КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 335952 томов
Объем библиотеки - 375 гигабайт
Всего представлено авторов - 135075
Пользователей - 75478

Впечатления

DXBCKT про Хабибов: Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают! (Альтернативная история)

Немного стандартная история про очередного нестандартного попаданца чем-то напоминающая СИ Храмова «Сегодня-позавчера». ГГ такой- же напрочь отмороженный тип, вечно куда-то бежит стреляя на ходу, собирая вокруг себя хабар, личный состав, любимую женщину (из будущего) и внимание врагов. Конечно все описанные успехи (практически ежедневные пинки нацикам в тылу) кажутся неправдоподобными (так и кажется что наконец обозлившиеся потерями фрицы наконец соберут ягдкоманду, да и выловят всех по лесам) если не брать (по утверждению самого автора) во внимание два довода: мобильность (ударил убежал) и распи...дяйство первых дней войны (когда поиск и отлов партизанских групп еще не «был поставлен на поток»). В целом впечатления от книги положительные, тем более что (как и у Храмова) ГГ не перестает всех удивлять своими задумками и колким словцом. Единственно в начале книги все несколько портит тупость ГГ, никак не понимающего «где и что», а так же «подаренная ему супер способность» перезагружаться (типа предвидеть будущее или «перекручивать момент») которой к концу книги он пользуется все реже и реже. А так в общем хорошо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Шекли: Координаты чудес (Научная Фантастика)

Я уже когда-то заметил что восприятие «читающего бумажную книгу» человека, внезапно отошедшего от долгой привычки к электронным книгам, несколько меняется. Ну во первых это ощущение собственности и некая «обреченность» (раз уж я потратился на эту книгу, то и буду вынужден дочитать ее до конца, даже если там окажется полное «гамно»). В самом деле начав читать ее E-book, ты уже удалил бы ее после первых страниц и перешел бы к более «вкусным» (понятным, знакомым и пр) книгам. Но в «бумажном варианте» критика (в силу воплей «внутренней жабы» о потраченных деньгах) априори заметно снижена и ты готов терпеть те «многочисленные несоответствия своим устаканившимся предпочтениям» (если книга все же, действительно не окажется исключительным «гамном»). Так что бумажный вариант все же более «толерантней» (если можно привести такое сравнение) к художественной сути произведения. Второй довод- это второй шанс. Положа руку на сердце вряд ли многие из нас, составившие нелестное мнение об уже «брошенной в начале» книге вряд ли к ней вернутся. Да и зачем — если выбор электронной библиотеки столь огромен. А вот бумажный переплет еще некоторое время «помаячив перед глазами» рано или поздно может быть подвергнут повторной инвентаризации и прочтению. Конечно недостаток последнего варианта - цена (зачастую безбожно завыщенная), да и тот факт что только немногие книги действительно заслуживают что бы их покупали. Но вот если соблюсти все эти критерии — покупка стоящей книги и ее простое «нахождение на полке», «в чистую» превосходит всю бесплатность и доступность электронных книг (по моему субъективному, ни к чему не обязывающему мнению).

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Ищенко: Коррекция (Альтернативная история)

Обычно большинство книг о попаданцах смакуют собственно переживания самого ГГ, его чаяния и стремления к изменению того или иного исторического процесса, а так же «охи и ахи» местных по этому поводу. И обычно итогу данных изменений посвящается лишь пара строчек в конце книги (по типу: и жили они долго и счастливо.... поедая яблоки на Марсе). Таким образом большинство книг в данном жанре сосредоточены собственно на процессе изменения, а их конечный результат (в зависимости от пожеланий автора) подразумевается автоматически и наступает неизбежно. Так же в большинстве книг по умолчанию имеется некая легкость «для того или иного колебания» (по типу нашел точку бифуркации — «раздавил бабочку», а там все само пошло как надо) и многочисленные персонажи легко меняют учебники истории, раз за разом объясняя «тупым вождям» их «очевидные» ошибки. Да и можно еще добавить всяких приключений для экшена... Данная же книга получилась на удивление многопланово и учла многие моменты для которых в других книгах порой «просто не остается место». Понятно конечно что необходимые для этого условия несколько чрезмерны: то что ГГ раз за разом «ведут» из прошлого в постапокалиптический мир будущего, потом обратно в еще раннее прошлое, и мнимое бессмертие ГГ и их удачливость. Однако по прочтении всей книги все это перестает иметь значение, поскольку на первый план выходит не это, а наши перспективы в случае образования подобного варианта БП (большого пии...ца). Хочется всей душой верить что все наши явные просчеты и явные глупости вызваны лишь маскировкой и подготовкой к чему-либо подобному... В противном случае нам будет очень обидно... совсем, совсем недолго.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Vladchum про Радов: Глубина космоса (СИ) (Фэнтези)

Очень понравилось, Жаль, что не продолжения

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
IT3 про Васильев: Галантный прогрессор (Альтернативная история)

легкое чтиво,авантюрный роман,бульварный роман,при условии,что вы не ожидаете здесь увидеть серьезный научный труд о житии и нравах ХVIII века. в конце концов,те же гардемарины и мушкетеры ничем не лучше в плане исторической достоверности(хотя язык папы-Дюма конечно же богаче).
для того,что бы скоротать время,книга вполне подходит.автору,как говорится,респект и уважуха.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
muxbur69 про Трофимов: Пес войны. Трилогия (Боевая фантастика)

Написано грамотно _ для детей уровня старшей группы детского сада.
Расчёт на получение денег от публикации -
умный человек рассчитывающий заработать

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Romano про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

"Во втором томе...излагается существенно обновлённая (по сравнению с китайским и индийским аналогами) биоэнергетическая теория человека"
Ха-ха-ха. Так значит 2 удивительные традиции, уходящие корнями в древность, только и ждали что появиться некто Каргополов для их СУЩЕСТВЕННОГО ОБНОВЛЕНИЯ. Просто бред какой-то.

К тому же практиковать по книгам это огромный риск - очень легко получить серьезные отклонения в здоровье.

Призываю всех быть осторожнее: не стоит доверять свое драгоценное здоровье сомнительным системам от авторов с непомерным самомнением.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Дневник. Первые потрясения (fb2)

- Дневник. Первые потрясения (а.с. Проект «Поттер-Фанфикшн») 1697K (скачать fb2) - shellina - Amaranthe

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Название: Дневник. Первые потрясения

Автор: shellina

Соавторы: Amaranthe

Беты (редакторы): Акима, Дочь Бога, Remi Lark

Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Персонажи: Рейнард Мальсибер/Гермиона Грейнджер

Рейтинг: R

Жанры: Гет, Джен, Юмор, Драма, AU

Предупреждения: Смерть персонажа, Нецензурная лексика, НМП, НЖП

Размер: Макси

Статус: закончен

Описание: История Гарри Поттера глазами Северуса Снейпа. Продолжение фанфика "Дневник. Начало." Все тот же Северус, только повзрослевший и ставший сволочнее, "девиантный пройдоха" Альбус Дамблдор, явно неадекватный Люциус Малфой и непонятно из каких трущоб выползший Рейнард Мальсибер. Ну и все остальные канонные и неканонные персонажи.

Публикация на других ресурсах: Только с разрешения автора.

Примечания автора: Канон - наше все. В фанфике будет присутствовать довольно частое обращение к канону, но рассматриваться все это безобразие будет со стороны Снейпа. Не знаю к чему отнести данное заявление, наверно к предупреждениям.  Эпилог не учитывается. Считайте, что авторы вырвали страницу.


Пролог

Во всем тексте курсивом будет выделен канон

— Продолжается слушанье по делу Северуса Тобиаса… Как его там дальше… — начал во второй день заседания секретарь Визенгамота Персиваль Уизли.

— Перси, не гони, читай уже давай! — прервал его Фред Уизли.

— Что я буду читать?! Сегодняшний выпуск «Ежедневного Пророка»?! У меня эту увесистую тетрадку вчера конфисковали. Буквально из рук выдрали!

— Плохо держался! Тебя всего лишь до двери доволокли, — ехидно произнес Драко.

— У кого-нибудь, случайно, нет с собой антипохмельного зелья? А то мистеру Поттеру слегка нехорошо, — деловито поинтересовалась Муфалда Хмелкирк.

— Где-то было, — Люциус Малфой начал быстро хлопать себя по карманам и наконец вытащил хрустальный флакон со спасительной жидкостью. — Его готовил сам профессор Снейп. Поттер, не побрезгуете?

Поттер протянул дрожащую руку к флакону и умудрился все выпить, не пролив ни капли.

— Кстати, Мистер Малфой, не соблаговолите ли Вы сдать весь запас спиртного, которое Вы наверняка умудрились пронести в зал?

— Наглый поклеп.

— Люциус, отдай лучше сам, иначе тебя обыщут, — мило улыбнувшись, произнес Кингсли.

— Фу-фу-фу, Кингсли, ты ведешь себя как аврор! Вечно последнее отобрать хочешь.

— Это ты сейчас пошутил, да?

— Что, это было не смешно? — удивился Малфой.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — Кингсли постучал одним пальцем по столу перед собой. — Поставь все сюда.

Малфой вздохнул и начал вытаскивать все свои пять бутылок огневиски на стол перед председателем. С каждой вытаскиваемой бутылкой глаза у Кингсли непроизвольно расширялись.

— Это все? — с сомнением произнес он.

— Да.

— Ты уверен?

— Обижаешь.

— Вытаскивай последнюю.

— Ты меня просто без ножа режешь, — Малфой начал вытаскивать очередную бутылку откуда-то из района голеней. — Вот ответь мне, почему во время бесконечных обысков в Мэноре авроры ни разу даже не заглянули в библиотеку? Зато винный погреб обыскивали до тех пор, пока там не осталось ни одной бутылки? И обыски-то сразу прекратились, когда последняя бутылка чудесным образом испарилась.

— Люциус, ты еще пока не оправдан.

— Молчу-молчу.

— Может, мы уже начнем? — ласково спросила Эйлин. — Перси, детка, подойди сюда. Начнешь читать вот отсюда. Различные эксперименты Отдела Тайн, я думаю, озвучивать не нужно. Поэтому начнем с 1 сентября 1991 года. Гарри, ты помнишь, что это была за дата?

— Я приехал в Хогвартс.

— В точку. Итак начнем. Перси, читай.


Глава 1. Распределение

«1 сентября 1991 года.

Это наконец-то свершилось. Гарри Поттер приехал в Хогвартс. Мальчишка как мальчишка. На своего отца-оленя похож. Судя по всему, маленький Малфой не смог сдружиться и, по-видимому, не сдружится с Гарри. Все испортила эта грязная тряпка, которая отправила Поттера в Гриффиндор. А ведь ей были даны четкие указания: отправить мальчика в Слизерин. Она, видите ли, прислушивается к мнению детей. К моему мнению она в очередной раз не прислушалась. И вот как теперь мне воспитывать нашего Избранного? Это задание с меня никто не снимал.

Как и во время всех остальных распределений, мы с Альбусом играли под столом в карты. Минерва постоянно косилась на нас и горестно вздыхала. В общем, ничего нового.

Мы с крестным прервались лишь однажды, чтобы получше рассмотреть Поттера.

Директор обратил мое внимание на то, что вид у мальчика несколько испуганный. Приглядевшись, я увидел, что коленки-то у него и правда дрожат. И мысли такие яркие и громкие, что мне даже читать его не нужно было. Он испуганно пытался представить, что может случится, если он не подойдет ни одному из факультетов. Я решил его немножко развлечь, показав ему самую заветную мою мечту, которая была у меня в его возрасте, но так и не воплотилась в жизнь, представив на своем месте Гарри.Вот он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. От мечтаний меня отвлек тычок локтем в бок от Альбуса, который для этого даже перегнулся через сидящего между нами Квиррилла:

– Ты ему что-то показываешь?

– Эм, да.

– И что ты ему, изверг, показываешь? Мальчика сейчас удар хватит. Видишь, побледнел-то он как?

– Я показываю ему самую заветную мою мечту, как шляпа, не сумев определить мою принадлежность ни одному из факультетов, отправляет меня домой.

– Прекрати сейчас же!

– А что такого? – удивился я. – Мне, между прочим, этот момент в виде волшебного сна весь первый год обучения здесь снился.

И тут шляпа заорала гораздо громче, чем она это делала обычно: «Гриффиндор!» Я решил посмотреть на очередного неудачника и чуть не заматерился в голос. На стуле сидел Поттер.

– Альбус, придумывай новую систему распределения на будущий год.

– Почему?

– Потому что шляпы у тебя, считай, уже нет. Кстати, ты проиграл, – заявил ему я, выкидывая под столом фулл-хаус.

– И что, я теперь эту шляпу съесть должен? – горестно спросил Альбус.

– Нет, с этой ветошью я потом сам разберусь. Думаю, она нам еще пригодится.

– И чего ты от меня хочешь? – напрягся крестный.

– Вместо приветственной речи толкнуть перед всем замком какую-нибудь хрень. Ну, например. Минерва, скажи первое, пришедшее тебе на ум слово. – МакГонагалл, только что усевшаяся за стол, злобно сверкнула глазами.

– Олухи! Вы меня уже достали! Когда вы уже закончите свои дурацкие игры?!

– Олух! Запоминай Альбус. Хагрид? О чем ты сейчас думаешь?

– Пузырь? Чевой-то я сейчас сказал?

– Не важно, Хагрид. Альбус, ты запоминаешь? Филлиус? Твоя очередь.

– Остаток.

– А причем здесь остаток?

– Ну просто, это первое, что в голову пришло.

– Ага. Профессор Квиррелл?

– Ч-ч-что в-вы от меня х-х-хотите Север-р-ус? – он совершенно не понимал, что творится за столом.

– Скажите мне первое слово, которое вам в голову пришло, – ему еще несказанно повезло. Принятие в ряды преподавателей обычно проходило очень жестко. Просто в нем было что-то не так. И мы решили более внимательно к нему присмотреться. Кстати, о принятии в наши ряды. Может, мы и правда слишком жестко с ними поступаем и поэтому они не могут продержаться больше года. И проклятие Темного Лорда тут совершенно ни при чем?

– За-за-за-чем?

– Да какая вам разница. Все сейчас сами услышите. Вы слово-то озвучьте.

– Уловка!

– Какая прелесть! Альбус, ты запомнил? Твой выход.

И под горестный вздох Минервы директор поднялся со своего места. И что так горестно вздыхать? Не на расстрел же отправляем.

Альбус развел руки и вымученно улыбнулся.

Добро пожаловать! – произнес он. – Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде, чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

– Браво! Можно на бис?

– Северус, тебе заняться больше нечем? Ешь лучше!

Начался пир. Я начал обводить взглядом новое поступление рабов на мои галеры. Это я, собственно, о том, что именно первогодки обычно заготавливают мне много всяких противных ингредиентов.

Постепенно мой взгляд приближался к гриффиндорскому столу. На какую-то секунду я сфокусировался на Поттере. Наши взгляды встретились.

Неожиданно он вскрикнул и схватился за голову в районе шрама. И на что же у нас отреагировал шрам? Отреагировать он мог только в одном случае: если поблизости находится осколок души, до этого заключенный в палочку Темного Лорда. Так, посмотрим: "Оstentant nexu". Тонкая красная нить, видимая только мне, соединила мальчика и тюрбан Квиррелла.

– Профессор, позвольте с вами поменяться местами. Мне нужно кое-что сообщить Директору, – он так забавно дернулся, а ведь совсем недавно не выражал никаких эмоций, когда мы играли с крестным в карты через него, используя в качестве игрального стола его колени.

– Альбус, у меня для тебя сюрприз, – загадочно начал я шептать ему на ухо, – ты опять проиграл.

– Вы опять что-то замышляете? – нервно произнесла МакГонагалл, глядя на нас в упор.

– Минерва, я просто напомнил Директору, что необходимо сразу после пира провести беседу с мистером Малфоем. Во избежание каких-либо эксцессов.

– Хорошо. Я попрошу Кровавого Барона провести его в учительскую.

Я снова зашептал Альбусу:

– Так вот, ты проиграл.

– О чем это ты?

– Ты ставил на то, что Том появится не раньше, чем в октябре. А он уже в замке и сидит рядом со мной.

– Ты с ума сошел? Я не Том.

– Рядом со мной сидишь не только ты.

– Этот, что ли? – Альбус некультурно ткнул пальцем в Квиррелла. – Ты уверен? – в голос произнес он.

– Абсолютно, – продолжал шептать я, – этот вонючий тюрбан не просто так на голову надет.

– Бедненький, здорово же его тогда приложило, – продолжал в голос вещать Альбус.

– Да тише ты, нас же могут услышать, – воскликнул я.

– Эт-то в-в-вы о к-к-ком? – с любопытством посмотрел на нас Квиррелл.

Мы с крестным синхронно оглянулись и произнесли:

– О Хагриде.

– А ч-чт-то с-с н-ним п-п-произош-шло?

– Да ничего особенного, Пушок лапой ударил.

– А к-к-кто такой П-п-п-пушок? – вскинул брови наш новый преподаватель Защиты от Темных Искусств. Неужели наконец сбылась давняя мечта Лорда о преподавательской деятельности?

– Наш школьный цербер, – пожав плечами, проговорил Альбус.

– В-в-вы ч-ч-то ц-ц-цербера в-в ш-ш-шк-колу п-п-притащили? – я и не думал, что глаза могут быть такого размера.

– А что такого? – в голос спросили мы и, отвернувшись от Квиррелла, продолжили шепотом прерванную беседу.

– В Хогвартсе много детей, а Том будет беспрепятственно бродить по школе.– задумчиво прошептал Альбус.

– Мы их чем-нибудь займем, не переживай. Пора уже заканчивать этот пир. Давай отправляй их уже по гостиным, а то нам еще с Драко нужно что-нибудь придумать. И, Альбус, в конце своей речи не забудь упомянуть о том, что категорически запрещается ходить в гости к Пушку. Последняя фраза она обычно запоминается лучше остальных.

Дамблдор поднялся и в зале наступила долгожданная мною тишина.

– Хм-м-м! – громко прокашлялся Дамблдор. – Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует колдовать на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу – они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

После того как ученики, спевшие придуманный крестным гимн, разошлись по своим гостиным, мы направились всем преподавательским составом в учительскую, где нам предстоял нелегкий разговор с мистером Малфоем.

Вбежавший в учительскую Драко вопросительно посмотрел на Минерву, потом на меня и удивленным голосом прощебетал:

– Тиканя, крестный, зачем вы меня позвали?

– Именно поэтому мы тебя и позвали, – ласково начала МакГонагалл.

До сих пор никто не имеет ни малейшего понятия, откуда в лексиконе четырехлетнего малыша появилось это странное слово Тиканя. Я подозреваю, что от «тети кошки».

Вот так и живет уже семь лет наша большая дружная семья: малыш Драко, Тиканя, Хагид, Дамби, Хук, Филля, Мона, крестный (похоже, все уже давно забыли, что я не крестный Драко) и Поппи.

Собственно Поппи как-то плавно из лексикона Драко перешло в наш и теперь по-другому ее никто не зовет.

А все это произошло потому, что эти обнаглевшие Малфои первыми забыли, что я не являюсь крестным Драко.

Сперва мне его оставляли на день, затем на недели. Когда ребенку исполнилось четыре года, мы неожиданно обнаружили, что он поселился у меня в апартаментах в Хогвартсе. Почти все студенты считали, что это мой ребенок. У меня не может быть белобрысого пацана! Собственно он проводил в Хогвартсе шесть месяцев из двенадцать, постоянно кочуя вместе со мной в Отдел Тайн, домой, во Францию. Правда, когда мы впервые приехали к Филиппу в гости, они с Эваном сначала шарахались от него, а потом ничего – привыкли. А так как я не мог все время находится рядом с ним, очень уж у меня плотное расписание дел на день, все вышеперечисленные члены нашей большой сумасшедшей семьи сдавались этому мелкому чудовищу в аренду поочередно.

На остальные шесть месяцев о нем вспоминали его родители.

Теперь перед нами стояла очень сложная задача: как за короткий промежуток времени приучить его обращаться к нам на вы, не забывая добавлять профессор.

– Мистер Малфой, теперь вы являетесь студентом нашей школы. И вы должны по возможности забыть про то, что вообще с нами знакомы, и называть уважительно, прибавляя наше звание профессоров.

– Тикань, ты перегрелась? – недоверчиво произнес Драко.

– Профессор МакГонагалл.

– Дамби, она что несет?

– Директор Дамблдор, мой мальчик, – вежливо поправил его Альбус.

– Крестный?

– Драко, сколько тебе можно повторять, я не являюсь твоим крестным. И так меня называть не нужно. С сегодняшнего дня я являюсь твоим деканом и твоим профессором зельеварения. И называть меня нужно исключительно профессор Снейп.

– Я не понял, вас всех Империусом накрыло? – со слезами в голосе пробормотал ребенок.

– Откуда ты знаешь про Империус? – разъяренно спросила Минерва.

– Папа показал, – Драко, сам того не зная, сдал Люциуса с потрохами.

– У меня с твоим папой будет отдельный разговор, – этот придурок получит от меня по-первое число. Это додуматься нужно, перед маленьким ребенком такими заклятиями швыряться. – Но давай вернемся к нашим проблемам.

И мы продолжили этот театр абсурда.

В общем, в пятнадцать минут мы не уложились. Как и в час. Собственно, как и в два. Через два с половиной часа долгих уговоров, угроз, слез, истерик мы наконец вспомнили, что он Слизеринец. А что больше всего уважают Слизеринцы? Естественно, заключать четко продуманные, взаимовыгодные сделки. Мы сошлись на обобщенном «профессор» с его стороны исключительно для всех преподавателей, без уточнения имен и с нашей: еженедельное поступление в его гостиную новой банки с лимонными дольками (он действительно ел эту гадость, единственный из всех, кого я знал, за исключением Альбуса); индивидуальные ежедневные занятия трансфигурацией с МакГонаглл (потому что ему приспичило в одиннадцать лет стать анимагом); с Флитвика он получил воскресные занятия дуэлингом; со Спраут этот меленький шантажист взял обещание (четко продуманное и магически заверенное) о поставке ингредиентов для его домашней лаборатории. Список, который шустро нацарапал на первом попавшемся ему в руки пергаменте, включал не менее ста наименований. Пергамент, который схватил Драко, был моим учебным планом на ближайшее полугодие для младших курсов, который долго и кропотливо составляла за меня МакГонагалл. Кому-то сегодня опять придется много писать.

Я же показал себя истинным Слизеринцем. Потому что с меня он не стряс ничего, кроме разрешения гулять после отбоя с этой его ужасной собакой.

Клык – это отдельная история. Когда Люциус подарил маленького щеночка пятилетнему ребенку, никто не знал, что эта слюнявая гадость вырастет до таких размеров. Клык полностью переместился из моих апартаментов, где он перегрыз все, что только можно и все, что нельзя тоже перегрыз, в хижину Хагрида после инцидента с миссис Норрис. Погоняв ее по всей школе, видимо, желая подружиться, эта псина загнала ее на шпиль Астрономической Башни, с которой снимать кошку пришлось мне. Ночью. Чтобы никто из школьников не видел, что я умею летать. Это не прибавило моей любви ни к этой кошке, ни к этой собаке. Придя к консенсусу, я взял Драко за руку и повел в гостиную нашего факультета, где меня уже наверняка все заждались…»

– Как, этот Клык – собака Малфоя? – недоуменно произнес Рон.

– Уизли, я тебе мало скажу – это не просто моя собака, это мой фамильяр. И сейчас, когда я фактически закончил школу и мой дом очистился от всякого отребья, он живет в моем поместье, – резко произнес Драко. – А тебя, Уизли, за то, что ты Клыка чуть акромантулам не скормил, я сам кому-нибудь скормлю.

– Откуда ты узнал про Арагога?

– Про Арагога, учитывая, что писал про него крестный, знают теперь все. А у меня, в отличии от некоторых, фамильяр – животное, а не анимаг. И с ним можно устанавливать ментальную связь. Вам что тогда Хагрид сказал: «заботиться и кормить собаку», а вы что сделали? Сразу взяли и потащили ее в логово к акромантулам.

– То, что сделала Амбридж с Клыком, не сравнится с этой прогулкой! – попытался вступиться за Рона Гарри.

– То, что она ничего не помнит, это не значит, что она не ответила за свои поступки. Вовремя и качественно наложенный Обливиэйт – решение многих проблем.

– Мистер Малфой, когда это вы накладывали Обливиэйт на Долорес Амбридж?

– Почему вы решили, что это я? Я не настолько силен в ментальной магии. Отец с Амбридж возился, а крестный комнату восстанавливал.

– Что Паркинсон делал в Хогвартсе? – недоуменно спросил Кингсли.

– Причем здесь Паркинсон? Я о крестном говорю.

– А что, вопрос о том, что Люциус Малфой делал в школе никому в голову не пришел? – завопил впервые подавший голос Невилл Лонгботтом.

– А что мистер Малфой делал в Хогвартсе?

– Перси, я не понял, а что ты молчишь?

"– Ну здравствуйте, мои дорогие и кем-то любимые дети. Вижу, что вы очень сильно скучали по своему любимому декану, – начал я с порога гостиной свою приветственную речь перед всеми собравшимися ребятами моего факультета. Судя по их лицам, они надеялись, что я сегодня не приду. В идеале меня уволит Директор, ну или что-нибудь сожрет по дороги сюда, на крайний случай.

Час уже был поздний и посему малыши очень сильно устали. Они потирали кулачками глаза, силясь не заснуть на месте, и совершенно не понимали, что здесь происходит. – По традиции, как вы прекрасно помните и знаете, у нас проводится ежегодный конкурс: «Как я опозорился этим летом», в котором принимают участие все студенты моего факультета, начиная со второго курса. Условия остаются прежними: победитель моего самого любимого конкурса освобождается на неделю от хозяйственных работ. И помните, что я всегда знаю: правду вы пишите или нет. – Я подошел к столу. – Справа вы кладете свитки с вашими эссе по зельеварению, слева – мои любимые сочинения, а посередине вы ставите колбы с образцами ваших зелий. Если вы перепутаете лево и право, то не переживайте: они редко отличаются друг от друга.

Я подождал, пока все сдадут свои летние труды, и пришел в оцепенение, когда Драко самым последним подошел к столу, положив на него свитки и поставив какие-то склянки. Взмахнув рукой, отправил все находившиеся на столе вещи в свой кабинет.

Кстати о Драко. Я повернулся к старостам и начал воспитательную беседу:

– Позвольте поинтересоваться, почему не все первокурсники распределены по своим спальням?

– Но, профессор Снейп, Малфоя не было в это время в гостиной, – произнесла Джемма Фарли.

– Мисс Фарли, а вот теперь позвольте задать вопрос непосредственно Вам: почему один из первокурсников дома Слизерина после пира не дошел до гостиной, а Вы даже не предприняли попытку найти его самостоятельно или связаться со мной?

– Да что Малфою сделается? Он замок лучше нас знает! – Воскликнул Флинт.

– Мистер Флинт, а вы что, с этого года являетесь старостой нашего факультета? – Я невозмутимо посмотрел на Маркуса, приподняв бровь. Этот жест позаимствовал у матери, заметив однажды, как бледнеет и покрывается потом крестный, когда во время разговора с ним мать вскидывает бровь. И правда, дети просто замирали от ужаса, видя эту, на мой взгляд, совершенно безобидную картину.

– Нет.

– Тогда вы наверное забыли за лето, что когда я разговариваю с конкретным человеком, остальные должны молчать. Думаю, память вам освежит неделя работы на кухне с эльфами во время приготовления обеда, – Флинт обреченно кивнул.

– Что вы такое говорите? Мы не прислуга, чтобы заставлять нас работать! Тем более на кухне! Как вы вообще смеете?!

Честно, я охренел. Неужели их никто не предупредил о заведенных здесь порядках, которые просто необходимы, чтобы была абсолютная сплоченность Слизерина, чтобы дети абсолютно друг другу доверяли и друг друга поддерживали? Ничто так не объединяет детей, как ненависть. Пусть даже это будет ненависть к одному-единственному человеку. Некоторые уже многое поняли, другим это еще предстоит. Но дух коллективизма останется с ними до конца жизни. Могу с твердой уверенностью сказать, что в начавшейся Второй войне больше половины моих змеек, абсолютно точно, не станут Пожирателями, а две трети из оставшейся половины если и примут метку, то не по собственной инициативе. А остальные. Идейных много, даже, к сожалению, и среди детей.

Я резко обернулся, мантия взлетела, не успевая за моим телом.

Я посмотрел на подавшего голос. Старшекурсники и Драко инстинктивно вжали головы в плечи.

– Мисс Фарли, – я обратился к старосте своего факультета, не отводя взгляда с только что проштрафившегося Тео Нотта, – я считаю, что лето пагубно отразилось на умственных способностях всего моего факультета. Я могу поинтересоваться: чем вы тут занимались, пока я был на совещании у Директора?

– Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос, профессор.

– Тогда я знаю как восстановить вашу память о том, что вы являетесь старостой факультета Слизерин и вашей первоначальной задачей является доведение до первокурсников основных правил, принятых на Нашем факультете. Надеюсь, вы с радостью составите компанию мистеру Флинту на кухне, чтобы он не заскучал ненароком. И, да, захватите с собой первокурсников, чтобы познакомились с эльфами, с обстановкой и помещением, в котором им придется проводить большую часть своего времени. А теперь все по спальням и спать.

Выходя из гостиной, бросил взгляд на Малфоя, вид у него был слегка обескураженный, ведь до него, наверное, только что дошло, что он тоже относится к первокурсникам. Ничего, ему это не повредит. Бедный мальчик, ему наверняка будет сложнее, чем всем остальным. Уже когда я закрывал дверь до меня донесся шепот Фарли:

– …и не дай Мерлин вам опоздать на вечернее построение, которое начинается за 15 минут до отбоя…»

– Я не понял – это что сейчас было? – как-то неуверенно проговорил Перси.

– Перси, ты сейчас читаешь, или это был вопрос конкретно от тебя? – уточнил Кингсли.

– Вопрос.

– Видишь ли, Перси, – растягивая слова, начала говорить Панси Паркинсон, – это было вполне хорошее и благодушное настроение. Профессор даже голос тогда ни разу не повысил.

– Так он никогда не повышал на учеников голос, профессор Снейп на нас не орал же? – Еще менее уверенно проговорил Перси.

– Ну, на вас он, может, и не орал, а вот орать на факультет Слизерина в полном составе было его самым любимым занятием.

– А что за колбы вы выставили на стол? – с любопытством произнесла Гермиона.

– Летнее домашнее задание. Три зелья для больничного крыла в литровом объеме для каждого. Какое именно зелье мы будем варить, профессора Снейпа никогда особо не волновало, я имею ввиду, легкое оно будет или сложное. Все определялось путем жребия. Они вообще могли быть все одинаковыми, и тогда вероятность написания победного сочинения сводилась к нулю. Поэтому неудачники наказывались вдвойне. Жизнь, она вообще, несправедливая штука, Грейнджер. – Начал объяснять Драко.

– Но ведь зелья для больничного крыла варил сам профессор Снейп?

– Откуда ты это взяла? Когда бы он их варил? Ты думаешь, у него в сутках 48 часов и при этом он не спит? Ты вообще знаешь, сколько стоит маленький флакон простейшего зелья, приготовленного Мастером его уровня? Кстати, Грейнджер, можешь гордится, ты выжрала несколько тысяч галлеонов за время твоей учебы.

– В смысле?

– Понимаете, мисс Грейнджер, до вашего шестого курса профессор Снейп готовил зелья собственноручно всего пять раз. Из них три он готовил специально для Вас, один раз для Рональда Уизли на его пятом курсе, и один раз для мистера Поттера в конце его первого курса, – с улыбкой начала говорить мадам Помфри. – Одно зелье он готовил, когда вы учились на пятом курсе, а два других, когда вы учились на втором. Правда одно он готовил для нескольких детей, одного привидения и одной кошки, а другое… Специально для Вас. Это было самое сложное для него зелье. Не в плане приготовления, а в плане настроя на непосредственный процесс. Он даже хотел оставить все как есть, потому что не мог сосредоточиться для проведения вашей полной диагностики. Северус четыре раза возвращался в мой кабинет с интервалом в пару минут, чтобы пятнадцать минут искренне смеяться. Перед тем как он входил в палату, каждый раз натягивал на себя всем привычную презрительную непроницаемую маску, приговаривая: «Главное, не заржать в лицо» и возвращался через минуту. Напомню, мисс Грейнджер, это было тогда, когда вы выпили не совсем правильное зелье. Хотя нет, само зелье было правильное, и даже профессор Снейп присвоил вам двадцать факультетских очков, правда он тут же снял девятнадцать за, как он выразился, тупость, переоценку своих возможностей и неспособность довести дело до логического конца.

– Зачем вы все это говорите здесь? – сквозь слезы прошептала Гермиона.

– Видишь ли, девочка, я всегда хорошо относилась к профессору Снейпу, даже тогда, когда все его считали предателем. Меня всегда глубоко задевало, что несмотря на то, что Северус для вас делал, выискивал для вас время, которого у него никогда не было, разрабатывал специально для вас новые лекарства, спасал вас, в конце концов, вы ни разу даже не поблагодарили его.

– В каком смысле не поблагодарили?

– Есть такое слово, мисс Грейнджер, «спасибо». Перси, читай дальше, наверно, там будут все ответы на твои вопросы.

Глава 2. Страх профессора зельеварения

«6 сентября 1991 года.

– Гарри Поттер. Наша новая знаменитость, – начал я свою приветственную речь для первогодок сдвоенных зелий Гриффиндора и Слизерина.

Почему именно Поттер? Да потому что Поттер – это была самая известная для меня в этом классе фамилия, что, как говорится, «на слуху». Собственно, из года в год все начиналось абсолютно одинаково. Я выбирал в классе самую известную для меня личность и создавал для себя любимого козла отпущения, коим он оставался до самого своего выпуска. Потому что всегда такие «козлы» почему-то сдавали СОВ по зельям на «Превосходно».

Приветственная речь тоже никогда не менялась. Драко с самого начала начал шевелить губами, проговаривая ее за мной.

Я поверхностно прочитал детей, чтобы оценить уровень подготовки класса. Меня снова удивил Поттер. Не знаю, как по остальным предметам, но тут была абсолютная стерильность.

Я удивился, потому что дети, выросшие в семье магглов, обычно приходят в мой класс даже более подготовленные, чем дети из семей волшебников. И это можно понять, ведь все, что происходит в школе, для них в новинку. Целый новый мир, в котором они просто не могут позволить себе опозориться. Гермиона Грейнджер вообще какой-то феномен – за 15 минут уже почти весь справочник про себя пересказала. Дин Томас тоже лихорадочно пытается хоть что-нибудь вспомнить. А я ведь не задал им еще ни одного вопроса. А тут… Засасывающая в себя пустота.

– Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… – И тут я решил немного разнообразить свою речь, а то восторженно цитирующий меня Малфой уже начал порядком меня раздражать. –Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как закупорить смерть , – Драко выглядел настолько обиженным и растерянным, что я решил его пожалеть и закончить как обычно, –но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада баранов, которое обычно приходит на мои уроки. Поттер! Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

– Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

Зато Гермиона Грейнджер явно знала ответ. Меня больше всего раздражало, что наш Избранный даже не попытался вспомнить хоть что-то.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. – Меня все больше и больше начинала выводить из себя эта девчонка Грейнджер. —Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? – Помимо приветственной речи еще и вопросы из года в год задавались одни и те же.

— Я не знаю, сэр, — признался он.

И кто бы сомневался. Я упорно делал вид, что не замечаю Грейнджер, которая зачем-то уже встала. Как же она меня бесит! Нужно держать себя в руках. Это ведь дети. Они созданы для того, чтобы издеваться над взрослыми. Мне кажется, что я все-таки не сдержался и что-то отразилось на моем лице.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! – только не смотреть в сторону Грейнджер. –Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

Я остолбенело вытаращился на Поттера, пытаясь держать себя в руках.

Обычно мне отвечают хотя бы на один вопрос. Это относится только к факультету Гриффиндор. Все остальные же факультеты отвечают на все заданные вопросы, вероятно, консультируясь перед занятием у старшекурсников. Тут же, за всю неделю не спросить о манере преподавания всех профессоров. Гриффиндор, конечно, никогда меня не разочаровывал, но это уже перебор.

— Сядьте! — брошенная фраза относилась к Грейнджер, признаться, я все-таки не сдержался и несколько повысил голос.— А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! – я настолько разозлился, что упустил свой коронный спич в отношении безоара, потому что на протяжении девяти лет мне всегда отвечали именно на этот вопрос и именно такими же словами, что я только что произнес. Обычно я задавал встречный вопрос: «Вы лично будете доставать его из желудка козы или попросите кого-нибудь сделать это за вас?», на что бледные дети проговаривали, запинаясь, что сделают это сами. Я никогда не мог удержаться, чтобы не развить эту тему: «То есть, как я понимаю, вы собственноручно лишите жизни несчастное животное, вспорите ему брюхо, найдете желудок и извлечете безоаровый камень? Давайте пойдем дальше: вы сначала вырастите эту козу, а потом проделаете все вышеперечисленное мной». Обычно дети бледнели еще больше, зеленели и никаких проблем с дальнейшим обучением этого класса не возникало.

Единственный раз, когда мне ответили достойно, произошел несколько лет назад, когда в школу поступили близнецы Уизли. Тогда они, дополняя друг друга, задали мне встречный вопрос: «Профессор, а необходимо покупать именно козленка или нужно купить козу, чтобы она родила этого козленка?» Я на минуту потерял дар речи, потом, мысленно отсмеявшись, понял, что наконец-то нашел себе любимчиков. Тогда я им ответил: «В идеале, вы должны купить молодую козу и козла и подождать, когда у них родится козленок. Вырастить его, ну а дальше все вышеперечисленное». Я почему-то нисколько не сомневался, что они могут полностью последовать моим инструкциям, поэтому, впервые без дальнейшего развития этой темы, я выдал правильный ответ: «Ну это в идеале, а самым простым способом и наименее затратным будет просто купить камень в аптеке». Я впервые тогда увидел детей, которые смотрят на меня не с ужасом и страхом, а с уважением и каким-то непонятным восторгом.

Быстренько сняв балл с Поттера, написал задание на доске, мысленно привязывая Грейнджер к скамье.

На доске я писал обычно упрощенные и модифицированные мною рецепты, в учебниках таких не найти, и которые все всегда сразу же принимались записывать к себе на пергамент. Что с этим курсом не так? Или на них так Поттер действует? Слизерин вон весь строчит. Хотя – это глупо сравнивать остальных со Слизерином, эти дети не понаслышке знают как опасно выводить меня из себя. Они уже неделю картошку для всей школы чистят и на кухне пашут. Максимум, что мои змейки могут себе позволить на моих уроках, это немного похихихать. И я им в этом потворствую, ведь у детишек там мало радости в остальное время. Не повезло им с распределением, бывает. За неудачи тоже следует отвечать…»

– Поттер! Это ты у нас такой бедный и несчастный, это тебя с первого взгляда невзлюбили? – почему-то заорала покрасневшая Гермиона.

– А я всегда тебе говорил, что излишние знания до добра не доведут, – сказал Рон.

– Заткнись, Уизли! – продолжала кричать Гермиона. – Ханна, это правда, что Снейп не заморачивался на ежегодное создание своей приветственной речи и составление новых вопросов?

– Да, Гермиона. У нас то же самое было, правда мы не поленились поинтересоваться у старшекурсников, что ждать от преподавателей.

– И кого он выбрал из вашего класса? – с каким-то нездоровым интересом спросил Поттер.

– Меня, – мрачно ответила Ханна, – и я до конца жизни запомнила, собственно, как и все остальные студенты нашего класса, что редкие ингредиенты лучше всего покупать в аптеке, а сложные зелья лучше доверить руке Мастера.

– Почему? – недоумевал Поттер.

– Да потому что, Поттер, и про безоар там было, и про козу там было. Правда профессор забыл упомянуть в своих записях, что помимо объяснения этой жуткой картины словами он объяснял это ментально, показывая в наших маленьких детских мозгах, как именно я расчленяют эту бедную козу вот такенным ножом, – и она развела руки на приличное расстояние. – Мы потом неделю спать не могли!

– Он во всех подробностях это все вам показал? – возмутился кто-то из заднего ряда.

– Да что вы его совсем за зверя-то держите. Нет, конечно. Он показал только то, как я подхожу вот с этим ножом к привязанной и отчаянно блеющей козе, которая в панике пытается от меня убежать, но это получается у нее только на длину веревки. Собственно, этого нам и хватило, а остальное дорисовало наше воображение.

– Это же не педагогично! Я как член совета попечителей, требую запретить допуск Северуса Тобиаса Снейпа в Хогвартс и запретить ему в дальнейшем заниматься преподавательской деятельностью, – произнесла невысокая женщина в синей мантии.

– Да заткнись ты, Хелена, – презрительно бросил ей Малфой, – ты только представь, какая это будет для него радость! Он тебя на глазах этой мегеры, своей жены, расцелует. Такого его счастья я не переживу.

– Но…

– Что, но? Он полтора десятка лет преподавал. Хоть кто-то из детей пожаловался не на несправедливость в оценивании и бесконечные отработки, а на саму манеру преподавания? – Малфой задумался на некоторое время. – Ведь из его укороченной версии этого урока даже Поттер запомнил, что безоар является универсальным противоядием! А если бы Северус тогда про козу не забыл рассказать? Так что не порите уже чушь, а просто читайте дальше.

«Я разбил учеников на пары, и они начали варить свое первое в жизни зелье.

Первое для всех, кроме Драко. Он бессчетное количество раз сидел на моих уроках для первого курса, а когда ему было лет девять, я мог без опаски дать ему задание сварить что-нибудь простенькое. Как обычно, скользил между партами и критиковал всех подряд, а так как я уже порядком разозлился, то под раздачу попали даже мои змейки. И если они молчали, украдкой переводя дух, когда я отходил от их парт, то гриффиндорцы возмущались сквозь зубы, что не улучшало моего настроения. Драко был на высоте, я даже предложил всем остальным полюбоваться на его практически идеально готовящееся зелье. Вроде все шло без особых эксцессов, как вдруг…

На ежедневной планерке, которую я посещал не реже одного раза в неделю, звездой Хогвартса среди первокурсников стал Симус Финниган. Это ходячее недоразумение умудрялось взрывать все, к чему прикасалось. Например, он чуть не взорвал класс чар обычной Вингардиум Левиоса. Или на перемене, кажется, пытаясь одну жидкость трансфигурировать в другую, умудрился взорвать бокал, хорошо хоть не стол и прочее. Тогда было принято решение понаблюдать за мальчиком. Но я отвлекся на класс и упустил этот феномен из вида, а зря. Видимо, он не только самостоятельно все взрывал, но еще и умудрялся отрицательно воздействовать своим присутствием на окружающих. Так, например, работающий с ним в паре Невилл Лонгботтом, феерически расплавил котел, но это не главное. То, что у него в итоге получилось, мало походило на эффект, возникающий при добавлении игл дикобраза. Получившаяся гадость прожигала даже камень. Я растерялся, смахнув со стола эту новинку зельеварения, пообещав про себя, что оторву голову лаборантам Отдела Тайн, если они мне не распишут по секундам, что могло дать такой эффект. Мальчик был ранен. Я должен был оказать ему помощь и отправить его в больничное крыло сам, но не смог. Максимум, на что меня тогда хватило – это невербально прервать воздействие зелья на самого Невила. Потому что впервые за эту неделю я смотрел на него с близкого расстояния. С заплаканного личика, так похожего на Алису, смотрели ее же глаза, только не пустые, как у матери, а наполненные болью и обидой. Живые глаза. Я тогда накричал на него и отправил в больничное крыло в сопровождении Симуса. Затем зачем-то повернулся к Поттеру, сидевшему с очередным Уизли.

— Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.

Я смотрел на Поттера, но не видел его, как-то отстраненно отмечая про себя: а причем тут Поттер? Я ведь хотел на Грейнджер наорать.»

– А я-то тут причем?

– Мисс Грейнджер, но ведь кто-то же должен был быть у него виноват, а вы его очень уж нервировали в этот день своим поведением. Перси, продолжай.

«Кое-как закончив урок, я быстро прошел в свою комнату и сунул голову под кран с холодной водой. Впервые мне захотелось напиться. Но один я не могу. Единственным другом, с которым могу просто выпить, не выслушивая при этом нотаций, является Малфой, но с ним в последнее время твориться что-то странное. Я подозреваю, что это действие практически снятой мною сети Кронка. Так что Люциус отпадает. И вообще, у меня есть одно подозрение, которое необходимо срочно проверить.

Встряхнувшись и даже не удосужившись высушить волосы, отправился в кабинет Защиты от Темных Искусств.

– Профессор Квиррелл, мне нужен боггарт, у вас не найдется лишнего?

– За-за-зачем?

– А вы как думаете? Мы тут с Альбусом решили наших дам развлечь. Как вы считаете: боггарт в женском туалете для преподавателей – это их порадует? А то они какие-то грустные в последнее время.

– В-вы с-с-с ума с-с-сошли, С-с-северус?

– А что такого? Мы с Альбусом частенько так поступаем.

– А в-вы мне е-его в-в-вернете?

– А вы думаете наши дамы от него что-нибудь оставят?

– Н-н-но у м-м-меня же з-з-завтра у-урок.

– Ну придумайте что-нибудь. Оборотней поизучайте. А к следующему уроку поймаете нового. Или вы хотите отказать профессору Дамблдору в его невинной просьбе?

– Д-д..н-нет. К-к-конечно н-нет. В-в-возьмите с-с-сундук в с-с-соседнем к-к-кабинете.

– Вы что думаете, я его понесу? Может, Директора позовем, пусть сам тащит?

– Я-я-я н-не п-пони…

– Так, мистер Уизли и мистер Уизли, – обратился я к входящим в класс ученикам, – в соседней комнате вы увидите сундук, возьмете его и перенесете в мой кабинет, рысью!

Парнишек как ветром сдуло.

– М-м-мальчиков н-н-назад н-на у-у-рок в-в-верните.

– Профессор Квиррелл, вы что, действительно думаете, что мы с Директором ваш сундук обратно сами потащим?

– О-оставьте его с-с-себе.

– На хрена он мне нужен? Верну вместе с Уизли к концу урока.

Я быстро вышел из кабинета Защиты. Как же он меня раздражает. И это Темный Лорд! Ворвавшись в свой кабинет, отправил близнецов прогуляться, сказав, что буду ждать их к концу урока.

Так, теперь нужно проверить мою догадку. Я открыл крышку сундука, из нее выплыло серое облачко, которое стало кружить вокруг меня, выискивая мой страх. Наконец, приняв решение, боггарт остановился напротив меня, начиная приобретать форму. Через минуту передо мной стоял Невилл Лонгботтом, окровавленный, с подергивающимися мышцами, как после множественного Круциатуса, и с пустыми, ничего не выражающими глазами. Мой страх, воплощенный в сына женщины, которую когда-то я не смог защитить».

– Минерва, дорогая, тебе тоже кажется, что когда Квиррелл встречался с Северусом – он начинал заикаться по-настоящему? – невозмутимо произнес Дамблдор.

– А тебе не кажется, что Том боялся Северуса больше, чем тебя?

– Конечно не кажется. Я знаю об этом, – с уверенностью заявил Альбус.

– И как часто вас Снейп с уроков снимал? – возмущенно и с какой-то обидой в голосе спросил Рон у своих братьев.

– Довольно часто, – улыбаясь, в голос ответили близнецы.

– Так значит он больше всего на свете боялся увидеть сына Алисы Лонгботтом замученного, окровавленного, сведенного пытками с ума? А то, что они с Малфоем со мной сделали – это вы считаете нормальным?! – вскочил со своего места Невилл.

– Лонгботтом, ты что говоришь? Я тебя вообще пальцем никогда не трогал, – возмутился Драко.

– А я, Хорек, не о тебе сейчас говорю!

– Мистер Малфой? – обратился к Люциусу Кингсли.

– Мы не сделали ничего такого, что могло пойти ему во вред, – произнес Люциус.

– Люциус, объясниться не хочешь?

– Зачем забегать вперед? Я думаю Северус..

– Гы-гы-гы…

– Перси, с тобой все хорошо?

– Здесь под подписью P.S:

«Буквально десять минут назад, когда я патрулировал коридоры, на меня набросился Квиррелл и, вцепившись мне в мантию, совершенно не заикаясь, заорал:

– Северус! Какого хрена! Какого хрена ты не сказал, что в сундуке остался боггарт?!

– Профессор Квиррелл, я вас не понимаю: то вы с пеной у рта доказываете мне, что боггарт у вас последний и совершенно не хотите с ним расставаться, то предъявляете мне претензии, что я его вам вернул! И, кстати, я не знал, что боггарт может вылечить человека от заикания, а не способствовать ему. Не хотите изучить этот феномен поподробнее и опубликовать его в виде статьи?

– С-с-северус! С-с ва-вами не-невозможно р-ра-разговаривать!

– Ну, как хотите. Ваше дело отказаться.

Квиррелл, гневно зыркнув на меня, умчался дальше патрулировать второй этаж. А я еще подумал: нервишки пошаливают у моего любимого Темного Лорда. Пожав плечами, я пошел дальше патрулировать коридор».

Глава 3. Педсовет

В рунете ходит очень много шуток про Гарри Поттера. Мимо одной из них мы просто не могли пройти мимо.

«1 ноября 1991 года.

Не знаю, что в моей душе сейчас преобладает: истерический смех или злость.

Все началось достаточно безобидно. В ночь перед Хэллоуином меня вызвал староста и сообщил, что Драко пытается выйти из гостиной в двенадцатом часу ночи. Я прикинул, что со своей слюнявой собакой он уже должен был нагуляться. Куда его понесло? Наскоро одевшись, я аппарировал в Хогвартс и ворвался в гостиную Слизерина, едва не выбив дверь. Малфой со слезами на глазах пытался вырваться из рук Фарли, которая тоже похоже не понимала, что происходит.

– Что здесь твориться? – ровным голосом произнес я.

– Пустите меня! – кричал Драко. – У меня дуэль!

– Стоп. Какая дуэль? С кем? – факультет Слизерина впервые видел своего декана удивившимся.

– С этим тупым очкастым уродом! Это он во всем виноват! И ты во всем виноват! Ты виноват в том, что меня старшекурсники ненавидят! И все преподаватели меня ненавидят! А больше всех меня ненавидит Хагрид! Он настраивает против меня мою собаку! И Клык меня теперь тоже ненавидит! Он встречает этих дебилов совсем как меня! Он хочет сделать мою собаку поттеровской!

– Но, Драко, твоя собака, на самом деле, всех так встречает. Просто она добродушная…

– Неправда! Она злая и охотничья собака! – я вовремя взял себя в руки, чтобы не рассмеяться. Как объяснить ребенку, что фамильяр отражает сущность хозяина. Непонятно, в кого пошел Драко, но настолько открытого ребенка я еще ни разу не встречал. Я растерялся. Не знал, что делать с ребенком, впавшем в полноценную истерику. Со взрослыми просто: несколько пощечин, холодный душ и стакан успокоительного. Мне на помощь пришла Фарли. Она села на колени, обняла всхлипывающего и вздрагивающего Драко и прижала к себе. Теперь, уткнувшись ей в плечо, он бубнил уже более спокойнее:

– Меня все ненавидят! Все хотят, чтобы я умер. Особенно Хагрид! Он знает, что я не выживу здесь без Клыка. А Хук тоже хочет, чтобы я умер! Она мечтала об этом с самого моего детства! Она сегодня заявила мне, что я неправильно все это время летал на метле! Она сама меня учила! Она специально учила меня неправильно! Она надеялась, что я упаду с высоты и умру! И старшекурсники тоже хотят, чтобы я умер! Они специально тебя позвали! Ведь все знают, что нельзя выходить после отбоя из гостиной! И это ты во всем виноват!

Со старшекурсниками действительно нехорошо вышло. Тогдашний второй и третий курсы так вывели меня из себя, что я впервые использовал Драко в воспитательном процессе. Я заранее подготовил Драко, выучив с ним несколько фраз и представив все это в виде игры. Тогда я ввалился в гостиную и построил второй и третий курсы в шеренгу:

– Ну что, кем-то, наверняка, все-таки любимые детишечки! Не ожидали увидеть дядю Северуса так рано сегодня?! А зря! Я бы на вашем месте ожидал встречи со своим любимым деканом каждую секунду, проведенную в запертой гостиной! Знаете, кто вы?! Драко.

– Стадо баранов! – звонко прокричал маленький Малфой.

– Вот! Даже шестилетний ребенок знает, кто вы есть на самом деле! Вы вообще знаете, что вы будете делать, расплачиваясь за свою безобразную выходку! Драко, озвучь.

– Девочки будут чистить совятню, а мальчики туалеты!

– Драко, ты кое-что забыл.

– А, мальчики будут чистить туалеты зубной щеткой!

– И как долго вы будете заниматься этой увлекательной работой? Драко.

– Неделю! – весело прокричал Драко. Ему, конечно, тогда было весело. Ему еще это все предстояло пережить, а пока он просто не понимал, почему стоящим перед ним детям было не весело.

– Слышали? Устами младенца глаголит истина! Марш выполнять указания шестилетнего ребенка! Драко?

– Всем разойтись!

– Молодец, пошли, оставим этих баранов пастись в одиночестве.

С тех пор маленький Драко любовью у факультета Слизерин не пользовался. Ну забыл я о том, что те, на кого я тогда орал, еще не выпустятся из школы, когда туда придет учиться Малфой. Я-то забыл, а они-то помнят.

Фарли начала нашептывать Драко:

– Драко, успокойся. Тебя все любят. Здесь тебя не ненавидят. Успокойся, все будет хорошо, – и она начала гладить его по белобрысой макушке. – А правильно летать тебя Маркус научит. Маркус же будет учить правильно летать Драко? – или мне послышалось, или в голосе Фарли прозвучала угроза?

– Конечно-конечно, не реви, пацан. Завтра же и начнем!

Малфой еще больше зарыдал и громче начал орать:

– И папа меня ненавидит! Он больше всех хочет, чтобы я умер! – Мерлин, что Люциус–то тебе сделал? Ты – смысл его жизни! Ты единственное живое существо, за которое этот павлин готов отдать все, включая собственную жизнь! – Я его позвал сюда, чтобы он забрал меня домой! А он выслушал, хмыкнул и ушел! Он меня ненавидит! Если вы хотите, чтобы я умер – я умру, но сначала убью этого очкастого дебила! И неважно, что вы все его тоже ненавидите и мечтаете, чтобы он умер! Это он во всем виноват! – я удивленно поднял бровь. Что-то я не заметил, чтобы хоть кто-то выражал ненависть к Поттеру. Вокруг него то и делали, что носились. – Тиканя больше всех хочет, чтобы он умер! И меня она ненавидит! Она не обращает на меня никакого внимания! Конечно, ведь у нее появился Поттер! И неважно, что она больше всех хочет, чтобы он умер! – я почувствовал, что у меня вторая бровь лезет вверх, причем самостоятельно. – Она ему подарила высокоскоростную метлу и заставила играть в квиддич ловцом! А он упадет с метлы и умрет, потому что он слепой! – Я не понял, он что, сейчас за Поттера переживает? – И вы согласны с Тиканей, чтобы он умер, вы ему зрение не восстанавливаете! Пустите, у меня дуэль! – после этих слов он обнял Фарли и разревелся. Она что-то ему нашептывала, гладила и укоризненно на меня смотрела. Не понял, это что я виноват, что Поттеру зрение не восстанавливают?

И вообще, если бы я ненавидел Поттера, я бы дал состояться этой дуэли.

Не знаю, на что рассчитывал Поттер, но в магическом плане, по сравнению с Драко, он из себя ничего не представляет. А если он рассчитывал перевести магическую дуэль в маггловскую драку… Ну, вероятно, нам нужно было бы срочно готовить на роль Избранного Невилла, потому что шансов у него здесь было даже меньше, чем в магической дуэли.

Помню, как я приехал во Францию забрать Драко, который гостил у Филиппа целое лето, потому что у всех были свои дела. Правда, Филиппа я не обнаружил, зато там присутствовал находившийся в отпуске Эван. Я тогда целый час не мог отойти от увиденного, как девятилетний Драко бежит пятикилометровый кросс по пересеченной местности в полной боевой выкладке и по его довольному лицу было видно, что это не впервые. Просто Эван в другие игры играть не умеет и на сегодняшний день я абсолютно не знаю степень подготовки Драко. Особенно после того, как этот маленький шантажист заявил, что он обо всем договорился и теперь «каждое лето будет проводить с этим прикольным чуваком». При этом его совершенно не смущало, что Эван – маггл. У меня есть подозрение, что Драко даже этого не понял.»

– Какая у тебя подготовка, Хорек? Ты никогда не защищался и вообще позволял себя мне бить! – ухмыльнулась Грейнджер.

– Вот смотрю я на тебя и соглашаюсь с крестным, с тем, что он всегда называл тебя дурой, – спокойно произнес Драко.

– Это почему? – Гермиона недоуменно нахмурилась.

– Да уже не почему, мисс Грейнджер, уже не почему, – Люциус на секунду оторвался от своих записей.

– Что ты имеешь в виду?

– Не ты, а вы, мисс Грейнджер.

– Но Невил…

– А вот Невилу многое позволено.

– Ну что, Минерва, довела ребенка до истерики? – с усмешкой произнес Альбус.

– Давай еще меня обвини во всем! Еще ты скажи, что я Поттера убить хотела! – разошлась МакГонаглл.

– Это не лишено логики. Первокурсникам не даром запрещено играть в квиддич. А ты настаивала, чтобы Поттер летал на сверхскоростной метле и стал ловцом. А если учитывать, что в замке поселился Волдеморт. А может ты ему помогала? Минерва, закатай рукав, я должен убедиться, что у тебя нет метки.

– Да пошел ты! Откуда бы я, по-твоему, знала о Риддле?! Вы хоть раз посветили меня в свои планы?

– Включи логику. Зачем, по-твоему, мы прятали камень в замке под такой сомнительной охраной?

– Чтобы спрятать его от Риддла? – с сомнением произнесла Минерва.

– Правильно! Чтобы он его нашел! – Хлопнул в ладоши Альбус.

– Так, погодите, Малфой, ты правда хотел придти на дуэль? – высокомерно спросил Поттер.

– Я, в отличие от некоторых, не на помойке рос. Если ты не забыл – я лорд. И если назначил кому-то дуэль или встречу, то остановить меня может только смерть… Ну, или крестный. Что иногда одно и тоже.

– Может мы уже продолжим? – первый раз подала голос Эйлин.

– Может мы это пропустим, – в голос завопили преподаватели Хогвартса.

– Нет уж, – с каким-то злорадством произнес Альбус, – Перси, мальчик мой, продолжай.

– Альбус, ты скотина, – успела вставить сидевшая где-то в стороне Трелони.

«– Трооолль в подземелье! Трооолль! Спешу вам сообщить, что наш директор – старый маразматик! – с этими словами я ворвался в учительскую, открыв перед собой дверь ногой.

– Северус, ты что орешь? – как на сумасшедшего посмотрел на меня Альбус.

– Представьте, что это разум Альбуса Дамблдора, – я нацепил какой-то носок на правую руку и сделал рукой собачку, – а вот это, – я проделал то же самое с другой рукой, – сам Альбус Дамблдор, только без разума, который он отторгнул уже очень давно, вероятно, за ненадобностью.

Разум:

– Тролль в подземелье! Тролль!

Альбус без разума:

– Старосты, отведите студентов вашего факультета в гостиные!

Разум:

– Но, Альбус, гостиная Слизерина находится в подземельях, в которых где-то ползает тролль. Не лучше бы оставить учеников в Большом зале, пока учителя будут разбираться с угрозой жизни детей?

Альбус без разума:

– Разум, меня это не волнует, я сказал по гостиным, значит по гостиным!

Разум:

– Детишки Слизерина могут пострадать!

Альбус без разума:

– Да что с ними сделается, с ними же дядя Северус.

Разум:

– Но дядя Северус может не успеть!

Альбус без разума:

– Разум, я уже сказал, что меня это не волнует. И вообще, исчезни.

Разум:

– Альбус, может мы с тобой воссоединимся и будем жить как в старые добрые времена вместе? А то сдаешь ты без меня, Альбус.

– Может хватит уже?! Я прекрасно понял причину твоих претензий, – раздраженно произнес Альбус. – Я не подумал об этом.

– Так может ты все-таки воссоединишься со мной? – я помахал перед его носом правой рукой в носке. – Я даже знаю того, кто тебе может в этом помочь. Говорят, он отличный менталист.

– Северус, может хватит? Тут, между прочим, педсовет идет. Спасибо, что почтил нас своим присутствием.

Я раздраженно сел на свое место рядом с Минервой, которая, закончив свою короткую речь, уткнулась в свои записи.

Ту пробежку по Хогвартсу я не забуду никогда. Меня даже Эван так не гонял. Бегом вниз в подземелья. Пробег до гостиной Слизерина. Убедиться, что дети все там и тролля поблизости нет. Потом прочесать все подземелья и убедиться, что в подземельях тролля вообще нет. Потом забег через весь Хогвартс попроведать Пушка, по дороге выглядывая тролля. Навернуться с какой-то лестницы, порвав штаны и расцарапав ногу, запутавшись в этой проклятой мантии (ненавижу мантии). Убедиться, что Пушка никто не беспокоил и посидеть возле него пару минут, переводя дыхания. Пушок мне даже рану зализал, чтобы она не кровоточила. Потом, неожиданно вспомнив, что тролль все-таки где-то в замке, броситься на его поиски и обнаружить его в женском туалете с палочкой в носу и, видимо, без сознания, рядом с ползающими Поттером и Уизли. Быстро найдя Минерву, пропустить ее вперед вместе с появившемся откуда-то Квирреллом. Обратив внимание, что Поттер разглядывает мою раненую ногу, еще больше ее открыть и выставить вперед: вдруг он не успел ее рассмотреть, затем картинно закрыть окровавленную ногу мантией. С ними, оказывается, еще была Грейнджер, которая несла какую-то чушь. Плюнуть на это трио вместе с их деканом, пойти в подземелье успокаивать детей.

– С-с-скажит-те мне, Ми-ми-нерва. Эт-то во-во-вообще н-нормально, ч-что С-с-северус т-так разговаривает с-с Ди-директором? – как-то отстранено спросил Квиррелл.

– Квиринус, вы за столько лет уже должны были привыкнуть, даже не смотря на то, что ваши посещения очень редко совпадают с посещениями нас профессором Снейпом.

– Минерва, я не ослышался? В каком смысле много лет? Он же всего здесь два месяца, – встрепенулся я.

– Это сейчас была шутка, да, Северус? Нам сейчас нужно было смеяться?

– Нет, – я недоуменно посмотрел на нее.

Вся злость куда-то моментально исчезла.

– Северус, профессор Квиррелл был принят на работу вместе с тобой в один год, правда он в качестве преподавателя, а ты в качестве студента первого курса. – Судя по виду, МакГонаглл тоже чего-то недопонимала.

– Минерва, ай-йа-яй, не обманывай меня, я его не помню, – возмутился я, – и что же он в таком случае вел?

– Северус, не пугай меня так! Ты здоров? – взволнованно произнесла Минерва и даже протянула руку, чтобы потрогать мой лоб, – профессор Квиррелл до нынешнего года преподавал маггловедение.

– Что он преподавал?

– Маггловедение.

– Альбус, у тебя еще и такая хрень есть? – я некультурно ткнул пальцем в Квиррелла. – Тебе что, одного прорицания мало? Я так понимаю, что ты все-таки упразднил этот предмет маг-гло-ве-де-ние, раз Квиринус теперь ведет у нас защиту?

– Северус, а ты ничего не замечаешь нового в учительской? – недоверчиво спросил Альбус.

Я обвел взглядом комнату.

– Альбус, ты повесил новые полки? – как-то неуверенно предположил я.

– Холодно, Северус, – все больше и больше округлял глаза Альбус.

– Точно, у тебя новый бубенчик в бороде! Я помню, у тебя такого не было! – еще более неуверенно предположил я.

– Чарити, милая, не переживай. Мы сами не знаем, когда Северус издевается, а когда нет, – сказала Минерва, обращаясь куда-то в угол. Я пригляделся к этому углу и наконец-то заметил, что там, забившись за стоящий рядом шкаф и стараясь спрятаться еще больше, сидела довольно миленькая блондинка и как-то испуганно смотрела на меня. Я что, такой страшный? Не может быть, я знаю, что я нравлюсь женщинам. Ах да, на мне же иллюзия. Хотя даже это не спасает меня от старшекурсниц. Я обратился к Альбусу:

– Это кто такая?

– Ну наконец-то заметил. Это наш новый преподаватель маггловедения, которая преподает у нас уже два месяца, Северус.

Я встал и с легкостью подхватив свой стул, направился в сторону этой девушки. Она почему-то сжалась еще больше. У меня появилось чувство, что она думает, что я ее этим стулом бить собираюсь. Похоже, переборщил с созданием образа «Ужаса Подземелий». Поставив рядом с ней стул, я протянул ей руку:

– Северус.

– Ча-чарити, профессор Снейп.

– Ну что вы Чарити, какой профессор Снейп. Северус, просто Северус.

Элегантным движением откинув эту гребаную мантию, я опустился на стул. Слегка приобняв за плечи замершую девушку, приблизил лицо к ее уху и практически замурлыкал:

– Чарити, а вам нравится преподавать маггловедение? Не сочтите за грубость, но как именно вы преподаете маггловедение? Наверное, вы на каждое занятие ловите нового маггла и детально его изучаете? Альбус, я против ведения этого предмета на младших курсах.

– Почему?

– Тебе не кажется, что несовершеннолетним не стоит присутствовать на секции?

– Северус, мы изучаем не магглов, а маггловскую культуру, их уклад жизни, научный прогресс.

– Чарити, а ответьте мне, пожалуйста, как специалист в маггловедении, а то я, к сожалению, не изучал в Хогвартсе маггловедение и даже понятия не имел, что в учебной программе Хогвартса есть такой предмет, как маггловедение, сколько новых альбомов за последние пять лет вышло у группы AC/DC? А то у меня из-за недостатка времени нет возможности проверить новинки музыкального рынка. Вы не знаете? Но тогда Nirvana? Metallica? Тоже нет? Вернемся в Англию: Пол МакКартни? Чарити, вы меня разочаровываете. Ну хорошо, расскажите мне тогда: чем отличается Рено от Харлей-Девидсон? Альбус, у тебя некомпетентные преподаватели маггловедения. Хочешь я тебе порекомендую идеального кандидата на эту должность?

– И кого же ты мне хочешь порекомендовать? – устало пробормотал Альбус.

– Отличнейшего специалиста маггловедения: Эвана Роше! – с улыбкой проговорил я.

– Только через мой труп!

– Ну нет, так нет. Мое дело предложить.

Я перенес свой стул в другой угол учительской, где только что заметил Трелони.

– Моя драгоценнейшая Сивилла, – начал я, беря ее руку и поднося к своим губам, галантно поцеловав, – у меня к тебе есть маленький вопросик. Вот скажи, когда ты делаешь предсказания: что в этот момент происходит? Наверно раскрывается твое внутреннее око, которое открывает сущность всего необъятного мироздания и позволяет тебе узреть скрытое бытие Вселенной? Или может твой незримый Дар открывает тебе путь за завесу тайн, скрытых временем?

– Северус, вы абсолютно правы, великий Дар, которым я обладаю…

– Вот. Ключевые слова здесь: Дар и обладаю. Скажи мне, Сивилла, каким образом тебе удается учить детей управлять Даром, которого у них нет? Научи меня, как можно научить некоторых детей пользоваться мозгом, если его нет? А то у меня какие-то проблемы с нынешним первым курсом.

– Северус, мы тебе не мешаем? Отстань уже от женщин! Без цветов ухаживать неприлично.

– Альбус, я тебя понял, но не обиделся. Так вот, Сивилла…

– Северус, пошел вон! – заорал Директор.

– Чарити, видите, как здесь относятся к преподавателям? Их здесь не любят, не ценят и не уважают. Бегите отсюда, Чарити.

Я поднялся и пошел к двери.

– Северус, у нас, между прочим, педсовет. Остаться не хочешь, хотя бы в качестве декана Слизерина?

– Минерва, меня только что выгнал Директор, поэтому я удаляюсь.

Подойдя к двери и уже взявшись за ручку, обернулся к Чарити:

– И, Чарити, не нужно изучать магглов. Поверьте мне, они мало чем отличаются от магов, по крайней мере, своим внутренним строением.

Прежде чем выйти, я заметил, с каким ужасом смотрит на меня Квиррелл. Так на меня не смотрели никогда даже мои первогодки. И уже выходя из кабинета я произнес:

– Маггловедение… И придумают же..»

– Альбус, я, конечно, всегда понимала, почему Северуса часто не бывало на наших педсоветах, но ответь мне: каким образом он иногда туда забредал? – сощурив глаза, посмотрела МакГонаглл на Альбуса.

– Понятия не имею, – почти искренне ответил Дамблдор, – наверно, это какая-то разработка Отдела Тайн.

– Ваши совещания всегда так весело проходили? – спросил Кингсли с любопытством.

– Иногда было веселее, – совершенно искренне ответил бывший Директор.

– Только почему-то всегда весело было исключительно вам двоим, – сквозь зубы процедила МакГонаглл. – Перси, читай уже.

Глава 4. Квиддич

«4 ноября 1991 года.

Я скоро начну биться головой об стенку. Наш Избранный – это нечто!

Нам с Альбусом все никак не удается заставить его проявить интерес к комнате с сидящим в ней Пушком. Я просто уже не знаю, что делать.

Уже и Хагрид подсунул ему слегка измененную мною газету с заметкой о попытке ограбления. Кто бы знал, каких усилий мне стоило уговорить Грипкуфа пожертвовать мне колдографию с какой-то гоблинской вечеринки на «благое дело».

Если Гарри что и кольнуло при известии о том, что кто-то пытался бомбануть тот самый сейф, из которого Хагрид что-то забрал, то вида он не подал.

И в той истории с истерикой Драко был положительный момент: Поттер с Уизли пришли таки к месту предполагаемой дуэли и вместо Малфоя наткнулись на миссис Норрис. Эта облезлая кошка загнала их аккурат на третий этаж, и они познакомились с Пушком. И что? Да ничего!

Даже я второй раз себе ногу распахал секой, заметив, что Поттер топает к учительской, видимо, собираясь попросить вернуть ему злополучную «Историю квиддича». Мне пришлось выставить себя полным придурком при Филче, требуя с него обычный маггловский бинт, вместо того, чтобы залечить порез магией. Он долго стоял и не мог понять, что я от него хочу получить. Из его сбивчивого объяснения своего замешательства я понял, что он не знает, что такое бинт. А Поттер тем временем стоял уже под дверью и собирался войти. Быстро содрав с окна занавеску, я трансфигурировал ее в бинт и торжественно вручил остолбеневшему Филчу, прошипев сквозь зубы, чтобы он вот этим заматывал подставленную ему окровавленную ногу.

К тому же, я периодически забывал, какую ногу мне повредила эта проклятая псина, за головами которой я, ну совершенно, не мог уследить. И разрезал другую ногу, и хромал по перемене, на каждую. Никто даже этого не заметил!

Ну хоть мой концерт с хромотой непонятно на какую ногу возымел какой-то эффект. Правда, Хагриду опять пришлось подключиться и, как бы ненароком, сболтнуть этому трио о Фламеле.

Я, может быть, чего-то недопонимаю, и ладно Поттер с Грейнджер, они в маггловском мире росли и о Николасе ни сном ни духом, но Уизли?

Что же все-таки не так с этим курсом?

Может дойти до того, что Поттера придется тащить волоком, чтобы он оказался рядом с философским камнем одновременно с Томом.

Перед первым матчем по квиддичу я случайно увидел одиноко спешащую на поле мадам Хуч.

Давно хотел с ней поговорить, но она старательно избегала встречи со мной. В тот момент мне показалось, что это идеальное время для приватной беседы. Практически все ученики и учителя собрались на стадионе и нам никто не должен помешать.

– Роланда, дорогая, мы с тобой так давно не виделись. Парадокс, правда? Живем в одном замке и редко встречаемся.

Она остановилась и резко обернулась. Так получилось, что она стояла между мной и стеной. Подойдя ближе, я оперся о стену, расположив руки по обе стороны головы Хуч, окончательно, тем самым, лишая ее свободы передвижения. Это, наверно, странно выглядело со стороны. Она посмотрела на меня снизу вверх и прошептала:

– Тебе что от меня нужно, Северус? – как же мне она нравится. Она такая миниатюрная. Она ниже меня на целую голову.

– Если я скажу, что большой и светлой любви, ты оставишь дверь своей спальни сегодня открытой? – прошептал я ей на ухо. Она смотрела на меня удивленно, хлопая глазами и ничего не отвечая. – Дорогая, я не в твоем вкусе? Но ты, наверное, забыла, что я Мастер зелий? Всего один принесенный тобой волос, и я буду соответствовать любым твоим предпочтениям?

– Се-северус, с тобой все в порядке? – заскулила она.

– А что со мной не так? Со мной все в порядке, чего нельзя сказать о младшем Малфое. Например, он полностью уверен, что ты хочешь его убить и, причем, хочешь этого уже много лет, – продолжал шептать я ей на ухо, – ну ладно, маленький Драко… Возможно, тебе не нравится его отец и ты хочешь убить его из-за Люциуса. Но ответь мне, почему ты хочешь убить маленького Поттера? Роланда, я тебя не видел в Ближнем круге, признайся, где ты так хорошо пряталась? Возможно, ты не снимала маску?

– Северус, я не понимаю.

– Не понимаешь? Тогда ответь мне, почему ты не отговорила МакГонаглл от ее бредовой идеи сделать Поттера ловцом, подарив ему самую высокоскоростную метлу на сегодняшний день? Разве ты не знаешь, как опасно играть в квиддич в столь юном возрасте, да еще и с проблемой со зрением? Не знаешь? Ах, я еще забыл про Лонгботтома. Ты рассчитывала, что он разобьется насмерть? А он не оправдал твоих надежд и просто сломал себе руку? Роланда, скажи, ты правда ненавидишь маленьких детей? Или ты просто некомпетентный преподаватель? – я заметил, как в ее прекрасных желтых глазах начали появляться слезы. Ничего, в следующий раз будешь внимательнее. Взять того же Невилла: я бы уже поесть успел за то время, пока он летел вниз. А она даже не смягчила его падение. – Маленький Малфой кричал на всю гостиную, размазывая обо всех свои слезы, что ты его неправильно учила летать на метле. И теперь Маркус должен исправлять твои ошибки и учить его летать правильно. Ответь, Роланда! – я резко повысил голос. – Что значит летать неправильно? Ногами вверх? Или задницей вперед?

– Я просто хотела, чтобы он не зазнавался, – проблеяла Хуч.

– А по-другому этого сделать было нельзя? Нельзя было снять с него баллы, нельзя было его просто заткнуть, назначить отработку, в конце концов? Гораздо проще выставить его дебилом перед гриффиндорцами? Как его теперь учить летать «правильно», если, как сказал Флинт, для его возраста, телосложения и веса у него посадка на метле оптимальная? – и тут я заметил позади себя какое-то шевеление. Резко обернувшись, тем самым освободив Роланду, которая воспользовалась случаем и, поднырнув мне под руку, быстро сбежала, я увидел замершую за моей спиной всю сборную Слизерина по квиддичу. Посмотрев на них, обратился к Флинту:

– Маркус, как ваш настрой?

– Боевой, профессор.

– Ну вот и отлично. Ребята, не переживайте вы так, проиграть Поттеру – не позор. Именно так говорил наш капитан, когда просил отыграть один матч вместо получившего травму ловца.

– Но вы ведь выиграли тогда!

– Даа, что-то такое я припоминаю. Ребята, время. И, Флинт, удачи, – они гордо пошли на поле, а я побежал на трибуну «наслаждаться игрой».

– Минерва, с тебя сто галлеонов, – потирая руки, обратился Альбус к МакГонаглл.

– С чего это? – подняла она брови.

– А помнишь, как мы спорили: попадет ли хоть раз Роланда под раздачу или нет? Ты слишком долго выигрывала, – сощурившись, проговорил Дамблдор, – признайся, это ты внушила ей, что делать на педсоветах Хуч абсолютно нечего?

– Ничего подобного, просто у нее инстинкт самосохранения развит сильнее, чем у нас, – невозмутимо ответила Минерва. – Перси, читай дальше.

«Я сидел на трибуне и высчитывал, сколько осталось времени для прохождения очередной контрольной точки в лаборатории Отдела Тайн. Мои подсчеты меня не обрадовали. Конец матча я, наверное, не увижу.

Мое внимание привлек солнечный зайчик, пущенный прямо мне в глаза.

Проморгавшись, посмотрел в сторону этого шутника, но увидел Хагрида, который отчаянно жестикулировал и тыкал в небо пальцем. Проследив за направлением, указанным лесничим, я увидел Поттера, который зачем-то вцепился в явно неуправляемую метлу. Вцепился он в нее как в самое последнее, что у него есть в этой жизни.

Я настолько удивился, что уставился на Поттера и начал размышлять вслух. Такое со мной случалось нечасто и только во время особо ответственных экспериментов. Больше всего меня удивляло то, для чего вообще это было сделано Лордом? Потешить свое самолюбие, что ли? Чем? Ведь шанс на то, что Поттер свалится с метлы и насмерть разобьется – ноль целых хрен десятых. Все это могло закончиться двумя путями: либо Поттер наконец-то упадет, либо Квирреллу это все надоест. Но, учитывая то, что Поттер все еще цепляется за свою метлу – это может никогда не закончится. А мне нужно спешить. Как бы прекратить весь этот балаган, чтобы незаметно отсюда уйти?

А что это такое лохматое бежит в мою сторону? А, это ты, Грейнджер. Ох, как ты удачно сбила Лорда. Я даже пять баллов тебе сейчас начислю. Гордись, Грейнджер. А нет, не начислю. Вон он уже поднимается, а метла Поттера как вертелась в воздухе, так и вертится. Но, Грейнджер, ты все равно можешь гордиться: мало кто бил морду Темному Лорду. И, кстати, я тебя совершенно не замечаю. Это же в порядке вещей, что первогодки находятся на преподавательской трибуне. Что ты от меня хочешь, Грейнджер? Зачем ты дергаешь меня за мантию так сильно? Ты же меня задушишь! Я тебя принципиально не замечаю. Ты хочешь меня поджечь? Этим? Грейнджер, для того, чтобы что-то поджечь, нужно использовать Инсендио. У меня якобы горит мантия, но этого никто не замечает. Видимо, такое часто случается на преподавательской трибуне. И вообще, что я здесь сижу? Я уже должен быть в лаборатории. Да пошли вы все! Я резко встал, предварительно заехав в челюсть опасно близко подошедшему ко мне Квирреллу локтем. Тот упал и, видимо, отключился, а Поттер наконец смог выровнять метлу. Не глядя на то, что происходит на поле, покинул стадион и сразу аппарировал..»

– Он же шептал контрзаклятие, – неуверенно произнесла Гермиона, – и меня не заметил. Я уверена, что если бы он заметил, он бы что-нибудь со мной сделал.

– Гермиона, я смею тебя уверить, о твоем присутствии на трибуне знали все. Но это было впервые, когда кто-то осмелился сделать хоть что-нибудь Северусу. Поэтому мы все дружно промолчали и деликатно от тебя отвернулись. Кстати, Альбус, с тебя десять галлеонов. Ты с пеной у рта доказывал, что он ее так и не заметил.

– Ага, так все-таки Снейп хотел, чтобы я упал! – восторженно завопил Поттер.

– Поттер, ты вообще слушаешь, что здесь читают? Он заботился обо всех детях Хогвартса. Даже о тебе, – презрительно произнес Драко.

– Но почему он ничего не сделал?

– Поттер, там никто ничего не делал! Ты вообще правила Квиддича читал хоть раз? Никому и никогда нельзя вмешиваться в игру. По технике безопасности предусмотрена стандартная защита поля в виде левитационной подушки над поверхностью газона. Пункт 25, часть 3. В той игре технически вы все-таки выиграли, так как Квиррелл, видимо, решил помочь своему факультету, попытавшись вывести из строя ловца команды соперника. А так как наложенные им чары на метлу ловца были обнаружены сразу, то техническое поражение команды Слизерина должно было быть объявлено в момент обнаружения этих чар. Пункт 18, часть 10. Однако игра тогда остановлена не была, и победу присудили вам в тот момент, когда ты поймал снитч. Но, согласно пункту 18, часть 2 матч объявляется завершенным при условии захвата снитча рукой ловца. При захвате снитча не рукой, команде присуждается техническое поражение. Нашу команду больше всего возмущало не то, что вы победили, а то, как вы это сделали. По существу, должна была быть объявлена ничья и назначена переигровка. Почитай на досуге правила, много чего нового там узнаешь.

– Тебе что, Малфой, делать было нечего, кроме как вызубрить наизусть все правила?

– Я удивляюсь тебе, Поттер. Как ты стал капитаном своего факультета по квиддичу, если ты ни одного правила не знаешь? Хотя, о чем это я? В Хогвартсе во время твоего обучения все правила под тебя переделывались. Но не знать элементарного… Перси, продолжай.

« – Где Хуч? Я пришел ее убивать, – с этими словами я ворвался в учительскую, ногой открыв дверь.

– Что случилось, мой мальчик? – сквозь зубы процедил крестный. – Что тебе сделала Роланда?

– Лично мне она ничего не сделала, но Директор в ответе за тех, кого приручил. И значит Директор пойдет сейчас со мной в гостиную Слизерина и попытается объяснить моим детям: какого хрена произошло на матче. Во-первых, он объяснит, почему было такое предвзятое судейство и подсуживание команде Гриффиндора, а во-вторых, почему он сам ничего в этой ситуации не сделал.

– Может прекратишь орать и объяснишь все как есть?

– А что, Директор тоже не знаком с правилами квиддича? – я швырнул перед ним книгу правил игры, которую отобрал у Драко. – Знаешь, чем сейчас занимается факультет Слизерина? Все, включая первогодков, пытаются вызубрить эту книгу наизусть.

– Я не понимаю, в чем смысл твоих претензий.

– Раз не понимаешь, изучай эту книжку, а мне давай сюда Хуч – я буду ее убивать.

– Северус, успокойся.

– А почему я должен быть спокоен? Я понял, вы все преданнейшие слуги Темного Лорда и хотите укомплектовать его армию новыми перспективными и молодыми ребятами? Браво, коллеги, у Вас это отлично получается. Правда, я что-то не видел Вас в Ближнем Круге. Вы пили оборотное зелье и поочередно замещали Лестрейнджей? У меня тогда вопрос, сколько лет на самом деле сидят Лестрейнджи в Азкабане? Альбус, скажи честно, тебе скучно? Ты таким образом решил создать новую армию, чтобы тебе было с кем воевать? Тогда нахрена тебе здесь нужен я?

– Аргументируй свои претензии к команде Гриффиндора! – перебила меня МакГонаглл.

– Ну, про тебя понятно, Минерва. Ты правила никогда не читала, иначе бы тебе не приходили в голову такие бредовые идеи, – я обвел всех присутствовавших тяжелым взглядом. Все непроизвольно поежились, включая директора. – Скажите мне, пожалуйста, какой хрен из присутствующих здесь наложил это хреново заклинание на хреновую метлу этого хренового Поттера?

– Северус, почему ты исключаешь наложение данного заклятие учениками?

– Чарити, ведите уже свое маггловедение, если ничего в заклятиях не понимаете! – я обратился вновь ко всем. – Если вы хотели таким образом присудить техническое поражение Слизерину и, тем самым, отдать победу Гриффиндору, так как ловец этой команды только вчера сел на метлу и ничего из себя не представляет, то могли бы придумать что-нибудь попроще: бладжером с метлы его сбить, например. Я возвращаюсь к своему первоначальному вопросу: где Хуч? Почему она не остановила матч сразу до выяснения всех обстоятельств? А раз она не остановила игру, то никаких нарушений со стороны Слизерина не увидела.

– Тогда какие могут быть претензии к судейству? Вообще, твой студент целенаправленно врезался в Гарри, пытаясь причинить ему вред.

– Минерва, это уже вторая претензия со стороны моего факультета все к той же мадам Хуч. Открой 84 страницу, где описываются разрешенные силовые приемы. И кто из нас виноват, что твой ловец в четыре раза легче и в два раза меньше, чем атаковавший его Маркус Флинт? Кто настоял на том, чтобы взять первокурсника в команду? Минерва, открой все-таки книжку и почитай о том, что лицам, не достигшим тринадцати лет, запрещено играть в квиддич на профессиональном уровне, и что при нарушении этого правила команда должна быть исключена из соревнований на весь сезон. Надеюсь, что мои змеи не доберутся до этой страницы. И самое главное: откройте 53 страницу, где черным по белому написано, что есть снитч нельзя, независимо от чувства голода ловца. Его можно только поймать рукой. И сделано это, чтобы исключить мошенничество и подлог, потому что снитч всегда подлетает к лицу ловца, чтобы обратить его внимание на себя. В этот момент поймать его ртом легко, именно поэтому в правилах четко прописаны способы ловли этого идиотского недоразумения с крылышками!

– И что ты от нас хочешь? Мы не можем дисквалифицировать команду Гриффиндора.

– Почему? Позорить Слизерин перед всей школой вы можете, а поступить по всем правилам нет? Минерва, у тебя студенты настолько ранимые, что покончат с собой от разочарования? В общем так, мне на квиддич наплевать, но если еще раз факультет Слизерина опозорят перед всей школой, тебе на стол, Альбус, полетит не свод очередных правил, а мое заявление об уходе.

Я развернулся и пошел к двери.

– Но Северус…

– Я сказал – ты услышал, – и тут дверь с грохотом распахнулась. Я еле успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не получить ею по лбу. В учительскую ввалилась Роланда Хуч. Сказать, что она практически не стояла на ногах – это скромно промолчать. В одной руке она держала практически пустую бутылку огневиски, второй вцепилась в меня.

– Альбус, я увольняюсь. Мне сегодня дали понять, что я некипн… некомпен… немпент… плохой педи… педок… пида… учитель!

– Роланда, успокойся.

– Я совершенно спокойна. Я чуть не убила троих детей. А Флинт мне сказал, что я не знаю правил. Я знаю правила, я сама играла в эту хрень… как там ее, неважно. А что я могла сказать Флинту? Что директор попросил меня, чтобы Гриффиндор сегодня выиграл? Бедный ребенок! – и она стала отключаться прямо у меня в руках. Я посадил ее в кресло и оставил в нем отсыпаться, предварительно вынув из руки бутылку. Затем медленно повернулся к Альбусу.

– Господин Директор, вы не хотите мне ничего объяснить?

– Мне нужно расположить мальчика к себе.

– Я почему-то не вижу связи между квиддичем и тобой.

– Мне сейчас некогда с тобой объясняться, у меня дела в Министерстве. А раз тебя судейство Роланды не устраивает, то следующий матч Гриффиндора будешь судить сам!

– Я не буду ничего судить! И вообще, у меня даже метлы нет!

– Ничего, найдешь.

– Где? Все мои знакомые без метел летают. А это идея! Что, если я буду летать без метлы?

– Тогда матч, вероятнее всего, будет проходить без зрителей… И без команд, – отстранено проговорила МакГонаглл.

– Ну, я тогда присужу техническое поражение Гриффиндору, и мы будем квиты.

– А м-мне н-нравится! – вдруг неожиданно вклинился в разговор Квиррелл. Мы недоуменно на него посмотрели.

– Квиринус? Вы о чем?

– О по-поражении Г-г-риффиндора, ч-чтобы не-не было о-о-обид.

Я махнул на них рукой и вышел из кабинета. Ничего я судить не буду. Нашли любителя квиддича…»

– Есть хоть что-нибудь, что я сделал сам? – обижено проговорил Гарри.

– Ну конечно есть. Ты дементоров разогнал и спас своего кузена, – успокоила его Грейнджер.

– Поттер, это был единственный раз, когда вы, что-то сделав самостоятельно, чуть не угодили за это в Азкабан. Гарри, прошу вас, ничего никогда не делай сами, отдайте все лучше в руки взрослым дядям, – с заботой в голосе произнес Люциус Малфой. – Перси, читай уже.

Глава 5. Полоса препятствий

«3 марта 1982 года.

Мерлин Великий, где же я так нагрешил-то? Развития событий напоминают мне какой-то сюрреалистический бред. Причем, я не могу понять: это я потихоньку схожу с ума, или все остальные?

Драко совсем отбился от рук. Не помогают ни бесконечные отработки, ни внушения, плавно переходящие в полноценные нотации. И его совсем не задевает, что во всех стычках с гриффиндорцами он просто выставляет себя на посмешище.

Я многое могу понять. В нем сейчас говорит больше ревность, чем здравый смысл. Все те люди, которые фактически вырастили его, отвернулись от него, все свое внимание уделяя Поттеру. Хагрид вообще из лучшего друга и преданной няньки превратился для Драко во врага номер один. Я не присутствовал при их ссоре, но то, что они сейчас демонстративно не обращают друг на друга внимания, а то и переходят на личности, говорит само за себя. И ладно мелкий Малфой, он еще ребенок, но Хагрид? Что за ребячество?

Клык вообще стал камнем преткновения. Хагрид искренне привязался к собаке, а Драко, скорее всего, не может удержаться от шантажа, мол, вообще Клыка заберу и ты его больше не увидишь. Хагрид верит. А кто бы на его месте не поверил? Драко — гремучая смесь Блеков с Малфоями.

А эти его бесконечные придирки к гриффиндорцам? И ведь, похоже, никто не обращает внимание на то, что пытается задеть он только небезызвестное трио, и почему-то Лонгботтома. Да и свои шпильки он отпускает только в присутствии Грейнджер. Он что, уже сейчас, в одиннадцать лет начал понимать, чем мальчики от девочек отличаются? Ой, ждать мне еще проблем.

На всех остальных ребят и девчонок Хогвартса Драко плевал с Астрономической башни.

Но почему кроме меня этого никто не замечает?

Также как и Драко не замечает того, насколько лояльно к нему относятся преподаватели. С него практически никогда не снимаются баллы, отработки он получает только у меня. Да ему фактически все спускается с рук. Но он видит только то, что все обращают на него меньше внимания, чем на Поттера. И постепенно в число его личных врагов попали последовательно Альбус и Минерва.

А еще, я не понимаю, почему он даже не пытается за себя постоять? Единственный раз, когда Драко хоть что-то сделал, произошел на второй игре Гриффиндора. Он тогда сломал Уизли нос, хотя и сам остался с подбитым глазом. Но там скорее всего рефлекс сработал, уж насколько хорошо Эван умеет вбивать такие знания, я по себе знаю. Что его вообще на трибуну Гриффиндора понесло? Почему он пытается выглядеть более слабым и одновременно более агрессивным придурком, чем есть на самом деле?

Но чего-то в нем все-таки не отнять. В той дурацкой истории с драконом он побежал прежде всего не ко мне, а к Минерве. Поднял ее с постели и сдал Поттера с потрохами. Правда, и сам нарвался на отработку, но в той ситуации по-другому было нельзя. Никто же не знает, что ему разрешено ненадолго покидать гостиную после отбоя. Так что Драко сам признал, что наказание для него было справедливым.

Но погнать ребят в Запретный лес? Я Альбуса чуть не убил, когда узнал. И Хагрида заодно. Они же прекрасно знают, что Драко боится этого леса. Детские страхи — самые долгоживущие. Неужели они забыли, как мы всей дружной толпой искали ночью заблудившегося пятилетнего ребенка? Собственно, после этого случая и появился Клык.

А Хагрид? Это додуматься нужно было Малфоя с Поттером и Клыком отправлять искать Темного Лорда! Нужно же было хоть на секунду задуматься, что двое маленьких детей не соперники ему. И если Драко проявил здравый смысл и пустился наутек, то что сделал Поттер? Хагрид, что-то мямля, оправдывался передо мной, мол он думал, что Клык поможет в случае чего Гарри.

Я тогда долго стоял, раздумывая, кто из нас все-таки свихнулся, а потом вкрадчиво поинтересовался, а ничего, что Клык — фамильяр Малфоя? Да он бы скорее сдох, чем хозяина оставил. Если бы не кентавры, не знаю, остался бы в живых наш Избранный.

У Темного Лорда тоже что-то с головой случилось. Не могу понять, что здесь больше оказывает свое тлетворное влияние, или связь с Поттером, или то, что он делит тело с преподавателем маггловедения. Но то, что Хагриду пришлось напиваться в его компании и прямо рассказать, как пройти мимо Пушка — это факт. Наверное, Риддл считает себя выше всяких там условностей и просто прочитать про церберов он не в состоянии. А ведь эти книги даже не в Запретной секции находятся.

А чего стоят его выкрутасы с кровью единорога?

У меня часто начало возникать ощущение, что я живу в чьей-то альтернативной реальности.

Этот дурацкий матч Гриффиндор — Пуффендуй меня все-таки заставили судить. Мне даже пришлось метлу покупать, что не улучшило моего настроения. Сначала я, как последний придурок, бродил по всем своим знакомым и пытался одолжить метлу ненадолго. На что был постоянно посылаем, так как одни мои знакомые не летали, предпочитая пользоваться камином или аппарировать, а другие мои знакомые предпочитали летать без метлы. Мои скитания завершились в Малфой-мэноре, где Люциус всерьез забеспокоился моим здоровьем и даже начал подозревать, что я теряю магию, после чего пытался показать меня своему знакомому целителю.

А чего мне стоило не схватить этот дурацкий снитч, когда он мимо меня пролетел! Я тогда так в рукоятку метлы вцепился, что метлу даже развернуло.

А потом был небольшой забег в Запретный лес, потому что у Поттера именно в этот момент пробудилась шпионская жилка. Шел я, прихрамывая, уже и не помню на какую ногу. И ведь никого даже не кольнуло, что укус не может так долго заживать! Да любой маггл бы уже давно забыл о нем.

Впору за голову хвататься.

И, конечно же, пока я шел, совершенно не замечал летящего за мной на метле (!) Поттера.

В лесу я слегка припугнул Лорда вместе с Квирреллом. Странно, но у меня возникает чувство, что Квиррелл, встречаясь со мной, начинает заикаться по-настоящему. С чего бы это? Я же преданнейший слуга Темного Лорда!

Собственно, для чего я позвал его в лес. Все просто. На дворе февраль месяц, а этот преподаватель маггловедения даже не поинтересовался, что мы прячем под Пушком. Собственно, как и все остальные преподаватели. Они знали, что философский камень находится в замке, но предположить, что он находится под такой сомнительной защитой, не мог никто. Хотя сами принимали участие в создании испытаний.

О, это отдельная история.

Мы с Альбусом, как могли, донесли до преподавателей, что эта полоса необходима для проверки Поттера и что Поттер обязательно должен дойти до конца (как и один профессор маггловедения). Это было сложно, так как с первого раза они не поняли.

То, что они сперва сделали, ввело в ступор даже меня. Нет, ну я, конечно, бы прошел эту полосу препятствий, если это было настолько для меня важно, что я готов бы был пожертвовать своей жизнью. Они, видимо, слегка Поттера переоценивают (как и одного учителя маггловедения).

Когда мы с Альбусом принимали работу, очень долго смотрели вниз и чесали голову, потому что то, что мы увидели, привело нас в такое замешательство, что мы с матами захлопнули крышку, наложив на нее сильнейшие чары. Подумав, оттащили Пушка от люка для его же собственной безопасности.

А увидели мы следующее: по всему помещению были расставлены такие растения, глядя на которые, я невольно подумал о том, что Драко в принципе прав: все хотят убить маленького беззащитного Поттера. Об этом мы и сообщили Спраут:

— Помона, ты что сделала? Глядя на то, что ты там насадила, мое буйное воображение рисует следующую картину: вот маленький мальчик (или профессор маггловедения) прыгает вниз и сразу его обливает с ног до головы вонючей жидкостью Бубонтюбера. Мальчик (или профессор маггловедения) находится в болевом шоке от страшнейших химических ожогов. Он ослеп, оглох, он ничего не чувствует, находясь в полубессознательном состоянии. И, разумеется, делает шаг вперед, ну или назад — это уже не важно. Так как он обязательно заденет Шипоигольную Лютерцию, которая превращает маленького мальчика (или профессора маггловедения) в милого дикобраза своими шипами, впрыскивая яд, действующий на манер паучьего. Получившийся бутерброд пытается выбраться на все более слабеющих ногах и дойти хотя бы до стены, где в свои страстные объятия его принимает Альдрованда (магический ее вариант), которая тут же пытается подзакусить получившимся произведением кулинарного искусства. Допустим, что бедному мальчику (или профессору маггловедения) удается вырваться от чавкающей Альдрованды, и не важно, что ему осталось жить минуты две — не больше. Потому что, буквально сделав пару шагов, он попадает под плевок Огнеплевки, которая сжигает дотла все, что осталось от бедного мальчика (или недальновидного профессора маггловедения), видимо уничтожая следы. Альбус, ты кого на работу к себе набрал? По сравнению с Помоной, Ближний Круг — дети, стряпающие куличики в песочнице. И это еще самый миролюбивый факультет. Помона, милая, испытание должно было быть направлено на маленького Поттера. Ты его что, так сильно ненавидишь?

— Так, постойте. Вы сказали, что необходимо придумать испытание в некой полосе препятствий. И кто-нибудь из вас сказал, что она для Поттера?

— А что, разве нет?

— Представьте себе. Значит для Поттера? Думаю, Дьявольские Силки подойдут.

— А если чуть-чуть сложнее?

— Ты же сам сказал, что для Поттера, — произнесла Помона и отважно спустилась вниз.

Следующим этапом были чары. Мы очень долго стояли перед дверью, но затем, решив, что добродушный Филиус не захочет никого убить, слегка приоткрыли дверь.

Только моя реакция, вбитая за долгие годы обучения на Базе французского Легиона, спасла Альбусу жизнь. Я перехватил топор за рукоятку в тот момент, когда от лезвия топорища до носа крестного оставалось не больше сантиметра. Одновременно с этим я ногой захлопнул дверь. Дамблдор, сведя глаза, чтобы видеть кончик своего носа и соответственно лезвие топора, перейдя на ультразвук, завопил:

— Филиус!

Магия, не иначе, потому что Филиус через две минуты уже был перед нами. А мне говорили, что в Хогвартсе аппарировать нельзя.

— Ты что сделал?! — продолжал вопить Альбус. И что орет? Я продолжал рассматривать топорик. Хороший. Нужно себе забрать.

— Как что? Этап испытания. Я его назвал «Комнатой летающих кинжалов».

— Это кинжал?! — Альбус вцепился в топорик и попытался его у меня отобрать. Бесполезно.

— Это для круглого числа не хватило, — любовно посмотрел на топорик Флитвик. Я прижал его к груди: не отдам! Это боевой трофей.

— И сколько там летающих кинжалов? — с любопытством спросил я.

— Ну, с этим топориком ровно сто.

— Альбус, я начинаю тебя бояться: у тебя работают одни маньяки-садисты. Вот представь, идет Поттер (или профессор маггловедения) к двери замученный и раздавленный Дьявольскими силками. Ничего не предвещает беды. Открывает дверь и в его голову летит топорик, — я любовно погладил топор, — а сотней кинжалов его пришпиливает к противоположной стене. Вот, собственно, и весь сказ про великого Избранного. Но, есть один положительный момент: Филиус хотя бы не мучает свои жертвы перед смертью. Профессор Флитвик, за что вы-то не любите Поттера так сильно?

— Причем здесь Поттер?

— Ах, вам тоже не говорили, что эти испытания для маленького Поттера?

— Разумеется нет. Для Поттера, значит. А умеет он у нас только летать, ну, значит будет летать, — с этими словами Филиус зашел в комнату.

Так, если они не знали, что испытания для Поттера, то возникает вопрос: а собственно для кого они это готовили?»

— Да, кстати, для кого вы все это готовили? — посмеиваясь произнес Кингсли, даже не глядя на зеленого Поттера и бледную Грейнджер.

— Нам за месяц до описываемых событий пришло письмо о том, что через три года мы будем принимать Турнир Трех Волшебников. Мы подумали, что таким образом Альбус проводит конкурс испытаний.

— Минерва, то есть ты таким образом решила избавиться от перспективных молодых волшебников, которые могут создать тебе конкуренцию? — ласково проговорил Альбус.

— Почему сразу я?! — закричала Минерва.

— Ну а кто? Причем, от нас с Северусом ты решила избавиться в первую очередь. Ведь именно ты настояла на том, чтобы именно мы пошли проверять эту вашу полосу.

— А что сделала профессор МакГонаглл? — робко поинтересовался Драко.

— А может мы не будем это читать? — краснея пробормотала Минерва.

— Не-не-не. Это должно остаться в истории! Перси, читай.

«За летающими ключами Филиуса находилась комната, над которой колдовал профессор Квиррелл. Мы туда вошли без особой опаски, так как бывший профессор маггловедения ничего умнее тролля не придумал.

А вот перед дверью МакГонаглл нас прошиб холодный пот. Что-то заходить совсем не хотелось. Одним. Если учесть, что ждало нас до этого. На мое робкое предложение позвать Минерву, Альбус сказал: «Мы что с тобой не мужики, что ли?» и открыл дверь. Я повернулся к нему и произнес:

— Я первый туда не пойду, только после вас, Господин Директор, — я показал рукой на дверь.

— Трус, — бросил Альбус, но с места не сдвинулся.

— Трусость — не порок, а базовая часть инстинкта самосохранения! — гордо произнес я.

— Ладно, давай вместе?

— Возьмемся за ручки и насчет три?

— Да пошли уже, — он схватил меня за руку и затащил в комнату.

— Альбус, давай я тебя сейчас убью? — ласково проговорил я.

— Ну ступил я, что убивать-то сразу. Мы вообще где?

— Это ты у меня спрашиваешь?! Нужно было у Минервы спросить, прежде чем сюда соваться! — я как-то незаметно перешел на крик.

Собственно, мы с Альбусом находились… в Нигде. Другим словом это описать было нельзя. Вокруг нас была пустота. Черная пустота. Она была везде: вокруг нас, сверху, снизу. Мы словно висели в этой пустоте. Сначала я подумал, что ослеп, но спустя какое-то время понял, что это не так, потому что Альбуса я видел идеально. Я попробовал пойти и, к моему удивлению, это получилось. Я чувствовал, что иду по твердой поверхности, но ощущения были такими, будто я иду по тонкой проволоке, натянутой над пропастью. Судя по неуверенным шагам Альбуса, он чувствовал то же самое. Время не ощущалось. Может быть, прошло пять минут, а может и пять часов. Спустя Время блуждания по Нигде прямо у нас перед глазами появилась золотая табличка с алыми буквами. «Заблудились?». Мы с Альбусом переглянулись:

— Глюк? — деловито уточнил Альбус.

— У обоих сразу? — недоверчиво спросил я. Повернувшись к табличке, вместе произнесли:

— Да.

«Чего вы хотите?»

— Выйти отсюда.

Табличка раздвоилась, образовались стрелки с вопросами: «Назад?», «Вперед?».

— Что тут думать, назад идти надо. Раз предлагают, — решительно произнес Альбус. Я мысленно с ним полностью согласился.

Табличка с надписью «Вперед» исчезла. Табличка «Назад» приняла объемные очертания и показала направление позади нас. Мы резво обернулись, но ничего не произошло. Нигде так и осталось. Мы синхронно обернулись обратно к табличке, которая изменила надпись. Теперь ее украшала фигура из оттопыренного среднего пальца и надпись «Ха-Ха».

— Альбус, ты сейчас думаешь о том же, о чем и я? — чересчур ласково спросил я.

— Если ты о том, что профессор трансфигурации немного перегнула палку, то я помогу тебе спрятать труп.

Тут табличка исчезла и перед нами начала образовываться дверь. Мы долго на нее смотрели, прежде чем решились открыть. Поняв, что ничего другого происходить не собирается, мы все же открыли эту дверь и вместе шагнули через порог.

И оказались в пустой комнате. Обернувшись назад, обнаружили, что дверь исчезла. Посреди стояло старинное зеркало в странной раме. По верху была выгравирована вязь рун. Я подошел ближе и прочитал: «Еиналеж». И что это означает? Это слово нам ни о чем не говорило. Дамблдор решил осмотреть комнату получше, а я решил посмотреть на свое отражение. То, что я увидел в зеркале, заставило меня вытаращить глаза и чуть не заорать. На меня смотрел в общем-то я. Но выглядел как-то не очень. Желтое лицо, седеющие грязные волосы. Местами залысины. В одной руке я держал метлу, в другой зажал снитч. Сзади меня стояла Эванс. Одной рукой она меня обнимала, в другой держала свиток, где было написано, что я назначен преподавателем Защиты от Темных Искусств. А еще у меня на груди был орден Мерлина. Я от неожиданности истерично закричал:

— Альбус, оно ужасы показывает!

Альбус подбежал ко мне, а я отошел в сторонку.

— Я бы не сказал, что это ужасы, но отдых на пляже вместе со знойными красотками — это не предел моих мечтаний.

— Если бы на их месте были брутальные мужики в коже, то я бы сказал, что оно демонстрирует самое сокровенное твое желание.

— А тебе оно что показывает? — с любопытством спросил Альбус

— Я с Эванс, с метлой, веду у тебя ЗОТИ и награжден очередным орденом Мерлина.

— И правда жутко. Может все-таки возьмешь Защиту? Ой, оно изображение поменяло. Теперь я стою в пижаме с ночным горшком в руках. Да, горшок бы сейчас не помешал.

— Вы что, охренели что ли? В смысле, ужасы показываю?! — от неожиданности мы подпрыгнули и уставились в зеркало. На нас вместо нашего изображение смотрело лицо бородатого старца.

— А что по-твоему?

— Я показываю самые сокровенные желания, — гордо начало зеркало.

— Я от таких желаний ночью не засну, — проворчал я. — Как нам отсюда выйти?

— Через меня.

— Аргументируй.

— Открыть и войти. И вообще, предупреждать же нужно, что вы темные, а то я пыталось что-то сделать, изобразить, и все коту под хвост! А вообще, заберите меня отсюда — мне тут скучно. Просто скажите: мы забираем тебя, и потом, если вы выйдете отсюда, то я перемещусь вместе с вами.

Мы с Альбусом решительно вошли в проем отворившегося зеркала. И почему мы сразу не обратили внимание, что оно сказало: «Если».

Сначала мы подумали, что вернулись в комнату с пустотой. Я непроизвольно вздрогнул. Тут раздался голос крестного:

— Люмос. — Ничего не произошло. — Похоже, магия здесь не действует. Попробуй ты?

— Люмос. — Результат тот же. — Альбус, а ты не заметил, что в комнате Нигде нам даже мысль не пришла в голову — использовать магию? — Тут пустота начала рассеиваться, обретая очертания жуткого леса, чем-то напоминающего наш Запретный. Только деревья были выше, стояли они гуще и имели причудливую форму. Ветви казались лапами, тянувшимися в нашу сторону и пытающимися нас схватить. Повсюду все было облеплено мхом, а между самими деревьями была натянута огромная паутина. В глубине леса зияли пещеры, из которых тянуло мрачным холодом. Но не это приводило нас в какой-то иррациональный ужас. Мертвая тишина, от которой постепенно начинало звенеть в ушах.

— Миленько так, — как-то истерически прошептал Альбус. — И что дальше?

Я показал на узенькую тропинку, которая вилась между самых неприятных деревьев и пещер, из которых валил какой-то странный белый дым.

— Пошли, тут других вариантов нет, — как-то наигранно весело произнес я.

— Да, точно. Когда нас пугал обычный лес? — мы осторожно двинулись по узкой тропинке. Мы шутили, постоянно говорили, лишь бы перебить эту тишину. Помогало мало, но хоть как-то успокаивало.

— Тебя не напрягают лежащие повсюду, по-видимому, кости и, по-видимому, человеческие? — показал в сторону крестный.

— Альбус, меня больше напрягает повешенный на том дереве парень, — я показал в другую.

Меня вообще это все напрягает. Это не лес, а какое-то кладбище незахороненных людей. Кругом лежали останки, кости, куски человеческой плоти разной степени разложения. Тропа смерти, бля. При вдыхании дыма, валившего из пещер, начинала кружиться голова и в душе поднимался какой-то необъяснимый непонятный страх. Потом все проходило. Шли мы очень долго. Даже я под конец начал уставать, да и Альбуса приходилось уже практически тащить на себе: возраст, как-никак. Лес кончился неожиданно. Просто в конце тропинки внезапно появилась знакомая нам табличка, только желтая и с черными буквами: «Переход». Мы переглянувшись, кинулись туда, где начала образовываться дверь.

Распахнув ее, ввалились в туман. Мерлин, это закончится когда-нибудь? Туман был необычным, он находился в постоянном движении, клубился, словно пытаясь принять форму чего-то. В этом пространстве было ни тепло и ни холодно. Здесь было Никак. Внезапно туман закрутился сильнее и начал приобретать знакомые очертания. Мы находились на вокзале Кингс-Кросс. Под часами стояла ажурная скамейка, на которую я опустился и устало произнес:

— Альбус, ты как хочешь, а я больше никуда не пойду. Хватит. Минерва все это заварила, пускай сама нас и вытаскивает. Я смогу переступить через свою гордость и признать, что смог проиграть бабе.

Альбус присел рядом со мной и вздохнул. Видимо, он тоже так решил. Если судить по его виду, я думаю, что МакГонаглл все равно никому о нашем позоре рассказать не успеет. Не успеет! Я, так уж и быть, постою на страже, чтобы никто крестному не помешал.

Туман начал опять менять свою форму. В одном конце вокзала образовалась дверь с зеленой табличкой «Выход», буквы на этот раз были серебряными, с другого конца раздался гудок и к нам подъехал Хогвартс-Экспресс.

— Знаешь, Альбус. Я в «Выход» не пойду точно. С Минервы станется опять неприличную фигуру показать и поезд убрать. Поехали уже, что ли. Какая разница, где сидеть. Вдруг этот поезд привезет нас в Волшебную страну и пойдем мы по тропинке из желтого кирпича в Изумрудный Город искать великого и могущественного волшебника Гудвина, который подарил бы Поттеру мозги, Минерве сердце, а нас храбростью благословил волшебным пинком по направлению к дому.

Крестный с настороженностью на меня посмотрел, потрогал лоб, затем вздохнув, произнес:

— Поехали.

И мы зашли в распахнувшиеся перед нами двери, прошли по пустому вагону и сели в купе. Поезд тронулся, но ничего долгое время не происходило. Через некоторое время я решил посмотреть на пейзаж за окном. Это был не пейзаж. Мы проезжали мимо меняющихся картин, все увеличивая ход. Вот Альбус стоит на коленях возле своей сестры. Во Аберфорд разбивает Альбусу нос. Поезд все больше набирал ход. Вот теперь уже я стою на коленях возле своего отца, не выпуская его рубашку из рук. Вот мы смеемся и смотрим на бегающего вокруг Шарля. Вот Гриндевальд целует Альбуса, они такие молодые и красивые. Вот я стою возле чьей-то могилы и кладу на надгробие цветы. Вот маленький Драко блуждает по ночному лесу со слезами на глазах. Вот Белла кидает ведро в костер. Вот я стою на коленях перед Альбусом и, заламывая руки, прошу о тортике. Вот я — маленький в поезде стою разговариваю с Эванс и к нам подходят Поттер с Блеком, начиная как всегда что-то кому-то доказывать. Вот Петтигрю кому-то кланяется. Вот больничное крыло Хогвартса и кто-то, смутно напоминающий Мальсибера, его рвет кровью и похоже частью собственных легких, а заплаканная Поппи стоит рядом и дрожащей рукой направляет на него палочку, из которой вырывается зеленый луч Авады. А поезд все набирает скорость. Уже почти не видно, когда одна картинка сменят другую. Вот я хожу перед столом Альбуса и что-то ворчу, размахивая руками. Вот я стою перед директорским столом и ловлю падающего Дамблдора и тыкаю ему в лицо его же потемневшей рукой. Череда картинок, глядя на которые, волосы непроизвольно встают дыбом. Вот зеленая вспышка и какой-то смутно знакомый мальчик падает замертво. Вот Драко стоит передо мной и задирает рукав, показывая Метку. Вот Минерва кидает в меня какое-то заклятие, а поставленный мною щит отправляет его обратно. Вот я стою на коленях возле груды камней и разрезаю себе руку. Поезд начал замедлять ход. Вот Альбус летит вниз, глядя в небо мертвыми глазами. Вот, в центре зала, в окружении детей и Пожирателей, стоят Поттер и Лорд. Вот лежит мертвый Поттер, а Том, разворачиваясь, насылает Аваду на всех Малфоев последовательно. Они падают замертво. Вот горит замок. Поезд остановился, а в голове прозвучало: «Гарри Поттер мертв. Вы сражались храбро. Лорд Волдеморт умеет быть милосердным. У вас час, чтобы похоронить ваших мертвых».

— Эт-то ч-ч-то б-было? — с ужасом произнес Альбус.

— Я-я ее у-у-бью-ю-ю.

Тут появилась табличка с надписью: «Добро пожаловать в Хогвартс, господин Директор».

Мы на негнущихся ногах дошли до двери, открыли и очутились в комнате, в которой на нас с кулаками накинулась Минерва…»

— Я этого не делала!

— Минерва, успокойся, дорогая. Мы знаем, мы это выяснили в тот же день, только немного позже, — мягко с улыбкой произнес Альбус.

— Тогда почему вы на меня орали?! Вы даже не удосужились объясниться потом, да вы даже прощения у меня не попросили!

— Ну, мы замотались совсем и забыли, — все так же мягко продолжал говорить Дамблдор.

— Простите, профессор, но если вы всего этого не делали, то почему засмущались и не хотели, чтобы это читали? — раздался чей-то робкий голос.

— Да потому что я сделала шахматы! Всего лишь шахматы. По сравнению с остальными, это вообще ничто. Северус даже менять ничего не стал, только хмыкнул и поинтересовался, уверенна ли я, что Поттер до его комнаты дойдет, ведь есть вероятность, что он застрянет в моей комнате навечно. И вообще читай, Перси, я очень хочу узнать, где же этих двух носило!

Глава 6. Зеркало Еиналеж

«– Уб-бирите ее от меня!– я шарахнулся в сторону от бросившейся к нам Минервы. – О-он-на х-х-хочет нас д-до-добить! М-мы, п-по ее п-плану, н-не д-до-должны б-были в-в-вернуться!

– Северус, что ты такое говоришь? Где вы вообще были все это время? – в голосе, МакГонаглл явно проскальзывали слезы.– Мы вас по всему замку девять часов искали!

– Н-наверн-но т-ты во-возглавляла по-поиски, в-водя в-всех по-по тем ме-местам, где нас то-точно не было?! Г-где б-были? Мин-нерва, уж к-кому з-знать, к-как н-не т-тебе. – голос Альбуса звучал слабо.

Я решительно направился к двери, ведущей в комнату, где я сам готовил испытание для Поттера.

Войдя в зал, я подошел к столу и взял первый попавшийся флакон трясущимися руками. Залпом выпил. Кажется немного отпустило. Альбус смотрел на меня немного удивленно. Я взял другой флакон и протянул ему.

– У-ус-успокаивающее во всех,– пояснил я, наталкиваясь на недоуменный взгляд крестного. Ну я же еще не сошел с ума, чтобы наливать во флаконы яды, вино и так далее, согласно моей загадке. Поттер, наверняка, яд хлебнет, а профессору маггловедения может вино попасться, и в том и в другом случае до камня они не дойдут. Так что, в каждом флаконе было налито одно и тоже зелье. Просто на сами флаконы были наложены чары, позволяющие, взявшему их в руки, пройти через огонь, причем в обоих направлениях. Так я объяснил заикаясь директору. Буквально через пару минут меня снова начало трясти. Альбус выглядел тоже не очень. Выпив еще по одному флдакону, мы начали уже более менее соображать.

Повернувшись к двери, я обнаружил, что в комнату кроме нас с Дамблдором вошли Спраут, Флитвик и всхлипывающая МакГонаглл. Выглядели они мягко говоря нехорошо. Встрепанные и ничего непонимающие.

– Минерва, м-могу с уверенностью сказать, что т-твое испытание превзошло все ос-стальные. С-скажи мне только, в последней хери, что, будушее показывалось?– перешел я на крик, почти не заикаясь.

– Северус, я не понимаю о чем ты? Как обычные шахматы могут показывать будущее?– выглядела она и вправду удивленной. Хорошо свою роль играет, до конца.

– Какие шахматы?

Тут Минерва подошла к столу, решительно взяла один флакон и прилично из него отхлебнула, затем пинком открыла дверь, ведущую в ее комнату. В дверном проеме была видна огромная шахматная доска.

– Минерва, а ты долго готовила свое испытание? – поинтересовался Альбус.

– НЕТ! У меня в отличает от вас времени на шуточки нет! У меня дети, факультет, у меня вся школа в конце концов, которую вы на меня всегда бросаете! Прошатались неизвестно где, а теперь, как всегда, Минерва виновата!

Мы с Альбусом решительно переглянусь и выпили по последнему флакону успокаивающего. Перед тем как гордо удалиться, я вновь наполнил флаконы, правда, теперь уже простой водой. Пройдя в соседнюю комнату, мы с Альбусом удостоверились, что да, действительно просто шахматы. После этого мы с крестным просто ушли, оставив недоумевающих деканов стоять на шахматной доске.

– Твари, хоть объяснитесь,– орала нам вслед МакГонаглл,– козлы! Так невозможно работать! Я увольняюсь!

Мы шли по коридору поддерживая друг друга.

Проходя мимо одного, давно пустующего, класса, мы услышали какой-то шум и решили войти туда, чтобы посмотреть, кто это шумит и, заодно, обдумать, что же все-таки произошло. То, что Минерва во всех этих непонятных вещах не виновата – было ясно. Тогда кто?

Войдя в кабинет, первым делом мы увидели зеркало. То самое зеркало. А ведь слова привязки его к нам мы не произносили. Я подошел ближе и посмотрел в зеркальную гладь. В стекле начала проявляться уже знакомая нам рожа.

– Уф, еле вас нашел! Вы забыли слова сказать, чтобы меня забрать.– Мы вытаращились на него. Вообще-то мы не забыли, а целенаправленно не говорили. Зачем нам еще и такая хрень?

Сил ни на что уже практически не оставалось, но расспросить зеркало все-таки стоило.

Из его рассказа о себе мы извлекли следующее: когда-то давно было оно изобретено и изготовлено в лабораториях Фолтов, и представляло собой что-то вроде сейфа. Какое-то расширение пространства с ячейками, примерно как маггловские камеры хранения. А то, что оно всякую чушь наивным светлым показывало, так это – ловушка для идиотов.

Так же зеркало поведало нам о том, что же с нами произошло.

Оказывается, мы с Альбусом здорово напортачили, готовя полосу препятствий на третьем этаже. Создавая комнаты, мы что-то там нарушили в пространственно – временной схеме замка.

Когда-то давно, Основатели решили таким образом выбирать Директора Хогвартса. Мол, они не вечны, а школу на кого-то оставить нужно.

Принцип был прост: кто прошел и выжил, тот и Директор. Четыре основателя – четыре испытания. Какое испытание кому принадлежало, в принципе, было ясно. У Годрика, как мне когда-то рассказывал Слизерин, мозгов особо не было, но магом он был одним из сильнейших. Неприличная фигура с оттопыренным пальцем имела, как оказалось, древние корни. И это, несомненно, было в духе Гриффиндора.

Ровена вполне была способна злобно пошутить. Хорошая такая шутка. Со слов этой рожи на следующий уровень проходил только один из десяти потенциальных Директоров. Остальные – сходили с ума, порсиживая возле зеркала и, не отрываясь, смотря в него, и это самое безобидное, что с ними происходило.

Лес – это без сомнения Хельга. Они все какие-то странные – деканы этого факультета. Вспомнить хотя бы Спраут.

Ну, а про перрон ничего нам конкретного зеркало ответить не смогло. Салазар был самым сильным магом из этой четверки и придуманное им испытание, было индивидуальным, для каждого конкретного претендента, так сказать по силам и возможностям. Он, наверно, единственный, кто не желал смерти будущему Директору. У нас был перрон, у кого-то, возможно, подземелье. А вот, что мы видели в окне поезда, зеркало не знало. Почему? Все просто. За все время существования этой «полосы смерти», ни один из будущих Директоров так и не превратился в действующего. Не дошли они до комнаты Салазара. Женщины этого не позволили. Нам это удалось только потому, что мы оба – темные маги и шли вдвоем.

В общем, люди учли повышенную смертность сильных магов и, сразу же после смерти Основателей, Директоров стали назначать, а эту хрень спрятали с глаз долой в дебрях замка, а мы со своим бурением, собственно, вернули все на свои места. Молодцы, нечего сказать. Я хотел закрыть эту полосу, чтобы никто здесь больше не блуждал, но Альбус делать это запретил. Мол, не нужны ему пока конкуренты. Появится – сразу в комнаты Основателей, пускай бродит. Вот он – милосерднейший из современных магов во всей, так сказать, красе.

Собственно, то, что это зеркало – очередное наследие Фолтов и навело нас на мысль засунуть в него философский камень. Вытащить его оттуда кроме меня все равно никто не сможет, ну или сможет сделать тот, кто захочет его достать, но не использовать.

Договариваться с зеркалом пришлось мне, Альбус сходил в это время за камнем, а затем просто наслаждался нашей перебранкой.

Я подошел к зеркалу. Внимательно на него посмотрел и представился:

– Фолт.

Осмотрев меня с головы до ног, рожа произнесла, довольно сварливо:

– Да, мельчают Фолты.

– На себя посмотри, – я снял иллюзию с лица, – так лучше? Твой взгляд эстета, доволен?

– Мальчишка, с маской ты хоть на зрелого мужика был похож, а так, кукла смазливая, – рожа сплюнула.

Я почувствовал, что начинаю закипать.

– Назад верну, – ласково произнес я.

– Ты мне тут не угрожай! Не ты доставал, не тебе и обратно возвращать!

– А я всегда был очень непочтительным мальчиком, ну никакого пиетета к наследию предков, так что выбирай, или нормальный разговор, или опять годы скуки в одиночестве. Тем более, что от желающих в тебя посмотреть, скоро отбоя не будет.

– Что нужно-то, – уже гораздо более миролюбиво произнесла рожа.

– Вот этот камешек спрятать, – я протянул к стеклу философский камень.

– Мест нет!

– Как это, мест нет? – я даже слегка опешил.

– А вот так, все занято!

– Хм, и как освободить место?

– Что-нибудь забрать.

– И что забрать? Откуда я знаю, что в тебе есть?!

– А вот это не мои проблемы, ори не ори, а пока что-нибудь не заберешь, камень не возьму, – злорадно заявила мне рожа.

Я вздохнул, злобно посмотрел на эту мерзкую стекляшку и сделал вид, что собираюсь его поднять и понести.

– Эй, не шали! Давай так, ты будешь называть что-нибудь, а я скажу тебе есть это во мне или нет. Ну пойми, я не могу озвучить тебе, что во мне находится. Меня так сделали.

– Ладно, давай попробуем. Альбус, у тебя есть версии, что может там находится?

– Издеваешься? Это твои предки захламили все ячейки, тебе и разгребать эти конюшни.

– И как мне узнать, что там есть? Воспользоваться хроноворотом и посмотреть, что туда какой-нибудь Фолт запихнул?– со злостью ответил я Альбусу. Ну ничего путнего предложить никогда не может!

– Тьфу,– мне в лицо полетело что-то небольшое, округлое с длинной цепочкой. Схватив на лету эту вещь за цепочку, я внимательно ее рассмотрел. Хроноворот. В отличном состоянии. Работа древних мастеров, даже не тысячелетней давности, а гораздо старше. Не зарегистрированный в Министерстве. Это просто невероятная удача.– Давайте сюда уже ваш камень.– Начало ворчать зеркало,– а то, здесь все под завязку забито. Что-то может и форму поменять и место занять.

Я резво сунул камень в образовавшуюся ячейку. Все, на сегодня с меня приключений хватит.

Так, что-то я отвлекся от моего драгоценного Лорда.

Значит, позвал я Квиррелла в лес, намекнуть, что камень спрятан именно в люке под Пушком. Профессор на встречу пришел, но было заметно, что он не понимает, зачем все это.

— …Н-н-не знаю, п-почему вы ре-ре-решили в-встретиться именно здесь, С-С-Северус? Но…

Я подошел к нему, взял за грудки и несильно прижал к дереву, слегка стукнув его затылком о ствол.

— О, я просто подумал, что это очень личный разговор, – произнес я, ухмыльнувшись.—Ведь никто, кроме нас, не должен знать о философском камне — уж по крайней мере школьникам слышать наш разговор совсем ни к чему.- Слушай, Поттер. Дядя Северус плохого не скажет.

– Н-ну в-все з-зна-нают о ф-ф-философ-ф-ском ка-камне. Н-но Альбус д-держит в-в та-тайне г-где он.

— Вы уже узнали, как пройти мимо этого трехголового зверя, выращенного Хагридом?

— Н-н-но, С-С-Северус…

— Вам не нужен такой враг, как я, Квиррелл, — угрожающе произнес я, сильнее прикладывая его к дереву, на котором сидел незаметный Поттер. Не сбросить бы его случайно.

— Я… Я н-не п-понимаю, о ч-чем в-вы…

— Вы прекрасно знаете, о чем я говорю, – Мерлин, ну почему ты такой тупой? Наверняка свое тлетворное влияние оказывает все-таки профессор маггловедения. Вон, судя по довольно мордахе Гарри, даже он уже понял, о чем я тут говорю. Я приложил Квиррелла затылком еще раз и похоже перестарался, потому что Поттер, видимо от неожиданности, пошатнулся и чуть не свалился нам на головы. – Профессор, я так же как и вы являюсь преданнейшим слугой нашего Лорда. И не нужно от меня этого скрывать, потому что я, так же как и вы, заинтересован в его скорейшем возвращении к нам. Давайте говорить прямо: вы, несомненно, слабее меня, некомпетентнее и вы ничего не можете Лорду предоставить, кроме ваших обширных знаний маггловедения. Поверьте мне, Лорду они не нужны. И что это за фокусы с кровью единорогов? Не отрицайте, я знаю что это вы. Поверьте мне, Квиринус, на данном этапе эта кровь не поможет ему, даже если вы будете вливать ее в него литрами. Я начинаю сомневаться, а не стороне ли Альбуса Дамблдора вы ведете свою игру? Так ли вы преданы Темному Лорду? Так что, задумайтесь насчетэтих ваших фокусов. Я жду.

— Н-но я н-не… — запротестовал Квиррелл.

— Очень хорошо, в ближайшее время мы снова встретимся — когда вы все обдумаете и наконец решите, на чьей вы стороне.

Я повернулся и пошел к замку. Поттер не долго думая, полетел в том же направлении.

Я уже почти дошел до дверей, когда мое внимание привлек вопль ужаса, донесшийся из леса, к которому примешивались рычание и шипение. Всерьез забеспокоившись за жизнь профессора маггловедения, я аппарировал к кромке леса и увидел, катящийся по направлению хижины Хагрида, клубок из нескольких тел. На звук все продолжающегося вопля, из хижины выскочил Альбус, а следом за ним и наш лесник, взводящий на ходу арбалет. Приглядевшись, мы смогли разглядеть в этом клубке Квиррелла и…

Вот на кой хрен, я забрал ее из поместья и привез в Хогвартс? Решил, что Офире не мешает вспомнить Запретный лес? Я идиот!

Хагрид опустил арбалет и умиленно произнес: «Правда милейшее создание, красавица просто, профессор Квиррелл, зачем вы животинку мучаете?».

Я бросился к этим двоим и несколько мгновений не решался ничего предпринимать. Альбус с Хагридом стояли рядом и просто любовались этим дивным зрелищем, не удивлюсь, что они делали ставки насчет того, как долго продержится Квиррелл. Изловчившись, я выдернул за шкирку отчаянно орущую мантикору, которая пыталась вырваться, шипела и махала лапами и хвостом. Я с трудом ее удерживал, постепенно волоча к хижине. Эта пушистая херотень делала все, чтобы добраться до бедного Квиррелла, которому Альбус помогал подняться с земли. При этом крестный поглаживал нашего профессора по тюрбану и приговаривал: «Ну-ну, успокойся, Квиринус, ну подумаешь мантикора, в жизни и не такое может случиться».

Я, тем временем, дотащил эту кошку бешеную до хижины, с трудом заволок внутрь и, выскочив, захлопнул дверь.

Квиррелл представлял из себя жалкое зрелище. Изодранная мантия, глубокие порезы, при этом он вздрагивал всем телом, при каждом мявке доносившемся из хижины.

Альбус подошел к дому и слегка приоткрыл дверь.

– Фршшшмяяяууу, – и из щели показалась лапа, которая попыталась ударить крестного. Тот резво отпрыгнул назад, захлопывая дверь.

Кошка не желала успокаиваться, и судя по звукам, пыталась вырваться наружу.

Квиррелл с ужасом смотрел на хижину, затем протянув дрожащую руку в том направлении, попытался что-то сказать.

– К-к-к-к-к…

– Это была мантикора, Квиринус, – ответил я. Надеюсь я правильно перевел его блеяние.

– К-к-к-к…

– Она моя, Квиринус.

– К-к-к-к…

– Она – мой фамильяр.

– А-а-а.

– Похоже, Северус, тебе придется завтра провести уроки Квиринуса самому.

– С чего бы?

– К-к-к-к…

– Вот с этого! Все, это не обсуждается. Думаю, через день Квиринус будет способен проводить свои уроки сам.

И тут к нашей компании подбежал Драко. Видимо пришло время гулять с Клыком. Услышав шум в хижине, он бросился внутрь с воплем: «Клык!».

Никто из нас просто не успел его остановить.

В хижине послышалась какая-то возня, затем все звуки в ней стихли, а еще через мгновение, дверь открылась и на пороге появился Малфой с Клыком, а за ними, успокоившаяся кошка. Подойдя ко мне Офира, потерлась о мои ноги и задрав хвост поскакала в лес. Мда, думаю больше ни один из единорогов не пострадает. Сомневаюсь, что Квиррелла можно будет еще раз заманить в Запретный лес.»

– Альбус, ты же знаешь Офиру. Зачем ты тогда спрашивал, забрал ее Северус или нет? – в голосе Эйлин сквозило неприкрытое удивление.

– Я видел пушистый шар, шипящий, оскаленный и бросающийся на все что движется. Я думал, что Северус оставил ее в Запретном лесу, поэтому и спрашивал.

– Так значит вы проходили испытания Основателей? – Минерва уже немного успокоилась и говорила без надрыва.

– Получается, что так. И раз я прошел их, то значит я соответствовал занимаемой мною должности.

– Что значит соответствовал? Сейчас, что – не соответствуешь?

– Перси, а почему ты не читаешь?

«На Рождество Альбус подарил Поттеру мантию-невидимку, до этого принадлежащую его отцу. А ничего, что это та самая мантия, которая входит в Малый Комплект Некроманта и принадлежит она фактически мне?!

Как там крестный написал нашему Избранному? «Используй ее с умом!». Поттер и стал ее с умом использовать. По Закрытой секции в библиотеке шляться, я тогда ели Филча от этого мелкого недоразумения оттащил и в другую сторону увел. Я – Темный маг, и мне наплевать на всякие там мантии, вижу я сквозь них прекрасно. Или дракона на Астрономическую Башню тащить, а потом забыть мантию там. Это называется с умом пользуйся? Или, наткнувшись на зеркало Еиналеж, просиживать возле него каждую ночь. Интересно, что он там видит?

В одну из таких ночей Альбус нашел его перед зеркалом.

Я не знаю, что он говорил Поттеру, вероятно очередную чушь. Но вот зачем он перед зеркалом про носки заговорил? Откуда я про это узнал? Да очень просто. Сразу после ухода Поттера, зеркало выплюнуло Альбусу пар сто шерстяных носков, связанных из шерсти очень редких, а иногда и уже вымерших животных. Жировали мои предки. Альбус подарил их мне. Так что сейчас у меня есть много весьма ценных ингредиентов.

Зеркало Еиналеж мы с Альбусом перенесли в конец нашей полосы. Это будет заключительное испытание для Гарри Поттера и одного профессора маггловедения.

Возрождать Лорда на данном этапе нам было невыгодно, так что он все равно до камня не доберется. Но артефакт должен присутствовать в пределах досягаемости, эти нюансы Том очень хорошо чувствует. А нам нужно, чтобы Поттер встретился с Лордом, пообщался, так сказать. На последнем этапе Гарри подстрахует Альбус. Мало ли.»

Глава 7. Прощальный пир

«1 июля 1992 года.

Странный учебный год, странно закончился. Я даже представить себе не мог, что мои студенты…

Поттер дошел все-таки до конца, вместе с бывшим профессором маггловедения. Только вот Квиррелл нас покинул. Кто же знал, что защита, с броши, когда-то подаренной мною Лили, все еще действует, защищая ее сына. Мда, вот что значит «сгорел на работе». Причем в самом прямом смысле этого слова. Я только одного не могу понять, на какой хрен Поттер вытащил из зеркала камень? Решил помочь Лорду возродиться?

Я вообще этого ребенка не понимаю. Никакого инстинкта самосохранения, мозг, если он вообще присутствует в его голове, почему-то даже не дает о себе знать, интуиция отсутствует напрочь.

Поттер до конца был уверен, что камень зачем-то понадобился мне. Единственное, что Гарри сделал правильно – позвал с собой Грейнджер с Уизли. К камню Поттер и Квиррелл пошли практически одновременно. До Гарри дошло, что камень кто-то пытается украсть, а может быть это дошло до Грейнджер, что более вероятно.

А Квиррелл наконец-то понял, что нужно сделать, чтобы пройти мимо Пушка. Он это понял сам. Даже несмотря на то, что на Рождество мы подарили ему арфу, для успокоения расшатавшихся нервов. Вероятно, для этих целей он ее и использовал. Но вот, не прошло и года, он догадался, что Хагрид, в обмен на яйцо дракона, рассказал ему именно про Пушка. Видимо понятия цербер и Пушок, очень долго совмещались друг с другом. Впрочем, неважно каким образом, но он понял, что арфа успокаивает нервы не только людям, но и Пушкам.

Его арфа послужила также и нашему Избранному. Только пришлось немного ускорить процесс, отменив действие заклятия на арфе, а то гриффиндорское трио до сих пор стояло бы над люком. Как они проходили комнаты я не видел, если честно, мне это было неинтересно. Думаю, что если бы не Грейнджер и Уизли, Поттер застрял бы на Дьявольских силках. Переоценил я его.

А вот ту чушь, что нес Альбус в палате у кровати Поттера, я частично слышал. Оказывается! Я ненавижу Поттера. А еще, я должен его папаше-оленю жизнь! И теперь, я только и делаю, что спасаю нашего Избранного. Вот ночами не сплю, все думаю: а как бы мне сегодня Гарри Поттера спасти, чтобы продолжить ненавидеть память о его отце!

Я тогда Поттеру собственноручно приготовленное зелье принес, потому что этот Бэмби умудрился через себя то, что осталось от Лорда пропустить. Здорово того подпитав, кстати. Сдается мне, что следующая попытка возрождения Лорда, с таким-то резервом, явно будет успешной.

Скандал крестному я тогда не успел закатить, он очень быстро куда-то исчез из Хогвартса. Я решил отложить это, очень нужное для меня действо, до Прощального Пира.

Я же просил Альбуса не впутывать меня в его сказки для Поттера. Теперь маленький и не слишком дальновидный мальчик будет считать, что я его ненавижу. Причем, ненавижу я его потому что ненавижу память о его отце. Как можно объяснить Поттеру, что память – это всего лишь память, это твои мысли, и твоя реакция на них, фактически – это ты сам. Недолюбливать самого себя не очень логично. Похоже крестный все чаще не понимает смысла того, о чем говорит.

Еще Хагрид из всех душу вытряс, собирая колдографии Поттеров, чтобы пацану подарить. Я даже ему свою отдал, ту самую, которую Лили прислала мне вместе с приглашением на свою свадьбу, ту, где она вместе со своим оленем под листьями кружится, ту, где Поттер еще выглядит не так чтобы хорошо. Правда, мне пришлось довольно долго ее искать. Нашлась эта злосчастная колдография почему-то в Тупике Прядильщиков. Совершенно не помню, когда я ее туда притащил. Я торжественно вручил ее Хагриду, даже рамочку отдельно подарил, лишь бы он наконец оставил меня в покое.

Прощальный пир. То, что произошло там, просто не вписывается ни а какие рамки. Я никогда раньше не приходил в такое бешенство. Цензурных слов в моем лексиконе не было еще долго. Единственное, что хоть немного привело меня в чувство – это реакция остальных преподавателей. Недовольство и недоумение.

Альбус превзошел самого себя. Мои змеи из кожи вон лезли целый год, зарабатывая эти злосчастные баллы, а ведь их особо никто не балует. И тут такое. Нет, я понимаю, за что крестный начислил баллы Уизли с Грейнджер. Уизли бы я и сам начислил: выиграть у Минервы в шахматы затруднительно даже непревзойденным мастерам. Я понимаю, хотя и с трудом, за что эти десять паршивых баллов начислились Лонгботтому. Например, мои Слизеринцы только бы на отработку очередную налетели, за то, что не все сделали, что было в их силах, чтобы остановить потенциальных нарушителей. Но за что баллы были назначены Поттеру? Он же с блеском доказал, что ни на что не способен! За то, что он на метле летать не разучился? За это? Или за то, что Темного Лорда чуть не возродил, а что-то пошло не так и он случайно прибил Квиррилла? У Альбуса крыша едет, причем со скоростью Хогвартс-экспресса. Похоже, моя шутка про разум начинает себя оправдывать.»

– Я что-то не пойму, а что я должен был сделать с философским камнем? – Гарри начал очень выразительно посматривать на стол, заставленный бутылками огневиски.

– Ничего. Гари, мальчик мой, ты ничего не должен был делать. Ты должен был просто встретиться с Томом. И, разумеется, ты не должен был доставать камень. Это условие Северус поставил зеркалу на тот случай, если с ним что-нибудь случится. Такая ценная вещь как философский камень не должна была исчезнуть.

– Постойте, профессор Дамблдор, но вы же сказали, что камень был уничтожен.

– Перси, ну почему ты не читаешь?

«Я ничего не сказал крестному, вообще ничего. Просто, зайдя в директорский кабинет, швырнул ему на стол заявление об уходе. Хватит с меня, я не клоун.

Развернувшись, я вышел из кабинета. Нужно было вещи собрать.

Я шел по школе к своим апартаментам не спеша. Я прощался. Заглянул в библиотеку, прошелся вдоль полок, поглаживая корешки книг. Зашел в Большой зал. Повинуясь какому-то порыву, сел за стол Слизерина.

На меня нахлынули воспоминания: вот на этом месте всегда сидел я, вот здесь сидел Люциус, всегда рядом со мной, всегда. Староста, защитник, ставший в последствии лучшим другом. Вон там за столом Гриффиндора сидели Мародеры, постоянно шепчась и придумывая очередную пакость.

Я встал, вышел из зала, пошел дальше по коридору. Воспоминания не хотели отпускать.

Зайдя в туалет Плаксы Миртл, я остановился у раковин. Здесь – вход в Тайную комнату. Но я им пользовался только один раз, самый первый. Потом меня Учитель сам к себе доставлял, а в последствии я мог туда аппарировать. В комнату я не пошел. Василиск сейчас спит. Он впал в эту своеобразную летаргию сразу, после того как Салазар ушел.

Мне все не давал покоя поезд созданный магией Слизерина, так что нужно будет покопаться в его записях, может, что и найдется, но это позже. А сейчас…

Я спустился в подземелья. Мой первый год в качестве декана и преподавателя. Сказать, что было трудно? Не знаю. Труднее всего было выработать правильный подход к моим змейкам. Пафосные речи, давление на гордость, взывание к фамильной чести, принадлежности к факультету – все это чушь. Эти слова они дома слышали и не один раз. Я тогда решил, что оптимальным будет давить именно на гордость этих ребят, в большинстве своем аристократов, вот только с другой стороны. Взяв за основу Эвана и его мунштру новобранцев, я, буквально за месяц, превратил гостиную факультета Слизерин в казарму.

Я остановился возле одной неприметной ниши. Здесь произошла первая и единственная стычка со старостой факультета Слизерин того года Теодором Флинтом, старшим братом Маркуса. Всего на три года младше меня, здоровенный, раза в две шире, чем я и выше на целую голову. Он выскочил за мной из гостиной факультета, в тот же вечер, когда я впервые «построил» Слизерин.

– Снейп!

– Профессор Снейп.

– Что ты себе позволяешь? Кто тебе дал право командовать?

– Право командовать, мне дал директор Дамблдор, назначив деканом Слизерина. И вы как староста обязаны не только выполнять все мои указания, но и следить за тем, чтобы их выполняли все остальные.

– Я не буду, слышишь, не буду чистить совятню!

Будешь, никуда ты не денешься.

– Это что, бунт?

– А если и так? За кого ты нас принимаешь? За грязнокровок или за другой подобный сброд? А Снейп? Ну конечно, как я мог забыть, ты ведь и сам всего лишь – полукровка!

– Профессор Снейп. А за кого я вас принимаю? Хм, дай-ка подумать, может за домовых эльфов? А как ты думаешь, Тео, может быть я скрытный извращенец и мне нравятся ролевые игры? Может я получаю удовольствие, глядя как молоденькие девочки и мальчики возятся в грязи, пытаясь что-нибудь очистить, но еще больше размазывают эту самую грязь. Ты полностью исключаешь такую вероятность? Я повторяю исключительно для тебя, в первый и последний раз, вы все сейчас дружною толпою, пойдете в совятню, и начнете уборку. И будете делать это беспрекословно каждый раз, когда вашему декану захочется получить удовольствие.

Теодор, ничего мне тогда не ответил. Просто бросился на меня с кулаками. Ему даже удалось захватить мою шею, точнее, я позволил ему это сделать, краем глаза отмечая, что абсолютно весь факультет высыпал в коридор, и теперь змеи смотрят на это зрелище, кто с нескрываемым злорадством, кто с испугом.

Одним слитным движением вывернувшись из захвата, я развернулся, одновременно, перехватывая кисть Тео и пережимая на ней несколько болевых точек. Парень взвыл, а я присел на корточки, заставляя гордого аристократа буквально упасть на колени, поскуливая от боли в зажатой руке. Я заговорил, обращаясь ко всем сразу:

– Значит так. Вижу, что небольшой ликбез с моей стороны не помешает. Особенно – это касается тех, кто еще не понял, что с сегодняшнего дня дела факультета Слизерин кардинально изменились. Мне плевать на то кто вы, мне плевать на то, кто ваши родители, и мне абсолютно наплевать на то, что вы думаете обо мне. Я полагал, что в Слизерине учатся разумные люди, но теперь я вижу, что это не так. И это стадо баранов, что стоит сейчас передо мной, претендует на право называть себя лучшими представителями магической Британии? Не смешите меня, а то я вашего старосту ненароком покалечу. Судя по тому, что вы не понимаете даже конкретных указаний, вы все недалеко ушли от биомассы, называемой планктоном. Поэтому, с этой минуты, здесь в подземельях воцаряется диктат, с единственным претендентом на роль тирана, вашего, с этого дня горячо любимого, декана – Северуса Снейпа. Основное и единственное правило, основывающееся на ваших обязанностях: я приказываю – вы выполняете. Прав у вас никаких нет. И, ни дай вам Мерлин, вызвать недовольство обожаемого вами декана. Всем все понятно? А теперь, дети, взялись за ручки и все, я повторяю все, отправились в совятню, – с этими словами я выпустил руку Флинта и поднялся. – Куда я хотел пойти? А, да, я хотел попить кофе.

Через неделю мои змеи практически строем ходили.

А еще через пару недель, я наблюдал великолепную картину, как бредущие с очередных работ слизеринцы: грязные, уставшие и злые на весь белый свет столкнулись в коридоре со сборной Гриффиндора. Я наблюдал за дракой из-за угла. Мои питомцы меня тогда порадовали. Когда счет был сведен вничью, я вылетел из своего укрытия и разогнал воинствующие факультеты. Причем, я даже баллов ни с кого не снял. У Гриффиндора баллов, в общем-то и не было, а снимать со своих? Вот еще, им итак от меня достается по полной программе.

Когда гриффиндорцы разбежались, я обратил внимание на то, что все слизеринцы сбились в одну кучку и теперь смотрят на меня, даже не скрывая своего ужаса. Я встал перед ними.

– Мистер Флинт. – Тео неуверенно вышел вперед. – На будущее, запомните, если что-то подобное повторится, младшие и девушки должны оставаться в центре. Особого толку в драке от них все равно нет, а находясь рядом, они будут только мешать вам и подвергаться совершенно ненужной опасности. И еще, когда вы бьете в челюсть, не старайтесь наносить прямой удар, руку можете покалечить. Удар должен быть направлен под челюсть. – И я, резко развернувшись, быстро удалился, оставив слизеринцев стоять с выпученными глазами и упавшими на пол челюстями.

Утренние построения, до завтрака – напутствия на предстоящий день. Вечерние – за пятнадцать минут до отбоя – подведение итогов и раздача, в основном, наказаний. Пряники тоже были, но очень редко. Меня стали ненавидеть. Причем студенты факультета Слизерин, ненавидели меня гораздо больше, чем все остальные вместе взятые.

Но, моя тактика начала приносить свои плоды. На все отработки ребята ходили дружную толпою, затем, после нескольких стычек, они наконец-то заметили, что толпу бить обычно труднее, чем одиночек и начали ходить по коридорам как минимум втроем уже вне зависимости от назначенных работ.

Сейчас проще. Теперешние слизеринцы не знают и половины из того, что довелось испытать их предшественникам.

Я пошел дальше. В своем кабинете, оглядел полки и усмехнулся. Все эти заспиртованные твари не несли никакой смысловой нагрузки, кроме устрашения нерадивых учеников.

Мой первый выпуск. Теодор Флинт долго стоял в дверях, не решаясь войти. Затем обратился ко мне с порога:

– Профессор Снейп, я…мы…в общем, через час мы собираемся у Розмерты, выпускной продолжить, вы не присоединитесь к нам? Скорее так: отказ не принимается.

Я удивился. Нет не так, я охренел. Пока я осознавал эту фантастическую новость, Теодор вошел в кабинет и вынул из-за спины коробку.

– Это вам. От нашего выпуска.

В коробке находилась бутылка коллекционного маггловского виски. Откуда они его взяли?

Я окончательно убедился в том, что все сделал правильно, когда на дне коробки нашел карточку с надписью: «Спасибо вам, что сохранили в нас Людей».

Вечеринка была веселой. Мои выпускники были не намного младше меня. Я тогда даже отплясывал на столе с девчонками. На каком-то этапе к нам присоединилась Фрай. То, что она моя жена все еще скрывалось, так что была разыграна сцена знакомства декана Слизерина с симпатичной иностранкой.

Следующие выпуски. Сначала недоумение, затем неприязнь, частенько переходящая в полноценную ненависть. Попытки жаловаться родителям. Но. Родители моих змеек, в большинстве своем, знали, какое место я занимал в Ближнем Круге, поэтому, чаще всего, игнорировали жалобы, наверняка молясь всем известным богам, чтобы я не перенес свое внимание с их чад на них самих. А иногда, эти самые родители советовали своим детям заткнуться и не высовываться. И как прозрение к выпускному. Бутылок с различными марками виски у меня уже девять. Почему-то все мои змеи дарят мне маггловский виски. Я до сих пор не могу понять, где они его берут?

Я повернулся. Мантия привычно взвилась не успевая за телом. Интересно, как бы все отреагировали, если бы узнали, что мантии мне шил Шарль. Я уж и не помню, что я ему плел, наверное что-то про маскарад. Он их мне тогда несколько смастерил. Единственным моим требованием было: максимально освободить мои движения. Я мантии терпеть не могу из-за того, что в них совершенно невозможно двигаться так, как я привык. Правда все мои мантии были черные. Наверное Шарль решил, что я буду на маскараде вампира изображать или что-то вроде этого. Сначала я чувствовал себя несколько неуютно, а потом ничего, привык. Да и черный цвет способствовал созданию моего имиджа Ужаса Подземелий.

Из воспоминаний меня вывел стук в дверь.

– Войдите.

– Профессор, все уже собрались. Жеребьевка проведена. Все студенты уже собрали вещи. – Джемма была, как всегда, собрана и говорила четко и быстро.

– Северус, – дверь распахнулась и в кабинет ворвался Альбус, – что это ты мне кинул? Какое увольнение? Ты совсем с ума сошел?

– Профессор Снейп? – в голосе Фарли звучало удивление.

– Идите мисс Фарли, я скоро присоединюсь к вам в общей гостиной.

Когда постоянно оглядывавшаяся на меня Джемма вышла из кабинета, я повернулся к Альбусу.

– Что тебе не понятно, крестный? Я предупредил тебя – ты не понял. Мало того, что ты выставил меня перед Поттером каким-то психом, с раздвоением личности, это ладно, я стерплю, но выставлять Слизерин на посмешище? Ты чем думал, когда буквально выцарапанную победу у этих детей отнимал? И ладно бы дело было только в Хогвартсе. В конце концов дети бы выросли, но ты делаешь эти необдуманные действия накануне новой войны! Ты думаешь, что у меня мало дел помимо школы? Ты за какие-то пять минут практически свел мою почти десятилетнюю работу здесь на нет! С меня хватит! Разгребай свои завалы сам! А теперь извини, мне нужно с детьми попрощаться.

Я вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

До гостиной Слизерина я буквально долетел. Перед входом я на секунду замер, затем решительно вошел внутрь.

Абсолютно все студенты Слизерина столпились в гостиной. Фарли стояла посередине и что-то взволновано говорила. На меня обратили внимание не сразу.

Когда меня все-таки заметили, в гостиной воцарилась тишина. Я стоял напротив своих детей и молчал, просто не знал с чего начать. В этой почти оглушающей тишине звонкий голос Драко прозвучал просто оглушающе:

– Это правда? Правда, что ты уволился?

– Да, Драко, это правда.

– Но…профессор Снейп, а как же мы?

– Вам подберут другого декана, возможно, да я даже уверен, что он будет гораздо лучше меня.

– Вы хотите бросить нас? Именно в тот момент, когда Директор Дамблдор показал всем свое отношение к нам? – в голосе Фарли звучало напряжение, – как вы можете?

– Мисс Фарли, вы забываетесь.

Она сжала кулаки, закусив губу, смотрела на меня. В ее глазах было недоверие, нарастающая злость и пробивающаяся тревога. Ведьма! Моя лучшая староста! Сейчас было видно совершенно ясно, что не смотря на темный цвет кожи, Джемма была в близком родстве с Блеками.

– Вы уходите. Вы уходите, не сказав нам это прямо. Если бы Джема вас случайно не услышала, вы бы так и ушли, не сказав нам и слова, а в начале следующего учебного года нас бы ждал сюрприз в виде нового декана?– практически проорал Монтегю.

И тут я увидел, что дети первых трех курсов, тихонько вздрагивают, столпясь у стены, а некоторые первокурсники всхлипывают. Малфой вообще смотрел на меня как на предателя.

– Я всегда верил в то, что в глубине души вы все-таки нас хоть немного любите. Вы всегда заботились о нас. Никогда не давали повода в вас усомниться. А сейчас вы просто нас бросаете. Скажите мне, что я всегда ошибался. Скажите прямо, глядя в глаза – и тогда я пойму, что нельзя никому верить и тем более доверять. – Практически прошептал Маркус.

Что я мог им сказать? Что они мне нужны и поэтому я ухожу? Они не примут этого. Сказать, что я некомпетентный декан? Они мне не поверят. Они не поверят ни во что, чтобы я не начал нести в свое оправдание. Беда. Я еще раз обвел взглядом гостиную. Потерянные никому не нужные дети. Нет, не так. Никому не нужные кроме меня.

Я понял, что не смогу уйти. Фарли права, я сейчас чуть было не поступил как последний эгоист, я чуть было не бросил их, практически на произвол судьбы.

На душе стало сразу же как-то легко.

– Мисс Фарли, за свою безобразную выходку, вы наказываетесь. Вы будете готовить не три, а пять зелий на каникулах, какие – выберите сами, но не дай Мерлин, они не будут безупречные. Вы у меня с кухни только спать будете выходить. Что касается…

– Да, профессор! – и Джемма все-таки разревелась.

– Мистер Монтегю и Мистер Флинт, в следующем учебном году вся проверка домашнего задания курсов младше вашего ляжет исключительно на ваши плечи. Я не хочу забегать вперед, придумывая наказание за предвзятое отношение к работам, поэтому…

– Да профессор!– с радостными улыбками произнесли они хором.

Я шагнул к ним, но тут дверь распахнулась и в проеме возник Дамблдор.

– Северус, что за детский сад?! Почему ты заставляешь своего старого директора бегать за собой через весь замок? Чего ты хочешь?

Я выразительно приподнял бровь и посмотрел на крестного.

– Да, я принял твои претензии. С этим мы разберемся так сказать в рабочем порядке. Ты еще чего-нибудь хочешь? Может тебя зарплата не устраивает?

Я неопределенно хмыкнул. Альбус не давал мне ни одного слова вставить.

– Ну хорошо, вымогатель, я тебе подниму оклад в два раза. Доволен?

– Директор, может вы извинитесь перед моим факультетом за свою необдуманную выходку,– произнес я холодным голосом, радуясь тому, что мне удалось, наконец-то, вклиниться в его, довольно выгодный для меня, монолог. Не то чтобы эти деньги были мне нужны, если честно, я даже не знаю какой у меня оклад, деньги напрямую переводятся в мой сейф, но приятно черт возьми.

Альбус поднял взгляд на моих змеек и проговорил:

– Все совершают ошибки, мои дорогие. Я не исключение, как видите. Возможно, это связано с уже прожитыми годами. Я смотрю на мир с высоты своего возраста совершенно не так, как выглядит это перед восторженным взглядом вашей юности. Возможно, когда вы станете мудрее и старше, вы поймете причины моих поступков. А сейчас, я извиняюсь перед вами за то, что ввел в заблуждение вас относительно моих помыслов.– Пока он это говорил мы восторженно ему внимали и иногда кивали, ведь, как известно, с сумасшедшими и пожилыми нужно всегда соглашаться. Он хоть сам понимал, что говорил? Я вот ему завидую, если понимал, потому что я не понял ни слова. Альбус повернулся ко мне.– Доволен? Жду тебя в своем кабинете.

И мой, опять Директор, вылетел в коридор.

Я поспешил за ним следом, предварительно бросив грозный взгляд на свой улыбающийся сквозь слезы факультет.

Уже подходя к выходу, я не удержался и ухмыльнулся:

– С зарплатой-то как удачно вышло.»

– Альбус, это что же получается, как только Северус пригрозил тебе увольнением – ты ему сразу повысил оклад, и сразу в два раза. Нам что, всем тоже нужно было увольняться, чтобы хоть какую-то надбавку получать?

– Видишь ли, Минерва, дело здесь не только в Северусе, а в факультете Слизерин. Кто, кроме него мог бы справится с этими своевольными змеями, может быть ты?

– О да, он с ними просто великолепно справлялся, особенно когда в школе обосновалась Долорес Амбридж, не правда ли мистер Малфой?

– Вот не нужно сейчас переходить на личности.

– А причем тут Мистер Малфой, – в голосе Драко прозвучало удивление.

– Так, Перси, а что ты молчишь?

Глава 8. Гилдерой Локхарт

Вторая часть главы – чистой воды хулиганство.

«2 сентября 1992 года.

Если Поттера не убьет Лорд, то я сделаю это собственноручно! Это додуматься нужно – угнать у Артура этот дурацкий фордик, и припереться на нем в Хогвартс!

Их видело полстраны! Милтон поднял всех по тревоге! Я столько Обливиэйт не накладывал ни разу в жизни, и то с шестью или семью магглами мы не успели. «Пророк» это происшествие на первую полосу поместил.

Я опоздал на Пир, был усталый, голодный и злой.

Поттера и Уизли я обнаружил перед Большим Залом, заглядывающих в ярко освещенное окно. Подойдя поближе, я услышал, что эти малолетние преступники обсуждают мою скромную персону.

Гляди, — обратился сын Поттера к очередному Уизли. —За учительским столом одно место пустое. Нет Снейпа. Интересно, где он? – А действительно, где он? Наверно кашу расхлебывает, которую вы заварили.

Может, он заболел, — Мне показалось, или в голосе рыжего мальчишки прозвучала надежда? Я думаю, мистер Уизли, вы этого не дождетесь.

А может, совсем ушел? Из-за того, что место преподавателя защиты от темных искусств снова досталось не ему? – Ага, именно поэтому и ушел. Я же такой ранимый и обидчивый.

А может, его выгнали? Его все терпеть не могут… – что, правда? А почему мне Альбус не сообщил столь приятную новость о моем увольнении?

А может быть, — как-то отстраненно произнес я, —он сейчас стоит и ждет, когда вы двое расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом.

Дети резво обернулись. Вид у них был одновременно испуганный, виноватый и я бы сказал обиженный. За такую «незначительную шалость» их стоило выгнать из школы и перевести на индивидуальное обучение. Толку от этого явно бы больше было. Но мой справедливый Директор вряд ли одобрит мою идею.

Разумнее всего, было отвести их к декану Гриффиндора и пускай дальше сама разбирается, но я останусь не самим собой, если сначала не напугаю их до дрожи, а то совсем расслабились.

Следуйте за мной! – И я повел их в мой кабинет в подземелья. Именно в тот, в котором на полках стояла заспиртованная гадость, именно для устрашения нерадивых учеников.

Я отворил дверь и чуть не пинками вогнал их в кабинет.

Значит, поезд недостаточно хорош для знаменитого Гарри Поттера и его верного подпевалы Рона Уизли. Захотелось явиться в школу с помпой, а? – я наклонился и оперся руками на стол, приговаривая вкрадчивым, практически ласковым голосом.

Нет, сэр, это все барьер на вокзале Кингс-Кросс…

— Молчать! – Заорал я и задумался: а почему я всегда кричу на Поттера? Ведь я же задал ему вопрос и хотел получить ответ.-Так что же вы такое сделали с этим автомобилем? – Уже более тихо спросил я, разворачивая мерзопакостную газетенку и кидая ее на стол. Похоже, я опять начал закипать.– Вас видели магглы! – Я ткнул пальцем в заголовок и прочитал несколько строк из статьи. Затем я опять на них накричал. И отправился за Альбусом и Минервой, не без определенного злорадства отмечая, что придется и их вытащить из-за стола.

Приведя в свой кабинет директора и его заместителя, я отключился от действительности, думая о том, что творится с Люциусом в последнее время.

Началось все последним летом, когда у него появились параноидальные мысли. Ему везде мерещились авроры, обыски. Он даже зачем-то Горбину продал мою коллекцию ядов, которые я приготовил, проводя сравнительный анализ некоторых составляющих их элементов. В лаборатории все сотрудники были заняты (они уже почти закончили разбираться с зельем Невилла. Эта убойная штука действительно растворяла все неорганические элементы. Мечта любого взломщика), а дома мне не давал полноценно работать гостивший у нас Драко. Закончив опыт в поместье Малфоев, я решил оставить их там.

Но серьезно я начал беспокоиться тогда, когда мы с Хагридом находились в книжном магазине в Косом переулке. Я тогда был без иллюзии и без мантии. Меня, разумеется, никто не узнал, почему-то включая даже обоих Малфоев. Но с Драко все понятно: его внимание было полностью приковано к Грейнджер, а вот Люциус обратил свое высочайшее внимание только на Артура Уизли.

Вообще, мне не понятно, что его понесло в книжный магазин? Я до сих пор сомневаюсь, что он читать умеет. Если бы Люциус был, хотя бы бисексуалом, я бы подумал, что он решил полюбоваться на этого петуха, который там в это время выступал.

Вот зачем он ввязался в драку с Артуром? И это Лорд Малфой? Что вообще происходит? А его отношение к Драко? То он кричит на него по поводу и без и не дает сделать ни одного лишнего шага, то у него просыпается какая-то патологическая забота к своему отпрыску и тогда он тоже не дает сделать сыну ни одного лишнего шага.

Дошло до того, что Драко написал моей матери и она забрала его к себе во Францию до 31 августа.

Нарцисса пока терпит мужа, но думаю, чаша ее терпения скоро переполнится и выплеснется на бедного Люциуса.

Время от времени в реальность меня пытался вернуть Альбус, тыкая меня локтем в бок. Видимо, я что-то должен был говорить. Я не придумал ничего лучшего, чем нести что-то об Иве, (которую уже давно срубить пора), и про то, что Поттера нужно вышвырнуть из замка. Сказанув эту чушь, я снова уходил в себя.

А может Люциус смертельно болен? Тогда почему молчит? А если он умрет? Я, кажется, тогда побледнел.

Альбус вывел меня из кабинета и провел в учительскую, буквально за руку, где должен был состояться очередной традиционный педсовет.

Пройдя в учительскую, я сел на свой стул, заказал у эльфов себе поесть и устало стал ждать остальных преподавателей.

Вскоре все собрались. Последней вошла МакГонаглл и, опять-таки, традиционно села возле меня. Немного поколебавшись, она наклонилась ко мне и прошептала:

– Северус, скажи, вы придумали развлечение для нового профессора ЗОТИ?

– У нас новый профессор? Я думал, туда каждый год ссылают профессоров по маггловедению. – Устало отмахнулся я.

– Я так понимаю, что ты еще не в курсе, кого Альбус поставил на эту должность?

– Ну, вероятно, нет. – Я слегка удивился. – А что, существует возможность того, что я его не знаю?

– Сомневаюсь. Этого павлина знают все.

– Вы что, в замок Малфоя притащили? – Я практически заговорил в голос. Если да, то впору стреляться. Быть нянькой еще и для него – это выше моих сил.

– Причем здесь Малфой? – пришло время удивляться уже Минерве, – я о Локхарте говорю. Так что вы придумали? Северус, обрадуй тетю МакГонаглл и скажи мне, что это что-то жуткое?

– Кто такой Локхарт и почему мы его должны пытать? – Это что нужно сделать с профессором трансфигурации, чтобы она добровольно толкала виновника прямиком к нам в лапы?

– Ну, ты надо мной-то хоть не издевайся. Давай рассказывай, а я помогу, чем смогу. – Заерзала Минерва на стуле.

– Кто ты и что ты сделала с профессором МакГонаглл? – Я чуть не подавился глотком кофе, который сделал перед ее предложением. – У меня нет ни сил, ни времени заниматься такими шутками. Да и ты сама говорила, что пора уже взрослеть.

– Северус! Не зли меня! Если ты не проведешь свой традиционный ритуал, я тебя в табакерку превращу! – в ее шепоте начали проявляться шипящие нотки.

– Если есть угроза, значит, есть деликатное конструктивное предложение, – я ухмыльнулся, – Минерва, ты коварная женщина.

– А что ты хочешь? – В голос спросила МакГонаглл.

– А что ты можешь мне предложить?

– Ну как что, ночь страстной и незабываемой любви. И то, что я старше тебя почти в 3 раза – это ни о чем не говорит. Как ты говоришь, один волосок и я буду соответствовать любым твоим предпочтениям. – Пока я ловил упавшую мне в блюдце собственную челюсть, Альбус заржал:

– Северус, тебя только что поставили на место твоей же собственной шуткой. Минерва, не ожидал – не ожидал. Сто баллов Гриффиндору.

– Альбус, ты в курсе, что они только что начислились на наш счет? – хмыкнув, спросила МакГонаглл?

– Ну тогда, минус сто баллов с Гриффиндора за попытку давления на декана Слизерина, – ехидно проговорил я.

– Я правильно понимаю, что никакого розыгрыша в нынешнем году не будет? – в голосе МакГонаглл послышалось разочарование.

– Да, Минерва. Я слишком сегодня устал, разгребая то, что наворотили твои прославившиеся на всю немагическую и магическую Британию Уизли с Поттером, чтобы заниматься еще вашим Локхартом.

– А почему этим занимался ты? – недоуменно посмотрели на меня все собравшиеся преподаватели.

– Как почему? Я же преданнейший слуга Темного Лорда! – с гордостью продиклорировал я.

– А какая связь между Темным Лордом и Уизли?

– Как? Минерва, ты плохо знаешь студентов своего Дома! Уизли уже давно являются сторонниками его наитемнейшиства. Старшие с самого выпуска из школы приняли Метку и состояли в Ближнем Круге. Странно, что вы там не встречались раньше. А все остальные были самыми Ближними из оставшейся пары сотен. А Поттер уже давно просится к нам. Как Метку у Рональда увидел, так и загорелся, мол, такую же хочу! Он в прошлом году, практически сумел возродить Лорда. Случайность, не иначе помешала ему довершить начатое. А сейчас, чтобы проверить его лояльность, Поттеру было дано задание поставить под угрозу существование магического мира, а я должен был проследить, чтобы….

Тут в меня полетел какой-то свиток. Его полет сопровождался нецензурной лексикой со стороны пожилой и всеми уважаемой женщины.

– Северус, я же просила доводить Локхарта, а не меня! – Наконец выдохлась Минерва. Я развернул свиток и обнаружил там мой учебный план на ближайшее полугодие.

– Дорогая моя, я тебя безумно люблю и скоро сделаю предложение руки и сердца! – От души произнес я. Вместе с моими словами распахнулась дверь. Дверной проем явил нам того самого петуха, что вещал о своей неотразимости и гениальности в книжном магазине. Он был одет в серебристый сюртук с бирюзовым плащом, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной серебристой каймой.

– Это что?! – заорал я и ткнул в вошедшего пальцем.

– Северус, как вы могли забыть про меня, – сладким голосом проговорил этот Локхарт, все время улыбаясь.

– Да я вас и не знал никогда, – презрительно ответил я. Откуда я могу его знать? Мне и одного павлина напыщенного достаточно. – И с каких это пор, мы с вами на ты?

– Ну зачем нам такие условности, Северус. Мы же теперь работаем в одном дружном коллективе. Мы же одна большая семья.

– Минерва, меня сейчас вырвет, – шепнул ей на ухо я.

– Не захотел помогать – терпи теперь, – со злорадством прошептала мне в ответ профессор трансфигурации.

– Народ, я согласен! – вновь заорал я.

– С чем, Северус? Я что-то важное пропустил? – все с той же сияющей улыбкой проговорил новый профессор ЗОТИ.

– Нет-нет, профессор Локхарт, профессор МакГонаглл сделала мне весьма привлекательное предложение, от которого я не могу отказаться. – Попытался выдавить из себя такую же улыбку я. – Минерва, у меня есть одна весьма интригующая идея, я надеюсь вы ее поддержите.

– Я поддержу любую твою идею, – с улыбкой произнесла Минерва.

– Мне кажется, что меня тоже нужно посветить в ваши планы, – вновь подал голос Локхарт, – но вы же не будете против, если я отлучусь ненадолго, чтобы переодеться, а то мне слишком душно в повседневном наряде.

– Нет-нет, ступайте конечно, мы пока чай попьем. Вы не переживайте, мы вам оставим. – Начал выталкивать Локхарта из учительской Филиус. – Северус раз в год заваривает потрясающий чай!

– О, это так мило с вашей стороны, я мигом, – и он, улыбнувшись, умчался к себе.

– У меня есть новое зелье…

– Я надеюсь, это яд, Северус? – с надеждой произнес Флитвик.

– А…

– Северус, не разочаровывай меня, – строго произнесла Спраут.

– Альбус, я же тебе уже говорил, что это страшные люди? – робко поинтересовался я.

– Профессор, не отвлекайтесь, где ваше чудо-отравляющее зелье? – Подала голос профессор Вектор. Я аж подпрыгнул. Септима очень редко говорила на педсоветах.

– Да кто вам сказал, что это яд? – вклинился наконец-то я.

– А что, разве нет?

– А вот от вас, Севилла, я вообще такого не ожидал! У меня есть зелье, способное вызвать галлюцинации, но только на удобренной почве. Нужно лишь подтолкнуть воображение жерт… подопытного какими-то визуальными образами. Например, я одену иллюзию маски Пожирателя, Минерве нарисуем царапины на лице, а…

– Я буду изображать оборотня, – принял правила игры Филиус.

– Альбус, возьми топор, ты будешь зомби, – начала раздавать указания Спраут, – Септима, волосы распусти, ага, вот так, ты на Беллу Лестрейндж похожа. Мантию сними и вот вырез побольше, ага, пойдет. Чарити, милая, наложите иллюзию клыков, вы теперь милая вампирша. Севилла, вы ничего не делайте, вы и так сойдете. А я парочку иллюзий создам. Северус, так где твое зелье?

– Оно всегда со мной. Так что, говорите, чудесный чай я готовлю раз в год? – ухмыльнулся я и влил половину флакона в кружку нового профессора. И, кажется, слегка переборщил. Исправлять было уже поздно, потому что сияющий Локхарт зашел в учительскую.

– Вот, попробуйте чай, просто чудесный, – с улыбкой Медузы – Горгоны произнесла Спраут, протягивая чашку Локхарту.

Все еще сияя лучезарной улыбкой, профессор ЗОТИ принял чашку и принялся пить «чудесный чай».

Я внимательно наблюдал за его реакцией. Вот на лбу Локхарта появились капельки пота, зрачки расширились, в руках появился легкий тремор, а движения стали суетливыми. Готово, пора начинать.

Я посмотрел на Флитвика и кивнул ему. В ту же секунду в учительской раздался вой оборотня:

– А-у-у-у-о.

Локхарт вздрогнул и начал судорожно озираться по сторонам.

– Что это? Что это было?

– Гилдерой, мальчик мой, вы о чем? – поправляя очки – половинки произнес Альбус.

– Там…там….оборотень, – и Локхарт дрожащей рукой указал в сторону Сивиллы, которая сидела напротив Филиуса.

– Кто, я? – глаза Трелони стали еще больше.

– Гилдерой, вам послышалось, – таким голосом Минерва разговаривала с учениками, – но даже если бы это действительно был оборотень, неужели такой прославленный герой мог его испугаться?

– Д-да, то есть н-нет, конечно же нет. – На лице Локхарта появилось жалкое подобие улыбки, и куда делся его ослепительный оскал?

Пока профессор ЗОТИ отвлекся на Минерву, я быстро встал и, натянув на лицо иллюзию маски Пожирателя, преклонил колени перед ним:

– Вы меня вызывали, Мой Лорд?

– Я-я? Не-нет! Я-я не-не…не-нет!! Уйди! Уйди! – он отпрянул от меня, размахивая руками. В тот момент, когда он отвернулся, я быстро сел и снял иллюзию. – По-пожиратель! Не-не-не…

– Локхарт, с вами точно все в порядке? – я поднял взгляд от бумаг, лежащих передо мной, и пристально на него посмотрел. – Здесь только один Пожиратель – это я. И это знают все – не стоит так кричать, вы никого не удивили.

– Да-да…Меня Альбус предупреждал. – Он повернулся к Дамблдору, который с улыбкой маньяка – потрошителя начал размахивать топором одновременно что-то завывая на одной ноте.

Новый профессор отвернулся от него и попытался выбраться из учительской. Одно еле видимое заклятие МакГонаглл и дверь открыться даже не подумала.

– Выпустите меня! Зомби!!! Вурдалаааак!!! – и он истерично начал дергать ручку двери.

– Ты не уйдееешь от меняя! – продолжал вопить Альбус.

– А-а-а-а!!! – и он повернулся к Септиме. Она тряхнула головой и слегка наклонила ее на бок:

– Ой, а кто это у нас здесь такой хорошенький? А? И куда наш малыш пытается убежать?

– Бела-латрикс! Выпустите меня! Альбус, я не буду работать с ней! Она же в Азкабане должна сидеть! А-а-а!

Он повернулся к Альбусу, который с невозмутимым видом сидел за столом, манерно попивая кофе. Мы все делали вид, что ничего не происходит, и мы совершенно не замечаем сходящего с ума профессора. Оглядев нас, он тряхнул своими кудрями и попытался улыбнуться.

– И как, профессор, вы согласны насчет проведение ЗОТИ у первого курса первой парой в среду? – обратилась к нему МакГонаглл.

– А? Да-да, конечно, Минерва, я абсолютно не против.

Легкое движение волшебной палочкой Спраут и в комнате появились несколько черных псов.

– ГАВ! Р-р-р, – оскалилась одна.

– Псы, вы их видите? Ну скажите, что вы их видите? – и он почему-то посмотрел на меня.

– Псы? Какие псы? – я недоуменно осмотрел комнату, пытаясь не задерживать взгляд на ужасных оскаленных мордах. Спраут жестокая женщина. Нужно запомнить, что с ней не стоит связываться. И, не дай Мерлин, ее обидеть.

– Это ГРИМ! Ты скоро УМРЕШЬ! – Встала Трелони, завывая и тыкая пальцем в Локхарта.

– Не-не..нет. Я не могу! Я еще мо-молод! – Локхарт встал на колени и умоляюще начал смотреть на псов.

– Минерва, я так давно хотела тобой заняться, – Вектор стояла прямо перед МакГонаглл, поигрывая кинжалом.

– Ты не уйдеееешь! – Завывал Альбус с другой стороны, снова размахивая топором.

– Ты умрееешь! – Кричала Трелони.

– А-у-у-у.

– Крови! Я жажду крови! Я голодна! – И Чарити поднялась и направилась в направлении Локхарта.

Я поднялся и подошел к Вектор. Мы встали на колени перед скулящим профессор и в голос заявили:

– Ваше задание выполнено, мой Лорд. Город уничтожен. В живых не осталось ни одного маггла.

– А-а-а-а-а-!!! – и он начал биться головой об пол. Я понял, что пора с этим завязывать. Подбежав к нему, я запрокинул его голову и влил противоядие. Усадил на стул возле себя, подвинув Минерву. Все приняли естественный вид и начали шуршать листочками.

– Так вот, согласно последнему пункту, вы согласились вести дуэлинг среди учеников. Профессор Локхарт, обговорите, пожалуйста, точное время для каждого курса. – Минерва сидела с невозмутимым видом и слегка улыбалась.

– Я? Да? Ага. Как вам будет угодно. – Этот несчастный обводил всех странным подозрительным взглядом.

– Гилдерой, мой мальчик, я думаю, в этом нелегком деле вам поможет профессор Снейп, – я вытаращился на крестного и поднял руку, в которой держал флакон с чудесным чаем. Альбус поперхнулся и добавил, – но только на первом занятии. А теперь все в свои гостиные. Студенты вас уже заждались.

По лестнице мы спускались вместе с МакГонаглл и я вкрадчиво прошептал:

– Ну что, Минерва, тебе понравилось? А расчет? Ты же обещала мне безумную и страстную ночь?

– Разведись сначала, – фыркнула она.

– Ну это не так важно, дорогая моя. Ты же сама говорила, что только один волос и все, ты моя. Ты подожди, я только сбегаю домой за расческой и формально я никому не изменял. Я же не виноват, что ты такая коварная и страстная женщина. Воспользовалась оборотным зельем, приняв облик моей жены, и соблазнила молодого красивого и чертовски обаятельного меня.

Минерва рассмеявшись, погрозила мне пальцем и пошла в сторону гостиной своего факультета.

Быстро забрав задания у своих студентов и произнеся торжественную приветственную речь, я добрел до своей комнаты и без сил рухнул на кровать. Уже засыпая, я подумал о том, что очень давно не ночевал в Хогвартсе…»

– Профессор МакГонаглл, скажите мне пожалуйста, чего вы хотели этим добиться? – с опаской проговорил Кингсли.

– Как чего? Чтобы он ушел от нас. Правда, это мало помогло. Но на педсоветах мы его больше не видели. И приставал он только к Хагриду и Спраут, которых он не видел в этом маленьком спектакле, – с какой-то странной улыбкой произнесла Минерва.

– А вот меня больше интересует другое: как часто профессор Снейп упоминал, что он Пожиратель из Ближнего круга? – произнес Перси.

– Да каждый день. Собственно, поэтому мы ненадолго усомнились в нем. Потому что он представился следующим образом: «Добрый день, я ваш новый преподаватель зельеварения и декан Слизерина. Меня зовут Северус Снейп, это если кто забыл. Я – Пожиратель Смерти, состою в Ближнем Круге, – тычок в бок от Альбуса, – бывший. Альбус мне доверяет, – еще один тычок, – полностью, – достал бумажку из кармана и прочитал, – точно, еще я полностью раскаялся в содеянном и Директор мне доверяет, хотя, по-моему, я это уже говорил, – вновь тычок, – что тебе еще от меня нужно?»

– А как долго вы в нем сомневались? – робко спросил Гарри.

– Да неполные два месяца. Потом мы просто пришли первого сентября в школу и остались работать на прежних местах, а он не мог не знать, что мы все состоим в Ордене Феникса, включая Хагрида, который тоже остался на своем месте. Посовещавшись, мы решили, что это очередной план Дамблдора и решили ему подыгрывать и помогать по мере сил. А потом я узнала, что Альбус…

– Перси, мальчик мой, а что ты не читаешь?

Глава 9. Новый начальник Отдела Тайн

«26 декабря 1992 года.

В самом начале учебного года Малфой превзошел сам себя. Я уже давно понял, что мне нужно вплотную заняться моим прекрасным другом, но времени совершенно нет.

В Министерстве что-то затевалось. Проводились ежедневные совещания, суть которых не понимал никто, кроме Милтона, который не делился информацией даже со мной. Это может свидетельствовать только о том, что у нас в отделе утечка. Причем, судя по всему, не одна. И начальник только догадывался, кто мог работать трудолюбивым дятлом, так сказать, по совместительству. Незаменимых людей много. Алекс не хотел устраивать тотальную жесткую проверку, учитывая количество первоклассных специалистов, работающих в Отделе.

В школе я находился только в первой половине дня. В категоричной форме отказался от ночного патрулирования.

Кажется, школьники начали расслабляться, без моего постоянного незримого присутствия.

Еще Василиск жалуется мне постоянно. Жалуется в основном на то, что его пытаются разбудить, а просыпаться он не слишком то и хочет. Мы не можем общаться с ним нормально, поэтому он посылает мне какие-то мысленные образы. Из этих образов я понял только одно: его пытается растолкать какая-та особа женского пола (ну или слишком волосатый мальчик), причем рыжий. Это навевает на определенные размышления.

Но об этом потом думать буду. У меня сейчас очень много дел и огромное количество проблем, в которых василиск, да и школа вообще, стоят далеко не на первом месте. Одной из таких проблем являлся Люциус, до того как…

Одним из солнечных дней он пришел проведать своего сына, до которого так и не дошел. Притащив с собой пятнадцать самых скоростных, самых новых, самых дорогих… метел. Метел! Для всей команды Слизерина по квиддичу! Да его собственный сын все лето упрашивал купить ему новую метлу «как у Поттера», на что получал категоричный отказ, а тут… Я изумленно спросил у него:

– Ты хочешь, чтобы в команде играл Драко?

– Нет, ни в коем случае! Это опасно, я не допущу, чтобы он был ловцом! Пускай вся команда сейчас испытает метлы и проверит моего сына.– Невозмутимо и совершенно серьезно ответил Люциус. Я тряхнул головой, пытаясь понять, что же он от меня хочет, но это было выше моих сил. Работу моего мозга прервал какой-то стук о стену. Это судорожно пытался размозжить себе голову малфоевский эльф Добби. Зачем он его с собой таскает?

– Так, Люциус. Что ты от меня хочешь? Чтобы Драко играл в команде или чтобы он близко не подходил к полю? – я, наивный, еще пытался в чем-то разобраться.

– Северус, он ни в коем случае не должен подходить близко к полю, но он обязан стать ловцом!

– Хозяин приказывает это не Добби? – домовик преданно посмотрел на Люциуса. Да что же здесь творится – то?

– Причем тут ты? – презрительно посмотрел на него Малфой. – Я обращаюсь к декану моего сына.

Опа, я уже даже не друг, а просто декан. Люциус, я тебе этого не прощу просто так.

– И что же вы хотите от меня, Лорд Малфой, – я даже ему слегка поклонился.

– Напишите записку своей команде, чтобы они прямо сейчас начали тренировку.

– Но, поле зарезервировано гриффиндорцами.

– Северус, ты думаешь, нас с тобой это волнует?

Я вытаращился на него и рукой позади себя попытался нащупать кресло. Только что я был всего лишь деканом его сына, а теперь снова лучший друг Северус? Я приземлил себя в кресло и попытался спокойно во всем разобраться еще раз.

– Люциус, а причем тут я?

– Ну как, ты же мой лучший друг и должен мне помочь.

– Ну, помочь – то я тебе всегда готов, это даже не обсуждается, вот только ответь мне на один вопрос: ты здоров?

– Конечно! Почему такие вопросы возникают у обычного преподавателя ко мне?

Я завтра же тобой займусь! С делами сегодня со всеми разберусь и завтра я твой! Что же с тобой такое твориться, белобрысый мой друг?

Тут мой взгляд упал на Добби, который широко улыбался, пританцовывал и показывал мне большой палец. Похоже сумасшествие – это действительно заразно. Решив во всем соглашаться с Лордом Люциусом, я нацарапал записку и отдал ее Флинту, предупредив его, чтобы команда на гриффиндорцев сильно не давила. Время действительно принадлежит им.

Кто же мог знать, что они настолько безвольные тряпки? Что, только взглянув на мою записку, гриффиндорцы быстренько уберутся с поля?

Драко тогда не мог ни вставить свой кнат в начинающийся, но так и не разгоревшийся конфликт двух сборных. Младший Малфой – еще одна моя головная боль. То ли он на отца насмотрелся, то ли – это его собственная попытка проявить инициативу, не могу понять. Но создается такое ощущение, что его мир крутится вокруг одной Грейнджер, Поттера и Уизли. С Поттером все понятно: это обычная детская зависть. С Уизли тоже. Ненависть отца передалась сыну. Но Грейнджер? Такое чувство, что на всей планете Земля родилась только одна волшебница из маггловской семьи и теперь это ужасное событие не дает ему покоя. Если он еще раз начнет мне на нее жаловаться, при мне ее оскорблять и показывать свою неприязнь я выгоню ее из школы и отправлю учиться во Францию, а ему сотру память! Ну сколько можно то уже?»

– Он что, хотел стереть мне память? – вскинулся Драко и почему-то посмотрел на своего отца.

– А ты думаешь, они этого никогда не делали? – в голосе Лонгботтома прозвучало ехидство.

– Папа?

– А почему Перси не читает?

«Драко, как ни странно, оказался удивительно талантливым ловцом. Уж не знаю, что здесь оказало большее влияние: или уроки Хуч, которая учила его летать (абсолютно неправильно) или тренировки Эвана. Еще бы он не отвлекался с поисков снитча на посторонние предметы: Грейнджер, например. В эти моменты он мне безумно Джеймса Поттера напоминает.

Насчет ввода Драко в команду в качестве ловца у нас с Минервой произошел ожидаемый скандал. Она была категорически против, а я настаивал, приводя в пример Поттера и Поттера, очень вовремя вспомнив, что оленя – Джеймса приняли в команду на втором курсе, также как и сына по специальному разрешению. В учительской просто перья летели во все стороны. Локхарт несколько раз пытался незаметно под шумок уйти, но мы пресекали все эти попытки. Наше поле боя не покинет никто без нашего на то разрешения. Минерва орала:

– Ты сейчас не о Драко больше беспокоишься, а о своем дружке Люциусе. Конечно, такой дар: новые метлы для всей команды! А на Драко вам наплевать, лишь бы потешить ваше отцовское самолюбие.

– Ты меня в чем сейчас обвиняешь? В том, что в отличие от тебя у меня есть верные и преданные друзья? Не завидуй так громко, Минерва! Ах да, как же я забыл, ты ведь гриффиндорка! У вас такого понятия как дружба нет! Есть только тупость и отвага!

– Причем здесь тупость?

– А что, принять первогодку Поттера в команду – это отвага?

– Да ты достал уже всех своим Поттером!

Я на секунду даже дар речи потерял от такого заявления.

– Ах, если вам всем уже настолько надоел Поттер, то может мы его исключим из школы, и мне глаза не будет мозолить, и вы довольны останетесь?

– Может, хватит вам ругаться? – робко попытался прервать веселье Альбус.

– Заткнись! – как иногда мы можем думать единодушно.

– В общем так. Выношу на голосование. Или Драко Малфой будет принят в команду или не будет, но в этом случае Гарри Поттера придется из команды исключить. Вы орете здесь уже в течение получаса, но никаких конструктивных идей так и не выдали. – вот кого все всегда слушались, так это Спраут. Страшная женщина, на самом деле.

Воцарившееся в учительской молчание прервал робкий стук. В приоткрывшуюся дверь заглянул староста Когтеврана:

– На третьем этаже ЧП. Всем преподавателям лучше взглянуть на это самим.

– Как давно?

– Минут двадцать.

– А где ты был раньше?

– Я боялся войти, – парнишка выразительно покосился в мою сторону.

Когда мы уже собрались выйти, на меня вдруг накатил какой-то страх, чувство голода и растерянности. Я даже не сразу понял, что это не мои чувства. Василиск! Эта рыжая, все-таки его разбудила.

Я побежал, остальные учителя едва поспевали за мной.

Коридор был залит водой. Возле подвешенной за хвост кошки Филча толпились, ну кто бы мог подумать: гриффиндорское трио. Ко мне подлетел Барон и шепотом сообщил о том, что буквально десять минут назад, эта троица присутствовала у них на вечеринке, устроенной сэром Николосом. Я сразу же передал эти сведения по цепочке.

Альбус строил из себя кретина, подходя к кошке и постукивая по ней палочкой. Ну конечно, мы же все здесь профессора маггловедения, и сразу не поняли, что она оцепенела под взглядом василиска. Лично меня больше всего смущало то, что кошку подвесили и эта надпись на стене. Повесить кошку, это явно идея какого-то школьника, тут какие-то личные счеты проглядываются. Кто эта рыжая? Убью!

Взглянув на Поттера, я вспомнил, что являюсь его негласной нянькой и начал интересоваться его самочувствием: весело ли ему было, сытно ли он покушал, и вообще, я же о нем, по мнению всех, забочусь больше, чем о своих змеях. Спасаю его, ночами не сплю, переживаю, как он там, не пропал ли без моей неустанной заботы?

А потом я внезапно вспомнил, что играть в квиддич очень опасно и попытался намекнуть об этом Минерве, связав это с несчастной кошкой:

По-моему, господин директор, Поттер явно что-то скрывает. Накажите его, и он скажет правду. Я бы исключил его из команды Гриффиндора.

— Полноте, Северус, – МакГонагалл сразу поняла к чему я веду. Не скандалами, так прилюдным озвучиванием вставшей между нами маленькой проблемки, я добьюсь своего, —так сразу и исключить! Кошку ведь древком метлы по голове не били. И вообще, нет доказательств, что ее лишил жизни Поттер.

— Он невиновен, Северус. Пока не доказано обратное, – Альбус продолжал ломать комедию. Ну, естественно, мы этого никогда не докажем. Но Поттер должен же задуматься (вероятно, кость тоже умеет думать, наличие мозга у мальчишки я все равно ставлю под сомнение) о том, что гуляет кто-то страшный и заколдовывает кошек до такой степени, что для восстановления ее жизненных качеств понадобится Напиток Живой Смерти, причем модифицированный (хотя, для него это совершенно невыполнимая задача. Потому что это зелье с добавлением мандрагоры готовится только в двух случаях, и один из них как раз для выведения из оцепенения, вызванного взглядом василиска. Поттер же читать не умеет, а Локхарт ведь не прямым текстом назвал отгадку к ребусу Альбуса. Ну посмотрим, вдруг его озарит, к тому же у Поттера есть Грейнджер, которая каждое слово ловит с задумчивым видом).

А между тем Локхарт все больше и больше действовал нам всем на нервы, пытаясь даже меня научить варить зелья. Я напомнил ему о том, что конкретно в этой школе, именно я являюсь Мастером зелий. Он намек понял, и заткнулся. Еще бы, если он меня достанет, то причины его преждевременной смерти не выяснит никто, а скорее всего именно мне поручат расследование данного происшествия, но об этом он к счастью даже не догадывается. Крестный однажды поделился тревожными мыслями о том, что если этот придурок сильно уж начнет совать свой нос к Спраут, то школе предстоит серьезное разбирательство на тему: а куда мы собственно тело дели?

Альбус позвал нас обратно в учительскую, где вновь встал вопрос о Драко Малфое. Спустя час, мы наконец-то пришли к разумному консенсусу: Драко играет, Поттер играет, и я на месяц забываю кто такой Гарри Поттер…»

– А что, все прекрасно знали про василиска с самого начала? – воскликнул Рон Уизли.

– Уизли, даже я сразу начал догадываться, что за чудовище имеется в виду. Но когда узнал про оцепенение, то полностью был в этом уверен, – привычно растягивая слова произнес Драко.

– Но как…

– Почитай на досуге книжки. «Историю Хогвартса», например. Там ясно написано, что фамильяром Салазара Слизерина был василиск. Кого он еще мог в Тайную комнату засунуть? Дракона? Гиппогрифа? Кого? Грейнджер, от тебя-то я не ожидал – не ожидал.

– Но ведь Гермиона сама навела нас на мысль про василиска! – Пробормотал Поттер.

– Когда это я говорила вам про василиска? Я понятия не имела, что там находилось.

– Но ведь в больничном крыле мы нашли у тебя зажатый в кулаке листочек, где было написано и про василиска и подписано, что он ползает по трубам.

– И откуда мне было известно, что Тайная Комната находится в канализации? – уточнила Гермиона. В зале повисла недоуменная тишина.

– Дебилы. Мистер Уизли, читайте дальше.

«Когда мы закончили спор и уже собирались расходиться, прямо посреди комнаты передо мной появился патронус моей жены – лисица и начала взволнованно, голосом Фрай, говорить:

– Алекс убит. Никто ничего не понимает. Немедленно приезжай. Мы в Министерстве, в Холле, возле третьего лифта. Здание блокировано. Используй свою точку аппарации.

Я, совершенно не обращая ни на кого внимания, поднялся и вышел из учительской, чтобы сразу аппарировать. Я был в тот момент вне себя от бешенства. Я ее убью. Сначала. А потом разбираться буду. Это же чем нужно думать, чтобы патронуса прислать! А если бы я перед Темным Лордом сейчас стоял?! Дура! И еще в Отделе Тайн работает! Я Милтону скажу, чтобы духу ее там не было. И тут до меня дошло: Алекс убит.

Аппарировав к лифту, я увидел огромную толпу, столпившуюся в Холле. Еле протиснувшись и мельком взглянув на место преступления, я начал орать на Фрай:

– Дура! Ты что наделала?!

– Это не я! – испуганно пропищала она.

– Где группа! Где эксперты! Почему здесь эта толпа стоит! Ты понимаешь, что здесь все затоптали к Мерлиновой матери! Если это подозреваемые, то почему они еще не в Азкабане?!

– Ты почему на меня кричишь? – сквозь слезы прошептала она. – Почему я должна была за все это отвечать?

– А кто? Я что ли?! Ты меня здесь давно наблюдаешь?!

Она разревелась, но начала хотя бы соображать. Я потом перед тобой извинюсь, девочка моя, а пока ты мне нужна собранной и работоспособной.

Фрай, быстро взяв себя в руки, начала вызывать группы последовательно, начиная с криминалистов. Я огляделся. Вокруг меня образовалось много свободного пространства. Люди, составляющие толпу, подозрительно на меня смотрели и перешептывались. Один волшебник в зеленой мантии, пристально уставившись на меня, прямо спросил:

– Ты кто такой? Почему нас здесь держат?

Я опешил. Кто не знает Северуса Снейпа? Потом до меня дошло. Любая иллюзия при входе в Министерство спадает. Техника Безопасности, чтоб ее.

– Тобиас Фолт. Заместитель начальника Отдела Тайн. И получается временно исполняющий его обязанности. А кто ты такой?

Организм испуганно просочился в толпу и сделался невидимым. Проводив его тяжелым взглядом, я, наконец, решился подойти к лифту и детально рассмотреть, что произошло на самом деле. Подойдя поближе, я остановился. Сердце словно сжало невидимой рукой. Алекс. Как же так? Несколько секунд я колебался, затем, пересилив себе, опустился рядом с телом на колени. Мне хватило пары секунд, чтобы понять – Сектумсемпра.

О данном заклинании знает очень небольшой круг лиц, следовательно, исполнителя найти будет не так чтобы очень сложно. Вряд ли он и является заказчиком. Чтобы покуситься на начальника Отдела Тайн нужно отдавать приказ с пятого этажа Святого Мунго, а мои старые знакомые вроде там не прописаны.

Тут вариант напрашивается только один: что-то не поделить с другой такой же организацией за пределами Великобритании. Милтон – Милтон, что же ты с русским ФСБ не поделил (только там настолько отмороженные и уверенные в своих силах умелые и опытные ликвидаторы, к которым ни за что и никогда не подобраться. Мы даже не узнаем, кто это был. Я могу только о таких кадрах мечтать).

Алекс всегда делал ставку на ученых, и я так и не смог его переубедить, что нужно привлекать силовиков. Но, это все лирика. С представителем русской разведки я никогда не смогу встретиться. Если этот вариант единственный, то дело можно закрывать и оформлять как несчастный случай. Ехал человек в лифте, никого не трогал и упал на свой собственный полуторник, который зачем-то таскал с собой, раз пятнадцать. С кем не бывает.

Пару минут я сидел у тела своего начальника, ставшего уже давно близким другом. Затем решительно поднялся. Рано раскисать. Оплакать Алекса можно позже в одиночестве, чтобы никто не смог вмешаться в этот интимный процесс, а сейчас нужно работать.

Я зашел в лифт. И сразу же увидел, что Милтон в кабине был ни один. В дальнем углу лежало тело невысокого щуплого молодого человека в желто-черной мантии. Наверное, клерк из Отдела Бэгмана. Этот-то точно никому не нужен. Попал парень под раздачу. Увидев, что руках у обоих находились какие-то папки, я решил их забрать. Мало ли. И где носит этих криминалистов?!

Наконец, дождавшись группу, я спустился в свой кабинет, чтобы посмотреть бумаги Милтона.

Папку клерка я отбросил в сторону. Там абсолютно ничего интересного для меня не было. Какие-то данные по командам внутреннего чемпионата по квиддичу. Какие-то цифры. Я даже не стал во всем этом разбираться.

А вот в бумагах Милтона оказались списки всех сотрудников нашего Отдела. Возле некоторых фамилий стояли вопросы. Видно, что, до последнего, Алекс хотел выявить дятла. Возле моего имени вопроса не было, как и возле имени – Рубеус Хагрид.

Когда я увидел это, я охренел. Наверное, я находился в прострации очень долго. Нужно с этим шпионом невидимого фронта поговорить по душам, как начальник с подчиненным. Необходимо только придумать способ воздействия на него, а то включит опять деревенского дурачка, и уйду я из хижины ни с чем. Я думаю, нож возле горла… Клыка…»

– Козел! Урод! Сволочь! – начал орать Драко, – мою собаку!

– Мистер Малфой успокойтесь, собака ведь цела? Перси, читай.

«подойдет.

Всего было выделено шесть фамилий: Аддерли, Гилберт, Хиггинз, Фаррел, Макензи, Сондер. Довести до конца это дело стало не просто необходимо, это – дело чести.

Аддерли можно смело вычеркивать. Этот гениальный молодой человек работает под моим началом. Именно он разобрался в том зелье, которое изготовил Невилл. Химик и зельевар. Он удачно работает как с маггловскими элементами, так и с обычным магическими. Делает различные их комбинации, превращая зелья во что-то необыкновенное. Мне не хватает времени поработать с ним в паре. Мальчик часто увлекается и плохо воспринимает критику.

Гилберт и Хиггинз. Что я о них знаю? В общем мало. Оба работаю в Службе Безопасности. У обоих есть неограниченный доступ ко всем объектам в Министерстве. Опасные типы. И абсолютно отмороженные. Можно смело убирать вопросы. Они. Почему Милтон не посоветовался со мной?

Фаррел. Отвечает за зал с пророчествами. На мой взгляд, эти пророчества вообще никому не нужны. Ничего не могу сказать.

Макензи. Это вообще кто?

Сондер. Мой любимый шпион в Отделе Тайн. Шпион от Французского Легиона куратором которого является Эван Роше. В Легионе, как оказалось, есть магическое подразделение. Эван его курирует, так как знаком с волшебниками посредством брата. Он слезно просил нас с Милтоном не трогать мальчика – пусть шпионит. Правда, слезы были сквозь смех, но все же. Зачем Алекс поставил вопрос? Скорее всего, он просто забыл про него.

Мои размышления прервал вежливый стук в дверь. Затем, не дожидаясь ответа, посетитель вошел в кабинет. Подняв воспаленные красные глаза, я узнал в вошедшем русского резидента, курирующего магическую часть Великобритании.

– Я думаю, представляться смысла нет. Мы все друг друга знаем. Разрешите? – вошедший показал рукой на свободный стул. Я кивнул и стал откровенно разглядывать его: чем-то он был похож на Милтона. Невысокого роста, коренастый, светлые волосы и серые глаза. Абсолютно не запоминающееся лицо. Человек без возраста, каким был Алекс. Ему могло быть и пятьдесят, а могло быть и сто пятьдесят лет. Выглядел он на сорок.

– Приношу свои соболезнования вашему Отделу и вам лично от нашего. Нелегко терять лучших друзей. Скажу прямо: это не мы. В геополитической ситуации сложившейся на сегодняшний момент, смена руководства вашего Отдела нам не выгодна. Даже, несмотря на разногласия, которые у нас недавно возникли с мистером Милтоном.

– Почему вы мне об этом сообщаете? – спросил я и продолжил на него смотреть. Прочитать я его не мог. Железобетонный блок. Еще говорят Фолты самые сильные менталисты. Ну-ну.

– Считайте, что это моя личная инициатива. Мне не хотелось бы, чтобы вы пошли по ложному следу. У вас прекрасные аналитические способности, но вы слишком молоды и можете удариться в крайности. На вашем месте, я бы, прежде всего задумался о том, кому вы так сильно мешаете.

– Что вы имеете в виду? – я даже не старался сдерживать удивление.

– Ну, подумайте сами. Ваше заклинание – практически ваша визитная карточка. Заклинание, выпущенное в вашего начальника. О том, что вы друзья известно незначительному кругу лиц. Молодой амбициозный зам захотел сесть в более удобное кресло. Вроде все очевидно, не находите.

Я задумался. Даже не над тем, что я мог стать причиной гибели близкого мне человека, а то, что я абсолютный дурак. Такая мысль мне не пришла в голову. А она самая очевидная. И даже не смотря на то, что на момент гибели Алекса у меня железное алиби. Я заботился о Поттере, ну или проявлял отцовски чувства к Драко. Он прав, я действую слишком импульсивно. Значит, мотивов может быть миллион. Да даже сюда можно включить версию, что какой-то ревнивый муж застукал Алекса со своей любимой женой и прибил его в порыве чувств на работе, совершенно не подозревая, кто он есть на самом деле. Беда. Я устало закрыл глаза.

– Вам предстоит многое передумать, многое переоценить. Не скрою, многому научиться. Но, что-то мне подсказывает, что у вас впереди большое будущее, а я, как правило, привык доверять подобным ощущениям. А теперь позвольте откланяться. Я надеюсь, что наша следующая встреча состоится по менее печальному поводу. – Он похлопал меня по плечу и вышел, неслышно закрыв дверь.

Я стукнул кулаком по крышке стола. Облокотившись на стол, я прижал ладони к лицу. Какие потрясения меня ждут? Как много людей, вещей и нюансов я не знаю? К такому я не был готов. Я не готов отвечать за Отдел, не готов отвечать, по сути, за всю страну. Мерлин, что же мне делать? Алекс, почему ты не готовил меня? Почему…

Прямо из Министерства я аппарировал в Хогвартс. Ночевать остался там же. Просто абсолютно не мог ни на чем сосредоточится. Но, я смог закончить хотя бы одно дело. Я смог поговорить с Хагридом.»

– А почему Хагрид не присутствует на процессе?

– Так кто же знал? – сквозь зубы проговорил Кингсли.

Его прервал вежливый стук в дверь и на пороге появился высокий темноволосый молодой человек, одетый полностью в кожу. Худощавый, однако, через его кожаную одежду был ясно виден рельеф его мышц. Кингсли уставился на него как на приведение и заорал:

– Ты же умер!

Вошедший поднял на него свои светлые, практически прозрачные глаза.

– Да? Не заметил. Люциус, потрогай? – и незнакомец подошел к Малфою.

– Фу-фу-фу. Не прикасайся ко мне, извращенец. Ты где раньше был?

– Я, между прочим, забочусь о лучшем друге, в отличие от некоторых, – черноволосый криво усмехнулся.

– Каким образом? Колыбельные поешь на ночь?

– Он без сознания. Осуществляю его охрану, олух. Подвинься!

– Между прочим, это входит в твои обязанности, – ворча, начал пододвигаться ближе к Поттеру Люциус Малфой. Незнакомец сел и приобнял Малфоя за плечи.

– Мой друг, в мои обязанности много чего входит и за многое мне не платят, я выполняю это от чистого сердца и исключительно из-за любви к Северусу.

– Я всегда подозревал, что между вами не только дружеские отношения.

– Люциус, мой любимый павлин, ты всегда был вне конкуренции. Я даже немножко к тебе ревную, противный.

– Тьфу, – Малфой сплюнув в сторону Поттера, – вечно ты опошлишь наши светлые отношения с Северусом.

– О ваших светлых и теплых отношениях в девяносто пятом году в нашем Отделе до сих пор ходят легенды. Постоянно почему-то выпадала честь расхлебывать плоды вашей дружбы именно мне. Похоже, кроме имя – Рейнард, Северус никакого другого вспомнить не мог. А я, между прочим, всегда присоединиться к вам хотел.

– Ну почему же. Мы еще имя Руквуд периодически вспоминали, – в голос заржали они. Все удивились, когда к их гоготу присоединился смех Невилла. – И вообще не прибедняйся, пару раз ты был замечен в нашей сомнительной компании.

– Мы вам не мешаем? – деликатно подал голос Альбус.

– Нет-нет, – сквозь смех произнес тот, кого, вроде бы, звали Рейнард.

– Так вы же тот самый Ма…– тыкала в незнакомца пальцем побледневшая Грейнджер.

– Рыжий, ты там читал что-то? Так читай, я тоже послушаю.

Глава 10. Рубеус Хагрид

«Аппарировав на опушку Запретного Леса, я сразу же пошел к Хагриду. Войдя в хижину, я с порога бросил:

– Милтон убит. – На его лице отразилось все, что он за это время (буквально несколько секунд) передумал. От растерянности до практически неуправляемого бешенства, а затем в течение следующих нескольких секунд его физиономия вновь приняла выражение простодушного лесничего Хагрида.

– Профессор Снейп, я не понимаю о чем вы говорите. – Если бы я не видел список, то я практически ему поверил бы.

– Хагрид, давай не будем здесь ломать комедию, – и я положил перед ним пергамент. Он развернул его и быстро пробежал глазами.

– И?

– Теперь, судя по всему, я твой непосредственный начальник и я хочу услышать историю про то, как ты во все это ввязался и почему я про тебя никогда не знал?

Хагрид встал, подошел к окну, видимо, обдумывая все, что сказано было ему и то, что он должен был сказать. Повернувшись, он посмотрел на меня. Его взгляд был серьезный, жесткий, даже тени наивности в этом взгляде не было, затем он проговорил:

– Что-то Алекс Милтон никогда не говорил про то, что его заместителем является Северус Снейп.

– Его заместителем, Хагрид, являлся Тобиас Фолт. Это-то имя ты слышал?

– Почему я должен тебе верить?

Я подошел к зеркалу, чтобы снять иллюзию и обнаружил, что стою без нее. Мда. Посмотрев на лесничего, затем обратно в зеркало, я усмехнулся:

– Наверное, поэтому. Ты вообще как меня узнал?

– Мда, сглупил я, – он усмехнулся. – Слишком уж информацию, сбивающую с ног, ты на меня вывалил прямо с порога. Как это произошло?

– Я не знаю. Сектумсемпра. Я пока ни в чем не разобрался, не знаю с чего начать, и что делать. Мне нужно кому-то доверять, Хагрид. И я хочу начать с тебя. Расскажи мне про себя.

– Что ты хочешь знать?

– Все. Начни с того, как ты вообще познакомился с Милтоном и как долго ты с ним работаешь?

– Да, практически, всю жизнь. После того, как меня, после науськивания Риддла, списали и сломали палочку, я чуть в петлю не полез. Ты вообще представляешь, что это такое: волшебнику лишиться волшебной палочки? Хотя, кого я спрашиваю? Тебе палочка вообще не нужна. Единственный, кто может меня понять – это Малфой. Это страшно, когда ты просыпаешь в одно прекрасное утро и понимаешь, что ты чего-то лишился.

– Причем здесь Малфой? – удивился я. Похоже, в последнее время куда не плюнь, в любом деле так или иначе будет упоминаться Люциус.

– Еще лучшим другом называешься. Ничего не знаешь. А это, между прочим, великое горе. Мне-то ладно, повезло. А вот ему. Может быть, поэтому он с ума сейчас сходит.

– Можно с этого места поподробнее?

– Конечно можно. Тем более эту информацию я сам лично для Алекса собирал. Ты когда-нибудь задумывался о том, почему Люциус так ненавидит конкретно нескольких Уизли?

– Ну, предатели крови, с магглами яшкаются.

– Ха-ха. Да, шеф, тебе еще учиться и учиться. Это так, сказочка для помешанных на чистоте крови, типа Лестрейнджей. А Люциусу на магглов плевать с Астрономической башни. У него, кажется, с магглами общий бизнес есть, то ли в Бельгии, то ли в Германии, где все его считают добропорядочным бюргером. В общем, зная, что ты своей родословной никогда не увлекался, я тебя немножко просвещу, не только в том, что касается твоей линии, но и общие понятия дам. Ты прямой потомок, с тобой все ясно. А вот Малфои, по мужской линии, однажды умудрились заполучить мальчика из рода Фолтов, одного из младших сыновей, и настояли, чтобы он взял фамилию Малфоев. Вместе с мальчиком в род пришел и ваш Семейный Дар ментальной магии, который начал проявляться уже в следующем поколении. Жили Малфои и тихо радовались своему Дару, особо его не афишируя. Но однажды, некто Артур Уизли полюбил Молли Пруэтт, являющуюся очень близкой его родственницей, и все бы ничего, но эти двое решили пожениться. Чтобы не кричали чистокровные волшебники о чистоте крови – настолько близкородственные браки не приветствуются даже в их среде. Каким боком это затронуло Малфоев? Молли Пруэтт фактически является кузиной Люциуса и даже частично обладает Даром на интуитивном уровне. Вспомним об одном из самых главных законов магии крови: если что-то откуда-то взялось, значит что-то откуда-то должно уйти. Однажды утром шестнадцатилетний Малфой проснулся в Хогвартсе и сразу понял, что чего-то не хватает. Дар ушел. Остались только наработанные им навыки, но это практически ничто. Это все равно, что глухому рассказывать о том, как прекрасна опера, или слепому рассказывать о восходе солнца. И тогда же пришла весть о том, что у молодой четы Уизли родился первый сынишка: Уильям Уизли. Собственно про Малфоя разговор можно заканчивать: весь Дар Люциуса трансформировался во что-то другое и перешел к Биллу. Я в этом совершенно не разбираюсь. Милтон как-то сказал, что к мальчишке нужно присмотреться, ведь он является одним из немногих по настоящему сильных волшебников Британии. Я очень люблю эту семью, но и Люциуса твоего я могу понять как никто. Если он еще раз захочет побить Артура – не останавливай его. Он в своем праве. Еще лет сто назад и за меньшее убивали. Причем жестоко, вырезая целые Рода. А за то, что он просто на них орет – нужно ему кланяться в ножки. Да только за то, что он Билла к гоблинам работать устроил… – Хагрид махнул рукой, – вот понимаешь, Милтон не смог договориться с гоблинами, а ему хватило всего пары минут, чтобы это сделать. Достойнейший человек. Больше всех его уважаю. А то, что с маленьким ругаюсь постоянно – не беда, мы же сами ругаемся сами же и миримся…»

– Люциус, ты же сам до этого дошел? – прервал Перси Рейнард.

– Да, сам. – Огрызнулся Малфой.

– А тебе точно не Хагрид это рассказал? – с сомнение произнес незнакомец.

– Нет! Книжки умные читал!

– Люциус, друг мой, ты умеешь читать?

– Представь себе, умею! – практически закричал Малфой.

– А долго читал? – сузив глаза, спросил Рейнард.

– Два года!

– С Азбуки, поди, начал? – уточнил собеседник.

– Рейнард! Люциус! Заткнитесь уже! – слегка повысила голос Эйлин, – иначе, я вас прибью обоих!

– Мадам, я затыкаюсь. И если из моих уст донесется хоть одно слово, вы можете убить меня своими прекрасными руками прямо вот сюда, – и этот шут показал рукой в область сердца.

– Цыц! Перси, детка, читай дальше.

« – Что ты такого ужасного сделал Лорду? Он ведь так настойчиво пытался тебя выгнать из школы, что даже на убийство решился в пределах Хогвартса, чтобы тебя подставить. – я неспешно прихлебывал заваренный Хагридом чай.

– Да ерунда получилась. Я с детства зверье люблю, и оно мне взаимностью отвечает. Я его познакомить решил тогда с парочкой милейших созданий. Помнишь, что твоя мантикора сделала с Квирреллом? Так это, наверно, гены. Ее бабка то же самое сделала с Томом. Еле оттащил кошку тогда. Вот вспоминаю их и думаю: дура Лили была. В морду бы кинулась ему и все. Проверено дважды. Столбняк на полчаса гарантирован. И тебе бы времени хватило спасти ее, и заморочек бы с Гарри этих не было. Эх. Да не важно все это уже. Так вот. Оттащил я мантикору от Риддла, а тут гиппогриф решил на огонек заглянуть. Том – то наш нервный какой-то оказался, заорал зачем-то на него и получил копытом в глаз. Вот и обиделся немножко. С кем не бывает.

Я, посмеиваясь, решил все-таки поговорить о деле. Но краем сознания все-таки отметил, что Лорду-то достается всегда от всех. Бедный.

– Так вот, выгнали меня из школы и палочку сломали. Побродил я по Косому переулку, прощаясь, и понял, что жить так не смогу. Решил с собой покончить. Тут меня Алекс и нашел. Накричал, отчитал и сказал, что я ему нужен. Две недели, мол, меня уже ищет, столько своего драгоценного времени потратил. Палочку дал, на работу устроил, с Дамблдором договорился, чтобы я жить здесь остался…

– Палочку? – удивленно спросил я. Интересно, есть хоть что-то, что я знаю? Начальник Отдела Тайн, блять.

– Палочку. Да вот она. Шестнадцать дюймов, осина, сердечная жила дракона. – И он показал на свой розовый зонтик. Вот всю жизнь думал, что там обломки старой, а оно вон как оказалось. Тут только до меня дошло, что обломком палочки даже простейшее волшебство сделать невозможно. Здравствуйте, меня зовут Северус и я дебил. – В общем-то, и все.

– Как все? Как и кем ты работал? Какие у тебя были обязанности?

– Ну. На мне была связь шефа с Ночниками.

– А подробнее можно? Прости мою тупость, то, что я дебилом являюсь, я уже понял. Кто такие Ночники?

– Старое название. Как тебе объяснить? Воры, убийцы, шлюхи. Государство в государстве. Засыпает город – просыпаются они. В нашем магическом мире они называют себя на старый манер – Гильдиями. Гильдия воров. Гильдия Убийц и так далее. С Главарями этих самых Гильдий я и держу связь. Недавно, в Гильдии убийц произошла смена руководства. Давно пора, а то эта свора от обычных бандитов уже перестала отличаться. Вот только с новым главарем никак договориться не удается. Говорит, вы своими делами занимаетесь, я своими. Может, ты с ним встретиться попробуешь? Он с тобой на контакт охотнее пойдет.

– С чего ты взял? Я с преступным миром вообще никогда не общался.

– Дружок там твой сейчас всем заправляет.

– Люциус что ли? – я аж поперхнулся. От этого белобрысого всего можно ожидать.

– Причем здесь Люциус? Рейнард Мальсибер, помнишь такого?

– Кхм, а что Мальсибер-то там забыл?

– Вот уж не знаю. Но два месяца уже тихо.

– Ладно, пойду я. Поздно уже. Завтра мне, по всей видимости, еще предстоит нелегкий разговор с Мальсибером. Хагрид, – я огляделся, – а где Клык?

– Не дави на больную мозоль, Северус. Его буквально часа за три до твоего прихода Люциус Малфой забрал. Я еле Драко успокоил. Он до сих пор считает, что я Клыка на шашлыки пустил. Вытирая на ходу сопли, он побежал отцу жаловаться. Обещал сотворить со мной что-то страшное.

– А зачем Люциус его забрал?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Хагрид.

Я развернулся, мысленно пообещав себе все-таки заняться Малфоем. Когда я уже подходил к двери меня остановил Хагрид.

– Иллюзию-то на мордашку нацепи. И, Северус, найди мне этих ублюдков.

Я кивнул:

– Обещаю.

Я вышел, надев иллюзию…»

– А что это у нас тут все притихли? – обвел взглядом аудиторию Мальсибер. Он повернулся в сторону Грейнджер и сделав из пальцев козу, наклонился к Гермионе. – Ой, а кто это у нас здесь такой хорошенький сидит. У-тю-тю-тю-тю.

– Рейнард! Я же предупреждала. Явился без приглашения, так веди себя прилично!

– Молчу-молчу, мадам. Мое сердце принадлежит только Вам, вы же знаете об этом, – послал воздушный поцелуй главный палач Лорда и страшилка для маленьких детей в сторону Эйлин.

– Перси, не обращай на этого клоуна внимания, читай дальше.

«Проснулся я с дикой головной болью. И то, что я проснулся в Хогвартсе, быстро напомнило мне, что все случившееся вчера – не кошмарный сон. В каком-то сумбуре я отвел занятия, мысленно находясь в Министерстве. Первый раз в жизни я не мог сложить два и два. Кому это понадобилось? Для чего? Мою Сектумсемпру знали немногие. Мальсибер входил в их число. Значит, придется все-таки навестить старого знакомого сегодня вечером.

Весь остаток дня, я провел в Отделе, зарывшись с головой в бумаги Милтона. Ничего такого, что могло привести к его убийству, я найти пока не мог.

Единственное за что можно было убить – это за разработку плана по ликвидации группы, занимающейся нелегальным ввозом на территорию Британии крови дракона и других ингредиентов, находящихся под запретом на свободную продажу. Маловероятно, но проверить стоит. В деле единственным свидетелем, практически выкинутым из Гильдии Воров, а вот не нужно было дятлом подрабатывать у Милтона, был Наземникус Флэтчер.

Вызвав Хагрида, я попросил его притащить эту птичку ко мне в кабинет, пока я буду беседовать с новым главой Гильдии Убийц, предварительно узнав, где его можно, собственно, найти. Была, правда, мыслишка заявиться к нему в поместье, но я думаю, он этого не оценит. Возиться с его первоклассной защитой ни сил нет, ни времени.

Хагрид сказал, что можно связаться с Мальсибером через Тома – владельца «Дырявого Котла». Только нужно обязательно предупредить, что я новый начальник Отдела и очень раздосадован гибелью предыдущего.

Том меня выслушал, проводил в один из номеров на втором этаже и попросил подождать. Я ждал недолго. На исходе седьмой минуты дверь отворилась, и компанию мне составил, сразу же севший напротив меня, Мальсибер. Абсолютно не изменившийся за прошедшие двенадцать лет после нашей последней встречи.

– Какая встреча. Мой любимый малыш Северус и уже начальник. – Нет, он точно никак не изменился.

– Рейнард, не могу сказать, что я рад тебя видеть в данной ситуации. Ничего не хочешь мне сказать? – я выразительно на него посмотрел и понял, что мой взгляд на него не действует абсолютно. Ладно, меняем тактику.

– А должен? – он вплотную приблизился ко мне и внимательно меня разглядывал.

– Я вижу, вы с Эйвери стали лучшими друзьями? Что он, наконец, перестал дрочить на мой светлый образ? – с улыбкой поинтересовался я, прекрасно зная, что Мальсибер – гомофоб каких еще поискать, – Что Эйвери все-таки нашел мне замену и мне стоит начинать ревновать?

Он резко отшатнулся, скорчив презрительную гримасу:

– Ну вот что ты за человек, вечно все испортишь!

– Я? Начальник Отдела Тайн, а вот моего предшественника убили моей же Сектумсемпрой. Ты понимаешь, что это не дело? Теперь все будут думать, что я позарился на эту совершенно ненужную мне должность. Поэтому мне, позарез, нужно найти кого-нибудь виноватого.

Рейнард задумчиво посмотрел на меня, я вздрогнул. В его глазах не было даже искры того напускного веселья, которое он так старательно изображал передо мной, в них была какая-то тоска, которая боролась с пустотой. Он потер переносицу сложенными пальцами обоих рук и произнес:

– Да, заказ был. Но, поверь, я пока еще в своем уме, чтобы брать заказ на начальника Отдела Тайн. Имя жертвы я не могу тебе сказать, профессиональная этика, знаешь ли, ничего личного. Но если я сдам тебе исполнителя, ты от меня отстанешь?

– Так просто возьмешь и сдашь?

– А он мне никогда не нравился, да и ты от него по туалетам прятался. Тем более зачистка планируется в последнее время, слишком много дерьма безголового осталось от предыдущего руководства. Да и его я в живых оставлять не планировал. Такие оплошности не прощаются. Ты согласен?

– Имя, – хотя я уже, похоже, догадался.

– Северус, не разочаровывай меня. Неужели ты забыл про своего любимого Эйвери?

– Нет, не забыл. – Я на минуту задумался. Об Алексе мы будем скорбеть еще долго, но наше дело не должно развалиться из-за тупой жажды мести. – Я тебя понял, я принял твои условия, но Эйвери не трогай. Он должен остаться в живых, что бы ни произошло, ты понял меня?

– Будет выполнено, господин начальник. Но я не понимаю – зачем? Что, старая любовь не угасает? – улыбнувшись, произнес глава Гильдии.

– Ты абсолютно прав. Если он грамотно попросит у меня прощения, я даже прощу ему тебя. – Он вновь отшатнулся. – Хотя, ты намного симпатичнее. Как ты смотришь на то, чтобы кинуть Эйвери?

– Но вот сказал бы, что я тебе надоел, я бы сразу ушел, – он поднялся и пошел к дверям, – я все-таки надеюсь на то, что мы будем видеться.

– Эйвери должен жить. И будь уверен, мы с тобой обязательно встретимся.

Мальсибер кивнул, и выходя, помахал мне рукой. Я не удержался и послал ему вслед воздушный поцелуй. Его аж передернуло, и он быстро вылетел за дверь.

Как же тяжело. А ведь этого человека я знаю. Что же будет с остальными. Беда. Как же хорошо все-таки Лорду. Пара Круцио и никаких проблем.»

Рей, ты как вообще к убийцам попал?

– Мне иногда кушать хотелось, это ты у нас добропорядочным бюргером прикинуться можешь, а я кроме как убивать ничего особо не умел.

– А почему ко мне не пришел?

– А чем бы я у тебя занимался?

– Да тем же самым. Думаешь, я тебе занятия не нашел бы?

– Не-не-не, я тебя боюсь. Я вообще мало кого боюсь, человек пять не больше, причем Темный Лорд в этот список не входит. А вот ты этот список возглавляешь. И заметь, остальных я больше уважаю, чем боюсь. Для меня больший страх – это вызвать их разочарование во мне. А вот тебя я реально боюсь. Мимоходом наложишь Империус, по – привычке не иначе, как на Фаджа тогда, а что, стоит человек рядом – почему бы Империус не наложить, самое главное сдохнуть не позволишь, ты же у нас добрый. Псих ненормальный!

– Я не понимаю смысла твоих претензий.

– Каких? То, что ты псих – понял даже Лорд, когда ты вскочил с колен перед только что возродившимся и от этого находящимся не в лучшем расположении духа Лордом, зачем-то сорвал маску, видимо чтобы Поттер тобой полюбовался, и начал на Лорда орать. Он тогда так охренел, что ничего тебе не сделал, зато на Макнейре, который стоял за тобой неплохо отыгрался.

– Не было такого, не ври. Я маску не срывал.– Высокомерно произнес Малфой. – А то, что наехал, нет, ну ему на меня можно наезжать, а мне нет? Вас там вообще не было.

– А ты думаешь, что мы тебя туда без прослушки и визуального наблюдения отпустили? Скажу тебе – зрелище было незабываемым.

– Ну конечно – нашли игрушку: Люциус скажи это, Луциус сделай то. Я как ненормальный по этому кладбищу скакал. В меня, вон, Поттер каким-то заклятием запустил, когда вы сказали: Люциус не теряй этого оленя из виду.

– Ну, вот что ты придираешься? Кстати, что вас, козлов, так ко мне тянуло в Круге? Ваше место было не рядом со мной! Я что для вас лучиком света в этом темном царстве был? Выбрали себе ориентир и ползли к нему, целенаправленно. Да даже Северус никогда не позволял себе вести себя так, как ты перед Лордом!

– Да он просто не мог подняться на ноги, скорее всего, земное притяжение не позволяло, – снова встрял Невилл.

– Мистер Малфой, а когда это вы на Корнелиуса Фаджа Империус наложили? – голос Кингсли просто сочился ядом.

– Да не помню я! Уизли вы почему не читаете?

«К концу октября, я походил на зомби. Иногда даже иллюзию забывал набрасывать в школе, но, похоже, никто разницы не замечал.

Я теперь знал подноготную всех сотрудников Министерства, начиная с Министра и заканчивая последней поломойкой.

Я ни на дюйм не приблизился к разгадке. С какой стороны не посмотри, убийство в Министерстве было невыгодно никому. Перспектива оказаться под таким пристальным наблюдением Отдела Тайн, не улучшало сон и аппетит у людей.

Наш разговор с Флэтчером больше походил на цирк. Состоялся он в тот же день, когда я вернулся со встречи с Мальсибером.

Я вошел в свой кабинет, и увидел скорчившегося на стуле человечка. Стоявший рядом Хагрид, выглядел на его фоне еще более устрашающим.

– Хагрид, кто это? – моим голосом можно было заморозить небольшое озеро.

– Наземникус Флэтчер, доставлен по вашему приказу, – никогда бы не подумал, что Хагрид может говорить настолько равнодушно.

– А почему еще живой?

– Команды мочить не было, – голос Хагрида оставался лишенным любых эмоций.

– Вы чего это? Это как же? Хагрид, скажи ему! Я же, я же…я в Ордене Феникса вместе с тобой состою, Хагрид, ну скажи ему! За меня сам Альбус Дамблдор может поручиться! – человечек тараторил, еще больше вжимаясь в стул, смотрел он только на меня и в его глазах плескался ужас.

Я прошел по кабинету, сел за свой стол. Ага, давай меня Альбусом пугай, придурок.

– Что ты знаешь об убийстве Алекса Милтона?

– Ничего, клянусь. Заказ был, но не на Милтона! Новый глава Гильдии, когда узнал кого завалили, орал и обещал всех своих вырезать, причем собственноручно и махал при этом вот такенным ножом, – Наземникус развел руки в стороны, видимо, показывая каким именно ножом Мальсибер грозил лишить жизни своих подчиненных.

– И что, никого не убил? – любопытство пересилило профессионализм.

– Ну почему не убил? Убил парочку, – мне показалось, или Флэтчер даже оскорбился, что я так плохо подумал о новом главе Гильдии, – но они совсем отмороженные были.

Он что его защищает?

– А почему ножом? У него что, палочка была вне пределов досягаемости?

– Почему? Палочка в левой руке была, нож в правой. Наверное он правша, неудобно было ему левой рукой правосудие вершить. – Это как же нужно было вывести из себя Мальсибера, чтобы он принялся ножом махать, забыв, что он маг, причем один из самых чистокровных.

Я хочу Мальсибера…»

– Я всегда знал, что он гей! Причем ненормальный, его возбудила моя жестокость! Извращенец!

«назначить главой моей внутренней службы безопасности. И не важно, что пока в Отделе такой службы нет. Заполучу Рейнарда, создадим службу…»

– Уизли, вот вечно вы все портите. Что за семейство такое? Я только-только начал о Северусе плохо думать.

«– Что еще? Все, что ты мне сейчас сказал, неактуально. Об этом мне поведал сам глава Гильдии.

– Но он же клялся, что никогда не будет иметь никаких дел с Отделом.

– Для меня он сделал исключение. Кого именно заказали Гильдии?

– Я не знаю! Правда, не знаю, Хагрид, ну скажи ему. Известно только, что это точно сотрудник Министерства. Ходят слухи, что это Уизли.

– Причем здесь Уизли?

– Личные мотивы. Практически все гильдийцы бывшие Пожиратели. А Глава вообще из Ближнего Круга.

Единственный у кого были личные мотивы поквитаться с рыжим – Люциус Малфой. Он что нанял Мальсибера, чтобы тот убил Артура Уизли? Я уже ни в чем не уверен. Захотелось побиться головой об стол и пожелать, чтобы этот бред, вдруг, стал правдой – ведь это так просто.

– Свободен, – я кивнул Хагриду и он уволок этого воришку.

Посмотрев на часы, я ужаснулся: было уже около трех ночи. В глаза, словно песок насыпали. Я полноценно не спал уже несколько дней. Решив на сегодня закругляться, я встал из-за стола. Вдруг мой взгляд упал на папку того самого клерка, которую я в первый день отбросил в сторону. Я решил внимательно изучить ее. Все равно никаких идей и зацепок больше не было. Взяв папку, я поднялся в холл, чтобы аппарировать в Хогвартс. Сегодня нужно еще домашние задания шестого-седьмого курсов проверить. Мои, до сих пор, наказанные ученички проверяют задания младших курсов просто великолепно и так же великолепно научились подделывать мой почерк и подпись и стали оставлять такие комментарии на полях, что я начал им завидовать: такая фантазия. Я эти комментарии себе на отдельный листочек даже выписываю. Поттер на меня на каждом занятии зверем смотрит. Наверное, тоже отметил восхитительное чувство юмора Маркуса. И ведь не докажешь Поттеру, что я его работы с предыдущего учебного года в глаза не видел.

Закончив проверку, я взял папку и моментально уснул, прямо в кресле, уронив ее на себя.

Утром меня разбудил громкий стук в дверь. И кто бы это мог быть? Убью эту сволочь, которая меня подняла в такую рань. Всего-то полдень. Открыв дверь, я увидел перед собой разодетого и сияющего Люциуса Малфоя. Глядя на него, я раздраженно буркнул:

– Ты что так вырядился? Жениться, что ли собрался?

Малфой уставился на меня и на минуту задумался. Потом спокойным голосом произнес:

– Северус, ты здоров? Я же женат.

Фух, я даже обрадовался, что хоть что-то осталось у него прежним и неизмененным. Может он вылечился?

– Ты почему еще не оделся? Через несколько минут первый матч Драко начнется! – и он втолкнул меня в комнату, и начал выкидывать мои вещи из шкафа, – одевайся давай!

– Какой матч? Люциус, дай мне поспать. – Я плюхнулся обратно в кресло, закрывая глаза. Малфой меня бесцеремонно встряхнул и поднял в вертикальное положение.

– Квиддич! Сегодня квиддич! И ты обязан там быть! – и он начал стягивать с меня вчерашние вещи. Я вырвался и начал переодеваться сам, понимая, что другого выхода у меня нет. Как же я мог забыть про квиддич? И почему я бросил увольняться на полпути?

Спустя пятнадцать минут, мы сидели на трибуне и наслаждались игрой. Драко играл очень неплохо. Он даже снитч практически поймал в самом начале игры, но мало опыта и стоящий на его пути Флинт помешали ему это сделать. Потом кто-то заколдовал бладжер, который начал гоняться за Поттером. А я все думал, догонит он Поттера или нет? Все это время я находился в какой-то полудреме. Иногда мне даже казалось, что я сплю, и это все мне снится. Вот бладжер, догнав таки Поттера, ударил его по голове. Как-то отстраненно я отметил про себя, что мозга там, видимо, все-таки нет. Любой другой уже в отключке давно бы на поле лежал. Потом бладжер похоже сломал Поттеру руку и наконец-то успокоился. В каком-то невероятном кульбите пацан поймал снитч и матч наконец-то закончился. А Малфоя младшего я загоняю до полубессознательного состояния: это же надо, не увидеть снитч, жужжащий у него над ухом. Он их у меня с закрытыми глазами и из любого положения ловить будет. А сейчас спать. Я поднялся и пошел в замок. Обернувшись, я увидел, что все преподаватели пошли следом за мной, а к Поттеру спешили двое: Локхарт и Помфри. Я заметил, что Поппи все же не успела. Я даже посочувствовал Поттеру. А теперь все-таки спать.

Вернувшись в свои апартаменты, я блаженно растянулся в кресле, но прямо передо мной возник патронус Фрай и истерично завизжал:

– Отдел взорван. От него ничего не осталось. Все убиты. Сев, приезжай скорее домой, мне страшно…»

Глава 11. Отдел Тайн

Предупреждение от авторов!

В главе присутствуют: последствия теракта, состояние аффекта, нецензурная лексика.

Особая благодарность И.Дравину. Без его книг нам вряд ли удалось бы состроить подобные эм…словесные конструкции.

«Что? Что произошло? Первым моим порывом было броситься в Отдел, но я вовремя сообразил, что дома сейчас находится перепуганная Фрай.

Мерлин, девочка моя, как же ты патронус вызвать сумела? Ты же у меня светлая.

Аппарировал я домой прямо из своей комнаты. Сна не было ни в одном глазу.

Сразу после моего появления в гостиной, на меня налетела моя жена, и, захлебываясь слезами, попыталась мне что-то рассказать. Из ее бессвязной речи я мало что понял. Только покрепче прижал ее к себе, неловко гладя по голове. Я совершенно не умею успокаивать плачущих женщин. Когда поток слез пошел на убыль, я слегка отодвинул вцепившуюся в меня Фрай и сказал:

– Собирайся, я тебя сейчас отправлю к Филиппу. Там свяжешься с моей мамой. В его доме, да под такой охраной ты будешь в полной безопасности.

Фрай посмотрела на меня своими глазищами и, вцепившись еще крепче, отчаянно замотала головой. Ей было страшно, очень страшно. Я не знал, как ее успокоить. Поэтому, после минутного колебания, сделал это древним как мир способом. Когда все закончилось, Фрай перестало трясти, и она прижалась ко мне с легкой сонной полуулыбкой.

– И даже не возражай, я не хочу еще и за тебя волноваться. Поверь, проблем у меня достаточно. А теперь будь хорошей девочкой собирайся, – я позволил ей немного подремать, затем продолжил, прерванный столь пикантным образом, разговор. Она только отмахнулась, но я быстро поднял жену на ноги и задал направление, легко хлопнув ее ниже талии. Сборы были недолгими. Отправив все еще вяло сопротивляющуюся Фрай во Францию, я аппарировал в Министерство.

Спустившись на нижний этаж, я на минуту замер перед входом, не решаясь войти внутрь. Затем, глубоко вдохнув, шагнул в Отдел Тайн.

Копоть на стенах, разрушения. Всюду валялись обломки, образующие полноценные завалы. При более детальном осмотре я выяснил, что помещения были разрушены не все. Мой кабинет, к примеру, не подлежал восстановлению, так же как и остальные кабинеты и административные помещения. Некоторые лаборатории, особо секретные и прилегающие к ним залы, вроде зала с пророчествами, остались целыми.

Тела, точнее то, что от них осталось, я нашел в одном большом зале, используемом нами для проведения общих совещаний, конференций и других подобных сборищ.

Голова закружилась, и я выскочил из Отдела с трудом переводя дыхание, к горлу подступила тошнота. В коридоре я нос к носу столкнулся с Главой департамента магического правопорядка Амалией Боунс. Она держала в руках пергамент, постоянно вздыхала, в ее глазах стояли слезы.

– Амалия, что здесь произошло? – мой голос звучал глухо.

Она уставилась на меня, а затем завизжала, выронив свиток. Я поднял пергамент и увидел, что это список моих сотрудников, работающих непосредственно в Министерстве. Все сто пятьдесят фамилий, кроме двух, Фрай и Хагрид не проходили не по одному реестру. Фактически они в Отделе не работали.

Первой строкой стояло – Тобиас Фолт. Напротив имени был нарисован крест.

– Это что? – у меня появилось просто дикое желание встряхнуть все еще кричавшую женщину, – Амалия, возьми себя в руки!

– Ты же мертв! Все кто есть в этом списке – мертвы!

– С чего ты взяла?

– Согласно документам, ты находишься в том зале!

– Согласно каким документам?

– Жетоны – пропуска. По базе данных, все кто сейчас числится в этом списке, прошли в Отдел, из него никто не выходил. Все жетоны после взрыва появились у меня на столе. Ты же сам настаивал на подобной мере предосторожности, чтобы сразу среагировать на гибель владельца жетона! Именно так мы и поняли, что что-то случилось. – Амалия разрыдалась и по стене опустилась на пол, закрыв лицо руками. Я сел рядом.

Я прекрасно понял, почему я нахожусь в этом списке. Пару месяцев назад ко мне на стажировку поступил молоденький перспективный паренек. Я его имени даже не помню. Я был назначен его куратором. Немного приглядевшись к нему, я позволил мальчику делать все, что он хочет в этом Отделе, в пределах разумного.

Оформление документов занимает около полугода, с тем уровнем доступа, что был у меня. Я мог спокойно аппарировать в Министерство и в кабинеты, не проходя службу досмотра, которую давно уже пора переделать. Чтобы он не отвлекал меня по пустякам, когда хотел куда-то пройти, я просто отдал ему свой жетон, до того момента, пока ему не выдадут личный. В списках сотрудников он пока не числился. Оказывается тех, кто не входил ни в одни списки, было трое. Фактически, я сам дал ему пропуск на тот свет.

Тут я похолодел: из бессвязной речи Фрай, я понял, что она была в Отделе во время взрыва. Когда протрубили общий сбор, жена побежала искать меня, ведь она прекрасно знала, что сегодня квиддич и я просто так в выходной день находиться в Отделе не мог. Тем более всех остальных вызвали из дома. Когда она нигде в Отделе меня не нашла, она побежала к Малому залу и тут, прогремевший взрыв, волной отбросил Фрай в сторону выхода.

Все жетоны были привязаны к Амалии именно на случай ночи или выходного дня, когда в Министерстве почти никого не было.

Бедная женщина: сидела, обедала, вероятно, а тут перед ней на столе появляются все эти жетоны.

Я с силой ударил кулаком об пол. Амалия вздрогнула и перевела взгляд на меня.

– Почему все оказались в одном зале? – прошептал я.

– Пришло оповещение от твоего имени по громкой связи, чтобы все сотрудники твоего отдела прошли в зал совещаний. Вопросов ни у кого не возникло, сам понимаешь, смена руководства – новые порядки. Через десять минут случилось то, что случилось, – и она снова разрыдалась, – Тобиас, здесь было сто пятьдесят человек. Они были гении, почти все. Как же теперь? Они незаменимы, понимаешь, незаменимы!

Понимаю. Но я не понимаю одного: зачем? Я устало потер лицо руками.

– Саперы уже были?

– Кто такие саперы? – она удивленно посмотрела на меня.

– Тьфу ты, аврорат уже здесь работал?

– Да.

– Они сообщили что-нибудь?

– Нет. Они сказали, что это не наше дело и чтобы мы в него свой нос не совали.

– Ладно, иди к себе в отдел. Собери всех кого сможешь, и начинай оповещать родственников. Извини, если прошу тебя о таком, но мне просто некого больше.

– Конечно, – Амалия встала и направилась по коридору к выходу. Ее плечи все еще вздрагивали – она ни на секунду не переставала плакать.

– Амалия, прошу тебя – постарайся сделать так, чтобы никто об этом не узнал. Я имею в виду массы. Это секретный отдел, сама понимаешь. – Она смерила меня взглядом и произнесла:

– Я все сделаю. Только я сомневаюсь, что Отдел Тайн продолжит свое существование.

– Пока жив хоть один человек – будет жив Отдел. Я в состоянии справиться с этим. – Я постараюсь, я буду очень сильно стараться.

Она кивнула и вышла.

А мне сейчас срочно нужно кого-нибудь убить.

Какого хрена эти авроры себе позволяют?! Кто там главный сейчас? Руфус Скримджер? Все, пиздец тебе пришел. Нос говоришь не совали? Я тебе сейчас твой же нос тебе же в задницу засуну! Ты у меня всю жизнь фальцетом разговаривать будешь, козел!

Я аппарировал на второй этаж сразу к входу в Аврорат. И ногой открыл дверь.

Только потом уже, после, я задумался о том, как мне это удалось? Потому что эти двери открывались наружу.

– Что, суки, не ждали, что я выживу?! Где этот использованный презерватив?!

– Ты вообще кто такой?! – заорал на меня какой-то невысокий и очень самоуверенный парень, наставляя на меня палочку. Долго он не геройствовал – устал и лег отдохнуть у ближайшей стеночки. Магией я не пользовался. Забыл, если честно. Я теперь понимаю Мальсибера.

На меня кинулись человек десять сразу – все кто был в комнате. Летели они красиво, но недалеко – размеры комнаты не позволяли. Дольше всего я провозился с Кингсли – здоровый парень, я на него целых тридцать секунд потратил. С тяжелыми, но не смертельными повреждениями, а вот нехрен было сопротивляться, он прилег рядом с дверью своего начальства. Двигать здоровенного мужика мне было неохота, поэтому я прошелся прямо по нему. Дверь к этому уроду я открыл все той же ногой. Она слетела с петель. Я не виноват, что она открывалась внутрь.

Руфус сидел за столом и, глядя на меня, вжался в кресло. Какая радость, что точки аппарации знали только трое: я, Милтон и Фрай. Этому козлу было некуда деваться.

– Ты, тварь, изнасилованная дементором неоднократно, – сразу начал я говорить спокойным ледяным голосом, – ты понимаешь, что там была моя жена? – мой голос стал еще тише, я практически шептал. – Ты, жертва акушерки и ее стальных щипцов, а также, несколько раз выпавший из коляски головой прямо на ступеньки, трахнутый пару раз в уличном сортире по взаимному согласию еще во времена своей столь далекой юности, гомик. Ты какого хера здесь сидишь и яйца свои высиживаешь? Ты что – курица? Там отдел целый взорван! Там сто пятьдесят трупов с разной степенью расчлененности. Неизвестно, что для взрыва использовалось и не известно все ли взорвалось, что должно было взорваться? Я ясно выразился или мне еще раз повторить? Видно ты ничего не понял, отодранный во все отверстия, самым жестоким образом, звезданутый ты карась. Что, ты опять ничего не понял? Отдирай от кресла свое седалище, которое у тебя мозг заменяет, и бегом в мой Отдел! И чтобы через два часа на моем столе лежал полный отчет по проделанной твоим отделом работе и все тела были подготовлены к погребению. А почему у тебя такие стали жесткие глаза? Видимо хоть что-то до тебя дошло, умный ты наш. Повторяю еще раз для лохматых дебилов, ты здесь, чтобы работать, а не задницу всем желающим подставлять. Ты опять что-то не понял? И че ты вскочил? – я позволил ему вскочить и замахнуться на меня. Перехватив летящую руку за запястье, я вывернул ее, одновременно заходя ему за спину. Слегка приложив его головой об стол свободной рукой, я сразу же поднял его голову за волосы и тут же стукнул еще раз, на этот раз, более сильно. Наклонившись, я прошипел ему в ухо:

– Ну что, как тебе нравится наш светский разговор? А ведь я вполне еще вежливо с тобой разговариваю. Вижу, что ты просто в восторге. Я тебя последний раз предупреждаю по-хорошему. Если через два часа у меня на столе не будет лежать доклад, а бедные родственники не начнут забирать тела – приду еще раз и тогда, мы будем разговаривать по-плохому и совсем не вежливо. И назначь какую-нибудь девчонку на помощь к Амалии, оповещать родственников.

Тут он впервые подал голос:

– Тонкс подойдет?

– Ты что, думаешь меня ебет, кто это будет делать? Хоть сам садись. Я надеюсь, ты сейчас все понял? Кивни, если понял?

Он усердно закивал, но я все равно не удержался и приложил его об стол еще раз. Выходя из его кабинета, я обвел взглядом начавшие шевелиться тела и задумался: а зачем я вообще сюда пришел? Потом решил, что в такой ситуации работать все-таки нужно и вообще нехрен расслабляться. Перешагивая через уставших авроров, я пошел к себе в Отдел.

В своем кабинете я расчистил небольшое пространство и обычным Репаро восстановил стул. Вызвал патронуса и послал серебристую лань Хагриду с просьбой явиться сюда, как только сможет. Бессильно рухнув на стул, я закрыл глаза. Вопроса «Что делать?» больше не возникало. Было ясно как божий день: начинать нужно с самого начала. Как можно восстановить такую систему? Все бумаги, все связи Милтона пропали. Половина лабораторий взорвано. Где я элементарно возьму столько специалистов? Они же не почкованием размножаются, а рождаются один в сто лет. Беда.

Мои размышления прервал вежливый стук в дверь, за которым она сразу же распахнулась, явив Рейнарда Мальсибера. Вот кого я убью! Я вскочил со стула и резко вмазал ему в челюсть кулаком, не сдерживая удара. Мальсибер упал и, как мне показалось, отключился. Моему удивлению не было предела, когда он одним движением вскочив, раскрытой ладонью движеньем сверху вниз сломал мне нос, одновременно хватая меня за руку и выворачивая ее за спину. Рей наклонился ко мне и прошептал:

– Парень, ты вообще кто такой? Где Снейп? Мне с ним поговорить нужно.

Ах, поговорить ему нужно! Прошипев:

– Убью, сука! – резко затылком подправил ему личико, одновременно уходя из захвата и, беря его на болевой, пригнул его голову к груди. Полузадушенно он прохрипел:

– Так ясно, милая мордашка, а Эйвери видел? Хочешь убивать – убивай. Ты знаешь мое отношение к смерти. А нет, так давай поговорим – я за этим сюда пришел.

Я освободил его из захвата, пережимая нос в переносице и запрокидывая голову, проговорил:

– Тварь, после таких слов – убивать не охота! Весь кайф обломал, скотина!

Он, сидя на полу, сплюнул кровь и протянул мне какую-то бумагу.

– Сев, это не я сделал. Верь – не верь, но это не я. Вот исполнители. Эйвери среди них нет – ты же сказал его не трогать. Но на твоем месте я бы передумал – это его план, составленный от начала до конца.

Я посмотрел на список, потом перевел взгляд на Рейнарда.

– Ты уверен насчет первого пункта?

– Абсолютно. Я с ним имел очень интересный разговор буквально час назад.

– Но он в списке погибших, – на листе красовалось четыре имени: Гилберт, Хиггинз, Фаррел – я насчет них даже не сомневался. Но вот Аддерли оказался для меня неприятным сюрпризом. Вот так ты, Северус, разбираешься в людях? Плюнь себе в лицо как-нибудь, если сумеешь. Учиться тебе и учиться. Теперь я могу с уверенностью сказать, кто устроил взрыв.

– Провести какого-нибудь лоха по своим документам и оставить его там встречать Смерть – плевое дело. – Рей усмехнулся и снова сплюнул на пол кровь.

– И как давно они на тебя работали?

– Ну, конкретно на меня, они не работали. Они напрямую были связаны с Эйвери, а когда тот напортачил с заказом, решили помочь своему шефу. Тем более, как я понял, у всех четверых был допуск в твой Отдел.

– А они не рассказали тебе, как они все это устроили? – я посмотрел сверху вниз на не собирающегося вставать Мальсибера.

– Мне? Мне, если я захочу, рассказывают всё и до мельчайших подробностей. Схема здесь была простая и, как оказалось, весьма эффективная. Сбор всех в выходной день осуществлял Фаррел. У него был доступ к общей картотеке, где находились имена всех сотрудников. Выходной был выбран исключительно из-за того, что в Министерстве в другие дни топчется слишком много ненужного люда. За проверку, чтобы все были в сборе, отвечал Хиггинз, сверяя со списком всех прибывших, используя свои должностные привилегии. Дальше пошло оповещение общего сбора в одном зале от твоего имени. Тебе было выслано специальное приглашение, почему ты не явился, я не знаю, объяснишь? Может, ты все это замутил, а я перед тобой сейчас комедию ломаю?

– Спал я, понимаешь? И вообще, приглашение, судя по всему, было выслано на имя Тобиаса Фолта, а такого человека не существует в природе.

– Хитер, – уважительно посмотрел на меня Мальсибер. – Так вот дальнейшее соответствие наличия людей с теми, кто значился в списке проходило под неустанным контролем Гилберта. Он-то и поведал мне страшную тайну о том, что ты был в том зале. Если честно, идя сюда, я не рассчитывал застать тебя в живых. Ну не важно, потом объяснишь. Бомбы были заложены еще вчера. Я могу сказать тебе состав…

– Я сам его знаю, не нужно.

– Ну, в общем все. Список лиц я тебе предоставил. Хочешь вписывать туда Эйвери – вписывай, не хочешь – твои проблемы. Я даже могу тебе сказать, где они сейчас находятся. Если хочешь, можешь сам ими заняться.

– Не хочу. Я разберусь только с Эйвери, но позже. Сколько ты берешь за свои услуги?

– У тебя денег не хватит.

– Не беспокойся, хватит. Тобиаса Фолта не существует в природе, зато существует маркиз Сонвье, слышал о таком?

– Где-то мелькало. А что ты тогда нищего из себя в школе изображал?

– Не твое дело, – огрызнулся я.

– Не мое, так не мое. У богатых свои причуды. Нравилось тебе пугало изображать – твое право. – И он широко улыбнулся. – Хотя, я понял, ты это делал специально, чтобы от Эйвери отвязаться. А он крепкий орешек оказался. Чувствовал, видать, что что-то здесь не так.

– Заказ выполнишь когда захочешь. У меня только одна просьба: сейчас придет мой человек, который очень хочет поучаствовать в этом нелегком деле. – Мальсибер неопределенно хмыкнул. – Удачной охоты, Рейнард.

Тут наконец-то в дверь протиснулся Хагрид. И я понял по его виду, что он ждал окончания нашего разговора. Кивнув Мальсиберу, он посмотрел на меня. В его глазах стояли слезы. А судя по мокрым дорожкам на щеках, он сдерживался только при нас.

– Это что, шутка? – посмотрев на Хагрида, тихо произнес глава Гильдии.

– Рейнард, я не шучу такими вещами. И учись правильно оценивать людей.

– Сам-то давно научился? – с заботой в голосе прогромыхал Хагрид. Я так выразительно на него посмотрел, что тот быстренько заткнулся.

– Рей, а как ты вообще в Министерство прошел? – вспомнил я.

Он посмотрел на меня укоризненным взглядом и похлопав по руке Хагрида, повел его к выходу со словами:

– У меня есть отличная идея…

Мерлин, меня окружаю одни маньяки. И одного я хочу заполучить к себе. Я должен его чем-то завлечь, ведь деньги для него – не самое главное в жизни. Нужно как-нибудь подумать на досуге.

– Рей, – я в последний раз остановил наемника, – на кого заказ-то был?

– На Бэгмана. – Равнодушно бросил он и вышел из комнаты. Приехали. Почему я всегда из двух дорог выбираю неверную? Нужно папку все-таки изучить.

Услышав шум, я понял, что авроры, наконец, пришли в себя и начали заниматься делом. Ну что ж, подождем. И я на пару часов просто отрубился прямо на стуле…»

– Рей, ты вообще понимаешь, насколько тебе повезло? Приди ты минут на пятнадцать раньше…– Малфой обнял одной рукой сидящего рядом с собой соседа.

– Малфой, а ведь ты говорил, что там, наверху, я никому не нужен. Зачем-то я им все-таки нужен.

– Ага, карающий меч небесного суда, – хмыкнул Малфой.

– Не знаю, как там насчет небес, но верным псом меня уже называли.

– А в Министерстве вы по чьему приказу были? – неуверенно спросила Гермиона, – вы же меня чуть не убили!

– Деточка, если бы я хотел тебя убить, ты бы здесь не сидела. Я работаю точно и наверняка. – ровным голосом ответил Мальсибер, – скажу одно: хозяев у меня больше не было, зато у меня есть очень строгое начальство.

– Хватит детей пугать, Рейнард. Стыдно должно быть. Здесь присутствуют люди, которые помнят, как ты под Круциатусом корчился, когда убивать какого-то подростка отказался, – встрял невозмутимый Паркинсон, – а вы, мисс Грейнджер, не переживайте. Он ни разу в жизни, ни одного ребенка пальцем не тронул.

– Ну, вот вечно вы все портите. Я только начал впечатление на девушку производить. Рыжий, читай уже.

«Вечером, после того как я получил отчеты Аврората и загрузив господ авроров по самое не могу, я вспомнил, что у меня есть вторая работа в Хогвартсе. Помимо того, что я работаю там преподавателем, я еще и декан факультета Слизерин. Что-то я их давно не строил. Вот то, что мне сейчас нужно. Отведя занятия и заняв досуг своих змеек общественными работам на две недели, я вспомнил, что со следующего дня начинаются занятия в этом мерлиновом дуэльном клубе. На первом занятии я должен ассистировать Локхарту. Может это не так уж и плохо?

В самом начале этот клоун пытался из себя что-то строить, я усмехнулся и решил подождать: а вдруг?

Но чуда не произошло. Его вырубило обычным Экспеллиармусом. Причем я действовал очень медленно, надеясь, что детишки, хоть чему-то научатся. А вот силу я не рассчитал. Хотя я об этом не жалею, пока Локхарт летел, а летел он очень долго, на душе стало немного спокойнее. Может мне почаще его бить? Затем этот петух разбил детей на пары, ничего толком не объяснив. Я поставил Малфоя с Поттером, чтобы Драко выпустил пар, предупредив его, чтобы ничего сверх школьной программы он не использовал. И пообещал, что если он ослушается, то поедет на Рождество к папе. Драко проникся и глупостей почти не совершал. Потом, когда этот петух Локхарт придумал этот показательный поединок, Малфой почти сорвался и запустил в Поттера змею. Я Флитвика убью. Надо же было думать, когда ребенку показал такое заклинание! Тем более зная, что этот ребенок – Малфой! Я уже собирался разобраться со змеей, как вдруг чудо наконец-то произошло. Наш Бэмби, все-таки что-то умеет. Со змеями разговаривать, например. Лили не так проста, как мы думали. Парселтанг передается только по женской линии Салазара Слизерина. Только он разговаривал со змеями направо и налево. Учитель пытался мне что-то объяснить, но разве мне в пятнадцать лет это было интересно? Подождав, пока Поттер наговорится со змеей, я ее быстренько убрал.

Учитывая, что фамильяр Лорда – змея, у Поттера только что обнаружилось огромное преимущество. Надеюсь, он догадается им воспользоваться.

Все это время я находился в каком-то полукоматозном состоянии. Абсолютно равнодушен ко всему, никаких эмоций.

После того как все разошлись, я уже хотел вернуться в Отдел, но в дверях меня перехватил Альбус и потащил в свой кабинет.

– Я знаю, что ты сейчас слишком занят, но нападения продолжаются. Теперь жертвой стал уже ребенок, Северус, помоги нам.

– Я не понимаю, у тебя что, я – единственный маг в замке? – я говорил ровно, наверное, слишком ровно.

– Ну понимаешь…

– Не понимаю. И ты правильно заметил, что мне сейчас некогда. Возможно, я вообще из школы уйду.

– Сев, ну ты что, мы же тебя не заставляем…

– Тебе что от меня нужно? Спуститься туда? А сам не можешь? Великому Магу по должности это не положено?

– Ты один знаешь, где вход в Тайную Комнату. Тот, который общеизвестный завалило, когда мы третий этаж долбили в прошлом году.

– Я тебе покажу. Даже открою. Оставь меня только в покое, хорошо?

Альбус посмотрел на меня сочувствующим взглядом и произнес:

– Спустись, а?

– Ладно! Спущусь! Только не сейчас, попозже, хорошо?

– А зелье?

– Мандрагоры еще не созрели!

– А я закажу, – хитро прищурился крестный.

– Нет, я буду ждать именно наши, выращенные Спраут мандрагоры! – Я встал и пошел к двери. Альбус перед самым моим выходом произнес:

– Если тебе нужна помощь в Отделе, я смогу тебе помочь.

Я кивнул ему и вышел. Я запомнил это, крестный.

Когда же этот год закончится?»

– Так вы что, василиска с самого начала могли обезвредить? – вскочил со своего места Поттер.

– Ну, Гарри, мальчик мой, ты же сам слышал: Северусу было некогда…

– А остальные? – продолжал вопить Поттер.

– А остальным было лень. – Широко улыбаясь, поведал Альбус.

– Профессор МакГонаглл, я всегда думал, что вы храбрая, что вы сделаете все, чтобы сохранить жизни ваших студентов, что вы сделаете все, чтобы мы чувствовали себя в безопасности.

– А вам ничего и не угрожало никогда. Поттер, ну вы подумайте, я пожилая женщина и полезу по каким-то трубам? Северус среди нас был самый молодой, но ему было некогда. – Невозмутимо ответила Минерва.

– Я с вас удивляюсь, не Хогвартс, а казарма. Дедовщина так и прет. Скажите, профессор МакГонаглл, а Северус вам сапоги не чистил? Мисс Грейнджер, скажите, а вы не замечали за своими профессорами такой явной дискриминации по возрастному признаку? – Гермиона вздрогнула и, обернувшись, внимательно посмотрела на Мальсибера.

– Рейнард, я больше предупреждать не буду! – в голосе Эйлин стали прослеживаться какие-то металлические нотки. Замолкли все, кроме Мальсибера.

– Только, если пообещаете мне ужин, прекраснейшая, – Рей смотрел на нее влюбленными глазами. – Вы же не будете против, если к нам Грейнджер присоединится?

– Уизли, читай, и не обращай на них внимания. Они могут часами вести этот диалог, – хмыкнул Малфой.

Глава 12. Больничное крыло

«Я не мог спать. Даже те пару часов, которые мне удавалось выкроить для сна, я проводил в какой-то полудреме. Если бы так продолжилось еще хотя бы пару дней, то у меня, скорее всего, начались бы галлюцинации. Когда усталость все-таки пересиливала и я закрывал глаза, то снова оказывался в том зале, в окружении мертвых. Самое плохое, что зелье Сна-без-сновидений на меня не действует. Никогда не думал, что буду жалеть о том, что я темный маг. Ведь именно из-за этого большинство зелий для меня бесполезны.

Я абсолютно не знаю с чего мне начинать. Пока идет разбор завалов. А что потом? Я каждый день в Отделе помогаю растаскивать обломки, разгребать то, что осталось от помещений. Магией там часто пользоваться нельзя, слишком сильный фон из разрушенных лабораторий идет. Так что приходится работать вручную. Тяжелая физическая работа, хоть ненадолго отвлекает. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько беспомощным. Иногда в голове мелькали совсем уж непотребные мысли: почему я не был в том зале вместе со всеми?

Когда я задал этот вопрос прибывшему на подмогу, за неделю до Рождества, Эвану, то сразу понял, что думать о таких вещах небезопасно и мое желание уйти, вполне может осуществиться. Сказать, что полковник пришел в ярость, это скромно промолчать.

Я, наконец-то, выспался, когда после разговора с Эваном пару дней провалялся без сознания. Ну и еще пара дней у меня была на отдых – пока я полностью не восстановился. Без сознания я был из-за лозы. Она, видимо, меня пожалела и погрузила в лечебную кому.

Эван решил, что помощь мне с Отделом просто необходима, потому что: «авроры ваши – хлюпики, тяжелее палочки давно ничего в руках не держали, а здесь сила нужна». Ко всему прочему, он притащил с собой десять человек, среди которых были мои старые знакомые, мои няньки. Видимо карма у них такая – меня опекать.

Дело пошло заметно быстрее. Чтобы особо не привлекать к ним внимание, я одел авроров в военную форму. Чего мне это стоило – страшно вспоминать. Сначала я попытался напялить на Эвана и его людей мантии. Дня два пытался. Но прибывшие на помощь военные только уничижающе на меня смотрели и совершенно не обращали на мои потуги никакого внимания. Я для них мальчишка, который не помогает, а только путается под ногами. Легче было выдать «специальную и удобную форму» аврорам. Над ними я все-таки хоть какую-то власть имею и поэтому совсем скоро (через полтора дня) весь аврорат ходил в камуфляже.

Вскоре, к нам присоединились Мальсибер с Хагридом, вернувшиеся с «охоты».

Я даже не думал, что заполучить Мальсибера в свой Отдел окажется настолько легко. Он попросил об этом сам – мне даже ничего придумывать не пришлось.

Где-то через два месяца после «начала охоты», они пришли доложиться, ну и заодно попроведывать меня в больничном крыле в Хогвартсе.

Я уже не удивлялся тому, что Рей может пройти куда угодно, совершенно не привлекая к себе внимания охраны и защитных заклинаний. Нужно обязательно обратить на это внимание. Но это потом.

Вошли они вместе, не переставая переругиваться. Сразу видно, что сработались. Вид у них был, мягко говоря, забавный. Мальсибер вообще напоминал Рождественскую елку. Весь переливался чем-то блестящим, светящимся в темноте и настолько облепившим одежду, что это частично сковывало его движения. Волосы его торчали в разные стороны и были посыпаны чем-то белым. Все лицо было украшено синяками, а при ходьбе он бережно прижимал правую руку к груди. Хагрид выглядел примерно также, за исключением синяков на лице и отсутствием поврежденных конечностей. Я так и не понял до конца: кто на кого охотился-то?

– …Если бы ты не трещал как счетчик Гейгера, то я бы вообще забыл о твоем существовании. Ты и твои людишки абсолютно бесполезные! Только под ногам путались! – ворчал в сторону Рея Хагрид.

– У тебя любой человек, автоматически, будет путаться под ногами! Ты привлек внимания почти всей улицы, нет, чтобы доверить это дело профессионалам. Потом трупы ногами попинал бы, если уж так хотелось поучаствовать.

– Может, вы прекратите выяснять отношения и объясните, кто вас так уделал? – я удивленно смотрел на них.

– А вот нехрен руками всякую дрянь ловить! – начал Хагрид.

– Что, Сев, удивлен? Не ожидал такой связной речи от своего помощника? А я с ним уже два месяца работаю. Вот такенный парень! – и он, вытянув вперед больную руку, показал большой палец. Затем, охнув, снова прижал ее к груди.

– Почему удивлен? Вовсе нет. И я, в отличие от тебя, знаю, что такое счетчик Гейгера. – Я выразительно посмотрел на Мальсибера. – Так что у вас там произошло? Почему вы переливаетесь как шлюхи на Бродвее? И где вас носило столько времени?

– Говорю же, дрянь всякую ловить не нужно! Тебе в подробностях или кратко?

Я мысленно представил, как этот псих и примкнувший к нему Хагрид могли развлекаться пару месяцев, сглотнул и понял, что в подробностях я явно не нуждаюсь.

– Давайте кратко.

– Ну, троих мы нашли быстро. Это было даже не интересно, а вот алхимик твой…

– Так, стоп, – перебил их немного опешивший я, – зачем вы их искали, если они в одной комнате у тебя сидели и не удивлюсь, если связанные и привязанные к стульям? – обратился я к Рейнарду.

Мальсибер виновато потупился и сначала смущенно, а затем как-то укоризненно на меня посмотрел.

– Так ты же сам охоту заказал. Я это и в контракте зафиксировал.

– Тьфу ты! Ты их что, отпустил что ли?

– Ну, начальник, охотится на подвешенных к потолку людей не интересно. Я их отпустил и даже раны почти все залечил – смертельные, в основном, и дал фору в один день. – Каким-то странным мечтательным голосом начал рассказывать Рей. Маньяк!

– Так вот, троих мы быстро нашли. – Хагрид оглядел меня с ног до головы и вдруг выдал. – Профессор Снейп, не верь этому отморозку. Он ничего не умеет! Как и его молокососы. Не плати ему! Он только хвастаться может! – И он потряс в сторону Мальсибера петухом со свернутой шеей. Петух? Петух-то у него откуда?

– Это что у тебя в руках? – я ткнул в сторону петуха пальцем.

– А? Это алхимик твой. Кстати, у нас тут кто-то петухов мочит, не знаешь кто? – Я схватился руками за голову. Я абсолютно ничего не понимаю: какие петухи? Какой алхимик? – Не знаешь? Значит, пойду к Альбусу – он то явно должен знать.

– И зачем ты пойдешь к Директору? – я был явно не в теме. А потом я вспомнил, что у него есть и другая работа и, скорее всего, он сейчас уже полностью в роли туповатого лесничего.

– Ну как? Ну, петухом потрясу, – и он развернулся и пошел к выходу, потом, обернувшись, произнес. – Не плати ему, ни кната! Не заслужил!

– Каков, а? – Мальсибер восторженно смотрел ему вслед. – Никогда бы не подумал. Я тебе даже завидую. С такими людьми работаешь!

Я застонал. Похоже, я так и не узнаю, что же произошло.

– Рей, может ты сбавишь восторженный тон и, наконец, расскажешь, как обычная лабораторная крыса умудрилась сделать из вас небесную радугу?

– Вот ничего ты не понимаешь! Такой человек! Я бы с ним в паре всегда работал, подучил бы немного, а то шума столько поднял, полквартала сбежалось…

– Рей!

– В общем, нашли мы этого повара в небогатом районе Лондона, не помню уже где. Заминировал там все – еле прошли. Хорошо, у меня парнишка работает – быстренько все обезвредил. – Так, мне нужен не только Мальсибер, но и его люди. Вот парнишка этот, например. – Вошли мы в дом, а там елка огромная стоит. К празднику, видать, готовился, козел. Ну, постучался я, как обычно, в запертую комнату, а оттуда какая-то дрянь в меня полетела. Я ее и поймал. Что ты на меня так смотришь? Рефлекс – слово такое есть, умное. Знаешь?

– Я–то знаю. А вот ты откуда такие слова нехорошие маггловские знаешь? – я криво ухмыльнулся.

– Кушать хочется иногда. Это ты, вон, оказался сыном богатых родителей. А меня лишили всего. Вот и пришлось выживать в темных лондонских трущобах. Но это не важно. Поймал я ее, значит, стою туплю. Разглядываю. Обычная маггловская хлопушка. Тут твой парень выхватил ее у меня, практически вместе с рукой. Ну и полетела хлопушка в одну сторону, а я в другую. Потом как жахнет! Все бы ничего, но облепило нас этой гадостью с ног до головы и штукатуркой сверху присыпало. Подходит ко мне Хагрид, поднимает, отряхивает и спрашивает так участливо: «Ты как, дурень, цел?». А я придурок возьми и ляпни, что цел. Краем глаза, в последнюю секунду, я заметил летящий мне в лицо кулак. Минуты через две, когда я очнулся в том же углу, я понял: этому уроду не жить! То, что ему и так было не жить – это понятно, но вот как именно он будет встречать Смерть – это другой разговор. Эти-то трое быстро ушли. Почти не мучились, а этот…

– Ты сейчас о ком говоришь?

– Об алхимике твоем, – Мальсибер бросил на меня острый взгляд.

– Да почему алхимик-то? – голова, видимо, еще долго не будет соображать в нормальном обычном режиме.

– Да, Хагрид его так назвал…

– А ты взял и подхватил это слово.

– Ну почему подхватил? Подхватить кое-что другое можно. Откуда я знаю, чем он у тебя в Отделе Тайн занимался. Да не суть это. Постучался я в дверь уже менее вежливо – ногой, а она взяла и открылась. Смотрю, а он мастерит что-то. Тут на меня такая злость накатила: я взял и превратил его в петуха.

– А кто шею-то ему свернул?

– Как кто? Хагрид. Я доверил эту почетную миссию ему.

– Скажи мне, Рей, как ты умудрился его в петуха трансфигурировать, если ты у Минервы выше удовлетворительно не получал ни разу?

– Ты вообще, чем слушаешь? Говорю тебе – кушать охота было. Я еще зелья варить умею. До Мастера мне конечно как до Луны, но некоторые из твоих ядов я варю отлично.

– А противоядия?

– Ну, зачем мне они?

– Вдруг хряпнешь свое варево ненароком?

– Не, в гостях я пью исключительно из своей тары, как Грюм. Хороший был аврор, на пенсию ушел, слышал? Этого подонка Розье завалил. Я на несколько минут опоздал, хотел сам этого гада прибить, чуть к аврорам в широко расставленные и безусловно радушные объятья не угодил. – Да, думай, что это Грюм. У меня тот риттершверт до сих пор дома валяется как сувенир. Тебе полезно иногда думать о людях плохо. Судя по всему, у тебя уважение к ним начинает проявляться.

– Рей, ответить на не дающий мне покоя вопрос: что у вас Эйвери забыл?

– Развлекается, скорее всего, – пожал плечами Мальсибер, – он еще до меня в Гильдии ошивался. Не на постоянной основе, так, единичные заказы. Этому уроду смерть всегда удовольствие доставляла. – Рей поморщился. – Может мы его все-таки того, а? Такие вещи не прощаются.

– Нет. И вообще, с чего ты взял, что я прощаю ему то, что он натворил? Я никому и ничего прощать не собираюсь, Рей, я просто не имею на это право, а в данном случае и желания у меня этого почему-то не наблюдается. Так что, Эйвери получит свое, даже не сомневайся. Запомни только одно – он мой!

– Понятно. Месть это то, что нужно хорошо взвесить и охладить. Знаешь, я даже спрашивать тебя не буду, что ты собираешься с нашим Ником сделать. А то еще спать не смогу.

Мы помолчали. Затем я решил задать интересующие меня вопросы:

– Рей, скажи мне: ты на кого заказы принимаешь?

– Тебе зачем? – он подозрительно на меня посмотрел.

– Ну а вдруг, на будущее. Думаешь, власть имущие не обращаются за подобными услугами? – прежде чем звать этого психа к себе я решил все – таки проверить: правдивы ли слухи, гуляющие по Британии о том, что Мальсибер совершеннийший отморозок не гнушающийся ничем.

– Да только они в основном и обращаются, – хихикнул он и присел на край кровати, стоявшей рядом с моей, – если заказ на детей, то заказавшего никто и никогда не найдет. Была одна семейная парочка: до сих пор рыб кормит где-то в Темзе. Больше дураков не было. Бабы? Не возьмусь. Исключение, конечно, могу сделать. Например, за нашу несравненную Беллатрикс я и гонорар бы не потребовал. Хотя ее убить очень проблематично. Сука ненормальная. Мужиков всех. Без исключений. Это все, что тебя интересует?

– Пока да. – Да, молва как обычно все преувеличивает, раз этак в сто. Псих – это и гиппогрифу понятно, а вот то, что с мозгами весьма радует. Я никогда не участвовал в рейдах Лорда, я не знаю, на что Рей способен. – Вот твой чек за работу. Сумма устраивает? – и я протянул его замершему Мальсиберу. Он вытянул правую руку и издал какой-то всхлип, на который из своего кабинета выбежала наша медведьма и ринулась к «умирающему».

Забавно. Пока мы разговаривали, она тихонько сидела у себя, а сейчас решила поучаствовать.

Поппи – одна из немногих людей, кому я действительно доверяю. Трудно не доверять человеку, который знает о тебе всю подноготную, но никому ничего не говорит. Она сама все выяснила, еще тогда, когда я на младших курсах учился, потому что не могла допустить издевательств над ребенком, когда все остальные почему-то бездействовали. Все вызнала и молчала. Даже то, что я в Отделе работаю. Каким образом она это сделала – не говорит, улыбается только. А когда я пришел работать в Хог, в первый же день, прижав меня к стенке, вывалила на бедного юношу все свои знания. С тех пор мы работаем вместе. Она просто шикарный ассистент. Мы вместе, в основном, с Меткой разбираемся. Абсолютно незаменимый и преданный человек. Я бы уже давно Поппи в Отдел перетащил, но она принадлежит Хогвартсу. Она сама мне об этом сказала.

Палочкой Поппи владела виртуозно. Спустя несколько мгновений Мальсибер уже полуголый лежал на кровати с зафиксированной рукой и испуганно на нее смотрел. И главное, он был чистый. Тут Поппи схватила его левую руку, ткнула в Метку палочкой и закричала:

– Что это такое, глупый мальчишка!

– А у него тоже такая есть, – и он ткнул в меня пальцем, вот дрянь. Поппи перевела на меня взгляд и хмыкнула:

– Я знаю. И откуда она у тебя? – снова обратила на Рейнарда свой гневный взор медведьма, еще сильнее тыкая в Метку палочкой.

– Поппи, не делай так, у меня фантомные боли какие-то появляются, хотя их быть не должно, – задумчиво почесал я левую руку.

– С чего бы? – обратилась она ко мне, но палочку все же убрала. Мальсибер наконец-то выдохнул. Ничего себе у него сила воли.

– Понимаешь, она слегка отличается от моей, и от других тоже. Он из Ближнего Круга.

– Ой, прошу прощения, – она виновато посмотрела на притихшего Мальсибера, – Рейнард, как тебя туда занесло? И только не говори мне, что тебе кушать тогда хотелось! – и она отвесила звучный подзатыльник Рею. А, правда, что его туда занесло?

– Мозгов в шестнадцать лет нет ни у кого, – жалобно заскулил Рей, – и вообще, – он повернулся ко мне, – ты сам-то помнишь, как свою Метку получал?

– С трудом, – ухмыльнулся я.

– А я вот совсем этого не помню. Думаешь, ты оригинален был, придя к Лорду в невменяемом состоянии?

– Воспользуйся думосбором, помогает.

– Не-не-не. Я даже этого видеть не хочу! – замахал свободной рукой Рей, а Поппи, воспользовавшись случаем отвесила ему еще один подзатыльник.

Наемник молча встал с постели и начал одеваться. Поппи от такой наглости даже не сразу сообразила, что ее жертва пытается улизнуть. Но пришла она в себя быстро, и Рейнард остался совсем без одежды. Мальсибер покраснел, пытаясь прикрыться, на что Поппи фыркнув, произнесла:

– Мальчишка, ты и есть мальчишка. Думаешь, я голых мужиков ни разу в жизни не видела. – И кинула ему больничную пижаму. – А теперь спать!

И медведьма гордо удалилась к себе в кабинет. Лежа и боясь пошевелиться, будущий начальник моей службы безопасности прошептал, глядя в потолок:

– Какая женщина! Сев, ты как с такими садистами работаешь?

– Ты остальных еще не видел! Помнишь, профессора Спраут? Так вот – она самая страшная из всех, – и я ему рассказал про прошлогоднюю полосу препятствий. Рей еще больше побледнел, видимо представил, как сам проходит непроходимую полосу. Я, конечно, ему рассказал только про Спраут и Флитвика и пояснил, что такие испытания наши доблестные профессора готовят к Турниру Трех Волшебников. Я ему еще не настолько доверял, чтобы раскрывать все про Лорда.

Наш разговор прервали мелкие неуверенные шаги и тихое всхлипывание. Мы сразу же заткнулись и прикинулись спящими.

– Мадам Помфрииии. – Грейнджер. Тебе кто спать-то не дает ночью. Мальсибер чуть-чуть приподнялся на кровати, прислушиваясь. – Помогите мне, – все на той же ноте всхлипывала она. Мадам Помфри пулей выскочила из своего кабинета и судя по звукам подбежала к Гермионе.

– Мерлин, деточка моя, что же с тобой произошло?! – судя по шорохам, она начала готовить постель.

Нас просто распирало от любопытство. Мальсибер не выдержал первый. Он совершенно бесшумно соскользнул с кровати и выглянул за ширму. Потом, не издав ни единого звука, нырнул обратно в постель и накрыл голову подушкой. Приглядевшись к нему, я увидел, что его тело содрогается в каких-то конвульсиях. Я так же бесшумно сполз с кровати и заглянул под подушку. Там Рей, уже задыхался от хохота, засунув кулак в рот практически полностью. Он мотнул головой в сторону ширмы: иди мол, и его тело стало содрогаться еще больше. Любопытство пересилило преподавательский профессионализм. Я не имею права смеяться над детьми, но закатывающийся и почти теряющий сознание от смеха Мальсибер, перевесил чашу весов в сторону эгоизма.

Я встал и аккуратно заглянул за ширму, чтобы сразу же повторить маневр Рея и сунуть голову под подушку, почему-то под его. Лежа вдвоем на одной кровати мы мужественно сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос. Шепотом наемник спросил у меня:

– Сев, что с ней такое? Это не заразно? – и снова вернул кулак на место. Я отрицательно помотал головой.

– Это неправильная оборотка, – выдавил я.

– Значит, они ее все-таки неправильно сварили. – Буркнул Рей. Я даже смеяться перестал и удивленно посмотрел на него. Мальсибер махнул рукой и снова уткнулся в матрац.

– Мадам Помфри, вы можете это исправить, – послышался голосок Грейнджер.

– Успокойся, деточка. Выпей это зелье, а я сейчас пойду и разбужу профессора Снейпа.

– А можно как-нибудь без него? – практически разревелась девочка.

Мальсибер отрицательно помотал головой и показал мне большой палец.

– Нет, моя дорогая. С этим справиться может только он.

Шаги направились в нашу сторону. Я не успел перебраться на свою постель, и Поппи меня застала в этой странной и компрометирующей компании.

– Профессор Снейп, если вы не сильно заняты, – Мальсибер отрицательно помотал головой, а я вынырнул из под подушки и уставился на нее плотно сжав губы и краснея от нехватки воздуха, – вы не могли бы придти ко мне в кабинет, здесь нужна помощь одному из студентов. – Рей поднял голову и утвердительно закивал головой. На что мадам Помфри состроила жуткую гримасу и показала ему кулак.

– Да, мадам Помфри, я сейчас приду, только оденусь, – и я выразительно уставился на нее. Она кивнула и махнула рукой в сторону своего кабинета, приложив палец к губам. Я бесшумно пополз вслед за ней. Зачем-то обернувшись, я заметил ползущего в том же направлении Рея.

В кабинете мне швырнули какую-то черную мантию, явно не мою и вытолкнули в палату. Я старался не смотреть на корчившегося на полу и в смеющегося в голос Мальсибера. Сделав глубокий вдох, я произнес:

– Лишь бы в лицо не заржать, – и практически сделал шаг за порог, но после произнесенных слов Рей засмеялся еще громче и я просто присоединился к нему. Поппи подошла к нам и начала легко пинать нас ногами.

– Да успокойтесь вы! Еще взрослыми мужиками называются! Вы что, женщину-кошку ни разу не видели? – новый взрыв истеричного смеха. Минут через пять я все-таки смог подняться и выйти в палату, чтобы через минуту снова забежать к Помфри. Похлестав меня по щекам, она влила в меня успокаивающее и отправила обратно: жестокая женщина.

Пока я бегал туда-сюда раз пять я понял, что зелье сварено отлично, за что я Грейнджер назначил двадцать баллов. Почему его варила именно Грейнджер я не знаю, так мне сказал Рей. Откуда он это знал, известно мне не было. Похоже, он знает все. В отличие от некоторых. А вот за то, что она добавила туда волос кошки (хи-хи) я снял с нее эти же самые двадцать баллов. Однако за то, что она практически вывела меня из депрессии, я назначил ей целый балл.

Мерлин, сейчас – то я понимаю, что девочка попала ни в то время и ни в то место. Напряжение, которое не отпускало ни на секунду, давя грузом нерешенных проблем, спало во время этой истерики. Глядя на Мальсибера, я понял, что та алхимическая крыса здорово погоняла их эти два месяца.

Зачем Грейнджер варила такое сложное зелье в туалете Плаксы Миртл (о чем мне сообщил все тот же Мальсибер), я узнал позже от того же Рея. Оказывается, она варила это зелье не для себя, а для, кто бы мог подумать, легендарного Поттера и очередного Уизли. Зачем их понесло в слизеринскую гостиную, Рей мне сообщить не мог (хоть о чем-то он неосведомлен). Им крупно повезло, что я находился в больничном крыле, ведь даже из Министерства я мог, совершенно случайно, заглянуть на вечернее построение, которое проводили в последнее время старосты и зачем-то взваливший на себя эти обязанности Флинт. И тогда бы они вначале отвечали передо мной как Кребб и Гойл, а потом как Поттер и Уизли, потому что действие оборотки не долгое. Нужно срочно придумать какую-нибудь более надежную защиту для гостиной Слизерина, а то забредают туда всякие гриффиндорцы.

Кое-как успокоившись тогда, я принес Поппи необходимое зелье и мы наконец-то легли спать. Я уснул практически сразу и не видел в эту ночь никаких снов.

Утром я проснулся и первым делом увидел сидящего на своей кровати и полностью одетого Рейнарда, крутящего в руках чек за проделанную работу. Заметив, что я уже не сплю, он протянул его мне обратно со словами:

– Знаешь, я всю ночь думал и все же решусь спросить. Тебе в Отдел специалисты моего профиля случайно не нужны? В роли охраны, например? – и он пристально посмотрел мне в глаза. Мой внутренний голос громко захлопал в ладоши. Как удачно-то получилось. Даже уговаривать не пришлось. Но я буду не я, если я соглашусь сразу. Главное палку не перегнуть:

– Зачем мне нужны в отделе психи? – я ответил ему таким же взглядом.

– А я не псих. Псих – Малфой, а я обычный безобидный отморозок. Понимаешь, надоело скитаться. Охота пожить, имея какую-то уверенность за спиной.

Я его уже не слушал, а удивленно на него смотрел.

– Причем здесь Малфой?

– А он приходил ко мне в середине лета, бред какой-то нес. Я так и не понял: мне Гарри Поттера убить нужно или охрану к нему приставить. Я на всякий случай человечка выделил, чтобы он присматривал за пацаном. Вдруг, все-таки Люциус второе имел в виду.

– В каком смысле человечка выделил? И как он за ним приглядывает? – почему в разговорах с Мальсибером, я очень многого не улавливаю сразу?

– В прямом. Сейчас в Хогвартсе человек мой есть, который опекает вашего мальчика знаменитого.

– То есть, ты хочешь сказать, что у меня по школе бродит какой-то маньяк? – я вскочил. – И как долго он здесь уже находится? И почему ни один из преподавателей его еще не заметил?

– Да сядь ты, успокойся. Если бы его кто-то заметил – я бы с него шкуру спустил – и он это прекрасно знает. И не маньяк он вовсе. Вполне умный парень. С мозгами. Что редкость в наше время. С первого сентября он здесь, я же говорил, что Малфой в середине лета пришел.

Я помотал головой. Мне кажется, что пора уже определяться. Я и с Отделом еще ничего путного не решил и школу забросил. Я протер глаза руками. Сегодня же пойду на поклон к Альбусу: пускай хоть людей каких порекомендует. И в школе ночевать теперь буду, пока Фрай во Франции нервы лечит.

Я задумчиво посмотрел на Мальсибера и решил спросить его прямо, сейчас все будет зависеть от его ответов. Конечно, я мог бы у него в мозгах покопаться, но если я попытаюсь что-то подобное сделать – он это сразу почувствует и тогда, ни о каком доверии речи быть не может, причем с его стороны, а ложь я и так отличу, легкий щуп запущу и все дела.

– Как ты относишься к Лорду? Если вдруг воскреснет – побежишь к нему на поклон как раньше? – я смотрел ему прямо в глаза. Рей взгляда не отвел и ответил ровным спокойным голосом:

– А куда я денусь? Далеко убежать все равно не смогу, но служить ему не буду. Пускай сразу убьет.

– Почему ты решил изменить свое отношение к нему? – все тот же зрительный контакт.

– А где он был столько лет, когда я улицы подметал, когда я остался без всего, когда все, кто был мне дорог отвернулись от меня, а другие были мертвы? А он не научил меня ничему, кроме как профессионально кого-нибудь убивать! Знаешь, эти знания в повседневной реальности оказались почему-то мало кому нужны.

– Почему ты не пришел ко мне?

– А смысл? Ты всегда был умненьким мальчиком, книжки читал, на светлую сторону вовремя метнулся, в любимчиках у Дамблдора ходить начал. Зачем мне было компрометировать тебя в глазах у «победившей» общественности? Зачем привлекать к тебе внимание и в первую очередь к себе, когда меня приговорили к пожизненному сроку в Азкабане? Задумка Лорда с масками гениальна на самом деле. Мы даже в Круге их частенько надевали и плохо знали друг друга в лицо. Какого-то незнакомого парня вместо меня в расход пустили. Он тоже Рейнардом Мальсибером оказался. То ли настолько глуп, что взял мое имя, то ли правда однофамилец, то ли родственник какой. Я свое древо не успел толком изучить. А родители, как только о приговоре узнали, сразу вышвырнули меня из дома. Как же, какой позор! Не то, что Метку принял – половина моей семейки ее еще раньше меня получила, а то что в Ближнем Круге оказался, да еще и практически попался потом. Так что, решай. А правду я говорю или нет, ты ведь знаешь.

Он отвел взгляд и поднялся, протягивая мне чек.

– Мне деньги такие не нужны, Северус, они и так бы сдохли. Если насчет меня все решил отрицательно, прошу: присмотрись к моим ребятам некоторым. Жалко их, пропадут, если завязнут в этом болоте. Талантливые. А я и с оставшимися смогу работу наладить.

Я посмотрел на него и понял, что стоящему передо мной человеку на вид можно было дать лет двадцать пять, а на самом деле ему лет сто. Я даже представить себе не могу, да и не смогу никогда, через что пришлось ему пройти. Как я был тепличным мальчиком, так и остался. У меня всегда все было и всегда все преподносилось мне на блюдечке, а в конце, блюдечко-то золотым оказалось с бриллиантами по краю. Что я вообще знаю о жизни? Да нихрена. Неужели я должен был это понять, когда узнал историю Хагрида, которым никогда в жизни не интересовался, даже презирал. Или когда узнал, что Рейнард потерял из-за меня. Из-за меня! Я завалил работу в Ближнем Круге. Прав был Милтон, нельзя меня было туда пускать. Что я там вообще делал? Шпионил? И кому от этого легче становилось? Уж явно не Отделу, который итак все знал и НИКУДА не вмешивался. Ну вступил я в Круг и что дальше? Да ничего. Я никого даже не пытался там узнать. Я всех ровнял по Лестрейнджам, да по окончательно свихнувшемуся Краучу. Ты не прав, Рей, мозгов если нет в шестнадцать, то и в двадцать им браться не от куда. Возомнил себя супер – героем, наделенным сверхспособностями, да руками-ногами махать научили. Мозги бы еще в комплекте ко всему этому шли. Неужели, для того, чтобы понять свою никчемность необходимо потерять одного из самых близких людей, стоя на останках еще ста пятидесяти нечужих мне человек? Я противен сам себе. Пора брать себя в руки. Тряпка. Два месяца коту под хвост. Сегодня же поговорю с Альбусом и Эваном. Время собирать камни.

Я снова посмотрел в холодные глаза, и на мгновение мне показалось, что я смотрю в пустые глаза Алисы: а осталось ли у тебя в душе хоть что-то человеческое. Если да, я клянусь, что вытащу тебя из твоего персонального ада. Клянусь, слышишь, Рей.

Я протянул ему чек обратно и ровно проговорил:

– Это аванс. С деньгами у меня сейчас в Отделе напряженка начнется, так что на скорую зарплату не рассчитывай. И парней своих приведи, если полностью им доверяешь.

– Хорошо. – Мальсибер развернулся, чтобы пойти к выходу, но потом резко повернулся и, прищурив глаза, поинтересовался:

– Тебя кто так уделал?

– Да, маггл один, – отмахнулся я.

– Не обманывай меня, Сев. – Он погрозил мне пальцем. Я даже опешил.

– Я никогда никого не обманываю, Рей. Я даже Лорда никогда не обманывал. А на самом деле меня так очень близкий мне человек из депрессии выводил. По-другому он не умеет. Ему показалось, что у меня в голосе появились суицидальные нотки.

– Что, помочь решил? – ухмыльнулся мой начальник службы безопасности.

– Наверно. С ним я ни в чем не уверен. Но я сказал тебе правду: он действительно маггл.

– И что, ты даже не сопротивлялся? – недоверчиво спросил Рей.

– Вначале нет, а потом как-то не помогло уже, когда инстинкт самосохранения включился и рефлексы заработали.

– Познакомь?

– Да сегодня же. Вместе с парнями своими подходи в десять вечера в Отдел, когда я змеек своих спать уложу, там и познакомлю. – Я так широко и искренне улыбался, что Мальсибер опять сощурил глаза.

– Что-то не нравится мне твоя улыбка. Кстати, лови! – Он кинул мне маленькую коробочку, которую я схватил на лету.

– Это что?

– Рождественский подарок! – Мальсибер, не оборачиваясь, вышел из палаты. Как он все-таки ходит беспрепятственно по школе?

Я открыл коробочку и увидел перстень: в серебряной оправе какой-то неизвестный мне темный камень с гравировкой – око Гора в котором вместо зрачка летящий черный дракон. Изящная вещь. Откуда она у него? Я повертел кольцо и надел на палец. И тут же левое плечо пронзила дикая боль: что ты мне подарил, сволочь. Боль терзала мое плечо примерно минуту, затем прошла так же внезапно, как и появилось. Но на плечо я все же решил посмотреть: все то же око Гора с летящим драконом, только в виде татуировки и увеличенное в несколько раз. Я сразу перевел взгляд на перстень. Просто перстень. Камень с абсолютно гладкой поверхностью. Это еще что за хрень?

Мерлин! Уже Рождество!»

– Что за кольцо ты ему подарил? – посмотрел на Рея Малфой.

– Да не знаю. Просто красивый перстень. Купил в Лютном Переулке, чтобы было что подарить по случаю кому-нибудь. Ты знаешь, это я при Севе из себя статую непробиваемую строил, а на самом деле молился. Он мне жизнь фактически подарил. Какую-то надежду на то, что я не такое дерьмо, каким я сам себя считал. Да и ребят моих вытащил.

– Ну вы же все-таки были в Министерстве тогда? – осторожно спросила Гермиона.

– Люциус, я ей нравлюсь, – ткнул локтем Малфоя Мальсибер, – а ты рыжий, – это было брошено в сторону Рона, – не зыркай так злобно. Ты мне все равно не соперник…

– Рей, клоун! Ответь, девочке!

– Какие же вы скучные. Эйлин, не ревнуйте, вы всегда останетесь в моем сердце на самом главном месте. – Он наклонился к уху Гермионы и прошептал громким шепотом, – прости, дорогая, давай встретимся в более приватной обстановке и я тебе все-все расскажу, если, конечно, у нас время для разговоров найдется. – Гермиона как завороженная смотрела в прозрачные глаза Мальсибера.

– РЕЙ!

– Был я, был. – Рейнард с видимой неохотой отклонился от девушки. – Кто-то же должен был нас арестовывать. Аврорам туда почему-то допуск был закрыт.

Пока все переваривали полученную информацию, Перси продолжил читать.

Глава 13. Тренировки, увольнение, собака

«20 апреля 1993 года.

За последние несколько месяцев я понял для себя одну вещь. Никогда не мешай профессионалам делать свою работу. Мне так и сказали сегодня: «Сев, иди отсюда, не мешай взрослым дядям», причем сказал мне это Мальсибер!

Когда я сегодня явился с утра в Отдел, я увидел, что там царит какое-то нездоровое оживление. А ведь еще до вчерашнего дня мы разбирали завалы. Вот, значит, пока все руками работали и камни таскали, Сев был к месту, а когда мои Службы безопасности приступили к организации этой самой безопасности, меня просто послали. Да, теперь в Отделе две Службы, отвечающие за безопасность: внутренняя – под руководством Рейнарда, которую я мечтал создать и внешняя – под руководством Эвана, которую он сам создал, хорошо хоть меня в известность поставил.

На мой вопрос: а как собственно его Легион, он спокойненько так ответил, что подал в отставку, также как и десять пришедших с ним волонтеров. Они все это безобразие прокомментировали следующим образом: «А здесь весело и интересно. Там мы уже видели всё».

Первым делом мои свеженазначенные и самопровозглашенные начальники удалили из Отдела всех авроров, после того как основные завалы были разобраны, где-то пару недель назад. Причем, они не просто их удалили, но и закрыли допуск для всех, включая Скримнджера. Эван решил о принятии столь странного решения просветить меня лично, принося бумаги на подпись. Я не выдержал и решил все-таки поинтересоваться:

– Зачем вам это нужно?

– Нечего здесь делать посторонним. Это временно, Малыш. Когда все здесь наладим, частичный допуск сделаем. В коридор и в залы, в которых у вас судебные разбирательства проходят. Но и за этими помещениям будет круглосуточный контроль. Есть у меня некоторые задумки, сейчас Керри над ними голову ломает. Так что подписывай, давай.

Я поставил подпись, под дискриминирующим авроров документом.

– А если бы я заартачился, что бы вы делали?

– Ну, так не заартачился же. К тому же на этот случай у нас есть вот это, – и Роше протянул мне еще один документ. Точнее он был абсолютно такой же, только вот на нем уже красовалась моя подпись. Я почувствовал, что снова, в который уже раз, теряю контроль над ситуацией. – Это твой дружок – мазохист притащил. Где он нашел человека, так подделывающего твою подпись, для меня загадка.

– Эван, а почему ты постоянно называешь Рея мазохистом? – я даже заулыбался.

– Когда ты вот так улыбаешься, то становишься похож на того мальчишку, которого когда-то мне поручили.

Меня сразу перестал волновать Мальсибер. Я решил задать вопросы, которые мучили меня уже давно, пока снова не забыл.

– Эван, а почему ты практически не меняешься? Ты выглядишь почти так же, как при нашей первой встрече. Да и остальные ребята.

– Ирвин занимался этим вопросом. Он кое-что выяснил. Дело в том, что как бы остаточный магический фон, есть абсолютно у всех людей. Что-то по типу замкнутых и разомкнутых контуров. Я не очень в этом разбираюсь. Суть в том, что у обычных людей – магглов, этот контур разомкнут всегда, поэтому та энергия, которая у мага может трансформироваться в выполнение заклинания, у магглов просто рассеивается в пространстве. К тебе это все не относится. Ирвин очень долго разглагольствовал о том, какие темные маги уникальные, и как они от нормальных людей отличаются. Это накопление и распределение энергий в темных проходит по совершенно другим принципам. Но, давай вернемся к обычным людям, а не темным феноменам: существуют люди, которые не могут переводить эту накопленную энергию в волшебство, однако несознательно могут направить ее на себя: они меньше болеют, медленнее стареют, живут втрое дольше, чем магглы, видят и чувствуют магические проявления и магические сущности ну и так далее.

– Сквибы. Мы называем таких людей – сквибы.

– Да, Ирвин так и сказал. Он предоставил мне более десятка различных параметров, по которым можно выявить сквиба. Все те ребята, что пришли со мной… Собственно простые магглы, не сквибы, не смогли бы пройти сюда в Министерство, они просто не видят вход, да они его даже не чувствуют. Помнишь, тогда в Африке Фернандо наткнулся на стену того чокнутого мага? Я тебе тогда не сказал, но для всей группы это была именно стена, тогда как простые люди ничего такого не ощущали, для них этой стены не было, они начинали чувствовать какую-то необоснованную панику, настойчивое желание немедленно уйти из этого места, в общем, что-то на грани чувств, не материальное. Знаешь, тебе лучше с понимающим человеком поговорить об этих тонких материях.

– Эван, а Ирвин…м-м-м…

– Да собирается он к тебе, не переживай. Только с делами во Франции закончит, да контракт закроет в лаборатории, в которой сейчас работает. Ну и плюс гражданство. У нас всех, кто здесь сейчас трудится, например – двойное. У Ксавье вообще гринкарта. Короче, как только брат со всем этим разберется, то сразу сюда рванет. Да, кстати, в скором времени жди Ксавье, он устал от работы профессионального бездельника, а у нас же здесь так интересно, что граф решил поучаствовать. Вместе с собой, он захватит весь свой обширный багаж связей, рассеянных по всему миру. Тебе же предстоит внешнюю резидентуру восстанавливать. Он бы и раньше прискакал, но Фрай не решался оставлять. Черт его знает, сколько всего людей на самом деле твой Отдел исполнило.

Я смотрел на полковника и думал: как же мне со всеми ними повезло. И тут до меня дошел смысл последних, сказанных Эваном слов и меня прошиб холодный пот. Мы ведь действительно не знаем наверняка, сколько было людей, взорвавших Отдел. Что если у Эйвери здесь был кто-то еще, кроме той четверки? Хагрид. Он сейчас наиболее уязвим. Мальсибер, со своими парнями все время здесь находится, да иногда в Гильдии. Замену себе ищет на роль Главы. Представляю себе его кастинг, с ножом в одной руке и с палочкой в другой, тот, кто продержится против него пять минут и выживет, тот и новый Глава. Главное, чтобы адекватного человека поставил, нам еще с ним работать. Из размышлений меня вывел задумчивый голос полковника:

– Знаешь, Сев, в тебе есть одна отрицательная черта, которая может помешать твоей работе в качестве начальника Отдела Тайн.

– Какая? – я посмотрел на Эвана. Я прекрасно знаю, что на данном этапе – начальник из меня никакой. Но с другой стороны: не все же становились директорами, командирами, да хоть кем – сразу. Меня фактически бросили в озеро, даже не поинтересовавшись, а умею ли я плавать? Точнее я сам прыгнул.

– Если ты чувствуешь себя комфортно с собеседником, если ты ему абсолютно доверяешь, ты практически не следишь за нитью разговора, даешь себя увести в сторону. Это может в один, далеко не прекрасный момент, сыграть с тобой дурную шутку.

– Опять уроки, да, Наставник? – я улыбнулся.

– А куда деваться? – Эван вернул мне улыбку, – какой вопрос ты задал мне в самом начале разговора? Не помнишь? Вспоминай! Забыл, как за забывчивость наказания получал? Мне напомнить? – я не выдержал и рассмеялся. Полковник Роше много лет руководил одной из секретных Баз Французского Легиона, его опыту мог бы даже Алекс позавидовать. Интересно, как их вообще отпустили? Наверняка здесь Ирвин постарался. Не удивлюсь, если в самом Легионе вообще забыли, что такие люди когда-то служили в нем. За меня Эван ничего делать не будет, а вот попробовать научить… Я подобрался, что же я у него спрашивал-то? Ах, да:

– Почему ты называешь Рея мазохистом?

– А как мне еще называть человека, который каждый божий день просит его избить до полусмерти? Твой дружок прекрасный боец, очень неплохо сочетающий в себе владение навыками боевых искусств и магические приемы. Кстати, по части «грязных» приемов он может дать тебе фору. Зачем ему это? Если хочет тренироваться, то почему надоедает мне? Хочет чему-то научиться, почему тогда не попросит прямо? К тому же переучивать его уже поздновато. Да и ни к чему это. У него совершенно другая базовая подготовка. Но от этого менее эффектной, она не становится. Не понимаю.

– А ты попробуй, погоняй его. Рею это сейчас очень нужно.

– Я практически не знаю этого парня.

– Позанимайся с ним, заодно и узнаешь, вам еще вместе работать. Только вот, говорить Мальсиберу о том, что ты его учишь не нужно, пусть думает, что ловко выуживает из тебя различные приемчики. И да, Эван, я похоже форму теряю, не устроишь мне совместную с Реем тренировку?

– Посмотрим. Вроде он неплохой мальчик, немного покалеченный только. – Эван задумался. – Ты не прав, Сев, я уже немного изучил его. Мальсиберу нужен именно наставник и еще ему нужны друзья. Вот в этом он просто отчаянно нуждается. А тренировки – блажь. Ладно, пойду я господ авроров выгонять.

– Эван, постой. Я посоветоваться хочу. В общем, если бы тебе было необходимо оградить от потенциальной опасности одного человека, что бы ты сделал?

– Если бы у меня был доступ к какой-нибудь тюрьме с одиночными камерами, я бы его посадил. Более надежного укрытия сложно придумать. Это все? Извини, у меня много работы.

На первую тренировку с Мальсибером я опоздал. Вообще у меня стало создаваться ощущение, что я должен быть во многих местах, причем одновременно.

В школе нападения василиска продолжались. Уже четверо пострадавших лежали в Больничном крыле. И вместо того, чтобы спуститься в Комнату, на очередном педсовете, который я благополучно пропустил, было принято решение сопровождать учеников на занятия.

Альбус постоянно меня шпынял, намекая на то, что я вроде бы обещал разобраться со змейкой. Я кормил его завтраками, и благополучно забывал об этом. Еще Хагрид. Идея посадить его на пару месяцев пришлась мне по душе. Он темный, так что все дементоры ему ниже пряжки.

На счет ареста лесничего мне пришлось выдержать нелегкий разговор с Фаджем.

Фадж был одним из очень ограниченного круга людей, кто знал обо мне правду. Не всю, разумеется, но хотя бы то, что я являюсь темным магом. Еще бы, он ведь присутствовал при обряде контроля. Только вот, знает он это касательно Северуса Снейпа.

А про нового начальника Отдела Тайн не знает по сути никто и ничего, кроме имени и внешнего вида. Самое главное, что на назначение кого бы то ни было конкретного в этот Отдел не мог повлиять даже Министр.

С чем это было связано, также никто не знал. Создавалось ощущение, что Отдел сам принимает решение о том, кто станет его Главой.

Вот этот непонятный Глава Отдела Тайн и отправился к Министру. Убедить его, что Хагрида нужно арестовать до выяснения, так сказать, было очень сложно. Он панически боялся крестного, а так как лесничий считался до мозга костей преданным Дамблдору, то… В конце концов я не выдержал и начал на Министра давить:

– Корнелиус, в школе – четыре нападения неизвестным на учеников. Четыре! В общем так, в сложившейся ситуации нам просто необходимо кого-то наказать. Если это не Хагрид, а учитывая его прошлое, он вполне подходит, то дайте мне какого-нибудь другого подозреваемого.

– Но Альбус… – жалко проблеял Фадж. Судя по его виду, о темном прошлом Хагрида он даже не подозревал.

– Директора Дамблдора я предупрежу, и объясню, что это не надолго, и как только преступник будет обезврежен, мы сразу же Хагрида отпустим.

– Ну хорошо. Я сам пойду к лесничему и уведомлю его об аресте.

Видимо нашего Министра ностальгия замучила, решил вспомнить деньки, когда работал простым дознавателем.

Хагрида я предупредил заранее. Видимо, какая-то часть моей паранойи передалась ему, потому что, когда я его покидал, он придвинул арбалет так, чтобы тот всегда был под рукой. За себя он вряд ли боится, но Хагрид прекрасно понимает, что живет на территории школы, и если за ним придут убийцы, то могут пострадать дети.

Арест Хагрида был запланирован на пасхальные каникулы, и состоялся сегодня.

Так вот, на первую тренировку я опоздал.

В качестве тренировочной площадки Эваном был облюбован Большой Зал суда. Мол, и скамейки удобные, и площадка в центре прекрасная, и места достаточно, и стены просто великолепно магию отражают. В общем, идеальное место, чтобы погонять двух бездельников. Двух, это потому, что полковник постановил: мы с Мальсибером прекрасно подойдем для создания боевой двойки. Спина к спине и все такое. Так как завтрак в Хогвартсе начинался в восемь утра, а занятия с девяти, то до половины восьмого я поступал, как в детстве, в распоряжение Эвана. С пяти утра до полвосьмого («конечно, Сев, я понимаю, что времени маловато, но мне же не нужно вам – бездарям основы вбивать, просто в паре научить работать»). Интересно, я когда-нибудь высплюсь? Или для этого мне нужно снова в Больничное крыло попасть?

Когда я пришел в зал в первый раз, Эван уже гонял Мальсибера: по скамьям, по полу, по стенам и даже по потолку. Серьезно, прямо бальзам на душу. Когда еще увидишь Рея, летающего по всему периметру немалого помещения.

Особое удовольствие я получил, когда полковник отвлекся от избиения младенца и переключился на меня, чтобы отчитать за опоздание. Рей тогда решил воспользоваться подвернувшимся шансом достать Эвана, но тот отмахнулся от угрозы за спиной, даже не обратив на него особого внимания, продолжая читать мне нотации.

У упавшего, одного из самых страшных Пожирателей, было тогда выражение лица обиженного ребенка, которому не просто не дали конфетку, но еще и отшлепали.

Я тогда понял о себе одну вещь, за годы спокойной жизни я действительно слегка так (почти полностью) потерял форму. Об этом мне в очень нелицеприятной форме заявил Эван, когда уже я бегал по стенам и потолку. Эта сволочь Мальсибер, в это время развалился на какой-то скамье и наслаждался зрелищем, еще и комментировал – зараза.

В общем, все возвращалось на круги своя, и палки, залитые свинцом и упражнения на гибкость. Единственной радостью для меня в этой ситуации было то, что Рею доставалось вдвойне, так как у меня уже был горький опыт, поэтому я тихонько выполнял все указания Эвана, а вот Мальсибер такого опыта не имел, и пытался качать права, за что был неоднократно наказан.

К концу первой недели мы с Реем сработались и уже могли более менее отражать каждую третью атаку. Решив, что мы готовы к более серьезной работе, Эван отдал нас моим нянькам, а сам ушел «заниматься делом, а не тратить время на двух недорослей, совершенно не ценящих усилий, которые в них вкладываются». Если Мальсибер решил, что станет проще, то первое же утро расставило все на свои места.

А сегодня после обеда, я вернулся в Хогвартс. Что-то давно я о Поттере не заботился. Да и необходимо выяснить, кто же такой у нас умный, очень здорово подделывающий мою подпись. Вообще-то у меня три кандидатуры: Минерва, после разговоров с Эваном я не сбрасываю со счетов никого, Флинт и Монтегю. Нужно еще все-таки папку из Отдела Бэгмана изучить. В общем, дел много.

Но, так получилось, что я попал прямиком в кабинет Директора. Предупредив Альбуса об аресте Хагрида, я устроился в кресле, возле дальней стены. Думал, что немного подремлю, но уснул основательно, до вечера».

– Нет, я не понимаю! Северус что, действительно думал, что я состою в Ближнем Круге?! Почему он меня на первое место в списке подозреваемых поставил?! – голос Минервы зазвенел.

– Мадам, а вы что, правда состояли в Ближнем Круге? А почему я Вас там не видел? А, я понял! Вы Беллу периодически замещали, – Мальсибер говорил восторжено, и в его голосе явно прослеживалось восхищение.

МакГонаглл ничего не ответив, просто встала, подошла к Рейнарду и отвесила ему подзатыльник. Затем она вежливо обратилась к соседу Мальсибера:

– Вы не могли бы пересесть на мое место? Спасибо, – последнее слово было обращено к спине удаляющегося на максимальной скорости волшебника. Затем, расправив несуществующие складки на своей мантии, она села рядом с Реем.

Тот напоминал нашкодившего мальчишку.

– Малфой, а чего это меня все бьют?!

Минерва устремила взгляд на секретаря Визенгамота и произнесла:

– Перси, продолжай.

«Разбудил меня вошедший в кабинет Альбус,который громко хлопнул дверью и радостно закричал с порога:

– Северус, меня наконец-то уволили! – он вытащил из одного из шкафов чемодан и начал кидать в него свои вещи, что-то при этом напевая. До меня не сразу дошел смысл сказанных слов, но потом…

– Как тебя уволили? Кто это сделал? Почему уволили именно тебя, и в то время, когда в школе продолжаются нападения и мы совершенно не знаем, кто это делает, а ты единственный, кто может завязать узлом нападающего, если, конечно, захочешь? – я, наконец, выдохся, а Альбус, посмотрев на меня сияющими глазами, задумчиво произнес:

– Дружок твой, Малфой. Принес мне записку какую-то от попечителей, в которой написано, что я отстраняюсь от занимаемой должности, в связи с ее несоответствием. – Он задумался ненадолго и произнес, глядя на меня в упор, – тебе не кажется, что с Малфоем что-то происходит?

– Откуда Малфой вообще взялся? – мне кажется или я действительно в последнее время не сразу начинаю понимать ход мыслей собеседника?

– Ну вот этого я не знаю. Мы с Корнелиусом тихо – мирно пришли арестовывать Хагрида, а тут он. Там еще Поттер с Уизли под мантией – невидимкой были.

– Эти-то какого там забыли? Вы что, Хагрида в Большом Зале арестовывали? Почему при его аресте присутствовало столько народу?

– Ну что ты нас совсем за дураков держишь? В хижину мы пришли. Фадж торжественную речь сказал, и только мы собирались уходить, как Люциус твой вошел. Гордый такой, разодетый, с таким пафосом мне пергамент протянул, словно уволить меня – дело всей его жизни, – радости Альбуса не было предела. Он подхватил чемодан и направился в сторону двери. – Все, мне пора, было приятно с вами работать. Я пошел.

– Куда?! Стоять! Никуда ты не пойдешь, пока все не расскажешь! – я даже вскочил. Ну что за человек?

– Как стоять? А вдруг попечители от Империуса оклемаются быстро, я же отдохнуть не успею. Что рассказывать-то? Что твой Люциус Империус на всех подряд накладывает. На Фаджа, вон, при мне наложил. Невербально, представляешь? А что тут такого? Стоит человек без дела, и без Империуса, не порядок.

– И что он ему приказал? – я устало опустился обратно в кресло. Похоже, сегодня я все-таки займусь этим белобрысым павлином. Сколько можно-то уже?

– Самое интересное, что ничего! – Альбус говорил так, будто вся эта ситуация его безумно развлекает, – я Корнелиуса еле из хижины утащил, он растерянный такой стоял, видимо приказа ждал. Хороший Империус, практически идеальный.

– Так, давай, все по порядку.

– Ну, вот пришли мы к Хагриду. Хагрид пустил скупую слезу, как я, мол, школу брошу – перед Поттером красовался. Затем раздался стук в дверь и на пороге появился Малфой. Собака отреагировала на своего хозяина странно. Рычать начала. Я даже удивился, никогда не слышал, чтобы Клык вообще когда-нибудь рычал. Видимо, собаке от него тоже в последнее время немало перепало. И Хагрид орать на Люциуса начал. А ведь, чтобы выгонять Лорда Малфоя из своего дома, нужны очень веские основания. – Альбус присел на край чемодана. – Что он им сделал, ты случайно не в курсе? Да, впрочем, не важно. Зайдя в хижину, Малфой сразу переключил свое драгоценное внимание на меня и сообщил, что давно меня ищет, потому что позвонил в школу, где ему ответили, что я у Хагрида. Северус, я, конечно, все понимаю. Но куда и главное на что он звонил? Ты ему ничего не говорил? – он подозрительно посмотрел на меня.

– Ну, я вообще сомневаюсь, что у Малфоя есть телефон школы, которого в принципе нет. И кто ему мог ответить в этом случае?

– Ну не знаю. Наверное, Фоукс. Как там у вас дома: «Здравствуйте, это говорит Фоукс – автоответчик Альбуса Дамблдора. К сожалению, Директор не может ответить на ваш звонок, потому что отсутствует. Перезвоните, пожалуйста, позже. Или сходите в хижину к Хагриду.»

– Хм, забавно, – я улыбался. – Может он камин имел в виду?

– Ага, Фоукс заглядывает в камин и вещает то же самое? Не пугай меня. Моя птица не настолько умная, – Фоукс, услышав эти слова, истошно заорал и полетел на Альбуса с явным намерением снести ему голову. Директор вовремя пригнулся, – я имел в виду, что ты разговаривать не умеешь! Успокойся! – Феникс, презрительно фыркнув, сел обратно на свой насест.

– Может быть, ему показалось, что он звонил тебе, но ты ему не ответил, а ответил кто-то другой? – я сам не понял, что я сейчас сказал, Альбус видимо тоже. Потому что он посмотрел на меня как на сумасшедшего и поближе подвинулся к двери.

– Ну, собственно все. Я еще посоветовал ему к Поппи обратиться, мало ли.

– Точно все? – я недоверчиво посмотрел на Альбуса.

– Хочешь, покажу? Особенно идеально наложенный невербальный Империус произведет фурор, я не сомневаюсь, – сказал Альбус, но с места не сдвинулся.

– Нет уж, увольте.

– Ну, мальчик мой, не путай. Уволили меня. Все я убежал. Империус все-таки ненадежная штука, – и этот предатель резво поскакал к двери.

– Не переживай, месяц у тебя точно есть. Империус Малфоя – сильная штука, – я обреченно посмотрел в камин, абсолютно не понимая, что мне сейчас делать.

– Ты все-таки умеешь сообщать радостные известия, – крикнул на прощание крестный и помахал мне ручкой.

Просидев в кабинете Альбуса минут пятнадцать, я решил, что исполнять его обязанности будет Минерва. Заместитель? Заместитель. Пускай и замещает директора на время незапланированного отпуска последнего.

Я спустился к ней и просто поставил перед фактом. Она даже особо и не скандалила. Правда все-таки стребовала с меня обещание спуститься в комнату. Да спущусь я! Спущусь! Вот поужинаю и спущусь!

После позднего ужина я решил посмотреть, что там делают мои змейки. Когда я вошел, то на меня никто даже внимания не обратил. Все столпились возле Драко и пытались успокоить рыдающего мальчика. Да что опять–то произошло? Я приблизился к мальчишке, который тут же перевел свои заплаканные глаза на меня:

– Профессор! Он опять забрал Клыка!

– Кто забрал? Куда? – похоже, это уже вошло в традицию ничего не понимать.

– Папа. Он куда-то забирает мою собаку! – и ребенок разревелся еще больше. Я Люциуса убью.

– И как часто он забирает твою собаку? – осторожно спросил я.

– Пятый раз уже, профессор. – Решила ответить мне Фарли. – По крайней мере успокаивали мы его именно столько раз.

– Значит, опыт в этом у вас уже есть, – я чуть слышно выдохнул. Хоть Драко успокаивать мне не нужно будет.

– Естественно, – фыркнула моя староста. Я кивнул и быстро сбежал из гостиной. Пора уже навестить Лорда Люциуса Малфоя.

Аппарировав к нему в Мэнор, я наткнулся на этого странного эльфа Добби. При виде меня он в знак приветствия махнул мне рукой и куда-то исчез.

Хозяина я не нашел, зато в библиотеке я нашел Нарциссу, которая сидела над какими-то бумагами и не обратила сперва на меня никакого внимания.

– Цисси, я не помешаю, – я решил все-таки привлечь ее внимание и легонько постучал в дверной косяк. Она подняла на меня красные воспаленные глаза и, отрицательно махнув головой, снова уткнулась в пергамент. – Где Люциус?

– Я не знаю, где он шатается! – а дальше… сколько новых, а главное очень нецензурных слов я явно не ожидал услышать от аристократки. Беда. Цисси, ты же даже слышать о таком не должна была.

– Он домой-то хоть заходил?

– Заходил! Притащил эту собаку и опять куда-то убежал! Сев, что с ним происходит? Он всячески отказывается от какой-либо помощи! Он забросил все дела! Теперь все свалилось на меня! На меня! Я целую неделю потратила на изучение маггловских фирм, основ их управления и устройства компьютера и телефона! Оно мне надо?! Если твой дружок не оклемается – я подам на развод! И заберу сына с этой собакой, раз она ему так дорога!

– Нарси, успокойся. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Скажи, где Клык?

– В нашей комнате! Он наказан!

– За что? Кто его наказал?

– Люциус! Я не вникаю в их интимные отношения! Мне и бумаг этих выше потолка! – прооравшись, она вновь уткнулась в пергамент. Я, поняв, что больше ничего вытянуть из этой прекрасной леди я не сумею, направился к выходу. Завтра же пошлю ей на помощь какого-нибудь гоблина. А то мало ли… Вдруг и правда на развод подаст?

Найдя бедную собаку в спальне Малфоев, я аппарировал к опушке Запретного Леса, чтобы отвести Клыка обратно к Хагриду и заодно выгулять его. Вернувшись в замок, я направился в свои апартаменты, где решил сделать запись в дневник. Чувствую, что больше сегодня я сделать ничего не смогу – засыпаю.»

– Он когда-нибудь вообще спускался в комнату? – воскликнул Гарри.

– Конечно, как только вы оттуда ушли, – равнодушно проговорила МакГонаглл.

– Люциус, так что ты там делал с бедной собакой? Зоофил, психованный, – толкнул локтем в бок Люциуса Рей. Подзатыльник от Минервы Мальсибер отхватил незамедлительно.

– Да не помню я! Уизли, читай!

Глава 14.  Маггловские технологии и вымершие представители рас

Нам захотелось вампира, эльфа, стихийного мага и вора. В итоге получилось то, что получилось. Можно сказать, небольшое хулиганство. Последняя реплика посвящается нашим профессорам, которые вели у нас разные дисциплины в 2007 году.

«21 апреля 1993 года.

Так как сейчас шли пасхальные каникулы, то уроков не было. Поэтому я заявился в Отдел в девять часов, благополучно проспав тренировку.

В коридоре я наткнулся на Керри, который куда-то целенаправленно полз, зажав в зубах какой-то провод. Андре и Фернандо деловито сновали по коридору, заходя в каждую комнату поочередно и перетаскивая с места на место стремянку. Я решил посмотреть, чем они занимаются. Посмотрел. Протер глаза и пошел искать Эвана. Полковник обнаружился в Большом зале Визенгамота, и занимался он тем же делом, что и его подчиненные, а именно: рассовывал по периметру зала, миниатюрные камеры наблюдения. Я не выдержал:

– Вы что, действительно думаете, что все это будет здесь работать?

– А, это ты. Тебя-то мне и нужно. Звони своему тестю.

– Сначала ответь мне на мой вопрос!

– Сев, если бы мы думали, что данные приборы не будут здесь работать, то мы бы всей этой херней не страдали. Кое-что уже работает, например телефоны. Керри с твоим дружком в них покопались и вуаля. Кстати, он не говорил тебе, откуда в маггловской технике разбирается?

– Почему не говорил, говорил. Говорил, что кушать хотелось.

– А, да, это веский аргумент, для переоценки ценностей. Тестю звони, – и он бросил мне трубку мобильного телефона.

– Зачем? Зачем тебе мой тесть? – я потер виски. Интересно, когда я уже начну мыслить в обычном для меня режиме?

– Так. Давай-ка вспомним: кто твой тесть?

– Маггл. Англичанин. Живет почти всю жизнь во Франции. Зовут Джон Саммерс.

– Ага, а кем многоуважаемый мистер Саммерс всю свою сознательную жизнь работает? – Эван посмотрел на меня сочувственно.

– Инженером.

– Вот! Нам позарез нужно проконсультироваться с профессиональным инженером. Керри, конечно, хорош, но он всю жизнь воевал. А чтобы вся эта система как следует заработала, нужен мастер своего дела.

– Он все равно не сможет пройти в Министерство.

– Но к тебе домой он попасть сможет? Вот и организуй встречу. А мы пока здесь все установим.

Я почувствовал, что начинаю звереть.

– Знаешь что. Да пошел ты. Вот когда вы все перестанете меня за малолетнего придурка подписывать, тогда и поговорим. Если тебе так нужно с Джоном поговорить – звони ему сам! – я набрал номер на трубке, сохранил его в памяти телефона и швырнул его обратно Эвану. Достали уже. Ничего не говорят заранее. Ставят перед фактом. Козлы. Развернувшись, я вылетел из зала и столкнулся на пороге с Владимиром и Ерном. Они шли почти в обнимку и хохотали.

– Сев, а что это за розовая коза здесь работает? Вопила, как будто ее режут, когда мы камеры у нее в кабинете устанавливали.

– Единственная розовая коза в Министерстве – это Долорес Амбридж, заместитель Министра! И я бы на ее месте тоже орал, если бы ко мне в кабинет заявились два мордоворота, без предупреждения, скорее всего не представившиеся и начали что-то непотребное делать. Уроды! – я пролетел мимо них по направлению к своему кабинету.

Мне вслед донеслось:

– Что это с ним? Его что кто-то обидел?

До своего кабинета я так и не дошел. Так как, уже подходя к двери, я столкнулся с очень пестрой компанией, под предводительством моего драгоценного крестного.

Я выцепил из толпы знакомое лицо: Николас Фламель. Остальные были мне незнакомы. Поздоровавшись с Фламелем, я повернулся к Альбусу и выжидательно уставился на него. Крестный подошел ко мне уцепил за локоть и зашептал  на ухо:

– Я обещал познакомить тебя с нужными тебе специалистами.  Вот, все эти многоуважаемые и безусловно известные люди и не только готовы тебе помочь наладить работу в Отделе. Временно. Как только все заработает как швейцарские часы, так они и покинут тебя.

Я мысленно присвистнул. Зная Альбуса, я мог бы многое рассказать всем этим людям и не только про «временно» в его понимании. Я, например, временно уже одиннадцать лет в Хогвартсе работаю, и отпускать меня пока не намерены. Я мог бы все это рассказать, но только нет уж. Заполучить того же Фламеля – дорогого стоит.

– Альбус, может, ты нас всех друг другу представишь?

– А зачем? Все друг друга итак знают.

– Крестный, я знаю только Николаса, – процедил я сквозь зубы.

– Шоколадки нужно кушать, тогда бы ты почти всех знал. Пойдем, неуч, знакомиться будем.

Я оглядел компанию цепким взглядом и смог с уверенностью сказать, что не знаю никого даже гоблина. Гоблина?

– Альбус, зачем мне гоблин? – прошипел я. Почему меня все держат за идиота?

– Мальчик мой, не разочаровывай меня еще больше, – шепотом проговорил Дамблдор, уводя меня немного в сторону от моих будущих, возможно, коллег, – у тебя же должна быть бухгалтерия? Должна. А кто должен быть главным бухгалтером? Правильно, лучшие в финансовых делах – гоблины. Это общеизвестный факт! – и он добродушно улыбнулся и пристально посмотрел на меня из-за своих очков-половинок, – а теперь пойдем, я проведу для тебя урок истории, которую ты, видимо, всячески старался избегать.

Мы вновь вернулись на исходную позицию.

Они оценивающе смотрели на меня, а я вопросительно на них.

Затянувшееся молчание прервал, пронесшийся мимо нас Мальсибер, сбивший по дороге какого-то старичка. Обернувшись, видимо, чтобы извиниться, он остановился и перевел взгляд на меня, потом на Альбуса, затем снова на того маленького забавного старичка с бегающими глазками. Потом еле слышно выдавил из себя в мою сторону:

– Сев, какого хрена, он же умер?!

– Кто?

– Он, – и Рей ткнул в старичка пальцем. Некультурно, что явно не вязалось с воспитанием моего сотрудника. Ткнуть пальцем в человека? Да он, когда убивать приходит, в двери стучится.

– Извините за то, что дерзнул остаться живым, но меня на это подтолкнул мой друг Николас Фламель. – Этот старичок как-то шутливо поклонился в сторону алхимика. До меня что-то стало доходить: вон, например, благоговейно замерший Мальсибер здесь не просто так статую изображает. – Я думаю, честь первым представиться выпадает как всегда мне? Ну что ж, меня зовут Гловер Хилворт, зельевар. Хотя меня почему-то записывают в целители, но к врачеванию я не имею никакого отношения, – и создатель множества лечебных зелий поклонился мне. Я присвистнул, а Мальсибер закивал головой, видимо, соглашаясь.

– И как? – это все что пришло мне в голову спросить.

– Что как? Как я выжил, или как оказался здесь? Ну насчет первого, я думаю долго думать не стоит, все и так всё поняли, а вот виновником того, что я оказался здесь, чтобы помочь вам, молодой человек, является многоуважаемый Альбус Дамблдор. Он так расписывал возможности работы у вас в Отделе, что не согласиться было все равно, что поставить крест на моей экспериментаторской натуре. Да и Николас поддержал Альбуса.

– Угу, – я кивнул и перевел взгляд на очень красивую величественную женщину в красном платье и красном же плаще. Рядом с ней стоял высокий парень с белыми длинными волосами (как у Малфоя) и  пронзительным взглядом ярких зеленых глаз.

Мальсибер перевел взгляд в ту же сторону, но никаких признаков узнавания на его лице я не обнаружил. Все-таки не все ты знаешь!

– Давлин Ал’Торн, – представился молодой человек, – лесной эльф из боевого клана.

– Иллиада Дезерт, – улыбнулась вампирша. Собственно в том, что это была представительница именно этой расы, сомнений не возникло ни у меня, ни у Рея, который посмотрел на меня недоуменно, а на Альбуса, почему-то, укоризненно. Я обратился к Альбусу:

– Зачем мне в отделе вампиры и эльфы, которые, как я думал, уже прекратили свое существование?

– Альбус, милый, ты точно уверен, что из этого необразованного мальчика получится хороший начальник секретного отдела? – томным ласковым голосом проговорила Иллиада. Ну не знал я, что эльфы еще существуют. И что? Меня теперь на кол сажать за это?

– О, я думаю, если вы поможете ему, то из него выйдет неплохой руководитель.

– Кем я буду руководить, Альбус? Великим волшебником, который уже лет двести должен лежать в могиле и представителями рас, о которых уже никто не помнит, –  я начал раздражаться, прекрасно понимая, что это не они поступают ко мне в распоряжение, а я к ним. – Зачем мне эльф? Кто еще из представителей «вымерших» рас присутствует в этом коридоре? Зачем мне, наконец, вампиры?

– Успокойся и вдохни поглубже, мой мальчик. Я знал, что это будет для тебя шоком, – улыбнулся Альбус. – Ну давай, уже, включай голову и думай: связи. Связи – это самое главное, что должно у тебя быть, если хочешь восстановить Отдел. Вот у Милтона таких связей не было.

– И он неплохо с этим жил!

– Какой страстный мальчик, – вампирша, сверкнув глазами, провела по губам кончиком языка. Ну все, меня начало уже потряхивать от злости. Если я сейчас покажу слабость, если уступлю ей хоть на дюйм, мне точно никогда не стать Главой Отдела Тайн. Я подошел к ней. Сколько тебе тысяч лет вечно молодая девушка? Несколько бесконечных секунд я разглядывал ее в упор. А затем, призвав себе на помощь свои самые соблазнительные обертоны, я произнес:

– А вы знаете, Иллиада, я рад, что Вы сейчас здесь. Правда, рад. Думаю, что Вы поможете мне развеять некоторые мифы, связанные с вашей расой. Например, скажите: как на вас действует святая вода? Или все зависит от того с чем ее смешивать?

Она вздрогнула и, прищурившись, посмотрела мне в глаза. Что ты пытаешься там увидеть вечная девушка? Вампиры понимают только язык силы. Смотри, я даже слегка приоткрою тебе свой разум. Я Темный маг! Я убийца! В этом я переплюнул Мальсибера, нет, не в количестве жертв, а отношением к ним. Я убил первый раз – в шестнадцать лет. В двадцать – я намерено подставил под удар свою бывшую почти жену. В тридцать два – я потерял друга, и похерел дело всей его жизни. И сейчас, я сделаю все, чтобы восстановить Отдел. Если будет нужно, я пойду по головам, я начну убивать, если это будет необходимо. Смотри, вечно молодая красотка. И что ты скажешь? Она стала серьезной. Очень серьезной. Перестав улыбаться, вампирша дотронулась до моей щеки кончиками пальцев и прошептала так, чтобы слышал только я:

– Я помогу тебе, мальчик. Мы все тебе поможем, Лорд.

Наша дуэль взглядов длилась секунд двадцать. Никто, видимо, ничего не понял.

-  Связи лишними не бывают. – Альбус пожал плечами, и продолжал в том же духе, что и начал, – ты лучше посмотри, кто еще согласился поработать немного здесь: Тенебрис Лекс!

– И? – я выразительно поднял бровь. Это имя мне вообще ни о чем не говорило. – Кто это?

– Мда. Грустно все с тобой. Это Некромант. Один из самых известных в мире. Темный маг, а ты не в курсе.

Да я не в курсе! Вот нахрена мне знать всех мировых некромантов? А вот Рей был в курсе и еще как. Глядя, как засверкали у него глаза, я еле подавил в себе желание вцепиться в него и придушить на месте! Откуда он все знает?

– И что мне делать с Некромантом?

– Работать, Северус. А что ты еще хочешь с ним делать? – заинтересовано проговорил Альбус, – да неважно, потом сами разберетесь. Вот этого ты точно должен знать! Адальберт Уоффлинг! Гений!

– Он же вроде тоже умер? – я устало посмотрел на высокого пожилого мужчину с хитрым взглядом.

– Ну если судить строго, то я умирал раз пять точно, начиная с 1568 года.

– Очередной друг Фламеля? Может вы мне сразу представите всех своих друзей, чтобы не травмировать психику моего начальника службы безопасности? – я посмотрел на Николаса и кивнул в сторону Мальсибера, который, округлив глаза, смотрел на меня не мигая.

– Ну, Геспер Старки, хотя, она, скорее, знакомая Альбуса, но стажировалась какое-то время у меня, такие зелья варит, – начал перечислять мой наставник Фламель, – а остальные вроде еще пока официально живы.

– Да мы тут до утра с вами кашу не сварим! Давайте я представлюсь, и до завтра исчезну, есть у меня еще парочка незаконченных дел, – вышел вперед маленьких совершенно не заметный до этого момента человек. Абсолютно непримечательный. Я когда-то думал, Алекс незапоминающийся? Я очень ошибался. Тут я заметил, что Рей встрепенулся и, широко улыбаясь, подошел к этому человечку с которым он по-приятельски обнялся.

– Гарретт! Сколько лет! Рад, очень рад тебя видеть! Не попался еще, ворюга? Вот с прошлого задания думал, что все-таки повяжут тебя, ан нет! Хитрец, пошли расскажешь, как уйти сумел! – и они все так же в обнимку пошли в направлении кабинета Рея. Я проводил их взглядом и вздохнул. Потом вновь повернулся к Альбусу, который задумчиво смотрел на парочку.

– Вор. Профессиональный. Может обойти любую защиту: магическую и немагическую и стащить все, что не сопротивляется уж очень сильно. То, что прикручено, пришпилено и приколочено магически и все так же немагически унести для него труда не составляет. Его Аврорат уже двадцать лет ловит, а он ускользает постоянно. Вот не знал, что Мальсибер еще и воровством увлекался. Может, тебя нужно было из дома выгнать? Тоже бы все знал и все умел.

– Ну так выгнал бы! Что же помешало? Мама, поди? – я начинал говорить постепенно понижая голос, когда я дойду до шепота, что-то случится.

– Нет, ну почему сразу мама. Если бы мы знали, как улица благотворно на лордов влияет – сразу бы выгнали. И мама бы согласилась, – пожал плечами любящий меня крестный.

– И зачем мне вор? Профессиональный?

– Ну как? Тебе он особо и не нужен, я думал твоему начальнику безопасности его отдать. Все размышлял, как его уговаривать буду. Походил я ночью – поспрашивал, он у тебя злой какой-то. Со стороны вообще никого не берет никогда. Вместо приветствия Авадой кидается. А они знакомы оказались. Хорошо-то как. Вот он пополнению, между прочим, радуется. Не то, что некоторые.

– Крестный!

– Все-все. Так вот, осталось немного. Девлин Вайтхорн разработчик новых метел и владелец концерна «Нимбус».

– Зачем мне…

– Не продолжай, тебя заклинило. Это – твой базовый капитал. Тебе же нужно что-то платить тому же Мальсиберу и Гарретту? Не думай, что они простят тебе зарплату. Они сначала тебя ограбят до нитки, причем качественно и профессионально, а потом напишут заявление об увольнении. Фанатизм фанатизмом, но кушать тоже на что-то нужно. Вот это, – он повернулся в сторону невысокой и внешне очень знакомой женщины, – Миранда Гуссокл – ее ты должен знать и помнить. Кивни, если помнишь? Хорошо. Это – Гаспард Шинглтон – не знаю кто он. Мне его Геспер порекомендовала. Экспериментатор великий. Главное взрывает все кругом не слишком часто. И вот, самое главное: Гленда Читток – радиоведущая. И не смотри так – тебе нужно в массы пускать то, что нужно тебе, а не то, что откопает Скиттер. Собственно все.

Воздух заметно уплотнился, вокруг стали мелькать какие-то непонятные разряды. Я долго не мог сообразить, что происходит, потому что магией пользоваться на нижних этажах в данное время было невозможно. Кругом стояли защитные и заглушающие любые магические всплески щиты, потому что лаборатории еще не были до конца восстановлены, а соединить хрупкую нить еще не затухших заклинаний с каким-нибудь сильным – даже не боевым, это было бы равносильно новому взрыву.

Перед Альбусом мелькнула молния, которая вывела всех из ступора, а Дамблдор, как ни в чем не бывало, повернулся к вышедшему человеку в кожаном костюме, которому позавидовал бы Мальсибер, потому что кожа была драконьей. За спиной развевался плащ (как развевался, если это помещение и ветра нет?) а глаза были, я бы сказал водянистые, в которых начал зажигаться недобрый огонь.

– Ну, Дмитрий! Что завелся то сразу? Старый я человек, всего не упомню. Что, думаешь я просто так за тобой на Сахалин летал, между прочим, на маггловском самолете, потому что у вас в вашей России эти барьеры на каждом шагу понатыканы, которые даже я пройти не могу! Что за люди? А там, где нет барьеров, все равно как-то не так все работает! И аппарировать трудно только потому, что у вас лес один кругом, а для меня нет разницы между елью и сосной! Зато, какой у тебя самогон!

Вот тут до меня дошло: как он собрал за одну ночь всю эту пеструю компанию. И Россию, и Румынию, и Францию успел навестить и по Лондону прошвырнуться. Ну, Альбус.

– Так вот: Дмитрий Денисов. Маг – стихийник. Осторожнее с ним, они в России все молотком и кувалдой дорабатывают. Даже заклинания.

– В смысле стихийник? Что и такое есть? – я провел рукой по голове. Да. Вот не удивлюсь, что Мальсибер точно знает главных представителей этого раздела магии.

– А то! У них в России напрямую со стихиями работают. У них даже в школах магических разделение на факультеты происходить по принципу принадлежности к стихиям. Вот, думаешь, почему у них в России погода такая… странная, в общем?

– Альбус, а где мой хроноворот? – я сощурил глаза и посмотрел на крестного.

– Ну вот что ты за человек? Вечно о мелочах всяких думаешь! Вон, иди своих работников устраивай, а мне еще отдохнуть нужно. А то целых два дня на тебя потратил! – и он, подхватив полы своей мантии, резво убежал к выходу. Вот сволочь! 

Тут ко мне подошел Рей. Он был один, видимо, наговорился уже со своим дружком и тот убежал дела свои дорешивать.

Повернувшись к своим новым сотрудникам, я кивнул на коридор.

– Господа и Леди, выбирайте. Какое помещение больше приглянется, там и располагайтесь. Все равно здесь полная реконструкция запланирована. – Затем я обратился к гоблину, – извините Альбуса, он нас не представил друг другу.

– Мое имя – Богрод, лорд Фолт.

– Я могу обратиться к вам с небольшой просьбой, уважаемый Богрод.

– Конечно.

– Вы не могли бы переговорить с моим управляющим Грипкуфом, у меня просто сейчас нет времени, и передать ему, что я прошу выделить кого-нибудь в помощь Нарциссе Малфой, – вовремя я вспомнил про зарывшуюся в бумаги Цисси.

– Конечно, я все сделаю, лорд Фолт.

– И еще, большая просьба, не называйте меня лорд Фолт. А сейчас вы можете выбрать себе будущий кабинет.

Я недолго посмотрел за семенящим по – коридору гоблином, а затем повернулся к стоящему у меня за спиной Рею.

– И откуда ты их всех знаешь?

– Ну, – впервые видел, чтобы Мальсибер смущенно заерзал, однако он быстро взял себя в руки и посмотрел на меня с вызовом. – Я шоколад люблю, ясно? В частности шоколадных лягушек. – Я не понимал о чем он сейчас говорит, но Альбус тоже намекал, что если бы я любил сладкое, то больше половины вопросов у меня бы не возникло. – А в шоколадных лягушках, к твоему сведению, есть вкладыши. Так вот, все, кроме Гарретта, гоблина, эльфа и этой вампирши, кстати, что ты ей сказал? Она же сразу свое мнение о тебе поменяла.

– Рей, ты говорил о вкладышах.

– Так я о них и говорю, все наши новые сотрудники есть на этих вкладышах. Они могущественные маги, понимаешь?

– Понимаю, – я криво усмехнулся, – ты что-то сказать мне хочешь?

– Да, что с Бэгманом будем делать? Заказ на него никто не снимал. Слушай, а может мы его того? Мне он никогда не нравился, даже когда он в квиддич играл.

– Рей, ты не будешь исполнять Людо. Хватит пока с меня смертей. Я попробую разобраться, если не смогу, вернемся к этому разговору. Так, чем бы мне заняться?

– Сев, а твоя помощь здесь пока никому особо не нужна, иди уже в школу, детишек построй, говорят у тебя это здорово получается. – И эта скотина ослепительно мне улыбнулась.

Дожился. Меня не только ни во что здесь не ставят, меня еще и выгоняют из моего же собственного Отдела, и кто? Я посмотрел на Мальсибера и вернул ему улыбку:

– А ты вообще в курсе, что на тебя как на начальника внутренней охраны ложится обеспечение безопасности всех этих Великих магов? – я махнул рукой куда-то в коридор, затем, резко развернувшись, зашагал к выходу. Папка, нужно разобраться с папкой! 

Когда я уже выходил из Отдела, я услышал вопль пришедшего в себя Рея:

– А меня кто защитит?!

Я ухмыльнулся и вышел. В школу говорите пойти? Правильно, работы Поттера давно я что-то не проверял.»

– Почему он всегда только меня вспоминал? – вскочил Гарри, – как унизить кого, так Поттер! Как тролля кому поставить, так снова Поттер! Почему он меня так не любил? Он даже сам себе не признавался, что меня ненавидит!

– Гарри, не сотрясай воздух зря. Ты просто всегда приходился к слову. А у него в классе должна быть одна звезда – это он. А ты его слегка заглушал, видимо, раз у вас занятия так спокойно проходили. – С невозмутимым видом произнесла Ханна.

– Это ты называешь спокойно?

– Гарри, вот посмотри, Фред постоянно записывал за Снейпом, с первого курса, – с улыбкой проговорил Джордж и растянул внушительного вида свиток. – Вот на нашем первом курсе: «Мистер Уизли, не нужно пропускать мои уроки, если вы хотите уйти пораньше – отпроситесь. Я конечно же вас отпущу на полторы секунды раньше. Не нужно нарываться на отработку.»

– А вот на втором: «Мистер Уизли! Смотреть на меня пока я объясняю! Что уставились? В котел кто смотреть будет? Что значит приказал? Значит смотреть одним глазом на меня, другим в котел, что вы как дети!"

– А вот еще:

« – Профессор Снейп, что будет, если я добавлю корень огнеплевки в это зелье? – проговорил писклявым голосом Джордж.

– Если вы сейчас мне заплатите тысячу галлеонов, я собственноручно взорву этот класс!»

Тут в разговор включилась Ханна:

– Боунс, помнишь, как он ворвался в класс на нашем втором курсе и сразу начал задавать вопросы, точнее один вопрос?

«– Мистер Макмилан, что будет, если в оборотное зелье вместо волоса человека добавить волос животного?

– Я не знаю, сэр.

– Отработка. Мисс Аббот? Что я? Отработка. Мисс Боунс? Тоже нет? Отработка. Мисс Патил?

– Повторите, пожалуйста, вопрос.

– Отработка»

Девочки переглянулись и рассмеялись в голос.

– А потом он мне такой, – отсмеявшись, произнесла Ханна, – «А сейчас, мисс Аббот, пройдите к доске и напишите мне формулу зелья, которое я задавал вам на дом. И не нужно делать такие страшные глаза. На вторую отработку вы нарвались, когда с первой парты на последнюю мысленно бежали!»

– А мне тогда на пятом курсе нашем, когда раздал доклады про великих зельеваров: «Доклад конечно, хороший, но побольше бы фактов из жизни гения, ну…там…сколько жен, какой сексуальной ориентации….Ну всем же интересно…да ладно…знаю я вас.» Мне тогда показалось, что он был слегка не в себе, – проговорила Боунс.

– А как он Анджелине тогда на нашем выпуском курсе, который мы так феерично закончили. Она тогда пришла в короткой мантии, которую она одела, чтобы Амбридж позлить, – мечтательно подхватывая общее настроение, продолжил Джордж:

« – Мисс Джонсон, вы кем хотите стать после окончания Хогвартса?

– Целителем.

– Ах, целителем? Мисс Джонсон, нагнитесь! Вот! Посмотрите все на нее! А теперь представьте, что я пациент и лежу напротив. Все! У меня уже участилось дыхание, увеличился пульс, повторный инфаркт мне гарантирован, а вас уволили! В общем, чтобы на следующем занятии мантия подлиннее была!»

– Она после этого урока в штанах всегда ходить стала, – посмеивался Джордж.

– Да, когда Поттера не было на его уроках, действительно, было очень весело и забавно, – проговорила Падма Патил, – Он тогда увидел, что я ногти нарастила и говорит: « Мисс Патил, ногти отстричь, а то на следующей отработке флобер-червей вам чистить будет явно неудобно. И кольца убрать! Из пупка тоже! И не говорите ничего, не нужно сотрясать воздух, я же знаю, вы сейчас чушь скажите!»

– Сначала, правда, было страшно, а потом мы ходили на его уроки как на праздник, – продолжал сквозь смех Фред, глядя на посмеивающихся студентов, кто когда-либо учился у профессора Снейпа и сейчас вспоминал какими фразами он разговаривал со всеми студентами, – он очень хороший преподаватель, на самом деле. Если бы не он, мы бы никогда так и не поняли всю прелесть бурлящего котла.

– Я надеюсь, ностальгия закончилась? – деловито произнесла профессор МакГонаглл, – тогда, может быть, продолжим, а то мне жутко интересно, за что так невзлюбили нашего начальника Отдела Спорта. Перси, просмеялся? Теперь читай.

Глава 15. Долги Людо Бэгмана

«23 апреля 1993 года.

Весь вчерашний день я провел в школе.

В Министерстве пока в моей помощи не нуждаются. Каждый занимается своим делом, с каким-то нездоровым фанатичным энтузиазмом. Причем подробностей мне никто не раскрывает. Говорят, что когда все будет готово, предоставят мне полный подробнейший отчет о проделанной работе. Заняты были все, даже Гаррет. Он тестировал защиту на дверях, на сейфах. Ту, что он не смог взломать в течение часа оставляли. В общем, дела были у всех, кроме меня. Я недолго покрутился рядом со своими сотрудниками, но они дали мне понять, что я их отвлекаю. Поэтому я плюнул на это гиблое дело и вернулся в Хогвартс. Однажды они доведут меня. До взрыва совсем немного осталось.

А в школе царил бардак. Особой паники ни среди детей, ни среди преподавателей не наблюдалось. Детей вообще, похоже, вся эта ситуация приводила в восторг. Как же Тайна, непонятные нападения, опасность! Во время моего обучения, так весело никогда не было. Все шептались по углам, пытаясь угадать наследника Слизерина. Поттер лидировал, как владеющий парселтангом. Сам Поттер прятался по углам и всячески отрицал свое родство с Основателем. Зря. К тому же, судя по всему, каким-то родственником Салазара он все-таки является.

Ну да Мерлин с ним, с Поттером. Вот младший Малфой меня беспокоит все больше. Если судить по его поведению, то Драко совершенно не понимает, что вообще происходит. В Школе, дома, с отцом, со мной.

Именно в моменты вот такого непонимания у него включаются повадки Блеков. Только представители этого «Древнейшего и Благороднейшего» семейства  строят из себя невесть кого. Но если в исполнении Беллы – это выглядит порой устрашающе, в исполнении Сириуса приводит в бешенство, то в исполнении Драко – забавно, смешно и  раздражающе. На мой взгляд, или ты Белла, или вообще не возникай – все равно не оценят.

Да и выпендриваться перед малолетками из Гриффиндора – это как-то низковато. Но Драко больше Малфой все-таки, поэтому показать себя в данной ситуации не гнушается, и, похоже, даже не подозревает, что выглядит смешно. Но об этом я уже, кажется, писал  и ни один раз.

Этот малолетний Малфой вбил себе в голову, что «папа поступил правильно, сняв с поста Альбуса. И теперь, самым лучшим, будет сделать директором его крестного». Нет, если бы, конечно, он имел ввиду Паркинсона, то я не имел бы ничего против. Месяц тирании в школе никому не повредит, а то преподаватели слишком уж расслабились. Всегда все Северус у них делает. В комнату и то меня отправляют. Да схожу я – схожу! Позже! А вот если Паркинсона сделают Директором, то я самолично направлю его туда. Жалко его, конечно, будет, но что поделать. Нет, сначала, я его отправлю на полосу препятствий, а если выживет, то василиск ему будет не страшен. Да он вообще забудет, что такое страх.

Но! То, что Драко имел под «крестным» – Паркинсона совершенно не касалось, потому что об этом не помнит уже никто. Даже сам крестный. Бардак.

Сейчас Люциус подвержен любым бредовым идеям, не дай Мерлин, Драко высказать эту безумную мысль своему отцу. И тогда все – я прибью этого паршивца. Мне вот только школы еще не хватает для полного комплекта!

Я уже даже собрался сходить к василиску после отбоя, как в мою комнату без стука ворвался Драко. Он был испуган и, разумеется, всхлипывал. Сразу стало понятно, что это, каким-то образом, касается его слюнявой собаки. Я перевел на него взгляд, что послужило сигналом к очередной истерике. Единственное что я понял, это то, что собаке сейчас страшно, она боится пауков и ненавидит Поттера.

Причем здесь Поттер и собака я понял минут через десять.

Оказывается, Поттер и Уизли взяли Клыка и потащили ночью в лес, куда-то, где много пауков, которые хотят ими подзакусить. Я недоуменно посмотрел на Драко, а потом не говоря ни слова выскочил из комнаты. Поттер! В лесу! Ночью! Его же там сожрут! И как мы потом без Избранного? А там же еще и собака. Если с ней что-то случится – покоя не будет никому. Так. В лесу пауков конечно много, но в большинстве своем они безобидны. Реально опасными могут быть только акромантулы. Какой хрен потащил Поттера к акромантулам?!

Аппарировав в пещеру к Арагогу, чертовски его напугав при этом, я увидел разыскиваемую мной троицу. Интересно, а Поттер что настолько суеверен, что никуда не ходит, если их не соберется как минимум трое? Мне он все больше Лорда напоминает.

Поттер принял необходимый в данном случае умный вид, коего я у него никогда не видел до этого и внимательно слушал Арагога. Тот нес какую-то чушь и все время косился на меня. Уизли трясся от страха – уважаю это семейство. Всегда признают свою слабость и трусость, если не могут справиться с ситуацией. И Клык, который завывал на одной ноте, тем самым привлекая все больше акромантулов к логову. Мне это шоу быстро надоело, особенно, когда Арагог недвусмысленно намекнул мне, что пора, мол, и покушать. Я шепотом поведал, что сделаю с ним, если пострадает хоть кто-то, особенно собака. Арагог намек понял и деловито поинтересовался: поиграть – то хоть можно?  Я, кивнув, аппарировал в замок, предварительно напомнив пауку, что у меня необычно богатая фантазия. К себе я пошел не сразу, решив немного прогуляться по школе. А вот когда я вошел в свои комнаты…

В моих апартаментах меня ждал Мальсибер, развалившийся в моем кресле, читая при этом какую-то книгу.

– Ты какого здесь делаешь? – спросил я, громко закрывая дверь за собой. – Ты вообще как прошел ко мне? Тут же защита стоит?

– Ну, когда, я пришел, ничего здесь не стояло. Даже дверь закрыта не была. Невнимательный ты. Что если бы вместо меня здесь тебя убийца какой ждал?

– А ты что, заранее сочувствуешь своему коллеге?

– Нет, но мы с Эваном уже придумали около сотни способов, как можно тебя убить, не привлекая твоего внимания.

– А…

– Ну мы же должны тебя охранять, а вдруг найдется какой-нибудь умник, такой же сообразительный как мы? Думаю, я Эвану расскажу, что ты наплевательски относишься к собственной безопасности, даже двери за собой не закрываешь. – Он потянулся к чашечке кофе, стоящей на столе.

– Ты что угрожать мне пришел? Эвану он расскажет! Это мой кофе, между прочим! А ты вообще из своей посуды всегда пьешь. – Моему возмущению не было предела. Какая изысканная наглость!

– Ну себя же ты травить не будешь? – Рей ухмыльнулся, делая глоток. – В общем, за свои ошибки перед Эваном будешь сам отвечать. Я по другому поводу пришел, – он протянул мне какие-то бумаги. – Распишись, да я пойду. Сегодня у меня одна проверка ночью запланирована – не следует на нее опаздывать.

Я посмотрел на протянутые документы и немного успокоился. Значит, меня хоть в творящиеся в Отделе дела посвящать начали.

Я пролистал бумаги и понял, что совершенно ничего не понял. Какие-то согласия на проведения каких-то экспериментов службы безопасности. Причем, отдельно для внутренней и отдельно для внешней. Я расписался везде, оптимистично полагая, что ради эксперимента они взорвут не все здание Министерства.

– А если бы я не дал разрешение? – я прямо посмотрел на Рея. Он усмехнулся и протянул мне такие же бумаги, но уже подписанные мною.

– Собственно, оно нам было и не нужно. Просто там эта розовая хрень заартачилась – кричала, что все Министру расскажет, что тебе пожалуется. Это так, чтобы завтра неожиданности никакой не было, когда придут к тебе жаловаться на Эвана и меня. Она у вас там вообще нормальная? Орать на Эвана, придумала же. А может она решила таким образом покончить жизнь самоубийством? Ты только намекни, и я ей это обеспечу в лучшем виде.

– Не трогай хрень… эм, Долорес – она нам еще пригодится. Ты лучше ответь мне на один вопрос. Кто подделывает тебе мою подпись, а? Рей, ничего не хочешь объяснить?

– Нет, – он прямо посмотрел на меня, ни капли не сожалея о содеянном, – зачем тебя постоянно дергать, когда нужна подпись на установку очередной камеры?

– Рей! Всегда меня предупреждай, когда устанавливаете хоть что-нибудь! Вы думаете это нормально, что начальник отдела ничего не знает? Кто твой каллиграфист?  – я почувствовал, как мой голос начал становиться тише.

– Я думаю, что чем меньше знает людей о том, что мы делаем, тем лучше для всех нас. Парнишка один. Говорю же: в школе мой человек уже год бездельничает. Успокоился? Я тогда пошел, – и он направился к двери. Тут я вспомнил, что  забыл сделать еще кое-что. Подойдя к книжной полке, я вытащил книжку и вырвал оттуда лист, дописав на полях пару слов. Смял его в комок и отдал Мальсиберу со словами:

– Иди в Больничное крыло и вложи это в руку Грейнджер, а то ее дружки так до конца года мозг всем выносить будут, неучи.

– А она еще что, депиляцию себе не сделала до сих пор? – он посмотрел на меня с явным удивлением.

– Вот вечно ты все опошлишь! Сейчас у нее немного другая проблема. Тебе не все ли равно? – я сощурил глаза и покосился в его сторону.

– Не все равно! Я может всю жизнь мечтал  о женщине-кошке. Может я влюбился? – он протянул руку и взял листок, быстро прочитав что там написано.

– Если ты сейчас не заткнешься, я тебя на ней женю.

– Она еще маленькая, – он как-то обижено на меня посмотрел.

– Ничего, подрастет. Иди уже.

– А это, она сейчас-то хоть не заразна? А то мало ли. Руками еще трогать. – Он направился к двери.

– Не заразна. Иди, а то опоздаешь на свой эксперимент. И да, Рей, запомни, тайна остается тайной, если о ней знают двое, причем, один из них мертв. Докладывать мне обо всех изменениях, происходящих в Отделе – это приказ, Рей. – Он обернулся, внимательно и несколько удивленно посмотрел на меня, и, кивнув, вышел.

Я устало сел в кресло и задумался. Сон мне окончательно перебили, значит нужно заняться чем-то полезным. Мысли о каллиграфисте не выходили из головы. Я даже догадываюсь, кто это может быть. Кто там у меня проверкой работ занимается? Флинт и Монтегю. Сейчас уже полночь и дергать детей из гостиной поздно. Ничего, завтра на утреннем построении задам им пару вопросов. А сейчас нужно, наконец, заняться Бэгманом.

Взяв папку, я погрузился в изучение бумаг. В основном, это были расчетные ведомости. Приход денег, на единый счет Отдела спорта. На другом пергаменте были фамилии, напротив которых стояли небольшие суммы премиальных выплат. На следующем документе напротив тех же фамилий стояли номера счетов. Такая нумерация принята в банке Гринготс. Еще на следующем – слияние нескольких счетов в один? И почему я послал тогда Грипкуфа, и отказался изучать принцип действия банковской системы? Суммы не совпадали ни по одному показателю. Дебет не равнялся кредиту. Это все, что я смог понять. Все вместе на первый взгляд напоминало какую-то финансовую пирамиду. Но! Деталей я понять не мог. Я протер слипающиеся глаза, и тут меня осенило: а почему я собственно занимаюсь этим сам? У меня сейчас есть собственный гоблин в подчинении. Вот пусть он не спит, а утром доложит мне подробности. Я собрал документы обратно в папку, накарябал записку и отправился в совятню.

Отправив посылку Богроду, я решил пройтись по школе и заглянуть по дороге в Больничное крыло.

Открыв дверь в школьный лазарет, я сразу же столкнулся с разъяренной Поппи. Неужели еще кто-то окаменел?

Все оказалось гораздо проще и безобиднее: Рей, «решивший навестить девушку своей мечты и справиться о ее состоянии», немного увлекся проведованием. И, пока он не наигрался, из палаты его никто не смог увести. Нет-нет, он не делал ничего предосудительного, он просто тыкал пальцем в окаменевших, махал перед открытыми глазами рукой, и совершал другие подобные безобразия. Больше всего досталось бедной Грейнджер. Точку в его игрищах поставила Поппи, пригрозив, сломать ему руку и уложить рядом с его возлюбленной. Мальсибер проникся, сказав, что она еще маленькая и застывшая в одной позе, что немного приглушает его любовные порывы, практически растворился в темноте.»

– Грейнджер, а, Грейнджер? – прервал Перси Мальсибер и дождался, когда Гермиона обернется в его сторону, – слушай, а выходи за меня замуж? Что ты в этом рыжем нашла? Миледи, вы же прекрасно слышали, я влюблен в вас уже многие годы, – и Рейнард нагнувшись, подцепил руку пытающейся убежать девушки, перевернул ее ладонью вверх и поцеловал ладонь. При этом он не отрываясь смотрел своими светлыми, практически бесцветными глазами в глаза девушки. Гермиона вырываться прекратила и практически замерла на одном месте.

– Рейнард, если ты еще хоть одно слово произнесешь в сторону мисс Грейнджер, ты за это ответишь, – прервал нависшую над залом тишину вставший Аберфорд.

– А ты мне тут не угрожай! В этом зале власть имеют только три человека: начальник отдела, заместитель начальника и начальник внешней службы безопасности.

– А ты тут причем? – фыркнул Малфой.

– Ах, это я здесь причем? – Мальсибер вскинулся, – а кто по-твоему в данный момент является исполняющим обязанности начальника отдела?

– Филипп? – задумчиво спросил Люциус

– Филипп? А ты не помнишь, как Северус на мой день рождения мне подарочек подарил в виде: «да задолбал ты уже со своими подписями! Вон, Флинта попроси и вообще: я назначаю тебе моим заместителем, Люциус пойдем, у него это скоро пройдет»?

– Как он в здравом уме мог назначить тебя своим заместителем? – спросил Альбус Рейнарда.

– Ну я сомневаюсь, что тогда у него ум был ясен, здрав и главное трезв! – огрызнулся Рей.

– А что у тебя пройти должно было? – округлил глаза Люциус.

– А ты не помнишь? Да, конечно, о чем это я. Вы вообще тогда каждый день в думосбор ныряли по утрам! Вот, спасибо вам за подарочек, гады. – Мальсибер, обнажив левое плечо, показал татуировку в виде ока Гора с взлетающим драконом вместо зрачка. – Я не знаю, как у него это получилось, но теперь я с отделом связан по типу «пока смерть не разлучит нас». Он, кстати, такие заклинания творил в тот год, все поражались.

– Может, оденешься уже, начальничек? – с вызовом посмотрел на Рея Аберфорд, – а то совсем девчушку засмущал.

– А что, нравлюсь? – обратился к покрасневшей Гермионе Мальсибер, – Перси, читай. А мы пока с мисс Грейнджер посекретничаем.

« – Всем разойтись, – закончил утреннюю проверку я. – Мистер Флинт и мистер Ментегю, попрошу вас пройти в мой кабинет. Не нужно сотрясать воздух, с урока трансфигурации вы уже отпрошены и поступили в мое полное распоряжение. И не забудьте мне потом напомнить, чтобы я поговорил с профессором МакГонаглл.

С этими словами я развернулся и направился в свой кабинет вычислять шпиона, хм, получается моего же собственного. Закрыв за собой дверь, я посмотрел на них выжидательным взглядом и, слегка приподняв бровь, тяжелым ледяным голосом проговорил:

– Вы ничего не хотите мне рассказать? – я смерил взглядом одного, затем другого. Монтегю расслабленно посмотрел мне прямо в глаза. Так, этот вряд ли что-то скрывает от своего любимого декана. А вот Флинт. Что-то было не так. Дурак. Приглядись я раньше, то сразу бы все понял. Флинт также посмотрел мне в глаза, проведя кончиком указательного пальца по губам. Жест в общем не означаемый ровным счетом ничего, кроме того, что это остаточная реакция после отучения от привычки грызть ногти, которая остается у аристократов. Вот у Маркуса такого жеста не было точно, но вот у Теодора точно был. Я самолично отучал его от этой вредной привычки. Ах, Мальсибер. Умен. Ничего не скажешь.

– Мистер Монтегю, свободны. Вы еще не опоздали на свой урок и скажите, пожалуйста, профессору МакГонаглл, что я задержал мистера Флинта.

Парень кивнул и быстро убежал. Привычки опаздывать на занятия ни у кого из мои змей никогда не водилось.

– Мистер Флинт?

– Да, профессор? – он продолжал невозмутимо на меня смотреть. Какого ему вновь вернуться на Слизерин и отучиться лишний год? Брр. Представлять даже не хочу.

– Маркус? Или все же Теодор? – парень вздрогнул и опустил глаза. Я даже осмелюсь предположить, о чем он сейчас думает: Мальсибер его убьет. Конечно, он же не выполнил свое задание. Он был разоблачен. Значит он не подходит к дальнейшей работе. А знает он достаточно, чтобы оставаться в живых. Все просто. – Если бы мне мой начальник службы внутренней безопасности не рассказал о том, что с первого сентября в школе топчется наемник, то я бы даже не обратил на тебя внимания. Ты же знаешь о перестановках, которые произошли недавно?

Он отрицательно помотал головой. Это же какие у него мысли сейчас в голове? Я бы подумал на его месте о том, что теперь главой Гильдии стал я, сместив Мальсибера, которому, собственно, и нужны были различные подписи нового Главы в различных документах. И теперь Мальсибер у меня в подчинении, а Флинт, теперь также переходит в мое полное распоряжение. Он в общем-то прав, только с местом работы слегка не угадал, но это уже мелочи.

– Вашим заданием было следить за Поттером? – он кивнул, – продолжайте этим заниматься. Обо всех его передвижениях сообщать либо лично мне, либо непосредственно вашему начальнику. И учтите, мистер Флинт, у этого парня есть привычка гулять после отбоя в мантии-невидимке. Свободны.

– Да, сэр. – Флинт повернулся, чтобы уже, наконец, пойти к себе на урок.

– Ах, да. Теодор, – парень вздрогнув (да какой он парень, он же совсем ненамного младше меня) резко обернулся, – скажите своему брату, что в следующем году он вновь вернется в школу, чтобы закончить свое обучение.

– Но, сэр. Все домашние задания он выполняет сам и готовится к выпускным экзаменам, – возмутился агент невидимого фронта.

– Вот и сдаст их в следующем году. Идите, а то на уроки трансфигурации лучше не опаздывать.

Флинт, судя по всему, психанул и, выходя, громко хлопнул дверью.  Я не поленился встать и окликнуть Теодора:

– Мистер Флинт! Дома у себя холодильником хлопать будешь!

В ответ прозвучала тишина. Ну да, глупо получилось. Вряд ли Флинт знает, что такое холодильник.

Сегодня у меня занятий не было, значит нужно пойти в Отдел и узнать, что откопал мой гоблин.

Я нашел его в моем, судя по всему, бывшем кабинете. Кабинет был полностью восстановлен. Вдоль стен располагались шкафы, уже начавшие заполнятся бумагами. Склонность гоблинов к минимализму проявлялась и здесь. Кроме шкафов, в кабинете стоял массивный стол и несколько стульев. Богрод сидел за столом, практически зарывшись в документы, в которых я узнал содержимое злосчастной папки. Гоблин поднял глаза от бумаг и кивнул мне в знак приветствия.

– Здравствуйте, Боград. Что вы мне можете рассказать? – похоже, скоро этот вопрос будет у меня главным. Я прошел в кабинет и занял стул, стоящий по другую сторону стола.

– Все гениальное – просто, лорд Фолт, – мда, видимо отучать его от привычки величать меня лордом – бесполезно, – представьте себе следующую ситуацию: на счет одного отдела поступает энная сумма денег, которая должна в дальнейшем распределяться в виде государственных дотаций в различные подразделения, в данном случае – это распределение средств командам Национальной Лиги по Квиддичу. Средства должны распределяться поровну. Для всех восьми команд. Но, до команд доходила только одна третья часть. Оставшиеся средства были распределены в виде премий и переведены на индивидуальные счета игроков Лиги. А вот здесь начинается самое интересное. Каждый счет, который, якобы, был закреплен за игроком, на самом деле принадлежал двум людям: Людовику Бэгману и Энтони Шелдону. Дальнейшую схему расписывать долго. Суть сводится к тому, что проходя цепочку подставных лиц, деньги, в конце концов, оседают на двух счетах. Хотя лично я считаю всю эту схему довольно грубой. Но эффективной.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Возникло нестерпимое желание дать отмашку Рейнарду и  исполнить Бэгмана. Грубо, очень грубо и очень глупо. Я потерял Алекса, я потерял стольких людей из-за глупой жадной скотины.

Я не увлекаюсь квиддичем, но резкое снижение результативности некоторых команд не прошли даже мимо меня.

– И как долго такая система функционирует?

– Лет десять, – пожал плечами гоблин, – сумма интересует? – и он не спрашивая, накарябал на одном из пергаментов сумму. Я присвистнул. Семь нулей – это явный перебор. Убивают и за меньшее.

– Премного благодарен, – я встал и вышел в коридор.

Не оглядываясь, я пошел в Отдел Спорта. Нет, не к Бэгману. До него я должен дойти информационно подготовленным и с Мальсибером рядом. На всякий случай.

Я подошел к отделу и выцепил какого-то парня.

– Имя? – парень сжался и вытаращил свои и без того большие глаза.

– Сэмуэль Джонсон.

– Чем занимаешься в отделе?

– Спортивная статистика. – Сэм начал озираться по сторонам, явно ожидая помощи, а я при этом думал, как же все-таки удачно я сюда зашел.

– Как хорошо. Пойдем, Сэм, разговоры разговаривать будем, – чтобы идти к Людо мне нужно хоть что-то знать о квиддиче. Хотя бы знать ответы на вопросы, которые я хочу задать. Взяв парня за шиворот, я втолкнул его в первый попавшийся кабинет. Не знаю кто там заседал, но при нашем появлении он практически мгновенно оказался абсолютно пустым. Парень сглотнул. Да не переживай ты так, мне просто поспрашивать тебя нужно.

– Садись. – я посадил его на ближайший стул, а сам сел напротив. – Что ты знаешь о внутреннем чемпионате по квиддичу?

– Все.

– Прямо – таки все? Сейчас ты кратко охарактеризуешь все команды, особенно уделишь внимание бюджету и спонсорам. Задача выполнима?

– Да. С чего начинать? – парень похоже начал приходить в себя и понемногу успокаиваться. А сейчас вообще попадет в свое болото и будет трещать без умолку.

– С чего хочешь, но лишней воды чтобы не было. Я внимательно слушаю.

– Так. Команд в чемпионате восемь. С разной историей и достижениями. Начнем, пожалуй, с «Холихедских Гарпий». Команда исключительно женская. Достижений особых нет, так, крепкий середнячок. Однако, у них одни из самых мощных спонсоров. Бюджет третий в Лиге. Оснащение на высшем уровне. Спонсоры, в основном частные лица. Особое внимание, конечно, приковано в концерну «Нимбус».

Следующая команда – «Паддлмир Юнайтед». Что можно сказать? Одна из трех сильнейших. Каждый год борется за первое место. Финансирование мощное, игроки первоклассные – зарплаты, разумеется, высокие. Ребята наглые. Я бы даже сказал, что избалованные. Спонсоры, в основном, французы и немцы. Команда легионеров. Предпочитают не растить своих ребят, а покупать со стороны.

«Уимбурнские Осы» – также одна из сильнейших в Лиге. Домашние мальчики. Легионеры есть, но не превалируют. Спонсоры, в основном, – государственные учреждения. Одним из ведущих спонсоров является Концерн по производству летучего пороха. Так же большую часть средств на экипировку и сами метла выделяет фирма, специализирующаяся на изготовлении думосборов. Кто является владельцем – никому не известно, но это очень грамотный ход ухода от уплаты налогов.

«Стоунхенвейские Сороки» – завершает трио главных претендентов на победу в Лиге. Команда сборная. Свои доморощенные игроки есть, но «Сороки» не гнушаются и легионерами. Впоследствии, большинство этих легионеров принимают гражданство и в дальнейшем не являются ими. Одна из старейших команд. Известны за рубежом. Поклонников куча во всех уголках мира. Финансирование запредельное. Всех перечислять не хватит времени. Главным спонсором является «Берти Боттс». Этим все и сказано.

Все другие команды находятся на грани разорения. Спонсоры есть, но частные лица. Игроки, разумеется, средние. Доморощенные. Играют, фактически, за идею. Зарплаты задерживаются. Инвентарь на уровне годов семидесятых. Это команды: «Кенмарские Коршуны», «Гордость Портри», и «Сканпторские Стрелы».

Отдельной строчкой идет последняя команда – «Пушки Педдл». Финансирование только за счет государственного бюджета. Игроки сильные, но даже сильный игрок нуждается в средствах. Зарплаты не выплачивались уже как с полгода. И даже самый сильный игрок, играющий на «Чистомете 72» вряд ли сможет что-то предпринять в плане победы. Я как статист и сторонний наблюдатель, могу заметить, что отношение к команде предвзятое. Любое появление на поле, является фактически стопроцентным поражением. Судьи и комитет по правам делает все, чтобы команда не выиграла матч. Но, это чисто мое мнение. Хотя, как можно отнестись к постоянным предупреждением, удалениям, штрафным очкам и незащитанным пойманным снитчам? Команду, по тихому, сливают, причем с благословления моего руководства. Лишившись в начале чемпионата единственного частного спонсора, «Пушки» объявили о банкротстве и завершении своего существования после окончания чемпионата. Что еще вас интересует?

– Пожалуй все. Благодарю. – Я встал и вышел из кабинета.

Это что же получается? Я – спонсор трех сильнейших команд? Ох, гоблины. От налогов уходят грамотно. Ооочень грамотно. Я в общем-то не в претензии.

Последнюю команду жалко. Несправедливо это, да и парень с таким возмущением о ней рассказывал – команда значит стоящая. Нужно подумать. Наверное, у меня еще много предприятий, которые должны от налогов уходить.

Так, кто там спонсор девочек? «Нимбус»? Ну, пойдем пообщаемся с «Нимбусом».

Вернувшись в свой отдел, я в первую очередь задумался о том, что встретиться с руководством всех команд единовременно все-таки стоит. Хотя бы разобраться, что за хрень там творится.

Но времени на оповещение у меня пока нет. Значит, я пришел к вопросу о необходимости наличия у меня секретаря. Раньше, данную функцию выполняла Фрай, но рисковать на данном этапе становления и экспериментов моей службы безопасности моей девочкой я не могу, да и не хочу. Следовательно, роль секретаря у меня будет выполнять… Андре. Почему Андре? Да он просто шел мне навстречу по коридору. Я мило улыбнулся и раскрыл ему свои объятия.

– Как я рад тебя сейчас видеть здесь!

– Вот не нравится мне твое выражение лица, – проговорил он с опаской.

– А я тебя поздравляю! Со сменой должности! Пойдем, покажешь мне наш с тобой кабинет.

– С какой сменой должности? – он шарахнулся от меня.

– Ну как, ты – мой новый секретарь.

– Не шути так со мной! Я военный, а не писака!

– Это временно. Пока все не устаканится и Фрай не вернется. Пойдем-пойдем.

– Если только временно. И никому ни слова! Особенно Рею!

Мы прошли в мой кабинет. Я сначала не знал: смеяться мне или плакать, но эти извращенцы мне выделили вполне приличный кабинет общей площадью где-то полтора квадратных метра, где гордо стоял стол. Собственно ничего больше там не помещалось. Да даже я туда втиснуться не мог.

– У тебя два задания. Сначала найди нам с тобой нормальный кабинет, с приличной приемной. И разошли приглашения явиться сегодня в шесть вечера всем руководителям квиддичных команд Национальной Лиги. Информацию узнаешь в отделе спорта у паренька, Сэм Джонсон, кажется. Зашуганный такой. Справишься?

– Да, постараюсь, наверное. Но это временно! Слышишь! Если Мальсибер твой узнает – лично проведу с тобой индивидуальную тренировку. – с этими словами он ушел выполнять поручения. А я недоумевал: почему все хотят меня запугать?

Решив сегодня все-таки разобраться с Бэгманом, я направился в лабораторию к мистеру Вайнтхорну. На месте я его не застал, пришлось аппарировать к нему в личный кабинет в генеральном офисе. Приличный такой, не то что у меня.

Ждать долго не пришлось, меня пригласили практически сразу.

– Я, кажется, чего-то недопонимаю, но почему мне кажется, что я нахожусь у вас в подчинении, а не вы у меня? – я вошел в кабинет и сел напротив хозяина.

– Простите, сэр. Просто у меня была деловая встреча, и мне пришлось в рабочий день отлучиться ненадолго из отдела. Я вам так сильно нужен, что вы решили найти меня самостоятельно, не дожидаясь моего возвращения?

– Да. У меня есть несколько срочных вопросов, а то одно дело я никогда не закончу.

Вайнтхорн сложил руки домиком и выразительно на меня посмотрел:

– Я всегда готов помочь своему непосредственному начальству.

– Я тут узнал, что вы являетесь спонсором некой команды по квиддичу. Значит более менее разбираетесь в экономических хитросплетениях. Меня интересует такая ситуация: с чем связано такое нерациональное и неравное финансирование отдельных команд и кто за это отвечает?

– Не думал, что начальник Отдела Тайн когда-либо будет интересоваться закулисной частью большого спорта. Да, я являюсь спонсором «Холихедских Гарпий». Вы бы не пришли ко мне абсолютно не подготовленным в данном вопросе. Я осмелюсь предположить, что вас интересует, почему некоторые команды подписывают документы о завершении существования, а другие покупают игроков за рубежом? – я кивнул. – Скажу просто. Финансирование из основного государственного источника недостаточное, чтобы обеспечить все нужды некоторых команд. Все средства разделены ровно на восемь частей, но это совершенно ничтожная сумма. Насколько мне известно, руководители всех команд недавно собирались вместе и оформляли официальный запрос в Отдел Спорта и Департамент Магического Правопорядка о рациональности финансирования и правильности распределения полученных средств. Остальное мне неведомо. Вам лучше поговорить на эту тему с руководителями этих отделов. Я же просто спонсор, который уходит от огромных налогов, помогая красивым девушкам.

Я, не говоря ни слова, вышел из кабинета и сразу аппарировал обратно в Министерство.

Не спускаясь в свой «кабинет» я сразу направился к Амалии Боунс. Она встретила меня с улыбкой.

– Тобиас, я рада, что восстановление Отдела идет полным ходом. Правда, твои мальчики всех запугали до нервного срыва. Особенно твой ручной Пожиратель, привинчивающий в каждом кабинете какую-то штуковину, произвел неизгладимое впечатление.

– Какой Пожиратель? С чего вы взяли это? – я недоуменно на нее посмотрел.

– Ну так, пришел он в костюме каком-то странном и в кофте с коротким рукавом. Все сразу и разглядели отличительный знак всех Пожирателей.

Мерлин Великий! Рей, как же я мог так тебя подставить? Почему я забыл тебя предупредить о том, чтобы ты не светил своей татуировкой повсюду? Какой же я дебил. Я повторю еще раз и еще. Я дебил. Откуда ты мог знать, что Лорд воскреснет и призовет тебя. Откуда ты мог знать, что Лорд может выудить всю информацию о предавшем его слуге? Черт. Нужно ему срочно щит непробиваемый ставить. У него защита разума, конечно, есть и неплохая. Но Лорду она – секунды на две, причем он даже не вспотеет. Еще один крестик на память. Сколько их уже? Мерлин!

– А как он выглядел? – я надел на себя маску любопытства.

– А у тебя много таких в отделе работает?

– Ну откуда я знаю, кто у меня работает? – я усмехнулся.

– Высокий, черненький. Собственно это все, что могу о нем сказать, – она пожала плечами.

– А глаза какого цвета были?

– Не знаю. Он в огромных красных очках каких-то был.

– А, Руквуд, значит. – Будем надеятся, что никто не вспомнит о том, что Руквуд сейчас в Азкабане отдыхает. – Так, что меня к тебе занесло? Что ты мне можешь рассказать о запросе в твой отдел от команд по квиддичу. Скорее всего о правомерном распределении средств?

– Ничего, – она пристально на меня посмотрела. – Такой запрос был, но я его переадресовала в Отдел Спорта. Это не по нашей части.

– Грустно. Ну ладно, удачи. – Я вышел из кабинета и задумался.

Собственно, все ясно. Команды заказали Бэгмана.

Вот, к этому начальничку-то я и схожу. Нужно позвать Рея. И ему приятно будет и мне не хлопотно.

Минут через десять, мы с моим «ручным Пожирателем» пошли прямиком к Бэгману.

Я решил, по привычке, выбить ногой дверь, но вежливый Мальсибер меня опередил, деликатно постучав три раза. Я могу представить ужас всех людей, которые совершили какой-либо проступок и ждали наказания. Этот стук явно снился им в страшных кошмарах. Дверь нам никто не открыл. Сначала. Но Мальсибер был настойчив и постучал еще раз. Затем, сделав незаметный жест рукой, просто открыл запертую дверь. За столом сидел напуганный Людо Бэгман. Рей, радушно улыбаясь, зашел первым:

– Добрый день. Вижу, что совесть ваша не чиста, и вы ждали меня?

Бэгман икнул и попытался потерять сознание. Рей был явно подкован в таких делах и быстро привел жертву в чувство.

Я пристально посмотрел на Людо и швырнул на стол перед ним папку:

– Мне все ясно, о своих махинациях мне можешь ничего не рассказывать. Но деньги ты должен вернуть. Все. И мне абсолютно безразлично, где ты их будешь брать. Этот аспект разговора ты понял? Молодец. Распределением всех средств с этого момента будет заниматься мой Отдел. Если сунешься в эти дела еще хоть раз, разговаривать с тобой буду уже не я. Понял? У меня осталось к тебе только два вопроса. Первый меня особо не интересует, но для завершения картины необходим. Кто такой Энтони Шелдон? – так звали того клерка, которого убили вместе с Алексом, но необходимо было уточнить: тот ли самый это человек, что делил с Людо деньги, или просто однофамилец, которому не повезло.

– Мой помощник и секретарь. – Тихо прошептал Бэгман. – Его убили недавно. В лифте.

– Секретарша? – Мальсибер вопросительно посмотрел на Бэгмана. – А что, девочки совсем не интересуют, да?

– А? Нет. Что? – похоже, вопроса Людо не понял, но Мальсибер сложил картинку и скорчил презрительную гримасу.

– Сев, ты знаешь, как я к таким отношусь и …

– Так вот, – вовремя перебил я входящего в раж Рея, глядя на все больше бледнеющего начальничка, – второй вопрос: почему в лифте не было тебя? Я с моим начальником внутренней службы безопасности выяснили, что по всем документам поисковой системы и системы слежения ты в лифт зашел вместе со своей секретаршей. Итак?

– Я вошел по пропуску, как положено. Потом, меня остановил один из моих сотрудников, и мне пришлось выйти из лифта. Туда вошел какой-то молодой человек, почему-то, не предъявив пропуска. Все.

– Ты вообще в курсе, что вместо такой гниды как ты, убили начальника Отдела Тайн? – Мальсибер презрительно сплюнул и обратился уже ко мне. – Так что с ним делаем?

– Ничего. Он должен вернуть все деньги. Понял? Кивни, если понял? – Бэгман отчаянно закивал. Я обратился к Мальсиберу, отрывисто бросив, – а ты за этим проследишь.

– Без проблем, – сказал Мальсибер и вышел из кабинета.

– А ты, теперь, радуйся каждому мгновению своей жизни, тварь, которую я тебе сегодня подарил. – я развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.»

– Ну как, Рей, проследил? – с интересом спросил Люциус.

– А то! Все до кната отдал. Я только зашел один раз поинтересоваться, так он сразу начал деньги искать.

– Может, мы уже будем дальше слушать? Интересно же. – Посмотрела на Рея Гермиона, а Перси продолжил читать.

Глава 16. Меч Гриффиндора

«Я вышел из кабинета Бэгмана, вымотанный до предела и совершенно не мог представить, как смогу еще и провести собрание, назначенное на сегодня. Я спустился в Отдел и нашел Андре, который разговаривал с Фернандо и показывал рукой в противоположную от меня сторону. Собеседник моего секретаря ухмыльнулся и, кивнув, пошел по направлению к помещениям, выделенным для дислокации сотрудников внешней безопасности. Я подошел к Андре и уставшим голосом проговорил:

– Ты разослал приглашения?

– Да. Пришли ответы от всех представителей команд. Клянутся, что прибудут без опозданий. Твой кабинет еще не готов, поэтому я назначил местом заседания большой зал, в котором тренировки проходят. – Он сказал это ничего не выражающим голосом. Это и понятно – работа-то пустяковая была.

– Так мне все-таки выделили кабинет?

– Куда бы они делись. Только, прежде чем его обустраивать, нужно защиту установить, чтобы никаких проблем потом не было.  А то мы слишком долго с отделом провозились, где по магглам что-то работают. Рей тогда грозился, что вообще его взорвет – потому что «проще новый отстроить, чем на это дерьмо технику лепить».

– Там кстати люди работают, которым по должности положено было понять, что вы делаете.

– Да нормально все. Ничего они не поняли. Это же стереотип: если камера, то должна быть большая и в магическом мире не должна работать. Рыжий один, правда, мозг весь вынес, пока мы работали, все понять пытался. А больше ни у кого ни одного вопроса не возникло.

– Ладно, потом разберусь, что вы здесь наделали. Где мой кабинет?

– Да за поворотом. Собственно, это кабинет бывшего начальника. Мы с эльфом этим немножко поспорили, но сила оказалась на моей стороне, и он с радостью решил поменяться с нами кабинетами.

Мда. Я кивнул и задумался: какой у меня хороший и дружный коллектив получается. Все друг другу помогают. Правда, помогают, судя по всему, проигравшие. Главное, чтобы до убийства дело не дошло. Да и на этот случай у меня некромант где-то бегает. Так что…сколько там уже времени? Почти шесть. Пора идти. Я в очередной раз свистнул Рея и мы направились в Большой Зал Визенгамота.

Войдя в зал, я сразу обнаружил там тихо сидящих, напряженных и заметно нервничающих людей вокруг огромного круглого стола, который, видимо, Андре для такого случая и притащил в зал. Они попеременно смотрели на меня и на Мальсибера, видимо, не зная, что может связывать главу Гильдии Убийц и Начальника Отдела Тайн. Мы прошли и сели в центр стола, где сразу же образовались два пустых места. Я обвел взглядом пришедших. Пора ставить точку в этом нелепом деле, приведшем к гибели огромного количества людей.   

– Добрый вечер, господа. Я в курсе ваших дел. Меня интересует только один вопрос: что  натолкнуло вас на столь радикальное решение вашей проблемы?

Восемь солидных людей долго переглядывались, явно выбирая, кто будет держать ответ перед начальником секретного отдела. Наконец, один из них, вздохнув, прямо посмотрел на меня тяжелым взглядом человека, уставшего от навалившихся на него проблем и начал говорить:

– Я представитель команды «Пушки Педдл» Герман Фогельзанг. Понимаете, мистер эм…

– Фолт, – любезно подсказал я.

– Так вот, мистер Фолт. Данная проблема возникла уже достаточно давно и мы пытались решить ее цивилизованным путем, обращаясь во все возможные инстанции. Но, политика Министерства на сегодняшний момент сложилась таким образом, что, по сути, никому ничего не нужно и дело либо спускалось на тормозах, либо, с пометкой «рассмотрение данного вопроса находится вне рамок нашей компетенции», отправлялось в «компетентный в данном вопросе Отдел Спорта». Договориться на взаимовыгодных условиях с начальником этого отдела нам не удалось, хотя мы пробовали и ни один раз. Собственно, это все. Как говорится: нет человека – не проблем. То, что проблемы никуда не денутся – это было ясно. Но их, возможно, стало бы меньше. Не знаю, зачем вы нас собрали, да еще и в зале Визенгамота. Посадить нас в Азкабан за попытку убийства? Мы даже оспаривать это решение не будем. Мы всегда осознавали тяжесть совершенного нами поступка и готовы нести соответствующее наказание. Только не трогайте игроков. Они абсолютно не были не в курсе это жеста отчаянья.

– Ясно. – Я снова обвел всех оценивающим взглядом. Каждый представитель опускал взгляд, признавая правоту слов мистера Фогельзанга и полностью с ним соглашаясь. – Но, я собрал вас здесь не для того, чтобы всей дружной толпой оправить в Азкабан. Если только вместе с Людо за компанию. Я не судья. У меня есть для вас одно предложение, которое я бы хотел с вами обсудить. Считайте, что в этом деле Отдел Тайн выступает в качестве посредника между вами и Гильдией. Чтобы вас не задерживать в столь неприятном для вас месте буду краток: вы снимаете заказ на ликвидацию Бэгмана – а я слежу за тем, чтобы все деньги были возвращены в команды. А со следующего месяца распределением средств будет заниматься не Отдел Спорта, а мой Отдел. Думайте. Мы подождем.

Представители команд перевели взгляд на Мальсибера, который от такого пристального внимания даже слегка опешил и посмотрел вопросительно на меня.

– Я считаю, что думать особо не о чем в данном случае, и все меня поддержат, – вновь начал говорить Герман, – Мы принимаем ваше предложение. – Все представители кивнули в знак согласия и выдохнули с явным облегчением.

– Я рад, что мы поняли друг друга. Теперь вы должны официально извиниться перед Гильдией за отозванный контракт. Думаю, в качестве компенсации за причиненные неудобства вполне сойдет аванс, который вы внесли. – Мальсибер кивнул.

– Да, что мы должны сделать? – обратился к Рею мистер Фогельзанг.

– Произнесите, что вы разрываете контракт, а я это зафиксирую и мы ничего друг другу должны не будем.

– Мы разрываем контракт.

Все. Это наконец-то закончилось.

– Надеюсь, что вы не в обиде. Желаю вам удачи и честной игры. Мистер Фогельзанг задержитесь, пожалуйста, ненадолго.

Семь человек встали и направились к двери, удивленно и даже как-то сочувственно посматривая на растерявшегося седовласого мужчину, который остался сидеть за столом. Я подождал пока все выйдут, и обратился к нему:

– Я слышал, что вы подписали документы о банкротстве и завершении существования команды. Я думаю, вам торопиться не стоит. Отзовите бумаги.

– Но, мистер Фолт, в чем смысл? Даже если распределение дотаций будет происходить по всем правилам, мы не в состоянии восстановить команду. До конца чемпионата остается месяц. А месяц – это не то время, чтобы вернуть все на свои места.

– Не торопите события, –  я позволил себе улыбнуться, – я нашел вам спонсора, который, думаю, в состоянии восстановить команду. Или хотя бы затормозить ее распад в ближайшее время. Завтра представители спонсора с вами свяжутся, чтобы обсудить подробности контракта.

– Но, кто это? – на лице моего собеседника легко читалась такая дикая смесь удивления и какой-то отчаянной надежды, что мне даже стало слегка неловко. Посмотрев на улыбающегося Мальсибера, я, в очередной раз, захотел сломать ему нос.

– Я думаю, на сегодняшний момент это не особо важно. Скажу только, что это французы. Сообщите новость вашей команде. Пускай хоть что-то радостное сегодня с ними произойдет.

Я встал и пошел к двери, Мальсибер составил мне компанию. Обернувшись ко все еще сидевшему человеку я произнес:

– Удачи вам. Никогда не опускайте руки, даже если надежды практически не осталось. Помощь может придти оттуда, откуда вы ее совершенно не ожидаете.

Выйдя из зала, я обратился к Рею.

– Слушай, пришли своих ребят в мой кабинет. Там хотя бы стандартную защиту  установить нужно. – Я развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Единственным желанием было просто поспать. Думаю, поставлю в известность Андре и уйду. Тут, наверняка, в моей помощи никто не нуждается. Войдя в приемную, я кивнул секретарю и решил осмотреть, что же мне все-таки досталось.  Уже заходя в свой кабинет, я услышал голос Рея. Какого он поперся за мной? Я же не успел еще никого предупредить насчет Андре. Меня же будут после этого убивать.

– А ты здесь, что делаешь? – это Рей. Судя по всему, обратился он к Андре.

– Работаю, – огрызнулся мой секретарь. – А вот что здесь забыл ты?!

– Тоже работаю. А кем ты здесь работаешь? Внешней охране в моей вотчине делать нечего. Вали отсюда.

– Это ты сейчас у меня побежишь! – тихо проговорил Андре.

– Я что-то недопонимаю? – похоже, Рей был на самом деле возмущен и готов отстаивать свою позицию до конца.

– Да. Я здесь не в качестве охраны. – Судя по всему раздражение в голосе Андре немного спало.

– Не понял. А в качестве кого ты здесь? Погоди, ты что, новый секретарь? – такого удивления в голосе Мальсибера я не слышал никогда.

– Ну, в общем, да. – Смутился Андре.

– Нет, ты серьезно?! Ты секретарша? А еще кто-нибудь знает? – весело проговорил Рей.

– Если кто-то узнает об этом от тебя, то ты будешь у меня зал вылизывать собой. – С угрозой в голосе проговорил мой секретарь.

– Согласен! Но я не могу удержаться. Народ, вы в курсе, что у начальника новая секретарша? – орал Мальсибер уже где-то в коридоре.

– Стой, сука! – Прокричал Андре, но в коридор не вышел. Что-то мне подсказывает, что убивать будут не только Мальсибера, но и меня. Я сел в удобное офисное кресло и решил отдохнуть перед неминуемой гибелью. В общем, я довольно быстро уснул.

Разбудил меня сильный шум в приемной. Кто-то долбил стены, сверлил, что-то приколачивал. Я осторожно заглянул в слегка приоткрытую дверь, и вернулся в свое кресло. Общую картину я оценил, а то, что они там говорят – мне и отсюда неплохо слышно. В общем, по-видимому, меня охранять взялась вся служба безопасности Отдела. В приемной сейчас находились представители как внешней так и внутренней служб. Оба начальничка сидели на диване, а человек пятнадцать создавали, в общем, эту самую охрану. За столом сидел уже до невозможности красный Андре, а Мальсибер все подливал масла в огонь. Похоже, он смирился с тем, что до завтра он уже все равно не доживет, поэтому использовал оставшиеся мгновения по полной.

– Андре, а почему мы тут сидим и все еще без кофе? – Растягивая слова, произнес Рей. – Ты что, не знаешь, что в обязанности секретарши входит своевременная подача вкусного кофе?

– Рей, заткнись, – прошипел Андре.

– А вот секретарша не должна грубить пришедшим. Она должна создавать спокойствие и излучать добро и заботу. И все время улыбаться.

– Я сейчас о тебе так позабочусь! – судя по звукам, взбешенный Андре встал из-за стола и куда-то пошел.

– Ну, вот, что это за походка? Секретарша должна ходить от бедра. Легко, а не как беременная каракатица.

– Что ты сказал?

– Говорю, походка должна быть от бедра. И не нужно меня трогать. Трогать людей в твои обязанности не входит, – судя по явной хрипоте в голосе, Рей находился в слегка подвешенном состоянии.

– Эван! Ты-то что молчишь? – возмутился Андре и со стуком поставил Рея обратно.

– А что я? Я просто наслаждаюсь. Знаешь, а ведь я еще сомневался, когда ты пришел ко мне и заявил, что, временно, меняешь дислокацию. – весело произнес Эван.

– Да пошли вы!

– Эй, стой, ты куда? Секретарша не должна уходить раньше своего начальника. Вдруг у него возникнут какие-то маленькие прихоти, которые необходимо будет исполнить? Андре? Ты что обиделся? – прокричал Мальсибер. Мда. Похоже, убивать меня будут с особой жестокостью.

– Нет. Я на дураков не обижаюсь. И вообще, это – временно, – спокойным голосом проговорил мой секретарь.

– Временно? Хи-хи. Нет ничего более постоянного, чем временное. – Гордо произнес Рей.

– Сегодня в десять в зале! И начальника нашего не забудь прихватить! Все, я ушел.

Дождавшись пока Андре покинет помещение, я тихо прокрался через приемную и почти бегом бросился к выходу из Министерства. Нужно в Школу еще заглянуть. И завещание написать. Так, на всякий случай.»

– Грейнджер, а ты не хочешь поработать у меня секретаршей? Такая красивая молодая девушка мне как раз подойдет! Только мини-юбка и никаких мантий – мое главное условие, – наклонившись к уху Гермионы, прошептал Мальсибер, однако услышали его все.

Девушка вздрогнула, но не обернулась.

– Рей! Я же предупреждал? Предупреждал. Ты меня не услышал. – Поднялся Аберфорд.

– А что такого? Я между прочим не женатый и местами даже привлекательный мужчина. Я что, не имею права к симпатичной девушке  поприставать? – возмутился Рей.

– Гермиона, деточка моя, помоги старому Аберфорду доковылять до этого паршивца и всыпать ему по первое число, – прокряхтел трактирщик и протянул руку в направлении Гермионы.

Грейнджер метнулась к нему так быстро, словно давно мечтала об этом.

– Не нравится мне это. Грейнджер, стой! – заорал Рей, вскакивая с места.

– О, и колечко есть, хорошо-то как, – прокряхтел Аберфорд, беря девушку за запястье.

– Дура, руку выдерни, – заорал Драко и кинулся вместе с Мальсибером к девушке.

Ослепительная вспышка. Мальсибер схватился за левое запястье и остановился. Драко сочувственно посмотрел на лучшего друга  своего отца и произнес:

– Вот, я всегда знал, что она дура. – Он похлопал Рея по плечу. – Крепись.

Мальсибер вернулся на свое место и потер переносицу обеими руками. Затем бросил быстрый взгляд на левое запястье, на котором красовалась вязь в виде браслета. Посмотрев на Аберфорда, он тихо произнес:

– Ну, вот я – ладно, довыделывался. А за что ты девочку так не любишь? Мы же говорили об этом не раз. Ты же знаешь, кто я.

– Знаю. Поэтому и сделал так, – с заботой в голосе проговорил старик. – Я обещал Северусу, да и ты мне не безразличен. И девочка тоже.

Рей кивнул и закрыл глаза. Тут пришла в себя Гермиона:

– Что здесь такое происходит?

– Ты теперь замужем, дорогая, – улыбнулся Аберфорд миссис Мальсибер.

– Что?! Это шутка такая? Я не понимаю! Рон! – и новоиспеченная жена кинулась к бывшему жениху.

В то же самое время возле Рейнарда заклубился дым, и в его руках оказался какой-то свиток. Развернув его, он начал внимательно читать, постепенно расслабляясь и пока не обращая внимания на Гермиону, повисшую на шее у Рона Уизли. Начальник внутренней службы безопасности и временно исполняющий обязанности Главы Отдела Тайн медленно придал пергаменту изначальный вид и посмотрел на Аберфорда.

– Даже так? И что совсем не стыдно?

– Нет, конечно. Поживи с мое. – Дамблдор сел на свое место и теперь не сводил ярко голубых глаз с Мальсибера.

– Я надеюсь, это был не Империус? – он поднялся, на ходу отрывая Гермиону от Рона, и направился к виновнику торжества, протягивая ему свиток  и таща свою жену за собой. – Не хочешь на память забрать? Вдруг решишь вспомнить, как это было.

– Оставь себе, в рамочку повесишь.

– Чтобы жена в него кидала чего потяжелее? – с усмешкой проговорил Рей. Одно движение, и свиток полыхнул огнем. – С Северусом я попозже разберусь, когда он мне ответить сможет. – Он развернулся и поставил Гермиону перед Аберфордом. – А вот теперь все ей объясняй: и как ты ее любишь и как хотел добра. Думаю, она проникнется.

– Зачем? – произнесла миссис Мальсибер, обливаясь слезами. – Я же была обручена с другим! Я люблю его!

– Девочка моя, поверь, я прожил достаточно, чтобы знать как будет лучше. Ты скоро все поймешь.

Рей снова развернулся и, взяв девушку за руку, повел на место.

– Профессор МакГонаглл, можно вас попросить поменяться с моей женой местами, а то (не дай Мерлин!) пострадает кто. Мне нужно срочно кого-нибудь убить.

– Да, конечно, – и Минерва резво спустилась к ошарашенному Уизли, который все еще не понимал, что произошло.

– Рей, – обратился к другу Малфой.

– Что?

– Лимон съешь.

– Зачем?

– Чтобы лицо достаточную возмущенность демонстрировало всем окружающим.

– А к чему? Что-то от этого изменится? Тем более, не ты ли мне говорил, что я в семье аристократов рос, а там с пеленок внушали, что жениться придется без моего собственного одобрения.

– Можно подумать, ты против, – хмыкнул Малфой.

– Так и ты против своей женитьбы не был.

– Я люблю Нарси! – возмутился Люциус.

– Люби, кто не дает. Только, если мне память не изменяет, перед фактом вашей женитьбы вас поставили в восьмилетнем возрасте. А во время учебы в школе я особой любви как-то не замечал, – усмехнулся Рейнард.

– Почему?

– Да потому! Мы все ставки делали, в чьей койке ты окажешься на следующей неделе. Только Северуса не было никогда в гостиной, он вечно болтался в своей канализации. Перси, хватит скорбеть о своем брате, он пока лишних движений не делает. Читай.

«До выхода я дошел не так быстро как рассчитывал вначале. По дороге мне на глаза попался Люциус. Пообщавшись с ним несколько минут, я понял, что пока он адекватен. А раз пока он вменяем, я попросил его об одной маленькой услуге: снять Империус с Попечителей и восстановить Директора в должности, а то сильно долго он что-то отдыхает.

1 июня 1993 года.

В конце мая из Министерства меня выдернули сигнальные чары Хогвартса, вопившие о том, что один из учеников подвергается смертельной опасности.

Аппарировав в школу, я направился сразу в учительскую, полагая, что в данном случае все соберутся именно там. В коридоре я столкнулся со всеми остальными преподавателями школы, которые явно обрадовались моему появлению.

– Северус, как хорошо, что ты пришел, – начала проникновенным голосом вешать Минерва, – сегодня еще одно происшествие в этой комнате. Ты когда туда спустишься?

– Я не понимаю! Вы, не побоюсь этого слова, величайшие волшебники Британии  и не можете ничего сделать с василиском? – я решил выразить свое негодование.

– Ну, Северус, я боюсь высоты, а там так высоко лететь, – обиженным голосом сказал профессор чар в совершенстве владеющим левитацией. Я что действительно надеялся, что у моих коллег есть совесть? Наивный.

– Точно, Северус! Ты представляешь меня в канализации?! Я старая женщина!

– А я вообще-то герболог, а не зоолог. Давайте Хагрида туда отправим? Он-то точно не откажется поглазеть на василиска.

– Он в тюрьме! И вообще, может, хватит ломать передо мной комедию? Почему, когда я говорю вам о том, что знаю другой вход в комнату, вы начинаете меня игнорировать?! – кажется, я начал немного раздражаться. Потому что все больше понижал голос.

– Да, это проблема. Нужно было Хагрида раньше попросить, – абсолютно не обращая на меня внимания продолжала Помона. Ну вот, что я говорил?

Мы зашли в учительскую.

– Да что случилось-то? Давайте без пафоса, я уже понял, что вы ленивые и ничего делать не собираетесь!

— Это опять случилось, — сказала Минерва в наступившей тишине. — Монстр напал на ученика. На сей раз утащил в Тайную комнату.

Профессор Флитвик вскрикнул. Профессор Спраут прижала руки ко рту. Я с силой сжал спинку кресла. Ну вот что за люди?! Попросил же без пафоса!

Откуда такая уверенность? — практически прошипел я.

—Наследник Слизерина оставил еще одну надпись на стене, прямо под первой: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно».

Флитвик залился слезами. Я его сейчас убью! Нашли зрителя для своего театра!

Кто на этот раз? — воскликнула Хуч. Ноги у нее подкосились, и она упала в кресло. А с тобой я потом отдельно поговорю. Вообще, взяла в руки метлу и полетела, прихватив с собой Минерву, которая не в состоянии спуститься по трубам! Летать, конечно же, никто не умеет. И тут никто не анимаг!

—Джинни Уизли.

-  Завтра будем отправлять учеников домой, — горестно стиснула ладони МакГонагалл. Потом, подойдя ко мне, совершенно спокойным шепотом произнесла, — а это ты во всем виноват. Давно бы слазил и не горевали бы сейчас. – Она вновь подняла глаза кверху, приложила руку ко лбу и завыла на одной ноте, – Хогвартс на грани закрытия. Дамблдор говорил…

Ее горестные всхлипы прервал звук открываемой двери. На пороге стоял сияющий Локхарт. Вот! Точно! Я знаю, кто спустится в комнату сейчас, а я все же потом, потому что именно в этот момент в Отделе начинали вновь развлекаться мои службы безопасности. Я не могу пропустить штурм Министерства в разгар рабочего вечера! А насчет Джинни, я думаю, волноваться не стоит. Здесь полная школа высококлассных профессионалов. Это они передо мной комедию ломают, пока время есть. Потом, когда очередные чары сработают – побегут в комнату, обгоняя друг друга на поворотах.

Простите, что опоздал, просто сплю на ходу! Пропустил что-то важное?

Ох, как же он меня бесит! Вот нормальный человек давно бы сбежал с этого дурдома. А этот нет. У меня складывается, порой, такое ощущение, что он с Альбусом поспорил, что Локхарт продержится до конца учебного года. По-другому я не могу объяснить его упорное желание остаться среди нашей чокнутой семейки. Ну что, я думаю театр примет еще одного актера?

Вот тот, кто нам нужен! — я выступил вперед, прижав руки к груди. —Да, именно он. – продолжал я, – Послушайте, Локхарт, монстр похитил девочку. Утащил ее в Тайную комнату. – Я подошел к нему и положил руку на плечо. –Коллега, наконец, пробил ваш час.

— В самом деле, Локхарт, — вмешалась Спраут  и проговорила ледяным голосом. — Не вы ли вчера вечером объявили, что вам доподлинно известно, где вход в Тайную комнату?

— Я… Ну да… Я… — залепетал Локхарт.

— Вы меня уверяли не далее как вчера, что знаете, кто там обитает, — всхлипнув, перебил его Флитвик. Нет, ну не преподаватели, а тряпки. Причем, абсолютно тупые. Я все понимаю, но переигрывать-то тоже не надо.

Я? Ув-уверял? Н-не припомню… – Локхарт побледнел и попытался попятиться к двери.

А вот я абсолютно точно помню, как вы сетовали, что вам не удалось продемонстрировать всем нам свою волшебную силу: преступника, то есть Хагрида, успели арестовать, — продолжал завывать я, все еще удерживая Локхарта одной рукой, а другую прижимая к груди. Он пытался вырваться. Наивный. — Вы укоряли нас, что вам с самого начала не предоставили свободу действий — тогда бы никаких бед в школе не произошло.

— Я… Я, честное слово… Вы, видимо, превратно меня поняли…- да не дергайся ты, все равно не вырвешься.

Словом, профессор Локхарт, мы хотим загладить допущенную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудовищем, — заключила профессор МакГонагалл. — Сегодня вечером у вас наконец-то будут развязаны руки. И вы совершите подвиг — избавите Хогвартс от чудовища. – И Минерва горестно зарыдала. Бред. Актеры из нас никакие.

О-очень хорошо, — промямлил он, запинаясь. — Ну я… пошел. Буду у себя в кабинете… подготовлюсь…

Я отпустил нашего преподавателя Защиты, и он выскочил из учительской. Я устало провел рукой по лбу, прикидывая, сколько времени уже прошло и застану ли я момент, когда будут освобождать из заложников Долорес Амбридж. Ну вот жребий пал на нее. Не знаю, похоже, там разыгрывалась только она одна, потому что и в заложниках она сегодня, а при освобождении и эвакуации ее снова перехватят «злые Пожиратели». По-моему Мальсибер ее просто немножко недолюбливает. Потому что в заложники ее возьмут в женском туалете. Вообще-то они камеры проверяют, ну заодно и размяться решили.

Ну, хоть это хорошо, — профессор МакГонагалл махнула рукой. — Локхарт больше не будет путаться у нас под ногами, — потом начала говорить совершенно спокойным ровным голосом. —Поручаю деканам известить студентов о том, что случилось. Скажете им, что завтра утром экспресс увезет их домой. Всех остальных попрошу проследить, чтобы никто из учеников не покидал факультетских помещений.

Мы вышли из учительской, и я вопросительно посмотрел на Минерву.

– Поттер. В учительской сидел.

– Где? – я опешил. Вот почему, как что случается в школе, так Поттер обязательно будет находиться где-то рядом? – И что теперь?

– Я не знаю, но спорим на сто галеонов, что он побежит в комнату? – Минерва окинула меня беглым взглядом.

– Я в заведомо проигранные споры вообще не ввязываюсь, – хмыкнул я, – проследи за ним что ли? Я скоро вернусь, мне по делам кое-каким нужно. Если Флинта увидишь за пределами гостиной, значит Поттер где-то рядом. Не останавливай моего мальчика.

– Хорошо. Спустишься? – она жалобно на меня посмотрела.

– Да. Сначала пусть Локхартом василиск подзакусит. И, если что-то случится, не ломайте комедию…

– Северус, не держи нас совсем за дураков, ладно? Мы не допустим смерти ученика.

На этих словах мы разошлись. Завернув за поворот, я аппарировал в Министерство.

Быстро прибежав в операторскую, я обнаружил там двадцать пять человек, столпившихся возле одной из стен, что-то обсуждающих и смеющихся. Над чем они смеялись я понял сразу: привязанная к стулу Долорес Амбридж, сидела в темной и абсолютно пустой комнате и что-то вопила. Камеры, к сожалению, звук не передавали и о чем она там верещала, так и осталось тайной. Эван взял рацию и произнес:

– Рей, вперед, твой выход. Завершаем операцию.

Картинка на мониторах дернулась, но не исчезла. Мимо Долорес пролетело несколько зеленых лучей авады. Да он что, совсем охренел? Мне показалось, или Амбридж несколько обмякла.

– Хорошо. Защита мощная. Отличная работа. Давай еще пару эффектов и убирай ее уже – надоела.

Я стоял с открытым ртом: они вообще соображают, что творят?

Картинка замерцала, появились полосы, но изображение быстро восстановилось. Эван вздохнул с облегчением. Значит, трансляция будет происходить в любом случае. На картинке, за Долорес отсутствовала стена, что было видно с одного монитора, а с противоположной стороны, где камера, вроде бы, отсутствовала, изображение все равно поступало. Как им это удалось – я не знаю. Стены нет, а камера осталась. Тут неожиданно зажегся свет и в комнату ворвались три человека в форме Пожирателей. Смущало то, что эти Пожиратели были уж слишком габаритные. Буквально минут через пять в комнату вбежали «спасители», возглавляемые Мальсибером. Началась драка: трое на трое. Посмотрев на часы, я вздохнул – десять часов ровно. Тренировка. Молодцы, нечего сказать, совместили приятное с полезным, козлы! Рей в отработке приемов не принимал участие. Бродя за спиной Амбридж, он, совершенно случайно, несколько раз ее уронил. Уронил-поставил. Наконец «спасители» победили и вытащили тихую Долорес из комнаты прямо на стуле. Посмотрев на линию других мониторов, я начал материться – вытащить-то вытащили, но так и оставили на стуле посреди коридора.

– Эван, зачем это спец-шоу для Долорес? Вы могли это все сделать и без нее!

– Ну как. Забавно ведь получилось? Может хоть орать прекратит, а то достала уже. – он вновь посмотрел на мониторы и взял рацию.

– Рей, развяжи эту козу, а то начальство гневается.

– Он всегда все портит. Сейчас.

И тут чары Хогвартса сработали вновь несколько раз. Беда. Пора в школу. И Рея с собой захватить – пускай с Флинтом в комнату идут. Я выхватил рацию:

– Рей, бросай херней заниматься – потом развяжешь. Бегом в операторскую – нам в школу нужно!

Мальсибер, посмотрев в камеру, кивнул и сменил направление противоположное объекту освобождения. Через несколько минут он был в комнате. Я взял его за руку и, не говоря ни слова, потащил в атриум из которого аппарировал вместе с ним в Хогвартс.

В холе, где мы оказались, я повернулся к Рею.

– Иди найди своего шпиона и скажи, что ему предстоит спуститься в Тайную Комнату. Там сейчас судя по всему, – я прислушался к звону чар, завязанных на деканов и директора, –  Поттер, Уизли, Уизли и возможно Локхарт. Точнее приведи Тео в кабинет Директора, я его проведу в комнату. Снабди его оружием хорошим и предупреди, что там находится василиск. Ступай.

Мальсибер посмотрел на меня с непониманием, но развернулся и практически растворился в темноте. А я пошел в кабинет Директора. Вернулся Альбус или нет, но Феникса с собой он не взял – отправлю его в комнату, а если не послушается, то отправлю слезы вместе с Флинтом. Очутившись в кабинете, я наткнулся на злой взгляд моего крестного.

– Ты, сволочь! Даже не подходи ко мне! Зачем ты снял Империус с попечителей? А? Молчишь? Я старый человек, я хотел отдохнуть!

– Отдохнул. Хватит уже. У нас трое детей в комнате, а ты тут ноешь! – Раздраженно бросил я.– Я не понимаю, не понимаю, что там Джинни Уизли забыла? Каким образом ей удалось василиска разбудить. Что вообще происходит? И наконец, кто из нас полезет в комнату?

– Никто – там Поттера хватит. – Серьезно сказал крестный. – Только ему помочь нужно. Думаю феникса со шляпой отправить.

– Нахрена ему шляпа? – я даже удивился. – Песни петь будет? Феникса я и сам отправить хотел.

– Ну как. Там меч Гриффиндора. Вытащит и сразит чудище страшное.

Я сел в кресло и уставился на Альбуса. Это же надо. Меч там есть. Но…

– Альбус, ты в мечах разбираешься?

– Да! – гордо произнес Директор.

– Как ты думаешь? Какой меч вытащит Поттер из шляпы?

– Ну не придирайся! Какой-нибудь вытащит.

– Если он вытащит меч, то его придавит им же. Представь себе, что стосорокасантиметровый Поттер тянет-тянет и вытягивает клинок длинной около метра, может чуть больше, но! это только лезвие. Добавь сюда еще около двадцати сантиметров в качестве рукояти и огромный красный рубин. Конечно же, василиск на это смотрит и ждет, чем кончится дело. Действия Поттера его не разочаруют: если его не придавит этим мечом, то он обязательно разрежет им себя пополам, потому что поднять меч, который весит чуть меньше, чем сам Поттер, мальчишка вряд ли сможет.

– Вот без оскорблений нельзя обойтись, да? – укоризненно посмотрел на меня Директор.

– Нет. Я придумал кое-что. С тебя рубин. Эйви. – Прямо передо мной образовался мой домовой эльф, жующий на ходу бутерброд. – Принеси мой риттершверт. Быстро.– Эльф кивнул и через минуту передо мной лежал мой боевой трофей: небольшой одноручный меч.

Тут в кабинет деликатно постучался Мальсибер. Я открыл и впустил Рея вместе с Флинтом, увешанного оружием с ног до головы. Я даже слегка пожалел василиска.

– Как ты умудряешься ходить по Хогвартсу? – еще раз попытал я счастья с Мальсибером, тщетно пытаясь понять, каким образом, он умудрился пройти горгулью, ведь пароль я ему забыл назвать.

– Сев, я же не спрашиваю тебя, каким образом ты аппарируешь в Хогвартсе. У каждого должен оставаться небольшой секрет.

Мы с минуту померялись взглядами. 

– Ладно, Теодор, я тебя сейчас отведу  в Тайную Комнату. Там ничего страшного и особенного нет, кроме василиска. Смотри за Поттером и не вмешивайся. Только если этот маленький тупой герой перестанет справляться с ситуацией – атакуй василиска. Бей по глазам, а потом между глаз – это его самое уязвимое место. Все понял? Пошли.

Я отвел его в комнату и открыл ему дверь, выходящую в общий коридор за статуей, и быстро повернул назад. Я даже не посмотрел, что творится в зале. В который раз признаю, что я идиот.

Вернувшись в кабинет крестного, я принялся за изготовление меча Годрика. Мальсибер сидел в одном из кресел с закрытыми глазами, но судя по дыханию, он не спал. Переживает.

Крестный протянул мне огромный рубин. Я взял в одну руку меч в другую камень. Так второе в первое каким-то образом нужно запихнуть. Я долго смотрел на них, затем, плюнув, просто соединил рубин с рукоятью, закрепив все небольшим магическим выбросом. Грубо, но сойдет. Не думаю, что Поттер будет приглядываться к оплавленному рубину. Следующим этапом было написать, что меч все-таки Гриффиндора. Насколько я помню, прямо по лезвию было выгравировано имя Годрика. Ага. Взяв палочку, я начал выплавлять имя Основателя. Спустя несколько минут меч был готов.

– Все, пихай его в шляпу. – Я протянул Альбусу клинок. Подошедший сзади Мальсибер, осмотрел мое творение и посмотрев на меня, проговорил:

– Сев, ты что сделал? Устал – понимаю.

– Ты о чем? – я посмотрел на риттершверт потом на Рея.

– Помнишь, в каком веке жил Годрик Гриффиндор? – он как-то сочувственно на меня посмотрел.

– В одиннадцатом.

– Ты уверен, что в одиннадцатом веке писали на современном английском? – я бросил меч на стол и опустился в кресло. Вот что за день? Больше меча у меня нет. Да и времени тоже. Чем я думал, когда кружок фигурной резьбы по металлу организовывал? Рей взял меч и осмотрел его. – Да, ладно, сойдет. Не думаю, что Поттер обратит на это внимание. Вы же для пацана его делаете? – мы кивнули, – Вот и не парьтесь! Отправляйте уже меч, а то мало ли. Флинт давно не тренировался.

Альбус взял клинок и без разговоров засунул его в возмущающуюся и орущую шляпу, пообещав, что если она не выполнит то, что мы ей приказали, то он отдаст ее мне.  Отправив Фоукса вместе со шляпой, мы с Реем ненадолго расслабились и, кажется, задремали прямо в креслах. Перед тем как ненадолго отрубиться, я подумал, что вот я и выполнил обещание, данное когда-то Салазару. Василиск скоро присоединиться к нему за Гранью, и уйдет великий змей в бою.»

– Дорогая, не всхлипывай ты так, а то Персика заглушаешь, – спокойным ровным голосом обратился к своей жене Рейнард.

– Я не хочуууу, – обливалась слезами Гермиона.

– Милая, я тоже много чего не хочу – но бывают моменты, когда пути назад нет, – Мальсибер осторожно прижал девушку к себе. Она уткнулась ему в грудь и заскулила. – Ну успокойся. Все будет хорошо, тебя я никогда не смогу обидеть.

Гермиона подняла заплаканные глаза и прямо посмотрела на Рейнарда. Потом глубоко вздохнула и произнесла:

– Я постараюсь вас не разочаровывать.

– Тебя, – Рей вернул ей взгляд.

– Ну что вы в самом деле! Развели тут сопли. Девочка, тебе достался отличный муж, – повернулся к ней Люциус, – дома практически не живет, зарабатывает прилично, на женщину руку никогда не поднимет и детей очень любит. В еде неприхотлив. Жрет все, что более менее съедобно. – Малфой задумался, – только есть в нем один минус: у него дома-то нет. Ну ничего средства позволяют купить что-нибудь приличное. А вы, Гермиона, где проживаете?

– В Норе.

– Что, вместе с Роном? Думаю, Рей, дом тебе все-таки покупать придется. Наверное, Рон не одобрит, если вы будете жить у него в комнате.

– Нет, я не с Роном жила. Я с Джинни в одной комнате спала.

– Уизли, вы меня разочаровали. – наклонился Малфой к красному, но молчаливому Рональду.

– Да вообще молодежь какая-то странная пошла, – вернул Люциуса на место Мальсибер. – Гермиона, вон, вообще полгода в одной палатке с Поттером жила и ничего. То ли она таких строгих правил, то ли он такой дебил. Мы с Северусом так и не поняли, если честно.

– А что ты сейчас переживаешь-то, у тебя будет время, чтобы это узнать. И вообще я предупреждал. Ей привыкать нужно было. Так что ты сам виноват. – произнес отстраненно Малфой. На секунду задумался и с каким-то нездоровым любопытством спросил. – И что, действительно совсем ничего?

– Вообще. Ни алкоголя, ни сигарет, ни э… безобразий разных.

– А как они напряжение снимали? – удивился Люциус.

– Не знаю как Гермиона, но этот – в озеро нырял. Да, Поттер? Холодное.

– А вы откуда все это знаете? – вскинулся красный Поттер.

– Мы жребий кидали, кто нырнет за тобой. У нас-то таких проблем как у тебя с этим нет. Потом, наконец, рыжий появился. Малфой, а ты сейчас собаку свою описывал или ты ко мне так относишься?

– У меня собака слюнявая, а такого недостатка я за тобой не замечал ни разу, – буркнул Малфой.

– Вот, видишь, какой я хороший? Бездомный только. Думаю, мы пока у Северуса поживем – дом у него большой – там даже где-то комната моя есть. Успокоилась? Хорошо. Перси, читай уже.

Глава 19. Узник Азкабана

«20 июня 1993 года.

Меня окружают одни дебилы. Правда. Дернул же меня Мерлин отправить освобождать Блека почти пришедшего в себя Малфоя, потому что только он владеет ментальной магией, и Рея, который вообще «ничего о ней не знает». Но, отвертеться он все равно не мог, потому что у него есть допуск к Азкабану, а у Малфоя его, разумеется, нет.

Почему мы вообще решили вытаскивать Блека, освобождение которого не входило ни в какие планы? Все потому, что  Мальсибер у нас – душа добрая. Вступился за беднягу Сириуса, который столько лет отсидел.

Я, в общем-то, был не против, но предупредил, что официально снять с Блека обвинения пока не представляется возможным, потому что живого Питера мы предъявить не можем и не сможем в ближайшее время, потому что этот самый Питер во что бы то ни стало должен добраться до Лорда.

Между прочим, у Петтигрю миссия ответственная – возрождение Лорда.  Рей покивал на это, прекрасно понимая, что о местонахождении палочки известно только этой крысе паршивой. И предложил помочь Сириусу сбежать. Ага. Из Азкабана. Круто.

В Азкабане я ни разу не был, а без плана местности и хотя бы предположительного местонахождения Блека, мой начальник безопасности действовать отказался наотрез. И как сказал Рей: «я там, в конце концов, сижу! Вдруг кто-нибудь о тюрьме спросит?» 

Это было первой проблемой, вставшей на нашем пути. Дело в том, что план Азкабана находился только в одной из секретных комнат Отдела Тайн, допуск к которым был только у начальника и заместителя начальника. Так как заместителя у меня пока не было, в эту комнату мог войти только я. А Рей план не увидит, потому что защитные чары комнаты настроены таким образом, что писать в ней невозможно. Я могу туда придти и просто почитать. Подумав, мы пришли к выводу, что нам поможет камин, который располагается в комнате на случай катастрофы, если необходимо будет эвакуировать бумаги. Передать что-то вне режима ЧП через камин нельзя, но настроить его на обычный вызов можно попробовать. Сделать это, опять-таки, могу только я. В целом план был прост. Рей, из своего камина ныряет в камин хранилища и смотрит план, который я ему показываю. Он делает необходимые заметки, находясь у себя, затем я убираю план и запечатываю камин. Так мы и поступили, но за этим непотребством Мальсибера застукал мой начальник внешней безопасности. Услышав шум, я быстро вернул все на место и поспешил к Рею, чтобы спасти начальника моей внутренней безопасности от разъяренного полковника.

Я впервые слышал, чтобы Эван орал. Причем так, что в Отделе вдруг стало на редкость пустынно. Все срочно почувствовали дикий голод, и пошли перекусить, точнее убежали. Причиной его гнева было то, что охрана Хранилища была совершенной, и взломать ее никому никогда не удавалось, даже Гарретту. А два «малолетних идиота» просто так манипулировали ею! Прооравшись на Мальсибера, и на меня, за компанию, Эван взял обещание с Рея, лечь костьми, но сделать так, чтобы ни у кого больше не получилось сделать того же, что сотворили мы. Затем он пошел разыскивать куда-то исчезнувшего Гарретта. Бедный Гарретт. Думаю, после возвращения Рея, они будут долго ночевать в закрытой комнате, решая эту маленькую проблему. Только перед этим, я должен буду эвакуировать все ее содержимое и только тогда открыть им допуск.

Собственно поэтому, я и не составил этому дуэту освободителей компанию. Документов там оказалось просто огромное количество.

Вот почему я могу спокойно приказывать всем, кроме Эвана? Все-таки плохо, когда твой подчиненный знает тебя с тех пор, когда ты еще сопли слюнявчиком подтирал, а он строил тебя в это благословенное время. Мда.

Проводив этих двоих на дело, я начал таскать коробки в Тайную комнату. Лучшего места я придумать так и не смог. Пока я занимался работой грузчика, эти двое такого наворотили…

Все началось достаточно безобидно: эти… отправили Фаджа – Министра Магии разносить почту для заключенных в Азкабан. Позже, когда я все это узнал, у меня возникло всего два вопроса: зачем, и почему именно Фадж.

На что эти, уже не побоюсь этого слова, мудаки выдвинули следующее оправдание своим действиям: послать Фаджа – это, оказывается, логично. Он же под Империусом и без задания. Не правильно это. Вот они его и отправили. Это, оказывается, должен был быть повод, для того, чтобы Блек якобы начал шевелиться. В общем, чтобы хоть как-то оправдать побег,  газетку Сириусу и подсунули, где на первой странице была фотография семейства Уизли и одной очень знакомой крысы.

Собственно, семейство Уизли было отправлено в Египет не случайно. Подтасовать результаты лотереи – плевое дело.

Просто пришедший в себя Малфой рвал и метал и пообещал убить все это рыжее семейство, включая прибившегося к ним анимага. Поводов у него было два. Первый, наиболее весомый, в свете последних событий. Почему эта «рыжая малолетняя дура», найдя у себя посторонний предмет, даже не попыталась отыскать владельца? Или хотя бы сообщить о находке пусть не преподавателям, а своим родителям, которые подозрительную тетрадь проверили хотя бы на наличие темной магии. Артур, как законопослушный гражданин, почуяв ее зачатки, сразу же потащил бы находку в Отдел Тайн, где, по чистой случайности совершенно неожиданно, работают два лучших друга Лорда Малфоя.

Вторым, менее весомым для меня и более важным для Малфоя был повод, связанный с потерей фамильного Дара. Оказывается, он раскопал причастность Уизли к этому печальному происшествию только прошлым летом, когда он уже сошел с ума. И почему он их в тот момент не убил, а просто повздорил с Артуром, для нас с Мальсибером осталось загадкой. А когда мы с Реем поинтересовались, зачем, собственно Люциус устроил Била на работу, тот пришел в такую ярость, что мы сразу поняли, что он этого совершенно не помнит. Мы тогда с моим начальником внутренней службы безопасности резво бегали от Малфоя, который почему-то винил во всем нас. Благо размеры Тайной комнаты позволяли это сделать. Задержался он только однажды, чтобы оценить тушку василиска и прикинуть сколько это добро стоит. Причинить нам какой-либо вред он не мог, потому что воротник Шанца мы с него так и не сняли. Правда, из жалости дали ему все-таки костерост, но об этом ему знать не обязательно. Собственно в этом воротнике он и разгуливает по сей день.

Я спросил Рея, когда они пришли с задания:

– Рей! Ты совсем тупой или умело прикидываешься? Хотя, о чем это я. Я до своего третьего курса думал, что тебя зовут «этот придурок Рейнард»…

– Ну, вот что ты начинаешь, все логично…

– Это что ты логичным называешь? Думаешь, это логично, когда измученный физически и морально узник Азкабана, просидевший там тринадцать лет, сумел разглядеть отсутствие одного пальца на черно–белой фотографии небольшого размера в отдалении у обычной крысы?!

– Ну вот что ты завелся? Все нормально будет, – разглядывая ковер, пробормотал Мальсибер.

– Ладно. Значит, вы считаете логичным, отправить Министра Магии в Азкабан, чтобы показать эту фотографию в газете Сириусу?

– Ну, а что такого? – удивленно произнес Люциус.

– Что такого?! Это Министр Магии! Главнее его в Министерстве никого нет, кроме нас, а вы посылаете его работать почтальоном? – я был в бешенстве, ну это же надо было додуматься? Наверное, в это время от меня так разило тьмой, которую я был просто не в состоянии сдерживать, что и Люциус и Рей, даже не пытались особо возникать, только вяло оправдывались.

– Вот ты сам сейчас сказал, что я над ним главный. Вот и пускай работает. – Продолжал ковырять ковер носком Рей.

– Я с тобой потом на эту тему поговорю! Вы что, никого проще найти не могли?

– Я предлагал Амбридж, но белобрысый сказал, что его коробит от одной мысли, что такая фигня будет бегать за ним собачкой.

– А что, без Империуса обойтись нельзя было?

– Эм… Ты думаешь, кто-нибудь согласился бы сходить в Азкабан без Империуса?

– Сходить? Да ты вообще в курсе, где он находится? – я уже практически шипел на Рея.

– Нет.  А зачем мне такая секретная информация? – невозмутимо продолжал терзать ковер Рейнард.

– Об этой секретной информации каждый ребенок в Хогвартсе знает. И вообще, ты там сидишь! Ты для чего планы тюрьмы рассматривал? Тебя что, ничего кроме расположения камеры Сириуса не волновало?! Что вы Блеку внушили?!

– А тебе не все равно? – как-то слишком быстро спросил Малфой. –  Фаджу мы внушили то же самое. Может, у него спросишь?

– Так. Стоп. А где Блек?

– Мы его потеряли. – Сказал Рей и начал пятиться к двери.

– Что вы сделали?! Вы дебилы! Уроды! Если вы его через час не найдете, я – через час и одну минуту сдаю вас обоих Эвану, с благословением сделать с вами, козлами, все, на что у полковника фантазии хватит! – я выдохнул и спокойным голосом произнес. – Вы пока его ищите, я к Фаджу схожу.

– А может не нужно никуда ходить? – осторожно спросил Люциус, оглядываясь на дверь. У меня закрались подозрения в том, что они снова поступили «логично».

– Пошли вон!!! – заорал я, и эти… двое моментально выскочили из кабинета.

Я даже не мог представить, что меня ждет у Фаджа.

Когда я выскользнул из головы Министра, в моем лексиконе не осталось ни одного приличного слова. Даже предлоги и те были матерные. Нет, это же надо?! С мозгом работал Люциус – это очевидно, но нашептывал ему точно Мальсибер. Потому что Лорд Малфой сгенерировать такую чушь просто не способен.

– Вы что, это тоже считаете логичным, что охрана сообщила Фаджу о том, что заключенный сбежал. Как он это сделал – отдельный разговор. До этого стража несколько ночей замечала, что Сириус находится не в себе и шепчет, что хочет кого-то убить. Вот он тринадцать лет просидел и был вменяем, а тут раз – и сошел с ума. Нормально? А ничего, что стража Азкабана – дементоры? Каким образом они могли понять, что шепчет Блек, а потом сообщить об этом Министру?  – начал я сразу же шипеть на только что вошедших этих… козлов.– А побег? Вы вообще чем думали, когда это сочиняли?

– А что тебе не нравится? – возмутился, было, Рей.

– Заткнись! Значит так, сейчас мы пойдем в Азкабан, и я вам покажу небольшие такие недочеты побега Сириуса Блека. Вы его нашли?

– Да, он у какого-то дома на Тисовой улице терся, что он там, интересно, забыл?

– Не важно. Поттера он там забыл. Где он?

– Ну, наверно на Тисовой улице, – пожал плечами Малфой.

– Вы его что, там оставили? – я охеревал с их тупости. Я их вообще для чего отправлял?

– Команды тащить Поттера в Министерство не было, – спокойно проговорил Мальсибер.

– Причем здесь этот хренов Поттер? Где шавка эта блохастая я вас спрашиваю? – я заметил, что меня уже начало потряхивать.

– В кабинете у меня сидит, спит. – Посмотрел на меня Рей. – Сев, ты что разорался, все же нормально.

– Нормально?! Я вам сейчас покажу это нормально.

Я схватил этих… двоих и потащил к атриуму, чтобы аппарировать в тюрьму для нехороших волшебников.»

– Так, это вы вытащили Блека из тюрьмы? – проговорила в сторону Рея Гермиона. – Зачем?

– Вот видишь, какой я у тебя хороший и добрый, – прошептал на ухо Гермионе ее законный супруг. Она вздрогнула и с ужасом посмотрела на него. – Да что же ты меня боишься – то, – вскинулся Рейнард, на что миссис Мальсибер сжалась еще больше. Рей потер переносицу обеими руками. – Как же тяжело будет.

– Да ты не переживай, здесь тебя все боятся. Ну, кроме меня, Эйлин, Дамблдора, Нарциссы, Аберфорда, Невилл, вон не боится уже давно. Поттера не считаю, у него инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Так что, Рей, тебя вообще здесь никто, кроме твоей жены, не боится. – Похлопал по плечу временного начальника Отдела Тайн Люциус.

– Ты вот можешь утешить. Я между прочим преданнейшим палачом у Лорда был.

– Ага, только чуть не сдох раз пятнадцать, – усмехнулся Малфой.

– Ну так и дали бы помереть, когда я просил. Дорогая, между прочим, это твой любимый профессор виноват в том, что ты оказалась в таком непривлекательном для себя положении. Он меня с того света вытащил. Один раз буквально. Второй – практически. А за остальные разы благодари мадам Помфри – она просто чудо.

– То есть, ты хочешь сказать, что всегда приползал от Тома умирать в Хогвартс? – сочувственно произнесла Минерва.

– Да, – и медведьма разревелась, – это не сопли у детей лечить. Я такого никогда не видела. Я его всегда почти по кускам собирала. Вы даже представить себе не можете, что этот зверь делал с мальчиком.

– Поппи, успокойся. Все нормально же. После последнего раза, я вообще у тебя редко бывал. Так царапину замазать, да отлежаться.

– Да если бы Северус на тебя такую защиту не поставил тогда, ты бы вообще ни разу больше не дополз до меня! Некому было бы доползать. Я тебя тогда практически похоронила. – И она завыла в голос.

– Ты вообще знаешь, что они со мной тогда сделали? Извращенцы проклятые, – покосился в сторону Малфоя Рей.

– А вот не нужно на личности переходить, – возмутился Люциус, – вы меня тоже тогда на кровати распяли.

– Ну ведь нужно было Северусу опыта набираться, – они в голос засмеялись и к ним присоединился Альбус. Рей, повернувшись к Гермионе, слегка ее приобнял. – Дорогая, ты не переживай, я не такой. Я не принимал в этом участия, я только держал этого белобрысого, чтобы он не дергался слишком. А до этого я был просто жертвой их чудовищного насилия.

– А вам было больно? – прошептал Гермиона, глядя в глаза своему мужу.

– Вначале да, а потом хорошо стало, – улыбнулся Рей.

– Я не об этом, – сказала девушка, слегка покраснев.

– Люциус, что за испорченная молодежь нынче пошла. – Обратился Мальсибер к своему соседу. Затем, посмотрел на Гермиону, которая в первые за этот день не отводила от него взгляда, ожидая ответа. Он обнял ее, крепко прижав к себе, и прошептал. – Да, забудь. Все прошло уже. Все прошло. Перси, читай, а то мы не закончим никогда.

«Мы аппарировали прямо в бывшую камеру Блека. Просторное помещение два на два метра с сырыми стенами, за одной из которых что-то бубнила наша всеми любимая Беллатрикс. Я поставил заглушающее заклятие и повернулся к этому дуэту баранов. По пристыженному виду Мальсибера я понял, что он поставить заглушку забыл. Я мысленно его убил несколько раз, причем каждый раз оказывался все более мучительным. Про Малфоя я даже и не вспоминал, потому что колдовать в Азкабане он не мог. Тут вообще колдовать кроме нас двоих никто не имел права. За несанкционированное колдовство в коридоре сразу же шла расплата в виде поцелуя дежурного дементора. Что же касается камер.

– Вот ты… Люциус, посмотри на меня. Колдовать в камере можешь?

– Я что, дурак? Я даже пробовать не собираюсь, – обиженно фыркнул Малфой.

– А ты попробуй. Я тебе разрешаю.

– Империус, – буднично произнес Малфой. У меня упала челюсть.

– Ты на кого его сейчас накладывал? – осторожно спросил я.

– На него, – и он ткнул пальцем в охреневшего Рея. Судя по виду Мальсибера, он хотел сломать Люциусу все оставшиеся неповрежденные позвонки.

– Люциус, я тебя вместе с Драко отправлю на его третий курс, чтобы ты выучил еще какие-нибудь заклинания, кроме Империуса. Ну как, получилось?

– Ну, судя по всему, нет, – пробормотал Люциус, пятясь к стене с маленьким окошечком, находящимся под потолком – Рей, что это ты в меня палочкой своей тыкаешь. Я помню, что твоя магия здесь действует. Северус, ну сделай же что-нибудь!

– Рей! Прекрати его пугать, все равно ты ему ничего не сделаешь! А теперь, козлы, посмотрите мне в глаза и объясните: какие трахнутые черти надоумили вас внушить Блеку и Фаджу заодно, что бедный, несчастный Сириус, пользуясь тем, что он анимаг, превращался в собачку вот здесь, в этой камере, чтобы спасти свой разум от дементоров?!

– Ну…

– Пошли дальше. Смотрите под потолок. И что вы там видите?

– Окно? – робко предположил Рей.

– Правда? Я вот вижу там зарешеченную бойницу, через которую можно просунуть лук. А теперь представьте себе, как пес, даже если до этого он никогда не ел, и у него остались только кожа и кости смог протиснуться вот в это, как вы говорите окно?

– Ну…

– Ладно, допустим, он может здесь пользоваться магией невербальной и беспалочковой. Допустим. Также допустим, что он постоянно превращался в собаку и смог расширить в образе собаки окно, чтобы в него протиснуться. А потом, в полете, вернуть все как было. Он у вас что, симуран? Ну, допустим, он собака и умеет летать. – Я подошел к этим героям ментальной магии и, взяв их за руки, аппарировал  на крышу. – Вот, прямо подо мной находится камера Блека. А теперь объясните мне, каким образом, выпрыгнув в окно, Блек смог долететь до земли и не разбиться вон о те скалы, потому что он явно не симуран!

Рей осторожно подошел к краю и посмотрел вниз. До моря было метров сто. А берег состоял из острых валунов. Наверное, для всяких симуранов и созданных.

– Рей, допустим, что он все-таки долетел до моря и не разбился. А теперь покажи мне, куда должна была плыть обессилившая изголодавшаяся и истощенная собака?!

– На сушу?

– Покажи мне направление.

– Э, на запад? – и он почему-то показал мне на юг.

– Правильно! На восток он должен был плыть, – я подошел к нему и развернул его руку, показывающую предположительное направление, на девяносто градусов, – и не тыкай мне югом! Ну, хорошо, допустим, он выбрал правильное направление. Сколько ему нужно плыть миль до берега?

– Пять? – робко предложил Малфой.

– Ты абсолютно прав, конечно же пятнадцать! А, я понял. Сириус у нас не просто собака, он симуран–барбет! Идиоты! Вы сейчас пойдете в камеру и будете там сидеть!

– Но…

– Ты вообще здесь тринадцать лет гниешь! – я ткнул пальцем в Мальсибера. – А тебя, я вообще хочу здесь случайно забыть! Марш в камеру, дебилы! Мне из-за вас сейчас визит вежливости нашей драгоценной Белле наносить придется.

– Я могу сам сходить, – начал, было, Рей.

– Лишний раз своей смазливой мордой светить будешь? Ты вообще ментальной магией на зачаточном уровне владеешь! Марш в камеру!

– Будто у тебя морда не смазливая. И не надо к моей шее руки тянуть. В камеру так в камеру. Люциус, пойдем. Он нас не ценит, – и Рей, взяв Малфоя за руку, быстренько аппарировал.»

– Люциус, я же говорил, что все купятся, – сказал Рейнард, обводя взглядом зал. Под взглядом этих почти прозрачных глаз, почти каждый пытался уменьшиться и стать менее заметными. – А ты ныть начал, что общественность не поддержит этот бред. Дорогая, ты мне казалась умненькой девочкой. – Рей посмотрел на Гермиону, которая сидела, опустив глаза в пол. – Гермиона, может, ты мне уже отвечать что-нибудь будешь, а то, что я из себя клоуна тут строю? – и он посмотрел куда-то под потолок. – И не надо ржать! Андре? Сейчас буду, оставьте его мне, – и он резко встал и вышел не оглядываясь. Весь зал вздохнул с облегчением.

– Дорогая не переживайте так, ваш муж вернется к вам в целости и сохранности. Уизли, продолжайте.

« У Беллы я пробыл недолго. Отмечу, что Азкабан на нее никак не повлиял. Как была дурой ненормальной, так и осталась. Может только стала агрессивнее. Пока я не почистил ее память, я понял, что Рея она узнала. Трудно было это не понять, когда тебе прямо в ухо орут: «Этот предатель Мальсибер за все ответит перед моим Лордом. Я его сама убью». А вот Люциуса она почему-то не узнала. Возможно, его аристократическая выдержка, на сей раз оказала ему добрую услугу. Он всегда говорит тихо. А вот Рей вполне мог повысить голос. Ладно, забыли – теперь она и Мальсибера не помнит. И то, что Сириус сидел с ней в соседней камере тоже.

Вернувшись к этим асам логического мышления, я некоторое время внимательно смотрел на них.

– Давайте здесь сфотографируемся на память, – я недобро усмехнулся.

– Что мы сделаем? – переспросил Рей.

– Сфотографируемся. Когда Лорд воскреснет, он должен будет полюбоваться вашими смазливыми мордашками в камере Азкабана, чтобы убедиться, как вы пострадали ради него.

– А я тут причем? – возмутился Люциус, – я не должен сидеть здесь.

– А на всякий случай, мало ли. Сидите здесь, я сейчас приду, – я аппарировал в Министерство за колдокамерой, парой тюремных роб и незаполненных именных табличек.

Вернувшись в камеру, я кинул это все добро им.

– Заполняйте таблички.

– Зачем? Сам не мог? – ворчал Люциус.

– Я вам что, секретарь Визенгамота? Я что, должен все ваши имена знать?

– У меня нет родового имени, – прямо посмотрел на меня Рей.

– С хера ли? – я позволил себе удивиться.

– С того самого. Я сам от них отказался, и гоблины это все документально зафиксировали. Я даже не знаю, жив ли кто-нибудь. Мне это даже не интересно.

– Рей, не зли меня. Под каким именем ты у меня зарплату получаешь, твою мать! Пиши его!

Мальсибер вздохнул и написал всего два слова: Рейнард Мальсибер. Насколько я понимаю всю эту муть с родословными, у моего начальника службы безопасности рода нет. С него и с его будущей жены начнет свой путь новый росток нового рода. Причем наличие жены и будущих детей он должен был гоблинам гарантировать. То ли Рей надеялся, что его в скором времени прибьют, то ли до сих пор на это надеется. Нет уж, Рей, ты у меня просто так не сдохнешь. А наличие жены я тебе гарантирую. Будешь сильно ортачиться, Империус наложу и насильно женю. Ты его не скинешь – у меня все эти мозголомные штуки гораздо сильнее Малфоевских. Гораздо сильнее. С другой стороны, он от женитьбы сможет отвертеться, если его кто-то введет в свой Род. Причем в любой. Он сейчас никто. Нет, проще жениться – зачем ему куча новых родственников.

Дождавшись, пока Люциус впишет все свои пятнадцать имен, точнее, пока это сделает Рей, под диктовку наше Лорда Малфоя, я отобрал у них таблички, и быстро пририсовал на них первые пришедшие мне на ум номера. Затем швырнул им робы, и не терпящим возражения голосом заставил переодеться. Мальсибер беспрекословно, выполнил мое распоряжение, натянув робу прямо поверх своей кожаной одежды, и так же безропотно позволил мне себя запечатлеть на память. Единственное, что он спросил, это, а не будет ли слишком подозрительно, что он весь такой вылизанный и выбритый заключенный получился. Надо же, иногда он все же включает мозги. Я сквозь зубы поведал ему о том, что если их бред сойдет за правду, то на подобные мелочи никто абсолютно точно внимания не обратит.

А вот с Люциусом возникли ожидаемые проблемы. Он наотрез отказался надевать робу, даже поверх собственной одежды. Пришлось применить силу. В итоге из Люциуса получился на фото истинный узник Азкабана. Растрепанный, с кандалами на руках, а вот не нужно было сопротивляться, и в воротнике Шанца. Великолепно!

Позволив этим… двоим снять робу, я великодушно разрешил им оставить ее вместе с именными табличками на память.

Перед тем как аппарировать в Отдел, я прошипел:

– Память Сириусу подправьте, кретины. Хотя бы окно оттуда уберите и замените его на дверь.

– А ты куда?

– Как куда? В Отдел, колдографии делать. Да, Рей, как ты думаешь, Андре понравится твое изображение? Думаю, я сделаю приятный сюрприз своему секретарю, и подарю один экземпляр ему, – и, под возмущенную ругань Мальсибера, я аппарировал.»

– А почему нельзя было добиться оправдания Сириуса после возрождения Волдеморта? Тогда же Питера уже не нужно было скрывать? – по всей видимости, Гарри надоело реагировать эмоционально и он включил таки в работу мозг, в наличие которого всегда сомневался профессор Снейп.

– Почему нельзя? Северус добился этого уже осенью 94 года. Уж не знаю, чего это ему стоило, но все обвинения с Сириуса были сняты, его розыск прекратился и ему была даже переведена на счет очень приличная компенсация. – Ответил Люциус.

– Но тогда почему Сириус до самой смерти прятался, из дома практически не выходил? – в голосе Гарри звучала растерянность.

– Ну откуда же мне об этом знать? Может ему это нравилось?

– Профессор Снейп мог же сказать Сириусу о том, что тот свободен?

– Поттер, а почему ты думаешь, что Северус никогда ему об этом не говорил? Он пытался, много раз. Но твой крестный не хотел его слушать. Постоянно перебивал, оскорблял. В конце концов, Северус плюнул и заявил ему: «Если хочешь сидеть дома, сиди, пока остальные делом заняты». – Никто не услышал, как Мальсибер вновь появился в зале. Пояснения Гарри он давал на ходу. Добравшись до своего места, Рей сел, вновь слегка приобняв Гермиону, та предсказуемо сжалась. Люциус вопросительно посмотрел на Рея.

– Ложная тревога. Я ничего не пропустил интересного? Нет? Рыжий читай дальше.

Глава 20. Разработки Отдела Тайн

«10 сентября 1993 года.

В Отделе все наконец-то наладилось, и он заработал.

Глядя на работающих в лабораториях маньяков науки, я понял одну вещь: никуда они от меня не денутся. Где еще они могут делать все что угодно, не оглядываясь на законы и ограничения. Каждый из них притащил своих учеников, которые теперь трудились вместе с ними. Всех этих людей проверили и перепроверили, да и, вдобавок, они какие-то клятвы принесли по типу Непреложных обетов. Я даже удивился: ни один из них не отказался. В момент приношения клятв, они нервно и многозначительно поглядывали в сторону лабораторий. В общем, понятно – такие же маньяки, как и их учителя.

Давлин с Иллиадой поделили один кабинет на двоих и теперь выполняли функции подотдела по связям с представителями различных рас.

Все были при деле, даже Гарретт. Он у нас тестировал различные охранные системы. Чтобы удовлетворить его клептоманию, я придумал следующую схему: в течение месяца вор изучает новую защиту, выделяет ее слабые места, а затем достает свою зарплату, защищенную этими чарами. А после проделанной работы, пишет подробнейший отчет. Это было сделано, чтобы ему было, чем заняться, а то работа по его «специальности» была как-то не востребована Отделом ежедневно.

Когда Эван с Реем узнали об этой схеме, они ржали полдня, пока не наткнулись на идущего по коридору Гарретта, который просто светился довольной мордой. Довольной, потому что он напоролся на сложную штуку, которую не смог взломать. И теперь забрать свои деньги – это не просто получить законную зарплату, но и вызов его мастерству. Тоже маньяк! Меня окружают одни помешанные на своей работе люди. Не могу сказать, что я не доволен.

Одной из первых новинок Отдела стал модифицированный думосбор. Теперь в нем можно было не просто просматривать воспоминания, но и работать с ними. Комбинировать, проводить монтаж, менять местами фрагменты и выполнять другую работу. Воспоминания оставались подлинными, просто мог меняться их смысл. Также, можно было запускать несколько различных воспоминаний одновременно и, используя режим замедления, вдумчиво их изучать, а также сравнивать. Когда я увидел это чудо на столе у Фламеля, я тут же его конфисковал. Пора бы уже разобраться с тем, что я видел тогда в призрачном поезде Салазара.

Я приволок думосбор в свой кабинет. Предупредив Андре, что меня нет, не было и не будет в ближайшее время, я принялся за долгую и кропотливую работу.

Слив в думосбор несколько воспоминаний, составляющих те картинки, которые я видел за окном поезда, я погрузился в Омут. Прошло не менее трех часов, прежде, чем я разобрался. Начал я с той картины, которая кольнула меня сразу. На этой картинке я кладу цветы на чью-то могилу. Этого в принципе не могло быть. Я никогда не прихожу на могилы, никогда. Однажды попрощавшись с ушедшими, я больше не тревожу их покой. Поэтому, я начал именно с этого фрагмента. Вынырнув из омута на минуту, я перевел дух. На этой картинке, я возложил лилии на могилу Поттеров. Этого не было! Я не был у Поттеров ни разу, и я никогда бы не опустился до такой пошлости, как притащить лилии на могилу Лили. Но! Это могло быть? Запросто. Быстро просмотрев другие картинки из моего детства, я быстро вычленил то, чего никогда со мной не происходило. Например: я никогда не разговаривал в поезде одновременно с Лили, Поттером и Блеком. И другие подобные, казалось бы мелкие вещи. Но это могло бы быть. Так, к какому выводу это приводит? А к такому, все те ужасы, что заставили меня заикаться, могут произойти. Значит нужно на них сосредоточиться и постараться не допустить. Ключевых моментов немного. На смерть Альбуса я не обратил внимания. Судя по картинке – это была Авада. Ну-ну, Авада убила Темного мага? Бред.

А вот остальные. Смерть Поттера, смерть МакГонаглл, смерть того мальчика, в котором я, при повторном просмотре, опознал Седрика Диггори, наконец, смерть Малфоев, и страшная смерть Рея. Я содрогнулся. В тот раз именно эта картинка не произвела на меня никакого впечатления, я ее даже не запомнил. А сейчас, я прихожу в ужас от осознания, что могу потерять Мальсибера.

Странная штука жизнь. Еще год назад я даже о нем ни разу не вспомнил, а сейчас Рей стал одним из немногих по-настоящему близких мне людей. Даже не друг. Как там говорила статуя – брат по духу. И что-то мне говорит о том, что это взаимно.

Так, нужно срочно ставить защиту на разум Рея. Возвращение Лорда не за горами, а на такую мучительную и извращенную смерть послать может только он. За предательство, например.

Собрав воспоминания, я запихнул их обратно к себе в голову. Поставил думосбор на одну из полок. Будет здесь стоять. Если нужно, мои артефакторы себе такой же быстренько смастерят. Да, не забыть попросить их мне для Хогвартса такой же сделать.

Я нашел Рея не сразу. Он постоянно где-то бегал. Не терпящим возражения тоном приказал ему пройти в мой кабинет. Рей очень хорошо чувствует настроение людей. Он вмиг посерьезнел и быстро пошел за мной, даже не позубоскалив с Андре.

– Рей, сядь. Ты мне доверяешь?

– Почему ты спрашиваешь? – Мальсибер посмотрел на меня насторожено.

– Я хочу поставить защиту на твой разум. Она будет плавающая. То есть ты сможешь показывать лигеллименту то, что посчитаешь нужным, закрыв то, что необходимо закрыть. При этом не будет иллюзии стены, как если бы ты применял окклюменцию. И легиллемент не заподозрит, что ты что-то от него скрываешь. Но, Рей, ты должен открыть мне свой разум.

– Сев, что случилось? – теперь в голосе Рея звучало беспокойство.

– Ничего, Рей, пока ничего. – Картинка с умирающим Мальсибером снова встала у меня перед глазами. – Я просто хочу подстраховаться. – Я сглотнул подступивший к горлу комок, меня подташнивало.

Мальсибер стал серьезным. Он посмотрел мне в глаза и выдохнул:

– Я готов. Ставь свою защиту.

Я осторожно погрузился в разум друга. Не бойся, Рей, я никуда не полезу. Мне это не нужно. Если захочешь, сам мне все расскажешь. Так, теперь аккуратно запустить сетку. Теперь придать ей движение. А сейчас, мне нужно проверить. Думаю, что какое-нибудь детское воспоминание подойдет. Например, вот это, кажется разговор с отцом. И тут я чуть было не потерял контроль над собой, видя как Рей, которому не больше двенадцати – тринадцати лет падает на ковер, под накладывающим на него отцом… Я заставил себя досмотреть до конца.

Затем  резко закрепил сеть, наверняка причинив Рею некоторую боль, и выскочил из его разума. Я упал на колени, меня все-таки вырвало. Когда-то давно, в прошлой жизни, я убил какого-то ненормального маньяка практически за тоже самое. Рей, как ты умудрился остаться хоть относительно нормальным?

– Как часто? – единственное, что я смог спросить, после того как отдышался.

– Не чаще раза в неделю. Когда я был в школе – реже. А ты чего так разволновался-то? Это нормально, для многих семей.

– Это. Не. Нормально! Моя мать убила бы любого, кто попробовал бы причинить мне боль, равносильную той, что вы светлые испытываете под Круциатусом. Ты думаешь, меня не воспитывали? Еще как воспитывали. До меня многие вещи только через ремень и доходили. Ты хочешь сказать, что Круцио вместо заслуженной затрещины для ребенка, часто практикуется в чистокровных семьях?

– Не знаю, как в других, а в моей – это была обычная практика.

– Рей.

– Что?

– Ничего.

Мальсибер сидел в кресле и смотрел в одну точку. Я знаю, что он не любит, когда до него дотрагиваются. Теперь понятно почему. Волдеморт и последующее изгнание довершили начатое его ненормальной семейкой.

Я сел на корточки перед ним.

– Если у меня когда-нибудь появятся дети, я никогда к ним пальцем не прикоснусь, чтобы наказать, – ровным голосом, продолжая смотреть в одну точку, сказал Рей.

Такое спокойствие – это неправильно.

– Рей.

– Я не понимаю, чего вашему Поттеру не хватает? Его голодом не морят. Одевают, пусть как пугало, но ты в его возрасте не лучше выглядел. Его не бьют. Ну, подумаешь, пару раз заперли, да ужина лишили. Его по своему, но любят. Иначе бы тетка собрала его вещи и пинком в Хогвартс отправила. А она пыталась его уберечь от магического мира. Ведь этот мир, скорее всего, ассоциируется у нее с теми, кто убил ее сестру. И, чтобы Петунья не говорила, она не желает смерти своему племяннику. Чего он ноет? Он что, думает, что в приемной семье когда-нибудь сможет обрести по-настоящему искреннюю любовь? Такого не бывает, Сев. Особенно в нашем жестоком мире, где большинству родителей наплевать на собственных родных детей. Знаешь, как хочется в школу, когда вроде бы все у тебя есть, ты мальчик-мажор, но в комплекте идет полное безразличие со стороны родителей. Мать, думающая, что исполнила свой долг перед тобой в тот момент, когда родила. И отец, который вспоминал о тебе только тогда, когда нужно было сеанс профилактического Круциатуса провести. Знаешь, меня всегда беспокоил вопрос, а как темные маги воспитывают своих детей? Их тоже проводят через боль?

– Нет. У темных это не принято. – Я смотрел на него, не отводя взгляд. Через что же ты прошел? Мерлин.

– Почему?

– Считается, что мальчик в этом случае вырастет слабым, а девочек так воспитывать – просто стыдно.

– Я не слабый.

– Нет, Рей, нет. Ты сильный, ты гораздо сильнее меня.

– Я принял Метку. А как я ее мог не принять? Я действительно восхищался Лордом. Я пробился в Ближний Круг. Если бы ты только знал, как я гордился, когда Лорд приблизил меня к себе. Я убивал. Я не считал, что поступаю неправильно. Теперь я знаю, но ничего нельзя вернуть. Уже ничего не исправить.

– Рей.

– Я даже не знал, что можно жить как-то по-другому.

– Рей! Посмотри на меня!

Он наконец-то сфокусировал свой взгляд на мне. А меня вдруг осенила страшная догадка.

– Рей, где ты живешь?

– Нигде. Я ночую здесь в Отделе.

Его глаза снова были пустыми. В них не отражалось ничего. Де–жа–вю.

Я взял его за руку. И поднялся, заставляя Рея встать. В нем что-то сломалось. Он напоминал мне куклу. Осторожно протянув другую руку, я достал из уха Мальсибера, маленький наушник. И вставил его в свое. Он никак не отреагировал на мои манипуляции. Ну же, Рей, ты же сильный. Тебя не сломала твоя семья (я сжал кулак, как же мне хочется их уничтожить), тебя не смог сломать Лорд, тебя не сломала улица. Почему сейчас одно единственное воспоминание…

– Эван, это Северус.

– Сев, что случилось? Почему ты на канале Мальсибера?

– Эван, Рею плохо. Открой мне допуск для создания портключа. Нас несколько дней не будет.

– Хорошо. Я могу помочь?

– Пока нет, может позже.

Я подошел к столу, не выпуская руку Мальсибера из своей. Взял первый попавшийся карандаш.

– Портус. Пошли домой, Рей. – Я вложил карандаш ему в руку, ухватился за другой конец, – Эйлин.

Портключ перенес нас в сад, я сделал его таким машинально, по привычке.

Мы медленно шли по направлению к дому. Мальсибер шел за мной, все также ни на что не реагируя. И тут я увидел, что ко мне несется Офира. Я поморщился. Сейчас опять меня по земле катать будут.

А все потому, что эта кошка отожралась на колбасе и стала здоровенной, а приветствовать она меня любила таким образом: несясь с огромной скоростью, мантикора прыгала на меня. Я, естественно, падал, а она, устроившись сверху, начинала вылизывать мне лицо.

Поэтому, я сразу же отпустил руку Мальсибера и отошел на несколько шагов в сторону, как только увидел мелькнувшее между деревьями серое пятно.

Прыжок Офиры и мое, предсказуемое, падение на землю. И отчаянный, полный какого-то дикого ужаса вопль:

– Сев!

Рей не знал, что у меня столь оригинальный фамильяр. Я забыл ему сказать, а сам он не спрашивал.

Кое-как спихнув придавившую меня тушу, я метнулся к Рейнарду. Тот стоял на коленях, закрыв лицо руками. Офира у меня умница, почувствовала мое настроение и подошла к Рею вслед за мной.

– Рей?

Он отнял руки от лица и посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на жмущуюся к моим ногам мантикору. Я потрепал кошку по загривку и она, лизнув мне руку, побежала по своим делам.

Рейнард снова посмотрел на меня:

– Я так понимаю – это твой фамильяр?

– Угу, ее Офира зовут.

Пустоты в глазах Мальсибера уже не было. Испуг в них медленно, но верно начал сменяться яростью. Искренний страх за мою жизнь вывел Рея из этого своеобразного коллапса, в который он был погружен. Кажется, у магглов такие потрясения называются шоковой терапией. Рей вскочил с колен и прошипел:

– Убью!

Полетевший в мою сторону луч, быстро доказал, что Мальсибер не шутит.

– Рей, – я попятился, – этой штукой ты меня действительно можешь убить!

Следующий луч заставил меня пригнуться.

– Рейнард, ты же сам потом жалеть будешь!

Еще один луч.

– Рей, включи логику! Ты только что думал, что меня сожрали и переживал, не морщись, переживал, я видел. А сейчас ты меня хочешь убить! Ай! Хватит! Я понял, что ты умеешь убивать темных магов!

В следующие полчаса я резвым зайчиком бегал по саду, на ходу уклоняясь от заклятий. На дистанцию прямого контакта Рей не приближался. Видимо, правда, жаждал моей крови. За это время я проклял: Слизерина, за то, что в его голову когда-то пришла гениальная мысль – перевести формулы темных заклятий для Светлых магов; Мальсибера, за то, что он наткнулся в один далеко не прекрасный день именно на эту книгу; и себя, за тупость, которая заставила меня эту книгу Рею подарить.

Наконец, Мальсибер выдохся, ну, или остыл. Он сел прямо на траву. Я подошел, насторожено посматривая на него.

– Скотина! Какой же ты урод! – полупростонал, полупрошипел Рейнард. – Ты что предупредить меня не мог? Ты знаешь, что я пережил, когда эта серая хрень на тебя набросилась? Вот только попробуй мне сказать, что ты опять забыл меня предупредить!

Я устало опустился рядом с ним. Сорвал травинку и сунул ее в рот. Я не буду тебе говорить, что действительно забыл. Как же удачно вышло-то. Покосившись на Мальсибера, я вдруг неожиданно даже для самого себя предложил:

– Рей, а пойдем напьемся?

Рейнард довольно долго обдумывал эту гениальную мысль, а затем медленно кивнул.

Пить я так и не научился. Поэтому первое, что я сделал, зайдя в дом, это вызвал Динки – самого адекватного из моих эльфов, и не настолько наглого, как остальные. Приказав эльфу показать Рею его комнату, я, после того как они вернулись в гостиную, строго-настрого наказал Динки никуда нас с Рейнардом не пускать! Знаю я себя, опять куда-нибудь понесет, а утром в думосборе за голову хвататься будем. Эльфам разрешалось даже применить силу.

Мы напились. Как обычно, я не помню, что было после третей бутылки.

Проснулись мы в гостиной на полу в обнимку, почему-то голые по пояс, зато в штанах и ботинках, накрытые пледом. Видимо эльфам все-таки пришлось действовать жестко.

Следующий день мы провели в поместье. Много разговаривали, валяясь на траве в саду.

Офира приняла Рея благосклонно. Даже позволила ему себя погладить. Мальсибер вначале нервно вздрагивал, когда мантикора подходила к нему близко, но очень скоро перестал обращать на нее внимание, даже отмахивался от наглой кошки, которая почему-то решила, что колбаса в бутерброде Рея куда вкуснее, чем ее пайка.

Как-то запоздало до меня дошло, что мантикора считается одним из опаснейших хищников Магического мира. Практически неуязвима для магии, быстра, невероятно опасна. Выйти победителем из схватки с ней – большая удача. Одного мужика даже героем назвали, за то, что он победил мантикору, правда, погибнув при этом. Темному Лорду просто невероятно повезло, что нападавших на него мантикор, кто-то вовремя оттаскивал. Я привык видеть в Офире только толстую ленивую кошку. Этакий домашний любимец. К тому же фамильяр. Фрай вообще с ней не разлей вода. Теперь понятна реакция Рея, и его желание прибить меня, после того как он узнал, что никакой опасности нет.

В Отдел мы вернулись через два дня. Рей выглядел почти нормально.

Там нас ждало новая проблема – Блек каким-то образом ушел от наблюдения.

Я поручил Рею заняться им, пусть развеется. Уже очень скоро, я пожалел об этом необдуманном решении.

Этот придурок Мальсибер снова и снова упускал Блека. Пять раз за это лето. Иногда у меня возникает мысль, что Рей это делает намеренно. Такое чувство, что он настолько привык к бешеной жизни, что когда, наконец, пришла спокойная, он просто растерялся и теперь не знает, что с ней делать. Единственное, что заставляет меня мириться с его закидонами это то, что Рей постепенно оттаивает. Все чаще у него на лице проскальзывает искренняя улыбка, а не кривая усмешка.

В конце концов, я приказал Мальсиберу оставить эту дворнягу в покое. Хочется ему прятаться, недоедать и постоянно подвергаться опасности попасться, вместо того, чтобы пересидеть несколько месяцев под защитой особняка Блеков, пока я решаю дело с его реабилитацией – это его проблемы. Видимо, Сириус так привык к дементорам, что просто жить не может без их постоянного присутствия.

Мальсибер, правда, на меня обиделся. Но я быстро нашел для него занятие. Наш Избранный не может спокойно провести лето, ему обязательно нужно начудить. Только в этот раз с последствиями его чудачеств я назначил разбираться Рея. И отговорки, типа: «Какой массовый Обливиэйт? Я ментальной магией не владею!» не прошли. Я проявил настойчивость и Рей в течение двух недель разгребал то, что натворил Поттер: тетушка успела далековато улететь. Любви к Гарри у Рея после этого почему-то не прибавилось.

На меня же легла ответственная миссия – избавить нашего Избранного от наказания. Я долго возиться не стал, просто прикрыл это дело. Не до Поттера мне пока.»

– Ты меня, друг, конечно, извини, но такое воспитание, которому подвергся ты – это ненормально. – Фыркнул Лорд Малфой. – В чистокровных семьях воспитание жесткое, но дальше ремня обычно не заходит.

– Ну, значит, мне не везет с самого рождения, – пожал плечами Рей.

– Почему ты об этом никогда не говорил? – посмотрел в глаза Мальсиберу Люциус.

– И что бы это изменило? В сочувствии я никогда не нуждался, – ровным голосом ответил начальник безопасности.

– Рей, поверь мне, вовремя сказанное слово способно многое изменить.

Мальсибер прислушался к чему-то и, усмехнувшись, резко повернулся к сидящим вдалеке журналистам и взглядом, не предвещающим ничего хорошего выцепил что-то усердно пишущую Риту Скиттер. Поднялся со своего места и в мгновенье ока оказался перед корреспондентом «Пророка». В зале стояла полная тишина, а женщина, похоже, ничего не замечала и даже не подняла взгляд на стоящего перед ней исполняющего обязанности начальника Отдела Тайн мужчину.

– Мисс Скиттер, – женщина вздрогнула и с опаской подняла глаза. Рей, особо не церемонясь, выдернул исписанные листы и сразу же сжег их, не читая. – Если еще раз, ваш мозг сгенерирует чушь, подобную той, что сейчас превратилась в пепел в моих руках, вы покинете этот зал и больше никогда сюда не войдете. Я понятно объясняю? – Мальсибер говорил это холодным голосом, не мигая, смотрел на Скиттер. Та пыталась сжаться и усиленно кивала. Рей развернулся и пошел к своему месту. Гермиона заинтересованно посмотрела на мужа и проговорила:

– А что она там написала?

– Да не важно. «Тяжелое детство Пожирателя смерти, как способ соблазнить девушку».

На лице девушки впервые за последнее время появилась улыбка.

– Перси, читай уже, – дала отмашку секретарю Эйлин.

«Первого сентября моих змей ждал весьма неприятный сюрприз в виде улучшенной защиты на вход в гостиную.

В апартаментах Салазара был его портрет, где он был запечатлен в двадцатилетнем возрасте. Молодой красивый насмешливый парень. Когда я его притащил, остальные преподаватели долго гадали, кто это? Ни один не угадал. А Слизерин взял с меня слово, что я никому не скажу, и просто наслаждался этим незнанием. Ему было весело. А вот ученикам его факультета весело не было.

Саму систему защиты я позаимствовал у Филиуса. Вход в гостиную открывался только при ответе на вопрос вредного основателя. Но!

Портрет пропускал только одного ученика за раз. Один ответ – один студент. Дружно взявшись за руки, пройти в гостиную не получалось ни у кого. Разумеется, вопросы задавались в зависимости от уровня подготовки ученика. Для детей первого-второго курсов – что-то совсем легкое. Так что дети все ночевали в своих кроватях. А вот начиная с третьего. Библиотека стала самым посещаемым местом для студентов факультета Слизерин. Их уровень знаний  возрос в разы  только за первую неделю. Но даже этого не хватало. На вечернем построении я каждый день не досчитывался от десяти до пятнадцати студентов, которые затем получали полный набор отработок. Сплоченность факультета стала какой-то железобетонной. Я даже присвистнул. Единственное, что не радовало – это агрессия неудачников по отношению к другим факультетам. Ну, вот как тот же Драко мог реагировать на чьи-то подначки, если до этого провел незабываемую ночь на парте в кабинете зелий.

На первом же педсовете, куда я сподобился явиться, Минерва обвинила меня в жестокости. Зато студентов Слизерина в кои-то веки стали жалеть. Количество баллов, раздаваемых им преподавателями, просто зашкаливало. Такого не было еще никогда.

Занявший пост преподавателя Защиты от Темных Искусств Люпин, не вызывал у меня ничего кроме брезгливого раздражения. Разговаривал он со мной, всегда опустив голову и что-то мямля. Я над ним даже не подшучивал – скучно. Единственное на что я обратил внимание преподавателей, собравшихся в учительской было то, что Люпин мог, в конце концов, начать помогать своему дружку, где-то прячущемуся Блеку. А самому Люпину я напомнил, что если он хоть раз, находясь в Хогвартсе, забудет принять антиликантропное зелье, то последствия для него будут ужасными.

Больше ничего существенного за первую учебную неделю не произошло. За исключением одного забавного случая с близнецами Уизли, который доставил мне особую радость. Я терпеть не могу ночные дежурства. И всегда стараюсь от них отвязаться. Вот такая странная у меня привычка: я люблю спать дома в своей кровати и желательно со своей женой. Но от нескольких мне отвертеться все-таки не удалось.

На одном из таких дежурств я застукал близнецов в туалете Плаксы Миртл. Вот почему всех сюда постоянно тянет?

Войдя в туалет, я неслышно приблизился к нарушителям, которые склонившись над котлом, шепотом переругивались. Рядом с Джорджем лежала карта, в которой я опознал тот самый экземпляр, который когда-то пропал у меня. Близнецы настолько увлеклись процессом, что не обращали ни на что внимание. А ведь на карте ясно было видно: рядом с их именами стояло – Северус Снейп. Я не удержался и заглянул в котел, а затем на исписанные формулами листы, лежащие рядом с Фредом. Хм, судя по всему, они варили что-то, что должно было вызвать практически неудержимую рвоту, но в их записях я разглядел несколько ошибок.

– Фред, как ты думаешь, что будет, если я сейчас добавлю сюда корень подорожника?

– Если вы сейчас добавите сюда корень подорожника, мистер Уизли, то вы просто взорвете нас.

Как они подпрыгнули. Любо дорого. И тут же рванули к двери.

– Стоять!

Вот что значит имидж. Близнецы остановились как вкопанные, и настороженно посмотрели на меня. Я даже немного взгрустнул. Вот бы мои сотрудники так меня слушались. Вздохнув, я скрестил руки на груди. Все-таки талантливые мальчишки. Они мне очень нравятся.

– Для начала, минус двадцать баллов с Гриффиндора с каждого. Я надеюсь, мне не нужно озвучивать за что? – я выразительно приподнял бровь.

Мальчишки синхронно покачали головами.

– Следующее. Начиная с завтрашнего дня, неделя отработок у мистера Филча, сроком на одну неделю, опять-таки для каждого. Это понятно?

Близнецы так же синхронно кивнули.

– А теперь, давайте заключим с вами сделку, Мистер Уизли, и, мистер Уизли. Я помогаю вам доварить ваше варево. Помогаю довести его до ума, чтобы вы никого не отравили ненароком, а также сделаю так, чтобы ваше творение имело ограничение действия по времени.

Фред с Джорджем так на меня уставились, что я даже испугался за их органы зрения. Так широко глаза просто не могут открываться.

– Взамен, вы при первом же удобном случае презентуете данную карту, – я указал на древний пергамент кивком головы, – мистеру Поттеру. И научите его ею пользоваться. Не просто расскажите, а убедитесь, что он все понял. Ну что? Сделка?

Мальчишки медленно кивнули. Я усмехнулся. В принципе, сделка была нечестной. Они сделали почти все правильно. Оставались несколько недочетов, которые легко убирались несколькими движениями.

Подняв с пола записи, я вытащил из кармана карандаш. Он всегда был у меня под рукой. Ну не перо же с чернильницей с собой таскать. Еще раз, внимательно перечитав записи, я резко вычеркнул несколько строчек, добавил пару, затем подумав, добавил еще несколько строк.

Наклонился к котлу, и быстро добавив недостающие ингредиенты, которые нашлись здесь же рассованные по пакетикам, я помешал содержимое котла, затем убрал огонь.

Близнецы, как завороженные, смотрели на то, как в котле жидкость перестает кипеть и начинает сворачиваться и приобретать вид шоколадной конфеты.

Я усмехнулся.

– Про карту не забудьте. И еще, мистеры Уизли, через двадцать минут я снова буду проходить здесь. Как вы думаете, что случится, если я здесь кого-нибудь обнаружу?

Возле самой двери меня нагнал глухой голос Фреда:

– Профессор, а зачем вам это было нужно?

Я пожал плечами, откуда я знаю зачем? Просто решил помочь.

– Это входит в мои обязанности – заботиться о сохранности жизни и здоровья учащихся. Вы ведь не преминули бы испытать свое творение на ком-то из учеников. К тому же, вы можете даже рассказать об этом всем желающим вас слушать. Вам все равно никто не поверит. Двадцать минут, запомните.

И я пошел совершать дальнейший обход.»

– Так это Снейп помогал вам делать всякие гадости? – воскликнула Гермиона. Рей от неожиданности вздрогнул.

– Ну, конечно, Гермиона, мы бы сами  долго раскручивались. – Ухмыльнулся Фред.

– Да как же так можно?!

– Дорогая, успокойся. У тебя будет время высказать все, что о нем думаешь прямо в лицо, – обнял жену Мальсибер. Та, ожидаемо съежилась и сразу же затихла.

– Ну вот, что ты ее пугаешь постоянно? – покачал головой Люциус. – Перси, читайте.

«Для чего была проделана мною такая грандиозная работа в Хогвартсе?

Все очень просто. Я уезжаю. Примерно месяца на два. В Египте был обнаружен один очень интересный артефакт. Как звучал перевод – Арка Смерти. Наш зал, где до сих пор наблюдались сильнейшие завихрения энергии Смерти, просто идеально подходил для установки и изучения данного артефакта. В течение последней недели собиралась экспедиция. Мое присутствие, как второго некроманта было необходимо. Мы с Лексом должны будем страховать друг друга по мере извлечения артефакта.

Я просто не знал, что делать со школой. Даже несколько раз садился писать заявление о предоставлении мне внеочередного отпуска. И каждый раз его рвал. Оставлять змей без присмотра нельзя.

Примерно в это же время Лекс закончил заниматься дневником. На первый взгляд он не отличался от испорченного. Я засунул его в библиотеку Малфоев. После того незабываемого просмотра фантазий Люциуса, я прекрасно знал, где стоял настоящий крестраж. Надеюсь, Лорд не будет заниматься полным анализом.

Сегодня же меня позвала в свою лабораторию Геспер.

– Сев, мальчик, помнишь, чем мы с тобой занимались в последний месяц?

Занимались мы улучшением оборотки, чтобы она не зависела от времени. Точнее занималась Геспер, я только помогал по мере своих сил и когда выкраивал время.

– У тебя получилось? – сказать, что я был в восторге, это скромно промолчать.

– Конечно, – она скромно потупилась. – Я ее даже немного доработала, теперь она не только придает облик выбранного объекта, но и полностью копирует его магическую подпись и частички ауры. Например, на той забавной карте Хогвартса, помнишь, которую ты нам показывал, человек принявший зелье с твоей компонентой будет отображаться как Северус Снейп. Конечно более глубокая проверка сразу же раскусит обман, да и гоблинов, не проведешь. К тому же существует ряд ограничений. В качестве компоненты используется кровь, и только кровь. И антидот должен быть приготовлен заранее. В нем используется также кровь еще не измененного объекта.

– Геспер, ты чудо, – я смотрел на женщину влюбленными глазами. – Скажи, а вы его уже протестировали?

– Конечно, даже друг на друге. Абсолютно никаких побочных эффектов. Сев, тебе образцы нужны?

– Ну, естественно. И, Геспер, засекреть его. Процедуру ты уже знаешь.

Она улыбнулась и кивнула, затем вручила мне два хрустальных флакона. Само зелье было прозрачное, антидот имел нежную салатовую окраску.

Забрав это сокровище, я пошел в свой кабинет. Мимо меня пролетел Рей. И почему он все время бегает? Ведь, наверняка, ему неудобно ходить в мантии. И тут мне в голову пришла, как мне показалось, гениальная идея. Я, прищурившись, посмотрел вслед убегающему Мальсиберу.

Быстро пройдя в свой кабинет, я подошел к сидевшему за своим столом и зарывшемуся в бумаги моему временному секретарю.

– Андре, найди Рея, и попроси его зайти ко мне, у меня к нему есть разговор.»

– Если Перси сейчас прочитает то, о чем я начала догадываться только сейчас, я добью эту сволочь, чтобы не мучилась! – вскочила с места МакГонаглл.

– Минерва, у меня на это больше прав, – задумчиво проговорил Альбус.

– Я не понимаю о чем вы, – посмотрела на них Гермиона, потом, обернувшись к мужу, несколько секунд его рассматривала, а потом затем тихо произнесла. – Хотя нет, понимаю. Перси, читай.

Глава 21. Профессор зельеварения

«15 ноября 1993 года.

Экспедиция в Египет затянулась. Только сегодня я смог вернуться в Британию. Все остальные члены группы остались там, у этого странного захоронения странного древнего Темного, умершего пару тысяч лет назад. Кто это был, мы так и не выяснили.

Арка была извлечена и надобность во втором некроманте отпала. Со всем остальным Лекс справится сам. Я не буду переписывать сюда все наши приключения. На это существуют рабочие записи. Скажу только – было трудно. Я загорел, а волосы немного выгорели под африканским солнцем и приобрели какой-то красноватый оттенок. Теперь все, кто видел меня впервые, принимали меня за испанца. Я уже забыл, что такое иллюзия на лице. Единственное, что немного смирило меня с этим затянувшимся, почти отпуском, было присутствие рядом Фрай. Она полностью пришла в себя после того ужасного дня и ее обуяла жажда деятельности. Поэтому она нагло заявили мне, что едет со мной. Мол, я итак вечно где-то болтаюсь без нее. Девочка моя, как же я люблю тебя, если бы ты только знала. Я не знаю, что случилось бы, если бы ты тогда погибла. Скорее всего, авроры просто тумаками бы не отделались, да и Рей, вряд ли бы остался жив.

Однако каждый день проведенный в Африке я думал о том, что же творится в Британии, и, если в Отдел я мотался практически ежедневно, то в Хогвартс…

Когда Рейнард зашел ко мне в кабинет 10 сентября, я начал говорить сразу без предисловий:

– Рей, я тоже уезжаю. Ты будешь меня замещать.

– Я думаю, ты торопишься с назначением. Сомневаюсь, что ребята будут от меня в восторге в виде начальника. Лучше оставить на твоем месте Эвана. Фил ему поможет, времени много прошло. Возможно, Малфоя уже можно ненадолго без присмотра оставлять. – Начал он недоуменно.

Я вздохнул.

– Рейнард, я сейчас говорю не про Отдел. Здесь вся основная нагрузка ляжет именно на Фила. Эван ему поможет. Не наоборот. А ты будешь замещать меня в Хогвартсе.

Рей уставился на меня, затем нащупал у себя за спиной кресло и осторожно сел.

– Что я буду делать в Хогвартсе? Интересно, каким образом? Не думаю, что родители придут в восторг от того, что их детей учит Пожиратель Смерти.  А о детях ты подумал? Зачем тебе столько заикающихся первогодок?

– Как каким, под обороткой, конечно. Естественно, никто не будет знать, что детей учит совершенно другой Пожиратель, – я усмехнулся.

– Ты что, охренел?!

– Мне больше некого, Рей.

– Ни за что! Я не учитель! Я вообще не знаю, что с детьми делать! Я даже не слукавлю, если скажу, что я их боюсь! И что я буду преподавать?! Как грамотно глотку перерезать?!

– Успокойся. Ты от детей будешь защищен моим имиджем злобного профессора. Преподавать ты будешь зелья, естественно. А также, будешь выполнять обязанности декана Слизерина.

– Сев, ты в своем уме? Какой из меня зельевар? Я максимум смогу перечное, успокаивающее и кровеостанавливающее сварить. Да яды некоторые. И объяснить, что я делаю, я не смогу! – он обреченно на меня посмотрел.

– Да не ори, ты. Контрольных побольше задавать будешь, а то они обленились уже вконец, и не переживай ты так – объяснения я тебе напишу. На доску будешь переносить, да и все дела. А работы Маркус Флинт проверять будет. В Слизерине все налажено. Дети за столько лет привыкли не расслабляться. Ну, Рей, я тебе двойной оклад платить буду. Помоги мне.

– Сев, я не знаю, – в голосе Рея появились сомнения.

Он почти согласился. Так, теперь дожать, побольше жалобности в голос добавить:

– Рей, если ты не согласишься, я никуда не поеду. Лексу будет очень тяжело одному, возможно даже, он не справится. А вдруг он погибнет? А, если я поеду, то придется слизеринцев кому-то отдавать. Это какой-то тупик. Посто безвыходная ситуация. – Я горестно вздохнул. – Ты ведь категорически против? – и, не дав Рейнарду сказать ни одного слова, добавил. – Ну, хорошо, нет так нет. Я не буду на тебя давить. Можешь идти.

– Знаешь, как это называется? – Мальсибер прищурился.

– Нет. Никакого названия у моей невинной просьбы нет, – я настолько искренне улыбнулся, что глаза Рея сузились еще больше.

– Это называется – эмоциональный шантаж. Я попробую! Слышишь, шантажист. Но не жди от меня многого. Я не знаю зелий, я не умею общаться с детьми и я теряюсь, когда ко мне обращаются мои бывшие учителя. А что делать с Дамблдором? Ты думаешь, он не заметит, что его декан Слизерина и его крестник – это совершенно разные люди?

– На педсоветы не ходи, наши преподаватели будут только рады. Альбусу на глаза часто не попадайся. Это вполне выполнимо, он постоянно где-то носится.

– Я постараюсь. Но если у меня не получится – ты сразу возвращаешься!

– Ну конечно. О чем речь. – Я смотрел на Мальсибера и думал о том, что так эмоционально он не вел себя никогда. Ирония, сарказм – сколько угодно. А вот так. Думаю, Школа, действительно пойдет ему на пользу. Да и знаниями школьными обогатится. А то у меня складывается нехорошее впечатление, что из Хогвартса он ничего полезного для себя так и не вынес.

– Ладно, как вести себя с Люпином?

– Да как хочешь, главное, чтобы он зелье вовремя пил. Я его предупредил, что, если он забудет сделать это хоть раз, находясь в школе, я до всех донесу, что он оборотень. И, Рей, я не шучу.

– А зелье? Его, как я понимаю, только ты умеешь варить.

– Я буду тебя навещать, и тогда же зелье буду приносить. Да, кстати, запомни, антиликантропное зелье – не варится, оно готовится. Есть несколько этапов в его приготовлении, которые обходятся без огня. Но это так, вдруг кто спросит.

– Ну, хорошо. Еще один вопрос. Драко. Мелкий Малфой по-моему считает, что ты его крестный. Как мне себя с ним вести? – он задумался и потер переносицу обеими руками. Привычка. Надеюсь, никто не обратит своего внимания на эту маленькую деталь.

– С Драко сложнее. У него сейчас проблемы эмоционального характера. Он может вести себя просто отвратительно и не совсем адекватно при определенных условиях. Вот что, одергивай его, загружай работой, но не вмешивайся, я потом сам с ним разберусь.

– Угу. Когда отправляться?

– Прямо сейчас. Мы активируем антидот. Я уберу его в сейф. А затем, ты примешь новое оборотное зелье с моей кровью.

– А ничего, что я буду похож на тебя.

– Ты и должен быть похож на меня.

– Я имею в виду, на тебя, такого как сейчас.

– Ой, вот не нужно прибедняться. Иллюзию накинешь.

Когда Рей уже принял зелье, мне пришлось очень сильно постараться, чтобы надеть на него мантию, с неким злорадством думая, что теперь не только я буду путаться в этой дряни, да еще и периодически падать. Думаю, Мальсиберу придется труднее, с этой его привычкой постоянно бегать.

Теперь оставалось только молиться, чтобы его не узнали. Мне тогда жизни спокойной не дадут, это даже к Трелони не ходи.

Эван, например, узнал Рея сразу. Как только Мальсибер вышел из моего кабинета, раздался голос полковника, который находился в это время в приемной, что-то выясняя у Андре:

– Рейнард! Что это за маскарад?

Пришлось мне самому выходить и объясняться.

Эван покрутил пальцем у виска. Я так и не понял, предназначался этот жест мне – из-за того, что предложил Рею занять мое место, или же это относилось к Мальсиберу – из-за того, что тот согласился.

На вопрос как он нас различил, Эван объяснил, что это узнавание произошло потому, что фактически он учил меня двигаться. Моторика моих движений не имеет ничего общего с моторикой движений Рея. Однако, как успокоил нас все тот же Эван, не профессионал на все это внимания не обратит. Я тогда поинтересовался, а чем наши движения отличаются. Нет, ну интересно же. Оказывается, я двигаюсь более плавно, у меня очень вкрадчивые движения, больше напоминающие кошачьи. Как про таких говорят в Японии? «Крадущийся Тигр». Рей же выше меня, более порывист, у него задействованы при ходьбе больше руки, а не корпус, как в моем случае. Но, полковник снова уточнил, что тот, кто нас не сравнивал, разницы не заметит.

Кстати, наша охранная система в который раз будет кардинально изменена. Начальник внешней службы долго на нас орал и сказал, что пока Рей не настроит защиту таким образом, чтобы она смогла распознавать людей под обороткой – он ни шагу из Отдела не сделает. И его совершенно не интересуют проблемы модифицированного зелья и раскопки в Египте. Над защитой мы провозились долго. С ненормальным азартом в эту игру включились все мои алхимики, ученые и экспериментаторы. Мы бы чесали голову еще очень долго, если бы к нам на огонек не заглянул гоблин. Немного подумав, он сказал, чтобы все валили кроме начальников безопасности и меня. Что-то поколдовав над сеткой охранных заклинаний, он через несколько минут сдал нам работу. Мда. Когда я уже начну использовать своих сотрудников правильно?

Таким образом, к концу сентября, в Хогвартсе появился новый профессор зельеварения.»

– Вот! Я обещала, что пойду его добивать? – ласково посмотрев на Эйлин, заявила МакГонаглл.

– Ты забыла про меня! Я тоже хочу подключиться! – уже практически встал Альбус.

– Но, подождите. Этого не может быть! Повадки, манеры – это был профессор Снейп. – Воскликнула Панси.

– Хм. Я вот постоянно думал, когда же меня раскусят? – посмотрел в сторону двойки ликвидаторов Рейнард.

– Вот это, между прочим, было свинство – ничего нам не сказать! Мы бы помогли, если что.– Горестно вздохнула Минерва.

– Да думаю, я неплохо справлялся, – усмехнулся Рей, – давайте уже дальше будем читать?

«Первый раз я появился в Хогвартсе, чтобы проверить как дела у Рея во время одного из полнолуний. Через месяц, после того как он там обосновался. Я принес зелье, которое Рей должен был выпоить нашему оборотню, и ждал его возвращения в наших апартаментах. Рей зашел, с каменным лицом, но, как только дверь за ним закрылась, повалился в кресло, хохоча:

– Поттер – это нечто! Он серьезно думает, что ты хочешь отравить этого оборотня недоделанного.

– Да, плюнь ты на Поттера. Он, видимо, ко мне неравнодушен. – Я усмехнулся.

– С чего ты взял?

– Рей, неужели ты не заметил, что Поттер везде выискивает меня, просто глаз не сводит. Каждое мое движение, каждое слово он воспринимает так, будто все это относится исключительно к нему одному. Не удивлюсь, если наш Избранный считает, что мне больше заняться нечем, только бедного Поттера везде преследовать.

– Не обращал внимания. Значит, Поттер думает, что ты в школе работаешь исключительно для того, чтобы его доставать? – задумчиво проговорил Мальсибер.

– Рей, когда ты делаешь такое лицо – меня это немного напрягает. – Я, кажется, начинаю переживать за золотого мальчика.

– Да ладно тебе. Я всего лишь удовлетворю немного паранойю нашего Избранного. Что, нельзя?

– Да, ради Мерлина. Он все равно никогда про меня хорошо думать не будет. Кстати, как занятия?

– Нормально. Тебя все побаиваются. Так что дисциплина получше, чем у Слагхорна была. Почти никто не выступает. Хотя, мне все же пришлось книгами обложиться и то, что я задаю варить на уроках, приходится вечерами самому пробовать приготовить, все равно заняться больше нечем. А твои записи – это нечто. Ты сам все это придумал? Не отвечай, это был риторический вопрос.

Я не прерывал его болтовню. Я вообще никогда не видел Рея настолько оживленным. Мальсибер часто повторяет, что дети – это жизнь. В его случае жизнь, которая пытается вернуть ему хотя бы уважение к самому себе. Это многого стоит. Школа лечила его гораздо лучше, чем все целители вместе взятые.

– Так, Рей, ты говоришь, что почти никто не выступает? У меня, вообще-то, только Поттер рот без разрешения открывал. Но Поттер – это отдельный разговор. Я же говорил, что он ко мне неравнодушен. Выступает по поводу и без. Из-за него Гриффиндор теряет почти столько же баллов, сколько он терял из-за его отца. – Я не удержался и хихикнул. – А остальные сидят и боятся.

– Значит, мало выступает, раз Гриффиндор выигрывает кубок постоянно, – Рей усмехнулся. – То есть, ты советуешь больше баллов с него снимать? Хорошо, попробую. И не делай такое лицо, ты сейчас сам на это намекал. А насчет остальных – чего ты хотел? Я же не Темный маг. Это от тебя опасностью за милю несет, давит что ли, особенно если ты этого хочешь. Дети очень хорошо, чисто интуитивно, чувствуют такие вещи. А сейчас этого давления на них нет, вот и расслабились слегка. Кстати, у Поттеров атрофированное чувство опасности, видимо семейное. – Рей улыбался. – Да и еще, я не могу попасть в гостиную Слизерина.

– То есть, как не можешь? – я уставился на Мальсибера.

– Эта мерзкая мазня, которую ты на входе повесил, меня не пускает, – в голосе одного из самых страшных карателей Темного Лорда прозвучала какая-то детская обида. – Этот портрет мне постоянно вопросы задает, причем исключительно по зельям. А я не Мастер зелий!

Я засмеялся. Вот не верю, что Салазар не понял, кто перед ним. Каждый развлекается как умеет.

– Пошли, будем уговаривать портрет пропускать тебя просто так, без вопросов, – все еще смеясь, проговорил я.

Было уже поздно, поэтому в коридорах подземелий предсказуемо никого не было. Мы подошли к портрету.

– Привет, Сали.

– А, это ты, Сев. – Салазар на портрете потянулся.

– Ты, глупый портрет, да как ты вообще смеешь меня не пускать? – сразу же кинулся в атаку Мальсибер. – Кто ты вообще такой?

Я посмотрел на Слизерина вопросительно, тот засмеявшись, кивнул.

– Рей, это Салазар Слизерин, слышал о таком? – посмеиваясь, сообщил я опешившему Мальсиберу.

Рейнард покраснел и потупился.

– Извините, – пробормотал он.

– Ну вот, теперь с ним не поругаешься, – портрет, кажется, немного огорчился. – Он такой забавный.

– Ты поэтому его пытал? – так и знал, что Слизерин развлекался.

– Ну конечно, ясно же, что он зелья знает, хорошо хоть на школьном уровне, – пожал плечами Салазар. –  И да, мне не велено никого пускать без ответа на вопрос. Тобой, между прочим, велено. Мало того, что он под обороткой, так еще и ответов не знает, – улыбнулся Основатель.– Да не смотри так на меня. Тут и ежу понятно, что он вреда детишкам причинять не собирается. Просто повеселиться хотел, – он обратился к Рею. – Проходить будешь?

– Сегодня нет, поздно уже, – пробормотал Мальсибер.

– Ладно, не буду я у тебя ничего больше спрашивать, как надумаешь, проходи без пароля.– усмехнулся Слизерин.

Рей кивнул. Ничего, насколько я знаю своего Учителя, недолго ты будешь молчать смиренно. Салазар может святого из себя вывести, если захочет.

Я попрощался с Основателем, и мы вернулись в наши апартаменты.

– Слушай, Сев, а что с Грейнджер творится? – в голосе Рея послышалось напускное равнодушие.

Я внимательно и несколько удивленно посмотрел на Мальсибера. Как же все-таки неудобно разговаривать с ним, когда он выглядит как я.

– А что с ней? Если усталая ходит, так думать нужно, когда столько на себя взваливаешь.

– С чего бы ей уставать?

– Она хроноворотом пользуется, чтобы все выбранные предметы посещать.

– На хрена ей хроноворот? Она что, не понимает, что используя хроноворот, она теряет годы своей жизни, проживая два за один?  Ты вроде тоже много чего изучал до шестого курса, и везде успевал.

– У меня были мозги, чтобы понять, что некоторые предметы можно изучать факультативно. И сдавать по ним экзамены по остаточному принципу, – я даже поморщился. – Если хочет саму себя загнать – это не мои проблемы.

– Как Министерство одобрило игру со временем несовершеннолетней девчонкой? – пристально на меня посмотрел Рей.

– Ты думаешь, Министерство в курсе? – я усмехнулся. – А почему тебя так Грейнджер заинтересовала?

Рей неопределенно хмыкнул и промолчал.

Я вызвал эльфа и попросил его принести нам кофе. В который раз убедился, что у эльфов нельзя ничего просить, потому что вместе с кофе, на столе появился чай и множество различных закусок. Причем эльфы учли как мой вкус: я не люблю и практически не ем сладкое, так и вкусы Рея: огромное количество всевозможных сладостей на столе ясно показывала, что Мальсибер шоколадок в детстве точно не наелся.

Перекусив, мы стали укладываться спать. Вначале хотели единственную кровать трансфигурировать в две, а затем плюнули и рухнули на кровать вдвоем, каждый под своим одеялом. Перед сном мы еще некоторое время поговорили. Проблем школы мы больше не касались. Нам было о чем поболтать. Я решил на день задержаться, чтобы посмотреть, как Рей проведет уроки.

Ночью нас разбудил Альбус, прислав патронус, который нетерпящим возражения голосом приказал мне явиться к крестному.

Рей только на другой бок повернулся и пробубнил что-то вроде: «Раз ты здесь, то иди и сам разбирайся». Пришлось идти.

Оказывается этот придурок Блек, решил проникнуть в гостиную Гриффиндора.

Вот уж не знаю, чего он хотел: с Поттером встретиться или на Хвоста полюбоваться. При этом он исполосовал портрет, охраняющий вход в башню Годрика.

Спустя каких-то пять минут об этом уже было известно всему замку. Как и при каких обстоятельствах, остается загадкой – время отбоя ведь было. Разумеется, весть о проникшем в замок Блеке очень быстро добралась до Рея и выдернула его из постели. В Мальсибере тотчас проснулся охотничий азарт. За неполных полчаса он прочесал весь замок с подземелий до Астрономической Башни. К счастью псины, Мальсибер его не нашел, о чем он и сообщил мне с грустной мордой. Мда.

Детей разместили в Большом Зале, хотя логика этого поступка мне не совсем понятна. Открыли бы гостиную, да заперли бы всех там. Альбус, воспользовавшись случаем, пофилософствовал возле притворяющегося спящим Поттера. Я не преминул вставить свой кнат по поводу Люпина. Чтобы Поттер порадовался и начал перемывать мне кости, после нашего ухода. Ну какой может быть хороший сон, если любимый профессор не нагадит перед отбоем? И что я активно веду поиски, тоже не забыл сообщить. Рей сумел засветиться перед кем только можно – профессор ведь, что ему скрываться. А Альбус смотрел на меня как на сумасшедшего. Мол, эвона как его пробило – включился в работу школы. Взрослеет мальчик. Это потом мне Альбус сообщил, когда мы из зала вышли. Ну, Рей – услужил, называется. И только я лег, чтобы спокойно поспать, как меня вызвала Поппи.

У Драко воспалился какой-то порез, и она не знала, что делать.

Она сообщила, что Драко притащил Флинт, который увидел, как Малфой разминает явно болевшую руку. Осмотрев порез, я сквозь зубы полюбопытствовал – кто его нанес. Оказалось, что Драко опять решил выпендриться перед гриффиндорской троицей и связался с гиппогрифом. Вот интересно, а у него мозг есть? Знает же свою родословную назубок. Знает, что в роду у него был Темный, и все равно зачем-то полез к светлому созданию.

Порез я залечил, но рука на некоторое время потеряла подвижность.

Флинт, матерясь сквозь зубы, попросил перенести игру Слизерина на другое время. Ему пошли навстречу, в виде исключения. Погода была ужасная, и Флинт ходил мрачнее тучи. Шансы на победу в такую погоду были как никогда высоки. Поттеру-то зрение никто поправить не догадался, и в такой дождь обыграть Гриффиндор было гораздо проще.

За всем за этим, я попал только на один урок Рея, у пресловутого Гриффиндора. Накрывшись чарами невидимости, я сел в углу кабинета, за столом преподавателя. Злой Рей, сидел в кресле и даже не соизволил оторвать от него свою задницу, чтобы поприветствовать учеников. Зайдя к нему за спину, я шепнул:

– Защита – прекрасный предмет, не правда ли, профессор?

– Заткнись, – сквозь зубы процедил Мальсибер.

Я же тихо радовался, что Рей даже не пошевелился, когда почувствовал меня за своей спиной. Он мне доверяет. Неожиданно и чего скрывать приятно.

Рейнард, в общем-то, неплохо держал класс, но ровно до той секунды, пока на урок не заявился Поттер, опоздав на десять минут. Нет, ну что за наглый мальчишка! С порога начал на Рея наезжать, не смотря на то, что только что потерял баллы. Мальсибер зачем-то вступил с ним в небольшую перепалку. Только при угрозе потерять пятьдесят баллов Поттер потопал к своей парте.

– Жалеешь парня, мягко с ним обращаешься, а как обещал – как обещал снимать с него кучу баллов. Я бы на твоем месте снял. – Прошептал я, лелея надежду, что на громкий шепот хоть кто-нибудь отреагирует. – А еще, ты про отработку забыл. Поттера наказывать нужно, он по-другому почему-то не понимает. – Мои надежды не оправдались. Меня никто не услышал.

Рей делал вид, что не замечает меня. После того, как я абсолютно серьезно разрешил ему наказывать Поттера, его улыбка приобрела очень зловещий вид.

Затем Мальсибер зачем-то проехался по безалаберности Люпина, как будто в этом кто-то сомневается. Я никогда не задеваю других преподавателей при студентах, предпочитаю делать это в учительской и с самими преподавателями. Поморщившись, я ничего не сказал Рею, пускай развлекается. Прекрасно понимаю, почему он на него взъелся. Этот оборотень, наверняка спрятал предмет его охоты, и теперь тщательно скрывает. А бедный Мальсибер не может найти эту неуловимую псину. Вот и злится. А вот сам виноват. Нечего было Блека летом упускать.

Сильно же Люпин его разозлил, или, может быть, у них произошла какая-та перепалка, о которой я не в курсе? Вот зачем было сегодня проходить оборотней? Это же практически открытый намек на то, что их преподаватель болен серьезнее, чем думает Гарри.

– Ты что творишь? Им до оборотней, как до Азкабана вплавь? И отстань уже от Грейнджер – я никогда на нее не срываюсь! И на личности не перехожу! Что значит твой жест? Это ты меня так посылаешь?

Я расценил отмашку рукой, как деликатное предложение заткнуться. Я откинулся на спинку стула и задумался. Оскорбление Гермионы, повышение голоса, что это с ним? Кстати на выступавших гриффиндорцев Мальсибер не обратил никакого внимания, посоветовал им всего лишь заткнуться, причем, опять повысив голос. Если у меня в классе возникает хотя бы намек на неповиновение, я, наоборот, начинаю говорить почти шепотом, заставляя студентов прислушиваться. Хотя, я не помню, чтобы в моем классе, раздавался хоть один звук, за исключением двух-трех реплик от Поттера. Ну-ну.

Пик его странного для меня поведения наступил, когда Гермиона ответила на заданный вопрос, перебивая Рея. Ну, мне тоже такое не нравится. Но до оскорблений я никогда не опускаюсь. А тут. Мне вот еще одного сумасшедшего в друзьях не хватает. Один Малфой чего стоит.

Кстати, Рей, никогда не перебивает человека, какую бы хрень тот не нес. Как он говорит, в каждом бреду есть ценная информация, которая может случайно высказаться вслух, без желания говорившего. Первый раз на моей памяти Рей заткнул, почти в нецензурной форме, человека.

Я сразу же после занятия схожу к Аберфорду. Он должен что-нибудь посоветовать. Если на него так отрицательно влияет школа, независимо от того, что он начал чувствовать себя не отморозком именно здесь, его нужно срочно отсюда вытаскивать и находить занятие другого рода.

– Рей, ты охренел? Я никогда не оскорбляю студентов! Да посмотри ты на меня! – Никакой реакции.

Этот бунт закончился в тот момент, когда за Грейнджер попытался вступиться Уизли. Что там ты говорил? Дети чувствуют ауру? В кабинете заметно похолодало. В воздухе повисла явная угроза. Угроза Смерти. Это почувствовал даже я. Я знал, что детям он ничего не сделает, но ощущения были не из приятных. Пока он шел к Рону, в классе стояла такая идеальная тишина, какой не всегда удавалось добиться даже мне.

Рей подошел к Уизли и, вторгнувшись в его личное пространство, прошипел:

Вы будете наказаны, Уизли.  И если вы еще когда-нибудь позволите себе критиковать мой стиль преподавания, то очень пожалеете. Я вам это обещаю.

Я вскочил, что ты творишь, Рей? Я никогда не приближаюсь к собеседнику настолько близко! Я менталист. Меня же раздавит чужими эмоциями. Я всегда дистанцируюсь от оппонента. Кроме тех немногих людей, которым я доверяю и которые дороги мне. Даже такие невнимательные существа, как гриффиндорцы, могут заметить разницу в поведении их «любимого» преподавателя.

Глядя на класс я понял, что Рей прав: дети чувствуют гораздо лучше взрослых, и они почувствовали, что сейчас в комнате присутствует опаснейший человек магической Британии.

Во время урока Мальсибер срывал какую-то странную злость на Люпине, комментируя проверочные работы.

Задав большущее домашнее задание, он отпустил класс, задержав Уизли и назначив ему в качестве отработки мыть утки в больничном крыле.

Когда за Рональдом закрылась дверь, я скинул невидимость и уставился на Рея.

– Ну, и что это сейчас было? Ты в курсе, что, скорее всего, сейчас весь факультет, если не вся школа обсуждает, как вы вызверился на Грейнджер, чуть не контузил Уизли, при этом практически не обращая внимание на нашего драгоценного Избранного. Ты, между прочем, ребенку моральную травму нанес.

– Кого ты сейчас имел в виду? – голос Рея звучал как-то глухо.

– Поттера конечно. Рей, что с тобой происходит?

– Я не знаю. Я не понимаю. Не понимаю, почему так реагирую на нее… – Рей сел в кресло и привычным жестом потер переносицу. Потом закрыл глаза и замолчал.

– Спрашивать – кто она, я не буду. Это риторический вопрос. Ответь мне на вопрос – как. Как ты на нее реагируешь?

– Она меня раздражает.

– Рей, мисс Грейнджер всех раздражает.

– Наверное, я не так выразился. Она меня просто выводит из себя одним своим присутствием, даже если в этот момент она молчит.

– Рей. Ей четырнадцать.

– Я знаю. И вообще, причем здесь возраст?

– Да, так. А Уизли ты за что чуть не убил.

– Я. Не. Знаю. – Раздельно проговорил Рей. – Мне его почему-то действительно убить захотелось. Что со мной, Сев?

– Похоже у вас с Драко одна и та же проблема.

– Какая проблема?

– Маленькая, но, что уж тут скрывать, довольно симпатичная. Только вот, почему тебя накрыло так резко?

– Сев, ты сейчас о чем? – в голосе Мальсибера прозвучало явное беспокойство.

– Это я опять вслух размышлял. Скажем так, все ни так уж плохо. Просто нужно подождать, годика три. Вот что, мне нужно кое-что уточнить. Скоро вернусь.

И я пошел к Аберфорду. Мне нужно было проконсультироваться.

Старый трактирщик, по совместительству являющийся выдающимся специалистом по ритуальной магии, внимательно выслушал меня и проговорил:

– Я не знаю, что сейчас происходит с твоим другом, но я могу предположить. Рей отрекся от Рода. Сейчас он должен основать свой. Корни  древа создаются таким образом, чтобы никаких проблем с кровосмешением не произошло в дальнейшем. То, что у Гермионы есть в родне маги, никто не оспаривает. Но! С ее родом никогда не пересекались ветви древа Мальсиберов. Они абсолютно разные по крови. Теперь, магия Рейнарда и ищет такого человека, как Гермиона. Сильную волшебницу с ярко выраженным магическим потенциалом и, чтобы она ни в коем случае не была его родственницей. То что нужно для основания сильнейшего Рода. Магия Рейнарда отреагировала на магию мисс Грейнджер, именно на ее магию, не на нее саму. Рейнард прекрасно осознает, что реагирует так остро на девочку, практически еще ребенка. Думаю, его это немного пугает. Могу сказать одно: он отрицает любые чувства. Считает, что недостоин чувствовать любовь, ревность, дружбу. Правда, с последним я могу уже поспорить. Вы с Малфоем неплохо переворачиваете его мир с ног на голову, – трактирщик улыбнулся.

– Аб, а если кто-то примет Рея в Род? Я правильно понимаю, что если к этому моменту не присоединятся чувства, то все пройдет. Если же он…

– Ну что же, девочка вырастет, и лучшей жены для него будет не найти.

– Круто. И что же мне теперь говорить Рею? Что он так реагирует на Грейнджер потому, что она его потенциальная жена, и ее приняла его магия? Как это будет выражаться? – везет же мне на друзей. Ничего не скажешь. Один еле-еле в себя пришел – творил дела направо и налево. И не факт, что опять не сорвется. Теперь другой, который тоже может какой-нибудь херни наворотить.

– А просто, он не сможет нормально реагировать на ее присутствие. Будет злиться, раздражаться и, что таить, ревновать. В Роне он почувствовал угрозу, соперника. – Аберфорд смотрел на меня, не мигая. Судя по всему, он сам не знает, чем может закончиться эта история.

– Не замечал, что Уизли проявляет хоть какое-то внимание к Грейнджер.

– А это не он. Это она проявляет какую-то заинтересованность. Рей это чувствует.

– Что делать?

– Держи его подальше от Гермионы. Особенно, после того как девочка подрастет. Если его введут в Род, проблема исчезнет сама по себе. Это все, что я могу посоветовать.

– Ее невозможно всегда держать в стороне от него. Профессия Рея не позволит. Мы все в скором времени будет бегать вокруг Поттера, вокруг которого уже бегает Гермиона. И Рональд, кстати, тоже.

– Даже если ты придешь к какому-то решению – не дави на Мальсибера. Он еще не скоро простит себя. Может когда-нибудь, но не сейчас.

Мать твою волшебницу, Рей. Как будто тебе проблем мало.

Ладно, до конца года Мальсибер пробудет в Хогвартсе, а затем… Будет день, будет пища, как говорится. Вот только мне плевать, что ты, Рей, думаешь о самом себе. Если все зайдет слишком далеко, я девчонку под Империусом к тебе приволоку. Да и тебя самого, если понадобится, связанным и с кляпом во рту на брачный ритуал к Аберфорду доставлю. Ты меня простишь, Рей. Может не сразу, но простишь.

Теперь главное, чтобы Рейнард обо всем этом не узнал раньше времени.»

– Вы это знали? – подняла округлившиеся глаза на Рея Гермиона.

– Да, – отстранено прошептал он.

– И как давно? – она не сводила глаз с мужа.

– С 94 года.

Гермиона откинулась назад и закрыла глаза.

– Так, я не понял слегка, – прервал затянувшееся молчание Люциус. – Что тогда с тобой происходило, если Сев…

– Малфой, помолчи. И так не по себе. Ты давно должен был понять, что если Северус что-то вбил себе в голову, то его даже смерть не остановит. А он может давить на меня и принимать подобные решения за меня – у него есть на это полное право. Причем право не начальника, а… Давай лучше послушаем. Там дальше тоже интересно должно быть.

– Не сомневаюсь даже. Уизли продолжайте.

Глава 22. Дети своих отцов

«5 июня 1994 года.

Да что же это такое?! С тех пор как Поттер поступил в Хогвартс, что-то постоянно происходит. Я не могу понять, с чем все это связано.

Я даже не знаю, как собрать все события в одну картину. Попробую по порядку.

Рей сдержал свое обещание удовлетворить в полной мере паранойю Гарри Поттера. Мне даже начало казаться, что он немного переигрывал. Но Поттер вроде успокоился, как же, его «любимый» профессор снова переключил свое драгоценное внимание с Грейнджер на него. Гермиону Рейнард демонстративно игнорировал. Я не знаю, что Мальсибер делал с Гарри, но ходил Рей как кот, обожравшийся сметаны.

Я однажды стал свидетелем одной из их стычек. Я зачем-то приходил в Хогвартс, уж и не помню, что мне там понадобилось. Наверное, зелье для Люпина приносил. В общем, я прошелся по школе и, возле одного из выходов в Хогсмит, столкнулся с Поттером, который шел куда-то вместе с Лонгботтомом. Бедный Невилл, увидев меня, спрятался за тощей спиной Поттера.

Что вы здесь делаете? — я остановился, переводя взгляд с одного на другого. —Странное нашли место встречи.

— Мы не договаривались о встрече, мы случайно встретились, — сказал Гарри.

— В самом деле? Вам это свойственно, Поттер, возникать в неожиданных местах. И почти всегда на это есть особая причина. Советую вам немедленно вернуться в башню Гриффиндора, где вам сейчас и полагается быть.

Гарри с Невиллом, не говоря ни слова, отправились, куда было велено.

А я, оставшись один, тщательно ощупал рукой голову одноглазой горбуньи. Возникло просто дикое желание заблокировать ход, но я, справившись с этим порывом, вернулся к Мальсиберу. Прямо с порога я обрадовал его тем, что, возможно, Поттер организует сегодня несанкционированную вылазку в Хогсмит. Рей так искренне улыбнулся и потер руки, что мне на секунду даже стало жалко мальчишку. И я решил удовлетворить свое любопытство и понаблюдать за тем, как Рейнард будет с ним разбираться.

Буквально через пару часов в кабинет ворвался Драко с воплями:

– Крестный! Поттер был в Хогсмите. Он был под какими-то чарами или под мантией-невидимкой: ну такая, как у нас есть. Помнишь, ты папе подарил?

– С чего ты взял, что именно Поттер был под мантией-невидимкой, если мантия скрывает того, кто ее носит? – Как же я устал от его вечных истерик.

– Ну как с чего? Я разговаривал с Уизли. Вдруг, мне в затылок полетел ком грязи, а потом в воздухе неожиданно голова Поттера появилась! – Драко бегал по комнате и размахивал руками. Вот не удивлюсь, если там еще была Грейнджер, которая смеялась над ним больше всех.

Так как я находился в школе, Рей предоставил мне самому разбираться с Малфоем, и спрятался… Да-да, под стол. И теперь, сидел под столом и хихикал. Я откинулся в кресле и провел пальцем по губам, Мерлинова привычка. Пару минут слушал тихое хихиканье из-под стола, а потом не удержался и несильно пнул Мальсибера, который после этого стал хихикать еще сильнее.

Я, вздохнув, обратился к Драко:

– Драко, я не буду тебя спрашивать – при каких обстоятельствах ты в Хогсмите наткнулся на голову Поттера, я не буду тебя спрашивать, кто первый начал свару и, я даже не спрошу тебя, каким образом ты снова умудрился в этой сваре проиграть Поттеру. Я спрошу тебя только об одном. Ответь мне, пожалуйста, там нигде рядом с вами Грейнджер не мелькала?

Драко покраснел, потупился и, что-то неразборчиво пробурчав, быстро вышел из кабинета.

Я провел рукой по волосам. Когда же это закончится? Интересно, Драко перерастет свою, почти влюбленность, или мне придется выбирать между ним и Реем? Точнее не так. Придется ли мне влиять как-то на Драко? Потому что Рей будет счастлив, хочет он этого или нет. Мерлин, за что ты меня так не любишь?

Хотя, у аристократов решение о женитьбе своих детей во многом зависит от родителей. Глубоко сомневаюсь, что Люциус с восторгом примет известие об увлечении сына. Так что, возможно, все будет не так как сложно, как я себе представляю.

Тем временем, предмет моих матримониальных планов выполз из-под стола, отодвинув меня при этом вместе с креслом. Силен, зараза.

– Каким входом воспользовался Поттер?

– Тем, что в кондитерскую ведет.

– Да? Хороший выбор. Пойду перехвачу его. Нужно же оправдывать ожидания мальчика.

– Слушай, а может, ну его. Достал он меня уже. Можно подумать, Поттер один такой. Да у меня в каждом классе подобный любимчик есть. Они вот почему-то не считают меня воплощением зла.

– Не знаю, я вообще его не понимаю. Ты на нем оттачиваешь свой сарказм – это плохо. Не обращаешь внимания – еще хуже. Тебе не кажется, что в тринадцать лет нужно как-то уже определяться, что ли.

– Юношеский максимализм?

– Брось, какой максимализм? Юношеские выверты – это у Драко. Я лучший и одновременно несчастный, а Поттер худший, но ему всегда достается все самое лучшее. Да и все проблемы может решить отец или крестный.

– Рей, а может это связь с Лордом так на Гарри влияет. Этот участок его разума как бы в стазисе находится, в годовалом возрасте. А что делают обычно дети? Они упорно лезут на верхнюю полку, чтобы достать вооон тот шарик, потому что другой, вроде бы такой же, их почему-то не устраивает. Они стремятся его достать, во что бы то ни стало. Истерят, топают ногами и доводят взрослых до инфаркта. Но, когда этот шарик лопнет, они сразу успокаиваются.

– Может быть. Хотя не все ли равно? Поттер ждет, что ты будешь его ненавидеть, преследовать и орать, и, если этого не случиться, то его мироздание может рухнуть, – Рей засмеялся. – Пошли уже, а то упустим.

И мы пошли к статуе горбуньи. Я под чарами невидимости, Рей так. Слегка отстав, я немного понаблюдал за Мальсибером. Он действительно шагал, хоть и очень быстро, но почти печатая шаг, резко и порывисто. Я так не хожу. Неужели никто не видит разницы? Я покачал головой.

Поттер уже вылез из хода, когда мы вышли из-за поворота. Рей сразу же направился к нему.

Ну? – Мальсибер остановился и оглядел Гарри с ног до головы. Я хмыкнул, мальчишка вздрогнул. В исполнении Рея такой взгляд выглядел так, как будто он мерку для гроба снимает.

Следуйте за мной, Поттер, — приказал профессор Мальсибер.

Мы всей дружной толпой вернулись в мой кабинет.

-Садитесь, – Рей говорил отрывисто, явно пытаясь копировать мои интонации.

Поттер сел и опустил голову. Почитать его, что ли, пока Рей развлекается? Нет, не буду. У него все на лице написано. Причем, довольно нецензурно.

Мальсибер остался стоять. Нечестный прием, между прочим. Я усмехнулся. Гарри следовало пробормотать, что-нибудь вроде: «Ну что вы, профессор, я постою». Учитывая, что я невысокий, такого прессинга, который, судя по всему, сейчас начнется, можно было избежать. Интересно, Поттер когда-нибудь начнет пользоваться возможными  преимуществами, имеющимися у него, перед своим оппонентом? Нужно поговорить с Альбусом на эту тему, пускай устроит как-нибудь интересный ликбез с мальчишкой на эту тему. Меня-то парень слушать явно не будет.

—Мистер Малфой только что был у меня. Он рассказал мне странную историю, Поттер.

Гарри промолчал.

— По словам мистера Малфоя, он стоял и разговаривал с Уизли, как вдруг огромный ком грязи ударил его по затылку. Что бы это могло быть?

— Понятия не имею.

Рей стал смотреть прямо в глаза Поттеру. Нет, я все-таки не понимаю этого парня. Догадываясь, что собеседник менталист, все равно продолжать смотреть ему в глаза, да и еще и самому постоянно ловить взгляд этого собеседника… Или тебе совершенно нечего скрывать, а, Поттер? Кстати, Мальсибер опять в обращении к студенту забыл добавить "мистер". Я себе это нечасто позволяю, только если кто-то очень уж сильно меня разозлит. А вот Рей выше всяких там условностей. Хотя, учитывая специфику прежней работы Мальсибера, и я не имею в виду работу с детьми в школе, от прямого зрительного контакта он вряд ли когда-нибудь сможет отвыкнуть.

А потом мистер Малфой увидел весьма странное привидение. Можете вообразить, Поттер, что это было такое? – Если бы я не знал Рея, то подумал бы, что он испытывает к мальчику, как минимум неприязнь. Такая презрительная усмешка, но, одновременно с этим, веселые искры в глазах. Поттер не очень наблюдателен. Видит только то, что хочет видеть. Нужно об этом Альбусу сообщить, он наверняка эту небольшую слабость мальчика повернет нам во благо.

—Не могу…

— Это была голова, Поттер. Ваша голова, она парила в воздухе.

Воцарилось долгое молчание.

— Может, ему надо обратиться к мадам Помфри? — первым заговорил Гарри. — Раз ему мерещатся такие…

— Что же ваша голова могла делать в Хогсмиде? — Рей просто наслаждался ситуацией, —Вашей голове запрещено там появляться. Равно как и всем остальным частям тела. – А сколько сарказма. Любо-дорого смотреть.

—Я это знаю, профессор. Похоже, у Малфоя галлюци…

— Малфой не страдает галлюцинациями! — Мальсибер рявкнул и,опершись ладонями в подлокотники стула, на котором сидел Гарри, нагнулся к нему, так, что их лица чуть не соприкоснулись. Я застонал. Опять он это делает. Рей, это твой жест, вероятно, он выработался у тебя, когда приходилось запугивать жертву. Я так не делаю. — Если ваша голова, Поттер, была в Хогсмиде, значит, и вы, весь целиком, там были.

— Я все время находился в башне Гриффиндора, как вы мне велели.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

Я подобрался поближе и слегка пнул Мальсибера. Если он в этой позе останется еще хотя бы минуту, то мальчишка  начнет заикаться.

Ну так вот. — Рей намек понял и медленно выпрямился. —Весь волшебный мир, начиная от министра магии и кончая завхозом, делает все, чтобы уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блека. А знаменитый Гарри Поттер сам себе закон. Пусть простые смертные беспокоятся о его безопасности? Знаменитый Гарри Поттер ходит, где ему вздумается, не утруждая себя мыслями о последствиях.

Пока Рей толкал речь, я мысленно соглашался с каждым его словом.

Как вы похожи на своего отца, Поттер. Просто удивительно! — Я охренел. Рей, какого ты несешь? —Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича, а гонору сколько! Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников… Да, сходство прямо-таки сверхъестественное!

— Мой отец не важничал. И я тоже.

— И школьный устав был не про него писан, — продолжал тем временем Мальсибер. Он словно натолкнулся на какую-то мысль и теперь боится ее упустить. Я вставил в ухо гарнитуру, и мысленно настроился на Мальсибера. Эти гарнитуры – странный сплав магии и маггловских технологий, настраивались мысленно. —Правила ведь для других, для людей попроще, а не для победителей в Кубке школы. Упивался собственным величием…

– Рей, ты что несешь? Какое величие, какой Кубок школы? Что это за бред? Гриффиндор никогда в наше время Кубок школы не выигрывал, максимум – Кубок по квиддичу.

Замолчите сейчас же! — мальчишка вскочил.

На эту волну выходят только дежурившие в операторской ребята. Меня Рей не ожидал услышать, тем более так и тем более, в то время, когда я нахожусь с ним в одной комнате. Он усмехнулся. Судя по всему, Рей  больше не слышал Гарри, его взгляд был немного расфокусирован, он внимательно слушал в это время меня. Мы еще не совсем привыкли к этим штукам. Это Эван мог запросто болтать по трем каналам одновременно и при этом строить того, кто находился перед ним. Наконец, я выдохся, и Рейнард снова смог обратить свое внимание на Поттера.

—Что вы сказали, Поттер?

— Сказал, чтобы вы замолчали. Вы не смеете так говорить о моем отце! Я знаю о нем всю правду. Он спас вашу жизнь! Мне рассказал Дамблдор! Если бы не мой отец, вас бы вообще здесь не было!

Так, теперь небольшой ликбез с моей стороны по поводу хм… моего мифического Долга Жизни. Рей внимательно выслушал меня и едва заметно кивнул.

И он продолжил нести какую-то чушь. Зачем ему это понадобилось?

Я просто отключил слух, каким-то краем сознания отмечая, что за Поттера взялся уже не профессор зелий, а начальник службы безопасности. Еще немного, и пацан признается во всех преступлениях, совершенных им за последний месяц.

Эпизод с картой меня позабавил. Люпин, которого зачем-то вызвал Мальсибер, заставил поморщиться. Рей откровенно над ним издевается, а он мямлит что-то. Это Поттер может воображать что ему угодно, но неужели сам Люпин думает, что бывший одноклассник не знает кто такие господа Мародеры? Или это – игра для Гарри. А Мальсиберу стоило открыть карту хотя бы перед Люпином, просто, чтобы на реакцию полюбоваться. Хотя, нет, он правильно сделал, что не открыл. Вот бы все удивились, увидев, что в кабинете находятся два Северуса Снейпа.

Затем принеся Уизли и принялся выгораживать Поттера. Нет, Рея все-таки не боятся. Чувствуют, что он ничего им не сделает. Поорет и успокоится. Вон, даже Уизли уже оклемался после той демонстрации силы. Как же быстро дети соображают. Вот взять того же Поттера: весь прошлый год он рот боялся открыть, а что творит сейчас? Хотя, прошлый год не показатель. Я тогда, наверное, такие флюиды излучал. Да что говорить, от меня не только дети, от меня преподаватели шарахались в первое время.

Когда гриффиндорцы убрались, я скинул невидимость.

– Рей, зачем ты начал Гарри о его отце говорить?

– Я должен был.

– Зачем?

– Никто не должен думать, что его отец лучше, чем он есть на самом деле. Если ты знаешь правду, ты начинаешь задумываться о том, а так ли он правильно поступал. А если ты начнешь задумываться, то это позволит избежать больших ошибок в будущем. Тебе этого не понять. – Рей сел в кресло и погрузился в свои мысли.

Да, мне этого не понять. Своего биологического отца я практически не знал, а Тобиас пылинки с меня сдувал. Будучи уже взрослым, я понял, что Тобиас никогда не притворялся передо мной, никогда не давил на меня авторитетом. Он позволил мне самому решать, каким выглядит в моих глазах. Ведь, если бы я хотя бы раз поинтересовался, чем отец занят, вряд ли он скрывал бы от меня что-либо. Нет, Рей, мне не понять. Возможно, ты прав. Возможно, Гарри действительно задастся вопросом: а так ли безупречен был Сохатый. И, возможно, это знание как-то поможет ему в будущем.

– Я пошел. Люпин сейчас ностальгировать начнет и, наверное, может заинтересоваться, а чего это Снейп раздвоился?»

– Но я не заметил разницы. Как же так? – Гарри посмотрел на Мальсибера и сразу же опустил глаза.

– Гарри, не переживай, этого никто не заметил, – попыталась успокоить Избранного Гермиона. – Я, конечно, заметила, что с профессором что-то не так, но списала его изменившееся поведение на то, что его, как я думала, заклятый враг сбежал и гуляет где-то на свободе.

– Альбус, – тихо проговорила Минерва, – до меня только что дошло, Северус не работал ни дня в том году.

– И? – Альбус вернул ей взгляд и слегка улыбнулся.

– А ничего, что он у тебя и так получал самую высокую зарплату, и, оказывается, еще и не отрабатывает ее? – возмущению профессора трансфигурации не было предела.

– Ты предлагаешь заплатить за тот год мистеру Мальсиберу? И, не наговаривай на  Северуса, сентябрь он честно отработал, – сощурил глаза бывший Директор школы.

– Альбус, ты скотина! Я наконец-то это сказала. Перси, читай.


«Малфои меня с ума сведут скоро.

Младший, видимо решив, что крутость, знатность и богатство, короче все то, что он каждый раз демонстрировал перед заинтересовавшей его девочкой – не действуют, решил сменить тактику. Он отметил странную симпатию этой девочки к одному рыжему недоразумению. И, видимо, решил давить на жалость, выставляя себя полным идиотом. Границы его идиотизма были просто несоизмеримы ни с чем. Он умудрился даже Минерву вывести из себя до такой степени, что схлопотал месяц отработок у нее же. По-моему это было впервые за все время его пребывания в школе. Это не юношеский максимализм, это кретинизм, основанный на буйстве гормонов.

На вопрос Рея, что с ним делать, я ответил, что ничего. У мальчика есть еще один – полтора года спокойной жизни. Мы не сможем оградить Драко от Лорда. Это будет выглядеть слишком подозрительно. А общение с Томом Риддлом еще никогда не способствовало повышению либидо. Про Беллу не говорю, она – исключение, которое лишь подтверждает правило.

Так что, пусть пока жизнью наслаждается. Единственное, что я сделал, это поговорил с ним о Гермионе, после того как ему от нее прилетело. Это уже просто невыносимо. Похоже, Драко сам не может определиться, что же его так тянет к этой девчонке. Сомневаюсь, что это очередная магия рода.

Я, отослав Рея в Отдел, вызвал младшего Малфоя «на ковер». Усадив его в кресло, я сел за стол и несколько минут просто его рассматривал. Парень совершенно не понимал, чем прогневал своего «крестного», поэтому заметно нервничал и ерзал на своем стуле. Выждав еще немного я, вздохнув, заговорил:

– Драко, ответь мне такой вопрос, зачем ты все время пристаешь к мисс Грейнджер?

А в ответ тишина.

– Ну, ты пока думаешь, я тебе интересную историю расскажу. Вот, посмотри, – я достал палочку и принялся писать прямо в воздухе.

Кстати, еще один интересный момент, наши с Реем палочки абсолютно не похожи. Неужели в Хогвартсе все думают, что у профессора Снейпа имеется склад волшебных палочек, и он каждое утро проводит в раздумье: а не взять ли мне сегодня эту палку, так как она прекрасно гармонирует с цветом моих носков. Бред. И ладно дети, они от природы невнимательные, а профессора? Хотя, я думаю, вряд ли Рей в присутствии Альбуса и Минервы вытаскивает палочку. Инстинкт, вероятно, постоянно твердит ему о самосохранении.

– Посмотри сюда, Драко. – В воздухе появилась первая цифра 64. – Это количество магглорожденных учеников, которые учатся в Хогвартсе на сегодняшний день. – Следующая цифра 49. – Это количество магглорожденных девушек, которые учатся в Хогвартсе на сегодняшний день. – И, наконец, последняя цифра 40. – Это количество магглорожденных девушек в возрасте от 13 до 18 лет, которые, опять-таки, учатся в Хогвартсе на сегодняшний день. Тебе не кажется странным, что ты такой, можно сказать фанатичный, борец за чистоту крови, даже не догадываешься о подобной статистике. Глядя на тебя и твое поведение, у всех создается нехорошее впечатление, что мисс Грейнджер единственная магглорожденная ведьма в школе. Я, конечно, все понимаю. Мисс Грейнджер сама отчасти виновата. – Драко поднял голову и с какой-то надеждой посмотрел на меня. Видимо, думал, что я сейчас скажу, что его амортенцией напоили. Нет уж дружок, не дождешься. – Так вот, отчасти в том, что происходит, виновата сама Гермиона. Заплетала бы косички, как любая другая девочка в ее возрасте: и ей бы легче было, и тебе изгаляться не пришлось бы. Скажи мне, тебе не приходила в голову мысль – просто с ней поговорить? Или ты думаешь, что за тебя это сделает отец, или я? – Драко вновь опустил голову и теперь с интересом рассматривал ковер. Через пару минут, так и не дождавшись от него ответа, я махнул рукой в сторону двери. – Свободен!

Малфой покорно кивнув, вышел из кабинета.

И это – Драко. А ведь в семье Малфоев есть еще и Люциус. Вот ведь… Слов просто нет.

У него произошел рецидив, не такой уж сильный, но… В общем, он явился из Франции, надавил на различные комитеты и добился казни гиппогрифа по имени Клювокрыл. Зачем ему это вообще понадобилось? Не знаю. И он, кстати, тоже затруднился мне ответить на этот, казалось бы, простой вопрос.

После заседания комитета, я отправился его искать. Нашелся Люциус в Мэноре, где я провел вдумчивый разговор с другом, частенько переходящий на личности. После этого разговора, я отобрал у него все имеющиеся в наличие деньги и палочку, чтобы он не свалил больше никуда, и отправил его обратно во Францию, не обращая внимания на возражения и недовольство с Малфоевской стороны.

Филипп схватился за голову, ему пришлось возвращаться на континент и снова пасти этого барана. А ведь он только-только вникнул во все дела и активно включился в работу. В Отделе Филу понравилось. Он занимался внешними связями. Резидентура, связь с маггловскими спецслужбами, в общем, всем тем, о чем я имел весьма смутное представление. Всем, за исключением разведки. Еще одна моя головная боль. Совершенно не представляю, кого наградить этим геморроем. Мне, в который раз, захотелось прибить Малфоя, который лишает меня друга, наставника, незаменимого советчика и, наконец, ценного сотрудника.

Хагрида тогда никто не тронул, не посмели. Его даже не пожурили.

Странно, я ведь не единого слова председателю комиссии не сказал, просто любовался растениями, стоящими на окне в его кабинете. Красивые такие цветочки. Председатель оказался очень душевным человеком. После заседания, он мне даже особо понравившуюся мне орхидею подарил. Зря на него наговаривают, мол, сволочь неадекватная, латентный садист и прочее. А вот с нервной системой у него что-то не в порядке, потеет слишком, наверное, вегетатика пошаливает. Я его даже пожалел, и когда прощался, к целителю порекомендовал обратиться. Мда.

На самом заседании Хагрид особо не выступал. Больше молчал. Он умный человек и прекрасно понимает, что одно присутствие на комиссии, рассматривающей какого-то гиппогрифа, начальника Отдела Тайн – это уже не в порядке вещей. Поэтому он засунул свой, не побоюсь этого слова, выдающийся интеллект куда подальше и включил недалекого лесничего на полную катушку.

Собственно, о том, что я всего лишь рассматриваю прекрасные орхидеи, поняли все задействованные в процессе члены комиссии. Наживать врага, особенно такого, не хотел никто. И все беспрекословно поддержали председателя, который ратовал за освобождение преподавателя Хогвартса.

Но гиппогрифа все же казнят. Майкнейр – сука, очень уж довольным выглядел. Хорошо, что штатный палач не присутствует в Министерстве постоянно. Во всяком случае, с Реем он ни разу не встречался. А то пришлось бы его списывать. Мне лишние осложнения не нужны. Рей бы об этом даже не узнал. Зачем ему лишний раз волноваться?

А в мае грянул гром.

Я находился в лаборатории, когда туда заскочил Эван.

– Сев, у нас ЧП. Тео Джонсон пропал, а показатели с его гарнитуры показывают, что передатчик в данный момент находится в чужих руках, и с него пытаются выйти на связь.

– С кем пытаются связаться? – Так, спокойно, Сев. Вдохни – выдохни, Мерлинова мать, мальчишке нет еще и двадцати. Если с Тео что-нибудь случиться, я сам порву этих тварей!

– С Реем! – Я впервые видел всегда уравновешенного и спокойного полковника таким возбужденным.

– Кто?

– Выясняем.

– Мы можем настроиться на канал Рея, чтобы хотя бы послушать, что происходит?

– Ребята этим сейчас и занимаются.

– Тогда какого хрена мы здесь стоим? В операторскую, быстрее!

Прорвавшись к пульту, над которым колдовали Керри с Сэмом, одним из тех мальчиков, которых притащил с собой Мальсибер, мы рухнули в кресла.

Минуты текли мучительно долго. Я плюнул на все и вгрызся в ноготь.

– Есть контакт, но мы можем сейчас только слышать, что происходит на волне Рея и запеленговать, где будут находиться эти уроды.

– Переделать систему. – Голос Эвана звучал спокойно, как-то очень спокойно. О том, что происходит, мы могли только догадываться, по разносившимся в комнате звукам. – Даже если Мальсибер выключит связь, мы должны все равно его слышать. Еще не известно, где он находится и что с ним происходит.

В Операторской прозвучал очень знакомый голос, мой голос, но с чисто мальсиберовской издевательской интонацией.

Я нашел это рядом с Гремучей ивой. Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо…

– О чем это он?

– Не знаю, вероятно, о мантии-невидимке. Поттер же ее с умом использует. – Я зло сплюнул отгрызенный ноготь.

Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять свое зелье, я понес вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли…

Что? Этот… Этот… Ах, ты ж оборотень недоделанный! Какого хрена! Ноги твоей в Хогвартсе после такого не будет! И я приступил к терзанию следующего ногтя.

Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блеку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем…

И тут он замолчал, потому что в его передатчике появился чей-то мерзкий голос:

– Твой мальчик у нас. Ты же дорого ценишь своих людей? Не так ли? Не делай резких телодвижений, и он выживет. Чтобы сразу расставить все точки я представлюсь. Меня зовут Майкл Хиггинз, рядом со мной стоят: Ричард Гилберт, кстати – он оборотень, и Джон Фаррел. Мы дети убитых тобой замечательных людей. А что, у нынешнего начальника Отдела Тайн появился свой собственный цепной пес, свой собственный Пожиратель, которому дали команду «Фас» и он сразу побежал перегрызать глотки неугодным руководству людям? Что, привык свою задницу Лорду подставлять, решил хозяина сменить? Что ты на это скажешь? – в голосе появились глумливые нотки.

Я начал молиться. Не слушай его, Рей.

– Керри? – бросил я спецу довольно резко.

– Еще минут десять, Сев, главное, чтобы они не отключились.

Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше, . – Голос Рейнарда зазвенел от с трудом сдерживаемой ярости. В эфире послышался глубокий выдох и щелчок, теперь он обращался к Люпину и, скорее всего, к находившемуся где-то рядом Поттеру. —Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний…

Что происходит? Где он? Почему Рей все еще с этим оборотнем облезшим, а не здесь? Почему мы слышим только Рея и того кто с ним разговаривает по связи? Передатчики придется переделывать. Полностью. Причем до такой степени, чтобы никакой урод связаться по ним больше ни с кем не смог.

– Нам нужен ты, Мальсибер. Только ты. Твоя жизнь в обмен на жизнь твоего мальчишки. Решай, только быстрее, он уже почти не дышит, – говоривший явно наслаждался растерянностью Рейнарда.

Только дай мне повод, — прошипел Рей, —дай повод, и, клянусь, я убью тебя. – Голос Мальсибера не оставлял никаких сомнений в том, что обещанная смерть будет далеко не легкой и безболезненной.

Мисс Грейнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Рей, после очередного щелчка. —А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки.

Блять! Там еще и вся эта троица собралась в полном составе и, судя по всему, неуловимый Блек. Какого хрена во всех непонятных делах всплывает этот Поттер?  Я выплюнул очередной ноготь. Представляю, что они сейчас думают. Их же Рей не может выключить из разговора. Ну почему мы слышим только Рея?

Молчать, глупая девчонка! Не рассуждай о том, чего не понимаешь!

Заткнись, Грейнджер, заткнись, ради Мерлина. Рей сейчас в таком состоянии, что может наделать глупостей, о которых будет впоследствии жалеть.

– Ты что-то слишком долго думаешь. Что, свою жизнь ты ценишь выше других? А может мы поймали не того? Может все-таки существуют люди, которые тебе по-настоящему дороги. А? Рейнард Мальсибер? – голос поменялся. Теперь он напоминал рык. Оборотень. Рей, только не ведись, не делай глупостей.

Щелчок:

Месть может быть так сладка, — промурлыкал доведенный до белого каления Рей. —Как же я мечтаю, что сам поймаю тебя…

– Есть, я накрыл этих уродов, вот координаты, – и Керри начал что-то быстро писать.

– Две двойки приготовиться. Андре и Фернандо за старших, маги Сэм и Вильям, выступаете по готовности. – Эван стал раздавать указания. Похоже, полковник решил, что вина за то, что произошло, полностью лежит на нем. Не продумал защиту, не уберег мальчика, не сделал еще что-то…

– Есть.

– Андре, мне нужно знать, как они вышли на Тео и Рея, мне нужно знать, как они узнали об устройстве, – прошипел я. Как же мне хотелось заменить кого-нибудь из магов и пойти самому. Но, выразительный взгляд Эвана сказал мне, что мечтать не вредно.

– Нас учить, только портить, – огрызнулся Андре, застегивая сбрую со всевозможным оружием. – Готовы? Пошли! 

А светский разговор в Хижине тем временем продолжился:

– Короче, придешь в замок моего отца, один. Палочку выбросишь после аппарации. У тебя есть два часа.  И без шуток. Если мы заметим вместе с тобой отделовских или Гильдийских людей – парень умрет. Сначала окочурится он, потом мы найдем другого. И так будет продолжаться до тех пор, пока ты не придешь к нам, чтобы сдохнуть. Сомневаюсь, что у такого отморозка как ты, есть много близких, чтобы долго думать. Ты все понял? Кстати, ты знаешь, как мы на тебя вышли, Рейнард – преданнейший Пожиратель? Мы пересеклись с Сириусом Блеком. Ну, с тем, которого все разыскивают. Это он рассказал, что ты приходил в тюрьму, Фаджа сопровождал. А еще он рассказал, как ты обращался с этой своей ушной штуковиной. Он заметил, как ты это делаешь и запомнил. Знаешь, как Блек сокрушался, мол настоящий Пожиратель на свободе разгуливает, да еще и в Отделе Тайн работает, а он в тюрьме гнил ни за что. Он такой разговорчивый этот Блек, особенно когда выпьет. – Я застонал и закрыл лицо руками. Они нашли ту нить, за которую можно потянуть, причинив, большую боль, если даже не сильно дергать. Близкие люди. Друзья. Он никогда не знал, что это такое. Теперь знает, и сделает все, чтобы их не подвести. Рей, не забывай, кто твои друзья. Эти уроды скоро узнают, а ты не забывай, прошу. Какие-то молокососы не смогут ничего с нами сделать.

Мне дико хотелось выйти на связь с Реем и сказать ему все это, но, я понимал, что нельзя. Непонятно, что еще они сделали со связью. Мне нельзя светиться раньше времени. Мерлин, почему я сам не проверил, что Люциус с Реем сотворили с разумом Блека. Тот мельком видел Рея в свите Фаджа. Видел и узнал, а эти освободители недоделанные не обратили внимания на эту маленькую деталь. Все Блеку не жить. Если Тео… Так, не думать об этом. Но если с мальчиком случится что-то непоправимое, никто Блека не спасет.

В замок? — вкрадчиво переспросил Мальсибер —Зачем же так далеко? – щелчок, –Вот выберемся из-под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блек, очень рады… Даже одарят тебя поцелуем…

Я уже не понимал к кому Рей обращается. Может и впрямь к Блеку. Если бы мы слышали, что говорит ему этот кобель блохастый, то сразу бы поняли, насколько он довел Рея. Хотя, у меня создалось такое ощущение, что Рей уже сам не понимает, к кому обращается. Нужно срочно учиться думать как минимум двумя потоками сознания.

– Ты нам угрожаешь? Запомни, мы не шутим. К тому же, не забывай, с нами оборотень, а сегодня полнолуние. – У нас в комнате и в голове у Рея раздался звук ударов и хриплый стон. Я сжал кулаки, с огромным трудом заставляя себе оставаться на месте. Видимо, подобные мысли посетили не только мою голову, потому что Эван вдруг быстро встал и забрал со стола бумажку с координатами аппарации, на которую смотрели все маги, находящиеся в комнате, так, как моряки прибывшие из годичной одиночки смотрят на девок в порту.

<i> Все за мной! — это явно относилось к тем, что были в комнате, щелчок. —<i> Я притащу и оборотня. У дементоров найдется поцелуй и для него. – А вот это явно тем уродам, что сейчас мучили Тео.

– Рейнард, видимо ты не понял. Выхода у тебя нет. И не нужно угрожать нам, показывая, как высоко ты поднялся в этой жизни. Вот интересно, а сами дементоры знают, что ты гуляешь на свободе, хотя по всем документам, ты гниешь в одной из камер на последнем этаже Азкабана? Скажи, а через сколько трупов нужно было перешагнуть, чтобы добиться такого положения. А? Мальсибер?

Щелчок:

Прочь с дороги, Поттер, ты и так в серьезной беде. — Ты даже не представляешь, Поттер, в какой ты сейчас беде. — Если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти твою шкуру… – Рей замолчал. Проблема выбора: остаться здесь с детьми, или мчаться на помощь Тео. И здесь, и там присутствует оборотень. И на небе полная луна вот-вот взойдет.

– Ты, как я понимаю, не торопишься, Рейнард. Знаешь, что собирается сделать с мальчишкой Ричард?

Щелчок:

-Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! — зашипел Рей. Щелчок. —Дай пройти, Поттер!

А этот, как там его, да неважно (все равно он уже мертв. Он еще треплется с Реем, но он уже мертв), тем временем продолжал:

– Так хочется, чтобы ты прибыл поскорее, так хочется. У нас для тебя есть пара сюрпризов, парочка острых сюрпризов, – и покойник заржал.

Щелчок:

Молчи! Не смей так со мной разговаривать! —сорвался на крик Рей. —Каков отец таков и сын! – Щелчок. И он обратился, видимо, к Поттеру. –Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! – щелчок, и его речь обращена уже к мертвецу. –А тебя стоило бы убить. Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блек тебя одурачил. – Щелчок, –А теперь прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться!

И тут, я скорее почувствовал направленную по связи волну. Вскочив, я закричал:

– Керри, вырубай связь Рея, выключай ее, эти твари колдуют!

Пару секунд я боялся пошевелиться. Эфир наполнил голос Андре:

– Мы их взяли, всех троих, сейчас немного поболтаем, и… Сев, пошли кого-нибудь за Тео. После того, что они с ним сделали… Ты не будешь возражать, если все погибнут при пожаре?

– Нет, не буду.

Я повернулся к Керри:

– Что с Реем?

– Да все нормально. Показатели с передатчика показывают, что он жив, только в глубоком нокауте. Я успел оборвать связь. Эти твари, наверное, услышали ребят, и решили добраться до Рея любой ценой.

– Оборотень, их почувствовал оборотень. Сегодня полнолуние, – мой голос звучал глухо. Я прикоснулся к собственному наушнику и настроил вызов. Все придется переделывать, защита никуда не годится. Завтра же и начнем. – Фрай, найди Давлина и Лекса, и бегом в операторскую.

Отправив группу за Тео, я выбежал из Отдела и, бегом добравшись до Атриума, аппарировал в Хогвартс. Там я накинул чары невидимости и отправился на поиски.

Оборотня нигде не было видно. Видимо, что-то его отвлекло, и он убежал. Искать Люпина я не собирался. Набегается и сам вернется.

Поттер с Блеком обнаружились на берегу озера. Наскоро продиагностировав их состояние, я пришел к выводу, что ничего критичного с ними не произошло, просто обморок у обоих. Оставив эту парочку приходить в себя, я продолжил поиски.

Гейнджер с Уизли я нашел возле ивы. С ними все было в порядке, за исключением перелома у Рональда.

Рейнард нашелся неподалеку от гриффиндорцев. Он все еще был без сознания. По лицу стекала кровь. Глубокий порез на лбу у кромки волос, где обнаружилась небольшая скальпированная рана. Я быстро остановил кровь, но заживлять рану не решился, не известно точно, чем его приложили. Затем привел в чувство. Рей, слегка застонав, поднял руку к голове.

– Тише, Рей, это я, полежи немного.

– Тео?

– Все в порядке, с ним сейчас Давлин с Лексом. Вдвоем они не дадут ему уйти.

– Что случилось?

– Эта сука, весьма талантлива оказалась. Тебя волной шарахнули. Какой-то ее модификацией. Я почувствовал, а Керри быстро отключил тебя. Но все равно задело.

– А я-то думал, что все, пора меня в утиль сдавать. Уже от Экспелиармуса отключаюсь. – Он улыбнуться, но, было видно, насколько он стал напряжен. Примерно таким же, как и в первую нашу встречу. Если он опять уйдет в себя, я буду поднимать этих тварей, потом убивать, а потом снова поднимать, пока не уйдет вся злость и обреченность.

– Ты не спрашиваешь, что с этими козлами.

– А зачем? Понятно, что вы меня слушали. А раз с Тео все в порядке, то они велели нам долго жить и не следовать их примеру, – в голосе Рея появились стальные нотки. – Ты слышал, о чем они говорили? Я твой пес?

– Ты – идиот. Мой ручной дебил, если задаешь такие вопросы.

– Я знаю. Я не поверил ему, правда, Сев, не поверил. Кто их исполнил? – я выдохнул с облегчением. Рей, когда ты перестанешь меня пугать?

– Андре, Фернандо и твои мальчики: Сэм с Вильямом.

– С меня коньяк. Или, Сев, может твоей секретарше лучше коробку безумно дорогих конфет преподнести?

– Рей, ты мазохист? – И мы тихонько засмеялись. – Тебя заменить?

– Не, не нужно. Мне сейчас на ком-нибудь напряжение необходимо сбросить.

– Хорошо, тогда я в Отдел.

Спустя пару часов со мной связался Альбус. Заметив его голову в камине, я поморщился.

– Сев, ты должен помочь Сириусу.

Я сузил глаза.

– Вот кому я ничего не должен, так это Блеку. Сам крутись.

– Северус, ну пойми меня правильно.

– Я тебя понимаю, причем совершенно правильно.

– После того, что ты устроил в Больничном крыле, я могу ждать от тебя хоть каплю милосердия.

Я выдохнул сквозь зубы. Видимо, Рей оторвался на полную катушку. Сбросил пар, называется.

– Альбус, я сегодня едва не потерял двух замечательных ребят. И, не могу сказать, что Блек здесь не замешан, хоть и косвенно. На каком мне языке тебе объяснить, что я слышать ничего не хочу о Блеке? В конце-концов у тебя есть мой хроноворот, воспользуйся им. А меня оставь в покое. – Я подошел к камину и отключил его.»

– А ты всегда ходишь с наушником? – тихо спросила Гермиона, подняв глаза на Мальсибера.

– Ну, до сегодняшнего дня всегда ходил. – Рей пожал плечами.

– А сейчас, что изменилось?

– Хотя бы то, что у меня есть дом, куда можно вернуться, – начальник безопасности в который раз обнял сидящую рядом жену. Девушка, неожиданно для всех, даже не вздрогнула.

– Рей, прогресс. Она тебя уже на "Ты" называет, – похлопал по плечу сидящего рядом друга Люциус. – Еще пара слезливых историй про тебя, и взаимная любовь обеспечена.

– А ты не завидуй так громко, – отмахнулся Рей.

– Чего это я завидовать должен? Мы с Нарциссой любим друг друга, – слегка обиделся Малфой.

– Ага, а еще она у тебя в теннис хорошо играет. Не отрицай, я это видел, – Мальсибер широко улыбнулся.

– Миссис Малфой, вы правда умеете в теннис играть? – встрепенулась Гермиона и обернулась на сидящую на ряд выше Нарциссу.

– Конечно, деточка. Теннис – это игра аристократов. – Нарцисса выразительно посмотрела на своего мужа. – И, как оказалось, неотъемлемая часть семейной жизни. Да, дорогой?

– А вы можете меня научить? Я всегда хотела играть в большой теннис, а Рон говорил, что это маггловская игра не достойна магов. – Гермиона посмотрела в глаза Рею и прошептала. – Я помню, о Роне больше ни слова. Просто я не смогу так быстро вычеркнуть его из своей жизни, понимаешь?

– Понимаю. И я никогда не говорил тебе об этом. Однако, Нарси, мне кажется, я согласен с Уизли, что теннис…

– Рей, девочка хочет научиться играть в теннис. – Миссис Малфой сурово посмотрела на Мальсибера, который обреченно вздохнул. – Гермиона, я постараюсь сделать из тебя истинную леди.

– Друг, мужайся. Помни, у Сева в кабинете стоит шикарный стол. – Сочувственно посмотрел на Рея Малфой.

– Угу, Перси, читай.

Глава 23. Тайник крысы

«На следующий день меня вызвал к себе Фадж. Точнее вызвал он Тобиаса Фолта – начальника Отдела Тайн.

Министр довольно долго не мог приступить к делу, постоянно вздыхал и предлагал мне чай. Я вежливо отказывался. Наконец, мое терпение подошло к концу.

– Корнелиус, вы зачем меня вызывали? У меня очень много работы. К тому же, я не спал всю ночь, готовя отчет для вас и для Визенгамота по делу Сириуса Блека.

– Вот о нем я и хотел поговорить. Видите ли, Тобиас, Блек умудрился сбежать, практически за пять минут до того как к нему применили поцелуй. – Фадж замолчал.

– И? Меня-то это каким боком касается? Я и так выполнил работу Аврората. Ловить сбежавших преступников не входит в мою компетенцию. К тому же, Корнелиус, в вашу компетенцию не входит вынесение смертных приговоров самостоятельно. – Мой голос становился все тише. Министр вздрогнул. Он уже неплохо стал разбираться в моем настроении. – Я же просил вас подождать до утра, и вынести решения только после предоставления мной отчета. – Я выжидательно посмотрел на Фаджа.

Тот смотрел на свой стол, на полки, на ковер. Наверное, рассуждал о том, что интерьер пора поменять. Через несколько минут, поняв, что Министр не собирается мне отвечать, я достал из внутреннего кармана мантии (я для посещения Фаджа даже мантию одел) свиток.

– Согласно проведенному моим Отделом расследованию, Сириус Блек должен быть признан невиновным. – Я прервал тяжелым взглядом начавшую зарождаться реплику у моего собеседника, и продолжил. – Так вот, согласно последним данным Питер Петтигрю, в чьем убийстве был обвинен Блек, жив и в настоящее время находится в Албании. – Я поднял руку, снова осаждая вскинувшегося Министра. – Прошение о выдаче его нам властями Албании отклонено. У нас с этой страной нет договора об экстрадиции. Также, согласно последним ставшим нам известным сведениям, именно Петтигрю был в свое время Хранителем Поттеров, и именно он выдал Риддлу местонахождение их дома. – Вообще-то Хвост пока болтался где-то в Британии, но Министру знать об этом было необязательно.

– Но, Тобиас, как же так получилось? Почему вы раньше не занялись этим делом?

– Корнелиус, вы что, действительно считаете, что нам больше нечем заняться? Вы что, действительно думаете, что мой Отдел, от скуки не иначе, занимается расследованием уголовных дел? Корнелиус, вы в своем уме?

– Но, сейчас же, вы и ваши люди рассмотрели это дело и…

– Я взял это дело, как вы выразились – к рассмотрению, по личной просьбе Альбуса Дамблдора. Ему почему-то надоело присутствие дементоров на территории школы. Копия этого отчета, – я подтолкнул свиток по направлению к Министру, – уже находится в Визенгамоте, и сегодня состоится слушание по делу Блека.

– Что же нам делать?

– Вы знаете, мне плевать. Могу дать вам совет: снимайте все обвинения и в качестве извинения – переведите на счет Блека компенсацию за моральный ущерб.

– Вы понимаете, что подумают о нас люди, когда подробности станут достоянием общественности?

– Мне опять-таки плевать. Можете сделать заседание закрытым, и его результаты не обнародовать. Уведомите Блека лично, или своего секретаря пошлите, мне все равно. – Я встал и направился к выходу. – И, Корнелиус, уберите с территории Хогвартса дементоров. – Я взялся за ручку двери, затем снова оглянулся на съежившегося в своем кресле Министра. Это надо же так за свое место цепляться. – Да, и еще, надавите на Аврорат. После того, как Грюм вышел на пенсию, там форменный бардак творится.

Все. Я сделал для Блека все, что мог. Пусть теперь крутится, как хочет.

Альбус послушался моего совета и использовал хроноворот. Только не сам. Он же уже "старый человек", чтобы по лесам бегать! Спасать Блека, крестный послал, ну конечно Поттера. Кого же еще. А также Грейнджер.

Ну, когда уже у Поттера хоть какой-то интерес к учебе проснется? Это уже не смешно. Такое наплевательское отношение, даже на связь с Лордом не спишешь. Ну, хоть ради удовлетворения любопытства. Я, похоже, становлюсь мечтателем.

Позже, Рей сообщил мне, что детки умудрились не только вытащить Блека, но и спасти гиппогрифа. Мелочь, а приятно. Особенно приятно было видеть расстроенную морду Макнейра.

Правда, Рей совершенно не понимал, зачем они сначала взялись за птичку, и чуть не проморгали поцелуй для Блека. Сделали бы сначала важное, а потом благими делами в оставшееся время занимались. И к Макнейеру лучше бы вообще на пушечный выстрел не подходили. Мало ли. Я, конечно, понял, что его расстроило больше то, что Грейнджер бегала вблизи палача. Мерлин знает, что бы было, если бы он ее застукал.

Хотя потом, когда выяснилось, что именно гиппогриф отогнал от Грейнджер оборотня, Мальсибер сменил гнев на милость, и выдал, что да, мол, Гермиона не полная дура, только слегка.

Его отношение к Грейнджер напоминало пока опеку старшего брата над маленькой сестренкой. Похоже, Рей пришел к тому же выводу и перестал дергаться, принимая это странное положение вещей.

Про истерику Рея, которую со всей стойкостью выдержал я, удерживая разъяренного друга в своем кабинете, начавшуюся, когда он узнал, что Гермиона вызвала оборотня на себя, я рассказывать не буду. Вот ведь… детки. Неужели промолчать было нельзя? А интерьер в кабинете мне все равно не нравился. Самое безобидное, что Рей хотел сделать с Люпином – это медленно того расчленить.

Пришлось послать запрос об отстранении Люпина с занимаемой должности, предварительно собрав попечителей, рассказать им трагичную историю про преподавателя-оборотня. Прости, Люпин, но по-другому жизнь тебе спасти мне никак не удавалось.

И к тому же, свои обещания я сдерживаю всегда. Я обещал, что все узнают про то, что ты оборотень, если ты забудешь принять зелье? Ты забыл, и чуть не пострадали дети. Я сейчас нахожусь в такой ситуации, что не могу никого прощать, я просто не имею на это права.

В тот же день, после того как я вернулся от Министра, ко мне в кабинет ворвался Рей:

– Сев, нам срочно нужно найти Хвоста.

– Зачем? – Я недоуменно на него посмотрел. – Смысл его искать, если он все равно рано или поздно засветится?

– А если он сделает все, чтобы его темнейшейство поскорее возродилось? – Пока Рей говорил, он не переставал мерить кабинет шагами. – Тебе конечно без особой разности, но мне просто необходимо будет прибыть перед его ясные очи.

– Что ты от меня хочешь? – Я все еще не понимал причину его взволнованности.

– Хвост. Ты сам говорил, что он был хранителем Поттеров и знает достаточно, чтобы воскресить Лорда.

– Рей, прекрати мельтешить и объясни.

– Ты не даешь мне вставить ни слова. Хвост сбежал не далее как день назад назад. Единственное, что остается ему сделать – это найти Лорда и притащить вовремя подобранную им палочку хозяину. Не лучше бы было, его, как бы помягче выразиться, пасти все это время, чтобы он не наделал глупостей, раньше времени?

– И что ты предлагаешь? – Я пристально на него смотрел, принимая правильность его слов.

– Найти эту крысу и навесить на нее все, что есть в нашем арсенале. – Мальсибер, наконец, остановился и пристально на меня посмотрел.

– Я не буду тебя спрашивать, что есть в вашем арсенале. Я только спрошу, что конкретно вы хотите на него навесить? – Я усмехнулся. Зная, сколько разработок сейчас появилось в распоряжении нашей охраны, за сохранность жизни Питера я ручаться не буду.

– Слежение и прослушку, – коротко бросил Рей и принялся снова измерять мой кабинет. – В каком бы состоянии не находился Лорд, а легиллементом он, как никак, остается, причем одним из сильнейших. Это с тобой он глаза закатывал: «Ах, какой врожденный блок. Ах, наверное, ты какой-то потомок Фолтов». А посторонних спецов он может почувствовать за милю, поэтому светиться особо не следует. Вот новую разработку по внедрению маячка в кровь применить вполне можно. И прослушку. О чем они трепаться будут, нам знать просто жизненно необходимо.

– Мда, логично. А от меня что требуется? – Я тем временем думал: как в мою голову не пришла столь гениальная мысль. Хотя, все правильно, нельзя объять необъятное. Они занимаются своим делом, я своим.

– Ничего. – Рей пожал плечами. – Эван в курсе, а все бумаги в ход пойдут только, когда возрождение произойдет.

– Хорошо, а как вы выйдете на него? – Я провел пальцем по губам.

– Вот за этим я к тебе и пришел. – Рей, наконец, перестал нарезать круги по кабинету, и сел в кресло. Оперся локтями на стол, положил на скрещенные руки подбородок и продолжил. – Нам нужен Перси Уизли.

– Зачем? – Я, от неожиданности, даже удивился, потом до меня дошло. Хвост очень долго был фамильяром Перси. Значит, парень действительно может многое знать о повадках своего любимого домашнего питомца. – Хорошо, я понял. Сейчас я его вызову. Сам с ним поговоришь? Мне остаться?

– Не глупи. Умненькие детки явно знают кто я такой. Лучше будет, если я останусь, а ты с ним поговоришь.

– А у него ранний инфаркт не разовьется? Шеф Отдела Тайн, лично, на конфиденциальную порку…

– Да не должен, вроде, – в голосе Рея мелькнула неуверенность.

– Что мне у него спросить? Точнее что тебя интересует? – Вздохнув, спросил я.

– Спроси, где крысу чаще всего находили, когда она терялась. Что сейчас на том месте находится, и как часто посещается это место.

Похоже, я начал понимать куда клонит Рей. Это, действительно, логично. Первым делом Хвост должен достать то, что может забрать. А потом отправиться на поиски Лорда. Если он явится к Лорду с палочкой, то есть вероятность, что Лорд его сразу не убьет от радости долгожданной встречи.

– Ты думаешь, он палочку оставил в доме Уизли?

– Да, скорее всего. И теперь он, первым делом, должен ее забрать. Я сейчас как раз думал об этом. Спроси, когда у них появилась крыса и при каких обстоятельствах. Этот вопрос может многое поставить на свои места. Если позже, то можно и не пытать парня – палочка не в доме.

Я кивнул и вызвал Андре. Попросил его доставить младшего сотрудника Министерства пред мои светлые очи. Пока Андре выполнял распоряжение, мы ждали: я – сидя в удобном офисном кресле, Рей – стоя позади меня. Даже если Уизли его увидит, то внимания не обратит – его будет волновать только один человек в этом кабинете.

Минут через пять, в дверь постучали. Дождавшись приглашения, в кабинет вошел, еле переставляя ноги, недоуменный, постоянно озирающийся по сторонам, младший сотрудник.

– Здравствуйте, мистер Уизли. Присаживайтесь. Мне с вами необходимо немного побеседовать. Я не отрываю вас от каких-либо важных дел? – Я откинулся на спинку  кресла, пристально глядя на переступающего с ноги на ногу парня. Слава Отдела, заставляет даже Министра нервно вздрагивать. И это нам на руку даже в таком случае. Врать нам не будут точно.

– Н-нет, конечно нет, – залепетал Уизли и быстро сел в кресло прямо передо мной. Точнее, он попытался уместиться на самом краешке. На Рея младший сотрудник не обратил никакого внимания.

– Мистер Уизли, я хотел бы поговорить с вами о вашей крысе.

– Крысе? – Парень так сильно разволновался, что удивление на его лице выглядело совершенно искреннем.

– Да, вы не ослышались. Я хотел бы узнать: когда и при каких обстоятельствах у вас в доме появился такой необычный долгоживущий фамильяр? – Под тяжестью моего взгляда парнишка все более бледнел, и явно не знал куда деть руки. Рей придвинулся ближе, чтобы лучше его слышать.

– В середине ноября 1981 года. Я нашел ее на чердаке нашего дома. Крыса выглядела вполне ухоженной, и я решил, что в качестве питомца, она вполне подойдет. Понимаете, у нас не было денег, чтобы купить животное в магазине, и поэтому родители согласились с тем, чтобы она жила у меня.

Я посмотрел на Рея, он кивнул. Да, похоже, сразу же после взрыва, он побежал именно к Уизли. Хорошая маскировка быть крысой в той семье, которую подозревать ни в чем точно не будут. И дом обыскивать тоже вряд ли кому в голову придет. Хорошо.

– На чердаке значит. А что сейчас находится на вашем чердаке?

– А почему вас интересует Короста? – Перси решился посмотреть на меня, и тут же опустил взгляд. Мда. Парень, похоже, действительно отдаляется от семьи, если до сих пор не знает, кто такая Короста.

– Я думаю, вам знать это не обязательно. Если я скажу, что мы обвиняем ее в государственной измене, вы ведь все равно в это не поверите. – Я усмехнулся. – Так что у вас сейчас на чердаке?

– Там упырь.

– Что у вас там?! – Я потерял на секунду самообладание. Да они в своем уме, вообще?

– Упырь, – еле слышно повторил Перси. – Но он абсолютно безвреден. Честно!

– Лучше не придумаешь. – Проговорил Мальсибер у меня за спиной. Да, вряд ли Хвост сунется на чердак, где обосновался упырь, особенно учитывая его трусость. – А что упырь делает у вас на чердаке?

– Живет. – Голос Перси становился все тише. Что странно, на Рея глаз он так и не поднял.

– Живет. Я не буду спрашивать, зачем вам в доме упырь, я спрошу только, как давно он у вас обитает, на чердаке? – Да, я не думал, что эта семейка может меня постоянно ставить в положение полного офигивания. Упырь, мда.

– Семь лет. – Мне кажется, или в голосе Перси начали проскальзывать слезы? Неужели столь уютный кабинет, со столь приветливым хозяином, может действовать так угнетающе? Еще не забыть обаятельного и доброжелательного секретаря. Вот не верю.

– Семь лет. – Повторил Рей. – А как часто вы туда поднимаетесь?

– Каждый день, его же нужно кормить!

– А скажите, есть ли на чердаке место, где можно что-то спрятать?

– Спрятать? Зачем вам у нас что-то прятать? – Перси поднял глаза на Рея, который предусмотрительно отошел в тень.

– Мистер Уизли, здесь вопросы задаем мы. После, мы, возможно, дадим вам время, чтобы вы задали свои. Так вот, есть ли там такое место? – Как ни крути, но ледяных ноток из голоса мне убрать не удалось. Я честно старался, но парень все равно понял, что зря подал голос без разрешения.

– Вроде есть. Там есть выступ, между окном и подоконником в самом углу. Мимо Феликса туда пройти невозможно. Мы, если честно, никогда под этот выступ не заглядывали.

– Что, у вас до этого упыря что-то другое на чердаке жило, что мешало к тайнику пройти? – Рей. Ну, кто бы сомневался, что он не вставит свой кнат в любой разговор.

– Нет! У нас никого больше не было! – Щеки Перси горели алым. Я понял, что еще немного, и у него случится приступ. Какой именно, сказать вот так на вскидку не смогу.

– Ладно. Хорошо. Есть ли время, когда у вас в доме никого не бывает?

– Да. Завтра никого не будет. Мама говорила, что вся семья отправится в Косой Переулок.

– Хорошо, что мы друг друга поняли. Вы можете идти, мистер Уизли.

– А…

– А у вас что, возникли какие-то вопросы? – Я с издевкой посмотрел на него. Мальчик стушевался и, не сказав даже «До свидания», выбежал из кабинета.

– Нет, ну какой хам. Интересно, это семейство все такое наглое или только двое выделились? – Задумчиво произнес вслед Перси Мальсибер. – И что, там действительно упырь?

– Я не знаю, Рей. – Я пожал плечами. – Все, что я знаю об упырях, это то, что они питаются человеческой кровью. Почему-то как-то не сходится, что семья, которая так рьяно борется со злом, завела себе питомца и приносит ему каждый день кровь невинной жертвы, сцеженную из сонной артерии, которую вспороли серебряным кинжальчиком в полнолуние. Бред какой-то.

– Ну, бред – это сейчас нес ты, а вот передо мной встает вопрос о том, как мне туда пройти, если там действительно человекоед?

– Ты туда не пойдешь. У нас в Отделе есть куча народа, способная справиться с этой задачей. – Я пристально посмотрел на Мальсибера. Отпустить его туда – это равносильно похоронить заживо сразу же после воскрешения Лорда. Если он встретится с Хвостом лицом к лицу, то на Рее можно ставить крест, причем деревянный. Или на Хвосте, потому что убийства моего друга я не допущу. Я мотнул головой.

– Почему? – Рей остолбенело вытаращился. – Если не пойду я – не пойдет никто. Мало кто знает о вашем плане. Своих ребят я подставлять не буду, а ребята Эвана не маги – у них с кровососущими особый разговор: пуля в лоб и никаких проблем. А этот непонятный безобидный упырь нужен нам живым как ни крути.

– Зачем?

– Как зачем? Я что, лично Хвосту должен палочку вынести? Пускай набирается храбрости, выпрашивает у кого-нибудь мозги на время, и преодолевает эту незначительную трудность.

– Я так понимаю, что ты хочешь сначала убедиться в наличие палочки, а потом просто ждать Петтигрю в сторонке? – Я прищурил глаза. Ну почему он никогда не ищет легких путей?

– Ну, естественно. Хоть отвлекусь немного, а то отвык уже от бешеной жизни. – Рей направился к выходу.

– Стой. Ты так и не сказал, как с домашним зверьком будешь разбираться.

– А что с ним разбираться? Возьму снотворное из лабораторий, универсальное, которое действует на всех людей и нелюдей и подмешаю в чашу с кровью. – Мальсибер улыбнулся.

– Ты уверен, что они его кормят кровью? – Я покачал головой и поднялся из своего любимого кресла.

– В тихом омуте, как говориться. Может, они не так просты, как хотят казаться.

– Я с тобой пойду, – крикнул я вслед, почти уже вышедшему из кабинету начальнику службы безопасности. Рей оглянулся, кивнул и вышел.»

– Перси, а вы попроще никого себе завести не пытались? – Удивленно воскликнул Драко. – Собаку, например. Она хоть человеченкой не закусывает по ночам, и не так затратно.

– Феликс у нас не питался кровью, – возмутился красный секретарь Визенгамота.

– И это нас называют страшными людьми. – Младший Малфой покачал своей белобрысой головой. – Нас обвиняют в жестокости, нас судят. А тут под боком людей направо-налево режут, чтобы упыря прокормить.

– Драко, да там не упырь был, – произнес, улыбнувшийся Рей, – так, пакость одна. Не понятно только, зачем они его держат?

– Ну как же, палочку Лорда охранять, – продолжал притворно сокрушаться Драко.

– Да иди вы все, – буркнул Перси и продолжил чтение.

«Наносить практически светский визит Уизли, мы собрались при полном параде, обвешанные с ног до головы оружием магического и немагического происхождения. Ну и что, что хозяев в это время не будет? Как нам сообщил Перси, выловленный Андре в коридоре вчера вечером, дом нам освободят на час, в двенадцать часов дня.

В 11:55 мы уже стояли на территории семейства возле какого-то сарая. Я оглядел дом: ничего особенного. Обычный дом. И что все упрекают Уизли, что они живут в сарае, который вот-вот развалится? Дом, конечно, не поместье аристократов, но там есть то, что зачастую отсутствует в шикарных домах верхушки общества. Забота, любовь, уют. Нужно очень постараться, чтобы мое поместье, доставшееся мне от Фолтов, впитало в себя такую атмосферу. Тяжело наполнить жизнью огромный дом, в котором особой жизни никогда и не водилось.

Пока мы ждали, когда наступит вре