливой знакомиться? То есть, нет, пытаются знакомится иногда. Я потому Карано и упросила составить мне компанию, что опасалась, как бы кто-нибудь не начал ко мне приставать. Потому что я, на самом деле, очень боюсь этого. Как-то не по себе становится, и замирает все внутри.

       Ох, ладно, лучше об этом и не думать, слишком смутительно.

       Вот так и начались мои каникулы. Они очень быстро промелькнули, оставив в памяти калейдоскоп приятных и радостных воспоминаний.

       Но, все хорошее когда-нибудь кончается. И двадцать шестого числа последнего двенадцатого месяца лета я села в дилижанс до Талинара. Настроение было паршивое. Прощаясь с родителями и братом, я разрыдалась. Меня утешали, но как-то скованно. И правильно, как тут утешать? Все равно я не откажусь от своей мечты о небе, все равно уеду и вернусь лишь на следующие каникулы в самом конце осени. Да и то ненадолго - после второго курса нас ждут две декады практики на воздушном корабле. И будет почти что зима. Неприветливый серый океан, дожди и штормы. А Следующие лето... Мне тогда уже исполнится восемнадцать. Я закончу Лицей, и, наверное, получу должность помощника навигатора на каком-нибудь корабле. Что тогда будет, как? В любом случае эти каникулы больше никогда не повторятся.

       Эти хмурые мысли перекатывались у меня в голове всю дорогу. Приехав, я поселилась в своей комнатке, где кроме меня жили еще три девочки, с которыми я так и не подружилась. И в первый день осени на занятия я пришла грустная. Все кругом радовались встрече после каникул, поздравляли друг друга с Осенним праздником, а я сидела в своем уголке и печально на это смотрела.

       На перемене, после первого урока я скрестила перед собой руки и улеглась на них лицом. Закрыла глаза.

       - Талиса Канода? Да вон она на парте развалилась, - услышала я насмешливый голос одной из своих одноклассниц.

       - Благодарю, - ответил ей тонкий, но какой-то звучный девичий голос.

       В моем направлении процокали каблучки. Я подняла голову и снизу вверх уставилась на невысокую стройную девочку моего возраста, с видимым интересом разглядывающую меня. Она носила обычную лицейскую форму - тупоносые туфли, белые чулки, бордовую юбку и курточку, наброшенную на светло-салатную блузку. Но, почему-то было ощущение, что она одета в изысканный наряд. Какое-то врожденное умение подавать себя... Впрочем, это относится и к внешности. У нее были темно-темно-серые прямые волосы, увязанные в два хвостика по бокам, немного треугольное лицо с узким четким подбородком, небольшим тонкогубым ртом, немного остреньким вздернутым носиком и большими карими глазами под почти черными, резко очерченными бровями. Казалось бы - ничего особенного, но девушка была ослепительно красивой!

       Я несколько раз видела ее. Она училась в соседнем классе и была там, похоже, весьма популярной личностью. Вот только имени не помню.

       - Ты, Талиса Канода? - не то спросила, не то утвердила она все тем же резковатым голосом.

       - Да, - отозвалась я.

       - Чиируна из семьи Арно, - представилась она. - Мне надо с тобой поговорить. После уроков возле старого корпуса.

       - А? Да... Хорошо, - я так растерялась.

       Девочка кивнула и стремительной походкой вышла из класса провожаемая взглядами моих одноклассников. А я еще долго смотрела на закрытую дверь, пытаясь понять: "что это было?".

       В этот день моя судьба совершила крутой разворот и встала на новый курс.



    

Корабли Федерации


    07.01.О.995

    Лодан-Хор - cтолица ФНТ.

       - Я слушаю вас, Сиено Калоди, - Алон Бэлла, все так же развалясь в кресле благосклонно кивнул вытянувшемуся перед ним в струнку средних лет чиновнику.

       - Господин советник, я подготовил доклад воздухоплавательного отдела, возглавляемой Вами службы коммерческой безопасности.

       - Хорошо, Сиено, положите бумаги на стол. И расскажите кратко, в тезисах, о чем он.

       - Да, господин советник, - начальник воздухоплавательного отдела сделал три шага вперед, положил на край обширного совершенно пустого стола перевязанную тесемками голубую папку. Не оборачиваясь, отшагнул опять к середине кабинета.

       Секунду помолчав, быстро облизнул тонкие губы и принялся излагать суть своего доклада:

       - Первое. По мнению экспертов нашего отдела, пиратские корабли флотилии Далкина в большинстве своем могли быть построены на верфях Центра Мира. Или переоборудованы из торговых кораблей постройки Арлидара и того же Центра Мира. Однако, некоторые особенности конструкции, линии обвода корпусов гондол, материалы, использованные в обшивке баллонов, наводят на мысли о других источниках.

       - Источник кораблей... - Задумчиво перебил его Алон Бэлла. - Очень поэтично. Я полагаю, вы произвели анализ, откуда он течет?

       - Да, господин советник! К сожалению, у нас очень мало информации о так называемых странах Востока. Но те сведения, которые удалось собрать через торговцев уважаемому главе отдела технической разведки Косиро Банини указывают на то, что больше всего корабли пиратской флотилии похожи на суда, изготовляемые в городе Котелок и государстве Клинок. А флагманский корабль "Серебряный орел" очень напоминает малый рейдер Святой Белой Империи.

       - Вот значит как, - Алон Бэлла пробарабанил пальцами по краю стола. - Я предполагал нечто подобное, потому и дал вам задание провести тщательный анализ. Насколько точны ваши выводы?

       - К сожалению, господин советник, как я говорил, у нас очень мало информации о технике восточных государств. Сами знаете, торговые контакты с ними очень-очень редки. Но вскорости мы рассчитываем значительно пополнить сведения. В миссии Федерации по приглашению в Экспедицию есть люди, которые работают на возглавляемое Вами ведомство, и мы с господином Косиро Банини потребовали от них максимально внимательно изучить воздушные суда Востока.

       - Понятно. Как я помню, миссия должна возвратиться в середине следующего месяца?

       - Да, господин советник.

       - Тогда организуйте дополнительные исследования и доложите мне уточненные результаты. Что по второму вопросу?

       - Смею вам сообщить, что все идет по плану. Оба судна были заложены на верфи Кра-Нитона как резервные корабли Экспедиции. В настоящее время их постройка завершается. Вероятнее всего корабли поднимутся в воздух к концу следующего месяца. Как было запланировано, они окажутся не нужны для Экспедиции, и их уступят для нужд нашей службы.

       - Хорошо, Сиено. Я надеюсь, вы, совместно с отделом дальней разведки уже готовите команды и все необходимое для полетов?

       - Конечно, господин советник!

       "А я уже подготовил тех, ради кого корабли строились, - подумал Алон Белла. - Настолько, насколько вообще возможно подготовить агентов для внедрения в совершенно чужие страны, о которых так мало известно. Правда, в настоящее время один из этих людей задействован в операции. Но, надо же проверить, на что он способен, перед тем как отпустить его в такой далекий и долгий одиночный полет".

       Как же жалко, что вести эту игру предстоит не ему! Да, Экспедиция - это очень важно, и невероятно интересно, но сейчас бы он предпочел остаться на своем посту.






Зависть черная и белая.


    08.01.О.995

    Город Талинар, Независимая Территория Арлидон, ФНТ.

       Завершающим уроком в последний день первой учебной декады была жемчужеграфия. Обычно Чиируна слушала учителя Бальнера вполуха. Она и так прекрасно знала этот предмет. С раннего детства она зачитывалась книжками про путешествия, мечтала стать шкипером исследовательского корабля, и самой вести его к далеким странам. Увидеть зеркальный город Тунарамах, бескрайнюю степь Зеленого Каганата, побывать в Центре мира, и, конечно же, облететь каждую из сорока одной стран Востока, названия которых она могла без запинки перечислить. Ну и, конечно же, пронестись над заснеженными таежными просторами Святой Белой Империи, и над ледниками таинственного Ледяного Дола...

       Но все эти мечты блекли перед темой сегодняшнего урока.

       - Как вам наверняка известно, совсем скоро начнется Великая Экспедиция, - продолжал вещать учитель Бальнер. - Все корабли построены и укомплектованы, и первые из них уже перегоняются на базу в окрестностях города Даракацитан, который, как вы все должны знать, является самым южным населенным пунктом Карапатрасии, и вообще, всего нашего континента. Кто ответит, на какой широте он располагается?

       - Пятьдесят два градуса! - выкрикнул сидящий на второй парте у окна будущий навигатор Люфан.

       - Пятьдесят один и восемь десятых, - ехидно уточнила его коллега и соседка со среднего ряда, Хибэлла.

       - Пятьдесят один и семьдесят семь сотых, - весомо подытожила Чиируна.

       "Интересно, Талиса назвала бы с точностью до тысячных? - подумала девушка. - Хотя она наверняка промолчала бы".

       Чиируна улыбнулась, вспомнив, что завтра она вытащит Талису в поход по магазинам. Ну, в самом деле, нельзя же ходить в том кошмарном платье! Чиируна просто обязана позаботиться о подруге! "Хе-хе-хе".

       - Совершенно верно, - продолжал между тем учитель. Невдалеке от этого города на оконечности мыса Катарашап построена воздушная база. Туда океанскими кораблями завозится огромное количество угля, пресной воды, продовольствия и других припасов. По одному из планов экспедиция может продлиться почти три сезона и корабли возьмут запас топлива достаточный, чтобы пролететь шестьдесят тысяч лиг, то есть в два раза больше, чем надо для достижения южного полюса и возвращения назад.

       - А зачем так много? И почему вы говорите об одном из планов? - заинтересованно спросил Негилорн.

       "Тоже мне будущий капитан, - мысленно фыркнула Чиируна, - не знать таких важнейших сведений об Экспедиции!"

       - Чиируна, ты хотела ответить? - заметил ее гримасу учитель.

       Девушка встала, оперлась кончиками пальцев на край стола:

       - Существует два основных плана Экспедиции, - начала она менторским тоном. - Если Южным материк - миф, то корабли постараются максимально приблизиться к южному полюсу, а затем по спирали сделают два витка, опускаясь к экватору. И вернутся обратно. В таком случае Экспедиция продлится около шести месяцев. А вот если они найдут Южный Континент, то останутся его исследовать на все лето. То есть на лето в Южном полушарии. А обратно прилетят в конце весны будущего периода.

       - Садись, Чиируна. Да именно так. Ну, мы, конечно, все надеемся, что Южный континент будет обнаружен и обследован.

       - Если они вообще долетят, - тихо проворчал за спиной Чиируны Сониорн - темноволосый немного угрюмый парнишка, так же как и Чиируна обучающийся на шкипера.

       - А все-таки, почему решили экспедицию провести? - звонким голосом спросила Лалиша.

       Чиируна удивленно посмотрела на подругу. "Она что, правда, не в курсе?"

       - Ну как же! - отозвался учитель. - После находки возле города Ширдараша?

       - А что там все-таки нашли? - продолжила выспрашивать Лалиша. - А то я что-то слышала, но толком не знаю.

       - Прискорбно. Мастера ветров должны больше интересоваться новостями. Особенно такими интересными и важными.

       Лалиша изобразила мину раскаянья на своем красивом круглом личике. Захлопала длинными ресницами.

       - Кхм, - откашлялся учитель. Лалиша опять применила запрещенный прием из своего арсенала. Мужчины, даже такие пожилые пеньки как Бальнер редко могли устоять против ее чар.

       - Так вот, насчет находок. Рассказываю тем, кто не в курсе. Прошедшей зимой археологическая экспедиция обнаружила развалины древнего города. Вероятно такого же старинного как Тунарамах. Историки склоняются к тому, что он был построен еще до ледникового периода, то есть десять тысяч периодов назад. Во время раскопок были сделаны два важнейших открытия. Одно касается наших с вами предков. Были найдены такие же предметы утвари и каменные стелы с письменами, как и в окрестностях города Карин-Бассан, а это доказывает, что отдаленные предки народа пиккури прибыли на наши земли именно из Карапатрасии. Более того, благодаря этим древнейшим письменам удалось расшифровать Карин-Бассанскую стелу! И теперь нам стало известно, как именно они оказались так далеко от Карапатрасцкого полуострова. Это были остатки гигантского флота, который пытался прорваться в южное полушарие, спасаясь от надвигающихся ледников. Но корабли так и не смогли преодолеть экваториальный пояс с его запредельно высокой температурой, чередой следующих друг за другом тайфунов и хаотично меняющимися течениями. Карапатрасцы были вынуждены вернуться обратно на север. Однако жестокие штормы отнесли их далеко на запад, и несколько кораблей достигли берега нашего континента как раз в районе, где сейчас стоит город Карин-Бассан. Именно их потомки и дали начало нашему народу, расселившись по всей нынешней территории ФНТ.

       - Вашему народу, - уточнил сидящий на первой парте Аредон - еще один будущий капитан и лидер парней класса.

       - Нашему, Аредон, - строго ответил учитель. - Мы все живем в Федерации.

       - Но мы не пиккури, мы арлидарцы.

       - Тогда уж Арлидонцы, - уточнил учитель. - Да, наши предки принадлежали к народам, заселившим Великую Степь с востока. А также, вероятно, к древним племенам, населявшим Драконьи горы еще в доледниковую эпоху. Но это не меняет того, что мы все граждане Федерации.

       - К сожалению да, - кивнул Аредон.

       - Давайте прекратим спор о политике и вернемся к истории, - строго заметил учитель. - Так вот, раскрытие древнейшей истории народа пиккури - это одно из величайших открытий, сделанных в Ширдараше. А вторым открытием являются сведения о Южном континенте. Эту часть текстов полностью перевести не удалось, но то, что смогли прочитать указывает на то, что древние Карапатрасцы знали о существовании континента в южном полушарии. О нем говорится вполне определенно. Не как о мифе, а как об известном факте. Именно это стало решающим аргументом за проведение Экспедиции. Разговоры о ней велись уже давно, но средства, которые требуются на ее отправку, просто огромны. К тому же, до последнего времени, отправить экспедицию не было технической возможности. Поэтому она и откладывалась до лучших времен. Но благодаря находкам в Ширдараше было решено построить эскадру дальних кораблей и попытаться проникнуть в южное полушарие по воздуху.

       - А что, теперь технические возможности появились? - осведомился Касурин.

       На него заоглядывались с недоумением.

       - Карго, - презрительно бросил Лорад - высокий и мощный парень из группы механиков.

       - Так ведь новая котельная установка, - негромко и немного смущенно напомнила Ивелла - единственная девушка-механик во всем Лицее. - Совмещенная с паровиком опреснительная установка и система рекуперации паров. Иначе как бы корабли могли долететь? Им бы не хватило запасов воды даже до экватора.

       - Ну, до экватора бы хватило, - вступил в спор Аредон. - Я прикидывал, при полной загрузке пятнадцать тысяч лиг автономного полета.

       - Ага, до Южного полюса долететь и усесться на нем куковать - отозвался Лорад

       - В любом случае, - прервал спор учитель, - именно технический прогресс последних сезонов сделал возможной эту экспедицию. И мы вскоре узнаем, достаточный ли уровень современной техники для того, чтобы осуществить мечту всех жемчужеграфов - преодолеть бурлящий экваториальный пояс и найти загадочный континент.



       Идя после занятий домой Чиируна продолжала думать об Экспедиции. Было до боли завидно тем, кто в нее отправится. Девушка, конечно, понимала, что будь она уже хоть выпускницей Лицея, или даже прославленной шкипершей, ей бы все равно не светило поучаствовать в этом предприятии. Всем известно отношения к женщинам в других территориях ФНТ, да и в федеральных структурах. В лучшем случае обслуга или самые малозначительные работники. Это у них в Арлидоне сохранились традиции равноправия. Да и то... Так что летать ей на каком-нибудь торговом кораблике... Завидно и обидно до невозможности!

       "Интересно, а как к этому относится Талиса? Ну, не может быть, чтобы она не мечтала о Южном континенте! Надо будет завтра у нее спросить!"

       Чиируна невольно улыбнулась, вспомнив о новой подруге. Талиса оказалась совершенно не такой, какой она ее себе вообразила. И это замечательно! Иначе они бы, наверное, не подружились, а стали соперницами.

       Когда вывесили итоги выпускных экзаменов за первый курс, Чиируна сразу же обратила внимание на ученицу из параллельного класса. Ну, еще бы! По общему баллу она была пятой из трех классов первого уровня. Чиируна, к слову, заняла второе место, почти вплотную приблизившись к лидеру - Аредону. А когда девушка увидела, что незнакомка с пиккурийским именем по навигации получила 49 из 49 баллов, желание познакомиться с ней окрепло до прочности стали.

       "Может быть, я смогу с ней подружиться?" - подумала тогда Чиируна.

       Ей ужасно не хватало подруги, с которой она могла быть наравне. Лалиша хорошая девочка, веселая и открытая. Совершенно не обращает внимание на их разницу в учебе и происхождении, но она слишком простоватая и ветреная.

       Другая девушка, с которой первоначально хотела подружиться Чиируна - Ивелла. Она умница, но думает только о своих механизмах, а в общении чересчур робкая и какая-то безразлично-нерешительная.

       А с другими девочками класса отношения не особенно сложились. Чиируне было прекрасно известно, что ее считают задавакой, а высокое положение ее отца еще сильнее увеличивает дистанцию с одноклассницами. А может дело в ней самой, в том, как она к ним относится и что о них думает? Но ведь в самом деле!..

       Лоарниса изображает из себя "звезду класса". Ей слишком нравится привлекать к себе всеобщее внимание.

       С Сеилиной прежде были приятельские отношения, как с подружкой Лалиши. Но после той истории с Люфаном, когда Сеилина бросилась утешать отвергнутого Лалишей любовника, дружба превратилась в ненависть. Хотя и раньше Чиируне эта пустышка не особо нравилась.

       Хибэлла - зануда и зазнайка, к тому же в эту гадину безответно влюблен единственный парень в классе, который нравится Чиируне.

       Каларина такая же милашка, как Ивелла, но та хоть думать умеет. А эта...

       Фабория - флегматичная язва, правда, очень симпатичная язва. Чиируна чувствовала, что на самом деле они с ней похожи. Даже слишком. Быть может потому им так и не удалось подружиться? Между девушками установилась неощутимая, но и непреодолимая дистанция, сокращать которую ни одна из них не собиралась.

       Именно поэтому Чиируна с нетерпением ждала окончания каникул, и в то же время боялась, что Талиса окажется похожей на Фаборию. Ну, или просто не подойдет для завязывания дружбы. И в первый же день занятий, на первой же перемене Чиируна пошла в параллельный класс.

       Вид дремавшей девушки, и несколько пренебрежительное отношение, которое она уловила у ее одноклассниц несколько озадачили. Чиируна тогда остановилась напротив ее парты и с интересом разглядывала поднявшую на нее взгляд "соперницу". Невысокая, не полная, но как-то по домашнему округлая, с мягкими чертами лица, большими карими глазами удивленно и немного настороженно глядящими из-под копны шикарных каштановых волос, волнами спадающих на плечи.

       Она была совсем не такой, какой Чиируна ее себе напридумывала.

       - Ты Талиса Канода? - не то спросила, не то утвердила Чиируна.

       - Да, - отозвалась девушка очень мелодичным, но с легкой хрипотцой голосом.

       - Чиируна из семьи Арно, - представилась будущая шкиперша. Все заготовленные слова вылетели у нее из головы.

       И, чтобы дать себе время собраться с мыслями и скорректировать план знакомства, она придумала отсрочку:

       - Мне надо с тобой поговорить. После уроков возле старого корпуса.

       - А? Да... Хорошо, - девочка так явно и мило растерялась.

       Чиируна кивнула и стремительной походкой вышла из класса. "Неужели она как Ивелла?" - подумала она. Хотя, уже почувствовала - нет. В этой девушке было что-то, что уже успело натянуть ниточку между двумя такими непохожими людьми.






Свистать всех!


    08.01.О.995

    Над горами Граничного полуострова. Западный Арлидар.


       В десятикратно приближающую оптику перископа корабли все еще выглядели точками. Даже зоркие глаза Рурарда не могли бы определить к каким классам они относятся. Но Далкин уже это знал.

       Тяжелый бомбовоз, и сопровождающие его два стандартных фрегата. И еще одно судно поменьше - размером с небольшой бриг. Именно так сообщили наблюдатели.

       Это была идея Лайаны - создать сеть наблюдательных пунктов от самой границы до основных баз повстанцев. В штабе восстания к ней отнеслись скептически - как наладить связь на расстоянии в десятки лиг между постами? Все равно ведь сообщения будут передаваться дольше, чем подлетное время ФНТшных кораблей. Но Далкин, не задумываясь, дал ей добро. За прошедшие четыре сезона он привык полагаться на мнение своей любимой и знал, что если она что-то предлагает - к этому следует прислушиваться.

       Так же оказалось и на этот раз. Лайана взяла грузовой барк и отправилась на юг в Карапатрасцкую пустыню. Она вернулась через полторы декады, привезя несколько десятков больших овальных зеркал на странных подставках и три десятка пустынников, которых наняла за очень большое даже по пиратским меркам жалование.

       Зеркала установили на вершинах гор, и к каждому зеркалу приставили пару горцев под командованием карапатрасцкого пустынника. И пираты получили самую быструю и точную систему оповещения, какую только можно придумать в полевых условиях. Карапатрасцы непревзойденные мастера не только в изготовлении зеркал, но и в умении пускать Соловых котят. Они моментально ловили лучи светила и с ювелирной точностью отражали их на расстояние в пару-тройку десятков лиг.

       Вот по цепочке таких соланографов и пришло сообщение о приближающейся вражеской эскадре. И о том, какие именно корабли ее составляют.

       И теперь предстояло в очередной раз решать сложнейшую задачу - как построить воздушный бой. Судя по всему главной целью фанатов было разбомбить базу повстанцев. Даже если ее эвакуировать, все равно очень жалко склады с припасами, причальные сооружения, здания казарм и лагерь подготовки повстанцев. Да и соседним селам наверняка достанется. То, как ФНТшники поступают с населением, которое поддерживает пиратов, Далкин знал не понаслышке.

       Похоже, придется драться. К сожалению, у Далкина здесь было только пять пиратских суденышек, включая "Серебряного орла". Против четырех военных кораблей этого маловато. Значит надо максимально повысить шансы.

       К счастью база флота, из которой скорей всего и вылетела вражеская эскадра в пятистах лигах от них. Это значит, что корабли противника основательно загружены углем и водой. Они не смогут подняться слишком высоко, и пиратам, если они полетят с минимальным количеством припасов, возможно, удастся занять позицию сверху. Но с каждой лигой полета вражеский корабль сжигает фунтов двадцать угля и выпускает сотню фунтов водяного пара. И может приподняться еще на четыре-пять метров. Поэтому чем раньше удастся их перехватить, тем выгоднее будет позиция пиратов.

       С другой стороны противник может отступить. Пиратские корабли не смогут их долго преследовать из-за скудного запаса топлива, а ФНТшники, сбросив излишки груза, опять нападут, но уже с более удобного для себя положения. Но тогда им может не хватить запаса хода, чтобы после боя завершить основное задание и вернуться назад.

       В общем, воздушный бой это очень сложная физическая задача, решать которую приходится очень и очень быстро.

       Что Далкин и сделал. В конце концов, для этого и нужен адмирал эскадры.

       И пять пиратских кораблей, спешно выгрузив излишки угля и слив воду, взлетели в небо и взяли курс на юго-запад, навстречу врагу.



       Больше всего Далкина беспокоил самый маленький корабль противника. И - не зря. В перископ он увидел, как корабли начали менять построение. Фрегаты стали расходиться в стороны и медленно приподниматься, а маленький кораблик быстро заскользил вверх, набирая все большую высоту.

       - Высотник, зиги его побери! - выругался Далкин, оторвавшись от окуляра.

       - Плохо дело, - покачал головой старый шкипер Ладенир.

       - Еще как плохо, - проворчал навигатор Коотал. - У этой посудины сумасшедший потолок. Сейчас заберется на шесть с половиной лиг и будет нас сверху отстреливать.

       - Зато у нее слабенькая машина, - отозвался стармех. - больше двадцати пяти лиг в час ни в жизнь не сделает.

       - Сигнальщик, семафорь всем нашим! - скомандовал Далкин. - Действуем по второму плану! Разделиться на две группы. Заходим с флангов!

       А до столкновения всего минут пятнадцать...



       Корабли ФНТ остановились и приняли защитное построение. Два фрегата разошлись в стороны и повисли параллельно на расстоянии в шестьсот метров борт от борта и на высоте в пять тысяч восемьсот метров. Между ними и ниже на пятьсот метров расположился неповоротливый бомбовоз. А ровно над ним и выше фрегатов на шестьсот метров поднялся высотник - небольшой кораблик с несоразмерно маленькой гондолой, вооруженный всего парой баллист против четырех у фрегатов. Но, несмотря на все это он доминировал над всей окрестной территорией, имея возможность практически безнаказанно обстрелять любой корабль, летящий на уровне фрегатов метров в восьмистах от него.

       Пиратские корабли разделились на две группы: в одной "Серебряный орел" и "Бешеная куропатка", а в другой три остальные корабля - "Черный эль", "Смертельный игрок" и "Синий лис". По высоте они располагались совсем чуть-чуть выше фрегатов, но гораздо ниже высотника.

       По сигналу семафора с флагмана все они одновременно начали атаку.



       13 часов 43 минуты 20 секунд.

       (Прошу учитывать, что действие происходит не на Земле. В Жемчужинской минуте 50 секунд длительностью в 1,42 земных. Соответственно - в часе 50 минут, продолжительность которых в 1,185 больше Земной минуты. Кроме того метр Жемчужины составляет 1,2 Земных, а лига равняется 1,2 километра. Более подробно об этой планете и принятой на ней системе мер можно прочитать в "Энциклопедии Жемчужины")

       Пиратские корабли в двух с половиной лигах от противника.

       Перед вылетом, когда команды спешно готовили корабли, Далкин с четырьмя капитанами и еще несколькими членами штаба уединились в бревенчатом домике на краю поселка. Там они и выработали планы боя. Целых три.

       Хотя и понимали, что в воздушном сражении никакие планы точно не исполняются.

       И вот теперь корабли, разбившись на две группы, не снижая максимальной скорости, начали широкий охват противника с двух сторон.

       Далкин, сжав кулаки и заведя руки за спину, напряженно прохаживался посреди операционного зала. Больше всего его беспокоил высоко висящий в небе корвет ФНТшников. Даже "Серебряному орлу" его не достать. Сейчас все зависело от того, удастся ли флагману пиратов выйти на дистанцию огня по бомбовозу, не получив при этом слишком больших повреждений.

       13 часов 47 минут 00 секунд.

       "Серебряный орел" начал сбрасывать ход. Одновременно он совершал плавный разворот, чтобы нацелиться точно в центр вражеской формации.

       "Бешеная куропатка" уже основательно вырвалась вперед и сместилась влево от корабля Далкина, производя широкий обходной маневр.

       До правой группы кораблей уже больше двух лиг. Они, также как "Бешеная куропатка", заходили на противника сбоку.

       13 часов 48 минут 30 секунд.

       Все корабли вышли на векторы атаки.

       "Бешеная куропатка" заходит почти точно справа. Бомбардиры замерли у рычагов управления баллистами, выцеливая противника. Правда, стрелять им еще не скоро. На всех пиратских кораблях, кроме "Серебряного орла" баллисты с механическим приводом. Даже самые дальнобойные стрелы они способны послать только на триста с небольшим метров. К тому же они очень долго перезаряжаются. Даже с помощью дополнительных матросов, лебедки не выбрать быстрее, чем за шестьдесят секунд. А впятеро более тугие паровые баллисты ФНТшников заряжаются в два раза быстрее. И стреляют почти в два раза дальше.

       Далкин возблагодарил судьбу, и даже покойного "дядюшку" Шиинара, что купил тогда именно "Серебряного орла". У баллист этого странного корабля тоже имелись паровые приводы. Хотя по мощности они и немного уступала стандартным ФНТшным, и заряжались секунд на десять дольше, но это хоть что-то.

       Во второй группе пиратских кораблей "Черный эль" завернул круче всех и теперь шел курсом, нацеленным на правый борт ФНТшного фрегата, тогда как "Смертельный игрок" и "Синий лис" пытались выйти к его левому борту. Единственная надежда пиратов - успеть приблизиться на абордажный бросок и завязать бой на вражеских кораблях до того, как враг превратит в лохмотья их баллоны.

       А оба фрегата ФНТ, запустив боковые винты в противоположных направлениях, неторопливо развернулись носами наружу, поджидая, когда пираты окажутся в зоне досягаемости их орудий. Высотный корвет повернул в сторону правой тройки нападающих кораблей, почти кормой к судну Далкина. Впрочем, его баллиста может стрелять и назад.

       13 часов 49 минут 00 секунд.

       "Бешеная куропатка" и "Черный эль" почти одновременно вошли в зоны досягаемости фрегатов ФНТ и Высотника. И те сразу же выстрелили тяжелыми бронзовыми стрелами - самыми дальнобойными из их арсенала.

       Стрелам фрегатов понадобилось семь секунд, чтобы преодолеть расстояние в шестьсот метров. Оба корабля получили по две пробоины в баллонах, вторая половина стрел пролетела мимо. А спустя еще четыре секунды одна из двух тяжелых стрел, пущенных с высотника, прошила баллон "Черного эля". Но это не было так уж страшно. Тяжелые стрелы - это всего лишь бронзовые стержни метровой длины и сечением в два сантиметра. (Имеются ввиду жемчужинский метр и сантиметры - так что умножайте на 1,2) Из-за основательного веса и низкого аэродинамического сопротивления они летят дальше всего, но и урон наносят совсем небольшой. Баллонные на обоих кораблях на полную открыли вентили подачи гелия, и газ поступал быстрее, чем улетучивался из проделанных отверстий.

       А "Серебреный орел" замедлился уже до одной трети от максимальной скорости и теперь неспешно приближался к противнику.

       13 часов 49 минут 30 секунд.

       "Бешеная куропатка" наконец-то приблизилась на триста метров к левому фрегату ФНТ и выстрелила в него тяжелыми стрелами. Обе они попали в баллон противника. Но для почти вдвое более крупного военного корабля это не более чем ели заметное неудобство.

       Но за это время ФНТшники успели перезарядиться. Все три корабля выпустили стрелы практически одновременно, и десять снарядов понеслось навстречу пиратским кораблям.

       Четыре из них почти в упор ударили по "Бешеной куропатке". Две ежовые стрелы - с четырьмя тонкими лезвиями, уходящими в стороны от наконечника - проделали огромные прорехи в баллоне, а две взрывные ударились о гондолу, разбрызгав стекло оперативного зала, убив и ранив нескольких пиратов, а также намертво заклинив правую баллисту. Капитан тоже оказался в числе погибших, и командование взял на себя длинноусый одноглазый навигатор Бранкин.

       Второй фрегат две стрелы из баллист правого борта направил в "Черный эль". Но только одна из них - тоже взрывная - попала в самый хвост успевшего увернуться корабля капитана Бираана. И еще одну стрелу его корабль схлопотал от высотника. К счастью это был все тот же незамысловатый бронзовый прут.

       А баллисты левого борта второго фрегата выцелили только что вошедшего в зону поражения "Смертельного игрока". Обе стрелы нашли свою цель.

       "Синий лис" отставал от "Смертельного стрелка" на триста метров и пока что был вне досягаемости.

       И в эти секунды "Серебряный орел" неторопливо подошел на расстояние в восемьсот метров от вертикальной оси соединяющий бомбовоз и высотник. И выстрелил.

       Далкин сам перепроверил прицелы. Впрочем, это было излишним. Его стрелки - лучшие из всех пиратов. И они не промазали.

       Обе тяжелые стрелы вылетели с небольшим возвышением, и постепенно набирая вертикальную скорость, начали свой долгий в 12 секунд полет к далекому баллону бомбовоза, светлеющему на фоне леса далеко внизу и впереди. А корабль адмирала пиратской флотилии все так же не спеша продолжил свой путь по направлению к центру вражеской эскадры. Он должен был выйти на дальность броска ежовых стрел как раз тогда, когда они будут заряжены в баллисты и до того, как высотник сможет добросить до него "ёжиков".

       14 часов 00 минут 10 секунд.

       И опять ФНТшники перезарядили орудия почти синхронно.

       "Бешеной куропатке" до противника остается всего сотня метров. Пиратский корабль отчаянно тормозит, стараясь выйти к борту фрегата с минимальной скоростью. "Бешеная куропатка", изначально летящая метров на пятьдесят выше врага теперь из-за дыр в баллоне опустилась почти вровень с ним. Еще немного, и стандартный абордаж - с десантированием на находящийся внизу корабль станет невозможным и придется стягивать корабли борт в борт. Но...

       ФНТшник выстрелил. "Бешеная куропатка" уже успела зайти к нему с правого борта и лишь два снаряда улетели ей навстречу. Два "ежа" пронеслись в воздухе и своими тридцатисантиметровыми штырями-лезвиями разорвали обшивку баллона. Корабль ощутимо клюнул вниз.

       Спустя пару секунд разрядились и баллисты левого борта фрегата. Они не могли попасть в приближающийся корабль, но нашли другую мишень. "Серебряный орел" вошел в зону поражения. Одна из двух тяжелых стрел проткнула баллон корабля Далкина.

       Одновременно с этим отстрелялся и второй фрегат. Две ежовые стрелы попали в идущего почти прямо на него "Смертельного игрока".

       А один из двух ежей прорвал оболочку "Черного эля".

       Капитан Бираан коротко выругался. Его корабль шел ниже остальных, и теперь уже точно не мог рассчитывать на абордаж.

       - Лево руля! - скомандовал он. - Курс на бомбовоз! Закидаем его ежиками, перед смертью, воздушные котята!

       И его суденышко, все ускоряя падение, направилось к бомбовозу. А баллисты заряженные ежами, предназначавшимися фрегату перенацеливались на главный корабль врага.

       В это мгновение выстрелил и высотник. Его командир справедливо рассудил, что главную опасность представляет собой "Черный эль" и попытался попасть в него. Ему это наполовину удалось. Но в баллисты были установлены тяжелые стрелы, для поражения более далеких кораблей пиратов, и корабль Бираана получил еще только одну маленькую пробоину от обычной стрелы. А тем временем оба его ежа были выпущены и через десяток секунд успешно пробили баллон бомбовоза.

       14 часов 00 минут 20 секунд.

       А тем временем "Серебряный орел" с ювелирной точностью вышел на рубеж стрельбы, одновременно перезарядившись, и выпустил в бомбовоз две ежовые стрелы.

       Это произошло за секунду до того, как в бомбовоз попали ежи "Черного эля".

       - Дело сделано, - сумрачно прокомментировал Далкин. Он не сомневался, что и его стрелы достигнут цели - а значит, вражеский корабль в воздухе не удержится. - Действуем по плану дальше! Восемь румбов вправо! Машину на средний ход!

       И корабль начал один из заранее обговоренных маневров, выходя из боя, но так, чтобы на последок еще раз выстрелить во врага.

       В это время "Смертельный игрок" приблизился ко второму фрегату на двести пятьдесят метров и точно всадил в него две ежовые стрелы. Он шел точно на врага.

       А вот с "Бешеной куропаткой" дела обстоят хуже некуда. Корабль уже ниже вражеского фрегата. Он почти затормозил, и в настоящее время медленно опускается в полусотне метров от борта противника. И одноглазый навигатор принял единственно возможное решение. По его команде в сторону врага устремились десять абордажных гарпунов. Девять из них впились в галерею и днище вражеского фрегата. "Бешеная куропатка" грузно оперлась на вдвое большего врага, медленно утягивая его за собой к поверхности. Штурмовые канаты скрипели от натяжения, но пока держали. Оба корабля накренились друг к другу. Пираты высыпали на галерею и стреляли из чего только можно в противника. Пули и арбалетные стрелы дырявили тонкую тканевую стену гондолы, выбивали щепки из ее днища. ФНТшники отвечали редким огнем. Не было смысла подставляться под пули. Все равно взобраться вверх пираты не смогут, вернее не успеют...

       14 часов 00 минут 40 секунд.

       "Бешеная куропатка" сделала еще одно доброе дело. Вряд ли намеренно, но она повернула корпус фрегата так, что он оказался перпендикулярен направлению на "Серебряного орла". А крепление баллист устроено так, что как раз перпендикулярно они стрелять не могут - упираются казенником в борт. Так что по "Серебряному орлу" выстрелил лишь высотник. И промахнулся.

       А вот вторым выстрелом ему удалось достать "Черный эль". Еж пробил оболочку, и маленький кораблик капитана Бираана еще быстрее заскользил к поверхности. Шансы выжить у него стремительно улетучивались вместе с вылетающим из отверстий гелием.

       Но самая большая трагедия разыгралась не с его кораблем. Второй фрегат встретил надвигающегося на него "Смертельного игрока" четырьмя взрывчатыми стрелами, которые угодили в фонарь гондолы. Неизвестно, то ли в командном зале все погибли, то ли кто-то уцелел и решил совершить геройский поступок, но пылающий "Смертельный игрок" сделал свой последний ход. Не сбавляя скорости, он пролетел оставшиеся сто пятьдесят метров и врезался в противника.

       Его более низко расположенный баллон прошел под баллоном фрегата, разрывая такелаж, а обломки горящей искореженной гондолы раздавили переднюю часть вражеского корабля.

       14 часов 01 минута 10 секунд.

       Как раз в это время "Серебряный орел" завершив полный разворот и выстрелил назад в сторону бомбовоза. Стрелки Далкина еще раз подтвердили свое мастерство, обе ежовые стрелы попали в цель.

       14 часов 01 минута 20 секунд.

       А тут еще один еж, пущенный "Черным элем" добавил дыр в баллоне бомбовоза. Причем капитан Бираан приказал стрелять лишь из одной баллисты. У него в голове возник сумасшедший план.

       Из всех трех кораблей боевого охранения только высотник смог отстреляться. Он достал стрелами "Серебряного орла" и "Синего лиса".

       Не зря этот корабль так называется, ох, не зря!

       "Синий лис" шел метрах в трехстах позади "Смертельного игрока" и таким образом смог избежать вражеского огня. Его капитан прекрасно видел, что нет смысла добивать протараненный фрегат. Если ему и удастся как-то вырваться из смертельных объятий "Смертельного игрока" то все равно он уже не боец. А вот первый фрегат...

       Штурмовые тросы рвались один за другим. Они все-таки не выдержали такого большого веса. И "Бешеная куропатка" сорвавшись, канула вниз. Ее ждал долгий путь к поверхности, без надежды приземлиться и выжить.

       А фрегат отделался незначительными повреждениями. Только воздух выходил из пробитых пулями и стрелами отверстий в гондоле. Это было очень неприятно на такой большой высоте, но не смертельно.

       И капитан "Синего лиса" здраво подумал, что драться с целым фрегатом, пусть даже на пару с "Серебряным орлом", слишком опасно. Тем более, имея над головой высотника. И он, развернув корабль, на полной скорости поспешил прочь. Правда, его догнала еще одна стрела высотника, но это мелочи.

       14 часов 02 минуты 00 секунд.

       Два корабля пиратов "Серебряный орел" и "Синий лис" улепетывали в противоположных направлениях. "Бешеная куропатка" набирая скорость, падала вниз. "Смертельный игрок" горел, повиснув на вражеском фрегате. Команда ФНТшника пыталась потушить пожар и в то же время выпутать пиратский кораблик из такелажа, чтобы оттолкнуть его. Пока что ни первое, ни второе особенно не удавалось.

       А "Черный эль" занял позицию ровно под высотником и над падающим бомбовозом. Капитан Бираан дал команду стравить немного гелия и ускорил падение, нагоняя бомбовоз. Высотник не мог по нему стрелять, не опасаясь попасть по своим же.

       А на освободившемся от захвата "Бешеной куропатки" фрегате ФНТ спешно решали, как действовать дальше. И решили догонять подраненный корабль пиритов, который не так уж и быстро пытался убежать.

       Потому что Далкин распорядился полный ход машине не давать.

       14 часов 05 минут 00 секунд.

       Фрегат ФНТ медленно догонял "Серебряного орла". Между кораблями всего лига с небольшим, и с каждой минутой дистанция сокращается на добрую сотню метров.

       Далкин прильнул к окуляру перископа. Но сейчас он смотрел не на приближающийся фрегат, а на "Черного эля".

       - Что он делает!? - восхищенно вырвалось у адмирала.

       Бираан действительно поражал! Его корабль догнал падающий бомбовоз и приземлился гондолой прямо ему на баллон. Маленький пиратский кораблик устроился в центре огромного пузыря, уровнял скорость падения с оседланным врагом, и теперь вся эта конструкция неслась к зеленевшему внизу лесу. Еще минуты три и будет ясно, удалась ли эта хитрость. Вот только падают корабли в горный лес, и вряд ли удастся понять, получилось ли хитроумному капитану Бираану спасти если не корабль, то хотя бы свою команду.

       14 часов 10 минут 20 секунд.

       Первый залп фрегата. С максимальной дальности в пятьсот пятьдесят метров. Но "Серебряный орел" внезапно прибавил скорость и вышел из-под огня. Тут же он заложил крутой поворот вправо и начал подниматься. До этого корабль Далкина шел вровень с фрегатом, имитируя, что не может достичь потолка из-за пробоин в баллоне.

       14 часов 10 минут 30 секунд.

       "Серебряный орел" довернул достаточно, чтобы баллиста правого борта смогла выстрелить в преследователя. Тонкая бронзовая стрела отправилась в полет к баллону противника...

       Тут же "Серебряный орел" заложил разворот на левый борт, замедляясь, и в то же время все выше поднимаясь вверх.

       14 часов 11 минут 00 секунд.

       Расстояние сократилось до пятиста метров. Но "Серебряный орел" уже поднялся на полтораста метров над противником и пущенные ФНТшником стрелы прошли ниже него. А вот баллиста левого борта флагмана пиратов свою работу выполнила, и в баллоне врага появилось еще два отверстия - входное и выходное. Пока что этого было очень мало, но лиха беда начало!

       14 часов 11 минут 20 секунд.

       ФНТшник стал притормаживать и заворачивать вправо. Его капитан уже понял, что попался в ловушку, и теперь старался из нее выбраться. Вот только и "Серебряный орел" тоже заложил галс вправо, при этом сильно уменьшив скорость. А во врага полетела ежовая стрела. И повреждения баллона стали более существенными.

       14 часов 11 минут 30 секунд.

       Да, Далкин сократил дистанцию слишком сильно. И две из четырех тяжелых стрел прошили баллон его корабля.

       14 часов 11 минут 40 секунд.

       Но зато он опять повернул влево, и вторая ежовая стрела пробила оболочку вражеского баллона.

       14 часов 12 минут 30 секунд.

       А потом Далкин поймал курс параллельный фрегату на расстоянии в пол лиги от него - не больше и не меньше. Да, с такой дистанции он был в состоянии достать его только простыми стрелами, и стрелял лишь одной из баллист. Но каждые сорок секунд в баллоне противника появлялись еще пара небольших пробоин. А вот ФНТшник достать пиратский корабль не мог. Он попытался оторваться но, как оказалось скорость "Серебряного орла" была почти такой же, как у фрегата, который к тому же начал терять высоту...

       14 часов 15 минут 00 секунд.

       И настал момент, когда вражеский корабль опустился настолько, что "Серебряный орел" смог с безопасного для себя положения добросить до него ежовую стрелу. Это было все.

       Спустя еще несколько минут провожая взглядом быстро падающий ФНТшный фрегат, Далкин приказал:

       - Отбой боевой тревоги. Мы их победили!

       Он навел окуляр перископа на оставшуюся далеко позади эскадру противника. Точнее на одиноко удаляющийся от них высотник. Горящий фрегат, освободившийся таки от остова "Смертельного игрока", оставив за собой дымный след, уже рухнул в лес.

       Неравноценный обмен в пользу отряда Далкина - три маленьких пиратских суденышка на три боевых корабля ФНТ. Но у фанатов сотни кораблей, а у Далкина в эскадре было всего двенадцать. Осталось девять.





Встреча.


    09.01.О.995

    Город Талинар, Независимая Территория Арлидон, ФНТ.

       Я пришла на площадь Согласия и встала в тенек под раскидистым деревом. Чиируна как всегда появится минута в минуту. У этой девушки как будто хронометр внутри спрятан. Никогда не опаздывает, и не приходит заранее. Я вот так не могу. Сколько себя помню, всегда старалась приходить пораньше, чтобы никого своим опозданием не обидеть.

       Проходящие мимо люди скользили по мне взглядами. Кто равнодушным, кто заинтересованным или даже ироничным. Ну да, я, наверное, похожа на девушку, которая пришла на свидание. В какой-то степени это так и есть. Чиируна с первой же нашей встречи захватила главенствующую роль, какую обычно в парочках играют юноши. Она особенно и не спрашивает меня, что я хочу, какие у меня планы. Просто ставит перед фактом.

       "Завтра отправимся по магазинам, а вечером на день рождения к Лалише". И все тут. Я тогда только глазами захлопала. Попыталась что-то возразить, насчет того, как я пойду на день рождения к незнакомой девочке? А в ответ получила удивленное: "Но она же моя подруга. И ты тоже. Надо же вас, в конце-то концов, познакомить!"

       И я как-то сразу растаяла. От одного только слова "подруга".

       Это так странно, еще декаду назад я и не думала, что с кем-то здесь сумею подружиться. Тогда, в первый день занятий я до конца уроков вся извелась. "Почему? Зачем? Кто она такая? О чем хочет со мной поговорить?" Было страшно. "А вдруг она за что-то на меня разозлилась? Может быть, она будет ругаться, или даже побьет? Но за что? Я ведь ее совершенно не знаю?". И спросить о ней было не у кого. То есть, моим одноклассницам она, наверное, известна, но вот так подойти к кому-то и начать выспрашивать...

       Я все-таки подошла. На последней перемене к девочке, с которой жила в общежитии. Продираясь сквозь неловкость, тихо спросила:

       - А ты... знаешь Чиируну из параллельного?

       - А? - озадаченно на меня взглянув. Подняла глаза вверх, вспоминая, кивнула. - Это такая темноволосая с хвостиками? Зазнайка из семьи Арно? А зачем она тебе?

       - Ну, просто...

       Девочка пожала плечами:

       - Она вроде бы отличница. Семья у нее богатая и известная - отец шишка в городской администрации. Хорошо играет в дагоро. Ну, где-то так.

       - Спасибо, - я слегка поклонилась и пошла к своему столу.

       После последнего урока я поспешила к старому корпусу. Очень не хотелось заставлять себя ждать, да и неизвестность лучше сразу прояснить, чем мучиться. Чиируна уже ждала меня рядом с крыльцом. Похоже, сегодня уроки у них были здесь. Из дверей выходили группки переговаривающихся учащихся.

       Увидев меня, девушка быстрым шагом направилась навстречу.

       - Пойдем, - кивнула на тенистую аллею, ведущую к беседке на берегу реки. И устремилась вперед, не оглядываясь, следую я за ней или нет.

       Зашли внутрь круглого каменного строения. Чиируна привалилась плечом к колонне, посмотрела на меня, чуть наклонив голову, спросила:

       - Удивлена?

       - Да, - смешалась я.

       Девушка слегка улыбнулась, постучала кончиками пальцев по камню ограждения, осведомилась:

       - Ты обо мне знаешь?

       - Немного.

       - А я о тебе нет, - вздохнула она, и продолжила неожиданно смущенно. - Увидела твои результаты на экзаменах. Думала ты такая же, как я, хотела встретиться и поговорить.

       - А я не такая как ты, - кивнула я. Мое смущение и страхи как-то внезапно улетучились. Я прямо посмотрела ей в глаза. - Извини, я не умею вот так сразу общаться, но если тебя что-то интересует - спрашивай.

       Вот теперь Чиируна заулыбалась по-настоящему. Словно у нее улетучились какие-то опасения.

       - Мы подружимся! - уверенно заявила она.



       Так оно и оказалось. В тот день мы с ней проболтали допоздна. Сначала в беседке, затем в кафешке, куда она повела меня пообедать, потом в городском парке на укромной скамейке. Меня как будто прорвало. Я никогда и никому столько много о себе не рассказывала. Чиируна была на удивление хорошей слушательницей. Внимательной, заинтересованной, живо на все реагирующей. Когда я утомлялась говорить о себе, она перехватывала инициативу и сама делилась со мной мыслями, наблюдениями, историями из жизни.

       Уже начало темнеть, когда мы наконец-то спохватились. Очень не хотелось расставаться. Но было пора. В общежитие я пришла в невероятно приподнятом настроении. Все вокруг стало совсем не таким, каким я видела раньше. Я поужинала купленными по дороге пирожками и уселась за уроки. Но текст учебников совершенно не задерживался в голове. Там билась только одна мысль: "Завтра опять с ней встречусь!"

       С тех пор каждый день после школы мы до вечера проводили вместе. Невозможно перечислить все темы, которые мы обсуждали. Но и этого времени было мало. Так что я ни капельки не удивилась тому, что на этот выходной Чиируна назначила свидание. Ну, правда, мы как парочка!



       За этими мыслями я не заметила Чиируну. Она тихонько подкралась со спины и, выскочив передо мной, громко воскликнула:

       - Привет!

       Я невольно вздрогнула и отступила на шажок. Тихо ответила:

       - Здравствуй.

       - Ну что, готова к эпическому походу?

       - Ну... да.

       Чиируна взяла меня за руку и потянула за собой.

       - Вперед! Нас ждут великие покупки!



       - Будь у нас побольше времени, я отвела бы тебя к мастерице, что шьет для нашей семьи, - проворчала Чиируна, разглядывая вывешенные над прилавком платья. - Убожество. Пошли дальше.

       Я безропотно кивнула. Это был уже второй магазин готовой одежды. Значит, будет и третий.

       Не скажу, что я равнодушна к красивым вещам. Всегда приятно хорошо выглядеть. Когда я в первый раз надеваю только что купленный наряд и выхожу на улицу, то испытываю целую гамму эмоций. Кажется, что все только на меня и смотрят. Возникает беспокойство, "а все ли в порядке?" и я начинаю чувствовать себя очень скованно. Но с другой стороны я ведь в зеркало себя видела, и ничего так было, симпатично даже. От этой мысли рождается радость. И все это как бы кружит во мне, обдавая то холодом, то теплом.

       В третьем магазине нам повезло. А может Чиируна сообразила, что в маленьком городке Талинар качественной женской одежды больше нигде не купить.

       Так что она показала продавщице на два платья, и, получив их, повела меня в примерочную.

       Там она заставила меня раздеться до белья и, отступив к противоположной стенке придирчиво оглядела.

       Я сильно застеснялась, сжавшись под ее взглядом и покраснев.

       - А ты красивая, - удовлетворенно сообщила Чиируна. - У тебя очень хорошая фигура. Гармоничная.

       - Да ну тебя-а, - я совсем смутилась, и в то же время было очень приятно услышать от нее этот комплемент. - Ты красивее! Ты такая стройная и гибкая!

       - Зато ты ми-иленькая! - Чиируна неожиданно подскочила ко мне, крепко обняла, потерлась лбом о мое плечо. - Мя-агкая!

       - Да ну тебя! - насупилась я отпихиваясь.

       - Ладно, давай мерить наряды! А насчет гибкости, это потому что я спортом занимаюсь. Кстати, а ты?

       - У нас не принято, - ответила я из глубины пышного платья, что надевала через голову. - Да я и сама не очень хочу.

       - Понятно. Наверное у тебя одна из шестерок на прошлых экзаменах - за физкультуру?

       - Пятерка, - вздохнула я.

       - Даже так?! - непонятно чему образовалась подруга. И чуть призадумавшись, предположила. - А единственная шестерка у тебя по трудам?

       Я кивнула, одновременно разглаживая и усаживая на тело платье:

       - За механизмы всякие. Ну, слесарное дело, и прочее. По домоводству у меня все прекрасно.

       - А у меня наоборот, - сообщила Чиируна. - Готовка никак мне не дается! Зато, кроме шестерки по трудам у меня все остальные предметы на семь!

       Она показала мне язык. Чуть вздохнула:

       - Если бы не эта шестерка, была бы лучшей на курсе. Ну, то есть вместе с Аредоном лучшей, а так он меня обставил!

       - Это который из вашего класса?

       - Да, будущий капитан. Борец за справедливость. Непревзойденный лидер!

       - Ты его не любишь? - спросила я, вертясь перед зеркалом. Платье мне нравилось. И сидело на мне очень хорошо, и фасон такой симпатичненький, и цвет мой любимый - голубой с зеленоватым отливом.

       - Есть такое, - подтвердила мое предположение Чиируна. И заговорщически мне подмигнула. - Ты только никому из девчонок этого не говори! А то меня заклюют! Как же можно не любить Аредо-она?! По нему же все девушки сохнут!

       Я улыбнулась.

       - А тебе, кстати, идет, - заметила Чиируна. - Не знаю даже, есть ли смысл другое платье мерить?

       - Ну, раз уж взяли...

       Но когда мы подошли к продавцу, и я услышала цену, то, невольно опешила. Осторожно дернула Чиируну за рукав:

       - Может быть, еще поищем?

       Та удивленно на меня взглянула. Потом, видимо, сообразила, в чем причина:

       - У тебя плохо с деньгами?

       Я тихонько кивнула, чувствуя, как лицо заливает краска.

       Клан отказался платить за мое обучение. Вот не понимаю я этого! Ну и что, что я девушка, а иду учиться на навигатора? Все равно ведь эти деньги верну, когда начну работать! Какая им разница, кем я хочу стать? Нет - отказали. Тогда папа начал оббивать пороги казначейства Великой Семьи Потонти. Они не хотели брать на себя ответствовать и действовать без согласования с казначейством Клана. Но папе все-таки удалось их уговорить. Он смог добиться, чтобы они взяли на себя хотя бы основные расходы. Но за все кроме самой учебы пришлось платить нам самим. И за учебники, и за форму, и за общежитие. На обеды в столовой уже денег не было, да и дороговатые они здесь. Так что еду я готовлю сама на маленькой кухоньке общежития, а карманные деньги, что мне присылают родители, стараюсь сэкономить. Сейчас я рассчитывала большую их часть потратить на платье, но узнав, сколько оно стоит...

       Чиируна открыла сумочку, достала из нее мешочек с монетами и решительно протянула продавщице два маленьких золотых кружочка - пять и две "целых".

       - Не на-адо! - нерешительно запротестовала я. Замотала головой.

       - А у тебя, когда день рождения? - осведомилась Чиируна.

       - В седьмом месяце, восемнадцатого. Но до него далеко! И такой подарок...

       - А кто тебе сказал, что это на следующий день рождения? - удивилась Чиируна. - Это за прошлый! Ну и за хорошее окончание первого курса, и еще за что-нибудь.

       И совсем тихо добавила:

       - За то, что я тебя встретила.

       И от этого у меня все силы сопротивляться куда-то пропали.



       Вчера мы думали, что после магазинов разойдемся по домам, передохнем и встретимся опять после обеда. Но куда там! Мы снова заболтались и времени до похода в гости совершенно не осталось. Поэтому сначала дошли до лицея, и я сбегала в общежитие. В моей комнате никого не было - девочки, наверное, где-то гуляют. Меня это обрадовало и одновременно огорчило. Было страшновато показаться им в обновке, но и похвастаться хотелось: "Я вовсе не такая серая мышка, как вы привыкли считать!"

       Кинув свое старое платье на кровать, я поспешила к Чиируне, и мы отправились к ней домой.

       Я приостановилась перед калиткой в зеленой ограде, за которой в глубине просторного участка виднелся большой двухэтажный особняк, выкрашенный в темно-желтый цвет. Он очень красиво смотрелся на фоне зеленого сада и голубого неба.

       - Чего затормозила, заходи! - Чиируна подхватила меня под локоть.

       Я тихонько пискнула:

       - Давай я тебя тут подожду.

       Но подруга не удостоила меня ответом и повлекла по дорожке.

       - Привет пап! - крикнула Чиируна средних лет господину, сидящему возле крыльца в плетеном кресле и читавшему какую-то книгу. - Я переоденусь и побегу к Лалише!

       - Добрый день, - мужчина поднял взгляд от книги, внимательно посмотрел на меня.

       Я коротко, но глубоко поклонилась:

       - Талиса Канода.

       - Карладин, - благосклонно представился он и улыбнулся. - Наконец-то увидел таинственную Талису, о которой дочка всю декаду рассказывает.

       Я покраснела до ушей и, еще раз поклонившись, поспешила за подругой в дом.

       - Так, пошли в мою комнату! - скомандовала Чиируна. - Сейчас нет времени. Я тебя в следующий раз по дому повожу и познакомлю с мамой и братьями.

       - Чииру-уна, а зачем ты обо мне рассказывала? - спросила я чуть ноющим от смущения голосом.

       - Как зачем? В кои веки у меня появилась настоящая подружка! Как тут не поделиться?

       Комната у Чиируны была большущая, совсем не такая каморка, как у меня. Она вся была выдержана в бирюзовых тонах. Я стояла посерединке и оглядывалась, пока подруга, распахнув шкаф, перебирала платья, то и дело спрашивая меня: "А может вот это?". Я только беспомощно улыбалась, не зная что сказать. То есть я конечно бы посоветовала, но наряды вынимались и запихивались обратно с такой скоростью, что я не успевала их толком рассмотреть.

       Наконец, Чиируна выбрала красивое темно-бордовое платье, длинное, до щиколоток, и украшенное золотой вышивкой.

       Быстренько переоделась, совершенно меня не стесняясь. И вытащила шкатулку с драгоценностями. Взглянула на меня:

       - А ты кроме сережек ничего не носишь? Тебе на сегодня чего-нибудь подобрать?

       - Нет, не надо! - бурно запротестовала я. Мне бы от подаренного дорогущего платья отойти, а тут еще и ее драгоценностями пользоваться!

       Чиируна остановилась, серьезно на меня посмотрела.

       - Талиса, у меня, правда, богатая семья. Поэтому деньги для меня не имеют особой ценности. Твое хорошее настроение гораздо дороже.

       - Я понимаю, - тихо проговорила я. - Но я так не могу...

       - Эх! - громко вздохнула девушка. - Ладно, не буду тебя мучить!

       Видимо из солидарности она вынула из шкатулки только тоненький золотой браслетик с поблескивающими красными искрами крошечными рубинами. Застегнув его на тонком запястье, повернулась ко мне:

       - Ну - отправляемся!



       Лалиша жила в небольшом домике. Он скрывался в глубине сада из двух десятков фруктовых деревьев. Перед крыльцом была зеленая лужайка, которую пересекала мощеная ярко-красным кирпичом дорожка. Сейчас в саду, на лужайке и в самом доме было многолюдно. В Арлидоне принято отмечать дни рождения, особенно круглые даты, вроде четырех периодов, два раза. Первый в кругу семьи, второй только с друзьями и сослуживцами. Так что родители Лалиши и ее младшие сестры и брат сегодня отправились к родственникам, оставив дом в полном распоряжении учащихся Летного Лицея.

       Все это Чиируна объяснила мне еще вчера.

       Невдалеке от калитки прямо на траве расположилась группка ребят.

       Чиируна взяла меня за руку и подвела к ним. Шестеро парней вполголоса и как-то напряженно что-то обсуждали. При нашем приближении они замолчали и вопросительно на нас уставились.

       - Талиса Канода, - представила меня подруга. - Она из параллельного класса.

       И, немного приподняв руку, указывая по очереди, представила мне ребят:

       - Лорад, Рохедан, Аредон, Негилорн - все из нашего класса. Тиотерн, эээ... друг Лалиши.

       Невысокий блондин сезона на три-четыре старше нас улыбнулся и кивнул.

       Указав на последнего молодого человека, Чиируна запнулась. Он был намного старше - наверное, сезонов двадцать пять или даже тридцать. Темноволосый, худощавый, с острыми и резкими чертами лица.

       - Даргрид, - представился он хрипловатым голосом. - Я друг Тиотерна. И Аредона.

       А Аредон тем временем очень внимательно меня разглядывал. Оценивающе как-то. Причем, не как обычно парни оценивают девушек, а... даже и не знаю, как сказать.

       - Ты ведь неплохой навигатор, я не ошибаюсь? - спросил он.

       Я смущенно кивнула.

       - Она великолепный навигатор! - похвасталась Чиируна. - Лучший в лицее!

       Аредон усмехнулся одними губами и многозначительно посмотрел на Даргрида, тихо проговорил:

       - Ну вот, теперь есть все.

       После этого и Даргрид внимательно меня оглядел. А мне почему-то стало страшно.

       - Пойдем дальше! - утянула меня за собой Чиируна.

       В саду я увидела еще пятерых человек.

       Один темноволосый парнишка валялся на травке, закинув за голову локти и подремывал.

       Еще двое юношей чинно ходили у дальнего угла дома. Они немного смешно смотрелись, такие вальяжные. Один тоненький с прилизанными гладкими волосами, другой плотненький и немного взлохмаченный.

       Две девушки устроились в легких креслицах рядом с крыльцом. Одна читала книжку, другая грызла свежесорванный плод мальдиры, которыми было усеяно ближайшее к ней дерево.

       - Тот, что валяется - Сониорн, - продолжала вводить меня в курс дела Чиируна. - Те двое о-очень важных молодых человека - Данго Ферици и Котиберн - наша элита. Худой - Котиберн, толстенький - Данго. Потом представлю тебя им, не хочу нарушать их высокоумную беседу. А с девочками познакомлю сейчас.

       Высокая девушка, читавшая книгу, подняла лицо и чуть насмешливо на нас посмотрела. У нее было удлиненное овальное лицо в обрамлении светло русых волос подстриженных в каре и ярко зеленые глаза. Умные и немного насмешливые.

       - Я - Фабория, - представилась она низким грудным голосом.

       Указала книжкой на переставшую жевать и как-то радостно распахнувшую навстречу нам глаза подружку. Очень милую округленькую девочку с длинной темно-русой косой, перекинутой на не по возрасту большую грудь:

       - Каларина. А ты, насколько я знаю, Талиса из параллельного?

       - Ага, - поклонилась я. - Очень рада знакомству!

       - Ну вот, вы и без моей помощи познакомились! - засмеялась Чиируна. - А где все остальные?

       - Шоннер сказал, что немного задержится. Но обещал обязательно придти, - ответила Фабория. - Сеилина и Люфан заняты. У них другие важные дела. Остальные помогают Лалише готовить еду.

       - Понятно, - Чиируна шевельнула уголками губ. - Дела, значит. Могли бы и прямо сказать.

       Фабория кивнула и пояснила мне:

       - У Люфана с Лалишей был роман. Но она нашла себе более интересного молодого человека, - Фабория выразительно посмотрела на группку парней, к которым мы подошли вначале. Невысокий светловолосый Тиотерн будто бы почувствовав, что говорят о нем, обернулся в нашу сторону. - Ну и Сеилина, естественно, тоже решила не приходить.

       Я ощутила неловкость и постаралась сменить тему:

       - А ничего, что Лалиша сама готовит?

       - Нормально. У нас арлидонцев так принято! - отозвалась Чиируна, помогая уйти от неприятного разговора. - На свой день рождения девушки сами угощают гостей. Типа хвастовства, что я вот такая замечательная хозяйка.

       - Надо же. А у нас не так, - сказала я.

       - И правильно! Я тоже так делать не буду! - заявила Чиируна. - Не хватало, чтобы я всех гостей перетравила! Я же тебе говорила, что у меня единственная шестерка на прошлых экзаменах - по трудам, и то, только потому, что учительница меня пожалела, да и со всякой механикой и шитьем у меня все прекрасно. Готовка - не мое!

       - Ну, у тебя еще целый сезон, чтобы научиться, - меланхолично заявила Фабория. - У тебя же день рождения где-то в конце сезона?

       - Да, - кивнула Чиируна, чуть сверкнув глазами.

       "Она что, самая младшая в классе, и из-за этого переживает?" - удивилась я.

       - А когда он у тебя? - с искренней улыбкой спросила Каларина, и очень мило засмущалась. - Если не секрет, конечно.

       - Двенадцатого, одиннадцатого месяца, - с легким вздохом ответила Чиируна.

       - Ух ты! Значит ты младше даже меня! - всплеснула руками Каларина, забыв что в правой держит надгрызенный фрукт.

       - Похоже, у тебя день рождения будет во время практики, - заметила Фабория.

       - Ой, как это романтично! - Каларина даже глаза закатила от восторга. - Представляешь, день рождения на воздушном корабле?!

       - И тебе все равно придется готовить угощение, - кивнула Фабория. - На весь экипаж.

       Чиируна даже кулачки сжала.

       - Талиса, пойдем в дом, я тебя остальным представлю.

       И резко развернувшись, пошла к двери.

       Каларина озадаченно посмотрела ей вслед, опять укусила мальдиру. Фабория приподняла правую бровь и уткнулась в книжку. А я последовала за подругой.

       На просторной кухне кипела работа.

       Симпатичненькая круглолицая девочка в фартуке поверх праздничного платья с рюшечками и кружевами стояла у печной плиты и помешивала что-то удивительно вкусно пахнущее в большом котле.

       Рядом с печкой, привалившись к стенке, прямо на полу сидел паренек. Волнистые темно русые волосы, зачесанные на пробор. Веселые темно-карие глаза.

       Рядом с ним лежала большая куча свеженаколотых дров.

       У кухонного стола колдовали над салатами три девушки.

       Первая - с темными прямыми волосами до плеч. В строгой юбке и наброшенном на голубую блузку жакете.

       Вторая в изысканном длинном платье, с серебряным колье на шее, и с сережками в которых поблескивали маленькие рубины. Неторопливые плавные движения тонких холеных рук.

       Третья - полная противоположность. Среднего роста, с очень коротко подстриженными пушистыми каштановыми волосами. В почти мальчишечьих бриджиках и шерстяной рубашке с закатанными рукавами. Смуглая и быстрая. С четкими резкими движениями.

       Она подняла на нас глаза и несмело улыбнулась:

       - Здравствуйте, - тихим и немного неуверенным голосом, так не вязавшимся с ее обликом поздоровалась она.

       - А, ну наконец-то! - обернулась от плиты круглолицая. - Чии, это и есть Талиса, да? Ой, прости-прости Талиса, я ужасно невежливая! Рада познакомиться!

       От такого щебещущего напора я растерялась.

       - Ага, она самая, - с довольным видом кивнула Чиируна.

       - Талиса Канода из параллельного класса, - представила она меня. - А это Лалиша!

       Круглолицая девушка чуть присела, картинно кланяясь. Сама над этим весело рассмеялась.

       - Хибелла, - Чиируна указала на девушку в жакете. Та без особых эмоций и интереса взглянула на меня и коротко поклонилась.

       - Лоарниса, - продолжила Чиируна, указав взглядом на девушку в изысканном платье. Девушка красивой рукой изящно поправила золотистый локон явно специально не заправленный в сложную прическу. Оценивающе оглядела меня с ног до головы, чуть поджала губы. Мне она тоже не понравилась, кстати!

       - А это Ивелла, единственная девушка - механик в лицее.

       Смуглая девушка в бриджиках застенчиво улыбнулась. А вот она мне как-то сразу приглянулась. Наверное, я почувствовала родственную душу.

       - А вон там, в углу, сидит Касурин.

       Парнишка поднял руку и помахал мне. Заулыбался.

       - Ну вот, вроде бы со всеми перезнакомила - вздохнула Чиируна. - Лалиша, тебе помощь нужна?

       - Нет уж! Я знаю, как ты готовишь! Идите лучше с Талисой мальчишек организуйте, чтобы столы и стулья порасставляли на лужайке перед домом. А то попрыгайцы скоро потушатся.

       - О! У тебя попрыгаечий соус?! - обрадовалась Чиируна.

       - Ага, дядя из предгорий троих здоровенных привез. Говорит, сам на охоте подстрелил.



       Вечер прошел просто замечательно!

       Болтали, смеялись, играли в разные игры. Объелись вкуснейшим ароматным тушеным мясом со свежими овощами и салатами. На закуску я, по примеру многих, сорвала себе спелую мальдиру.

       Мне было удивительно хорошо. Впервые здесь в Талинаре я оказалась в компании людей, с которыми было приятно общаться. Меня как-то легко включили в свой круг, и я почти совсем не стеснялась. Под конец так осмелела, что на пару с Калариной спела шуточную песенку про двух ведьм, решивших приворожить путешественника.

       Расходились уже в темноте. Синь сияла в полную силу, споря в яркости со светом фонарей.

       Чиируна, с несколькими юношами и девушками пошли в сторону городских предместий, где обитали, а я в компании с Ивеллой, Шоннером и Рохеданом направилась в лицей. Они тоже были иногородние и жили в общежитии.

       Но перед расставанием Чиируна отвела меня в сторонку и спросила:

       - Ну, как тебе, нравится наш класс?

       - Да, очень! - возбужденно ответила я.

       - А ты бы хотела учиться с нами? - серьезно осведомилась подруга.

       - Да... А это возможно?

       - Я попробую, - улыбнулась она. - Мой папа дружит с деканом, так что думаю - получится. Может быть, даже совсем скоро. Только ваш куратор наверняка будет против - терять такую умную ученицу никому не захочется. Но мы его переубедим!

       - Ой, - тихонько охнула я. - Как хорошо бы!

       Вот странно. Я ни капельки не сомневаюсь, что и мой класс такой же веселый и дружный. И если бы я попыталась с самого начала стать в нем своей, то не провела бы все лето в одиночестве. Но, время упущено. Это так трудно, когда о тебе уже сложилось мнение, менять его. А здесь... Хотя наверняка все дело в Чиируне. Я с новой благодарностью посмотрела на подружку.

       - Успеть бы это в ближайшие дни, - тем временем озабоченно говорила она. - В середине недели у нас будет интереснейшая экскурсия. Представляешь, мы пойдем на настоящий военный корабль!

       К общежитию шли молча. Ивелла как всегда рядышком с Шоннером - очень симпатичным рыженьким пареньком с простым добрым лицом, покрытым веснушками и удивительно приятной улыбкой. Я заметила, что Ивелла и на празднике старалась держаться поблизости от него и Лорада. Все трое были механиками, и парни очень трогательно опекали и заботились о своей коллеге. А сейчас я искоса поглядывала на Рохедана. Он был не таким мощным и высоким как Лорад, но зато кряжистым и, я бы сказала - суровым. Это в пятнадцать сезонов! Правда, странно? Но по-другому не скажешь. Наверное, таким и должен быть будущий боцман.

       Когда мы распрощались у общежития, я внезапно почувствовала сильнейшую усталость. Слишком много всего хорошего произошло в этот день. А, если у Чиируны получится с моим переводом, то, сколько еще замечательного будет в следующие три сезона!






В поход.


    09.01.О.995

    База повстанцев. Западный Арлидар.


       Трорвль передвинул крейсер на три клетки и заменил фишку высоты с пяти лиг на шесть. Брагн задумчиво почесал жиденькую бородку, которую начал отращивать, потянулся рукой к одному фрегату, остановился и сделал ход другим, на правом фланге.

       - Ну и зря! - прокомментировал Эртль, внимательно наблюдающий за игрой. - Он же тебе на базу нацелился!

       - Не подсказывай! - зыркнул на него Трорвль.

       - Но я же по-честному подсказываю! - чуть обиделся парнишка. - И тебе и ему попеременке!

       - Брысь! - шикнул на него Брагн. - Я и сам все вижу.

       - Ну-ну... Ладно, не буду я вам помогать. Злые вы!

       Хлопнула входная дверь. По сеням протопали шаги.

       - Привет, абордажники!

       Все повернули головы и вразнобой поздоровались с начальством.

       Это был сам адмирал Далкин в сопровождении командира абордажников "Серебряного орла" - Рурарда.

       Далкин сразу же обратился к Гистеру, горцу из отряда Уберда:

       - Рурард говорит, что ты родом из здешних мест?

       - Да, адмирал, - кивнул темноволосый горец. - Мой поселок лигах в ста к северо-западу, почти на границе с ФНТ.

       Далкин переглянулся с Рурардом. Продолжил расспрашивать:

       - Ты хорошо знаешь окрестности своего поселка?

       - Конечно. Я же был охотником. Далеко заходил, все основные тропы мне известны.

       - Замечательно. А отсюда дойти до тех мест сможешь?

       Гистер пожал плечами:

       - А что в этом сложного? Дней семь, если поторопимся.

       - Тогда Уберд, у меня есть задание для твоей группы.

       Пожилой степняк поднял бровь, отозвался:

       - Слушаю, адмирал.

       - Отправляйтесь в район нашей последней битвы. Попробуйте поискать выживших с "Черного эля". Если, конечно, им удалось спастись.

       - Да адмирал! - уже другим, повеселевшим голосом, ответил Уберд. - Попрыгайцы, всё слышали? Быстро собираться!

       - Уря! - тихо, но внятно воскликнул Эртль.

       Далкин широко улыбнулся. Но все-таки предупредил:

       - Будьте там поосторожнее. Сверху патрулируют корабли ФНТ, в лесу могут быть егеря.

       - Не беспокойтесь, адмирал, я проведу отряд скрытно, - уверенно заявил Гистер.

       Трорвль тоже обрадовался заданию. Они давно уже не были в деле. Во вчерашнем бою абордажникам так и не пришлось поучаствовать. Так и просидели в кубрике, сжимая оружие, перепроверяя ремешки подвесной системы и пощелкивая застежками тормозных устройств.

       Вообще, последний раз они дрались месяцев пять назад. Не то, чтобы Трорвль стал таким кровожадным. Но бесконечное ожидание битвы и вынужденное безделье изматывали сильнее, чем сами сражения. А тут выдалось такое приключение! Пройти по горным лесам и попытаться найти и спасти экипаж капитана Бираана.






Неожиданный полет.


    15.01.О.995

    Город Талинар, Независимая Территория Арлидон, ФНТ.

       Чиируна не обманула подругу. В первый день декады она упросила отца сходить в лицей и поговорить с ректором. Все оказалось даже проще, чем она думала и уже на третий день Талиса пришла в их класс.

       Сказать, что ей все безмерно обрадовались, будет преувеличением. Половина учащихся отнеслась к этому с равнодушием или даже без восторга, а другая половина порадовалась, но умеренно. Может быть за исключением Ивеллы, которая уже успела подружиться с новенькой.

       Но все равно Талиса была почти счастлива. Это лучше, чем полное безразличие, которое она чувствовала в своих прежних одноклассниках.

       А через два дня они всем классом отправились на обещанную экскурсию.



       Утро выдалось пасмурным и прохладным. В воздухе ощущалось, что осень уже наступила. Форменные лицейские курточки, которые раньше носили лишь для внешнего вида, теперь оказались как нельзя кстати.

       Корабль был пришвартован на краю маленького воздушного порта располагавшегося на самой окраине города. Это был стандартный фрегат. Его прислали совсем недавно, с началом активных боевых действий на востоке. От Талинара до границы с Арлидаром всего двести тридцать лиг и военное командование решило усилить городской гарнизон на случай прорыва пиратских кораблей флотилии Далкина. Да и не совсем спокойно было в Независимой Территории Арлидон. Очень многие арлидонцы симпатизировали восставшим. Внешне это было незаметно, но брожение шло полным ходом. Поговаривали об арестах активистов и даже раскрытии ячеек подполья в нескольких городах.

       Но никакого военного положения или чего-то вроде в Талинаре не ввели. И даже несение службы было чуть ли не беззаботным. Экипаж фрегата поселился в двух небольших пансионатах, а на корабле оставались только вахтенные - один матрос на самом судне и один караульный внизу.

       А еще сегодня на корабле остался боцман. Ему и поручили провести экскурсию для детишек из местного летного лицея. Для укрепления дружбы с горожанами, да и самим ребятам будет полезно на настоящем боевом корабле побывать. Глядишь, кто-нибудь из них и решит после учебы пойти в федеральный воздушный флот.

       Корабль висел, удерживаемый расчалками, на высоте в три метра от земли. Из кормовой части специально для них опустили грузовой трап. По нему, крутому и ребристому, все поднялись в темный трюм, заставленный всевозможными припасами. Не задерживаясь, их проводили на открытую галерею, где и началась экскурсия.




       Чиируна слушала вполуха. Ну да, интересно, конечно походить по большому кораблю, но она и так знала все его технические данные, причем в объеме гораздо большем, чем им рассказывали. Поэтому она оглядывалась по сторонам.

       Ее внимание привлек охранник на летном поле. К нему подошел молодой человек. Знакомый молодой человек. Тот самый Даргрид, который приходил на день рождения к Лалише. Он о чем-то заговорил с постовым, тот настороженно ему ответил, положив руку на эфес палаша. Даргрид, видимо извинился, учтиво поклонился, развернулся, чтобы уйти.

       И внезапно провел молниеносный хук справа. Военный подлетел вверх и свалился уже без сознания.

       Рядом с собой Чиируна услышала тихий свист. Обернулась. Его издал Люфан, так же как и она смотревший вниз.

       Как только раздался свист, Аредон, стоящий рядом с боцманом-экскурсоводом, шагнул тому за спину и, выхватив припрятанный нож, приставил к его горлу.

       Лорад прыгнул к вахтенному матросу. Ударил его кулаком в живот, а когда тот согнулся от боли, то ли толчком, то ли ударом перевалил его через фальшборт. Парень упал с трехметровой высоты и неподвижно распростерся на земле.

       В это время Даргрид перебегал от одного причального устройства к другому. Он останавливался у каждого на пару секунд, чтобы отжать тугой рычаг и высвободить петлю причального каната.

       А из-за угла к уже начавшему отрываться от поверхности грузовому трапу со всех ног бежал другой знакомый - Тиотерн, парень Лалиши. Он подпрыгнул, ухватился за край трапа и, подтянувшись, забрался внутрь до того, как корабль, медленно раскачиваясь, поднялся к серому пасмурному небу.

       На открытой галерее воцарилось оцепенение. Каларина прижала кулачки ко рту и тихонько пищала. Остальные девочки, широко распахнув глаза, смотрели на происходящее. Котиберн вышел вперед, резким голосом спросил:

       - Что это значит?

       - Заткнись! - коротко рявкнул Аредон. - Негилорн, Шоннер - связать боцмана! Лорад, Рохедан контролировать ситуацию! Котиберн, Данго Ферици... Сониорн, будете возникать - сброшу вниз!

       Негилорн и Шоннер подскочили к боцману, вытащили из карманов куски веревки и быстро стянули ему руки за спиной. Они действовали так сноровисто, что Чиируна сразу поняла - готовились и тренировались.

       В этот момент на галерею выбежал запыхавшийся Тиотерн. В его руке тускло посверкивал длинный кинжал.

       - Аредон, помощь требуется?

       - Нет, все по плану! Даргрид смог заскочить?

       - Нет, не успел.

       - Я говорил ему, что это не вариант, - тихо прокомментировал Лорад.

       - Тиотерн, пристрой боцмана, - скомандовал Аредон.

       Парень схватил военного за плечи и куда-то повел.

       Аредон обратился к притихшим и сжавшимся от страха одноклассникам:

       - Мы угоняем фрегат! Переправим его в Арлидар к повстанцам. Мне нужна ваша помощь. Кто не согласен - сидите тихо, высадить вас сможем только по прибытию, так что не мешайтесь под ногами. Иначе...

       И повернувшись к своим соратникам:

       - Рохедан, клапан подачи гелия на полный! Лорад, Шоннер... Ивелла - запускайте машину!

       Рохедан побежал по направлению к носу судна. Лорад приобнял испуганно приоткрывшую рот Ивеллу, тихонько что-то ей прошептал и повлек в машинное отделение. Следом за ними пошел Шоннер.

       А Аредон посмотрел на Чиируну.

       - Ты поведешь корабль? - спросил он ее уже почти спокойным голосом.

       - А у меня есть выбор? - негромко осведомилась девушка.

       - Есть, но я очень на тебя рассчитываю. Без тебя нам всем будет очень трудно.

       Чиируна на мгновенье прикрыла глаза. Происходящее никак не укладывалось у нее в голове. Но она была на корабле. На корабле управление которым она множество раз представляла себе и знала, что сможет это сделать. Она не была патриоткой ФНТ, но и Арлидар был для нее далекой чужой страной. Она открыла глаза и впервые посмотрела на Талису.

       У той было какое-то опустошенное лицо. Как будто она упала на взлете. Жизнь, которая, казалась бы, только распахнулась перед ней, теперь стремительно летела вниз.

       Чиируна подошла к подруге и порывисто ее обняла, прижала к себе.

       Та посмотрела ей в глаза с немой мольбой о помощи.

       Откуда-то со стороны пришел голос Аредона, на этот раз тихий и какой-то нерешительный:

       - А... ты... Талиса, согласишься проложить курс?

       Талиса Канода, все так же смотря в глаза Чиируны, вполголоса ее спросила:

       - Ты хочешь... вести этот корабль?

       - Да! - неожиданно вырвалось у той.

       - Тогда я... тебе помогу, - медленно проговорила Талиса.

       - Замечательно! - с видимым облегчением отозвался Аредон. - Раз так, Негилорн, Люфан - к паровику! Поработаете кочегарами.

       Люфан, высокий стройный парнишка, с немного капризным выражением лица недобро зыркнул на Талису и проворчал:

       - А что кочегаром?! Ты кому доверяешь, мне или ей? Я тоже могу курс проложить!

       - У тебя сколько было по навигации? - устало осведомился Аредон. - Двадцать восемь, если не ошибаюсь. А у нее все сорок девять. Так что иди уголь кидать.

       Затем самопровозглашенный капитан повернулся к остальным:

       - Фабория, я могу на тебя рассчитывать?

       Девушка, обнимавшая и утешавшая Каларину, подняла бровь.

       - Проведи, пожалуйста, ревизию припасов.

       - Хорошо, - согласилась та.

       Тихонько чмокнула Каларину в щеку и еле слышно проговорила:

       - Будь умницей и не пугайся, я - здесь.

       И нырнула в дверь грузового отсека, провожаемая беспомощно растерянным взглядом подруги.

       - А я тоже в деле! - воскликнул Касурин. - Мне помочь Фабории?

       - Я рад, - улыбнулся Аредон. - Нет, найду тебе другое применение.

       Спросил у стоящих плотной группкой девушек:

       - Кто возьмется за погоду?

       - Не я! - сразу же отозвалась Лалиша. - Пусть лучше Лоарниса! У нее лучше с учебой!

       - Вот еще! - высоким голосом ответила "звезда класса" - Я требую, чтобы меня высадили! Я не хочу участвовать в этом безобразии!

       К ней подступили на шажок Котиберн и Данго Ферици. Встали плечом к плечу.

       - Я вас предупреждал! - грозно рявкнул Аредон. - Кто не с нами - валите в кубрик и сидите там!

       Все трое, косо на него поглядывая и вполголоса переговариваясь, ушли вглубь судна.

       - Пожалуй, я тоже пойду, - заявила Хибелла. - У вас уже есть хороший навигатор, не буду ей мешаться.

       Девушка, высоко подняв голову, проследовала мимо Талисы, за остальными несогласными.

       Аредон вопросительно посмотрел на Сониорна.

       Невысокий юноша был привычно мрачноват. Он пожал плечами:

       - Я бы помог Чиируне, но боюсь, буду только мешать. Она - лучшая.

       Аредон широко улыбнулся:

       - Иди к Рохедану, побудешь баллонным.

       - А я тогда займусь ветром, - звонким голосом сообщила Сеилина - миловидная девушка с прямыми, светло-русыми волосами и симпатичным личиком немного избалованной девочки. - Каларина, пойдем, мне поможешь.

       - Уф, - выдохнул Аредон. - Вроде, пока все. Пошли в командный зал.

       И в это время внутри корабля протяжно вздохнула паровая машина и огромные воздушные винты начали медленно, но все убыстряясь вращаться. Фрегат уже поднялся на добрую сотню метров и набирая скорость отправился в полет на северо-восток.






Место катастрофы.


    15.01.О.995

    Горы Западного Арлидара. Невдалеке от границы ФНТ.


       Они притаились на вершине сопки. Уберд внимательно разглядывал в подзорную трубу место падения кораблей.

       Впрочем, его и невооруженным глазом было очень даже видно. Гигантская клякса сдувшихся баллонов накрыла участок леса в добрые полтораста метров длиной. Серая ткань оболочек двух кораблей лежала неровно, повторяя рельеф и бугрясь там, где под ней оказались деревья. Наверняка многие из них переломаны огромным весом, но некоторые стволы уцелели. В центре куча поднималась значительно выше, в ней угадывались очертания двух судов. Большое но низкое - явно расплющенное ударом, и поменьше - более округлое.


       - Надо идти, - тихо сказал Брагн.

       - Ага, прогуляемся, залезем наверх, попрыгаем, руками помашем, - с привычной подначкой прокомментировал Валинт. - Ты вон ту птичку видишь?

       Он указал рукой на медленно плывущий над горами патрульный корвет ФНТ.

       - Да, поверху мы не пройдем, - согласился Уберд, пряча трубу в заплечный мешок. - Так что придется ползти между оболочками.

       - Ты рехнулся? - осведомился Валинт. - Мы же задохнемся там как котята в сундуке! Я не полезу!

       - А куда ты денешься? - флегматично спросил командир, и продолжил. - Трорвль, Эртль, вы тоже с нами. Брагн, Гистер остаетесь здесь - наблюдайте.

       Валинт что-то неразборчиво пробурчал, зло поглядывая на Уберда. К его характеру все давным-давно привыкли. Маленький пират больше чем за сезон их совместной службы ни капельки не переменился. Был таким же злобным, язвительным и злопамятным, но свой мерзкий нрав нацеливал в основном на чужих, а внутри команды пытался себя сдерживать, хотя и не всегда. Зато в бою он преображался. Да, он думал прежде всего о себе любимом, но видимо считал, что его драгоценная жизнь зависит от благополучия соратников и всячески их оберегал.

       К тому же он не без основания опасался Уберда. Пожилой кочевник с ним не церемонился, но и в случае чего заступался за подчиненного.

       Вот и сейчас Валинт ворчал, но быстро и сноровисто собирался, вынимая из мешка, рассовывая по карманам и привешивая на пояс необходимое для вылазки. Трорвль, Эртль и Уберд занимались тем же.

       - Всё? Готовы? - спросил Уберд.

       Ему вразнобой ответили, что да, и пираты, таясь под начинающими желтеть деревьями, направилась к обломкам кораблекрушения.



       Пробираться между оболочками действительно оказалось очень трудно и крайне неприятно. Толстая трехслойная ткань давила сверху, упруго пружинила или проседала под ногами. Она была скользкая из-за пропитки и масляной краски, покрывавшей внешнюю сторону, и совершенно не пропускала воздух. Еще бы, она и гораздо более летучий гелий не пропускает! Они не задохнулись только потому, что оболочки легли неровно, и между ними были широкие щели, по которым они и старались двигаться. Но душно было неимоверно! Абордажники промокли до нитки от пота и тяжело дышали.

       А еще было очень темно. Ткань практически не просвечивала, и вокруг царила почти полная темнота. А зажигать огонь, даже в закрытом фонаре, они не стали. Временами им приходилось ползти, и разлить горящее масло никому не хотелось. Хорошо, что никто из них не страдал клаустрофобией, но и без того Трорвлю было жутко. Спасал лишь привычный прием - загонять страх в стеклянную клетку и запирать на висячий замок.

       Юноша не знал, сколько времени они пробирались. Казалось, что вечность. Несколько раз пришлось менять направление, когда не могли протиснуться между слишком плотно прилегающими пластами ткани.

       "Какая же она тяжеленная! - подумал Трорвль. - А когда корабль летит в небе кажется, что невесомая!" Он вспомнил занятия в классе-столовой казармы для новобранцев. Им тогда рассказывали об устройстве воздушных судов, и его поразило, что вес квадратного метра оболочки варьируется от пяти до десяти фунтов. Он тогда подумал: "Как это много!". А вот теперь почувствовал на себе. В буквальном смысле.

       Но все когда-нибудь кончается, и пробирающийся впереди Валинт уперся рукой в борт гондолы. Он тоже был тканевым, но фактура ее была другой, да и ребра рангоута, ощутимо прогнувшиеся от тяжести навалившегося баллона, отчетливо проступали.

       - Сейчас-сейчас, - протянул маленький пират, доставая из-за сапога нож и вспарывая обшивку гондолы.

       - Осторожней там! - посоветовал Уберд.

       - Не учи, командир, - огрызнулся Валинт и шмыгнул в проделанную дыру.

       Все последовали за ним. Наконец-то можно было выпрямиться, встать на ноги на наклонном, но приятно твердом полу. И зажечь фонари.

       Тусклый свет масляных фитилей открыл картину полного разгрома. Корабль, не смотря на самортизировавший баллон бомбовоза, очень сильно тряхнуло при посадке. Все кругом валялось разбросанное или переломанное. В настиле пола виднелись трещины, рангоут стен и потолка местами был проломан и просел под тяжестью оболочки.

       И не было видно ни одного человека. Вот только попадались подозрительного вида темные потеки. "По крайней мере, без раненых не обошлось", - подумал Трорвль.

       Они довольно долго обследовали корабль, пока не нашли прореху в обшивке. К ней вели полосы запекшейся крови. Кого-то волочили.

       Заглянув в дыру, Трорвль увидел такую же расщелину между баллонами как та, из которой они сюда попали.

       - Ну, пошли наружу, - вздохнул Уберд. - попробуем выйти по их следам.

       И первым полез в отверстие. Даже в темноте было не трудно разглядеть дорогу. Слишком много было крови. Этот путь был легче, чем тот, по которому они пробрались на "Черный эль". Видимо уцелевшим пиратам пришлось не один раз его проделывать, пока вытаскивали раненых и погибших и они по возможности расширили его, даже укрепили в нескольких местах распорками из свежесрубленных веток.

       Наконец-то пираты выбрались из душного темного плена. Они оказались почти с противоположной стороны от направления, с которого пришли. Вокруг был лес. И как же чудесно было вдыхать свежий воздух и щуриться от яркого света!

       Очень скоро они отыскали покинутый лагерь команды "Черного эля". По обуглившимся остаткам громадного погребального костра, в центре которого громоздились бесформенные кучи, когда-то бывшие пиратами.

       Выживших не было видно. Это и понятно, кто же будет оставаться рядом с разбитым судном. Трорвль и так все время был настороже: вдруг послышится шум винтов приближающегося десантного корабля или замелькают в лесу зеленые куртки егерей. Это чудо, что пираты первыми добрались до места крушения. И очень вероятно, что теперь им предстоит соревноваться в скорости с ФНТшниками. А пираты "Черного эля" постараются запутать следы. Так что найти их будет очень не просто.






Небо Арлидара.


    15.01.О.995

    В небе над Арлидоном, ФНТ.


       Поймать в перекрестье ориентир. Сейчас это мельница на холме. До нее далеко - лиг пять, и в окуляре теодолита она совсем крошечная, с медленно вращающимися черточками крыльев.

       Так, ровно по центру рисочек.

       Оторвалась от окуляра, взглянула на полукруглую шкалу - минус сто сорок три градуса.

       Два шага к столу. На нем закреплена навигационная карта - однолиговка. Берусь за линейку, которая скользит по направляющим справа - налево. Двигаю ее немного на восток, пока она не пересечет маленький значок, обозначающий ту самую мельницу, что я только что засекла.

       Вдоль линейки двигается транспортир. Он охватывает линейку с обеих сторон, так что можно откладывать любой угол от минус двухсот до плюс двухсот градусов. Окошечко - точно по центру на нужный значок.

       Карандашом рисую маленькую рисочку напротив минус сто сорок трех градусов. Линейку влево, чтобы не мешался. Приложив обычную линейку, провожу луч от мельницы через засечку. Он пересекается с таким же лучом, от башни ратуши в поселке Адолир, который я прочертила две минуты назад. От точки пересечения делаю небольшую экстраполяцию на эти самые две минуты. Вот и наше местоположение. Рисую крошечный кружок и ставлю время - 13 часов 32 минуты. Соединяю этот кружок с цепочкой других таких же, тянущейся через всю карту от города Талинар на северо-восток. Скоро эта цепочка упрется в правый край листа, и придется стелить новую карту. Она уже готова - рулон прислонен ко второму столу, с мелкомасштабной картой - пятилиговкой, на которой я каждый час отмечаю наш маршрут по координатам с навигационной карты.

       Можно сесть и отдохнуть.

       Сперва я вычисляла наши координаты через каждые десять минут. Но уже часа через полтора поняла, что долго меня на это не хватит. До границы с Арлидаром лететь почти десять часов, и провести все это время, мечась между теодолитом и картой, я не смогу. Все-таки не зря на кораблях у навигатора есть помощник. Он как раз и высматривает ориентиры, указанные в лоции, ловит их в теодолите и сообщает навигатору азимут.

       Но помощника у меня нет. Хибелла отказалась во всем этом участвовать, а Люфана я бы и сама не стала просить. Я уже поняла, что он тот еще шалопай, и доверять ему снятие координат не стоит. Лучше уж я сама!

       Но, как оказалось, это слишком утомительно. Поэтому я все-таки решила проводить измерения через пятнадцать, а потом и через двадцать минут. Да, за это время корабль пролетает около десяти лиг, и расстояние между кружочками на карте увеличилось с пяти сантиметров до десяти. Но курс у нас почти прямой. Южный ветерок лишь немного сносил нас влево, но я сказала об этом Чиируне и она, отдав несколько команд и чуть повернув штурвал, выровняла судно.

       Кстати, подруга тоже немного расслабилась. Вначале она была напряжена как струна. Короткие рубленые фразы, резкие команды, быстрые, порывистые движения. Это была совсем другая Чиируна, незнакомая мне. Она невероятно уверенно взяла на себя управление кораблем, подчинила себе экипаж и заставила всех собраться и делать свою работу предельно четко. Даже Аредон теперь поглядывал на нее с видимым уважением.

       Сейчас Чиируна прохаживалась перед большим обзорным окном - застекленным от пола до потолка полукруглым носом гондолы. Смотреть в него невероятно интересно и немного жутко.

       Я бывала в оперативном зале всего один раз в жизни. В детстве, период назад, когда летели в столицу Арлидона Ларнисс, и папа упросил боцмана пустить в зал на минуточку дочку, которая мечтает стать навигатором.

       Вид безбрежного неба и раскинувшегося простора так ошеломил меня, что я не видела ничего кроме этого. И лишь когда папа тронул меня за плечо и сказал, что пора уходить, быстрым взглядом оглядела помещение, увидела, как бородатый навигатор вычерчивает что-то на карте, поймала насмешливый взгляд шкипера, и внезапно смутившись, поспешила прочь.

       А сейчас я могу любоваться этой красотой часами. Чем я и занимаюсь, пока отдыхаю между замерами координат. Сижу на легоньком стульчике и бездумно любуюсь бескрайним миром, медленно проплывающим под нашим кораблем.

       Чиируне явно тоже очень нравится смотреть в обзорное окно. К тому же, у нас нет лишнего человека, чтобы поставить его наблюдателем. Так что Чиируна взяла эту работу на себя и теперь внимательно оглядывает небо по направлению полета, а время от времени приникает к окуляру перископа, чтобы осмотреться по сторонам и за кормой, не нагоняет ли нас кто-нибудь.

       А вид впереди просто чудесный. С утра было пасмурно, низкие тучи закрывали Сол. Они, тучи, нам здорово помогли. Мы поднялись на высоту в две лиги и нырнули в них, скрывшись от чужих глаз. Сначала все подернулось дымкой, затем она сгустилась в плотный непроницаемый туман.

       Я тогда запаниковала. Как отслеживать курс, если не видно ни одного ориентира? Чиируна это заметила, подошла, обняла меня и погладила по спине:

       - Все хорошо, Талиса. Ты умничка! Так быстро успела задать направление! Теперь я справлюсь с управлением и прекрасно проведу нас по компасу.

       Я благодарно засопела, успокаиваясь.

       Но все равно лететь в облаках было очень неприятно. От вынужденного безделья в голову опять полезли тяжелые мысли. Пока я лихорадочно работала, они отступили, и вот опять...

       Было даже не страшно - жутко. Холодный комок распространился по животу, ноги слабели и подкашивались. Хотелось уткнуться во что-нибудь и заплакать. Спасало только соседство Чиируны. Ее громкие команды, которые она отдавала Рохедану и Сониорну, переговоры по слуховой трубе с машинным отделением, требования к Сеилине и Каларине, чтобы они постоянно сообщали ей направление ветра, высоту, влажность воздуха...

       Это продолжалось почти час. Затем мы ненадолго вынырнули из облаков, и я суетливо принялась за работу. Я на несколько секунд потерялась, не могла найти подходящие ориентиры... Но, ничего, справилась и успела снять целых три азимута, точно определив наше местоположение.

       Мы опять нырнули в белую мглу. Но уже ненадолго. Еще минут десять, и корабль вновь выплыл из облака. И мы увидели, что погода налаживается. Разрывы в тучах становились все больше, они расходились, открывая участки чистого ярко-синего неба. И, вскорости, вокруг нас уже плыли отдельные пушистые белые облака, похожие на большущие клочья ваты. А под ними раскинулся освещенный ярким белым светом простор с зеленью лугов, темно желтыми прямоугольниками полей, темно-зелеными, с легким оттенком осенней желтизны, рощицами, сверкающими лентами рек, пестрыми пятнами поселков и городков. Мой родной Арлидон, над которым мы проплываем, и который теперь покидаем.

       От этой мысли опять сжало сердце. Снова навалилось тоскливое ощущение потери, того, что прошлая жизнь безвозвратно ушла, и больше уже никогда не вернется. Если нам удастся угнать корабль к пиратам - то, что дальше? Остаться у них в диких горах? Это так страшно! Попробовать вернуться? Но как меня встретят? Как преступницу?

       А если наш корабль перехватят? То, то же самое - арестуют и будут судить. И очень хорошо, если дело ограничится штрафом и запретом учиться в лицее. А если... Вот об этом думать еще ужаснее, чем о том, чтобы оказаться у пиратов...

       В любом случае моя школьная жизнь, которая таким чудесным образом наладилась, теперь оборвалась. Навсегда...



       Тоненькая дверь, ведущая в зал из коридора, тихо скрипнула. В нее, держа в обеих руках поднос, протиснулась Лалиша. Она добровольно назначила себя судовым коком, и нам предстояло проверить, правильно ли поступил Аредон, что доверил ей эту обязанность.

       Лалиша огляделась, ища глазами, куда поставить еду и двинулась к навигационному столу.

       - Эй, эй! - запротестовала я, вскочив и грудью став у нее на пути.

       - И куда мне их тогда взгромоздить, скажи на милость? - осведомилась девушка, кивая на четыре тарелки, наполненные до обалдения приятно пахнувшим супом.

       - А-а... - протянула я, глотая слюнки. - Ладно, давай на вон тот стол с курсовой картой.

       Я указала рукой на небольшой столик, на котором была расстелена пятилиговка.

       - Только осторожно, пожалуйста!

       - Да уж постараюсь.

       Лалиша пристроила поднос на краешке стола и переставила тарелки прямо на карту.

       Все повернулись к нам и даже сделали пару шагов.

       - Не-не! - замахала рукой Лалиша. - Сеилина, Каларина, Сониорн - брысь в кают-компанию! Капитан приказал здесь кормить только тех, без кого корабль не может лететь!

       - А без меня может? - спросил Рохедан.

       - Ни в жизнь! - отозвалась Лалиша. - Тебя, Чиируну и Талису велено закармливать на месте!

       - А четвертая для кого? - спросила Чиируна, кивая на лишнюю тарелку.

       - Аредон сказал, что сейчас к вам подойдет. Ладно, давайте, кормитесь, я потом второе принесу! А вы все - вперед за мной!

       И подталкивая девочек и парня, вышла обратно в коридор.

       Мы пододвинули легонькие стулья к столу и принялись за еду. Как все-таки прекрасно поесть горячего и вкусного супчика, после трех с половиной часов шастаний между теодолитом навигационным столом. Так расслабляющее и умиротворяющее. Я даже решила, что следующую сверку маршрута сделаю попозже, после еды. Ну не прерываться же!

       Дверь в коридор опять открылась, и к нам присоединился капитан.

       Вид у Аредона был усталый и замученный. Он, молча, подошел и уселся на заранее принесенный Рохеданом стул. Откинулся на нем, оглядел наши лица.

       - Ну как вы? Держитесь?

       - А куда мы денемся, - отозвался боцман. - Только не знаю, сколько девочки выдержат. Талиса так и шмыгает от приборов к картам. Чиируна все вышагивает перед обзорным окном. Ты бы сказал им, чтобы экономили силы, а то меня не слушаются.

       - Говорю, - серьезно кивнул Аредон. - Девочки, экономьте силы. Уж вам-то в первую очередь известно, насколько долго нам еще лететь. Кстати...

       Он чуть подвинул в сторону свою тарелку, разглядывая курсовую карту.

       - Я смотрю, идем почти идеально.

       - Могли бы и быстрее, - заметила Чиируна. - Еле держим крейсерскую скорость, о максимальной я и не говорю.

       - Ну, тут ничего не поделаешь, - сумрачно ответил Аредон. - Лорад не хочет перегружать машину.

       - Да что с ней будет?! - возразила Чиируна. - Она не на такие смешные нагрузки рассчитана!

       - Да, но сама понимаешь, для наших механиков это первый настоящий полет. Они не хотят рисковать. Если что-то сломается, починить не сможем. А к тому же надо и кочегаров пожалеть. Я направил к ним и Касурина, но даже втроем трудно.

       - Меньше десятой гросса угля за час? - удивилась Чиируна.

       - А ты сама попробуй! - вступился за ребят Рохедан.

       - Можно подумать, мне неизвестно, что такое тяжести таскать! Знаешь, сколько я на тренировке с утяжеленным сачком бегаю?

       - Ладно, ладно! - успокаивающе поднял руки Аредон. - Но ребятам, правда, нужно силы беречь. Как и вам с Талисой. Только до границы лететь еще... часов шесть, семь?

       Он вновь склонился к карте.

       Я взглянула на хронометр, сообщила:

       - Уже меньше шести.

       - Хорошо... Кстати... - Аредон внимательно изучал проложенный мной курс. - Мы пролетим рядом с Никодорном?

       - Да, в шести лигах от окраины, - подтвердила я.

       Аредон подергал уголком губ.

       - Нет, не пойдет. Обойди его лигах в пятнадцати. Нет, в двадцати.

       - Тогда будем дольше лететь, - предупредила я.

       - Ничего страшного, два десятка минут погоды не сделают. А еще я хочу подлететь к границе в сумерках. Потому и не тороплю механиков. Там наверняка патрулирует много кораблей, и мимо них лучше в темноте пройти.

       - Все равно нас обнаружат, если захотят, - подала реплику Чиируна. - Вообще, что за тупую авантюру вы устроили?!

       - У нас получится, - криво улыбнулся Рохедан.

       Чиируна пожала плечиками и вернулась к поеданию супа.



       После обеда мне пришлось прокладывать новый курс. На этот раз было гораздо сложнее. Раньше мы двигались почти по прямой, а сейчас предстояло провести широкую дугу с выходом на старый маршрут. Но я справилась!

       Городок Никодорн едва виднелся на краю горизонта далеко справа, когда Чиируна замерла на полушаге, напряженно вглядываясь в небо в левой части обзорного окна. Схватила подзорную трубу, принялась что-то высматривать.

       Резко обернулась к насторожившемуся Рохедану:

       - Корабль, лигах в двадцати! Зови Аредона!

       Боцман, не проронив ни слова, кинулся из зала. Через минуту он вернулся с запыхавшимся от бега Аредоном.

       - Что за корабль?

       - Откуда мне знать?! - напряженным до звона голосом ответила Чиируна.

       Капитан кинулся к перископу.

       - Дай направление.

       - Градусов тридцать.

       - Та-ак. Где же ты... Где... А! Есть! - Аредон застыл, уткнувшись лицом в окуляр. - Еще слишком далеко. И... он или идет на нас или висит, не вижу смещения. Это плохо.

       Оторвался от перископа, скомандовал:

       - Чиируна, уводи нас вправо!



       Поднялась суматоха. Чиируна отдавала приказы, Аредон ругался в слуховую трубу, требуя увеличить ход, Рохедан вперился в перископ, разглядывая неизвестных корабль. Сониорн, стоя у вентилей подачи гелия и рычагов управления клапанами, внимательно оглядывал небо через смотровое окно.

       Все это я замечала краем глаза. Когда отрывалась на несколько секунд от окуляра теодолита, в который ловила попеременно два намеченных заранее ориентира, снимала показания с прибора и, делая в уме молниеносные расчеты, выкрикивала для Чиируны углы курса и координаты по привязке.

       - Он начал двигаться наперехват! - прокричал Рохедан.

       Как холодной водой окатили. И ноги опять подкашиваются. Я схватилась до боли, до белизны пальцев, за поворотные ручки теодолита.

       - Рохедан, засекай скорость! - приказала Чиируна. - Талиса, расчет курса! Прими, что это такой же фрегат.

       Я метнулась к столу, сняла с держателей планшет, дрожащими пальцами взяла карандаш и взялась судорожно вычерчивать и рассчитывать наше движение. Вскоре я выкрикнула:

       - Держи пока на девяносто пять градусов!

       И тут крик Сониорна:

       - Над городом второй поднимается!

       Он рукой указывал в направлении Никодорна. Мы к этому времени повернули почти что к нему и приблизились лиг на пятнадцать. Поэтому маленькая черточка воздушного корабля, плавно поднимающаяся над городком, была хорошо видна даже невооруженным глазом.

       - Талиса! - отчаянно крикнула Чиируна.

       Я опять уткнулась в лист планшета. Продолжая считать, севшим голосом проговорила:

       - Пока... поверни... на восемьдесят пять. Сеилина - скорость?!

       - Двадцать шесть - звонкий девичий голос. - Растет.

       А я закончила предварительный расчет:

       - Чии, держи на восемьдесят два, - обернулась и посмотрела на вопросительно глядящего на меня Аредона. - Мы проскочим между ними. Наверняка. Но... Дальше все от скоростей зависит.

       Он медленно кивнул, опять обернулся к переговорной трубе:

       - Давайте, парни! Лорад, выжми все, что сможешь!



       Мы проскочили. Был жуткий момент, когда преследователи оказались с обеих сторон на расстоянии всего в пять лиг. Теперь уже было ясно видно, это действительно военные корабли. Такие же как наш стандартные фрегаты. Они шли немного выше нас. Это очень плохо, значит, даже при одинаковой нагрузке на машины враги будут лететь быстрее нас. А учитывая, что наши механики никогда раньше не управлялись с настоящими механизмами...

       Так и оказалось. Когда вражеские фрегаты стали на почти параллельные нам курсы, я смогла рассчитать разницу в скоростях...

       Сделав этот расчет, я легла грудью на стол и уткнулась лицом в согнутые локти.

       - Талиса, - тихонько позвала Чиируна.

       - Две с половиной лиги в час, - не поднимая головы, ответила я. Всхлипнула, потерлась лицом о жесткие рукава курточки. Они очень плохо вытирали слезы. Поэтому, когда я подняла голову, окружающее немного расплывалось у меня перед глазами.

       - Лорад! Попробуй хоть немного ускориться еще! - каким-то умоляющим и оттого мальчишечьим голосом прокричал Аредон в переговорник.

       - Два часа... - как-то растеряно проговорила Чиируна. Она сгорбилась, опершись на стойку с компасом.

       Сбоку к ней подошел Сониорн, положил руку на плечо.



       Знаете, что самое тяжелое? Погоня, от которой не спастись. Именно тяжелое. Потому что страх со временем ослаб. Зачем бояться, если все равно ничего не можешь сделать? И он перерос в какое-то тоскливое чувство похожее на холод. Такой, что пронизывает все тело, сковывает и отупляет. И от него никак не спастись. Я старалась загрузить себя работой, опять участила снятие координат, постоянно следила за скоростями нашего корабля и преследователей, вычерчивала и корректировала постепенно сходящиеся курсы. Это немного отвлекало, но не спасало. Особенно когда неумолимая математика выдает все меньшее и меньшее расстояние между кораблями...

       Остальные тоже как-то потухли. Я заметила, какие у парней и девушек стали скованные движения, какие застывшие лица. В оперативный зал собрались все, кто не был занят в машинном отделении. И капитан Аредон, и Фабория и Лалиша, и даже Тиотерн. Не пришли только наши отказники. Они продолжали сидеть в кубрике.

       Зато подошел Лорад. Они втроем с Тиотерном и Аредоном пытались разобраться в управлении баллистами. Но, пока что у них ничего путного не получалось. Наш лицей гражданский, лишь на последнем четвертом курсе будут немного рассказывать о вооружениях... Будут другим рассказывать о вооружениях...

       Но все-таки у ребят получилось запустить паровой привод и натянуть тетиву, получилось разобраться с системой заряжания, и даже удалось выстрелить. Но как правильно рассчитывать угол возвышения никто не знает.

       Я подумала: "Может быть, предложить им помощь? Я с физикой хорошо дружу". Но не стала. Если начнется бой, то у меня будет и без того море работы. А Аредон вроде бы как лучший курсант на потоке, наверное, и сам сможет справиться.

       За всеми этими делами незаметно текло время. С того момента, когда мы увидели первый фрегат прошло больше двух часов, и теперь до преследующих нас кораблей меньше лиги. А до границы с Арлидаром - лиг шестьдесят. Да и что изменилось бы, пересеки мы эту черту на карте?

       Местность под нами заметно поменялась. Постепенно повышающаяся холмистая равнина сменилась предгорьями, а затем и настоящими горами. Пологими, и не очень высокими сопками, покрытыми густым лесом.

       Рохедан даже предложил спуститься, попробовать сесть, и спрятаться в лесу. Но было уже поздно. Пока мы будем снижаться, вражеские фрегаты нас нагонят и расстреляют. К тому же и садиться вечером в горах, не имея опыта в посадках...

       Да, тем временем наступил вечер. Сол опустился к самому горизонту за нашей кормой, и подсвечивал горные склоны мягким желтоватым светом. Я подумала, что ребятам, когда они будут пытаться отстреливаться, будет трудно, прицеливаться против Сола. А мы как на ладони...

       И даже промелькнула мысль: "Скорей бы все кончилось. Пусть нас собьют". Я сама ей испугалась, тяжело задышала, боясь как бы не накликать беду... Все-таки очень хочется жить.




       Левый фрегат едва умещается в поле зрения дальномера. Я осторожно и плавно подкручивала колесико точной настройки, добиваясь, чтобы двоящееся изображение совместилось. Есть. Отвела лицо от мягкого окружия окуляра, посмотрела на шкалу.

       - Шестьсот пятнадцать!

       - Скоро, совсем скоро... - пробормотал Лорад, не отрываясь от прицела.

       - Лорад, может ты все-таки пойдешь к котлу? - спросил Аредон. - Мы с Тиотерном...

       - Нет, я лучше постреляю, - отозвался темноволосый гигант. - Ивелла с Шоннером сами справятся.

       - Тогда, Тиотерн - замени у дальномера Талису, ей и без того будет чем заняться.

       - Хорошо, - невысокий парень сделал пару шагов ко мне. - Показывай, что тут делать.

       Я уступила ему место, сбивчиво затараторила:

       - Глядишь в окуляр, крутишь вот это колесико, когда изображение станет четким, смотришь на шкалу. Она как у микрометра, ты знаешь, как ее читать?

       - Знаю, - буркнул он.

       - Вот... По вон этой шкале засекаешь возвышение, по этой - азимут. Главное старайся навести резкость на самый нос корабля...

       - Все ясно, Талиса, - кивнул тот и приник к окуляру.

       Я отошла к своему столу, прикрепила на планшет чистый лист.

       - Что же они не стреляют? - напряженным голосом спросил Аредон. - Уже могли бы нас достать.

       - Значит, не хотят портить корабль, - спокойно заметил Лорад.

       "Сколько уже?", - подумала я, глядя на хронометр. Секундная стрелка медленно ползла по пятиконечному циферблату, разделенному на пятьдесят делений.

       Каждую минуту они будут на пятьдесят метров ближе. Прямо-таки нумерология какая-то...

       - Давай-ка я стрельну, - проговорил Лорад.

       - Рано, не достанешь, - отозвался Аредон.

       - Пусть, - возразил со своего места Рохедан. - У нас все четыре баллисты заряжены, можно по очереди стрелять. А пристреляться надо.

       Лорад нажал на рычаг, и корабль едва заметно вздрогнул.

       Аредон кинулся к свободному перископу.

       - Ниже, метров на... сто или сто пятьдесят.

       Лорад открыл клапан паровика, и мощные цилиндры принялись неспешно натягивать тетиву.

       - Сониорн, - окликнул Аредон. - Рохедан с баллоном сам справится. Будешь перезаряжать баллисты после выстрелов. Лорад покажи ему.

       Еще более хмурый, чем обычно паренек подошел к рычагам управления орудием и под руководством Лорада зарядил во взведенную баллисту новую стрелу.

       - По-моему они замедляются, - послышался голос Тиотерна.

       - Дистанция?! - резко выкрикнула Чиируна.

       - Так... эээ... четыреста девяносто один.

       - Держи резкость, я скажу, когда следующий замер... так, еще... давай!

       - Четыреста семьдесят пять!

       - Да, замедляются! - Голос Чиируны звенит от напряжения. - Ребята, приготовьтесь, сейчас будут стрелять!

       - Второй тоже тормозит! - крикнул Аредон. - Выстрел!

       Чиируна резко повернула штурвал, корабль нехотя начал неспешный разворот.

       - Держи прежний курс! Они все равно не промажут! - окрик Аредона

       - Вам же дуракам дистанцию сократить надо! - ругнулась Чиируна.

       - Я сказал - держи ровно! - рявкнул Аредон. - Я - капитан.

       Чиируна промолчала.

       А первая стрела почему-то пролетела мимо. На такой дистанции странно...

       Лорад тем временем выстрелил из второй баллисты правого борта.

       - Недолет. Метров семьдесят не хватает, - прокомментировал Аредон. - Они слишком высоко идут...

       - Тиотерн, давай расстояние каждые двадцать секунд, - скомандовала Чиируна. - Талиса, не спи - считай!

       Я очнулась от оцепенения. Схватила карандаш.

       - 454!

       - Талиса, скорость?

       Я торопливо подсчитала:

       - Тридцать пять в минуту!

       - Левый стреляет! - крикнул Тиотерн.

       Руки Чиируны потянулись к штурвалу. Но остановились. Подруга сморщилась, как от зубной боли, зло посмотрела на Аредона.

       Жестокий удар, рывок, грохот. Я еле устояла на ногах, схватившись за стол. Сеилина с размаху села на пол, заскулила. Сониорна отбросило на середину зала.

       - Баллиста! - заорал Аредон. - Они бьют взрывными по баллистам! Сониорн, ты как?

       Парнишка встал на четвереньки, помотал головой:

       - Так себе...

       - Четыреста тридцать девять,- послышался голос Тиотерна. - Прости, я задержался.

       - Правый стреляет! - выкрик Аредона.

       - И левый... - как-то слишком спокойно отозвался Тиотерн.

       - Лорад, от баллисты! - крикнула Чиируна.

       Я изо всех сил вцепилась в стол.

       Два взрыва почти одновременно с обеих сторон. Меня мотнуло из стороны в сторону.

       В разорванную оболочку левого борта хлынул, завывая поток встречного воздуха, вихрем поднял со стола листы бумаги, взъерошил мне волосы. Мотнув головой и откинув пряди с лица, я оглядела зал.

       Девушки сгрудились возле Фабории, которая нашептывала что-то успокаивающее Каларине. Лорад, едва успевший отпрыгнуть от борта зажимал рукой кровоточащий левый локоть.

       Сониорн все так же на четвереньках. Аредон и Тиотерн приникли к окулярам.

       Чиируна широко расставив ноги, вцепилась в стойку компаса. Зло спросила:

       - Доволен!? Могли бы и уклониться!

       - Дура! И подставились бы под стрелу не бортом, а серединой корабля?

       - Тогда, может, вообще, лечь в дрейф? - со злой насмешкой в голосе. - Чтобы им удобнее было целиться?

       - Хватит ругаться! - встрял Рохедан. - Лорад, что у тебя?

       - Царапина, - проворчал он. - А вот одна из левых баллист тоже накрылась.

       - Девочки, - обратился Рохедан к перепуганным одноклассницам, - посмотрите, что у Лорада.

       - Ага, - отозвалась Лалиша и подбежала к гиганту, захлопотала над его раной.

       А в это время еще один сильный толчок, и корабль как-то странно вздрогнув начал заворачивать вправо. Центробежная сила плавно накренила все в сторону левого борта.

       Из переговорной трубки какие-то голоса. Чиируна прижалась к ней ухом, подняла руку, вслушалась, отстранилась от нее, устало проговорила:

       - Правый винт. Я командую глушить машину.

       - Погоди... - как-то растеряно проговорил капитан. - А! Ладно, командуй.

       - Стоп машина! - громко крикнула Чиируна в переговорник.

       - Четыреста двенадцать. Было... - встревоженный голос Тиотерна. - Фрегат быстро движется в сторону, не могу удержать в перекрестье!

       - Не он, а мы, - спокойным, даже меланхоличным голосом поправила Чиируна.

       Устало опустив плечи, подруга подошла ко мне, приобняла, уткнувшись лицом в шею.

       - Чии, а как же корабль? - тихо спросила я.

       - Бесполезно. С одним винтом... Остается только ждать, когда это закончится.



       И мы ждали. Вражеские корабли больше не стреляли. И мы, и они замедлились, уходя в дрейф. Тиотерн вновь принялся сообщать расстояние, хотя его уже никто не слушал. Рохедан, Аредон и Лорад достали позаимствованные из корабельного арсенала палаши. Сониорн сидел на полу, привалившись к стене. Девочки бесцельно бродили по залу, вполголоса переговариваясь. А мы с Чиируной стояли обнявшись. Я чувствовала, что это нужно нам обоим. Тепло хоть немного защищало от страха неизвестности.

       А корабли противника подошли к нам с обеих сторон на расстояние метров в семьдесят.

       - Может попробовать выстрелить? - спросил Лорад. - Две баллисты еще исправны.

       - Не стоит, - отозвался Аредон, - Они заметят шевеление и стрельнут первыми.

       - Тогда ждем, - кивнул механик.

       И дождались.

       Серия слабеньких толчков слилась в одно колебание. Громкий стук с обоих бортов.

       - Абордаж! - прокричал Аредон и кинулся к люку. Распахнул его.

       В сумрак зала хлынул желтый свет заходящего Сола. Аредон замер в проеме. И вдруг вздрогнул всем телом. Судорожно схватился за дверцу и медленно сполз на пол. В нем торчали сразу три стрелы.

       Визг Сеилины.

       И негромкие шлепки, сменяющиеся тупыми ударами. В ткани обшивки образовалось несколько маленьких ярких отверстий, а в пол зала воткнулся с десяток стрел. И не только в пол.

       - А-а! - не то вскрик, не то всхлип.

       Я вывернулась из объятий Чиируны, посмотрела направо.

       Каларина удивленно и как-то обиженно склонила голову и смотрела на стрелу, воткнувшуюся ей над самой левой грудью.

       Начала медленно падать. Фабория еле успела подхватить подружку, села с ней на пол, замычала, с силой прижимая к себе как-то сразу обмякшее тело.

       Все замерли переводя взгляды с Аредона на Каларину.

       А у меня... почему-то сразу намокли глаза, и растеклась такая слабость, что я удержалась на ногах, лишь всем весом облокотившись на стол.

       Все последующее было каким-то смутным, обрывочным.

       Крики, стук подошв, ворвавшихся в люк солдат.

       Рохедан падает на пол, держась за проткнутое бедро. Лорад, с приставленным к горлу острием, выронивший клинок и поднявший вверх руки. Визжащая от страха, забившаяся в уголок Сеилина. Фабория, продолжающая обнимать неподвижную Каларину. Сониорн и Лалиша как-то безучастно за всем этим наблюдающие.

       И жесткая рука, схватившая меня за предплечье. Ухмыляющаяся рожа:

       - Капрал, смотри какие тут кралечки! Может призадержимся?

       Чиируна бешеной кошкой налетевшая на него сбоку, и отброшенная одним взмахом руки.

       - Отставить, Корино Атару! Никого не трогать! Вяжем и в кубрик! А ты парень - брось бронзовку.

       Это он Тиотерну. Тот в дальнем конце зала. Держит палаш. Нет, уже не держит, бросил его на пол и тоже, как Лорад, поднял руки.

       Десантник, что держал меня, грубо заломил мне руку, заставив повернуться к нему спиной, перехватил вторую руку, сноровисто обмотал запястья ремешком. И все-таки не удержался, притянул к себе, облапил. Невыносимо противно.

       - Корино Атару, я же сказал, - спокойный, даже ленивый голос капрала.

       Удар мимо моего уха. Солдата отбросило в сторону. Я, увлекаемая им, пошатнулась, чуть не упала. Но меня поймали сильные руки, крепко взяли за плечи.

       - Пойдем, девочка, тебе и без того не сладко придется.






Удачная неудача.


    16.01.О.995

    Город-государство Котелок.


       Постукивая на стыках рельс и чуть-чуть раскачиваясь, трамвай взбирался по пологому склону холма. Пантиир устроился в последнем третьем вагончике, подальше от попыхивающего серым дымом крошечного паровозика. Пожилой шпион уселся на мягкое креслице у окна и с интересом разглядывал проплывающий мимо город.

       Казалось бы, за месяц, что он провел в Котелке, он должен был надоесть. Но, этот город был настолько особенным и ни на что не похожим, что Пантиир до сих пор не мог к нему привыкнуть, хоть и встроился в ритм его жизни, освоился с транспортом, обошел и объездил его вдоль и поперек.

       Сейчас Пантиира звали Никоомон, и был он торговым представителем завода корабельной механики братьев Витооронов из княжества Великая Седловина.

       А до этого Диираноном из торговой республики Виловодск, и Сааторном из фазендария Желтые Просторы.

       Такой вот долгий и сложный маршрут внедрения. Пантиир считал, что подобная осторожность избыточна. Хотя... Агентство защиты Котелка всегда славилось профессионализмом.

       Трамвай с легким скрипом замедлил ход и притормозил у остановки.

       Пара человек вышло, и столько же вошло в вагончик. Пассажиров немного, это и понятно: середина декады и разгар трудового дня. Пантиир вспомнил, как были набиты трамваи несколько дней назад во время Осеннего праздника. Не протолкнуться!

       Котелковцы - странный народ. Они деловитые и целеустремленные. Ходят быстрым шагом, никогда не останавливаясь, чтобы поглазеть по сторонам или завести ненужную беседу. Органически не переваривают бездельников. Зато в нерабочее время, на выходных и на праздники отрываются по полной! Целую декаду, в начале осени, никто не работает, кроме, конечно, всевозможных таверн, ресторанов, театров, и прочих увеселительных и культурных учреждений. Улицы и многочисленные парки заполняют празднично одетые и непривычно неспешно фланирующие люди, город украшается гирляндами, которые в темное время расточительно сверкают настоящим электрическим светом!

       Кроме того Осенний праздник славится сельскохозяйственной ярмаркой, на которую съезжаются торговцы из всех окрестных государств. В парках и на площадях раскидываются пестрые шатры, в которых можно купить всевозможные продукты и напитки, и тут же их продегустировать. Очень вкусный праздник.

       Пантиир изо всех сил постарался совместить приятное с полезным, окунувшись в праздничный водоворот, и стараясь незаметно окучивать господина Китаара и его окружение.

       Жалко, что и это не помогло.

       Пантиир невесело вздохнул. На этот раз его миссия провалилась. Ему так и не удалось завербовать представителя Котелка в Великой Экспедиции. Если бы он действовал более напористо... Но руководство дало строгое указание: "Прежде всего, не привлекать внимание местной службы безопасности!". Так что приходилось работать предельно осторожно и косвенными методами. Потому и такой результат. Впрочем, господин Китаар дал понять, что может быть что-нибудь и расскажет любопытствующему Никоомону, по возвращении. Таким образом, полной неудачей шпионскую операцию назвать нельзя. И тем не менее...

       Сейчас Пантиир ехал в Верхний город, чтобы купить билет на завтрашний лайнер до города Стрела Дорог - столицы княжества Великая Седловина. А потом по обратному маршруту, меняя имена, пока не окажется в родной северной стране. Потому что сегодня днем два корабля ФНТ, что привезли "Делегацию по приглашению в Экспедицию", взяв на борт представителей Государств Востока, отправятся на запад, в долгий обратный полет.

       Между тем трамвай пересек широкий проспект второго бульварного кольца и въехал в Верхний город. На смену небольшим домикам, мастерским, магазинчикам и тавернам пришли торговые центры, развлекательные заведения, и, обнесенные высокими заборами, заводы и фабрики. А еще, конечно же - жилые дома. Трех-, четырехэтажные основательные кирпичные здания с большими закругляющимися вверху окнами. Там, в благоустроенных квартирах, жила настоящая элита города - рабочие и инженеры заводов, ученые конструкторских бюро и научных институтов, работники торговых контор и банков. Да, местная аристократия была лишь посеребрением на стали. Представители именитых родов, да и сам герцог на самом деле мало что решали, они были скорее символом, чем содержимым власти и служили городу главным образом в армии и государственных учреждениях. А истинная власть была у технократии - у "Совета по промышленности и науке". Единственные, кто всерьез ее оспаривали, были "Трудовые советы", защищающие интересы рабочих и служащих. Но они занимались только своей сферой: следили, чтобы никто не ущемлял права работников и не жадничал с зарплатой и социальными отчислениями.

       Не даром официальное название этой страны было: "Свободный Город, Социальное Герцогство Котелок". Пожалуй, больших прав у граждан не было даже в южных пролетарских республиках - Твердыне, Мышиных Норах и Сладких Холмах.

       Трамвай опять замедлил свой ход. Пантиир встал и направился к выходу. Когда вагон остановился, он надавил на рычаг, открывающий дверцу, и спустился по коротенькой лесенке на мостовую. Она, как и все проспекты города была покрыта гладкой гранитной плиткой, чистой и укатанной до такой степени, что лоснилась и сверкала в утренних лучах Сола. Пантиир даже прикрыл глаза от яркого света. Но все-таки наметанным глазом отследил других пассажиров, вышедших на этой же остановке. Вроде бы никого подозрительного. Он за время своего пребывания в Котелке порой чувствовал, что за ним наблюдают, но каждый раз обнаружить хвост или хотя бы подтвердить свои опасения у него так и не получалось.

       "Старею, - подумал шпион, - то ли паранойя прогрессирует, то ли теряю хватку..."

       Подстраиваясь под ритм прохожих, Пантиир ускорил шаги, направляясь к одному из больших городских парков, по совместительству служившим воздушным портом. В Котелке только пассажирских портов было целых три, плюс десяток торговых и парочка военных. В небе постоянно пролетало, садилось или поднималось несколько воздушных судов. Такой интенсивности полетов не было, пожалуй, ни в одном другом городе Восточных Государств.

       По широкой аллее, усаженной высокими раскидистыми деревьями, Пантиир прошел к зданию воздушного вокзала и, отстояв небольшую очередь, купил билет на лайнер.

       Неторопливо выйдя из здания, он приостановился, раздумывая, куда бы пойти сегодня. Дела были сделаны, и у него оставался целый свободный день. Хотелось провести его максимально приятно, чтобы попрощаться с этим замечательным городом. Следующий раз он побывает здесь наверное только после возвращения Экспедиции, то есть или поздней осенью или уже в конце следующей весны, в зависимости от того найдут ли путешественники мифический Южный континент.

       ФНТ затеяло грандиозное предприятие, и щедро пригласило участвовать в нем представителей нескольких восточных государств. И, конечно же, Святой Белой Империи. Разумеется, никто не испытывал иллюзий насчет того, что среди приглашенных будут шпионы. Поэтому руководство Службы безопасности Империи решило поступить хитро - и отправить в экспедицию совершенно чистого человека. Ученого, который никоим образом не был связан с разведкой. Пусть безопасники ФНТ крутятся вокруг него и опекают. А настоящих агентов решили завербовать из представителей Государств Востока. Пантииру выпало окучивать представителя Котелка - Китаара. Наверняка, другие агенты то же самое пытались провернуть в других странах.

       Но теперь дело сделано, или, вернее, провалено, и можно просто отдохнуть.

       В этот момент к Пантииру подошел молодой человек сезонов тридцати - высокий и худощавый с какими-то острыми глазами профессионального стрелка или...

       - Господин Никоомон, если не ошибаюсь? - осведомился он хрипловатым голосом.

       - Да, чем могу служить? - внешне беспечно ответил Пантиир, внутренне мобилизуясь.

       - Если вы не против, я хотел бы с вами поговорить об одном интересующем нас деле.

       - А с кем имею честь разговаривать?

       - Ох, простите, за невежливость! - воскликнул молодой человек и представился. - Саарнэл. Капрал Агентства защиты Котелка, миграционный отдел.

       - У меня какие-то проблемы по части миграционного отдела? - невинно осведомился Пантиир, в то же время лихорадочно пытаясь вспомнить, где же он встречал это знакомое имя. - Я, вроде бы ничего не нарушал, виза на три месяца, а завтра я улетаю на Родину.

       - Нет, с миграционным отделом все нормально, - улыбнулся Саарнэл. - Извините за нескромный интерес, а на которую Родину вы улетаете господин Никоомон, или Дииранон, или Сааторн? Простите, не знаю вашего настоящего имени.

       - Я вижу, нам действительно есть о чем поговорить, - медленно проговорил Пантиир.



       Они устроились в небольшой музыкальной таверне, расположенной в подвале трехэтажного дома. Впрочем, в Котелке большинство таверн и ресторанов были музыкальными. По вечерам там выступали многочисленные любительские и редкие профессиональные группы. Пантииру нравилась музыка Котелка, она была очень ритмичная и живая, в ней ощущались отзвуки паровых машин и заводских станков, и в то же время вплетались приятные, хватающие за душу мелодии. Правда, все концерты происходили по вечерам, а сейчас на маленькой сцене в углу зала одиноко перебирал струны каларии молодой парнишка. Тихие звуки создавали приятный фон для очень непростой беседы.

       - Я рад, что вы не стали отнекиваться и возмущаться оскорбительными обвинениями, - с легкой улыбкой проговорил Саарнэл, когда расторопная официантка поставила на стол две кружки золотистого сидра и пару тарелочек с сырными нарезками.

       - А зачем? - отозвался Пантиир. - Если вы отследили всю цепочку, то нет смысла отпираться. Признаться, я всегда уважал ваше Агентство. И мне очень интересно, что ему нужно от старого усталого агента другой страны, который не сделал ничего предосудительного и собирается вернуться на Родину.

       - МНЕ нужно кое-что от ВАШЕЙ конторы, - выделяя эти два слова, отозвался капрал.

       - То есть, вы хотите сказать, что разговариваете со мной по собственной инициативе?

       - Нет, я хочу сказать, что к нашей беседе Агентство не имеет никакого отношения. Насколько мне известно, там так и не заинтересовались вашей персоной.

       - Вот значит как... То есть вы сами смогли отследить все мои действия? Как это вам удалось?

       - Ну, не то чтобы я все делал в одиночку. У меня есть друзья и в Котелке и за пределами города.

       - Тогда изменю вопрос. Что нужно ВАМ от меня и моего начальства?

       Пантиир отпил глоток из приятно прохладной кружки. Котелковский сидр, так же как и эль не зря славятся по всему Востоку. Да что там по Востоку, и в Центре Мира можно было купить эти напитки, если конечно вы очень богатый человек. И теперь возможность пить этот чудесный янтарный пузырящийся нектар по цене в пятьдесят медных "шариков" за пинту ужасно радовала пожилого шпиона. Он совершенно не в тему подумал, что обязательно купит в дорогу разрешенный таможней бочонок.

       - Я хочу заключить со службой безопасности Святой Белой Империи определенное соглашение, - осторожно подбирая слова, проговорил Саарнэл.

       Пантиир поднял брови, как бы удивляясь, почему это его собеседник думает, что он работает именно на эту страну. Впрочем, если тот отследил его маршрут от Златополья...

       - Я хочу, чтобы ваши кураторы забыли о существовании Даолирана. В этом случае я не передам сведения о вас своему начальству и не буду всеми силами стараться навредить вашей деятельности в Котелке. Конечно, если этого не потребует мой долг перед городом.

       - Понятно... - протянул Пантиир и надолго занялся содержимым своей кружки.

       Ему срочно надо было подумать.

       "Значит Даолиран. Наверное, было ошибкой пытаться использовать его в своих целях". Перед отправкой на эту миссию Пантиир просмотрел дела нескольких потенциальных агентов, проживающих в Котелке. Даолиран был одним из них. Уроженец Империи. В прошлом пилот разведывательного высотного корабля. Двенадцать сезонов назад потерпел аварию в Ледяном Доле. Выбрался оттуда с помощью местного паренька. Повстречал в Медвежьих горах, на восточной окраине Империи, двоих активистов по защите диких зверей из Котелка...

       "Так! Вот почему, мне было знакомо имя Саарнэл!"

       Да эти защитники природы были Саарнэл и его сестра Карнаэла! Они все вчетвером, вместе с тем парнишкой... у него еще такое непроизносимое ледольское имя... Сцализар... или Сцалиразд... Не важно. Так вот, их посчитали шпионами и устроили погоню. Но они убежали, убив агента безопасности, в Котелок, где и жили до сих пор. Вернее до недавних пор. Сестра Саарнэла умерла прошлой зимой, рожая сына.

       Пантиир вспомнил, что при его попытке вновь завербовать Даолирана тот выгнал его из дома и чуть ли не побил за то, что считал службу безопасности Империи виновной в смерти жены. На этом их краткий контакт и закончился, и Пантиир не обратил на него особого внимания. Еще одна мелкая неудача, не более.

       А оказалось...

       - Мне очень жаль, что ваша сестра умерла, - с сожалением в голосе проговорил он, обращаясь к Саарнэлу. - Но моей вины в этом нет, да и наш агент, ранивший ее, тоже погиб в перестрелке. Я считаю это прискорбным инцидентом и как раз хотел сказать об этом вашему зятю.

       - А он не захотел вас слушать, - кивнул Саарнэл. - И правильно сделал. Просто оставьте его в покое. Забудьте о его существовании. Он сейчас всего лишь хозяин небольшой мастерской, гражданин Котелка, и не имеет никакого отношения к своей прежней Родине.

       - Я думаю... это справедливое требование, - медленно подбирая слова, произнес Пантиир, еще раз внимательно оглядывая собеседника.

       Тому на вид было сезонов тридцать. Высокий, темноволосый, с резкими чертами лица и проницательными глазами. В нем чувствовались и ум и решительность. Очень интересный молодой человек.

       - Вот и замечательно, - капрал Саарнэл откинулся на спинку добротного тяжелого стула. - Значит, мы договорились?

       - У меня есть встречное предложение, - начал Пантиир.

       - Нет, я не буду работать на Империю.

       - А я говорил про Империю? - удивился старый шпион, и продолжил. - Вы в одиночку сумели провести расследование моей личности. Это впечатляет. Поэтому у меня есть к вам предложение. Оно не касается моей службы, и я постараюсь, чтобы о нем никто не узнал.

       Саарнэл с сомнением хмыкнул.

       - Дело в том, что мне интересно то, что творится в вашем городе. Я считаю его ключевым в событиях, которые происходят и будут происходить в Мире. И мне бы очень хотелось иногда обмениваться мыслями с человеком, который обладает такими способностями, как вы.

       - Обмениваться? И только мнениями?

       - Да. Именно так. Со своей стороны я буду рассказывать о том, что делается в Святой Белой Империи, и какие мысли и вопросы это у меня вызывает. Меня, как человека, который жил вдалеке от своей страны так долго, очень многое настораживает. Было бы полезно время от времени обсуждать это с кем-то посторонним, но умным.

       - Ну, что ж... - Саарнэл пробарабанил пальцами по столу. - Мне кажется это любопытное предложение. Только не рассчитывайте, что я буду делиться с вами секретными сведениями.

       - Разумеется, - сухо кивнул Пантиир. - Так же как и я с вами.

       И протянул над столом ладонь.

       Саарнэл секунду подумал и ответил тем же. Их ладони тихонько ударились друг о друга, скрепляя странный союз, который так многое изменит в грядущем.






Бег в ночи.


    17.01.О.995

    Город Никодорн. ФНТ.


       Зал суда перегорожен решеткой. Она идет от стены к стене. На левой половине за обширным столом восседают судьи. Сегодня их двое: от Великой Семьи Потонти и от администрации Независимой Территории Арлидон. Кроме того сбоку примостился судейский секретарь.

       И это все. Людей, решающих судьбу арестованных и так на одного больше, чем обычно. Это потому, что среди ребят есть как арлидонцы, так и пиккури из клана Балло Эндо. Судебная система ФНТ не предусматривает ни адвокатов, ни прокуроров, ни присяжных заседателей. Все решает единственный человек - судья назначенный кланом.

       И он может вынести одно из трех решений. Полное оправдание. Назначение штрафа, иногда сопряженное с какими-нибудь ограничениями в гражданских правах, вроде запрета учиться в лицее - то на что надеялась Чиируна и ее одноклассники. И третий приговор, которым карались любые серьезные преступления - объявление вне закона. Самое страшное, что только может произойти с человеком.

       Кроме судей на левой половине зала стоят три охранника - два с арбалетами, и один с длинным копьем, которым он может через решетку проткнуть любого из подсудимых. В помещении сумрачно. Окон в нем нет, да и все равно на улице уже поздний вечер. Тусклый свет четырех больших масляных светильников разбрасывает тени, освещая оранжевыми отблесками лица.

       Всех бывших студентов впихнули в правую половину зала через дверь в его торце. У ребят и девочек связаны за спиной руки. Все осунувшиеся и растрепанные. Двое суток, что провели они в подвале суда не прошли даром. Их разместили в четырех камерах - небольших нишах, разделенных бронзовыми решетками. Парней по пять человек, а девочек по четыре. К сожалению Чиируна и Талиса оказались в разных камерах. Им обоим очень не хватало возможности хотя бы просто посидеть рядом...

       Сейчас в зале суда они протолкались друг к дружке и теперь стояли плечо к плечу, ожидая решения.

       Судьи о чем-то тихо переговорив, встали. Судья Семьи Потонти вежливо кивнул своему коллеге, признавая за ним право, огласить приговор. Тот откашлялся и произнес:

       - Все подсудимые признаются виновными в захвате военного судна и попытке переправить его пиратам и бандитам, поднявшим мятеж в Арлидаре. Все объявляются вне закона!

       Наступила мертвая тишина. И в ней громом послышался выкрик Данго Ферици:

       - Это неправда! Мы не участвовали в этом! Мы были заложниками!

       Судья Семьи Потонти кивнул стражнику и тот, ловко перевернув копье, лениво ударил между бронзовых прутьев тупым концом в живот парнишке. Данго Ферици охнул и упал на пол, скорчившись и поджав колени к груди.

       Судья объяснил:

       - Когда десант захватил судно, вы сидели в кубрике. Дверь не была заперта. Вы вполне могли и были обязаны всеми средствами противиться этому преступлению. Если бы вы погибли, борясь с угонщиками, или получили серьезные ранения, возможно, приговор был бы смягчен. Но вы ничего не предпринимали, позволив злоумышленникам осуществить свой преступный замысел. Так что решение одно для всех.

       Он повернулся и дернул за свисающий с потолка шнурок. В соседнем помещении послышался звон колокольчика. Вторая дверь, в противоположном конце половины зала с осужденными, открылась и двое здоровенных мужиков схватили за плечи самого близкого к ним - Шоннера. Заломив ему руки, вывели из помещения. Дверь захлопнулась. Спустя долгую минуту раздался громкий крик боли. А еще через минуту все повторилось и те же охранники схватили и вывели следующего - Касурина. Опять отчаянный вопль.

       Чиируна почувствовала, как Талиса прижимается к ней, дрожа всем телом. Ей и самой было очень страшно. Ведь она знала, что делается в следующей комнате...

       Их очередь наступила не скоро. В зале кроме них оставалось только четверо - плачущая навзрыд Лоарниса, белая как полотно Хибелла, Сжавшийся в комок Негилорн, и Сониорн, старающийся держаться рядом с Чиируной. Она давно уже заметила, что парнишка, молча но упорно, пытается ее оберегать.

       Когда стражники потянулись к девушкам, он выступил вперед, но охранник оттолкнул его и схватил Чиируну за локоть. Второй вцепился ей в плечо, и они грубо потащили девушку к выходу. В дверях Чиируна оглянулась на потерянно стоящую Талису и попыталась ей улыбнуться. Вряд ли это у нее хорошо получилось.

       Комнатка была небольшой. В ней также было две двери, та, в которую втащили Чиируну и другая - напротив, из-за которой раздавались звуки многоголосого плача и неразборчивых выкриков.

       Но не это приковало к себе внимание девушки. Большая жаровня, возле которой стоит высокий жилистый мужчина. На углях жаровни он держит тускло светящийся красным металлический прут.

       Чиируна хотела зажмуриться, но почему-то не могла. Охранник, держащий ее за локти, с силой их сжал, сведя вместе лопатки и выгибая тонкую девушку дугой, а второй жестко и плотно охватили ее с боков за голову, прочно зафиксировав. Чиируна не могла и пошевелиться. А палач неторопливо вынул прут из огня и, повернувшись к ней, точным и плавным движением ткнул девушку клеймом в середину лба.

       Жгучая боль пронзила ее насквозь, отдалась в висках, затылке. Чиируна услышала свой крик, из глаз потоком хлынули слезы.

       А ее уже тащат к двери. Рывок сзади, и она почувствовала, что руки свободны от пут. Дверь перед ней распахивается, и ее выпихивают в толпу таких же плачущих и кричащих одноклассников. На лбах у всех выжжены маленькие треугольники острой вершиной вниз. Знак "Вне закона".

       Через пару минут к ним вытолкнули Талису. Она тут же упала на колени, уткнулась лицом в ладони, громко плача.

       Сквозь боль и пелену слез Чиируна оглядела помещение. Оно было похоже на зал суда. Тоже перегорожено вдоль решеткой, за пределами которой лениво прохаживаются двое стражников. Они с видимым интересом рассматривают осужденных, отпуская мерзкие замечания насчет девочек и того, что их вскорости ожидает.

       В противоположной стороне расположена широкая дверь, сейчас закрытая, а за ней слышится гул голосов. Чиируна поняла - охотники.

       Когда всех заклеймят и загонят в эту клетку, дверь откроют и сюда ворвутся они...

       Охотники есть в любом городе. Им может стать любой, кто только пожелает, кому захочется потешить звериные инстинкты. Люди, объявленные вне закона, лишаются всех без исключения прав. Их даже нельзя купить или продать. С ними можно делать все, что заблагорассудится, и никакие действия не будут противозаконными. Поэтому всегда находятся те, кто не прочь поразвлекаться таким образом, совершая то, за что в другом случае их бы самих объявили вне закона. Впрочем, рано или поздно, многие охотники выходят через эту же дверь с клеймом на лбу и с ожиданием жестокой расправы в наполненных ужасом глазах.

       А сегодня на площадку перед судом сошлись, наверное, все окрестные охотники. Еще бы, такая редкостная дичь - восемнадцать подростков, восемь из которых совсем молоденькие девушки.

       Открылась дверь из комнатки с палачом, и в клетку выпихнули поскуливающего Негилорна. Последнего из них.

       Чиируна сжала кулачки, вся напрягшись.

       "Вот и все! - промелькнула у нее мысль. - Хоть бы быстрее умереть!"

       И в этот момент за спинами солдат приоткрылась дверь, ведущая в служебные помещения. На пороге появился еще один охранник. Очень знакомый охранник. Стройный темноволосый мужчина сезонов тридцати с острыми четкими чертами лица.

       Бронзовый клинок тускло блеснул в руке, и Даргрид стремительным выпадом пронзил одного из солдат. Выдернул меч из падающего тела, прочертил лезвием широкую дугу - и голова второго охранника, почти отделенная от туловища, запрокинулась назад. Из обрубка шеи хлынул темно-красный фонтан, тело упало на пол и забилось в конвульсиях.

       А Даргрид переложил палаш в левую руку, достал из кармана ключ и, торопливо отперев замок, распахнул в решетчатой стене небольшую дверцу.

       - Быстро за мной! - жестко, но вполголоса приказал он.

       Все сгрудились у узкого прохода, пропихиваясь на свободу. Даргрид отступил к двери в коридор. Один за другим осужденные пробегали мимо него. Но не все.

       Лоарниса, вся в слезах, растрепанная и утратившая последние остатки своей изысканности и утонченности, набросилась на Даргрида.

       - Это все ты! Из-за тебя! Ненавижу! Гад! Гад! Гад! - ее кулачки барабанили по его груди.

       Даргрид коротко размахнулся и обрушил на ее подбородок сильнейший удар. Девушка подлетела в воздух и, ударившись о стену, сломанной куклой свалилась на пол.

       - Стоять! - гаркнул Даргрид, кинувшемуся было к ней Шоннеру. - Нам бежать через весь город. Поможешь ей - попадешь к охотникам.

       Шоннер в нерешительности остановился, его взял за локоть Лорад:

       - Идем, надо спасать тех, кого сможем.

       Они устремились вглубь здания. Пронеслись по каким-то коридорам, пустым комнатам и выбежали на задний двор. Там стояли еще двое повстанцев.

       Даргрид крикнул Тиотерну:

       - Бегом по Садовой! На юго-восток, и по второму маршруту! Все помнишь?!

       Тиотерн кивнул. Даргрид хлопнул его по плечу, сунул что-то маленькое в ладонь.

       - Удачи!

       - И тебе! - отозвался Тиотерн, и, обращаясь к сгрудившимся в тесную стайку подросткам. - Все за мной!

       - Я не могу! - выкрикнул Рохедан, держась за раненную ногу. - Я попробую их отвлечь.

       - Хорошо! Давай на Север! - приказал ему Даргрид. - А мы с ребятами на восток. Всё! Бежим!

       И они побежали, продавливая становящийся упругим воздух, по темным улочкам, освещенным лишь полной Синью. Непонятно откуда взялись силы. Чиируне даже приходилось притормаживать, чтобы не умчаться вперед. Но надо было держаться рядом с Талисой.

       А далеко за их спинами, озадаченный странной тишиной в выпускном зале, палач открыл дверцу и обнаружил, что осужденные сбежали. Только в углу лежала без сознания одна из девочек. И оба охранника валялись в лужах крови.

       Поднялся переполох. В здании суда все бегали, суетились. Как будто забыв о том, что надо сообщить о случившемся охотникам. И те узнали о произошедшем лишь через двадцать минут после побега. Это основательно увеличило шансы на удачу.



       Рохедан затаился на северном краю площади. Он ждал, когда охотников известят о побеге. Ждал очень долго. Ужасно противно болела нога. Рану дергало и жгло. Сильнее чем заклейменный лоб. Он, конечно, мог бы использовать это время для того, чтобы где-нибудь спрятаться. Но Рохедан не хотел провести остаток жизни в роли дичи, на которую все охотятся. Да и хоть чем-то помочь своим друзьям - хорошая цена за смерть.

       Наконец толпа на площади - не меньше полусотни человек - всколыхнулась. Часть ее влилась в раскрывшиеся двери здания и на площадь кого-то вынесли, сгрудились вокруг.

       А часть охотников, сбиваясь в группки, явно готовилась к погоне.

       Несостоявшийся боцман глубоко вздохнул и вышел из тени на яркий свет голубой луны.

       Его заметили, и тогда он, развернувшись, побежал.

       Рохедан усилием воли прогнал боль в раненой ноге и припустил со всей возможной скоростью. Сзади раздавался топот и выкрики.

       Его догнали минуты через две.

       Совсем немного времени ему удалось выиграть для своих одноклассников, но кто знает, может быть им именно этих минут хватит, чтобы спастись?



       А Лоарниса... Она прожила еще шесть часов. Под конец, перестав даже мечтать о смерти.



       Бежали уже минут десять. Вокруг Чиируны слышалось сиплое прерывистое дыхание. Она видела, как ее одноклассники сдают. Талиса шаталась из стороны в сторону, Сеилина и Фабория были не в лучшем состоянии, да и некоторые из ребят ели держали темп.

       Чиируна прибавила ходу и догнала бегущего впереди Тиотерна. Подстроившись под его ритм, и, стараясь не сбить дыхания, короткими фразами выдохнула:

       - Девочки. Дальше не могут. Сбавь скорость.

       Он обернулся, оценивающе поглядел на отстающих и притормозил. Перешел на быстрый шаг.

       Остальные последовали его примеру. Тиотерн громко сказал:

       - Надо успеть до речки Сиреневки. Еще две лиги. Если доберемся, может быть, спасемся. Нет - погибнем. Двигайтесь так быстро, как сможете. Кто отстанет, ждать не будем, оставим охотникам. Вперед!

       Его выслушали молча, и, перемежая перебежки со скорым шагом, маленький отряд продолжил движение по залитой светом огромной луны дороге, плавно изгибающейся между всхолмленными лугами и небольшими рощицами. Этих рощиц становилось все больше и вскоре деревья слились в лес. Дорога пошла под уклон, уперлась в мостик, перекинутый через узенькую - метров десять - мелкую речушку.

       - Заходим в воду и идем вниз по теченью! - скомандовал Тиотерн.

       Чиируна немного удивилась. Это значит, они сменили направление с юго-восточного на юго-западное. Совсем в противоположную сторону от границы с Арлидаром. Но тут же она поняла - все правильно - здесь их будут искать в последнюю очередь.

       Вода была холодная, но не настолько, чтобы нельзя было по ней идти. Хуже другое - камни, которые устилали дно, и тонкий налет ила, покрывающий их и делающий скользкими. Света Сини было недостаточно, чтобы их различить, поэтому беглецы то и дело спотыкались, и время от времени кто-нибудь из них падал. Хорошо еще, что ночь выдалась теплая, как будто вернулось лето.

       Чиируна заметила, что одноклассники постепенно разбились на группки. Смертельная опасность уничтожила условности и проявила истинные чувства, до того скрываемые порой даже от самих себя. Понятно, что Люфан шел рядом с Сенилиной. Но вот Лорад явно опекал и помогал идти Хибелле. Чиируна вздохнула, но уже без особых чувств. Ей давно уже нравился этот высокий сильный и сдержанно спокойный парень. Но что уж тут... Тем более, что рядом с ней и Талисой опять шел Сониорн. Она не знала, как себя с ним вести. Впрочем, сейчас это было самое меньшее, что ее волновало.

       А вот еще одна парочка - Шоннер и Ивелла, были вовсе не парочкой. Это просто дружба. Чиируна очень хорошо помнила, как Шоннер потемнел лицом и поник плечами, когда услышал о гибели Каларины. Вот так-то...

       Эти мысли слегка отвлекали от окружающего. От бесконечного похода по щиколотку в воде, спотыканий и попыток не упасть самой и вовремя подстраховать идущую рядом Талису.

       Конечно же, Чиируна не следила за временем, но они брели по Сиреневке полтора часа.

       Охотники разбились на небольшие отряды и обшаривали окрестности, но в их сторону не пошла ни одна группа.

       На очередном повороте речушки Тиотерн остановился и поднял руку. Указал на вдающийся в русло полого наклоненный скальный уступ:

       - За мной, по камням и на юг. Старайтесь идти след в след.

       Они покинули речку и, растянувшись в колонну, по едва заметной тропке углубились в лес. Двигаться по ровной дороге было гораздо приятнее, если бы только башмаки не пропитались водой. Они стали тяжелыми и противно склизкими. Но все равно скорость движения явно возросла.

       Они шли еще целый час. Даже натренированная Чиируна чувствовала что больше идти не может, ноги ватно подгибались, в то же время налившись свинцовой тяжестью. Как держались остальные, остается тайной. Наверное, только страх того, что с ними произойдет, если попадутся охотникам, удерживал ребят и девочек на ногах.

       Они вышли на круглую полянку, венчавшую вершину невысокого холма.

       - Привал! - хриплым голосом приказал Тиотерн. - Лорад, Шоннер, со мной.

       Все попадали на траву, а трое парней отошли к дальнему краю поляны, и принялись ковыряться в земле. Чиируна приподнялась на локтях пытаясь разглядеть, что они делают.

       А ребята, срезав и подняв квадрат дерна, вытянули из замаскированной ямы три заплечных мешка, отнесли их к валяющимся на земле товарищам.

       Тиотерн вытащил из своего рюкзака и раздал каждому по плитке плотной сладкой и удивительно сытной еды. По вкусу Чиируна поняла, что это смесь меда, каких-то орехов и таруно (Жемчужинский аналог шоколада).

       Лежать было удивительно хорошо. Но длилось это совсем недолго. Уже минут через десять Тиотерн погнал их дальше.

       - Надо пройти как можно больше, - пояснил он. - Сильнее запутать след и добраться до главной захоронки с припасами. Придется идти всю ночь.

       Беглецы, кряхтя, поднялись, и побрели дальше. Странно, но никто не возражал. Даже Котиберн и Данго Ферици. Похоже, и им очень хотелось жить, а то, как Даргрид обошелся с Лоарнисой, подсказывало, что лучше помалкивать.

       Через пару лиг они уперлись в широкий ручей, и, по приказу Тиотерна, растянувшись в длинную колонну, больше часа они шли по его руслу вверх по течению. Теперь уже на запад. А потом, не переходя его, по очередной неприметной тропинке поднялись вверх по склону и затерялись в лесу.

       Ночь давно уже перевалила через половину. Синь склонялась к закату, а на востоке взошел тоненький серпик Янтаря. Света от него не было практически никакого. Так что еще час-два и мир погрузится в кромешную тьму, освещаемую кроме второй луны только малюсеньким хоть и полным Змеиным глазом да россыпью ярких звезд и туманностей. Передвигаться по лесу станет совсем трудно. Это объяснил Тиотерн на еще одном привале.

       Его слушали с усталыми опустошенными лицами. А когда самопровозглашенный командир скомандовал подъем, Сеилина осталась сидеть, привалившись спиной к дереву.

       - Я остаюсь, - безразличным голосом сообщила она.

       - Не глупи! - голос Люфана тонкий и злой.

       - Нужно пройти еще немного, - поддержал его Тиотерн. - Часа два и мы дойдем.

       - Не важно, - отозвалась девушка. - Я дальше не пойду, и будь что будет.

       - Я говорил, что мы не можем никого нести? - спросил Тиотерн.

       - Говорил, и я не прошу. Просто оставьте меня в покое! - сорвалась Сеилина и, подтянув колени к груди, уткнулась в них лицом, тихонько заплакала.

       - У нас нет времени! - напряженно проговорил Тиотерн. - Или ты соберешься, или...

       Не переставая плакать, Сеилина помотала головой.

       - Уходим! - зло приказал Тиотерн. И пошел вперед. Бросил не оглядываясь. - Мы никого не будем ждать.

       И беглецы один за другим потянулись за ним. Когда Люфан, что-то пробормотав, последовал за остальными, Чиируна поняла, что действительно - все. Крепко взяла Талису за локоть.

       - Пойдем.

       И услышала голос Касурина:

       - Я составлю тебе компанию.

       Парнишка сел рядом с Сеилиной, неуклюже погладил ее по голове. Едва заметно улыбнулся на вопросительный взгляд Чиируны.

       - Все в порядке. Я так решил. Не могу оставить ее одну. Удачи вам.

       И таким знакомым жестом помахал рукой.

       Через два часа, когда недавно сгустившаяся темнота начала сменяться отсветами рассвета, вконец измученные путешественники добрались до маленькой охотничьей хижины больше смахивающей на сарай.

       Из тайника были извлечены еще шесть плотно упакованных рюкзаков, и наскоро пообедав, парни и девушки устроились спать, завернувшись в вытащенные из рюкзаков одеяла. На всех их, правда, не хватило, но некоторые из ребят отдали свои девочкам. Чиируна с удивлением заметила, что даже Данго Ферици передал одеяло Фабории, которая была весьма этим удивлена. А вот Люфан и Котиберн сделали вид, что никого кроме них не существует и, укутавшись в доставшиеся им одеяла, преспокойно уснули.



       А Касурин и Сеилина сидели, прижавшись плечами. Поначалу девушке было обидно, что рядом с ней не Люфан. Она в глубине души надеялась, что ее парень останется с нею. Но... видать ему слишком хотелось выжить. Сеилина с удивлением ощутила злость на него.

       "Четыре месяца встречаться и вот так бросить умирать?"

       Но рядом было теплое плечо другого парнишки. Которого она никогда всерьез не воспринимала, и который оказался таким неожиданно сильным и внимательным. Она с благодарностью посмотрела на него и плотнее прижалась. Ей очень захотелось сделать для него что-нибудь хорошее, но сил ни на что не было. Разве что вот так обнять его за шею и потянуться губами.

       А у Касурина силы нашлись.

       Когда в полдень на поляну вышел отряд охотников, девушка и парень спали плотно обнявшись. Услышав громкие голоса, Касурин вскочил и заслонил собой любимую. Обеими руками он сжимал рукоятку большого охотничьего ножа.

       Пятеро мужчин неторопливо приближались, охватывая его полукругом. Двое из них целились в Касурина из арбалетов, у остальных были тяжелые абордажные сабли.

       Касурин облизал внезапно пересохшие губы и принял решение. Он уже давно об этом думал...

       Резко повернувшись, он опустился на колени возле продолжающей спать девушки, занес над ней нож. И замер. Сделать последнее движение было просто невозможно. Лицо Сеилины было таким безмятежным. Легкий румянец на щеках, полуоткрытые губы. Касурин зажмурился и еще сильнее замахнулся для удара.

       И в этот момент подскочивший охотник рубанул его по рукам. А еще один вогнал клинок в спину юноши...

       Сеилина прожила еще девять часов. Она не знала, что тем самым подарила жизнь своим одноклассникам, которые, проспав до тринадцати часов, собрались и продолжили свой путь, успев оторваться от преследователей на пятнадцать лиг.



       Тело ломило, а сон на дощатом полу не способствовал восстановлению сил. И это ощущала Чиируна, всегда гордящаяся своей замечательной спортивной формой. Другим было гораздо тяжелее. Талиса была бледная с темными кругами под глазами. И ярко алеющим припухшим треугольником на лбу. Ее длинные волосы прилипали к ране и бередили ее.

       Тиотерн порылся в своем рюкзаке и, вытащив мешочек с медикаментами, подозвал к себе Лалишу. Она, оказывается, была не только прекрасным поваром, но и неплохо разбиралась в медицине.

       - Ну, дык, когда у тебя трое младших братьев и сестер, которые носятся как угорелые и то и дело прибегают с царапинами и ушибами... - пояснила она, ковыряясь в лекарствах. Нашла мазь от ожогов и обошла всех одноклассников, осторожно смазывая следы клейма.

       Чиируна помогла Талисе завязать волосы в "конский хвост". Он получился пышный и толстенный - все-таки у подруги шикарные волосы. Другие девочки, у которых тоже были длинные прически, поступили так же, а Ивелла повязала надо лбом полоску ткани, которую спорола с подола юбки.

       Видок у всех был тот еще. Перемазанные, грязные. Брюки у парней заскорузли. Гольфы и чулки у девочек приобрели серый пятнистый цвет. Форменные бордовые юбки, длинной до коленей, обтрепались и местами разлохматились по подолу.

       - Зато хорошо замаскировались, - усмехнулся Лорад, - а то сверкали бы белыми чулками на весь лес.

       Наконец, закончив сборы, выдвинулись. Время уже перевалило за полдень, нужно было постараться как можно больше пройти до темноты. Вчерашний ночной поход показал, что ночью по лесу передвигаться слишком трудно. Тем более что полнолуние закончилось, и сегодня Синь будет светить лишь на половину, а следующей ночью вообще у нее новолуние.

       Рюкзаки достались всем парням, и остался еще один. Чиируна взяла его. Так было правильно. А еще она застегнула поверх юбки ремень с тяжелым тесаком в кожаных ножнах. Парни вооружились из припрятанного в той же захоронке арсенала. У них появилось даже четыре многозарядных арбалета и штурмовой револьвер, который забрал себе Тиотерн. С оружием было как-то спокойнее, даже настроение немного поднялось. Так что в путь они вышли почти бодро, настолько это было возможно после сумасшедшего ночного перехода.


       А тропа, которую выбрал Тиотерн, становилась все извилистее. Горы поднимались выше, крутые склоны заросли густым лесом. С трудом переставляя ноги, усталые подростки преодолевали лигу за лигой. Через пару часов они устроили привал и, свалившись, кто где стоял, провалялись минут двадцать. А потом безжалостный Тиотерн повел их дальше.

       Искать место для ночлега они начали рано, когда Сол только-только сел в седловину за их спиной. Спустились в балку между двумя склонами. По ней протекал маленький ручеек. Ребята насобирали сухие ветки и разожгли почти бездымный костерок. Он очень быстро прогорал, и на ночь его решили не оставлять. Было все еще тепло. Правда одеял опять не хватило и пришлось сбиваться в кучу.

       На следующий день им предстояло очень сложное испытание...





Поиски.


    19.01.О.995

    Западный Арлидар.


       Четыре дня они ходили по лесу. Несколько раз Гистеру казалось, что он нашел след, но выяснялось, что он ошибался. Пираты начинали нервничать. Операция, которая виделась им легкой прогулкой, затягивалась. И, вскорости, придется принимать решение - продолжать поиск или возвращаться. Уберд определил срок в десять суток. Если они не выйдут к команде "Черного эля" до 25 числа - то вернутся на базу.

       Его отряд два раза прочесал лес полукружной дугой от юга до севера в восточном направлении. Очевидно, что выжившие пираты, если они хотят добраться до своих, должны идти на восток. Вот только, очевидно ли?

       - Что ты имеешь в виду? - озадачился Уберд.

       - Мы решили, что потерпевшие крушение будут пытаться выйти к нашим, - пояснил свою мысль Трорвль.

       - Естественно, - кивнул командир.

       - А если у них большинство ранены и переломаны? Если они не могут нормально двигаться?

       - А что это меняет?

       - То, что им нужно затаиться и подлечиться, - подхватил Брагн. - Я тоже об этом подумал.

       Молодые кочевники обменялись улыбками.

       - И тогда... - раздумчиво проговорил Уберд. - им лучше обмануть тех, кто будет искать, и пойти совсем не туда, куда от них ожидают?

       - Вот именно! - облегченно подтвердил Трорвль. Его обрадовало, как быстро другие поняли его идею.

       - Значит на запад? - осведомился Гистер.

       - Да. Попробуем передвигаться так же как раньше, но в западном направлении, - кивнул Уберд. Сделаем полукруг с центром в месте падения. Если не найдем следов - расширим радиус и еще раз пройдемся. Все согласны?

       Эртль активно закивал. Валинт меланхолично пожал плечами.

       - Тогда, подъем, котята!





Горы.


    19.01.О.995

    Восточный Арлидон. Невдалеке от границы.


       Меня разбудили голоса. Несколько секунд я лежала, замерев, как испуганный зверек, пока не поняла, что разговаривают Шоннер с Тиотерном.

       Успокоилась, открыла глаза, села. Обе мои соседки уже встали. Ночью меня справа грела Чиируна, время от времени вздрагивая во сне. Я тогда наполовину просыпалась и плотней обнимала подругу, успокаивая ее и себя. А слева тихо посапывала, уткнувшись в меня, и временами постанывала во сне, Ивелла.

       Оглянувшись, я увидела, что кроме меня все уже встали. Я даже запаниковала капельку, ругая себя: "Ну почему я такая соня?!"

       Попыталась подняться, и не смогла. Тело ныло и болело. Особенно ноги. Они одеревенели как два полена. Я уставилась на них с мыслью: "И как же я буду на них ходить?"

       - Давай-ка я их еще разок разомну, - раздался знакомый голос сверху.

       Я подняла глаза и вымучено улыбнулась подруге.

       - Да ну, я как-нибудь...

       - Ложись на живот, и не вякай.

       Я послушалась, и подружка, устроившись рядышком, принялась разминать мне икры.

       Она это делала уже в который раз. Впервые Чиируна сделала мне массаж на первой ночевке, или дневке, не знаю, как правильно назвать. Когда мы разобрали найденные в тайнике одеяла и укладывались спать, она подползла ко мне и, заставив так же как сейчас лечь ничком, стала массировать икры. Сначала было очень больно, зато потом наступило такое блаженство. Боль и усталость как будто улетучивались под ее маленькими, но сильными ладонями. Я подумала, что надо бы отплатить ей тем же... Вернее мне приснилось, что я так подумала, потому, что я тогда отрубилась. Наутро когда Чиируна повторила операцию, Тиотерн одобрительно хмыкнул и посоветовал всем взять с нее пример. Многие его послушались, кстати сказать.

       Сейчас я, благодарно вздохнув, заставила отнекивающуюся подругу тоже улечься и неумело взялась разминать ее тонкие, но плотные икры.

       - Да ладно, я и так в норме. Видишь, я говорила, что спорт очень полезное занятие!

       - Говорила, говорила, - кивнула я, не давая ей подняться. - Тебе еще рюкзак тащить, так что... не вякай... вот!

       Тиотерн объяснил, что сегодня нам предстоит очень большой и сложный переход. Мы должны преодолеть перевал и пройти вдоль обширной долины.

       Поэтому, наскоро позавтракав и собравшись, мы, не откладывая, зашагали по тоненькой извилистой тропке. Она змейкой вилась по склонам гор. Слева уходил ввысь поросший кривыми, цепляющимися за камни деревьями склон, справа - крутой откос, далеко на дне которого, зажатый между соседними горами, тек стремительный ручеек. Лес был еще зеленый. Только некоторые деревья начинали желтеть. Вообще, стоило порадоваться, что мы идем в это время года. Знаете, я больше всего люблю именно конец лета и начало осени. Когда летняя жара уже ушла, а воздух свежий и слегка прохладный. Представляю, как бы мы намучались, если бы эти события произошли месяца три назад!

       То ли Чиирунин массаж так хорошо помог, то ли я просто расходилась, но постепенно мне удалось войти в ритм, и теперь я двигалась вполне себе бодро. Мы шли не очень быстро, экономя силы. Я оказалась в середине колонны. Сзади шла Чиируна, наверняка чтобы меня подстраховывать. Впереди маячила спина Котиберна. Он шел, ссутулившись, его всегда прилизанные темно-русые волосы теперь растрепались. Мне даже стало немного жалко его. Угораздило же этого аристократического юношу оказаться среди нас.

       С перевала мы спустились через полтора часа. Без десяти девять мы устроили привал. Я так точно называю время потому, что у меня в кармашке юбки лежит маленький хронометр. Именно хронометр, а не часы. Мне его Папа подарил на каникулах за прекрасное окончание первого курса. Вспомнив о родителях, я опять загрустила. Интересно, знают ли они уже о том, что случилось? И почему никто не приехал на суд? Ладно, мои - им из Баладора добираться, а остальные? Ведь Даргрид же успел. И не только прилететь, но и организовать побег. Странно это все...

       Нормально отдохнуть Тиотерн нам не дал. Поднял нас и погнал вперед. Вскорости мы вошли в долину Садаринки. Это довольно просторный и очень длинный распадок между двумя горными хребтами, тянущимися параллельно друг другу с востока на запад. По долине протекает та самая речка Садаринка. Вдоль нее расположились парочка поселков и несколько хуторов. А все пространство долины занято многочисленными садами. Вот по ним, прижимаясь к лесистым склонам южного хребта, мы и двигались. Хотя мы перемещались по междурядью, а не по дороге, но все равно идти по ровной поверхности было куда как приятнее, чем вверх-вниз по горным тропкам. Но двадцать лиг это двадцать лиг. Под конец пути мы еле передвигались, полностью вымотавшись. И это не смотря на два больших привала и множество остановок. Несколько раз нам приходилось прятаться и дожидаться пока по проходящей в лиге от нас дороге проследуют какие-то люди. А еще мы беззастенчиво рвали и поедали разные фрукты и собрали десяток фунтов орехов. Так что на большом привале консервы даже и не доставали.

       Сол уже опустился к горизонту, насквозь простреливая пожелтевшими лучами долину, когда мы добрались до ее оконечности. Там, на опушке леса стоял маленький покосившийся домик. Сразу было видно, что он заброшен.

       Именно он и был нашей целью.

       - Здесь последняя захоронка, - объяснил Тиотерн.

       Войдя в дом, все повалились на пол. Даже наш проводник. Впрочем, Лорад, устроившийся рядом с ним, нашел силы на разговор:

       - Неужели ты помнишь весь маршрут?

       - Конечно, - ответил Тиотерн хриплым голосом и, закашлявшись, потянулся к фляжке. Жадно отпил несколько глотков, протянул ее Лораду. - Я бы мог нарисовать его, будь такая надобность. Помню все тропы, ориентиры.

       - Но это же столько всего нужно запомнить! - встрял в разговор Негилорн.

       - Да, я заучивал долго.

       - А почему именно этот? - спросил Лорад.

       - Почему именно его запомнил, или именно по нему веду? - уточнил Тиотерн. - Веду по этому, из-за того, что так Даргрид приказал. Из Никодорна есть два маршрута. Из Талинара тоже два - один в Никодорн и один напрямую к границе. Я выучил все четыре пути.

       - Вы их заранее подготовили?

       - Заранее, но не для этой операции. Задолго до того, как решили угонять фрегат. Этими путями мы планировали переправлять людей, которые захотят участвовать в восстании. Ну или спасать таких, как мы. Вот и пригодилось.

       - Понятно, - пробормотал Лорад и сомкнул веки.

       Но через полминуты, не открывая глаз, продолжил:

       - У меня еще вот какой вопрос. Как ты думаешь, почему Даргрид успел подготовить наше спасение, а никто из родственников не прилетел? И почему нас так торопливо судили в Никодорне, а не отправили в Талинар или даже в столицу? Дело-то нешуточное!

       Я насторожила ушки. Меня ведь это тоже интересует!

       - Угу, - ответил Тиотерн. - Но я знаю часть ответов. Даргрид когда прощался, сунул мне вот это.

       Тиотерн достал из кармана куртки в несколько раз сложенный листок. Развернул его, поднес к глазам. Прочитал:

       "Вас судили по решению федеральных военных. Им нужно громкое дело и жестокое наказание. Поэтому они торопятся. Если бы о вас узнали в Талинаре, то могли бы как-то воздействовать на судью или подкупить охотников. Среди твоих детишек есть парочка из очень богатых и влиятельных семей. Поэтому так торопились. Но они связывались со службой безопасности в Талинаре, просили передать досье о вас с рейсовым кораблем. А у меня свой человек на телеграфе. Он рассказал мне о запросе, и я тем же рейсом к вам прилетел. Удачи вам в пути! Береги ребят".

       - Вот так, - закончил Тиотерн и спрятал листок.

       - Интересно, а ему самому удалось скрыться из Никодорна? - проговорил Лорад.



       Даргрид с двумя подпольщиками уходил на северо-восток от Никодорна. На следующий день после побега они двигались по сельской дороге, петляющей между покрытых лугами холмов, когда пролетающий невдалеке шлюп резко завернул в их направлении и начал снижаться.

       - Бежим! - закричал Даргрид, устремляясь вверх по склону. Но шлюп, не смотря на свою тихоходность, летит быстрее, чем бегущий человек. И его паровичок не устает, у него не сбивается дыхание.

       Жители ближайшей деревни с интересом наблюдали за погоней и ее кровавым окончанием.

       Больше Даргрида и его соратников никто не видел.



       Передохнув, мы принялись за ужин, который как обычно приготовила Лалиша, при содействии Хибэллы и Ивеллы.

       Чтобы из долины не заметили свет зажженного фонаря, мы устроились в комнатке, из которой окошко смотрело в сторону леса. На этот раз припрятанные в погребе рюкзаки брать не стали. Решили, что девочкам их не утащить. Правильно решили, кстати! Но достали из вещмешков и упаковали в наши еще несколько одеял, чтобы на всех хватало, и переложили к нам часть продуктов. Назавтра уговорили Тиотерна до обеда отдохнуть здесь, в относительном комфорте.

       После ужина я уселась возле стенки в дальнем углу комнаты. Чиируна пошла поговорить с Тиотерном и Лорадом.

       Рядом со мной опустился Котиберн. Интересно, он что почувствовал, что я его недавно жалела?

       - Ты как? - спросил он вполголоса.

       Я пожала плечами.

       - Я думаю, что мы не дойдем, - сумрачно проговорил юноша. - Нас догонят и убьют. Знаешь, мне так обидно! Вся жизнь коту под хвост. А я ничего не успел... Даже...

       Мне опять стало его жалко, но я не могла придумать, что ответить, как его утешить.

       Котиберн пододвинулся ко мне, прижался плечом.

       - Извини, мне так не хватает тепла, - пробормотал он.

       Взял меня за руку. Его ладонь была холодная и влажная. Мне было неприятно, но не отбирать же руку, особенно когда он так говорит. А юноша продолжал:

       - У меня ведь так и не было девушки... Так обидно умирать, ни с кем даже не поцеловавшись ни разу. У тебя... ведь нет парня?

       Меня холод прошиб. Сидящий рядом юноша стал внезапно невероятно противен! Я выдернула руку и с трудом встала. Подошла к группке ребят в центре комнаты. На смену холоду пришел жар. Я чувствовала, как пылают у меня щеки, и бьется сердце. "Нет! Только не так, и не с ним! И вообще не об этом надо сейчас думать!"

       Котиберн ко мне больше не подходил.

       Перед тем как укладываться, я вышла из дома. Было очень страшно одной в ночном лесу, но необходимо было кое-что сделать.

       Когда я возвращалась от кустиков, то от стены дома отделилась темная фигура. Я сбила шаг. Фигура качнулась ко мне. Котиберн крепко меня обнял, неумело ткнулся слюнявыми губами куда-то мне в щеку. Я пискнула и попыталась вырваться. Но он был сильнее меня. Я ощутила панику и уже готова была закричать, когда сбоку увидела еще один силуэт.

       - Что вы тут делаете? - раздался хрипловатый с пробивающимися высокими нотками голос.

       - Люфан, помоги, - взмолилась я, все еще стараясь говорить вполголоса.

       - Ух ты! Котиберн, ты не прав! Нельзя думать только о себе!

       Еще одна рука схватила меня пониже спины.

       Вот тут я закричала!

       - Чи...

       Ладонь Люфана зажала мне рот, а какой-то маслянистый голос зашептал в ухо:

       - Тихо, тихо, все будет просто замечательно. Сейчас мы втроем отойдем в лесок...

       - Ах вы! - знакомый звучный голос.

       Чиируна налетела на парней. Оторвала от меня Люфана, лягнула его коленом. Тот засипел, свалился на землю, скорчившись.

       Котиберн отпихнул меня так, что я с размаха села в траву. Ударил Чиируну в плечо. Ту развернуло, она отшагнула назад, удерживая равновесие и готовясь на него наброситься.

       - А ну стоп! - грозный окрик Лорада. Он сделал пару шагов к нам, взял Котиберна за грудки и с силой припечатал к бревенчатой стене.

       - Ах, ты - паскудыш!.. Еще раз что-то такое - переломаю ноги и оставлю в лесу подыхать! Понял меня?!

       Тот что-то промямлил. Лорад сильно ударил его кулаком под дых и отпустил.

       А Чиируна подошла к все еще валяющемуся в позе эмбриона Люфану с омерзением прошипела:

       - Вот же гад! Только что потерял Сеилину и... тут же...

       - Она меня бросила! - прохныкал парень. - Так же как Лалиша! Ушла с Касурином!

       - Это ты ее бросил! - взвилась Чиируна и пнула его по ребрам. - Сволочь! Подонок!!

       Лорад, схватил ее в охапку и оттащил от скулящего Люфана.

       Она повырывалась и затихла. Повисла в его руках.

       - Спасибо, Лорад, - прошептала она со слезами в голосе, и когда он ее выпустил, повернулась к нему лицом и расплакалась, уткнувшись ему в грудь.

       Гигант осторожно погладил ее по голове, не зная, что предпринять.

       А я сидела на земле и смотрела, как из дома выглядывают остальные наши. Как порывисто дернулся к Чиируне Сониорн и остановился на пол шаге. И как Хибелла отвернулась и зашла обратно.

       А потом раздался хмурый голос Тиотерна:

       - Еще раз что-то такое произойдет - выгоню из отряда! И хватит орать на всю долину. Хотите с охотниками пообщаться? Все в дом - и спать!



       Как я уже говорила, мы решили отдохнуть до обеда, и, казалось бы, утром можно было заспаться допоздна. Но не тут-то было. То ли я уже привыкла вставать рано, то ли организму хватило сна, но поднялась я в половине восьмого. Как огромная гусеница выползла из кокона, который устроила себе из одеяла. Вы, наверное, знаете, что такое туристическое одеяло? Их изготовляют из шерсти анри - горных буйволов. Ее сваливают в плотный, тонкий и удивительно теплый войлок. И выкраивают из него квадратные полотнища со стороной где-то в метр семьдесят сантиметров (около двух Земных метров - прим. автора). Так что я могу замотаться в него на пару оборотов. Только тогда жарко, так что я сделала кокон попросторнее.

       Я была не первой, кто проснулся, но многие еще дрыхли. Рядом со мной едва заметно, но мерно покачивался кокон с Чиируной внутри. Я осторожненько, чтобы не разбудить подругу встала и пошатывающейся походкой пошла к компании из Тиотерна, Лалиши и Шоннера. Потерла заспанные глаза, тихонько посетовала:

       - Умыться бы...

       - Скоро сможешь, - тепло улыбнулся Шоннер. - Негилорн пошел за водой к ручью.

       - Ага, - благодарно вздохнула я, уселась рядом с ними.

       И в этот момент раздался далекий крик. В нем было столько отчаянья!

       Мы все подскочили. Многие из спящих зашевелились. Из одного из коконов высунулась всклокоченная голова Лорада. Гигант ошарашено озирался. Из соседнего с ним одеяла появилась Хибелла.

       Тиотерн выхватил из кобуры револьвер. Шоннер метнулся за прислоненным к стене десантным арбалетом. Быстро задвигал левой рукой, взводя пружину. С тихим щелчком из обоймы выскользнула одна из семи стрел и зафиксировалась на стопор. Лалиша кинулась расталкивать спящих.

       А Тиотерн с Шоннером выскочили из дома. За ними выбежал Лорад, тоже подхватив по дороге арбалет. А следом за ним и Хибелла. Я заметила, что последнее время она как будто прикипела к статному механику, стараясь быть как можно ближе. Она так нуждалась в защите.

       Я очень осторожно выглянула из окна. Метрах в ста от нас по дороге к домику бежали фигурки. Я насчитала пятерых. В руках у них что-то было. Арбалеты, догадалась я. Это - охотники?! А они все ближе и ближе. Уже хорошо различимы лица, перекошенные в злом азарте. И вдруг...

       Коротко тренькнула тетива, и один из нападавших споткнулся, упал. Они остановились и, пригнувшись, торопливо открыли ответный огонь. В обе стороны полетели тяжелые бронзовые болты. Очень громко загрохотали выстрелы из револьвера.

       Бой был молниеносный. Перевес сил был явно у нас. У противника были обычные арбалеты, которые очень долго перезаряжаются, а у наших - военные многозарядки. К тому же в бой вступил и Сониорн. Ему вчера Тиотерн отдал арбалет, который раньше был у Люфана.

       Врагам надо было сразу броситься вперед, и завязать рукопашную, но никто не хотел рисковать получить стрелу в упор, да и револьве6р Тиотерна не располагал к геройству. Но в перестрелке они тоже проигрывали. Под градом наших стрел один за другим упали еще двое охотников. Оставшиеся прекратили стрельбу и кинулись назад. Стрела догнала одного из них и клюнула на излете в спину. Раненый охотник пошатнулся, едва не упав, но выровнялся и вместе с соратником скрылся за деревьями.

       - Шоннер, Лорад, за мной к ручью! - выкрикнул Тиотерн. - Сониорн, собери все болты, какие успеешь отыскать. Остальные - хватайте вещи, и в лес! Идите по тропе, мы догоним.

       - Я... не могу... - раздался голос Лорада. - Хибелла ранена.

       - Ясно... - голос у Тиотерна все так же напряжен. - Тогда мы вдвоем. Шоннер, бежим!

       Я выскочила вслед за метнувшейся из дома Лалишей и увидела, что Лорад сидит на корточках подле привалившейся к стене очень бледной девушки. Из левого плеча у нее торчит тонкий бронзовый стержень с коротким жестким опереньем на конце.

       - Так, что тут у нас, - нарочито беспечно проворковала Лалиша. - Лорад - нож!

       Он протянул его. Лалиша острием, очень осторожно разрезала ткань курточки и блузки возле самой стрелы. Но совсем не задеть ее у девушки не получилось. Хибелла коротко вскрикнула, завозилась.

       - Тихо, тихо, Хиби. - успокаивающе промурлыкала Лалиша, продолжая осторожно отпарывать рукава одежд. - Лорад, придержи ее. Фабория, быстро принеси бинты!

       От вида крови и воткнутого в живого человека бронзового стержня меня мутило, но я не отворачивалась.

       А Лалиша внимательно осмотрела ранку, дождалась, когда Лорад крепко сжал плечо и руку девушки, крепко схватилась за стрелу и, откинувшись назад, выдернула ее. Из раны сразу же заструилась кровь. Хибелла громко закричала, попыталась вырваться. Но хватка Лорада была сильной. А Лалиша уже прижимает тампон и начинает бинтовать.

       - Эй, кто не занят, бегом сюда! - послышался из дома голос Чиируны.

       Я, как будто очнувшись, побежала внутрь.

       Там царила суета. Скатывались и упаковывались в рюкзаки одеяла, складывались вытащенные для завтрака продукты.

       - Девочки! - продолжала командовать Чиируна. - Рюкзаки придется нести всем. Так что впрягайтесь. Лалише я тоже оставила, пусть понесет Лорадов. Ему надо будет заботиться о Хибелле. Быстро, быстро! Выходим.

       Я навьючила на себя увесистый рюкзак и, согнувшись под тяжестью, вышла наружу. Лалиша уже закончила бинтовать, и Лорад осторожно помогал Хибелле подняться. Подхватил ее под правый локоть, почти взвалив на себя, пошел по тропе. Мы выстроились в колонну и, стараясь подстраиваться под скорость Лорада, двинулись в лес.



       Тиотерн и Шоннер догнали нас минут через десять.

       - Негилорн погиб, - сразу же объявил Тиотерн.

       Они отобрали рюкзаки у Фабории и Ивеллы. Шоннер, извиняясь, буркнул мне:

       - Через полчасика дашь свой рюкзак Ивелле. Будете нести его по очереди, хорошо?

       Я кивнула.

       Как только Шоннер отошел, Ивелла подошла ко мне и тихонько прошептала:

       - Ты, как только устанешь, скажи, и я рюкзак заберу, ладно? Я ведь довольно сильная, все время с бронзовками вожусь.

       - Спасибо, - тоже шепотом поблагодарила я. А сама подумала, что ничего подобного! Через полчаса и ни минутой раньше!



       Этим днем мы двигались, ориентируясь на Хибеллу. Она сначала шла медленно, потом ближе к обеду расходилась. Но второй половине дня стала как-то быстро сдавать. Это кончилось тем, что Лорад по переменке с Тиотерном и Шоннером практически несли ее. И, в конце концов, ребята сдались. Тиотерн объявил, что пора разбивать лагерь.

       К счастью преследователи так и не появились. Наверное, наш вооруженный отпор ошеломил охотников, и они решили сначала собраться в большой отряд.

       Хибеллу перебинтовали и уложили на охапках травы, которую мы надергали на полянке. Лалиша хлопотала возле нее, меняла ей компресс на лбу.

       Утром, сделав перевязку, Лалиша тихо, но отчетливо произнесла:

       - Плохо. Ей нужен нормальный врач. Мы... не сможем ей помочь.

       - Я донесу, - сумрачно возразил Лорад.

       - Дело не в этом. Нужны серьезные лекарства, покой и хороший уход.

       Лорад посмотрел на свою любимую. Та лежала с закрытыми глазами, на лбу поблескивали бисеринки пота. Механик поднял взгляд на Тиотерна:

       - Мы же ее не бросим?

       Тот отвернулся, через силу проговорил:

       - Прости, друг, но я должен довести всех, кого смогу. Ее мы не доведем.

       - Тогда я остаюсь.

       - Это... твое право, - хмуро ответил Тиотерн. - Только... этим ты ей не поможешь.

       - Но нельзя же оставлять ее одну умирать в лесу! - крикнул гигант, сжимая кулаки. Я... Я не могу так! Я... Тогда я отнесу ее в поселок!

       - Ты же знаешь, что вас там ожидает, - тихо проговорил Шоннер.

       - Может быть... Но есть ведь шанс, что я встречу нормального человека? Не все же сволочи, вроде охотников.

       - Хорошо... - кивнул Тиотерн. Возьми один из рюкзаков и арбалет.

       - Нет, мне достаточно будет этого груза, - не согласился Лорад и нежно погладил Хибеллу по волосам. - Вам они нужнее.

       Это "вам", неожиданно меня подкосило. Я закрыла лицо руками и заплакала. Он уже разделяет себя с Хибеллой и всех остальных.

       Через полчаса мы разошлись в противоположных направлениях. Нас осталось одиннадцать из тех двадцати, что улетели на фрегате...



       Лорад донес Хибеллу до поселка. И даже отдал ее на попечение местного лекаря, который оказался на удивление хорошим человеком. Механик попытался спрятаться на окраине, чтобы понаблюдать за домом лекаря и дождаться, когда его девушку подлечат. Но его заметили и в коротком бою, тяжело ранив двоих нападавших, Лорад погиб.

       Наверное, ему было бы легче, узнай он, что ранив еще двоих охотников он окончательно убедил их командира, что не стоит преследовать такую опасную дичь, пока не прибудет подкрепление. Это задержало погоню еще на два дня.

       А Хибелла в тот раз выздоровела. Подлечившись, она покинула дом рисковавшего ради нее лекаря и попробовала добраться до родного Талинара. Этого ей осуществить не удалось.

       Она прожила еще два сезона, поменяв десяток хозяев. Во время Весеннего праздника она получила тяжелейшие раны. Именно тогда ее отыскал старший брат, который до тех пор не прекращал поиски. Он забрал сестру и привез ее домой. В нарушение правил, и рискуя самим оказаться вне закона, ее родители сделали все, чтобы вылечить дочку. Но было слишком поздно. Единственное утешение было в том, что умерла она дома, среди близких людей.



       На привале я устроилась рядом с Чиируной. У той было какое-то опустошенное лицо. А в глазах боль и тоска.

       - Может быть... - начала я, - у них все получится? Если они доберутся до Талинара, то смогут выжить. Я слышала, что иногда семьи обмениваются внезаконниками. Ты знаешь об этом?

       Чиируна нехотя кивнула.

       - Интересно, а мы бы так могли?.. - подумала вслух я.

       - Наверное, - без особого интереса отозвалась Чиируна. - Думаю, папа организовал бы, что-то такое. Меня бы отдали в рабство твоей семье, а тебя взяли к нам. И мы бы жили под замком всю оставшуюся жизнь. Не выходя из дома. Нас бы опекали и баловали, как птичек в клетках. Наверное, потому нас и судили так быстро, чтобы никто из родных не устроил чего-нибудь вроде этого. Чтобы никто из нас не спасся. Только знаешь... Я уж лучше уйду к пиратам. Или останусь лежать на этой тропке.

       Я медленно кивнула ей. Хотя для себя еще не решила, что было бы лучше. Уж очень сейчас тяжело. И не из-за бесконечной ходьбы.



       Два дня мы шли без особых приключений. Горы постепенно становились выше, но оставались сравнительно пологими. Их покрывал чистый и прозрачный лес с огромными деревьями и почти без подлеска. Можно было бы идти и не по тропе, но Тиотерн строго придерживался известных лишь ему одному ориентиров, и если едва заметная тропка терялась, старался отыскать ее продолжение.

       Утром двадцать третьего числа он сообщил, что сегодня мы перейдем границу с Арлидаром.





Патруль.



    23.01.О.995

    Над границей с Арлидаром.


       Молодой господин, отзывающийся на имя Фатори Савьено, прохаживался по галерее правого борта.

       Горно-десантный бриг, заглушив машину, медленно дрейфовал в слабеньком юго-восточном ветерке. В двух лигах под ним бугрилась гигантскими складками обширная горная страна. Она спускалась по обе стороны от цепи Драконьих гор, что простиралась на три тысячи лиг с севера на юг, от полярной шапки, до Граничного полуострова Арлидара.

       Отроги горных хребтов далеко вдавались в равнины ФНТ, змеясь как щупальца чудовищного кракена. Щупальца, покрытые темно-зеленой, с проплешинами желтых и багряных осенних пятен, шерстью. Узловатые и бугристые.

       "Шерстяные щупальца... Не очень красивое сравнение, - подумал Фатори Савьено, - но оно хорошо подходит под мое настроение".

       Он ждал и волновался. Первая по-настоящему серьезная и полностью самостоятельная операция в его жизни приближалась завершающей фазе.

       "Только бы никто не напортачил в самом конце!" - взмолился он.

       Остановился, оперся руками на леера фальшборта, напряженно вглядываясь вниз.

       Наверное, они где-то там. Если смогли дойти, если успели добраться. Теперь только ждать, и очень быстро действовать, когда настанет нужный момент.

       - Дым на девять часов! - раздался голос одного из десятка наблюдателей, расставленных с подзорными трубами по обоим бортам. - Удаление семь лиг.

       Молодой человек, которого сейчас звали Фатори Савьено, встрепенулся и вперился взглядом в указанном направлении, ему показалось, что он уловил едва заметную струйку дымка. Подняв подзорную трубу и приникнув