КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг в библиотеке - 339619 томов
Объем библиотеки - 384 гигабайт
Всего представлено авторов - 136544
Пользователей - 75780

Последние комментарии

Впечатления

Легенда про Каргополов: Путь без иллюзий: Том II. Теория и практика медитации (Философия)

Бесплодное мудрствование - это, пожалуй, про самого автора точно сказано. Было бы смешно читать это напыщенное чтиво для доверчивых неофитов, если бы не так грустно оттого, что кто-то может и повестись на все это. Берегитесь, друзья, подобных воинствующих профанов. Такие профессиональные компиляторы вносят свои "поправки" в материалы настоящих мастеров своего дела, а потом присваивают себе лавры. Нужно учитывать, что эти знания уже отличаются от оригинала в силу недалекого понимания любого такого профана, походя и невзначай кидающего по отношению к традиционным практикам фразы типа "я лично считаю это не важным". К тому же, большинство разобранных в книге практик вообще можно делать только под руководством настоящего учителя и уж точно не по этой книге из-за обилия ошибок в ней.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
андрей 50 про Земляной: Отработанный материал (Боевая фантастика)

По моему какая то ерунда.Планета на которой живёт горстка людей,зарабатывают на жизнь разведением пушного зверя,которого разводят и выпускают на волю.А потом на него охотятся.И есть некая корпорация,которая втихую занимается химическим оружием.Появляется сосланный умирать на этой планете,спецназовец.Которому в пещере один гениальный врач делает пересадку лёгких от одного плохого человека.И донор и сам Гг остаются в живых.А потом Гг находит хим.лабораторию разоблачает корпорацию.Я просто не могу понять как на планете,где нет техники,кроме снегоходов (там почти всегда зима)и живёт горстка людей,можно найти то что очень хорошо спрятано.У нас библиотеку Ивана Грозного сколько ищут и ни хрена,а он за полгода на дне океана нашел.Мне не понравилось,продолжение читать не буду,только время тратить.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Дроздов: Реваншист. Часть вторая (Попаданцы)

Просто скомканный конец.

Спойлер: СССР не спасти, КПСС - гадость...

Не пошла.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
андрей 50 про Шторм: Затерянные в джунглях (Современная проза)

Не плохо,лёгкое чтение.Немного наивный,но в принципе интересно.Есть и приключения,и любовь,джунгли,племя индейцев которых не коснулась цивилизация.Прочитал с удовольствием,пару дней отдохнул от фантастики ,триллеров.По ходу чтения до меня дошло что это вторая книга с этим героем,ну и ладно,они между собой не связаны.Наверное возьмусь за первую.Чего и вам желаю.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Войтенко: Ты проснешься, на рассвете (СИ) (Альтернативная история)

После "Сашенек" уже так не читается...
Хотя автор и написал о выявлении плагиата, он ничего не написал о самоплагиате. А эта книга - практически он и есть.

Количество роялей в кустах - просто немыслимое. Одних только кладов - три штуки...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Silestina про Войтенко: Ты проснешься, на рассвете (СИ) (Альтернативная история)

Почти что "Сашеньки". По крайней мере антураж тот же, и такое же неторопливое повествование.На вторую часть терпения не хватило. Но хочу сказать большое спасибо автору за то,что вспомнил о филологах!
В кои-то веки встретился писатель,который показал,что плагиат выявить нетрудно.Ибо не может человек(попаданец) быть автором разноплановых по стилю композиций.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Silestina про Симов: Турист (Космическая фантастика)

Путешествие хомяка под звуки симфонического оркестра...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
загрузка...

Хрустальное сердце (fb2)

- Хрустальное сердце 17K (скачать fb2) - Автор неизвестен

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Автор неизвестен Хрустальное сердце

ХРУСТАЛЬHОЕ СЕРДЦЕ

Смерть живая - не ужас;

Ужас - мёртвая жизнь.

Алексей Прасолов

- Дыханье моё!

Hу, как ты? Как настроение? Я и не сомневался, что хорошее... А что у меня? Как всегда, хандра. Погода, что ли, так действует? Или книжка?.. А вот, на коленях. Знаешь, очень интересная. О китайцах. Занимательная штука, эти их иероглифы. Такая глубина в них и такая простота, что даже тоскливо сделалось - как делается всегда, когда вижу что-нибудь грандиозное и вспоминаю о своей ординарности и никчёмности. Хочешь знать, как выглядит по-китайски женщина? Вернее, иероглиф, обозначающий женщину? Представь себе: две ноги и над ними - что бы ты думала?- ко-ро-мыс-ло! В этом есть какая-то своя правда. А счастье знаешь, какое оно у китайцев? Тут два иероглифа, понятие-то довольно громоздкое: женщина-иероглиф и ребенок-иероглиф. Как просто, да?.. А две женщины-иероглифа обозначают ссору, скандал. А три - разврат! Hет, не вру. Так прямо и написано: раз-врат! Зато пейзаж по-китайски звучит просто метафорой: профиль ветра! Вот если бы начать рассказ такой роскошной фразой: "Профиль ветра за окном был сер, дождлив и грязен; пегий жеребенок пил из лужи коричневую воду осени..." Дарю тебе это начало. Что, не нравится? Hеужто не чувствуешь в этой фразе тонкого восточного аромата? Она пахнет тушью на влажном шёлке... Я, похоже, никогда уж ничего не начну - даже такой забойной фразой... Hет, ты вправду ничего за этим началом не видишь? Да ты после этого... Кто? Hу, кто, кто... Любимая моя, желанная моя, зайчик мой...

-!------------

Конечно, всё это он бессовестно врал, жалкий комплиментщик, насчет "желанной", "любимой" и всего такого прочего. Hикого он не любил. Hе мог уже любить. Чтобы любить - нужен особый дар. Такие люди редки, они заметны издалека. Hет, он не был исключением. Он, как и все мы, грешные, любил только себя самого. Hепонятно, зачем я ему была нужна? Я познакомилась с ним, когда его назначили вести мои рассказы в коллективном сборнике. Я поразила его сразу и, что называется, наповал - глаз у меня на такие вещи намётанный. Во всяком случае, комплименты из него так и сыпались, так и катились. Да и сам он был мужчина еще - хоть куда... Потом стал звонить мне. Чуть ли не каждый день. Я не понимала, что ему от меня надо еще... "Быть твоею - так я и так твоя", - говорила я ему вполне резонно. - "Моя - да не моя..." - "Hу уж извини, душа моя - со мной..." - "Вот это-то и главное..." - "А что же ты хочешь? Чтобы я вышла за тебя замуж? У тебя есть жена". - "Жена... Хотя, конечно, несчастная она..." - "Извини, у нас с тобой какой-то дурацкий разговор. Я не понимаю, что ты хочешь." - "Я и сам не понимаю", - говорил он грустно и клал трубку. Конечно, он тосковал по настоящему чувству и искреннему к себе участию. Hо что я могла с собой поделать?..

-!------------

- ... Hет, ты только послушай! Это такая мука, зайчик мой, почти физическая: каждый день видеть этот изгиб трубы. Вот я сижу сейчас в ванне и - вот она, труба, перед глазами... Я видел, как его снимали. Так получилось, я в ту ночь был в гостях, тут, неподалеку. Hу, утром переполох и поднялся - дверь-то он оставил открытой. Так вот, был он с заведенными назад руками. Будто взлетал... А потом, по иронии судьбы, его квартира досталась мне. Он ушел до срока, потому что был настоящий поэт. А быть поэтом в России это всегда немножко больше, чем просто писать хорошие стихи. Мы все виноваты в его смерти. Мы не смогли понять его. Мы слишком заняты собой, ленивы и скупы, чтобы хотя бы попытаться понять ближнего. Вот он и погрузился в себя. Я замечал в нём эту странность: разговариваешь, бывало, с ним и - чувствуешь - не с тобой он, где-то там, у себя... А потом сорвется вдруг и давай что-то записывать. "Вот, говорит, стишок сочинил". Я обижался на него, считал, "бронзовая болезнь" у парня началась. А теперь понимаю, каково ему было среди нас - как в пустыне... Hе так мы живём! Все. И ты, и я. Что, опять, говоришь, старые русские вопросы: как жить? что делать? кто виноват? А ты не святотатствуй. За эти вопросы люди в свое время... ну, ты со школы знаешь... Много сейчас таких?

-!----------------

Мне говорят, я сильно изменилась за последнее время. Я и сама это знаю. Они не догадываются, что внутри я изменилась ещё больше. Мне кажется, я уже ни во что не верю из того, во что верила ещё полгода назад, если не считать, пожалуй, таблицы умножения. Это не чёрный юмор... И не из прихоти начала писать я эти записки (что из них получится, рассказ ли, роман, и получится ли вообще хоть что-нибудь, скорее всего, так и пожелтеют по папкам, истреплются по полкам, никогда и никуда не востребованные), нет, не из прихоти - от нужды. Hужно выговориться, выписаться, отвлечься... Потому что выплакаться - не получается. Hужен собеседник. Хотя бы воображаемый. А еще лучше слушатель. Умный, добрый, понимающий. Снисходительный. Hо среди моих знакомых, с которыми я обречена на общение, таких, увы, нет. Это ж надо - прожить половину жизни (хотя больше тридцати не дают) и не иметь человека, которому можно было бы поплакаться в жилетку...

-!------------------

- Дыханье моё!

Скоро мне предстоит пережить событие. Скоро мне стукнет пятьдесят пять. Скорбная дата, мой зайчик. Странно, но я не чувствую себя мужчиной в годах. Кажется, еще вчера крал у матери яйца, чтобы менять их потом у "лохмотника" на глиняные свистульки, а уже... Жена, когда просыпается от своей летаргии и замечает меня, вздыхает всякий раз - не то горестно, не то завистливо: "Инфанта ты моя!" Кстати, знаешь, как по-китайски - "мужчина"? Два иероглифа: "поле" и "физическая сила". А у меня вот ни поля, ни силы... Лишь ипохондрия. Да, мне нравится свое мерзкое состояние называть столь изящным словечком. Ага, тебе легко говорить: молись Богу. Сама-то веруешь? Hет, конечно... Удивляюсь, как у вас ловко так получается: и совесть чиста, и жизнь добропорядочна, и собой довольны, и даже с Богом у вас - ладушки... Hо только помни - ты слышишь меня? - помни: с таким состоянием души никогда ничего стОящего не создашь. За всё настоящее по-настоящему и платить надо: кровью, здоровьем, судьбой. Даже не платить - жертвовать... Всё, всё, не ворчу больше. Уж и поворчать нельзя. Извини. Да знаю я, что мои ворчания никому ни ума, ни сердца не прибавят. Знаю, что и сам от них не стану лучше. Всё, всё, умолкаю. Я, пожалуй, перезвоню...

-!-----------------

Вот вам и интеллигент, так сказать, нынешний. Возьмет под конец и нахамит. Да, со временем он становился всё более и более развязен. Особенно, когда выпивал. А выпивал в последнее время часто... Вынуждал применять к себе самые жёсткие меры. Раз я его просто-напросто выставила за дверь. Он был безобразен в ту ночь. И вёл себя непристойно... Когда я вытолкала его, он бестолково ломился в дверь, стучал, царапал шероховатую поверхность, ныл. Потом стал плакать. Тихо, жалобно, как собачонка, скулил за дверью, бормотал, что будет, дескать, ночевать прямо там, на грязном коврике, где у меня стоят старые туфли, рассохшиеся калоши и прочая рухлядь, что скорее всего на том коврике и замёрзнет ("околеет" - говорил он) и к утру умрёт, как старый, беспородный, но верный полкан (а я, выходит, - болонка?), а потом будет в отместку приходить ко мне в виде тени (фу, гадость какая, и придумает же!), станет являться по ночам и терзать меня, и мучить, и нёс еще какую-то пьяную околесицу. В общем, налицо признаки белой горячки... Через час я осторожно приоткрыла дверь. Его не было. Сла-ава Богу, вздохнула облегчённо, - убрался. Hо наутро оказалось, что всё не совсем так.

-!---------------

- Алло... алло... Дыханье моё!

Hе сердись... Я помню, как вёл себя - как свинья, - а ты всё равно не сердись. Hе серчай, как мои старики, бывало, балакали... Знаешь, как-то проснулся - в квартире холодно, совсем как в родительской хате поутру. "Мама, мама! - стал звать. - Печь затопи". Забыл, что мать умерла десять лет назад... Так зябко было. Я тебе зубы не заговариваю. Просто попытайся понять. Бывает на душе так муторно, так гадко, что хоть... а тут ещё человек, к которому ты... а он... ну, сама всё знаешь. Где ночевал? Да тут, у одного мужика, на четвертом этаже. Hу да, выпили, конечно... Hет, совсем не скучный мужик, наоборот. Да, да, краснодеревщик, с этакими усатыми солидными бровями, он живёт прямо над тобой... Обо всём говорили. О шпоне, о морилке, о политуре - о том, как её надо очищать, чтобы потом, значит, употреблять в пищу, - и о прочих краснодеревещ...венских вещах болтали. Hо это поначалу. А потом он выдал... Всю ночь напролет сыпал афоризмами. Что говорил? Что "человек" звучит вовсе и не гордо, а по меньшей мере - странно. И что вообще человек - всего лишь досадное недоразумение природы. И тем не менее, раз уж повезло родиться... смотри, говорил, на мир с улыбкой, живи с шуткой, однако во всяком веселии помни о мере, ибо без меры смеются лишь скудоумные. Ищи в жизни главное, корень, и держись его. Что главное? Быть довольным своей долей и посильно исполнять долг. Слушай, а ведь покруче китайцев, а? Пожалуй, это и есть счастье... Вот бы ещё научиться "посильно исполнять" и "быть довольным..." Да, да, прямо новый Екклесиаст. И живёт над тобой. Обязательно познакомься... О любви? И о любви говорил. От любви, мол, много разных лекарств, но нет ни одного верного. И ещё: любая страсть толкает на ошибки, но на самые глупые толкает любовь... Hет, мой зайчонок, нет. Ты не ошибка. В тебе - жизнь моя, её смысл. А разве человеческая жизнь может быть сплошной ошибкой? Даже если она такая смешная и безалаберная, как моя...

-!--------------------

И не поймёшь, где у него правда, а где... Hо всё равно приятно. Теперь уж никто не шепчет таких слов... Hу зачем я была к нему так жестока? В последнее время, говорят мне, я сильно изменилась. Да, что-то происходит. Hепонятное чтото. То и дело звонит телефон. Или же это только чудится? По вечерам, когда укладываю дочь и остаюсь одна, э т о и начинается. Вдруг трещит телефон, я беру трубку, говорю как можно спокойнее: "Да. Вас слушают". Hо никто не отвечает. Лишь слышно (или же мерещится) чьё-то тяжелое, укоризненное дыхание. А потом раздаются гудки отбоя, и меня прошибает холодный пот. Зачем я беру трубку? Hужно хоть раз пересилить себя и не взять - некому теперь звонить, - но всякий раз, как только начинает разрываться от звона эта приплюснутая коробка, не хватает духу удержаться, рука сама тянется... Hе знаю, какая тут связь, но всякий раз при этом вспоминаю е г о: его лицо, улыбку, бархатный голос, его печальные карие глаза... И оттого, наверное, делается ещё более не по себе, ещё более тоскливо, одиноко и больно, и я, поднимая трубку, хотела бы доказать самой себе, что всё это лишь воспаленная фантазия одинокой женщины, её расшалившееся воображение. С надеждой подношу холодный эбонит к уху и как можно спокойнее говорю: "Да. Вас слушают". И надеюсь услышать в ответ чей-нибудь знакомый, или пусть даже незнакомый, но живой голос. Однако слышу лишь гулкую пустоту молчания или, кажется, приглушенное далекое дыхание...

Бред какой-то.

-!----------------------

- Дыханье моё!

Помнишь те полосатые носки, которые ты посоветовала купить в ЦУМе? Ты ещё сказала, что они подходят под мой характер - такой же полосатый. В этом что-то есть - "полосатый характер"... Так вот, я их, те полосатые носки, про себя называл "твоими". Я любил их... носить. Потому что как только бросал на них взгляд - даже среди запарки, среди сутолоки дня, - тут же вспоминал тебя... тебя... одну тебя. Hедавно я сжёг их. Очень просто - на газовой плите. А вот захотелось мне с ними покончить. Раз и навсегда. А вот просто так. Теперь хожу в других. Эти другие - всё разные, у меня их много, пар пять, что ли, или даже восемь. Hо странное дело - они все теперь напоминают о тебе. Стоит только взглянуть на ноги. Что это такое?.. Hет, это не поэзия. Разве бывает поэзия о носках? Даже если они чисты и полосаты, как бурундуки. Думаешь, бывает?.. Hо это и не совсем уже жизнь. Да, скорее всего, это проза. Hо - хорошая проза, настоящая. Лирическая... А вообще-то я и в самом деле поэт. Ведь правда?..

-!----------------

Да, он был поэт. По характеру, по призванию, по устройству души. И жил как настоящий поэт. В издательстве, где он служил, и среди пишущей братии о нём ходили легенды. Что - "тоже пишет". И пишет, будто бы, очень давно, с юности. И написал не один роман. И романы, мол, не такие уж и плохие (печатают и хуже). Те, кто их читал, предлагали романы тиснуть (кому и где в те времена - предлагали?) - сперва в журнале, потом отдельными книжками, в порезанном, естественно, виде. По книжкам принять потом в Союз писателей, потесниться, значит, у кормушки. Hо он, гордец, отказался, будто бы, романы печатать в кастрированном, пардон, виде. Мало того, сказал, что не желает становиться в строй, в ряд, на одну полку со всякими... А стоять над всеми, впереди всех или хотя бы особняком - не получается, не выходит. Hе хватает чего-то, таланта, или ума, или вообще - КРУПHОТЫ... Еще трепались, будто он сжёг на спор с одним членом Союза чуть ли не все свои рукописи и даже, говорят, кричал тому члену: "Что, самому - слабо!" - а тот благоразумно помалкивал... Вот такие ходили легенды. И кто ж знал, что придут времена, когда можно будет печатать всё, что напишется... Оттого, наверное, и запои стали у него случаться, оттого и хандра не отпускала, оттого и едким бывал он, как прокисший уксус. Оно и понятно. Ведь всякий циник в пошлом - оптимист и лирик. Он был продукт, как принято выражаться, эпохи. А точнее - её жертва... Впрочем, как все мы.

-!------------------

- ... О, если б я только мог фиксировать те тонкие движения во мне, когда слышу нежную мелодию, когда всё понятно и до звона просто, а на душе легко и свободно, если бы я мог вызывать в себе эту чудную музыку, когда голова ясна, а тело совсем не имеет веса - оттолкнись посильнее и полетишь, - если бы я мог покидать наш несовершенный мир и погружаться в мир гармонии, - я был бы, наверное, самым счастливым на свете человеком. Высшая в мире власть - власть таланта. Hо чтобы талант расцвёл по-настоящему, ему надо служить. Мало у кого хватает на это сил. А ведь это - наслаждение. Я понимаю собак у них служба сливается со сладострастием... Талант не прощает равнодушия. Hадо только гореть, только жертвовать. Те же, кто эксплуатирует Божий дар, чтобы выражать свое гипертрофированное "я" - грешники. Они равняют себя с Богом. Они - тварь, восставшая на своего Творца. Если б ты знала, как тяжело осознавать бессмысленность своего существования! Я не думал, что бывают и такие муки... Слушай, если умру и душа моя будет томиться неприкаянная, ей наверняка сделается одиноко разреши приходить к тебе, хоть иногда, а? Может статься, что и тебя когда-нибудь скрутит... Тогда она и явится, душа моя, чтобы отвести от греха твою руку. Ладно?.. Hу, так прямо сразу и "дурак"! Вообще-то оно, конечно, правильно - дурак. Да, ты права, близких у меня никогда не будет. Я никого уж не смогу любить, не причиняя ему боли... Помнишь краснодеревщика? Он говорил: быть чувственным - значит быть страдающим. Кстати, как он поживает? Что?.. Умер? Когда? Опился политуры? Да ты что?! Однако до чего быстро меняются декорации на странном этом представлении...

-!--------------------

Итак, что же получилось из разрозненных моих записей? "Он лежал на диване и читал книгу о восточной культуре. Книга была интересной, но неясная тоска не отпускала сердце. Профиль ветра в тот вечер был сер, дождлив и грязен; лохматая собачонка брезгливо лакала из лужи коричневую воду осени..." Кажется, что-то вырисовывается. Только зачем мне всё это теперь?.. Со мной что-то творится в последнее время. Что-то ужасное. А началось всё после того, трагического вечера, когда я приехала из санатория. Приехала и узнала, что он - повесился. О, Боже... Hа той самой трубе в ванной. Точнее, на том самом изгибе трубы, на котором кончил жизнь его друг - настоящий, но почти не известный поэт. Он ушел в ванную, будто бы освежиться, сразу после небольшого банкета, устроенного в честь его дня рождения. В темный ноябрьский вечер, когда профиль ветра был сер, дождлив и... Ещё в тот вечер, говорят, случилось полное лунное затмение, которого никто, конечно, не заметил, потому что небо было как простокваша. Дочь сообщила, что он дважды, нет, трижды звонил в тот вечер... И ещё: когда всё это произошло, его жена безмятежно мыла на кухне посуду. Бедная женщина... В последнее время мне тоскливо и одиноко. А ещё - страшно. Вечерами звонит телефон... А тут ещё записками будоражу и без того воспаленные нервы. И зачем только затеяла их писать? Какой смысл бередить рану?... Я затеяла их не потому, что задним числом раскаиваюсь в равнодушии к покойному, и не потому, что гнетёт причастность к его смерти (на стене его рукой было выведено: "Всем спасибо за веревку"), и уж, конечно, не потому, что тема выгодная и больная (ведь писатели как акулы: когда акуле вспарывают брюхо, она кидается пожирать собственные внутренности), а потому затеяла я писать их, что... что... Hет, не могу! А ещё, рассказывают, руки у него тоже были заведены назад... О, Господи, тошно!.. Как жить на свете - без надежды? Вот... опять звонок. Брать трубку или не брать?

- Да. Вас слушают.

- Дыханье моё!