КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412455 томов
Объем библиотеки - 551 Гб.
Всего авторов - 151269
Пользователей - 93980

Впечатления

Serg55 про Волкова: Академия магии. Бессильный маг (СИ) (Боевая фантастика)

довольно интересно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Ведышева: Звездное притяжение (Космическая фантастика)

писала девочка-подросток?
мне, взрослому, самодостаточному, обременённому семьёй, детьми, серьёзной работой, высшим образованием и огромным читательским опытом это читать невозможно.
дети. НЕ НАДО ПИСАТЬ "книжки". вас не будут читать и, что точно, не будут покупать. правда, сначала вас нигде не издадут. потому что даже для примитивных "специалистов" издательств, где не знают, что существуют наречия, а "из лесУ", "из домУ", "много народУ" - считают нормой, ваша детская писательская крутизна - тоже слишком.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Шилкова: Мострал: место действия Иреос (Фэнтези)

длинное-длинное и огромное предисловие заполнено перечислением 325 государств, в каждом государстве перечисляется столица, кто живёт в государстве, в каждой столице - имя короля, иногда - два короля, имена их жён, всех детей, богов по именам. зачем?
я что, это всё ДОЛЖЕН запомнить?? или - на листочек выписать?
мне что, больше заняться нечем???
автор, вы - даже не знаю как вас назвать. цивильного слова нет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Мама (Любовная фантастика)

не был бы женат и обременён спиногрызами, сбегал бы к г-же Богатиковой посвататься.)
превосходно. просто превосходно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Портниха (Любовная фантастика)

читала жена. читала и хихикала. оказалось, что в тексте есть "мармулёк", а так она зовёт мою любимую тёщу.) а потом оказалось ещё, что разговоры матери и дочери как списаны с их семейных разговоров.
в общем, как я понял Ольга Богатикова станет нашей домашней писательницей. мы любим умных людей.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Малиновская: Чернокнижники выбирают блондинок (Любовная фантастика)

деревенская девка, которую собрались выдать замуж и готовить не умеет? точно фантастика! дальше не стал читать

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
PhilippS про Корниенко: Ремонт японского автомобиля (Технические науки)

Кто мне объяснит, почему эта книга наичастейшая в "случайных книгах"?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Долг (fb2)

- Долг 156 Кб, 47с. (скачать fb2) - Райдо Витич

Настройки текста:




Райдо Витич Долг

То ли сон, то ли явь — силуэт существа. Воспаленный мозг уже не отличает быль от небыли.

— Жить хочешь?

Хочешь, очешь, очешь, ши- шиш, — смеются стены тумана, плывут в мареве безумства два огонька — то ли свет от свечей — хотя откуда им взяться? — то ли глаза самого дьявола — да и им неоткуда. Не интересна она ни Богу, ни Дьяволу, никому не нужна. И словно вспышка — озаренье: а если? Еще раз, но по-другому, иначе. Все заново, с чистого листа. Не так, как было. И того бы не сделала, и этого, здесь поправила, а здесь исправила. И на главное, на самое важное время потратила. Пусть минуточку, но ее, миг, но не впустую.

Пожалуйста! Мне очень надо!

И словно не сказала — вырвали:

— Да!


Глава 1


Ходики тикали, кося «глазками» то влево, то вправо. Смешные такие, старые, детские. Им лет с полста, не меньше, а не ломались ни разу.

Откуда она это знает?

А ведь знает. И что лежит на постели в избе, построенной еще при социализме. Что стоит эта изба на отшибе забытой деревеньки почти на краю света, и хозяин ее, молодой еще мужчина, обычный промысловик. В тайгу ходит, зверя бьет, потом пушнину в поселок относит, скупщикам сдает. Напивается не на радостях, а от тоски, от никчемности собственного существования, от понимания, что надо что-то менять, и от нежелания менять что-то в принципе.

Три дня пьет, потом возвращается и снова в тайгу идет, пушнину промышляет, сдает, снова пьет. И так три года. С тех самых пор как тетка его померла, а жена сбежала. Негоже ей здесь было, не любо. Ее в город тянуло, к ярким огням рекламы, зазывным витринам, простоте и праздности жизни. К безделью.

Молодая, красивая, коса до пояса — уверена была: приглянется какому-нибудь богатею, устроит свою жизнь, чтобы гнуться на домашнем подворье с утра до ночи не пришлось, в тридцать лет с ужасом на себя в зеркало не смотреть, в сорок вовсе забыть, что другая жизнь есть, легкая, веселая, красивая. Поздно тогда о ней думать будет, ой, поздно.

И не прогадала — угадала. А что тем мужа подкосила, не беда. Для нее.

Сам не хотел, сам…


Все она знала. И о старике, что давным-давно почил и забыт, только стол, что сам мастерил, от него остался, да и о том никто не помнит. И о женщине, что у печи сидеть любила, спину больную грея, да о сопящем на ней мальчонке помышляла, о дочери своей непутевой, ее кинувшей, о сестре, что племяшку привезла, а о самой ни слуху, ни духу — как вовсе ее не было — сгинула…

Все знала. И о валенках, под лавкой у входной двери валяющихся, и о трещинке в оконной раме, и о погоде на дворе, и о метели, что завтра деревню накроет и три дня никого из домов не выпустит. И что в эту пургу замерзнет человек очень, очень далеко отсюда, почти в трехстах километрах восточнее….

Все знала, про всех.

Кроме себя.

Ни имени, ни возраста, ни места жительства. Ни близких, родных — ни одного образа, ни одного движения души, мысли. Ничего. Будто не было ее, будто только народилась.

В избу ввалился Федор, скинул дрова у печи, стянул с головы шапку. Откинул на лавку и к ней с улыбкой:

— Ну чего, не забоялась?

Ей ответить, а рот-то нем, губы — неслухи, язык — чужой.

— Уу… му… у-у…

— Накась, глянь, что нашел. Потеха тебе какая — никакая будет! — и шишку ей подает. Обычную кедровую шишку — красавицу. Продрогла она на холоде, заиндевела чуток.

— Пфу-ф… чхи, — чихнула от щекотавшего ноздри морозного запаха.

И руку свою увидела, что к шишке потянулась. И ужас одолел:

— Ма-ааааа!!!


— Не-езззя так-уук!!! — всю ночь орала кошка и билась в двери и окно, желая выйти и найти негодника, наказать, порвать острыми коготками и зубами. Только кого — не ведала.

И обессилила, затихла, оказавшись на руках хозяина. Пригрелась. Лежала и слушала его болтовню, все больше понимая, что ничего уже не изменить, но еще не осознавая — почему, и очень желая это понять.

— Ну, чего ты, чего? Вот глупая. Куда ты? Помрешь ведь. Понимаю, клетка — дом, так нора твоя вовсе — гроб. Не выжить тебе одной-то, мала шибко. Ненавидишь меня, да только зря — боле чем человек сам себя ненавидит — другой не сможет.

Она легонько прикусила его руку, что пыталась погладить меж ушами.

— Что, легче стало? — вздохнул. — Злишься ты на меня. По праву, что говорить. Да только не виновен я. Мать-то твоя меня порвала бы. Тут такое дело — либо ты, либо зверь, другого не дано. Откуда ж было мне знать, что она тебя защищала? Зима ж — выводок окрепший должон быть. А тут на тебе: малявка объявилась. Видно сладилась мать-то твоя по лету, не как все — по весне. Эх, дела-а-а… Ничего, вместе веселей зимовать, пригляжу. Авось ты меня и простишь. А по весне, коль окрепнешь — уйдешь. Все уходят, все