КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 344641 томов
Объем библиотеки - 396 гигабайт
Всего представлено авторов - 138521
Пользователей - 77115

Последние комментарии

Впечатления

SubMarinka про Афанасьев: Русские волшебные сказки (Сказка)

Плохой файл - надо разобраться.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Южная: Белые волки (Эротика)

Если автор считает секс, трах и минет любовью, то мне ее жаль ..
Начало книги - сцена минета в проституткой местной аналогии- прислужница темного бога.. Вот как оказывается можно называть проституток- а что , даже красиво получается.
Не ограничения +18, и сей опус дальше пятка страниц читать не стала.
Любовной фантастики думаю и не найду тут, так что не стоит тратить время на сие "творение".
Я не ханжа, но не надо называть любовной фантастику, эротические изыски- мечталки "автора".

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
GhostS про Калачев: Хроноагент (Боевая фантастика)

Последняя книга очень не понравилась (автор стал каким-то маньяком). К томе же серия не закончена, по видимому автор бросил писать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kemuro про Дадов: Жрец Поневоле. Трилогия (СИ) (Фэнтези)

Тяжело читать, не смог осилить и половины.Наличие чакры ладно, но присутствие наномашин в теле ребенка.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Афанасьев: Русские волшебные сказки (Сказка)

Ни одной сказки, одна обложка!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
kiyanyn про Бедненко: Школа жизни. Воспоминания детей блокадного Ленинграда (История)

Неплохо. Интересно. Насколько можно говорить о такой теме...

Но даже при моем интернационализме мне интересно также, почему авторский коллектив почти сплошь из евреев?

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
kiyanyn про Шевелев: Все могло быть иначе. Альтернативы в истории России (Альтернативная история)

Не понравилось в первую очередь направленностью. Осточертело уже читать, что Солженицын и Сахаров суть совесть русского народа, что что Сталин - психически неуравновешенный убийца, и если б не он, то Штаты бы нас любили, целовали в задницу и отстраивали после войны по плану Маршалла... ну, и все прочее.

Конечно, попадаются и неплохие, интересные мысли - но выуживать их, откровенно говоря, просто лень...

Не дочитал.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
загрузка...

Станция мёртвых сердец (СИ) (fb2)

- Станция мёртвых сердец (СИ) 2925K, 794с. (скачать fb2) - neisa

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Neisa Станция мертвых сердец

Часть 1 «Пустой вокзал»

Глава 1 Арабика Кона

Ибо мир мой разбился на части — его не собрать,

Ибо мяч мой уносит рекой — его не догнать;

Перед сном я читаю о том, что у всех нас единый Отец.

Скоро выпадет снег и кондуктор объявит: «конечная — Станция мёртвых сердец».

(с) Оргия Праведников «Станция мёртвых сердец»

— Артур Эссекс, двадцать два года, холост, к суду не привлекался.

Ретт Дуглас поднял глаза на собеседника и некоторое время сидел, изучая правильные черты лица, русые волосы, едва достигавшие плеч, и странно контрастировавший с ними дешевый костюм. При таком тщательном изучении он не мог бы отыскать в Артуре ни одной яркой детали, ничего, что могло бы зацепить взгляд и мгновенно свести с ума. Разве что руки. В первый миг, когда Эссекс опустил на стол свои узкие ладони с аккуратными пальцами и коротко остриженными ногтями, Ретт перестал дышать. Секунду для него не существовал шумный зал кофейни и проезжавшие за окнами аэромобили — только эти руки, в которых, как и во всём Эссексе, не было ничего особенного, но от взгляда на которые сердце опытного и далеко неромантичного дельца замирало и снова пускалось вскачь.

Таким был и весь Артур Эссекс. Разбери его на кусочки, и у тебя не останется ничего, кроме самых обыкновенных носа, губ, глаз и волос. Но всё это, соединённое вместе, заставляло останавливать взгляд и смотреть, смотреть, смотреть… Смотреть и пытаться насытиться странным покоем и внутренним светом, исходившим от юноши. Двадцать два года. Холост.

— Почему? — спросил Ретт и только потом понял, что слышит свой голос, прозвучавший неожиданно резко.

— Что, простите? — Эссекс осторожно вынул ложечку из чашки с кофе и, аккуратно опустив её на блюдце, поднял на Ретта светло-серые глаза. Человек в его положении, как казалось Дугласу, не может быть так спокоен. Однако если Эссекс и нервничал, этого не выдавала ни одна чёрточка его точёного лица.

— Почему мне двадцать два? — Эссекс усмехнулся. — Или почему я не был судим?

— Почему вы холосты, мистер Эссекс? С вашей внешностью и с вашим происхождением это очень странно.

Эссекс легко пожал плечами, и только краем глаза Дуглас уловил, как едва заметно напрягается что-то в изгибе его шеи.

— Так сложилось. Я полагал, это скорее будет моим достоинством.

— Само собой, — Дуглас снова опустил глаза в короткую распечатку. Биография, которую сумели достать его сотрудники, была более чем скудной. Она не выглядела так, будто кто-то старательно вычищал всю информацию об Артуре Эссексе из всех баз… Если это и происходило, то делалось крайне аккуратно, потому что на первый взгляд жизнь Артура казалась абсолютно непримечательной. Потомок тех самых Эссексов, которые были приближены к английскому престолу ещё на Старой Земле. Мать умерла, не дожив до пятидесяти — такое часто случалось со старой аристократией, которая не только избегала использовать достижения генной инженерии, но и часто злоупотребляла кровосмесительными браками чуть ли не в пределах собственной семьи. Отец тоже умер… Год назад. Это был ещё один вопрос, который Дуглас хотел задать, однако решил повременить, прояснив предварительно предыдущий. — Само собой мне бы не очень хотелось иметь на этой… должности… женатого мужчину. Однако ваш семейный статус наводит на мысли о разгульной жизни. Может быть, вы слишком любите мужчин… или женщин?

Эссекс на миг застыл. Он смерил Дугласа таким взглядом, что у любого другого заледенела бы в жилах кровь. Каким бы дешевым не был его костюм, Артур отлично знал себе цену, и именно это едва заметно щекотало Дугласа изнутри.

— Полагаю, — сказал юноша чуть более напряжённо, чем прежде, — это не имеет особого значения.

— Напротив. Вас должны были предупредить, что я не приемлю разгульного поведения. Всё время нашего сотрудничества вы должны будете воздерживаться от своих… порывов.

Эссекс сжал губы и с усилием растянул их в улыбке.

— Не беспокойтесь, я вовсе не стремлюсь, как вы выразились, к «разгульной жизни».

— Предположим… — Дуглас снова вернулся к чтению. — Вы учились в Кембридже, но ушли в академический отпуск на втором курсе. Это было связано с болезнью и смертью вашего отца?

Эссекс старательно разгладил манжеты.

— В каком-то смысле, — сказал он всё так же ровно. — Простите, мистер Дуглас, я думал, мою биографию уже тщательно проверили ваши сотрудники. Какой смысл в этих вопросах?

Дуглас едва заметно приподнял уголки губ. Это получилось само собой, и он тут же спрятал улыбку в кулаке.

— Мои сотрудники нашли о вас удивительно мало.

— Я, напротив, не вижу в этом ничего удивительного. Я не Ретт Дуглас, и обо мне не пишут в светской хронике.

Ретт прокашлялся в кулак.

— Поверьте, обо мне тоже пишут не так уж много, — он замолчал, размышляя. Чтобы выудить из мальчишки правду, явно требовалось время, а он не планировал тратить на него больше получаса. Выяснение деталей было задачей секретарей, а не его, но он отлично понимал, почему Эссекс был допущен до этой встречи. Несмотря на белые пятна в досье, Дуглас уже знал, какое решение примет. И всё же за оставшиеся пятнадцать минут следовало достичь предельной ясности.

— Вы понимаете суть своих будущих обязанностей, мистер Эссекс? — спросил Дуглас.

Артур держался хорошо, но не настолько, чтобы обмануть Ретта Дугласа. Теперь уже Ретт отлично видел, как становится белым, почти мраморным, лицо собеседника.

— Я полагаю, мистер Дуглас, моей главной задачей будет ассистировать вам.

— Само собой. Но если бы это было так, я искал бы просто секретаря. И, поверьте, платил бы ему куда меньше.

Эссекс поднёс к губам фарфоровую чашку и сделал маленький глоток. И снова Дуглас чуть заметно улыбнулся, увидев, как морщится собеседник. На Андромеде не было достаточно хороших кафе бизнес-класса. Дуглас назначил собеседование здесь, потому что в одиннадцать встречался с губернатором колонии, а в четыре — с владельцем сырьевого холдинга «Mithril On Stars». Было бы глупо тратить три часа впустую, ожидая следующей встречи, но и приглашать мальчиков, хоть и хорошо проверенных, в свои апартаменты он не собирался. Поэтому Дугласу подобрали это место — по крайней мере, здесь подавали натуральный кофе в фарфоровых чашках, хотя пробовать его на вкус Ретт не спешил. Прошлый кандидат спокойно выпил бразильский Сантос, и на вопрос Дугласа о том, насколько он хорош, ответил: «Спасибо, весьма». Это было вежливо — в самом деле, достать натуральный кофе в такой глуши уже было достижением. И сам мальчик был неплох. Ретт всерьёз собирался отложить его досье для дальнейшего изучения.

— Как вам кофе, мистер Эссекс?

— Благодарю, это, должно быть, лучшее, что можно здесь достать. И всё же я предпочёл бы Арабику Кона.

Уголки губ Дугласа продолжали ползти вверх.

— У вас серьёзные запросы, мистер Эссекс.

— Прошу прощения, я всего лишь честен.

Дуглас снова прокашлялся.

— Вернёмся к делу. Мой секретарь должен был ознакомить вас с условиями, и, я надеюсь, вы понимаете, что ни один пункт в нашем договоре не является моей прихотью. Контракт будет заключён на три года. Вы находитесь в полном моём распоряжении. Полном, мистер Эссекс. Вы не только будете сопровождать меня везде, где я пожелаю, вы должны быть доступны в любое время дня и ночи.

Артур аккуратно опустил чашку на блюдце и посмотрел на Дугласа из-под редких, но длинных светлых ресниц.

— Что вы имеете в виду под этим словом, мистер Дуглас?

— Я имею в виду всё, мистер Эссекс. Всё, чего бы я ни пожелал. Фактически вы продаёте мне себя. За вами постоянно будут наблюдать. Вы не будете вступать в контакты с кем бы то ни было, не согласовав это со мной. Вы также выполните любое моё распоряжение, насколько бы личным оно не было.

— Вы… Хотите сказать…

Щёки Артура порозовели.

— Да, мистер Эссекс.

— Но ведь речь… Речь шла не совсем об этом. Мисс Милфорд говорила мне, что вам нужен личный помощник.

— Это было до того, как я увидел вас.

Дуглас ожидал, что мальчик вспыхнет, но этого не произошло. Напротив, он будто бы успокоился и снова заледенел.

— Я вас понял, мистер Дуглас.

— Если вы согласны, я позвоню мистеру Сандбергу, и вы сможете подписать контракт прямо сейчас.

Говоря это, Дуглас уже подавал знак официанту. Время было без пяти два, и пора было заканчивать разговор. Его исход был очевиден. Мальчик подходил.

— Простите, мистер Дуглас, я боюсь это невозможно.

Дуглас замер, держа шкатулку с чеком в руках.

— Прошу прощения, мистер Эссекс? — Дуглас посмотрел на Артура и приподнял брови. Он в самом деле был удивлён.

— Это вы должны простить меня, мистер Дуглас, но речь шла о другом. Если вас интересуют мои услуги как референта, я буду рад занять эту должность. Однако ни о каких личных контактах не может быть и речи.

Артур встал и оправил свой дешевый сюртук движением, от которого у Дугласа заныло в груди.

— Отдельные пункты контракта не подлежат изменению.

Мальчишка пожал плечами.

— Тогда я вынужден извиниться за то, что потратил ваше время.

Он чуть заметно поклонился и направился к выходу. Дуглас ещё несколько секунд сидел молча, наблюдая за тем, как открывается перед ним дверь, и мальчишка исчезает в коридоре.

Затем Ретт не глядя положил в шкатулку две купюры и взял в руки телефон.

— Отмените встречу на два, мистер Сандберг. И подготовьте контракт на имя мистера Эссекса. Я бы хотел, чтобы вы выяснили всё, чего по непонятной мне причине не узнали до сих пор. Все его слабости. Живые родственники. Близкие контакты в последнее время. У вас сорок пять минут.

* * *

Артур провёл карточкой по двери дешевого номера на нижнем ярусе Луны 3 и припал спиной к закрывшейся двери.

Он в самом деле не думал, что Дуглас потребует от него чего-то подобного. Тем более, он не ожидал, что предложение будет настолько откровенно.

Теперь, оставшись в одиночестве, он уже не был так уверен в своей правоте. Перелёт до Андромеды стоил ему трети той суммы, которая оставалась на счету. За номер пришлось заплатить ещё столько же. На Землю возвращаться не было смысла — это стоило бы ему остатка денег, а работу там найти куда труднее, чем в колониях.

Артур сполз по стене и замер, вытянув перед собой лежащие на коленях руки. На Андромеде могли быть нужны диспетчеры или курьеры. Вряд ли он смог бы выполнять более серьёзную работу, ведь всё, что мог предложить ему основной сырьевой центр Федерации, требовало либо серьёзной физической подготовки, либо узкоспециализированных знаний, которых у Артура не было — по странной случайности отец не подумал, что его сын станет искать работу на шахтах.

Кроме того, любая работа здесь оплачивалась куда хуже, чем на Земле.

Артур прикрыл глаза и потянулся к мобильному. Пальцы сами набрали номер, и Артур замер, терпеливо выслушивая гудки.

— Люси?

Секунду в трубке только шуршало, а затем ему ответил приятный женский голос.

— Арти?

Артур невольно улыбнулся.

— Как ты, Люси?

— Всё хорошо. Врачи говорят, скоро можно будет выйти… — голос девушки дрогнул, и это не укрылось от чуткого слуха Артура, — выйти отсюда…

— Да, — Артур проглотил подступивший к горлу комок, — отдохни ещё чуток, а там я прилечу, и мы с тобой съездим на реку, как раньше.

Люси ответила не сразу. Будто бы она так же боролась сейчас с собой, как и он сам.

— Да, Арти, приезжай, — сказала она наконец, — я подожду.

Артур облизнул губы.

— А как у тебя, Арти?

— Всё хорошо. Он сказал, что я ему подхожу.

— Это же отлично! — только теперь в голосе Люси промелькнула искренняя радость.

— Да, совёнок, просто отлично.

— Наверное, теперь у тебя не будет времени на меня…

Артур помолчал, размышляя о том, как скоро сможет выбраться с Андромеды.

— Честно говоря, да, — сказал он в конце концов, — я наверняка буду очень занят в ближайшее время. Но как только получится, я прилечу…

Договорить он не успел. Связь оборвалась, и в трубке снова раздались гудки.

Артур тут же перенабрал номер и услышал равнодушный голос автодиспетчера: «Средств на вашем счету недостаточно…»

Артур нажал отбой и убрал телефон. Вопрос о перелёте решился сам собой.

Глава 2 Космопорт

Артур проснулся от монотонного писка около семи утра. Звук уже стихал, и Артур решил, что вставать пока нет смысла — никто его не ждал, кроме синтетического кофе на кухне.

Нужно было решать, как быть дальше, а это вполне можно было начать делать, не вставая с постели.

Апатия владела им уже два года. Он не помнил, был ли таким раньше, но после ухода из колледжа и первого инфаркта отца всё стало для него одинаково серым. Он равнодушно сидел у постели отца, вглядываясь в его внезапно постаревшие черты, и пытался понять — чувствует ли он хоть что-то? По всему выходило, что не чувствует ничего.

Просыпаясь утром, Артур мог думать только о том, чтобы этот день закончился поскорее — и в то же время он постоянно боялся наступления вечера, потому что за ночью следовал новый день.

Только Люси каким-то странным образом всегда умела вытащить его из серого марева, в котором он существовал день ото дня.

Люси была моложе Артура на три года, но так сложилось, что она уже была замужем. Брак её никогда не казался особенно счастливым, но и она, и её супруг понимали, что нужны друг другу. С некоторых пор аристократическое происхождение выходцами с Земли стало цениться так сильно, что за право называться потомком древнего рода многие могли отдать половину своего состояния. Таким был и муж Люси Эссекс — Дэвид Брэйн. Он давал ей деньги — она ему толику света своей древней фамилии.

Однако именно брак Люси нанёс следующий удар по всей семье.

17 апреля 617 года с начала Освоения Дэвид Брэйн был застрелен в космопорту при выходе из собственной яхты. Неизвестный сделал два выстрела — первая попала Брэйну в сердце, вторая… вторая прошла мимо и вошла в позвоночник его супруги Люсии Эссекс Брэйн. На самом деле эта пуля всё же была первой. Но в тот момент детали не имели для Артура никакого значения. Артур не знал и не хотел знать, что стало причиной покушения. У него и не было времени об этом подумать. Какой-то дурак сообщил о случившемся отцу, и этот удар стал вторым, теперь уже смертельным, для стареющего герцога Лютера Эссекса. А третий удар принял уже его сын — Люсия почти не могла двигаться. На её лечение нужны были деньги — и немалые, а денег, как оказалось, у Лютера не было — Артур унаследовал только родовое поместье с коллекцией раритетных картин, которые отец просил ни под каким видом не продавать, и ворох долговых расписок. Само поместье, как оказалось, продать тоже было невозможно — продажа земельных участков на Земле по каким-то неведомым Артуру причинам была запрещена.

Артур выслушал завещание молча. Он всё ещё ничего не чувствовал. Только мысли о Люси аукались тупой болью в груди. От них хотелось плакать, но Артур знал, что Эссексам плакать нельзя.

Именно тогда он отправился бродить по Лондону и в маленькой лавке старьёвщика купил свой первый пистолет. Это был револьвер, из которого застрелился Эрнест Хэмингуэй*. Артуру нравилась мысль о том, что он держит в руках предмет, который оборвал жизнь великого писателя прошлого, и который так же легко мог бы оборвать и его собственную.

Мысли о самоубийстве первое время преследовали его постоянно. Он не мог представить, как будет расплачиваться с долгами и оплачивать лечение сестры. У него не было ни образования, ни навыков, ни связей. С большинством друзей он перестал общаться ещё тогда, когда покинул Кембридж. Навязчивость остальных сошла на нет, как только выяснилось, что у Эссексов нет денег.

В то же время с каждым часом Артур понимал всё отчётливее, что просто так уйти из жизни он не может. У него была Люси, которая определённо не заслужила провести остаток дней в бесплатной клинике для бедных. Деньги её мужа подошли к концу за неполный год болезни — как оказалось, большая их часть была рассеяна по чужим корпорациям, которые с удивительной скоростью банкротились одна за другой.

Работу Артуру не удавалось найти весь этот год. Зато в конце осени поступило сразу два предложения.

Первое исходило от мисс Милфорд. Джулия Милфорд много лет назад работала секретарём у его отца. Затем ей пришлось уйти, — как понял Артур много позже, повздорив с его матерью. Тем не менее, отношения между Джулией Милфорд и Лютером Эссексом всегда оставались дружескими, даже когда она перешла на работу к тому самому Ретту Дугласу.

Именно от неё Артур услышал о Дугласе в первый раз. Потом уже он стал внимательно следить за тем, что происходит в жизни этого во всех отношениях необычного человека.

Ретт Дуглас был бывшим военным. Офицером космофлота в отставке — насколько знал Артур, в отставку он ушёл после смены правительства и заключения мирного договора с Эрханом. Жёлтые газетёнки писали, что Ретт продолжал сотрудничать со спецслужбами, но Артур в этом крайне сомневался. По его представлениям Дуглас был человеком чести. Происхождения, впрочем, Дуглас был далеко не благородного, и когда он после восьми лет борьбы за первенство на судостроительном рынке землян попытался продвинуть свой бизнес дальше, это стало для него камнем преткновения. Эрхан не вёл дел с простолюдинами. Их не интересовали выгоды и прибыль — только то, как далеко простирается твой род. Возможно, именно поэтому в том же году Дуглас женился, надеясь таким образом прикрыться титулом жены, урождённой графини де Мортен. Однако, если верить всё тем же жёлтым газетенкам, отношения между Дугласом и Жозефиной де Мортен складывались не слишком удачно.

Подтвердились сплетни и тем, что предлагала Артуру Джулия Милфорд. По её словам, Дуглас искал себе референта или компаньона, который мог бы совместно с ним проводить переговоры с Эрханом. Дуглас, таким образом, в глазах чопорных эрханцев выступал бы от лица древнего земного рода, а на то, кто именно принимает решения, эрханцы милостиво закрывали глаза. Практика была в целом не новая — так же, как договорные браки и просто попытки отыскать среди своих далёких предков титулованных особ. Перспектива Артуру казалась более чем удачной. Непыльная и высоко оплачиваемая работа, где его вряд ли заставили бы делать больше, чем он умеет — улыбаться к месту и вежливо пожимать руку. Наверное, стоило с самого начала подумать о том, что работа слишком уж подходит для него. Тогда же мысль была одна — неужели это правда? И насколько велик шанс, что всемогущий Ретт Дуглас возьмёт его в свою компанию?

Джулия признавала, что шанс не слишком велик. Из пятидесяти кандидатов уже было отсеяно сорок, хотя все они имели законченное юридическое образование. В то же время у Артура было серьёзное преимущество — Джулия могла предложить его досье Дугласу, минуя инстанции и проверки.

Артур всё ещё колебался, когда получил ещё одно предложение:

Его бывший сокурсник Эдвард Карлайл предлагал ему… сожительство. Получив письмо от Эдварда, которого Артур, к своему счастью, не видел уже два года, Артур едва не задохнулся от ярости. Эдвард честно признавал, что какой-либо официальный союз с Артуром на сегодняшний день ему невыгоден. Однако он предлагал оценить его благосклонность и согласиться проживать у него на содержании, обещая помочь с оплатой счетов за клинику.

Ознакомившись с предложением, Артур впал в ступор на долгих несколько секунд, — а затем немедленно набрал номер мисс Милфорд и сказал, что согласен. Оставаться на Земле было невыносимо.

Встречу тем не менее удалось назначить только через неделю, и Дуглас в самом деле не собирался встречаться на Земле. Как понял Артур довольно быстро, это была обычная практика — собеседование Дуглас мог назначить там, где у него выдавались свободные десять минут, и то, каким образом кандидат попадёт на встречу к сроку, его ничуть не интересовало.

Это Артура не удивило. Чего-то подобного он и ожидал от человека, о котором много раз читал. Куда больше его удивило то, о чём пришлось вести речь за столом.

Он купил билет и был на месте, как и положено, в половине второго. Вернее — в двадцать восемь минут. Дуглас пришёл ровно в 13.30. Первым, что бросилось в глаза Артуру, был знаменитый шрам, полученный по разным версиям то ли во время переворота, то ли в одной из последних битв с Эрханом. На фотографиях он был куда меньше, проходя от линии роста волос почти вертикально вниз и не доходя до линии бровей. В жизни он пересекал бровь, разделяя её на две части. Артур с трудом заставил себя не смотреть на это увечье. Как оказалось — успешно, Дуглас так и не заметил его взгляд.

В остальном Дуглас был точно таким, каким Артур видел его на фотографиях. Даже бровь поднимал точно так, как на некоторых картинках, и так же едва заметно улыбался, пряча улыбку за сжатой в кулак рукой.

Однако самообладание сохранять удалось недолго.

Артур ожидал, что Дуглас поставит вопрос о его неоконченном образовании — оно откровенно было самым слабым местом в той биографии, которую подготовила мисс Милфорд. Они даже заготовили несколько вариантов ответов, каждый из которых, в зависимости от настроения Дугласа, должен был его удовлетворить. Однако едва ли не первым вопросом стал вопрос о браке. Артур в самом деле не был женат. Почему-то ему и в голову не пришло, что брак мог бы помочь ему выкарабкаться из нищеты, и даже если бы пришло, он бы моментально отверг эту идею — Артур не любил безысходности. Представить, что он связывает свою жизнь с кем-то до самой смерти, он никак не мог.

Следующий вопрос выбил его из колеи ещё сильнее. Он выглядел так, будто бы Дуглас пытается выяснить, кого Артур предпочитает видеть в своей постели. Артур предпочитал спать один. Тому были достаточные основания, которые, безусловно, не касались едва знакомого человека.

Дальнейший разговор был ещё более абсурден — Дугласа интересовало, нравится ли ему дешевый бразильский кофе, который подавали в кофейне в десятке парсеков от Земли. Артур несколько секунд колебался между вежливостью и честностью, пока не нашёл компромисс. Какое из этих качеств интересовало Дугласа, Артур так и не решил.

Окончательно же он понял, что никого не интересуют его навыки, когда Дуглас вполне конкретно заговорил про постель.

Теперь, лёжа на кровати под тонким синтетическим одеялом, Артур думал о том, как ему реагировать на второе за месяц предложение подобного свойства. Он уже понял, что настоящей профессии у него нет. Должно быть, Дуглас отлично увидел это в досье. По сути, у него были только происхождение и тело. «Не тело, а честь» — поправил он тут же сам себя. Потомок Эссексов не мог позволить себе стать проституткой.

Человека, который мог бы платить за первое, нужно было всерьёз поискать. Второе он продать не мог. И, тем не менее, Люси оставалась в больнице, а он не мог даже позвонить ей, потому что счёт окончательно опустел. За номер было заплачено до обеда, где ночевать потом — Артур не знал.

Юноша встал — как бы ни хотелось ему остаться неподвижным до конца дней, нужно было использовать оставшееся время с умом — и двинулся к ноутбуку.

На полпути он остановился. Звонил телефон. На экранчике отпечатался номер клиники.

* * *

Сорока пяти минут вполне хватило, чтобы сделать то, что в прошлый раз ассистентам не удалось сделать за три недели — досье Артура Эссекса было проверено и дополнено теми самыми необходимыми Дугласу фактами.

— Почему он ушёл из колледжа не совсем ясно, — докладывал стоящий напротив его стола Сандберг, пока Ретт просматривал материалы для будущей встречи.

— Ушёл или вылетел? — спросил Дуглас, не поднимая глаз от документов.

— Полагаю, всё же ушёл.

— Может такое быть, что ему стало нечем платить?

— Маловероятно. Колледж был оплачен на три года вперёд вплоть до окончания. Он просто подал документы об уходе и всё.

Дуглас нахмурился.

— Так не бывает, Сандберг, и вы это знаете.

— Да, мистер Дуглас.

— Продолжайте.

— Друзей у него не осталось. Он поддерживал контакты лишь с двумя учениками, и те прекратились около года назад. Но у него есть сестра. Она лежит в клинике Метью Астерса. Весьма дорогостоящее…

Дуглас резко поднял глаза от бумаг.

— Я знаю, что такое клиника Метью Астерса. А вот почему я до сих пор ничего не знал о сестре?

Сандберг покосился на дверь, будто подумывал о побеге. Досье Эссекса проходило не через него, и сам он никогда не допустил бы такой ошибки, но сдавать Милфорд не хотелось — прикрой ты и прикроют тебя.

— Простите, сэр, — сказал он спокойно, приготовившись к тому, что начнётся буря, но ничего не произошло. Похоже, Дуглас заинтересовался мальчишкой не на шутку. У Сандберга были большие сомнения относительно того, что недоучка и отпрыск знатных родителей сможет всерьёз выполнять какую-то мало-мальски серьёзную работу, но, похоже, от него требовалось совсем другое.

— Дайте сюда, — Дуглас протянул руку, откладывая в сторону собственные документы, и отобрал у Сандберга планшет. — Люсия Эссекс Брэйн. Брэйн, я где-то слышал эту фамилию?

— Дэвид Брэйн играл заметную роль на рынке вплоть до прошлого года.

— Неважно, — Дуглас стремительно пролистывал материалы. — Скажите, мистер Сандберг, а её лечение тоже оплачено на три года вперёд?

Сандберг качнул головой.

— Насколько я знаю, так не делается. Скорее всего, деньги поступают ежемесячно.

— Узнайте, — Дуглас протянул ему планшет. — Я более чем уверен, что у мистера Эссекса обнаружатся задолженности, и срок выплаты истекает.

— Да, мистер Дуглас.

Сандберг и глазом не моргнул. Невысказанное распоряжение было ясно как день.

* * *

— Мне нужно время, мисс Алстер, — повторил Артур уже в третий раз и потёр глаза. — Я нашёл работу, и скоро деньги будут внесены. Просто я не могу сейчас добраться до банка.

— Простите, мистер Эссекс, я не стремлюсь вникать в подробности вашей личной жизни. Вы были оповещены о том, что срок выплаты истекает, два месяца назад. Мы шли вам на уступки все эти два месяца. Полагаю, если вы не в состоянии платить, вам лучше поместить миссис Брэйн в другое заведение.

Артур снова потёр глаза. Он хотел было ответить, но ему помешал внезапный стук в дверь. Артур никого не знал. Более того, он никого не знал ни на Луне 3, ни на Андромеде в целом.

— Простите, мисс Алстер, ко мне пришли. Я перезвоню.

Он сбросил вызов, радуясь тому, что может прервать бесперспективный разговор, убрал мобильный и подошёл к двери.

Осторожно приоткрыл и тут же попытался захлопнуть, но не успел. Лакированный ботинок с острым носком проник в щель и замер, мешая ему закончить.

— Вы ведёте себя невежливо, мистер Эссекс.

Артур вздохнул. Он недовольно оглядел собственную заношенную футболку и домашние брюки — одеться Артур не успел, да и выходить из номера до двенадцати не собирался.

Стук повторился.

Артур вздохнул, пригладил рукой волосы и открыл дверь.

— Простите, мистер Дуглас, я не ожидал вашего прихода, — он ещё раз окинул взглядом собственную одежду, на сей раз демонстративно.

Дуглас стоял в коридоре — шикарный, как африканский лев, и такой же самодовольный. Чёрный костюм-тройка и золотая цепочка, протянувшаяся от нагрудного кармана под полу пиджака, казались до предела неуместными на фоне металлических стен дешевой гостиницы. Ещё более неуместно выглядели двое телохранителей, замерших в двух шагах позади.

— Я понял, можете не извиняться.

Артуру мгновенно стало неуютно под изучающим взглядом дельца, который, похоже, был только рад застать его в подобном виде.

— Вы меня не пригласите?

Артур оглянулся на номер. Он не столько не желал показывать Дугласу свою неубранную комнатушку, сколько не хотел видеть у себя настолько опасного человека. В том, что Дуглас опасен, Артур почему-то не сомневался — хищный взгляд чёрных глаз был слишком красноречив.

— Простите, мистер Дуглас, нет.

Он тут же понял, как глупо звучит его отказ — в пустом коридоре Дуглас и двое его амбалов и без того могли бы сделать с ним всё, что угодно.

— Очень жаль, — Дуглас убрал руки в карманы, — я как раз таки хотел посмотреть, где вы обитаете.

Артур сглотнул. Он сильно подозревал, что осмотр жилища лично шефом не является частью стандартной проверки при найме в «DouglasCorp».

— Боюсь, я обитаю здесь не так долго, чтобы вы смогли что-то узнать о моих деловых качествах.

Дуглас хмыкнул, вызвав почти неудержимое желание влепить ему оплеуху.

— Вы хотели узнать ещё что-то? — холодно поинтересовался Артур.

Дуглас пожал плечами.

— В общем да. Я хотел спросить, не передумали ли вы.

— Вам не стоило тратить время на поездку, вы могли бы узнать мой ответ по телефону.

— И каков же ваш ответ?

— Боюсь, что он тот же. Я буду рад занять ту должность, о которой говорил с вашим секретарём. Я не собираюсь занимать ту, о которой говорили вы.

Дуглас снова хмыкнул.

— Простите… Мистер Дуглас, мне не совсем понятно, откуда такой интерес к моей персоне? Полагаю, вы достаточно занятой человек, чтобы не тратить время на выезды в гости без приглашения.

Улыбка исчезла с лица Дугласа.

— Вы задали интересный вопрос, мистер Эссекс. Очень интересный, — он вынул руку из кармана и протянул Артуру чёрную визитку с белым тиснением, — на случай, если вы всё же передумаете… Я вылетаю сегодня в два из третьего ангара космопорта Луны 3.

Артур взял визитку, повертев её в руках, и пожал плечами.

— Благодарю. Я могу идти?

— Пока да.

Дуглас, не оглядываясь, повернулся и пошёл прочь по коридору. Охранники двинулись следом. А Артур стоял ещё какое-то время и смотрел на визитку. Затем зашёл обратно в номер и бросил её на ближайший стол. Сам он подошёл к окну и, склонившись над подоконником, выглянул из окна. Несколькими этажами ниже шумела автострада. На Луне 3 у неё было всего пять ярусов, хотя Артур слышал, что бывает и больше. На Земле таких анти-экологичных монстров не строили, и в непривычно монотонном движении флаеров Артур ощутил что-то гипнотизирующее.

Он подумал о том, как хорошо было бы вырваться вниз и пролететь десяток этажей зная, что впереди не ждёт уже ничего — а затем разбиться и упасть в темноту.

Затем отвернулся и присел на подоконник. Из больницы пока не перезванивали — быть может, нашли себе другую жертву. Он сел за ноутбук, проверил почту. Писем не было. Затем пролистал сайты с объявлениями работодателей и не нашёл там ничего нового для себя. Все подходящие компании уже получили по десятку его резюме, и никто до сих пор не ответил, кроме пары откровенно подставных фирм, желавших взять с него деньги за возможность работать у них. Закончив, Артур закрыл ноутбук и встал.

Прошёл по комнате, на ходу собирая вещи — ничего особенного у него не было, только то, что можно унести на себе. Оделся и стал спускаться в холл. Времени было без пятнадцати двенадцать.

Попрощавшись с симпатичной девушкой на ресепшене, он поправил сумку с ноутбуком на плече и вышел за дверь. Небо над Луной 3 было тёмным — спутник как раз пересёк границу ночи. Смотреть здесь было нечего — как, скорее всего, и на самой планете. И всё же Артур побрёл по улице, разглядывая однообразные корпуса из шлифованного металла. Иногда он заглядывал за двери забегаловок и заходил в маленькие магазинчики, чтобы спросить, не требуется ли им сотрудник, который ничего не умеет. За два часа хождения по городу Артур получил три предложения поработать посудомойщиком за две сотни кредитов в день и четыре откровенных намёка на проституцию. Долг перед клиникой составлял сто двадцать тысяч кредитов, и в следующем месяце должен был вырасти ещё на шестьдесят.

В одной из лавочек Артур заметил раритетный револьвер всего за десяток кредитов, выскреб из кармана остатки мелочи и отдал продавцу. Теперь у него не было денег даже на то, чтобы улететь на планету.

Он сам не заметил, как ноги вынесли его к зданию космопорта.

Артур вздохнул. Как и во все прошедшие годы выбора у него, кажется, не было.

Артур зашёл внутрь и спросил, как найти третий ангар.

Двое сотрудников космопорта, попавшихся ему первыми, посмотрели на Артура как на ненормального. Следующие двое ответили ясней:

— Это ангар личного пользования. Посторонним туда вход запрещён.

Артур не слишком удивился.

— Всё же будьте добры, подскажите мне направление, — ответил он и ему, наконец, указали куда идти.

Миновав череду лестниц и коридоров, Артур подошёл к раздвижным дверям.

— Прошу прощения, мистер… — тут же перегородила ему дорогу девушка в чёрной форме пассажирского космофлота.

— Мистер Эссекс, — сказал он устало.

Девушка что-то набрала на планшете. Подняла бровь и отошла в сторону. Двери открылись.

Дуглас стоял у самого борта длинной серебристой яхты, похожей одновременно на пикирующего ястреба и на выпрыгнувшую из воды летучую рыбку. Он что-то настойчиво втолковывал одному сотруднику космофлота и двум людям в штатском.

Артур подошёл и вежливо поклонился.

— Договор подписан, мистер Эванс. Все ваши претензии не имеют смысла, простите, вы задерживаете вылет.

Кивком головы он указал Артуру на яхту. На лице Дугласа при этом не промелькнуло ни тени удивления.

— Простите, мне наверное нужно оформить документы об отлёте… — произнёс растерянно Артур, который только что собирался объяснить своё появление здесь, но теперь понял, что это бесполезно.

— Документы уже оформлены. Не тратьте моё время, Эссекс. Сандберг ждёт вас на борту со всеми бумагами.

Глава 3 Чеки и сроки

Двигатели яхты мерно гудели, заставляя пассажирские кресла слабо вибрировать. Яхта была небольшой, всего три отсека — в хвостовой части располагались две комнаты для персонала — там отдыхали пилоты и охрана. Всего «свита» Дугласа насчитывала пять человек, включая Сандберга.

В средней части находился кабинет, где только что Сандберг заставил Артура подписать кипу непонятных бумаг.

Поначалу Артур пытался вчитываться и обсуждать не устраивающие его пункты, но вскоре понял, что это пустая трата времени. Как и сказал Дуглас, отдельные пункты контракта, по сути, изменению не подлежали. Оставалось только гадать, являются ли типовыми требования наподобие уже озвученного: «Быть доступным в любое время дня и ночи» и «Сообщать работодателю обо всех своих передвижениях и вербальных контактах». Сандберг утверждал, что да.

— Иногда он берёт двух секретарей, — прокомментировал Сандберг любопытство Эссекса, — тогда используется другая яхта, — «Золотая Вирджиния». «Дева туманов» больше приспособлена к коротким и быстрым перелётам. Есть ещё «La Stella», но она, как правило, не для деловых поездок.

Из всего сказанного Артур сделал вывод, что словосочетание «рейсовый звездолёт» Дуглас в последнее время слышал не часто.

Согласившись со всеми формулировками и смиренно закончив выводить вензель А. Эс, Артур прошёл в носовой отсек, где расположился Дуглас. Здесь не было ни комфорта, который можно было бы ожидать от личной яхты судостроительного магната, ни соответствующей статусу вычурности. Простые и строгие линии составляли четыре откидных кресла и стол, на котором лежал планшет Дугласа. В случае необходимости они трансформировались в одно просторное спальное место. По другую сторону каюты располагалась барная стойка с набором дорогих вин и стройными рядами коньячных напитков.

Хозяин яхты дремал, прислонившись виском к иллюминатору, за которым медленно проплывали голубоватые крапинки звёзд. Во сне он выглядел моложе. Хищный оскал пропадал, уступая место обманчивой расслабленности.

Артур постучал по стенке и тихонько прокашлялся.

Дуглас тут же вскинулся и торопливо потёр переносицу, прогоняя сон.

— Мистер Дуглас, я не помешал?

Дуглас смотрел на него странно. Он даже не то чтобы изучал его, скорее пытался проглотить или выпить до дна. К удивлению Артура, от этого взгляда ему вовсе не было неуютно. Напротив было… тепло. Будто протягиваешь руки к пламени в камине, зная, что оно вот-вот опалит пальцы, но всё равно не можешь заставить себя отодвинуться и остаться в холодном одиночестве темноты.

Сам он тоже разглядывал Дугласа, пытаясь свести воедино всё, что читал о нём ранее, и то, что видел перед собой. Дуглас из газет был холодным, самоуверенным и расчетливым. Определённо, живой Дуглас тоже был самоуверенным и изощрённым… Был ли он холодным, Артур сказать не мог. С одной стороны от него исходила странная сила, придавливающая будто гранитная глыба. С другой, в те самые секунды, когда уголки его губ ползли вверх, хотелось подойти к нему поближе, соприкоснуться с ним.

— Проходите, — Дуглас отодвинул планшет и указал на кресло напротив.

Артур стряхнул наваждение и опустился на указанное место. Он быстро облизнул губу, приготовившись заговорить на не самую приятную тему.

— Вы будете кофе, мистер Эссекс? Чисоба Эстейт.

Артур вежливо улыбнулся.

— Нет, спасибо.

— А я не откажусь.

Дуглас встал и, подойдя к барной стойке, извлёк откуда-то джезву и кофемолку. Артур никогда не готовил кофе сам. В доме отца этим занималась прислуга, а после его смерти Артур не имел возможности задумываться о том, что он пьёт. Вопрос Дугласа будто бы напомнил ему о чём-то давно забытом, а теперь он внимательно наблюдал за абсолютно незнакомым для себя зрелищем — приготовлением кофе на огне.

Когда Дуглас закончил, к удивлению Артура на столе всё же оказались две чашечки из тончайшего голубого фарфора. Отказываться от напитка, одна чашка которого стоила месячной зарплаты менеджера среднего звена, Артур счёл невежливым, и аккуратно пригубил дымящуюся тёмно-коричневую гущу с лёгкой сероватой пенкой.

— Вы, очевидно, хотели поговорить, мистер Эссекс?

Артур смущённо опустил глаза, спрятав их под ресницами, и Дуглас словил себя на том, как пытается поймать отблески сероватой радужки в невесомых просветах.

— Мистер Дуглас, мне очень неудобно… Вы не могли бы дать мне аванс?

Дуглас привычно поднёс кулак к губам, пряча уголки губ.

— Сколько вам нужно, мистер Эссекс?

Эссекс прокашлялся. Ретт представил, как трудно, должно быть, такому как он, о чём-то просить. Просить такого, как Дуглас.

— Мне нужно сто двадцать тысяч, мистер Дуглас, — сказал Артур после секундной паузы, — я понимаю, это большая сумма…

Дуглас молча взял чековую книжку и, вписав нужную сумму, оторвал листок. Ему нравилось наблюдать, как замер удивлённым кроликом молодой человек напротив.

— Спасибо, — сказал Артур тихо и как-то подавленно.

— Будем считать это производственным кредитом. Я попрошу Сандберга рассчитать график выплат.

Артур смотрел на чек словно на ядовитую змею.

— И как долго…

— Решите это с ним, мистер Эссекс. Мне не интересны детали.

— Спасибо, — кажется, Артур сглотнул.

— Если уж об этом зашла речь, мистер Эссекс, то мне хотелось бы предупредить вас, что вы не можете сопровождать меня в таком виде, — Дуглас подписал ещё один чек и, скользнув листком по столу, пододвинул его к Артуру. На этот чек Артур взглянул ещё более враждебно, мельком сверкнув обжигающе холодным взглядом из-под ресниц.

— Если вас не устраивает мой костюм, мистер Дуглас, то почему вы так настаивали на моей кандидатуре?

Дуглас откинулся на спинку кресла и улыбнулся одним краем рта.

— Мне нравится то, что в нём.

Взгляд его очертил стройную фигуру Артура, красноречиво продемонстрировав, что именно Дуглас имеет в виду.

Артур заставил себя проигнорировать его, и тоже откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

— Мы ненадолго остановимся на Селене. У вас будет порядка трёх часов, чтобы подобрать себе что-то более приличное. Расписание вы знаете, подберите хотя бы два комплекта. И не беспокойтесь так, — Дуглас кивнул на чек, — производственные расходы покрывает фирма.

Артур опустил руку на подоконник и подавил желание забарабанить пальцами по стеклу. Рядом с Дугласом ему было неспокойно. Каждый взгляд дельца был намёком на то, что скрывается под сухим словосочетанием «личный помощник». И в то же время Артур не мог на него злиться. Прямота Дугласа подкупала. По крайней мере, Артур очень надеялся, что дело в прямоте.

— У вас есть ещё какие-нибудь вопросы, мистер Эссекс?

— Да, — голос звучал глухо, и Артур сглотнул подступивший к горлу ком, — когда мне приступать к обязанностям?

— Если хотите, можете отдохнуть полчаса, а затем Сандберг введёт вас в курс дела.

Глаза Артура удивлённо расширились, будто он решил, что Сандберг собирается снимать с него пробу.

Дуглас подавил смешок. Этот тонкий слой льда, прикрывавший поистине детскую непосредственность, уже сводил его с ума. Работа с Эссексом определённо обещала много интересного.

— В курс моих дел, Эссекс. Если вы не против, я буду иногда опускать это чопорное «мистер». Вы же не думаете, что будете выполнять свои обязанности только в постели?

Артур пожал плечами. По правде говоря, думать он уже давно перестал.

* * *

Сандберг успел посвятить Артура лишь в основные форматы грядущей недели. Дуглас планировал провести своеобразное «турне» — как назвал это Артур — по шести планетам шестнадцатого сектора. На каждой было запланировано от трёх до пяти встреч, не считая тех самых собеседований с кандидатами на должность референта. Включаться в работу предстояло налету, а Сандберг не стесняясь передавал ему самую нудную и трудоёмкую работу — он предоставил Артуру список телефонов гостиниц, в которых следовало подтвердить бронь, координаты космопортов, с которыми следовало связаться, чтобы уточнить данные о времени прилёта, и ещё несколько списков того же рода. К счастью, ничего сложного в этой работе не было, хотя Артур успел порядком отвыкнуть от такого количества общения и сейчас снова чувствовал себя первокурсником, погрузившимся в шумную жизнь нового колледжа и собирающим листовки с перечнем новых спецкурсов.

Артур успел сделать несколько пробных звонков, после чего яхта пошла на снижение. На Селене им также был выделен отдельный ангар. Документы о прибытии оформлять не требовалось, потому как пребывание на планете не превышало по времени двадцати четырёх часов.

Местный космопорт ничем не отличался от того, который несколько часов назад они покинули, улетая с Андромеды, зато пейзаж за его пределами был на порядок оптимистичнее — металлических конструкций здесь было куда меньше, зато автострада занимала почти десять рядов. Заранее заказанные аэромобили были припаркованы у самого выхода — лимузин для Дугласа и чёрный мерседес для телохранителей. Сандберг ехал с охраной. Артур направился к мерседесу следом за ним, и тут же был остановлен окликом Дугласа.

— Эссекс, что вам непонятно в формулировке «постоянно доступен»?

Артур сглотнул, но, ни говоря ни слова, свернул в сторону лимузина.

— Я думал, у меня будет три часа, — произнёс он осторожно, когда дверь закрылась, и аэромобиль стал подниматься на верхнюю полосу.

— Я высажу вас в центре и заберу через три часа, — Дуглас, казалось, не смотрел на него, полностью углубившись в изучение каких-то документов, но Артур всё равно продолжал ощущать исходящую от него давящую энергию. Впрочем, вполне возможно, дело было всего лишь в тесноте помещения, в котором они оказались вдвоём…

Остальную часть пути проделали в молчании. Минут через двадцать лимузин пошёл вниз, дверца открылась, и Артур осторожно выглянул наружу.

— Я буду здесь же, — сказал Дуглас всё так же не отрываясь от своих материалов. Артур вышел наружу, и лимузин плавно уплыл прочь.

Артур огляделся. Город был шумным, но не так чтобы перенаселённым. Света здесь было куда больше, чем на Луне 3, но даже сейчас нижние этажи домов искрились вывесками.

Артур достал телефон и порылся в навигаторе. Подходящий магазин располагался в двадцати метрах к северу. Артур направился туда и погрузился в примерку. Процесс был недолгим и несложным, но в какой-то момент Артур почувствовал на себе пристальный взгляд и принялся оборачиваться в поисках того, кому он принадлежал.

Мужчина в сером костюме, сидевший в кресле у выхода, тут же спрятал нос в газету.

Артур вернулся к своему занятию, но по-прежнему затылком чувствовал, что взгляд никуда не делся.

Расплатившись и выходя из магазина, он боковым зрением попытался уловить лицо незнакомого наблюдателя, и это ему в какой-то мере удалось.

Оказавшись снаружи, Артур снова огляделся. Времени оставалось ещё два часа, и он решил внести плату за лечение. Артур снова достал мобильный и, руководствуясь данными со спутника, прошёл на соседнюю улицу. Здесь оказалось что-то наподобие исторического центра города. На просторной площади стоял белоснежный фонтан. Десятки струй били в небо, и брызги их ветер уносил прочь. С одной стороны площади приютилось здание галактического банка, и Артур направился туда. Уже войдя внутрь, Эссекс снова почувствовал пристальный взгляд и, обернувшись, краем глаза успел заметить в толпе знакомую фигуру.

Артура пробрал озноб. Ему вполне хватало проблем кроме какого-то маньяка, положившего на него глаз. Он торопливо закончил свои дела в банке, вышел наружу и скользнул в узкий проход между двумя домами, подобрал с земли крупный осколок камня, которым была вымощена улочка, а затем прислонился к стене. Не прошло и пятнадцати секунд, как мужчина показался в проходе и Артур с размаху занёс камень для удара. Его запястье тут же было перехвачено и вывернуто так, что булыжник упал на землю. Артур закусил губу, чтобы не застонать от боли.

— Мистер Эссекс, не делайте глупостей, — услышал он спокойный голос.

В первый миг его пробрал озноб от осознания того, что преследователь знает его имя, а затем, приглядевшись, он узнал одного из охранников Дугласа.

— Чёрт, — выдохнул Артур, — пустите…

— Вы успокоились?

— Да… Пустите же, чтоб вас.

Рука его наконец оказалась на свободе, и Артур принялся потирать пострадавшее запястье.

— Кто вы такой? — спросил он, хотя понял всё и так.

— Моё имя Ричард Шелман. Правда, я не думаю, что это имеет значение.

Артур мрачно кивнул.

— Вы от Дугласа?

— Вы ведь были предупреждены, что несанкционированные личные контакты запрещены.

— Что за идиотизм, мистер Шелман? Он что, боится, что я работаю на Эрхан?

— Полагаю, такой вариант он не исключает. Но скорее просто не хочет, чтобы вы сбежали.

— С деньгами, — ядовито закончил Артур.

На секунду мертвенно неподвижное лицо Шелмана разрезала улыбка, и это было страшно, — будто разделилась надвое восковая маска и тут же сомкнулась назад.

— Маловероятно, мистер Эссекс. Но это не моё дело.

Артур покачал головой.

— Вы так и будете следовать за мной?

— Само собой.

— Послушайте… я просто собираюсь попить кофе и вернуться на место встречи.

— Тогда вам нечего скрывать.

Артур вздохнул.

— Мистер Эссекс, между нами, если Дуглас выделил вам охрану — спорить с ним бесполезно. И тем более бесполезно обсуждать это со мной. Может, просто не будете мешать мне делать свою работу? Нам обоим от этого станет чуточку легче.

Артур лишь развёл руками.

— Вполне резонно, — согласился он и, не оглядываясь более на Шелмана, побрёл обратно к площади..

Кофе он так и не попил, вспомнив, что денег, кроме тех, что Дуглас выдал ему «на служебные нужды», у него нет. Просто сделал несколько кругов по центру и вернулся к месту встречи. С момента его расставания с Дугласом прошло два часа пятьдесят восемь минут. Лимузин замер в метре от Эссекса ещё через две минуты.

Артур забрался внутрь и долго буравил взглядом Дугласа, который за всё время обратного пути так и не соизволил поднять глаз от своих бумаг.

Глава 4 Всполохи

Всю дорогу Артур боролся с желанием высказать Дугласу всё, что он думает по поводу слежки. Он попросту не мог понять, в чём его можно подозревать. Однако заговорить первым он так и не решился, а Дуглас продолжал заниматься своими делами.

Поговорить им удалось только утром.

На ночь Артура устроили в одной комнате с Сандбергом, а наутро Дуглас пригласил его к себе… Чтобы снова напоить кофе — за две тысячи кредитов унция. На сей раз это была Арабика Мейсон. Артур постепенно начинал догадываться, что кофе играл в жизни Дугласа какую-то особую роль.

— Я пью его очень много, — пояснил Дуглас, поймав любопытный взгляд Артура на полке с разноцветными металлическими банками, — если что-то играет в твоей жизни настолько большую роль, то оно должно быть приготовлено лучшим образом.

— Вы так любите совершенство? — спросил Артур, осторожно касаясь губами краешка чашки.

Дуглас невольно залюбовался тем эффектом, который рождался в точке соприкосновения фарфора и бледных губ.

— Определённо, — сказал он, представляя вкус этих губ, чуть окрашенный горечью кофе.

— Наверное, вам приходится нелегко.

Дуглас пожал плечами.

— Никогда не испытывал с этим проблем.

— Это заметно. По тому, как настырно и неэкономно вы добиваетесь исполнения своих желаний.

— У меня есть деньги и я трачу их так, чтобы получить от них максимум удовольствия.

— А ваша жена? — Артур снова смотрел на него из-под своих прозрачно-призрачных ресниц.

Дуглас криво улыбнулся.

— Поверьте, мистер Эссекс, моя жена тратит мои деньги ровно с тем же удовольствием, что и я сам.

Артур фыркнул и отвернулся к окну. Это было одно из тех немногих проявлений чувств, которые он не пытался спрятать за маской вежливости. Отвечать он явно не хотел, вовремя поняв, что уязвил своим вопросом только себя самого.

Ретт взял в руки собственную чашку с кофе и сделал осторожный глоток.

— Мы прилетаем на Фобос в два часа.

— Сандберг мне сказал.

— Я хочу, чтобы на Фобосе вы в полной мере приступили к исполнению своих обязанностей.

Артур резко поднял на Дугласа испуганный взгляд.

— Да, мистер Эссекс, на сей раз вы всё поняли правильно. Я хочу попробовать вас в деле.

— Стоило ли покупать смокинг, если его всё равно придётся снимать? — он опять отвернулся, и ледяная маска заняла своё место на его лице.

На эту реплику, как и на предыдущую, Дуглас не обратил ни малейшего внимания.

— Вы будете сопровождать меня на приёме у губернатора. Мы пробудем там около трёх часов. Затем вы подниметесь в спальню вместе со мной.

Артур равнодушно кивнул.

«Сто двадцать тысяч» — напомнил он себе, и тут же в голове промелькнула ещё одна мысль, — «как странно, что моё знакомство с Реттом Дугласом оказалось… таким».

Он тряхнул головой, отгоняя от себя навязчивые мысли. Дуглас говорил ещё что-то — кажется, про кофе, — а Артур молча смотрел на проплывающую мимо глубину космоса и думал о том, как хорошо было бы сейчас разбить стекло и оказаться там, в бесконечной пустоте… Всего на миг, чтобы затем почувствовать, как разрывает лёгкие огнём…

* * *

Фобос оказался планетой куда более похожей на Землю, чем Андромеда и Селена вместе взятые. Здесь было много зелени, и редкие небоскрёбы удачно вписывались в тенистые скверы, вздымаясь над вершинами деревьев осколками блестящего на солнце стекла. Артур сидел, отвернувшись к окну, не столько из интереса к городскому пейзажу, сколько из нежелания встречаться взглядом с Дугласом — тот оставил свои бумаги на соседнем сидении и внимательным жадным взглядом разглядывал каждую чёрточку его лица. Артур предпочитал не думать о том, что творится у Ретта в голове.

— Вы осознаёте свою задачу? — спросил Дуглас.

«Вовремя раздвинуть ноги»… — подумал Артур, но вслух сказал лишь:

— Да.

Разговор не удавался, и Дуглас отказался от попыток его продолжить. Он тоже повернулся к окну. Фобос всегда был одним из его любимых мест. Здесь дышалось легче, чем в густонаселённых мегаполисах, и в то же время не давила на плечи тяжесть прошлого, которую он всегда чувствовал на Земле.

Аэромобиль проплыл по хайвэю, окружавшему город — автострады как таковой тут не было, так как аэромобилей было немного. Зато со стороны пригорода Артур заметил полосы посадочных площадок для высокоскоростного аэротранспорта.

— Здесь живут те, кто не ездит на аэромобилях, — сказал Дуглас, проследив за его взглядом.

Артур пожал плечами. В сущности, ему было всё равно.

Ещё один наёмный лимузин, точная копия того, что Артур уже видел на Селене, остановился у ворот просторного парка. Дуглас заметил в самой его глубине сооружение, сочетавшее в себе черты классической европейской архитектуры и современные металлические конструкции.

Дуглас вышел из аэромобиля и протянул ему руку. Артур проследил за его движением мрачным взглядом, но Дуглас руки не убрал.

— Я не девушка, мистер Дуглас.

— Вы юноша, Эссекс, хоть и капризничаете как девушка. Этим вы мне и интересны.

Артур фыркнул и попытался самостоятельно выбраться из лимузина, но сделать это минуя Ретта оказалось не так-то просто. В конце концов он был вынужден сдаться и принять предложенную ему руку.

— Чего вы этим добиваетесь? — спросил Дуглас, дёргая его наружу чуть резче, чем они оба этого хотели.

— А чего добиваетесь вы?

Дуглас улыбался, но явно не ему. Артур поймал взгляд Дугласа, направленный мимо него, и тут уже увидел пару, на которую он был устремлён. Артур стремительно растянул губы в такой же улыбке, и оба чуть заметно поклонились.

— Мистер Дуглас? — женщина в белом платье-тунике с жемчужной брошью под грудью направилась к ним, и мужчина в чёрном костюме последовал за ней.

— Баронесса фон Барнхельм.

— Не думала, что вы появитесь так рано. Обычно вас нелегко поймать на таких торжествах.

— Я прилетел раньше графика и решил не тратить время даром, а сразу направиться сюда.

— А где ваша драгоценная супруга? И кто с вами?

Артур вздрогнул, внезапно обнаружив, что Дуглас держит его под локоть. Попытался вырвать руку, но это оказалось невозможно.

— Герцог Артур Эссекс, — услышал он голос Дугласа, и привычно поклонился.

Баронесса разглядывала его с неприкрытым любопытством.

— Я раньше не видела вас здесь.

Артур снова вежливо улыбнулся.

— Моя семья предпочитает Землю. Отец всегда считал, что нужно быть ближе к корням, — улыбка баронессы стала натянутой, и Дуглас едва заметно дёрнул его за локоть. — Впрочем, мой отец знал далеко не всё.

— Прошу простить, — Дуглас дёрнул Артура в сторону, — мы ещё не успели поздороваться с хозяевами.

Дуглас потащил его прочь вглубь парка, так что Артур едва успевал перебирать ногами.

— Вы что, притащили меня на торжество, где должны были присутствовать с женой? — спросил он, улучив момент, когда Дуглас замедлил ход.

— Я вас притащил туда, где мне нужен ваш титул. Или зачем, по-вашему, я вас покупаю?

По спине Артура пробежал озноб.

— Покупаю?.. — продолжить он не успел, потому что Дуглас рванул его в сторону и остановился напротив ещё одной гуляющей парочки. Обмен любезностями повторился. Артур заметил, что и в этот раз дама смотрит на него с откровенным презрением. Впрочем, любопытство во взгляде её кавалера было ещё более неприятным.

Процедура повторилась ещё трижды, и с каждым разом до Артура всё яснее доходило: что бы ни задумал Дуглас, его мучения не ограничатся только постелью. Он оказался откровенно продемонстрирован всему местному свету как молодой любовник состоятельного дельца, и свет этот как назло, а скорее по воле самого Дугласа — состоял сплошь из людей его собственного круга.

Артур стиснул зубы и молчал, с нетерпением дожидаясь окончания этой пытки — и порядком успев позабыть, что рабочий день для него только начинается. Когда уже стемнело, и небо окрасили гроздья салюта, Дуглас, наконец, смилостивился над ним и позволил подняться в спальню. Сам Ретт остался внизу, чтобы закончить разговор с кем-то из заинтересовавших его гостей.

Оказавшись в спальне, Артур на миг решил, что он оглох — настолько тихо было кругом. Затем за окном прозвучал негромкий хлопок, и небо осветил очередной букет фейерверка.

Артур подошёл к стеклянным дверям и, отодвинув в стороны тюль, вышел на просторный балкон. Отсюда почти не было слышно празднества, зато хорошо было видно небо, освещённое разноцветными сполохами. В воздухе пахло сиренью и ещё чем-то невесомым. Он стоял так достаточно долго, ощущая, как пронизывают его тело потоки тёплого ветра, напоённого запахами цветов, и не сразу заметил, как на плечи ему легли тёплые руки, а мочку уха обожгло горячее дыхание. Откуда-то снизу доносились едва слышные переливы скрипки — Артур узнал Анданте фа Мажор Генделя, которую разучивал когда-то по воле отца. Это прошлое своим дыханием странно проникало в бессмысленную и пустую реальность, где он был всего лишь мальчишкой, обременённым чужими долгами и чужой болезнью, но не имеющим ничего своего.

Артуру казалось, что он попал в другой мир, где нет ни одиночества, ни мыслей о безысходности. И в этот миг оказавшиеся на его плечах руки настолько органично и естественно дополнили эту фантастическую реальность, что он захотел поверить, хотя бы ненадолго, что они принадлежат кому-то близкому, кому-то, кто нужен ему — и кому нужен он сам.

— Тебе здесь нравится? — прошептал Дуглас у самого его уха.

Только услышав его голос, Артур на миг вырвался из сновидения, из всполохов прошлого, озаривших привычную серость.

Дуглас мгновенно почувствовал перемену. Он и сам был зачарован видом стройной фигурки, стоявшей на балконе и открывавшей лицо навстречу осветившим небо разноцветным брызгам. Он увидел Артура ещё снизу и понял, что больше ждать не может. Этот ломкий стебель тростника должен был принадлежать ему. Сейчас. Это было не физическое желание. Он даже не испытывал потребности прикасаться к своему неожиданному приобретению. Ретт просто знал: Артур должен принадлежат ему. Он был частью его. Той огромной частью, которую Дуглас потерял уже давно, без которой привык жить и которую теперь обрёл вновь.

Ретт не знал, в чём выражается это единство. Артур был частью ночного волшебства, призраком прошлого, навсегда уходящей роскоши давно обедневших родов. Но Артур был его плоть от плоти, будто вырванный кусок сердца, и теперь, когда Ретт нашёл его, привычное чувство потери стало острым как никогда. Теперь он уже не мог его отпустить.

Артур нахмурился и чуть повернул голову, желая проверить, не издевается ли Дуглас. Ретт на мгновение залюбовался надломленным изгибом тонкой шеи. Между двух хрупких косточек трепетало дыхание, и призрак его едва заметно касался теперь щеки Ретта.

Эту же секунду Артур молчал, а потом вдруг понял — здесь, наверху, в окружении горячих рук, ему и в самом деле нравится. Пожалуй, куда лучше ему было бы, если бы он не чувствовал себя обязанным этому человеку, не должен был отдаться ему здесь и сейчас, а мог бы просто понежиться в его тепле и, стоя рядом с ним, насладиться этим незнакомым ароматом чужой ночи; но ему было хорошо даже так, и он абсолютно точно не хотел бы видеть рядом никого, кроме малознакомого, но давно уже тенью проплывавшего над его жизнью Ретта Дугласа.

— Да, — прошептал он, но раньше, чем закончилось это короткое слово, губы Дугласа накрыли его собственные. Эти губы были горячими и чуть шероховатыми, но почему-то в них хотелось утонуть, сливаясь с исходившим от Ретта жаром целиком, растворяясь в нём и плавясь, как плавится в наковальне обломок серебра, чтобы обрести новую жизнь. Артур приоткрыл рот навстречу Дугласу и потянулся к нему всем своим существом в поисках этого странного единения, которое пока лишь прошлось щекоткой по его коже.

Не разрывая поцелуя, Артур развернулся и опустил руки на плечи Дугласу.

Тут же горячие руки прошлись по его спине, умело забираясь под полы смокинга, и от одной этой близости живого горячего тела Артур застонал, наполняя сладостной вибрацией и тело Дугласа. Тот едва заметно улыбнулся, потянув юношу на себя, и остановился уже в комнате, перед открытой дверью, позволяя запахам ночи проникнуть внутрь.

Артур замер в проёме, не решаясь ступить внутрь. На краю сознания противно жужжала мысль, что всё происходящее — только сделка. Что он — лишь мгновенная прихоть самоуверенного человека, который завтра найдёт себе новую игрушку.

Но это будет завтра. Здесь и сейчас была волшебная ночь, в которой он хотел раствориться, остаться навсегда.

Так и не дождавшись, когда Артур сделает шаг навстречу, Дуглас сам потянул его внутрь и рывком уронил к себе на грудь. Зарылся носом в ароматные волосы, сминая их как пух одуванчика.

Артур неловко опустил ладони ему на плечи, всё ещё не зная, должен ли он откликнуться на эти требовательные прикосновения. Он не хотел делать этого по контракту. Если бы речь здесь шла только о его долге, он мог бы позволить себе быть холодным и отчуждённым, равнодушно позволить Дугласу делать с его телом всё, чего тот хотел.

Но он и сам хотел продолжения, и скрывать это от самого себя было бесполезно. Он хотел, чтобы пальцы Ретта проникли глубже, избавили его наконец от двух слоёв одежды и скользнули по его телу, не знавшему чужих ласк. Хотел ощутить их кожей и сам коснуться, узнавая, каким может быть тело этого мужчины, сильного и жёсткого, как наждак.

Ретт скользнул губами вниз вдоль шеи юноши. Ретт чувствовал, как трепещет гибкое тело в его руках, когда он чуть прикусывает нежную кожу, пропитанную ароматом жасмина. Как сладко подается ему навстречу и как разочарованно стонет, когда он всего лишь расстегивает пуговицы, не касаясь мягкой кожи.

Артур опустил руки на поясницу Дугласа и, прижавшись к нему, потёрся о его бёдра затвердевшим пахом. И Ретт ничуть не сомневался, что они оба хотят продолжения, когда стягивал с плеч Артура одежду. Дуглас опустился на колени, чтобы покрыть поцелуями напряжённо трепещущий под его прикосновениями живот. Прижался к нему щекой, наслаждаясь едва заметным ароматом мускуса, и принялся освобождать Артура от брюк. Напряжённый и аккуратный член юноши почти что выпрыгнул ему на встречу, и Артур протяжно застонал, когда Ретт подул на самый его кончик. Дуглас привстал, прослеживая губами путь от маленького пупка к самому горлу, опустил ладонь на затылок Артуру и потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову назад. Он припал к уязвимой впадинке между ключиц и внимательно изучил языком это самое место, где, как ему казалось, трепетала сама жизнь Артура. Затем подтолкнул любовника к постели и проследил, как грациозно опускается поперёк кровати хрупкое тело. На теле Артура почти не были заметны мышцы. Артур послушно рухнул на кровать и позволил снять с себя остатки костюма. Дуглас отстранился и сам стал раздеваться. Жаждущий восхищённый взгляд светло-серых глаз, устремлённый на него, обжигал и притягивал, заставляя спешить.

Артур с таким же наслаждением скользил взглядом по выпуклым сухим узлам мышц. Сила Дугласа не была искусственной, приобретённой в спортзалах и на тренировках, она будто бы шла изнутри и присутствовала в этом человеке всегда.

— Перевернись, — шепнул Дуглас, и сам тут же склонился над ним, проследил пальцами дорожку позвонков, убегающую в восхитительную ложбинку между двумя едва заметно округлыми ягодицами. Ретт запечатлел поцелуй на самом верхнем, чуть выпуклом позвонке, и скользнул рукой в эту ложбинку, сходя с ума от её напряжённого жара.

Артур ахнул и сжался.

Дуглас убрал руку, прошёлся пальцами по его пояснице, снова целуя выступающий позвонок. Огладил ягодицу и чуть сжал. Она оказалась напряжённо поджатой, и прикосновение не принесло ни капли удовольствия.

Ретт чуть приподнялся и нахмурил брови.

— Эссекс? — спросил он в некотором недоумении. Ещё минуту назад он не сомневался, что Артур будет согласен на всё, и неожиданный финт неприятно остудил его возбуждение.

Артур не отвечал, но Дуглас вдруг заметил, как сжимают пальцы юноши шёлковое покрывало, пуская по глади ткани глубокие складки.

— Эссекс, отзовитесь, — повторил Дуглас недовольно и снова опустил ладонь на его плечо. Тело Артура тут же сотрясла мгновенная дрожь.

Дуглас крепче ухватил его за плечо и резко перевернул, не давая времени спрятать чувства под привычную маску отстранённости.

Губа Артура была закушена. Под ресницами поблёскивала влага.

— Артур? — это лицо, ставшее совсем прозрачным и будто бы истончившееся всего за пару минут, лишило его всякого самообладания. Пальцы Дугласа всё ещё ощущали изгибы горячего тела, плавящегося у него в руках, но вместо горячего и покорного любовника перед Дугласом лежал сейчас заплаканный мальчишка, дрожащий и испуганный, как кролик.

— Продолжайте… Всё… Хорошо… — Артур смотрел сквозь него, и Дугласу почему-то казалось, что Эссекс прилагает невероятные усилия, чтобы не броситься прочь.

Дуглас перекатился на кровати, облокотившись на стену, и потянул абсолютно покорное сейчас тело на себя, устраивая на груди. Артура всё ещё трясли беззвучные рыдания, которые он никак не мог спрятать за своей ледяной маской. Лишённый защиты одежды он вдруг ощутил себя абсолютно уязвимым, но ещё минуту назад ему хотелось этой уязвимости, хотелось отдаться в руки Дугласа целиком и до конца. Он хотел этого и сейчас, и потому почти не скрываясь льнул к большому горячему телу, пытаясь насытиться его силой. Прошлое всполохом пронзило его всего на миг, но этого мига было достаточно, чтобы всё волшебство ночи исчезло, рассеялось изорванное жестокой реальностью.

— Тебе настолько неприятно? — Ретт кривил душой, задавая этот вопрос, потому что тело мальчишки говорило абсолютно откровенно. Он мог лишь предположить, что напугал его своим напором в последний момент, но Ретт слабо представлял что-то, что может напугать Артура до слёз. Сейчас он просто хотел успеть выудить Эссекса из раковины, в которую тот уже начинал понемногу возвращаться.

Артур закусил губу. Выждал какое-то время и покачал головой. Он уже почти взял себя в руки и слабо дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Дуглас его не пустил.

— Простите. Я помню, что должен, просто не смог. Вам не стоило обращать на это внимания.

В глаза Дугласу Артур не смотрел.

— Не надо, — Ретт притянул Артура ещё ближе к себе и поудобнее уложил юношу у себя на груди, не давая, тем не менее, ни малейшего шанса вывернуться из объятий.

Дуглас размышлял. Артур хотел его. В этом не было сомнений. И хотя он мог бы взять своё прямо сейчас, ему абсолютно не хотелось видеть в постели это холодное, зажатое существо. Он хотел того Артура, который стоял на балконе в свете луны, изысканного и гордого.

Дуглас снова вгляделся в лежавшее у него на груди лицо. Артур уже целиком справился с собой, и теперь даже рука его на груди Ретта не цеплялась за более сильного мужчину, а лежала изящно, лишь слегка соприкасаясь пальцами с его кожей.

— Ты же это не специально?

Артур вскинулся, с новой силой попытавшись вырваться, и Дуглас без слов понял — нет, Артур не пытался испортить ему удовольствие. Сама мысль об этом задевала его гордость.

— Артур, успокойся, — попросил Дуглас тихо.

— Я уже спокоен, — голос Артура был ледяным.

— И не говори со мной в таком тоне.

Артур бросил на него испуганный взгляд, будто его только что застали за чем-то запрещённым.

— Простите, мистер Дуглас. Мы можем продолжить, я не буду мешать.

Дуглас поморщился, но решил, что с этой чрезмерной вежливостью сможет разобраться и потом.

— Я не собираюсь тебя насиловать.

Артур дёрнулся как от удара. Это движение не ускользнуло от внимания Дугласа, но он пока что мог лишь догадываться о том, что оно значит. Сама мысль о том, что кто-то мог прикоснуться к этому телу, изломать его… Была ирреальной.

Ретт аккуратно отодвинул в сторону волосы Артура и осторожно поцеловал белый висок.

— Я могу позволить себе немного подождать. Но тебе лучше смириться с тем, что ты принадлежишь мне.

— На три года, — ответил Артур машинально, потому что эта мысль и в самом деле уже посещала его.

Дуглас промолчал.

Глава 5 Правила

Артур проснулся со странным чувством и не сразу понял, что именно происходит. Ему хотелось кофе. Хотелось выпить горячего и бодрящего напитка, зажмуриться и насладиться его горьковатым послевкусием. Он попытался припомнить, где находится и что должен сделать сегодня, как делал это всегда — обычно он просыпался настолько разбитым, что не сразу узнавал собственную спальню.

Едва обрывки воспоминаний о прошедшей ночи всплыли в голове, как Артур резко сел, оглядывая помещение, в котором оказался. Спальня была пуста. Его смокинг, заметно помятый и неуместный с утра, висел на стуле. Дугласа не было.

Артур закрыл глаза и застонал. Вечером ему простили вольность. Простили… Глупость. Истерику. Он сам не знал, как мог так расклеиться, тем более на глазах у этого абсолютно чужого ему человека. Человека, которому нужно было лишь развлечение на несколько ночей.

Дуглас простил его однажды, но Артур и думать не хотел, что произойдёт в следующий раз.

Артур прикрыл глаза, вспомнив, как медленно засыпал в кругу сильных рук, не отдавая себе отчёта в том, что изо всех сил прижимается щекой к груди Ретта, и застонал ещё раз.

— Эссекс? — дверь открылась. Дуглас стоял на пороге во всей красе. В отличие от своего помощника он не забыл взять с собой утренний костюм.

— Мистер Дуглас… — сохранить самообладание, сидя в чужой постели обнаженным, оказалось неимоверно трудно. Одеяло сползло, и пальцы Артура дрогнули — юноша не знал, что будет менее позорным, сидеть так или подтянуть его хотя бы до пояса. К тому же он не сомневался, что Дуглас не преминёт оценить всё то, что открыло предавшее его постельное бельё — узкие бёдра, обтянутые абсолютно гладкой кожей без единой родинки, и откровенный утренний стояк между ними.

Дуглас в самом деле скользнул глазами по обнажённому телу, но на самое сокровенное пялился не так уж долго. С едва заметным сожалением он перевёл взгляд выше и как-то ласково, но без привычной жажды, скользнул по худощавому торсу.

— Одевайтесь. Через двадцать минут нам надо быть в космопорту. Я уже думал, мне придётся нести вас на руках.

Артур вспыхнул и торопливо потянулся к смокингу. Рука его замерла, переводя взгляд с одежды на Дугласа.

— Мне что, выйти? — Дуглас усмехнулся, демонстрируя, что делать этого он не собирается ни под каким видом.

— Дело не в этом, — сказал Артур спокойно и прокашлялся, — хотя и это было бы вполне уместно. Просто… Могу я пройти через чёрный ход?

Дуглас поднял брови.

— У меня всего один костюм, мистер Дуглас. Как вы верно заметили, я не могу…

— Потрясающе. Пока что от вас больше проблем, чем пользы, мистер Эссекс. Надеюсь, когда мы вернёмся на Асторию, вы всерьёз подойдёте к тому, чтобы обеспечить себя всем необходимым.

Артур промолчал. Дуглас постоял ещё несколько секунд и, видимо, сжалившись, бросил:

— Жду вас в машине через пять минут.

С этими словами он исчез в дверях, а Артур глубоко вдохнул воздух, ещё пахнущий ночными цветами, и потянулся.

Третье его открытие за утро состояло в том, что ему было интересно узнать, что готовит ему этот день.

* * *

Дуглас смотрел, как Артур усаживается в аэромобиль — помятый с ночи и не успевший принять душ, он выглядел ещё более соблазнительно, чем обычно. Оторвать от него взгляд было трудно, но, глядя на него, Ретт никак не мог сосредоточиться на делах, так что он заставил себя отвернуться и посмотреть в окно.

Визит на Фобос не имел особого смысла. С самого начала Ретт знал, что эти люди, делавшие вид, что хранят традиции прошедших столетий, практически утратили влияние. От них была одна польза — они мастерски умели распускать слухи. Однако соблюсти формальности было необходимо, и абсолютно неожиданно он нашёл способ извлечь из этих формальностей выгоду — теперь слухи о том, что Ретт Дуглас тесно сотрудничает с семейством Эссексов, начнут ретранслироваться со скоростью, превышающей скорость самого быстрого корабля. Уже к окончанию поездки все его возможные партнёры как внутри Федерации, так и в Эрхане, должны были узнать новость. Наверняка узнает её и Жозефина, которая своим поведением практически аннулировала всю практическую пользу от их брака.

Дуглас ухмыльнулся, представив её лицо, когда одна из подружек нащебечет ей о новом любовнике мужа. Чтобы там ни писали жёлтые газетёнки, этих любовников было не так уж и много, но каждого Жозефина воспринимала как личное оскорбление. Что, впрочем, не мешало ей водить собственные шашни на стороне.

— Мистер Дуглас, — услышал Ретт негромкий голос Артура. Мальчишка умел разговаривать так, что даже скромность выглядела заносчивостью, и это так… заводило. По крайней мере, после той неудачной ночи, что они провели вместе.

— Да, мистер Эссекс.

— Мне неудобно говорить об этом… Но у меня нет возможности остановиться на Астории.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я знаю, что уже взял у вас кредит, и было бы странно, просить ещё и аванс…

— У вас нет жилья на Астории.

— Я вообще редко выбирался с Земли.

Дуглас застонал и потянулся за телефоном.

— Чего у вас ещё нет, говорите сразу? — бросил он, набирая номер. Ответить Артур не успел, — мистер Заворски, будьте добры подберите мне квартиру на Астории в окрестностях Алекс Сквер. Да, бизнес класс… И знаете что, я пришлю к вам юношу. Да, вы знаете, что нужно сделать.

Артур вспыхнул. Это самое «вы знаете, что нужно сделать» неприятно резануло по нервам.

— Вам часто приходится поручать секретарям такие дела? — спросил он ровно, отворачиваясь к окну.

Дуглас смотрел на него всего секунду.

— Обычно мои любовники хорошо одеты, если вы об этом.

Дуглас тоже отвернулся. Препираться с собственным секретарём было бы совсем глупо.

* * *

До конца поездки Артуру пришлось присутствовать ещё на четырёх встречах. Две из них были вполне деловыми. Присутствовал на них и Сандберг. Основную работу выполнял он, а Артур по приказу Дугласа понемногу осваивался и входил в курс дел. Ему были не слишком понятны экономические тонкости переговоров, зато с самими переговорами всё было ясно: он много раз видел, как общаются его родственники, и разницы было немного. Разве что да, что Дуглас ничего не делил. Он резал грубо, в любых спорных ситуациях прямо заявляя о пределах своих интересов, и очень редко сдавался, только если предмет торга в самом деле был ему неинтересен. Артур заметил и ещё одну его привычку — Дуглас часто предъявлял практически невыполнимые требования, чтобы прощупать готовность партнёра идти на уступки, а затем во втором круге переговоров снижал их до вполне разумных с точки зрения его бизнеса, но как правило всё равно трудновыполнимых с другой стороны. На этом его уступки заканчивались, и больше он не отступал.

На третий день путешествия у Дугласа снова был назначен приём — на сей раз более приватный и менее светский. Находиться здесь Артуру было даже отчасти приятно, потому как на приёме оказалось довольно много молодёжи и в целом общение шло куда более непринуждённое. Дуглас к тому же не прессовал его слишком сильно и не таскал на сей раз под локоть. Они даже поговорили немного, когда Ретт вырвался из цепких рук очередного сырьевого магната — эту категорию гостей он всегда предпочитал другим.

Артур, пользуясь тем, что разговор затянулся, отошёл буквально на пару шагов и опустился на диван. Поймав пробегавшую мимо официантку, он взял с подноса бокал вина и пригубил безо всякого удовольствия. На его вкус вино было слишком сухим. Он откинул голову назад, позволяя ей упасть на спинку дивана, и прикрыл глаза — как ему показалось, всего на миг.

Следующим, что он почувствовал, была рука Дугласа, с силой тряхнувшая его за плечо. Артур тут же вскинулся, немного испугавшись, что позволил себе лишнего и уж точно отвлёкся от своих обязанностей, но сидевший рядом Дуглас выглядел вполне умиротворенно.

— Устал? — спросил он, убирая руку и поворачиваясь к Артуру.

— Просто не привык, — отговорился Артур, хотя и правда едва мог стоять на ногах. Сон в звездолёте не шёл ни в какое сравнение с нормальной кроватью, пусть даже и в самой дешевой гостинице.

— Остался ещё день. Завтра переговоры с покупателями с Эрхана. Там ты будешь нужен сильнее всего.

Артур кивнул. На сей раз язвить ему не хотелось, видимо, сказывалась усталость.

— Мне нужно будет что-то делать?

Дуглас сжал губы в плотную линию.

— Пока, полагаю, нет. Просто сделай вид, что ты папенькин сынок, а я — твой управляющий.

Артур усмехнулся, представив, как просто всё было бы, если бы это в самом деле было так.

— Это не трудно, — сказал он вслух.

Какое-то время оба молчали. Затем Артур решился спросить.

— Мистер Дуглас…

Дуглас, до сих пор смотревший куда-то в глубину зала, обернулся.

— Это всегда так?

Дуглас поднял бровь.

Артур приподнял уголок губ.

— Если честно, у меня мелькало чувство, что это какое-то боевое крещение.

Дуглас нахмурился.

— Это всегда так, — сказал он чуть резко, — Сандберг, правда, не посещает со мной приёмы. И в целом я стараюсь чередовать секретарей — через раз со мной летает мисс Милфорд.

Артур приподнял и второй уголок губ.

— А вы?

— Что я?

— Вас кто-то чередует?

Дуглас прокашлялся.

— Не вижу в этом необходимости, — Дуглас снова отвернулся. Брови его едва заметно сползлись к переносице, и он приподнял подбородок, — там мистер Эриксон, полагаю, нам нужно поздороваться.

Артур попытался встать, но Дуглас его остановил.

— Сиди. Я справлюсь один.

Артур остался в одиночестве. Он неторопливо опустошил фужер и поднялся, чтобы отыскать официантку. Девушка обнаружилась у барной стойки в конце зала, и Артур стал осторожно пробиваться к ней. К счастью, внимания на него никто не обращал.

— Хотел вернуть, — он протянул бокал девушке, и та улыбнулась. Улыбка у неё оказалась неожиданно приятная и совсем не дежурная.

— Хотите ещё чего-нибудь?

Артур покачал головой.

— Разве что выбраться из этой клетки и побегать по траве.

Девушка негромко, но звонко рассмеялась.

— По секрету: этого хочет половина присутствующих.

— А как же вторая половина?

— А вторая мечтает убить первую.

Артур поднял брови.

— Почему же сразу убить? Разве человечество так и не выросло из штанишек каменного века?

Девушка пожала плечами, выставляя на поднос очередной фужер, и снова улыбнулась.

— Тут вы правы, теперь появился второй способ — купить.

Ответить на эту реплику Артур уже не успел, потому что стальные пальцы впились ему в плечо.

Артур в недоумении развернулся, собираясь ответить на неожиданную грубость колкостью, и тут же врезался в полный ярости взгляд Дугласа.

— Мистер Дуглас? — Артур постарался произнести это имя спокойно.

Девушка отодвинулась и отвернулась, делая вид, что не замечает чужой ссоры.

— Мистер Эссекс, — процедил Дуглас сквозь зубы, — будьте добры отойти со мной на пару минут.

Артур огляделся, чтобы удостовериться, что никто не видит происходящего. Он собирался вырвать плечо, но секунда размышлений обошлась ему слишком дорого — Дуглас уже тащил его прочь.

Он остановился только в коридоре, резко припечатав Артура спиной к стене.

— Что вам не понятно в пункте: никаких личных контактов?

Артур сморгнул.

— Простите, то есть мне и с билетером в кинотеатре нельзя говорить?

— С билетером в кинотеатре вам говорить нет нужды, — процедил Дуглас, — вы обращаетесь к Заворски — он покупает вам билет. Хотя я лично против посещения вами публичных мест.

Артур всё ещё смотрел на него с недоумением. Он опустил ладонь поверх пальцев Дугласа и попытался их отцепить, но тот лишь стряхнул его руку.

— Послушайте, мистер Дуглас, это абсолютно смешно. Во-первых, в отличие от вас я не могу все свои вопросы решать через секретарей, поскольку сам я всего лишь секретарь. Во-вторых, вы наняли меня на работу, а не купили в качестве раба. Ни одно законодательство в галактике…

— Ни один адвокат в галактике не докажет вашу правоту, мистер Эссекс, — Дуглас чуть склонился к нему и сжал пальцы ещё сильней. — Вы знали обо всём, когда подписывали контракт. Теперь вы мой — с потрохами. Так извольте выполнять мои правила. И если вам интересно, эта девушка мало походила на билетершу кинотеатра.

Артур ещё раз моргнул и расхохотался. Дуглас смотрел на него как на сумасшедшего. Эссекс согнулся бы вдвое, если бы не удерживавшая его у стены ладонь.

— Простите… мистер Дуглас… — проговорил он, справившись наконец с собой. — Я не сплю с официантками. От этого появляются бастарды, а у меня хватает проблем кроме побочных детей.

Дуглас продолжал сжимать его плечо, но ярость в его взгляде заметно поутихла. Ретт начинал чувствовать себя глупо.

— Какими бы идиотскими ни были ваши правила, суть я их, кажется, понял, и в данном случае даже не думал нарушать. Просто попросил бокал вина.

Дуглас промолчал и опустил руку.

— Я всё же надеюсь, что вы эти правила запомните, — сказал он ровно и, взяв Артура за руку, потащил в сторону зала.

* * *

Встреча с эрханцами прошла без особых происшествий. Артур вежливо кивал в нужных местах, на него так же вежливо поглядывали и тут же переводили взгляд на Дугласа. Тот вёл переговоры в своей обычной манере, ни капли не уступая дальше той грани, которую определял сам.

В конце концов, соглашение заключено так и не было, и Дуглас покинул кабинет абсолютно злым.

До яхты они добирались в полном молчании, только у самого космопорта Дуглас сообщил:

— Сегодня вечером мы будем на Астории. Попрошу вас зайти ко мне.

Артур сглотнул и кивнул. Он ждал этого каждый из прошедших дней. Второй раз ему Дуглас поблажки не даст.

Добравшись до яхты и упав в уже привычное кресло в пассажирском отсеке, Артур запрокинул голову и вздохнул. Он и сам не знал, что именно мешает ему. То, что он должен был выполнять работу, фактически согласиться на должность секретутки — как называла это мать — или что-то ещё, мало ему понятное. Казалось, с первым фактом он уже смирился и даже получил свою первую оплату. И не думал он, если уж быть честным с самим собой, о том, что выполняет работу — просто таял в умелых руках, соглашаясь на всё, независимо от того, как долго это будет и насколько серьезно.

Тогда, в доме губернатора Фобоса, ему вспомнился Карлайл.

Теперь воспоминание о нём тоже напрочь отрезало все остальные мысли, и он какое-то время сидел, вдавливая ногти в ладони и глядя на бесконечную даль космоса.

Потом ладонь его накрыла чья-то рука, и сильные пальцы заставили разжать кулак. Повернувшись, Артур увидел Дугласа. Тот ничего не говорил, даже не смотрел на него. В левой руке он держал чашку с кофе, и только правая сжимала его собственную ладонь. И ещё: за всю неделю Артур впервые видел, чтобы Дуглас решил сесть с ним рядом.

Глава 6 Страх

На Асторию они прибыли около пяти часов вечера. Артур не успевал сделать ничего полезного, не знал, где собирается жить — вряд ли даже самый талантливый менеджер смог бы отыскать свободную квартиру в таком мегаполисе, как Астория, за неполные сутки. Артур был уверен, что впереди у него вечер сплошных скитаний по улицам незнакомого города, который окончится в постели Дугласа — прогноз был неприятный, но реалистичный.

Артур ошибся.

Едва он вышел за двери космопорта, как его окликнул чуть раздраженный голос Дугласа.

— Эссекс, вы далеко?

Артур обернулся и в недоумении посмотрел на него.

— Я так понял, до ночи я вам не нужен.

— Вы снова что-то забыли?

Артур нахмурился.

— Предлагаете мне заучить наизусть двести сорок пунктов контракта? Что ещё я обязан делать, кроме как спать с вами и развлекать ваших друзей?

— Вы нужны мне вечером, — Дуглас взял его за плечо и потянул в сторону к невзрачному аэромобилю, стоящему на парковке.

Артур лишь покорно опустил голову и проследовал за ним.

Аэромобиль оказался внутри просторнее, чем снаружи, но это не был уже знакомый Артуру по последним дням представительский класс. Казалось, Дуглас сознательно пытается остаться на улицах незамеченным.

Они без приключений и разговоров выбрались за пределы города и сошли с автострады. Некоторое время аэромобиль шёл невысоко над травянистой пустошью, а затем пошёл на снижение и открыл двери в небольшом сквере перед просторным особняком с колоннадой из стали и хрома. Артур поморщился. В особняк явно было вложено слишком много денег, но он всё равно не вписывался ни в его представления о классике, ни в линии современных городов. А ещё у него сразу же создалось впечатление, что этот дом строил не один человек — две воли будто бы боролись друг с другом, пытаясь навязать свои принципы одна другой.

Дуглас не предлагал Артуру руки. Он вышел сам и, заложив руки в карманы, направился к дому. Помедлив, Артур направился следом.

Ретт приложил ладонь к считывающему устройству, входные двери тут же растаяли, открывая им проход, и оба мужчины вошли внутрь.

Внутри дом выглядел ещё более перегружено, чем снаружи. Здесь были и дорогие раритетные вазы, и стерео картины современных мастеров на стенах.

— Справа моя половина, — сказал Дуглас, не оборачиваясь, — слева половина Джо.

«Джо».

Артур не сразу понял, что это имя расшифровывается как Жозефина, а когда понял, по спине его пробежал холодок.

— Она сейчас здесь?

— Если нет, мы подождём.

— Мистер Дуглас… — сказал он негромко, но Дуглас не обернулся и двинулся к двери — к двери на левую половину. Он так же провёл ладонью по сканеру и шагнул вперёд. Артур поколебался секунду, откровенно осознавая всю безвыходность своего положения, и шагнул следом.

В соседней комнате было светло. Здесь не было уже следов современного искусства, только чистая классика, выполненная в белых и дымчато-серых тонах.

На диване у окна сидела девушка лет двадцати пяти на вид в строгом сиреневом платье на одно плечо. Глубокий разрез открывал стройное бедро ноги, перекинутой через другую ногу. Несмотря на аккуратно собранные чёрные волосы, она никак не вписывалась в представления Артура о слове «жена» — слишком молода, слишком остро и хищно выточены черты лица, слишком резко и быстро движутся пальцы, перелистывающие журнал.

— Жозефина, — Дуглас остановился в десятке шагов от неё.

Жозефина де Мортен подняла от журнала глубокие синие глаза и улыбнулась — такой же резкой и хищной улыбкой, как и всё, что было в ней.

— Ретт. Ты приехал.

Она перевела взгляд на Артура.

— Я не спрашиваю, кто с тобой.

— Со мной герцог Артур Эссекс.

— О нём говорит уже весь свет, — синие глаза впились в Артура, явно желая вырвать сердце из его груди.

— Мне нужен был спутник на переговорах с Эрханом, и ты это знала.

— Что поделать, я плохо переношу перелёты.

Их глаза встретились, и Артур почти физически ощутил, как растёт в воздухе невидимое напряжение.

— Вот я и решил не мучить тебя и поручить твои обязанности мистеру Эссексу.

— Мои обязанности? И как он справляется? Подмахивает как профессионал?

— С тобой не сравнится, слишком мало опыта.

Жозефина резко опустила журнал на диван рядом с собой и встала. На секунду Артуру показалось, что Дуглас сейчас получит пощёчину — но вместо этого Жозефина шагнула к нему самому и остановилась в десяти сантиметрах.

— Ты красив, — сказала она.

Артур сильно заподозрил, что это не комплимент, но смолчал, подозревая так же, что и общаться с Жозефиной в манере Дугласа никто ему не позволит.

— Благодарю, — сказал он спокойно.

— Когда Ретту надоест, у меня есть пара подруг, которым нравятся такие, как ты.

Жозефина достала откуда-то визитку и протянула перед собой.

Артур медленно опустил глаза на кусочек картона.

— Или ты не работаешь с женщинами?

Артур отвернулся к окну. Внутри закипала ярость.

— Спасибо, я найду в сети, — сказал он спокойно, — а вот с прогнозом погоды интернет сегодня ошибся — обещали полный штиль.

Жозефина хмыкнула. Ещё какое-то время он чувствовал на себе её пристальный взгляд, а потом давление ослабло, и Жозефина переключилась на Ретта. Какое-то время они обсуждали события и людей, имена которых Артур читал только в светской хронике, а потом Дуглас с демонстративной вежливостью распрощался с женой и, взяв его под руку, вывел в коридор. Был уже глубокий вечер, и во дворе загорались разномастные фонари.

Артура трясло.

— Я собираюсь в офис. Полагаю, вам пока нечего там делать, — сказал Дуглас таким тоном, будто они только что вместе прошлись по магазинам. — Созвонитесь с Заворски, Милфорд или Сандберг, они дадут вам телефон. Мне хотелось бы, чтобы вы решили проблемы своей презентабельности как можно скорее.

Артур скрипнул зубами и тихо сказал:

— Хорошо.

* * *

Несмотря на то, что Артур расстался с Дугласом на грани ссоры, вечером ему не оставалось ничего иного, кроме как выполнить приказ и явиться в апартаменты Ретта.

По крайней мере, Дуглас сжалился и не стал заставлять его исполнять «секретарские» обязанности в доме жены. Артуру было назначено в половине одиннадцатого в апартаментах над офисом Дугласа. Эссекс отметил про себя, что место встречи более чем подходит для их ситуации.

Парадная форма одежды не предписывалась, и Артур со злобной улыбкой натянул на плечи свой старый пиджак. В нём он чувствовал себя увереннее, чем в любом из костюмов, купленных на деньги Дугласа.

На входе в офис его внешний вид породил небольшую заминку, и Артур уже надеялся, что его попросту не пропустят, когда навстречу ему показался выходящий из здания Сандберг.

— Мистер Эссекс?

Артур понял, что надежды его идут прахом.

— Вы напрасно задержались, Дуглас не любит опозданий.

Артур достал мобильный и посмотрел на время. В самом деле, было уже без четверти двенадцать.

— Скажите это своим цепным зверюгам, — он кивнул на охрану.

— Пропустите, — бросил коротко Сандберг и не думая разбираться в ситуации. Стеклянные двери тут же открылись, пропуская Артура внутрь.

В офисе Дугласа он до сих пор побывать не успел. Весь комплекс представлял собой многоэтажную громаду, в дневное время суток наполненную сотнями сотрудников, курирующих регион Астории и связи с филиалами. Однако в половине двенадцатого все коридоры уже были пусты, а свет потушен, так что Артур прошёл к лифту в мертвенном полумраке, не имея возможности толком вглядеться в окружающие его помещения, и нажал кнопку вызова. Лифт подъехал всего через несколько секунд, двери открылись, и Артур вошёл в просторное, но весьма по-спартански отделанное помещение, и нажал кнопку верхнего этажа.

Кабина недовольно запиликала, и только тогда Артур вспомнил названный ему Дугласом код.

Он ввёл четыре цифры, и кабина мягко поползла вверх, однако уже спустя пару этажей Артур почувствовал, что ему закладывает уши. А ещё через две секунды кабина остановилась, и двери открылись.

Артур шагнул вперёд и оказался в просторном пентхаусе. Слева вверх убегала узкая винтовая лестница, а остальное обозримое пространство занимал тонущий в полумраке холл. Вдалеке перед стеклянной панелью во всю стену, заменявшей обычные окна, стоял небольшой круглый стол, застеленный кремовой скатертью. В полумраке можно было различить контуры бутылки вина, двух бокалов и каких-то полупрозрачных чаш. Прибора тоже было два. Ещё чуть ближе стоял угловой диван, на спинке которого висел дневной пиджак Дугласа. Самого Ретта видно не было.

Артур сделал два шага вперёд. Атмосфера умиротворения, царившая здесь, слабо вязалась с тем, что знал Артур о Ретте Дугласе.

В помещении было тихо. Далеко за окнами мерцали сигнальные огни, выстраивавшиеся в причудливые узоры.

Артур сделал ещё шаг и замер, увидев наконец Дугласа. Тот лежал на диване в одной рубашке, подложив под голову локоть и, кажется, спал.

Артур на секунду улыбнулся, подивившись идиотизму ситуации — столько настаивать на том, чтобы затащить очередную игрушку в постель, и уснуть, так и не сделав дела.

Потом ему отчего-то стало не смешно. Лицо Дугласа было нахмурено даже во сне. Брови почти сошлись на переносице, а глазные яблоки то и дело дёргались под веками.

Артур тихонько, стараясь не нарушать шаткой тишины, обошёл диван и опустился на самый краешек. Можно было уйти. В конце концов, невежливо было будить хозяина. И всё же, ему хотелось остаться. Он сильно сомневался, что сможет найти такой же покой в гостинице. Зато там его наверняка поджидали мысли.

Здесь не было ничего. Только спящий Дуглас, огни за окном и бутылка вина на столе.

Артур поколебался, думая, не налить ли себе бокал. В конце концов, судя по всему, этот стол был приготовлен для него. Вот только зачем? Почему не перейти сразу к тому, чем всё равно должен был закончиться этот вечер?

Артур обернулся к Дугласу. В очередной раз брови Ретта сошлись к переносице, и чуть заметно дёрнулась рука, сжимая пальцы в кулак. Между глаз Дугласа сейчас залегла глубокая складка, казавшаяся чёрной в темноте, и Артуру мучительно захотелось разгладить её. Прикоснуться поцелуем. Он не был уверен, что их отношения подразумевают нечто подобное, но вспомнив, как Дуглас осторожно сжимал его пальцы в самолёте, будто бы скрывая эту маленькую слабость от них обоих, Артур не выдержал и наклонился, собираясь сделать то, что так хотел.

Глаза открылись в то же мгновенье, когда дыхание Артура коснулось его кожи, и две пары глаз — чёрные и серые, оказались друг напротив друга на расстоянии всего в несколько сантиметров. Даже сейчас, спросонья, взгляд Дугласа обжигал.

— Простите, — пробормотал Артур и попытался отодвинуться, но рука Дугласа тут же легла ему на щёку, — мягко, но уверенно удерживая рядом с собой.

— Не уходи, — сказал Дуглас тихо, и по спине Артура от этой тихой и бессильной просьбы пробежала волна мурашек.

— Я здесь, — сказал он, сам не понимая, почему включается в эту игру. Будто могло между ними быть что-то кроме работы и долга.

Дуглас провёл пальцами чуть ниже, ласково касаясь шеи Артура и проникая под рубашку одним пальцем.

Артур закрыл глаза. Движение отозвалось мгновенной вспышкой огня в паху.

Пальцы Дугласа поддели верхнюю пуговицу на его рубашке, а затем ещё одну. Артур чувствовал себя бабочкой, наколотой на булавку — сердце пронзала боль, а вырваться из невидимых пут не было сил.

Холодок прошёл по груди Артура, подсказывая, что Дуглас уже закончил с пуговицами, и юноша замер — не зная, что следует ждать от этих уверенных рук теперь. В этот миг он готов был пойти до конца, только чтобы испробовать настоящее единение с этой странной, безудержной силой, но руки Дугласа не торопились. Они лишь обняли его за талию и мирно, будто добившись своего, замерли на пояснице.

Артур сидел так несколько секунд, надеясь на продолжение, а потом открыл глаза и увидел совсем рядом искорки в чёрных глазах.

— Ты играешь со мной, — сказал Артур, забывая о любой вежливости.

— Я наслаждаюсь тобой.

Дуглас чуть прошёлся ладонями по его спине, заставляя Артура выгнуться в попытке продлить прикосновение.

— Почему с тобой так хорошо? — спросил Артур, снова прикрывая глаза.

— Потому что ты — часть меня.

Юноша чуть улыбнулся, снова подаваясь навстречу рукам, одна из которых переползла ему на живот.

— Не слишком ли рано делать такие выводы?

— Нет, — Дуглас внимательно смотрел, как меняется выражение лица Артура, когда рука скользит по нежному животу вверх и вниз, изучая и отыскивая чувствительные места. — Чтобы принять решение — нужно всего мгновенье. Вопрос лишь в том, как долго ты будешь к нему идти.

Артур изогнулся и чуть приоткрыл рот, подставляясь под особенно удачную ласку, но стараясь не показать, насколько сильно она подорвала его контроль.

— Поэтому ты заставляешь меня делать это… Своими деньгами, связями, силой?

— Я пока и не начинал, — Дуглас приподнял корпус и, изогнувшись, на секунду прильнул губами к пупку Артура. На сей раз Эссекс не сдержался и громко охнул.

Он потянулся вслед за отстранившимся Дугласом всем телом, но так и не смог его догнать.

— Ты не дал мне выбирать.

— Потому что твоё решение было бы… медленнее.

Артур безрадостно приподнял один уголок рта.

— Ты мог бы подождать.

— Я подожду. Но не больше, чем тебе нужно на самом деле.

Дуглас чуть подвинулся и потянул Артура за бедро, усаживая верхом на себя. Артур едва не скулил, чувствуя, как пойманный в плен одежды член теперь касается бугристой ткани брюк Дугласа. Он попытался потереться о Ретта, и тот обхватил его за бёдра, помогая сделать прикосновение более плотным.

— Ретт… — прошептал он и тут же обмер, осознав сказанное.

— Да, — Дуглас улыбнулся и скользнул руками вдоль его боков.

— Чёрт… или мистер Дуглас?

— Как вам угодно, мистер Эссекс, — Дуглас откровенно нагло ухмыльнулся, — но когда вы будете кончать подо мной, вам будет проще выговорить Ретт.

Артур пискнул, когда пальцы правой руки Дугласа скользнули по его брюкам, сжимая и без того измученный член. Дуглас расстегнул ремень и выпустил его на свободу, но вместо того, чтобы прикоснуться к воспаленной плоти, подсунул ладони под бёдра Артура и с силой сжал его ягодицы, снова заставляя невнятно пискнуть.

— Артур, посмотри на меня.

Артур приоткрыл глаза, однако взгляд его был подёрнут томной поволокой, и вряд ли он мог видеть что-то всерьёз.

— Ты понимаешь, что я собираюсь сделать?

Артур сглотнул и кивнул.

— Не отворачивайся.

Ещё один кивок.

Пальцы Дугласа скользнули вниз, ещё пока лишь играючи касаясь тугих складочек — и тут же Артур заледенел, как было это в прошлый раз. Анус его плотно сжался, а взгляд из затуманенного стал просто стеклянным.

Дуглас на пробу надавил чуть сильнее, но Артур даже не шевельнулся.

— Артур, — позвал он, — посмотри на меня.

Артур скользнул по лицу Дугласа своим стеклянным взглядом и отвёл его в сторону. Ретт видел, как стремительно спадает его возбуждение. Он лишь вздохнул и рывком повернул Артура на бок, укладывая рядом с собой на слишком узкий диван. Тела их оказались тесно прижаты друг к другу, а всё ещё напряжённая плоть Дугласа упиралась прямо в торчащие из приспущенного белья ягодицы Артура.

Дуглас обхватил его поперёк живота, подвинул чуть-чуть, так чтобы удобнее было перегибаться через плечо и несколько раз не целясь поцеловал — в висок, в щёку, в ушную раковину.

— Чего ты так боишься, малыш?

Артур закусил губу и покачал головой.

— Прости… те.

От этого «те» защемило в груди. Оно едва не заставило Дугласа вспомнить, кто он и кто находится рядом с ним, но Ретт усилием воли отогнал эти мысли и прижался щекой к щеке Артура.

— Кто тебя напугал?

Артур покачал головой, — Дуглас почувствовал это движение кожей, и на секунду ему показалось, что они в самом деле слились воедино, как он и хотел.

— Мне стыдно, — сказал Артур, пытаясь опустить лицо, — правда стыдно… Ретт.

— Ничего, — Ретт прикрыл глаза. Возбуждение не становилось слабее и вряд ли могло бы стать, когда это мягкое тело было прижато к нему так плотно.

— Ты ведь не сможешь ждать вечно, да?

Дуглас кивнул, зная, что и Артур почувствует это движение, так же как чувствовал движения мальчика он сам.

— Разреши мне кое-что, — прошептал он.

Артур прикрыл глаза и торопливо кивнул. Ему было страшно. Он почти не сомневался, что в этот раз Дуглас не отпустит его просто так.

Ретт в самом деле расстегнул брюки — каждое его движение Артур чувствовал обнажёнными ягодицами. Даже сквозь ткань напряжённая плоть Дугласа казалась горячей, а теперь она и вовсе обжигала.

Артур лежал не двигаясь, и всё так же закусив губу, преодолевая иррациональный страх, сковавший всё его тело. Член Ретта прижался к нему, оказавшись зажат в ложбинке между ягодиц, и, чуть помедлив, Дуглас плавно качнул бёдрами, заставляя его скользнуть ещё дальше в соблазнительную впадинку.

Артур почувствовал, как от одной мысли о том, что делает сейчас Ретт, снова наливается в паху. Он чувствовал, как капельки смазки растекаются по его коже, делая её скользкой и позволяя Ретту двигаться быстрее.

Артур потянулся к собственному члену и натолкнулся на руку Ретта, ползущую туда же, но ещё не добравшуюся до цели.

— Вместе, — выдохнул Дуглас и легонько прикусил его ухо. Артур выгнулся, плотнее прижимаясь бёдрами к горячему члену Ретта, так что тот едва смог сдержать мгновенно подкативший приступ наслаждения, и замер, выжидая, пока этот момент пройдёт. Их пальцы переплелись на члене Артура, оглаживая его жёстко и сильно с двух сторон.

Дуглас снова двинулся меж его бёдер — и одновременно двинулись их руки. Дуглас выбирал темп, а Артур лишь подчинялся, не желая нарушать эту опьяняющую гармонию.

Дуглас качнул бёдрами ещё несколько раз, и Артур почувствовал горячую влагу повсюду — на пояснице, на ягодицах, на подкладке пиджака, который всё ещё болтался на его плечах. Мысли о том, что произошло только что, вполне хватило, чтобы удовольствие мощным взрывом наполнило всё его тело.

Ретт сделал ещё несколько движений рукой, выдавливая из Артура всё до капли, и замер, всё так же плотно прижимая его к себе.

Они лежали, тяжело дыша, не имея сил шевельнуться и пространства, чтобы отодвинуться друг от друга.

— Чёрт… — простонал, наконец Артур, — хорошо, что я не надел смокинг. Проще выбросить, чем нести в химчистку.

Дуглас подло хихикнул ему в шею.

— Считай себя счастливчиком. Мне чистить диван.

В следующий миг Ретт снова стал серьёзным и крепче сжал тонкое тело в своих руках.

— Артур… ты боишься меня? — он сделал упор на последнем слове, потому что сам страх не вызывал у него сомнений.

Артур улыбнулся — очень слабо. Дуглас едва смог разглядеть движение его губ в темноте.

— Нет.

Дуглас прикрыл глаза. Он и сам не знал, что несёт на себе такую тяжесть, пока она не упала с его плеч.

— С тобой трудно, — сказал Артур медленно, — и я чувствую, что будет куда труднее. Но я не боюсь ни тебя, ни твоих правил. Знаешь… — он на миг закусил губу, — мне кажется, если бы ты отпустил меня — я бы вернулся. Я тоже чувствую это… — вместо того, чтобы закончить, он протянул руку и не глядя провёл пальцами по щеке Дугласа, уже покрывшейся дневной щетиной. — Я боюсь не тебя. Я боюсь того, что было до тебя.

Глава 7 Верность

Три дня Артур почти не виделся с Дугласом. Под бдительным контролем Заворски он перевёз вещи — пару готовых костюмов, купленных на Селене — в свою новую квартиру. Она была небольшой, но это Эссекса более чем устраивало, — он не представлял себе, как следил бы за большей территорией. Также при помощи секретаря он добрался до мастерской, где заказал ещё несколько костюмов, и все оставшиеся дни ходил на примерки, не имея никакой возможности приблизиться к своей непосредственной работе. Из офиса не звонили, из чего Артур сделал вывод, что Дугласа всё устраивает. Заворски договорился также о том, чтобы Артуру выделили служебный аэромобиль с водителем, а за время примерок Артур несколько раз замечал в отдалении знакомое лицо телохранителя.

Вечером третьего дня Дуглас позвонил и попросил приехать в офис в семь утра. Не заметивший подвоха Артур легко согласился.

Наутро он снова оказался в здании, где до сих пор был всего раз. Как добраться до кабинета Дугласа он не знал, так что ему пришлось связаться с Сандбергом. Спустившийся к нему секретарь не выглядел особо довольным тем, что его дёргают по мелочам.

Пока они ехали в лифте, Сандберг быстро и немного резко объяснил Артуру структуру здания.

Лифт остановился и, миновав череду кабинетов, в каждом из которых стоял секретарский стол, Артур подошёл к дверям кабинета Дугласа. Он постучал, но никто естественно не ответил. Сандберг поморщился.

— К Дугласу вход только через меня. Сейчас позвоню.

Ответил Ретт быстро и даже сам подошёл к двери.

— Почему так долго? — спросил он, выглядывая из кабинета. — Эссекс, что это на вас?

Артур оглядел себя с ног до головы. В этот раз он не пытался выделываться и явился на вызов в обычном сером костюме тройке.

— Сандберг, приготовьте аэромобиль, — не оглядываясь, Дуглас прошёл мимо стола секретаря, подцепил Артура под локоть и потащил к лифту. — Почему вы не одеты? — спросил Ретт, когда они уже зашли в кабинку.

— Простите, мистер Дуглас, мне раздеться?

В глазах Дугласа мелькнул жадный огонь, но уже через секунду он исчез, и Ретт поморщился.

— Не сейчас. Придётся заехать к вам. Через четыре часа мы с вами должны быть на приёме в посольстве Эрхана на Антике.

— Четыре часа?..

Лифт уже остановился, и Дуглас тащил Артура к выходу.

Дуглас не ответил, лишь молча затолкал его в автомобиль.

Дальнейшее происходило в спешке, и свободно вздохнуть Артур смог лишь когда оказался в космолёте. Он упал в привычное уже кресло и некоторое время просто пытался успокоить сердцебиение, а затем увидел на столе перед собой чашку дымящегося кофе.

Дуглас сел напротив, пригубил свой напиток и блаженно зажмурился.

— Почему вы не сказали раньше? — спросил Артур. — Я бы мог спокойно собрать вещи.

— Я узнал два часа назад, — сказал Дуглас, всё ещё не открывая глаз.

Артур поднял на него недоумённый взгляд.

— Вы же звонили вчера в половине двенадцатого.

Дуглас пожал плечами. Потом чуть приподнял веки, глядя на Артура сквозь узкие щёлочки глаз.

— В половине двенадцатого я просто хотел тебя увидеть.

Артур вздрогнул от этой резкой смены тона.

Дуглас открыл глаза, и теперь взгляд его полностью приковал к себе взгляд Артура.

— Вы не спали? — спросил Артур, разглядывая покрасневшие веки шефа и думая о том, что услышал только что.

— Не успел, — Дуглас сказал об этом как о чём-то привычном, и Артуру почему-то стало его жаль. Он сам никогда не думал о том, откуда взялось его собственное состояние, пока то не исчезло. Слово деньги обрело для него смысл только тогда, когда произошло несчастье с отцом. Собирая вырезки со статьями, в заглавии которых значилось имя Ретт Дуглас, он думал о том, как легко и ловко этот человек преодолевает все препятствия. На фотографиях не было ни опухших век, ни алой сеточки капилляров, покрывавших белки его глаз.

— Я хотел поговорить, — сказал Дуглас, прерывая его размышления, и сделал ещё один глоток. — Артур, что ты имел в виду, когда сказал, что боишься прошлого?

Артур вздрогнул. Он хотел отвернуться, но Дуглас будто бы удерживал его взгляд своим.

— Ничего, — сказал он тихо.

Дуглас поставил на стол чашку кофе и наклонился. Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по щеке Артура, покрытой едва заметным пушком.

— Я должен знать, — сказал он твёрдо.

Артур закрыл глаза. Он не хотел, чтобы эта рука исчезала. И он отлично понимал, что если честно ответит на этот вопрос, уже не почувствует такого прикосновения никогда.

Артур резко распахнул глаза.

— Я ведь не обязан отвечать.

Глаза Дугласа сверкнули, и рука едва заметно сдавила скулу Артура, но почему-то Эссексу не было страшно. Он упивался тем чувством, которое ощущает человек, стоя на самой кромке морских волн, зная, что следующий вал может захлестнуть тебя с головой.

— Я не должен, но я отвечу, если ты ответишь первым.

Дуглас наклонил голову набок. Ему было любопытно.

Губы Артура едва заметно дёрнулись.

— Твой шрам. Откуда он?

Пальцы Дугласа на мгновение сжались и тут же исчезли.

Дуглас откинулся назад, повернув голову набок и уставившись в чёрную даль космоса. Артур не мог понять, злится он или нет.

— Я отвечу, — сказал Дуглас спустя несколько минут, когда Артур уже допивал кофе и думал о другом. — Этот шрам — моя награда за верность. Большего я сказать не могу.

— Как и я.

Дуглас повернулся к Артуру, и на лице его читалось раздражение, будто он вынужден был спорить с ребёнком.

— Почему ты считаешь, что твои тайны важнее моих? — спросил Артур между тем.

Дуглас поджал губы и какое-то время смотрел на него.

— Я знал одного офицера, — произнёс он наконец, — который начинал ещё космопехом на Картуке. Знаешь тот бой?

Артур сосредоточенно кивнул. Он не ожидал, что Дуглас станет говорить с ним о подобных вещах, но теперь неожиданно остро ощутил, как хотел задать этот вопрос давным-давно, ещё до того, как встретил живого Дугласа.

— Я думал, там никто не выжил, — сказал он тихо.

— Десять, — ответил Ретт, — выжило десять человек. Но это не столь важно. Тот офицер прошёл войну почти до конца, когда встретил сенатора Стенфилда. Стенфилд предложил ему интересный… проект. Он должен был выступить на стороне Нового Мира.

Дуглас замолчал, и Артур увидел, как барабанят его пальцы по столу.

— В общем, он поверил и повернул оружие против старой власти. А когда всё закончилось, Стенфилд объявил его преступником и приказал расстрелять вместе с ещё десятком военных преступников.

Дуглас усмехнулся.

— Справедливо, не находишь?

Артур промолчал, ожидая продолжения, но Дуглас отвернулся и замолк.

— И как ты выбрался? — спросил Артур, не выдержав долгого молчания.

— Никак, — Дуглас пожал плечами и приложил пальцы ко лбу, — почти никто не стал стрелять. Но больше я не пытался выделываться и строить из себя героя. Я расправился с теми, кто отдавал приказы, и начал новую жизнь — такую, в которой они уже не смогли бы меня достать.

— И за этим всё это, — Артур кивком головы обвёл отсек.

Один уголок рта Дугласа приподнялся вверх, в вялой попытке улыбнуться.

— Нет. Это — для Жозефины. Но вряд ли тебе будет интересно это слушать.

Артур поджал губы и отвернулся. Ему и в самом деле было неинтересно.

— Теперь ты.

Он искоса посмотрел на Дугласа и опять повернулся к окну.

— Это тоже не будет приятно слышать.

— У тебя кто-то был?

— Можно и так сказать.

Дуглас побарабанил пальцами по столу.

— Я пытаюсь, Ретт, правда пытаюсь, — он осторожно поднял глаза, а затем, мгновенно решившись, пересел в кресло рядом с

Дугласом и уткнулся носом ему в плечо. — И… я хотел сказать… Спасибо.

Дуглас отвернулся. Однако рука его легла Артуру на поясницу и прижала к себе.

— Не надо, — сказал он тихо, не глядя на Артура, — я ничего не сделал.

Артур промолчал, только попытался закопаться носом ему в подмышку.

Ретт, не выдержав, усмехнулся.

— Что ты там ищешь?

— Тебя, — Артур по-детски прижал сложенную в кулак руку к губам, закусил палец и прикрыл глаза.

Дуглас скосил глаза и смотрел на него некоторое время. Артур был хрупким, как стекло. И таким же твёрдым, как лёд. Это странное сочетание колкости и чувственности зачаровывало.

Дуглас отвернулся и опять посмотрел в окно. Перед глазами встало лицо Жозефины — таким, каким оно было шестнадцать лет назад. Она и сейчас была красива, но тогда казалась по-настоящему хрупкой. Какое-то время он даже думал, что встретил ту самую часть себя — и, уже когда они стали супругами, понял, насколько ошибся. Это был не алмаз, а всего лишь стекло. За это он ненавидел её всем сердцем — ненавидел до сих пор, почти не вспоминая о том странном ощущении законченности, которое обретал с ней когда-то. Теперь история повторялась, и вопреки всему, что он наговорил три дня назад, Дуглас боялся, до смерти боялся ошибиться. Он знал себя достаточно, чтобы представлять, как опасны бывают эти самые решения, принятые в один миг. Они не раз уже разрушали и чужие жизни, и его собственную. Ещё не поздно было отказаться, отпустить Артура, простив ему этот нелепый долг. Сто двадцать тысяч… Жозефина в месяц тратила больше. И что с того, что деньги не принесли плодов. Мальчик был хорош, но проститутку с гладким и нежным телом можно было снять и за меньшие деньги. Если бы он хотел всего лишь проститутку…

Дуглас чуть потянул Артура, желая уложить себе на грудь, но тот крепко вжался в своё уютное гнёздышко и шевелиться не хотел. Кажется, он спал.

Ретт всё же подтянул его чуть повыше, поймав недовольный мурлыкающий стон, и уткнулся носом в пушистый затылок.

Артур пах мятой. И ещё немного корицей. Дугласу внезапно невыносимо захотелось стиснуть его и прижать к себе с такой силой, чтобы их тела соединились под прессом в одно.

Ретт осторожно поправил упавшую на лицо юноши прядь волос и замер так, придерживая второй рукой его плечо. Прошло совсем немного времени, и он тоже уснул.

Глава 8 Ревность

Приём медленно превращался в кошмар. И дело было не в том, что Артур тяжело переносил такие мероприятия. Он вполне привык выстаивать по несколько часов за бесполезными разговорами, поддерживая в свете честь семьи. Однако тогда на него не смотрели как на любопытную зверушку, привезённую из дальних стран. В центре внимания он был почти всегда — но взгляды эти были умеренно восхищёнными и исчезали сразу же, едва ему стоило обернуться.

Теперь всё было иначе. Он чувствовал себя товаром, выставленным на продажу. Среди гостей было достаточно много и мужчин, и женщин, пришедших в сопровождении профессионального «эскорта». Однако потому ли, что он был в этом обществе новеньким, или ещё по какой-то причине, никто из других компаньонов не удостаивался такого внимания, как он. Взгляды мужчин откровенно ощупывали его фигуру под смокингом. Женщины, проходя мимо, спокойно могли скосить глаза и прицокнуть языком.

Артур изо всех сил старался не отходить от Дугласа, рядом с которым чувствовал себя хоть и в сомнительной, но всё же безопасности, однако удавалось это не всегда.

Ретт весь вечер продолжал пытаться завязать контакты с эрханцами, но в основном неудачно. Он становился всё мрачнее с каждой минутой.

Дугласу тоже не доставляли радости взгляды, которые то и дело кидали другие гости на его спутника. Он привёл Артура для того, чтобы обозначить свой союз с Эссексами перед Эрханом, но это не помогало, — зато Артур явно привлекал восхищённые взгляды всех, кто интересовался мужчинами. Дуглас сильно опасался, что влияние его не так сильно, чтобы предотвратить попытки завладеть его собственностью на корню. Артур был лакомым кусочком, и так явно думал не только он.

Под конец вечера Ретт всё же решился ненадолго оставить Артура одного, чтобы попытаться поймать посла Эрхана в закрытой части посольства, куда посторонних не пропускали. Попытка заняла минут двадцать и оказалась безуспешной.

Вернувшись, он увидел, что Артур уже беседует с одним из сопредседателей «Mithril on Stars», и скрипнул зубами. Артур, похоже, не стесняясь подыскивал более выгодную работёнку.

Дуглас пересёк зал буквально в несколько шагов и, поймав локоть Эссекса, сжал его так сильно, как только мог. Он видел, как чуть заметно побледнело лицо Артура, но тот смолчал.

— Прошу прощения мистер Кёниг, могу я похитить у вас вашего очаровательного собеседника? — процедил он, старательно сдерживая себя, но краем глаза увидел, что Артур всё понял.

Кёниг, понял он или нет, просто мягко улыбнулся.

— Конечно, мистер Дуглас. Я ещё не успел поздороваться с послом. Вы не знаете, где он?

— Нет, — процедил Дуглас тем же голосом. Упоминание о том, что Кёниг имеет выходы на посла, а сам он нет, взбесило Ретта ещё больше, — прошу прощения, — он рванул Артура в сторону выхода, затащил в лифт и нажал кнопку закрытия дверей.

— Двадцать минут вытерпеть не можешь? — он почти швырнул Артура к стене, так что тот стукнулся макушкой о металлическую панель. Секунду Артур смотрел на него с лёгким испугом, а затем взгляд его снова стал непроницаемым, и он отвёл глаза.

— Смотри мне в глаза, Эссекс! — он дёрнул Артура за подбородок вверх, и тот решительно вскинул взгляд в ответ. — О чём он с тобой говорил?

Неуловимая тень промелькнула по лицу Артура, прежде чем он сказал своим привычно ровным светским голосом:

— Он предложил мне двадцать тысяч кредитов за ночь.

Дуглас сам не заметил, как рука рванулась вперед и ладонь вскользь прошлась по щеке Эссекса — только острая грань на ободе обручального кольца впилась в кожу и оставила за собой яркий красный след — будто лепесток розы на молочно белой коже.

Артур высунул язык и слизнул капельку крови.

— Вы платите меньше, мистер Дуглас. Думаете, стоит поразмыслить?

Ответить Дуглас не успел, потому что двери лифта открылись.

— Мистер Дуглас?

Дуглас и Артур синхронно повернулись к двери. Артур легко, чуть болезненно, улыбнулся, Дуглас выдавить из себя улыбку так и не смог.

— Мистер Кёниг, вы нашли посла? — спросил Артур первым, заметив, что молчание затягивается.

Кёниг вошёл в лифт и нажал какую-то кнопку, а затем повернулся к нему.

— Пока нет, говорят, он уже отбыл, очень жаль.

— Да, жаль, — сказал Артур и покосился на Дугласа, внимательно изучая его реакцию, — всегда жаль, когда кто-то ведёт себя не так, как ты ждёшь.

Лифт остановился, и Кёниг вышел, и Артур поспешил выйти следом. Оставаться наедине с взбешённым Дугласом ему абсолютно не хотелось. Ретт скрипнул зубами и последовал за ними.

Ярость его не ослабевала до самого конца вечера. Он с новым мучительным удовольствием отыскивал признаки того, что Артур уже ищет себе более выгодного покровителя. По новому теперь представлялись его постельные неудачи — мальчишка явно дурил ему голову, а он повёлся как младенец.

Дуглас уже собирался уходить с бесперспективного мероприятия, когда увидел вдалеке Клауса Бёлера. Хотя бы эта встреча могла сулить несколько приятных минут, и он не мог удержаться от того, чтобы поприветствовать старого друга.

Бёлера Дуглас знал около шестнадцати лет. Хотя Клаус сам был родом из довольно известной немецкой семьи, они с Реттом сошлись на удивление легко — ещё во времена службы. Именно он познакомил его с Жозефиной и вообще впервые открыл для Дугласа высший свет. Но любил его Ретт не за это. Рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя спокойно, будто спина его была надёжно прикрыта.

Бёлер тоже заметил его издалека и тут же протянул руку для рукопожатия. Он улыбнулся — тепло, а не так, как требовал того этикет. А затем перевёл взгляд на Артура.

У Дугласа кольнуло в груди. От Бёлера он подвоха не ожидал. До сих пор.

— Герцог Артур Эссекс, — Артур улыбнулся — на взгляд Дугласа слишком тепло — и протянул руку для пожатия.

Дуглас взял его за запястье и с нажимом — зная, что причиняет боль, отвёл руку вниз.

— Это просто мой новый мальчик. Не обращай внимания.

Во взгляде Бёлера промелькнуло мгновенное понимание, и улыбка его стала ещё более неофициальной.

Артур отвёл глаза. Дугласу показалось, что рука его дрожит, и он сжал запястье ещё крепче, пытаясь силой преодолеть эту дрожь, загнать её в рамки.

— Выпьем? — Клаус отвернулся от Артура и указал на диванчик неподалёку.

Дуглас кивнул, и они уселись друг напротив друга.

Артур остался стоять чуть в стороне, сложив руки на груди, будто ожидая, когда ему предложат сесть.

— Давно тебя не видел, — сказал Ретт, наблюдая, как Бёлер откупоривает неизвестно откуда взявшуюся бутылку виски и разливает по стаканам.

Бёлер кивнул и заметно помрачнел.

— За прошлое, — предложил он. Подняв стаканы, оба не чокаясь сделали по глотку. Потом Клаус поднял на Дугласа тяжёлый взгляд. — Было не до того.

— Опять политика?

Бёлер покачал головой и отвернулся куда-то в зал, делая вид, что высматривает кого-то.

— Знаешь про Альтеру? — спросил он наконец.

Дуглас сдвинул брови и тоже покачал головой. Последнее время он мог позволить себе отслеживать новости только в тех регионах, где непосредственно вёл дела.

— Там эрханцы объявили бойкот. Отказали в ввозе продовольствия и медикаментов.

Дуглас пожал плечами, беды незнакомых людей не вызвали у него жалости.

— Там же основная часть наших плантаций, — пояснил Бёлер, — земли, которые купил ещё отец. Сейчас обрабатывать их невозможно, людей приходится эвакуировать, а это большие затраты. Не говоря уже о том, что урожая в этом году не будет, и в следующем скорее всего тоже. Ума не приложу, насколько в минус я уйду к следующей зиме.

Дуглас кивнул.

— Теперь понял. Если что-то нужно…

Бёлер покачал головой.

— Спасибо, у меня пока есть надёжные кредиторы. Но появляться в свете, сам понимаешь, желания нет.

Бёлер мотнул головой и изобразил на лице улыбку, всё такую же тёплую, но несколько более грустную.

— А у тебя как дела?

Дуглас прокашлялся. На фоне сказанного Бёлером его проблемы казались надуманными, и всё же они никогда не скрывали друг от друга ничего — не стоило начинать и теперь.

— Эрхан не идёт на контакт, — Дуглас вздохнул, глотнул виски и покатал его на языке, — знаешь, иногда я думаю, лучше бы мы…

— Тихо, — прервал его Бёлер.

Дуглас кивнул.

— Само собой. И всё же мне не слишком нравится, что ни одну серьёзную сделку нельзя провести без их контроля.

— Давай не будем об этом, — попросил Бёлер. — Если хочешь, встретимся где-то в более спокойной обстановке. Но не… — он обвёл взглядом зал, демонстрируя свои сомнения, и Дуглас кивнул.

— Приезжай ко мне на Асторию. Обещаю, ничего светского не будет.

Бёлер кивнул.

Ещё какое-то время они говорили о политике, стараясь не касаться по-настоящему серьёзных вопросов, а затем Дуглас попрощался и двинулся к выходу. Артур последовал за ним.

* * *

Всю дорогу до космопорта они молчали, а уже на борту Артура прорвало.

На любую попытку заговорить он реагировал своей вечной аристократической вежливостью, будто нарочно пытаясь заставить Дугласа чувствовать свою вину.

Дуглас продолжал свирепеть.

— Кто-то ещё предложил вам работу? — спросил Дуглас, когда они уже были на полпути к Астории.

Артур вскинул взгляд и прищурился.

— Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть?

Дуглас тоже прищурил взгляд и скрипнул зубами.

— Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите.

— Прошу прощения, если я вас разочаровал, — Артур отвернулся к окну.

Именно этого, ухода от любых попыток объясниться, Дуглас не выдержал.

Встав с кресла, он наклонился и рванул Артура вверх за одно плечо.

— Ты никуда от меня не уйдёшь, — прошипел он, подтягивая того поближе к себе и внимательно глядя в глаза. Отчего-то хотелось слиться с этими глазами, смотреть ими, стать одним целым. Тело Артура было таким лёгким в его руках, словно кости юноши были полыми изнутри.

— О… Что же вы сделаете, засудите меня до смерти?

— Скорее посажу на цепь, — Дуглас рванул Артура через стол и почти швырнул к барной стойке. Он видел как кое-как, не до конца сгруппировавшееся тело ударяется о неё и чуть оседает. Затем как пытается подняться, сжимая правой рукой локоть левой, и не успевает — эти попытки были смешны. Артур был всего лишь мальчишкой, а он — прошедшим войну бойцом.

Быстрее, чем Артур смог встать на ноги, Ретт обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил его на свою сторону.

Артур смог лишь судорожно выдохнуть. Глаза его, глядящие на Ретта, наполнял страх.

— Что ты так бережёшь, а Эссекс? Думаешь, девственная задница будет стоить больше пользованной?

Он уже не видел, как дрогнули губы юноши, потому что смотрел на жилку, пульсирующую в вороте его рубашки.

Дуглас дёрнул в стороны её полы, срывая пуговицы и, схватив Артура за бока, чуть приподнял, усаживая на барную стойку. Навис над ним и впился губами в нежный розовый сосок, будто бы не знавший прикосновений чужих губ.

Артур стонал, и Дуглас не хотел знать, что стало причиной — удовольствие или боль. Он насыщал свою жажду и свою злость, но ему всё ещё нужно было придумать этому причину.

— Тебя никто не купит, Эссекс. Я так тебя растяну, что тебя уже никто не захочет. Ты станешь такой же пользованной шлюхой, как и множество других.

Он окончательно сорвал рубашку вместе с пиджаком, последний раз впился зубами в молочно-белую кожу на груди Артура и рывком перевернул его, заставляя опереться о стойку руками. Плечи юноши дрожали, ещё сильнее разжигая пламя внутри него.

Дёрнув Артура за бёдра, Дуглас обхватил его живот, провёл по нему ладонями, так что мышцы под пальцами запульсировали в ритме сердца, а затем двумя рывками расстегнул ремень и, царапая ногтями узкие бёдра, сдёрнул вниз брюки.

Ягодицы Артура были трогательно поджаты, но именно сейчас это заводило только сильней.

Дуглас развёл их руками и уставился на сжатое до предела колечко. Повинуясь новому желанию, приник к нему, проникая внутрь языком. Артур издал громкое «Ох» и выставил бёдра ещё дальше назад, почти нанизываясь на мягкий язык.

Ретт куснул натянутую кожицу, заставив Артура просительно дёрнуть бёдрами, и облизнул белоснежный вход ещё раз. Артур весь был словно карамелька, которую хотелось попробовать на вкус. Даже здесь он был вкусным, молочно-белым и пах этой чёртовой корицей будто пасхальный кролик.

Ретт сложил вместе два пальца и чуть заметно надавил ими на сжатую дырочку, а затем лизнул её языком.

Со стороны столешницы послышался новый «Ох» и впадинка просительно расступилась.

Дуглас не торопился, наблюдая, как пульсирует уже готовый к продолжению анус, когда расстаётся с его языком. Насладившись зрелищем сполна, он встал и, придерживая бедро Артура одной рукой, расстегнул ремень. Высвободил член и прижал его к пульсирующему анусу.

— Не надо, — пробормотал Артур, и дырочка запульсировала сильней, окончательно сводя Дугласа с ума.

Он толкнулся внутрь, но Артур вдруг дёрнулся с такой силой, будто боялся, что его сейчас убьют.

Дуглас перехватил его руку, судорожно бьющую по столу, в непонятном и бессмысленным протесте, но Артур вывернулся и даже успел развернуться к нему лицом, прежде чем Ретт снова поймал его в тиски, коленом раздвинул неожиданно послушные бёдра, приподнял и так — навесу, целиком насадил на свой член.

Артур закрыл глаза и издал ещё одно громкое «Ах…». Он обмяк, становясь похожим на тряпичную куклу, но Дугласу было уже всё равно. Он вышел почти до конца и вонзился внутрь податливого тела ещё яростнее.

Ретт яростно вдалбливался в него, не видя вокруг ничего, не слыша всхлипов и стонов.

Только когда безумное и безнадёжное удовольствие взорвалось в паху, он заметил холодный пот, бегущий по вискам, обмякшее в руках тело и судорожно сжимавшие его бёдра.

— Артур… — выдохнул он и сам едва не рухнул на барную стойку под весом внезапно ставшего неимоверно тяжёлым тела в своих руках. — Артур, прости.

Страх был таким, что он уже не знал, стучит ли сердце так безумно от только что пережитого удовольствия, или от вновь подступившего ужаса.

— Артур, я не хотел, — он осторожно усадил Артура на край стола и попытался заглянуть ему в глаза, но не смог. Артур приник к его телу, будто потеряв сознание, а лоб упал на плечо Дугласу.

Когда Дуглас попытался отстранить его от себя, по телу Артура пробежала дрожь, а руки — Дуглас заметил их только что, — лежавшие на его плечах напряглись, цепляясь за его шею.

— Не надо… — прошептал Артур.

— Артур, прости…

Он снова попытался оторвать дрожащее тело от себя, но не смог.

— Не надо… Не отпускай меня… Пожалуйста, Ретт…

Ретт шумно выдохнул. С ног до головы его окатило волной ещё не сформировавшегося до конца осознания и полного неверия.

— Артур…

— Нет…

Ретт опустил руки ему на спину и провёл по ней снизу вверх до самых плеч, а потом обратно, и остановился на уровне лопаток.

— Я здесь, — сказал он тихо, — здесь, здесь, здесь. Чего ты боишься, Артур?

Тот покачал головой, всё ещё не отрываясь от плеча Дугласа.

— Я не хочу к ним, Ретт. Ни за что… Ни за какие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня. Мне всё равно кто.

Ещё одна волна, на сей раз холодная, окатила Дугласа.

— Прости, — повторил он вымотано, отчаявшись разобраться в том, что происходит. — Я бы подождал. Правда. Я и не думал, что ты сможешь настолько меня довести.

Артур оторвался наконец от его плеча и поймал его взгляд. Дугласу стало вдруг мучительно стыдно за эти покрасневшие глаза и слипшиеся от влаги ресницы.

— Никто, кроме тебя Ретт. Никто, кроме тебя.

Глава 9 Доверие

Артур проснулся и обнаружил себя скрючившимся в кресле в отсеке Дугласа. Подлокотник был убран, и он сидел боком, закутанный в одеяло и привалившийся спиной к стене.

Он открыл глаза и какое-то время смотрел в потолок. Затем невдалеке зазвенело, будто кто-то размешивал в стеклянном стакане чай, и Артур чуть повернул голову.

Всего миг, и он встретился со взглядом Дугласа.

Ретт стоял с каким-то стаканом в руках и в самом деле размешивал в нём слегка подкрашенную оранжевым жидкость. Увидев, что глаза Артура открылись, он мгновенно замер. В глазах Дугласа был страх — такой же страх, как, наверное, и у него самого.

Артур повернул голову и снова уставился в потолок.

Ложка звякнула ещё раз, и он ощутил, как касается губ тёплое стекло.

— Выпей, — голос Дугласа чуть хрипел.

Артур не шевелился.

Дуглас подержал стакан ещё пару секунд и поставил на стол. Поймав руку Артура, он сжал её в своей, и тот не попытался отстраниться. Ретт решил, что это хороший знак.

— Вот так будет, если я не дам тебе того, что ты хочешь? — прозвучал в тишине голос Артура, и он сам удивился, насколько он незнакомо звучит.

— Нет, — сказал Дуглас и крепче стиснул его руку.

Артур облизнул губы.

— Есть вещи, — сказал Дуглас, — которые я не могу тебе позволить, пока ты со мной.

Злая улыбка скользнула по губам Артура.

— Например, чтобы твои друзья считали меня человеком.

Дуглас шумно выдохнул.

— Ты хочешь продолжить разговор?

— А ты снова меня оттрахаешь?

Артур резко повернулся к Дугласу. Тот молчал.

* * *

Приём медленно превращался в кошмар. Каждый взгляд отдавался тупым нытьём под сердцем. Пока Дуглас был рядом, это было ещё хоть сколько-то терпимо — каким-то странным образом массивная фигура магната будто бы защищала Артура от прямых взглядов. Людям всё равно было любопытно, но любопытство они старались держать вне зоны видимости Дугласа.

Зато сам Дуглас подливал масла в огонь, бросая на него такие взгляды, будто он был нашкодившей моськой, которую ему — Ретту, приходится выгуливать в парке.

Когда же Дуглас извинился и исчез за дверью — не сказав ни на сколько уходит, ни куда — любопытство светских львов перешло всякий предел — будто они почувствовали, что им дают зелёный свет.

Минут за пятнадцать к Артуру успело подойти трое мужчин и одна женщина. Он едва успевал избавляться от одного, как тут же попадал в руки другого. Взгляды их все до одного были липкими, как лапки паука.

— Мистер Эссекс, — один из них, высокий и светловолосый, похоже, германец по происхождению, протянул Артуру руку, а когда Артур вложил в неё свою ладонь, не столько сжал, сколько мягко погладил, а затем особо тщательно прошёлся от выемки между большим пальцем и указательным к запястью. — Дитер Кёниг, сопредседатель «Mithril on Stars». Я был на переговорах, которые мистер Дуглас вёл с нашей фирмой на прошлой неделе, как я мог вас не заметить?

— Я работаю на Дугласа недавно, — Артур вежливо улыбнулся.

— И как… вам нравится?

Артур замешкался. Вопрос явно был с подвохом.

— В этой работе есть свои плюсы, — сказал он ровно, продолжая улыбаться.

— В случае чего имейте в виду — нам нужны талантливые сотрудники, — взгляд Кёнига беззастенчиво остановился на впадинке между его ключиц, и, как показалось Артуру, проткнул его насквозь.

В следующую минуту локоть юноши сжали стальные тиски, Артур дёрнулся и, обернувшись, увидел рядом с собой Дугласа. Он бы бросился Ретту на шею, если бы не взгляды гостей, устремлённые на них.

— Прошу прощения, мистер Кёниг, могу я похитить у вас вашего очаровательного собеседника? — раздался рядом голос Дугласа, наполненный яростью. Артур отметил про себя, что Ретт заметно переходит границы хорошего тона.

Кёниг перевёл взгляд на Дугласа и улыбнулся — совсем не так, как улыбался только что.

Бизнесмены обменялись парой ничего не значащих фраз и разошлись — вернее, ушёл Кёниг, а Дуглас рванул Артура к выходу из зала, так что тот с трудом удержался на ногах. Не обращая внимания на любопытные взгляды присутствующих, Дуглас затащил Артура в лифт и швырнул к противоположной стене. Хорошо, что расстояние было небольшим, но даже так перегородка ударилась в лопатки с такой силой, что из Артура на пару секунд вышибло дух.

Он стоял и просто пытался сделать вдох, когда Ретт внезапно заявил:

— Двадцать минут вытерпеть не можешь?

Страх моментально выветрился из головы. Артур молча смотрел на Ретта и пытался понять, не шутит ли тот. Двадцать чёртовых минут он думал, что его сейчас сожрут с потрохами, пока самого Дугласа носило неизвестно где. Ретт даже не подумал что-то объяснить, просто исчез, как будто не видел всех этих жадных взглядов. Артур отвернулся и стиснул зубы, не желая показывать обиду, и тут же Дуглас дёрнул его подбородок обратно вверх, больно сжав щёки двумя пальцами.

— Смотри мне в глаза, Эссекс! — прорычал он в самые губы Артура. Дыхание его было горячим, а губы притягивали. Безумная смесь обиды, злости и возбуждения захлестнула Артура с головой, так что слова Дугласа он слышал будто бы сквозь толстое стекло. — О чём он с тобой говорил?

«О чём он говорил?» — новая вспышка боли сдавила грудь, и Артур стиснул зубы, заставляя себя сосредоточиться на вопросе. Артур облизнул пересохшие губы и тут же уловил новую вспышку бешенства в глазах Дугласа.

— Он предложил мне двадцать тысяч кредитов за ночь, — сказал Артур ровно, хотя слова давались с трудом. От одной мысли о том, что он сам сейчас признаёт себя шлюхой, было тошно.

Зато выражение, отразившееся на физиономии Дугласа, того стоило. Оно озарило его лицо лишь на секунду, а затем щёку Артура обожгла боль. Боль ощущалась особенно сильно у самой губы, и Артур чуть высунул язык, чтобы проверить, не идёт ли кровь. Кровь шла. И от этого его собственная ярость стала ещё сильнее.

Ударить в ответ? Артур прекрасно понимал, что едва ли сможет причинить вред мужчине в два раза тяжелее его.

Поэтому он просто улыбнулся и продолжил:

— Вы платите меньше, мистер Дуглас. Думаете, стоит поразмыслить?

Кулак Дугласа сжался, а в глазах мелькнуло пламя.

У Артура появилось странное чувство, как будто он стоит на рельсах и на него несётся стотонный экспресс. Или — как будто он сам несётся вниз, к неумолимо приближающемуся асфальту далеко внизу.

Он был уверен, что удар, который приближался с неминуемой быстротой, отправит его в темноту нокаута — но удара не произошло.

Вместо этого двери лифта открылись, и в появившемся проёме показался Кёниг.

Появление Дитера подействовало на Артура как ведро холодной воды после тренировки.

Артур машинально натянул на лицо улыбку, а сердце стучало о рёбра так, что он не слышал собственного голоса. Ощущение полёта длилось всего миг — и закончилось слишком внезапно. Теперь Артуру требовалось время, чтобы смириться с мыслью — асфальта не будет. Жизнь, работа, Кёниг — всё идёт дальше. Своим чередом. Это было разочарование, равноценное смерти.

— Мистер Кёниг, вы нашли посла? — спросил Артур, когда понял, что тишина длится слишком долго, а Дуглас, как и он сам, не в состоянии что-либо говорить.

Кёниг вошёл в лифт и нажал какую-то кнопку, а затем повернулся к нему.

— Пока нет, говорят, он уже отбыл, очень жаль.

— Да, жаль, — сказал Артур и бросил короткий взгляд на Ретта, на свой неминуемо несущийся навстречу экспресс, — всегда жаль, когда кто-то ведёт себя не так, как ты хочешь, — закончил Артур и отвернулся.

Их пикировка с Дугласом не стихала весь остаток дня. То она выливалась в откровенные ссоры, то стихала и становилась молчаливой, но это чувство неизбежности больше не возвращалось.

Только раз Дугласу удалось пробить его оборону — когда Ретт решил завязать беседу с Клаусом Бёлером.

Бёлера Артур видел раньше на приёмах у отца. Сам Клаус, правда, не подавал вида, что помнит юного герцога, и всё же это было хоть сколько-то знакомое лицо в круговороте фальшивых масок. К тому же Бёлер не смотрел на него с вожделением. Артур всегда был уверен, что Бёлер перестал интересоваться такими вещами после войны — по крайней мере, его ни разу не видели ни в сопровождении девушек, ни в сопровождении мужчин. Кажется, эта догадка подтверждалась.

Бёлер улыбался тепло и легко, так что Артуру искренне захотелось пожать ему руку и хотя бы чуточку намекнуть о том, что они знакомы.

Однако стоило юноше протянуть ладонь для рукопожатия и произнести своё имя, как его запястье стиснули уверенные руки Дугласа.

— Это просто мой новый мальчик, — бросил Дуглас, и улыбка Бёлера стала такой же снисходительной, как и у других, а руки Артура обмякли сами собой.

Он не выдержал и первый раз за вечер отвёл взгляд. Этот человек был таким же как он. Он знал его отца, и если бы отец был жив… Если бы…

Артур закусил губу и заставил себя сосредоточиться.

Если бы отец был жив, то он бы и не оказался здесь.

Артур молча встал за спинкой дивана, на котором устроился Дуглас, и простоял так всё время разговора с Бёлером, стараясь не привлекать к себе внимания ни собеседников, ни зрителей из зала.

Он устал, и ему не хотелось уже ничего. Сознание привычно фиксировало какие-то детали разговора, не имевшие особого значения, а все мысли крутились вокруг этого странного момента, когда он думал, что ему пришёл конец. Он не запомнил страха. Ему не показалось странным то, с какой силой вспыхнул Ретт от одного лишь того, что он с кем-то заговорил. Он сам был испуган, измотан и унижен так, что хотел только одного — вот этого самого полёта и темноты. Это чувство пересилило даже обиду. Даже злость пришла лишь потом, когда Артуру стало ясно, что удара не будет.

Эти мысли не оставляли Артура и позднее, когда они с Реттом уже двигались к космопорту, а Дуглас не пытался прорваться сквозь эту тяжёлую пелену размышлений. Он был занят какими-то собственными, судя по всему ещё более безрадостными, мыслями.

Только на борту Ретт попытался заговорить, но говорить с ним Артур не мог. Он не мог говорить вообще ни с кем. С новой силой накатило осознание своего положения во всей его безысходности. Артур отчётливо ощущал, что ломает свою жизнь в крошки, что потом, когда закончатся эти несчастные три года, его не ждёт ничего, кроме презрения. Для всех, даже для таких как Бёлер, он будет бывшей шлюхой Ретта Дугласа. А жизнь будет долгой. И он, и Люси ещё молоды, вот только если ей уже не нужно бороться, то ему придётся делать это за двоих.

Дуглас продолжал задавать ему какие-то ничего не значащие вопросы, на которые Артуру с трудом удавалось отвечать. Большинство из них толком не доходили до его сознания, так что Артур довольно успешно отделывался фразами наподобие: «Да, мистер Дуглас» и «Нет, мистер Дуглас».

Только через пару часов полёта Артур внезапно абсолютно отчётливо расслышал вопрос:

— Кто-то ещё предложил вам работу?

Артур с изумлением посмотрел на Дугласа. Вопрос не сразу обрёл смысл у него в голове, а когда Эссекс осознал его значение, едва улёгшаяся смесь обиды и злости рванулась наружу бурным потоком — и замерла на уровне горла. Он не мог позволить себе кричать.

— Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть? — сказал он прищурившись, и снова волна безумного возбуждения всколыхнулась в груди, когда лицо Дугласа побледнело от злости.

— Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите.

Огромный чёрный пузырь внутри набрал предельную массу и лопнул. Дуглас не оправдывал ожиданий. Артур рассчитывал услышать нечто большее, чем просто ответную шпильку.

— Прошу прощения, если я вас разочаровал, — ответил Эссекс и отвернулся к окну.

Он всматривался в бесконечную звёздную даль, пытаясь хотя бы на секунду погрузиться в то самое сладостное чувство полёта.

А потом снова, как тогда — в лифте, ощутил горячее дыхание на своих губах, и услышал сквозь внезапно забившуюся в висках кровь:

— Ты никуда от меня не уйдёшь.

Артур резко выдохнул и почувствовал, как его дыхание рикошетом отражается от губ Ретта. Всё тело пылало, и центр этого болезненного возбуждения пульсировал где-то внизу живота. Ворочать языком было трудно, а мысли не хотели складываться в слова, растекаясь разрозненными лужицами под обжигающим взглядом Ретта.

— Что вы сделаете? — выдавил Артур наконец. — Засудите меня?

И при виде той ярости, которая всколыхнулась в чёрных глазах, он ощутил опьяняющее чувство победы.

Чувство не проходило несколько секунд, а затем оборвалось и разлетелось брызгами, превратившись в болезненный удар обо что-то твёрдое.

Артур замотал головой, восстанавливая представления о пространстве.

Дуглас подступал к нему, как подступает дикий зверь к затравленной жертве, но страха всё ещё не было. Артур будто бы и сам чувствовал эту ярость, клокочущую в глядящих на него глазах. Он упивался ей, не имея собственной.

Он смутно помнил как пытался встать, сжимая правой рукой ушибленный локоть левой, а затем был ещё один рывок — и когда стены перестали вертеться, Артур обнаружил себя сидящим на барной стойке. Колено Ретта вклинилось меж его бёдер и до боли сдавило напряжённых пах.

Быстрее, чем Артур смог встать на ноги, Ретт обошёл полукругом барную стойку и волоком, сшибая по пути стаканы, перетащил его на свою сторону.

— Что ты так бережёшь, а, Эссекс? Думаешь, девственная задница будет стоить больше пользованной?

Слова отдавались в ушах болью, но эта боль с трудом пробивалась сквозь застлавшее всё вокруг марево. Он хотел, чтобы руки, сжимавшие его бока, сжались ещё сильнее. Он хотел растаять в глазах, поглощавших его душу. Он хотел истлеть, слиться с Дугласом, полностью стать частью той безудержной силы, которая так легко сгибала сейчас его тело.

Артур не заметил, как оказался перевёрнут на живот. Грудь вздымалась быстро и тяжело, он ждал, ждал, ждал когда этот поезд сметет наконец его со своего пути — и когда вместо боли пришла сладостная нега от коснувшегося его входа языка, он кончил в первый раз, но это было настолько неважно — потому что внутренности продолжали сжиматься, требуя и ожидая большего. Ногти Ретта впивались в его бёдра, и это слабое, но понятное ощущение было единственным, что оставляло его на грани осознания происходящего. Тело таяло, подаваясь навстречу горячему языку и чуть шероховатым пальцам, а всё его существо — не разум, потому что разума в нём уже не оставалось, и не сердце, потому что оно судорожно качало бьющую в виски кровь — сама его суть требовала этого слияния.

Только это желание заставило его на миг совладать со своим телом. Когда на секунду язык Дугласа исчез, и что-то неимоверно горячее прижалось к нежной коже между ягодиц, Артур из последних сил выдохнул:

— Не надо…

Он рванулся, забил руками по столу, пытаясь вывернуться, и это ему удалось — Дуглас перехватил его, когда Артур уже стоял к нему лицом, схватил под бёдра и дёрнул вверх.

Артур лишь крепче обхватил его бёдра своими и судорожно сжал. Боль. Удовольствие. Кровь, бьющая в виски. Сердце, стучащее с неимоверной силой. Сбившееся дыхание. Всё это перекрывало неимоверное чувство небытия, полного слияния и подчинения. Он чувствовал, как его сущность стонет и требует ещё, он слышал свой собственный высокий голос, но он был лишь маленькой темой в единой музыке их общего горячего дыхания, безумных движений и всепоглощающего чувства единства.

Артур не заметил, как всё закончилось. Безумные движения стихли.

Музыка оборвалась. На животе и между бёдер было липко. Лицо было мокрым, и струйка пота щекотала висок, а руки, до сих пор крепко сжимавшие его, стали исчезать.

Дуглас пытался отстранить его от себя, но Артур был против. Он не хотел возвращаться в этот мир, где нужно двигаться, ходить и говорить изо дня в день, где нужно помнить, знать и чувствовать, и постоянно решать, как отсрочить неизбежное ещё хотя бы на день.

Он судорожно вжимался лбом в горячее плечо, пытаясь спрятаться от стремительно подступающей волны осознания, и не мог вспомнить ни одной связной фразы и ни одного вежливого оборота.

«Не надо» — билось в голове, — «Не отпускай…»

И он сам не заметил, когда эта бессвязная мысль вышла наружу, как он бормотал и умолял, вжимаясь всё крепче и пытаясь вернуть это всепоглощающее безумие небытия.

Он смутно помнил, как руки Ретта гладили его по спине, как Ретт пытался бормотать что-то ещё более бессвязное и без конца извинялся.

И кажется, он так и уснул, а скорее, просто выключился в этих вездесущих руках.

* * *

— Ты хочешь продолжить вчерашнее? — повис в воздухе вопрос Дугласа.

Артур долго молчал, а затем в упор посмотрел Дугласу в глаза.

— Да, — заметив растерянный взгляд Ретта, Артур добавил — упрямо и зло, — Да, я хочу повторить.

Дуглас скрипнул зубами.

— Ты вчера сказал, что думаешь обо мне, — продолжил Артур, — а теперь давай скажу я. Мне делали такие предложения и раньше. Не буду говорить, что часто. И если ты думаешь, что меня напугает ярость, которая плещется сейчас в твоих глазах, — то ты идиот. Что ты можешь сделать мне? Со мной уже случилось всё, что только могло. Но что бы со мной ни происходило, я никогда не торговал собой, слышишь? И когда ты так нагло заявил свои требования — у меня в кармане лежало письмо, написанное дорогими чернилами, в котором мне предлагали сожительствовать с… Неважно с кем. Но он моложе и красивей тебя.

Рука Дугласа дёрнулась и замерла в воздухе.

— Я выбрал тебя, Ретт. Я выбрал, а не ты меня вынудил. И если я уйду — то не к другому толстосуму. Ты понял?

Дуглас резко отвернулся к окну. Сейчас все события вчерашнего дня уже казались безумием. Он отчётливо понимал, что не Артур пытался вызвать у него чувство вины — вина и так грызла его изнутри, вызывая ещё большую злость.

Довершающим аккордом к мукам собственной совести он ощутил касание мягкой ладони на своей щеке.

Ретт закрыл глаза, силясь не спугнуть это наваждение.

Рука замерла. Только большой палец чуть погладил его по скуле.

— Ретт, это безумие…

Дуглас вздрогнул, услышав собственные мысли произнесённые вслух.

— Ты наверное мне не поверишь, — продолжил Артур, — но я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю почти всё. И я всегда знал, что мы встретимся. Только не думал, что стану… стану для тебя…

Дуглас рванул его на себя, прижимая к груди.

— Кем ты станешь? — прошептал он, прижимая ладонью затылок Артура, заставляя уткнуться себе в шею.

— Ты знаешь… — сказал Артур тихо. — Мы оба знаем.

— Нет, Артур, — Ретт чуть отстранил его, чтобы заглянуть в глаза, — я сам не знаю, кто ты для меня.

— Игрушка на неделю. Постельный секретарь…

— Ты ставишь мне в вину то, что я не только люблю тебя, но и даю тебе деньги.

Артур усмехнулся.

— Любишь? Сколько дней мы знакомы, Ретт?

— А сколько нужно, чтобы полюбить?

Артур покачал головой, но лишь плотнее прижался к его плечу.

— Ты простишь меня? — прошептал Дуглас, целуя его в висок.

Артур покачал головой.

— За что? Я ждал этого с первого дня и… знаешь, я наверное сам этого хотел.

Глава 10 Ожидание

Артур вошёл в холл пентхауса не слишком уверенно. Прошло две недели с тех пор, как они с Дугласом в первый и единственный раз занялись сексом.

Всё это время Артур ходил как пришибленный — не в состоянии осознать, что произошло. Всё разумное, доброе и вечное в его голове вопило о том, что он должен избегать любых попыток Дугласа притронуться к нему.

Всё неразумное, дикое и сиюминутное орало на разные голоса, что он хочет, хочет как угодно, только чтобы мир снова наполнился Дугласом, его жаром, руками и сладкой болью, которую несли его прикосновения.

Артур не знал, какая часть его души победила бы, если бы у него был выбор — но выбора ему Ретт не дал. Дуглас ежедневно останавливался около его стола, чтобы поздороваться, заглянуть в глаза и оставить на столе какой-то малозначимый подарок — впрочем, малозначимые подарки редко стоили меньше тысячи кредитов. В первый день это был галстук от модного кутюрье, во второй — запонки с бриллиантами, в третий — золотые часы.

На попытку спросить «Зачем?» Артур услышал простой и логичный ответ:

— Я так хочу.

Артур не мог похвастаться тем, что у него было много подобных запонок, галстуков и часов, и при этом отлично понимал, что при его образе жизни эти вещи в самом деле нужны. Поразмыслив, он решил, что следует вписать эти подарки в графу «производственные расходы», которую обещал оплачивать Дуглас.

К себе его Дуглас не вызывал — не только на ночь, но и по делу. Только один раз пригласил на переговоры — Артур не совсем понял зачем, потому что эрханцев там не было.

Когда четыре часа препирательств между юристами закончились, и они с Дугласом уже сели в аэромобиль, Ретт спросил его:

— Как ты думаешь, они выполнят обязательства?

Артур поморщился, не совсем понимая, зачем Дуглас задаёт подобный вопрос своему секретарю, но честно изложил свою точку зрения. Партнёры у него доверия не вызывали. Дуглас спросил — почему, и на этот вопрос Артур тоже ответил. Что это была за проверка — а в том, что Дуглас не станет спрашивать его совета, Артур не сомневался — Эссекс так и не понял.

Спустя три дня после этой поездки поток бумажной работы схлынул, и Артур собрался было вздохнуть свободно — по сути на какое-то время все его обязанности ограничились только требованием Дугласа найти контакты какой-то шишки с Эрхана, курирующей импорт комплектующих для ИИ на Землю, и назначить с ним встречу.

Задача выглядела простой, но никак не поддавалась — никто из тех, с кем говорил Артур, выводить его на Кулга Арна, как звали эту шишку, не хотел. К концу недели крепость всё же была взята, и Артур внёс переговоры в расписание Дугласа, — а в награду получил от Сандберга кипу каких-то производственных графиков, которые ему, по словам секретаря, нужно было пока «просто осмыслить». Графики осмыслению не поддавались. Артур никогда не наблюдал у себя склонности к математике и тем более к экономике. Однако он прилежно загружал себе голову полученной информацией, пока в конце недели не пришёл вызов от Дугласа. Ему снова предписывалось явиться в пентхаус. Вечером.

Артур собирался на эту встречу как на Голгофу. Он сам не знал, боится её или ждёт. Знал точно только одно — к тому времени, когда лифт поднимется на 113 этаж — сердце его, скорее всего, уже разобьётся в лепёшку.

* * *

Сразу же по возвращению на Асторию Дуглас приказал усилить наблюдение за Артуром. Он не мог объяснить себе это чувство, но ему беспрестанно казалось, что стоит Артуру получить такую возможность — он сбежит в соседнюю галактику.

Следовало признать, что причины у Артура были. Дуглас никогда не отличался мягкостью нрава, но последняя вспышка превзошла всё, что происходило с ним за все послевоенные годы. Даже Жозефине не удавалось довести его до такой ярости, когда руки делают своё дело не советуясь с головой.

Артуру хватило на это всего одной недели.

И именно поэтому Дуглас не мог позволить себе потерять Артура сейчас.

Артур казался настолько хрупким и ценным, что к нему нельзя было прикасаться руками. Даже и сам он испытывал некоторый трепет, когда касался его белоснежных, идеально ухоженных пальцев. О том же, что Артура могут трогать чьи-то чужие руки, Дуглас не мог и думать. Тем более о том, что Артур будет улыбаться кому-то другому так, как не улыбается ему самому.

Дуглас отлично осознавал, что отношения у них — если это можно назвать отношениями — не сложились. И тем не менее для него это ничего не меняло. Он хотел просто видеть Артура рядом — пусть злословящего и холодного, но рядом. Любое помещение, где находился Эссекс, для Дугласа приобретало новую наполненность, новый запах и цвет. Рядом с Артуром всё было настоящим, без Артура — серым и пустым.

И всё же подходить к Артуру сейчас — как ни тяжело было признаться в этом даже самому себе — Ретт попросту не решался. Он каждый день проходил мимо стола Эссекса, оставляя ему маленький, ничего не значащий подарок, и заглядывал в глаза, выискивая там хоть капельку тепла.

Эссекс был идеален, как хрустальный кувшин, его грани искрились на солнце, и в глазах был абсолютный холод. Раз за разом рука Артура медленно и грациозно подползала к подарку и без особого интереса убирала его в стол.

— Благодарю, — говорил он и опускал глаза к бумагам.

Только раз обычный ритуал был нарушен, и к одному единственному слову благодарности Эссекс прибавил ещё одно:

— Зачем?

Дуглас лишь поджал губы. Что он мог сказать? Что ему безумно стыдно? Что он хочет получить второй шанс?

Ни о каком втором шансе не может идти и речи — это он отлично понимал. Артур — его сотрудник. Всё, что может быть между ними, он будет делать по своему рабочему графику. Он, — Ретт, сам определил этот порядок, и теперь его было бесполезно менять. Он мог только брать уже оплаченную покупку или оставить её на прилавке. О том, чтобы вовсе отказаться от контракта, и речи быть не могло — во-первых, Артуру нужны были деньги, и Дуглас это отлично знал. На самом деле ему было нужно куда больше, чем было записано в его окладе. Сандберг в конце концов подал Дугласу полный список всех долгов Артура, расценки и прогнозы лечения сестры, и даже список примерных ежедневных трат. Артур почти все деньги отправил сестре и сам теперь перебивался с хлеба на воду, а ведь ему нужно было устраиваться в чужом городе. Кое-что Дуглас смог впихнуть ему под видом денег на «производственные нужды», но как подойти к остальному — пока не знал. Умом он понимал, что крупные финансовые вложения в Эссекса были преждевременными. Опыт с Жози отлично показал, к чему приводят подобные вещи. Сердце верить разуму отказывалось, и требовало немедленно отдать за Эссекса все долги, упаковать его в золотую обёртку, обвязать бантиком и никуда не выпускать. Самым обидным было то, что разум предательски поддакивал — по твёрдому убеждению Дугласа деньги были нужны для того, чтобы их тратить на что-то приятное, а самым приятным, что у него было, оказался Эссекс.

Впрочем, финансовое положение молодого аристократа было лишь одной причиной, не позволявшей Дугласу разорвать контракт. Второй был страх. Ретт до смерти боялся, что Артур может просто уйти. Сам он ушёл бы наверняка, и вполне оправдывал нежелание молодого и красивого юноши оказаться постоянным объектом светских скандалов и официальным любовником далеко не всеми любимого выскочки Ретта Дугласа. И всё же вариант, в котором Артур оказывался отдельно от него, не устраивал Дугласа по определению.

Ретт признавал, что у них есть проблемы, но эти проблемы так или иначе предстояло решать.

Пока он не видел перспективы для развития личных отношений с Артуром, он решил прощупать его профессиональные качества. По трезвому размышлению, вспомнив многочисленные моменты их собственных разговоров и поведения Эссекса на публике, Дуглас обнаружил, что тот обладает поистине королевской выдержкой и удивительным умением вести непринуждённую беседу там, где сам Ретт уже тянулся бы к кобуре. Достаточно было вспомнить попытку Жози завязать с Эссексом пикировку. Пока Ретт не знал, к чему можно применить эти способности, но оставлять Артура пожизненно на должности секретаря не хотел.

Он и в первые дни пытался хотя бы немного ввести Артура в курс дела, заставляя присутствовать на переговорах, но после их не слишком удачного интимного знакомства сделал на какое-то время перерыв — видеть Артура и понимать, что он сейчас ненавидит его, было невыносимо. Это чувство постепенно прошло, сменившись потребностью ощущать его рядом несмотря ни на что, и Дуглас решил возобновить намеченную практику. Артур, как оказалось, неплохо разбирался в людях, но напрочь не понимал специфики судостроительного дела и обстановки в этой сфере. Если разобраться в последнем было делом времени, то с первым было сложнее. Дуглас приказал Сандбергу освободить Артура от большей части работы и попросил передать ему материалы по производству за последний год.

Попытки разобраться с Эссексом как с сотрудником неизбежно привели его к новой серии размышлений об Артуре — как о его собственной неожиданной и сильной болезни, и уже к концу недели Дуглас потребовал Эссекса к себе в пентхаус. Ретт не знал, что будет делать и как говорить. Он сильно подозревал, что герцога Эссекса не подкупишь ужином при свечах, но приготовился на всякий случай и к этому. Как бы там ни было, возникшую между ними проблему нужно было решить раз и навсегда.

* * *

Артур вышел из лифта в 11:48 — за две минуты до оговоренного времени. Точно, как всегда. Он опоздал только раз за всё время, что Дуглас знал его, и то, как оказалось потом, по вине собственной охраны Дугласа.

Артур был безупречен. Он не мог знать заранее о намеченной встрече, но с тех пор как Дуглас видел его на рабочем месте — четырнадцать часов назад, костюм его стал сидеть ещё лучше, а волосы стали ещё мягче на вид. Ретту уже издали захотелось прикоснуться к ним, зарыться в макушку Артура лицом и вдохнуть этот волшебный запах корицы, смешанной с мятой.

— Артур, — позвал Дуглас тихо, заметив, что Эссекс нерешительно замер на пороге.

Едва услышав своё имя, Артур вскинул глаза, и Ретту показалось, что он медленно и безнадёжно вылетает через сломанный шлюз в открытый космос. Он знал это чувство отлично, потому что однажды проболтался так почти без воздуха неполные сутки. Теперь кислород тоже стремительно подходил к концу, хотя вокруг его и было больше, чем нужно одному человеку.

Дуглас стремительно шагнул к Артуру и остановился напротив. Он мучительно, до рези в желудке хотел стиснуть это хрупкое существо и прижать к груди — но вместо этого лишь опустил руки на плечи Артуру и тихонько погладил.

В глазах Эссекса промелькнул страх — промелькнул и исчез, смытый тёплой волной спокойствия. Он уронил голову на грудь Ретту и вцепился пальцами в его пиджак. Ретт видел, как белеют костяшки пальцев, но никак не мог понять, что значит эта внезапная откровенность. А Артур просто стоял вот так, не двигаясь, будто чего-то ждал.

— Артур… — повторил Ретт и бережно опустил руки ему на лопатки.

Артур издал полувздох-полувсхлип и обмяк.

— Я скучал… — прошептал юноша.

Ретт закрыл глаза. Он не думал, что его собственное тело может когда-нибудь оказаться таким же деревянным, как сейчас.

— Артур, — повторил он и стиснул юношу ещё крепче. А затем всё-таки зарылся носом в мягкие волосы, пахнущие сегодня почему-то не мятой, а лавандой, но от этого ставшие ещё более притягательными.

Они долго стояли так, не двигаясь. Дуглас всё ещё не знал, как повести разговор и старался просто окунуться с головой в нежданную минуту спокойствия. Сейчас их слияние было куда более чистым, но таким же полным, и Ретт не в первый раз уже вздрогнул, услышав собственные мысли, произнесённые вслух голосом Артура:

— Я хочу стоять так вечно.

Дуглас попытался оторвать от себя его лицо, чтобы заглянуть в глаза, но не смог — и только стиснул плечи ещё крепче.

— Я так боялся тебя потерять, Артур, — сказал он негромко.

Артур пошевелился, будто пытаясь закопаться ещё глубже в его рубашку.

— Я тоже, — Артур резко поднял взгляд, и Дуглас снова ощутил, как его уносит в открытый космос. — Я хочу ещё, Ретт. Хочу тебя.

Ретт шумно выдохнул, и когда губы Артура коснулись его губ, уже не смог сдержаться. Он потянул Эссекса на себя, медленно отступая к двери.

Артур удивлённо посмотрел на него, когда Ретт отступил назад достаточно, чтобы открыть дверь. Он чуть заметно покосился на диван, и Дуглас поймал его взгляд. Он сильнее потянул Артура на себя, и когда тот оказался совсем рядом, прошептал ему в самое ухо:

— Артур, я хочу, чтобы у тебя было всё. Всё лучшее. Всё, что у меня есть — будет принадлежать тебе, только не уходи.

Артур закусил губу и отвёл взгляд. Дуглас тут же понял, что промахнулся, но никак не мог понять в чём, потому что слова были настоящими, они шли от самого сердца, и он в самом деле не знал, что ещё может сказать и что может предложить.

Артур заледенел. Это произошло так быстро и было так неприятно, что Дуглас вырвал руку из его ладоней и, отойдя в сторону, ударил кулаком о стену.

— Что? — спросил он.

Артур смотрел в окно. Он медленно подошёл к стеклу шириной во всю стену и опустил на него ладони, будто собираясь взлететь.

Дуглас заставил себя успокоиться и, подойдя к юноше сзади, опустил ладони поверх его пальцев.

Артур вздрогнул и прикрыл глаза.

— Ты злишься? — спросил Ретт, опуская лицо в его волосы.

Артур зажмурился ещё крепче, наслаждаясь прикосновением тёплого дыхания к основанию шеи.

— Не знаю, — сказал он. Помолчал пару секунд и добавил. — Я не хочу за деньги, Ретт. Если бы я мог не брать у тебя деньги…

Ретт не заметил, как с силой сжал пальцы на его запястьях.

— Но я хочу давать их тебе, Артур. Я знаю, как это глупо и как это рано. Но я хочу.

Артур резко обернулся, в повороте обхватывая себя за локти.

— Разве ты не понимаешь….

В его голосе была такая боль, что Ретту самому захотелось кричать.

— Я не хочу понимать, — сказал Дуглас жёстко, опуская руки вслед за Артуром и теперь тоже сжимая его локти. — Я хочу, чтобы ты был моим.

Артур, всё так же не глядя на него, прогнулся всем телом, подаваясь навстречу, упираясь грудью в грудь Ретта, и потянулся губами к его губам.

Ретт скользнул ладонями вдоль его плеч и поймал лицо, притягивая ещё ближе к себе. Артур был ниже его на добрую голову, и юноше пришлось привстать на цыпочки, чтобы дотянуться. Сначала он просто отвечал на поцелуй, всё так же сжимая в тисках собственные локти, но потом положил руки на плечи Дугласу, скользнул на спину и опустил вниз. Ретт был тёплым. Не горячим, как в прошлый раз, а просто тёплым и живым, как домашний кот. И Артур всё равно хотел слиться с ним, полностью утонуть.

Артур потянул в стороны полы пиджака Ретта, и тот отпустил его подбородок, позволяя стянуть с себя и пиджак, и рубашку. Впервые Артур сам касался перевитой узелками мышц груди другого мужчины. Она казалась твёрдой как камень, будто каждая клеточка тела была напряжена даже сейчас. Но под пальцами эти бугорки судорожно подрагивали, и Артур чувствовал, как чуть заметно постанывает Дуглас ему в рот. Это было странно — ощущать, как отзывается на твои пальцы тело — сильнее и больше твоего, понимать, что управляешь им, искать слабые места и не встречать сопротивления.

Артур на секунду отвлекся, чтобы сбросить собственный пиджак.

Дуглас тут же принялся помогать ему, расстёгивая пуговицы рубашки, а языки их всё так же продолжали переплетаться, терзая друг друга.

Когда рубашка Артура тоже оказалась на полу, он прижался к Дугласу теперь уже обнажённым телом. Он чувствовал, как бьётся сердце у самой его кожи, ощущал, как мерно раздуваются лёгкие мужчины, и сам невольно подстраивался под этот ритм. Это было безумие. Он почти растворялся, но этого было мало, и он судорожно принялся расстёгивать ремень на брюках Дугласа. Артур дёрнул их вниз вместе с бельём и снова на миг прижался к Ретту, чтобы ощутить его целиком, а затем принялся расстёгивать собственный ремень. Он думал, что Дуглас снова не выдержит и возьмёт его прямо так, не до конца раздетого, но тот опустился на корточки и принялся освобождать Артура ещё и от обуви. Закончив, он легко поцеловал Артура в самый кончик напряжённого члена, и от этой мимолётной ласки Артур едва не кончил на месте.

Дуглас встал, скинул собственные ботинки, и только оказавшись обнажённым целиком, потянул Артура к себе и принялся медленно ласкать его спину, ягодицы, снова поясницу, и опять нежную ложбинку.

Артур вжался в него всем телом и, поймав в ладони лицо Ретта, заставил уже его наклониться для поцелуя. Они переплелись так тесно, что обоим казалось, будто они вот-вот станут единым существом. Не хватало только одного, последнего. И Ретт толкнул Артура к окну, заставляя развернуться к нему спиной.

Артур снова упёрся в стекло руками. Далеко внизу проносились огни автострады. Горели окна жилых домов где-то вдалеке.

Артур охнул, когда язык Дугласа внезапно коснулся нежной кожицы чуть выше его яичек. Он прогнулся, силясь выставить бёдра ещё дальше назад. Никогда он не думал, что прикосновения другого мужчины могут быть настолько сладкими. Всё, что делал Ретт, точно попадало в цель, будто Дуглас знал каждую клеточку его тела.

Ретт развёл в стороны ягодицы Артура, и тот тут же прогнулся ещё сильнее, уже предчувствуя мягкие прикосновения на нежной коже. Ретт лизнул его вход, заставляя разочарованно застонать. Затем ещё раз, уже немного проникая вглубь.

Артур прикрыл глаза, полностью падая в ощущения. Ласки Дугласа сводили с ума, и он почти чувствовал, как расслабляются его собственные мышцы, подчиняясь уверенным движениям.

Дуглас поднялся, скользнув носом по выгнутой спине Артура и, обхватив его под живот, закопался в волосы лицом, отыскивая маленькое ушко. Свободной рукой он приставил член ко входу Артура, и анус тут же запульсировал, требуя продлить прикосновение.

— Скажи, Артур… — прошептал Ретт в самое ухо любовника, — разве я делал бы это… для шлюхи?

Артур вздрогнул, будто бы просыпаясь ото сна, всё его тело напряглось, но раньше, чем мышцы успели сжаться, член Дугласа вошёл до предела, и оба выдохнули в унисон.

Артур прогнулся, силясь приникнуть к Дугласу ещё ближе, и, почувствовав его движение, Ретт наклонился, вдавливая себя в его спину.

Мысли кончились. Артур мог думать лишь о том, насколько цельным он стал. Рука Дугласа скользнула по его груди, именно так, как он хотел в этот миг, и снова вернулась на живот.

— Всё хорошо? — прошептал Ретт, продолжая оглаживать тело Артура одной рукой, а другой чуть придерживая его бёдра.

— Да… — выдохнул Артур. Он попытался откинуть голову на плечо Ретту, но не смог дотянуться и вместо этого уронил лоб на стекло. Теперь он точно как будто летел. — Давай, Ретт, не тяни.

Ретт двинулся вперёд, проникая ещё чуть глубже. Артур закусил губу и едва слышно заскулил от новых ощущений.

Ретт толкнулся бёдрами ещё раз и услышал ещё один короткий вздох. Он не выходил до конца, лишь неглубоко покачивал бёдрами и старался каждый раз проникнуть ещё глубже. От этих движений Артуру хотелось завыть. Боль была едва заметной и только поначалу, а потом стало так сладко, что он едва не терял сознание от одних этих движений. Он не хотел прикасаться к собственному члену, потому что так, положив ладони на стекло, он в самом деле мог поверить, что летит. Только асфальта впереди не было — вместо него было тепло чужого тела и неглубокие толчки, сводившие с ума.

Дуглас тоже не спешил ласкать пах Артура. Он лишь целовал его плечи, убрав в сторону волосы, и иногда покусывал мочку уха. Он двигался так долго и неторопливо, а потом кончил так же тихо и спокойно, без прежней ярости, лишь войдя до предела и чуть сжав зубы на шее Артура.

Ретт сделал ещё несколько движений, доводя Артура до исступления, а затем резко развернул его, прижимая к стеклу уже спиной. Дуглас опустился на корточки и потёрся щекой о пылающий член Эссекса. Тот резко выдохнул и выгнулся дугой.

Дуглас поймал губами самую головку и обвёл её языком. Артура затрясло, и Ретт не стал мучить его слишком долго, насадившись разом до предела. Артур сжал ладонями его виски и с протяжным вздохом кончил.

* * *

— Стоило идти в спальню… — пробормотал Артур через пару минут, когда оба сидели на ковре: Дуглас прислонившись спиной к окну, а Артур меж его расставленных коленей.

— Ты сам этого хотел, — так же устало пробормотал Ретт и опустил подбородок ему на плечо.

Артур не ответил. Только потянул на себя руки Дугласа, лежавшие у него на животе, заставляя сильнее стиснуть себя.

— Не отпускай меня, — прошептал он, уже погружаясь в смутную дрёму, и на грани сознания услышал:

— Никогда не отпущу.

Глава 11 Падение

Дуглас заметил, что с некоторых пор Артур после работы не сразу отправляется домой, а задерживается на какое-то время — полчаса, час, а иногда и больше — на станции межпланетного экспресса «Андертайм».

Экспрессы, странствующие между звёздными системами на силовых потоках от одной зоны перехода до другой, были архаичным и малоиспользуемым транспортом. Этаким атавизмом космоплавания. Ретт Дуглас знал это лучше, чем любой другой, ведь именно его сеть транспортных линий вытеснила «Космо-Лайнс» на обочину транспортного бизнесса.

Экспрессы были изобретены несколько веков назад и снова вернулись на сцену, когда люди начали взаимодействовать с Эрханом. Оказалось, что этот простой, хоть и не слишком быстрый вид транспорта, надёжен как титан — радары эрханцев не улавливали излучения с экспрессов, заключённых в силовые коконы, и также были бессильны их системы наведения. Однако уже к середине войны военная промышленность поставила на поток производство портативных коконов — аксессуара дорогого, но более чем необходимого военному бомбардировщику. А ещё через некоторое время пришлось пересмотреть систему врат, потому что не имея возможности выцеливать противника, эрханцы попросту обстреливали точки выхода шквальным огнём.

Какое-то время силовые линии ещё использовались для пассажирских перевозок, но когда военные технологии — не без помощи самого Ретта — стали стремительно входить в гражданское судостроение, большая часть их отправилась в музеи.

Ретту никогда не было жалко многотонных силовых монстров, не эргономично расходующих топливо и металл. По большому счёту он вообще никогда не задумывался о тех предметах и эпохах, которые история просеивает через своё сито и выкидывает на помойку. Дугласа интересовало только то, что ждёт впереди.

Никогда — до того момента, когда он увидел несоразмерно хрупкую фигурку на фоне грохочущего многотонного стального чудовища, несущегося мимо.

Волосы Артура развевал ветер, и он же норовил утащить полы короткого бежевого пальто, абсолютно неуместного под дождём.

Артур приходил сюда уже вторую неделю, и если поначалу Дуглас ещё считал это блажью, постепенно странное место для прогулок начинало занимать в голове Ретта всё большее место. Когда сидя на деловой встрече, он сломал надвое карандаш, который долго крутил в руках, и понял, что уже минут десять думает о том, кого ждёт Артур на этой станции и как мог умудриться сообщить кому-то о своём местонахождении в обход охраны, Дуглас понял, что пора вмешаться.

Теперь он стоял под мелким и серым, как всё вокруг, дождём и смотрел на стройную фигурку, которую ветер колыхал так же сильно, как мог бы колыхать стебель одуванчика.

Нет, Артур не был похож на того, кто кого-то ждёт. Начать хотя бы с того, что он стоял на перроне с отбывающими поездами, а не с теми, что прибывали на Асторию.

Он не выглядел ни ожидающим, ни радостно предвкушающим встречу, ни даже напуганным тем, что его могут застать. И всё же не был это и тот мистер Эссекс, которого Дуглас видел каждое утро у себя в приёмной. И даже тот Артур, который под покровом темноты приходил по приказу в его апартаменты, как наложница в шатёр к какому-то султану древности.

Артур тут был… Дуглас затруднялся назвать это одним словом. Пожалуй, Артур тут был — живым. И от этого под сердцем у Ретта неприятно кололо, потому что рядом с ним Артур таким не был никогда.

Он ходил по перрону туда-сюда, задумчиво заглядывая в окна вагонов, будто рассчитывал увидеть там чужую, оставленную жизнь — так же как Дуглас сейчас подглядывал за его собственной.

Волосы его намокли. Руки были спрятаны глубоко в карманах. Чем больше проходило времени, тем чаще Артур притоптывал, разгоняя кровь в ногах.

Дуглас не заметил, как прошли сорок минут. Он мог бы смотреть на этого настоящего Артура вечно.

* * *

Прошёл почти месяц с тех пор, как Артур впервые добровольно отдался Дугласу. Ретт был нежен до безумия, ни разу не причинил ему и тени боли, будто боялся сломать неловким прикосновением.

Артур не знал, нравится ему это или нет. Первый раз — первый настоящий раз, когда он смотрел на огни ночного города, а Ретт двигался в нём, сладостно медленно наполняя собой без остатка — был восхитителен. Артур почти смог поверить, что всё, что происходит с ними — настоящее, но пробуждение оказалось тем более жёстким — он проснулся в одиночестве, и вторая половина постели была не тронута. Дуглас исчез. А утром, проходя мимо него, привычно задержался и произнёс:

— Доброе утро, мистер Эссекс.

На стол легла маленькая коробочка с булавкой для галстука.

Артур с трудом нашёл силы ответить ровно и холодно.

— Благодарю.

Он привычно спрятал предмет в стол и подумал, что именно эту вещицу он не наденет никогда.

А дальше дни покатились привычной чередой. Единственное, что изменилось — больше ему не давали бумажной работы. Дважды Дуглас вызывал его к себе, чтобы обсудить те самые графики, в которых Артур по-прежнему ничего не понимал.

Дуглас хмурился и явно оставался недоволен. Несколько раз он брал Артура на переговоры, и к этому Эссекс тоже начал привыкать. Он понемногу запоминал имена и отрасли, которыми занимались их партнеры, и уже мог отвечать на некоторые запросы без консультации с Сандбергом.

В пентхаус Дуглас его вызывал нечасто и, несмотря на всю трепетность, с которой относился к нему Ретт в этих случаях, больше не было ни того упоительного полёта, ни оглушающего чувства опасности. И к этому Артур тоже начал привыкать.

В конце концов, в отсутствие приёмов, где он особенно остро ощущал своё положение при Дугласе, всё происходящее было вполне терпимо.

Назойливое требование не заводить контактов на стороне тоже не причиняло Артуру особых неудобств — он в принципе не стремился к контактам, и тем более не имел ни возможности, ни желания заводить их на чужой планете в краткие часы отдыха после утомительной ежедневной работы.

Впрочем, сидеть дома ему тоже начало надоедать. У него не было книг, к которым он привык на Земле, а простое просиживание перед телевизором вводило его в тот ступор, в котором мысли лезли в голову сами, и остановить их было уже невозможно. Тут уже он полностью осознавал всю безысходность своего положения, и мучительное желание прекратить всё разом становилось невыносимым. В такие минуты он набирал номер Люси и долго сидел, просто глядя, как он отображается на экранчике мобильного — именно в такие минуты звонить ей было нельзя.

Спустя неделю после их первого секса с Дугласом Артур увидел по дороге домой здание вокзала. Архаичное и массивное — оно странно смотрелось на фоне стали и стекла окружавших его небоскрёбов.

Аэромобиль скользнул мимо, а Артур долго ещё смотрел назад, на серые колонны и венчавшие их лавровые венки.

На следующий день он уже знал, когда стоит ждать встречи с этой странной серой махиной, и заранее смотрел в окно. Здание было почти пустым, всего пара аэромобилей была припаркована на стоянке перед ним.

Артура всегда отвозила домой служебная машина с шофёром, иначе он остановился бы и вышел осмотреть этот загадочный и притягательный огрызок прошлого изнутри. Он не был уверен, что ему позволены подобные вольности, и что шофёр станет подчиняться его приказам, а не оставленным Дугласом инструкциям, поэтому ещё три дня просто ловил недолгий миг, когда здание проносилось мимо, а когда оно исчезало позади, снова погружался в свою привычную серую дрёму.

На шестой день Артур решился. Он тронул водителя за плечо и попросил остановить.

Мужчина средних лет, — имени его Артур не знал — который возил его каждый день, удивлённым не выглядел. Видимо, инструкций всё же не было, и аэромобиль остановился на парковке.

Артур вышел и долго бродил среди колонн. Для первого раза этого ему было достаточно.

Прошло ещё три дня, прежде чем Эссексу надоело осматривать само здание, и он решился выйти на перрон. До этого его останавливали не столько запреты Дугласа, сколько его собственная неуверенность в готовности осваивать новую территорию.

Теперь же он внезапно почувствовал себя будто бы вернувшимся домой. В Англии не было космопорта — остров оказался слишком мал, и инженеры опасались излишней сейсмической активности. А вот силовые линии там были. Почти такое же здание, разве что немного менее вычурное, и перрон, похожий на этот как близнец.

Артур долго бродил вдоль платформ, изучал расписание и рассматривал экспрессы, едва ли не здороваясь с каждым за руку. Впервые за долгое время он понял, что улыбается. Артур никогда бы не подумал, что будет так скучать по Земле, когда окажется глубоко в космосе. Здесь всё было похожим и в то же время другим. Будто сам воздух пах иначе, а небо имело иной оттенок.

На вокзале всё было так же. Запахи чужих миров и разных стран мешались здесь друг с другом, как, должно быть, и на любой планете, где был такой же вокзал.

Стальные ленты рельс вонзались в небо и обрывались в пустоту, переходя в невидимые глазу силовые потоки. Картина того, как состав вонзается в небо и растворяется во всполохах света, зачаровывала. Но было ещё кое-что. Артур понял это на четвёртый день. Если встать правильно, около самого зеркала на краю платформы, можно было ощутить ветер от проносящегося мимо поезда.

А если к тому же закрыть глаза, можно было ощутить само его движение, будто поезд нёсся не мимо тебя — а на тебя.

Это было упоительно и сладко. Он будто бы обманывал саму жизнь.

День за днём Артур приходил на перрон, теперь уже не только для того, чтобы соприкоснуться с прошлым — но и затем, чтобы вновь ощутить это чувство, от которого сердце билось сильней и сильней, пока не уставало и не замирало почти до конца. Тогда Артур шёл спать и не думал перед сном, не просыпался по ночам, не вспоминал ни о Карлайле, ни о Дугласе.

* * *

Он в очередной раз закрыл глаза. Ветер трепал его волосы, шарф и пальто.

Артур чуть развёл в стороны спрятанные в карманах руки и глубоко вдохнул летящий ему навстречу ветер.

Он понял, что что-то пошло не так, когда вместо шелестящего свиста скользящих по рельсам колёс услышал оглушающий гудок совсем рядом.

Артур открыл глаза и понял, что в самом деле падает. До поезда оставалась всего пара метров. Он попытался отпрыгнуть, но нога лишь скользнула по дождевой воде на асфальте и подвернулась. Поезд приближался с неимоверной скоростью, и это чувство удара, о котором он мечтал, стало реальным, как никогда.

Сначала боль вспыхнула в руке, затем в затылке. Он ожидал, что боли будет больше — но она оказалась совсем не сильной и не долгой.

Где-то вдали, будто сквозь плотную ткань, обложившую уши, послышался отборный мат, какого Артур не знал. Его тряхнуло, и Артур разочарованно подумал, что даже теперь ему не дадут умереть спокойно.

— Ты дебил, Эссекс! — услышал он разъяренный голос у самого уха, и голос этот вряд ли принадлежал ангелу. — Ты совсем свихнулся?

Артур открыл глаза и резко выдохнул.

Над ним было серое низкое небо осенней Астории, а на фоне неба — полные ярости чёрные глаза всего в нескольких сантиметрах от его лица.

Дуглас выдал ещё одну череду отборного мата, а затем поднёс к его глазам руку с растопыренными пальцами.

— Сколько пальцев?

— Десять, — буркнул Артур и попытался встать.

Дуглас чуть отодвинулся, давая ему немного пространства. Затем потянул на себя его руку и пристально осмотрел. Артур тоже взглянул на собственную ладонь — кожа на тыльной стороне была содрана, но больше никаких повреждений он не заметил.

— Идиот, — бросил Ретт и, скинув шёлковый шарф, принялся обматывать кисть. Там, где ткань касалась обнажённой раны, тут же проснулась боль, и Артур попытался отобрать руку, но Дуглас держал крепко.

— Что это было? — спросил он, подняв на Артура мрачный взгляд.

Тот и сам не знал, что ответить, и просто пожал плечами.

— Если будешь продолжать в том же духе, придётся держать тебя под замком.

Только тут Артур заметил двух стоящих поодаль незнакомых телохранителей. Дуглас проследил за его взглядом, и тот охранник, на которого упал его взгляд, отступил на шаг назад.

— Простите, сэр.

Дуглас не ответил. Для себя он уже решил, что обоих придётся сменить, но говорить этого вслух раньше времени не хотел.

— А кто меня вытащил? — спросил Артур, с недоумением оценивая расстояние до телохранителей.

— Святой дух, — буркнул Ретт и стал подниматься, стараясь не наступать на вывихнутую ногу. Определённо, такие упражнения были давно уже не для него. — Можешь идти?

Артур попытался встать, но руки были как ватные, так что Дугласу пришлось подхватить его за пояс и поднять на ноги.

— Могу, — сказал Артур, неуверенно проверяя равновесие, но Ретт уже сделал собственные выводы и отпускать его не собирался.

— Пошли.

— Куда?

— Сначала в машину, потом к врачу.

Не дожидаясь реакции, Ретт подтолкнул Артура к зданию вокзала, и тот послушно двинулся в указанном направлении, всё ещё не совсем понимая, что произошло.

— А что ты здесь делаешь? — спросил Артур, когда они уже оказались в машине.

Дуглас хотел огрызнуться, но передумал.

— Хотел посмотреть, что здесь делаешь ты.

Артур повернулся к Ретту, и глаза их на миг встретились, а встретившись, уже не смогли разойтись. Артур сглотнул, таким тяжёлым и давящим был сейчас взгляд Дугласа.

— Я просто… — он хотел отвести глаза и понял, что не может. Дуглас ждал ответа, это было ясно как день, но Артур не мог просто сказать ему, что ему нравится мысль о том, как он полетит под колеса. Что он в самом деле мечтал, чтобы случилось то, что едва не произошло сегодня. И врать он тоже не мог, потому что эти чёртовы глаза выковыривали его из панциря как улитку из ракушки. — Ретт не надо… — пробормотал он, наконец.

— Не надо что? Я тебя пальцем не трогаю.

Артур поёжился. «Лучше б уж тронул», — подумал он.

— Я не хочу говорить.

— Ты кого-то ждал?

— Ох! Только не начинай…

— Тогда что? — Дуглас повернулся к нему всем корпусом, и вид у него был такой, что Артур понял — одним взглядом дело сейчас не обойдётся.

— Просто… просто я люблю поезда, — нащупал он наконец тонкую грань между правдой и ложью. — У нас в Эссексе только такой транспорт и был. Были даже совсем древние, настоящие железные дороги. Здесь всё чужое, а там…. На вокзале… Я был как дома… Вот и всё. Я ни с кем не говорил, — добавил он после паузы, — я просто не могу сидеть взаперти всё время. Проклятье, Ретт, неужели у тебя нету места, где ты просто любишь бывать? Неужели всегда… должна быть цель?… — он уже начинал заводиться и хотел было продолжить тираду, когда заметил, что Дуглас усмехается. — Что? — спросил Артур зло.

— Ничего, — Дуглас спрятал улыбку в кулаке. — Просто ты выругался.

Артур поднял брови и чуть покраснел.

— Я не хотел. Простите.

— Ничего, — Дуглас покачал головой. — Ты всё-таки живой. Иногда я в этом сомневаюсь.

Артур резко отвернулся к окну. Слова Дугласа отозвались секундной болью в груди.

Дуглас тоже отвернулся, и какое-то время оба молчали.

— Не надо в больницу, — сказал Эссекс внезапно. Он представил, как чужие незнакомые руки будут ощупывать его, проверяя, всё ли в порядке, и ему стало тошно.

Дуглас снова посмотрел на него, изогнув бровь.

— Не думаешь же ты, что я сейчас отпущу тебя домой?

Артур пожал плечами.

— Как хотите. Но не надо к врачу, со мной всё хорошо.

— Посмотри на меня.

Артур не обернулся. Дугласу пришлось сжать его подбородок двумя пальцами и развернуть к себе, заставляя посмотреть в глаза. Что за новая блажь пришла в голову Артуру, он понять не мог.

— Пожалуйста, — попросил Эссекс тихо и попытался отвести взгляд. От этого тона Дугласу стало холодно. Он отпустил тонкий подбородок, на прощание нежно скользнув пальцами по щеке Артура, а затем наклонился и опустил перегородку, отделявшую их от водителя.

— Наверх, Морель.

Стриженый затылок шофёра качнулся в знаке согласия, и перегородка опять поднялась.

Дуглас посмотрел на Артура, на удивление неуклюже сжавшегося в соседнем кресле.

«Чего же ты так боишься?» — произнёс Дуглас про себя то, что устал уже спрашивать вслух. Он откинулся на спинку кресла и, поймав здоровую руку Артура, крепко сжал обеими руками.

Артур не смотрел на него, но руки не отбирал.

Через некоторое время аэромобиль остановился и снизился, давая пассажирам возможность выйти.

Дуглас открыл собственную дверь, обошёл машину и, открыв противоположную дверцу, протянул руку Артуру. Тот не сопротивлялся, по прошлому разу запомнив, что только выставит себя неуклюжим дураком.

Артур вышел и замер, оглядываясь по сторонам.

— Это не больница, — сказал он, — решил пристрелить меня и оставить здесь труп?

— Пристрелить тебя я мог бы и в городе.

Вокруг был лес. Мокрый осенний лес. Землю устилала прелая хвоя, а сами деревья уже начали терять цвет. Желтоватыми казались даже сосны, проглядывавшие кое-где между лиственниц и клёнов.

— Пойдём, — Дуглас легко потянул Артура на себя, внимательно наблюдая, насколько уверенно тот будет двигаться. Артур, кажется, в самом деле был в порядке, если не считать руки.

Несколько десятков метров они прошли по застланному палой листвой шоссе, полого уходящему вверх, а затем свернули в лес, и Артур увидел, что вдалеке маячат контуры каменной беседки. Высокий бортик из плотно подогнанных белых камней отделял её от обрыва, уходящего далеко вниз. Там, за обрывом, не было ни мегаполиса, ни его огней — только бесконечный желто-зеленый лес, чуть колыхавшийся на ветру и походивший сейчас на гигантскую морскую губку.

— Смотри, — Дуглас остановился, пропуская Артура вперёд, и чуть обнял его со спины, всерьёз опасаясь, что тот снова упадёт.

Артур смотрел. Небо уже почти стемнело, а дождь кончился, и кое-где можно было разглядеть крохотные искорки звёзд.

— Красиво, — сказал он.

От этого места веяло странным покоем. Как в старой сказке, хотелось просто сесть на краешек камня и уснуть.

— Это ещё не всё, — Дуглас кивнул на незнакомый Артуру прибор, установленный в центре беседки, смутно напоминавший ему подзорную трубу на штативе. — Стой. Не двигайся. И не падай. Хорошо?

Артур кивнул, и Дуглас отпустил его наконец, чтобы подойти к телескопу. Он покрутил линзы, чуть опустил основу и вернулся к Артуру.

— Попробуй, — сказал он.

Артур приник одним глазом к основанию трубы. Звёзды теперь казались яркими и крупными, хоть их и застилала белёсая дымка.

— В ясную погоду было бы лучше, — добавил Дуглас, и Артуру почему-то показалось, что тот оправдывается.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросил он, отодвигаясь от линзы и снова оборачиваясь к Дугласу.

— Ты спросил, есть ли место, которое я люблю.

Артур замер на миг, а потом отвернулся, по-новому разглядывая этот лес и эти горы.

Дуглас кивнул, правильно оценив его взгляд.

— Я не часто тут бываю. И это место не настоящее, как и твой вокзал. Когда я был маленьким, у нас на Картуке, рядом с городком, где я вырос, тоже были горы. И та обсерватория была совсем такой же, как тут. Когда я был мальчишкой, я каждую ясную ночь прибегал туда, чтобы посмотреть на небо. Я представлял, как когда-нибудь отправлюсь туда, к звёздам, и они будут принадлежать мне.

Дуглас усмехнулся без особой радости и положил ладони на плечи стоящему к нему спиной Артуру, а затем опустил на одно плечо ещё и подбородок.

— Теперь я вырос. И звёзды в самом деле принадлежат мне. Правда, я не так уж часто могу на них смотреть.

— Ты же постоянно летаешь куда-то, — сказал Артур, откидывая затылок ему на плечо и разглядывая звёздное небо вот так.

Дуглас покачал головой.

— Это не то… — сказал он, — если бы ты видел звёзды в обзорном стекле истребителя… Не знаю. Это глупо, и я не скучаю по войне. Но сейчас звёзды… будто потеряли свой цвет.

Артур вздохнул. Он не сразу решился сказать.

— Мне здесь страшно.

Он обхватил себя руками за плечи, и пальцы Дугласа тут же переплелись с его пальцами.

— Почему? — спросил Дуглас растерянно и как-то… разочарованно.

— Потому что… Они вечные. Когда я смотрю на них, мне начинает казаться, что и я могу остаться здесь навсегда. Что ничего никогда не поменяется.

Дуглас усмехнулся ему в плечо.

— Поэтому ты любишь поезда? Надеешься, один из них унесёт тебя отсюда?

Артур покачал головой и тоже улыбнулся.

— Нет… Не надеюсь. Но да, я поэтому люблю поезда.

Руки Дугласа рванули его куда-то вверх и в сторону, выбивая дыхание из лёгких, а в следующий миг Артур обнаружил, что сидит на каменном парапете. Ладони Ретта легли на его щёки, чуть приподнимая и направляя лицо, хотя лицо Дугласа и так было слишком близко. Так близко, что Артур снова оказался в поле таинственного притяжения его глаз.

— Тебе так плохо со мной? Так плохо, что ты хочешь сбежать?

— Нет… — Артур выдохнул это в оказавшиеся так же близко губы Дугласа и уронил лоб ему на плечо, с трудом вырываясь из тисков его рук и магического прицела глаз. — Нет, Ретт, нет… Когда я с тобой… Я будто слепну. Я вижу только тебя, и мне хорошо, так хорошо, как не было даже в детстве. Но… Я не знаю. Когда ты уходишь…

— Я понимаю.

Артур резко вскинул голову. Секунду они смотрели друг на друга, а потом Артур потянулся к губам Ретта, впился в них жадно, будто умирающий от жажды в бурдюк с водой. Он пил, пил и пил, и Ретт отдавал ему свою силу, наполняя до краёв. Руки Дугласа скользнули по его плечам, затем по груди, забираясь под расстёгнутое пальто и выискивая лазейку ещё глубже.

— Ты хочешь здесь? — выдохнул Артур, чуть отстраняясь, и руки Ретта замерли.

Дуглас покачал головой.

— Ты прав. Не надо.

Он смотрел в глаза Артура и не мог понять, хочет ли тот продолжения или боится его.

— Артур… — он убрал руки из-под пальто юноши и снова опустил их Артуру на плечи, — не знаю, поверишь ли ты, но мне так же плохо без тебя. Мне страшно подумать, что ты можешь уйти. Дело даже не в сексе — хотя я хочу тебя, чёрт, ты не представляешь, как я тебя хочу. Но даже если ты просто рядом… ты делаешь мои звёзды ярче.

Ретт отвернулся — наверное в первый раз он первым прервал контакт их глаз. Он долго смотрел на лес, почти целиком затерявшийся во тьме.

— Если бы я знал, что так будет… — добавил он и окончательно замолк.

Глава 12 Головокружение

Бёлер вышел на связь к середине октября. Вернее — приехал без предупреждения и направился прямиком к Ретту. Преодолев сопротивление секретарей, штурмом взял приёмную и ввалился в кабинет, когда Дуглас был уверен, что рабочий день уже подходит к концу.

— Тебя трудно застать, — сообщил он, падая на диван.

Не обращая на гостя внимания, Ретт просмотрел последние три документа и на двух из них поставил свои подписи.

— Не очень, — сообщил он. — С Эрханом ничего нового, а на внутренних направлениях всё пока стабильно.

— Да, — Бёлер с наслаждением кивнул, — Эрхан… слушай, Ретт, почему мы, два боевых офицера, должны плясать под дудку этих зеленокожих?

Ретт поднял глаза от документов и прищурился.

— Второй раз я на это не куплюсь, Клаус.

— Нет, правда, разве тебе не обидно? Столько сил положить, чтобы отстоять свою независимость — и в итоге что? Ты же их и просишь подписать с тобой контракт.

Ретт аккуратно сложил документы в папку, встал и прошёл в другую часть кабинета. Убрал руки в карманы и опустился на краешек стола.

— Клаус, ты ведь не за этим приехал?

Бёлер тоже встал, подошёл к книжному шкафу, где, как он знал, всегда стояла бутылка бренди и, наполнив два стакана, поставил один на кофейный столик. Свой он поднёс к губам и слегка принюхался.

Ретт своего стакана не коснулся, продолжая наблюдать за Клаусом сверху вниз.

— Есть одно дело, — сказал Бёлер, пригубив напиток и едва заметно поморщившись.

— Говори, — Дуглас продолжал стоять неподвижно.

Бёлер медлил. Это раздражало, потому что вёл он себя неприятно и абсолютно никакой симпатии сейчас не вызывал. Может, дело было в том, что он явился не вовремя — оставалось десять минут до встречи с Артуром. В кои-то веки у них было достаточно времени, чтобы не просто потрахаться, но ещё и пройтись, а может, и слетать куда-то. И вот чёртов старый друг, который вполне мог бы явиться со своими реваншистскими идеями днём раньше или днём позже, сидел между Реттом и существом, к которому он тянулся сейчас всеми фибрами души.

— Есть заказ от Эрхана, — сообщил Клаус.

Дуглас поднял брови.

— Сам заказ может тебе не понравиться, но если согласишься — партнёры обеспечат тебе стабильные контракты на десять лет вперёд.

Дуглас поудобнее устроился на краешке стола.

— И что же может мне не понравиться?

Бёлер сделал глоток и покатал бренди на языке.

— Это «Красный архонт».

Он видел, как прищурились глаза Дугласа и крепко сжались зубы.

— Опять.

Бёлер не ответил. Лишь пожал плечами.

Дуглас отвернулся к окну.

— Это опять политическая интрига, да, Клаус… И вряд ли правительство её одобряет.

Он не оглянулся, но шеей чувствовал, как ещё раз пожимает плечами Бёлер.

— И что они хотят? — спросил Дуглас спустя полминуты.

— Бомбардировщики класса М-7.

Дуглас присвистнул.

Достал из кармана пачку сигарет — он курил очень редко и носил их с собой скорее по привычке. Заложил одну в рот. Покопался в карманах в поисках зажигалки и снова спрятал руки, а сигарету лишь легко прикусил, выдавливая горький табачный сок.

— Клаус, ты понимаешь, о чём говоришь? — спросил он оборачиваясь.

Клаус медленно кивнул.

— И ты ещё заявляешься ко мне с разговорами о старых добрых временах.

— Послушай… знаю, как это звучит, — Бёлер наклонился и поставил стакан на стол. — но всё не так плохо. Им не нужны технологии. То есть нужны, конечно, но они понимают, что это отдельные деньги. На моторном отсеке ты можешь установить печать, при активации которой произойдёт самоуничтожение. Мы так уже…

— … вы так уже делали… — Дуглас снова в упор посмотрел на Бёлера.

— Это не предательство, — добавил Бёлер. Слова звучали не слишком убедительно, но куда лучше убеждал тот факт, что поставщика эрханцы найдут и без него. Кроме того, технология в самом деле была отработана. Тогда, пятнадцать лет назад, они сами точно так же покупали оружие у Эрхана.

— Мне надо подумать, — сказал Ретт резко и бросил быстрый взгляд на часы.

— Как скажешь, — Бёлер тут же встал и собрался было уходить, но развернулся на полпути. — Слушай Ретт… Ведь наш разговор не…

Дуглас покачал головой.

— Я тебе позвоню.

Бёлер удовлетворённо кивнул и скрылся в дверях.

Дуглас потёр лоб. Предложение было слишком вкусным, чтобы от него отказаться. Оно решило бы наконец ту проблему, которая определяла ритм его жизни все последние годы. Но он весьма слабо представлял, чем занимается «Красный архонт», и не был уверен, что удастся докопаться до истины через открытые источники.

— Сандберг, — Дуглас надавил на клавишу вызова и, услышав голос секретаря, продолжил, — найди мне хорошего специалиста по информации. Нужно кое-что узнать.

Сбросив вызов, он помотал головой и пошёл к выходу. Артур всё ещё сидел на своём рабочем месте. По молчаливому обоюдному соглашению в офисе они не называли друг друга по имени и не афишировали отношений, хотя Дуглас и понимал прекрасно, что каждая собака знает, кто такой мистер Эссекс. Он и сам не раз ловил обрывки завистливых сплетен на тему о том, как оплачивается ночное посещение пентхауса. После того, как двое таких любопытных вылетели с работы без объяснений, разговоры вроде бы прекратились — или по крайней мере стали осторожней.

Когда Дуглас приблизился к столу Артура тот, тем не менее, поднял взгляд.

Дуглас кивнул в сторону лифта, давая понять, что с работой пора заканчивать и, снова отвернувшись, прошёл мимо.

* * *

Артур стиснул зубы. Ретт отчётливо давал понять, что он должен прибегать по каждому его свистку. С учётом того, что охрана после несчастного случая на вокзале растеряла любое подобие такта, всё это выглядело как тотальный контроль. Даже в особняке отца, где жизнь всегда была размеренной и двигалась чётко по расписанию, он не ощущал себя настолько связанным по рукам и ногам. Временами Артуру казалось, что даже телефонные звонки его прослушиваются — впрочем, он тут же спешил осадить свою паранойю.

Он каждый раз хотел высказать Дугласу всё, что думает об этом — и каждый раз, оставшись с ним наедине, вешался Ретту на шею как полный дурак. Всё остальное становилось неважным, и Артуру до безумия не хотелось портить те недолгие кусочки счастья, которые у них были.

Спустившись вниз, Артур подошёл к лимузину Дугласа — шофёр тут же открыл перед ним дверь — и зашёл внутрь.

Ретт сидел на своём привычном месте и смотрел в окно. На появление Артура он никак не отреагировал, и тот собрался уже было сесть напротив, как делал это всегда, когда Дуглас потянул его за руку.

— Иди ко мне, — сказал он тихо, оборачиваясь к Эссексу. — Я очень опоздал?

Артур бросил короткий взгляд на часы. Времени было двадцать минут седьмого, но они никогда и не договаривались о времени. По крайней мере, сам он об этом не знал.

— Всё в порядке, — сказал он осторожно и послушно уселся рядом.

— Не так, — Ретт покачал головой и опять потянул его к себе. Только теперь Артур понял, что должен уместиться ему на колени, чуть покраснел и покосился в сторону шофёра.

Дуглас тут же взял пульт и опустил перегородку. Артур вздохнул с облегчением и сделал так, как хотел Ретт.

Дуглас отщёлкнул застёжки его пальто, а затем и пиджака, и прошёлся руками по бокам и остановил их на спине. Артур ждал, что руки двинутся дальше. Он почти хотел этого, несмотря на то, что по представлениям молодого аристократа трах на заднем сидении аэромобиля был чем-то неимоверно пошлым и дешевым. Именно сейчас ему было всё равно. Промежность уже наливалась огнём, который медленно расползался и по животу, и по груди, но руки Дугласа замерли, и голова опустилась Артуру на грудь.

Артур, собиравшийся было потереться о него бёдрами, остановил движение, ощутив внезапно его полную неуместность.

— Ретт?.. — он осторожно зарылся пальцами в волосы Дугласа. Сначала одной рукой, потом второй. Чуть помассировал затылок, а потом уткнулся в него носом. Волосы Дугласа пахли хвоей и миндалём и были мягкими на ощупь — этого тоже не было на фотографиях. Артур потёрся о него щекой и чуть отодвинулся.

— Прости… — Дуглас поднял голову и улыбнулся абсолютно фальшиво.

Артур некоторое время просто смотрел на него, размышляя, имеет ли право задавать такой вопрос, а потом всё-таки спросил:

— Всё хорошо?

Ретт кивнул.

— Вполне, — он улыбнулся чуть живее. — У меня не было времени придумать, куда поехать. Так что решай ты.

Артур улыбнулся одним краешком губ. Ретт не слишком часто давал ему выбор. Обычно его вопросы ограничивались профессиональными либо касающимися самочувствия и прошлого Артура, но никак не того, чего Артур хотел в данный момент.

— Не знаю, — он усмехнулся, — кто платит, тот и заказывает музыку, разве не так?

Руки Дугласа внезапно с силой сжали его бока, а взгляд полыхнул огнём.

— Не смей так говорить, — процедил он.

Артур ощутил болезненный укол и хотел огрызнуться, но вместо этого умолк и обмяк.

— Мне всё равно, Ретт, — сказал он, устало закрывая глаза, — мне правда абсолютно всё равно.

— Тебе всё равно быть со мной или нет?

— Идиот! — Артур резко открыл глаза и попытался встать, и только затем осознал, что именно только что ляпнул. Такого он не позволял себе ни разу. Ретт мог орать на него, но не наоборот. — Прости… те… — добавил он кое-как куда тише.

— Прости или прости-те? — Дуглас снова смотрел на него со злостью.

Артур попытался прикрыть глаза, но пальцы Дугласа встряхнули его.

— Смотри на меня, Эссекс!

Артур заставил себя встретить полный ярости взгляд. В нём самом уже начинала закипать злость.

— А как ты хочешь, а, Ретт? Ты сам сказал, что «купил» меня. Так что же тебе нужно теперь? Чтобы я принадлежал тебе, или чтобы я хотел быть с тобой?

— Всё, — выдохнул Ретт, сжимая его ещё сильней и пытаясь поймать такие далёкие сейчас губы.

Артур не сопротивлялся. Он не мог противиться этой сладостной муке, когда Дуглас будто бы пожирал его, впитывая всего в себя. Этого всё равно было мало. Они соприкасались лишь двумя сантиметрами тела, и холод вокруг становился ещё сильнее от ощущения горячего рта, терзающего его язык. Но это всё равно было намного больше, чем в темноте осенних ночей, когда Ретта не было рядом, и Артур отчётливо ощущал каждой клеточкой тела приближение зимы.

— Артур… — горячее дыхание Дугласа вошло внутрь него, и Артур выдохнул навстречу Дугласу ответную струйку воздуха. От этого чувства, что даже лёгкие их наполнены одним газом, внутри зарождалось что-то новое, будто расцветал, выбравшись из озёрных глубин, волшебный цветок.

— У тебя и есть… всё….

Артур обмяк, уткнувшись носом ему в шею. Он только теперь понял, что всё время их поцелуя судорожно сжимал плечи Дугласа.

— Как много ты мог бы мне простить?

Артур вскинулся, пытаясь поймать взгляд Дугласа и не понимая суть вопроса.

— Скажи, как много ты смог бы мне простить, Артур?

«Не знаю» — хотел он сказать, но губы произнесли за него:

— Всё…

Это было безумием. Они так и кружили по городу остаток ночи. Несколько раз останавливались, и Дуглас показывал Артуру места, где любил бывать.

И именно в эту ночь Ретт с небывалой ясностью понял — ему мало. Мало лимузина, редких прогулок и полуофициальных встреч в пентхаусе, где сам он ночевал, чтобы не ехать домой, а Артур оставался по его просьбе.

У него не было дома, и он давно уже не был ему нужен. Создавать его с Жози оказалось трудным и неблагодарным занятием, и Ретт не стремился пытаться по новой, а держать квартиру в городе только для себя не имело смысла.

Теперь же он абсолютно точно знал, что хочет иметь дом. Хочет приходить туда, где его ждут, и хочет, чтобы его ждал Артур. И это не может быть ни съемная квартира, ни гостиница, ни пентхаус, ставший второй частью его рабочего кабинета.

— Где ты хотел бы жить? — спросил Дуглас, в очередной раз отрываясь от губ Артура.

Тот пожал плечами. Это был уже второй странный вопрос за вечер, но его всё же можно было списать на обычные попытки Дугласа просто узнать его получше.

Дуглас ждал, и отмолчаться не получалось.

— Я всегда хотел жить у реки, — сказал Артур наконец. — У одного моего друга была квартира на берегу Темзы. По утрам он смотрел, как проплывают под окнами маленькие рыбацкие кораблики, уходящие за город.

Дуглас усмехнулся.

— Не уверен, что здесь есть маленькие рыбацкие кораблики. Но от реки до офиса не так уж далеко.

Артур непонимающе посмотрел на него.

— Меня устраивает квартира, которую подобрал мне Сандберг. Я сам не смог бы даже оплачивать её.

Артур закусил губу, чувствуя, что снова выходит на скользкую тему оплаты труда. Дуглас платил несоразмерно много, причём в первую же их встречу он сказал, что другие секретари получают меньше. И всё равно почти все деньги уходили в клинику к сестре, так что если бы не субсидии в виде тех самых расходов на производственные нужды и оплаты жилья, Артур вряд ли смог бы поддерживать хоть сколько-то соответствующий уровень жизни. Один только обед в ресторане напротив офиса «Дуглас корп» стоил трети остававшейся у него от зарплаты суммы. Были ещё какие-то столовые для сотрудников, но появляться там Артур не мог — все взгляды тут же обращались на него — и неудивительно, людей с бриллиантовыми запонками там видели не часто.

Дуглас каким-то образом узнал о проблеме уже на третий день его мытарств, когда Артур попытался протащить в офис бутерброды, и наутро так же молча, как и всегда, опустил ему на стол полугодовую гостевую карту в десять не самых элитных, но весьма респектабельных ресторанов Астории.

— Зачем этот разговор? — спросил Артур, у которого мысли о деньгах отбили изрядную долю романтического настроя.

Дуглас тоже немного нахмурился, заметив, как начинает леденеть тело Артура в его руках. Однако отступать и откладывать он не собирался.

— Подбери себе квартиру у реки. Только не очень далеко. И если можно — с отдельным кабинетом.

— Фирма оплатит ещё и расходы на твою интрижку?

— Артур! — Ретт не выдержал и занёс руку для удара, но тут же заставил себя разжать кулак. Артур, кажется, движения не заметил и смотрел так же зло. — Подбери квартиру, — повторил он насколько мог спокойно, но всё же немного грубее, чем хотел. — Если не сделаешь этого сам — Сандбергу придётся сделать это за тебя. А ты вряд ли захочешь, чтобы он совал нос в нашу интрижку.

Глава 13 Лета

Человек, которого рекомендовал Сандберг, начал работать во вторник, но пока никакой полезной информации не откопал. «Красный Архонт», судя по его данным, был общественной организацией, составлявшей оппозицию действующему правительству Эрхана. С одной стороны, это объясняло симпатию Бёлера. С другой, самого Дугласа мало волновали внутренние интриги чужого государства, тем более, что ему самому правительство Эрхана ничего хорошего не сделало.

Информации было недостаточно, но нужно было принимать решение, и к концу недели Дуглас перезвонил Бёлеру.

— Что именно потребуется от меня? — спросил он. Бёлер отвечать по телефону не захотел, и на следующий день они встретились на нейтральной территории — на борту небольшого плавучего ресторанчика «Амаркорд».

— Все контакты буду поддерживать я, — сказал он. — От тебя требуется только готовая продукция. Скажем, месяца хватит, чтобы подготовить первую партию?

Дуглас откинулся на спинку кресла и спрятал улыбку в кулаке, делая вид, что его замучил кашель.

— Мне так не нравится, — сказал он.

Бёлер поднял брови.

— Во-первых, — пояснил Дуглас, — мне придётся перепрофилировать какое-то из старых производств и полностью менять персонал. По крайней мере придется быть к этому готовым. Это требует времени и средств.

— Резонно. Сколько тебе нужно.

— Полгода.

Бёлер нахмурился.

— Это реальная цифра, Клаус, — сказал Дуглас и потянулся к портфелю, — могу показать…

— Нет, нет… — Клаус замахал руками. — Я верю тебе на слово. Просто скажи — время никак нельзя уменьшить?

Ретт покачал головой.

— Не в моих правилах затягивать.

— Хорошо. Это всё?

— Нет. Меня не устраивает, что контакты с Эрханом полностью будут на твоей стороне. Я хочу получить собственные выходы на них, иначе зачем мне вся эта афёра?

Бёлер дёрнул губами и побарабанил по столу костяшками пальцем.

— Они не будут слушать тебя, Ретт, — сказал он почти мягко.

— И тем не менее. Прости, Клаус, но я не согласен оставлять все козыри тебе.

— Ну хорошо. Я не выведу тебя на саму… организацию. Но как только пойдут дополнительные контракты, о которых мы говорили, я готов сразу переадресовать их тебе. Только учти, я тебя предупредил.

Ретт кивнул.

— Поверь, я отлично знаю, как эрханцы реагируют на меня.

— Тебе всё равно понадобится посредник.

— Я имею это в виду, — Ретт провёл картой над считывающим устройством в центре стола и встал. — Надеюсь, это всего лишь то, о чём мы говорим, Клаус.

— Само собой, приятель. Само собой.

Закончив это неприятное, но на редкость прибыльное дельце, Дуглас спустился на берег и остановился ненадолго, опираясь на парапет набережной и глядя на реку. Он достал мобильный и запустил приложение, которое стало его любимым с некоторых пор. На экранчике появилась голова с чуть распушившимися русыми волосами, в которые так и хотелось зарыться носом. Артур спал, хотя времени было уже почти девять.

Дуглас поймал себя на том, что улыбается. Камеру предложил установить глава службы безопасности Танака после того, как Артур выкинул эту странную штуку с поездом, а Дуглас уволил двоих проколовшихся охранников и устроил разнос всем, до кого добрался. Танака выслушал всё со спокойствием истинного самурая, и Дуглас так и не понял, признаёт ли он свою вину, но на следующий день на мобильном у него оказалось вот это приложение. Ретт никак не мог понять, где установлена камера, и не хотел ломать над этим голову, — его куда больше озаботил вопрос о том, не может ли быть перехвачен сигнал. Танака утверждал, что нет. Теперь всякую свободную минуту Дуглас развлекался тем, что проверял, цело ли его внезапное наваждение. Что оно ест, что пьёт и сколько раз в день принимает душ. Последнее, как ни странно, оказалось не самым интересным — хоть и увлекательным. Куда приятнее было смотреть на то, как Артур просто живёт.

Дуглас вздохнул, нажал на сброс и набрал номер.

* * *

Всю неделю, отложив работу, которая в последнее время всё реже имела конечный срок выполнения и, как правило, выглядела скорее как гора материалов, что ему нужно было просмотреть — Артур выполнял неформальное «поручение» Дугласа. Он упорно и мрачно просматривал сайты с объявлениями о сдаче квартиры на берегу Леты.

Идея с переездом ему не нравилась. Пока что он ещё мог считать себя одним из сотрудников корпорации, с особыми, правда, обязанностями. Квартира в довольно дорогом районе, которую собирался снимать ему Дуглас, вполне откровенно обозначало, что он вовсе не секретарь. А кто? На этот вопрос Артур ответить не мог. Но все слова, что могли характеризовать юношу, состоящего в интимных отношениях с женатым мужчиной и находящегося у этого мужчины на обеспечении, звучали несколько нелицеприятно.

Тем не менее, ближе к концу недели Артур всё же выбрал несколько квартир, но решиться поехать их смотреть в одиночку не мог. Он не знал, будет ли уместно попросить Дугласа съездить вместе — особенно учитывая, что расписание Ретта лежало прямо перед ним, и белых пятен в нём не было. Скорее всего, уместным это всё же не было, и Артур молчал, потому что больше ему обратиться было не к кому. Мисс Милфорд, которая недавно стала ежедневно появляться в офисе, к счастью, похоже ещё не слышала об их отношениях, а Сандберг вёл себя с Артуром слишком высокомерно.

В субботу, когда Артур впервые за три недели получил выходной, дело решилось само собой.

В половине двенадцатого раздался телефонный звонок с незнакомого номера, и в трубке прозвучал на удивление бархатный голос Ретта.

— Доброе утро.

Ретт редко звонил Артуру напрямую. Собственно, Артур не мог припомнить ни одного случая. Обычно все их встречи назначались через псевдо-служебную переписку, что делало их отношения ещё менее похожими на отношения.

Теперь, когда Дуглас внезапно позвонил, причём, судя по времени, всё же не по офисным делам, — услышать его голос оказалось на удивление приятно, и Артур, всё ещё валявшийся в постели, потянулся как хорошо выспавшийся кот.

— Доброе, — мурлыкнул он и внезапно понял, что всё вокруг, абсолютно всё — небо, запахи, голос Дугласа — всё это просто прекрасно.

— Как тебе спалось?

Улыбка медленно сползла с губ Артура. Спал он не слишком хорошо — как впрочем и всегда.

— Нормально, — сказал он, стараясь не выдать себя голосом, — спасибо.

Дуглас, видимо, уловил эту перемену в настроении и некоторое время молчал, а потом сказал, внезапно и для Артура, и для самого себя.

— Артур, я тебя люблю.

Юношу будто ударило током. Он попытался сесть, но смог только распахнуть глаза и упасть обратно на подушки. Почему-то от этих слов стало ещё больней, и Артур догадывался почему. Ему достаточно часто говорили о любви и смазливые девчонки, и… и ещё о любви говорил Карлайл. От этих воспоминаний захотелось плакать.

— Артур… — в голосе Дугласа звучали беспокойство и забота, и на миг Артуру показалось, что стоит попросить, стоит сказать, что ничего не хорошо, и он всю ночь не мог уснуть из-за кошмаров, а теперь готов попросту расплакаться сам не зная почему — и Дуглас примчится сюда, обнимет его своими горячими руками, и можно будет утонуть в нём и не думать… Не думать ни о прошлом, ни о будущем, ни о чём.

— Всё хорошо, — сказал Артур тихо. Ощущение прошло.

Дуглас помолчал пару секунд.

— Артур, я стою на берегу Леты. Здесь и правда есть маленькие рыбацкие кораблики.

Артур молчал секунду, а потом хихикнул.

— Ты встал в такую рань, чтобы это проверить?

— Я пока не настолько плох. Просто встреча закончилась раньше времени. И я подумал, что мы как раз могли бы посмотреть квартиру, которую ты выбрал.

— Откуда…

— Ты же уже выбрал что-то?

— Ну… да… Есть три варианта. Ретт… Не стоит этого делать.

— Это не обсуждается, — несмотря на то, что тон Дугласа был мягким, Артур сразу понял, что спорить бесполезно. — Ты назначишь им время просмотра, или мне позвонить Сандбергу?

— Я сам!

— Отлично. Я жду.

— Но… постой… Ретт… я же не могу взять служебную машину…

— Это твоя машина.

— Что?

— Это твоя машина. Позвони шофёру и вызови его. Артур, это ты должен решать за меня такие вещи, а не я за тебя.

— Да… — выдохнул Артур растерянно, и, вскочив с постели, принялся метаться по комнате, силясь понять, с чего ему начинать.

Через полчаса он стоял на берегу в уговоренном месте в одних светлых брюках и белой рубашке, привезённых ещё с Земли, и смотрел на Дугласа, непривычно легко выглядящего в светлом костюме.

— Мистер Дуглас… — окликнул Артур издалека, не решившись прилюдно называть его по имени.

Дуглас обернулся и нахмурился. Артур решил было, что эта реакция вызвана его обращением — последнее время Дуглас почти что требовал, чтобы он называл его по имени, но на сей раз об этом Ретт ничего не сказал. Вместо этого он подошёл к Артуру вплотную и провёл ладонью сверху вниз, будто бы обводя его силуэт.

— Что это?

— Что? — Артур опустил глаза и догадался, что речь о его одежде. — Сегодня ведь выходной, мистер Дуглас. Я же не могу покупать за счёт фирмы…

Дуглас резко обнял его, прижал к себе и прошептал в самую макушку.

— Прекрати.

— Прекратить что… — Артур скосил глаза на внимательно наблюдавшую за ними охрану. — Ретт, на нас смотрят…

— Все всё знают, — перебил его Дуглас, — хватит играть в эти игры, хватит делать вид, что мы никто друг для друга. Хватит изображать это высокомерное пренебрежение, как будто ты ещё не понял, что мне не жалко для тебя ничего.

— Ты покупаешь меня…

— Нет, Артур, нет! Я просто пытаюсь дать тебе то, что могу. А ты отказываешься ото всего, будто все мои подарки ничего не значат для тебя.

— Ретт… — Артур попытался высвободиться, но безуспешно. — Ретт, послушай…

— Ты мне веришь?

Артур закрыл глаза. Он не верил. Не верил, когда был один, когда думал о том, кто он и что должен делать, чтобы обеспечить хотя бы сестру, не говоря уже о себе… Когда он видел Ретта — ему становилось всё равно.

— Дело не только в этом, — сказал он осторожно.

— Тогда забудь хотя бы об этом. Я не знаю, что ещё встанет между нами, но это точно будут не деньги. Пока ты со мной, забудь о них. Я уже говорил тебе — если что-то занимает в моей жизни настолько много места…

— … то пусть оно будет сделано хорошо, — Артур выдохнул. — Ты пытаешься сделать меня другим, Ретт.

— Разве ты сам не привык к такой жизни?

— Я не привык брать чужое.

Ретт резко отстранил его и заглянул в глаза.

— Хорошо.

Артур нахмурился, чувствуя, что победа его слишком зыбка.

Он слабо улыбнулся, надеясь, что сможет скрасить напряжённый момент, и Дуглас сделал вид, что его устраивает это шаткое примирение.

— Идём? — спросил юноша, и Дуглас кивнул. Они неторопливо двинулись вдоль берега. Идти до первой квартиры оказалось довольно далеко, но оба старались делать вид, что не замечают этого.

— Вот, — сказал Артур минут через пятнадцать, указывая на дом в традициях модерна, с множеством башенок и эркеров.

Дуглас нахмурился. Он излишеств не любил.

— Давай посмотрим.

Квартира располагалась на седьмом этаже — на взгляд Дугласа слишком высоко. Всего в ней было три комнаты, которые можно было переделать под спальню, гостиную и кабинет, интерьер был выполнен всё в том же немного архаичном стиле. Он не любил всего этого ещё до того, как женился, а после любая архитектура, кроме стальных конструкций мегаполиса, стойко ассоциировалась у него с Жози.

— Мне нравится балкон, — Дуглас увидел, как Артур выходит в стеклянную дверь, и поспешил выйти следом. Вид действительно открывался чудесный — внизу серебрилась река, а горизонт был почти чистым.

— Мне здесь не нравится, — сказал Дуглас твёрдо и потянул Артура внутрь.

— Но почему? — Артур не мог сказать, что вообще особо сильно хотел переезжать в новую квартиру, но именно эта пришлась ему по сердцу. Все линии здесь были мягкими, а обстановка казалась не такой сухой и формальной, как в его нынешнем жилище. Эта квартира будто бы жила, и он уже представил, как мог бы с удовольствием наполнять её новыми деталями.

— Я сказал нет. Идём дальше.

Артур поджал губы, посмотрел на владельца и пожал плечами, давая понять, что ничего не может сделать. Тот так же смиренно развёл руками.

Вторая квартира стояла чуть поглубже в жилом массиве, и реку оттуда было видно куда хуже, да и сама она располагалась слишком низко.

Третья, напротив, занимала девяносто пятый этаж жилого монстра в две сотни этажей, и от мысли о том, что над ним как в муравейнике будет ещё более сотни ячеек жилья, Артуру становилось муторно.

— Вот здесь очень ничего, — сообщил Дуглас.

— Делай, что хочешь, — сказал Артур равнодушно, полностью смирившись с тем, что собственных решений у него уже не будет.

— Сколько она стоит? — спросил Дуглас.

— Сорок тысяч в месяц, сэр, — сообщил риэлтор.

Дуглас нахмурился.

— Я старался не искать больше пятидесяти, — торопливо добавил Артур, — но здесь дорогой район.

— Они что, сдаются внаём?

Артур непонимающе посмотрел на Дугласа.

— Ничего, — он покачал головой, — я понял, что тебе нравится. Пошли.

И в третий раз Артур лишь развёл руками, демонстрируя, что решения принимает не он.

Уже по дороге к дому они ещё раз обсудили все три варианта. Дуглас продолжал утверждать, что самое стоящее — третья квартира, тем более что она ближе всего к офису. Артур чётко обозначил, что ему нравится первая, но он согласен на всё, потому что деньги не его. Они остановились у дома, в который Дуглас ни разу не входил, и попрощались, в целом не очень дружелюбно. Артура снова угнетала безысходность и отсутствие выбора. Дуглас думал о Жози и их первом совместном доме, который до сих пор пестрил разномастными архитектурными деталями, раздражая в итоге обоих.

— Я хотел попробовать тебя в новой должности, — сказал Дуглас, когда Артур уже собирался выходить. Идея крутилась у него в голове всё время, но последнее заявление Артура относительно траты чужих денег окончательно убедило его, что в отношениях начальника и секретаря им не удержаться.

Артур вскинул брови.

— Я думаю, она больше подходит тебе, — пояснил Дуглас. — Если справишься с первым поручением, то мы переделаем контракт.

Артур недоумённо кивнул.

— Что мне нужно будет делать?

— Милфорд расскажет тебе в понедельник, — Дуглас едва заметно поцеловал Артура в висок, более чувственное прощание на фоне мыслей о Жозефине казалось кощунственным, и добавил, — иди.

Глава 14 Повышение

В понедельник, когда Артур собирался обсудить перспективу повышения с Сандбергом, на полпути к кабинету его поймала Милфорд.

— Арти, — Элизабет улыбнулась и схватила его за руку, не давая пройти.

Милфорд была приятной полной женщиной средних лет, и сейчас, глядя на неё, Артур пытался понять, сознательно ли она отправила его на такую работу, или просто не понимала, что именно будет нужно Дугласу. Так или иначе его обычное тёплое отношение к старой подруге отца заметно пошатнулось.

— Добрый день, мисс Милфорд, — он как всегда говорил абсолютно нейтрально.

— Арти, у тебя всё хорошо?

Взгляд зеленоватых глаз Милфорд стал непривычно цепким.

— Вполне.

Милфорд явно чего-то ждала, и Артур продолжил:

— Я, вероятно, должен поблагодарить вас за рекомендации.

Милфорд ещё сильнее прищурилась и потащила его в сторону — в пустующую сейчас комнатку с кофейным аппаратом.

— Артур, — сказала она вполголоса, — ты уверен, что у тебя всё хорошо? Я знаю, Дуглас ведёт себя так, будто его решения не подлежат обсуждению, но если ты хочешь… Я уверена, можно найти способ подкорректировать твои обязанности.

Артур плотно сжал губы. Она знала. Просто отлично.

— Кто-нибудь ещё в галактике не знает о том, что я стал шлюхой? — не выдержал он и поспешно закрыл рот. Последнее время он слишком часто выходил из себя, и это не нравилось ему самому.

Милфорд чуть попятилась, удивлённая таким напором, потупилась и пробормотала:

— Извини.

Артур отвернулся и сжал зубы. Что он мог сказать? «Да, меня всё устраивает?» И окончательно стать шлюхой ещё для одного человека, который пока что, кажется, был на его стороне. «Нет, я хочу, чтобы он никогда больше ко мне не приближался?» Это было бы ложью, а Милфорд могла бы всерьёз начать мешать их отношениям.

«Отношениям»… Артур в который раз усмехнулся.

— Простите, мисс Милфорд, не вижу возможности обсуждать это здесь и сейчас, — сказал он твёрдо и, возможно, излишне холодно.

— Хорошо, — легко согласилась Элизабет. — Мы могли бы встретиться после работы.

— Боюсь, мне запрещены любые личные контакты в нерабочее время.

Артур прямо посмотрел на неё, и Милфорд снова отвела взгляд.

— У меня нет проблем, — сказал Артур, постаравшись, чтобы голос его звучал как можно мягче, но эти интонации были ему слишком непривычны. — Простите, мисс Милфорд, я в самом деле благодарен вам за помощь. Но больше не пытайтесь мне помогать.

Он отвернулся.

— Прошу прощения, мисс Милфорд, я спешу.

— Погоди, — окликнула его Элизабет. Голос её звучал расстроенно. — Дуглас просил меня заняться твоим гардеробом.

Артур резко обернулся.

— Он считает, я сам не могу с этим справиться?

Милфорд неловко пожала плечами.

— Видимо, нет.

— По-моему…

— Артур, успокойся. Я просто выполняю его распоряжение.

— Хорошо, — сдался Артур, — как скажете, мисс Милфорд.

— Я буду ждать тебя после обеда в холле.

Артур кивнул и всё-таки вышел. Дуглас не отступал. Он мог лишь изменить тактику.

* * *

Информацию Сандберга Артур слушал уже в порядком подавленном настроении. Впрочем, сама она была достаточно обнадёживающей: кажется, его собирались выпустить из клетки.

— Вы ведь знаете о переговорах с «Mithril on Stars»?

— Да, — Артур безрадостно кивнул и отвернулся к окну. — Они хотят повысить цены на следующий год. Дуглас дал им понять, что это не обсуждается, но дело буксует. Честно говоря, — Артур бросил на Сандберга короткий взгляд, — мне кажется, иногда ему не хватает гибкости. Насколько я понял, поставщики вовсе не требуют чего-то заоблачного, просто цены на оборудование выросли из-за того, что Эрхан наложил эмбарго на четырнадцатый сектор. Мы могли бы и уступить немного, для нас эта сделка всё равно будет выгодна, к тому же никто не мешает нам заключить временный контракт и продолжить поиски другого поставщика.

— У нас есть выходы на других поставщиков, но как вы и сказали, работа с «Mithril on Stars» остаётся выгоднее. Тем не менее вы, как ни странно, правы. Мистер Дуглас и сам считает, что заявил свою позицию слишком жёстко. Однако, как вы возможно понимаете, пойти на попятную сейчас он не может — это будет означать, что с ним можно торговаться. Пойдут слухи, и посыпятся другие сделки.

Артур кивнул. Это он знал без всяких знаний в области экономики — если дать человеку понять, что ты можешь уступить, он сожрёт тебя с потрохами.

— Вы хотите, чтобы я подготовил новый этап переговоров? — спросил он. — Я не думаю, что они согласятся прямо сейчас…

— Переговоры будут проходить здесь, на Астории, начиная с завтрашнего дня. Дуглас не сможет присутствовать.

Артур поднял брови. Он не помнил в расписании Дугласа ничего такого, что могло бы помешать ему встретиться с одним из основных поставщиков, но спорить не стал.

— Хотите, чтобы я их перенёс?

— Нет. Дуглас поручает переговоры вам.

Артур поперхнулся и торопливо поднёс к губам платок.

— Простите…

— Он сказал, что вы в курсе.

Артур постоял несколько секунд, ошарашенно глядя на Сандберга.

— А он не боится… — начал Эссекс ядовито и запнулся. О том, что Дуглас запрещает ему говорить даже с официантками, Сандбергу вовсе не нужно было знать. — Хорошо, — выдохнул он. — Вы передадите мне материалы?

— Всё у вас на почте.

Сандберг отвернулся, явно не считая нужным пояснять что-либо ещё.

Артур ещё несколько секунд постоял, пытаясь осознать произошедшее, и, развернувшись, направился к двери.

* * *

В назначенное время Артур сидел в ресторане напротив здания «Дуглас Корп». Вопреки обыкновению охраны было не видно, но Артур не сомневался, что она где-то поблизости, и также вопреки обыкновению эта мысль его согревала.

Представитель «Mithril on Stars» опаздывал. Артур таких вещей не любил. Сам он всегда приходил немного раньше, чем нужно, Дуглас — точно в срок. Это было то немногое, что их объединяло: оба считали, что опоздание говорило о том, что человек не способен контролировать свою жизнь. Впрочем, Артур отлично понимал, что в данном случае его это не касается. Он заказал кофе — выбор здесь был небольшим, но с некоторых пор в ассортименте появился его любимый Арабика Кона — и теперь медленно потягивал его из малюсенькой чашечки, стараясь её растянуть до прихода оппонента.

— Прошу прощения.

Артур вздрогнул, услышав знакомый голос, и медленно обернулся.

— Мистер Кёниг… — пробормотал он с некоторым недоумением, но тут же взял себя в руки, — ничего страшного. Время у нас есть.

Кёниг обошёл его и остановился напротив, заложив руки в карманы. Артур заметил, как изменилось его поведение, когда он услышал голос самого Эссекса — прощения Кёниг просил с искренним беспокойством, теперь же к нему стремительно возвращалась уверенность в себе.

— Мистер Эссекс, — Кёниг усмехнулся, и эта улыбка была точь-в-точь как все те, что встречал Артур на приёмах, — смотрю, вы делаете успехи.

— Благодарю, — Артур демонстративно опустил глаза, давая понять, что не желает развивать тему и аккуратно опустил ложечку на стол. — Может быть, начнём?

Кёниг продолжал усмехаться. Он сел, но поза его вовсе не выглядела деловой.

— Почему вы, мистер Эссекс?

— Так решил мистер Дуглас, — он приподнял глаза, но уверенный взгляд давался нелегко. Ему и самому было интересно, почему, чёрт побери, он? После того, чем закончился его прошлый разговор с Кенигом, Артур абсолютно не представлял, что ожидает от него Дуглас теперь.

— И что же, — Кёниг усмехнулся, — Дуглас готов идти на уступки?

— Я не думаю, — сказал Артур, — что это возможно прямо сейчас. Договор подготовлен, цены были оговорены заранее. Но я полагаю, мы могли бы предварительно обсудить условия контракта на будущий год и внести в него поправки. Таким образом…

— А знаете, что думаю я? — перебил его Кёниг.

Артур поднял глаза.

— Я думаю, — Кёниг откинулся на спинку стула, — что Дуглас предлагает мне взятку, чтобы я снял вопрос о повышении цен, — он помолчал. — И знаете что… Я согласен.

Артур вздрогнул.

— Простите..? — уточнил он спокойно.

— Вы поняли, мистер Эссекс. Дуглас отлично знает, что может быть мне интересно. Он видел, насколько вы привлекли моё внимание. Он почему-то думает, что для меня такое небольшое, но приятное развлечение будет стоить больше, чем процент от прибыли… — Кёниг усмехнулся. — Но он прав. За то, чтобы поиметь куколку Дугласа, я готов поступиться небольшими финансовыми выгодами. Вы ведь этого стоите, мистер Эссекс?

Артур побледнел, но не шевельнулся.

— Полагаю, мистер Кёниг, я стою всего вашего завода.

— О, это по вам видно, — на губах Кёнига снова заиграла улыбка. — Вы очень высокого мнения о себе.

Их взгляды встретились, и на сей раз Артур не стал отводить глаз.

— Я остановился в «Элементе», — Кёниг опустил на стол визитку отеля. — Я буду ждать вас с контрактом сегодня вечером, в девять. Думаю, там нам будет комфортнее.

Артур равнодушно скользнул взглядом по визитке.

Кёниг встал.

— Всего доброго, мистер Эссекс.

Артур не ответил. Он не был уверен в том, что справится с голосом.

Только когда Кёниг удалился, он на секунду прикрыл глаза. Залпом допил остывший кофе и вытащил из кармана мобильный. У Дугласа было три номера, два из которых знали все — ни один из них не отвечал.

Третий Дуглас никогда ему не давал. Ретт сам звонил с него всего раз, когда они ездили смотреть квартиры.

Артур облизнул губы, не решаясь набрать его сразу… помедлил и всё-таки нажал кнопку вызова.

Дуглас подошёл сразу.

— Да? — голос звучал удивлённо, и Артур понял, что Дуглас его узнал. Узнал, но по имени почему-то не назвал.

— Простите, мистер Дуглас… У вас будет минута?

— Только одна.

— Мистер Дуглас, — Артур облизнул губы, — я хотел узнать, каковы мои полномочия в этих переговорах? Как далеко я могу зайти?

— Эта сделка должна быть заключена. Предел уступок «Mithril on Stars» — три процента от стоимости. Как вы договоритесь — мне всё равно. Это все вопросы?

— Да, мистер Дуглас. Простите за беспокойство.

Артур нажал отбой. Убирая мобильный в карман, он обнаружил, что руки дрожат.

Эссекс торопливо провёл карточкой по терминалу и встал. Ноги слушались с трудом. Времени было ещё три часа пополудни, и нужно было бы вернуться на рабочее место, но Артур не видел в этом смысла. Его новые обязанности были предельно ясны. Он не совсем понимал, чем на сей раз разозлил Дугласа, но, судя по всему, тому не нужна была особо серьёзная причина, чтобы причинить ему боль.

«Боль…» — Артур усмехнулся про себя. Как будто Дугласа вообще когда-то волновало то, что он чувствует… Скорее всего Кёниг прав, и Дуглас просто решил закрыть вопрос с переговорами раз и навсегда, пожертвовав надоевшей игрушкой.

На негнущихся ногах он прошёл к выходу, вызвал шофёра и упал на заднее сидение аэромобиля.

— Домой… пожалуйста… — бросил он и прикрыл глаза. Ему не нужно было смотреть в окно, чтобы почувствовать, как проносится мимо здание вокзала.

Деньги могли бы решить проблему. Ведь можно оплатить лечение Люси, скажем, на шестьдесят лет вперёд… просто сумма должна быть достаточно большой. А потом можно просто уйти. Ощутить наконец асфальт и свою самую последнюю боль.

Только не на этой должности. А вот если всё же принять предложение Дугласа и прекратить стеснять себя в средствах, может быть, и получится собрать достаточную сумму…

Артур не заметил, как аэромобиль остановился. Похоже, он стоял уже достаточно долго. Шофёр молчал.

— Спасибо, — сказал Артур. Он вышел и стал подниматься к себе. Войдя в квартиру, Артур едва не споткнулся о пакеты с нераспакованными костюмами, которые выбрала для него Милфорд. Сжал зубы, пнул один из пакетов — тот лишь слегка покачнулся — и упал на диван лицом вниз.

Он не знал, сколько пролежал так. По ночам Артур почти никогда не мог уснуть, но если засыпал после рассвета или днём, то будто бы проваливался в вязкую бурую жижу, из которой мог выбраться только через несколько часов.

Когда он открыл глаза, то на часах — чёртовых золотых часах, подаренных Дугласом — была половина восьмого.

Артур встал и посмотрел в зеркало. Лицо выглядело сильно помятым. «Наверное, так и должна выглядеть шлюха,» — подумал Артур про себя. Ради Кёнига стараться не хотелось, но позволить самому себе выйти из дома в таком виде он не мог.

Артур стянул пиджак, бросив его прямо на пол, затем галстук и рубашку. По дороге в ванную также уронил на пол и брюки и несколько минут стоял, закрыв глаза и не ощущая ничего, кроме прикосновений жёстких струй горячей воды.

Выбравшись из душа, он не глядя выбрал один из новых костюмов — пиджак казался слегка помятым, но должен был расправиться по пути.

Артур спустился вниз и вызвал водителя.

— К «Элементу»… Будьте добры, — сказал он.

На последнем слове голос предательски дрогнул, и Артур зажал рот, заставляя себя успокоиться.

Уже у самых дверей отеля дорогу Артуру заступил уже знакомый ему Ричард Шелман.

— Мистер Эссекс… Мой долг предупредить вас, что вы совершаете ошибку.

Артур скользнул по нему равнодушным взглядом.

— У меня чёткий приказ от мистера Дугласа. У вас есть приказ меня задержать?

Шелман поджал губы.

— Нет. Но я сильно сомневаюсь, что Дуглас мог приказать вам нечто подобное.

— Тогда будьте добры, отойдите в сторону, — сказал Артур всё так же ровно, и Шелман отступил.

Номер Кёнига располагался на втором этаже. Когда Артур вошёл, сам Николас Кёниг сидел на диване, закинув ногу на ногу, и курил. На столике рядом с ним стояло ведёрко с шампанским.

— А, мистер Эссекс, — Кёниг затушил сигару и посмотрел на часы, — не ждал вас так рано.

Артур тоже опустил взгляд на циферблат — было без двух минут девять.

— Я стараюсь не опаздывать, — сказал он ровно

Кёниг встал и подошёл к нему. Опустил ладонь Артуру на щёку.

Артур ощутил внезапный и сильный приступ тошноты. Он не любил прикосновений. Даже если это были прикосновения близких. Кёниг был и ощущался абсолютно чужим.

— Будете шампанское?

— Если это необходимо.

Кёниг пожал плечами.

— Думаю, это не к спеху.

Рука его скользнула вниз вдоль шеи Артура, и по телу юноши пробежала дрожь отвращения. Почему-то с Дугласом Артуру ни разу не приходило в голову, что он занимается сексом с мужчиной. То есть, конечно, он думал об этом в одиночестве в очередном приступе жалости к самому себе, но когда он был рядом с Дугласом, просто не осознавал, что отдаётся кому-то. Это было естественно, как дыхание. Это было правильно, потому что они были одним целым.

Кёниг был мужчиной. Прикосновения его шершавой ладони ощущались как прикосновения другого мужчины.

Артур не выдержал. Перехватил его руку за запястье и отвёл от себя. Он тут же встретился с удивлённым взглядом Кёнига и сглотнул. Кёниг, кажется, искренне не понимал.

— Простите, — выдавил Артур и отпустил запястье.

— Разденься, — попросил Кёниг, видимо, всё же заметивший, что Артур не стремится ощутить чужие прикосновения.

Артур потянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу.

Он замер и сглотнул.

— Нет, лучше вы.

Кёниг нахмурился. Артур не знал, что творится у него в голове, но видимо клиент всё же рассчитывал на более опытную шлюху. «Что ж, всему можно научиться», — подумал он и вдруг понял, что на него накатило то странное равнодушие, которое сопровождало его почти всё время до встречи с Дугласом.

— Лучше вы сами, — сказал он, опуская руки и полностью отдаваясь на волю человека, которому был обещан.

Руки Кёнига легли ему на талию и чуть огладили, устремляясь к пояснице — так всегда обнимал его и Дуглас. Кёниг чуть наклонился и приблизил лицо к его уху, так что горячее дыхание опалило кожу. Чуть толкнул, заставляя наклонить голову в сторону, и прошёлся кончиком носа вдоль шеи, вдыхая запах Артура.

— Ты пахнешь как пирожное, — прошептал он.

Артур не ответил. Он закрыл глаза и смирился со всем.

Глава 15 Желание

Решение отправить Артура на переговоры было рискованным, но с чего-то нужно было начинать. «Mithril On Stars» обещали прислать на переговоры Йоханнеса Фуггера — человека мягкого и, как и Артур, происходившего из какой-то старинной семьи. Дуглас решил, что для начала это отличный вариант. Эссекс, быть может, справился бы даже лучше его самого — Дуглас не мог не признать, что с представителями старых семей работать ему было довольно трудно.

У самого у него, таким образом, образовывался свободный день, и он решил заехать домой и посмотреть, как дела у Жозефины. Видеться с ней с каждым разом ему было всё труднее, и всё же какое-то нездоровое чувство внутри время от времени загоралось интересом к тому, чем она занята.

Жозефина, как ни странно, приняла его без обычных скандалов и ссор, и Ретт быстро понял почему: она собиралась ехать на приём к матери, которая до сих пор пребывала в блаженном неведении относительно состояния её брака. Все светские сплетни о любовных похождениях как одного, так и другой, мадам де Мортен пропускала мимо ушей, приписывая лишь длинным языкам бездельников.

Дуглас подумал: «Почему бы и нет», — и согласился сопровождать её во второй половине дня.

На этом интересные для обоих темы закончились, и уже через полчаса Ретт понял, что предпочёл бы побывать на встрече с самим дьяволом, чем терпеть Жози с её пустой болтовнёй весь остаток дня.

Он уже собирался уходить, когда раздался звонок. На экране отпечатался номер Артура. Только теперь Дуглас вспомнил, что не взял с собой два других телефона, потому что Жози терпеть не могла, когда он в её присутствии вёл деловые разговоры. Этот же номер знало всего несколько человек. Артура среди них не было, но не потому, что Дуглас не видел его в списке доверенных лиц — просто тот никогда не звонил даже по тем номерам, которые у него были.

Тем более странно выглядел этот звонок.

Игнорируя недовольный взгляд супруги, Дуглас взял трубку.

— Да?

— Простите, мистер Дуглас… У вас будет минута?

Это в самом деле был Артур. Дуглас поднял глаза и увидел прямо перед собой глаза Жози.

— Только одна.

— Мистер Дуглас, — Артур явно заторопился. Дуглас почувствовал, что этих двух слов было достаточно, чтобы снова поставить Артура в положение подчинённого, и уже успел о них пожалеть, но Жози продолжала смотреть на него слишком красноречиво, — я хотел узнать, каковы мои полномочия в этих переговорах? Как далеко я могу зайти?

— Эта сделка должна быть заключена, — ответил Дуглас твёрдо. Может, Артур и в самом деле звонил по работе? Тогда, по крайней мере, ему не на что было сейчас обижаться. — Предел «Mithril on Stars» — три процента от стоимости. Как вы договоритесь — мне всё равно. Это все вопросы?

— Да, мистер Дуглас. Простите за беспокойство.

Ретт вздохнул с облегчением.

Жози всё ещё смотрела на него, и Дуглас никак не мог понять, узнала она, кто звонил, или нет.

— Мне нужно ехать, — сказал он торопливо, и Жози холодно улыбнулась. Буря так и не разразилась. Видимо, приём был действительно важен для неё, потому что Жозефина вежливо попрощалась, сказав на прощанье лишь:

— Буду ждать тебя в половине десятого.

— Конечно.

Ретт ретировался к машине, и уже оказавшись на заднем сидении, снова задумался о странном звонке.

Артур не всегда проявлял уверенность и явно часто не знал, как далеко может зайти. Он скорее привык обороняться, чем нападать. И всё же если подобные вопросы и возникали у него раньше, то он, видимо, решал их с Сандбергом — по крайней мере, до Дугласа они не доходили ни разу.

Дуглас снова достал мобильный и открыл своё любимое приложение. Артур сидел на заднем сидении аэромобиля. Лицо его было напряжённым, как в самую первую их встречу. В одиночестве он редко бывал таким. Артур часто выглядел задумчивым и мрачным, но закрытым наедине с собой — никогда. С другой стороны, переговоры были для него делом новым, и если не всё прошло удачно, то он вполне мог среагировать подобным образом.

Секунду Дуглас боролся с желанием набрать номер Эссекса, но сдержался и вместо этого позвонил Жози.

— Хотел уточнить, кто будет на приёме, — сказал он первое, что пришло в голову — в надежде, что поток слов так или иначе отвлечёт его от мыслей об Артуре.

Жозефина в самом деле принялась радостно рассказывать о гостях и их личной жизни. Дуглас слушал, а смутная тень беспокойства никак не хотела его покидать. Минут через десять он понял, что заметил ещё одну странность: Артур ехал домой, хотя до окончания рабочего дня оставалось ещё часа три. Либо он возгордился внезапным повышением — что было бы очень похоже на Эссекса, — либо в самом деле что-то с ним было не так.

— Ты меня слушаешь? — спросила Жози, когда он пропустил очередной момент, где нужно было поддакнуть.

— Да, прости, я уже в городе, и мне надо заглянуть в офис.

Жози фыркнула, пожелала ему удачи и повесила трубку. Не преминув ещё раз напомнить, что ждёт его вечером в особняке.

Дуглас снова вошёл в приложение.

Артур спал, причём не раздевшись. Лежал на диване в своей съёмной квартире на животе, уткнувшись носом в подушку, и ровно дышал.

Артур в самом деле частенько засыпал днём в выходные, но в костюме и посреди рабочего дня — никогда.

Это уже выглядело абсолютно нездорово.

Дуглас вышел из приложения и подумал, не стоит ли позвонить Артуру, но тут же отмёл эту мысль — вряд ли Эссекс сказал бы что-то кроме «Всё хорошо, мистер Дуглас». К тому же, раз уж он уснул, не было никакого смысла его будить.

Аэромобиль уже какое-то время стоял неподвижно у входа в офис, и Дуглас, поразмыслив, открыл дверь. Он поднялся на свой этаж. Мисс Милфорд почему-то проводила его мрачным взглядом — что ей, женщине исключительно мягкой, свойственно не было никогда. Сандберга на месте не было, он носился по офису, решая какие-то текущие вопросы. Дуглас попросил Элизабет передать второму секретарю, чтобы он зашёл к нему сразу по возвращении, и зашёл к себе в кабинет. Он сел за стол и попытался разобрать несколько отчётов, но желания работать в промежутке между встречей с Жози и выездом с ней в свет не было никакого. Тем более, что после звонка Артура его не покидало какое-то тягостное ощущение грядущих проблем.

Дуглас отложил бумаги, перебрался на диван и попросил Милфорд принести чашку кофе. Так и не дождавшись напитка, он вытянул ноги во всю длину дивана и так, полулёжа, уснул.

Когда он проснулся, часы показывали восемь. Нужно было переодеться и ехать к Жози.

Дуглас потянулся и нажал на кнопку вызова секретаря.

— Сандберг?

Сандберг, похоже, ещё был на месте.

— Да, мистер Дуглас.

— Почему вы ко мне не зашли?

— Простите, я заходил, но решил не мешать.

Дуглас поморщился.

— Я сам сейчас выйду. Больше никуда не уходите.

Он взял в руки пиджак и вышел в приёмную.

— Сандберг, вы рано собрались домой, — сказал он, заметив, что портфель секретаря уже собран.

— Простите ещё раз, мистер Дуглас, жду распоряжений.

— Что с переговорами по «Mithril on Stars»?

— Как вы и просили, ими занимается Эссекс.

— Эссекса здесь нет, а вы есть. Выясните, на каком всё этапе и сообщите мне. И не бойтесь помешать.

— Да, сэр.

Не дожидаясь ответа, Дуглас уже направился к лифту и нажал кнопку 113. В пентхаусе был достаточный набор одежды, чтобы приехать к Жози уже в соответствующем виде — она никогда не любила ждать, пока Ретт одевается, считая долгие сборы женской прерогативой.

Дуглас выбрал смокинг, отложил его на диван и пошёл в душ. Когда он вернулся, была уже половина девятого. На дисплее телефона высветилось три пропущенных вызова. Все от Сандберга.

Дуглас надел брюки и рубашку и прежде, чем заняться бабочкой, набрал номер Сандберга.

— Что там? — спросил он.

— Телефон Эссекса не отвечает, и в офис он не возвращался, но, судя по всему, всё идёт своим чередом. В полшестого Элизабет приняла звонок из «Mithril» с некоторыми уточнениями по документам. Судя по всему, они готовят контракт.

— Уже? — Дуглас чувствовал, что должен бы радоваться, но что-то не давало ему покоя. Хотя, строго говоря, мягкого противника на переговорах Артур вполне мог бы задавить.

— Да, всё в порядке, сэр.

Дуглас повесил трубку. Попытался завязать бабочку, но нервы давали о себе знать, и он ещё раз вошёл в приложение с камерой. Артур принимал душ.

Дуглас чертыхнулся. Стройное тело, расслабленно обмякшее под струями воды, вызывало вполне однозначные чувства, а перед встречей с семьёй их испытывать не стоило.

Ретт нажал отбой и ещё раз попытался справиться с бабочкой — на сей раз вышло лучше. Он накинул смокинг и стал спускаться вниз.

Жози позвонила, когда он уже выезжал из города.

— Ретт, а ты не мог бы пригласить к нам Кёнига? Думаю, Пьер будет рад обсудить с ним кое-какие дела.

Пьером звали младшего брата Жозефины, и он постоянно искал, у кого бы занять денег.

— Как я тебе это сделаю? — спросил Ретт. — Полагаю, Кёнигу сейчас больше трёх часов лёту до виллы твоей матушки. Нужно было сказать днём.

— Ничего не нужно было. Я как раз узнала, что он на Астории и сразу позвонила. Он тебе не откажет, вы же партнёры…

— На Астории… — повторил Дуглас, и перед глазами встала жадная рука Николаса Кёнига, сжимавшая узкую ладошку Артура. — Я ему позвоню, — Дуглас нажал отбой.

Прежде чем набрать номер Кёнига или Сандберга, Дуглас снова вошёл в приложение и ощутил непреодолимое желание разбить телефон. Хрупкая полуобнажённая фигурка Артура изгибалась в объятьях Николаса. Лицо Артура лежало на плече у бизнесмена, и когда камера чуть повернулась, Дуглас увидел, что в серых глазах стоят слёзы.

Он с трудом заставил себя просто нажать кнопку, а не выбить к чёртовой матери перегородку, отделявшую его от водителя.

— Разворачивайся. В город, быстро.

Шофёру хватило ума не задавать глупых вопросов, и аэромобиль заложил крутой вираж, разворачиваясь на сто восемьдесят, а вот Дуглас уже через минуту ощутил, что поспешил — куда ехать, он не знал.

— Сандберг, — выдохнул он в трубку, даже не заметив, как набрал номер секретаря.

— Да, сэр…

— Почему я не знаю, что переговоры ведёт Кёниг?

— Это важно, сэр?

Дуглас замолк на секунду, поняв, что Сандберг вряд ли в курсе последнего происшествия, к тому же не получал приказа блюсти честь его любовника.

— В каком отеле он остановился?

— Отель «Элемент», номер сто шесть.

— Охрану туда. Сейчас же.

Дуглас нажал отбой и отдал приказ шофёру.

Когда он вошёл в дверь номера сто шесть, двое охранников держали под руки Эссекса. Пиджака на юноше уже не было, только расстёгнутая рубашка. Волосы оказались всклокочены. Артур ещё умудрялся держать маску равнодушия на лице, но когда взгляд его встретился со взглядом Дугласа, броня рухнула, и Ретт увидел всё — боль, страх, унижение, недоверие, ненависть.

Ему самому стало больно от этого взгляда, но он лишь коротко приказал:

— Увести! — и кивнул на дверь.

Кёниг сидел на диване. Пиджака на нём тоже не было, но виноватым он не выглядел абсолютно. Скорее раздражённым.

— Что творят твои люди, Дуглас?

Губы Ретта дёрнулись, но он оставил вопрос без ответа.

— Ты так хочешь его? — спросил Ретт, останавливаясь напротив. — Так хочешь, что готов потерять годовую прибыль?

Лицо Кёнига тоже дёрнулось.

— Годовую прибыль… Деньги важны только для тебя, Дуглас.

— Что же важно для тебя?

Губы Кёнига чуть растянулись в улыбке.

— Честь, Дуглас. Как и для нас всех.

— Это такая большая честь — оттрахать моего любовника?

Кёниг усмехнулся.

— Ты не представляешь, какая.

Дуглас опустил взгляд на мобильный. Он не был уверен, что скажет сейчас правду, но это значения не имело.

— У меня есть запись, Кёниг. Я оскандалю тебя на весь обозримый свет.

Кёниг холодно улыбнулся.

— Ты оскандалишь только себя и свою шлюху.

Дуглас метнулся к нему и, рывком вздёрнув на ноги, ударил с такой силой, что Николас тут же повалился вбок.

Ретт добавил ещё два удара в корпус, прежде чем взял себя в руки и отступил назад.

— Контракта не будет, — выплюнул Кёниг, вытирая с подбородка кровь.

— Посмотрим.

Ретт развернулся и молча вышел в коридор.

Артур стоял у стены. Наверняка он всё слышал.

Дуглас подошёл к нему и посмотрел сверху вниз. Артур не отводил взгляда, как это было всегда. Злость уже немного выветрилась, сменившись усталостью и разочарованием.

— Ты сказал, любыми средствами, — сказал Артур сдавленно и всё же отвернулся.

Дуглас взял его подбородок двумя пальцами и резко повернул к себе.

— Ещё раз вспомнишь про эти средства, Артур, и я тебя убью. Я не шучу.

Что-то странное промелькнуло во взгляде Эссекса. Злость, недоверие и… надежда?

— Пошли, — бросил Дуглас, забирая его из рук охраны и подталкивая к лифту.

Артур всё ещё выглядел потерянным, и, по мнению Дугласа, абсолютно заслуженно.

Они молча спустились вниз, и Дуглас затолкал его в лимузин, залез следом и опустил перегородку. Говорить ему не хотелось, но мысль о том, что кто-то видит его сейчас, раздражала. Странно, но Эссекс к категории «кто-то» не относился, и даже сейчас мысль о том, что он сидит рядом, немного успокаивала. «По крайней мере точно не трахается с другим» — объяснил себе это Дуглас и успокоился ещё чуть-чуть.

— Ты всё-таки ляжешь с кем угодно из-за денег, — сказал он вслух.

Артур вздрогнул, отвернулся к окну и сжался в комок. Он не язвил, и это было странно. Дуглас тоже отвернулся к окну. Огни города проносились мимо, а спустя несколько минут аэромобиль остановился у реки.

Дуглас вышел и отошёл в сторону, позволяя Артуру выйти следом. Тот выглядел сейчас будто мокрый кролик, растрёпанным и несчастным.

— Где мы? — спросил Эссекс, но Дуглас не ответил. Ему всё ещё не хотелось говорить.

Он взял Артура под локоть и перевёл на другую сторону улицы, а затем втолкнул в подъезд того самого дома с кучей бестолковых башенок, затащил в лифт и нажал кнопку пятого этажа.

Артур, который за последние несколько часов испробовал на вкус больше эмоций, чем за всю прошедшую жизнь, лишь стоял, привалившись плечом к стене и обхватив себя руками.

Лифт остановился, Дуглас вышел и открыл одну из дверей.

Артур неуверенно вошёл внутрь. Он ничего не понимал. Квартира была другой, а он был уверен, что больше в этом доме квартир не сдаётся. К тому же оставалось непонятным, зачем вообще Дуглас притащил его сюда.

— Не знал, что у тебя уже есть квартира здесь, — произнёс он растерянно.

— Это твоя квартира, — Дуглас протянул ему ключ, но, поскольку Артур продолжал стоять неподвижно, положил его на тумбу у двери и включил свет. — Вещи перевезут завтра. Будь добр… Прими душ. От тебя пахнет им.

Артур раскрыл рот, хватая ртом воздух, будто рыба выброшенная из воды, и не придумав, что должен сказать, шагнул вперёд. Он нащупал дверь в ванную там, где она была в другой такой же квартире, и молча вошёл внутрь. Прошло полминуты, и послышался шум льющейся воды.

Дуглас запер дверь и прошёл в гостиную. Он остановился у окна, глядя на поблёскивающую вдалеке реку. Вид и правда был превосходным. Он мог бы смириться и с башенками, и с эркерами… Дуглас сжал зубы и ударил кулаком по стене.

Дверь за спиной открылась, и, обернувшись, Ретт увидел стройную фигурку. Артур как раз завязывал полотенце на бёдрах.

Дуглас рванулся к нему и резко схватив за плечи, прижал к стене. Он с силой тряхнул юношу и, приблизив к нему лицо, выдохнул:

— Почему?

Артур попытался ответить. В глазах его были те же недоумение и боль, что и в гостинице.

— Артур, не смей молчать! Я хочу знать, какого чёрта стоило мне отойти…

— Я думал, это твой приказ!

Дуглас замолк, и хватка его на миг ослабла, а затем он впился пальцами в тело Артура ещё сильней.

— Ты сказал, будет новая работа! Сказал будут новые обязанности! А потом послал меня к этому… этому…

Артур отвернулся, пряча взгляд.

Дуглас впился в него до крови, до красных лунок на белой коже.

— Артур… как… тебе… в голову… могло… прийти… Что я сделал тебе, чёрт бы тебя побрал? — Дуглас встряхнул его с такой силой, что затылок Артура ударился о стену.

Артур хихикнул, потом ещё… И Ретт понял, что у Эссекса просто начинается истерика.

— Уймись! — хлёсткая пощёчина впилась юноше в щёку, и тот, вздрогнув, мгновенно стал серьёзным.

— Ты сделал из меня шлюху, Ретт. Весь мир теперь знает, что Артур Эссекс спит с мужчинами за деньги. Даже сам Артур Эссекс знает об этом.

Дуглас чуть было не ударил его снова, уже просто со злости.

— Артур… — процедил он. — Если и так, то ты спишь только со мной. Ты это понял?

— Да… — выдохнул Артур и устало уронил голову.

Дуглас прижал его к себе и зарылся носом во влажные волосы. Потом отстранился и чуть приподнял лицо Артура за подбородок

Дуглас не хотел больше говорить. Он и сам не знал, чего хотел, потому что злость мешалась с ощущением разочарования и предательства, а ещё — с неутолимой вездесущей жаждой.

Он отпустил Артура, так что тот рухнул бы на пол, если бы у него было достаточно пространства для падения, и принялся судорожно стаскивать с себя костюм. Он не хотел как тогда, в первый раз. Он хотел целиком, тело к телу, сделать его своим. И только обнажившись до конца, он сорвал полотенце и прижал Артура к себе.

Эссекс тяжело дышал, а сердце его бешено колотилось в груди, и Дуглас не знал, чем вызвано это — страхом или желанием. Но на сей раз Ретт абсолютно чётко ощутил, как руки Артура так же жадно притягивают его к себе, как вжимается в него упругое тело. Он целовал изгибавшуюся ему навстречу шею и тут же кусал, чуть оттягивая кожу. Опускал руки вниз, вдоль спины и ещё ниже, сжимал мягкие ягодицы и слушал ответные стоны, отдававшиеся рикошетом во рту.

Ретт не помнил, где взял смазку, и была ли она вообще — только стонущее и извивающееся под ним тело Артура.

Артур уже лежал, уткнувшись лицом в кровать, а Дуглас входил в него — медленно, тягуче, наслаждаясь каждой секундой. Он двинулся всего раз и перевернул Артура на спину, запрокинул длинные худые ноги себе на плечи и, склонившись, снова стал целовать его, двигаясь с каждой секундой всё быстрее.

— Никогда, слышишь, никогда и никто не должен касаться тебя, — шептал он, уже изливаясь, но всё ещё не отпуская скрючившуюся в его объятьях фигурку. — Никогда…

Дуглас рухнул на кровать рядом с юношей, притянул Артура спиной к себе и, пройдясь ладонью по его животу, опустил руку на воспалённый пах.

Артур прогнулся навстречу, откинул голову ему на плечо и застонал.

— Ты мой поезд… — прошептал он, — как я могу… с другим…

Рука Дугласа наполнилась влагой, и он остановил движения, напоследок сжав обмякший член, будто присваивая и его себе. Поймал губы Артура и смял, наслаждаясь тем, как те покорно отдаются ему.

Так отвратительно невыносимо было думать, что не только ему, но он загнал эту мысль глубоко внутрь и заставил себя сосредоточиться на тепле любимого тела в своих объятьях. Артур спал.

Дуглас опустил щёку поверх его щеки и тоже закрыл глаза. Так хорошо было знать, что никуда не надо уходить и можно просто лежать вот так до самого утра.

* * *

Уже утром Ретт взял в руки телефон, равнодушно пробежал глазами по четырнадцати пропущенным вызовам от Жозефины. Сбросил все четырнадцать, вернулся в постель и снова уснул.

Глава 16 Завтрак

Уже утром он взял в руки телефон, равнодушно пробежал глазами по четырнадцати пропущенным вызовам от Жозефины. Сбросил все четырнадцать и сделал короткий звонок. Танака не спал.

— Понял, — ответил он коротко и повесил трубку.

Ретт вернулся в кровать и лёг рядом с Артуром поверх одеяла. Сейчас во сне юноша казался совсем чистым.

Дуглас наклонился и легонько подул на его ресницы.

На губах Артура заиграла улыбка.

— Ты не спишь, — Ретт усмехнулся, перехватил его за пояс и притянул к себе вместе с одеялом.

— Сплю… — пробормотал Артур, — и ты мне снишься.

— Нет, Артур, я здесь. И я всё так же тебя люблю.

Ретт наклонился и поцеловал его в висок.

Артур потянулся, удобнее устраиваясь в его объятьях, и запрокинул голову, чтобы заглянуть Дугласу в глаза. Ретт не знал, в самом деле это так — или он просто слишком хочет обмануться, но в глазах Эссекса ему почудилось тепло.

— Где мы? — пробормотал Артур, крепче вжимаясь в него спиной.

— У тебя дома.

Артур окинул комнату недоверчивым взглядом.

— Ретт, тебе же не понравился этот дом… И аренду я оплачивать не смогу.

— Она не съёмная, — Дуглас ещё раз поцеловал его в висок. — И я подумал, что с тобой мне будет хорошо даже здесь.

Артур снова непонимающе покачал головой и, извернувшись, попытался поймать его взгляд.

— Я не понимаю, — сказал он.

— Ты всё понимаешь. Просто не хочешь верить, что я тебя люблю.

Артур опустил взгляд.

— Ты поверишь, — добавил Дуглас и, приподняв его лицо, легко коснулся губ.

Они полежали так ещё с полчаса, а потом Дуглас посмотрел на часы и обнаружил, что время уже идёт к двенадцати.

— Я пропустил две встречи, — сказал он равнодушно и стал вставать.

Артур последовал за ним, и Дуглас с упоением проследил взглядом за его гибкой фигурой, покидающей укрытие постели.

— Я в душ, — сказал Дуглас первым, — ты со мной?

Артур чуть покраснел, закусил губу и кивнул.

Он был живым. Таким живым, каким Ретт видел его только через камеру, в одиночестве.

Дуглас поймал его за руку и потянул в ванну. Они забрались в душевую и больше гладили друг друга, чем на самом деле смывали пот. Артур легко поддавался на ласки и так же легко отвечал в ответ. В конце концов Дуглас понял, что такими темпами он никогда не выберется наружу и выгнал его готовить завтрак.

Как оказалось, готовить Артур не умел, и Дуглас несколько неприятных минут давился синтетической яичницей. Кофе в квартире не оказалось, как и многих других необходимых вещей.

— Не ходи сегодня на работу, — сказал Дуглас, уже отставляя тарелку в сторону.

Артур посмотрел на него удивлённо и не слишком радостно.

— Это приказ. Хочу, чтобы ты устроился здесь и купил себе всё необходимое. Я приду вечером.

Лицо Артура начало менять выражение, и Ретт поспешил заткнуть его поцелуем, пока тот не ляпнул очередную гадость.

— Ты мне нужен, Артур. Я всё ещё хочу дать тебе новую должность и надеюсь, что вчерашнее не повторится. Но сейчас я просто хочу, чтобы ты отдохнул. Хорошо?

Артур неуверенно кивнул.

Последний раз поцеловав его в висок, Дуглас быстро оделся и минут через пятнадцать вышел на улицу. Артур же снова закутался в одеяло, забрался на диван в гостиной и включил телевизор. Он чувствовал себя выжатым как лимон и в самом деле вряд ли смог бы сейчас работать. По ТВ шли новости.

Артур нахмурился, уловив знакомое имя.

— Николас Кёниг, сопредседатель корпорации «Mithril on Stars», скончался сегодня утром. Кабина лифта рухнула с высоты около ста пятидесяти метров. Администрация отеля «Элемент», на территории которого произошло происшествие, пока никак не прокомментировала это происшествие. Николасу Кёнигу было тридцать два года.

Артур поспешно выключил телевизор. Лёгкие будто окоченели, и некоторое время он не мог заставить себя вдохнуть, только хватал ртом воздух, как рыба.

Он ощутил близость смерти неожиданно отчётливо, и это было вовсе не так прекрасно, как он думал всегда.

Глава 17 Дом

Артур проснулся и с трудом заставил лёгкие впустить кислород. Воздух казался колючим, как наждак.

Цепкая хватка знакомого кошмара ещё не отпустила и, казалось, его безумные глаза смотрят из всех тёмных щелей.

За окном мерно падал снег. Была уже середина зимы, и в преддверии нового года Ретт отправился в какое-то деловое турне. Артур простудился, и Дуглас сжалился, позволив ему остаться на Астории.

Артур не был уверен, что это была хорошая идея — в огромной пустой квартире он почти не мог спать. За те два месяца, что он жил у Дугласа — или Дуглас у него, если верить самому Ретту — Артур напрочь отвык от еженочных кошмаров. Ретт мог быть груб, он мог не считаться с желаниями самого Артура… Но когда Артур сворачивался калачиком у него под боком, мысли из головы исчезали мгновенно, и сам он тонул в сновидениях — впервые за последние четыре года спокойных и тёплых.

Артур попытался нащупать часы на прикроватной тумбочке, но наткнулся только на мобильный и поднёс его к глазам — была половина четвёртого.

Тьма давила со всех сторон, и пустота квартиры ощущалась необыкновенно ясно. Артур колебался несколько секунд, но чувство липкого страха было невыносимо, и он набрал последний номер.

Трубку не брали несколько секунд, решимость стремительно шла на нет. Артур хотел было уже нажать отбой, когда услышал на другом конце встревоженный голос Дугласа:

— Да?

Артур прокашлялся.

— Ретт… прости… ты не спишь?

— Что-то случилось?

Артур натянул одеяло повыше на грудь и подогнул колени под себя.

— Ничего. Прости. Просто…

— Артур, подожди.

Секунду в трубке раздавался только звук шагов, а потом голос Дугласа стал громче и мягче.

— Что-то случилось?

Артур набрал дыхания в грудь и глубоко вздохнул.

— Ничего. Прости. Ты занят.

— Не очень. Я бы сам… позвонил. Если бы знал, что ты не спишь.

Артур ещё плотнее закутался в одеяло и чуть улыбнулся.

— Правда, извини. Я просто… отвык спать один. Наверно.

— Я скоро вернусь. Ещё два дня.

Артур кивнул, забывая о том, что Дуглас не видит этого движения.

— Артур, ещё кое-что… Не знаю, понравится ли тебе это.

— М?

— Когда я вернусь, нам нужно будет слетать на Землю. На три дня. Будет приём, на котором ты мне понадобишься, — Дуглас помолчал. — Зато второй день пустой. Мы могли бы…

— Хорошо, — Артур улыбнулся необычной нерешительности, с которой Дуглас предлагал неизбежное. Последнее время он всё чаще спрашивал, а не отдавал приказы, прекрасно зная, что Артур всё равно не сможет отказать. Нерешительность объяснялась скорее тем, что Ретт не умел просить, но думать, что выбор остаётся за ним, Артуру всё равно было приятно. — Ретт… возвращайся скорей.

Он повесил трубку и откинулся на подушки.

* * *

Этот выход в свет начинался ровно так же, как и тот, самый первый.

Лимузин остановился у ворот старинной усадьбы, и, выйдя из него, Дуглас протянул руку. Артур невольно помедлил, прежде чем взяться за неё, но всё же пошёл у Дугласа на поводу.

Ретт пальцами чувствовал, как дрожит его локоть. Он бросил короткий взгляд на ворота и, обернувшись к Артуру, прикрыл его от входа спиной.

— Волнуешься?

Артур отвёл взгляд. Ретт наклонил голову и поцеловал его в макушку.

— Если хочешь, я скажу, что ты просто мой секретарь.

Артур сглотнул. Эта мягкость была невыносима, тем более что смысла в ней больше не было. Юноша поднял глаза.

— Они уже знают, Ретт.

Ретт поджал губы и чуть приобнял его свободной рукой.

— Артур… — он опустил голову и вжался ему в затылок, не зная, что сказать. Ему никогда не было стыдно за то, что уже сделано. Но теперь, вспоминая своё глупое желание досадить Жози, он испытал стыд. — Я никому тебя не отдам.

Артур кивнул. Ретт взял его за руку и потянул внутрь.

Приём был скучным. Артур так и не понял, зачем он сюда попал. Вопреки обыкновению Ретт не пытался заигрывать с Эрханом — хотя несколько гостей оттуда и было на приёме, Дугласа это будто бы вовсе не интересовало.

Они ушли рано, будто отделавшись от малоприятной обязанности, и когда снова оказались в лимузине, Дуглас наклонился, взял руку Артура в свои руки и крепко сжал.

— Ну как? — спросил он.

Артур непонимающе посмотрел на него.

— Я не хочу, чтобы тебе было страшно со мной. Я не хочу, чтобы тебе было больно от того, что я заставляю тебя делать.

Артур повёл плечами.

— Это сложно, — сказал он тихо и отвернулся.

Дуглас поднял его ладонь и поднёс к губам. Артур лишь прикрыл глаза.

— Куда мы едем? — спросил он.

Дуглас ответил не сразу.

— Я надеялся, что мы поедем к тебе.

Артур вздрогнул и ошарашенно посмотрел на него, а затем опустил плечи.

— Хорошо.

Дугласу невыносимо захотелось обнять его, и он не стал себя сдерживать.

— Артур, не бойся, — повторил он.

— Я не боюсь. Просто… Не обращай внимания. Там всё равно уже давно нет прислуги. Нет никого, кто бы меня знал. Так что да… поехали ко мне.

Он замолчал, и Дуглас тоже не стал отвечать. Артур был сам не свой с самого вылета, и Дуглас понимал почему. Всё здесь было ему знакомо. Возможно, он даже бывал в тех домах, что они собирались посетить — только в качестве наследника фамилии Эссексов, а не в качестве содержанта.

Дуглас стиснул его ещё крепче и отвернулся к окну.

Дом Эссексов оказался именно таким, как он и ожидал. Несмотря на общее запустение — идеально ровный газон, пруд, покрытый облаками тумана, и состоящий из множества башенок отделанный красной черепицей особняк. Здесь не было лишней роскоши, только строгие прямые линии. Ретт, при всей своей нелюбви к декоративным деталям, всё же подумал, что расти здесь, должно быть было не слишком уютно.

Артур подошёл к дверям и, вынув небольшой кирпич сбоку, достал оттуда ключи.

— Управляющего отпустил мой отец, — пояснил он. — Тут оставалась кухарка, Мерибэт, но я смог заплатить ей лишь за месяц вперёд, так что, думаю, теперь тут нет и её.

Дуглас молча кивнул. Артур, казалось, помрачнел ещё сильнее.

— Это была плохая идея, Ретт, — сказал он, чуть поворачивая голову. — Тут нет ничего из того, к чему ты привык. Только голые стены…

Дуглас опустил ладони ему на плечи и нагнулся к самой шее.

— Тут есть ты, — сказал он.

Артур ничего не ответил, но Ретт видел, как подрагивают его пальцы, вставляя ключ в замок.

— Дай, — сказал Ретт и, отобрав у него кольцо с ключами, открыл сам.

В доме пахло сыростью.

Дуглас вошёл первым и осмотрелся, и только потом дал Артуру обойти себя.

Эссекс смотрел на пустующий холл так равнодушно, будто был здесь в первый раз.

— Довольно мрачно, — заметил Дуглас.

— Это Англия. Здесь редко бывает солнечно.

— Неправда, — Ретт усмехнулся и заставил Артура посмотреть на себя. — Я видел здесь и солнечные дни.

Артур повёл плечами и отвёл взгляд.

— Я думаю, тебе показалось.

— Но почему?

Артур всё-таки поднял глаза и растянул губы в злой и холодной улыбке.

— Потому что здесь никого нет, Ретт. Только холодный туман и пауки.

Артур потянул его на себя и обнял.

— Артур, это временно. Наступит весна.

Артур пожал плечами.

— Ты не видишь? Мне всё равно.

— Мне не всё равно.

Артур вздохнул.

Какое-то время Дуглас не двигался и не выпускал его из рук. Потом чуть ослабил хватку и попросил:

— Покажи мне дом.

Артур кивнул и неторопливо повёл его по комнатам. Он показал несколько гостиных, библиотеку, два кабинета и спальни родителей, а затем, когда впереди оставалась всего одна дверь, замедлил ход и попытался свернуть назад.

— А что там? — спросил Дуглас, перегораживая ему путь.

— Ничего, — мрачно буркнул Артур, — пусти.

Дуглас и в самом деле пропустил его — но только чтобы шагнуть мимо и рывком распахнуть дверь.

— Нет… — едва успел сдавленно выкрикнуть Артур и дёрнуть его за локоть, но Дуглас поймал его и прижал к себе. Так, удерживая юношу, он шагнул внутрь и остановился, разглядывая узкую постель, небольшой комод в углу и письменный стол у окна.

— Что это? — спросил Ретт. — Погреб Золушки?

— Мне хватало, — мрачно ответил Артур.

Ретт поражённо посмотрел на него.

— Я серьезно, — повторил Артур.

Дуглас огляделся по сторонам ещё раз. Теперь комната уже не казалась ему такой маленькой — пожалуй, для мальчишки, привыкшего к строгому воспитанию, она и в самом деле была нормальной — около одной трети его кабинета.

Ретт снова посмотрел на Артура и понял, что ещё больше хочет холить его и дать ему всё.

— А это что? — Дуглас подошёл к письменному столу, над которым один над другим висели три старинных револьвера.

Артур побледнел.

— Просто так, — сказал он.

Дуглас взял один из револьверов и крутанул барабан. Затем прицелился в птицу за окном.

— Они же не стреляют, — сказал Дуглас, откладывая оружие. И тут же внимание его переключилось на синюю тетрадь, изукрашенную нарисованными от руки завитушками. Почему-то Ретт сразу понял, что это дневник, и что Артур ещё не заметил этот предмет.

Дуглас торопливо наклонился над столом, делая вид, что вешает револьвер обратно на гвоздь, а свободной рукой загрёб дневник под пиджак. Едва он сделал это и распрямился, как увидел под тетрадью свою собственную фотографию.

Ретт покосился на Артура и торопливо отложил в сторону вырезку, чтобы увидеть под ней ещё одну. Затем ещё…

— Не трогай! — Артур рванулся вперёд, силясь отобрать у него бумаги, но не успел. Вместо этого Дуглас попросту загрёб его в охапку и притянул к груди.

— А говорил, тут никого нет, — прошептал он, склоняясь к виску Артура.

— Нет… — выдохнул Эссекс — ещё дёргаясь, но уже приготовившись обмякнуть.

— А мне кажется, всё же есть.

— Это не то…

Дуглас оторвал от себя Артура только затем, чтобы накрыть его губы поцелуем. Он осторожно держал хрупкое лицо в своих больших руках, не давая тем не менее возможности вывернуться.

— Ты меня любишь, — прошептал он. Эта мысль настолько поразила его самого, что он не смог скрыть этих чувств.

Артур закусил губу и попытался отвернуться. Но не смог.

— Артур! Теперь бесполезно отрицать.

Артур покачал головой. Он всё мотал и мотал ей, пока Дуглас снова крепко не сжал его щёки и не принялся покрывать поцелуями лицо.

— Артур… — выдохнул он, целуя опущенные веки. — Пожалуйста, не лги мне…

Артур молчал, всё ещё силясь вывернуться, но руки его тоже вцепились в спину Дугласа. Вопреки словам стройное тело юноши вжималось в Ретта со всей доступной ему силой.

Ретт с трудом смог расцепить это объятье, чтобы освободить Артура от пиджака, а потом от рубашки.

— Не здесь… — выдохнул юноша, но Дуглас не слушал, продолжая раздевать его, пока в руках его не оказалась полностью обнажённая хрупкая фигурка.

— Арти… — прошептал он, всё ещё целуя юношу в щёки, нос, губы. — Арти, помоги.

Он попытался сбросить пиджак и от спешки едва не запутался в рукавах. Затем уже при помощи Артура стащил с себя рубашку и брюки и, наконец, приник к Артуру кожей, наслаждаясь теплом.

— Малыш, почему ты не сказал?

Артур молчал. Только пытался спрятать лицо у него на груди.

Дуглас не знал, что ещё можно сказать и попросту подтолкнул его на кровать. Развёл ноги Артура чуть в стороны и приник к ещё мягкому члену, вылизывая его и заставляя окрепнуть.

Он старательно ласкал головку и её обод, почти не опускаясь дальше. Пальцы Ретта проникли ниже, под яички, к всё ещё плотному входу.

Дуглас убрал руку, смочил их слюной и принялся старательно готовить любовника.

Потом чуть подтолкнул его, запрокидывая ноги Артура себе за плечи, и принялся вылизывать анус, то и дело срывая сладкие стоны — Дуглас отлично знал, что эти несложные касания языка сводят Артура с ума.

Артур стонал и извивался, и старался подставиться ещё сильнее, пока Дуглас не оборвал сладкую пытку поцелуем в самое розовое колечко.

Он привстал и со всего маху вошёл в Артура. Тот тут же задергался, добиваясь чего-то. В их первые разы Дуглас думал, что Артур так сопротивляется, а потом понял — он не сопротивлялся никогда, лишь старался сильнее податься навстречу, притиснуться вплотную. И сейчас его видимо не устраивало то, что контакт их тел был слишком мал, и Артур не чувствовал того тепла, которое они дарили друг другу помимо обычного наслаждения.

Ретт тут же позволил ему опустить ноги и, повернув вдоль постели, сам устроился между его едва разведённых бёдер, наваливаясь на него всем телом, так что Артуру стало трудно дышать.

— Я люблю тебя… — прошептал Дуглас, плавно и медленно вгоняя себя в теплое податливое тело.

Артур вытянулся под ним, сжимая бёдра Ретта своими. Юноша скользил руками по спине Дугласа — не сильно, но беззастенчиво.

Дуглас наклонился, целуя приоткрытые губы, и долго мучил их, пока пальцы Артура не спустились на его ягодицы, не впились в них со всей силы, вгоняя Дугласа глубже.

Оба выдохнули, прогибаясь навстречу друг другу.

Дуглас с трудом перенёс вес чуть вбок и рухнул рядом с Артуром, прижимая его к себе.

— Я так тебя люблю… — повторил он, прикрывая глаза.

Ответа не было. Артур лишь молча гладил его по плечам, по вискам и затылку, и сам вжимался лбом в его грудь.

Глава 18 Пистолеты

Артур долго лежал, прижимаясь носом к груди Дугласа, будто опасаясь поднять глаза и увидеть, где они сейчас. Ему всё ещё страшно было подумать о том, что Ретт может находиться в доме отца. В доме, где он был маленьким мальчиком, где его считали наследником, и где он и помыслить не мог о том, чтобы спать за деньги с богатым мужчиной.

Дуглас сказал, что любит его. Но разве можно любить того, кого ты делаешь своей собственностью? Разве того, кого любят, принуждают принадлежать….

У Артура не было ответа. Порой ему и самому казалось, что он теперь принадлежит Ретту — не по контракту, а по какому-то иному, куда более страшному праву. Ретт был источником его боли и его радости. Ничто и никто кроме Ретта не вызывали в нём столько чувств — весь остальной мир проносился мимо как станции за окнами поезда, и только Ретт был здесь, внутри. Он мог коснуться его, а мог ударить, мог поцеловать, а мог, наверное, и предать — и всё же Ретт не предавал. Как бы ни сильна была зависимость Артура, насколько бы сильнее ни был Ретт по сравнению с ним, чем дальше, тем яснее Артур понимал, что без него бы он не выжил. Не из-за денег или жилья… Хотя, конечно, очень многое упиралось в деньги. Но Ретт был той силой, которая тянула его куда-то.

За те два месяца, что они провели в одной квартире, Артур перестал думать о Дугласе как о враге. Их знакомство было неудачным, и Ретт из-за какого-то бесконечного упрямства не хотел этого признавать. Но хотя он часто бывал излишне напорист и не слишком вежлив, это скорее было проявлением его внутренней сути, чем личной неприязни. Артур даже начал думать об этом как о некоем доверии — Ретт ничего от него не скрывал. Он был с ним настоящим.

А вот сам Артур не мог сказать о себе того же. Его отношение к Ретту сильно изменилось, но всё ещё оставалось множество вещей, которые Ретт понять не смог бы. Пожалуй, на том и основывалась его влюбленность, что он их не знал — в этом Артур был твёрдо уверен. Уже достаточно людей отворачивалось от него, узнав, какой ворох проблем Артур тянет за собой. И по какой-то странной причине он не хотел, чтобы Дуглас стал ещё одним.

Он и сам не понимал почему. Возможно, открыть Дугласу правду было бы шансом избавиться от него раз и навсегда. Но хотел ли Артур этого? Чем дальше, тем меньше он был в этом уверен.

— О чём ты думаешь? — спросил Ретт, прерывая поток безрадостных мыслей именно на этом не имеющем ответа вопросе, и Артур приподнял голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

Он закусил губу, размышляя, стоит ли отвечать. Дуглас любил задавать этот вопрос — вот так, в постели. Но Артур всегда отмалчивался. Так же, как он никогда не отвечал честно на вопросы наподобие «Как у тебя дела?», «Как настроение?» и «Как ты спал?». Ретт не уставал задавать их, так что в какой-то момент Артур даже поверил, что это не просто вежливость. Если подумать, простая вежливость вряд ли сподвигла бы Ретта на подобное. Он-то как раз всё говорил в лоб, как бы больно потом не было от его слов.

— О тебе, — сказал Артур, серьёзно глядя ему в глаза.

Ретт был удивлён, но старался это скрыть.

— И что же ты думаешь?

Артур снова закусил губу и долго молчал.

— Ты знаешь, что у меня есть сестра?

Дуглас не ответил.

— Я хотел бы съездить к ней завтра. Я очень давно не был на Земле. А она не может прилететь ко мне.

— Артур, я знаю, — перебил его Дуглас.

Глаза Артура расширились на миг и снова сузились.

— Откуда?

Теперь Ретт удивился ещё сильнее. Уже очень давно Артур не пытался вот так бросать ему вызов. Последнее время он был тих как мышь, и это угнетало Дугласа, заставляя обвинять себя самого в этом странном анабиозе.

— Я же должен был проверить досье человека, которого беру на работу.

И снова вспышка ярости на лице юноши, которая тут же погасла. О своём положении Артур тоже уже не заговаривал, видимо прочно смирившись. Как ни странно, Ретта это вовсе не обрадовало — прекратив язвить, Эссекс не ожил. Напротив, он стал ещё более мёртвым и выполнял всё, что от него хотели, будто робот.

— И? — сказал он устало, снова закрывая глаза. — Я знаю, это против правил…

— Артур! — Дуглас приподнял его за подбородок, подтянул к себе и поцеловал. — Конечно, мы съездим в клинику.

Артур неловко улыбнулся.

— Тебе не жаль тратить на это единственный день, который мы могли бы провести вместе? — он тут же закусил губу, поняв, что говорит. Он действительно хотел этого. Сам. Это открытие, пожалуй, отвечало на многие вопросы, которые он сознательно оставлял без ответа.

— Артур, я буду с тобой, — Дуглас снова поцеловал его. — Я знал, что Земля — это твой мир. И я хотел, чтобы ты показал мне его. Этот дом. Сестру… Всё, что считаешь нужным. Я люблю тебя вместе со всем этим, и я хочу узнать, что у тебя внутри. Мне мало тех взглядов и движений, по которым мне приходится догадываться о том, кто ты на самом деле. Неужели ты до сих пор думаешь, что я так много делаю для тебя, только ради того, чтобы обладать твоим телом? Ты красив, но мальчика для постели я могу найти где угодно. Ты… сводишь меня с ума этими самыми ломкими движениями рук… Тем, как опускаются твои ресницы, когда ты не хочешь говорить… Я хочу знать, что они скрывают. Я хочу тебя всего.

— А если тебе не понравится то, что ты узнаешь?

Ретт пожал плечами.

— Мы никогда не узнаем этого, если ты не заговоришь.

Артур прерывисто вздохнул.

— Я не уверен, что вообще заговорю… Ретт.

Он отвернулся и долго молчал.

— Знаешь… Я, похоже, боюсь тебя потерять.

Дуглас закрыл глаза и крепче сжал объятья. На секунду все слова вылетели из головы напрочь. Скорее, просто ощущалась, чем звучала в мозгу мысль: «Нужно что-то сказать».

— Артур, — сказал он, когда смог наконец говорить, — нельзя бегать от своих страхов. Я думал, ты понимаешь это.

Артур сглотнул. Да, он понимал. Но понимать и делать — не одно и то же.

— Хорошо. И что ты хочешь знать?

Ретт откинул голову на подушку и вздохнул. Вопросов у него было море. С сестрой всё было понятно, но Артур был загадкой всегда, несмотря на то, что за ним наблюдали круглые сутки. Теперь же… эти пистолеты… вырезки… и самый главный вопрос, мучавший Ретта с самого начала: что произошло тогда, три года назад? По всему, что узнал Ретт, в колледже Артур хоть и не был лидером курса, но не отличался особой замкнутостью. Конечно, строгое английское воспитание сказывалось, и всё же у него были друзья, дважды были отношения с девушками. Потом были две недели, которые в корне изменили его жизнь. Он пропал из колледжа, а к концу недели у его отца случился инфаркт — именно так. Сначала он исчез, и только потом началась болезнь отца.

Дуглас вздохнул.

— Всё, что ты захочешь мне рассказать. Ты не хочешь есть?

Артур посмотрел на него очень серьёзно, но тему развивать не стал. Ретт на миг пожалел, что так легко дал ему отступить, но решил, что терпеливые получают сполна.

— Здесь нечего есть, — сказал Артур.

— Тогда я закажу что-нибудь готовое, — легко согласился Дуглас и потянулся к мобильному.

* * *

Заказ привезли через полчаса. Было странно есть ресторанную еду в большом и пустом обеденном зале, где обычно проходили чинные семейные торжества, но ещё более странно было бы кормить Ретта на кухне. По большому счёту, если отбросить в сторону специфику их отношений, Ретт был почётным гостем в доме Эссекс. И несмотря на то, в каком плачевном состоянии пребывали сам особняк и его владелец, вековые традиции следовало соблюдать.

— Когда ты здесь, — признался Артур, — мне становится стыдно за то, что тут нет прислуги, повсюду пыль…

Ретт безрадостно улыбнулся одним уголком губ.

— Я не всегда ел с золотых тарелок. К тому же ты знаешь, как это изменить.

Артур отвёл взгляд.

— Если ты видел моё досье… Ты, наверное, знаешь, что всё это практически не моё. Вопрос лишь в том, когда банк предъявит претензии.

Ретт нахмурился и кивнул.

— Сколько стоит усадьба?

— Боже! Ретт! Даже не смей об этом думать.

— Я пока ни о чём не думаю. Подозреваю, она куда дороже квартиры на берегу.

Артур посмотрел на него исподлобья и коротко кивнул.

— Не знаю, сколько стоила квартира, но сумма займа составляла четыреста миллионов. Это было ещё при жизни отца, более того, похоже, он заложил её ещё до моего рождения. За это время долг только вырос. Как бы я не хотел, у меня нет возможности вносить даже ежемесячные выплаты… Даже с учётом того, сколько ты мне платишь…

Ретт кивнул.

— Я и не вижу смысла в ежемесячных выплатах в твоём случае. Ты будешь расплачиваться до конца жизни.

— Да, — Артур опять отвернулся. — Я буду до конца жизни платить за усадьбу, которая мне не принадлежит… И за больницу, в которой лежу не я. Ты ведь это хотел знать обо мне, а, Ретт?

Ретт пожал плечами.

— Нет таких денег, которые нельзя было бы заработать. Если у тебя ничего нет, это лишь повод…

— Лишь повод начать всё сначала, — закончил Артур за него.

Их взгляды снова встретились.

— Ты говорил это тридцать три раза. По крайней мере, в присутствии журналистов.

Ретт усмехнулся.

— Вряд ли. Обычно я не распространяюсь на публике о тех временах, когда был на мели.

— Почему?

Ретт повёл плечами.

— По той же причине, что и ты, я полагаю. Людям незачем знать, что у Ретта Дугласа есть слабости.

Артур чуть улыбнулся и покачал головой.

— Неужели они есть?

— Они есть у всех. Но то, что ты не признаёшься в них самому себе, не делает тебя сильным.

Улыбка сползла с губ Артура, но Дуглас предпочёл этого не замечать. Только протянул руку через стол и накрыл ею ладони юноши, давая понять, что в их отношениях это ничего не меняет.

— Зачем эти вырезки, Артур?

Артур дёрнул руки на себя, а когда не смог вырваться, повёл плечами.

— Это нечестно, — выдохнул он.

Дуглас поколебался, чувствуя, что вступает на рискованную почву, но долго думать не стал.

— Откровенность за откровенность, Артур, как в тот раз. Если, конечно, тебе интересно.

Артур поджал губы. Предложение интриговало.

— Давай, — согласился он.

— Хочешь что-то спросить, или мне рассказать на свой выбор?

Артур секунду помолчал.

— Этот офицер… про которого ты говорил… Это был ты?

Ретт кивнул. Этого он давно уже не боялся рассказывать.

— И что случилось тогда, когда тебя… приказали расстрелять?

— Это уже второй вопрос.

Артур выглядел так, будто у него обманом выманили конфетку. Ретт лишь усмехнулся.

— Учись правильно задавать вопросы. Зачем все эти вырезки, а, Артур?

Артур снова попытался забрать руки но не смог.

— Потому, — сказал он, поднимая на Ретта глаза, — что ты сказал это. «Если у тебя ничего нет, то это лишь повод начать всё сначала». Мисс Милфорд сказала эту фразу как-то. Сказала, что так говорит её босс. Отец тогда уже был болен, но я ещё не знал, насколько «ничего» у меня нет. Я был идиотом и не понимал, что даже если ты думаешь, что у тебя ничего нет, тебе всё равно наверняка есть, что терять. Нет никакого дна, только бездна тьмы под ногами, и если ты падаешь глубже, это не значит, что падать уже некуда. Наша встреча доказала это… мистер Дуглас. Когда я пришёл к тебе, у меня была хотя бы честь. Но тогда я снова был уверен, что дальше падать некуда. Ты доказал мне, что это не так. Я верил в тебя. Верил, что смогу стать таким, как ты, нужен только шанс, только возможность оттолкнуться от дна… А ты оказался просто…

Артур отвернулся. Ладони, лежавшие на его руках, исчезли, и Артур вскочил, обрадованный возможностью сбежать, но лишь угодил в крепкие объятья.

— Артур, прости.

Артур замотал головой, не желая поднимать взгляда от груди Ретта.

— Ты можешь стать таким, каким хочешь. Я не лгал. Я правда верю в то, что человек может всё.

— Человек… или ты сам?

— Разве я не человек?

— Разве ты считаешь людьми других?

Ретт резко выдохнул.

— Я никогда не считал, что ты не можешь чего-то. Я хотел тебя, да. Но я никогда не говорил, что ты годен только для постели. Я полюбил тебя не за… Я увидел тебя там, в кафе, и ты был… Как стеклянная статуэтка. Ты был сильным и хрупким. И я хотел тебя такого. Уже тогда я хотел всего тебя, а не просто тело.

— Но ты не дал мне…

— Мы говорили об этом много раз. Ты хочешь, чтобы я пожалел, что не отпустил тебя? Я никогда не пожалею об этом. Когда я смотрю на тебя, я будто начинаю дышать по-другому. Как ты не можешь этого понять?

Артур устало покачал головой.

— Я знаю, что ты спросишь дальше, — сказал он, — можешь не трудиться и не покупать мой ответ. Те пистолеты… Нужны, потому что глядя на них я думаю, что смогу однажды выстрелить себе в лоб. Когда-нибудь, когда буду знать, что с Люси всё хорошо. Когда буду знать…

— Артур… — Ретт опустил подбородок ему на затылок и ещё сильнее прижал к себе, — эти пистолеты никогда не выстрелят. Так же, как и ты. До тех пор, пока ты не поймёшь, что нельзя просто плыть по течению, ты не сможешь пустить пулю в висок. А когда поймёшь — найдёшь выход получше.

Ретт помолчал, не задавая больше никаких вопросов. На то, чтобы переварить услышанное, требовалось время. Ретт всегда знал, что в Артуре есть какой-то… надлом. Но он никогда не думал, что этот надлом уходит настолько глубоко, и за вечным равнодушием скрывается не гордость, а непроглядная тьма отчаянья.

— Я хочу тебе помочь, — сказал он, целуя пушистую макушку. — Я уверен, что смогу найти выход, но одного моего желания мало. Ты должен захотеть этого сам.

И снова Артур не ответил, но Дуглас и не ждал ответа. На сей раз он знал, что Артуру, как и ему, нужно время.

Глава 19 Больница

Поездка в клинику далась Дугласу не легко.

Медицинскому Центру Мэтью Астерса было порядка пятидесяти лет, и на протяжении всех пятидесяти лет он оставался лучшим центром посттравматической реабилитации в обозримом космосе.

Сам Ретт лежал когда-то в куда более скромном месте. Быть может, если бы тогда у него были деньги, а не только офицерская гордость, теперь его лоб не украшал бы уродливый шрам. Однако денег тогда не было. Уже то, что Бёлер вообще пристроил его куда-то, пока шли разбирательства по делу о предателях нации, и менялись один за другим премьер-министры, было большой удачей.

И хотя та больница, в которой провёл несколько месяцев он сам, не имела такого количества просторных холлов и мягких диванов, ничем кроме размеров и количества мебели она, пожалуй, не отличалась. И тут и там одинаково пахло лекарствами, и тут и там тишина навевала не покой, а мысли о смерти.

И тут и там за окнами и в коридорах были люди, жизнь которых закончилась.

Уже на входе Ретт распустил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу. Дышать было абсолютно нечем.

Артур, погружённый в какие-то свои мысли, заметил это не сразу — если заметил вообще. Он, кажется, напротив, чувствовал себя здесь вполне неплохо, а может, просто радовался приближающейся встрече с сестрой. В кои-то веки Артур вёл себя уверенно, шёл впереди и чётко, хоть и негромко, рассказывал о деталях происходящего. Он явно входил в роль старшего брата.

Видеть его таким было странно — и приятно. Ретт подумал, что надо побольше узнать о том, что можно сделать для его сестры — возможно, если бы удалось забрать её на Асторию, Артур и там смог бы ощутить себя не просто мальчишкой, попавшим в тиски обязательств, но и мужчиной, ответственным перед семьёй.

У самых дверей палаты Артур остановился, и Ретт понял смысл его колебаний. Он огляделся по сторонам, проверяя пусто ли кругом, и положил руки Артуру на плечи. Тот вздрогнул, дёрнулся вперёд, но так и не вырвался.

— Артур, если хочешь, я могу не входить.

— Не знаю… — прошептал Артур и покачал головой.

— Прежде, чем решишь — подумай: она всё равно узнает. Даже это место не изолировано от мира целиком.

— Да…. Боюсь, я это слишком хорошо понимаю. Но я не хочу… — он поймал собственные локти и крепко сжал пальцами. — Не хочу, чтобы она знала, как я зарабатываю…

— Артур… — Ретт стремительно приблизился ещё на шаг и прижал его к себе. — Поэтому тебе лучше рассказать всё как есть и сейчас. Не о том, как ты зарабатываешь, а о том, кто я. Пусть… не всё. Это не столь важно. Но если она увидит меня сейчас, и поймёт, что между нами нет той грязи, которую разносят сплетники…

Артур торопливо кивнул и ещё ниже опустил голову.

— Я не могу войти… Таким.

— Да, конечно.

Ретт быстро поцеловал его в висок и отошёл, давая время взять себя в руки. Он почти что видел, как меняется Артур, из живого и ранимого юноши превращаясь в ломкую статуэтку.

— Я люблю тебя, — прошептал он одними губами, не желая чтобы Артур услышал эти слова прямо сейчас, но всё же чувствуя, что не может их не сказать.

Артур в самом деле не услышал… Он поправил галстук, одёрнул полы пиджака и приоткрыл дверь.

Ретт вошёл в палату следом за ним.

Хрупкая девушка в инвалидном кресле, сидевшая у окна, была неимоверно похожа на Артура. Те же русые волосы, только длиннее и аккуратно собранные на затылке. Такой же нежный овал лица, повёрнутого к лесу. Те же необычные, аккуратные и чуть угловатые руки, лежащие на коленях. Как и Артур, она не была красива или некрасива — она была пустой формой, которую можно было наполнить красотой или уродством. Разница была лишь в том, что Люсия Эссекс была на самом деле пуста.

Она уже ничего не пыталась скрывать и тем более не пыталась бороться. Даже наедине с собой она сидела неподвижно, видимо, не первый час.

— Люси… — позвал Артур.

Девушка вздрогнула, и ещё раньше, чем она успела обернуться, уголок её губ, который Дуглас видел от входа, приподнялся в улыбке.

— Артур… — прошептала она и повернула кресло, а в следующий миг улыбка погасла.

За эти несколько секунд Ретт успел во всей красе оценить, насколько разной она может быть, и как похожа в этом на своего брата.

— Мистер Дуглас.

Ретт вежливо кивнул.

— Миссис Брэйн.

Губы девушки дрогнули и она обернулась к Артуру.

— Арт… Артур, скажи, что это неправда.

В глазах Люсии было отчаянье.

Артур перевёл взгляд за окно. Он молчал.

Секунды тянулись медленно и были вязкими как кисель, а Артур всё продолжал молчать.

— Это неправда, — сказал, наконец, Дуглас и опустил руки на плечи Артуру. Тот вздрогнул, но не вывернулся. Впрочем, вряд ли он стал бы делать это при сестре.

Люсия непонимающе покачала головой.

— Не понимаю…. — сказала она, и в голосе её звучало тихое отчаянье.

— Я люблю Артура. Это — правда. Всё остальное — пустой трёп тех, кто сам не умеет любить. Вы ведь не из них?

Ретт видел, как Люсия вздохнула.

— Мы зайдём попозже? — выдавил наконец Артур.

— Попозже я буду занята, — Люсия отвела взгляд.

— В другой раз, — сказал Дуглас за Артура, который теперь молча смотрел на неё. — Но мы обязательно зайдём, миссис Брэйн. И надеюсь, вы нас примете.

Он потянул Артура прочь и только в парке остановился, чтобы оглянуться на него.

Артур походил на призрака, настолько побледнели его щёки.

— Она тебя примет, — сказал Ретт уверенно и стиснул плечи юноши.

Тот вскинул лицо. Зрачки его казались огромными и чёрными на фоне узкой полоски радужки.

Он медленно покачал головой.

— Ты уничтожил всё, что…

Ретт наклонился и, не давая ему договорить, накрыл его губы поцелуем. Артур не сопротивлялся, но вопреки обыкновению не делал и попыток ответить.

Дуглас отстранился и чуть встряхнул его, пытаясь вернуть в мир живых.

— Она примет, Артур. Если нет, то вся твоя забота о ней ничего не стоит.

Артур долго молчал, а потом закрыл глаза и кивнул.

— Если она не примет, — сказал он наконец, — так будет даже проще.

Ретт попытался притянуть его к себе, но Артур непривычно напрягся.

— Не надо, пожалуйста, — он снова посмотрел Дугласу в глаза. — Не здесь и не сейчас.

— Хорошо, — Ретт кивнул, отпустил его и шагнул к аэромобилю. — Если хочешь пройтись — давай. Я буду ждать внутри.

Артуру понадобилось около получаса. Все эти полчаса руки Ретта тянулись к мобильному, чтобы проверить, всё ли в порядке, но Дуглас заставил себя сидеть неподвижно. Потом Артур молча отрыл дверь, сел напротив и кивнул, давая понять, что больше им здесь делать нечего.

После посещения больницы настроение у обоих стремилось к космическому нулю. Артур думал о семье. Мысли Ретта метались от тех дней, когда он лежал в одиночестве в такой же почти палате, только в несколько раз меньше — к тому, что произошло сегодня.

К Ретту тогда никто не приходил. Он знал, что, скорее всего, никто просто не хочет рисковать, заявляя о своей связи с заговорщиком, и в каком-то смысле одобрял эту сдержанность. В то же время осознавать свою изолированность было неимоверно тяжело. В голову непрестанно лезли мысли о том, что он сделал и зачем. Вряд ли эту девочку терзало что-то подобное. Ретт просто не мог представить, что творится у неё в голове.

Зато он отлично представлял, что творится сейчас в голове у Артура. Что такое быть отвергнутым теми, ради кого ты жил, Ретт представлял отлично.

Он потянулся к ладоням Артура и сжал их в своих.

Руки юноши были холодными как лёд.

Ретт помолчал, чувствуя, что Артур вот-вот заговорит сам, и давая ему возможность созреть. И Артур сказал. Правда, совсем не то, чего ожидал Дуглас.

— У меня раньше не было никого… настолько долго. И не было таких…. Близких отношений с мужчинами. По сути, у меня их вообще не было.

Ретт молчал, ожидая продолжения.

— Не знаю, зачем я это говорю, — стушевался Артур в итоге.

— Потому что боишься, что я не пойму твоей неуверенности, — предположил Ретт.

— Может быть. Не знаю.

Артур окончательно отвернулся к окну.

— Знаешь… — сказал он после долгой паузы, — наверное, я просто хочу сказать, что для меня всего этого слишком много. Я бы сам пришёл к тебе. Я бы не смог отказать. Я бы почувствовал это притяжение. Даже если бы мне не нужны были деньги… Нет, тем более, если бы они были мне не нужны. Я не упрекаю тебя, это бессмысленно. Ты никогда не признаешь, что был не прав…

— Тебе тоже нужно время?

Артур вскинул на него удивлённые глаза.

— Я не знаю.

— Я знаю, — Ретт сжал его руку. — Просто ты не представляешь, как это трудно… Ждать, когда ты уже знаешь, чем всё закончится.

Артур улыбнулся одним уголком рта.

— Иногда я тебя не узнаю.

— Ты знаешь, что я не стану притворяться.

Артур кивнул. Это он и в самом деле знал.

Они снова замолчали, а потом Артур попросил:

— Хватит на сегодня. Я столько не говорил с тех пор, как… Очень давно.

Ретт кивнул.

— Иди сюда, — он потянул Артура, заставляя его опуститься на сидение рядом и притягивая к себе. — Я должен тебе ответ.

Артур кивнул.

— Ты всё ещё хочешь знать о том, что было после войны?

Артур перехватил его руку и утвердительно стиснул.

И Ретт рассказал, хотя сам был уверен, что не было ничего интересного в тех далёких временах. О том, как ударила ему в лоб единственная пуля, когда двенадцать из тринадцати расстрельщиков выстрелили в воздух. О том, как он принял решение поменять профессию, потому что служить людям, которые отдали приказ о расстреле, уже не мог. О том, как строился первый завод и как он прогорел. И о том, как он пытался снова и снова, пока не стал тем, кем был. Только о больнице и о том одиночестве, которое даже деньги смогли заполнить не до конца, он промолчал, решив, что это, по сути, повод для отдельного вопроса.

В усадьбу ехать никому из них не хотелось, и Ретт приказал ехать к Лондонскому Хилтону, где заранее был забронирован номер на случай отказа Артура пустить его в дом — как ни странно, Ретт рассматривал и такую перспективу. Остаток вечера они провалялись в кровати, не поднимая тяжёлых тем. Ретт старался не трогать Артура и не тревожить и без того саднившие сейчас раны и просто любовался тем, как он лежит, прикрыв глаза, и делает вид, что пытается уснуть.

О том, куда им предстоит отправиться на третий день, Ретт решил до поры промолчать.

Глава 20 Старые знакомые

Артур проснулся, ощутив на губах прикосновение чужих невесомых губ. Он потянулся к ним навстречу всем своим существом ещё до того, как смог осознать, что это именно губы, и принадлежат они Ретту.

Юноша открыл глаза. Массивная фигура Дугласа нависала над ним. Ретт внимательно смотрел в приоткрывшиеся глаза.

— Как ты? — спросил он.

Артур попытался изобразить вежливую улыбку, но явно потерпел неудачу. Последнее время ему казалось, что Ретт щёлкает все его маски как орешки, вот только, к счастью, всё ещё не может разглядеть, что под ними. Впрочем, теперь, может и может? Мысль его напугала.

— Что именно тебя интересует? — сдался Эссекс.

— Вчера ты был расстроен.

Артур хотел соврать, но понял, что это бесполезно.

— Да… Я был расстроен и я расстроен. Это ведь ничего не меняет, а, Ретт?

Дуглас покачал головой.

— Боюсь, что нет. От тебя не зависит то решение, которое она примет. Мы ещё поговорим об этом.

Дуглас наклонился и легко поцеловал Артура в основание шеи, так что тот прогнулся навстречу.

— Люблю тебя, — прошептал Ретт, запечатлел рядом ещё один поцелуй и отстранился. — Ты знаешь семью МакГрегоров?

Глаза Артура широко распахнулись.

— Да, — сказал он осторожно и безо всякой радости. Макгрегоров он знал более чем хорошо и даже был дружен с их наследником, Энтони МакГрегором.

— У Энтони сегодня день рождения, — сообщил Ретт.

Артур бросил взгляд за окно и только теперь понял, что на улице в самом деле тринадцатое декабря, день рождения его старого друга. Последний год ему было совсем недосуг следить за календарём, разве что для того, чтобы подправить что-то в расписании Ретта.

— Надо послать ему открытку, — сказал он машинально, а потом резко обернулся к Дугласу. — Ретт, ты же не хочешь сказать…

Ретт молча смотрел на него.

— Ретт, нет… Ты не можешь так со мной поступить.

Ретт помолчал ещё немного, прежде чем сказать:

— Я думаю, это будет полезно нам обоим.

Артур нервно рассмеялся.

— Я догадываюсь, зачем это тебе, но вот зачем это мне… Прости, но…

— Ты должен перестать бояться. Ты не можешь прятаться от них всю жизнь.

Артур закусил губу.

— Ты не понимаешь… — сказал он тихо.

— А я думаю, что понимаю, Артур. Не думай, что мне нравится быть жестоким с тобой. Но как бы они не приняли тебя — ты должен с этим смириться.

— Зачем мне с этим мириться? — спросил Артур зло. — Я отработаю контракт и…

Он запнулся, поняв, что продолжить фразу ему нечем. Зато в глазах Ретта при этих словах загорелась ощутимая ярость.

Артур заставил себя расслабиться и спокойно посмотреть в глаза любовнику.

Какое-то время длилось молчание, а затем Ретт сморгнул и уже спокойно произнёс:

— Я представлю тебя так, как ты захочешь. Вернее, ты будешь представлять меня. Но, на мой взгляд, для тебя же было бы выгоднее обозначить, что мы не просто коллеги.

— Конечно, ведь это и так очевидно…

— Да, это и так очевидно. Но если ты назовёшь меня хотя бы другом, и будешь вести себя вежливо — а в том, что с этим ты справишься, я не сомневаюсь — мы можем сделать вид, что это равное партнёрство. Думаю, даже твой круг не настолько консервативен, чтобы не принять права людей на личную жизнь.

Артур прикрыл глаза и покачал головой. Ретт в самом деле не понимал. Не понимал очень многого. И в том числе того, что такое для потомственной английской аристократии подобные отношения, пусть даже и не связанные с финансами.

— Ты всё решил, — сказал он ровно и попытался встать. Уже в последний момент Ретт поймал его и поцеловал в обнажённое плечо.

— Всё, что лучше для тебя.

* * *

Артур изо всех сил старался вернуть на место маску пренебрежительного равнодушия, серьёзно пошатнувшуюся в последние недели. Он слишком расслабился рядом с Реттом, и теперь, похоже, слабость давала о себе знать. Даже в самый первый раз ему не было страшно выходить из машины настолько, как теперь. И подставленный ему локоть Дугласа ничуть не помогал.

— Пожалуйста, не надо, — сказал Артур тихо, вынужденно принимая эту руку.

Ретт огляделся по сторонам.

— Что ты решил? — спросил он так же тихо.

— Ничего, Ретт. Как насчёт… партнёр?

— Партнёр звучит отлично.

— Но партнёров не водят за руку.

Ретт приблизил лицо к уху Артура и тихонько рыкнул, но руку отпустил.

Тут же Артур ощутил себя одиноким деревцем на ветру, лишившимся опоры.

Он постарался взять себя в руки и сделал шаг вперёд. Дальше пошло легче, хотя отсутствие привычной уверенной руки и фигуры Ретта, двигавшейся чуть впереди, вызывали напряжение.

Едва оказавшись в гостиной особняка МакГрегоров, Артур остановился, привыкая к обстановке. Он был здесь много раз и наизусть помнил расположение комнат и порядок приёма, но сами ощущения теперь были другими. «В одну реку не войдёшь дважды» всплыло в его голове. И раньше, чем он успел додумать мысль, издалека показался виновник торжества.

— Артур? Ты?

Энтони улыбался ещё секунду, прежде чем взгляд его упал на Дугласа, и лицо стало мрачно отрешённым, как у сестры.

— Так значит, это правда…

Артур отвернулся и испытал неумолимое желание выброситься в окно.

Молчание затягивалось.

Ретт всё же опустил руку ему на локоть и чуть сжал, заставляя вернуться в реальность.

— Смотря что ты слышал, — сказал Артур, поворачиваясь к человеку, некогда бывшему ему другом.

Энтони открыл рот и снова закрыл.

— Мы с Артуром партнёры, — не выдержал всё-таки Дуглас.

Энтони несколько раз перевёл взгляд с одного на другого и остановил его на Артуре. Снова открыл рот, чтобы что-то сказать, и опять закрыл.

— Я в любом случае рад тебя видеть, — сказал он наконец, — и буду рад тебе всегда.

Только теперь Артур почувствовал, как его стремительно отпускает напряжение. Он сам не заметил, как немного привалился к Ретту спиной, а рука Дугласа перестала сжимать его локоть с такой силой.

— Спасибо, — сказал Артур, прямо глядя Энтони в глаза, и тот кивнул, а затем протянул руку.

— Мне нужно поздороваться и с другими гостями. Но если хочешь — заходи на днях, просто поговорим.

— Спасибо… Боюсь, у меня вряд ли получится это сделать.

Энтони быстро улыбнулся, кивнул и отошёл.

— Не так уж страшно, — прошипел Ретт в самое ухо Эссексу, и Артур резко обернулся к нему.

— Это Энтони, — сказал он. — Ты не представляешь, как много нас связывает. Если бы он не понял, я бы… не знаю…

— Но он понял, Артур. Тот, о ком стоит думать, всегда поймёт.

Артур покачал головой.

— Пойдём к гостям. Я сам хочу познакомиться кое с кем.

— Вот зачем это всё?

— Я же сказал — это будет полезно нам обоим.

Следующие беседы были куда менее приятными, но Артуру почему-то стало легче после разговора с Энтони. По крайней мере, он не был обречён нести всё в себе, и у него появлялся шанс найти человека, который поймёт всё то, что с ним происходит. И хотя остальные взгляды были куда холоднее, Артур выносил их почти равнодушно.

Вечер уже близился к концу, когда Ретт вывел Артура в парк, и они остановились у небольшого фонтанчика.

— Мне кажется, ты немного успокоился, — сказал Ретт, снова опуская ладонь на локоть Артура.

Артур, смотревший поначалу куда-то в сторону, быстро кивнул и повернул лицо к нему.

— Наверное, теперь уже точно не станет хуже.

Он улыбнулся — не обычной своей фальшиво-вежливой улыбкой, а настоящей, искренней и немного неловкой.

Ретт невольно улыбнулся в ответ, залюбовавшись этим незнакомым ему выражением лица.

— Ты пообщался со всеми, с кем хотел?

— В основном. Но я планировал остаться до конца. Скоро будут резать торт. И потом мы могли бы провести последнюю ночь в Лондоне.

Артур усмехнулся.

— Неужели ты любишь такие торжества?

— Люблю. У меня их было не слишком много.

Их взгляды снова встретились, и Артур почувствовал, что его неудержимо тянет приблизиться к лицу Дугласа. Он и сам не заметил, как их губы соприкоснулись, а простое соприкосновение перетекло в нежную и неторопливую игру двух языков.

Отстраняясь, Артур понял, что улыбается.

Раньше, чем он успел отодвинуться до конца, со стороны дома послышался демонстративный кашель, и Артур торопливо обернулся на звук.

Он замер и принялся не глядя искать ладонь Ретта. Артур и сам не знал, зачем.

У самого выхода к фонтану стоял юноша чуть старше его самого, такой же стройный, но чуть более высокий.

— Эдвард… — выдавил Артур, наблюдая, как Карлайл приближается.

— Артур. Ты так внезапно пропал.

Артур сглотнул.

— На то были причины.

Карлайл улыбнулся, и от улыбки его Артуру стало тошно. Он крепче сжал ладонь Дугласа, и Карлайл не преминул прокомментировать этот жест.

— Вижу, — Эдвард демонстративно посмотрел на их сцепленные руки, — слухи не лгут. Ты всё-таки решил заняться тем, чем всегда хотел.

Артур побледнел и бросил косой взгляд на Дугласа, ожидая встретить поддержку, но, к своему удивлению, увидел только злость. Это был тот Дуглас, от которого не стоило ждать ничего хорошего.

— Скажите, мистер Дуглас, он дорого вам обходится? Потому что…

Артур почувствовал, что рука Дугласа выскальзывает из его пальцев, а в следующий миг Ретт сделал рывок в сторону Карлайла.

— Достаточно, — процедил он, хотя Артур был уверен, что этот рывок закончится ударом, а не словами.

— И при этом всё так же похож на бревно?

Слово «бревно», которым заканчивалась фраза, Карлайл выдохнул уже оказавшись приподнятым за шиворот.

Ретт быстро огляделся в поисках стены, к которой можно было бы прижать молодого нахала, но, не найдя ничего, просто встряхнул его в воздухе.

— А ты много об этом знаешь? — спросил он и глаза его недобро сверкнули.

Карлайл усмехнулся, но выдавил лишь:

— Пустите, это…

Он замолк, видимо увидев что-то во взгляде Дугласа.

— Ретт, пожалуйста, — попытался вмешаться Артур, который уже видел пару гостей, остановившихся в конце аллеи и следивших за ними.

— Заступаешься за него? — процедил Ретт и бросил на него косой взгляд.

— Боже, Ретт… Я не хочу, чтобы тебе отказали от дома. Вот и всё.

Ретт скрипнул зубами и отпустил Карлайла. Затем привычным жестом взял Артура за локоть и поволок к главным воротам.

— Ретт? — спросил недоумённо Артур, не успевая сложить более серьёзную фразу на бегу.

Ретт не ответил. Артур только видел, как он достал мобильный и бросил вызов шофёру.

Дуглас практически затолкал его в аэромобиль и только потом залез внутрь сам. Они оказались на противоположных сиденьях, как всегда, и только взгляд Ретта выдавал, что происходит что-то нехорошее.

— Ретт… — повторил Артур осторожно, и попытался поймать Дугласа за руку, но тот наградил его таким свирепым взглядом, что Артур поспешно отодвинулся подальше.

Артур был уверен, что они едут в отель, и только когда аэромобиль миновал Ла-Манш понял, что в Хилтон они уже не вернутся.

Артур мог только догадываться, в чём причина такой резкой перемены планов. Зная Дугласа, можно было ожидать, что его знакомство с Карлайлом закончится чем-то подобным. Оставался только один вопрос — насколько серьёзно и долго он будет злиться.

— Ретт, — произнёс Артур в третий раз, — давай поговорим.

— Потом, — бросил Дуглас, но Артур так и не понял, означает ли это слово согласие.

Ретт в самом деле заговорил только на борту яхты. Это была не одна из тех двух яхт, которые Дуглас обычно использовал для деловых вылетов, а самая фешенебельная, «La Stella», которую Артур в это путешествие увидел в первый раз. Сейчас её вычурные интерьеры давили, а наполнявшие помещения острые углы выглядели угрожающе.

Ретт втолкнул его в салон и, не дожидаясь, когда загудят турбины, сам подлетел к нему, прижимая спиной к стойке бара. Артур тут же вспомнил, чем закончилась похожая сцена в самом начале их отношений, но эта мысль на удивление немного успокоила его.

— Ты был с ним! — выдохнул Ретт.

Артур попытался чуть отвести его руки, отвоёвывая хотя бы небольшую долю личного пространства. Он сам не заметил, как отвёл глаза.

— Это не так.

— Ты врёшь. Посмотри на меня.

Артур заставил себя посмотреть на Дугласа.

— Я не был с ним, Ретт. А то, что было между нами, было за три года до тебя и совсем не долго. Это даже близко нельзя поставить рядом с тем, что связывает нас с тобой.

— Поэтому ты звал его во сне.

Артур заледенел. Рот его открылся, пытаясь протолкнуть во внезапно опустевшие лёгкие воздух, и тут же закрылся.

— Разве я много от тебя прошу, Артур? Я готов принять тебя всего. Любые твои проблемы я решу. Мне нужно только одно — чтобы ты был моим. Моим и ничьим больше. А ты врёшь мне…

Ретт внезапно отступил и убрал руки с горла Артура.

— Ты опять мне врёшь…

— Я не вру!

— Ты сказал, у тебя не было мужчин до меня.

Артур прикрыл глаза и глубоко вздохнул, формулируя ответ, но сказать ничего не успел.

— Ты врёшь мне всё время. Что бы я не спросил. Даже на самые простые вопросы ты не можешь дать правдивый ответ. Я думал, мы начинаем друг друга понимать — но вместо этого ты сам — сам! Ведь я не спрашивал тебя об этом! — снова стал мне врать.

— Я не вру! — голос Артура сорвался наконец на крик, и он сам рванулся навстречу отдаляющемуся телу Дугласа, чтобы схватить его за плечи. Он попытался тряхнуть Ретта, как делал обычно тот сам, но не смог сдвинуть с места и на миллиметр. — Я не вру, Ретт, не вру! Я всё рассказал тебе. Рассказал столько, сколько не говорил никому. Ты видишь меня насквозь, и тебе решать, что со мной делать. Я не сказал только… только про него, но я не мог!

— Хватит, — Ретт легко оторвал от себя тонкие запястья и отшвырнул Артура назад к барной стойке. — Может, все они правы. Не стоит пытаться увидеть чувства там, где есть только деньги. Ты просто шлюха… Остальное я выдумал сам.

Ретт отвернулся и вышел, а Артур осел на пол и обхватил себя руками. Он чувствовал себя так, будто кожу с него содрали начисто и бросили лишённым защиты на каменный пол. Происходящее не укладывалось в голове, потому что Ретт никогда не уходил после их ссор. Он никогда не отпускал его, только прижимал сильнее, так что Артур и сам начинал верить, что их нельзя разделить.

Оказалось, что это верно лишь до тех пор, пока этого хочет сам Ретт.

Глава 21 Без ответов

Артур больше не видел Ретта — ни на яхте, потому что весь перелёт Дуглас просидел у себя в кабинете, ни в космопорту. Когда «La Stella» оказалась в ангаре, к нему зашёл один из телохранителей и пригласил к аэромобилю — Артур решил, что Дуглас ждёт его в лимузине, как всегда. Вместо этого его усадили в его собственный служебный мерседес, который тронулся с места, едва за Артуром закрылась дверь.

— Что происходит? — попытался он спросить у водителя, но тот лишь пожал плечами.

— Прошу прощения, сэр, я не знаю, что вы имеете в виду. У меня приказ отвести вас домой.

Артур откинулся на спинку кресла. В груди саднило.

Поразмыслив, он решил, что Ретт ещё не отошёл от ссоры. «Нам всем нужно время», — напомнил себе Артур и вздохнул.

Он ждал звонка Дугласа весь остаток вечера. Затем, уже в офисе, весь рабочий день, а потом, вернувшись домой, подпрыгивал от каждого щелчка за окном, надеясь, что это Дуглас открывает дверь.

Однако Ретт не звонил и не приходил — ни на первый день, ни на второй.

Через неделю Артур понял, что ссора явно затягивается. Это не было похоже на Ретта. Он мог завестись как чёрт на пустом месте, но никогда не злился дольше одного дня.

Артур собрался с духом и взял в руки телефон. Он долго смотрел на него, не зная, чего ожидать от разговора. Впрочем, в любом случае Ретт не мог бы убить его по телефону, и, решившись, Артур начал звонить.

Два служебных номера не отвечали. Он позвонил на третий. Артур звонил не так уж часто, и Ретт никогда не брезговал этими звонками, видимо, понимая, насколько тяжело они даются Эссексу.

Третий телефон тоже не отвечал. Артур отложил мобильный и решил на следующий день переговорить с Реттом лично.

Дуглас больше не пытался делать ему ежедневные подарки, подходя к этому вопросу более детально — он откуда-то узнавал, чего именно Артуру не хватает, и на следующий день этот предмет появлялся на столе у него в квартире. Но по утрам он так же вежливо здоровался, хотя мимо столов других секретарей проходил не сбавляя скорости.

По крайней мере, так было до их полёта на Землю. После же возвращения Ретт старательно делал вид, что Артур ничем не отличается от Милфорд. Сам Артур так же не пытался заговорить. Во первых, это было бы глупо — выбегать из-за стола и бросаться вслед проносящемуся мимо как ураган шефу. Во-вторых, он не был уверен, что личная встреча с Реттом закончится удачно. Разозлённый Ретт был опасен в прямом смысле этого слова.

Теперь же, когда стало ясно, что сам Дуглас мириться не собирается, и даже не отвечает на звонки, Артур решил всё-таки попытаться завести контакт.

Утром, когда Ретт как обычно вошёл в приёмную, сделать этого не удалось. Артур уже встал было, собираясь перегородить ему дорогу, но Ретт будто бы заметил это движение, остановился у стола Милфорд и начал выяснять детали какой-то сделки.

Артур сделал вывод, что говорить Ретт не хочет, и больше в этот день попыток не предпринимал.

На следующий день — а вернее ещё ночью, пытаясь уснуть в пустой квартире — он не выдержал.

Артур дождался, когда Дуглас уйдёт к себе, и подошёл к столу Сандберга, стоящему у самого входа в кабинет шефа.

— Мне нужно передать Ре… Дугласу кое-какие бумаги.

Сандберг поднял глаза от собственных материалов и несколько удивлённо посмотрел на него.

— Вы же слышали, Дуглас просил его не беспокоить. Оставьте, я всё передам.

— Это срочно.

Сандберг поднял бровь.

— А где бумаги?

Только тут Артур понял, что документы, которыми он собирался прикрыться, в самом деле остались на столе.

— Ладно, Сандберг, — вздохнул он. — Вы меня поймали. У меня личное дело. Так что у вас тем более нет причин меня задерживать.

— Вы слышали, мистер Дуглас просил его не беспокоить. У вас наверняка есть личный номер. Если же нет — то я тем более ничем не могу помочь.

Артур поджал губы.

— Если бы перед вами стояла миссис Дуглас, вы бы вели себя так же?

Сандберг поднял брови, откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Вы далеко не миссис Дуглас, но если на то пошло — да. Я работаю только на мистера Дугласа. И если он не оставляет относительно кого-то особых распоряжений, то к этому человеку применяется общий регламент.

— Сандберг, — процедил Артур, — не валяйте дурака. Или вы в курсе всего и должны понимать, чего я хочу. Или не в курсе, и не пытайтесь влезть в наши дела.

— У меня распоряжение, — повторил Сандберг.

Артур не стал слушать. Быстрым движением миновав стол секретаря, он распахнул дверь и шагнул внутрь, так что Сандберг успел нагнать его только внутри кабинета.

— Мистер Дуглас, прошу прощения… — услышал Артур из-за спины. — Вызвать охрану?

Ретт поднял глаза от монитора и посмотрел сначала на Артура, затем на Сандберга.

— Не надо, — сказал он. — Закройте дверь.

Дверь захлопнулась. Артур шумно вздохнул. В присутствии Ретта всё выглядело по-другому, и он никак не мог вспомнить, что собирался сказать.

— Что происходит, мистер Эссекс? — спросил Дуглас, не вставая с места.

— Нам нужно поговорить.

— Я занят.

— Ты не можешь быть занят всё время.

Ретт отвернулся, посмотрел на ноутбук и закрыл крышку. Вставать он однако не стал.

— Что вы хотели?

Артур закусил губу. Постоял секунду неподвижно и решительно шагнул к Дугласу. Оказавшись рядом он развернул к себе его кресло и наклонился, собираясь поцеловать.

Рука Ретта тут же перехватила его плечо. Никогда ещё Артура так не раздражала его сила, даже когда эту силу Дуглас применял чтобы подчинить его самого.

— Ретт, хватит. Я не врал тебе.

— Я спросил, чего вы хотели, мистер Эссекс? Вам нужен ещё один аванс? Это решаемо. Не обязательно обращаться за этим лично ко мне, объясните ситуацию Сандбергу.

— Ретт! Ты знаешь, что мне нужно не это.

— Вы забываетесь, мистер Эссекс. Место и время наших встреч определяю я. И пока вы мне не нужны.

Артур побледнел и плотно сжал губы. Пальцы его сами собой подцепили лежавший на столе карандаш и сжали, ломая пополам.

Ретт проследил взглядом за прозвучавшим хрустом.

— Вы очень небрежны, мистер Эссекс.

— Поговори со мной.

Ретт какое-то время молчал, глядя только на пальцы Артура, сжимавшие обломки карандаша.

— Поговорить? — спросил он, поднимая взгляд, и теперь всё-таки поднялся сам. — Я думаю, я всё тебе сказал.

— Ты не можешь злиться бесконечно. Ты не умеешь.

Губы Ретта дёрнулись.

— Ты думаешь, я буду прощать тебе всё?

— Что всё? Я ничего не сделал, Ретт!

— Ты врал мне. Я не собираюсь допускать в свою жизнь человека, который может мне лгать.

Артур закрыл глаза и вздохнул.

— Я не врал тебе!

— Ты сказал, у тебя никогда не было таких отношений.

Артур обмяк.

— Неужели ты думаешь… что я мог быть с кем-то… вот так… как с тобой… Неужели ты не видишь, как мне было трудно решиться на это?

— Я вижу, что Карлайл занимал в твоей жизни заметное место. Настолько заметное, что ты не можешь забыть его и теперь.

— Ты не понимаешь!

— Мне кажется, тут нечего понимать. Скажи, Артур, я снился тебе? Хотя бы раз?

Артур снова закрыл глаза и заставил себя сделать глубокий вдох.

— Я ненавижу тебя, Ретт.

— Я это понял. И постараюсь больше не выходить за рамки нашего контракта. Будьте добры, мистер Эссекс, вернитесь на рабочее место.

Артур постоял неподвижно ещё пару секунд и, заставив себя развернуться, шагнул к выходу. Находиться рядом с Дугласом было невыносимо — даже когда их разделила кабинетная стена, Артур продолжал ощущать его запах, его тепло. Руки едва шевелились, не желая выполнять привычную работу. Хотелось просто уронить лоб на стол и разрыдаться, как в детстве. Он никому не открывался настолько. Ни с кем не чувствовал себя таким беззащитным и защищённым одновременно — не собственным панцирем, а чужим живым телом. Представить, что всё это кончилось так же мгновенно, как и началось, было невозможно. Впрочем, это как раз очень походило на Дугласа. В один миг принять решение, меняющее чью-то жизнь, а затем упорствовать, не желая ни пересматривать его, ни тем более менять.

Артур кое-как досидел до вечера. По дороге домой он попросил водителя подвезти его к вокзалу, но выходить не стал. Почему-то сейчас ему казалось, что пытаться получить то же всеобъемлющее чувство опасности, которое давала Артуру их близость, было бы предательством по отношению к Ретту.

Артур достал телефон и долго смотрел на номер Ретта, зная, что звонить бесполезно. Он уснул в аэромобиле, а открыв глаза обнаружил, что дверь открыта, и стоящий рядом с дверью Шелман трясёт его за плечо.

— Мистер Эссекс, я понимаю, что это ваше право, но вы задерживаете водителя. Уже второй час ночи.

— Что? — Артур протёр глаза и выглянул наружу. — Где я?

— Робертсон взял на себя смелость отвезти вас домой, но не решался разбудить.

— Да… — Артур посмотрел на водителя, — простите.

Он выбрался из аэромобиля и только теперь увидел, как серебрится в отдалении река.

— Ричард… — он с трудом припомнил имя охранника, — спасибо. Я видимо просто устал.

— Всё нормально. Но я не советую вам принимать происходящее так близко к сердцу. Дуглас непредсказуем. И всё же, раз вы до сих пор под охраной, это кое о чём говорит.

Артур покачал головой.

— Вы правы. Дуглас непредсказуем. Когда дело касается его решений, ничего и ни о чём не говорит.

Шелман усмехнулся.

— Поэтому он стал тем, кто он есть.

— Да… И всё же мне трудно представить человека, который может находиться рядом с ним много лет.

— Напрасно. Я служил под его началом два года и работал с ним ещё тринадцать лет. Как и наш шеф, Сидзуити Танака. Просто, — Шелман усмехнулся, — нужны крепкие нервы. Зато мы всегда знали, что нас не бросят на произвол судьбы. Когда после переворота начались проверки, армию перетрясли с ног до головы. Я знаю многих ветеранов, кто оказался под забором. У нас таких не было. Все, кто не предал Дугласа, оказались при деле.

— Да, — Артур вздохнул, — это похоже на то, что я читал о нём. Но не очень похоже на то, что видел сам. Простите, Шелман, в самом деле уже поздно. Проводите меня наверх. Мне что-то… неуютно одному.

— Само собой, — Шелман усмехнулся и отодвинулся, пропуская Артура вперёд.

Спал Артур как обычно плохо, но по всему выходило, что к этому нужно привыкать. Новый день на рабочем месте оказался не лучше, как и следующий. Все они тянулись серой чередой, и Артур успокаивал себя только тем, что никому теперь ничего не должен. Дуглас больше не мучал его. Сестра была в безопасности.

Люси позвонила ему под конец второй недели.

— Извини, — сказала она. — Я просто… Не могла поверить.

— Ничего, — больше Артур ничего ответить не смог.

— Скажи, ты сам хочешь быть с ним? Или это… Только из-за меня?

Артур закусил губу и прикрыл глаза.

— Это не важно, Люси, — сказал он после паузы. — Я ничего сейчас не выбираю. Но это не твоя вина.

Люси помолчала.

— Но он сказал правду?

Артур вздохнул.

— Я не знаю, Люси… Но это и правда не то, о чём говорят сплетники. Это… намного сложнее… и больнее.

— Почему ты молчал?

Артур снова вздохнул.

— Я просто не хочу переваливать свои проблемы на тебя.

Люси помолчала, и Артур почему-то живо представил, как она тоже закусывает губу.

— У меня тут нет проблем, — сказала она наконец. — Так что я вовсе не против подумать о твоих.

Артур усмехнулся.

— Не надо, Люси, правда. Я не хочу об этом говорить, мне по уши хватает того, что я думаю об этом изо дня в день.

— Как скажешь. Но если захочешь — я буду ждать. Я люблю тебя, Арти.

— Да… — выдохнул Артур, — и я… тебя.

Он повесил трубку и понял, что боль стала только сильнее. Он не знал, что именно причиняет эту боль — присутствие Дугласа в его жизни или его потеря. Ясно было одно — эта боль не уйдёт, и чего бы ни хотел он сам, теперь его жизнь снова будет пуста.

Глава 22 Подарки

Ретт осознал, что у него нету работы двадцать четвёртого декабря.

Новогоднее безделье никогда не вызывало у него особого энтузиазма, и тем более не принесло оно радости теперь. В углу спальни пентхауса стоял подарок, завернутый в чёрную бумагу, но дарить его было некому. Стопка бумаг закончилась, а биржевые маклеры молчали.

Дуглас встал и подошёл к окну. Ему показалось, что на стекле ещё видны следы тонких пальцев Артура. Здесь они были по-настоящему вместе в первый раз.

Ретт провёл кончиками пальцев по стеклу, будто надеясь, что сможет соприкоснуться с тем, кого рядом уже не было. А затем сжал ладонь в кулак и ударил по стеклу.

Боль душила лучше любой верёвки. Он почти поверил Артуру. Это хрупкое существо стало для него едва ли не дороже всех, кого он когда-то знал. Он сходил с ума и с каждым днём всё меньше узнавал себя, потому что рядом с Артуром невозможно было быть жёстким, как он привык. Его хотелось обнимать. Его хотелось утешать. Казалось, стоит причинить ему боль — и он разобьётся как та чёртова форфоровая статуэтка.

То, что Артур оказался подделкой, не укладывалось в голове. Он всегда казался таким чистым, таким невинным… и у Ретта неизменно создавалось ощущение, что Артур только его. Разве могли чужие руки прикоснуться к этой чистой гладкой коже… Разве могли чьи-то губы касаться этих неумелых, но таких отзывчивых губ… Могли. И Артур скрывал это. Вот она тайна, которую Ретт так хотел узнать — теперь он уже жалел о своём любопытстве. Их в самом деле связывал только контракт — хотя Дуглас не мог представить, как можно так трогательно и нежно отвечать на ласки по контракту. Ни одна из его шлюх не умела этого. Что ж…. Артур оказался настоящим профессионалом. В сущности, это была уже не первая попытка подобраться к его деньгам через постель.

Ретт машинально достал телефон, как делал это всегда, когда мысли его обращались к Артуру, и поймал себя на том, что ищет в приложениях камеру.

Дуглас рыкнул и отшвырнул трубку в сторону. Видеть Артура он не хотел абсолютно точно.

Ретт сделал пару звонков, но трубки никто не брал — даже Сандберг, видимо, уже решил, что начались праздники. Можно было позвонить Жози, но почему-то её в последнее время слышать не хотелось абсолютно. До того, как появился Артур, она была постоянно ноющей занозой в сердце. Хотелось задеть её хотя бы чем-то, и он сдуру решил, что Артур может стать отличным способом отыграться. Если бы не эта глупость… Впрочем, вряд ли это изменило бы то, что Артур был профессиональным содержантом. Ретт с внезапной ясностью вспомнил слова, которые Артур сказал ему полгода назад на борту яхты: «У меня и раньше были такие предложения». Тогда Ретт не придал этому значения, потому что и сам не сомневался — Артур может продавать себя. Теперь всё выглядело и звучало по-иному. Он сам не знал, когда позволил себе поверить, что Артуру нужно что-то кроме денег — и сам должен был знать, как опасно доверять таким красивым игрушкам.

Впрочем, даже так Ретт не хотел его отпускать. Пусть за деньги — разве он не имеет право покупать удовольствие за деньги? Только нужно было сначала смириться с мыслью о том, что ничего кроме тела ему не достанется.

Ретт в который раз скрипнул зубами и подошёл к чёрной упаковке. Вскрывать её он не собирался, только взял в руки два билета на поезд, лежавшие сверху. Артуру могло бы понравиться увидеть небо вот так, почти рядом, из окна галактического экспресса. Полёт до Треи занял бы три дня против пары часов на яхте, но и сам полёт был бы частью отдыха, тем более, что вряд ли кто-то додумался бы искать их в таком месте.

Всё ещё не поздно было исправить. По крайней мере, он мог попытаться обмануть себя и снова пустить Артура в свою постель.

Ретт швырнул билеты на кровать и отвернулся. Этого было мало. Неизмеримо мало даже в сравнении с тем, что уже было у них совсем недавно, и в тысячу раз меньше, чем Ретт хотел. Артур нужен был ему целиком. Он должен был войти в него и погрузиться на самое дно, увидеть мир его глазами и стать с ним одним целым. Меньшее не имело смысла.

Взгляд Ретта упал на синюю тетрадь, лежащую на тумбочке. Артур давно уже не приходил сюда, и Ретт не боялся оставлять такие вещи на поверхности.

Дуглас отвёл взгляд. Не хватало ещё сейчас касаться его личных вещей. Он сжал кулак, пересёк комнату и снова уставился в окно. Взгляд его упал на синюю змею Леты, ползущую через город, и он понял, что пытается отыскать среди прибрежных зданий небольшой домик с множеством башенок. Он знал, что дом видно отсюда, но именно сейчас, возможно из-за царившей темноты, не мог его найти.

Ретт закрыл глаза. Это не помогло.

Он подошёл к тумбочке и брезгливо, будто ящерицу, взял в руки синюю тетрадь. Прошёл в кабинет и положил её перед собой. Включил лампу и раскрыл тетрадь на первой странице.

Тетрадь была толстой, но, к удивлению Дугласа, первая запись датировалась тем самым годом, когда Артур ушёл из колледжа.

Ретт задумался, вспоминая, когда именно это произошло — середина первого семестра. Кажется, октябрь.

Он посмотрел на дату. Первая запись тоже датировалась октябрём.

Ретт облизнул губы. Сердце гулко ухнуло в груди.

«17 октября 615 года.

Миссис Уотсон считает, что этот дневник поможет мне прийти в себя. Очень смешно. А я хочу приходить в себя? Не думаю. Но она собирается проверять, веду ли я записи, так почему бы и нет».

«18 октября.

Ещё один серый убогий день. Такой же, как все мои дни. Как хорошо, что я больше не чувствую ничего. Привет, миссис Уотсон».

«19 октября

Отцу стало хуже. Видимо, это из-за меня. Странно, но мне всё равно».

20 октября.

Миссис Уотсон считает, что записи должны быть более подробными. Просто замечательно. Мне, видимо, следует описывать, как я чищу зубы и принимаю душ — потому что больше в моей жизни не происходит ничего.

21 октября.

Сказал об этом миссис Уотсон и она дала мне целый список, по которому я должен писать. Итак…

1. Моё самочувствие. Не чувствую ничего.

2. Моё настроение. Аналогично.

3. Погода. Серая и пустая. Не хочется смотреть в окно.

4. Важные события. Элиот забыл положить в овсянку сахар.

5. Мои сны. Проклятье. Это и так ясно. Мне снился он. Такое чувство, что он будет сниться мне всю мою жизнь. Не понимаю, почему я должен видеть его еще и во сне, как будто мне мало того, что я думаю о нём целыми днями. Ненавижу его. Но кого это волнует? Плевать. Точно не меня.

6. Чего я хочу? Сдохнуть.

Ретт поднял глаза от бумаги и сделал глубокий вдох. Почему-то он отлично представил себе, кто кроется за этим таинственным «он». Этот «он» снился Артуру и теперь. В их общей постели Эссекс шептал имя Эдвард, но Дуглас старался убедить себя, что у такого может быть тысяча причин. Пока чёртов Эдвард не встал перед ним наяву и не объяснил всё.

Ретт заставил себя успокоиться и опустил глаза к дневнику ещё раз. Записи были однообразными. Артур изо дня в день двигался по списку, предложенному неведомой Уотсон — возможно, его психологом, иначе с чего бы ей проверять дневник?

Странно, что в сложившейся ситуации Лютер Эссекс или сам Артур нашли время и средства, чтобы обратиться к психологу по поводу несчастной мальчишеской любви. Может, эту семейку снобов так поразил тот факт, что наследник увлёкся мужчиной? Вполне в духе британской аристократии.

Ретт пролистал несколько сухих однообразных страниц, прежде чем взгляд его остановился на записи, около которой не было обычной нумерации.

«Не могу спать. Когда не могу спать — это ещё хуже, чем когда засыпаю. Во сне я просто чувствую его прикосновения, чувствую толчки, обжигающую боль и страх. Но это всё без единой мысли. Сплошной непроницаемый ужас. Когда не сплю — темнота будто тянет ко мне свои руки. Его руки. Я всё равно чувствую эти прикосновения, но всё понимаю и всё время думаю — как такое могло случиться со мной? Почему я? Почему такое не случается с другими? И как мне жить теперь, зная, что я… Что…»

Последние слова были зачёркнуты несколько раз, а затем подчерк снова становился почти ровным.

«Вы добились своего, миссис Уотсон. Вы вывернули меня наизнанку. Радуйтесь. Теперь я ненавижу и вас. Боже, как же я ненавижу всех вас…»

Ретт снова глубоко вдохнул. Так не вспоминают любовников. По крайней мере тех, кого любили. Но это лишь доказывало, что Артур спал с ним не из-за любви. Значит, деньги. Как и теперь.

Ретт пролистал ещё несколько страниц, исписанных ровным убористым подчерком, и вновь остановился на записи, выписанной особенно тщательно. Она была больше других, и здесь тоже не было цифр.

«Вы хотите, чтобы я описал то, что я чувствовал, миссис Уотсон? Почему вам так нравится рвать меня на части? Вы думаете писать, зная, что вы будете это читать — легче, чем говорить?

Я ненавижу вас. Это я чувствую сейчас. А теперь о том, что вы так хотите узнать.

Когда его руки легли на мои бёдра, я чувствовал тошноту. Представьте, что вас касается змея. Или нет — представьте, что по вашей коже бежит паук. Вы пытаетесь его согнать, но не можете, потому что он семенит ножками слишком быстро.

Так и его руки. Сколько бы я не отталкивал их, они возвращались снова.

А дальше… Дальше я чувствовал ненависть к себе. Потому что никогда не думал о том, что мне придётся по-настоящему себя защищать. Потому что пустил его в свою комнату. Потому что остался с ним наедине. Потому что я идиот. Тысячу раз идиот. Я позволил ему оказаться так близко, так близко, что оказался полностью в его власти.

Ещё я ненавидел его. Ненавидел за то, что он казался мне другом. Ненавидел за то, что я подпустил его… Я повторяюсь? Но что поделать, так это и было. Одни и те же мысли всё крутились и крутились в голове, пока он рвал мою одежду.

Когда он наклонил меня над столом, и его пальцы прошлись между… Там. Я надеюсь, миссис, Уотсон, вы обойдётесь хотя бы без этих деталей, потому что меня и сейчас тошнит, когда я вспоминаю об этом. Он был внутри. Жёсткий. Сухой. Меня рвало на части, и я вдруг понял, что это только тело. Я всё ещё ненавидел его и ненавидел себя, но я как будто смотрел со стороны, как он уничтожает эту жалкую часть меня, которую люди почему-то считают настоящим мной. Я сдался, и он мог делать всё — но только с той куклой, которую держал в руках. А я настоящий… я наверное плакал. Я свернулся в комок и спрятался где-то глубоко внутри собственной груди, и старался не смотреть.

Он кончил в меня и его руки стали гладить меня по плечам. Я хотел оттолкнуть его, но не мог, потому что был слишком глубоко внутри. Помню, что по щекам бежали слёзы, но не знаю почему — мне было уже всё равно. Во мне будто разрезали какую-то нить. Я знал, что уже не буду таким, как раньше. Кем я был — я не знал и не знаю до сих пор. Может быть, просто телом… Куклой, которую он использовал и выбросил. То самое, что пряталось внутри и было мной — умерло. Надеюсь, вам понравилось это читать, дорогая миссис Уотсон. Ведь вам никогда не испытать такого. Вы можете только вынимать душу из других людей.

И да, ваш любимый пункт в моём списке: чего я хочу. Я хочу, чтобы он умер. Чтобы он сдох как собака. Он, а не я. Но этого никогда не случится, и мне остаётся только желать умереть самому».

Ретт захлопнул дневник. Несколько секунд он просто сидел закрыв глаза, а потом потянулся к телефону. Пальцы набрали номер сами. Ответа не было долго. Слишком долго. Он уже хотел бросить трубу и набрать водителя, но Артур всё-таки ответил:

— Да, мистер Дуглас.

Голос его был… мёртвым. Усталым. Пустым.

— Артур… — Ретт облизнул губы, не зная, что сказать.

Наступила тишина. Артур тоже молчал.

— Артур, ты спал?

Артур помолчал.

— Нет, мистер Дуглас.

— Ты можешь приехать ко мне?

И снова долгая пауза.

— Простите, мистер Дуглас, я думал, что у сотрудников новогодние каникулы и купил билет на Землю. Я помню, что должен быть в шаговой доступности…

— Артур… — выдохнул Ретт, и Артур замолк. Ретт сглотнул, чувствуя, что продолжать снова придётся ему. — Ты едешь к сестре?

Ещё одна пауза.

— Да.

— Я пришлю человека в космопорт. Передашь ей подарок от меня, хорошо?

Снова пауза.

— Вылет через пятнадцать минут, — сказал Артур тихо и как-то совсем потерянно.

— Я предупрежу, возьмёшь «Вирджинию».

— Не нужно… — ещё тише, а потом внезапно куда громче и твёрже, — простите, мистер Дуглас, зачем вы звоните?

Ретт облизнул губы.

— Хотел поздравить тебя… с Рождеством. И сказать, что у меня есть для тебя подарок. Отдам, когда вернёшься. Артур… Я тебя люблю. Чтобы не случилось, и чтобы я не сделал, помни, я очень тебя люблю.

Ретт нажал отбой. Несколько секунд потребовалось, чтобы взять себя в руки, а пальцы уже набирали другой номер. Сандберг всё ещё не отвечал, и Ретт подумал, что оба вопроса решит через Танаку. Начальник службы безопасности был на месте — как всегда.

* * *

Гудок в трубке едва не оглушил Артура. Он тоже нажал отбой и уставился перед собой. Ретт безусловно решил вынуть из него все внутренности — и как бы там ни было, они оба понимали, что Дуглас имел на это полное право. Артур поколебался немного, достал из кармана билет и пошёл к стойке регистрации — спрашивать, где можно переоформить рейс.

Глава 23 Контракт

Артур возвращался на Асторию третьего января. Оставалось ещё около половины рождественских каникул, но Ретт решил, что не имеет права портить ему уже запланированные праздники.

Дуглас и без того узнал на Земле слишком много, но, увлёкшись собственной ревностью, так и не смог осмыслить всё это. Теперь, когда он узнал, Артур казался ему другим человеком, а всё, что было между ними — маленьким и бессмысленным.

Ретт довольно быстро осознал, что этого — настоящего Артура любит ничуть не меньше, если не больше. В сущности, он всё-таки был тем же самым, только обрёл новую глубину. Оставалось только корить себя за то, как неловко и грубо он поступил с существом и без того израненным чужой жестокостью. Все факты биографии были известны Ретту и раньше, но тогда это были всего лишь строчки на экране. Пережитые и отражённые в глазах Артура, они выглядели совсем иначе.

Теперь предстояло восстанавливать то, что он едва не сломал.

Ретт не очень хорошо представлял, как подступиться к этому делу. Самым привычным и очевидным были подарки, — но Артур всегда лишь расстраивался ещё сильнее, когда Ретт пытался подарить ему что-то дорогое. Что ещё он мог бы сделать, Дуглас не знал. Не петь же серенады под окном…

Именно этот план действий он и обдумывал на протяжении всех праздников — ничего хорошего, впрочем, ему в голову так и не пришло. Все варианты в любом случае сводились к деньгам, и Ретт решил импровизировать.

Когда одиннадцатого числа пришло время выходить на работу, он начал с главного. Привычно поднявшись на президентский этаж, Ретт подошёл к столу Артура. Тот делал вид, что роется в каких-то бумагах, хотя лицо его выглядело осунувшимся и рассредоточенным.

— Мистер Эссекс, посмотрите на меня, — попросил Ретт мягко, но мгновенно вскинувшийся взгляд Артура всё равно наполнила боль. Ретт невольно потянулся к его ладони, лежащей на стопке бумаг. Когда он сжал тонкие пальцы, всё тело Артура сотрясла волна дрожи, заметная только им двоим.

Ретт осторожно вложил в пальцы Артура газету, которую держал в другой руке и так же тихо сказал:

— С Новым годом. Зайдите ко мне, когда освободитесь.

Ретт заставил себя отвернуться от наполнившихся растерянностью глаз и, не оглядываясь, прошёл в кабинет.

Артур сидел какое-то время, глядя перед собой.

Ретт отошёл? Было очень похоже на то. Но боль никуда не делась. Осознание того, что всё может прекратиться в любой момент, если только Дуглас этого захочет, грызло его изнутри.

Рождественские каникулы не превратились в ад только благодаря Люси. Артур всю неделю не переставал удивляться, как такой маленький и беспомощный человечек может подарить такую прорву тепла. Артур взял напрокат аэромобиль и впервые за полгода сам оказался за рулём. Это оказалось неожиданно приятно — в полной мере контролировать то, куда ты направляешься, а не зависеть от водителя, получающего приказы даже не от тебя самого.

Они в самом деле съездили к реке, где часто играли в детстве, два дня провели в Лондоне и три в Париже, и, как показалось Артуру, Люси это поездка помогла так же, как и ему самому. Она заметно ожила, обнаружив, что мир за стенами больницы всё ещё существует, и в голове Артура поселилась дурацкая идея забрать её оттуда совсем. Он тут же отогнал эту мысль — снимать квартиру было бы конечно дешевле, чем оплачивать клинику, но сам он не смог бы следить за Люси, а где найти надёжную сиделку — не имел представления. Поселить сестру у себя тоже не представлялось возможным — не хватало ещё, чтобы их с Дугласом отношения протекали у неё на глазах.

Почему-то подсознательно Артур был уверен, что отношения, так или иначе, ещё будут — поверить в то, что Ретт отступился просто так, он не мог.

И именно эта уверенность заставила его увидеть происходящее в новом свете. Он боялся. До чёртиков боялся, что Ретт не примет его таким, какой он есть. Но бояться было бессмысленно: сам Ретт сказал — если человек не принимает тебя, нет смысла думать о нём.

Эта мысль стала его путеводной звездой на всё время отпуска на Земле, и, вернувшись, Артур чётко осознал, что стыдиться ему нечего. Как бы больно это ни было, если Ретт сейчас не захочет вернуться к нему, значит, в самом деле ничего кроме сделки их не связывало.

Боль никуда не делась, но оказалось, что разум вполне может её контролировать, и возвращался на рабочее место Артур почти спокойным. Спокойствие продлилось ровно до того мига, когда Ретт подошёл к его столу и заговорил. Мягкий голос в упор не вязался с сухостью обращения, и этот контраст всколыхнул в груди новую волну боли. Артур не мог понять, чего хочет Ретт, что происходит между ними, и что будет дальше.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и заметить наконец оказавшуюся у него в пальцах свёрнутую в трубочку газету.

Артур развернул её и понял, что не может дышать — как тогда, когда произошёл несчастный случай с Кёнигом. Только в тот раз его напугал сам факт смерти человека, ещё недавно стоявшего рядом с ним. Теперь два и два складывались воедино.

«Эдвард Карлайл, наследник старинной шотландской семьи и владелец сети кинотеатров на Земле, скончался в возрасте двадцати трёх лет. Причиной смерти стала аэромобильная авария на дороге Хинкли-Ноттингем. Предположительно, Карлайл превысил скорость и, возможно, находился за рулём в нетрезвом виде. Аэромобиль столкнулся с неизвестной преградой, и произошёл взрыв. Подробности расследует Британская полиция».

Воздух наждаком проскрёб по лёгким, и Артур резко встал. Ноги сами направились ко входу в кабинет Дугласа, и Артур влетел туда, не замедляя хода около стола Сандберга.

— Ты… — выдохнул он, оказавшись внутри.

Ретт выглядел довольным, как нагадивший в ботинок рыжий кот.

— Всё в порядке, мистер Сандберг, — прозвучал его голос в оглушительной тишине, и Артур услышал, как за спиной у него захлопнулась дверь.

Ретт встал и вышел из-за стола. По мере того, как его массивна фигура приближалась к Артуру, Эссекс физически ощущал, как вытекает сквозь какую-то дыру весь его запал.

— С Рождеством, — повторил Ретт и коснулся губами виска Эссекса, от чего юношу откровенно затрясло.

Артур покачал головой, снова ухватил ртом воздух и отступил назад.

— Мистер… Ретт… Что… Что ты делаешь? Нет, что ты уже сделал?

Ретт наклонил голову и прищурился, как делал всегда, когда хотел заглянуть глубже, в самые мысли Артура.

— Я сделал то, о чём ты мечтал. Надеюсь, в следующий раз, ты сразу скажешь мне, что происходит, а не будешь заставлять меня гадать и обвинять тебя в чём-то.

Артур снова открыл рот и опять закрыл его, так ничего и не сказав.

— И Кёниг? — выдавил он из себя наконец.

— И Кёниг, — взгляд Дугласа стал жёстким, — никто не причинит тебе боль, Артур. Никто.

Артур прикрыл глаза, глубоко вдохнул и шумно выдохнул. За это время Ретт успел поймать его запястья, и раньше, чем Артур открыл глаза, их коснулись сухие, но нежные губы.

— Артур, я тебя люблю, — сказал Ретт и приблизился к юноше вплотную — так, что Артур ощутил тепло его тела. Это тепло, казалось, может растопить его как снегурочку. Оно парализовывало и лишало воли. И всё же раньше, чем губы Ретта коснулись его губ, раньше, чем воля его оказалась окончательно парализована, Артур выдохнул.

— Я боюсь.

Ретт исчез. Исчезло тепло и дыхание, уже касавшееся его кожи.

— Ретт… — Артур открыл глаза.

— Я слушаю.

— Я боюсь тебя. Раньше никогда не боялся, чтобы ты ни делал. А теперь… Это же жизнь. Человеческая жизнь. Ты убил двух людей только за то…

— Артур, твоя жизнь — тоже жизнь. Карлайл сломал её. И если хочешь знать, я считаю его расплату слишком малой. Стоило уничтожить его так же, но это было бы… Более рискованно. У него достаточно влиятельная семья.

Артур открыл рот и опять не сразу смог подобрать слова.

— Я знаю, — сказал он только, — знаю, что влиятельная. Не понимаю, как ты решился пойти против них. И против «Mithril on Stars». Боже, Ретт, что ты творишь… Это ведь и для тебя может быть опасно. Что, если они станут мстить?

Ретт пожал плечами, отпустил руки Артура и чуть отошёл назад, чтобы опереться о край стола.

— Ты же понимаешь, что я убил не двух?

Артур опять раскрыл рот и снова закрыл.

— Ты должен был знать, кто я.

Артур покачал головой.

— В газетах не пишут про такое.

— А я и не говорю про бизнес. Ты знал, что я был солдатом. И я сам рассказывал тебе про Картук. Жизнь человека — это куда меньше, чем тебе кажется. Это просто… ставка. Ставка в игре, в которую играем мы все. Кто-то идёт ва-банк и получает многое. Кто-то всю жизнь прячется в тиши маленькой квартирки на краю галактики. В сущности, смерть может настигнуть и тех, и других. Вопрос в том, сможешь ты выбрать свою смерть, или она выберет тебя.

Артур покачал головой.

— Но сейчас нет войны.

— Война есть всегда. Вот скажи, когда Карлайл изнасиловал тебя, была война?

Артур вздрогнул и широко распахнул глаза. Кислорода снова не хватало.

— Так ты знаешь?

Ретт отвернулся к окну.

— Я знаю, — сказал он тихо после долгой паузы. — И от этого я люблю тебя ещё сильнее, Артур. Ты стал моим наваждением, и я рад этому безумию. — Ретт снова повернулся к Эссексу. — Я не умею иначе. Мои ставки всегда высоки. И тебе будет больно со мной. Но я хочу, чтобы ты принял меня так же, как я принимаю тебя. Целиком. Никаких сделок. Никакой лжи.

Артур сглотнул.

— Но мы всё равно никогда не будем равны. Я никогда не смогу уйти.

— Никогда, — Ретт кивнул.

— Я бы мог смириться с этим, Ретт… Но что будет у меня? Ты будешь приходить когда захочешь. У тебя будут жена, друзья, бизнес. Я стану твоей тенью, аксессуаром — таким же любимым, как хорошая машина или дорогие часы. И когда ты подберёшь себе другие часы, старые отправятся на полку? Ты так хорошо показал, что у меня нет права голоса. Ни когда я хочу уйти, ни когда я хочу тебя вернуть.

Ретт в упор посмотрел на него. Губы его дёрнулись, но он так ничего и не сказал.

Артур опустил голову.

— Я прав.

— Нет. Ты не прав. И то предложение, которое я хочу сделать тебе, полагаю, должно это доказать. Посмотри.

Артур устало вздохнул и, обхватив руками локти, шагнул к столу — но не к Дугласу, а чуть вбок.

Ретт сделал вид, что не заметил этой попытки ускользнуть. Он взял со стола стопку бумаг и протянул их Артуру.

Эссекс молча принял документы и нахмурился, разглядывая первую страницу.

— Опять контракт.

— Вместо старого. Но в нём ничего не будет про нас с тобой.

Артур пролистал несколько страниц и поднял глаза на Дугласа.

— Всё равно, я не понимаю. Здесь какие-то графики, но раньше я их не видел. Это не одно из наших производств.

— Это всё-таки одно из них. Просто его нет в общих базах. О том, что это часть «Дуглас корп», будешь знать только ты.

Артур снова нахмурился.

— Почему? — спросил он. — Это… незаконно?

Ретт молча кивнул.

— И ты хочешь, чтобы я… Ретт…

— Я хочу, чтобы ты занялся этим проектом. От начала и до конца. Тебе надо будет следить за производством, подбирать сотрудников верхнего звена, контактировать с покупателем. Кроме того, ты будешь осуществлять контакты ещё с некоторыми моими новыми партнёрами.

Артур сглотнул.

— Не говоря о том… О том, что это незаконно… я же не умею всего этого, Ретт. Я даже колледжа не окончил.

Ретт усмехнулся.

— Представь себе, я тоже не экономист. Ты достаточно быстро входишь в курс дела, хотя я и сам заметил, что математика — это не твоё. Зато ты разбираешься в людях и никому не доверяешь. Тебе не нужно всё делать самому. Ты подберёшь команду, которая будет верна только нам с тобой. Твоя основная задача — дипломатия. Думаю, с этим ты справишься куда лучше меня.

— А ты не боишься… — начал было Артур язвительно и замолк.

— Боюсь, — ответил Ретт. — Я до чёртиков боюсь, что ты найдешь себе кого-то без шрама в пол-лица. Но, наверное, если я не дам тебе шанса выбирать, то никогда не узнаю, что бы ты выбрал.

Артур посмотрел на него, и губы его дрогнули.

— Это ещё не всё, Артур. Не знаю, понял ли ты главное. Если ты займёшься этим, ты будешь знать обо мне столько, что сможешь уничтожить меня в один миг. И я предлагаю это тебе.

Ретт отобрал у него бумаги и опустил обратно на стол, чтобы взять Артура за запястья и притянуть к себе.

— Я предлагаю тебе всего себя. Целиком.

Артур снова открыл рот и, так ничего и не сказав, отвернулся.

— Пусти, — прошептал он.

Ретт держал его ещё несколько секунд, а затем легко коснулся губами кончиков пальцев и отпустил.

— Это очень много, — прошептал Артур, отступая назад.

— Ты боишься.

Артур не ответил.

— У тебя не очень много времени, Артур. Неделя, или я буду вынужден искать на это место другого.

Артур сглотнул и посмотрел на Дугласа.

— В нашу первую встречу ты спросил… Почему я холост.

Ретт медленно кивнул.

— Моя сестра была замужем. Этот брак не был счастливым. Это была сделка. Такая же, как у нас, только сделка на всю жизнь.

Артур отвёл взгляд.

— Я не хочу знать, что в моей жизни никогда уже ничего не изменится. Это будет значить, что у меня в самом деле остался один путь — пуля в висок. А я, наверное, всё-таки ещё надеюсь… Что смогу выкарабкаться.

— Ты сможешь, — сказал Ретт твёрдо, — я не предлагаю тебе сделку. Я предлагаю тебе быть со мной. Со мной до конца. Неужели это так плохо, быть со мной?

Артур покачал головой.

— Я не знаю, Ретт. Правда, не знаю. Но это до конца.

Он развернулся и сделал последний шаг — за дверь.

Глава 24 Пуля

Карлайл был мёртв. Эта мысль казалась маленькой и незначительной на фоне всего того, что произошло с Артуром в последнее время и продолжало происходить до сих пор.

Несмотря на его смерть, кошмары никуда не делись, и Дуглас так же не появлялся в его квартире на берегу реки, видимо, давая Артуру время для размышлений.

Если бы он приходил, Артур, возможно, не выдержал бы, но так, в одиночестве, он мог мыслить почти здраво и в конце недели ответил твёрдое и однозначное «нет».

Дуглас, как ни странно, принял этот ответ довольно спокойно. Не было ни скандалов, ни угроз. Только равнодушный кивок.

Артур помялся ещё на пороге его кабинета и ушёл к себе.

Ещё два дня прошли сравнительно спокойно, не считая плохого сна, а на третий день, когда Артур уже собирался засыпать, раздался звонок в дверь.

Юноша не сразу понял, что это может значить. У Дугласа были ключи, а никто больше до сих пор в эту квартиру не входил.

Он отложил в сторону книгу и подтянул одеяло, размышляя, стоит ли открывать.

Звонок повторился.

Артур вылез из кровати и подошёл к окну. Машина охраны стояла у подъезда.

Артур подошёл к двери и выглянул в глазок, а затем облегчённо выдохнул. Он не ожидал увидеть Дугласа и ещё секунду назад абсолютно этого не хотел, но почему-то один его вид вызвал волну тепла по всему телу.

Артур открыл дверь и замер, ожидая. Дуглас не входил. Впервые вместо строгого костюма на нём были обычные джинсы и куртка, и Артур не узнал бы его, если бы не какая-то особая энергетика, исходившая от гостя.

— Привет, — сказал Артур неловко, не совсем понимая, что происходит.

Ретт стоял молча и смотрел на него с полминуты.

— Ты меня пригласишь? — спросил он, наконец. Сцена до тошноты напоминала одну из их первых встреч в дешёвой гостинице на одной из лун Андромеды.

Артур сглотнул и отошёл в сторону. Ретт вошёл, и только теперь Артур заметил у него в руках стопку бумаг.

— Взгляни.

Артур скользнул взглядом по бумагам.

— Ещё один контракт? — спросил он устало.

— Не для тебя. Пролистай, там дальше понятнее.

Артур послушно пролистал однотипные страницы и добрался до разноцветных листовок.

— Что это? — спросил он недоумённо, листая рекламные проспекты какой-то клиники.

— Они лечат травмы позвоночника. Это я взял для тебя, но вообще знаю их давно… кое-кто из моих ребят знает.

— У меня не хватит денег на операцию, — сказал Артур устало. — Или ты снова хочешь напомнить, что я могу зарабатывать больше?

— Я пришёл говорить не о твоём заработке. Я оплачу операцию в любом случае, согласишься ты или нет. Пусть это закроет тему с твоими долгами. Но одной операцией дело не обойдётся. Всё в жизни упирается в одно правило. Ты должен поговорить с ней. Заставить её хотеть встать.

Артур устало покачал головой.

— Ретт, думаешь, я не знаю тебя? Ты хочешь, чтобы я был у тебя в долгу. Долгу, который, возможно, никогда не смогу выплатить.

— Артур, послушай меня, — Ретт метнулся к нему так быстро, что Артур заметил его движение лишь когда руки Дугласа уже сжали его плечи и с силой тряхнули.

Юноша обмяк, едва не повиснув на них, ощутив знакомые уверенность и тепло. К счастью, Ретт ничего не заметил, и лишь встряхнул его ещё раз.

— Можешь упиваться своей гордостью сколько хочешь. Пока ты строишь из себя обиженного, твоя сестра сидит у окна и смотрит в темноту. А это, — Ретт качнул головой, подбородком указывая на кипу бумаг, — решит её проблему навсегда. Я пришёл не спрашивать, хочешь ты этого или нет. Всё решено. Деньги уже ушли. Я мог бы сделать это молча, но я не буду уговаривать её встать. А тратить деньги впустую я не люблю.

— Зачем? — выдохнул Артур, даже не пытаясь отстраниться. — Зачем теперь, когда между нами всё…

— Потому что ничего не кончено. Я люблю тебя так же, как любил. И я так же хочу, чтобы тебе стало легче.

Артур закрыл глаза, и Ретт счёл это хорошим знаком. Он тут же потянул Артура на себя и крепко прижал к груди. Юноша не сопротивлялся, как не сопротивлялся никогда, только руки его безвольно обвисли по сторонам.

— Пожалуйста, не надо… — прошептал он тихо.

Ретт едва не зарычал и с силой оттолкнул его прочь.

Он смотрел на Артура всего секунду, а затем молча вышел за дверь.

Артур так и смотрел, как он спускается по лестнице, не в силах ни окрикнуть, ни закрыть дверь, и только когда шаги Дугласа совсем стихли, запер её и снова отправился в постель.

* * *

Проснулся Артур ещё от одного звонка. Это было уже совсем странно. За окнами неторопливо занимался рассвет, и Артур сильно сомневался, что Ретт мог проторчать около дома всю ночь, а затем вернуться.

И тем не менее, когда звонок повторился он встал, накинул на плечи халат и снова подошёл к двери.

Камера показывала незнакомых мужчин, однако будто бы услышав его шаги, один из них протянул к объективу полицейское удостоверение.

Артур облизнул губы, потянул щеколду и приоткрыл дверь.

— Доброе утро. Что-то случилось?

— Мистер Эссекс?

— Да…

— Вы работаете на Ретта Дугласа?

Артур невольно бросил взгляд на лежащие рядом с зонтиками бумаги. Он не успел посмотрел их в деталях, но надеялся, что давешнего контракта там в самом деле не было.

— Это верно, — согласился он. — Что-то случилось?

— Полагаю, вам нужно пройти с нами. Мистер Дуглас был обнаружен двумя этажами ниже с пулей в груди.

Артуру показалось, что земля уходит у него из-под ног.

— Мистер Эссекс? — спросил один из следователей слегка удивлённо, невольно протягивая руку вперёд и пытаясь его удержать?

— Он жив? — это было первое, что пришло на ум.

Следователь нахмурился, но напарник положил руку ему на плечо. Оба полицейских переглянулись, и старший из них сказал:

— Да, он жив. Не беспокойтесь.

— Вы не думаете…

— Рано говорить, — отрезал молодой, но старший снова его перебил.

— Не беспокойтесь, мистер Эссекс. Нам просто нужно узнать детали вашей встречи.

Артур кивнул и окинул себя растерянным взглядом, он снова начинал впадать в то холодное состояние, в котором пребывал три года до встречи с Дугласом.

Ретт ранен… Такое казалось невозможным. Полицейский предлагал не беспокоиться, но Артур знал, что они всегда так говорят:

«Не беспокойтесь, мистер Эссекс, мы во всём разберёмся».

Впускать их в квартиру не хотелось, и Артур без особой вежливости захлопнул дверь перед их носом, а сам направился к шкафу. Принимать душ не было времени, и он просто надел один из повседневных костюмов, не особо обращая внимания на то, какой именно, и вышел к полицейским.

Его проводили вниз — будто специально они шли по лестнице, и Артур невольно потянулся к горлу, чтобы ослабить галстук, когда увидел двумя этажами ниже красное пятно на полу. Казалось диким, что это может быть кровь Дугласа. Частичка его тепла, оставшаяся на холодном камне.

Уже у подъезда Артур увидел аэромобиль охраны. Шелман кивнул ему, давая понять, что всё видит, но никаких действий не предпринял — оставалось надеяться, что это означает, что у охраны всё под контролем. Хотя оставался и другой вариант — его могли просто бросить, раз уж шефу было не до него.

Артура усадили в полицейскую машину, и аэромобиль плавно тронулся. В зеркале заднего вида Артур заметил, что охрана не двинулась с места.

В участке они были спустя минут пятнадцать, а ещё полчаса улаживали какие-то формальности. У него брали отпечатки, делали фотографии — будто в самом деле предполагалось, что это он мог стрелять в Дугласа. От одной этой мысли грудь сдавливала боль. Несмотря ни на что, он не мог даже представить, что причинил бы Дугласу вред.

Артур равнодушно отвечал на вопросы, которые казались бесконечными, и непрестанно смотрел на часы, будто рассчитывая, что стоит минутной стрелке доползти до какой-то отметки, и его отпустят.

— В каких отношениях вы состояли с пострадавшим?

Вопрос выдернул его из тумана равнодушия, заставив дёрнуться.

— Это важно? — спросил Артур резче, чем следовало.

— Полагаю, да, если вас это так беспокоит.

Артур перевёл взгляд с одного полицейского на другого. Правда безусловно могла бы задержать его здесь очень надолго. Посмотреть со стороны — история из мыльной оперы. Секретарь, которого бросил его начальник. Однако даже сам Артур не был настолько циничен, чтобы пытаться забить их отношения в столь однозначные рамки. Он не знал толком, кто и кого бросил, и уж тем более, кем приходился ему Ретт.

— Мы были любовниками, — сказал он ровно.

Оба полицейских замолчали на несколько секунд.

— И как складывались ваши отношения? — спросил старший затем.

Артур в упор посмотрел на него.

— Неровно. Но мы любили друг друга. Если бы я знал… знал, что с ним может случиться что-то подобное, никогда бы не дал ему уйти.

Какое-то время полицейский буравил его взглядом, видимо, пытаясь заставить потупить взгляд, но Артур осознал вдруг абсолютно ясно, что сказал правду.

Они были любовниками. Не работодателем и наёмным работником, не насильником и жертвой, и уж конечно не были они ни партнёрами, ни друзьями. Они были любовниками, как бы по-идиотски не прошли последние три недели, и если бы Артур мог хотя бы представить, что с Реттом случится что-то плохое — на промежутке в пятьсот метров от его квартиры до машины охраны, он согласился бы на любые контракты, только бы не выпустить его из неё.

— Простите, мистер Джонсон, — Артур запомнил имя только одного из полицейских, потому что фамилию трудно было забыть. — Я поздно лёг спать, очень устал вчера, вы сами знаете, что ночью ко мне к тому же приходил Дуглас. Если это все вопросы — дайте мне уйти. Если это нужно, я готов внести залог. И… Я хочу знать, в какой больнице он сейчас.

Джонсон смотрел на него ещё несколько секунд, а потом кивнул.

— Вас проводят к выходу. Но нам могут понадобиться дополнительные показания.

— Сколько угодно. Где он?

— Госпиталь святой Джоаны. Мы пытались обратиться к жене и узнать, какую больницу он бы предпочёл, но нам это не удалось.

Джонсон снова кивнул и встал, чтобы показать ему дверь.

— Вы не похожи на убийцу, мистер Эссекс, — сказал он тихо у самого выхода.

— Я на это надеюсь, — Артур безрадостно улыбнулся и вышел прочь.

Артур не был уверен, отзовётся ли шофёр на его вызов, но, уже выйдя из участка, увидел стоящую поодаль машину охраны.

Артур торопливо перешёл дорогу и подошёл к мерседесу.

— Мистер Шелман… — позвал он нерешительно, хотя то, что аэромобиль последовал за ним, уже должно было означать, что охрана не снята. С другой стороны, они вполне могли следить, чтобы Артур не сболтнул лишнего.

Ричард Шелман опустил окошко.

— Вы не подбросите меня в больницу Святой…

— Залезайте, — перебил его Шелман и открыл заднюю дверь.

Аэромобиль тронулся сразу, как только Артур оказался внутри. В салоне было тепло — куда теплее, чем снаружи. Охранники молчали, и Артур спросил сам:

— Как это случилось?

Шелман ответил не сразу.

— Он просил не ходить за ним. Мы ждали внизу. Выстрелов слышно не было, и Эрик понял, что что-то не так, только когда прошло пятнадцать минут, а он не появился. Нашли его уже… без сознания.

Артур дёрнулся и в упор посмотрел на телохранителя.

— Это опасно?

Шелман бросил на него косой взгляд.

— Не знаю. Не думаю. Дуглас выкарабкивался и не из такого.

Артур ощутил, как сердце его бешено колотится о рёбра.

— Приехали, — сообщил сидевший за рулём телохранитель, и Артур кивнул.

— Спасибо.

— Я схожу с вами. Не хватало чтобы…

Артур торопливо кивнул и поблагодарил ещё раз.

В госпитале царил полумрак. Это место мало походило на то, где Артур виделся с сестрой — узкие коридоры, голые стены. Такой же была разве что царившая повсюду тишина.

— Почему он здесь? — спросил Артур негромко следовавшего за ним Шелмана.

— Пока он не может подписать документы о переводе. Это должна сделать Жози, а ей никто не может дозвониться.

Артур сглотнул, увидев через приоткрытую дверь, как двое санитаров переваливают на каталку неподвижное тело.

— Надо его забрать, — сказал он твёрдо.

— Нужна подпись Жози, — повторил Шелман твёрдо, — сюда.

Они повернули и оказались в небольшом холе, куда входило несколько дверей.

Артур подошёл к одной из них вслед за Шелманом.

— Я схожу за медсестрой, — сказал Ричард, и Артур кивнул, однако делать этого не потребовалось. Девушка в белом халатике сама вплыла в холл.

— Что вы хотели? — спросила она, останавливая тележку.

— Мне нужно повидать мистера Дугласа, — сообщил Артур.

— Вы его родственник?

Артур беспомощно обернулся к Шелману.

Тот лишь пожал плечами.

— Почти. У нас долгое время были близкие отношения.

— Прошу прощения, к нему пока можно только родственникам. Если можете связаться с ними — сделайте это, нам нужно уладить ряд формальностей.

Артур покачал головой. Он не знал никого, кроме Жозефины, а она вряд ли ответила бы ему скорее, чем другим.

— Мы никак не сможем договориться? — Артур отошёл к двери и попытался повернуть ручку.

— Простите, что вы делаете? — сестра торопливо бросилась к нему. Девушка успела оттолкнуть его и перегородить дорогу тележкой, так что войти Артур не смог, но всё же успел заглянуть в палату и тут же встретился с немигающим взглядом Ретта.

Дуглас лежал на узкой больничной кровати с капельницей у руки и казался непривычно истощённым.

И всё же глаза его были открыты, и взгляд на миг встретился со взглядом Артура.

— Ретт, я здесь…. — только и успел выдохнуть Эссекс, прежде чем дверь закрылась у него перед носом.

Часть 2 «Дом у реки»

Глава 25 Госпиталь Св. Джоанны

Так дай же мне воздух, и я стану тебе крылом.

Я дам тебе бурю и может быть даже грозу.

Твое время течет за мной как расплавленное стекло.

Мои сны о тебе далеко остались внизу.

(с) Мельница «Никогда»

Артур просидел в холле ещё четыре дня. Шелман приносил ему кофе и пончики с первого этажа, и когда Артур извинился за то, что ему приходится здесь торчать — лишь пожал плечами.

— Это правильно. К тому же, вас легче охранять, когда вы вместе.

— Вы думаете?… — Артур удивлённо посмотрел на него. Мысль о том, что всё ещё не закончено, не приходила ему в голову.

— Не уверен. Стреляли в грудь, а не в голову. Либо с самого начала били не на поражение, либо что-то спугнуло убийцу.

Артур кивнул и отвернулся к двери.

— Вы так спокойны… — пробормотал он устало, — такое уже было?

— Бывало разное, — ответил Шелман уклончиво.

В двенадцать вечера его сменил телохранитель, лицо которого Артуру тоже было знакомо, но имени он никогда не спрашивал.

За три дня Эссекс перезнакомился практически со всеми, кто обычно его охранял.

Впервые чёрная фигура аэромобиля охраны под окнами казалась ему не неведомой угрозой, а молчаливой поддержкой, а те, кто сидели в ней, не каменными истуканами, обученными стрельбе с двух рук, а живыми людьми.

На четвёртый день медсестра вышла из палаты и протянула ему стопку бумаг.

— Подпишите, — сказала она.

— Что это?

Артур привычно пролистал документы, на глаз определяя наличие нестандартных пунктов.

— Мистер Дуглас пока в сознании. Он написал доверенность на ваше имя.

Артур поднял на сестру изумлённый взгляд.

— Он требует перевезти его домой, — продолжила девушка, не обращая внимания на выражение его лица, — но я надеюсь, вы будете достаточно разумны, чтобы этого не делать. Ему ещё нужен постоянный уход.

Артур отыскал лист, где ему следовало поставить подпись, трясущимися пальцами достал из кармана ручку и поставил росчерк «Эс» в трёх местах.

— Он ещё в сознании? — спросил он, отделяя один экземпляр и протягивая сестре.

— Да, — девушка помолчала, — думаю, раз уж он настолько доверяет вам, вы можете увидеть его. Но в любом случае, не больше пяти минут.

Артур быстро кивнул и, протянув второй экземпляр дежурившему около него японцу — Шикимори Юдзо, торопливо встал.

В палате было тепло, а еще скорее, пожалуй, душно.

Ретт лежал на кровати, глядя в потолок. Щёки его запали куда сильнее, чем обычно.

Когда дверь открылась, он даже не повернулся, видимо, решив, что это снова медсестра.

— Ретт… — позвал Артур тихо.

Ретт дёрнулся и только теперь повернулся к нему. В глазах его было удивление, граничащее с неверием.

Артур торопливо пересек палату и, пододвинув стул, стоящий в изголовье, поставил его напротив — так, чтобы смотреть Дугласу прямо в глаза.

— Ты ещё здесь… — сказал Ретт тихо.

— Меня не пускали. Прости.

Артур поймал его руку и сжал так крепко, как мог.

— Я написал…

— Да, я видел. Ретт, врачи считают, что тебе нельзя домой. Но я договорюсь, чтобы тебя перевезли в Астория-бридж, хорошо?

Ретт отвернулся к потолку.

— Неважно, лучше или хуже. Мне здесь… тошно.

Артур сильнее сжал его руку, сам чувствуя, что силы его не хватает, чтобы Ретт ощутил ту поддержку, которая была ему нужна.

— Подожди немного. Как только врачи разрешат, что-нибудь придумаем.

Ретт вздохнул. Всё это было так непохоже на него… И в то же время Артуру показалось, что он уже видел эту усталость, просто никогда не останавливал на ней внимание надолго.

— Ненавижу больницы… — сказал Ретт тем временем.

Артур улыбнулся одним краешком рта.

— Кто же любит болеть… Я тоже не мог представить тебя в клинике… до сих пор.

Ретт покачал головой.

— Я же провалялся в такой полгода. Вот так тупо глядя в потолок. Не зная, будет второй расстрел или нет.

Улыбка Артура чуть погасла, но он постарался сохранить её на лице.

— Второго не будет, — сказал он тихо. — Две машины охраны под окнами. Кто-то всегда дежурит у двери, — Артур на секунду замолк, а потом сжал руку Ретта с такой силой, о существовании которой внутри себя никогда и не знал. — Ретт, зачем ты это сделал? Зачем отпустил охрану? Зачем пришёл? Чёрт…

Что-то было видимо в его голосе, что заставило Ретта повернуться и сфокусировать взгляд на госте.

— Эй, — Ретт попытался перехватить его руку, — всё хорошо.

— Ничего не хорошо, Ретт. Если бы я знал… Если бы я только знал, что тебя ждут, я бы никуда тебя не отпустил.

Ретт криво усмехнулся.

— Я и не думал, что ты меня отпустишь. Если честно.

— Сволочь!

Ретт ухмыльнулся и чуть заметно потянул Артура на себя.

— Осторожно, — Артур опёрся о свободную руку рядом с Дугласом и сам наклонился к его лицу. Оказалось, эти черты за последние полгода въелись в его кровь, стали настолько неотделимыми от него, что он уже не мог ощущать Ретта как другого человека.

Артур осторожно коснулся губами его губ. Ретт прикрыл глаза, чуть подаваясь навстречу, но стоило им коснуться друг друга, как со стороны двери раздалось покашливание.

— Чёрт… — прошептал Дуглас, открывая глаза, но не отводя их от Артура.

— Пять минут, мистер Эссекс… — голос сестры звучал немного смущённо, но Артуру было уже плевать. Весь мир знал, кто он такой. А если бы и нет — он отдал бы всю свою непогрешимую репутацию за один этот миг.

— Я люблю тебя, — прошептал Артур. С удовлетворением отметил, как расширились зрачки Дугласа и улыбнулся. — Я буду за дверью.

Артур встал, оправил пиджак и вышел. Стены больницы казались уже не такими мрачными, но это место всё ещё не подходило Ретту.

Артур отлично понимал — или думал, что понимает желание Дугласа сбежать отсюда поскорей.

Он дождался, пока медсестра выйдет, и спросил, с кем можно обговорить перспективы лечения. Ему назвали номер кабинета главного врача, и Артур кивнул. В больницах он разбирался куда лучше, чем в судостроительном деле, и теперь ступал наконец на знакомую почву.

Артур обернулся к Шикимори и закусил на миг губу, но тут же взял себя в руки.

— Мистер Шикимори, вы можете связаться с начальником охраны?

Юдзо посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Понимаю, это не входит в мои полномочия, но мистер Дуглас хотел бы усилить охрану. Можно прислать ещё хотя бы одного человека на этаж?

— Вообще-то, — сказал Юдзо, доставая телефон, — насколько я знаю, это входит в ваши полномочия уже пару месяцев. Я запрошу ещё одну машину.

— Спасибо, — Артур постарался скрыть удивление. — Пусть пришлют кого-то прямо сейчас. Я дождусь, и мне нужно будет отойти.

* * *

Ретт не знал, сколько времени прошло с момента выстрела, когда он пришёл в себя в первый раз.

Понял только, что снова находится в больнице — в чёртовой больнице, четырёх стенах смерти — как он называл это место про себя.

Голова работала плохо, то и дело накатывали приступы слабости, и мысль рассредоточивалась.

Понять, что происходит, в первый раз ему не удалось, и он снова свалился в забытье.

Когда он пришёл в себя второй раз, Ретт вообще не был уверен, что он в самом деле в сознании. Грудь сдавливали бинты, и дышать было неимоверно трудно. Несколько секунд он пытался не уплыть на тот свет снова, а потом открылась дверь, и послышался невнятный звон, будто за дверью происходила схватка.

Ретт резко обернулся к двери — слишком резко, потому что перед глазами всё поплыло, и он почему-то увидел Артура, бледного как смерть. Губы юноши что-то шептали, но звука не было, только звон. Он опять провалился в забытье.

Ретт приходил в себя ещё несколько раз и неизменно видел перед собой сероватый потолок и четыре сомкнувшихся в периметр стены. Постепенно периоды бодрствования становились дольше, но Дуглас вовсе не был этому рад. Мысль о том, чтобы созерцать потолок вгоняла его в тоску.

В какой-то момент его посетила мысль: почему он здесь? Насчёт покушения всё было довольно ясно: выстрел в грудь, выбитый из рук противника пистолет и человек в маске, скатывающийся по лестнице.

Странно, что его не добили. Значит, наверное, попытаются снова.

Мысль не вызвала никаких эмоций. В первый раз прокол был на его стороне — не стоило оставлять охрану внизу. Сейчас проколоться он не мог просто потому, что ничего не решал. Танака наверняка уже оцепил больницу. Приказы ему не были нужны.

Неприятное, раздражающее любопытство вызывал другой вопрос — почему он именно здесь?

Ретт не знал, что это за больница, но она никак не походила на Астория-Бридж, где он обычно лечился.

Дождавшись прихода сестры, Ретт задал этот вопрос и получил исчерпывающий ответ:

— Мы приняли вас по вызову из скорой. Это госпиталь Святой Джоаны, от нас пятьсот метров до места происшествия.

Дуглас кивнул и тут же пожалел об этом движении — голова снова закружилась.

— Когда я смогу отправиться домой?

Медсестра посмотрела на него с заметным удивлением.

— Мистер Дуглас, у вас пробито лёгкое. Вы отправитесь домой ещё довольно нескоро, особенно если будете так много разговаривать.

Ретт промолчал. Последняя часть фразы показалась ему разумной.

Медсестра подошла к нему и принялась колдовать с капельницей.

Прошло ещё несколько минут, и сознание снова уплыло.

Выплывая из марева сна, Ретт снова подумал о том, почему он всё ещё здесь. Жози должна была иметь достаточно такта, чтобы организовать переправку в Астория-Бридж.

Впрочем, понимание пришло достаточно быстро и чётко — если она не собралась сделать это до сих пор, то, видимо, и не собиралась. В последнее время отношения их стали прохладными настолько, что они почти не созванивались, не говоря о том, чтобы видеться, и всё же подобное равнодушие стало для Ретта неожиданностью.

Он снова вспомнил те дни, — двенадцать лет назад она так же ни разу не заглянула к нему, но тогда он ещё мог оправдать это тем, что формально их не связывало ничего, кроме дружбы.

Сейчас всё было откровенно прозрачно, и в какой-то момент Ретт даже подумал о том, что Танаке стоит включить её в список подозреваемых.

А если так, то оставлять собственное здоровье на её попечении было предельно неразумно — она могла не только не помочь, но и попытаться навредить.

Сам он явно не был в состоянии контролировать происходящее. Нужно было написать доверенность на Танаку. Хотя у Сидзуити сейчас хватало проблем и без этого, но ни на кого больше Ретт положиться не мог.

Всё было точно так же, как тогда… Была жена, был любовник, с которым ничего толком не выходило, был отряд верных бойцов, которые могли бы перегрызть за него глотку, и столько денег, что он мог бы купить весь этот госпиталь; но по сути не изменилось ничего — по-прежнему некому было позаботиться о его жизни в течении той пары недель, когда он не был в состоянии сделать этого сам. По-прежнему над головой был серый потолок, а вокруг — беспросветный сумрак одиночества.

Ретт пролежал так довольно долго, пытаясь понять, что всё же поменяли прошедшие годы, и поменяли ли что-то. Сон не шёл, и Ретт попытался дотянуться до кнопки вызова сестры. Спустя полминуты ему это удалось, а ещё через пару минут вошла симпатичная девушка в белом халате.

— Мистер Дуглас? Почему вы не спите?

Ретт усмехнулся, что вызвало приступ острой боли в груди, и постарался не потерять сознание.

— Я хочу написать доверенность на обеспечение моей жизни и здоровья.

— Да, конечно. На того юношу?

Ретт несколько секунд с удивлением смотрел на неё.

— На кого?

— Простите, я наверное, ошиблась.

— Продолжайте! — Ретт хотел сказать это твёрдо, но снова едва не вылетел в забытье.

— Простите ещё раз. У вашей палаты четвёртый день сидит молодой человек. Он перепугал мою сменщицу, пытался ворваться внутрь. Но я так поняла, он всё-таки не собирался вас убивать. Просто сидит и ждёт.

Ретт шумно выдохнул, не обращая внимания на новый приступ боли. Сердце гулко билось о ребра, и тело показалось неожиданно лёгким.

— Извините. Это не моё дело, я просто принесу бумаги.

— Да. Да, принесите. Можете вписать туда имя Артура Эссекса. Я подпишу.

Впрочем, бумаг он так и не дождался, снова провалившись в красное марево, и смог подписать их, только когда ещё раз пришёл в себя. Лёгкость в теле всё ещё ощущалась, и Ретт чувствовал, как отступает багровый полумрак.

— Он ещё там? — спросил Ретт, ставя подпись.

— Даже поесть не отходил.

Ретт кивнул и снова откинулся на подушку.

— Хорошо. Спасибо.

Сестра вышла, и Ретт снова принялся разглядывать равномерно серый потолок, пытаясь отыскать в нём хотя бы одну выщербленку. Однако смотреть на него ему пришлось недолго — дверь снова открылась, и Ретт решил было, что это опять сестра с успокоительным, когда услышал тихий осипший голос:

— Ретт…

Ретт думал, что сердце выпрыгнет у него из груди, когда поворачивал голову.

Эссекс выглядел абсолютно не соблазнительно с мягкой светлой щетиной на щеках и покрасневшими глазами. Ретт невольно подумал, что сам, должно быть, выглядит не лучше, хоть и спит целыми днями.

Но это не имело значения. Артур был тут, и он был его. Что бы он ни говорил и как бы ни сопротивлялся, он был тут.

Глава 26 Астория-бридж

Артур довольно легко договорился о переводе Дугласа в Астория-Бридж, однако уже в новом госпитале пришлось потратить некоторое время на поиски свободной палаты соответствующего уровня — складывалось такое впечатление, что записываться на лечение здесь нужно заранее — перед тем, как получишь пулю.

Нервов ушло довольно много — и ещё больше сил, а под конец дня Артур мельком заметил своё отражение в зеркале и ужаснулся. Дуглас всегда тщательно брился и следил за причёской, но в тех редких случаях, когда Артур видел его «не при костюме», как сейчас, он становился лишь мужественнее и измождённее.

Сам Артур, небритый и непричёсанный, походил на чудовище. Щетина у него росла клочками и была слишком мягкой, чтобы придать брутальности, а всклокоченные волосы походили на сосульки.

Артур решил, что перевоз Дугласа либо придётся оставить на совести охраны, либо чуть-чуть отложить, потому что заехать домой ему было просто необходимо.

Он предпочёл бы первый вариант, тем более, что в Астория-Бридж не ставили ограничений для посещений, однако, как выяснилось, у него не было телефонов никого из охраны, и чтобы договориться с ними, нужно было звонить Сандбергу и пускаться в долгие разъяснения относительно того, с какой стати он берёт на себя так много.

Артур обдумывал решение по дороге к стоянке, но принять его не успел.

Уже у самого аэромобиля его остановил невысокий мужчина азиатской наружности в чёрной водолазке. Незнакомец был, пожалуй, даже чуть ниже его самого, но казался поджарым и энергичным. Плотно обтянутые кожей скулы создавали впечатление человека без возраста, но взгляд выдавал немалый багаж опыта.

— Мистер Эссекс?

Артур остановился и невольно принялся искать взглядом аэромобиль охраны.

— Не трудитесь. Сейчас здесь только я.

Мужчина протянул Артуру прямоугольный кусочек картона, на котором не значились ни должность, ни место работы. Только имя и фамилия на двух языках: Сидзуити Танака. И рядом номера телефонов.

— Мистер Танака… — произнёс Артур растерянно. Он слышал это имя, но мысленно представлял себе скорее самого большого из «шкафов» охраны. — Вы… начальник службы безопасности, верно?

Танака усмехнулся.

— И это тоже. Как видите, у меня нет официальной должности.

Артур кивнул.

— Мне нужно поговорить с вами, мистер Эссекс. Думаю, вы сами знаете о чём.

Артур торопливо кивнул. Покосился на водителя — тот сидел абсолютно спокойно, будто бы и не замечая Танаку, и, судя по всему, отлично знал его в лицо.

— Не беспокойтесь, машину мы отпустим.

— Я не беспокоюсь, просто… со мной уже говорила полиция. Все эти вопросы насчёт наших с Реттом отношений, знаете.

Танака усмехнулся.

— И об этом не беспокойтесь тем более. Я знаю о ваших отношениях с Дугласом куда больше вас. Меня интересует всего несколько вопросов. Если вы пройдёте в мою машину, я подброшу вас до больницы и попутно мы поговорим.

— Да… до больницы, — Артур вспомнил наконец, о чём думал до этой встречи, — я как раз хотел спросить у вас, сможете ли вы организовать перевозку без меня? Мне ужасно неловко, но я хотел заехать домой.

Танака коротко кивнул.

— Садитесь.

Дверь стоящего неподалёку серебристого аэромобиля неизвестной марки открылась, и Артур, последний раз оглянувшись на Танаку, сел внутрь.

Он редко сидел на переднем сидении, но почему-то Танака открыл именно переднюю дверь, и теперь Артур чувствовал себя несколько неуютно, будто крот, выбравшийся на землю.

Сидзуити обошёл аэромобиль, сел за руль и поднял машину вверх. Аэромобиль шёл плавно, пожалуй, куда более плавно, чем любой транспорт, на котором Артур успел побывать вместе с Дугласом.

— Я не буду задавать вам глупых вопросов, — сказал Танака, когда вокруг не осталось ни зданий, ни техники. — Большую часть истории я уже знаю. Меня интересует всего пара моментов.

Артур кивнул. Сосредоточенный тон Танаки не располагал к болтовне.

— Вопрос первый. Почему Дуглас пошёл по лестнице?

Артур моргнул.

— Почему?

Вопрос действительно был странным.

— Ведь он приехал на лифте? — уточнил Танака.

— Разумеется…

— Проговорил с вами меньше пяти минут. Примерно три с половиной.

Артур кивнул.

— Почему не пошёл обратно в лифт?

Артур растерянно моргнул ещё раз. Здесь явно было бесполезно врать так, как он врал в полиции.

— Мы повздорили, — сообщил он. — Ретт вышел и… Ну, я думаю, ему просто надо было слить избыток энергии… И он пошёл пешком. Странно, что его там караулили, да? Куда логичнее было бы ждать на выходе из лифта…

— Ничего странного, — обрезал Танака, — лифт был заминирован.

Артур не нашёл, что ответить.

— За три минуты… — только и выдавил он через некоторое время, когда буря образов в голове улеглась.

— Очевидно, да. И тут следующий вопрос. Кто мог знать о том, что Ретт приходит к вам по ночам?

Артур покачал головой и чуть истерично рассмеялся.

— Спросите, кто мог этого не знать.

— Вы кому-то говорили?

— Кому бы? Со мной никто не общается, зато все знают, что Дуглас со мной спит.

— Может быть, сестре? — перебил его Танака.

Артур пожал плечами и нахмурился.

— Ну… да, я говорил Люси.

— По телефону или лично?

Артур нахмурился ещё сильней.

— Не помню. Какая разница, мистер Танака? Я же говорю, об этом знали все.

— Все знали, что у Дугласа очередная интрижка на стороне. Многие также знают, что он встречается с женщинами в двух отелях в городе. Но о том, что он купил вам квартиру и практически переехал туда жить, знали несколько человек из охраны, вы, Дуглас, я и Сандберг.

Артур устало покачал головой.

— Думаете, за ним никто не мог проследить?

— Мог, наверное. Но эти люди должны были знать, что он к вам «поостыл». И снова о том, что ему взбредёт в голову примчаться к вам посреди ночи знал примерно тот же круг людей. Одним словом, не забивайте себе голову… Я просто хотел уточнить. Детали.

— Скажите… — спросил Артур осторожно, — вы догадываетесь, кто это сделал?

— Я подозреваю нескольких человек. Имена вам ничего не скажут.

— Я среди них есть?

Танака покосился на Эссекса.

— Само собой. Но не беспокойтесь. Вы на две позиции ниже Жозефины.

Аэромобиль снизился и остановился у подъезда.

— Я поднимусь с вами, — сообщил Танака, заметив обеспокоенные взгляды, которые Артур бросал на подъезд.

— Вы считаете меня параноиком? — спросил Артур.

— Нет, я считаю вас на удивление разумным молодым человеком. Версия, что выстрел был предупредительным, сейчас маловероятна, но возможно всё. Не добравшись до генерала, могут попытаться надавить на вас.

Артур бросил на Танаку быстрый взгляд и сглотнул.

Они вышли и стали подниматься наверх. Артуру почему-то не хотелось делать это на лифте, и Танака не стал спорить.

Уже у дверей Эссекс обернулся и спросил.

— Вы отдадите распоряжения насчёт Дугласа?

— Да, пока вы будете у себя.

— Вы не войдёте?

Танака, кажется, колебался.

— Пожалуй, — согласился он наконец.

Оказавшись в квартире, Сидзуити устроился на диване лицом к выходу и достал телефон, а Артур направился в душ. Ему потребовалось около пятнадцати минут, чтобы привести себя в порядок, а закончив, он вдруг вспомнил, каким видел Ретта в последний раз перед выстрелом — в простых джинсах и свитере. Было в этом что-то особенно интимное, если учесть, как начинался и развивался их роман, и Артур тоже извлёк из шкафа спрятанные на самом дне старые джинсы. Он почти не носил такую одежду даже дома, но именно сейчас хотел надеть именно их.

— Я закончил, — сообщил он, выходя в гостиную.

Танака кивнул и, встав, направился к выходу.

Они спустились, сели в аэромобиль и спустя полчаса снова были у дверей Астория-Бридж. На сей раз стоянка и закоулки поблизости от здания были полны аэромобилями, не слишком заметными чужому взгляду, но отлично знакомыми Артуру.

— Ещё кое-что, — сказал Танака, когда Артур уже опустил пальцы на дверную ручку. — Вы сохранили мою визитку?

Артур нахмурился и кивнул.

— Не потеряйте. Пока Дуглас не сможет вернуться к делам, нам с вами придётся держать тесный контакт. Вы по-прежнему единственный, кто может входить к нему в палату. Я буду просить вас кое-что разузнать у него — и не только. Но не стоит говорить ему слишком много о происходящем. Нам будет выгоднее, если он быстро поправится и вернётся в строй, чем если он затянет выздоровление на месяцы.

— Я понял, — Артур сам удивился тому, как легко далась ему улыбка. — Полагаю, мой номер у вас есть.

— Само собой.

* * *

Дугласа уже устраивали в палате — просторном помещении с эркером, выходящим в сад, и стереовизором в полстены, скорее походившем на номер люкс в пятизвёздочном отеле. Не хватало разве что бара.

Артур остановился на пороге, наблюдая, как медсёстры подтыкают одеяло. Дуглас был в сознании, но заметил его не сразу, а перехватив немного раздражённый взгляд, направленный на полные бёдра одной из сестёр, усмехнулся.

— Не хочешь сам?

Артур закусил губу, но вперёд шагнул без раздумий.

— Хочу.

Их взгляды встретились, и оба улыбнулись. Несмотря на рану, Ретт не помнил, когда ему в последний раз дышалось так легко.

Артур отодвинул в сторону медсестёр и сам огладил одеяло, а затем уселся на краешек просторной кровати.

— Мне кажется, тебе понравится болеть, — сказал он, дождавшись, когда медсёстры выйдут, и забираясь на кровать рядом с ним — так, чтобы голова его оказалась у Дугласа на плече.

Ретт сдержал усмешку.

— Не пытайся порадовать меня слишком сильно. Мне пока почти ничего нельзя.

— Знаю, — Артур серьёзно кивнул. — Тебе нельзя даже говорить. Так что помолчи.

Он приподнялся и осторожно поцеловал Дугласа в щёку.

Ретт внезапно стал серьёзным, но головы к нему так и не повернул, продолжая смотреть в потолок.

— Скажи это ещё раз, — попросил он тихо.

Артур закусил губу. Сложно было произносить такие интимные слова вот так — на заказ, и всё же он сделал над собой усилие и, склонившись к уху Дугласа, прошептал:

— Я тебя очень, очень люблю.

* * *

Всю последующую неделю Артур выходил из палаты только затем, чтобы отвечать на звонки Танаки. Вопросы его он пересказывал Ретту коротко, и то не все. Судя по всему, Танака уже сделал все выводы, но говорить о них Эссексу не хотел.

В первые дни Ретт в основном спал — сам или при помощи успокоительного. Только к началу следующей недели время бодрствования стало заметно увеличиваться, но ему всё ещё нежелательно было говорить и волноваться, и Артур старательно рассказывал ему незначительные истории из детства. Однажды он даже проговорился и назвал фамилию Карлайла, но тут же спохватился и, посмотрев на Ретта, поймал на себе его напряжённый взгляд.

— Кем он был? — спросил Ретт.

— Не надо об этом сейчас. Тебе будет неприятно.

Дуглас помедлил и кивнул, соглашаясь.

Артур, сидевший на диванчике напротив кровати, пересел поближе и поймал руку Дугласа.

— Ретт, я боюсь, что ты не поверишь мне, если я скажу…

— Попробуй.

— У меня на самом деле никогда не было такого ни с кем. Ни с мужчиной, ни с женщиной. Я ничего не чувствовал, когда умирали родители. Когда случилось несчастье с Люси… Мне было больно, но это было нечто другое. Но когда я увидел это пятно крови на полу… — Артур стремительно замотал головой. — Я не знаю, что ты сделал со мной. Но если бы…

Он опять отвернулся и опустил голову.

Ретт слабо потянул его на себя, и Артур послушно опустился на кровать рядом с ним. Коснулся губами обнажённого плеча и приподнял голову, заглядывая в глаза.

— Тебе всё ещё ничего нельзя?

Не отрывая взгляда от его глаз, Артур скользнул дыханием по плечу к самой шее, и Ретт шумно выдохнул.

— Не надо, — тихо сказал он, но Артур решил, что таким тоном не отказывают.

Он пробрался под одеяло, нащупал чуть затвердевшую плоть и, чуть сжав, принялся двигать рукой вдоль ствола.

Ретт отчётливо подавался навстречу, и Артур с упоением ощутил неожиданную власть над тем, кто всегда был сильнее его. Артур скользнул вдоль его тела, отодвинул в сторону одеяло и коснулся губами уздечки.

Ретт с трудом сдержал шумный вздох, но Артур видел, как сцепились его пальцы на простыне и прогнулись навстречу бёдра.

Он поймал головку губами и обвёл языком, не слишком хорошо зная, что делать дальше. Постарался вобрать член в себя, но сделать это смог лишь до середины, и принялся просто двигаться туда-обратно, иногда освобождаясь, высовывая язык и поигрывая с нежной плотью.

Ретт внимательно наблюдал за его движениями, зачарованный видом этого существа, столько времени казавшегося холодным и неприступным, сейчас ласково насаживавшегося ртом на его член.

Одного этого вида было достаточно, чтобы принести ему хоть недолгий, но всё же покой. Он уже близился к разрядке, когда дверь открылась, и на пороге показалась стройная фигура Жози.

Артур дёрнулся, едва не подпрыгивая на месте.

Ретт отвернулся от жены и тут же поймал испуганный, полный боли взгляд Артура. Юноша подскочил как ужаленный, видимо не зная, где скрыться. Ретт попытался поймать его руку, но приступ острой боли в груди заставил его упасть обратно на подушки.

Артур пулей выскочил в коридор, а Жози шагнула вперёд и остановилась напротив его кровати, сложив руки на груди.

— Кажется, тебе совсем не так плохо, как мне сказали, — сообщила она, разглядывая обнажённое тело супруга.

Ретт тут же запахнул одеяло. Больше всего он жалел сейчас, что не может встать.

— Не смог дождаться, когда ты обо мне вспомнишь, — сказал он мрачно, нащупывая кнопку вызова сестры.

Девушка появилась на пороге спустя пару секунд.

— Кто её пустил? — спросил Ретт зло.

— Простите, мистер Дуглас, она сказала, что она ваша жена…

— Я… — новый приступ резкой боли заставил его замолчать. Несколько секунд Ретт пытался справиться с собой.

— Не беспокойся, я всё поняла, — Жозефина развернулась и двинулась к двери.

Глава 27 Возвращение

Ретт провалялся в постели ещё четыре дня.

Сразу после ухода Артура он потребовал дать ему мобильный и, подавив сопротивление охраны и медперсонала, получил его уже к утру. Следом был сделан звонок Танаке. Тот воспринял вызов как желание получить доклад о результатах расследования, и Дуглас терпеливо выслушал все имеющиеся предположения.

— Вы его взяли? — спросил он только.

Танака не ответил.

— Тогда пока не о чем говорить. Но мне очень не нравится, что он оказался быстрее тебя.

— Простите, сэр.

— Ничего. Это не обвинение.

— Мы его найдём. Потерпите немного.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы вы нашли ещё кое-кого… и ты знаешь, о ком я.

Танака вздохнул.

— Да, Ретт. С ним всё в порядке. Сидит у себя дома, датчиками обложен со всех сторон.

Танака помолчал.

— Привезти его?

Ретт ответил не сразу. Притащить Артура силой было бы проще простого, но он сильно подозревал, что это может сломать то немногое, что с треском пробивалось через сплошную стену недоверия, стоявшую между ними.

— Не надо. Просто держите всё на контроле. Только не как в прошлый раз.

— Само собой.

Ретт повесил трубку и, выдержав десять секунд, полез смотреть камеру. Артур сидел на диване и читал.

Ретт хотел позвонить, но передумал. Отложил телефон и попытался уснуть.

На следующий день он закрепил успех, затребовав в палату ещё и ноутбук, и полдня просидел, разбирая накопившуюся работу, изредка поглядывая, чем занят Артур. Тот был на рабочем месте. Это был более чем повод набрать ему, но Ретт опять удержался.

На четвёртый день Ретт уже мог спокойно дышать и говорить, и потребовал выписки.

Выбравшись из больницы, он первым делом направился в квартиру на побережье. Вечер только начинался, и Артура ещё не было. Ретт сделал чай и, сев на диван, стал ждать.

Ключ в замочной скважине зашевелился минут через двадцать, и Дуглас тут же вышел в прихожую.

Артур открыл дверь и на какое-то время замер на пороге, а потом рванулся внутрь и повис у Дугласа на шее.

— Прости, — прошептал Ретт, целуя пушистую макушку, виски, кончики ушей.

— Ретт…

Ретт чуть отстранил его от себя, только чтобы заглянуть в глаза.

— Больно? — спросил Артур обеспокоенно, и Ретт не смог сдержать улыбки. Он только покачал головой.

Артур отвёл взгляд.

— Извини… что не пришёл больше.

— Спасибо, что вообще пришёл.

Ретт наклонился и осторожно поцеловал его в губы.

— Артур, чтобы ты ни придумал об этой сцене… Ты самое дорогое, что у меня есть.

Артур вцепился пальцами ему в плечи и сам потянулся за поцелуем.

Ретт ответил, и они ещё долго не могли расцепиться, а потом Дуглас ногой захлопнул дверь и попятился, утаскивая Артура за собой в спальню, и на ходу освобождая его от пиджака и рубашки.

Артур был гибким и сладким, как всегда, и, избавившись от ненужной одежды, Ретт опустился на кровать, чтобы удобнее было тянуться поцелуями к белой гладкой груди, покусывать соски и исследовать языком завитушку пупка.

— Боже, как давно я тебя не пробовал, — прошептал он, и Артур задрожал. Он поймал Ретта за затылок и прошелся пальцами обеих рук, ероша волосы.

Ретт поднял глаза и внимательно посмотрел на него, всё ещё не в силах сдержать улыбку, и стал, не глядя, расстёгивать брюки. Движения казались привычными и простыми, он не опуская глаз мог вспомнить, как лучше быстрее отщелкнуть пуговицу, а затем — как поцеловать раскалённую плоть, чтобы она подпрыгнула ещё сильнее. И продолжая целовать, ласкать, облизывать, Ретт не переставал улыбаться. В этом не было того иступленного желания стать одним целым, которое преследовало его едва ли не с самой первой встречи с Артуром, только отчаянное желание коснуться забытого наслаждения, снова попробовать его вкус.

— Хватит… — выдохнул Артур, пытаясь оторвать Ретта от себя и понимая, что это невозможно.

— Как я скучал по тебе… — прошептал Ретт, теперь уже просто покрывая поцелуями живот Артура.

Ретт поднял глаза, и на секунду ему показалось, что произошло то самое, они всё-таки стали одним целым и видели теперь глазами друг друга, думали в унисон.

Артур толкнул его, заставляя упасть на спину, и Ретт лишь раскинул руки в приглашающем жесте. Он был в таком же почти свитере, как тот, в котором пришёл к Артуру ночью две недели назад, и теперь этот свитер полетел на пол, а Артур наклонился к его груди, исследуя так же, как только что Ретт исследовал его собственное тело. Он никогда раньше не делал этого, лишь покорно открывался навстречу, и теперь это внезапное, немного смущённое любопытство пробудило в душе Ретта ещё большую нежность.

Губы Артура опустились ниже и замерли у самого ремня. Ретт видел, как мрачнеет его лицо, и решил не дожидаться, когда воспоминания поглотят юношу с головой. Дуглас рванул его в сторону, роняя на кровать лицом вниз — Артур лишь слабо пискнул, недовольный положением, но Ретт не собирался его слушать. Он сам наклонился над ним сверху и чуть прикусил основание шеи, вырывая шумный вздох.

— Я люблю тебя, — прошептал он Артуру в макушку и услышал ещё один сдавленный стон.

Ретт коснулся следующего позвонка губами. Каждая косточка в этой изящной цепочке была узкой и отчётливо выступала на фоне белоснежной спины, и когда он касался каждого следующей, Артур невнятно стонал и подавался навстречу.

Добравшись наконец до поясницы, Ретт скользнул языком в ложбинку и тихонько спросил:

— Хочешь?

— Да… — выдохнул Артур, подаваясь к нему бёдрами. Ретт усмехнулся и чуть развёл половинки в стороны, давая доступ своему языку, а затем начал медленно и тщательно ласкать туго сжатую розовую дырочку. Он знал, что Артур любил это особенно. Он всегда будто бы таял, когда дело доходило до этой простой ласки. Ретт посасывал тонкую кожицу между анусом и яичками и снова отпускал, чтобы исследовать каждую складочку. Он постепенно начинал помогать себе пальцами, отчего Артур только сильнее подавался навстречу. И только когда тело Артура стало легко впускать в себя несколько пальцев, Ретт отстранился и расстегнул джинсы. Он прошёлся головкой по любимой ложбинке, не пытаясь проникнуть, лишь поддразнивая.

Тело Артура на миг выгнулось навстречу и снова опало.

— Ретт… пусти…

— Ты сам хотел.

— Хочу… просто пусти.

Ретт скрипнул зубами и отодвинулся в сторону, и тут же рука юноши накрыла его, утаскивая вниз и заставляя упасть на покрывало. Он тоже упал лицом вниз, и тут же Артур коснулся губами его собственной шеи, подражая ему, а затем подтолкнул, пытаясь развернуть на спину, и Ретт послушался. Он лежал, глядя на нависающее над ним хрупкое существо, и снова улыбался.

— Мой, — прошептал он и провел ладонями по бокам Артура, будто пытаясь удостовериться, настоящий ли он.

Артур перекинул одну ногу через него и, опустившись на бёдра Ретту, потёрся о его пах своим собственным.

Ретт улыбнулся ещё шире и прищурился, как довольный кот.

Артур внимательно следил за его реакцией, опасаясь сделать что-то не так, но Ретт так нежно поглаживал его бока, что юноша совсем разомлел и, привстав, с размаху насадился на член Дугласа. Тело его наполнилось теплом, которое хлестало через край, Артур отчетливо ощущал, что он переполнен, и именно это чувство хотел продлить.

Он начал двигаться сразу быстро, стараясь ощутить Ретта каждой клеточкой своего тела. Нагнулся, приникая к Дугласу грудью, и Ретту пришлось придержать его за бёдра, чтобы он не соскользнул. Они двигались навстречу друг другу как бешеные, а Артур, нащупав губы Ретта, тут же проник между ними языком, завершая это яростное слияние.

Ретт дёрнулся в последний раз, кончая глубоко внутрь любовника, и тут же поймал член Артура. Продолжая двигаться внутри него, он стал быстро и жёстко ласкать его, пока Артур не излился вслед за ним и не упал Дугласу на грудь.

Какое-то время оба не могли говорить. Ретт крепко сжимал льнущее к нему хрупкое тело.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Артур, будто услышав его мысли, и Ретт сжал его ещё крепче. — Тебе больно?

Ретт усмехнулся.

— Всё уже прошло, честно.

Артур поднял голову и обеспокоенно посмотрел ему в глаза.

— Теперь ты будешь считать меня инвалидом? — спросил Ретт.

Артур пожал плечами.

— Ты просто не представляешь, как ты меня напугал… — ответил Артур.

— Ты говорил.

Артур кивнул и снова опустил голову ему на грудь.

— Артур… — позвал его Ретт, и Артур чуть приподнял голову. — Я хотел сказать… как был рад, когда увидел тебя там. Но, наверное, не найду слов.

Артур неловко улыбнулся.

— Я не думал об этом. Просто… просто должен был.

— Если когда-нибудь ещё такое повторится… Ты придёшь снова?

Артур напрягся на секунду, а затем кивнул.

— Обещаю. Что бы ни было между нами.

Глава 28 Муки, в том числе совести

Следующая неделя стала для Артура новым кругом Ада.

Он едва успел немного смириться с мыслью о том, что их отношения с Дугласом всегда были и будут достоянием общественности. Едва поверил в то, что в них есть что-то большее, чем просто секс работодателя с секретарём.

Он мог бы поклясться, что когда прорвался к Ретту в больницу, в глазах того были радость и облегчение, и эта радость наполнила каким-то новым, невесомым и тёплым чувством его самого. Он был нужен. Не как ночная подстилка и не как подставное лицо для эрханцев. Нужно было не его имя и не его тело — нужен был он сам. И он в самом деле мог сделать то, в чём нуждался Дуглас в тот момент.

Ту неделю, что он провёл в больнице, Артур купался и тонул в тепле глаз, смотревших на него. Он казался самому себе таким живым, каким не был уже несколько лет.

Всё оказалось проще. Появление Жози походило на ведро холодной воды вылитой за пазуху, и уже по дороге домой Артур медленно, но ясно осознавал, что был лишь кратковременной заменой человеку, которого Ретт на самом деле ждал.

Более того, он умудрился выставить себя перед этим человеком настолько жалким, насколько мог.

Первым, что увидел Артур, когда открылась дверь — были синие глаза Жозефины, полные отвращения. Графиня де Морте смотрела на него как на змею, выползшую из-под пня. И Артур не мог не признать — она имела на это полное право. Жалкая тварь, делавшая отсос её мужу, неспособному трахаться самому.

Артур ударил кулаком по стеклу аэромобиля и поймал немного обеспокоенный взгляд водителя.

Артур замер, стараясь не делать больше глупостей и не выдавать своё состояние.

— Приехали, — сообщил шофёр через пару минут, и Артур вышел. Подниматься в пустую квартиру не хотелось. Не хотелось вообще входить в этот подъезд. Он бросил косой взгляд на аэромобиль охраны.

Будто заметив его взгляд, Шелман открыл дверь и подошёл к нему.

— Танака просил не оставлять вас ни на минуту.

Артур вздохнул с неожиданным для него самого облегчением.

— Дежурить со мной будете вы?

— У вас есть пожелания?

— Да, если это возможно — вы, а потом Шикимори.

Шелман кивнул, но когда они уже поднимались по лестнице, добавил:

— Я понимаю ваше желание видеть рядом знакомые лица, но поверьте, к вам приставляют только самых надёжных людей. Вы напрасно считаете нас врагами.

Артур кивнул.

— Я уже понял. И простите за тот… случай. На Селене.

Шелман усмехнулся.

— Ничего. Я тоже тогда не был уверен, что стоит заводить с вами контакт.

Артур поёжился.

— У Дугласа часто… такое?

— Такое? — Шелман усмехнулся. — «Такого» я не помню со времён Жозефины. Интрижки бывали, но редко надолго.

— Думаете, полгода это долго?

Шелман пожал плечами.

— Тут дело не в сроках. Скорее в том, что вы делаете… с ним. Я имею в виду не то, о чем вы подумали. Он сам меняется. Все эти годы, после того, как его предали, он жил будто в термодоспехе. Когда его «капсулу» вскрыли, кислород ударил ему в голову и он, наверное, пару раз делал глупости. Но сейчас он живой. Он даже улыбается иногда. И я искренне надеюсь, что вы не убьёте его снова.

Артур отвернулся. Он вдруг отчётливо представил Дугласа, лежащего в палате и глядящего в потолок. Да, теперь у него были стереовизор и окно в парк, но самого Артура такая клетка вряд ли порадовала бы больше, чем простая, с железными прутьями.

Он даже потянулся к мобильному, чтобы позвонить, но внезапно понял, что прошло всего полчаса с его отъезда, и скорее всего Дуглас вовсе не один. В конце концов, провёл же он с кем-то рождество. Значит, вполне мог обойтись и без него.

— Я вас понял, — сказал он тихо и, открыв дверь, вошёл в квартиру, — вы войдёте?

Шелман кивнул.

Остаток вечера Артур провел, пытаясь сосредоточиться на бессмысленном мелькании картинок на экране ТВ. Мысли всё равно возвращались к Дугласу — то лежащему в одиночестве, то заглядывающему ему в глаза, то обсуждающему что-то с Жози.

Когда наутро Артур понял, что наваждение не проходит, он решил всё же посмотреть контракт, подготовленный Дугласом. Контракт остался в офисе, и только это навело Артура на мысль о том, что он больше недели не был на рабочем месте.

Эссекс не стал вызывать машину, обратившись вместо этого к Шелману, который был только за, чтобы в сложившейся ситуации держать его поближе.

Его доставили в офис, а оказавшись на рабочем месте, Артур не успел даже взяться за контракт — на него налетели Сандберг с претензиями и Милфорд с расспросами. Отделавшись от обоих, Артур вынужден был погрузиться по уши в заброшенные дела и документы смог посмотреть только вечером у себя дома. За прошедшее время он уже порядком поднаторел в юридических формулировках и, читая контракт, с удивлением обнаружил, что он не обязывает его, по сути, ни к чему. Новая должность носила название «эксперта по внешним контактам», что, с одной стороны, не подразумевало обязательного участия в этих самых контактах, а с другой — не устанавливало и какой-либо явной иерархии. В каком-то смысле контракт выглядел издевательским, потому что предписывал ему получать по двести тысяч кредитов в месяц «ни за что». Однако, когда первое раздражение прошло, Артур вспомнил Сидзуити Танаку с его чёрной визиткой и заметно успокоился. Дуглас очевидно просто не хотел создавать юридическое подтверждение своего участия в этом проекте.

Артур ещё раз перечитал всё внимательно и попытался вдуматься в содержание производственной документации, но с первой попытки это вышло не до конца. Ясно было только, что новое производство работает куда эффективнее большинства существующих и производит какие-то нестандартные модификации малых кораблей.

Артур отложил документы в половине двенадцатого и лёг спать.

Всю ночь ему снился Дуглас. Теперь уже с пробитой грудью, пытающийся сползти вниз по лестнице. Проснулся Артур вымотанным и разбитым, но, представив Жозефину, сидящую у постели Ретта, звонить всё-таки не стал.

Следующий день был не лучше предыдущего. К концу его Артур понял две вещи: первая заключалась в том, что бумажная работа бесперспективна. По крайней мере, выглядит таковой, когда у тебя дома лежит контракт на что-то настолько рискованное и незнакомое, как секретный проект Дугласа. Он увидел новую грань сделанного ему предложения — Ретт будто бы запомнил их разговор в усадьбе и в самом деле верил, что Артур на что-то способен. От этой мысли в груди тихонько ныло, и позвонить хотелось ещё сильнее. Образ Жозефины постепенно мерк, уступая образу одинокого и истощённого Ретта и мукам совести, но Артур всё ещё боялся.

На третий день муки совести почти победили, и работать Артур уже не мог. Сосредоточиться помог Сандберг с известием о том, что завтра Ретта выпишут, но по сообщению самого Дугласа, на работу он пока возвращаться не собирается и просит заказать ему билеты на два лица на Фобос и номер для новобрачных там же. Артур едва дотянул до вечера и, запихав документацию в нижний ящик письменного стола, весь вечер слушал музыку, выводя из себя сидящую на кухне охрану. На следующий день отчаянье только усилилось.

Он отпросился с работы и долго стоял на станции, разглядывая поезда, которые почему-то больше не приносили успокоения. Вернулся домой он в половине восьмого, а открыв дверь едва не рухнул в обморок, увидев стоящего у двери в комнату Ретта.

Глава 29 Билеты

Когда Артур проснулся, часы показывали восемь.

Ретт уже не спал. Он лежал на боку рядом с юношей, опершись локтем о подушку и почему-то улыбался. Другая рука его лежала поперёк туловища Артура, и, когда тот открыл глаза, Дуглас потянулся к нему за поцелуем.

Артур ответил и невольно тоже улыбнулся, когда Ретт его чуть отпустил.

— Ты звал меня во сне, — сообщил Дуглас.

Артур попытался спрятать взгляд, но Ретт поймал его подбородок, повернул к себе и ещё раз легко поцеловал.

— Даже не думай.

Артур не выдержал и снова улыбнулся.

— Сандберг заказал билеты?

Артур снова помрачнел, и Ретт чуть приподнял брови, несколько удивлённый такой реакцией.

— Ты не хочешь на Фобос?

Артур некоторое время смотрел на него, пытаясь понять суть вопроса.

— Ретт… Для кого билеты?

— Для нас, какой ещё дурак потратит три дня на поездку на поезде?

Артур прокашлялся и попытался закопаться носом в плечо Дугласа.

— Прости.

— За что?

— Просто так.

Ретт хмыкнул и прижал его к себе.

— Я хотел съездить куда-то с тобой ещё на праздники, — сказал он, становясь серьёзным. — Жаль, что мы потратили это время на ерунду…

Артур подозрительно затих, и Ретт оторвал его от себя, заглядывая в лицо.

— Ты ещё не простил меня.

— Дело не в этом. Я вспомнил про контракт.

Ретт кивнул.

— Он ещё в силе?

Ретт кивнул ещё раз, и Артур закусил губу.

— Ты думаешь, я справлюсь?

— Я думаю, это поможет тебе справиться. Ты слишком долго сидел взаперти, занимаясь самокопаниями.

— Значит, это из жалости?

Ретт тихонько рыкнул.

— Артур, уймись. Я, кажется, ни разу не пытался тебя обмануть или умышленно тебе навредить.

— И это довольно… странно.

— Артур, честно, ещё чуть-чуть — и я не выдержу.

— Не выдержишь и что?

Ретт схватил волосы Артура, оттягивая его голову назад, заставляя открыть лицо, и встретил взгляд, полный смеющихся искорок.

Не говоря ни слова, он повалил Артура на спину и дёрнул его колени в стороны, заставляя развести ноги. Когда Ретт поместился между его бёдер, грудь Артура мерно вздымалась, а глаза стали совсем пьяными.

Ретт просунул руку между его разведённых бёдер и резко вставил два пальца, проверяя ещё наполненный его семенем проход.

Анус Артура запульсировал, судорожно сжимая пальцы Ретта. Юноша закусил губу, заставляя себя справиться с болью.

Ретт наклонился над его грудью и, легко прикусив один сосок, потянул на себя. Артур выдохнул, выпуская воздух всем телом.

— Тебе нравится так? — спросил Ретт, глядя ему в глаза такими же пьяными глазами.

— Да… — выдохнул Артур.

Ретт чуть вынул пальцы и толкнулся снова, заставляя Артура выгнуться дугой, подставляясь ему.

— Тебе всегда это нравилось, да?

На секунду взгляд Артура протрезвел, и сам он будто бы сжался.

— С тобой — да, — сказал он каким-то чужим, незнакомым голосом, и Ретт наклонился к его губам, почти поглощая их поцелуем.

— Теперь будет только со мной, — прошептал он в самые эти губы, почти не отстраняясь.

— Да… — выдохнул Артур и дёрнулся навстречу, когда пальцы снова ворвались в него.

Ретт убрал руку, чтобы опереться о неё, а свободной потянулся к губам Артура. Прошёлся по ним пальцами и чуть проник внутрь. Артур покорно раздвинул губы и приласкал языком шершавые пальцы, всё так же не отрывая взгляда от бешеных глаз Дугласа.

Ретт подождал чуть-чуть, а затем прошёлся смазанными пальцами по собственному члену и резко, не давая Артуру опомниться, ворвался в его тело.

Артур протяжно застонал, прогибаясь сильнее.

Ретт толкнулся ещё глубже, и Артур подался навстречу, плотно вжимаясь в него бёдрами и почти не давая отстраниться.

— Маленький мой, — прошептал Дуглас, целуя всё, что попадалось ему на пути — белые плечи, щёки, приоткрытые губы, — как я тебя люблю…

Артур потянулся к нему руками, прижимая к себе, и попытался поймать его губы своими. Несколько секунд они целовались, почти не двигаясь, а потом Ретт, не отстраняясь, взял бешеный темп.

— Покажи мне, — прошептал он, чуть отодвигаясь и заглядывая между их телами.

Артур чуть покраснел, но потянулся рукой к своему члену и, не отрывая взгляда от лица Дугласа, принялся быстро ласкать его в такт движениям Ретта, заставляя тонкую кожицу освобождать нежно-розовую головку и снова прятать её.

Ретт внимательно смотрел на эти движения, преодолевая нестерпимое желание поцеловать эту нежную молодую плоть, почти не знавшую ласк.

— Ретт… — предупредительно пробормотал Артур.

— Не останавливайся, — Ретт толкнулся ещё сильнее, попадая в самую сладкую точку, и Артур выгнулся, изливая семя себе на живот.

Ретт закрыл глаза, наслаждаясь прощальной пульсацией мягкого тела, и рванулся последний раз, заполняя Артура собой.

— Чёрт… — выдохнул он и рухнул рядом, опять прижимая юношу к себе и покрывая поцелуями.

Артур чуть подтолкнул его, переворачивая на спину, и сам улёгся ему на грудь. Затем привстал, разглядывая узкую полоску шрама под левым соском. Лицо его снова было серьёзным, и Ретт не мог не заметить этого.

— Хватит, — он резко встряхнул Артура за плечи. — Это не первый и не последний.

Артур сглотнул и кивнул.

— Нужно собираться. Поезд через два часа.

Они приняли душ — по отдельности, потому что вместе это делать было бесполезно — и наспех позавтракали.

Артур приготовил яичницу, а Ретт предложил ему нанять кухарку. Недожаренной еды он не любил.

— Ты начинал говорить про контракт, — сказал Ретт, заваривая кофе.

Артур кивнул.

— Я бы хотел… Если ещё можно. Не хочу всю жизнь быть твоим секретарём.

Ретт кивнул.

— Верное решение. Ты мне доверяешь или хочешь, чтобы детали посмотрели юристы?

— Я посмотрел. Он… никакой. По контракту выходит, что я не должен ничего.

— Примерно так.

— Тогда какой в нём смысл?

— А ты хочешь получать деньги напрямую с моего счёта? Я могу просто сделать тебе кредитку, но не думаю, что тебя это устроит.

— Собственно, именно это меня и беспокоит. Это ведь не будет то… что ты предлагал мне в первую встречу? Я в самом деле буду работать и делать что-то нужное?

— Артур, — Ретт поставил кофейник на стол и мрачно посмотрел на него. — Встречный вопрос. Мне нужно платить тебе, чтобы ты со мной спал?

Артур качнул головой и неловко улыбнулся.

— Тогда давай закроем эту тему раз и навсегда. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Да, у нас с тобой есть личные отношения. У меня есть личные отношения и с Танакой… надеюсь, ты сейчас не представил то, что нарисовалось на твоём лице. И с половиной моей охраны у меня что-то вроде личных отношений.

— Шелман рассказывал.

— Тогда не дури. Мне удобнее работать с теми, кого я хорошо знаю, но это никому и никогда не давало поблажек в работе.

— Когда мне подписать бумаги?

— Я думаю, это не срочно. Подпишешь, когда вернёмся. Как ты верно заметил, там скорее мои обязательства перед тобой, чем наоборот. Будет хорошо, если ты сразу начнёшь разбираться в ситуации, но я не настаиваю. Думаю, последние две недели были достаточно напряжёнными… Для нас обоих.

* * *

Спустя полчаса они стояли на перроне. У Дугласа был только маленький чемоданчик с документами и спортивная сумка с минимумом вещей через плечо. Артур не взял ничего — как он понял из сборов Дугласа, костюмы там было носить негде, а ничего более неформального у него не оказалось. Ретт попросил его взять ноутбук, обещав остальное купить на месте.

Артур был не против. Полгода назад на Андромеду он прилетел вовсе без вещей, и со всем, что приобрёл за последние полгода, готов был расстаться без сожалений.

Артур с любопытством наблюдал за тем, как останавливается поезд, а затем, когда они уже сидели в купе, друг напротив друга, забрался с ногами на свою полку и, повернувшись к окну, негромко сказал:

— Я первый раз вижу его изнутри.

Дуглас поднял брови.

— Я думал, ты потому стоишь тут каждый день, что поезда напоминают тебе о доме.

— Ну… да… Там был вокзал. Но я никогда не ездил на поездах. Я вообще мало ездил.

Он помолчал.

— Была ещё одна причина. Но я не уверен, что тебе понравится её знать.

Ретт продолжал смотреть на него, ожидая продолжения.

— Ну, собственно… Это чем-то похоже на то, почему я покупаю пистолеты.

— Говори, — потребовал Ретт, чувствуя, что Артур опять начинает сомневаться.

— Я… не знаю. С чего начать. Мне впервые пришло это в голову, когда ты… набросился на меня. Там, на яхте. Нет, ещё раньше. В лифте. Будто поезд несётся прямо на тебя…

Артур сделал руками жест, пытаясь изобразить приближение поезда.

— Я напугал тебя. Но ты…

— Подожди. Ты сделал что угодно, но не напугал меня тогда. Я хотел этого. Я доводил тебя весь остаток дня. Я надеялся, что ты снова взорвешься, и я опять испытаю это чувство…

Артур снова замолк, опасаясь поднимать взгляд на Ретта.

— Я же почти ничего не чувствовал. С самого… С тех пор, как ушёл из колледжа. А ты меня будто бы насквозь… с размаху…

— Это называется адреналин, — сказал Дуглас мрачно.

— Наверное… Не знаю. Ты испытывал когда-нибудь такое?

Ретт усмехнулся, и, бросив на него короткий взгляд, Артур увидел в глазах Дугласа бешеный огонёк.

— Да. Когда крейсер Эрхана пошёл на наш дредноут в лобовую атаку.

Один уголок его губ опустился, а другой остался приподнят.

— Только мне не надо было для этого бросаться под поезд.

— Я не бросался, — Артур снова отвёл взгляд.

— Я надеюсь, — Ретт поймал его руку и крепко сжал пальцы, вынуждая снова посмотреть на себя. — Ты же понимаешь, что если ты выкинешь что-нибудь подобное, то я этого не переживу?

Артур сглотнул.

— Ты преувеличиваешь.

— Это не в моих правилах. Я не так часто влюбляюсь, как ты думаешь. И далеко не так быстро отхожу.

Ретт убрал руку и кивнул за окно.

— Смотри.

Поезд тронулся с места — куда медленнее, чем представлял себе Артур, когда смотрел на его движение со стороны — и стал потихоньку набирать скорость.

Постепенно земля стала уходить не только назад, но и вниз, и юноша ощутил, как начинает закладывать уши. Говорить стало неудобно, и он на какое-то время замолк. Потом за окнами сверкнуло, пронеслись мимо облака — так быстро, что Артур едва успел заметить белую вспышку — и небо потемнело. В купе загорелись приглушённые огни, но Ретт тут же протянул руку, выключая лампы, и Артур увидел звёзды. Казалось, они висят так близко, что можно дотянуться рукой. С борта яхты они выглядели искусственными лампочками где-то вдали, а здесь Артур почему-то необыкновенно отчётливо ощутил, что вокруг только звёздное небо — и больше ничего.

Ретт пересел поближе к нему и, заставив Артура убрать ноги, развернул его спиной к себе и прислонил к груди.

— Ну как? — спросил он. — Всё ещё боишься вечности?

Артур чуть улыбнулся.

— С тобой — нет.

Глава 30 Снег

Трахаться в поезде было неудобно. Ретт понял это после второй неудачной попытки усадить Артура на узкий подпрыгивающий столик. Кроме того даже самые дорогие купе не подразумевали двуспальных мест, так что и спать им пришлось целомудренно — друг напротив друга.

Зато Ретт искренне радовался тому наивному изумлению, с которым Артур таращился в окно, а атмосфера поезда располагала к долгим бессмысленным разговорам.

— Так кто такой Карлайл? — спросил Ретт на второй день их путешествия.

Артур оторвал взгляд от окна и покосился на него.

— Ретт, ты опять взорвёшься.

Ретт нахмурился.

— Я псих, но не настолько, чтобы ревновать к мертвецу.

Артур вздохнул и, отвернувшись от окна, сосредоточил взгляд на стене.

— Эдвард… Мы с ним и с МакГрегором из одного братства. Народу там было много и кроме нас, но мы общались в основном втроём. Карлайл вроде был нормальным парнем, правда, любил всякие шуточки, ну знаешь… Насчёт задниц и всего такого. Я никогда не принимал это всерьёз. У нас не очень-то хорошо относятся к таким отношениям, это же Англия.

Дуглас тихонько фыркнул.

— Ну, а потом… Он становился настойчивее, и если подумать, это всё меньше походило на шуточки. Но я всё ещё думал, что мы просто друзья, мне и в голову не приходило, что…

Артур замолчал, и Ретт заметил, как побледнело его лицо.

— Прошу тебя, не заставляй меня, — сказал он тихо. — Меня уже столько раз заставляли это говорить, мне тошно…

— Тссс….

Ретт пересел на другую полку и притянул Артура к себе, укладывая головой к себе на колени.

— Это не самое страшное, Ретт. Не знаю, поймешь ли ты… страшно было потом, когда полиция спрашивала и спрашивала… и я не сразу понял, что они спрашивают только за тем, чтобы доказать — я сам этого хотел. Я рассказал отцу и…

Артур замолк и сглотнул.

— Это тогда началась болезнь, да?

Артур нервно кивнул.

— Да… Не совсем тогда. Он тоже пошёл в полицию, пытался доказать, но… Я потом понял, что Карлайлы обеспечили Эдварду безопасность. А отец не смог. Он был потомственным дворянином, он ещё верил, что наш род что-то значит… Но оказалось, что никто не будет слушать тебя, если у тебя нет денег.

Дуглас осторожно убрал прядь волос с его лба.

— Всё кончено, — сказал он. — Больше никто не сможет прикоснуться к тебе безнаказанно. Никто вообще не сможет к тебе прикоснуться.

Артур рвано выдохнул, стараясь успокоиться.

— Но отца уже нет и…. хорошо… Потому что он не понял бы того, что я делаю. Того, что между нами.

— Не начинай, — пальцы Дугласа в его волосах сжались, и Артур кивнул. Уткнулся на секунду носом в живот Ретта, а потом повернулся, заглядывая ему в глаза.

— Ретт, поцелуй меня. Сделай меня своим. Чтобы никто… На самом деле никто…

Ретт потянул его вверх и осторожно коснулся губами.

— Ты и так мой. Назад пути нет.

Они ещё какое-то время медленно целовались, не особенно вдумываясь в происходящее. Рука Ретта лениво сползла Артуру на живот и забралась под свитер, поглаживая нежное тело, но дальше заходить он не пытался.

А потом Артур отстранился и снова устроился у него на коленях, но уже спиной.

— Ну, а у тебя были друзья? Мне кое-что рассказывал Шелман, но совсем немного.

— Ну, это не совсем друзья. Танака был в моей команде ещё в войну. Он спец по разведке, но быстро осваивает новые сферы. Это нечто другое… я бы не стал пить с ним пиво в свободный вечер… вообще не уверен, что он что-то пьёт. Но он знает обо мне всё, а я уверен, что он не подведёт. Ну и ещё — Клаус.

— Клаус?

— Ты его знаешь. Клаус Бёлер.

Артур напрягся и сжался, превращаясь в напряжённый комок.

— И ты… Зная, что он… Ты в самом деле так считал тогда, Ретт?

— Как? — Ретт с недоумением посмотрел на него.

— Ну… «твой новый мальчик».

Ретт пожал плечами.

— Я тогда не знал тебя. Ты хотел, чтобы я назвал тебя будущим супругом?

— Нет… — выдохнул Артур и попытался вывернуться из объятий.

— Артур! — Ретт надавил ему на грудь, не давая встать. — Во-первых, я не вижу ничего страшного в том, что сказал.

— И в том, что…

— Во-вторых, Бёлеру лучше было сразу понять, что ты только мой. Ты не представляешь, как меня накрывает, когда я вижу тебя с кем-то.

— Я догадываюсь, — буркнул Артур мрачно.

— Нет, не догадываешься.

Артур в упор посмотрел на Дугласа.

— Думаешь, мне приятно видеть тебя с Жозефиной?

Ретт запнулся.

— Ты хочешь, чтобы я был только твоим, а я на что могу рассчитывать, а, Ретт? На вечную должность «твоего мальчика»? На то, что в отличие от пары других твоих любовников и любовниц ты будешь трахать меня не в отеле, а в «моей собственной» твоей квартире?

Ретт занёс руку для удара и тут же заметил в глазах Артура нездоровый блеск.

— Доведёшь, — процедил Дуглас.

— Давай, сделай это. Так ведь проще, чем что-то менять.

— А ты хочешь, чтобы я изменил свою жизнь? Уже?

— А ты хочешь, чтобы я просто принадлежал тебе до самого конца, не ожидая ничего взамен?

Ретт опустил руку и покачал головой. Отвернулся и посмотрел за окно.

— Мне нужно время, — сказал он.

— Много ли времени нужно, чтобы принять решение?

Ретт не ответил. Только притянул его к себе, и Артур не сопротивлялся, только дышал какое-то время шумно и недовольно, а потом затих.

* * *

Когда они высадились на Фобосе, Артур ожидал снова увидеть зелёные бескрайние луга и редкие ограды, разделявшие их на поместья, но вместо этого обнаружил, что за окнами вокзала крупными хлопьями падает снег.

— Что это? — спросил он, разглядывая кружащиеся совсем рядом слипшиеся снежинки.

Ретт остановился у него за спиной и обнял за плечи.

— Только не говори, что снега ты тоже не видел.

— Нет, я видел… просто…

Ретт за его спиной тихонько усмехнулся.

— Пошли, — он потянул Артура за собой и вытащил наружу. На стоянке вместо привычного лимузина их ждал двухместный снегоход. Чуть в отдалении ожидало ещё два подозрительно похожих — видимо, для охраны.

Ретт закинул вещи в багажник и забрался в седло, а затем кивнул Артуру за спину.

— Вот такого я точно не видел, — сообщил юноша, стараясь не показывать волнения, но по усмешке Ретта понял, что напрасно. Дуглас снял с руля две пары защитных очков и одну протянул Артуру.

Артур послушно нацепил предмет на нос и уселся за спиной.

— Держись крепче.

В общем-то, просить Артура было не нужно, он и так вцепился в Дугласа руками и ногами. Едва его колени обхватили бёдра Ретта, как снегоход рванул с места, рассыпая по сторонам фонтанчики снега.

Ветер в лицо бил с такой силой, что щёки перестали что-либо чувствовать уже через минуту. Заснеженная трасса неслась навстречу, постепенно уходя вверх и то и дело круто сворачивая, так что сердце Артура гулко ухало каждые полминуты.

Мир кружился, земля уходила из-под ног и снова возвращалась, снежная занавесь мешалась с горизонтом и заслоняла небо, то и дело норовившее превратиться в землю.

Когда мотор стих, Артур не сразу заметил это, продолжая крепко сжимать тело Ретта обеими руками и прижиматься к его спине щекой.

Ретт попытался развернуться, на ходу отдирая мальчишку от себя.

— Ну как? — спросил он, усмехаясь и растирая случайно попавшие к нему в руки ледяные ладони Эссекса. — Надо было дать тебе перчатки.

— Вуф… — Артур покачал головой.

Ретт посмотрел ему в лицо, и их взгляды встретились.

— Ты знал? — спросил Эссекс.

Ретт поднял целую бровь и криво улыбнулся.

— Что ты помешан на адреналине? Нет. Считай, что я угадал.

— А если серьёзно.

Ретт окончательно отделился от снегохода, потянул его на себя и прижал к груди.

— А если серьёзно, то я тоже это люблю. Почти так же, как тебя.

Артур помотал головой и не заметил, как расплывается по его лицу улыбка.

— Я тоже. Только тебя — сильнее, — он попытался спрятать лицо на груди Ретта, но тот поймал его за подбородок, поднял и, заставив посмотреть себе в глаза, медленно поцеловал.

* * *

Конечной их целью оказался маленький домик, спрятавшийся среди горных склонов. Маленьким он казался только на первый взгляд — здесь был и флигель для охраны, и две спальни, и гостиная с огромным кирпичным камином.

Едва оказавшись внутри, Ретт сбросил сумки на пол и потянулся к Артуру, обнимая его и впиваясь в призывно приоткрытые губы.

— Три чёртовых дня, — пробормотал он, стягивая через голову свитер любовника.

— Холодно, — пожаловался Артур, поднимая между тем руки и плотнее прижимаясь к заледеневшему телу Ретта.

— Завтра купим тебе что-нибудь потеплей в городе.

Ретт уже во всю целовал тонкую шею, призывно открытую откинутой набок головой.

— Ретт… — выдохнул Артур, когда тот добрался губами до выемки между его ключиц, — правда холодно…. Хоть камин растопи.

— Он электрический, — Ретт всего на секунду отвлёкся от гладкой шеи, чтобы выискать где-то в глубинах дивана пульт и нажать на кнопку. В камине тут же затрещало ровное алое пламя.

Артур поймал его сзади и, обхватив руками, тоже потянул вверх свитер, а когда тот оказался на полу, замер, прижимаясь щекой к мускулистой спине.

— Не могу поверить, — прошептал он и потёрся о Дугласа носом.

— Во что?

— Я сплю с тобой. И… ты правда любишь меня?

— Больше жизни.

Ретт извернулся, отцепляя его от себя, и, притянув к груди, снова принялся целовать шею и острые плечи.

Затем руки его вцепились в пряжку ремня Артура, расстегнули его двумя твёрдыми рывками и сдернули джинсы вниз, обнажая узкие бёдра и белое бельё. Следом Ретт избавился от боксёров и опустился на колени, сходу приникая губами к уже твердеющему члену.

Артур испустил тихое «ох», когда пальцы Дугласа смяли его ягодицы и проникли между ними. Ретт лишь легко скользнул по сжатому входу, поигрывая с ним и заставляя Артура дрожать. Пару раз лизнул розовую головку, вынуждая его метаться между двумя соблазнами, и отпустил, чтобы добраться до сумки.

Артур тут же опустился на пушистую шкуру рядом с ним и, уткнувшись носом ему в живот, принялся выцеловывать твёрдые кубики мышц. Он уже начал запоминать потихоньку, какие прикосновения заставляют плоть Ретта напрягаться ещё сильнее, и теперь с упоением вслушивался в тихие вздохи, мешавшие Дугласу добраться до масла.

— А ну иди сюда, — пробормотал Дуглас, когда баночка была наконец вскрыта и, чуть оттолкнув Артура, заставил его согнуться пополам. Бёдра его оказались высоко подняты, и Ретт не преминул наградить нежные полушария серией поцелуев, последний из которых пришёлся Артуру в самую серединку ануса.

Он смазал пальцы и, поднеся их к входу, начал неторопливо разрабатывать его — слишком медленно и монотонно, как показалось Артуру, так что он стал старательно двигаться навстречу, насаживаясь глубже и резче.

— Как ты хочешь? — спросил Ретт, придерживая его за поясницу и не давая насадиться в очередной раз.

Артур выдохнул, не зная что ответить.

— Тогда я знаю, как хочу я.

Ретт отпустил его, и Артур, состроив обиженную гримасу, перевернулся обратно на спину и попытался поймать взгляд Ретта.

— Давай, — ухмыльнулся тот, откидываясь назад и облокачиваясь на край дивана.

Всё ещё храня следы обиды на лице, Артур подполз к нему и опёрся руками в сиденье по обе стороны от его лица, замыкая Дугласа в кольцо рук.

— Сегодня ты мой? — спросил он.

— Да.

Артур поймал его губы, требовательно и жаждуще проникая внутрь. Он пил и не мог напиться их вкусом, а потом убрал одну руку и тоже рванул на себя ремень Ретта, резко и грубо, и так же потащил вниз джинсы. Не снимая их до конца, Артур перекинул ногу через бедро Ретта и уселся на него, потираясь ложбинкой о горячий член. Артур прикрыл глаза, наслаждаясь близостью этого тела, такого сильного и желанного.

Руки Ретта тут же оказались на его боках, но лишь поглаживали, ни к чему не принуждая. Этого и не требовалось. Артур сделал всего несколько дразнящих движений, и, приподнявшись, полностью насадился на член Ретта.

Он запрокинул голову назад и качнул бёдрами, отдаваясь на волю ощущений.

Руки Ретта скользнули на его ягодицы, чуть сжимая.

Ретт лежал почти неподвижно, только чуть помогая Артуру руками, и вглядывался в это неожиданно безупречное, будто выточенное из мрамора лицо. Сейчас Артур был открыт полностью, от начала и до конца. Но он больше не был покорным и податливым. Он походил на древнего принца со своей гривой растрепанных волос, призывно открытым горлом. Ретт потянулся и коснулся его губами, а затем прошёлся языком вдоль кадыка.

Артур приоткрыл рот, испуская неслышный, но протяжный выдох. Ретт чуть приподнял его бёдра, напоминая, что нужно двигаться, и Артур пустился вскачь быстро и резко. Ретт видел, как совсем рядом вздымается его грудь, как юноша задыхается, но продолжает двигаться. Он поймал пальцами его член и принялся двигаться так же резко и сильно, и только когда Артур выплеснулся ему в руку — закрыл глаза, погружаясь в надрывную пульсацию молодого тела, сжал бёдра Артура со всей силы уже обеими руками, насаживая до предела и тоже наполнил его семенем.

Артур сидел, тяжело дыша, и не двигался, явно не собираясь освобождать из себя член Дугласа.

— Ещё холодно? — пробормотал Ретт, скользя руками по разгорячённым бокам, спине, животу.

— Вроде нет…

Артур всё-таки рухнул на него, обнимая и покрывая поцелуями плечи и лицо. Ретт замер, когда Артур нежно коснулся губами шрама на лбу и прошёлся по нему цепочкой поцелуев.

— Я мечтал об этом с тех пор, как увидел тебя, — пробормотал он.

— О чём? — Ретт в недоумении усмехнулся, сжимая его в объятьях.

— Что поцелую его, и он исчезнет. Как в кино.

Глава 31 Горы

Утром Артур проснулся первым, и когда сознание чуть прояснилось, потянулся к лежащему на тумбочке ноутбуку Ретта. Дуглас накануне работал допоздна — едва уложив Артура спать, он полез проверять почту.

Артур потянулся к собственным джинсам, достал флэшку с материалами и открыл ноутбук.

Когда он вынырнул из графиков и чисел, время уже, видимо, близилось к девяти. Отвлекла его горячая рука, ползущая по его животу вниз.

— Ретт… — выдохнул он, зажмурился и ойкнул, когда жёсткие пальцы сдавили его член.

— Ты взял мой ноутбук, — сообщил Ретт загробным голосом.

— Ай… — пальцы потянули вниз крайнюю плоть, и один из них прошёлся по головке. — Прости. Ты сам… Уронишь…

Ретт и в самом деле уронил — правда, не ноутбук, а его самого, и тут же навис над распростёртым на кровати Артуром. Заглянул на секунду ему в глаза и смял губы поцелуем.

Раздвинув коленом бёдра Эссекса, он чуть надавил на промежность, и Артур тут же прижался к нему сильнее.

Ретт чуть отстранился, наблюдая, как тяжело дышит любовник. Провёл большим пальцем по контуру чуть приоткрытых губ и скользнул внутрь. Артур опустил веки, сквозь завесу ресниц наблюдая за Дугласом. Он легко скользнул языком по предложенному пальцу, поигрывая с ним, как мог бы играть с языком Ретта во время поцелуя.

Ретт переместился так, чтобы целиком оказаться меж раздвинутых бёдер Артура, и высвободил руку, — губы Артура при этом жадно потянулись вслед за его пальцами, так что Ретт с глухим стоном накрыл их поцелуем и долго не мог оторваться.

Отстранившись наконец, Ретт сел и развёл колени любовника ещё сильнее в стороны. Несколько секунд он просто любовался открывшимся видом. Артур был доверчивым и покорным, но за пологом ресниц Ретт угадывал жадный блеск. Он ждал продолжения и едва сдерживался, чтобы не податься навстречу.

От этой мысли у Дугласа окончательно сорвало крышу. Ещё секунду назад он собирался просто подразнить любовника, но теперь просто потянул его на себя и с размаху насадил на собственный горячий член.

Артур отрывисто всхлипнул. Шея его прогнулась, голова откинулась назад, а рот приоткрылся в немом крике.

— Ретт… — выдохнул он, и на сей раз в голосе был только страх.

Ретт потянул его на себя, не давая, впрочем, соскользнуть, и усадил к себе на колени. Прижал к груди и принялся гладить по плечам и лопаткам. Артур судорожно хватался за него, больно впиваясь ногтями в спину.

— Тихо, тихо, — шептал Ретт, целуя маленькое ушко.

— Зачем ты так?..

Ретту нечего было ответить, и он просто продолжал гладить Артура и целовать его.

Артур постепенно затих и вцепился ему в шею. Теперь он тоже отвечал на поцелуи, покрывая ими лицо Дугласа.

Бёдра его качнулись, и оба выдохнули, переполненные необычными ощущениями.

— Я люблю тебя, — прошептал Ретт в самые губы Артура, чуть подталкивая его бёдра вверх, но стараясь не торопить.

Артур прошёлся пальцами по его затылку и потёрся носом о нос Ретта, вдыхая его дыхание.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он в ответ и, уткнувшись носом в ухо Дугласу, начал двигаться, медленно и осторожно.

— Ты просто свёл меня с ума, — пробормотал Ретт, стараясь осторожно помогать ему руками.

Это был самый долгий и самый внимательный секс с самого момента их знакомства. Ретт изо всех сил старался сдерживаться, опасаясь повредить нежные стенки. Артур двигался медленно, не торопясь и наслаждаясь каждым мгновением их плотного соприкосновения.

В какой-то момент он потянулся к своему члену и принялся ласкать его также медленно и тягуче. В глубине души он смутно надеялся, что Ретт заметит это и поможет ему, но через несколько секунд поймал на своей руке жадный и какой-то потусторонний взгляд Дугласа.

— Тебе это нравится? — спросил он, невольно усмехаясь.

— Хочется тебя укусить.

— Это будет больно.

— Поэтому я просто смотрю.

Ретт поймал его губы и мягко коснулся их, а потом всё-таки опустил свою руку рядом с его и принялся двигаться куда резче, с каждым движением вырывая из груди Артура шумный выдох. Эссекс зажмурился и откинул голову назад, уже забывая двигаться и наслаждаясь только отрывистыми движениями пальцев Дугласа. Выдохнув особенно громко, почти застонав, он кончил в подставленную руку, и Ретт тут же чуть слышно рыкнул, изливаясь внутрь него.

Он выскользнул из тесного плена, роняя Артура на постель, наклонился и навис над ним. Артур ждал поцелуя, но вместо этого Ретт произнёс негромко и тяжело:

— Чем больше я получаю, тем больше хочу тебя. Это жажда, которую нельзя утолить.

Артур непонимающе покачал головой и оторвал затылок от подушки, целуя нависшего над ним Ретта в губы.

Дуглас ответил на поцелуй, а потом уронил голову ему на плечо и не двигался с полминуты.

— Прости, что взял твой ноутбук, — сказал Артур через какое-то время.

Ретт в недоумении поднял голову

— Там, наверное, много того, чего мне не следует видеть, — добавил Эссекс. — Просто у меня… не было возможности купить свой.

Дуглас уронил голову обратно.

— Пользуйся, сколько влезет. Мне от тебя нечего скрывать.

Артур чуть повёл плечами, снова не давая ему лежать спокойно.

— Всё равно, я понимаю — это некрасиво. Просто не подумал.

— Артур, уймись, — Дуглас поднял голову и внимательно посмотрел на него. — Я уже достаточно свихнулся, чтобы разделить с тобой всё, а не только чёртов ноутбук.

— Есть вещи, которые должны оставаться личными.

— Ага… например любовник. Всего остального мне не жалко.

Артур тихонько хихикнул.

— Тогда зачем тратить на это столько сил? На яхты, дома, новые производства… Погоня ради погони?

Ретт повёл плечами и приподнял голову. Лицо его заметно помрачнело.

— А что ты предлагаешь? Сидеть взаперти и…

Он замолчал и отвернулся.

Артур вывернулся и сел, но тут же снова оказался в руках Дугласа.

— Ты прав, — сказал он быстро, — это борьба ради борьбы. Но мне нужна эта борьба, чтобы чувствовать себя живым. И больше не говори со мной об этом, пожалуйста. Я всё знаю и так.

Артур кивнул, хотя настроение его заметно ухудшилось.

— Что у нас в планах? — спросил он, стараясь придать голосу бодрость.

Ретт усмехнулся.

— Ну… на пару часов всё-таки заедем в город. Надеюсь, ты быстро выбираешь одежду?

Артур кивнул.

— А потом… тут отличные лыжные трассы. Почему-то мне кажется, что на лыжах ты тоже никогда не катался.

Артур резко повернул голову.

— Угадал.

Улыбка Ретта стала мягче. Он потянулся и поцеловал Артура в висок, испытав внезапный и неодолимый приступ нежности по отношению к мальчику, единственным развлечением которого было — смотреть на чужие поезда.

* * *

Артуру в самом деле не потребовалось много времени — он выбирал одежду быстро и чётко, как Ретт выбирал бы оружие, так что через полтора часа они уже стояли на вершине горы.

— Ретт, ты уверен, что это лучше, чем броситься под поезд? — спросил Эссекс, вглядываясь в склон, стремительно уносящийся вниз.

— Это трасса для новичков. К тому же, за нами следят три бригады медиков.

Артур сглотнул ещё раз.

— А ты будешь приходить ко мне в больницу?

— Вперёд, или я тебе помогу.

Ретт убрал руки, которыми до сих пор прижимал к себе Артура, и чисто символически подтолкнул его в поясницу.

Артур издал испуганный вопль и покатился вниз.

— Чёрт… — пробормотал Дуглас, отталкиваясь палками от снега и бросаясь следом.

Артур был легче, и по идее должен был бы двигаться медленнее, но почему-то нёсся далеко впереди, почти не пытаясь управлять движением. Ретт же изо всех сил старался не потерять из виду летящего по какой-то странной кривой мальчишку, но нагнал его, когда до самой нижней точки оставался всего десяток метров.

Ретт только краем глаза успел заметить впереди расщелину. Тело среагировало само. Он подался вбок, своим весом сбивая Артура с ног.

Несколько метров они катились по сугробам, путаясь в лыжах. Ретт довольно быстро избавился от мешавшего снаряжения, а вот Артур так и путался в лыжах и палках, пока Дугласу не удалось накрыть его сверху своим телом и прижать к земле.

— Ты прав. Идиотская идея. Лучше всё-таки посадить тебя под замок.

Угроза не подействовала. Артур лежал под ним, тело его было тёплым и мягким. Грудь с силой вздымалась, упираясь в собственную грудь Дугласа, а глаза почему-то смеялись.

— Я хочу ещё, — сказал Артур, выпутывая руки из крепежей.

— Сдурел?

Ретт покачал головой и поймал его взгляд — безумный и жадный, навевавший воспоминания о сегодняшнем утре. Дуглас наклонился и поймал его губы, сминая и присваивая, наслаждаясь упоительным теплом дыхания Артура.

— Прямо здесь? — спросил Артур, когда Дуглас отстранился, и на губах его продолжала играть беззаботная улыбка.

— Можно подумать, — Ретт зарылся носом в расщелину между подбородком и курткой и запечатлел на горле Эссекса единственный поцелуй, а потом поднял глаза и серьёзно посмотрел на него. — Артур, я рад, что тебе нравится опасность. Но если играешь с огнём — нужно знать правила пожарной безопасности.

Ответить Артур не успел — совсем рядом послышалось шуршание винтов, и их накрыла тень приближающегося вертолёта.

— Мистер Дуглас! — молодой мужчина в куртке с красным крестом спрыгнул на снег и бросился к ним.

— Всё хорошо, — крикнул Дуглас, отодвигаясь в сторону и проверяя конечности. Всё в самом деле было хорошо.

* * *

Вечером они сидели у камина на той же шкуре и пили грог из больших железных кружек. Дуглас сидел, прислонившись к дивану, а Артур между его разведённых бёдер, будто нарочно издеваясь и то и дело елозя туда-сюда.

— А что это за место? — спросил Эссекс, придерживая кружку двумя руками и морщась.

— Просто дом.

— Так бывает?

Ретт пожал плечами.

— Твой?

— Да, мой.

Дуглас помолчал.

— Первый дом, который я построил на свои деньги, — он вздохнул и, вспомнив разговор в поезде, добавил. — Но не бойся, с ней я здесь не был. Жози предпочитает спа-отели, и я ей в отпуске совсем не нужен.

— А если бы был нужен?

Ретт поморщился.

— Теперь ты будешь доводить меня этим?

— Хочешь поговорить о том, что ты меня покупаешь?

Дуглас невнятно рыкнул и, поставив кружку на пол, потянул Артура вверх, разворачивая к себе лицом.

— Стой, обожжёшься!

Ретт усадил его боком и внимательно посмотрел в глаза.

— У тебя есть все шансы стать единственным, что имеет для меня значение. Если ты не будешь доводить меня ревностью и подозрениями.

Артур фыркнул и опустил голову ему на грудь.

Они помолчали. Ретт подумал, что никогда не смог бы так долго и спокойно молчать с Жозефиной.

А потом Артур приподнял голову и спросил:

— Значит, ты никого сюда не приводил?

В глазах его теплилась смутная надежда, и Ретт понял, что на самом деле вопрос мог бы звучать наоборот: «Кого ты сюда приводил?». И всё же он был благодарен юноше за эту попытку смягчить фразу.

— Нет, никого, — сказал он спокойно, внимательно глядя в серые глаза. А потом внезапно усмехнулся, представив, что сделал бы на месте Артура сам.

Эссекс был маленьким и хрупким на вид, но в душе его жила та же жажда. Он так же хотел видеть его только своим, и на этом их сходство не заканчивалось. Ретт видел в Артуре многое из того, что жило и в нём самом — любовь к опасности, одиночество, жажда тепла… неумение прощать.

У Артура не было силы, чтобы сделать то, чего ему хотелось. Иначе он, должно быть, также посадил бы на цепь его самого, как хотел это сделать порой Дуглас. Эта мысль казалась забавной, но лишь на первый взгляд. От того, как смотрел сейчас Артур, по позвоночнику пробегал холодок, но по телу разливалось тепло.

— Ты всё-таки часть меня, — прошептал Дуглас, притягивая его к себе и целуя. Кружка куда-то делась, и теперь Артур обнимал его своими тонкими руками со всей доступной ему силой и страстью. Выпускать он не собирался. Ни за что.

Глава 32 Подозрения

На четвёртый день Дугласа разбудил звонок. Сев на кровати, он долго молча слушал голос в трубке.

Артур, лежавший рядом, обнимал его за пояс и прижимался щекой к спине.

Затем Ретт сказал «Да», нажал отбой и потянулся за одеждой.

Артур убрал руки и несколько секунд смотрел, как Дуглас натягивает джинсы и свитер, прежде чем решиться на вопрос:

— Что случилось?

Ретт замер с наполовину натянутым на тело свитером, оглянулся к нему, наклонился и коротко поцеловал.

— Танака, — сказал он и продолжил одеваться.

Артур сидел молча ещё несколько секунд.

— Можно мне с тобой?

Ретт снова замер, раздумывая, но всё же ответил:

— Да. Так будет лучше. Только поторопись.

Артур вскочил, отыскивая вещи и попутно кидая в сумку то, что не нужно было надевать. Теперь уже Ретт несколько секунд смотрел на него в задумчивости.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Артур поднял на него недоумевающий взгляд.

— Собираюсь.

— Оденься и поехали. Вещи можешь оставить тут.

Артур неловко улыбнулся.

— Но я хочу забрать их на Асторию. Именно хочу.

Ретт поморщился.

— Оставь. Их запакуют и пришлют. Жду в гостиной.

Дуглас вышел из спальни, а Артур постоял ещё секунду, растерянно оглядывая следы их недолгого счастья, и, быстро накинув свитер, тоже бросился вниз.

До космопорта добирались на спорткаре, которого Артур за время пребывания в горах не видел ни разу. «Золотая Вирджиния» уже ждала их, готовая к вылету, и, оказавшись внутри, Артур привычно упал на кресло напротив Ретта.

Он вопросительно посмотрел на Дугласа, но тот задумчиво молчал, отвернувшись к окну.

Артур потянулся, чтобы поймать его лежащую на столе руку, но тот убрал её.

— Не сейчас.

Артур обиженно ссутулился и тоже уставился в окно. Заснеженный простор, где несколько дней они могли не вспоминать о том, кто они и кем приходятся друг другу, стремительно уходил вниз. Ретт, которого он узнал тут и в которого едва решился поверить, видимо, оставался здесь.

Почти всю дорогу — около двух часов против трёх дней, проведённых в поезде — они молчали. Ретт копался в ноутбуке, а Артур смотрел на звёздное небо в окне иллюминатора. Оно казалось чужим и безвкусным, а прежняя мысль о том, чтобы провалиться в эту бездонную тьму, больше не приходила ему в голову. Это был бы скучный и короткий полёт. Вряд ли он стоил бы и десятой доли того бескрайнего падения, которое он уже успел ощутить вместе с Реттом.

Последние полгода Артура бросало то в жар, то в холод день ото дня. Вся прошлая жизнь казалась ему лишённой цвета и запаха, и от мысли о том, чтобы вернуться к ней, в горле вставал тугой комок. Что бы ни делал с ним Ретт, это всегда было лучше, чем могло бы быть без него. И если до сих пор их отношения пугали Артура, принося больше боли, чем радости, то несколько дней, проведённых в больнице, и эта неделя в горах окончательно выбили из головы все сомнения. Он был согласен на всё.

Как только шасси коснулись стального пола ангара, Ретт встал и направился к выходу. Не задавая вопросов, Артур последовал за ним.

Они вышли и всё так же, не обмениваясь ни единым словом, направились к гаражу. Всё происходящее было до тошноты обыденно, будто бы они снова возвращались к прежним отношениям.

В лимузине Ретт всё так же продолжал молчать и только в офисе, обменявшись рукопожатиями с Танакой, отвечая на вопросительный взгляд, сказал:

— Пусть слышит.

Артур поёжился. Сказано было сухо и равнодушно, так что располагаясь на диване, Эссекс постарался оказаться как можно дальше от Дугласа и вообще сделать вид, что его тут нет.

Танака нажал что-то на маленьком чёрном пульте, и над столом появилась проекция трёх портретов.

— Феликс Вайнер, — назвал он первого, и проекция, изображавшая светловолосого мужчину, увеличилась. — Один из основателей «Mithril on Stars».

— Почему именно он? — спросил Ретт.

— Мало кто в корпорации будет переживать о Кёниге. Многим он даже в каком-то смысле мешал. Но Вайнер привёл Кёнига на фирму, и у нас есть основания полагать что…

— Понял, дальше.

Танака кивнул и увеличил следующее изображение.

— Джонатан Карлайл. На самом деле, я не уверен, что именно он, но Джонатан приезжал на Асторию в прошлом месяце и провёл ряд встреч с лицами… нашей профессии.

— Я не думаю, что он стал бы так подставляться.

— Напротив. Карлайлы представляют старую семью и традиционный бизнес. Вряд ли у них большой опыт в таких делах.

Ретт кивнул.

— Допустим.

— На самом деле, я тоже не думаю, что это он. Фото нашей первой леди я показывать не буду, — Танака мрачно посмотрел на Дугласа, — мы оба знаем как она выглядит.

— Я понимаю, — кивнул Ретт. — Не думай, что я буду её защищать. Проверяйте так же, как и всех.

— Я рад. Но я не думаю, что Жозефина настолько глупа. Она вполне комфортно чувствует себя в роли твоей жены.

— Она могла опасаться…

Оба почему-то метнули короткие взгляды на Артура, от чего тому захотелось съежиться, и снова посмотрели друг на друга.

— Могла. И могла знать, что у вас происходит. Так что я её оставляю.

Танака снова покосился на Артура.

— Четвёртого показывать?

Дуглас тоже посмотрел на юношу. Тот сглотнул.

— Я догадываюсь, кто четвёртый. Почему бы ему было не убить Дугласа в больнице или в эти четыре дня?

— Потому что, — сообщил Танака ровно и вывел портрет Артура, — на Фобосе вы постоянно находились под надзором. А если и был момент, когда вы оставались наедине, то убийца был бы слишком очевиден. К тому же, если это вы, мистер Эссекс, то вряд ли бы были заказчиком или исполнителем. Для первого вы слишком незначительная и неопытная фигура, а для второго не подходите ни физически, ни психологически. Вы могли быть только наводчиком. Но… — Танака покосился на Дугласа, и тот кивнул. — Все ваши телефонные разговоры за полгода прослушивались. Вы постоянно под наблюдением охраны. Я не вижу для вас возможности связаться с другими звеньями, разве что вы сигнализировали им через окно азбукой Морзе — впрочем, это мы бы тоже давно заметили. Либо вы в самом деле предельно законспирированы, либо… мне приходится признать, что вы чисты.

— Спасибо, — произнёс Артур холодно. Мысль о том, что все его разговоры с Люси хранятся где-то на плёнке, пробежала холодком по спине, но сейчас явно не было времени уточнять этот вопрос.

Ретт протянул руку и опустил ладонь ему на плечо, но Артур лишь дёрнулся, сбрасывая её прочь.

— Будьте добры, продолжайте.

— Собственно, с этими четырьмя всё понятно, — он снова повернулся к Дугласу, — у всех был мотив, но у Вайнера и Эссекса не было возможности, а для Карлайла и Жозефины всё это выглядит более чем топорно, — Танака помолчал. — Есть пятый. Но, по-моему, у него нету мотива.

— Говори.

Танака снова сделал паузу и наклонив голову исподлобья посмотрел на Дугласа.

— Клаус Бёлер.

Дуглас молчал, и Танака воспринял это как сигнал продолжать.

— Ты встречался с ним каждую неделю.

Дуглас кивнул.

— Вы обсуждали как деловые вопросы, так и личные.

Ещё один кивок.

— Он знал про Артура?

Дуглас колебался пару секунд, прежде чем ответить:

— Он знал всё.

— У него хорошие завязки с теми людьми, которые могли бы сделать всё чётко и чисто. Думаю, что проследить всю цепочку невозможно. По крайней мере пока. И… Я думаю, что мотивом могли быть ваши дела с «Красным архонтом».

— Ему невыгодна моя смерть до завершения сделки.

— Не знаю, — Танака покачал головой. — Мы знаем о его целях далеко не всё. На первый взгляд всё верно, и ты ему нужен, но… — он прямо посмотрел на Дугласа, — считай, что это предчувствие.

Ретт качнул головой и ответил ему таким же спокойным взглядом.

— Я знаю его столько же, сколько и тебя.

Танака кивнул.

— Если хочешь, я сдам дела и поручу проверить и себя. Возможность у меня была.

Ретт поджал губы.

— Не надо. И с Артуром вопрос закрой. Что ещё ты думаешь?

Танака пару секунд молча смотрел на зависшую над столом проекцию.

— Исполнитель молчит. Нам пока удалось выяснить только детали покушения и причины неудачи — он снимал квартиру этажом ниже Эссекса. Основную ставку делал на лифт. Тебя на лестнице увидел случайно, и решил рискнуть. Ты порядком сбил его с толку своим сопротивлением, и он попытался скрыться. Вот, собственно, и всё. По-прежнему остаётся возможность, что это было всего лишь предупреждение.

Ретт откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.

— Предупреждение о чём?

Танака качнул головой.

— Сам понимаешь. Либо о том, чтобы ты не имел дел с «Архонтом»… Либо о том, чтобы ты вёл их иначе.

— Если первое, то это не Бёлер.

— Но копать нужно в этом направлении. Если честно я думаю, все остальные твои авантюры за последние полгода вряд ли могли привести в чему-то подобному. Карлайлы или «Mithril» с тобой связывать не станут. «Красный Архонт» в случае чего расколет нас как орешек. Их враги — тоже.

Дуглас тяжело вздохнул.

— Думаешь, есть смысл что-то переигрывать?

Танака покачал головой.

— Думаю, нет. Усилим охрану. Больше никаких выходок — ты давно уже не космопех. И будем ждать.

Дуглас кивнул и повернулся к Артуру.

— Тот проект, о котором мы говорили… И есть наше дело с «Красным архонтом».

Артур медленно кивнул.

— Хочешь сказать… Это чревато…

— Охрана будет усилена по максимуму. Я просто хочу, чтобы ты знал во что ввязываешься, и зачем она приставлена к тебе.

Артур кивнул.

— Если ты передумал — я пойму. Я не хотел тобой рисковать. Только дать тебе шанс.

Артур кивнул ещё раз.

— Я хочу подписать, — сказал он, и Дуглас грустно усмехнулся, увидев в его глазах слишком знакомый блеск.

Он кивнул Танаке, и тот, вынув из разъема флешку, направился к выходу. Артур остался сидеть неподвижно, даже когда Дуглас встал.

Достав из сейфа документы, он положил их перед Артуром, и только тогда тот потянулся к несуществующему нагрудному карману в поисках ручки.

Ретт достал собственный паркер и положил перед ним.

Артур секунду смотрел на него непонимающе, а потом поднял глаза на Ретта.

— Зачем? — спросил он.

Ретт не ответил.

— Почему ты настолько не веришь мне? Разве если бы ты просто спросил…

Ретт стукнул ручкой о стол и, отвернувшись, обошёл диван с другой стороны. Только успокоившись немного, он снова повернулся к Артуру.

— Если бы я просто спросил, ты бы сказал, что всё хорошо. Что ты вообще говорил мне о себе, а, Артур?

Артур долго молчал.

— Откуда ты узнал об изнасиловании? — спросил он наконец.

Теперь уже Ретт молча смотрел на него.

— Ты не хочешь этого знать, — сказал Дуглас после долгой паузы.

Артур опустил глаза и неловко коснулся паркера, а затем отдёрнул руку.

— Ты прав, не хочу, — он решительно взял ручку и поставил подписи на всех необходимых местах. — Я не буду читать. Что бы ни было там внутри, пусть это будет на твоей совести.

Артур встал и шагнул к двери.

Дуглас тихонько рыкнул и, поймав его за плечи, развернул лицом к себе.

— Я тебя люблю, — сказал он мрачно, будто признавался не в любви, а в ненависти, — всё что есть в тебе — будет моим, Артур. Не пытайся сопротивляться, ты только причинишь себе боль.

Артур отвёл глаза.

— Я не пытаюсь, — сказал он тихо. — Я сам отдам тебе всё. Я прошу только одно… время.

Он попытался вынырнуть из сильных рук, но Дуглас лишь притянул его ближе к себе и, прижав щекой к плечу, одной рукой прошёлся по волосам.

— У тебя было достаточно времени. Но тебе было и будет мало.

— Как и тебе, — Артур резко поднял на него глаза.

— Мне мало только тебя.

Он снова прижал Артура к груди, до боли сжимая хрупкое тело.

— Пусти, — прошептал Эссекс, почти не пытаясь вырваться.

— Никогда, — прошептал Ретт и бережно поцеловал пушистый затылок.

Глава 33 Обучение

На утро следующего дня Артур нашёл у себя на письменном столе новенький ноутбук со всеми материалами по проекту.

Первое время входить в курс дел было тяжело. Впрочем, теперь Артуру не приходилось сидеть в общей приёмной — увидев его там на следующий же день, Ретт выгнал его домой и сказал, что на днях ему подготовят отдельный кабинет.

Артур не был уверен, что ему нравится эта перемена — теперь Дуглас уже не мог подходить к его столу каждое утро.

Зато ему не приходилось вникать в сплетни Сандберга и терпеть постоянное сочувствие Милфорд.

У этого тоже обнаружилась оборотная сторона — он больше не был в курсе всех перемещений Дугласа. Прошёл почти месяц, прежде чем устав вслепую ожидать его появлений по вечерам, Артур решился попросить присылать ему расписание и все изменения в нём.

Дуглас посмотрел на юношу с лёгким недоумением, и сказал, что об этом нужно было напомнить давным давно.

Примерно тогда же встал и вопрос о том, что квартира Эссекса у реки маловата для двух всерьёз работающих людей — изначально Ретт, если брался работать дома, то уходил в кабинет, но теперь у него такой возможности не было, потому что Артур порой засиживался за письменным столом до двух-трёх часов ночи, пытаясь свести всё происходящее на производстве в единую схему.

Ретт старался не мешать ему, понимая, что этот переходный период необходим, чтобы в дальнейшем они оба были спокойны; но тем не менее, порой выясняя, что Эссекс который час пытается разобраться в непонятных ему аналитических графиках, напоминал, что это не его работа.

Артур смотрел на него с недоумением и отвечал:

— Как я могу кому-то это поручить, если не разбираюсь в этом сам?

Ретт только пожимал плечами и устраивался рядом.

Эссекс заметно осунулся и похудел, хотя и раньше особо крепким не выглядел.

Бёлер пока не дал Дугласу обещанных контрактов с эрханцами, мотивируя это тем, что вначале «Красный архонт» хочет получить первую партию техники. Истребители были в основном готовы — оставалось только доработать электронику, и в начале марта Артур, под бдительным и молчаливым присмотром Дугласа и Танаки, отправился на свою первую сделку — от него требовалось заключить контракт с «Jeremy-Systems» на поставку программного обеспечения для бортовых компьютеров.

Переговоры длились шесть дней. Первые три дня и наблюдатели, и сам Эссекс отчётливо ощущали пренебрежение, исходившее от представителя компании, Николаса Остина.

Однако Артур вёл себя безупречно, и даже Дуглас не мог разглядеть волнения под ледяной маской равнодушия — хотя и знал, что волнение там более чем присутствует. Утром перед вылетом Артур с трудом держал в руках ложку и чуть не разбил дорогую фарфоровую чашку, которую поставил перед ним Дуглас.

Ретту пришлось перехватить его руки и, крепко сжав, держать некоторое время в своих. Он опустился на корточки перед Артуром и внимательно смотрел тому в глаза.

— Всё хорошо, — сказал он спокойно.

Артур сглотнул.

— А если… Как в прошлый раз?

На губах Дугласа проскользнула злая улыбка.

— Об этом не беспокойся точно… Остин работает со мной много лет и не будет рисковать, — добавил он, помедлив, хотя камеры, прослушка и люди Танаки в соседнем офисе давали ему куда большую уверенность. — Всё будет хорошо, — повторил Ретт и закрепил слова мягким поцелуем, а потом вернулся к собственному завтраку.

Все, в самом деле, постепенно шло на лад, и к вечеру третьего дня напряжение спало настолько, что беспокоиться стал уже сам Дуглас. Однако Артур продолжал вести себя холодно, как снежный принц, и в конце концов контракт был подписан на вполне достойных условиях.

Это событие Дуглас предложил отпраздновать в маленьком ресторанчике на берегу Средиземного моря. Артур, несмотря на усталость, смог только согласиться, а добравшись до космопорта, обнаружил в ангаре абсолютно новую яхту. Она была чуть меньше «Золотой Вирджинии», но всё же предполагала комфортное сосуществование на ней пяти и более человек. На борту красовалась выведенная архаичным готическим шрифтом надпись «Авалон».

— Тебе мало трёх? — спросил Артур устало, почувствовав, как Дуглас приближается к нему со спины.

— Это — твоя.

Дуглас опустил руки ему на пояс, и Артур дёрнулся.

Ретт нахмурился.

— Что?

Артур прижал его руки теснее к животу, повернул голову и спросил.

— А не боишься, что я сбегу?

Дуглас стал ещё мрачнее.

— Я держу тебя силой?

Артур смотрел на него несколько секунд, а потом расслабился и мягко коснулся губами его губ.

— Нет, — сказал он мягко, пытаясь загладить эту небольшую резкость, — просто… это так не похоже на тебя, давать мне хоть какую-то свободу.

Дуглас поджал губы. Он на самом деле не беспокоился — во-первых, потому что в одиночку Артур яхтой управлять не мог, а пилот работал на Дугласа, во-вторых, потому что не сомневался, что девайсы Танаки будут работать и на другом краю галактики. И, тем не менее, мысль о том, что Артур вообще видел повод для «побега» его разозлила.

— Пошли, — он убрал руки и за плечо дёрнул Эссекса к яхте. Артур поморщился, но послушно пошёл за ним.

Уже внутри, когда Ретт остановился у кормового иллюминатора, и, опершись локтем о стекло, наблюдал, как удаляется Астория, Артур подошёл к нему со спины и тоже положил руки на пояс.

— Прости, — сказал он тихо.

— Ты хочешь сбежать? — Дуглас не шевельнулся.

Артур закусил губу.

— Нет.

Дуглас повернулся, так что руки Артура опустились вниз.

— Я чего-то не даю тебе, Артур? Тебе не нравится работа, или квартира, или… я сам?

— Прости, — повторил Артур и опустил глаза.

Дуглас продолжал стоять неподвижно.

Артур вздохнул, поднял руки и завёл их Дугласу за плечи, чтобы сцепить у затылка.

— Ретт, я люблю тебя. Я бы никогда не ушёл. Просто… иногда мне кажется, что вся моя жизнь состоит из тебя. Я работаю на тебя, я сплю с тобой, завтракаю, ужинаю… Ты объясняешь мне то, чего я не понимаю… Даже если тебя нет рядом, у меня такое чувство, что ты наблюдаешь за мной.

— Ты не хочешь чего-то из этого?

Артур закусил губу.

— Хочу, — сказал он. — Не знаю, что на меня нашло. Просто прости.

Он опустил голову Дугласу на грудь. Тот ещё некоторое время стоял неподвижно, а потом расцепил руки и обнял Артура в ответ.

— Я просто отвык от этой твоей… колкости.

Артур приподнял лицо и с недоумением посмотрел на Ретта.

— Колкости?

Ретт повёл плечами.

— Ну, да. Вначале с тобой было очень трудно.

Артур наморщился, пытаясь вспомнить, но так и не смог.

Они успели немного поспать перед прилётом — точнее, спал Артур, а Ретт сидел рядом с ним и копался в собственных материалах, иногда поглядывая, как шевелятся во сне прозрачные ресницы Эссекса.

В Италии уже начинали зацветать первые цветы, хотя ветер, дувший с моря, оказался довольно прохладным.

Дуглас сидел и, не прикасаясь к еде, внимательно смотрел, как Артур управляется с омаром — казалось, он знает в несколько раз больше столовых приборов и способов их применения, чем полагается не только нормальному человеку, но и завсегдатаю высшего общества.

— Что? — спросил Эссекс, уловив этот слишком долгий и пронзительный взгляд.

Дуглас только покачал головой.

— Ничего. Просто наслаждаюсь.

Артур смущённо опустил глаза, пытаясь отыскать где-то в районе скатерти тему для разговора.

— Ты уже читал контракт, да?

— Просмотрел. Мне хватит твоего отчёта.

— И ты никак не проверишь, всё ли прошло хорошо?

— Я знаю, что всё прошло хорошо, — Дуглас помолчал. — И знаю, что тебе было трудно. В другой раз будет легче.

Не поднимая на него глаз, Артур кивнул и снова изобразил увлечённость наполовину разделанным омаром.

— Я думал о твоих словах, — сказал Ретт, и Артур вскинул таки на него глаза.

— Каких из?

— Насчёт того, что меня в твоей жизни слишком много.

— Ретт… — Артур отложил прибор, — я не это имел в виду.

— Я думаю, ты отчасти прав, и это согласуется с тем, о чём думал в последнее время я. Скажи, Артур, ты не хочешь продолжить учёбу?

Эссекс замер, не зная, что ответить. Он думал об этом пару раз, но вовсе не горел желанием оказаться двадцатидвухлетним переростком среди студентов семнадцати-восемнадцати лет. К тому же и профессия юриста, на которой настоял отец, не слишком его интересовала. Именно об этом он и решил сказать.

— Я тоже не думаю, что тебе нужна юриспруденция. Ты достаточно разбираешься в технологии составления контрактов, а всё остальное можно оставить на совести профессионалов — юристов у меня достаточно.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросил Артур в некотором недоумении.

— Не знаю, — Ретт пожал плечами. — Я просто думаю, что образование тебе пригодится. Можешь выбрать что-то себе по вкусу. Но я бы предложил международные отношения.

Артур откинулся на спинку стула.

— Международные отношения, — он пожал плечами, — звучит неплохо. Но мне нужно подумать.

Артур отвернулся и посмотрел на море, плескавшееся за парапетом.

— Если честно, я не предполагал, что ты когда-нибудь предложишь мне это сам. Я думал, ты будешь против.

Ретт нахмурился.

— Артур, не делай из меня монстра, пожалуйста.

— Я не делаю, — Артур едва заметно улыбнулся, оборачиваясь к нему, — просто… просто не обращай внимания. Я и сам не был уверен, что хочу этого, — он опять отвернулся. — Знаешь… те же стены…

— Тебе не обязательно возвращаться в Кембридж.

— Да… — Артур быстро обернулся, — и если это будет Кембридж, мы совсем не будем видеться, ведь так?

Дуглас не ответил.

— К тому же, — добавил Артур, снова поворачиваясь к морю. — На это уйдут почти все мои деньги.

— Артур, — Ретт резко перехватил его руку, лежавшую на столе, и сжал запястье с такой силой, что Артур ахнул, а прибор выскользнул из его пальцев. — Чтобы я больше не слышал от тебя слово деньги после работы, ты понял?

Артур посмотрел на него и сглотнул. Он не слишком боялся таких вспышек — ему почему-то казалось, что Ретт всё равно не сможет навредить ему. И всё же эти приступы всегда неприятно — били по нервам.

— Понял, — сказал он тихо.

Ретт отпустил его руку. Взгляд его смягчился так же стремительно, как запылал секунду назад. Он встал, обошёл стол и положил руки Артуру на плечи, мягко массируя.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Артур всё ещё был напряжён, но заставил себя медленно кивнуть, а через полминуты откинулся назад, полностью доверяясь объятьям Дугласа.

— Я всё понял. Спасибо.

— Только не тяни. Документы нужно подать до начала апреля.

Артур усмехнулся.

— Полагаю, иначе ты подашь их за меня.

— Нет. Если ты профукаешь этот год, это будет только на твоей совести.

Дуглас помолчал.

— В конце концов, если хочешь, подавай в Кембридж. Я могу купить квартиру и здесь.

Глава 34 Офис

К началу мая Дуглас не выдержал. Артуру был выделен кабинет на одном этаже с его собственным — через стенку. Никакая субординация при этом не соблюдалась, потому как этаж прочно закрепился за директорами и старожилами. Артур чувствовал себя не слишком уютно среди мужчин, проработавших на фирме под десять лет. Некоторые из них были с Реттом с самого начала, и большинству уже было около сорока. Было, правда, и двое, как выражался Сандберг, «самородков» — одному было тридцать три, другому двадцать семь, и Ретт повысил обоих совсем недавно. Эта новость не прибавила Артуру уверенности в себе, и теперь он старательно искал встречи с этими двумя, чтобы выяснить, насколько они могут интересовать Дугласа в непрофессиональном плане.

Один из них, Пол Каммингс, всё же оказался слишком мужественным, чтобы Артур мог представить его в постели Дугласа. Ретт так или иначе питал интерес к хрупким созданиям, это Артур успел уяснить вполне ясно и по внешности Жозефины, и по случайным обмолвкам Дугласа о достоинствах тех или иных актёров.

Другой, Карлос Мартин, к неудовольствию Эссекса, не только отвечал всем необходимым физическим параметрам, но и чем-то смутно напоминал графиню де Мортен. Ему было двадцать семь, он обладал копной чёрных волос и такими же черными, как угли глазами, но он явно не собирался прибавлять ни в росте, ни в весе. Зато Дуглас явно был весьма высокого мнения о его интеллекте — Мартин специализировался на финансовой аналитике, что самому Эссексу, как он прекрасно понимал, было недоступно в принципе.

Мартин проработал на фирме около полугода — фактически, меньше самого Эссекса, однако, судя по всему — Артур не побрезговал обратиться к секретарю и затребовать всю информацию об этой персоне, — Ретт возлагал на него большие надежды. Правда, Мартин мог похвастаться состоятельной семьёй и хорошим образованием — последнее стало для Эссекса ещё одним ударом, но насколько знал Артур, подобные качества для Дугласа всё же не могли иметь принципиального значения.

Это стало решающим при подаче документов в колледж — Артур упустил момент, и теперь приходилось при помощи Сандберга искать обходные пути.

К июню ему удалось восстановиться в Кембридже и перевестись на факультет международных связей, однако сейчас от него требовалось досдать разницу. Кроме того, Артур теперь категорически не хотел переезжать на Землю и искал способ организовать обучение дистанционно.

Перед внезапной угрозой в лице соблазнительного испанца отступили даже его собственные страхи — первое время Артур категорически не хотел лишний раз появляться в помещениях общего пользования. Ему казалось, что все вокруг бросают на него косые взгляды и обсуждают их отношения с Дугласом.

Косые взгляды были. Правда, Эссекс всё же не учёл, что имеет дело не с офисным планктоном, которого всегда и везде интересует чужая личная жизнь — за неимением собственной. Секретари давно уже стёрли себе языки и признали поражение, директорский состав же персона нового фаворита интересовала с разных точек зрения.

Многие откровенно пренебрежительно относились к последней игрушке, считая его возвышение временным явлением. Эта категория коллег старательно присматривалась к тому, с кем имеет дело, и, к облегчению Артура, кое-кто готов был дать ему шанс.

Других Артур старался не замечать — их взгляды были не просто любопытствующими.

Как-то в коридоре он столкнулся с Клиффордом Уэйдом, директором подразделения по связям с общественностью. Уэйду было тридцать девять, но выглядел он куда свежее Дугласа и, не зная о нём ничего, Артур мог бы дать ему тридцать. Сказывалось, возможно, и отсутствие шрама — лицо Уэйда, едва прикрытое каштановыми волосами, было чистым как кристалл, а карие глаза светились теплом.

Едва не уронив Эссекса на пол, Уэйд тут же сам же и подхватил его на руки, каким-то образом умудрившись перевернуть и притиснуть к стене. Свет в его глазах стал подозрительно обжигающим.

— Мистер Эссекс, — Артур не сразу понял, как его рука оказалась в тёплой ладони Уэйда, — очень приятно.

— Взаимно, мистер Уэйд.

Артур попытался податься назад, но обнаружил, что сзади только стена.

— Рад, что мы с вами столкнулись. Я всё собирался зайти познакомиться, но не было времени.

— Кажется, вы и сейчас спешили.

Уэйд реплики не заметил.

— У нас с вами есть ряд вопросов, которые нам стоило бы решить. Не хотите ли сегодня обсудить их за чашечкой кофе?

Артур приподнял один уголок губ.

— Простите, мистер Уэйд, какое отношение мой проект имеет к связям с общественностью? Насколько я знаю, пиар этой продукции в планы Дугласа не входит.

— Именно это нам с вами и следует обсудить, — Уэйд ослепительно улыбнулся.

Артур подался в сторону, пытаясь обойти Уэйда слева.

— Боюсь, я буду занят, — Артуру удалось наконец высвободить руку, но его запястье тут же оказалось стиснуто пальцами Уэйда опять.

Уэйд потянул Артура на себя, заставляя наклониться ухом к его губам.

— Сколько он тебе платит?

Артур дёрнулся и с недоумением посмотрел на Уэйда, не уверенный, что правильно понял суть вопроса.

Уэйд кивнул, подтверждая его догадку.

— Больше, чем стоит ваша жизнь, — сказал он тихо и спокойно, выдёргивая руку, — спросите у Кёнига.

Он прошёл мимо, оставляя Уэйда позади, и поспешил свернуть в собственный кабинет. Миновав приёмную, он закрыл за собой дверь и привалился к ней спиной, тяжело дыша. Потянул галстук, чуть высвобождая горло. Стоило ему коснуться верхней пуговицы рукой, как раздался телефонный звонок.

Артур взял трубку и ровным голосом сказал:

— Алло.

— Мистер Эссекс, будьте добры зайти ко мне через десять минут.

Дуглас явно был в ярости. Будто учуял каким-то образом, что произошло только что.

— Да, — сказал Артур, понимая, что спорить бесполезно, и нажал отбой.

* * *

— Ты уверен? — Сидзуити Танака пришёл к Дугласу около двенадцати и как всегда без приглашения. Это была особая привилегия, и Ретт никогда не пытался её ограничивать, зная, что Танака занят не меньше, а то и больше его самого.

Ретт постучал кончиком карандаша по столу. Он не понимал, зачем повторять вопрос, ответ на который уже дан.

— Ты говоришь мне про Бёлера не в первый раз, но у тебя нет никаких доказательств того, что он играет против нас. Признай, Танака, это просто застарелая ревность?

Сидзуити усмехнулся коротко и зло, и тут же снова сомкнул губы.

— Я не считал и не считаю его стоящим человеком. Но это не имеет никакого отношения к тому, что он пытался тебя убить.

— Доказательства, — повторил Дуглас коротко, но Танака ничего не ответил.

Лишь через несколько секунд он продолжил, и уже совсем о другом.

— Проект с истребителями опасен. Ты уверен, что хочешь использовать в нём Эссекса?

Ретт удивлённо посмотрел на Танаку.

— Я же вижу, — продолжил Сидзуити, — если с ним что-то случится…

— С ним ничего не должно случиться, — произнёс Дуглас жёстко, буравя Танаку испытующим взглядом.

— Само собой, мы стараемся держать всё под контролем. Но уже в мае было два случая… И это только начало.

— Танака, — сказал Дуглас мрачно, — что было, то было, главное, что до Артура они так и не добрались. И я надеюсь, что он и впредь не будет замечать, что происходит.

Танака покачал головой.

— Это неправильно. Мне всё равно, но он должен понимать, во что впутался, — Сидзуити сделал паузу, — а пока что мне кажется, что этого не понимаешь даже ты.

— Ты становишься слишком осторожен.

— Это моя работа.

— Это хорошо, — добавил Дуглас после паузы, — ты прав, если с ним что-нибудь случится… Наверное, это будет конец. Он въелся мне… под кожу.

Танака покачал головой.

— Ты всегда чувствовал сильнее, чем нужно, — Сидзуити встал. — Будь осторожен с Бёлером.

— Ты уже говорил, — Ретт отвернулся, опуская глаза на мобильный телефон.

— Ладно… Понял.

Танака вышел, не говоря больше ни слова, а Дуглас так и не посмотрел ему вслед.

Он пролистал меню в поисках приложения, которое не давало ему покоя уже полгода. Несмотря на то, что разговор с Танакой никакой радости не принёс, в груди у Ретта разливалось тепло, к которому он начинал понемногу привыкать.

Дуглас щёлкнул по иконке и почувствовал, как за шиворот ему выливают ушат холодной воды, а тепло в груди сменяется колючей болью.

Артур стоял в коридоре, прислонившись к стене. Одна рука Клиффорда Уэйда лежала у него на талии, другая сжимала ладонь. Лицо директора по PR находилось всего в паре сантиметров от лица Эссекса.

Ретт невольно надавил на экранчик чуть сильнее, чем нужно — настолько, что плёнка пошла разноцветными кругами, а изображение исчезло.

Первым желанием было вызвать охрану — но пары секунд хватило на то, чтобы понять, что ничего криминального не происходит, и он только выставит себя идиотом перед подчинёнными.

Дуглас глубоко вдохнул и снова вошёл в камеру.

Артур был так же прижат к стене. Рука его распускала галстук.

Ретт торопливо вышел в меню и набрал номер Эссекса.

— Алло?

Артур говорил так спокойно, будто сидел сейчас у себя за столом, но Ретт скорее чувствовал, чем слышал его учащённое дыхание.

— Зайдите ко мне, мистер Эссекс, — бросил он, с трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать, и выслушав покорное «Да» злорадно нажал отбой. Если у них с Клиффордом и планировалось веселье, то теперь его придётся отменить.

Артур появился в кабинете меньше чем через десять минут. Ретт уже стоял почти что у самой двери, и тут же, не дожидаясь, пока она закроется, толкнул Артура к стене. Прижимая его горло рукой, он наклонился к уху Эссекса и прорычал:

— Что у тебя с Уайдом?

По испуганному взгляду Артура он понял, что попал в точку. Но Эссекс молчал.

— Тебе всё мало, да, Артур? Ты выпил меня до дна, как вампир, и теперь тебе нужна следующая жертва?

— Псих, — выдавил Артур и попытался оторвать от горла руку Дугласа, но это оказалось абсолютно невозможно.

Артур закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но Ретт тут же с силой тряхнул его, чуть приподнимая над полом.

Если бы Артур и знал, что ответить, то ему бы не хватило дыхания произнести вслух ни слова, и он сделал то единственное, что могло выбить Дугласа из колеи бешенства.

Потянувшись вперёд всем телом, он прильнул пахом к твёрдому бедру и потёрся о него промежностью. Артур ничуть не удивился, что сам стремительно возбуждается от этой близости, от безумного жара, исходящего от разъярённого мужчины, и от самой мысли о том, что жизнь его сжата в стальной хватке жёсткой уверенной руки.

— Шлюха, — выдохнул Дуглас, наклоняясь к его лицу.

Артур слышал слова, но значения их уже не понимал. Только это горячее дыхание имело значение, только неожиданно мягкие губы, приникшие к его рту.

Ретт легко толкнул его губы языком, и они покорно раздвинулись, впуская Дугласа внутрь. Он миллиметр за миллиметром принялся изучать и присваивать глубины рта Эссекса.

Перед глазами у Артура уже темнело, когда рука Дугласа отпустила его горло, и вместо этого уже две ладони сжали его бока, притискивая к себе.

Артур зажмурился, полностью погружаясь в знакомое сладкое тепло и стараясь теснее прижаться к Ретту каждой клеточкой тела.

Секунда — и руки Дугласа снова исчезли, чтобы рывком сорвать с Артура пиджак, а затем, схватив Эссекса за плечи, Дуглас толкнул его к письменному столу лицом вниз. Перехватив запястья, завёл их за голову, так что хрустнули плечевые суставы, и, придавив к столешнице одной рукой, другой рванул ремень. Потом всё так же одной рукой Дуглас стащил вниз брюки Артура и потёрся промежностью о его лоснящуюся от пота ложбинку.

— Ждал… — пробормотал он и, двумя короткими движениями высвободившись из плена собственных брюк, с размаху вставил ему до предела.

Артур издал сдавленный крик, а Дуглас выгнулся и закрыл глаза, пытаясь свыкнуться с доводящей до безумия пульсацией вокруг его члена. Он мог бы кончить только от этой узости, от жара и мощных судорог, охвативших стройное тело изнутри.

— Ты всегда ждёшь меня… — прошептал он.

— Я тебя люблю, — услышал Ретт сдавленный шёпот, полный боли.

Стыда не было. Только жажда — неутолимая и безграничная.

Он потянулся к бёдрам Артура и, обхватив его спереди, крепко сжал твёрдый как камень член. Не позволяя себе двигаться, Ретт принялся мощными и быстрыми движениями надрачивать его.

Прошла пара минут, прежде чем Артур обмяк под ним и испустил сладкий стон. Затем ещё один.

— Не разжимайся, — попросил Дуглас, наклоняясь к шее Эссекса и целуя его у самой линии роста волос.

Анус Артура тут же сжался, стискивая его собственный член.

Не отпуская запястий Эссекса и продолжая резко и сильно гладить его член, Дуглас принялся мягко целовать его шею, жалея, что не успел избавиться от рубашки, и стараясь проникнуть под воротник.

— Ретт… — выдохнул Артур.

— Да, солнышко.

— Всё…

Конец слова потонул в протяжном выдохе, и сперма брызнула из члена Эссекса, орошая попавшиеся на пути бумаги.

Всё так же удерживая член, Ретт прижал его бёдра к себе и, чуть двинувшись в сухом проходе, кончил, утонув в пульсации тела Артура.

— Чёрт… — прошептал он и осел на пол, утягивая Артура за собой за запястья. Тот упал между его разведённых бёдер. Ресницы юноши были мокрыми, и Ретт поцеловал сначала его веки — одно за другим, — а затем точно так же запястья. — Ты сводишь меня с ума, Артур.

— Я заметил, — Артур хрипло усмехнулся и прижался к его груди щекой.

Ретт отпустил его запястья и приподнял лицо, заставляя заглянуть себе в глаза. Глаза Артура были усталыми, немного растерянными, но спокойными.

— Всё в порядке? — спросил Дуглас на всякий случай, и Артур кивнул. А потом вывернулся и снова положил голову Дугласу на грудь.

— Ретт, я не буду спрашивать, как ты узнал, что произошло в коридоре. — сказал Артур, и Дуглас тут же напрягся, — я просто хочу, чтобы ты понял, я могу представить в себе только тебя. Я не знаю, почему это так.

Дуглас закрыл глаза и откинул голову на столешницу.

— Ты думаешь, я не понимаю?

— Что ты понимаешь? — спросил Артур.

Он поднял голову, а Дуглас опустил, и их взгляды встретились.

Ретт некоторое время молчал.

— Ты молод, Артур. Когда ты пришёл, возможно, ты не знал, как могут реагировать на тебя мужчины. Но если ты не понял, то обязательно поймёшь, как легко сводишь с ума. Есть те, кто богаче меня. И есть те, у кого нет шрамов. А есть и те, кто не будет… так бояться, что ты уйдёшь.

Артур прикрыл глаза и неловко поцеловал Дугласа в щёку.

— Я тоже всё понимаю, Ретт. Но мне нужен ты. С твоими шрамами и с твоим безумием. Когда-нибудь ты в это поверишь. Надеюсь, это случится раньше, чем ты меня убьёшь.

Глава 35 Графиня

— Семьсот миллионов, мистер Уэйд, — Дуглас поднял глаза от графиков, но посмотрел не на директора по пиару, а на всех присутствующих разом. Совет директоров безмолвствовал. — У вас есть мысли, как их возвращать?

Уэйд был бледен. Дуглас не мог бы сказать, что его это радует — он просто знал, что идёт единственно возможным путём.

— Нет, — сказал Клиффорд Уэйд негромко и опустил глаза в бумаги.

Ретт выждал, давая всем присутствующим осознать происходящее.

— Я готов не подавать в суд, если вы покроете растрату за три года.

— Мистер Дуглас… — Уэйд поднял измученный взгляд, — мы можем обсудить это после совещания?

— Здесь нечего обсуждать, мистер Уэйд. Я думаю, все присутствующие знают — я не люблю, когда берут то, что принадлежит мне.

Дуглас в упор посмотрел на Уэйда.

— Я бы попросил вас покинуть зал, — продолжил Дуглас, — так как вы больше не являетесь членом совета правления.

Уэйд окинул быстрым взглядом соседей по столу — никто из них не шевельнулся и не попытался протянуть ему руку помощи. Встал и, рывком сбросив бумаги в портфель, вышел в коридор.

— Продолжаем, коллеги.

* * *

Уэйд ждал его у входа в кабинет. Он стоял и препирался с Сандбергом, собиравшимся, видимо, держать оборону до последней капли крови.

— Впустите его, — бросил Дуглас, не останавливаясь, и вошёл к себе.

Уэйд скользнул следом и остановился у двери.

Ретт бросил портфель на стол и обернулся к нему.

— Ну.

— Как это понимать?

— Так, как и было сказано.

— Дуглас… — Уэйд рванулся вперёд, но остановился на полпути, наткнувшись на стальной взгляд. — Ты знаешь, куда ушли эти деньги. И если ты надумаешь вытрясти их с меня, я расскажу об этом всем.

— Если ты надумаешь дать интервью, — сказал Дуглас спокойно, — то вряд ли успеешь это сделать. Не создавай себе больше проблем, чем у тебя уже есть. Если с тобой что-то случится, расплачиваться придётся Софии и Энтони… а я не думаю, что у них есть такая сумма.

Уэйд стал ещё бледнее.

— Ты не посмеешь, Дуглас. Ты знаешь её десять лет. Ты меня знаешь десять лет, чёрт бы тебя побрал!

— Только поэтому, — сказал Дуглас всё тем же ровным голосом, — я сейчас говорю с тобой. Деньги никогда не имели значения, и ты должен был это знать. Ты. Решил. Взять. Моё.

В глазах Уэйда промелькнуло понимание.

— Так это всё из-за него? — Уэйд прищурился и сделал ещё шаг вперёд, — Дуглас, это просто шлюха!..

Продолжить он не успел, потому что кулак Дугласа врезался ему в скулу с такой силой, что Клиффорд повалился на бок, сбивая в сторону стеклянный столик.

Ретт скользнул к нему и за шиворот дёрнул вверх, заставляя привстать на цыпочки. Клиффорд был ростом с него и вряд ли легче, но такого напора не ожидал, и, когда оказался прижат к стене, смог лишь беспомощно скрести ногтями по запястью Ретта, пытаясь отодвинуть его от себя.

— Ты должен сказать спасибо, что я не убью тебя здесь и сейчас. И если твой длинный язык снова потянет в пляс, тебе лучше запомнить, что Артур — не шлюха. Когда ты будешь трепаться о том, как жестоко поступил с тобой самодур и ублюдок Ретт Дуглас, называй его герцогом Эссексом… И не забывай, я вижу всё. И везде.

Уэйд медленно кивнул.

Дуглас ослабил хватку, а в следующую секунду дверь распахнулась, и в проёме показалось двое верзил в чёрных костюмах.

— Мистер Дуглас?

— Увести, — бросил Дуглас, отворачиваясь и возвращаясь к столу.

Он взял в руки мобильный и, нажав на иконку быстрого доступа, вызвал изображение Артура. Юноша сидел, низко склонившись над ноутбуком. Судя по медленным движениям его губ, Артур снова пытался разобраться в чём-то, что в сферу его деятельности не входило.

Ретт нажал на сброс и тут же на вызов.

— Артур?

Он чувствовал лёгкое замешательство на другом конце трубки. В офисе они обычно не называли друг друга по именам.

— Да, — сказал Артур тихо.

— Зайди ко мне.

— Хорошо.

Ретт достал бумаги и принялся сортировать их по ящикам. Он как раз заканчивал, когда в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, Эссекс вошёл внутрь.

— Что-то случилось? — спросил он.

Ретт убрал бумаги, встал и подошёл к нему.

— Ничего.

Артур несколько секунд внимательно вглядывался в его глаза, а потом положил руки на плечи Дугласу и, чуть потянув его на себя, заставил опустить подбородок себе на плечо.

Ретт грустно усмехнулся и зарылся носом ему в шею. Артур чувствовал его. Это было странное ощущение, но Ретт почему-то знал: Артура уже нельзя обмануть.

— Я тебя люблю, — прошептал Дуглас.

— Я тоже тебя люблю, Ретт.

Дуглас глубоко вдохнул и чуть отстранился.

— У тебя всё хорошо? — Ретт чувствовал, что Артура пора отпустить, но всё ещё не мог заставить себя покинуть этот странный тёплый кокон, окутавший юношу.

Артур кивнул. Потом закусил губу.

— Если ты не о работе… То я хотел сказать: я всё-таки подал в Кембридж, — на лице Дугласа тут же отразилась неразборчивая смесь тоски и обречённости, и Артур поспешил продолжить, — я буду жить здесь. Все курсы можно прослушать дистанционно, нужно будет только летать в Англию на сессию.

Ретт приподнял краешек губ.

— Ты ведь хотел немного собственной жизни.

Артур снова закусил губу.

— Не знаю, Ретт. Не спрашивай. Я не думаю, что где-то в другом месте мне может быть лучше, чем с тобой… Просто… Просто всё сложно.

Ретт устало кивнул и потянул его на диван.

— Ты точно в порядке? — спросил Артур ещё раз, опускаясь рядом с ним.

Дуглас снова кивнул.

— Просто устал, — он какое-то время смотрел за окно, а потом опять обернулся к Эссексу, — Артур, давай уедем? Недели на две. Всё равно куда. Помнишь, как тогда — зимой.

Артур наклонил голову и просительно посмотрел на него.

— Мы ведь в конце недели передаём первую партию товара. И мне нужно досдать разницу, иначе я не смогу начать семестр осенью, — он опустил на миг глаза, а потом посмотрел на Ретта. — Забудь. Я могу подготовиться в поездке, а досдать в августе.

— Стоп, — Ретт положил пальцы на его губы, — я понял.

Он наклонился и осторожно поцеловал Артура в лоб.

— Занимайся. Я не буду отвлекать.

Взгляд Артура заметался, будто он искал выход из тупика.

— Ретт, я не хотел тебя обидеть.

— Тихо, — Ретт поцеловал его ещё раз, теперь уже в губы, и Артур замолк. — По крайней мере, ты согласишься провести со мной вечер в эту пятницу?

Артур неловко улыбнулся и пожал плечами.

— Тогда постарайся закончить пораньше и переодеться. К девяти нам нужно быть на Фобосе.

* * *

Когда Ретт произнёс фразу «провести со мной вечер», — последнее, о чём мог бы подумать Артур, это вечер в обществе нескольких десятков ближних и дальних родственников графини де Мортен.

Упоминания Фобоса тоже не слишком насторожило его, потому как за прошедшие полгода они уже несколько раз бывали на великосветских раутах, и, как правило, Дуглас вёл себя прилежно, не устраивал сцен на публике и самого Артура называл исключительно «мой спутник» и «герцог Эссекс».

Определённо, эта сказка была слишком прекрасна, чтобы длиться долго, и Артур сам не мог понять, как не учуял подвоха.

Теперь он стоял перед входом в родовое поместье де Мортен и пустым взглядом смотрел на убегающую вдаль аллею.

Дуглас держал его под руку — ненавязчиво, но твёрдо. Артур не переставая чувствовал у себя на загривке его взгляд. Дуглас явно ждал вопроса, но Артур не собирался его задавать. Это было как работа — три часа в обществе светских львов и львиц, лапающих его любопытными взглядами. Только один взгляд мог добраться до того, что творилось у Артура внутри — но именно он сейчас был устремлён в сторону лестницы, по которой медленно и величественно, в полном одиночестве, спускалась графиня де Мортен.

Артур почувствовал болезненный укол в груди.

— Mon cheri, — Жозефина улыбнулась и протянула руку в чёрной перчатке, которую Дуглас тут же вежливо, но осторожно поцеловал.

К удивлению Артура рука скользнула и к нему, а вместе с ней презрительный и полный насмешки взгляд.

Артур чуть придержал пальцами запястье графини и так же осторожно, но куда медленнее, запечатлел на ней поцелуй. При этом он нежно погладил большим пальцем подушечку её ладони — Ретт с ума сходил от таких мимолётных прикосновений.

Глаза Жозефины на миг расширились, она бросила очень быстрый и обеспокоенный взгляд на Дугласа и выдернула руку.

— Рад видеть вас, графиня, — Артур улыбнулся, наслаждаясь возможностью посмеяться в ответ.

Жози явно вывела из себя эта маленькая выходка. Она повернулась к Дугласу и спросила совсем другим тоном:

— Что он здесь делает?

Рука Ретта скользнула с локтя Артура поперёк его поясницы и замерла, придерживая его и чуть притягивая к самому Дугласу.

— Сопровождает меня.

Несколько отрицающих друг друга чувств промелькнуло в глазах Жозефины, и она одарила Артура ещё одним презрительным взглядом, прежде чем снова обернуться к Дугласу.

— Ретт, может быть ты не способен держать на привязи свой член, — сказала она тихо, — но, по крайней мере, не показывай этого при моих родителях.

Ретт улыбнулся холодно и зло, и крепче стиснул руку на боку Артура, сминая смокинг.

— Странно, что ты не поняла, что именно я хочу продемонстрировать, Жози. Артур — это куда большее, чем ты можешь себе представить. Он даёт мне то, чего ты никогда не могла дать. Я говорю и о чувствах, и о работе. И если у меня не появится весомых причин передумать, он может занять твоё место целиком.

На последних словах Эссекса пробила крупная дрожь, но этого Ретт уже не замечал.

Жозефина презрительно усмехнулась.

— Ты пытаешься заставить меня ревновать… Как и год назад. Это лучше, чем что бы то ни было подтверждает — ты никуда не уйдёшь.

— После того, как ты едва не убила меня — не зарекайся.

— Если бы ты в самом деле злился, не стал бы тянуть полгода. Но ты отлично знаешь, что я ни в чём не виновата. Меня не было на Астории. Я приехала, как только смогла.

Ретт не ответил. Какое-то время он стоял и молча смотрел на супругу.

— Мальчик, — Жози окинула небрежным взглядом Артура, — пусть и самый дорогой, никогда не заменит тебе настоящей женщины, Ретт. Ты так устроен. И пока мир стоит на своих китах — я могу быть спокойна, — она повернула голову чуть в сторону, изображая заинтересованность кем-то из гостей, — прости, мне нужно поздороваться с баронессой фон Штраус.

Жози скользнула в сторону, гибкая и сильная, как змея.

Артур сглотнул, чувствуя всю неловкость момента, и повернулся к Дугласу. Ему было тошно — от этой сцены, от мысли о том, что он всего лишь игрушка, средство вызвать ревность. И от жестокой правды, сказанной Жози — Ретт не был похож на того, кто может провести жизнь с другим мужчиной. Ему нужна была женщина, такая же стремительная и прекрасная, как его супруга, и так же умело причинявшая боль.

В голове крутился целый рой отвратительных мыслей, но он старательно отогнал их в сторону, боковым взглядом заметив десяток пристально следивших за ними взглядов.

— Пошли, — Ретт потянул его к выходу, но Артур рванулся так резко, что Дугласу пришлось остановиться. Ретт с недоумением посмотрел на спутника и увидел холодный блеск в его глазах.

— Нет, Ретт. Раз уж ты притащил меня сюда, то не смей уползать в конуру как побитый пёс.

Дуглас поднял бровь.

— Ты хотел продемонстрировать наши отношения — так давай. Если ты уйдёшь сейчас, все будут знать, что Жозефина была права. Ты просто хочешь, чтобы она ревновала. Не знаю, так это или нет, но вряд ли тебя устроит такая слава, и тем более она не устроит меня.

Ретт улыбнулся — просто и искренне, неожиданно для самого себя.

Он сделал полшага вперёд — так, чтобы оказаться к Артуру вплотную, и прошептал в самое его лицо.

— Сейчас я хочу только утащить тебя в лифт и затрахать до смерти.

Щёки Артура чуть порозовели, и он смущённо отвёл взгляд, но на уровне бёдер Ретт отчётливо ощутил эффект от своих слов.

— Пошли… партнёр. До конца вечера ещё далеко. Познакомлю тебя с теми, с кем стоит вести дела.

Он снова взял Артура под руку, но теперь прикосновение его было не столько властным, сколько тёплым. Они будто бы играли в одной команде в какое-то подобие покера, где блеф мог выручить не хуже хороших карт, и, как бы больно ни было от того, что на деле всё не так просто, спокойная уверенность руки на предплечье придавала обоим сил идти вперёд.

Глава 36 Сослуживец

К концу июня товар был готов.

Ретт предложил отпраздновать первый успешный проект Артура где-нибудь в ресторане, и Артур согласился отправиться в то же самое кафе на берегу моря — хотя в прошлый раз вечер их прошёл не совсем удачно, всё же он признал, что место ему понравилось.

За вечер они ни разу не поругались, а наутро Артур попросил задержаться на Земле ещё на пару часов и отвезти его к сестре.

Ретт не был уверен, что хочет портить внезапный выходной посещением больницы, но вспомнив, как мужественно Артур перенёс вечер в доме де Мортен, не решился отказать.

Люси выглядела много лучше, чем в прошлый раз. Операция хоть и не поставила её на ноги, но явно поселила в её душе надежду, и теперь она, то и дело кося глазами на сидевшего поодаль Дугласа, увлечённо рассказывала Артуру о своих занятиях по реабилитации.

Уже на выходе Артур задержался и спросил:

— Ретт, она не знает, откуда пришли деньги?

— Она думает, что деньги твои. И она не сильно ошибается.

Артур поджал губы.

— Мне не нужна дешевая популярность.

— Мне тем более, — Ретт опустил руки ему на плечи и притянул к себе. — Какая разница, чьи деньги? Я отдал бы тебе всё, если бы это потребовалось.

Артур приподнял голову, заглядывая ему в глаза.

— Я не заслужил.

— Ты не можешь заслужить или не заслужить. Я ощущаю тебя как часть себя — с нашей первой ночи и до сих пор. Разделить с тобой всё естественно, как дышать.

Артур грустно улыбнулся.

— Но я ничего не могу дать взамен, Ретт.

Дуглас чуть усмехнулся и покачал головой.

— Ты просто не представляешь, как много ты мне даёшь.

Они ещё какое-то время погуляли по парку — в этот раз атмосфера больницы давила на Дугласа уже не так сильно, как в прошлый раз, а под вечер они вернулись на Асторию.

Ещё с борта яхты Ретт связался с Бёлером и назначил встречу на следующий день.

Артур подготовил всё, что требовалось со стороны «Дуглас корп», а вот стоит ли ему присутствовать на сделке, Ретт не знал. С одной стороны, именно затем он и был нужен — перехватить инициативу у Бёлера и выступить самостоятельным производителем со стороны Земли. С другой, Ретт категорически не хотел впутывать его непосредственно в дело с «Красным Архонтом». Было абсолютно ясно, что в случае чего первым уберут посредника. Бёлер впутался в эту историю сам и полностью отвечал за свою судьбу. Артур же, хоть и дал согласие, судя по всему, не представлял до конца, в чём оказался замешан.

Поразмыслив, Ретт решил, что информация наверняка уже просочилась — Танака продолжал докладывать о попытках слежки за Эссексом, а дважды дело дошло и до покушений. К счастью, оба убийцы были остановлены заранее, и Артур так ни о чём и не узнал.

Он всё же пригласил Эссекса на встречу, но пока лишь как наблюдателя.

* * *

Артур откровенно не представлял, как будет смотреть Бёлеру в глаза. Они виделись всего один раз, на том давнем приёме, который теперь казался частью прошлой и давно забытой жизни. Смущение от того, что его знают как игрушку Ретта Дугласа заметно поутихло.

Артур не мог бы сказать, что смирился… Ему всё ещё доставляли неприятные ощущения косые взгляды и перешёптывания, но по большому счёту то, что связывало его с Реттом было настолько ярче и сильнее самых смелых фантазий сплетников, что Артур мог лишь посмеяться над слухами.

Когда-то давно Дуглас спросил: что может простить ему Артур?

Тогда юноша ещё понятия не имел о том, как много ему в самом деле предстоит простить и к чему привыкнуть.

Но ему и теперь казалось порой, что он сможет простить Ретту всё. Никакая боль и никакие унижения не шли в сравнение с тем теплом, которое они дарили друг другу в минуты единения.

Жужжание завистников раздражало, но стоило посмотреть на Ретта, как Артур отчётливо осознавал всё бессилие злопыхателей.

С близкими Ретта дело обстояло сложней. Артур чувствовал острую необходимость в принятии со стороны тех людей, чьё мнение имело значение для Дугласа.

Он довольно легко общался с Танакой и ещё несколькими бывшими сослуживцами Дугласа, хоть и ощущал иногда, что его воспринимают скорее как причуду Ретта, чем как самостоятельную личность.

Каждая из его немногих встреч с Жозефиной заканчивалась чем-то подобным взрыву — впрочем, Артур заметил, что этим же обычно заканчиваются и её разговоры с Реттом.

Бёлер в его понимании был чем-то средним между графиней де Мортен и старыми товарищами. Он давно знал Дугласа, и Дуглас довольно часто говорил о нём, вспоминая былые деньки. В то же время Танака не разделял тёплого отношения Ретта, и насколько Артур смог понять, Клаус основательно не вписывался в остальную компанию сослуживцев. Он был благороден, как и Жозефина, а Артур по себе знал, какой отпечаток накладывает происхождение на все попытки общаться с обычными людьми. Когда ему казалось, что он ведёт себя вежливо и осторожно, другие воспринимали его манеры как высокомерие, когда же, напротив, кто-то пытался изобразить дружелюбие, Артуру оно нередко казалось фамильярностью.

Одним словом, мнение Танаки в данном случае не выглядело абсолютной истиной, а собственное скорее подсказывало ему, что с Клаусом можно было найти общий язык. Если бы только не выходка Ретта, которая в первый же день отрезала такую возможность на корню.

Впрочем, встреча предстояла деловая, и Артур вообще не был уверен, что у него будет возможность пообщаться с Клаусом лично.

Он молча вошёл в кабинет и устроился в дальнем уголке, стараясь делать вид, что не имеет никакого отношения к вопросам, обсуждаемым «взрослыми».

Дуглас покосился на него — но возражать не стал.

Кроме Дугласа и Бёлера на встрече присутствовало двое эрханцев, которые и вовсе не обратили на него внимания.

Эссекс молча слушал, как развиваются переговоры — они были в общем-то недолгими. Все существенные вопросы Дуглас решил с Бёлером заранее.

Несколько раз он ловил на себе заинтересованные взгляды Клауса, но старался их не замечать и полностью сосредоточиться на разговоре.

Когда эрханцы вышли, Дуглас, не обращая внимания на вопросительный взгляд Бёлера, обернулся к нему и спросил:

— Что думаешь?

Артур покосился на Бёлера. Ясно было, что Ретт попросту хочет провернуть какой-то спектакль. Как ни странно, Клаус этого, кажется, не понял и изумлённо воззрился на Эссекса, которого до сих пор, видимо, считал любопытным насекомым на стекле.

— Сроки можно так и не затягивать, — сказал он, стараясь выбирать ту часть собственных впечатлений, которая не содержит закрытой информации. — Производство уже запущено, и времени нам потребуется меньше на несколько месяцев. Но было бы лучше, если бы они сняли эмбарго хотя бы на тяжёлые металлы — доставать их втридорога, чтобы продавать обратно эрханцам, довольно глупо.

Дуглас кивнул и повернулся к Бёлеру.

— Мы можем это обсудить?

— Не знаю, как насчет эмбарго, — растерянно сообщил Клаус, — но поставки для «Дуглас корп» они наверняка могут организовать… Ты неплохо натаскал своего мальчика.

Артур вздрогнул.

Ретт протянул руку, приглашая его подойти, а когда Артур приблизился, на секунду стиснул его ладонь и быстро поцеловал пальцы.

— Мистер Эссекс полностью курировал этот проект. Без него мы не справились бы так быстро.

Артур отвёл глаза, прекрасно осознавая фальшивость этой лести — он успел завалить не меньше половины сделок и затянул процесс до лета, хотя Дуглас обещал эрханцам, что партия будет готова к апрелю.

Бёлер откинулся на спинку кресла и поднял бровь, задумчиво глядя то на одного, то на другого.

— Ты уверен? — спросил он, и Артур поёжился. Он слышал эту фразу от тех или иных знакомых Дугласа далеко не в первый раз, и всегда она означала одно и то же: «Ретт, ты свихнулся доверять юному любовнику такое дело».

Дуглас потянул его руку вниз, заставляя сесть на диван рядом с собой, и сжал ему руку, но на сей раз Артуру показалось, что он скорее просит поддержки, чем обещает её.

— Я абсолютно серьёзен, Клаус. Когда я ввязывался в эту авантюру, я и не думал, что так много людей будет против того, чтобы эта верфь заработала. У меня отчётливое ощущение, что информация течёт во все щели и кто-то там, — он кивнул наверх, — очень хочет нас остановить.

Взгляд Бёлера стал колким.

— Ты ведь знал, что дело связано с политикой.

— Вполне. И всё же ты заметно приуменьшил риски. Если бы я знал, с чем придётся иметь дело, в самом деле не стал бы впутывать в это Артура, — он помолчал секунду. — Но дело сделано. И я жду своей доли.

Бёлер медленно кивнул. Он явно понял, что Ретт просто решил прессануть его по своему обыкновению.

Клаус достал из кейса стопку бумаг и положил на стол.

— Это те заказы, о которых мы говорили, — он помедлил, — полагаю, ты хочешь, чтобы их вёл Эссекс?

— Мои интересы будет представлять он.

— Хорошо, — Бёлер не выглядел особенно довольным, — я введу его в курс дела. На сегодня всё, или ты хочешь пройтись до ближайшего бара?

Ретт покачал головой.

— У меня много работы. Появится время — я позвоню.

Бёлер встал и направился к выходу.

Артур ещё некоторое время сидел неподвижно, прослеживая его путь, прежде чем ощутил на плечах непривычно мягкие руки Дугласа.

— Мне кажется, или я всё ещё твой мальчик? — спросил Эссекс напряжённо. — Твоя похвала только выставляет напоказ мою несостоятельность.

Пальцы Ретта сжались на секунду.

— Я сказал правду, — ответил он. — Ты очень хорошо поработал не только для первого раза, но и для работника среднего уровня. Тебе есть чему учиться в области производства, и ты напрасно берёшь на себя чужие обязательства — это расслабляет людей и делает их плохими работниками. Но свою часть ты выполнил отлично.

— Я перессорил тебя с половиной поставщиков.

Дуглас фыркнул.

— Это бизнес. Люди могут смотреть на тебя не так, как тебе хотелось бы, но на их решения влияет не это, а размер твоих выплат. Они просто воспользовались случаем, чтобы перейти к другому покупателю, и вернутся, как только там станет нечего есть.

Артур обернулся, и Ретт обнаружил в его взгляде усталость.

— Почему ты такой циник?

— Это не цинизм, Артур. Я через всё это прошёл. И ты пройдёшь, если захочешь. Тебе легче, потому что ты знаешь, что не упадёшь.

Артур невесело усмехнулся.

— Хочешь сказать, если я провалю это дело…

— Именно этого я и не хочу говорить, но мы оба знаем — если ты не справишься, я буду любить тебя так же.

Улыбка Артура стала совсем грустной. Он поднял руку и провёл ладонью по щеке Дугласа.

— Я тоже буду любить тебя несмотря ни на что.

Ретт тоже приподнял уголок губ. И приблизив лицо бережно поцеловал Артура в переносицу.

— Я хотел бы уехать с тобой… Как можно дальше от всего этого.

— В июле? Я постараюсь сдать экзамены до конца месяца.

Дуглас улыбнулся по-настоящему и кивнул.

— В июле. Пусть катятся к чёрту.

Глава 37 Партнёр

Поехать в отпуск в июле им так и не удалось, как не удалось Артуру и сдать экзамены в конце июня. Новые контракты требовали новых сделок, а он слабо представлял себе, как можно переложить это на кого-то ещё, и поездка была отложена на август, а университетские дела — на июль.

* * *

— Мистер Гарднер, — упрямо повторил Артур в который раз за вечер, — вы три года поставляли нам навигаторы по этой цене. Да, я уже понял, что вы испытываете трудности с эмбарго, но трудности начались три года назад, и этот вопрос был улажен. Ваши потери составили куда меньше тех тридцати процентов наценки, которые вы показываете здесь, — он ткнул пальцем в график, — меня терзает смутное подозрение, что вы предпочли бы иметь дело лично с Дугласом.

Дэвид Гарднер, мужчина лет сорока, приятной наружности, с копной чёрных волос и такой же чёрной аккуратной бородкой, продолжал улыбаться. Рука его постукивала паркером по столешнице, выдавая возбуждение, хотя Артур не видел никакого повода для волнения.

Ему давно уже было ясно, что Гарднер привык к более напористому стилю переговоров Дугласа, и теперь, увидев, как всё ещё продолжали называть его за глаза, «мальчика Дугласа», — решил, что сможет легко отжать своё. Не говоря о том, что подобная уступка стоила бы Эссексу долгих и неприятных объяснений с шефом, который дипломатии не понимал и не любил, сам Артур видел во всех подобных делах свой шкурный интерес — уступив, он доказал бы, что он в самом деле просто «мальчик Дугласа». К сожалению, его внутренняя твёрдость переговоры вперёд не продвигала, а только стопорила.

Артур откинулся на спинку дивана и отбросил волосы чуть назад — в кабинете было душновато.

Гарднер невольно залюбовался чётким и летящим движением хрупкой руки. Он отлично понимал, что Дуглас нашёл в этом мальчике. Артур был дорогой игрушкой. Настолько дорогой, что Ретт фактически отдал ему половину своего состояния, сделав своим помощником. Но если бы спросили Гарднера, он бы ответил, что эта куколка стоит куда больше. Идеально выдрессированная, обходительная, вежливая и довольно умная — игрушка стоила не миллионов, она стоила миллиардов. У Дугласа их не было, у Гарднера — были.

Собственно, Эссекс был единственной причиной, по которой Гарднер решил приехать на переговоры сам — он слышал о мальчике Дугласа слишком много, но до сих пор не видел его вживую.

— Вы похожи на Клеопатру, — произнёс он и сам удивился тому, что сказал это вслух.

— Простите? — Эссекс запнулся и прервал очередную речь, посвящённую коэффициентам и наценкам.

Лицо его не тронула и тень смущения, хотя Гарднер был уверен, что Эссекс расслышал его слова.

— Вы похожи на Клеопатру, — повторил он, — мужчины кладут к вашим ногам всё своё золото, а кое-кто за ночь с вами уже отдал жизнь.

Артур внимательно посмотрел в глаза Дэвиду.

— Вы заблуждаетесь, мистер Гарднер.

— Неужели? Я слышал и о Кёниге, и о Уэйде, и о Карлайле…

На последнем имени рука Эссекса, державшая чашку с кофе, дрогнула, и чёрные капли упали на светло-серые брюки.

— О, мне очень жаль…

— Не беспокойтесь, — сказал Артур твёрже, чем мог бы ожидать от него Дэвид, и поставил чашку на стол. — Если вы слышали, то должны понимать, что ваши слова неосмотрительны. Можете не верить, но Кёниг не получил даже ночь.

Дэвид усмехнулся и тоже откинулся на спинку дивана.

— Но я не Кёниг.

— В чём разница? — спросил Артур чуть резче, чем хотел.

— Например в том, сколько золота я могу вам дать.

Артур прищурился. Дэвид видел, как взгляд его наполняется презрением, и это щекотало нервы ещё сильнее.

Артур молчал несколько секунд. Гарднер не был ему противен. Он даже походил чем-то на Дугласа — с той разницей, что был самоуверенней ещё в два раза — и в два раза наглей. А кроме того, Гарднер был поставщиком… И Артур плохо представлял, кто ещё может продать им эти чёртовы навигаторы.

— Мистер Гарднер, — сказал он спокойно, — вы деловой человек и вряд ли станете переносить свои личные наблюдения на наши с вами дела. Сомневаюсь, что это хорошо скажется на вашей репутации в мире бизнеса.

Дэвид усмехнулся. Достал из кармана визитку и щелчком отправил её через стол.

— У меня много покупателей, — сказал он, — а вы, мистер Эссекс, единственный в своём роде. Если надумаете довести сделку до конца — вас со мной соединят.

Он встал и неторопливо, но уверенно направился к выходу.

Артур дождался, когда дверь за Гарднером закроется и с облегчением вздохнул. Общество подобных мужчин всё ещё давило на него, как бы спокойно он себя не держал. Куда проще было вести дела с посредниками, но владелец компании, вздумавший самостоятельно явиться на переговоры — это было не к добру.

Артур залпом допил кофе и поморщился, заметив подсыхающие пятна на брюках. День подходил к концу, и всё же он не мог позволить себе показаться перед сотрудниками в таком виде…

Артур встал, застегнул пиджак — так пятна были почти не видны — и направился к лифту. Он нажал кнопку верхнего этажа и ввёл код.

Артур не был в пентхаусе уже несколько месяцев. С тех пор, как появилась их общая квартира, это место стало чем-то вроде «убежища Дугласа». Ретт изо всех сил старался не стеснять Эссекса дома и уже несколько месяцев вынашивал планы покупки одной из соседних квартир, но порой терпения ему всё же не хватало, и он оставался ночевать здесь.

Как узнал Артур уже довольно давно, код от «убежища» был только у него, его не знала даже Жози. Однако Артур лучше чем кто бы то ни было понимал, что любому человеку иногда требуется уединение, и не пытался беспокоить Ретта в его логове.

Тем не менее, там всё ещё оставалась пара костюмов, купленных Эссексом в самом начале и благополучно забытых, когда проблема с одеждой была решена.

Именно на них Артур и рассчитывал, поднимаясь наверх.

Оказавшись в холле, он тут же стащил с себя пиджак и бросил его на диван. Уже взявшись за ремень брюк, он увидел на столике перед диваном что-то знакомое и нахмурился, пытаясь понять, что это может значить. На столе лежала синяя тетрадь с вензелями Эс, выведенными его собственной рукой. Она настолько не вписывалась в интерьер, что казалась каким-то осколком сюрреализма — архаичной, потрёпанной, купленной им когда-то в книжной лавке на углу Черинг Кросс, ей не было места в этом царстве стекла и металла.

Артур подошёл к столу, опасаясь коснуться дневника. Не сразу опустил пальцы, прикасаясь к знакомой шершавой бумаге. Когда Уотсон потребовала от него вести дневник, Артур знал, что это не приведёт ни к чему хорошему. Каждая запись давалась ему с таким трудом, будто он вырывал из себя клок живой плоти — от того большинство из них были маленькими и ничего не рассказывали о том, что творилось внутри. И всё же, в каком-то смысле Уотсон оказалась права — со временем писать стало легче. Говорить вслух он не хотел совсем, а бумага молчала и не насмехалась, и в конце концов, не выдержав, он стал делить с ней всё то, что не мог сказать людям — свои сны, свои воспоминания, свою непрекращающуюся боль.

Артур прикрыл глаза и рвано выдохнул. Эта тетрадь, лежащая на столе в пентхаусе должно быть уже не один месяц, объясняла очень многое. Вот почему в один прекрасный момент Ретт перестал использовать его и начал жалеть.

Эта мысль казалась дикой. Она рушила всё, чем Артур жил последнее время.

Сделав ещё один, уже более уверенный вдох, Артур взял тетрадь в руки и прошёл на кухню. Включив измельчитель мусора, он скормил ему последнее доказательство своей слабости, и третий вздох был уже вполне спокойным.

На ходу расстёгивая рубашку, Артур сбросил на пол остатки одежды и прошёл в душ. Долго нежиться в горячей воде он себе не позволил. Лишь немного смыв пот, прошёл в спальню и достал из шкафа костюм — такой же безупречный, как если бы он повесил его туда вчера.

Переодевшись, он собрал разбросанные по гостиной предметы гардероба и, повесив на вешалку, зашёл с ними в лифт — незачем Ретту знать о том, что произошло только что.

Дела в офисе он закончил за полчаса и собрался уже уходить, когда на пороге своего кабинета увидел Дугласа.

Ретт явно был в ярости.

Артур поморщился и нажал на кнопку, закрывая дверь. Меньше всего он хотел сейчас говорить с Дугласом, а тем более оказаться повинным в каком-то — и он даже догадывался каком — прегрешении.

— Артур, — голос Ретта звучал как раскат грома.

Артур снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— Я не настроен трахаться, — сказал он мрачно, — и терпеть твой бред я тоже не настроен.

— Значит, ты знаешь, о чём я? — Дуглас шагнул вперёд, явно собираясь ухватить его за воротник, но Артур отошёл чуть назад — так, чтобы Ретт не дотянулся до него через стол.

— Полагаю — опять о том, что не имеет никакого отношения к реальности.

— Хочешь сказать, что Гарднер не делал тебе предложения переспать?

Артур закатил глаза. Очень хотелось сказать, что Гарднер не только сделал предложение, но и переспал с ним, но он сдержался.

— Ретт, если ты думаешь, что я снова буду уговаривать тебя поверить мне, то можешь не надеяться. Я такой, какой есть — или нравлюсь тебе, или нет.

— Как мы заговорили, — Ретт снова попытался дотянуться до него через стол, а когда Артур ускользнул, шагнул чуть вбок — Эссекс тут же подвинулся влево, снова оказываясь вне досягаемости. — Ты, кажется, забыл, кто ты такой.

Артур поджал на миг губы и сверкнул глазами.

— Я отлично помню. Я твоя шлюха. Хотя спать с тобой не так уж и выгодно, если честно.

Ретт рыкнул и рванулся в другую сторону, собираясь взять Артура внезапностью, но тот скользнул теперь вправо и почти что сумел обойти стол. Это Дугласа не устраивало, и он вернулся на прежнюю позицию, перекрывая Артуру дорогу к выходу.

— Самому-то не противно спать со шлюхой? — бросил Артур и тихонько продвинулся вбок, надеясь обмануть Дугласа. — Ретт Дуглас подбирает чужие объедки.

На этой фразе Дуглас не выдержал и бросился наискось, надеясь сбить Артура с ног, но тот скользнул мимо и бросился к двери. Он уже опустил пальцы на рукоятку, когда понял, что сам же и запер только что электронный замок, а пока тянулся к карману, Ретт уже налетел на него сзади и прижал к стене. Большие и жёсткие ладони оказались на его заднице и по-деловому ощупали промежность, до боли поджимая яички.

— По крайней мере ты знаешь своё дело, — он облизнулся и вцепился зубами в ухо Артуру, чуть дёргая его на себя. Артур прекрасно знал, что если Ретт выпустит пар таким образом, ссора заглохнет, только его это не устраивало.

— Ты псих, — выдохнул Артур, — параноик и самодур, Дуглас. Надо в самом деле быть конченой шлюхой, чтобы терпеть тебя рядом.

Глаза Дугласа сверкнули, а рука сдавила плечо Артура с такой силой, какой юноше ещё не доводилось на себе испытывать.

— Ты уж потерпи, больше тебе всё равно некуда идти.

— Давай только по-быстрому, отсосу и проваливай.

Ретт рыкнул ещё раз. Эта игра ему не нравилась. Такой Артур ему не нравился. И ярость после каждого его слова становилась всё сильнее, пересиливая даже возбуждение.

— Начинай, — он рванул Артура, разворачивая лицом к себе, и попытался уронить на колени, но не успел — удар коленом пришёлся ему в пах, и Дуглас согнулся, всего на несколько секунд. Этих нескольких секунд Артуру хватило, чтобы разблокировать дверь и выскочить наружу.

Ретт рванулся следом, но обнаружил, что дверь уже снова закрыта. Он ударил по ней обоими кулаками и отвернулся.

Мысли с трудом ворочались в поглощённом яростью мозгу, и первые несколько минут Ретт не мог сообразить, как ему выбраться из чужого кабинета. Только потом он вспомнил про телефон и вызвал Танаку — почему-то говорить посторонним о том, что только что произошло, не хотелось абсолютно.

Сидзуити, впрочем, тоже немного похихикал — не вслух, но в голосе его явно ощущалась редкая для старого знакомого усмешка.

К тому времени, когда дверь была вскрыта, ярость уже сошла на нет, и Ретт вовсю пытался понять, что только что произошло.

За тот год, что он провёл вместе с Эссексом, Артур никогда — ни разу — не пытался дать ему отпор. По большому счёту, он никогда, кажется, и не мучился от взрывного характера Дугласа. Артур любил грубый секс так же, как и он сам, в этом Ретт не сомневался, и любые скандалы заканчивал в постели — так, что Дуглас выдыхался и уже плохо помнил, что именно его не устраивало вначале.

Когда-то давно Артур язвил и доводил его до исступления, но эти времена миновали, и, как правило, он даже не пытался спорить, будто бы был твёрдо уверен в том, что вскоре Ретт сам пожалеет о своей несдержанности.

То, что произошло только что, не походило ни на что, и со всем своим опытом общения с людьми Ретт не представлял, что могло заставить маленького и чистого Артура так откровенно называть себя шлюхой.

Выбравшись из кабинета, Ретт достал телефон и заглянул в камеру — Артур ехал в машине. Кажется, это было такси, и Ретт ощутил, как новая волна злости поднимается внутри.

Он набрал номер Эссекса и с минуту слушал гудки — брать трубку тот и не думал.

Тогда он снова набрал Танаку и спросил, может ли тот сказать, где находится Эссекс прямо сейчас.

— Всё в порядке, — получил он ответ, — мои ребята его ведут. Он едет в горы.

Ретт нахмурился. Это было ещё более странно, чем всё то, что произошло полчаса назад. Если Артуру становилось совсем плохо, он всегда ехал на вокзал.

Впрочем. Тратить время на размышления он не мог, потому просто бросился к лифту и стал спускаться вниз.

Артура он нагнал высоко на горной дороге — такси уже не было, а сам Эссекс сидел на каменном парапете маленькой любительской обсерватории и смотрел вниз, на зелёную щётку леса, колыхавшуюся на ветру.

* * *

Артур не знал куда ехать. На вокзале Ретт нашёл бы его, как случалось уже не раз. Если они не мирились сразу же после бурного секса, то Ретт приезжал за ним туда, и Артур всё равно прощал ему всё. Он просто не мог злиться, когда Ретт находился рядом. Это было его собственное безумие.

Поймав машину, он сделал порядочный крюк по улицам, прежде чем вспомнил об этом месте. Как ни странно, он не хотел видеть самого Ретта, но оказаться здесь был бы по-настоящему рад. Тут — в обсерватории, Ретт был совсем таким, каким себе его выдумал Артур, читая газетные статьи. Он был тут даже лучше, чем тот Ретт, которого Артур любил всем сердцем. С этим Реттом Артур остался бы на всю жизнь не раздумывая, в то время как тот, настоящий, изо дня в день будто бы проверял его на прочность. Иногда Артуру казалось, что сделать ему больнее Ретт уже не может — и тогда тот находил новый способ добраться до самой его души и уничтожить ещё что-то живое в нём.

И когда Ретт остановил аэромобиль у него за спиной, Артур не обернулся и не удивился. Почему-то то, что Дуглас нашёл его даже здесь, было естественно, как дыхание.

Но Ретт не двигался.

Пару минут это вполне устраивало Артура, но потом начало раздражать. Дуглас снова, как обычно, портил его сладкую сказку, вбивая в неё клинья реальности.

— Если пришёл, говори, — бросил он, едва заметно оборачиваясь.

Ретт стоял неподвижно, хотя вся его поза выражала готовность рвануться вперёд в любой момент.

— Я хочу подойти, — сказал он наконец, — ты не прыгнешь?

Почему-то Артуру захотелось смеяться, и он расхохотался, откинув голову далеко назад. Он смеялся так долго и так холодно, что сам не узнавал свой голос, выливавшийся в ледяные звуки, похожие на звон металла о металл.

Смех затих только когда он ощутил руки Дугласа на своих плечах — совсем не такие, как час назад. Теперь они были мягкими и тёплыми, но Артур отлично знал, как обманчиво это тепло.

— Я не прыгну, — сказал он тихо и покачал головой, — я не прыгну, но не надо подходить. Ты и так слишком близко. Всегда.

Ретт, конечно же, не обратил на его слова никакого внимания. Руки продолжали удерживать его — мягко, но твёрдо.

— Что случилось? — спросил Ретт.

Артур попытался вклинить руки между его предплечьями и собой, заслоняя лицо от нестерпимо пронизывающего взгляда, казалось, видевшего его насквозь.

— Ничего, — выдохнул он, судорожно прижимая ладони к щекам.

Ретт нахмурился. Пальцы его невольно сжались чуть сильнее, но Артур даже не шевельнулся.

— Ты давно уже не врал мне, Артур.

Артур снова хихикнул немного истерично.

— Ты сейчас это понял, да Ретт? Сейчас, когда снова едва не убил меня.

Ретт опустил голову и уткнулся носом ему в макушку.

— Ты же всё понимаешь… — сказал он тихо.

Артур закрыл глаза и покачал головой.

Он долго молчал, прежде чем убрать руки от лица и спросить.

— За что ты любишь меня, Ретт?

Дуглас замер. Он ожидал упрёков, обвинений, чего угодно, но не этого вопроса, который, казалось, не имел никакого отношения к их сегодняшней ссоре.

Ретт лишь пожал плечами.

— Я просто тебя люблю.

Артур снова помолчал.

— Мне кажется, ты меня жалеешь.

Ретт приподнял голову и попытался поймать его взгляд. Он мог бы просто повернуть лицо Артура к себе, как делал это обычно, но почему-то не хотел принуждать его именно сейчас.

— Я никого и никогда не жалел, — сказал он наконец, — не думай, что станешь первым.

Они снова замолчали. Артур отвернулся, но на сей раз он смотрел не на лес, а на начинавшие загораться на небе звёзды.

— Оставь меня.

Руки Дугласа отчётливо дрогнули на его плечах.

— Я вернусь, — сказал он тихо, — я никогда не смогу уйти от тебя навсегда. Просто… иногда ты делаешь мне больно. И мне нужно время.

Ретт на секунду сильней стиснул его плечи, а затем отстранился и твёрдо сказал:

— Хорошо.

Ретт развернулся и двинулся к аэромобилю. Забрался внутрь и двинулся вниз.

Артур сидел так — неподвижно, ещё около часа. Почему-то звёзды, застывшие и далёкие, сейчас радовали его так же, как когда-то грохот поездов, несущихся навстречу.

Наконец он встал и двинулся вниз по дороге. По его расчетам до города можно было добраться минут за сорок — скорее всего, ждать машину пришлось бы ещё дольше.

Он успел пройти полвитка серпантина и свернуть на следующий, когда увидел у обочины серебристый аэромобиль. Передняя дверь была открыта, и рука Дугласа высовывалась наружу. Будто всё это время он сидел вот так, неподвижно, ожидая его.

Артур подошёл к машине и забрался на переднее сиденье. От свежего воздуха кружилась голова и хотелось спать. Он наклонился, устраиваясь у Ретта на плече — тот тут же обнял его и прижал вплотную к себе. Левой рукой он тронул руль. Машина вышла на трассу и двинулась вниз.

Глава 38 Просьба

Когда первая обида прошла, в голову Артуру пришёл вопрос, который мелькал у него и раньше, но который он никогда не решался задавать сам себе: откуда Ретт узнал?

Во всём, что он делал, не было, как видел теперь Артур, ничего сверхъестественного. Никакого чутья и никакого высшего знания. Об изнасиловании Дуглас узнал из дневника, значит было что-то, что каждый раз давало ему понять, когда на горизонте появляется соперник.

Ответ лежал на поверхности, хоть Эссекс и не знал точно, как он звучит.

Выбрав свободное время, он достал визитку, которой почти не пользовался, и набрал номер Танаки.

— Добрый день, мистер Эссекс.

— Добрый день, — сказал Артур и облизнул губы. — Мистер Сидзуити, мы можем встретиться?

Танака молчал пару секунд.

— Да. Завтра вечером? После вашей встречи с Алексом Грином.

— Да, — Артура ничуть не удивило, что Танака знает его расписание.

— Только предупредите Дугласа, я не хочу проблем.

Артур усмехнулся. Трудно было представить, что человек наподобие Танаки может кого-то бояться… С другой стороны, учитывая их давнее знакомство с Дугласом — это было более, чем логично.

— Да, конечно.

Он повесил трубку и задумался. На самом деле у него не было никакого желания говорить Дугласу об этой встрече, хотя он и догадывался, что Ретт узнает всё равно.

Поколебавшись немного, Артур решил рискнуть и всё-таки Ретту говорить не стал.

Встреча проходила в небольшом кафе в городе, но едва увидев Артура, Танака встал из-за стола, кивнул и приказал ему следовать за ним.

Выглядел Сидзуити немного раздражённо.

Они миновали несколько перекрёстков и, пройдя во двор, спустились по лестнице в какое-то полуподвальное помещение. Внутри оно выглядело просторнее, чем можно было представить снаружи, и было обставлено по последнему слову техники, — что тем более трудно было представить, глядя на обшарпанную металлическую входную дверь.

— Вы так и не сказали Ретту, — бросил Танака, опускаясь на диван и щёлкая какими-то кнопками на пульте управления интерьером.

Артур ответил не сразу. Стараясь выиграть время, он опустился на диван напротив и постарался устроиться поудобнее.

— Я предположил, что если скажу ему, он тем более захочет узнать, что мы здесь обсуждали. А этого не хочу я и, полагаю, не захотите вы.

На лице Танаки не отразилось ни единой эмоции, но губы окрасила едва заметная усмешка.

— Вы будто бы угрожаете мне, мистер Эссекс.

Артур был готов к этому и прекрасно осознавал, что его блеф может провалиться, но другого варианта подкопаться к интересующему его вопросу не видел.

— Мистер Сидзуити,