КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 350325 томов
Объем библиотеки - 406 гигабайт
Всего представлено авторов - 140413
Пользователей - 78687

Впечатления

Любопытная про Алюшина: Счастье любит тишину (Современные любовные романы)

Как то я разочаровалась немного в авторе..
При всем моем уважении к автору, немного в недоумении. Раньше ждала новые романы с нетерпением, но сейчас…Такое впечатление, что последние книги пишет кто-то другой под фамилией автора.
В этой книге про измену столько накручено и смешано . Большая , чистая, всепрощающая любовь после измены???!!! Как оправдание измены присутствует проститутка- суккуба от которой ни один мужик не может удержаться да еще и лесбиянки млеют. Советчица суккуба- бабушка - старая проститутка при членах ЦК и иностранцах...
Религия добавлена по полной программе - и православие и буддизм, причем философские размышления занимают едва не половину книги…. Н-да..

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Банши: "Ад" для поступающих (СИ) (Фэнтези)

Б-э-э..Только увидев обложку, а потом начав читать аннотацию, поняла , что книгу читать не буду, от слова совсем..
Если уж автор предупреждает о плохих словечках в данном опусе и предупреждает о процессе редактирования, но пишет аннотацию с ошибками ( это-э надо написать шара Ж кину контору.., вместо шарашкиной...) , то могу себе представить себе, что там можно встретить в тексте...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
чтун про Метельский: Унесенный ветром. Книга 5. Главы 1-13 (Альтернативная история)

Согласен с Summer 'ом! Но самое главное - автор книгу и серию не забросил: за что ему почет и осанна!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
чтун про Богданов: Последний храм. Тёмными тропами (СИ) (Фэнтези)

Немного "выдохся" автор... Но, одно только то, что вытянул 4-ю книгу, не скатившись в рояльно-МС-ю пропасть достойно уважения! Надеюсь, к 5-ой автор будет отдохнувший и окрылен отдохнувшей же музой в-)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
чтун про Сугралинов: Level Up. Рестарт (Социальная фантастика)

Хм... Дождался полной версии книги: зачёт! И пусть под легким флёром РПГ таится руководство по жизни, но от этого, на мой взгляд, книга нисколько не проигрывает! Если будет продолжение: почет и благолепие автору! И да, для не читавших и сомневающихся: РПГ, вышедшая в реал. Экшн только духовно-психологический, морализующий >;0)

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Мориса про Каргополов: Путь без иллюзий: Том I. Мировоззрение нерелигиозной духовности (Философия)

Считаю, что автор искренен только в своей огромной гордыне и высокомерии. Все его критиканство того же Христа основано на проекции на него своего собственного поведения и способа мышления. А своими потугами прилепиться к сонму великих, автор вызывает реальное недоумение.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Щербаков: Интервенция (Научная Фантастика)

Ну, если воспринимать как стёб - то ничего... ни плохого, ни хорошего...

Но навеяло на одну грустную мысль - сколько прочел книг, где Россия "встает с колен", навешивает плюх американцам, Европе и даже украинцам :), но... всегда и везде Россию спасает ЧУДО.

Какое-нибудь божественное или иное вмешательство.

И никогда - просто люди.

Неужели все до такой степени плохо, что даже фантазии фантастов не хватает на - взялись, засучили рукава, и стали восстанавливать страну?

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).

Яблоня (fb2)

- Яблоня 1733K, 874с. (скачать fb2) - Philo

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Philo Яблоня

Глава 1: Неожиданная встреча

Гарри проскользнул в «Дырявый котел» и прислонился к стене, как только дверь с тихим стуком притворилась за его спиной. Пока глаза привыкали к полумраку, встретившему Гарри облаком знакомых запахов, он смаковал богатый теплый дым магического табака, острые кисловатые ноты давно пролитого эля, естественные ароматы тел волшебников, не приглушенные химическими средствами гигиены, но подчеркнутые травами и специями. Гарри небрежно оперся ногой о стену и, поправив на плече спортивную сумку, магически просканировал публику. Этот навык он приобрел совсем недавно и старался использовать любую возможность применить его. Во-первых, ему нравилось им обладать, а во-вторых, осторожность требовала удостовериться в безобидности находящихся в помещении людей.

Он неторопливо прощупал магический потенциал каждого из присутствующих: у большинства он был низкий. Несколько человек имели средний — глаза Гарри уже приспособились к освещению, и он заметил, что у Блейза Забини вполне приличный уровень магии, и перешел к проверке кабинок у задней стены, методично продвигаясь слева направо.

Постойте-ка.

Он скользнул обратно — и взглядом, и чувствами. Занятно. Заклинание неприметности на третьей кабинке, из которой отлично видно дверь. Гарри отлепился от стены и начал невозмутимо пробираться к стойке бара. Он терпеливо дождался, пока его обслужат, — персонал с ног сбивался, но не терял бодрости духа, что было нелегко при таком количестве заказов. Гарри прислонился бедром к деревянной стойке и обернулся к кабинке, пытаясь проникнуть за заклинание. Внутри находился всего один человек. С чарами отвода глаз! И невероятно мощным магическим потенциалом. Довольно пикантного оттенка, надо сказать. Смутное предчувствие кольнуло сердце, адреналин брызнул в кровь.

— Мистер Джонсон! — бармен Том широко улыбнулся ему, протирая стакан, чтобы наполнить выпивкой. — Простите, что заставил вас ждать.

— Да все нормально, Том, — улыбнулся в ответ Гарри. — Я смотрю, у вас тут запарка.

— Ну, завтра детишки возвращаются в Хогвартс. Многие семьи оставляют покупки школьных принадлежностей на последний день. Целое событие из этого делают, в самом-то деле.

Гарри кивнул.

— Я хотел бы попросить вас об одолжении, — скорчил извиняющуюся гримасу Том.

Гарри приподнял бровь, изображая готовность слушать.

Том кивнул в сторону пожилой пары, сидящей за маленьким столиком рядом со стойкой, — они как раз заканчивали ужин.

— Бернард и Матильда Фрэнкс. Уж с тех пор, как они сами ходили в Хогвартс, сто лет минуло, вот им и в голову не пришло, что мы тут можем быть немного заняты, — фыркнул он.

— Нет свободных комнат, что ли? — прошептал Гарри.

— Ну… на самом деле есть, но дело в том, что миссис Фрэнкс и на один-то лестничный пролет с трудом поднимается…

— Помочь вам с чарами левитации? — попробовал угадать Гарри.

— Нет, нет. Я предлагал, у меня самого с ними нет проблем, но она утверждает, что от них ее мутит, да и сердце на старости лет уже не то.

— Вам нужна моя комната.

— На третьем этаже есть одна свободная. Вы бы могли ей воспользоваться, — поторопился добавить Том. — Вы молодой и сильный. Она дешевле…

— Мне подходит, — улыбнулся Гарри.

— Это одноместный номер, а ванная общая, — виновато договорил Том.

— Том, все в порядке, — успокоил его Гарри, — хотите, я с ними поговорю?

— Пожалуйста. Я сказал им, что сначала надо у вас спросить и нет никакой гарантии…

— Не вопрос. Вы мне только скажите, кто монополизировал третью кабинку.

— Что? — Том обернулся к задней стене паба. — О, Северус Снейп! Я и забыл, что он там. Заклинание незаметности применил, верно? Какой нахал! В моем-то заведении! Целую кабинку для себя одного захапал, а у нас такой наплыв! И ведь почти ничего не заказал за весь вечер…

Гарри довольно улыбнулся. Теперь, когда он узнал имя, он увидел и человека. Снейп сидел там, уткнувшись в книгу. Перед ним стояла пустая кружка.

— Я к нему через пару минут подсяду. Что он пьет?

— Лучший эль.

— Две кружки тогда, Том. Он уже поел?

— Вы же не собираетесь угостить его ужином? — возмущенно спросил Том.

— Терпеть не могу есть, когда кто-то только смотрит. А миссис Том приготовила сегодня свой знаменитый стейк и пирог с сыром? — с надеждой поинтересовался Гарри.

— Они всегда в меню, если вы бронируете номер, — заверил Том. — Ну что? Две порции?

— Уж будьте так добры.

Гарри подошел к пожилой паре. Матильда Фрэнкс оказалась самым маленьким и сморщенным существом из всех, что он когда-либо видел. У нее были седые волосы, собранные в тугой пучок на затылке, темные, внимательные глаза и поджатые губы, которые она аккуратно промокнула салфеткой. Гарри присел рядом с ней на корточки и как раз оказался на уровне ее глаз.

— Миссис Фрэнкс? Я Алекс Джонсон, — он приветливо улыбнулся и протянул руку.

Она внимательно посмотрела на него своими глазами-пуговицами.

— Мистер Джонсон? — с одышкой проговорил Бернард.

«Возможно, ему трудней одолеть ступеньки, чем жене. Очевидно, она потому и суетится», — подумал Гарри.

— Речь идет о вашей комнате?

— Нет, о вашей, — Гарри улыбнулся, вставая, и повернулся к весьма упитанному коротышке-волшебнику с водянистыми глазками и в довольно симпатичной полосатой шляпе. «Дамблдору бы такая понравилась», — с усмешкой подумал Гарри.

— Вы точно не против? — обеспокоено поинтересовался Бернард.

— Точно. Вы мне еще и услугу окажете. Том сдаст мне номер подешевле. Я и не знал, что у него есть более дешевые комнаты. В следующий раз попрошу такую. Вот уж не думал, что он меня грабит все это время! — Гарри стрельнул глазами в сторону стойки и ухмыльнулся, убедившись, что Том все слышит.

— А я третий этаж открываю, только если у нас очень много посетителей, мистер Джонсон, — отверг он обвинение.

Гарри послал ему широкую улыбку. Том выставил на стойку две большие кружки.

— Ужина придется немного подождать. У нас полно заказов, — проворчал он.

Гарри засмеялся.

Том сдался и вернул улыбку.

— Святая правда!

Гарри кивнул и снова повернулся к миссис Фрэнкс, которая до сих пор не промолвила ни слова.

— Если я могу сделать для вас еще что-нибудь… — любезно начал он, но старушка прервала его:

— Все будет хорошо, — уверенно сказала она, словно только что приняла исключительно важное решение.

— Простите, что? — смущенно уточнил Гарри.

Миссис Фрэнкс строго посмотрела на него и твердо ответила:

— Спасибо за комнату, молодой человек.

Некоторое время Гарри просто глядел на нее.

— Не за что, — наконец отозвался он и встал. С ним явно прощались.

Поудобнее перекинув через плечо спортивную сумку, Гарри прихватил с бара кружки и осторожно понес их к столику Снейпа.

— Не будете против, если я к вам присоединюсь? — весело спросил он. — Других мест нет. Тут сегодня битком набито, — чуть присев, чтобы сумка не свалилась с плеча, он поставил пиво на стол.

Снейп поднял глаза от книги и смерил его давно знакомым яростным взглядом, но Гарри видел, что мужчину одолевает любопытство: что за человек, не считая заклинание незаметности преградой, смеет нарушить его уединение? Зельевар осмотрел помещение, убеждаясь в том, что остальные столики и вправду заняты.

— Я здесь не хозяин, — кратко ответил он. — Можете садиться где угодно, — и снова уткнулся в книгу.

Гарри отпихнул сумку к стенке и уселся рядом с ней на скамейку. Вытащив палочку, он коснулся кружки, чтобы охладить пиво и, сделав долгожданный глоток, удовлетворенно вздохнул. Разумеется, сливочное пиво прекрасно согревало, но в жаркий вечер нет ничего лучше прохладного эля. Да, это противоречило британским традициям, но пиво было идеальной температуры, дозревшее, горьковатое, и приятно освежало, попав в рот. Он знал, что Снейп наблюдает за ним с той самой секунды, когда он достал палочку, — больше того, его собственная сейчас покоилась в скрытой книгой руке, но надобности в ней не было. Гарри двигался нарочито медленно, чтобы не вызывать подозрений.

Он взглянул в глаза сидящему напротив мужчине.

— Хотите, и вашу охлажу? — предложил он, двигая вторую кружку поближе к Снейпу.

Темные глаза на бледном лице прищурились.

— Я не принимаю напитки от незнакомцев, — тихо, но решительно ответил зельевар.

— Но ведь вы именно этот эль и пили — я спросил у Тома, — объяснил Гарри.

— Зачем, интересно? — медовым голосом полюбопытствовал Снейп.

Гарри пришлось сделать усилие, чтобы утаить дрожь, которую пустили по его позвоночнику звуки этого голоса.

— Потому, что я вас потревожил!

Снейп глядел на него так, будто Гарри был содержимым одной из банок в его лаборатории. Юноша все же вздрогнул под этим вызывающим озноб взглядом. Откинув голову, он отпил еще пива и снова вздрогнул, когда холодная жидкость скользнула в горло, надеясь, что Снейп спишет его реакцию на температуру напитка. Отняв кружку от губ, он заметил, что Снейп не сводит глаз с его кадыка, движущегося с каждым глотком, и вздрогнул еще раз.

— В такой вечер холодное вкуснее, — заметил Гарри. — Уверены, что не хотите попробовать?

Снейп вновь уставился в книгу.

— Не сомневаюсь, что при вашей-то расторопности вы и со второй порцией справитесь без особого труда, — с легким укором сказал он.

Гарри пришлось закусить губу, чтобы не огрызнуться в ответ. Сам того не зная, Снейп оказался прав: Гарри уже успел выпить несколько бутылок пива с приятелями по работе, прежде чем покинуть Брайтон и аппарировать на Диагон Аллею, и пора было притормозить. Здешнее пиво ведь гораздо крепче маггловского. Он провел по запотевшей кружке указательным пальцем и сунул его в рот. На стекле осталась чистая полоса. Снейп снова посмотрел на него; Гарри решил впредь внимательнее следить за своими манерами, и зельевар в тот же миг опустил голову.

Интересно, почему он отказался от эля? К тому времени его собственная кружка давно опустела, да и кто его угощает, Снейп не знал. Большинство людей ни за что не упустили бы шанса выпить за чужой счет.

Внезапно Гарри все понял.

Посмотрев на Снейпа, он отвел глаза, рассеянно оглядывая тонущий в дымном сумраке бар. Конечно, Снейп не возьмет эль из чужих рук! Он ведь мастер своего дела и знает все о наркотиках и зельях, которые может скрыть алкоголь — особенно пиво, чья горечь легко скроет привкус множества трав и ядов. К тому же, его многие ненавидят: представители обоих политических лагерей, да и кое-кто из бывших учеников наверняка не откажется от шанса опозорить его на публике, подсыпав что-нибудь — пусть и не смертоносный яд — ему в питье. Снейп ни за что не примет подношения от чужака — просто не сможет этого сделать, и неважно, кто победит в этой войне: всегда найдется кто-то, готовый прикончить его из мести. Мысль об этом привела Гарри в смятение: последние пару лет он свободно разгуливал по пабам с друзьями и никогда не помышлял об ограничениях и одиночестве, которыми была наполнена жизнь Снейпа. Неожиданный вывод обрушился на него, словно ополоумевший бладжер.

Он вновь повернулся к Снейпу, впервые в жизни разглядев в профессоре человека. Знакомая бледная кожа, впалые щеки, темная щетина на подбородке. Прямые волосы зельевара действительно не мешало бы вымыть — почему он так небрежно к себе относится? Их ведь можно стянуть резинкой или вовсе отрезать; что угодно выглядело бы лучше теперешней прически.

— И случайных связей не ищу, — сообщил Снейп, не поднимая глаз от книги.

Гарри поперхнулся, вследствие чего стол оказался основательно забрызган элем.

— Вы нарочно это сделали! — выдохнул он, едва смог говорить.

— Уведомил вас, что не стану легкой добычей? — хмуро уточнил Снейп.

— Выбрали момент, чтобы добиться наибольшего эффекта! — прохрипел Гарри, лишь сейчас понимая, что Снейп решил, будто с ним флиртуют.

— Это своего рода искусство, — самодовольно отозвался мужчина.

Гарри вытаращился на него. Что это — чувство юмора? У Снейпа? Который считает, что Гарри его клеит! Неужели он привык к подобным знакам внимания? Юноша продолжил осмотр, отметив, как длинные, тонкие руки листают страницы. Скользнул взглядом по фигуре, пытаясь вспомнить ее очертания. В голову приходило лишь, как Снейп стремительно поворачивался и шагал по коридору или влетал в класс, а полы мантии, взметнувшись, неслись за ним. В его осанке чувствовалась властность. Но сама фигура — что ж, он был высок и строен, а ничего больше Гарри не замечал. Теперь он внимательней оглядел плечи и грудь зельевара.

— Ответ по-прежнему отрицательный, — проворчал тот, не отрываясь от чтения.

Гарри залился краской. Он так увлекся, размышляя о Снейпе в качестве потенциального полового партнера, что перестал себя контролировать и теперь довольно невежливо глазел на мужчину. Неужели Снейп — гомосексуалист?

— Извините, — благоразумно попросил он, добавив: — Если вас это успокоит, я тоже не кадрю мужчин, с которыми не знаком. Предпочитаю знать, в чьем употреблении они бывали раньше.

При этих словах Снейп поднял глаза. Значит, он просто хотел нагрубить и не понял, что Гарри — гей.

Тогда, к искреннему замешательству юноши, Снейп принялся его рассматривать.

Весьма недвусмысленным образом.

Покраснев еще сильнее, Гарри попытался дрожащими руками поднять кружку. Что угодно, лишь бы не отвечать на этот внимательный взгляд. Снейп! Его! Разглядывает! Черт побери!

— Не поздно уже стесняться? — спросил зельевар. Еще и поддразнивает!

Гарри опустил кружку и взглянул мужчине в лицо. Черные глаза смотрели оценивающе. Сердце юноши бешено билось, по телу прокатывались жаркие волны. Снейп отвел взгляд и снова равнодушно зарылся носом в книгу. Гарри трясущимися пальцами вытащил из бокового кармана сумки пару журналов и, обливаясь потом, решил, что сейчас самое время раздеться. Он попытался встать, но встроенная в стенку кабинки скамья располагалась слишком близко к столику и не позволяла выпрямить ноги, поэтому он устроился спиной к стене, уперся коленом в скамейку и потянул края свитера кверху. Он знал, что Снейп, в случае чего, сможет его прикрыть, но поклялся никогда больше не покупать свитеров — а также прочей одежды, которую нужно надевать через голову — до тех пор, пока не закончится война. Слишком рискованно было даже на минуту лишиться обзора и очутиться перед врагом беззащитным.

К несчастью, свитер, словно банный лист, пристал к футболке, и Гарри невольно потащил вверх и то и другое. С закутанной головой и животом, выставленным на всеобщее обозрение, он чувствовал себя преглупо. Глубоко вдохнув, он выпятил грудь и попытался стянуть идиотский свитер, когда почувствовал, как великоватые по размеру джинсы сползают с бедер. Гарри с ругательством сдернул с себя свитер вместе с футболкой, отодрал их друг от друга и поспешно напялил футболку на себя. Снейп без тени смущения наблюдал за процессом, и юноша покраснел пуще прежнего. Он подтянул джинсы, жалея, что утром не надел ремень. Или хотя бы трусы.

— И снова мой ответ — «нет», — прокомментировал это представление Снейп. — Худший стриптиз на моей памяти.

— А вы их много повидали? — красный, как свекла, рявкнул Гарри.

— Ни одного на таком дилетантском уровне, это уж точно.

— Больше я флисовых свитеров не покупаю, — смущенно пробурчал Гарри. Надо же было выставить себя таким идиотом!

Снейп рассмеялся. Выпучив глаза, Гарри улыбнулся в ответ.

— А вот татуировка у вас славная, — заметил зельевар, наклоняясь, чтобы взглянуть на нее еще раз.

Неужели джинсы сползли так низко? Черт побери!

— Спасибо, — выдавил Гарри, пытаясь принять беспечный вид. Подняв журнал о квиддиче, купленный на входе в бар, он углубился в одну из статей. Второй журнал выпал случайно, и юноша запихнул его назад в карман сумки. Это было издание о зельях, приобретенное ради статьи, которую Гермионе наконец удалось опубликовать. Хоть и под псевдонимом — она считала, что идеи магглорожденной школьницы не вызовут большого интереса; они здорово веселились вечерами, придумывая ей nom de plume в гостиной Гриффиндора, и Гарри неимоверно гордился «Гербертом Грейстоком», выбранным среди множества отвергнутых вариантов, потому что это имя повторяло инициалы Гермионы и было по-стариковски скучным и почтенным. Он очень обрадовался, что понимает кое-что из содержания статьи, пусть даже благодаря подруге, которая зачитывала им отрывки из своих исследований и много месяцев подряд только об этом и говорила. Гарри с интересом обнаружил, что в «Ежемесячных практических зельях» был и труд Снейпа, но тот оказался сложной обработкой предыдущей статьи зельевара с вереницей предшествующих ей заметок и ссылок. Остальные публикации выглядели либо чересчур витиеватыми, либо излишне дотошными, и Гарри беспокоился, что четкая, внятная статья Гермионы покажется читателям не глотком свежего воздуха, а неудачей в достижении нужной степени занудливости.

— Мистер Джонсон! — это была жена Тома. Гарри всегда звал ее «миссис Том», так как никогда не слыхал ни ее имени, ни фамилии ее мужа. Тот обыкновенно называл ее «женой» или «начальством». Обращаясь к ней «миссис Том», Гарри всегда надеялся, что его поправят, но супругам это понравилось, и они не спешили его просветить. — Как вы, птенчики мои? — весело спросила она, ставя перед мужчинами исходящие аппетитным парком тарелки.

— Хорошо, спасибо, миссис Том, а вы как? — вежливо привстав, ответил Гарри.

— Ах, милый, садись и принимайся за ужин! Не знала, что вы с профессором Снейпом знакомы, — добавила она, переводя взгляд с одного посетителя на другого.

— Мы просто сели за один столик. У вас сегодня людно, — улыбнулся Гарри.

— Начало учебы в Хогвартсе на носу, — согласилась женщина. — Поэтому вы здесь, профессор?

— Дела в городе, — уклончиво отозвался Снейп. — Боюсь, что произошла ошибка, мадам. Я не заказывал ужина.

— Знаю, дорогуша; Том сказал, что мистер Джонсон заказал ужин для профессора Снейпа, представляете? Это мое фирменное блюдо, уж он-то помнит, как оно хорошо, — заговорщическим тоном сообщила Снейпу хозяйка, кивая на Гарри. — Ты у него учился, милый? — спросила она юношу. — Решил отплатить добром бывшему преподавателю, а? Какой славный, — женщина улыбнулась и покинула их, не дожидаясь ответа.

Гарри поглядел на Снейпа.

— Не ешьте, если не хотите, — тихо сказал он. — Хотя ее бифштекс с сырным пирогом восхитительны. Кроме того, я не отходил от стола и никак не мог отравить еду.

— С чего вы решили, что меня можно захотеть отравить? — с опаской спросил Снейп.

Ох, скользкая тема.

— Ну, вы же зельевар; подозреваю, что вы всегда начеку. Так мне показалось после пива, — уточнил Гарри.

— Откуда вам известно, что я — зельевар? — не прикасаясь, в отличие от Гарри, к своим приборам, поинтересовался Снейп. — Я уверен, что вы не из числа моих бывших учеников — у меня прекрасная память на лица.

Что ж, он и в самом деле не был «бывшим» учеником.

— В «Практических зельях» есть ваша фотография, — нашелся Гарри, указывая на журнал в кармане сумки.

Снейп с удивлением посмотрел на издание.

— Вы интересуетесь зельями? — со смесью подозрения и любопытства в голосе спросил он.

— Признаюсь, большей части статей мне не понять, — покаялся Гарри. — Ваша основана на таком количестве ранее опубликованных догм, что я запутался.

Фыркнув, Снейп снова внимательно взглянул на Гарри, пометил недочитанную страницу и, опустив книгу на стол, взялся за нож и вилку.

Гарри почувствовал себя по-дурацки счастливым.

— Боже, как вкусно, — простонал он несколько минут спустя. Блюдо миссис Том было выше всяких похвал. Густой соус, расплавленный сыр с островатым привкусом и хрустящая корочка пирога буквально таяли на языке.

Глядя на него, Снейп улыбнулся.

— Должен согласиться. Никогда раньше подобного здесь не заказывал и не знаю, как мог пропустить такое.

Гарри был на седьмом небе. Снейп! Улыбнулся! Снова! За шесть лет он ни разу не видел на лице мужчины улыбки. Подумав, он пришел к выводу, что это ужасно. Дамблдор улыбался. Профессор Флитвик вечно хихикал за обеденным столом, хоть студенты и не знали почему. Мадам Хуч во время квиддичных тренировок частенько одаривала ребят довольной ухмылкой и хохотала над их грубыми шутками. Даже мадам Помфри любила посмеяться, когда не кудахтала над своими пациентами. Но Снейп … У Снейпа всегда было кислое выражение лица. Еще бы — в его жизни не так уж много поводов для веселья. Гарри часто спрашивал себя, как тот справляется с кошмарами шпионажа; сам он ни за что не смог бы обречь себя на подобную участь. Жить в постоянном страхе разоблачения; никогда не знать, вернешься ли невредимым после очередного вызова. Выполнять любую мерзость по приказу Волдеморта…

Нет, видеть улыбку Снейпа было действительно приятно. Интересно, куда подевалась ненависть, которую Гарри некогда питал к зельевару? Говоря по правде, она улетучилась еще в прошлом году, но сейчас, проводя время с человеком, а не с жестоким мучителем былых дней, он был готов начать знакомство с чистого листа; здесь он не был ненавистным Гарри Поттером и жутко хотел посмотреть, как Снейп отреагирует на ухаживания незнакомца. Пока что происходящее было для Гарри приятным сюрпризом.

Снейп съел все и, насытившись, грациозно откинулся на спинку скамьи. Гарри собрал последние остатки соуса кусочком хлеба, не желая упускать ни одной божественной капли.

— Спасибо вам, — пробормотал Снейп.

Гарри улыбнулся.

— Рад, что вам пришлось по вкусу. Терпеть не могу есть, когда другие только смотрят. Слишком застенчив.

Снейп взглянул на него, но ничего не сказал. Отодвинув тарелку, он вернулся к чтению. Появившаяся рядом официантка убрала тарелки и тихонько шепнула:

— Миссис Том велит передать, что испекла карамельный пудинг.

— О боже! Да! С мороженым, — он посмотрел на Снейпа, который терпеливо ждал конца беседы. — Вы тоже должны попробовать. Такая вкуснятина — просто оргазм!

Девушка прыснула, а Снейп надменно поднял бровь:

— Прошу прощения?

— Это вы меня простите. Издержки жизни с магглами. Это их выражение, — пояснил Гарри, прежде чем добавить: — Очень меткое, кстати.

— Да уж, — кивнул Снейп. — Как бы то ни было, я воздержусь.

— Не сторонник прилюдных оргазмов? — выпалил Гарри, не в силах удержать опрометчивые слова. Неужели он действительно только что ляпнул такое в беседе со Снейпом?

Девушка опять захихикала; Гарри в очередной раз извинился, и она ушла.

— Извините, — обратился он к Снейпу. — Вы действительно лишаете себя райского наслаждения.

— Может, я предпочитаю сохранять форму для наслаждений иного рода, — таким ровным тоном предположил Снейп, опять углубляясь в чтение, что Гарри едва не пропустил скрытый в его замечании смысл. Поняв, он поразился, с каким интересом к этому заявлению отнесся его член. Что ж, с таким голосом, как у Снейпа, впору склонять к грехопадению. Нельзя было не обратить на него внимания за годы учебы, и уж тем более сейчас, когда он говорит такие вещи!

— Не верю, будто вы на диете: вы такой стройный, — возразил Гарри; он был уверен, что ответил тактично, пока не смекнул, как можно истолковать его слова. По сути, он только что ясно дал Снейпу понять, что рассмотрел его во всех деталях. Но ведь ничего такого он не делал? Снейп всегда был тощим и долговязым, как жердь. Впрочем, теперь, когда на виду находился лишь его торс, Гарри с удивлением заметил, что плечи зельевара гораздо шире, чем ему казалось раньше.

Снейп поднялся, и юноша решил, что тот обиделся и уходит.

— Закажу еще выпивки. Предложил бы и вам — в благодарность за купленный ужин — но вы пока свой эль не допили, — пояснил зельевар, указывая на по-прежнему полную кружку на столе. — Или предпочтете огневиски?

— Нет, спасибо, — пробормотал Гарри, придвигая к себе пиво. — Ваше здоровье, — он отпил немного. Снейп отошел к бару; Гарри проводил его взглядом, но тотчас отвернулся, ловя себя на том, что пытается разглядеть скрытую мантией фигуру мужчины. Посмотрев на книгу, которую зельевар оставил на столе, он едва не поперхнулся от смеха: это был один из наиболее нудных текстов, которые Гермиона цитировала в своей статье. Вот бы ей рассказать!

Принесли горячий пудинг, политый сверкающей карамелью. Несколько шариков мороженого таяли в шоколадном соусе. Гарри наклонился к тарелке и глубоко вдохнул. Аромат был великолепен — у него даже слюнки потекли.

У барной стойки, ожидая, пока ему нальют эль, Снейп обернулся — понаблюдать за своим собеседником. Зельевар увидел, как тот втягивает носом воздух, заметил одобрение на его лице, проследил, как он аккуратно зачерпывает лакомство ложечкой и подносит ее ко рту. Не беря ложку в рот, молодой человек почти всосал ее содержимое, скользнув по нему губами, а потом откинул голову, полузакрыв глаза и наслаждаясь сладостью. Он словно выпал из окружающего мира, оставшись наедине с десертом, утопая в наслаждении, и Снейп, к собственному изумлению, почувствовал, что возбужден. Его сосед был истинным сластолюбцем и дорожил своим вкусом, зрением и обонянием. Как человек, в чьей работе пять чувств играют немаловажную роль — легчайшее изменение в оттенке зелья могло означать разницу между триумфом и агонией, — как мастер, узнающий компоненты по виду, запаху и структуре, Снейп знал, насколько редка подобная восприимчивость. Слишком многие видели мир в черно-белых красках — или, на худой конец, в пастельных тонах вместо полной гаммы лиловых и алых цветов, индиго и бирюзы. Он вернулся к столу и сел на прежнее место.

— Я это ни на что не променяю, — простонал Гарри. — Читайте и не обращайте на меня внимания. Все равно мне сейчас и двух слов не связать, — он медленно проглотил содержимое очередной ложки, зажмурившись, чтобы полностью насладиться его вкусом.

Снейп наблюдал за ним. Действия молодого человека были несомненно чувственными, если не эротичными, и в то же время не являлись рассчитанной провокацией.

— Я будто смотрю, как вы мастурбируете, — заметил Снейп, резкостью маскируя интерес в голосе.

— О господи. Ни слова больше, иначе я за себя не отвечаю, — Гарри переполняли ощущения: влажный, рассыпчатый пудинг, контраст горячего соуса с ледяным мороженым, мягкая карамель, насыщенный, сладкий аромат десерта. И голос Снейпа, мурлычащий ему на ухо.

— Стоът? — полюбопытствовал Снейп. Может ли у кого-нибудь встать на пудинг?

— Теперь — да, — ловя губами воздух, отозвался Гарри. Вопрос зельевара эхом откликнулся у него в паху. Он открыл глаза, вытягивая изо рта ложку и почти чувствуя, как расширяются зрачки. — Уверены, что не хотите попробовать?

Снейп глядел на него, приоткрыв рот; глаза его потемнели, по щекам разлился румянец. Он подавил желание сменить позу, чтобы не выдать, насколько неудобно ему вдруг стало сидеть.

— Я ведь уже отказался, — напомнил он, не сводя взгляда с губ собеседника.

Вновь зажмурившись, Гарри смекнул, что неосознанно вложил в свой вопрос чуть больше смысла, чем планировал.

— Я говорил о пудинге, — покраснел он.

Снейп посмотрел на полупустую тарелку с бело-коричневыми разводами — мороженое потекло.

— Я не сладкоежка, — ответил он. — Предпочитаю солоноватые, острые блюда.

Он флиртует! У Гарри тотчас возникла эрекция. Мысли о Снейпе, пробующем его на вкус, хлынули в голову, шокируя — и потому, что речь шла о нем, Снейпе, обнаженной плоти, соленой коже и сперме, и потому, что он был невероятно возбужден и не испытывал по этому поводу никакого ужаса.

Неожиданно он понял, что не в силах проглотить ни крошки, и со стуком опустил ложку, а потом аккуратно разместил ее на тарелке, не глядя на Снейпа. Жаркое напряжение меж ними было соблазнительным, странным, неправильным и прекрасным.

Поерзав, Гарри оперся спиной на стенку кабинки, снова достал журнал и, торопливо прошептав заклинание для чистки обуви, положил ногу на скамью. Он не знал, что думать. Проводить со Снейпом ночь он не собирался, да и тот ясно дал понять, что не испытывает к нему интереса. Но этот вопрос… интонация, с которой оно было произнесено…

— Прошу прощения, — тихо произнес Снейп, и Гарри поднял голову. — Мои слова были неуместны, — продолжил тот. — Извините, если поставил вас в неловкое положение. Я никогда раньше не видел, чтобы ели с таким удовольствием, и последний вопрос сорвался с языка.

Гарри снова глубоко вдохнул. Не думать о языке Снейпа!

— Вы тоже простите. Не нужно было упоминать об оргазмах. Забудем? По-моему, если речь идет о статье Герберта Грейстока, не стоит цитировать Нобля. Мне кажется, Хадсон имеет к ней более прямое отношение.

У Снейпа загорелись глаза и, к вящему удивлению Гарри, следующие полчаса протекли в приятном, увлекательном обсуждении статьи и ее источников. Молодой человек чувствовал себя уверенно и с удовольствием поддерживал беседу. На уроках зелий ученики редко задавали вопросы и никогда не дискутировали; тем занимательнее было слушать доводы Снейпа и следить за ходом его мыслей. В конечном итоге зельевар перешел к другой статье, которую Гарри считал абсолютно бездарной. Так он и сказал. Снейп рассмеялся, соглашаясь. Они выпили кофе и вскоре были вынуждены с неохотой признать, что час поздний, паб уже почти опустел, и пришла пора расстаться.

Снейп поднялся на ноги.

— Я прекрасно провел вечер, мистер Джонсон. Спасибо вам за ужин, — с легким оттенком удивления признал он.

— Алекс, — ответил Гарри. — Меня зовут Алекс. И я тоже неплохо провел время. Поразительно, — хмыкнул он, — до недавних пор я не знал, что разговоры о зельях могут оказаться настолько интересными.

Снейп снова рассмеялся.

— Возможно, вам стоило уделять им больше внимания во время учебы, Алекс.

— Возможно, — улыбнулся Гарри.

Он тоже встал и направился к стойке.

— Мне нужно взять у Тома ключ. Я поменялся комнатами с одной пожилой парой, и Том поселил меня на третьем этаже. Даже не подозревал, что тут есть третий этаж.

— В таком случае, я постараюсь поскорее освободить ванную, — пообещал Снейп.

Гарри изумленно поднял бровь.

— Мне тоже отвели комнату наверху — не хотелось делить помещение со школьниками. Ванная там только одна.

— Ага, понятно, — кивнул Гарри, отчаянно пытаясь не думать о Снейпе в ванной. В той самой, которую после займет он сам. Об обнаженном Снейпе под душем … Он торопливо отвернулся, и Снейп, недоумевая, отправился наверх.


Комната оказалась простенькой, но удобной — узкая кровать в тесном пространстве под самой крышей. Лежа на постели, Гарри ждал, пока Снейп закончит водные процедуры. Когда тишина затянулась, он поднялся и, прихватив полотенце, выглянул в коридор — как раз в этот момент Снейп открыл дверь и вышел из ванной.

Не сдержавшись, Гарри разинул рот. Клубы пара вырвались на свободу; волосы Снейпа были чисто вымыты, от кожи исходил приятнейший аромат — лимонный бальзам и что-то еще. На зельеваре были черные шелковые брюки из пижамного комплекта, плечи скрывал наброшенный банный халат. Напряжение вернулось, жаркое и сладострастное, вспыхнув быстрее, чем проклятие на собрании Пожирателей. Время тянулось вечностью, но уже через мгновение Снейп обошел Гарри, бормоча:

— Простите, что задержался, — и двинулся к своей комнате, не получив ответа.

Запершись в ванной, Гарри оперся на раковину и постарался выровнять дыхание.


Гарри вскочил с постели с колотящимся сердцем и принял оборонительную позицию; палочка оказалась в его руке раньше, чем он понял, что его разбудило. Оценив ситуацию, он заключил, что опасность находится снаружи, а не внутри, а разбудил его шум — и прегромкий — раздающийся этажом ниже. Маггловские наручные часы показывали два часа ночи. Натянув джинсы, Гарри босиком прошлепал к двери и тихонько отворил ее. Выглянув наружу, он убедился, что коридор пуст, и выскользнул из комнаты, напоследок заперев ее защитными чарами. Добравшись до лестницы, он вздрогнул, когда поодаль распахнулась дверь комнаты Снейпа. Мужчина тоже был наготове и сжимал в руке палочку, хотя пижамная куртка его была расстегнута, а ноги тоже босы. Черные волосы аккуратной косичкой лежали на спине. Секунду мужчины смотрели друг на друга, а потом Гарри двинулся вперед. Снейп шел следом, прикрывая его, — чувствовать его поддержку… нравилось. Они беззвучно прокрались к лестнице и на цыпочках преодолели лестничный пролет.

Внизу говорили на повышенных тонах, голоса заглушала тяжелая сосновая дверь у подножия лестницы. Гарри бесшумно подобрался к ней и осторожно повернул ручку. Ладонь Снейпа опустилась ему на плечо, предостерегая. Он с трудом сдержал дрожь от прикосновения к голой коже. Чувствовалось, как сильны эти тонкие, костлявые пальцы. Гарри стоял тихо, охваченный жаром тела стоящего ступенькой выше зельевара, и вслушивался в звуки, доносящиеся в приоткрытую дверь.

Очень скоро его плечи затряслись от сдерживаемого хохота. Повернув голову, чтобы взглянуть на Снейпа, Гарри увидел, что и тот находит ситуацию забавной.

Похоже, Блейз Забини забрался в комнату какой-то девицы; от их упражнений развалилась кровать, а грохот разбудил родителей… Разразился страшный скандал: родители вопили, девица пискляво оправдывалась, голоса Блейза почти не было слышно, а Том недовольным тоном выкрикивал заклинания, пытаясь починить кровать.

Плавно прикрыв дверь и ухмыляясь во весь рот, Гарри обернулся и едва не зарылся лицом в растительность на груди Северуса Снейпа.

Он резко втянул в себя воздух.

От Снейпа исходил потрясающий запах.

Он чувствовал, как тот тоже набирает в грудь воздуха — та выпятилась навстречу Гарри, и желание вновь вспыхнуло в нем. Хотелось потереться о грудь щекой, ощутить эти волоски на губах, коснуться языком…

Он повернул голову, неосторожно задевая носом тугой сосок, и Снейп отпрянул, словно лишь сейчас понял, что происходит. Зельевар поднялся на ступеньку выше. Гарри, упирающемуся спиной в дверь, идти было некуда. Он поднял глаза, но в полумраке лестничного пролета на лице Снейпа ничего не удалось прочитать.

Развернувшись, зельевар стал подниматься по лестнице. Не в силах оторваться, Гарри смотрел ему вслед, но даже в расстегнутом виде пижамная куртка больше прятала, чем открывала. Наверху Снейп замер и посмотрел на него. Юноша не знал, как понимать этот взгляд.

Миг спустя Снейп уже скрылся.

Тяжело дыша, Гарри машинально сунул руку в джинсы и поправил напряженный член. Вздохнув, юноша признал, что Снейп произвел на него весьма сильное впечатление. Он не помнил, чтобы кто-то иной вызывал у него такую очевидную реакцию.

Медленно взойдя наверх, он повернул за угол. Перед ним протянулся коридор.

Снейп оставил свою дверь приоткрытой.

Глава 2: Волшебная ночь

Гарри едва не споткнулся, осознав, что дверь в конце коридора, которая была заперта, когда он отправился узнать об источнике разбудившего его шума, теперь слегка приоткрыта. Снейп намеренно не закрыл ее — в качестве приглашения, которое при желании можно было бы проигнорировать.

А есть у него такое желание?

Член подсказал ответ на этот вопрос; вся кровь устремилась в пах, во рту пересохло. Не обращая внимания на предостережения рассудка, Гарри вдруг оказался у двери. Вдох — и он уже внутри.

Дверь тут же захлопнулась, а Северус Снейп припечатал его к стене умопомрачительным поцелуем. Гарри не осознавал ничего, кроме деревянных панелей за спиной, кожи, запаха шампуня, языка у себя во рту и Снейпа повсюду. А еще был жар.

Наконец они оторвались друг от друга, но Снейп не сдвинулся с места. Лишь одна свеча горела у кровати, и в ее свете тени на лице Снейпа казались глубже, а линии острее. Зеркало на стене отражало трепетный огонек, но его было достаточно, чтобы придать манящей бездне темных глаз мужчины загадочный блеск.

Сердце Гарри колотилось.

Ему показалось сущим пустяком, что это — Снейп, его учитель, отношения с которым, мягко говоря, совершенно не складывались. Это был самый крышесносный поцелуй в его жизни.

Гарри взглянул на рот Снейпа; неосознанно скользнул языком по своим губам и слегка подался бедрами вперед.

— Я не трахаюсь с незнакомцами, — напомнил Снейп.

— Ладно, — рассеянно согласился Гарри. Его взгляд метнулся к глазам мужчины и снова спустился ко рту. Мысли спутались.

Снейп усмехнулся и медленно провел рукой по груди Гарри; тот задержал дыхание — растопыренные пальцы одним движением задели оба соска, потом двинулись к втянувшемуся животу и зацепились за пояс готовых сползти джинсов.

— Полагаю, вы не против других вариантов, — шепнул мужчина.

Низкий, искушающий голос будоражил. Гарри чувствовал себя как никогда во власти партнера, и был готов принять любые его предложения. Неловкость, которую принесла эта мысль, побудила его выразить согласие, чтобы и Снейп мог ощутить, каково это — лишиться контроля над собой.

— Ммм, — подтвердил он и, слегка наклонившись — разница в росте давала возможность легко дотянуться до соска Снейпа, — с наслаждением сильно сомкнул на нем зубы. Снейп напрягся, но Гарри не отпустил его. Одной рукой он пробрался вдоль бока Снейпа под ткань пижамной куртки и огладил второй сосок большим пальцем, после чего переместил ладонь на спину, на секунду задерживаясь на выступающих позвонках, и опустился к пояснице. Гарри крепко держал Снейпа, пока языком и губами успокаивал боль от укуса.

С гортанным умопомрачительно эротичным стоном Снейп скользнул руками по бокам Гарри, оторвал его, дрожащего, от стены и, ухватив за задницу, прижал к себе бедрами. От ощущения твердого члена Снейпа Гарри тоже застонал и, оставив его сосок, начал целовать шею, зарываясь в нее лицом.

Руки Снейпа снова легли на пояс джинсов юноши, забираясь под него пальцами. Мужчина отстранился, расстегнул пуговицу, не сводя глаз со своего партнера. Сладко свело живот; Гарри потянулся губами ко рту Снейпа. Тот дернул вниз молнию и, проникнув в распахнутую ширинку, обвил прохладными пальцами член Гарри. Юноша уцепился за плечи Снейпа, и застонав ему в рот, толкнулся в руку. Тот застонал ему в рот и толкнулся в руку. Снейп засмеялся и выпустил член, чтобы продвинуться ниже и приласкать яички.

От этого едва державшиеся на бедрах джинсы сползли. Гарри попытался вытащить из них ногу, запутался и со смущенной улыбкой оттолкнул Снейпа. В тесных объятиях он не мог выбраться из штанов. Снейп отступил и сложил на груди руки. Гарри справился со своей задачей, отпихнув джинсы в сторону, и замер. Обнаженный и возбужденный, он словно заявлял застенчиво и в то же время дерзко: «Вот он я. Выбор за вами»

— Хорош, — прокомментировал Снейп.

— Что? — в шоке переспросил Гарри.

— Пулно, — Снейп шагнул ближе. — Едва ли я первым воздаю должное вашим прелестям.

Гарри зарделся: получить похвалу от этого обычно столь угрюмого человека было необычайно приятно. Но опять же, этот Снейп не имел ничего общего с тем, которого он знал раньше. Это был сексуальный, чувственный, хищный Снейп.

Гарри попытался избавить его от пижамной куртки.

— Оставьте, — мужчина отстранился, снова удивляя Гарри своей реакцией. Впрочем, юноша быстро отвлекся, потому что шелковые штаны Снейпа соскользнули на пол.

Устоять было невозможно. Гарри судорожно сглотнул и, приоткрыв губы, опустился на колени.

Он не умел говорить красиво, но надеялся другим способом донести до Снейпа все свое восхищение. Испросив разрешения взглядом, Гарри сжал основание члена и потянулся, чтобы насладиться вкусом. Снейп молчал.

— Можно? — юноша решил повторить вопрос вслух.

Гарри не мог разгадать выражения темных глаз мужчины.

— Едва ли я первым воздаю должное вашим прелестям, — повторил он слова Снейпа.

Тот засмеялся и качнул бедрами. Гарри не мог упустить такую возможность и высунул язык, чтобы коснуться напряженной плоти мужчины.

На следующие несколько минут Гарри выпал из этого мира, мысли спутались в клубок ощущений. Челюсть побаливала, но почти божественное удовольствие, вкус, еле заметные движения Снейпа, которые подсказывали, что он не зря старается, стоили усилий.

— В постель, — хрипло скомандовал Снейп после очередного толчка.

Гарри, не расслабляя губ, отстранился, напоследок с наслаждением приласкав языком головку. Кайф.

— Челюсть, должно быть, болит, и колени, — пояснил Снейп.

Гарри усмехнулся, удивившись, что мужчина подумал об этом.

— Ничего, — он снова улыбнулся, вставая, но коленки хрустнули. Снейп снова засмеялся и протянул ему руку.

Словно блюдо на праздничном пиру, Гарри раскинулся на кровати рядом со Снейпом. Тот не сводил с него глаз, и юноша чувствовал, что действительно хорош собой, хотя раньше сомневался в своей привлекательности. Снейп заставил его чувствовать каждым нервом. Гарри трепетал от возбуждения и малейшее колебание воздуха воспринимал, как утонченнейшую из ласк. Снейп потратил следующий час на то, чтобы подарить Гарри такие ощущения, которых он никогда не испытывал. Мужчина дразнил его нежнейшими прикосновениями, влажным горячим дыханием, потом проводил по коже ногтями, сжимал, ласкал кончиком языка… пока Гарри не завелся до предела. Он был настолько переполнен страстью, настолько возбужден, что знал наверняка: он не только никогда больше не сможет воспринимать Снейпа по-прежнему, но и к себе станет относиться иначе.

Снейп понял, насколько это важно для Гарри и дал ему возможность всласть прикасаться к себе. Юноша кинулся в это удовольствие безоглядно, с неменьшим наслаждением, чем его партнер.

После сокрушительных оргазмов оба заснули, обойдя неловкий вопрос о том, стоит ли провести остаток ночи в одной кровати, который всегда так портит впечатление.

Проснувшись, они тут же потянулись друг к другу, медлительные, разморенные теплом постели, сном и запахами страсти. И, насытившись удовольствием, снова погрузились в сон.

Когда Гари проснулся в следующий раз, свет проникал сквозь тонкие выцветшие занавески на окне. Снейп приник грудью к его спине; он накрыл Гарри полой своей шелковой пижамной куртки, когда забросил на него руку. Дыхание мужчины согревало шею юноши, оно было ровным — тот все еще спал. Чувство полной безопасности в уютных объятиях Снейпа было немного странным, но на диво приятным. Гарри с улыбкой предался воспоминаниям о чудесно проведенной ночи. Он теснее прижался к партнеру и дремал, пока естественные потребности организма не напомнили о себе. Гарри выбрался из-под обнимающей его руки и пошел в ванную.

Проходя мимо своего номера на обратном пути, юноша задумался: ожидает ли Снейп, что проснется в одиночестве? Ведь они не давали друг другу никаких обещаний.

Нет, так нельзя.

Гарри миновал коридор и проскользнул в комнату. Снейп лежал на спине, закинув одну руку за голову. Бедра и вторую руку скрывала простыня. Расстегнутая пижамная куртка позволяла видеть его грудь и поджарый живот. Желание вспыхнуло с такой скоростью, что закружилась голова.

Снейп не сводил с Гарри глаз; он был неподвижен, лишь правая рука поднималась и опускалась весьма недвусмысленным образом.

Юноша решительно скинул джинсы и в тот же миг улегся рядом со Снейпом.

— У нас мало времени, — предупредил тот.

— Да, — согласился Гарри, но медленно погладил живот мужчины, наслаждаясь рисунком мускулатуры под пальцами. — Ты сейчас выглядишь чертовски сексуально, — прошептал он со всей серьезностью. Он наклонился и поцеловал Снейпа в живот, скользя губами по чувствительной коже.

— Ты меня всего исколол своей щетиной, — фыркнул Снейп.

— Жалуешься? — поинтересовался Гарри и нарочно сильней потерся подбородком о живот мужчины. Ночуя в своей брайтонской квартире, он всегда делал выбор в пользу маггловской бритвы, а не чар, хоть последних хватало на дольше.

По тому, как Снейп невольно сжал себя сильнее, Гарри понял, что тому нравится. Он повторил маневр и откинул простыню. Юноша задохнулся: пальцы Снейпа на собственном члене являли собой невероятно эротичное зрелище.

Снейп двинул рукой еще раз и убрал ее. Гарри с радостью потратил бы пару часов на обстоятельные ласки, но время поджимало, льющийся сквозь занавески свет стал ярче, и, признаться, после ночных удовольствий побаливала челюсть. Не то чтобы это юношу останавливало. Просто придется обойтись без игр и прелюдий. Он втянул восхитительно твердую плоть в рот, сколько смог, и принялся яростно сосать, вырвав у Снейпа стон удовольствия и удивления. Мужчина даже дернулся от такой неожиданно прямолинейной тактики.

Не останавливаясь ни на миг, Гарри гладил удивительно сильные бедра Снейпа. У него тоже встало, когда мужчина раздвинул ноги. Это недвусмысленное приглашение вскружило Гарри голову, и, увлажнив слюной пальцы, он провел ими по тугой мошонке Снейпа.

Юноша судил об удовольствии партнера по вскинутым бедрам, по напряжению в каждой мышце мужчины, и делал все, чтобы тот запомнил происходящее, запомнил его.

Несколько минут спустя Снейп в поцелуе разделил с Гарри вкус собственного семени, ровными ритмичными движениями руки доводя юношу до разрядки. Черный шелк щекотал кожу Гарри, он вцепился в плечи мужчины, и был вынужден оторваться от рта Снейпа, задыхаясь и вздрагивая на пике оргазма.

Они полежали, пока Гарри не отдышался. Неожиданно подал голос волшебный будильник Снейпа. Мужчина перегнулся через Гарри, ткнул палочкой в назойливое устройство, чтобы утихомирить трезвон, и одним взмахом послал щекотку очищающих чар по телам обоих. Гарри знал, что это было сделано ради экономии времени, но он не имел ничего против спермы на груди, по крайней мере, пока она не начнет чесаться.

Юноша вздохнул и перекатился на спину.

— Тебе пора, — констатировал он.

— Да, — Снейп посмотрел на него и встал с кровати. — Ты не против, если я первым воспользуюсь ванной?

— Едешь Хогвартс-Экспрессом?

— С чего ты взял? — спросил Снейп, пытаясь небрежностью тона замаскировать исходящее от него неожиданное напряжение.

— Да тут полно детишек, которые его ждут, — улыбнулся Гарри. — Твой черед сопровождать учеников, да? — хохотнул он.

— Что-то вроде, — кивнул Снейп. Он надел штаны от пижамы и взглянул на Гарри.

— Ой, извини, — юноша поднялся и натянул джинсы, осторожно застегнул молнию. Мысли лихорадочно крутились в голове.

— Я хотел бы снова тебя увидеть, — твердо сказал он, расправив плечи.

Снейп посмотрел на него безо всякого выражения.

— Не думаю, что это удачная мысль, — ответил он после длинной паузы.

Гарри искоса посмотрел на мужчину. Конечно, секс мог не произвести на Снейпа впечатления. Хотя… если честно, верилось в это с трудом. Им обоим понравилось — более чем. Это было… что-то особенное, упоительное… У Гарри в прошлом уже были приключения на одну ночь и один довольно продолжительный роман. Но ничего из перечисленного не могло сравниться с тем, что произошло между ними.

А ведь Дерек ему очень нравился. Гарри не был влюблен, но все же…

Сдаваться без боя он не собирался.

Они удивительно подходили друг другу. Снейп был невероятно чувственным, щедрым и открытым в удовольствии. Нельзя относиться к такому как к ничего не значащему эпизоду.

Гарри попытался взглянуть на ситуацию с точки зрения Снейпа.

Дурак! Как можно быть таким идиотом?! Он посмотрел на Снейпа; все еще одетый в шелковую пижаму, мужчина выглядел восхитительно аппетитно. Гарри знал, что спину зельевара бороздили шрамы — ночью он их нащупал, но дело-то не в них. Снейпу есть что скрывать помимо них, и это куда хуже — темная метка на руке.

— Я слишком занят для романов, — мягко продолжил Снейп. — Как вы уже знаете, я занимаюсь преподавательским и научным трудом…

Гарри шагнул к нему.

— Я понимаю, что преподавание требует времени, — сказал он тихо. — Год назад я приобрел домик в Хогсмиде, — глаза Северуса расширились, — ничего особенного, но там нам никто не помешает. Мы могли бы встречаться в тиши и спокойствии. Я и сам часто бываю в отъезде. Но эта ночь кажется мне особенной — мы слишком хорошо провели время, чтобы просто разойтись по своим делам. Это было охренительно, Северус, ну хоть это ты должен признать!

Выражение глаз Снейпа было невозможно прочесть. Губы мужчины дрогнули в ухмылке.

— Неплохо.

— Ублюдок, — рассмеялся Гарри. — Ну, может, мне понравилось больше, чем тебе. Все по-честному, впрочем. Но я бы хотел продолжить. Вечером каждой пятницы в течение трех недель я буду во «Вспугнутой Утке» в Хогсмиде с 7 до 9.30. Если хочешь снова меня увидеть, приходи.

Снейп ничего не ответил.

Пытаясь удержать осанку, Гарри пошел к двери. Он обернулся, чтобы сказать:

— Спасибо. Ты… бесподобный, — и вышел.

Глава 3: Старые долги

После ужина Гарри отправился в кабинет директора — на очную ставку.

Он так давно ждал этого, так часто нервничал, возвращаясь с очередных каникул, столько раз перекраивал в голове нужные слова, что теперь, когда пришло время действовать, юноше с трудом удалось взять себя в руки. Гарри сбавил скорость и зашагал в одном ритме с биением сердца, прислушиваясь к его размеренному «тук-тук» в качестве медитации. Так учил Энди: стараться дышать медленно и ровно. Тишину коридоров нарушало лишь эхо шагов — его гулкие раскаты умиротворяли. Гарри вдохнул неповторимые ароматы замка — запахи старых камней, политуры, масляных полотен — и почувствовал себя уютнее. Он был дома.

Немного успокоившись, юноша сосредоточился на темах, которые планировал поднять в разговоре, на том, что хотел высказать. «И не забывай слушать, — велел он себе. — Делай выводы и принимай решения, лишь ознакомившись со всеми доступными фактами. Задавай правильные вопросы».

У входа Гарри произнес пароль, полученный от Макгонагалл после пира, и спокойно шагнул на лестницу, что вела в кабинет директора. Он ничуть не удивился при виде сидящей у огня с чашкой чая профессора Макгонагалл; Дамблдор передавал такую же опирающемуся на стену Снейпу.

— Гарри! Хочешь чаю? С молоком и сахаром? — улыбнулся Дамблдор, указывая на чайник.

— С молоком, но без сахара. Спасибо, сэр, — согласился Гарри и, сев на предложенный ему стул, принял от директора напиток.

Откинувшись на спинку, Гарри положил ногу на ногу, справедливо рассудив, что расслабленная, исполненная уверенности поза скажется на его поведении, равно как и на поведении других по отношению к нему. Юноша отметил, что это не ускользнуло от внимания преподавателей и ощутил прилив уверенности. Сделав глоток, он стал ждать начала беседы.

— Думаю, ты уже догадался, что у нас к тебе несколько вопросов, Гарри, — ласково начал Дамблдор.

— Разумеется, сэр. Я и сам хотел бы задать вам парочку, — вежливо ответил Гарри.

Дамблдор удивленно прищурился.

— Я расскажу все, что смогу, конечно, — с улыбкой пообещал он. — Хочешь начать, Гарри?

— Нет, сэр, после вас, — отклонил предложение молодой человек.

— Хорошо. Быть может, ты поведаешь нам, где провел прошлую неделю? — Дамблдор явно не собирался ходить вокруг да около.

Отпив еще чаю, Гарри поднял на директора глаза.

— Могу я узнать, почему вас так интересует именно прошлая неделя? — безмятежно полюбопытствовал он.

— Вас не оказалось у родственников, — раздраженно пояснил Снейп. — В доме, на защиту которого мы — как видимо, зря — потратили немалое количество времени и сил.

Гарри взглянул на него. Подумать только, ведь… Нет, не сейчас!

Он сделал очередной глоток. Пауза затягивалась. Наконец к нему повернулась профессор Макгонагалл.

— Поттер, мы допускаем, что порой жизнь на Тисовой аллее представляется вам скучной, но…

— В самом деле, профессор? — тихо переспросил Гарри, чуть наклонившись к преподавательнице трансфигурации. — Как… занятно. Что вам известно о моей жизни на Тисовой аллее?

— Простите, Поттер, я вас не понимаю, — растерялась Макгонагалл.

— Я просто хочу услышать, сколько вы знаете о моей жизни у Дурслей.

Минерва сконфуженно переглянулась с коллегами и столкнулась с таким же недоумением.

— Насколько я помню, ни один взрослый волшебник не посещал Тисовую аллею с ночи, когда меня оставили там после смерти родителей — до того, как мистер Уизли забрал меня летом перед началом четвертого курса. Я не ошибся? — спросил Гарри.

— Ваши родственники не слишком жалуют магов… — начала Макгонагалл, но Гарри перебил ее.

— Это вы верно подметили, — мягко, но с опасными нотками в голосе, согласился он.

Снова наступила тишина.

Обуздав гнев, Гарри негромко продолжил:

— Видите ли, я не в силах этого понять. То, что меня отвезли туда, когда погибли мои родители, это логично. Но почему никто… никогда… не счел нужным проверить, все ли со мной в порядке, особенно принимая во внимание отношение Дурслей к магии — это просто уму непостижимо.

— Миссис Фигг… — вмешался Дамблдор.

— Ни разу не вошла в дом, — откликнулся Гарри.

— Собираетесь поведать нам слезливую историю о том, как нелегко вам пришлось в жизни, Поттер? — насмешливо осведомился Снейп.

Гарри посмотрел на мужчину, с которым еще сегодня утром делил постель. Что за странное у судьбы чувство юмора! Ему захотелось рассмеяться.

— Вообще-то, своей жизнью я вполне доволен, если не считать Волдеморта, — ответил он, — но меня беспокоит вероятность дурного отношения к другим.

— Как это по-гриффиндорски, — буркнул Снейп, и тотчас заработал укоризненный взгляд от Макгонагалл.

— Господин директор, сколько сирот среди нынешних учеников Хогвартса? — немного сменил тактику Гарри.

— Вам-то до этого какое дело? — рявкнул Снейп.

Гарри усилием воли сдержался, чтобы не ответить тем же.

— Меня интересуют не имена, а приблизительное количество. Наверняка ведь Волдеморт оставил без родителей множество детей.

— Волнуетесь за детишек мучеников, Поттер?

— Думаю, и на вашем факультете найдутся те, чьи родители-Пожиратели не угодили Волдеморту, — глядя Снейпу в глаза, предположил Гарри. — За них я тоже волнуюсь. Мне просто хотелось бы понять, обычное ли это положение вещей, когда дело касается сирот, потому что, если так, то оно возмутительно.

Снова переглянувшись, преподаватели посмотрели на Гарри с выражением, которым удостаивают ничего не смыслящего в жизни младенца.

— Поттер, большинство осиротевших волшебников воспитываются у родственников. Нет никакой надобности устанавливать за ними наздор… — снисходительно проговорила Макгонагалл.

— Профессор, предполагается, что я рискну за магический мир жизнью. Даже если я выиграю войну, победа будет куплена ценой огромной боли, если учитывать, с каким одобрением Волдеморт относится к Круциатусу. Я хотел бы верить, что за этот мир стоит бороться.

— Поттер, ваше желание стать всеобщим героем просто ошеломляет! Сперва сетуете, что магический мир вас не балует, а потом пренебрегаете его попытками оградить вас от опасности, — оперевшись о свободный стул, Снейп переплел пальцы на его спинке. Глаза его полнились презрением.

— Попытки «оградить меня от опасности» были жалкими, — огрызнулся Гарри, — и годились лишь как подтверждение, что человек, названный спасителем магического мира, не откинул копыта раньше времени. Скажите, ваши охранные чары подтвердили, что я нахожусь на Тисовой аллее, когда туда явился Ремус Люпин?

Снейп и Макгонагалл обернулись к профессору Дамблдору.

— Да, Гарри, — ответил тот, недоумевая, куда клонит юноша.

— Тогда почему Люпин не попросил увидеться со мной?

— Мы предположили, что родственники отправили тебя в свою комнату за плохое поведение, запретив выходить к гостям.

— Вот как. Разумеется, от меня только и ждут, что плохого поведения. Значит, волноваться вы начали лишь тогда, когда увидели, что моя жизнь угасает, — он заглянул в лица всем троим, пока те безуспешно старались принять невозмутимый вид. — А если бы я находился под угрозой уже пару дней, вас бы это не касалось?

— Поттер, вы несете чушь! — глумливо заявил Снейп. — Ну что за мелодрама! С какой стати нам думать, будто в собственном доме вас ждет смертельная опасность?

— Действительно, с какой стати! — выкрикнул Гарри.

Тишина.

— Мистер Поттер, — тихо проговорила Минерва Макгонагалл, и дрожь в ее голосе не укрылась от внимания юноши, — уж не намекаете ли вы, что родственники вас били?

Преподаватели вперили в него свои напряженные взгляды.

— Я всего лишь говорю, что у вас не было способа это проверить, да вы его, откровенно говоря, и не искали.

Тишина.

Чтобы успокоиться, Гарри сделал глубокий вдох.

— Моя задача — не допустить, чтобы другие ученики оказались в подобном положении. Я знаю, забота о детях до их поступления в Хогвартс не входит в сферу ваших полномочий, но магический мир обязан проследить за ними. Да и в школьные годы нужно контролировать, как они проводят каникулы.

— То есть вы утверждаете, что с вами жестоко обращались, — в голосе Снейпа больше не было насмешки, но истинного смысла слов Гарри он все равно не улавливал, и это злило.

— Нет, профессор Снейп, ничего подобного я не утверждаю. То, как относились ко мне, роли не играет…

Зельевар фыркнул. Гарри сердито уставился на него.

— Хорошо, расскажу, раз вы настаиваете. Меня не избивали. Пожалуй, я чаще прочих получал подзатыльники и никогда не ел досыта. Возможно, условия, в которых я жил, покажутся кое-кому неприемлемыми, но речь не об этом…

— Дом выглядел вполне респектабельным, Гарри, а твои родственники — люди небедные, — озадаченно промолвил Дамблдор.

Гарри вздохнул. Похоже, оставлять эту тему они не собирались.

— Вы когда-нибудь заходили внутрь маггловского дома, сэр? — спросил он директора.

Дамблдор опешил.

— Кажется, нет, — с расстановкой ответил он.

Гарри кивнул.

— Маггловские дома сильно отличаются от волшебных. Комнаты не растягиваются, чтобы вместить лишнюю пару-тройку обитателей. Неужели вам ни на миг не показалось странным, сэр, что мое приглашение в Хогвартс было адресовано в каморку под лестницей?

Трое преподавателей обменялись взглядами, прежде чем снова повернуться к нему.

Гарри мельком осмотрел кабинет, а потом указал палочкой на стену у камина. Небольшая дверь — фута четыре в высоту и два в ширину* — появилась из ниоткуда. Снаружи к ней была привинчена щеколда.

— Моя комната, — пояснил Гарри, — до прибытия письма из школы. Загляните.

Преподаватили столпились около дверцы.

— Вам придется заходить по очереди, — добавил Гарри с улыбкой в голосе. Поднявшись, он открыл дверцу для профессора Макгонагал и та, нагнувшись, первой ступила внутрь. Гарри притворил дверцу за ней.

— Здесь темно! — раздался ее приглушенный голос.

— Да.

— Ай! Я обо что-то стукнулась!

— Извините, мэм, это лестница. В полный рост можно стоять только у двери.

— Но я ее не вижу!

— Поищите на полу полоску света — это щель под дверью.

— Но где же выключатель? У магглов ведь есть электричество!

— Мне обычно не давали лампочек, — тихо отозвался Гарри. — Электричество стоит денег.

Снейп и Дамблдор уставились на него. Юноша застенчиво потупился и сделал шаг вперед, чтобы открыть дверь. Макгонагалл снова огляделась и только потом выбралась наружу. Не поднимая глаз на своего ученика, она потрепала его по руке и вернулась в свое кресло. Гарри был тронут до глубины души.

Дамблдор лишь наклонился и заглянул внутрь, затем подергал щеколду.

— Дверь запиралась только снаружи, Гарри? — проницательно спросил он.

Юноша кивнул.

Снейпу пришлось скрючиться в три погибели, чтобы пробраться в крохотный дверной проем. Гарри что есть силы старался не смотреть зельевару пониже спины — при такой-то провокационной позе! Закрыв дверцу, он услышал, как под весом мужчины скрипнула раскладушка, и ощутил странную близость со Снейпом, сидящим на его детской кровати. Гарри знал, что чуткий нос алхимика сейчас улавливает запахи тесного пространства — нестиранного постельного белья, пота, грязных носков и мочи, и приятный — крема для чистки обуви, который хранили в сетке на двери.

Снейп стукнул изнутри, и Гарри выпустил его. Поразмыслив, он снова взмахнул палочкой, и теперь в стене появилась дверь побольше.

— Здесь я спал после того, как получил письмо из школы. Оно напугало Дурслей, и меня переселили сюда.

Он снова открыл дверь, впуская преподавателей, и сам вошел следом, отметив, что Снейп успел пересчитать все замки, нацепленные на нее снаружи. Четверым здесь было тесно. Гарри видел, как остальные разглядывают его скудную мебель и решетку на окне. Опустившись на колено, он приподнял одну из половиц:

— Тут я прятал свою палочку и другие ценные вещи. Остальное было заперто в сундук до конца каникул.

— По крайней мере ваше одиночество скрашивала кошка, — с напускной веселостью предположила профессор Макгонагалл, указывая на прямоугольное отверстие в двери.

— Нет, сюда просовывали хлеб и воду. Меня часто запирали на несколько недель кряду, хотя и выпускали ненадолго — поработать по дому.

Тишина на этот раз показалась такой вязкой, что ее можно было потрогать. Гарри первым вышел наружу и вновь сел на свой стул.

Не говоря ни слова, Дамблдор наколдовал еще чаю и разлил его по чашкам.

— Вы, должно быть, ненавидите их. И нас заодно, — прошептала Макгонагалл.

— Я ненавидел их, — согласился Гарри, — пока летом прошлого года, сразу после гибели Сириуса, не поговорил по душам со своей тетушкой. Тогда-то я и понял, как несправедливо с ними поступили, — ему не удалось скрыть упрек в голосе.

— Вы их жалеете? — изумление профессора Снейпа было очевидным.

— Да, — кивнул Гарри, поворачиваясь к Дамблдору. — Сэр, обещайте мне…

— Обещать? Что же? — удивился Дамблдор.

— Обещайте, что продолжите оплачивать обучение Дадли. Ему остался всего год школы.

Дамблдор серьезно посмотрел на сидящего перед ним молодого человека. Привычные устои его мира рушились на глазах, и сохранить их казалось непосильной задачей. Стараясь не выдать своего потрясения, он ответил:

— Конечно, Гарри.

— Спасибо, сэр, — с облегчением выдохнул Гарри. Одной из поставленных себе целей он уже достиг.

— Вы, наверное, любите кузена, мистер Поттер, — тепло заметила Макгонагалл.

Гарри рассмеялся.

— Мне жаль вас разочаровывать, профессор, но я его терпеть не могу. А вот с его матерью у меня, в некотором роде, взаимовыгодная сделка.

— Не соблаговолите ли объясниться? — вмешался Снейп.

Гарри посмотрел на него. Снейп сидел неестественно прямо и держал чашку с наигранной небрежностью. «Он и в самом деле потрясающе выглядит, — подумал молодой человек, ощущая не вовремя разливающееся в паху напряжение. — Успокойся! Держи себя в руках!» Отведя глаза, он снова обратился к Дамблдору:

— Сперва мне нужно задать вам несколько вопросов, сэр.

— Попробуй, — улыбнулся старик, для поднятия духа сделав большой глоток крепкого, сладкого чая.

— Первый — личный, — извиняющимся тоном сообщил Гарри.

— Я отвечу, если смогу, — тряхнул бородой директор.

— Спасибо, сэр. Есть ли у вас дети?

На лицах троих преподавателей отразилось недоумение.

— Нет, и никогда не было, но тебе известно, что большую часть своей жизни я посвятил именно детям.

— Да, сэр. И все-таки ученики и собственные дети — не одно и то же, не так ли?

Дамблдор вопросительно взглянул на него. Гарри вздохнул.

— Я даже немного рад, что ваши поступки — результат незнания, а не злого умысла.

Гарри видел, насколько шокируют остальных его слова, но ведь именно к этому он и стремился.

— Злого умысла? По отношению к тебе? Почему ты считаешь, будто я затевал против тебя недоброе? — удивленно спросил Дамблдор.

— Понятия не имею, сэр. Я пытаюсь рассмотреть все возможные причины ваших действий.

— Нам казалось, что с родственниками тебе будет лучше всего. Подальше от поклонения, которым наверняка окружил бы тебя магический мир…

— И вам не пришло в голову, что, живя с магглами, которые называют волшебников уродами, ненавидят магию и считают своей обязанностью выбить все мысли о ней из моей головы, я отнесусь к идеям Волдеморта с пониманием?

Воздух сгустился настолько, что его, казалось, можно было резать ножом. «А чего они ожидали?» — подумал Гарри.

— И какие же выводы вы сделали, мистер Поттер? — вкрадчиво поинтересовался Снейп.

— До приезда в Хогвартс в моей жизни с магглами не было ни одного счастливого дня, — отозвался Гарри. — С другой стороны, некоторых из известных мне магов тоже не назовешь белыми и пушистыми, — добавил он с легкой улыбкой. — К счастью, я познакомился с Хагридом и всеми Уизли — боюсь, не случись этого, я и по сей день не имел бы понятия о настоящей доброте и том, что такое семья. А около года тому назад, опять-таки к счастью, я встретил замечательных магглов, так что теперь у меня более гармоничное восприятие мира.

— Вот видишь, Гарри, что ни делается, все к лучшему! — Дамблдор взял себе кусочек торта с низкого столика неподалеку.

— Возможно, вам стоит сказать об этом моей тетке, сэр, — с еле уловимой угрозой заметил Гарри.

— Прости, что? — с полным ртом глазури переспросил Дамблдор.

— Возможно, вам стоит сказать это моей тетке, сэр.

— Я тебя не понимаю, Гарри.

— Вижу. Как я уже говорил, изначальная причина вашего решения мне ясна — в спешке и шоке после смерти родителей меня следовало отнести к ближайшей кровной родственнице. Но ведь вы наверняка знали, что в ее семье мне не обрадуются! Иначе постучали бы в дверь и сообщили тетке, что ее сестра погибла. Что за человек оставляет ребенка на пороге дома и уходит, черкнув в объяснение трусливое письмо?

Снейп издал сдавленное шипение. Поттер только что обозвал Дамблдора трусом! Профессор Макгонагалл же оцепенела: той ночью она сопровождала директора, и содеянное отчасти было на ее совести.

— Я не могу поверить, что впоследствии вы не навели справки о них — да и обо мне. Скажите, вы знали, что Дурсли не хотели иметь детей?

Ответом снова было удивленное молчание.

— Как насчет того, что после появления Дадли моя тетка страдала от послеродовой депрессии? В то время она только-только пришла в норму и начала баловать Дадли, чтобы наверстать упущенное. Вы представляете себе, как тяжело приходится с двумя мальчиками, которые едва начали ходить? У моих друзей есть такие малыши — от возни с ними устаешь уже через несколько часов! Неужели вам не пришло в голову обратиться за советом к миссис Уизли? Представьте себе Фреда и Джорджа, которые еще не понимают сделанных им замечаний!

По ужасу, написанному на лицах преподавателей, Гарри догадался, что своими словами добился нужного эффекта.

— Петуния не могла справиться с навязанной ей обузой. Да и не хотела — и ее можно понять. Разве вы предложили ей помощь? Позволили время от времени делать передышку? На них оставили нежеланного ребенка, от которого нельзя было избавиться: я мешал им, вечно путался под ногами и до смерти пугал спонтанными выбросами магии. Могли они поговорить обо мне с кем-нибудь? Спросить, как меня контролировать? Я представлял серьезную угрозу и вполне мог подвергнуть их опасности! Они лишились шанса пожить собственной семьей; пусть я должен был расти у них, но вы вполне могли обеспечить тетке возможность отдохнуть. Не сомневаюсь, кто-нибудь да смог бы взять меня раз в пару месяцев на выходные, а то и на недельку. Неудивительно, что они так ненавидят магов!

Поставив чашку на столик, Гарри запустил пальцы в спутанные волосы. Они должны узнать, что натворили!

Прошло несколько минут, прежде чем профессор Макгонагалл подняла глаза.

— Вы говорили, что заключили договор со своей теткой, мистер Поттер?

— Да, — с мимолетной улыбкой кивнул Гарри.

— И в чем он заключался? Вы стали помогать ей по дому?

Молодой человек невесело рассмеялся.

— Наоборот, от этого ей было труднее всего отказаться! Примириться с моим существованием можно было, либо извлекая из него пользу, либо забыв о нем. Готовить и убирать я научился очень рано, и не жалею: теперь для меня навести порядок — пара пустяков. А когда работы не находилось, мне велели проваливать с глаз долой: гулять на улице или сидеть в каморке, в зависимости от их настроения. Я не хочу сказать, что все их поступки были скверными. Просто подобной жизни я никому не пожелаю. Особенно если могу чем-то помочь.

— И ты просишь нас о помощи? Но ведь остались только рождество и пасха, а их ты волен провести в Хогвартсе… — начал Дамблдор.

— Нет, спасибо! — усмехнулся Гарри. — Раньше я был рад возможности остаться здесь на праздники, сэр, но мне это больше не нужно.

— Значит, ты согласен провести каникулы у Дурслей? Ведь прошлогодние праздники ты встретил именно там? — недоуменно спросил Дамблдор.

— Нет, к Дурслям я не заглядывал, — улыбнулся Гарри.

— Что?!

— Я покинул дом Дурслей сразу же после разговора с тетей Петунией.

— Что вы несете, Поттер? — нахмурился Снейп.

— Я ведь уже говорил, что ваша защита ни к черту не годится — извините, но это действительно так!

— В самом деле, Поттер… — разозлился Снейп.

— Профессор Дамблдор, что говорят сейчас ваши детекторы? Те, которые следят за моим пребыванием у Дурслей?

Взгляд Дамблдора стал жестче, и старик поднялся, чтобы посмотреть на небольшую стеклянную сферу, стоящую высоко на полке.

Палочка Снейпа уткнулась в сердце Гарри еще до того, как директор повернулся к ним спиной.

Там она и оставалась, пока профессор Макгонагалл медленно водила собственной палочкой над головой юноши.

Гарри сел поудобнее и принялся ждать.

— Regresso! — произнесла Макгонагалл, взмахнув рукой.

Ничего не случилось.

— Я — Гарри Поттер, — молодой человек улыбнулся еле сдерживающей волнение женщине.

— Оборотным зельем детектор не обманешь, — уверенно заявил Снейп.

— Да, я в курсе, сэр, — Гарри и его одарил улыбкой. Расположившись на стуле с еще большим удобством, он снова закинул ногу на ногу и помассировал затекшую щиколотку. — Заполучив мои ногти и волосы, в дом никто не проникнет. Это существенное препятствие, но вполне преодолимое. Достаточно лишь, чтобы живая часть меня находилась в доме.

Снова воцарилась напряженная, полная ожидания тишина.

— Объяснить не хотите? — мучительное любопытство в исполнении Снейпа сильно напоминало скуку.

— Если поддерживать правильную температуру, сперма может сохранить жизнеспособность в течение нескольких суток, — заметил Гарри таким тоном, будто говорил о погоде.

Снейп вытаращил глаза.

Гарри захотелось рассмеяться.

— Мистер Поттер, — морщинистые щеки вытянувшейся в струнку профессора Макгонагалл залил румянец, — вы пытаетесь сказать, что отсылали тетке образцы собственного семени?

— Точно, мэм! — похвалил ее Гарри.

К тайному его восторгу, Снейп разинул рот, но тотчас поджал губы и бросил на Гарри внимательный взгляд, прежде чем отойти к камину и пнуть в огонь вывалившееся из него полено.

— Вы посылали тете свою… свою… э-э… — однажды произнеся ужасное слово вслух, Макгонагалл, похоже, не находила сил сделать это снова.

— Она не знала, что получает, — мягко ответил Гарри. — Если, конечно, не вскрывала упаковку. Конечно, она вольна была так поступать, но я за это уже не отвечаю.

Нагнувшись, Гарри взял со столика чайник.

— Вы позволите? — спросил он у Дамблдора, и с его разрешения долил себе чаю и молока.

Снейп развернулся к мальчишке, что сидел, широко расставив ноги и примостив на животе чашку. К ужасу зельевара, в голове его вдруг возникла картинка — Поттер, но не вальяжно рассевшийся с чаем, а нагой, чрезвычайно соблазнительный Поттер, сжимающий пальцами собственный член и прямо в кабинете директора производящий упомянутый образец. Шокированный реакцией своего организма на этот образ, Снейп крутанулся прочь и уставился в огонь. Никогда раньше он не думал о своих учениках в эротическом контексте. Никогда! Это же отвратительно! Возможно, события проведенной с Алексом ночи (и утра… неужели все это происходило только сегодня утром?) повлияли на него сильнее, чем казалось сперва. Поначалу Снейп не собирался принять предложение Алекса о дальнейших встречах, но теперь был готов передумать. Все лучше, чем предаваться неподобающим фантазиям об ученике! О Гарри Поттере! Мерлин, он сошел с ума. Мальчишка уже несколько лет является одним из главных объектов его ненависти. Вот только теперь, сидя перед зельеваром, он выглядит вполне зрелым и даже весьма… Черт побери!

Дамблдор кашлянул.

— Стало быть, ты… отослал тетке образец сегодня утром? — осведомился он.

— Да. Я подумал, что речь об этом может зайти в нашей беседе, — подтвердил Гарри.

— И ты расскажешь нам, где проводил каникулы? Начиная с лета прошлого года? — Дамблдор попытался уточнить, как давно Гарри вышел из-под его надзора.

— Я жил в Брайтоне, — откликнулся Гарри.

Снейп оглянулся через плечо.

— Работали над загаром, как я погляжу, — с издевкой бросил он.

— Работал, — вполголоса поправил его Гарри.

— Работал? — переспросил Дамблдор. — Но где? И зачем?

— На стройке. Отсюда и загар. Хотя море этим летом было прекрасно, благодарю, что заметили, профессор Снейп. Зачем — разумеется, чтобы заработать деньги на квартплату.

— Неужели вы не понимаете, какой опасности подвергались? — вернулась к любимой теме Макгонагалл. — Поттер…

— Со мной все в порядке, не правда ли? Да к тому же стал сильнее и здоровее, чем был когда-либо, живя у Дурслей, — резко ответил он. — Ну и, разумеется, все это время я был под чужой личиной, — пояснил юноша, надеясь, что сказанное поумерит пыл женщины, а заодно пробудит интерес к другому вопросу.

— Под личиной? Не могли же вы поддерживать иллюзию все лето!

Увидев, как смотрит на нее Гарри, профессор Макгонагалл умолкла.

— Это ведь невероятно истощает магическую силу, — словно в оправдание своим словам заметила она. — Значит, дома вы ее снимали?

— Нет, — терпеливо отозвался Гарри. — Я жил с магглами, один из которых был моим начальником. Верно, прошлым летом это немного утомляло, но я ведь от физической работы тоже уставал… так что тут не разберешь. А этим летом привык. Это даже полезно — научиться жить с постоянным расходом магических сил. И потом, я менял только лицо, — объяснил он. — Тело оставалось моим.

— Покажи нам, Гарри, — попросил Дамблдор.

Гарри покачал головой. После событий этой ночи он ни за что не раскроет свое инкогнито. Но на это была и другая причина. Унаследовав состояние Сириуса, прошлой осенью он приобрел небольшой дом в Хогсмиде. Побывать там за год удалось лишь несколько раз, но юноша купил его в личине Алекса и не собирался доводить до сведения общественности, что у Гарри Поттера теперь есть недвижимость в магической деревне. Дом был его тайным прибежищем. А теперь, если ему удастся убедить Северуса продолжать отношения, он станет приходить туда намного чаще.

— Не сейчас, если позволите, сэр. Я уже больше года живу с чужим лицом и именем. За это время я многому научился, и ни разу не подвергся опасности.

— И весь этот год ты жил в мире магглов?

Гарри снова качнул головой.

— Нет, только бульшую его часть. Но проблем не возникло ни на Диагон Аллее, ни в Хогсмиде, а ведь и там я бывал неоднократно…

— Вы что, не знаете, как легко опытному магу распознать личину, Поттер? — перебил Снейп. — Поверить не могу, что вы поступили столь необдуманно! Впрочем, чего еще ожидать от человека, пренебрегающего любыми правилами…

Пока он говорил, Гарри лишь внимательно смотрел на него, а потом медленно провел перед собой ладонью.

Снейп замер, не договорив: едва рука Поттера опустилась, зельевару открылось его собственное лицо. Идеально воспроизведенное.

Профессор Макгонагалл ахнула.

— Проверьте, можно ли распознать в этом фальшивку? — пригласил Гарри. Странно было видеть Снейпа, говорящего голосом Поттера. И Дамблдор, и Макгонагалл переводили взгляд с одного Северуса на другого, а потом все три преподавателя обрушили на юношу шквал разоблачающих чар.

— Ну как, держится? — поинтересовался Гарри.

— Как вам это, черт побери, удалось? — прорычал Снейп, когда заклинания не подействовали. И добавил: — И откуда мы знаем, что физиономия Поттера — не личина вроде этой?

Гарри взглянул на Дамблдора:

— Сэр, карта мародеров сейчас у вас?

Директор резко обернулся к нему, но все же открыл один из шкафов у стены, порылся в нем и вытащил знакомый пергамент. Юноша не удивился, понимая, что Дамблдор знает, как оживить карту. На пергаменте четко виднелись имена всех присутствующих, включая и точку, обозначенную крохотным флажком «Гарри».

Гарри немного разочаровало то, что возможности карты никого не поразили.

Как преподаватель трансфигурации, Макгонагалл была чрезвычайно заинтересована личиной молодого человека.

— Как вы это делаете, мистер Поттер? — спросила она. В отличие от интонаций Снейпа, в ее голосе было больше профессионального любопытства, чем строгости. — Вы не произнесли ни слова и не воспользовались палочкой! — осознала женщина.

— Магии тела — если хочешь изменить самого себя — палочка не нужна, — тихо пояснил Гарри. — Речь идет о простом изменении внешнего вида: чары убеждают смотрящих на тебя людей в достоверности увиденного и требуют множества усилий, потому что воздействие на окружающих нужно постоянно поддерживать. Сначала я так и делал, но, подумав, пришел к выводу, что мой способ проще. Необходимо лишь сосредоточиться на желании выглядеть иначе. На ощупь тоже вполне правдоподобно, — добавил он, кивком позволяя преподавательнице погладить свою щеку.

Снейпа странно встревожил тот факт, что Макгонагалл, по сути, прикасается к его лицу. Что же до лица мальчишки… ему пришлось подавить желание и самому оценить сходство.

— Хотите удостовериться, сэр? Проверьте, похоже ли это на то лицо, которое вы бреете по утрам? — поддразнил его Гарри.

Снейп поднялся на ноги.

— Разумеется, исключительно ради научного интереса, — приободрил его Гарри.

Снейп не смог устоять. Откуда мальчишке известно, какова на ощупь его кожа? Ноги сами поднесли его ближе и остановились меж широко расставленных колен Поттера. Тот встал, и зельевар торопливо отшатнулся, рассердившись сильнее. Впрочем, мальчишка по-прежнему едва доходил ему до подбородка, и это немного успокаивало. Решившись, Снейп провел по своей щеке на чужом лице. К вечеру у него всегда появлялась щетина, если под рукой вовремя не оказывалось собственноручно приготовленного зелья для бритья. Коснувшись собственного лица, он был вынужден признать удивительное сходство. Потрясающе! Впрочем, говорить об этом мальчишке он не собирался. Но даже запах его тела был воспроизведен в точности! Северус был в шоке.

Гарри вздрогнул, когда пальцы Снейпа легли на его лицо, и едва удержался, чтобы не прильнуть, зажмурившись, к этой ладони. Когда Снейп принялся сравнивать копию с оригиналом, он и сам коснулся лица зельевара — будто желал убедиться, что создал верную маску. Так, по крайней мере, это должно было выглядеть.

Снейп отстранился, вздрогнув, и контакт прервался. Лишь годы привычки скрывать свою реакцию не позволили его резкому вдоху и отчаянно забившемуся сердцу показаться чем-либо помимо отвращения.

— Как подделка сойдет, пожалуй, — протянул он.

— Северус! Да он — вылитый ты! — воскликнула Макгонагалл. — Право, любопытнейшее новаторство в магии! Скорее трансфигурация, чем чары, не так ли, мистер Поттер? — оживленно спросила она, явно предвосхищая открытие новой отрасли своего предмета.

— Именно, — с улыбкой согласился Гарри. Вновь проведя ладонью по лицу, он вернул собственный облик.

— И палочка для этого не нужна! — восхитился Дамблдор.

— Вообще-то об этом я узнал случайно, — покраснев, Гарри сел на прежнее место.

Дамблдор с усмешкой склонил голову.

— Не хотел, чтобы министерство пронюхало, а, Гарри?

— Сначала не хотел, — кивнул Гарри, — я ведь тогда еще был несовершеннолетним. Забавно, как, разыскивая ответ на один вопрос, находишь решение к другому, — улыбнулся он.

— Как же вы поняли, что владеете беспалочковой магией и вас не уличат? — поинтересовалась профессор Макгонагалл.

— Вообще-то в то время меня больше интересовала магия тела, — отозвался Гарри.

Снейп выгнул бровь. Гарри ответил ему ухмылкой.

— Ничего такого, профессор! Просто я тогда размышлял о девочках.

— Магия тела обычно это и подразумевает, — со смешком уронил Снейп.

— Северус! — пожурила коллегу Макгонагалл, хотя уголки ее губ тянулись кверху.

— Возможно, но не в моем случае, — как бы походя обронил Гарри. — Я имею в виду чары для ухода за волосами, которыми они обычно пользуются — ну, чтобы создать прическу или поменять их цвет. Вот я и подумал: почему такое делается только по праздникам, а это уже навело на мысли о магии тела. И о том, что собственное тело можно изменить как угодно, и никто не засечет. С палочкой или без — неважно. Изменить самого себя нетрудно и без палочки, стоит только сосредоточиться. Большинство волшебников этого просто не знают, а палочками пользуются по привычке.

Преподаватели ошеломленно смотрели на него. Даже Снейп удивился глубине понимания, с которым мальчишка относился к новым познаниям в магии, похоже, приобретенным совершенно случайно. Поттеру, как всегда, везло.

— Все это очень интересно, — весело провозгласил Дамблдор, — но теперь, думаю, мы получили ответы на все свои вопросы. Не стану притворяться, будто рад, что ты сменил место жительства без нашего ведома, да еще и лгал об этом, Гарри, — продолжил он, бросив взгляд на беззаботно поблескивающий на полке детектор. Один взмах палочки — и устройство превратилось в тусклый стеклянный шар, которым Дамблдор придавил стопку пергамента на столе. — Понимаешь ли ты, что твои… образцы… могли попасть не в те руки? Что любой приверженец Темных Искусств способен воспользоваться ими в… скажем так, дурных целях? — он грозно взглянул на Гарри, который напрягся еще при обвинении в обмане.

— Я решил, что это оправданный риск, — ответил юноша, делая ударение на первые слова. — Свертки доставляла Хедвиг, и с ней же тетя возвращала предыдущий образец, чтобы я мог его уничтожить. Ей не нравилось прикасаться к сове, но раз в день обменять пакеты — небольшая цена за то, чтобы избавиться от меня и сохранить плату за учебу Дадли. Поначалу я беспокоился, что мое затворничество покажется странным, и даже думал попросить тетю Петунию класть пакет в сумку, когда она шла за покупками.

Профессор Макгонагалл поперхнулась.

Гарри улыбнулся ей.

— Да, мне тоже было неловко, — согласился он, — и потом, дом — в теории — охраняли защитные чары. Там мой образец не бросился бы в глаза — особенно если толком не знаешь, что именно искать. На исходе дня стало ясно: вы так и не заметили, что я ни разу не покинул дом Дурслей. И впоследствии не замечали, — добавил Гарри, не в силах изгнать из голоса горькие нотки. Совладав с собой, он взглянул на Дамблдора. — Теперь вы знаете все, чем интересовались, хотя, наверное, уже успели пожалеть об этом. А я хочу получить гарантию, что уровень заботы о волшебниках-сиротах изменится к лучшему. Вы сами обратитесь в министерство, или это придется сделать мне?

Снейп смотрел на молодого человека и глазам своим не верил. Похоже, мальчишкой Поттера больше не назовешь. Да и юношей он стал весьма неординарным. От него так и веяло уверенностью и силой, и сомнений в том, что он знает, как ею управлять, не оставалось. Видимо, это понимал даже Дамблдор.

— Я рад, что ты привлек наше внимание к этой проблеме, Гарри, и хочу попросить у тебя прощения за все, на что мы тебя обрекли. Понимаю, это лишь слова и их недостаточно. Я поговорю с представителями министерства.

Гарри кивнул.

— Я хотел бы знать, как развиваются события, — попросил он, будто это было в порядке вещей — заставлять самого могущественного в мире волшебника отчитываться о своих действиях, желчно подумал Снейп. Еще неприятнее он удивился, когда Дамблдор с энтузиазмом согласился.

— Как только что-нибудь услышу.

— Благодарю вас. И, если позволите, — Гарри поднялся и подошел к столу директора, — я хотел бы обсудить с вами еще один вопрос. Не могли бы вы принять меня в четверг вечером?

— Мы можем поговорить сейчас, — заинтересованно предложил директор, взглядом отпуская обоих преподавателей.

— Спасибо, сэр, но сначала я должен подготовиться, — твердо ответил Гарри.

Дамблдор пристально взглянул на молодого человека.

— Тогда в четверг, к девяти? — спросил он.

— Спасибо, — кивнул Гарри.

Он обернулся к преподавателям. Снейп заметил, как молодой человек окидывает комнату внимательным взглядом, прежде чем посмотреть в глаза ему и Макгонагалл:

— Спокойной ночи.

— Доброй ночи, мистер Поттер, — тепло откликнулась декан Гриффиндора.

Снейп не ответил.

Уже коснувшись дверной ручки, Гарри оглянулся и посмотрел прямо на Северуса.

— Профессор Снейп? Мне жаль, что вы потратили часть отпуска, разыскивая меня.

Не дожидаясь ответа, юноша покинул кабинет.

Трое преподавателей переглянулись в давящей тишине. Нарушил ее Дамблдор:

— Огневиски? — предложил он, вынимая бутылку из стоящего позади буфета.


* в футе 30.48 см

Глава 4: Дамблдор удивительно удивлен

Спустя несколько дней поисков Гарри собрал почти всю нужную информацию и принял необходимые решения. Решения эти были спорными, но он тщательно обдумал каждое.

Теперь, стоя в чем мать родила перед шкафом — каждому семикурснику полагалась отдельная комната, — он в кои-то веки раздумывал, что надеть. Обычная школьная мантия казалась чересчур простой; наконец он выбрал темно-зеленую шерстяную, купленную летом. Нейтральная и элегантная, мантия придавала ему уверенный вид. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Глубоко вдохнув, Гарри хорошенько представил себе уголок в кабинете Дамблдора — место, которое взял на заметку во время встречи с тремя преподавателями. Уголок был тесным и не мог оказаться занят Дамблдором, а потому вполне годился: расщепив директора пополам, вряд ли он произведет на него намеченное впечатление.

Приноровившись к тусклому освещению кабинета, юноша порадовался, что проник сюда без препятствий, и тихо произнес:

— Добрый вечер, профессор.

Дамблдор уже поднялся с кресла, заметив, что охранные чары вокруг его покоев нарушены. По его лицу скользнуло неприкрытое изумление.

— Гарри. Ты вовремя. Садись, пожалуйста.

Гарри выбрался из угла и сел перед директорским столом. Интересно, упомянет ли Дамблдор о его способе прибытия, спросил себя юноша, закусив губу. Старик вполне способен на такое! Тут он почувствовал, как директор проверяет заклинания защиты кабинета, и улыбнулся.

— Они невредимы, сэр.

Дамблдор строго посмотрел на него.

— И, тем не менее, ты только что преодолел прочнейшие барьеры в замке, где в принципе невозможно аппарировать.

— Вы уж простите меня, сэр, — смело заявил Гарри, — но хотелось продемонстрировать серьезность моих намерений.

— Вот как. Могу я узнать, относительно чего?

— Я хотел бы договориться с вами насчет дополнительного курса лекций, сэр.

— Хочешь взять еще один курс? Не вижу затруднений… — не понял Дамблдор.

— Нет, сэр. Я хотел бы вести этот курс. Не преподавать, строго говоря — каждый из посещающих получит шанс поделиться своими знаниями. Студентов будет немного — точнее, шесть.

— Значит, это не очередная Армия Дамблдора?

— Нет, но столь же важно в победе над Волдемортом. С которым я планирую расправиться в этом году, — не меняя интонации, сообщил Гарри.

Дамблдор выглядел растерянным.

— Думаю, будет лучше, если ты объяснишь, — попросил он, переплетая пальцы на животе.

— Благодарю вас, сэр. Что именно: про победу над Волдемортом или дополнительные занятия?

Рассмеявшись, Дамблдор с явным облегчением откинулся на спинку кресла.

— Как тебе угодно, Гарри.

Гарри скромно улыбнулся в ответ.

— Начну с занятий. Уверен, вы заметили, что мои успехи в учебе не назовешь блестящими, — юноша вопросительно взглянул на директора.

— Большую часть времени ты был занят другим, — подмигнул ему старик.

Губы Гарри дрогнули.

— Что да, то да. Но, с другой стороны, мне показалось странным, что средненький маг вроде меня столько раз выжил после встреч с Волдемортом. О, я знаю, что мне всячески помогали, — быстро сказал Гарри, и с чувством добавил: — И слава богу!

Дамблдор посмотрел на него с одобрением.

— Прошлым летом я много размышлял о том, как мне это удалось — даже при наличии поддержки. И решил, что суть не только в везении. Так я сделал некоторые выводы, обдумал принцип, по которому пришел к ним, и уверен, что прав.

— И что же?

— Хогвартский подход к обучению магии мне не очень подходит, сэр. Разумеется, кое-что я усвоил, но, когда припекало… Моя магия, так сказать, познается в беде, — тихо молвил Гарри. — Она просыпается при необходимости. Мне стало интересно, отчего такое возможно, и на уроках в прошлом году я в основном думал о том, как колдовать так, чтобы людям вроде меня стало проще, — ударив себя кулаком в грудь, подытожил он.

— Добился ли ты успехов в своей… методике? — поинтересовался Дамблдор.

— Да. Магию здесь усложняют, мне кажется. Все эти палочки, учебники, заклинания и жесты… но ведь магия, сэр, — сверкая глазами, Гарри наклонился к старику, — она везде. Вокруг нас и внутри тоже. Она просто ждет, когда ею воспользуются! И это — счастье. Не обязательно легко достижимое — нужно просто приноровиться, а потом не побояться расстаться этим чувством, и… — он пристально взглянул на Дамблдора, — да вы сами знаете, потому что чувство это знакомо и вам.

Губы директора тронула слабая, хоть и вполне дружелюбная улыбка. Похоже, он был здорово удивлен и с трудом верил в происходящее.

— Знакомо, — согласился он, — хотя, вероятно, несколько иначе, чем тебе, Гарри, и ощутил я его, будучи гораздо старше. Скажи, как тебе удалось аппарировать сюда?

— Вообще-то я уже год как аппарирую в замок, да и внутри замка тоже…

— Как же ты этому научился?

— Прошлым летом я усвоил принцип аппарации, а когда вернулся в школу, спросил себя, отчего она невозможна в Хогвартсе. Мне захотелось прощупать его защиту. Я поискал ее, и она отозвалась. Конечно, зная, каковы эти заклинания на ощупь, легко проникнуть сквозь…

— Как? — резко прервал его Дамблдор. — Ты обнаружил слабые места?

— Нет, я все тщательно осмотрел — защита безупречна, — просто ответил Гарри, снова удивив Дамблдора. Проверка защиты осуществлялась ежегодно, требовала объединенных усилий Минервы, Филиуса, Помоны, Северуса и его самого, и занимала весь день до глубокого вечера, к наступлению которого каждый из них едва двигался от усталости.

— Тогда как же? — подавив дрожь в голосе, повторил старик.

Гарри растерянно взглянул на него.

— Трудно объяснить. Я просто чувствую защиту, и все. А она чувствует мою магию, когда я заявляю о своих намерениях — ведь я не желаю замку зла…

— И защита это понимает? — ошеломленно уточнил Дамблдор.

— Да, — поднял брови Гарри. — Разве вы этого не знали?

— Я никогда не считал ее… одушевленной, — покачал головой Альбус.

— Но она и в самом деле такая! Столько разной магии, накопленной за годы, переплетенной! Это потрясающе. У защиты нет разума, но есть энергия — ведь мы говорим, что замок живет своей жизнью, — и ее больше, чем, например, в песке или камне. В нее вдохнули душу, как в картину. Ведь даже маггловские полотна — живые. Холст и краски сами по себе ничего не значат. Но вот работа закончена — теперь она приобретает смысл, а с ним и жизнь. Каждый, глядя на нее, увидит что-то свое: для каждого зрителя она выглядит иначе, и теперь это уже не просто сочетание цветных красок. Так и Хогвартс — почти одушевленное творение, ведь люди годами вкладывали в него свои надежды, свою любовь и участие. И магию — именно она делает Хогвартс более персонифицированным, чем, скажем, лондонский Тауэр. Замок платит нам тем же, пусть и самую малость. Я говорю не только о лестницах, что движутся, когда Хогвартсу вздумается пошалить, или окнах, сквозь которые видишь противоположную сторону замка, — Гарри взглянул на Дамблдора, надеясь, что тот его понимает. Должен же он понимать! — Я люблю его, и он это знает — знает, я никогда не допущу беды, буду биться за него до последней капли крови… защита не ослабевает, а лишь позволяет мне проникнуть внутрь. Нельзя ли мне чашечку чаю, сэр? Пересохло в горле, — чуть покраснев, закончил он.

— Может, наколдуешь ее сам? — шутливо предложил Дамблдор.

— Я и думать не смею о том, чтобы узурпировать ваши права в этом кабинете, сэр, — тихо отозвался Гарри.

Рассмеявшись, директор взмахнул палочкой. Из ниоткуда возник поднос со всем необходимым для чаепития.

Налив им обоим чаю, Дамблдор сделал несколько глотков и предложил:

— А теперь расскажи о дополнительных занятиях.

— Спасибо, сэр. Как я уже говорил, я не слишком хорошо поддаюсь здешнему обучению, но ваша методика вполне подходит девяноста пяти процентам студентов, и ее достоинства неоспоримы. Не сочтите за критику, — искренне уточнил Гарри, — но мы не можем позволить себе небрежно относиться к растрате магического потенциала. И, э-э… вот еще что… — добавил он, опустив глаза и снова отпивая чаю.

— Да?

— Я вижу уровень магической силы волшебника.

— Ты говоришь об аурах? — полюбопытствовал Дамблдор.

— Нет, те красивые. Я ничего подобного разглядеть не могу, а просто чувствую, если этот потенциал не используют сполна. Проверив всех в школе, я заметил, что некоторые понятия не имеют, какой силой наделены, и подумал — а вдруг они тоже неважные ученики, но не виноваты в этом? Тогда я и решил ввести добавочный урок магии.

— Магия для отстающих? — губы директора дрогнули, когда он представил себе, как волшебник с огромным магическим потенциалом отреагирует на эпитет «отстающий».

— Да, сэр, — засмеялся Гарри. — Разумеется, вы можете назвать курс, как хотите. Кандидатов много, но, несмотря на опыт в АД, я не гожусь в учителя, а поэтому решил, что начну с малого и подберу учеников среди ровесников.

— Очень благоразумно. Кто же попал в твой список?

— Некоторые кандидатуры могут показаться неподходящими; мне понадобится ваш совет, — взволнованно предупредил Гарри.

— Конечно! Зачитывай! Думаю, нет нужды упоминать, что этот разговор должен остаться между нами, — виновато добавил Дамблдор.

Улыбнувшись, Гарри кивнул.

— Понимаю, — он вытер ладони о бедра и начал: — Значит, так. Первым будет Невилл Лонгботтом.

— Что ж, я не удивлен, — вздохнул Дамблдор. — Признаться, я всегда считал, что он способен на большее.

Гарри фыркнул.

— Во всей школе только три волшебника обладают большим могуществом, чем он, сэр. Включая преподавателей.

— Прости, что?

— Он невероятно мощный маг, — объяснил Гарри, — но расходует лишь ту часть сил, что применима в Гербологии. Мы — я… я должен ему помочь.

— Ты уверен?

— Да.

— Значит, ты в состоянии классифицировать магию по рангам?

— Да.

— Нельзя ли уточнить?

— По уровню магии Невилл равен профессору Макгонагалл, профессору Флитвику и Гермионе.

— Надо же! И мисс Грейнджер — вторая в твоем списке?

— Нет. Здешний метод преподавания вполне подходит Гермионе, и занятия со мной ей ни к чему. Впрочем, когда они начнутся, я хотел бы пригласить ее сотрудничать в одном групповом проекте.

Дамблдор не мог поверить, что сидящий перед ним юноша еще два года назад был первым бунтарем в школе. Теперь казалось, будто это совсем другой человек.

— Кто еще у тебя на примете?

— Расскажите мне об Элоизе Миджен. У нее очень высокий уровень почти нереализованной магии, но о ее оценках я ничего не знаю. Считается ли она исключительной в чем-нибудь?

— Нет, она весьма посредственная ученица.

— Значит, она должна присутствовать. Как насчет Падмы Патил и Эрни Макмиллана?

— Тоже ничего из ряда вон выходящего.

— Стало быть, их я тоже беру, если согласятся. Драко Малфой?

Дамблдор откинулся на спинку кресла.

— Драко Малфой — отличник, — напомнил он.

— Он может достичь большего. По могуществу он на одном уровне с Невиллом.

— Он учится едва ли хуже Гермионы.

— Я чувствую, что ему это необходимо!

— Тебе известно, кто его отец, — взглянул на Гарри Дамблдор.

— Да, и я долго думал об этом. Драко можно обойти стороной. Он никогда не узнает о том, что потерял, да и быть моим учеником ему вряд ли понравится. Но ведь он еще не стал Пожирателем Смерти. Если взялся учить, никого нельзя лишать возможности открыть для себя что-то новое. Всем нужно дать равный шанс. Только в этом случае делается правильный выбор.

Дамблдор с гордостью посмотрел на Гарри.

— Я совершенно с тобой согласен, Гарри, но риск…

— Я сам позабочусь о безопасности. Никто из присутствующих на уроках вне классной комнаты не сможет рассказать о том, кого еще я учу. Полученными знаниями они будут распоряжаться сами, но я приложу все силы, чтобы нежелательные варианты показались им лишенными всякой привлекательности.

Некоторые время оба молчали.

— Хорошо, Гарри.

Юноша тяжело вздохнул. Он понятия не имел, как отреагирует на его предложение Дамблдор. Малфоя учить не хотелось, но его желания здесь роли не играли. Гарри набрался храбрости:

— Последний в моем списке — профессор Снейп.

Дамблдор вздрогнул так сильно, что чай пролился ему на руку.

— Простите, — виновато пробормотал Гарри.

— Профессор Снейп?!

— Да. В могуществе он вам ровня, — ответил Гарри.

Воцарилась тишина.

— Гарри, ты уверен? Твои умозаключения…

— Я не ошибаюсь, — покачал головой Гарри, — а если вы думаете, что я добровольно выбрал бы Драко Малфоя или Снейпа в ученики, то наверняка уже давно считаете меня сумасшедшим!

Дамблдор расхохотался.

— Гарри, я не могу представить, чтобы профессор Снейп когда-либо согласился заниматься у тебя. Он зельевар высшего ранга, да и…

— Он пользуется лишь частью своей силы, — заявил Гарри. — Остальная клубится вокруг него, пыльная и затхлая. На это больно смотреть.

— Ты не шутишь.

— Нет. Заставьте его прийти на первый урок, а я беру на себя остальное. Выбор за ним, но я надеюсь, что он захочет его сделать.

— Только не огорчайся, если…

— Я огорчусь. И не только из-за его незаменимости в наших рядах, но и бессмысленной траты его способностей. Впрочем, он сам должен принять решение, я могу лишь представить ситуацию в достаточно выгодном свете, чтобы он одолел ненависть, которую испытывает ко мне.

— Он вовсе не ненави…

— Не нужно, сэр! — засмеялся Гарри. — Я не забываю, что он множество раз спасал мне жизнь, но не стоит утверждать, будто это делалось с радостью!

Подмигнув Гарри, Дамблдор снова откинулся на спинку кресла.

— Значит, учеников мы обсудили. Теперь поговорим об учебном плане — его я тоже обязан одобрить. И одобрил бы — исключительного ради возможности взглянуть на выражение лица профессора Снейпа… Как бы то ни было, ты уже составил программу своего курса?

— Начал составлять. Я собираюсь научить их колдовать без палочки. Помимо этого будет много индивидуальных занятий — нужно помочь Элоизе, Падме и Эрни найти свое призвание; остальное придет после. В случае с Невиллом и Снейпом все наоборот: они должны расширить свой кругозор, чтобы убедиться, что способны на большее в других отраслях магии.

— Ты против специализации? — с любопытством спросил Дамблдор.

— О, в конечном итоге она неизбежна. Но и у Невилла, и у Снейпа интересы крайне узки. Я уже не говорю о том, как это важно — смотреть на волшебство с разных точек зрения; думаю, новые возможности выгодно отразятся и на их любимых занятиях.

— Профессор Снейп умеет гораздо больше, нежели просто варить зелья, Гарри.

Об этом он знал и сам! Впрочем, Дамблдор наверняка имел в виду совсем иное.

— Я ценю его мастерство, сэр. Снейп прекрасно разбирается в темных искусствах — возможно, именно поэтому он и не реализует все свои способности. Он отведал Темной Магии и не хочет пристраститься к ней. Не знаю. Мне кажется, он не осознает собственный потенциал. Кроме того, к той части колдовства, которую он считает «бесцельным размахиванием палочкой», не мешает относиться с бульшим уважением. Возможно, пользуясь ею реже, он перестанет высказываться так пренебрежительно. Ведь тогда он узнает, в чем разница между колдовством с палочкой и без нее.

Слушая Гарри, Дамблдор снова почувствовал, как меняется его восприятие мира. Он уже понял, что сегодняшний вечер обещает стать одним из важнейших в его долгой жизни. Люди нечасто приходили к нему обсудить столь глубокие идеи, и уж тем более не делали этого с такой небрежностью, как если бы речь шла о квиддичной стратегии.

— Пожалуй, пора и мне взглянуть, на что ты способен, — наконец сказал старик.

Гарри только этого и ждал.

— Что я должен сделать?

— Как насчет магической дуэли? — поднял бровь Дамблдор.

— Идет! — ухмыльнулся Гарри.

Дамблдор опешил. Ни один из ныне живущих магов — если не считать Волдеморта — не согласился бы сойтись с ним в поединке. Понимает ли этот мальчик, что его ждет?

— Никаких ограничений, кроме Непростительных Проклятий?

— Не сомневаюсь, что вы победите, сэр, но я все равно рад попробовать. Куда мы можем пойти? Не хочется снова крушить ваш кабинет, — робко заметил Гарри.

Дамблдор попытался припомнить все свободные помещения замка.

— На четвертом этаже есть большая комната, которая сейчас пустует…

— Можете представить себе, какова она изнутри? — попросил Гарри.

— Конечно, — кивнул директор, недоумевая о причине вопроса.

Гарри обошел его стол.

— Если позволите, я аппарирую нас обоих.

Вновь пытаясь совладать с потрясением, Дамблдор улыбнулся и ответил:

— Прекрасная идея.

Гарри взял его за руку, и спустя миг оба оказались в классе на четвертом этаже.

— Сработало! — обрадовался Гарри.

— Тебя это удивляет? — Дамблдор и сам был в изумлении.

— Вообще-то я ни разу не пробовал аппарировать с кем-то за компанию, да еще и не имея представления, куда, но ведь замок пропускает вас сквозь защиту, а стало быть, повода для беспокойства не было.

— Мерлин! Как легко верить тебе, мальчик мой!

— Вот и славно, — рассмеялся Гарри.


Три часа семнадцать минут спустя Дамблдор признал поражение. Подтверждая это, Гарри на миг взял протянутую ему палочку и тут же с улыбкой вернул ее директору.

— Здурово! — воскликнул он, подавая старику руку и поднимая того с пола. — Ай! — директор ненароком задел нарыв на его ладони. — Потрясающий сглаз! Кто бы мог подумать, что фурункулы так отвлекают внимание! Стоит пошевелиться — и они тут же дают о себе знать!

— Похоже, нам обоим не помешает обратиться к мадам Помфри, — с улыбкой заметил Дамблдор.

— Может, лучше прямиком в лазарет? — полным тревоги голосом предложил Гарри.

Дамблдор покачал головой.

— Ко мне, если не сложно. Свяжемся с Поппи через камин. Узнав, что директор школы нуждается в медицинской помощи, люди могут начать волноваться.

— Который из сглазов причиняет вам боль? — продолжал беспокоиться Гарри. — Простите, что пришлось…

— Чепуха, мой дорогой! Ты все сделал правильно. Я даже удивлен, что ты отважился применить эти заклятия.

— Вы не оставили мне выбора, когда сломали руку, — пробурчал Гарри.

— Совершенно верно!

Обняв директора здоровой рукой, Гарри аппарировал в его кабинет. Юноша усадил старика в кресло перед камином и вызвал лазарет на связь. Через несколько минут в пламени показалась одетая в ночную рубашку мадам Помфри.

— Простите за беспокойство, Поппи! — обратился к ней Дамблдор. — Не подлатаете нас немножко?

— Альбус! — Поппи тотчас шагнула в камин. — Что с вами стряслось? — ахнула она, глядя на усеянное лопнувшими нарывами лицо Гарри, его безвольно повисшую руку и бледное лицо директора.

— Небольшая и очень веселая дуэль! — улыбнулся Альбус. — Но от помощи мы не откажемся.

— Веселая дуэль? Сейчас два часа ночи, Альбус!

— Мы немного увлеклись, милая Поппи, — извиняющимся тоном признал тот.

Поппи уже водила над ним палочкой.

— Это еще что такое? Ваш сердечный ритм кошмарно…

— Э-э… думаю, это из-за проклятия тахикардии, — робко сообщил Гарри.

— Ты наслал на директора тахикардию? Гарри, мне за тебя стыдно! — разозлилась колдомедик. — А здесь что? Альбус, да у вас сломана голень!

— Ах, это… ударился о край парты, — бодро отрапортовал директор. — И не вините Гарри за проклятие, Поппи! Он отделался поломанной рукой и тройной дозой проклятия Furunculus!

Охая и возмущаясь, Поппи принялась осматривать Гарри.

— И проклятием несварения желудка, если не ошибаюсь, — поджала губы женщина.

— Э-э… я думаю, это просто болевой шок, — возразил Гарри. — От тех чар я увернулся.

— Я вернусь через минуту, и лекарства принесу. Сядь, Гарри. Не вздумайте двигаться!

Пригрозив обоим, она исчезла в камине.

— Спасибо вам, сэр, — тихо сказал Гарри.

— Это тебе спасибо, милый мальчик. Не помню, когда я в последний раз так веселился! Но под конец ты, кажется, стал поддаваться?

— Я не поддавался, сэр, — закусил губу Гарри. — Просто… наблюдал. Вы придумывали такие интересные штуки! Я не слыхал и половины заклинаний, которыми вы в меня запустили!

Рассмеявшись, Дамблдор осторожно, стараясь не сжимать, потряс руку юноши.

Возвратившись, Поппи отряхнулась от пепла.

— Я же велела тебе сесть, Гарри, — сердито напомнила она.

Молодой человек покраснел.

— Не могу, Поппи, — ответил он.

Колдомедик подняла бровь, передавая директору небольшой флакончик.

— Нарывы, — сообщил Гарри, как будто этим все объяснялось.

— Везде? — догадалась женщина.

Молодой человек кивнул.

— И давно?

Гарри поглядел на Дамблдора.

— Тот сглаз был одним из первых? — спросил он, и в ответ получил кивок. — Значит, почти три часа прошло.

— Ну и ну! Что ж, выбор невелик, Гарри. Пожалуй, слишком поздно пытаться растворить их — может возникнуть абсцесс; впрочем, если хочешь, я могу попробовать. Но лучше воспользоваться прогрессирующим заклятием: нарывы созреют и лопнут в течение часа. Процедура болезненная и малоприятная, но обезболивающее поможет, а кожа уже к завтрашнему вечеру станет как новенькая. Избавишься от всех дефектов.

— Значит, так и сделаем, — простонал Гарри. — Господи, что станет с моей новой мантией!

— Одно очищающее заклятие… — рассмеялась Поппи.

— Да, но я-то буду знать, что вымазал ее гноем, — поморщился Гарри.

— Почему бы тебе не зайти в лазарет? Я дам тебе халат — переодеться.

— Вряд ли я смогу лечь, Поппи.

Женщина усмехнулась.

— Я этого и не жду, но бродить взад-вперед все же лучше по лазарету. Директору придется лечь в постель, а я должна буду остаться здесь, чтобы присматривать за ним.

— Я и сам могу за ним присмотреть!

— Как только получишь колдомедицинское образование — лет так через семь — милости прошу, — строго заявила Поппи. — А теперь давай залечим тебе руку.

Несколькими минутами позже все сломанные кости были вылечены. Поппи отправилась подготовить для директора спальню, а сам Дамблдор пристально посмотрел на молодого человека.

— Гарри, я думаю, тебе стоит заглянуть к Олливандеру насчет новой палочки, — словно между прочим заметил он.

Гарри вскинул голову.

— Я уже был у него.

Дамблдор быстро взглянул на палочку Гарри, и юноша заметил, как плечи старика поникли.

— Я пользуюсь второй палочкой, когда ношу личину другого человека, — тихо пояснил он. — У него дом в Хогсмиде, — Гарри все-таки решил упомянуть об этом.

— Какая она — твоя другая палочка?

Гарри внимательно взглянул в глаза Дамблдору.

— На рождество Фокс дал мне еще одно перо, — извиняющимся тоном сказал он.

— Сам?

— По моей просьбе, — признался Гарри. — Я понимал, что должен буду приобрести еще одну палочку, чтобы не оставлять следов, колдуя с чужим лицом. Тогда-то мне и захотелось сделать ее самому.

Он видел, что директор с трудом сдерживает любопытство.

— И что же? — поторопил его старик.

— Ничего не вышло, — отозвался Гарри. — В саду моего хогсмидского дома есть яблоня — ее веточкой я и воспользовался. Все без толку. Потом пробились весенние побеги — они были замечательно гибкими и упругими, но я все равно не добился результатов. В конце концов я принес несколько веток и перо мистеру Олливандеру и попросил его сделать для меня палочку.

— Вот как.

Гарри медлил с продолжением, желая подразнить старика. Он знал, чего ждет Дамблдор, хотя и не понимал всей значимости своего недавнего открытия.

— Он пригласил меня попробовать самому.

Было слышно, как Дамблдор шумно вздыхает.

— И у тебя получилось?

— Да.

Директор сидел перед ним, тяжело дыша.

— Значит, еще с пасхальных каникул?

— Да.

— Ты знал, и не сказал ни слова?

— Но ведь это ничего не значит. Магия — это вечный круговорот. От магглов к сквибам, от знахарок к кому-нибудь еще. Она — случайный дар…

Но Дамблдор уже встал с кресла и теперь с трудом опускался на одно колено.

— НЕТ! — вскрикнул Гарри.

В кабинет вбежала Поппи.

— Альбус! Что случилось?

Не обращая на нее внимания, Альбус поклонился Гарри и, сжав руки в кулаки, скрестил их на груди.

Поппи изумленно переводила взгляд с одного на другого.

— Гарри? — голос ее дрогнул.

— Пожалуйста, встаньте, профессор! — взмолился Гарри. — Я не хочу этого! Так неправильно!

Альбус поднял голову, но остался неподвижен.

— Волхв, не отказывай мне в такой радости. Я уж и не чаял дожить до встречи с истинным волхвом.

Поппи ахнула, и вслед за директором опустилась на колени.

— Пожалуйста! Встаньте! — выдавил Гарри. — Я этого не хочу! Смысл магии не в этом!

Но они лишь смотрели на него, и Гарри поискал в сердце правильные слова.

Добавив в интонации нотку властности, он обратился к Альбусу и Поппи:

— Как волхв, прошу вас подняться, — и они, широко раскрыв глаза, повиновались. Сердце Гарри глухо забилось. Он еще не привык думать о себе, как о Волхве — высшем маге, и не освоился с мыслью, что в магическом мире этот статус имеет значение, хотя несколько месяцев назад мистер Олливандер воздал ему те же почести. Он даже не смел читать об этом, словно сам процесс поиска информации мог привлечь внимание окружающих.

— Как волхв, — уже мягче продолжил юноша, — прошу вас довериться моему мнению о магии, а оно таково: я ничем не лучше других, просто в круговороте волшебства получил немного больше силы. Я не хочу, чтобы передо мной стояли на коленях, — в отчаянии сказал он.

— Разве мы не вправе признать твое положение в обществе? Отметить его положенным торжеством? Поклясться тебе в верности?

Гарри вытаращил глаза.

— Я не требую верности, — робко ответил он, — но, если позволите, я хотел бы попросить вас о двух вещах.

Альбус смотрел на него с любопытством, Поппи — с благоговением.

— Прошу вас верить, что я кое-что знаю о магии, и принимать мои слова к сведению, насколько странными они бы не казались. А еще — будьте моими наставниками, потому что я молод, неопытен и нуждаюсь в советах людей, которым доверяю. Я говорю о вас обоих, — добавил он, глядя на Поппи.

Колдомедик кивнула, вытирая глаза; Гарри вспыхнул и погладил ее по руке.

— Обязательно, Гарри, — отозвался Дамблдор.

— Спасибо. Конечно, я не всегда буду поступать по-вашему, — улыбнулся Гарри.

Дамблдор ухмыльнулся в ответ, но тут же принял серьезный вид.

— Ты хочешь скрыть свой статус от людей? Но почему?

— Не вижу, каким образом их это касается, — твердо заявил Гарри.

— Как насчет Ордена? — настаивал Дамблдор.

— Мне кажется, вы придаете этому слишком много значения, — ответил Гарри. — Пойдут слухи, а я не хочу, чтобы они добрались до Волдеморта. Элемент неожиданности дает нам преимущество. Подозреваю, что он захочет убить меня здесь, в Хогвартсе, пока я все еще считаюсь «ребенком». Нужно покончить с ним в этом году. И я это сделаю.

Дамблдору казалось, будто с его плеч упала тяжелейшая ноша. Гарри Поттер на их стороне! Несмотря на чуть не разгоревшуюся несколькими днями раньше ссору и его разочарование в том, как сложилась его судьба, несмотря на жестокость и произвол магглов, Гарри Поттер на их стороне. И к тому же он оказался волхвом. Первым британским волхвом за последние двести лет. Мерлин, у них снова есть надежда!

Глава 5: Идея подана

Гарри сидел на краешке парты в заброшенном классе на четвертом этаже и упражнялся в медитации.

Остаток ночи он провел, бодрствуя — мерил шагами спальню Дамблдора и беседовал с ним, пока нарывы не прорвались, заляпав жирным гноем вовремя натянутый больничный халат. Принятый вслед за этим душ был одним из самых приятных в его жизни. Гарри насквозь пропах гнилостной вонью фурункулов, смешавшейся с запахом пута, которым он не однажды облился во время дуэли с директором. Волосы слиплись, и отмывать их было до тошноты противно. К счастью, поспав немного, он обнаружил, что кожа действительно очистилась, да как — ни пятнышка не осталось! Это бесконечно радовало — ведь даже Мальчик-Который-Выжил может позволить себе немного тщеславия, верно?

Дамблдор решил, что во время завтрака к каждому из потенциальных учеников Гарри прилетит сова с посланием, в котором будет упоминаться лишь о том, что к пяти вечера адресату надлежит явиться в класс на четвертом этаже.

Юноша провел день, обдумывая, как себя вести. Он мог и отложить первый урок, но хотелось начать занятия как можно скорее — к тому же, при сжатых сроках он лучше работал.

Невилл Лонгботтом толкнул дверь и удивленно ему улыбнулся.

— Привет, Гарри! Ты тоже получил письмо? Что-нибудь понял? Кто еще придет?

Гарри ответил ему лишь улыбкой; в это время появились Эрни Макмиллан и Элоиза Миджен.

Ребята поздоровались.

— Никто не знает, что происходит? — сконфуженно спросила Элоиза.

— Мы не знаем, — ответил Невилл, не советуясь с Гарри.

Заглянула Падма Патил.

— Извините, что опоздала! Забежала отдать Парвати книгу. Что у нас тут? Неужели уже отработка? — спросила она, бросив сумку у парты.

— Здесь Поттер, так что это вполне вероятно, — протянул Драко Малфой, привалившись к двери и разглядывая находившихся в комнате ребят.

— Другими словами, ты тоже не знаешь, — проницательно заметила Падма.

Драко сузил глаза, но вошел и оперся на учительский стол.

— Думаю, я получил это письмо по ошибке, — миг спустя произнес он. — Не вижу иной причины, по которой вынужден присутствовать на этом сборище недоумков.

Ответом на это стала неизбежная череда грубостей, и только Гарри едва заметно улыбнулся. Драко это заметил.

— Надо мной смеешься, Поттер? — грозно поинтересовался он.

— И в мыслях не было, Малфой, — ухмыльнулся Гарри.

Драко снова прищурился.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, — догадался он.

— Верно, — ответил Гарри. Остальные обернулись к нему.

— Гарри! — воскликнул Невилл. — Колись!

— Одну минутку. Еще не все в сборе.

Ребята сразу же оглянулись на дверь, в которую как раз входил Снейп.

— Профессор Снейп! — с улыбкой обратился к нему Драко. — Хотите основать какой-то клуб? — спросил он, подчеркнуто не обращая внимания на Гарри.

Снейп осмотрел комнату; на лице его появилось несвойственное тому растерянное выражение.

— Я понятия не имею, почему меня вызвали сюда, Драко, — безразличным тоном отозвался он. — За завтраком я получил письмо. Уверен, директор не преминет рассказать нам, что ему понадобилось.

— Вообще-то, — в тишине подал голос Гарри, — здесь будут проходить занятия по магии для отстающих.

— Простите, что? — выпрямился Снейп. — Директор не просил меня вести эти занятия, хотя, Мерлин свидетель, большинству из вас они не помешают, — обведя взглядом присутствующих, съязвил он.

Гарри тихонько кашлянул. Дверь комнаты захлопнулась.

— Мы с профессором Дамблдором вчера все обсудили, и он согласился, что преподавателем в этом классе стану я.

Воцарилась давящая тишина.

Снейп еще сильнее напрягся, развернулся — полы его мантии взметнулись, — и зашагал к выходу.

Позволить Северусу опозориться, будучи не в силах открыть дверь, Гарри не мог. В мгновение ока он аппарировал и преградил зельевару путь.

Все ахнули.

— Ага, я могу аппарировать внутри Хогвартса. А еще я запер дверь. Никто не сможет выйти отсюда, пока мы не поговорим. Если, выслушав меня, вы решите отказаться от занятий, я не стану препятствовать.

Драко выхватил из рукава палочку.

— Планируешь взять нас в заложники, Поттер? — направив оружие на Гарри, осведомился он.

В следующую же секунду его палочка очутилась у Гарри в руке; за ней последовали и те, что принадлежали остальным.

Ребята заволновались. Ни от кого не укрылось, что Гарри обезоружил их, не сказав ни слова и почти не двигаясь. К тому же, он умеет аппарировать — в Хогварсте! Стало очень тихо. Гарри поудобнее перехватил палочки, демонстративно прибавил к ним свою и левитировал всю коллекцию к потолку.

Снейп поставил стул, вытащенный из-за учительского стола, на пустое место между доской и партами и сел, грациозно прикрыв колени мантией.

— Когда закончите пускать пыль в глаза, мистер Поттер, потрудитесь объясниться, — кисло приказал он, полностью контролируя себя даже несмотря на потерю палочки.

Гарри кивнул. Он не собирался нервничать. Хладнокровие Снейпа произвело на него немалое впечатление — наверняка ведь тот сейчас в бешенстве!

— Палочки останутся там до конца урока, — тихо начал он, — чтобы избежать… недоразумений. Вы собрались здесь потому, что являетесь потрясающе могущественными волшебниками…

— Кто — Лонгботтом? Ха! — фыркнул Малфой в попытке отвлечь от себя внимание и скрыть замешательство.

Мучительно покраснев, Невилл опустил голову.

— А также потому, что система обучения в этой школе не позволяет вам реализовать свои способности, — продолжил Гарри.

— Говори за себя, Поттер, — огрызнулся Драко. — С моими оценками все в порядке.

— Одним из вас удается только определенный предмет, — Гарри глянул на тотчас встрепенувшегося Невилла, а потом — пристально — на Снейпа, — в то время как другим кажется, что они ни на что не годятся. Уверяю вас, будь это так, вас не пригласили бы сюда.

— И вы полагаете, что вправе делать подобные выводы, профессор Поттер? — шелковым голосом полюбопытствовал Снейп.

Малфой прыснул.

— Вы наверняка знаете, что я и сам — ученик не из лучших, — Гарри пропустил громкие смешки Малфоя и Снейпа мимо ушей, — и все-таки как-то умудрился выжить после нескольких встреч с опаснейшим магом современности.

Воцарилось молчание.

— Это заставило меня задуматься. Оказалось, к магии есть иной подход, и я буду рад поделиться опытом. Думаю, это пойдет на пользу каждому из вас.

— В самом деле? Ты считаешь, что можешь нас чему-то выучить, Поттер? — с издевкой фыркнул Малфой.

— Я хочу, чтобы вы, Драко, умели колдовать без палочки и никогда больше не чувствовали себя беспомощными, как сейчас. Ведь из переплета нередко можно выбраться с помощью самообладания и концентрации.

Юноша знал, что завладел вниманием своих студентов. Безпалочковая магия считалась недоступной большинству волшебников, а Гарри явно справлялся с ней без малейшего усилия.

— Ты и вправду обучишь нас, Гарри? — робко попросил Невилл.

— Я не сомневаюсь, здесь любой на это способен, — улыбнувшись ему, кивнул Гарри, — нужно лишь взглянуть на магию немного иначе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Падма.

Гарри сел так, чтобы видеть каждого из присутствующих.

— Видишь ли, источником магии служит окружающий нас мир, а палочка — просто-напросто проводник. Колдуя без палочки, мы используем внутренние резервы, поэтому только сильнейшие волшебники считают это стоящим делом: для большинства прочих оно слишком изнурительно, если возможно вообще.

Теперь даже Малфой выразил любопытство. Лицо Снейпа было непроницаемо, но он не сводил с Гарри глаз, и это воодушевило юношу.

— Чему еще ты надеешься нас научить? — заговорил Эрни Макмиллан.

— Каждого — разному, — сообщил Гарри. — Уроки будут состоять в основном из практики — я не планирую задавать сочинений без лишней необходимости. Собираться станем раз в неделю, но исключения вероятны. Задачи будут индивидуальными. Мне хотелось бы, чтобы вы взглянули на волшебство с иной точки зрения. Это не значит, что прочие ваши способности не достойны уважения — кое-кто здесь уже понимает, в чем он ас. Но мне кажется, новые знания окажутся полезными и в сфере любимой деятельности.

— А профессор Снейп поможет тебе с зельями, да? — уточнила Элоиза.

Гарри глубоко вдохнул, надеясь, что обойдется без скандала.

— Я планирую научиться чему-нибудь у всех вас. Это ведь не обычный урок — я тоже хочу узнать как можно больше нового, и жду вашей помощи. Но в этом классе Северус — ученик, так что теперь у него появится двусторонний опыт.

Ребята в шоке молчали. Гарри не мог понять, оттого ли, что он назвал преподавателя по имени, или из-за понижения Снейпа до статуса ученика. Ссора, казалось, неминуема.

Первым тишину прервал Драко.

— Поттер, ты вообще в курсе, что профессор Снейп — опытнейший зельевар? — пошел он в наступление.

— Я прекрасно знаю, что профессор Снейп в пятерке лучших алхимиков мира, — кивнул Гарри, чем явно удивил и однокурсников, и самого Снейпа, — но на сегодняшний день он пользуется лишь частью своей силы. Остальная пропадает зря.

Студенты взглянули на зельевара.

— Сомневаюсь, что вы разбираетесь в том, сколько сил требуется на приготовление зелий, Поттер, — ядовито заметил Снейп.

— Наверное, много, — предположил Гарри. — Впрочем, насколько мне известно, ваш магический потенциал равен уровню силы второго по могуществу волшебника в мире, но вы его не расходуете.

Услыхав это заявление, ребята в панике переглянулись.

— Вы окончательно спятили, Поттер, или это какая-то извращенная попытка снискать мое…

— Вы — ровня Дамблдору, — решительно перебил его Гарри.

— Чушь!

— Я вижу магическую силу, — пояснил юноша. — Вот почему я пригласил всех вас сюда.

— Поттер, какая тебе выгода в том, чтобы учить меня? — с искренним недоумением спросил Драко Малфой. — Мы друг друга уже шесть лет ненавидим.

— Верно, — кивнул Гарри. — Но при чем здесь это?

Вид у Драко был ошеломленный.

— Поттер, я бы на тебя и минуты не потратил! А ты предлагаешь мне помощь!

— Хорошо, что мы такие разные, правда? — весело отозвался Гарри. Оглядев присутствующих, он добавил: — Ладно. Выложу все начистоту.

Малфой заметно расслабился; если ему проще согласиться, зная о корыстных планах Гарри, пожалуйста — таковые имелись.

— Вы же знаете, я ненавижу Волдеморта, — он проигнорировал ворчание по поводу произнесенного вслух имени. — По-моему, чем больше у него противников и чем они могущественнее, тем лучше. Мне тоже нужно подтянуть хвосты, и с вашей помощью я справлюсь. Разумеется, — заглянув каждому в глаза, подчеркнул юноша, — не все разделяют мои политические пристрастия. Есть и те, кто вовсе не хочет воевать. Я долго размышлял об этом; глупо дарить врагу такое оружие, — Гарри умышленно избегал смотреть на Малфоя и Снейпа — потенциального оппонента и тайного шпиона, — но каждый имеет право на образование, и не мне решать, у кого его отнять. Я также надеюсь, — добавил он, — что, узнав цену собственному потенциалу, вы хорошенько подумаете, прежде чем пасть к ногам волшебника, у которого сил меньше.

— Что ты хочешь сказать? — изумленно повернулся к нему Малфой.

— Могущества у Волдеморта — кот наплакал, — ровно сообщил Гарри. — Он получает магию через Темные Метки и очень успешно доит своих слуг, когда пожелает. Лично я не собираюсь позволить тому, кого презираю, выкачать из себя все силы, но, если веришь его обещаниям, возможно, такая жертва и покажется стоящей.

Пусть он пошевелит мозгами! Гарри молил небо, чтобы пресловутая гордость Малфоев заставила Драко отвернуться от Темного Лорда. Придется рискнуть.

— Кстати, — словно лишь сейчас вспомнив об этом, воскликнул он, — я тут кое-что придумал в целях безопасности. Никто из вас без согласия одноклассников не сможет ни рассказать, ни написать, что и с кем вы здесь изучаете. Единственными, с кем удастся обсудить занятия, будем я и профессор Дамблдор.

Эту новость встретили с воодушевлением, хоть и по разным причинам.

— Что-то ты, Поттер, мычишь, да не телишься, — непринужденно заявил Малфой. — Я пока не вижу, ради чего стуит посещать твои уроки.

— Гарри, а домашней работы будет много? — подхватила Элоиза, пытаясь отвлечь внимание остальных от грубости Малфоя.

— Ну-у… без труда не обойдется, — улыбнулся ей Гарри, — но работать мы будем здесь. Повторяю, я стану задавать на дом только в исключительных случаях — времени проверять сочинения у меня нет, да и особой пользы от них, честно говоря, не вижу, — он мельком взглянул на Малфоя. — А теперь покажу, чему вам предстоит научиться, а заодно и опробую себя в роли учителя. Пожалуйста, станьте в круг, — твердо попросил юноша, — и коснитесь тех, кто находится рядом. Только кожи, а не одежды. За руки держаться не обязательно; можно просто прижаться тыльными сторонами ладоней.

Гарри с улыбкой наблюдал, как ребята торопливо меняются местами, чтобы очутиться подальше от некоторых. Невилл втиснулся между ним и Падмой, Малфой замер около нее, по другую руку выбрав Снейпа.

— Хорошо, а теперь закройте глаза и попытайтесь очистить сознание.

Эрни Макмиллан поглядел на Гарри с восхищением и опаской.

— Хочешь аппарировать нас отсюда, Гарри? Прямо из Хогвартса?

Теперь на него смотрели все, даже Северус, хотя в его прищуренных глазах было не прочитать эмоций. Сегодня Гарри уже совершил невозможное — аппарировал внутри замка. Неужели он сделает это снова, да еще и прихватит с собой шестерых человек? Даже аппарация вдвоем считалась нелегким делом.

— Честное слово, Эрни, я вас не расщеплю, — пообещал Гарри.

— Но я никогда раньше не аппарировала! — вскричала Элоиза. Другие закивали.

— Ничего не нужно делать. Я сам обо всем позабочусь, — вполголоса сказал Гарри. — Так даже проще.

— А я не знаю, как очищать сознание, — прошептала Падма.

— Вот оно что! Это проще простого. Для начала, — принялся объяснять Гарри, — закройте глаза, — он подождал, пока все выполнят его просьбу; наконец и Снейп опустил веки. — Молодцы. Теперь представьте себе лист пергамента, — юноша сделал паузу. — Представили? — ребята кивнули. — Пергамент зеленый, — мягко продолжил Гарри, — глубокого, бархатистого, темно-зеленого цвета. Видите? — снова кивки. — Хорошо, — он омыл их волной магии.

— Откройте глаза.

Гарри с удовлетворением выслушал удивленные крики, с которыми его ученики разглядывали густую листву и тусклый свет, пробивающийся сквозь кроны окружающих их деревьев.

— Ни хрена себе! — пробормотал Эрни.

— Где мы? — спросила у Гарри Падма.

Гарри посмотрел на Малфоя, побледневшего сильнее обычного.

— Ты притащил нас в Лютый Лес? — прохрипел тот.

Гарри улыбнулся.

— Сейчас же забери нас отсюда! — заорал Малфой. — Ты совсем рехнулся? Здесь же опасно!

— Малфой! Не грубить! Это и к вам относится, мистер Макмиллан, — рявкнул Снейп.

— Ну, в классе увидимся, — сказал Гарри, и исчез.

— Сукин сын! — прорычал Малфой, позабыв о только что сделанном ему замечании. — Он аппарировал и бросил нас!

— Без палочек! — пискнул Эрни.

Умолкнув, ребята сгрудились теснее.

— Ты знаешь эту часть леса, Драко? — уточнил Снейп.

Малфой кивнул.

— На первом курсе Хагрид приволок нас с Поттером сюда для отработку, — он невольно сглотнул комок, застрявший в горле при одном воспоминании об испытанном тогда ужасе.

— Не помнишь ли, как отсюда выйти? — сухо осведомился преподаватель.

Падма с воплем подскочила и ухватилась за Невилла, когда из-под корня выпрыгнуло какое-то существо, задев хвостом ее мантию.

— Крыса? Не может быть! Она же громадная! — выдавила она.

Невилл обвил ее талию дрожащей рукой.

— Этот лес не зря зовут Лютым, мисс Патил, — желчно напомнил Снейп.

— Так что чертова крыса — последний пункт в списке наших проблем, — добавил Драко.

— Твои манеры продолжают огорчать, Драко, — ровно заметил Снейп. — Я предпочел бы не снимать баллы с собственного факультета. Быть может, ты соблаговолишь ответить на мой вопрос о том, как отсюда выбраться?

Гарри, который не аппарировал, а наблюдал за ними, укрывшись чарами невидимости, восхитился, видя, как простое упоминание Снейпа о баллах заставило студентов притихнуть.

— Боюсь, я понятия не имею, куда идти, сэр, — оглядевшись, буркнул Малфой.

Неподалеку обнаружилась тропинка — по ней и двинулись.

Несколько минут тишину прерывали только лесные шорохи, да странное рычание неопознанного существа, явно следящего за ними, оставаясь вне поля зрения.

— Откуда вы знаете, что нам в эту сторону, сэр? — спросила Элоиза.

— Я этого не знаю.

— Что?! То есть… простите, что, сэр?

— Я не представляю, в какой части леса мы находимся, мисс Миджен, но тропинка имеет обыкновение куда-нибудь вести.

— Но она может завести нас глубже в Лес!

— Безусловно. Впрочем, столь же вероятно и то, что она выведет нас на опушку.

Девушка в шоке посмотрела на него, теряя последнюю надежду.

Снейп сдался:

— Мы движемся на восток, мисс Миджен. Лес расположен западнее замка. Отсюда вывод: шансов, что мы на правильном пути, больше.

— Можно было так и сказать, — проворчал себе под нос Невилл, наклоняясь, чтобы взглянуть на траву у обочины.

— Хотите что-то добавить, мистер Лонгботтом? — сладким голосом поинтересовался Снейп.

Невилл поднял голову.

— Странный вид левкофои здесь растет, — отметил он.

— Как это занимательно, — с сарказмом отозвался Снейп, непринужденно-вежливо отводя низко висящую ветку с пути Элоизы и Падмы. — В Лютом Лесу встречаются разновидности флоры, неизвестные даже самым опытным гербологам, — продолжил он, отказываясь признать наличие у Невилла каких-либо познаний и с такой резкостью выпуская ветвь, что та хлестнула юношу поперек живота.

Они шли, пока внезапный хрип неизвестного хищника не сотряс воздух, заставив ребят сбиться в кучу. Гарри видел, как Снейп инстинктивно тянется за палочкой. Несмотря на прежнюю неучтивость в обращении к Невиллу, зельевар заслонил собой всех учеников.

Ничего не случилось. Выждав с минуту, маленькая группа снова побрела по тропинке.

Невилл, заметил Гарри, продолжал изучать кусты и травы. Должно быть, его слова все-таки заставили Снейпа задуматься, потому что алхимик неожиданно сообщил:

— Воздух здесь влажный и пахнет плесенью. Дайте знать, если увидите в траве грибы. Не вздумайте прикасаться к ним, пока я не установлю, что это безопасно. Здесь могут расти редкие подвиды, незаменимые в некоторых зельях. Нередко последствия их контакта с кожей… плачевны, так что будьте бдительны.

— Только Снейп может углядеть в этом кошмаре что-то положительное, — шепнул Эрни Элоизе.

Гарри улыбнулся.

Прошло еще несколько минут.

— А насколько он велик, этот Лес? — захныкала Падма.

Никто ей не ответил.

— Темнеет, — прошептал Эрни, сделав пару сотен шагов.

И снова ответом стала тишина.

Услыхав крик совы, что пролетела над их головами, раскинув крылья, схватила бегущую мышь и вновь взмыла в небо, ребята громко охнули.

— Я этого чертова Поттера прикончу! — взревел Малфой, проталкиваясь вперед. Он отпихнул локтем Невилла; тот споткнулся о корень и повалился в траву. Подняв голову, гриффиндорец понюхал один из цветков, на которые упал, и скользнул ладонью по его стеблю, чтобы получше рассмотреть бледно-зеленые лепестки.

— Такой же сумасшедший, как и Снейп, — пробурчала Элоиза, и Эрни ухмыльнулся ей в ответ.

Внезапно Невилл поднялся на колени, раздвигая стебли и ковыряясь в земле.

— Чем ты, Гадес тебя побери, занимаешься, Лонгботтом? — прорычал Малфой.

Невилл и ухом не повел, продолжая разрыхлять грунт.

— Ну и свинья ты, — с отвращением сказал Малфой. — Даже представить страшно, что у тебя под ногтями творится.

— Да не трясись так, чистоплюй, — огрызнулся Невилл. — Я к тебе прикасаться не собираюсь!

Остальные изумленно замолчали.

— Как ты меня назвал, жирная задница? — прошипел Малфой; он не мог поверить, что это безобидное посмешище только что посмело ему ответить, но на всякий случай решил добавить еще одно оскорбление.

К неудовольствию Малфоя, Невилл его проигнорировал.

— Ага! — воскликнул он, одной рукой придерживая луковицу и корни, а другой бережно вытаскивая растение из земли.

Радость его сменилось удивлением, когда рядом на колени опустился Снейп.

— Что у нас здесь?

Невилл осторожно отряхнул корни и внимательно осмотрел их. Наконец он поднял глаза на Снейпа.

— Мы не в Лютом Лесу, сэр, — радостно провозгласил он.

— Что?! — возмутился Эрни.

Гарри с большим трудом подавил торжествующую улыбку, хотя ее и нельзя было увидеть.

Невилл поднялся, вытягивая из кармана носовой платок — тот выглядел не слишком свежим, но сгодился, чтобы обмотать корни. Сунув цветок подмышку, гриффиндорец отряхнул руки.

— Лонгботтом! — крикнул Малфой.

Невилл ухмыльнулся.

— Та левкофоя сразу показалась мне неправильной. Вот я и стал приглядываться к растениям. Для такого древнего леса тут маловато разнообразия. Деревья все время одни и те же повторяются. Да и странные они… и земля неподходящая для того, что в ней растет…

— О, ради всего святого… — перебил его Малфой.

— Даже профессор Снейп это заметил, — обиженно возразил Невилл. — Пахнет здесь не так, как должны пахнуть вот эти…

— Конкретнее нельзя? Что с этим цветком? — настаивал Малфой.

— Конкретнее, Малфой, — с достоинством проговорил Невилл, — можно: Fritillaria pontica цветет весной, а не в сентябре. И пробивается она из луковиц. А эта, — он поднял свою находку повыше, — только что распустилась. И корни у нее тоже есть. Она создана кем-то, кто видел такой цветок, но ничего о нем не знает. Кем-то вроде Гарри.

В тот же миг Лес вокруг них растаял.

Гарри сидел на парте, болтая ногами, и улыбался.

— Молодчина, Невилл! — восхитился он.

— Это что, черт возьми, было? — изумленно разглядывая классную комнату, спросил Эрни.

— Это была… э-э… модель, — пояснил Гарри.

— Но ты же нас аппарировал, — пискнула Падма.

— Нет, ты решила, что я вас аппарировал, — ласково поправил ее Гарри.

— Но ты ведь обещал, что нас не расщепит! — настаивала она.

— И ведь не расщепило! — рассмеялся Гарри.

— А как же… Лес? — вмешалась Элоиза.

— Все это время вы находились в классе, — ответил на незаданный вопрос Гарри.

— Но он был таким реальным. Мы трогали растения, вдыхали их запахи. Там пробегали животные…

— Ты вскрыл нашу память? — гневно воскликнул Малфой. — Мерзавец! Воспользовался моим воспоминанием о той отработке…

— Я воспользовался СВОИМ воспоминанием о той отработке, чтобы выстроить модель, — согласился Гарри, — и надеялся, что ты ее узнаешь. Но ваши мысли я не читал — и не собираюсь этого делать без разрешения.

— Но все казалось настоящим, — повторила Падма.

— В каком-то смысле все и было настоящим, — кивнул Гарри. — Физически лес присутствовал — Невилл, у тебя ведь остался цветок? — обернулся к другу он.

Невилл помахал цветком, и поникшие колокольчики закачались из стороны в сторону.

— Лес был настоящим, но неправильным — как уже говорил Невилл, я слишком мало знаю о растениях, чтобы верно воссоздать их. И все-таки вы поверили, хоть и ненадолго.

— А как тебе это удалось? — поинтересовалась Элоиза. — Вряд ли можно все трансфигурировать…

— А в этом мне помогла жизнь среди магглов, — с улыбкой сообщил Гарри шокированным студентам. — Присаживайтесь, я попытаюсь объяснить поподробнее… кстати, если хотите пить, вот сок, — добавил он, указывая на расположенный поблизости поднос с фруктовым соком и горкой пирожных.

Ребята бросились подкрепляться, и только Северус ждал, не двигаясь с места. Гарри видел, что зельевар сгорает от любопытства.

— Я узнал о том, что родился волшебником, в одиннадцать лет, — поведал Гарри, отмечая удивление на лицах у всех, кроме Невилла. — Мне открылся совершенно новый мир. Магия на самом деле существует! Это казалось невероятным, и в то же время я был готов поверить. Для магглов волшебство — это шанс жить вне общепринятых правил: верить в него значит допускать, что невозможное возможно. Представьте, какой шок я испытал, поняв, что магическое общество ограничивает себя едва ли не бульшим количеством законов, чем магглы! Каждому необходима палочка — даже несмотря на то, что первые выбросы магии у детей спонтанны; нужно назубок знать заклинания, правильно взмахивать рукой при колдовстве и так далее. Обыкновенно с этим просто миришься. Только я больше не хочу, — он отпил ананасового сока, который специально заказал у Добби взамен традиционного тыквенного, желая хорошенько встряхнуть шкалу ценностей студентов.

— Вы, значит, возомнили, будто можете делать все, что заблагорассудится? — ехидно спросил Снейп.

— Не знаю, — честно ответил Гарри, к удивлению ровесников. — Думаю, сперва надо допустить, что в пределах наших возможностей многое, а границы определятся по ходу дела. Тогда и стремление приложить максимум усилий появится. Я не утверждаю, что это будет просто, — сев поудобнее, признал он, — и не уверен, что сработает для каждого, если у них нет необходимых знаний, которые, например, сегодня продемонстрировал Невилл…

— По-вашему, я могу сунуть в зелье все, что угодно, и ожидать положительного результата? — грозно перебил его Снейп.

— Нет, но я готов поспорить, что частица вашей магии, добавленная во время приготовления, увеличивает возможности его применения, потому что изменения качеств ингредиентов вам удаются проще, чем прочим. Именно поэтому зелья, расписанные в учебниках, у каждого выходят по-своему, а ваши всегда оказываются лучше — вы не только сильный маг, но и любите свое дело. Скорее всего, вам нелегко патентовать собственные изобретения, ведь они не всегда срабатывают у других, хотя удачные результаты наверняка повышают вашу репутацию. А вот нахождение правильных компонентов в нужных количествах позволяет без усилий повторять процесс и расходует меньше энергии, чем создание новых снадобий, верно? — обратился к зельевару за подтверждением юноша, и в ответ получил короткий кивок.

Гарри улыбнулся.

— У тебя, должно быть, много сил ушло на колдовство, — робко заметила Падма. — А наши палочки по-прежнему на потолке; значит, ты использовал внутреннюю магию? Свою собственную?

Лицо юноши стало серьезным.

— Это я сглупил, — виновато признался он. — Скольких ошибок в модели удалось бы избежать, используй я магию окружающей среды — она-то точно знает, что и как должно быть на самом деле. Так что и для меня урок оказался важным: знай, когда нужно пользоваться палочкой.

Мальчишка, заметил Снейп, не отрицал, что иллюзия — модель, как назвал ее Поттер — была целиком создана его собственной магией, но, как и раньше, его ответ заставлял думать, будто вопрос исчерпан, а сам в это время уводя их к другой теме. События этой недели доказали, что чертов Мальчик-Который-Выжил не такой уж простачок, как казалось зельевару. Возможно, он просто вырос. Снейп взглянул на Поттера, отмечая, что тот, хоть и коротышка, стал шире в плечах и развил недурную мускулатуру — джинсы натягивались, когда он болтал ногами, очерчивая сильные бедра. Да что же с ним творится?! Ведь он никогда прежде не думал об учениках в сексуальном аспекте! Может, все-таки встретиться с Алексом? Только чтобы сообщить ему, что дальнейшая связь между ними невозможна. Но сначала он проверит, не иссяк ли еще огонь, разгоревшийся вчера в его сердце. В памяти возник извивающийся рядом Алекс, отблески свечи на посеребренной путом коже, и его собственная рука, ласкающая… Северус силой заставил себя вернуться к настоящему и скрестил ноги, стремясь укрыть отзыв тела на воспоминание. Мерлин! Всего одна неделя, а его жизнь… грудь свело ожиданием завтрашней встречи, и это тоже было незнакомым чувством: ему так редко приходилось предвкушать и надеяться. Сосредоточившись на продолжающейся беседе, он заметил темную щетину на подбородке Поттера. Да… мальчиком его теперь точно не назовешь. И это — его учитель! Несмотря на всю свою неприязнь к Поттеру, Северусу хотелось учиться. То, что показал ему мальчиш… молодой человек, выглядело слишком заманчиво. Он не верил чепухе, которую Поттер наплел о его, Северуса, магическом потенциале, но если это правда… Зельевар и теперь считался могущественным волшебником: глупо было бы предположить, что завоевать его расположение удастся обещанием силы, и все же…

— …так что обдумайте все это на выходных, — говорил между тем Поттер, и Северус прислушался. — Если хотите продолжать, занятия назначены на вторники в восемь вечера. Просто приходите. Не придете — я пойму, что вам неинтересно, и ни в чем не обвиню. С вопросами обращайтесь ко мне или профессору Дамблдору — в любое время между уроками. И последний момент, который я хотел бы прояснить: в этой комнате все называют друг друга по имени. Я тоже собираюсь учиться, и обращение «профессор» мне не подходит. Мы станем тесно сотрудничать, а в таких условиях фамилии не способствуют товариществу. На уроках профессор Снейп будет Северусом, но там, снаружи, вы, разумеется, вернетесь к официальному обращению. Больше ничего обязательного на моих уроках не предвидится. Если вам на каком-либо этапе не понравится то, что я попрошу сделать, не делайте этого. Но, пожалуйста, обсудите со мной проблему после занятия, потому что я планирую ничего не задавать без повода. С другой стороны, у вас могут найтись идеи поинтереснее моих, и это здорово! Постарайтесь не пропускать занятий — разве что найдется уважительная причина для отсутствия. На этом все; увидимся здесь на следующей неделе!

Он вытянул руку, и лениво кружащиеся под потолком палочки спикировали в нее. Поймав их, Гарри раскрыл ладонь. Вновь поднявшись в воздух, палочки вернулись к своим хозяевам. Со щелчком отворилась дверь. На миг показалось, будто ребятам не хочется уходить, но потом Эрни сказал:

— Спасибо, Гарри, — и направился к выходу, а Падма и Элоиза, в свою очередь выразив благодарность, последовали за ним. Постукивая палочкой по руке, Малфой лениво подошел к двери, мельком оглянулся на Гарри, храня непроницаемый вид, и удалился.

— Подождать тебя, Гарри? — спросил Невилл, с тревогой глядя на профессора Снейпа.

Гарри посмотрел на Северуса. Мужчина поднялся со стула; лицо его, как и у Малфоя, ничего не выражало.

— Поттер, — склонив голову, он покинул комнату.

Гарри улыбнулся про себя. Снейп излучал невероятную силу.

— Идем? — ухмыльнулся он Невиллу, подбирая сумку и вместе с другом выходя из класса.


Глубоко задумавшись, Северус шел по коридору к своим комнатам. В душе его вихрем бушевали соблазн, раздражение и возбуждение. Как много бы он сейчас отдал, чтобы предложенное исходило от кого угодно, кроме Поттера! Да и поверишь ли в то, что ему предлагалось? Слова Поттера невозможно не взять под сомнение, и в то же время Северус оказался свидетелем удивительному волшебству. Сотворенному семнадцатилетним сопляком, не видевшим нужды в использовании палочки. Мальчишкой, пробудившим в нем весьма недвусмысленные желания. Было в нем что-то, заставляющее острее воспринимать реальность. Вот и сейчас зельевар весь горел — кожу покалывало, сердце взволнованно билось. А ведь он должен задыхаться от ярости. Откуда у мальчишки такое могущество? Столько знаний и способностей? Чертов Гарри Поттер!

С другой стороны, Северус любил постигать новое. Познание было одним из главных наслаждений в его жизни, копил ли он информацию, шпионя, или учился на собственных ошибках, создавая зелья. Поттер посмел предложить ему увеличить базу знаний, расширить средоточие деятельности, заодно намекнув, что в зельеварении от этого тоже будет польза. Ловко придумал, не поспоришь. Но чего стоило возмутительное утверждение, будто по силе магии он — ровня Альбусу? Мерзавец! Как этот старикашка посмел отправить Северуса в ученики к чертовому Гарри Поттеру, ни словом не обмолвившись с ним об этом? И при чем здесь тот факт, что, зная детали, он никогда бы не появился на уроке, и хитрюга Альбус прекрасно это знает? Разве так поступают по отношению к уважаемому коллеге? К другу?

На портрете, охраняющем вход в его покои, был изображен Эрик Подмухой — вне всякого сомнения, один из самых бесполезных магов за историю человечества. Бестолковый мужичок за свою жизнь отличился лишь однажды — своей необыкновенной преданностью: в 1492 году он погиб, так и не рассказав напавшим на родовой замок волшебникам, где спрятались его сестры. Снейп ценил его верность и не имел повода для жалоб, когда Эрик стоял на страже. Попытки последнего завязать с ним разговор — другое дело: такой человек стал бы Лонгботтому идеальным другом. Северус пробормотал пароль, не обращая внимания на попытки сэра Подмухой разведать, отчего он сегодня так поздно, и влетел в гостиную.

Свернув в пристроенную сбоку кухоньку, он зажег огонь и поставил котелок в раковину. Когда тот наполнился водой, Северус повесил его над пламенем в печи. Магия, конечно, замечательная штука, но хорошо заваренный чай — произведение искусства, и не терпит поспешности. Вытащив коричневый чайник для заварки, чашку и блюдце голубого фарфора — от Споуда, — а также молочник из охлажденного заклинанием буфета, он поставил все это на поднос. Гнев на проделку Альбуса не утихал. С одной стороны, хотелось устроить старику скандал, высказать все, что Снейп думал о его манипуляцях. Спросить, где была голова Альбуса, когда он позволил студенту взять на себя роль преподавателя, не говоря уже о понижении настоящего преподавателя до статуса ученика. Вот только в глубине души он уже принял решение посещать занятия — хоть иногда, чтобы выяснить, что затеял Поттер, а директор, несомненно, не станет ходить вокруг да около и сразу спросит, согласился ли он ходить на уроки. Получив ответ, Дамблдор наверняка скажет, что это к лучшему. Старик слишком хорошо его знает! Лучше, пожалуй, приберечь воинственный пыл на черный день. Северус ухмыльнулся, взмахом палочки окатывая чайник кипящей водой. Он готов был поспорить, что Альбус изрядно растеряется, если зельевар не поспешит к нему в приступе ярости. Ну и пусть!

Глава 6: Еще одна неожиданная встреча

Положив на стол книгу, Гарри со стаканом в руке сидел во «Вспугнутой утке» — ресторане, год назад открытом старшим братом Джастина Финч-Флетчли. Место славилось своей атмосферой, и бизнес шел неплохо. К этому часу — в 7:35 вечера — публика только начала собираться. У Гарри хватило времени выучить меню назубок — оно пестрело торговыми марками: тут подавали как традиционные для магов напитки, так и маггловский алкоголь. Цены немного кусались, а разносмешение наименований привлекало в основном экстравагантную молодежь, хотя Гарри заметил и несколько пар постарше, наслаждающихся ужином. Идея создать для ранних пташек меню, расценки в котором значительно урезались по сравнению с вечерним тарифом, оказалась удачной и явно способствовала прибыли. К тому же, ароматы и оформление блюд, что здесь подавали, заслуживали восхищения.

Гарри гадал, появится ли Северус. К счастью, он был не единственным одиночкой в заведении — невдалеке ужинала пожилая ведьма, рядом с которой никто не сидел, а чуть подальше целый столик занял какой-то волшебник. У бара несколько человек тоже стояли сами по себе.

Он опять порадовался, что позвал Снейпа именно в этот ресторан: лишь однажды побывав здесь — в день открытия, по приглашению Джастина, Гарри сразу решил, что место идеально для знакомств. Удобное, не забитое школьниками — что наверняка оценит Северус, если только придет.

Встретиться с зельеваром еще раз хотелось до отчаяния, но теперь, когда Гарри вновь увидал, каков Снейп в роли преподавателя, к нетерпеливости прибавилась неловкость. Вряд ли тот с пониманием отнесется к обману, но рассказать правду не было никакой возможности. С другой стороны, Гарри пообещал проводить в ресторане вечера трех ближайших пятниц, и намеревался выполнить обязательство.

Следующие двадцать минут он читал и потягивал вино, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, хотя грудь сводило от разочарования. Удивительно, отрешенно подумалось ему, насколько сильно тело реагирует на состояние души: бурные эмоции причиняли настоящую, физическую боль. Обдумывая эти странные наблюдения, Гарри заметил, что Снейп пробирается к нему между столиками, и сердце тотчас забилось сильнее. Значит, зельевару и в самом деле с ним понравилось! Юноша невольно улыбнулся.

— Прости, что опоздал, — произнес Снейп, усаживаясь напротив.

— Я собирался просидеть здесь еще часок, так что ты даже рано, — усмехнулся Гарри. — Позволишь заказать тебе выпить?

Он вернулся от стойки и как раз ставил принесенные напитки на стол, когда знакомый голос заставил его насторожиться.

— Северус! Какой сюрприз! — протянул Люциус Малфой, подходя к их столику и останавливаясь позади Гарри. — Не знал, что ты сюда заглядываешь.

Снейп откинулся на спинку стула и сделал глоток пива, глядя на Малфоя поверх шапки пены.

Люциус поднял бровь и изогнул губы. Взгляд его упал на спутника зельевара.

— Меня пригласил друг, — пояснил Снейп и слизнул пену с верхней губы, глядя на Гарри. — Знакомить вас не собираюсь, — грубо добавил он.

Люциус оглядел Гарри с головы до пят, и молодой человек изумленно вытаращился: осмотр был почти похотливым.

Люциус Малфой — гей?! Или по меньшей мере бисексуал! Его пожирает глазами отец Драко Малфоя! Лихорадочно размышляя, Гарри все же не сдержался, и губы его расползлись в улыбке.

— Он — мой, Люциус, — непреклонно объявил Северус, накрыв лежащую на столе руку Гарри своей. Юноша почти машинально ответил на пожатие, наслаждаясь теплом длинных сухих пальцев, и ухмыльнулся Снейпу.

Малфой вытащил из-за соседнего столика стул, развернул и грациозно уселся на него верхом, расставив ноги и сложив руки на деревянной спинке. Шелковая мантия натянулась поверх напрягшихся мышц на его бедрах. Он все еще не отрывал взгляда от Гарри.

— Да ты собственник, Северус! Могу понять: он превосходен, — восхищенно промурлыкал Люциус. — Собираетесь ужинать? Пожалуй, я к вам присоединюсь, — твердо добавил он.

Гарри видел, как Северус сжал губы. Он действительно хотел поесть здесь, но, похоже, Малфой собирался им помешать. Что ж, ничего нового…

— Увы, мы всего лишь зашли выпить, — легко отозвался юноша. — Ужин для Северуса я готовлю дома.

Оба — и Северус, и Малфой — уставились на него.

— Я люблю готовить, — просто объяснил Гарри.

— У вас нет домовых эльфов?

Яд в вопросе Малфоя слышался отчетливо несмотря на все попытки скрыть его.

— Уверен, мой домовой эльф охотно стряпал бы для нас, но насколько приятнее самому… удовлетворять нужды партнера, — многозначительно заявил Гарри, неторопливо поднимая руку Снейпа, сжимающую его ладонь, ко рту. Он легко потерся щекой о кончик указательного пальца Северуса, глядя лишь на своего любовника и якобы игнорируя Малфоя. Глаза зельевара потемнели; он вытянул палец, и Гарри тотчас высунул язык, словно кот, и лизнул подушечку, прежде чем втянуть верхнюю фалангу в рот, куснуть, чувственно сжать губами, и лишь тогда выпустить.

Казалось, самый воздух вокруг был напоен возбуждением.

— Что же ты мне предложишь? — охрипшим голосом спросил Снейп.

— Себя, например, — прошептал Гарри, касаясь его колена своим.

Малфой кашлянул. Подняв глаза, Гарри залился краской.

— И жаркуе. А на десерт — мороженое с орехами, — виновато улыбнувшись Люциусу, он вновь повернулся к Северусу.

— Звучит заманчиво, — жадно разглядывая Гарри, заметил Малфой и поднялся. — В другой раз, пожалуй, — он слегка поклонился Гарри, а потом резко взглянул на Снейпа. В голову ему явно пришла какая-то идея.

— Я собираюсь устроить вечер карточных игр. Обязательно приводи… — он подождал, пока Гарри представится.

Юноша быстро принял решение.

— Алекс. Алекс Джонсон, — он протянул руку, и Малфой пожал ее. Знакомство обещало стать интересным.

— Люциус Малфой. Рад буду снова увидеться с вами, Алекс, — Малфой с удовлетворенной улыбкой кивнул Снейпу и ретировался.

— Он красив, но заводить с ним дружбу не рекомендую, — холодно посоветовал Снейп.

Гарри увидел, что губы зельевара плотно сжаты.

— Бывший любовник? — спросил он, не понимая, как осмелился на такое.

Снейп фыркнул. Вопрос остался без ответа.

— Никогда не слыхал, чтобы ему нравились мужчины, — не настаивая, продолжил Гарри. — У него жена — красавица.

— Да, из них прекрасная пара, — согласился Снейп.

— Но?..

— Думаешь, есть «но»?

— Он пытается подцепить чужого партнера, — напомнил ему Гарри. — У всех на виду. Разумеется, «но» существует.

Откинувшись на спинку стула, Снейп вернулся к своему пиву.

— Заинтересовался, значит?

— Им? — изумленно уточнил Гарри.

— Ты не слишком стремился от него избавиться. Полагаю, он был возбужден не меньше моего. Кому предназначалось твое выступление — мне или ему? — резко осведомился Северус.

Допив пиво, Гарри поднялся на ноги.

— Я собираюсь домой. Приготовлю жаркое и съем мороженое. Потом надеюсь отведать и тебя. Так что — ты со мной?

Не сводя с него глаз, Северус поднес стакан ко рту и опорожнил его. От одного зрелища его ходящего ходуном кадыка у Гарри немедленно встало.

— Ведите, и отведаете, — шутливо провозгласил Снейп, следуя за ним из ресторана.


К удивлению Северуса, Алекс потянул его на рынок. Темнело, и большинство лавок уже закрывались на ночь. Гарри, весело поболтав с мясником, выторговал у того немного вырезки, потом, добродушно подшучивая, купил у зеленщика хороших овощей.

Улыбаясь, он повернулся к Северусу.

— Не скучаешь? Я собирался заказать ужин в «Утке», но не хотелось делить тебя с Малфоем. Дома у меня шаром покати, но из этого получится неплохое жаркое. Мясо попалось сносное — я уж боялся, что под вечер в продаже ничего, кроме жил и хрящей, не останется.

Северус настоял на том, чтобы заглянуть к виноторговцу, и купил бутылку отличного красного вина.

Прогулка по деревне вышла на диво приятной.

Вскоре они уже были внутри маленького коттеджа Гарри; Северус откупорил вино, чтобы дать ему подышать, в то время как юноша нарезал овощи.

Северус увлеченно наблюдал за ним. Алекс умело обращался с ножом — пусть нарезанные им кубики и ломтики не всегда получались идеальной формы, как у зельевара, он явно знал, что делает.

Следуя указаниям Алекса, он нашел тарелки и серебро, и накрыл стоящий посреди кухни стол.

— И часто ты принимаешь гостей? — поинтересовался он.

— Сейчас — нет, — отозвался Гарри. — А что?

— Стол великоват для одного, — заметил Снейп.

— Верно, но здесь нет столовой, а я люблю видеть на кухне толпу, пока готовится обед. Приятно совмещать работу с беседой. У моих друзей, когда я там останавливался, именно так все и было; мне очень нравилось, — объяснил Гарри, вспоминая кухню в доме Уизли.

— Значит, ты живешь здесь недавно? — спросил Северус.

— Около года, но я частенько очень занят. Как там вино — готово к употреблению? — сменил тему молодой человек.

— Не совсем, но сойдет, — Снейп налил ему бокал.

— Когда торчишь у плиты, глоток вина не помешает, — застенчиво улыбнулся Гарри. У Дурслей он готовил исключительно по рецептам Петунии — мясо, картофель, все проще простого, — и делать тоскливо, и на результат смотреть скучно, хотя тогда мальчик радовался, если удавалось поесть и этого. Позднее, въехав в квартиру Дерека, Гарри обнаружил, что стряпня может быть расслабляющим, интересным занятием. Даже миссис Уизли обычно выглядела измученной, варя на всю семью и одновременно делая сотню других вещей. Дерек, а также присоединившийся к ним Энди, обожали блюда, приправленные карри, китайскую и тайскую кухню, и весьма непринужденно познакомили Гарри с радостями кулинарии, не говоря уже о целом мире иных, менее возвышенных удовольствий.

Ужин благоухал — толика имбиря, без излишеств, и запах лимонного сорго идеально смешивались с ароматами говядины и ямса. У Снейпа было немало колебаний насчет сегодняшнего вечера, но он и не подозревал, что сможет чувствовать себя настолько хорошо.

Прошло совсем немного времени, а Алекс уже наполнил тарелки и отнес их к столу. Северус положил в корзинку купленный ими хлеб и отыскал в холодильнике свежее масло.

Усевшись, они принялись за удивительно легкую и нежную на вкус еду. То, что нужно после сытных трапез в Хогвартсе.

Снейп вытер губы салфеткой.

— Было очень вкусно, — улыбнулся он Алексу. — Прекрасный ужин. Спасибо.

Гарри ответил ему ухмылкой, любуясь этим новым, раскрепощенным Снейпом. Снейпом, которому понравилась его стряпня — ближайшее в своем роде занятие, напоминающее варку зелий.

— Я рад, — Гарри поднялся, собирая тарелки. Снейп тоже встал, чтобы отнести хлебную корзинку на место. Вместе они быстро справились с уборкой.

— Хочешь мороженого, или уже нет? — Гарри оглянулся на Северуса, припоминая, как тот говорил, будто любит соленые блюда, и обнаружил, что зельевар стоит гораздо ближе, чем раньше. Взгляд его скользнул по рту Снейпа, проследил, как тот слизывает упавшую на губу крошку. Внезапно стало жарко и трудно дышать.

— М-м-м. Попробуем, — отозвался Снейп.

Гарри трясущимися руками достал из морозилки пачку мороженого и наполнил две пиалы, потом повернулся к зельевару.

Мгновеньем позже он попал в крепкие объятия, а язык Снейпа хозяйничал у него во рту. Гарри раскинул руки, с трудом удерживая на весу посуду. Северус отстранился, и они оба рассмеялись. Отняв у молодого человека пиалы, Снейп поставил их подальше и с улыбкой потянулся к нему. Гарри бросился навстречу. Активно пользуясь обретшими свободу ладонями, он исследовал мускулистую спину зельевара, ласкал губами его горло, наслаждаясь гладкостью и ароматом чисто выбритой кожи.

Снейп вытащил рубашку Гарри из брюк и принялся расстегивать на ней пуговицы. Сердце юноши бешено забилось.

Потянувшись к столу за его спиной, Снейп зачерпнул ложечку мороженого. Пронеся ее перед глазами любовника, он проглотил содержимое.

— Эй! Так нечестно! — с улыбкой возмутился Гарри, но тут же застонал, когда Северус, нагнувшись, обхватил его сосок холодными губами.

— Боже!

Не в силах совладать с собой, Гарри отчаянно потерся о Снейпа бедрами. Ощутил твердую выпуклость у своего живота, и прижался к ней.

Скользнув ладонями к ягодицам юноши, Снейп приподнял его. Тот машинально обхватил ногами талию мужчины. Пройдя два шага, Снейп шлепнул Гарри на крепкий кухонный стол и с силой провел по его животу. Молодой человек откинулся на столешницу, покорно разведя руки и колени.

— Мерлин, я мог бы взять тебя на этом самом столе, — пробормотал Снейп.

Гарри хотел этого. Хотел бешено, до боли… но он уже дал себе слово, что не позволит Снейпу овладеть им — или наоборот — до тех пор, пока тот не узнает его настоящее имя. В пылу желания разница казалась незначительной, но выбор был сделан, и Гарри помнил о нем.

Нащупав молнию своих брюк, он потянул ее вниз.

Громкий вдох Снейпа заставил его сердце забиться еще сильнее.

Гарри поднял лицо и взглянул на мужчину.

— Отсоси мне, — прошептал он. — Впусти меня в свой ледяной рот и…

В тот же миг он потерял способность говорить. Сверкнув глазами, Снейп стянул с ягодиц Гарри джинсы, наклонился, чтобы сдернуть его ботинки и носки, и стащил штаны полностью. Юноша остался лежать в одной лишь распахнутой рубашке, чувствуя себя чертовски сексуальным.

Снейп проглотил еще одну ложку мороженого, и Гарри застонал. Зачерпнув немного лакомства рукой, Снейп сунул пальцы в рот партнера, одновременно смыкая губы на его члене. Гарри был так возбужден, что знал — долго ему не продержаться. Ощущения — и во рту, и в паху — были ошеломляющими… Северус знал, как доставить ему удовольствие, и умело использовал эти знания. Гарри извивался и постанывал, наслаждался каждым мигом, пока не взорвался оргазмом, выгнувшись дугой и цепляясь за волосы Северуса.

Когда Северус уселся рядом, он возблагодарил Мерлина, что сообразил купить такой устойчивый стол. Гарри с улыбкой повернулся к зельевару и тотчас был вовлечен в жаркий поцелуй, приправленный вкусом собственной спермы. Отзываясь, он скользнул ладонью ниже и обхватил горячий, вздыбленный член любовника. Снейп толкнулся в его кулак, углубив поцелуй; другой рукой Гарри пощипывал его соски. Ему бесконечно нравилось ловить ртом вздохи мужчины, видеть, как его тело натягивается тугой струной перед тем, как достичь оргазма, ощущать, как выплескивается на его кожу семя Северуса.

Пока мужчина приходил в себя, Гарри ласкал его грудь, потом нежно опустил руку на затылок; поднеся другую ладонь к лицу, он слизнул с нее белую жидкость и, потянувшись через Северуса за ложкой, закусил подтаявшим мороженым. Снейп рассмеялся. Гарри ответил ему улыбкой.

— Кофе?

Снейп снова усмехнулся и кивнул. Звук его смеха был настолько непривычным, что Гарри почувствовал себя польщенным.

Он спрыгнул со стола и натянул брюки на голое тело. Рубашка его осталась расстегнутой, и юноша, босой, веселый и удовлетворенный, завозился с кофеваркой.

Северус тоже поднялся. Он застегнул брюки на все пуговицы, за исключением верхней, и не запахнул рубашку.

— Хорош, — ухмыльнулся Гарри, относя кофе к дивану возле камина.

— Я должен ответить на это любезностью?

— Ублюдок, — дружелюбно заявил Гарри.

Губы Северуса тронула улыбка. Сидя на диване, они пили кофе, наслаждаясь спуском с вершины блаженства и в то же время размышляя, что за этим последует.

— Ты останешься, или должен вернуться? — наконец спросил Гарри, когда они допили вторую, чуть горьковатую порцию кофе.

На лицу Снейпа промелькнула обычно несвойственная ему череда эмоций, и внутренне съежился. Время откровений наступило.

Снейп наклонился вперед, опираясь локтями о колени.

— Алекс. Прежде чем к нам прицепился чертов Люциус Малфой, я планировал встретиться с тобой лишь затем, чтобы сказать, что все это — не лучшая идея. Мне не хотелось заставлять тебя ждать еще три недели.

— Не лги, — ответил Гарри, глядя на него; он говорил тихо, но собеседник все равно вздрогнул и вопросительно поднял бровь. — Ты собирался проверить, не захочешь ли перепихнуться еще разок, и лишь тогда порвать со мной.

В его голосе не было упрека, и Снейп чуть помедлил, прежде чем кивнуть.

— Ты прав. Увы, боюсь, я действительно не смогу вступить с тобой в серьезные отношения, Алекс. У меня мало свободного времени, и это было бы несправедливо…

Алекс вытащил из кармана палочку и аккуратно положил ее на кофейный столик; Снейп резко умолк и взглянул молодому человеку в глаза.

— И потом, сколько раз можно трахнуть кого-то, не снимая рубашки, — вполголоса добавил Гарри.

— Прошу прощения? — убийственным тоном произнес Снейп.

— На твоей руке Темная Метка, — продолжил Гарри. — Ты не ляжешь в постель Пожирателя, потому что не хочешь связываться со сторонником подобных идей. Но и с приверженцем Дамблдора тебе не показаться на людях, потому что ты — шпион у Волдеморта, и у него тебе перестанут доверять…

Палочка Снейпа нацелилась на его горло.

— Кто ты, черт возьми? Кто тебя подослал? — взревел зельевар, нависая над юношей.

Гарри не шелохнулся.

— Никто меня не посылал…

Тычок палочкой заставил его умолкнуть. Впрочем, Снейп тут же взял себя в руки.

— Хочешь сказать, что та жалкая попытка соблазнить меня в «Дырявом Котле» не была запланирована?

— Да! Нет!

— Определись, пожалуйста. Твой ответ не слишком информативен, — нахмурился Снейп, усаживаясь на кофейный столик так, чтобы пойманный меж его длинными ногами Гарри оказался как можно дальше от своей палочки. Все это время палочка алхимика указывала на горло юноши.

Гарри осторожно сглотнул.

— Да — я хочу сказать, что никаких планов у меня тогда не было. И вовсе я не пытался тебя соблазнить…

— Ты устроил стриптиз за столом через пять минут после знакомства со мной!

— Я запутался в свитере!

— Думаешь, я в это поверю?

— Ты же сам все видел!

— Еще как видел. Мастерская демонстрация товара.

— Но ведь мы сидели у всех на виду! Что за глупости! Простая случайность…

— Я не верю в случайности. Кто подослал тебя?

— Что за черт! Неужели ты никогда раньше не знакомился в пабах? Не все на свете нужно воспринимать как тайный заговор…

— Утверждает человек, столько обо мне слыхавший, — язвительно заметил Снейп. — Не вздумай отрицать: в тот день ты знал, кто я такой.

— Разумеется, знал, и тебе это известно! В проклятом журнале о зельях была твоя статья! Мы ее обсуждали!

— Статья здесь ни при чем. Довольно испытывать мое терпение. Отрицаешь ли ты, что знаешь меня не только благодаря чтению журнала?

Гарри вздохнул, машинально поднимая ладонь, чтобы потереть лицо; кончик палочки безжалостно впился в шею, и юноша уронил руку. Он слишком плохо продумал последствия подобной ситуации. Надо же быть таким идиотом!

— Да, я тебя знаю, — наконец сознался он, поднимая глаза на Северуса. — Я тоже работаю у Дамблдора. Но я вовсе не ожидал, что встречу тебя в «Дырявом котле». Или что проведенная с тобой ночь окажется лучшей в моей жизни! И, черт возьми, я не желаю тебе зла! Я всего лишь хочу, чтобы мы продолжали видеться.

Наступила тишина.

— Конкретнее о «работе у Дамблдора», — проигнорировал Снейп остаток его речи.

— Я состою в Ордене Феникса, — пояснил Гарри.

— Я мог бы отвести тебя к Волдеморту прямо сейчас, — угрожающе заметил Снейп.

— Мог бы, — согласился Гарри.

— Или к Дамблдору.

— Верно.

— Обувайся! — рявкнул Северус.

Гарри принялся одеваться, видя, что зельевар занимается тем же. Он по-прежнему не знал, чем закончится сегодняшний день. Из-за него Северус попал в едва ли не безвыходное положение.

Сунув обе палочки в карман, Снейп довел его до Хогвартса. Казалось, они шли целую вечность; на улице похолодало, воздух стал влажным. Войдя в замок, Гарри испытал огромное облегчение, хоть и не мог представить, как отреагирует на все это Дамблдор.

Молодой человек заметил, что зельевар пропустил его вперед, словно желая проверить, знает ли он дорогу к кабинету директора. Дойдя до горгульи, Гарри шепнул ей пароль. Удивление Снейпа, когда та посторонилась, было очевидным.

— Северус! Входи! Хочешь горячего шоколада? — спросил директор, едва они переступили порог. На старике был велюровый халат горчичного цвета с лиловыми звездами, от которых кошмарно рябило в глазах. — Да ты не один? Познакомишь меня с другом? — Дамблдор переводил взгляд с одного мужчины на другого.

Снейп снова нацелил на Гарри палочку.

— Этот человек утверждает, что знаком с вами, а также входит в состав Ордена Феникса, — прорычал зельевар. — Все еще надеешься избежать расправы? — обратился он к Алексу.

— Отдай ему мою палочку, — попросил Гарри.

Снейп в замешательстве взглянул на него, но передал палочку Дамблдору. Старый волшебник повертел ее в руках, понюхал и резко развернулся к Гарри.

— Яблоня, — тихо произнес он. — Из чего ее сердцевина?

Фокс залился мелодичной трелью и опустился Гарри на плечо. К удивлению Снейпа тот приласкал феникса.

— Одно из перьев Фокса, — указал на палочку молодой человек.

— Этот человек действительно член Ордена, — заверил Снейпа Дамблдор.

Снейп опустил оружие.

— Вы его не узнали. Я и сам никогда раньше его не видел, — недоверчиво напомнил он.

— Обыкновенно я выгляжу иначе. И ношу другое имя, — добавил Гарри. — Если честно, я от всей души надеюсь, что у Альбуса есть еще десятки — сотни! — людей вроде меня, работающих на Орден, потому что иначе нам крышка.

— К сожалению, о сотнях и речи нет, — ответил Дамблдор, усаживаясь в кресло. Потянувшись, он вернул Гарри палочку. — Садитесь, — приказал он обоим, наколдовывая сервиз, и передал Северусу чашку с его любимым, судя по аромату, чаем.

Директор тянул время и пил медленно, разглядывая сидящих перед ним мужчин Так и не поняв, что происходит, он, наконец, сказал:

— Я могу поручиться за него, — старик кивнул в сторону Алекса, — хоть и не представляю, каким образом ваши пути пересеклись.

— Мы встречаемся, — твердо ответил Гарри.

— Пару раз занимались сексом, вот и все, — поправил его Снейп.

Глядя на них, Дамблдор помрачнел.

— Зачем ему рассказывать тебе о своей роли в Ордене, если между вами нет ничего серьезного? — хмуро спросил он у Северуса.

— Да ведь он не может снять рубашку! — выкрикнул Гарри.

— Прошу прощения? — не понял Дамблдор.

— Он не может вступить в серьезные отношения с меткой на руке, не так ли? Сегодня он собирался порвать со мной, потому что такое не очень-то покажешь незнакомому человеку. По отношению к нему это несправедливо!

— А то, что делаешь ты, справедливо? — парировал Дамблдор.

Гарри поморщился.

— Я не хочу его терять, — прошептал он. — Очень надеюсь, что Северус тоже не откажется от шанса узнать, во что это может превратиться. Я позабочусь о его безопасности.

— О безопасности! — прогремел Дамблдор. — Мне кажется, это ужасная затея! Установление твоей личности…

— …пока вполне может подождать, — перебил его Гарри.

— Ты мне не доверяешь? — искренне удивился Снейп.

— Полностью, но открыться сейчас означает поставить под угрозу не только наши отношения, а я не могу этого допустить. При первой же возможности я все тебе объясню, — умоляюще произнес юноша.

Дамблдор продолжал пить свой чай, глядя на них.

— Альбус, — обратился к нему Снейп, — Алекс прав. Говоря откровенно, то, что я приглянусь кому-либо еще, маловероятно, а секс с ним выше всяких похвал. Вы будете рады услышать, что активная половая жизнь весьма благотворно влияет на мой характер. Если он не опасен, почему вы возражаете?

— Я уверен, ты вскоре отыщешь себе другого партнера, Северус. Прости, иногда я забываю, что ты молод и полон энергии…

Гарри фыркнул и тут же пожалел об этом. Черт возьми!

— Это еще мягко сказано, — буркнул он, припоминая их ночь вдвоем.

Северус вздрогнул.

— Я предпочитаю использовать то, что под рукою…

— Вот уж спасибо! — шутливо возмутился Гарри.

— И потом, потенциально я смогу насладиться не только сексом. Хотелось бы выяснить, возможно ли такое, — ровно продолжил Снейп.

Гарри не смог скрыть сияющей улыбки.

— Мне тоже, — кивнул он, прежде чем обернуться к Дамблдору. — Сэр, я понимаю и ценю ваше участие. Поверьте, я сделаю все, чтобы не причинить ему боли, и расскажу правду, как только смогу.

Дамблдор отлично видел пыл, с которым эти двое реагировали друг на друга, их манеру говорить оживленно, с интересом и отвечать с плохо сдерживаемым удовольствием. Но когда Северус узнает истину… каким обманутым он себя почувствует!

— Я не могу одобрить, — тихо промолвил он. — Разочарование неминуемо для каждого из вас, а я этого не желаю, мальчики мои.

Северус пристально взглянул на директора.

— Скомпрометирует ли эта связь меня как шпиона?

— Нет.

— В таком случае я достаточно зрел, чтобы принимать самостоятельные решения, Альбус. Благодарю вас за заботу, и простите, что разбудили.

Он встал, и Гарри последовал его примеру.

Дамблдор тоже поднялся на ноги.

— Желаю вам удачи, дети мои. Будьте добры и рассудительны — вот все, что я могу сказать.

Гарри кивнул, чувствуя, как сильно беспокоится старик.


Движущаяся лестница несла их вниз.

— Он в самом деле очень тебя любит, — нежно заметил Гарри.

— Долгие годы он был единственным, кто за мной присматривал, — отозвался Снейп.

— Может быть… — начал Гарри.

Они уже достигли площадки. Толкнув Гарри к стене, Северус поцеловал его, да так, что захватило дух.

— А ты, я вижу, храбрец, — проговорил зельевар.

— Что? — Гарри едва шевелил припухшими губами.

— Исполняешь задания Ордена, оставаясь неизвестным. Отчего же сейчас ты так оробел? Неужели наша игра не стоит свеч? — чуть приподняв молодого человека, зельевар прижался теснее, чувствуя ответное возбуждение.

Гарри мог лишь порадоваться, что Снейп пригвоздил его к стене своим весом. Ноги были как ватные; он застонал, подаваясь вперед и приникая к широкой груди любовника.

— Для меня-то стоит, — выдохнул он, — я о тебе волнуюсь.

— Я в состоянии о себе позаботиться, — Снейп провел губами по шее Гарри и, добравшись до впадинки у горла, резко прикусил кожу.

Отстранившись, зельевар мягко погладил тотчас проступивший след зубов.

— Слишком поздно, чтобы отправиться с тобой, — с сожалением решил он. — Мне пора вернуться к своему факультету.

Гарри кивнул.

— Ты свободен на следующей неделе? Я пришлю тебе письмо с совой.

— Давай, — согласился Снейп и вновь жадно поцеловал его, прежде чем потянуться к дверной ручке и выйти в коридор. Молодой человек остался стоять, изнемогая от желания и пытаясь придумать, каким образом Гарри Поттер может завоевать расположение Снейпа, чтобы у них все получилось.

Глава 7: Друзья

Следующие несколько недель Гарри был занят, как никогда в жизни. К обычным занятиям теперь прибавились обязанности преподавателя, зарядка, к которой он пристрастился за каникулы, а также утренний кросс.

Вдобавок, встречи с Северусом теперь занимали его пятницы или субботы и половину следующего дня, не считая вечеров сред. Секс был потрясающим. Гарри пришел к выводу, что Снейп, без сомнения, лучший любовник магического мира: чувственный, властный, ненасытный. С одной стороны ему отчаянно хотелось отдаться зельевару и наконец получить желаемое; с другой он просто млел от умопомрачительных оргазмов, до которых Снейп доводил его губами, языком и руками…

Ко всему этому неожиданно обнаружилось, что мужчины не только наслаждаются присутствием друг друга, но также имеют общие интересы. В Брайтоне, Гарри открыл для себя кинематограф. Ребенком он никогда не бывал в кино, а просмотр телевизионных передач у Дурслей обычно прерывался требованиями заварить чай, сделать уборку и прочим в том же духе. Гигантский экран кинотеатра вызывал бурный восторг. Спустя две недели свиданий Гарри услыхал, что фильм, которого он ждал все лето, показывают в Эдинбурге. С трепетом в душе он пригласил Северуса на сеанс. Так, по крайней мере, казалось, что они встречаются не только ради секса.

Хоть Снейп и был полукровкой, рос он преимущественно среди магов и никогда не ходил в кино. В шоке и восхищении он забросал Гарри вопросами, пытаясь определить, что из увиденного являлось реальностью, а что — вымыслом, и как людям удается летать без метел. На все Гарри ответить не смог, но вечер внес в их отношения недостающую им гармонию. С тех пор каждую среду они смотрели новый фильм — ради стоящих картин юноша аппарировал их по всей стране. Впрочем, в обществе Северуса любая картина оказывалась достойной просмотра, ведь чем хуже оказывалось кино, тем острее высмеивал его зельевар, а Гарри хохотал до колик. Да и секс после этого всегда был потрясающим и, хотя среди недели Северусу приходилось возвращаться в Хогвартс, это вполне устраивало юношу.

К его удивлению, утренние пробежки вокруг замка приобрели популярность у нескольких учеников; по мере распространения слухов их число возросло, затем снизилось, когда шумиха поутихла. С Гарри остались наиболее активные юноши и девушки, влекомые желанием улучшить свое физическое состояние. Молодой человек предложил Дамблдору создать тренажерный зал и получил согласие. Большинство учеников его класса, а также ребята, с которыми он делил спальню, опробовали и то, и другое. Невилл, оказавшийся самым неуклюжим бегуном в истории человечества, прекрасно управлялся с гирями.

— Это все из-за работы лопатой, — объяснил он со смущенной улыбкой, — руки и ноги сильные, понимаешь?

Даже Снейп заглядывал в тренажерный зал, хотя никогда не участвовал в пробежках. Гарри приходилось отворачиваться, чтобы скрыть восторг.


Когда начались занятия по «магии для отстающих», Гарри пришлось побеседовать с Роном и Гермионой по душам. Разговор, который так сложно было завести, прошла гораздо лучше ожидаемого. Произошел он потому, что однажды утром Гермиона увидела новый урок, заглянув через плечо Гарри в его расписание.

— Магия для отстающих? Не слишком подходящее название, если тебе нужны дополнительные занятия со Снейпом, — тихо отметила она. — Никто не поверит, что ты слабый маг.

Гарри пожал ту руку, которую она опустила на его плечо.

— Мне нужно поговорить с тобой и Роном, — сказал он. — Встретимся на перерыве?

— Ну конечно. Рон, у тебя перерыв свободен? Не нужно заканчивать оставленную на последний момент работу? — серьезно спросила Гермиона. Рон частенько до последнего откладывал домашнее задание.

— Не-а, у меня после перерыва нет урока, тогда Чары и доделаю. Где увидимся?

Гермиона закатила глаза, хоть и понимала, что изменить привычки Рона уже не в ее силах.

— У тебя? — глядя на Рона, предложил Гарри. Он знал, что тот предпочитает делать уроки, валяясь на кровати, а не в библиотеке.

Поэтому в перерыв он присоединился к друзьям, уже расположившимся на кровати Рона и жующим фруктовый пирог, присланный миссис Уизли. Рон протянул Гарри коробку, и тот выбрал себе кусочек угощения.

— Твоя мама обалденно готовит, — жуя, пробормотал он.

Через несколько минут Гарри удалось собраться с духом.

— Насчет занятий по магии для отстающих… — начал он.

— Вот дурацкое название, — с полным ртом сообщил Рон. — О чем Дамблдор только думал, — ухмыльнулся он.

— Фу, Рон, у тебя кишмиш на зубах, — скривилась Гермиона.

Пока Рон ковырялся во рту, Гарри продолжил:

— Вообще-то дурацкое название придумал я. Я веду этот предмет.

— Ух ты, здорово! — воскликнул Рон. — Когда нам приходить?

— Не нужно приходить, — ответил Гарри. — Вам эти занятия ни к чему. Туда всего шесть человек ходят.

— Подумаешь, я бы все равно заглянул, — не унимался Рон. — Здорово же!

Гермиона молчала.

— А кто туда ходит, Гарри?

— Пока не могу рассказать, — смущенно признался юноша. — Мы договорились не упоминать имен вне классной комнаты.

На лице Рона появилось оскорбленное выражение, и Гарри стал придумывать, как предотвратить грядущую ссору.

— Да, но ты же учитель, можешь и рассказать. Или ты нам не доверяешь?

— Ты знаешь, что доверяю, — вздохнул Гарри, — но я дал слово, Рон.

Товарищ обиженно умолк.

— Что же ты преподаешь, Гарри, если неизвестным лицам это нужно, а нам — нет? — спросила Гермиона.

И Гарри объяснил им — так же, как прежде Дамблдору — о том, как методы преподавания в Хогвартсе некоторым не подходят, и им нужна помощь.

Посидев молча, Рон проницательно заметил:

— Гермионе все это не нужно, потому что она гений и любит читать, а мне — потому, что я посредственность. Учеба бесполезна. Горбатого могила исправит.

У Гарри заныло сердце.

— Рон…

Но юноша уже поднялся, чтобы уйти.

— Не волнуйся, дружище. Думаешь, я и сам этого не знаю?

Гарри поймал его за руку.

— Ты прав, — согласился он. — У тебя средний уровень магии…

Рон попытался вырваться, но Гарри держал крепко.

— Магия — это не самое главное. В победе, да и во всем остальном, необходима не только она.

Рон выпятил подбородок, ожидая продолжения.

— Ты отличный стратег, дружище. У тебя врожденный дар! Разве ты не видишь, каким полезным он окажется? Наша военная стратегия и выеденного яйца не стоит. Мы так заняты ответной реакцией, что совершенно не проявляем инициативы. Я еще кое-как гожусь в делах, где нужна настойчивость, но я слишком импульсивен, и признаю это. Бывало ведь — я и тебя сбивал с толку. Но теперь ты должен дать мне отпор. Хорошенько все осмыслить и составить план действий — такой, где все ходы просчитаны. И уровень твоей магической силы не играет роли — мне чертовски повезло, что ты на нашей стороне, ведь я буду уверен, что в правильное время нахожусь в правильном месте, что мы готовы к битве и рядом со мной человек, которому я доверяю. Вот что важнее всего на свете, Рон.

Долгое время Рон просто смотрел на него, а потом кивнул. Но глаза его уже потеплели; он застенчиво похлопал Гарри по спине.

Гарри ответил ему тычком в плечо и повернулся к улыбающейся им Гермионе.

— У магглов есть задачки, улучшающие стратегические навыки, — поделилась она. — Я попрошу маму прислать. Потренируешься, Рон. Они такие интересные! Когда Гарри решит, что время пришло, ты будешь в силах ему помочь.

— Спасибо, — кивнул Рон, вновь усаживаясь на кровать — на этот раз, чтобы вытащить из-под нее пакет всевкусных орешков Берти Боттс. — Я пока загляну в учебники по истории — почитаю, как велась эта война до сих пор. Может, чего полезного найду, — добавил он.

Притянув парня к себе, Гермиона крепко поцеловала его.

— Рональд Уизли, сегодня ты заслужил право залезть ко мне под юбку, — усмехнулась она. — Не верю своим ушам! Ты только что добровольно собрался прочесть учебник!

— А награда будет оптом или за каждый учебник отдельно? — рассмеялся Рон, густо покраснев. Гарри заметил, что приятель ерзает, с фальшивой непринужденностью пытаясь прикрыть пах согнутой ногой.

— Похоже, настала пора покинуть эту обитель греха, — весело объявил он, направляясь к двери.

— Тебе вовсе не обязательно уходить… — начала Гермиона.

Рон издал тихий стон, и Гарри расхохотался.

— У Рона нет урока, зато есть эрекция. При всей моей любви к мужчинам, протягивать руку помощи я не собираюсь. И спасибо, — тихо обратился он к зарывшемуся под покрывало Рону. — Можно, я потом еще кое-о-чем тебя попрошу, Миона?

— Только если просьба не будет схожа с той, которую сейчас готовится высказать Рон. При всей моей любви к тебе, — хихикнула Гермиона.

Гарри вскинул руки, словно защищаясь:

— Кыш, женщина, меня интересует исключительно твой ум!

Гермиона запустила в него подушкой.

Рон, наконец, силой стряхнувший приятные фантазии, поднял голову.

— Эй! Ты в самом деле только что сказал, будто…

Гарри уже выскользнул за дверь, но сунул голову обратно.

— …предпочитаю мужчин? О, да! — он захлопнул дверь, слыша, как Гермиона бранит своего рыжеволосого парня:

— Право слово, Рон! Неужели ты до сих пор этого не понял?

* * *

Близился Хэллоуин. Гарри припомнил начальное занятие по «магии для отстающих». Во вторник после первой их встречи он беспокойно ожидал в классе, размышляя о том, кто же все-таки появится. В Невилле и Падме он не сомневался, Эрни и Элоиза тоже наверняка должны были прийти, а вот из-за слизеринцев он изрядно переживал. Когда в комнату вошел Малфой, а немного погодя — и Снейп, он почувствовал огромное облегчение.

Гарри расставил парты квадратом, чтобы все сидели лицом к лицу. Посередине лежала горка бумажных полосок и пачка шариковых ручек. Как только ученики расселись, он приступил к уроку.

— Порядок? Добрый вечер. Спасибо, что пришли.

Он увидел, как поджал губы Малфой, но спокойно продолжил ровным тоном:

— Сегодня урок будет поделен на две части: сначала займемся сбором информации, а потом попрактикуемся в беспалочковой магии.

Он видел, что второе задание было встречено с любопытством, а первое — с сомнениями.

— Прежде всего я должен сказать — не ждите, что все получится сразу, и не расстраивайтесь, если кто-то другой раньше достигнет цели. Звучит глупо, но соревнования здесь не устраиваются. Кто-то будет первым, а кто-то — последним, но я уверен: в конечном итоге каждый из вас добьется намеченного!

В ответ на это Элоиза робко кивнула, Эрни усмехнулся, а Падма недоверчиво посмотрела на него.

— Итак, задание первое. Возьмите ручку и три полоски бумаги каждый. Я хочу, чтобы на первой полоске вы записали то, что, по вашему мнению, умеете лучше других — что угодно, необязательно школьный предмет. Квиддич, кулинария, способность выслушать… пишите все, что в голову придет. На второй бумажке запишите то, в чем ни черта не смыслите… — здесь Падма хихикнула, а Невилл фыркнул, — и на третьей — то, чем хотели бы заниматься через семьдесят лет. У вас три минуты.

Все растерянно уставились на Гарри.

— Ну же! Сто восемьдесят секунд, время пошло!

Ученики торопливо потянулись за ручками.

— Это еще что за штуковины? — окрысился Малфой, крутя ручку пальцами.

— Сто шестьдесят секунд. Пиши, Драко, я потом объясню.

— Но это же не пергамент!

— Верно. Сто сорок пять секунд.

Когда время подошло к концу, все закончили и сложили перед собой бумажки.

— Молодцы, — улыбнулся Гарри. — Порядок? Помните, что поговорить о том, что вы здесь узнали, с другими у вас не получится?

Получив утвердительные кивки, он продолжил:

— Хорошо. Сложите полоски в общую стопку посередине.

— Что вы собираетесь с ними делать, мистер Поттер? — крепко держа свои бумажки, осведомился Снейп. Гарри отметил, что свое задание зельевар выполнил без малейшей заминки.

— Сейчас мы их прочитаем…

— Но это же личное! — воскликнула Падма.

— Падма, ты когда-нибудь замечала за мной склонность умышленно причинять боль? — спросил Гарри. Та вытаращила на него глаза, но тут же покачала головой. — Доверься мне. Если к концу урока ты решишь сохранить обсуждение своих ответов в тайне, я попрошу Северуса почистить нам память. Такая возможность есть у каждого, — оглядев учеников, добавил он. — Все по-честному?

Не похоже, что это прибавило ребятам уверенности.

— Подозреваю, некоторые предпочтут, чтобы и я позабыл написанное ими, — скучающим тоном заметил Северус.

Гарри понимал, что он хочет сказать.

— Дело в том, — отозвался он, — что Северус — один из лучших легилименторов в стране, вот я и подумал, пусть лучше он стирает воспоминания. Учитывая, что он в любой момент может заглянуть в чужую голову, секретничать нет смысла.

На лицах у всех, кроме Драко, появились такое испуганное выражение, что Гарри захотелось рассмеяться. Хотя… Невилл тоже остался спокойным. Надо же!

— Рассказывай, зачем заставил нас пользоваться этой дрянной бумагой и… теми штуками, — потребовал Драко.

— Штуки называются шариковыми ручками, по принципу их устройства. Или просто ручками.

— Маггловские изделия! Здесь у нас школа чародейства и волшебства. Почему мы пишем этой гадостью?

— Как они работают? Неплохо?

— Ну и что с того?

— А то, что магглы когда-то пользовались перьями, но потом изобрели приспособления получше. Они постоянно так делают. Эти ручки настолько дешевые, что благотворительные организации рассылают их бесплатно, как поощрение за выписанный чек. Используя технологию, открытую во время полета на луну, магглы изобрели ручки, пишущие вверх тормашками. Есть и такие, что работают под водой. Я хочу сказать, что магглы все время улучшают свой быт. Почему маги, у которых гораздо больше возможностей, полагаются на старье? Если на то есть уважительная причина, которой я, магглорожденный волшебник, не знаю, это еще понятно, но я хочу ее услышать. А если ее нет, отчего не воспользоваться маггловскими достижениями наряду с привычными магическими средствами? Ведь это лишь пошло бы нам на пользу!

Воцарилась тишина.

— Продолжим, — произнес Гарри, глядя на Снейпа. — Сдашь свои записи, Северус?

Сжав губы, Снейп сунул бумажки в общую стопку и откинулся на спинку стула.

Гарри провел рукой над полосками и те, поднявшись в воздух, закрутились вихрем, а потом опустились на парту.

— Ух ты! — вскричал Эрни. — Почерк изменился!

— Я сделал буквы печатными, чтобы не было отличий, — улыбнулся Гарри. — Эрни, прочитай нам верхнюю бумажку.

— Тут написано: «Управлять собственной специализированной гербологической фирмой».

— Сидящий слева — да, ты, Элоиза — должен отгадать, кто это написал, и к какой категории относится написанное. Последнее, по-моему, очевидно, — усмехнулся молодой человек.

Элоиза задумалась.

— Это же Невилл, правда? Его планы на будущее?

Залившись румянцем, Невилл потупился, но тотчас высоко поднял голову.

— Это — цель всей твоей жизни? — фыркнул Малфой.

— Между прочим, лучшие гербологические фирмы имеют баснословный доход, — ровно заметил Снейп. — Если вы сможете предоставить редкие растения, необходимые в зельеварении, и найдете общий язык с покупателями, карьера вам обеспечена.

Ребята в шоке уставились на него.

— Б-благодарю вас, сэр, — запинаясь, пробормотал Невилл.

— Это была обычная констатация факта, — резко ответил Снейп.

— И потом, здесь мы говорим «Северус», — мягко напомнил Невиллу Гарри. — Теперь Элоиза.

— «Зелья», — прочла Элоиза на следующей полоске бумаги.

Все поглядели на Снейпа.

— Это не я, — сообщил зельевар.

— Вы считаете, что зелья — не главное ваше дарование? — удивился Драко.

— Смею заметить, по ходу этой глупой игры вы узнаете, что я считаю своей лучшей способностью, — так, словно ему надоело все на свете, произнес Снейп. — Подозреваю, автором этого является Лонг… Невилл.

— Невиновен! — отозвался Невилл, задирая подбородок с яростным взглядом, несмотря на порозовевшие щеки.

— Хотите сказать, что-то удается вам еще хуже зелий? — недоверчиво уточнил Снейп.

Гарри кашлянул.

— Мое это, — пискнул Эрни.

— Мистер Макмиллан… — взглянул на него Снейп.

— Эрни, — перебил Гарри.

Снейп бросил на него сердитый взгляд.

— Эрни. Хоть вам и не место в моем классе уровня ТРИТОНа, даже если вы этого искренне желаете, должен заметить, что, посети вы занятия у Гриффиндора со Слизерином, то сочли бы себя одним из преуспевающих учеников.

Теперь всеобщее внимание привлек уже не Снейп, а Эрни.

— Я знаю, что худо-бедно, но справлялся, — еле выдавил он, испуганно сглотнув, — только, говоря по правде, никогда толком не понимал предмета. Инструкциями легко пользоваться, если умеешь читать, но когда нужно было сварить зелье самостоятельно, я всегда заваливал урок, — он с опаской поглядел на зельевара.

— Подобное не каждому под силу. Оттого мастеров — единицы, — холодно произнес Снейп. — Лишь размышляя об этом, вы демонстрируете больше интеллекта, чем многие другие.

Эрни так шумно сглотнул, что даже Невилл сочувственно помассировал горло.

— Спасибо вам, сэр, — прохрипел парень.

— Это элементарный положительный отзыв, — пренебрежительно отозвался Снейп. — И постарайтесь использовать мое имя, не то Гарри снова начнет шипеть.

Гарри ухмыльнулся.

— Следующий!

— «Секс!» — с хохотом прочитал Эрни и повернулся к сидящей рядом Падме. — Кто у нас тут герой-любовник номер один, Падма?

— А может, кто-то думает, что ему это удается хуже всего, — протянул Малфой.

Все дружно захихикали; даже Снейп изогнул губы, пряча улыбку.

Падма оглядела соучеников.

— Малфой… Драко? Я хочу сказать… его лучшее качество, — покраснев, она спрятала лицо в ладонях.

Ребята шумно расхохотались.

— Ах, Падма, — улыбнулся Драко, — как я тронут. К несчастью, мне не пришло в голову написать нечто столь личное. Какая оплошность с моей стороны.

Подняв голову, Падма снова залилась краской.

— Профес… Сев… Северус?

— Лучшее или худшее из качеств, мисс… Падма? — шелковым голосом осведомился Снейп.

— Л… лучшее…

Остальные продолжали смеяться.

— Боюсь, вы снова ошиблись. Впрочем, выбор ваш я одобряю, — добавил зельевар, и ребята взвыли от смеха.

Впрочем, веселье быстро уступило место любопытству.

— Ладно, сдаюсь, — махнул рукой Гарри. — Только качества здесь ни при чем. Это — то, что я надеюсь делать через семьдесят лет. И часто. Желательно со знойным мужчиной, к тому времени прожившим со мной вечность.

— Поттер, ты — голубой? — переспросил Драко среди шокированной тишины.

— Ага. Но не стоит беспокоиться, Драко, ты не в моем вкусе.

Падма захихикала.

— Следующий вопрос, — предложил Гарри.

— «Умение выживать», — прочел Невилл и взглянул на Драко.

— Ну, это же наверняка П… Гарри, правда? Это — то, что он умеет лучше всего.

— Или хуже всего? — проворчал Снейп.

— Тоже верно, — заметил Невилл, улыбаясь Гарри. — Ты уж сколько раз находился на волосок от смерти.

— Да, но выживал ведь, — подхватил Эрни, — а значит, лучше всего!

— Рассуждаете вы верно, только это написал не я, — ответил Гарри.

Снова стало тихо.

— Я считаю это своим лучшим навыком, — промолвил Снейп.

Так они продолжали, пока не обсудили каждую из бумажек.

— Что ж, — подытожил Гарри, — с первой частью покончено. Возьмите еще по полоске. И без стонов! Это не затянется. У вас есть минута, чтобы записать все, что вы почерпнули из нашего упражнения. Принимаются любые отзывы.

Минутой позже Гарри снова смешал ответы и придал каждому почерку неузнаваемость.

— Падма, бери стопку и прочти нам комментарии.

— В первом говорится… — девушка умолкла.

— Читай, Падма, не важно, что там — плохое или хорошее!

— Тут говорится: «Я услышал, что Гарри Поттер — педик», — покраснев от стыда, Падма посмотрела на Гарри.

— Неоспоримый факт, — спокойно откликнулся Гарри, — что там дальше?

— В следующем написано: «Я узнала обо всех много нового», — она снова подняла глаза. Гарри сделал ей знак продолжать.

— Дальше: «Удивительно, как трудно оказалось угадать, кто что о себе думает и о чем мечтает».

— Хорошо сказано, — кивнул Гарри. — Не уверен, говорит ли это о том, как мало мы на самом деле знаем друг о друге, или насколько мы похожи между собой.

— А тут написано: «Очень немного».

— Вполне возможно, — заметил Гарри, надеясь, что последний отзыв был от Снейпа и ничего хуже уже не предвидится.

К счастью, так оно и оказалось.

Гарри наколдовал поднос, заставленный тыквенным соком, какао, кофе и печеньем.

— Разбирайте, мы сможем есть и работать одновременно, — объяснил он и с огромным удовольствием проследил за тем, как Северус выбирает чашку кофе.

— Порядок? Теперь то, чего все ждали. Беспалочковая магия. Пусть все достанут свои палочки и передадут их вправо, второму человеку от себя.

— Еще чего, — холодно произнес Снейп.

— Все палочки будут на виду. Никто не станет их красть. Но я хочу, чтобы каждый попробовал колдовать чужой палочкой.

— Гарри, но ведь палочка сама выбирает себе хозяина, — напомнил Невилл.

— Знаю, — ответил молодой человек, — но вам нужно научиться и вовсе обходиться без нее. Поначалу будет странно, но вы должны преодолеть это чувство, прежде чем добьетесь всего остального. Колдовство с палочкой, принадлежащей кому-то другому — шаг в правильном направлении. Вы знаете, как ею взмахивать, и заклинания тоже, держите в руке проводник. Ощущения — вот все, что изменится. Попробуйте!

Гарри придумал это упражнение, когда обзавелся второй палочкой. Та казалась столь непривычной, что ему пришлось долго тренироваться. Теперь стало намного лучше — новая палочка отзывалась лучше прежней, но на работу с ней Гарри потратил много сил. Именно поэтому он предпочитал колдовать без палочек.

Ученики нехотя обменялись.

— Начнем со старого доброго wingardium leviosa, — улыбнулся Гарри.

В руке у него оказалась палочка Снейпа, и юноша почти бездумно провел по ней пальцами. Снейп сверкнул глазами так, будто Гарри попытался его раздеть.

— Извините, — пробормотал юноша.

Он бросил на парту несколько перьев, и ученики с переменным успехом принялись за дело.

— Поменяйтесь еще раз, — предложил Гарри. — И еще раз, — сказал он через несколько минут.

Было даже интересно. У Снейпа выходило неплохо, но девочкам чужие палочки без сомнения подчинялись лучше. Гарри подумал, уж не влияет ли на эту способность тот факт, что женщины обыкновенно более чутки.

Ему показалось, что эту мысль стоит обсудить с учениками. Хотя молодой человек и видел, что остальные не слишком привыкли к вопросам о том, почему выходит так, а не иначе, атмосфера на протяжении всей дискуссии оставалась благоприятной.

Прозвенел звонок, предупреждающий учеников помладше о позднем часе, и Гарри решил, что пора заканчивать.

— На сегодня все. Небольшое домашнее задание….

— Но ведь ты говорил, что домашних заданий не будет! — запротестовала Элоиза. — У меня и так куча работы!

— Ничего страшного я не задам, — успокоил ее Гарри. — Мне бы хотелось, чтобы вы попытались управляться без магии в течение двух дней.

Ребята охнули от ужаса.

— Гарри…

— Понимаю, она может понадобиться. Но приглядитесь, в каких случаях можно обойтись и так. А потом попытайтесь записать, когда пользуетесь ей среди недели. Деталей не нужно: уверен, все прибегают к магии по личным причинам, — улыбнулся он. — Но если вы просто составите категории — например, для учебы, в целях гигиены, безопасности, заживляющие чары и так далее… На следующей неделе мы все прочтем и снова сделаем это без имен, ладно? Тогда и увидимся: на том же месте, в тот же час. И спасибо, что пришли.

* * *

В конце первого семестра Северус впервые позвал Алекса к себе. Тогда-то Гарри и увидел письмо Малфоя.

Все это было довольно странно — Гарри твердо намеревался не совмещать свои роли, а потому аппарировал из Хогвартса домой, надел личину, облачился в темно-синюю рубашку и облегающие джинсы, прихватил мантию в тон и вернулся в школу.

Он постучал в дверь зельевара; замок был ему давно знаком, но, очутившись в гостиной Снейпа, он сполна почувствовал себя Алексом — ведь Гарри никогда раньше здесь не появлялся. Снейп улыбнулся ему и вместо приветственного поцелуя провел ладонью по руке юноши. Эта скованность наполнила сердце Гарри нежностью: он знал, каким непринужденным бывает Северус, знал, каким он еще может стать ближе к вечеру.

Северус пригласил его на ужин. Гарри очень беспокоился, не узнают ли его сквозь личину домовые эльфы, и долго думал, не предупредить ли их. Но, прокравшись на кухню прошлым вечером, он увидел такое количество эльфов, что решил не посвящать их в свою тайну. Есть ли у Северуса постоянный служитель, Гарри не знал, поэтому просто принял чашку горячего шоколада и ломтик пирога и поболтал с Винки. Он планировал расспросить Добби о магических способностях эльфов, но Винки сообщила, что Добби отбыл по особому заданию директора. Эльфийка выглядела намного веселее прежнего и, похоже, справилась с пристрастием к выпивке; Гарри с удовольствием провел время в ее обществе. У Винки оказались весьма твердые убеждения, но Гарри был рад выслушать ее идеи — взгляд на вещи с чужой точки зрения помогал ему сформировать собственную. Эта случайная встреча научила Гарри больше ценить вклад эльфов в жизнь волшебников, и он дал себе слово, что будет заглядывать почаще. Магия эльфов славилась могуществом — он чувствовал, как все вокруг пропитано ею, и спросил себя, захотят ли эльфы принять более активное участие в войне, или же предпочтут хранить нейтралитет. Стоило посоветоваться с Добби, Дамблдором и Роном.

Пока Северус наливал им выпить, Гарри разглядывал комнату. Та располагалась гораздо ниже, чем гриффиндорская гостиная, и не имела ни сводчатых потолков, ни каменных арок, окаймленных теплыми, золотистыми кирпичами. Здесь стены были заставлены книжными шкафами, придающими гостиной богатый вид. В одном углу стоял большой стол, заваленный бумагами и учебниками; рядом в корзинах лежали свитки пергамента. Гарри узнал в них студенческие работы.

Мерцающие факелы излучали мягкий свет, огонь весело трещал в камине. Тут же приютились небольшой диван и кресло; оба выглядели потертыми, но удобными. Над каминной полкой висел написанный маслом пейзаж: восходящее солнце озаряет светом снежную долину и роняет тени на горные хребты. Гарри подошел ближе, чтобы рассмотреть его, и заметил конверт, адресованный «Северусу и Алексу», засунутый за подсвечник.

Вытянув его, Гарри прочел приглашение и вопросительно взглянул на Снейпа.

— Его доставили утром. Я отвечу отказом, — проговорил тот, поднося Гарри бокал красного вина.

— Ты будешь занят? — удивился молодой человек, делая глоток.

Снейп заглянул ему в глаза.

— Не связывайся с Малфоем. Неважно, что именно ты делаешь ради Ордена; то, что от него много неприятностей, известно каждому.

— Вот именно! — воскликнул Гарри. — Чем плотнее за ним слежка, тем она эффективнее. И потом, на этой игре можно встретить и других полезных людей.

— Ты не понимаешь, насколько опасно… — начал Снейп.

— Нет. Это ты не понимаешь, что больше не должен сражаться в одиночку, — перебил Гарри.

Шумно вдохнув, Снейп в ярости посмотрел на него.

Гарри положил ладонь на грудь любовника.

— Просто послушай меня. Чтобы победить в этой войне, нам нужно сплотиться. Каждый внесет свой вклад; не нужно взваливать всю ответственность на свои плечи. В этом суть создания Ордена, не так ли? А тут такой шанс…

— Я и сам разберусь с Малфоем…

— Не сомневаюсь. Но у него в гостях будут другие, и не только на этой игре, но и в будущем тоже, а две головы лучше одной, верно? Наверняка ведь не все приглашенные окажутся Пожирателями Смерти? — уводя беседу в другое русло, поинтересовался Гарри. Он опустил руку, но по-прежнему стоял вплотную к Снейпу. И тот не отстранился.

— Нет. Весьма вероятно, что его гости поддерживают Темного Лорда, но Люциус знаком с множеством влиятельных лиц, которые не принимают сторон в войне. Слишком много можно потерять, вот они и проявляют осторожность. Малфой терпит их общество потому, что планирует укрыться за их спинами: разные люди в разных сферах смогут подтвердить, что все это время он вел себя безупречно.

— Стало быть, особой опасности в том, чтобы пойти, нет?

Северус покачал бокал, вдохнул аромат вина и сделал глоток.

— Что такое? — тихо спросил Гарри.

— Я предпочел бы, чтобы наши отношения не касались всего этого, — так же шепотом ответил Снейп.

Жаркая волна чувств накрыла Гарри; сделав шаг вперед, он склонил голову на грудь Северусу. Тот не пошевелился, но и не отверг его.

Подняв лицо, молодой человек коснулся щеки зельевара губами.

— М-м, свежевыбритая кожа, — пробормотал он, отвлекшись. Прижавшись к Снейпу теснее, он услыхал, как тот резко втягивает в себя воздух.

Северус отступил, но Гарри не успел посетовать на одиночество — мужчина поставил на стол свой бокал, сделал то же самое с вином юноши и, обняв того, жадно поцеловал.

У Гарри подогнулись колени. Он обнял было Северуса за шею, но вскоре изменил тактику — вытащил рубашку любовника из брюк и скользнул под нее руками. Хотелось коснуться обнаженной кожи… он провел ладонями по вздувшимся мускулам, выступающим позвонкам, острым лопаткам. Бездумно потерся о Северуса пахом.

Снейп прекратил исследовать рот Гарри языком и прикусил его нижнюю губу. Боль, привкус крови и крепкие объятия распалили уже и без того возбужденного молодого человека.

— О боже!

Северус грубовато слизнул кровь, провел губами по шее Гарри и куснул нежный участок, где шея переходит в плечо.

Если бы у Гарри двадцать минут назад спросили, нравятся ли ему эротические укусы, он бы равнодушно кивнул. Теперь же все, что он смог выдавить, было:

— Господи, Северус, перестань! Я сейчас кончу! — возбуждение было диким, неистовым.

Зарычав, Снейп отстранился. Гарри и опомниться не успел, как зельевар уже задрал его рубашку, рванул у ворота — так, что пуговицы оказались вырваны с мясом, наклонился и впился зубами в сосок Гарри, в это же время сжимая второй.

Гарри вскрикнул — и кончил в штаны, извиваясь, пока Северус продолжал терзать его соски, зализывая укусы.

Из глаз юноши брызнули слезы. Он был потрясен, чувствовал одновременно позорную слабость и удовлетворение.

Поддерживая любовника, Снейп вернулся к его губам и нежно поцеловал их.

— Что это было, черт возьми? — хрипло прошептал Гарри.

— Обыкновенно это зовется оргазмом, мистер Джонсон, — лаская его слух бархатистым голосом, пояснил Снейп. К вящему изумлению юноши, его член снова заинтересованно вздрогнул во влажных трусах. — В качестве синонимов используются такие слова и выражения, как «кончить», «le petit mort», «эяку…»

— Да, да, — фыркнул Гарри, заглядывая мужчине в глаза. — Боже, мне нужно сесть! Ноги не держат!

Рассмеявшись, Снейп довел Гарри до диванчика.

Юноша поглядел на выпуклость в штанах Снейпа и облизнул губы. Зельевар снова усмехнулся.

— Позже, — все еще смеясь, постановил он.

— Почему не сейчас? — скользнув ладонью по его бедру, буркнул Гарри.

Снейп накрыл его руку своей.

— Если не желаешь заполучить зрителя, советую подождать. Домовые эльфы вот-вот принесут ужин и, боюсь, Альбус попросил разрешения присоединиться к нам.

— Альбус? Но зачем?

— Он мне не сказал. Когда я упомянул, что пропускаю трапезу в Большом Зале, потому что жду тебя, он выразил желание зайти. Надеюсь, ты не очень огорчен?

— Что ты, я в восторге, — угрюмо отозвался Гарри.

— Вот и славно! — провозгласил Дамблдор, выходя из камина.

Гарри с рекордной скоростью выпалил очищающие чары и, краснея, встал, чтобы протянуть директору руку.

Северус уже успел подняться и накинуть висящую на спинке стула мантию. Приводя себя в порядок, он ненадолго повернулся к гостю спиной, и губы Гарри дрогнули в улыбке.

— Как мило с твоей стороны пригласить меня, Северус, — сияя, Альбус сунул в руки зельевара бутылку.

— Благодарю вас, Альбус, — удивленно ответил тот.

Директор нагнулся, и Гарри встретился с веселым взглядом Северуса поверх головы старика. Впрочем, веселье тут же сменилось тревогой: Дамблдор протянул Гарри пуговицу. Юноша в ужасе сообразил, что его рубашка все еще расстегнута, а кое-где и разорвана.

Быстрое заклинание — и все встало на свои места, только лицо Гарри цветом уподобилось шевелюре Рона.

В столовой раздался шум — это засуетились домовые эльфы и, к огромному облегчению Гарри, Снейп позвал их ужинать, не дав Дамблдору вымолвить ни слова.

Первая перемена блюд сопровождалась светской беседой. Гарри почти не чувствовал вкуса еды, но, увидев десерт, он приободрился и облизнул губы. Только он проглотил первую ложку шоколадного мусса, как Дамблдор спросил:

— И как у вас, дети мои, складываются отношения?

Лакомство попало не в то горло и Гарри судорожно закашлялся, но отклонил предложение Альбуса похлопать его по спине. Он взглянул на Северуса — тот как раз отвечал:

— Он хочет отправиться со мной на суаре у Люциуса Малфоя.

Занятный способ сменить тему разговора.

— Зачем тебе туда идти? — повернулся к Гарри Альбус. — Красуты Малфой Мэнор, безусловно, стоят внимания, но есть ли у тебя другие причины?

— Уверен, — фыркнул Гарри, — что вполне в состоянии обойтись без развлечений, которыми славится Мэнор, но это шанс добыть важную информацию; к тому же Северус считает, что вечер не закончится слетом Пожирателей Смерти.

Интересно, что думает об этом Дамблдор? Гарри не планировал рассказывать директору о вечере у Люциуса — по крайней мере до тех пор, пока не побывает там. Дамблдор знает, кто он, а Северус — нет. На нескольких уровнях. Положим, директор против того, чтобы позволить Юноше, Который Выжил, войти в логово Пожирателей, но неужели старик считает, что волхв не способен о себе позаботиться?

— И какую же информацию ты надеешься получить? — полюбопытствовал Дамблдор.

Гарри посмотрел на него.

— Вот что мне посоветовали… — начал он, вспомнив, сколько усилий прилагает в последнее время Рон, чтобы оказаться полезным, и как ему это нравится. Молодой человек кратко пересказал предложенную юным стратегом идею.

И на Дамблдора, и на Снейпа она произвела должное впечатление. Они согласились, что попробовать имеет смысл.

Позднее директор спросил, нравится ли Алексу Хогсмид; оттуда перешли на разговор о его доме и непомерно разросшемся саде. Когда Гарри шутливо заметил, что ему придется нанять садовника, Снейп — Снейп! — порекомендовал обратиться к Невиллу Лонгботтому, поскольку мадам Спраут как раз сегодня восхваляла способности мальчишки. Привычно подмигивая, Дамблдор кивнул и объявил, что, если мистер Лонгботтом решит подыскать себе заработок вне школы, он не станет возражать.

Еще позже — после ухода директора, напоследок бросившего на Гарри многозначительный, но не слишком понятный взгляд (юноша истолковал его как совет не играть с чувствами Северуса), они снова уселись на диванчик перед камином. Гарри опустил голову на плечо зельевара, а тот приобнял его, опираясь локтем о спинку. До чего хорошо было так сидеть — легкое опьянение прекрасно сочеталось с удовольствием, которое сейчас наполняло его жизнь. Кстати об удовольствии… Гарри потянулся через Снейпа, чтобы поставить пустую кофейную чашку на столик неподалеку и вполоборота взглянул на мужчину. Тот заметно напрягся; поддерживающая спину Гарри рука дрогнула. В такой позе он почти лежал на Снейпе; лица их были настолько близки… Потянувшись, молодой человек провел ладонью по щеке зельевара. Снейп неотрывно смотрел на него, словно приглашая. Когда он чуть наклонился, напряжение вокруг них сгустилось, стало жарким, но в это время в дверь постучали.

— Проклятье! — пробормотал Снейп.

Гарри сел.

— Какой-нибудь ученик? Если не открывать, он уйдет?

Снейп обратил взгляд на зеркало у двери. Вернее, не зеркало, сообразил Гарри, поскольку теперь оно показывало часть коридора за дверью и стучавшего в нее молодого человека.

Драко Малфоя.

— Я должен открыть, — вставая, произнес Снейп. — Мистер Малфой сегодня оставался за главного; он не стал бы беспокоить меня без уважительной причины.

Гарри кивнул и тоже поднялся.

— Хочешь, я подожду на кухне?

Северус помедлил.

— Если ты не возражаешь… мистер Малфой — сын Люциуса. Тому не помешает услышать, что Драко видел тебя здесь.

— Дай знак — я уйду, если наметится личный разговор, — кивнул Гарри.

— Спасибо. Извини, что…

— Ничего, — Гарри коснулся руки Снейпа, и тот направился к двери, в которую Малфой уже приготовился стучать снова.

— Профессор Снейп, извините за беспокойство…

— Входите, мистер Малфой, — перебил его Снейп.

Драко и сам умолк, видя, что в комнате находится посторонний.

— Я оставлю вас, если беседа личного плана, — предложил Гарри еще раз.

— Я… нет! — вздрогнул Драко, растеряв обычное хладнокровие, когда его взору предстали приглушенный свет, пара чашек и бокалов, свободный стиль одежды декана. Даже мантия Снейпа была распахнута, а рубашка расстегнута у ворота — на целых две пуговицы! На груди мужчины темнела курчавая поросль. До чего странно.

— Ничего личного и… мне действительно очень неловко, — повторил Драко, переводя взгляд с одного мужчины на другого и постепенно заливаясь румянцем. — Просто Давентри угораздило пораниться. Я отвел его в лазарет, но мадам Помфри настаивает, что нужно связаться с его родителями и…

— Ты правильно поступил, что пришел сюда, Драко, — одобрил Снейп и взглянул на Гарри.

— Я пойду, — молодой человек направился к двери. — Встретимся на выходных?

— Разумеется, — тепло отозвался Снейп. Драко никогда не слышал, чтобы декан говорил таким глубоким, нежным голосом. От него по спине бежали мурашки.

Гарри протянул Драко руку.

— Рад встрече, мистер Малфой. Не так давно я познакомился и с вашим отцом.

Снейп представил его, и Драко ответил на рукопожатие. Улыбнувшись, Гарри удалился.

Выслушав детали происшествия, Снейп поблагодарил Драко и заглянул в лазарет к пострадавшему, прежде чем связаться с его родителями. Повреждения были серьезными, но неопасными для жизни. Вечер обещал стать хлопотным.


Драко вернулся в гостиную, чувствуя, как затихает бушующий в крови адреналин. Он справился с опасной ситуацией, успокоил ребят и получил подтверждение слухов, что его декан — гей. Строго говоря, его встреча могла носить дружеский характер, но мужчины слишком уж внимательно смотрели друг на друга, слишком непринужденно выглядели, и это удивило Драко. Хоть он и слыхал от отца, что Снейп предпочитает собственный пол, но никогда не видел зельевара с партнером. К тому же декан был очень суров к себе — когда он говорил со своим факультетом, перемежая речь язвительными замечаниями, в его позе и поведении сквозили сдержанность и отстраненность. Даже на занятиях у Поттера, когда он считался студентом наравне с остальными, Снейп был холоден, как рыба. Видеть его расслабленным, на свидании… впрочем, учителям ведь не запрещено иметь личную жизнь, как еще они появляются на свет, если не плодя себе подобных — но Драко никогда не замечал за Снейпом и намека на такое поведение. Новость была из тех, которые не терпится передать дальше, но молодой человек тотчас понял две вещи: на ум не приходил никто, с кем по-настоящему хотелось поделиться, и потом, ради сохранности добрых отношений с деканом лучше держать язык за зубами.

Вот только он не знал, что и думать о Северусе Снейпе.

Да и о Гарри Поттере, если уж на то пошло.

Поттер шесть лет был его главным соперником, а сейчас предложил помощь. Почему? И Снейпу заодно. Неужели он не в курсе, что Снейп — Пожиратель Смерти? Даже если сейчас эта часть его карьеры в прошлом — Драко и сам не располагал всеми фактами — наверняка ведь Поттер знает, что зельевар служил Волдеморту раньше. И до сих пор носит Темную Метку, а это значит, Лорд в любой момент может его призвать; он не раз видел, как спешит на вызов отец. Снейп вздрагивал точно так же, когда Метка оживала и горела, словно огнем.

На что надеется Поттер? Неужели он настолько наивен, чтобы поверить в их неспособность оценить собственное могущество?

А верит ли он, Драко, что может стать сильнее? То, что он рожден для большего, чем другие волшебники, он уже и так знает, плюс имеет деньги, статус и влияние в обществе.

И несмотря на все это, чудеса, продемонстрированные Поттером в первый день занятий, были не под силу не только ему, но и всем, кого он знал лично или понаслышке; только глупец не пожелал бы узнать истинные границы своих способностей. А Драко Малфой глупцом себя не считал.

Приходилось признать, что он увлекся занятиями. Кто бы мог подумать, что Невилл Лонгботтом не во всем полный тупица? Разумеется, не секрет, что он любимец профессора Спраут, но Драко никогда не видел пользы в садоводстве. Для этого в поместье нанимали чернорабочих. Невилл же, к его изумлению, использовал свои знания, чтобы решить сложную задачку. Пока сам Драко пытался преодолеть страх перед пребыванием в Лютом Лесу, Лонгботтом сделал правильные выводы и вытащил их оттуда. Разумеется, учитывая, как давно толстяк знается с Поттером, за компанию они вполне могли спланировать урок заранее, чтобы унизить и его, и Снейпа. Впрочем, Драко не слишком в это верил, просто предположил, что такое возможно, не будь Поттер настолько гриффиндорцем.

А если студенты в этом классе и вправду обладали невероятным могуществом, в близком общении с ними несомненно нашлась бы своя выгода.

И потом, уроки были интересными. Поттеру здорово удавалось заставить присутствующих задаться вопросами вроде почему, «как и зачем.

Немаловажную роль играло то, что у Драко многое получалось лучше других — не считая гербологии и, конечно, зелий. Странно, но Поттер попросил его объяснить ему самому, а также Макмиллану — Эрни — несколько основных принципов зельеварения. Отметя смущенные возражения Драко по поводу беседы о зельях в присутствии Снейпа, Поттер задал зельевару обменяться с Падмой палочками и потренироваться в заклинаниях. Удивительно, насколько трудно оказалось излагать словами истины, понятные чуть ли не с рождения. Впрочем, хоть Драко и ворчал, что не приобретает новых знаний, а подтягивать других может и в свободное от учебы время, он получил море удовольствия.

Беспалочковая магия ему пока не давалась. Говоря откровенно, если бы Поттер не пользовался ею постоянно, даже не замечая, что делает это, Драко сдался бы и перестал верить. Но Поттер был живым доказательством того, что такое волшебство существует, а если даже нищий полукровка его освоил, Малфой не мог бросить учебу на полпути.


Гарри провел престранное собеседование с Невиллом. Одетый в костюм одноклассник появился в его доме после того, как Алекс Джонсон написал ему с просьбой за скромную плату привести его сад в порядок.

Стоя на крыльце, Невилл безмолвно разглядывал Гарри. Получив приглашение войти, он попросил, чтобы хозяин показал ему сад, и проследовал через дом к задней двери. Гарри наконец-то увидел свои запущенные владения чужими глазами. Оказалось, около дома когда-то разбивали грядки с лекарственными растениями, но те, как и все остальное, зачахли под настырным дерном, вьюнком и прочими сорняками. Гарри достаточно ковырялся в огороде у Дурслей, чтобы понимать, сколько труда потребует расчистка сада. Больше всего его занимали фруктовые деревья в самом конце участка — именно там он нашел дерево, из которого сделал свою новую палочку.

Невилл спросил, чего он желает добиться. Гарри об этом не задумывался. Сада вроде дурслевского — аккуратно-чопорного до тошноты — ему не хотелось.

— Мне бы удобное местечко для отдыха, — в итоге ответил он. — Чтобы обедать или сидеть по вечерам с бокалом вина. Среди растений, которые приятно видеть и нюхать. Немного трав, используемых в кулинарии. Ничего строго разделенного — пусть у сада будет аккуратный, но естественный вид, если вы понимаете, что я имею в виду, — завершил Гарри, глядя на притихшего друга. Как же неудобно его обманывать — но под истинным обличьем он никогда бы не смог попросить о таком одолжении. Нев наверняка согласился бы из чувства долга — ради их дружбы или из-за дополнительных занятий, а Гарри этого не хотел.

Невилл кивнул.

— Яблони пусть остаются, как есть, — поразмыслив, торопливо решил Гарри. — Весной под ними распускаются полевые цветы. В них есть своя магия, — виновато пояснил он.

— Как скажете, — отозвался Невилл. — Могу я посадить что-нибудь свое? Когда сорняки уйдут, останется много пустого места. Что вы предпочтете?

— Я… не знаю, — растерялся Гарри. — Может, оставим это на твое усмотрение? Только не сажай ничего дорогостоящего, не поговорив со мной. Хочешь задаток на покупки?

Невилл рассмеялся.

— Я посажу здесь свои семена и черенки, так что не беспокойтесь о расходах. Вы ведь не возражаете?

— Конечно, нет, спасибо. Но за потраченное время и усилия я непременно заплачу — и за твою работу, и за тот период, пока рассада примется, — смущенно добавил Гарри. За этим последовало краткое обсуждение оплаты, и сделка завершилась.

С тех пор Невилл появлялся два раза в неделю, и результаты его трудов не замедлили проявиться. Однажды в среду Снейп пришел пораньше и застал юношу в саду.

— Мистер Лонгботтом, — учтиво поздоровался он.

Невилл, выпутывающий придавленный бурьяном розовый куст, уколол палец и подпрыгнул от боли и изумления.

— Профессор Снейп! — торопливо слизнув кровь, он быстро овладел собой. — Вы за мной, сэр? Что-нибудь случилось?

Зельевар фыркнул.

Невилл разинул рот: улыбающийся Снейп представлял собой странное зрелище.

В это время Гарри отворил дверь.

— Сев! — просиял он.

— Добрый вечер, Алекс, — негромко и нежно произнес Снейп. — Вижу, мистер Лонгботтом обнаружил признаки жизни под покровом плевел.

Невилл продолжал смотреть на них во все глаза.

— Будьте любезны закрыть рот, мистер Лонгботтом, — протянул Снейп. — У вас язык фиолетовый. Полагаю, благодаря той ерунде, которой торгуют Уизли.

Невилл сжал губы, но все же смог ответить:

— Это жевательная резинка с черной смородиной и мятой из „Сладкого Королевства“.

— Спасибо, что уточнили, — с шутливым сарказмом поклонился Снейп. — Результат, впрочем, остается тем же.

Гарри засмеялся и шлепнул его по руке.

— Не будь злюкой, Северус! Ведь ты сам мне его порекомендовал.

Глаза Невилла едва не вылезли на лоб — сперва при виде шлепка, за который, похоже, не намечалось возмездия, потом от замечания.

— Вы меня порекомендовали? — пискнул он.

— Профессор Спраут упоминала, что вы сносно знаете гербологию, — сухо ответствовал Снейп, смахивая с рукава пылинку. — Я решил, что здесь практически ничего нельзя испортить, — добавил он.

— Эй! Сад будет потрясающим! — улыбнулся Гарри.

— Не сомневаюсь. Мистер Лонгботтом, вам предстоит немало работы. Не будем мешать.

С этими словам зельевар направился в дом.

— Мы скоро уходим, — обратился Гарри к Невиллу. — Я изменю чары защиты, чтобы ты смог войти; сливочное пиво в холодильнике, не стесняйся.

— Спасибо, — Невилл набрался храбрости. — А вы с ним… ох, простите, это не мое дело, — покраснев, он вернулся к розам.

— Ты угадал, — согласился Гарри, надеясь, что Северус не станет возражать, если Невилл узнает о его предпочтениях. Или станет?

— Ладно, — промямлил Невилл. Подняв глаза, он тут же опустил их. — Ж-желаю вам хорошо провести время. Собираетесь где-нибудь поужинать?

Его попытки сохранить присутствие духа чрезвычайно смешили Гарри.

— Нет, пойдем в кино. Мы любим кинематограф.

— Алекс, — в дверях появился Снейп.

Быстро улыбнувшись Невиллу, Гарри последовал за зельеваром.

Дверь затворилась со щелчком, и в тот же миг Снейп, протащив юношу по кухне, толкнул к столу и навис над ним.

Когда первый поцелуй прервался, Северус прорычал ему на ухо:

— Хочешь его? — и прикусил нежную мочку.

— Ч-что? — непонимающе переспросил Гарри. В его венах бурлила кровь, явно собираясь переселиться ниже пояса. Он чувствовал благоухание одеколона, который любил Снейп, запахи шалфея и сорго, и аромат тела Северуса. Тот плотно прижимался к нему, опаляя шею дыханием. Гарри охватила дрожь.

— Твоего садовника. Ты считаешь его привлекательным? Разгоряченный работой, кожа блестит от пота…

— Невилл? — выдавил Гарри, наконец понимая, о чем говорит Северус. — Нравится ли мне Невилл? Ты что, с ума сошел? Постой-ка… А тебе он нравится?

— Этот ребенок? Разумеется, нет! — язвительно отозвался Снейп и провел языком по горлу Гарри. — Но ты задержался, общаясь с ним. И я вижу — он не лишен…

— Ни за что! — засмеялся Гарри. Подумать только — чтобы ему понравился Невилл! Прожив шесть лет в одной комнате, он никогда не испытывал ничего, похожего на интерес. На миг Гарри с ужасом подумал, что неразделенное чувство могло оказаться причиной давнишней неприязни меж этими двумя. Он отстранился от Снейпа, тяжело опираясь на стол и опустив ладони на грудь зельевара. Такие мысли отнюдь не радовали.

— Погоди. Ты считаешь его привлекательным?

— У меня есть глаза, Алекс. Он хорошо сложен, силен, миловиден…

— И это тебе нравится?

— Я говорю, что потенциал в нем присутствует. Лично на меня он впечатления не производит. Он мой ученик…

— Это не может помешать тебе чувствовать…

— Может. Я никогда не думаю о студентах в эротическом контексте. Это недопустимо.

— Только что ты именно так о нем и подумал, — взволнованно заметил Гарри.

Снейп взглянул ему в глаза.

— Ревнуешь?

Гарри раскрыл было рот, чтобы запротестовать, и замер.

— Да. Есть ли у меня повод?

Снейп рассмеялся, а потом крепко обнял его и поцеловал так, что у юноши закружилась голова.

— Нет, — прошептал он прямо в губы Гарри. — Тебя мне вполне достаточно. А если я и решу связаться с учеником — чего не произойдет — этим учеником будет не мистер Лонгботтом.

Снейп немедленно пожалел о том, что произнес последнее вслух. Откуда ни возьмись, в его мыслях возник Гарри Поттер, да в таком виде, что хоть плачь. Алекс был прав. Он действительно размышлял о Поттере в плане секса. Время от времени в движениях мальчишки проскальзывало что-то такое, что… нет! Не сметь даже думать об этом! Северус был рад, что в этом году Алекс с ним рядом. Если его желаниям суждено зашкалить, хорошо иметь поблизости добровольного партнера. Он прижался к любовнику поближе и потерся о его бедра.

Гарри застонал, толкаясь навстречу.

— Нам пора, — с сожалением напомнил он.

— М-м. Пожалуй, сегодня я смогу остаться подольше, — предложил Снейп, целуя его в щеку.

— Слава Мерлину, — выдохнул Гарри. — Ты специально это делаешь, правда? Знаешь ведь, что у меня теперь пол-вечера стоять будет.

— Только половину? Наверное, я старею, — тягучим, словно черный шоколад, голосом протянул Снейп, лаская пальцами член Гарри.

— Ублюдок! — потянулся к нему юноша.

Снейп опустил руку.

— Именно, — усмехнулся он. — Идем?


Позднее, лежа в своей школьной постели, удовлетворенный, но так и не расслабившийся Гарри пытался не думать, что скажет Северус, узнав, что все же состоит в половой связи с одним из своих учеников.

Глава 8: Вечер в Малфой Мэноре

Гарри вертел бокал, восхищаясь отблесками многочисленных свечей в хрустальных гранях. Проходя через вино, свет придавал напитку богатый рубиновый оттенок. Молодой человек окинул взглядом собравшееся общество: Люциус Малфой сидел во главе стола справа от него, некто Сметлвик слева, рядом тип, чьего имени Гарри не мог припомнить. С противоположной стороны разместился Арамис Пьюрфой, весьма привлекательный мужчина с гривой золотисто-русых волос и золотистыми же бликами в глазах. К несчастью, подумалось Гарри, усы и козлиная бородка придавали облику этого мужчины слегка комичное сходство со львом.

Какая гадость эти усы!

Рядом с Пьюрфоем и очень далеко от Гарри — дальше некуда — сидел Северус. Он выглядел шикарно в шелковом бархате бутылочного цвета. Роскошь ткани подчеркивал строгий крой его костюма. Феликс Катисмор находился в середине, по левую руку от Снейпа, а напротив Гарри — довольно тощий, чопорный волшебник в безукоризненно сшитой мантии. Этот Гайдн Фелл пытался привлечь к себе внимание Малфоя, но его предприятие не имело успеха, ведь Люциус весь ужин отчаянно флиртовал с Гарри.

Еда была выше всяких похвал, все кругом сияло великолепием, так что казалось, будто он на экскурсии в одном из домов-музеев, фотографии которых он видел в воскресных газетных приложениях у Дурслей. По залу даже гуляло эхо. Позади каждого гостя стоял слуга и предугадывал любой его каприз. По мнению Гарри это было уж слишком, но остальные излучали довольство, и он решил, что для Малфоев в этом нет ничего из ряда вон выходящего.

Вот бы сейчас в Нору!

Фелл снова отвлек Люциуса, и Гарри вступил в беседу со Сметлвиком, но тут же поймал взгляд наблюдающего за ним поверх бокала Северуса. Ну не мог же Снейп и правда поверить, что Гарри нравятся ухаживания Малфоя! Мимолетный интерес Северуса к его игре с бокалом не только не укрылся от Гарри, Но и навел на одну мысль. Он выпустил немного магии и полюбопытствовал, каково мнение Сметлвика о последнем матче Паддлмер с Пушками, краем глаза следя за Северусом. Когда тот глотнул вина, Гарри начал действовать. Рубиновая жидкость плеснулась, но, к удивлению молодого человека, Снейп справился с собой, опустил емкость на стол и, не прерывая разговора с Катисмором, с напускной рассеянностью устремил взор на каждого из собравшихся по очереди.

Немного погодя Гарри повторил маневр. Северус вздрогнул и вперил взгляд в юношу. Тот медленно провел пальцами по ножке бокала, как ни в чем ни бывало подцепил ложкой немного бисквита со сливками и, отправив ее в рот, демонстративно пососал.

— Северус! — голос Люциуса вернул их с небес на землю. — Я не ставлю под сомнение привлекательность Алекса, но, сделай одолжение, держи себя в руках. Ты, должно быть, околдован!

Послышались смешки.

— Так и есть, — хохотнул Алекс, — никаких метафор. Каюсь, я позволил себе маленькую шалость. Не корите его за невнимание.

Северус откинулся на стуле, слегка нахмурившись, и Гарри начал жалеть о своей детской выходке, тем более что Люциус презрительно бросил:

— Право, Северус, я думал, только школьники заводятся от примитивных игр с бокалами.

Гарри решил, что впредь следует соблюдать бульшую осторожность с Малфоем: тот был гораздо проницательнее, чем юноша полагал. Однако то, что мужчина считает Алекса привлекательным, может оказаться полезным. Вероятно, из этого даже получится извлечь выгоду.

— Ну, — улыбнулся Гарри, — этим я не ограничился.

— Алекс, — предостерег его Северус.

Гарри взглянул на любовника и, подняв брови, спросил:

— Ты думаешь, они не оценят, Северус?

Поразмыслив, тот засмеялся.

— Поступай, как знаешь.

— Конечно, среди нас есть натуралы, которым шутка может не понравиться, — тихонько сказал Гарри.

С минуту всеобщее любопытство боролось с осторожностью.

— Сомневаюсь, что за ужином вы сумеете провернуть фокус, который повлияет на чью-либо ориентацию, Алекс, — с усмешкой заметил Люциус. Его слова поддержали смехом.

Гарри достал палочку и взглядом спросил разрешения у Малфоя. Ему показалось, что будет невежливо колдовать в чужом доме без позволения хозяина.

Тот кивнул.

Гарри устроил целое представление: обвел сидящих за столом взмахом палочки и пробормотал несколько неразборчивых слов. Правду сказать, в заклинании не было необходимости, но в его планы не входило доводить эту информацию до сведения окружающих.

— Я ничего не чувствую, — пожаловался Катисмор.

— Почувствуете, — заверил его Гарри. — Ешьте.

Постепенно все вернулись к десерту, не скрывая, впрочем, своего разочарования. Гарри съел еще ложечку и дотронулся до бокала. Все так и подскочили на месте — он чуть не рассмеялся. Разумеется, не над Северусом — тот ведь знал, чего ожидать. Расправляясь со сладким, свободной рукой Гарри снова приласкал ножку бокала.

Сметлвик ахнул.

Юноша скользнул пальцами вверх по хрусталю. Он обратил внимание, что четверо уже разобрались в механике процесса и жадно следят за движениями, не отвлекаясь, и сильнее сжал ножку у основания.

— Мерлин и Моргана! — воскликнул Фелл, заерзав.

Гарри доел десерт, не выпуская бокал из жесткого захвата.

Напряжение нарастало.

Ни крошки не оставив на ложке, молодой человек взглянул на Малфоя:

— Божественно!

Хозяин вознамерился ответить, но Гарри медленно поднял бокал и мужчина сжал зубы; остальные гости с шумом втянули воздух — юноша едва не прыснул. Он посмотрел в темные глаза Северуса и с улыбкой усилил давление на хрустальный стержень. Атмосфера сгустилась еще заметнее; край бокала замер в сантиметре ото рта юноши, и тот, будто бы собираясь глотнуть вина, приоткрыл губы и увлажнил верхнюю кончиком языка. Когда напряжение стало почти осязаемым, Гарри опустил напиток на стол и промолвил:

— Хватит, пожалуй.

— Черт возьми! — вырвалось у Пьюрфоя. — Вот это ловкость рук!

Гости стряхнули скованность и рассмеялись, торопливо поправляя одежду и ерзая в поисках более удобного положения на стульях.

Гарри улыбнулся.

— И как долго вы вытерпели? — Пьюрфой обратился к Северусу. — Да у вас железные яйца!

Северус выдал фирменную усмешку и протянул:

— Неплохо, знаете ли, иметь изобретательного любовника.

Гарри взмахнул палочкой, словно снимая заклинание.

Люциус повернулся к нему и на миг накрыл руку юноши своей:

— Чудесный фокус, Алекс. Позвольте мне как-нибудь воздать вам по заслугам.

Гарри вытаращил глаза — это заявление выходило за рамки флирта. Пора было вернуть себе контроль над происходящим.

— Благодарю за щедрое предложение, сэр, — он сознательно использовал уважительное обращение, чтобы восстановить психологическую дистанцию. — Но это всего лишь шутка. К тому же, смею вас уверить, мне более чем достаточно Северуса.

Малфой откинулся на спинку стула и глотнул вина.

— Я прекрасно осведомлен о его навыках.

Сердце сбилось с ритма, но…чему удивляться?

— У всех есть прошлое, — тихо проговорил Гарри, надеясь, что эти отношения действительно закончились. При мысли о романе между Снейпом и Малфоем делалось больно в груди. Эта неожиданная реакция на известия вообще-то была вполне предсказуемой, ведь их с Северусом связывает не просто хороший трах. Открытие, к которому привели его размышления, заставило Гарри взглянуть на мужчину, сидящего по другую сторону стола: уродливый нос, бледная кожа, широкие плечи и невозможно узкие бедра… Ни капли жира, лишь мускулы и жилы, сухая и твердая плоть. Неужели он влюбился в Снейпа? Как? Когда успел?

Северус не сводил с него внимательных глаз. Гарри выдавил улыбку и вернулся к разговору с Люциусом, который наблюдал за его безмолвной беседой с любовником.

— Ревнуете?

Гарри нахмурился раньше, чем сумел совладать с выражением лица.

Малфой рассмеялся.

— Не стоит, — проворковал он. — Мой вкус изменился в лучшую сторону. Постельные таланты не искупают его мерзкой внешности и характера. Можно ведь найти не менее одаренного партнера, но гораздо более приятного лицом, что немаловажно поутру, не так ли? Когда вы дойдете до этой мысли, дорогой Алекс, я, пожалуй, буду в силах протянуть вам руку помощи.

Гарри сел поудобнее.

— Еще одно щедрое предложение, — мягко сказал он, — от одного из красивейших мужчин в мире.

После этого комплимента Малфой самоуверенно усмехнулся, но юноша с улыбкой добавил:

— Но, Люциус, проснувшись, я люблю смотреть на лицо Северуса.

На лице Малфоя промелькнуло раздражение, но он тут же рассмеялся:

— Что ж, Северус — мой старый друг, и я рад, что у него такой преданный партнер.

Невероятно, и это говорит человек, который уже битых два часа пытается увести любовника у своего старого друга!

Люциус поднялся и предложил всем переместиться в кабинет.

В кабинете их ожидали портвейн и кофе, крохотные пирожные, в которых не было никакой нужды, а также карточный стол.

Гарри заранее расспросил Северуса о ставках. Он имел некоторый опыт в карточных играх вроде покера — спасибо друзьям-магглам — и чувствовал себя довольно уверенно, но хотел бы знать, на какие суммы принято играть в элитарных кругах. К его немалому удивлению чистокровные волшебники считали денежные ставки унизительными для своего достоинства. Очкам, тем не менее, велся строгий учет. Их записывали в особые книги, которые являлись фамильным достоянием.

И все же Гарри не был расположен демонстрировать свои умения и предпочел уклониться от игры, когда мужчина, имя которого постоянно ускользало из памяти юноши, расположился с чашкой кофе на диване у пылающего камина. Слуги оставили угощение на небольшом столике и удалились, повинуясь жесту хозяина. Гарри тоже взял себе кофе и, коротко пообещав игрокам присоединиться для следующей партии, сел рядом с ним.

— Простите, при знакомстве я не расслышал вашего имени.

— Себастьян Флайт, — с улыбкой представился собеседник. — А вас зовут Алекс. Не любите карты?

— Нет, что вы. Настроение, однако, не то. Может быть, позже. А вы почему не играете?

— Да, признаться, я их совсем не понимаю. Азартные игры с числами — мой хлеб, поэтому у меня нет ни малейшего желания тратить вечер на бесполезные вариации дневных занятий. Но сегодня мистер Малфой назначил мне встречу, а потом предложил остаться до вечера и, так как я давно не видел Катисмора, то решил принять приглашение.

— О каких играх с числами идет речь? — поинтересовался Гарри. — Вы бухгалтер?

— Фондовый брокер, — поморщился крепыш. — В этом месте обычно беседа обрывается.

— Не со мной, — заверил Гарри и повернулся лицом к собеседнику. Специалист по финансам может оказаться очень полезным. Мысли замелькали с бешеной скоростью. — Простите, я понимаю, что говорить о делах на званом вечере — дурной тон, но буду благодарен, если вы посоветуете сведущего человека. Мне бы хотелось расширить свои инвестиции.

Себастьян Флайт взглянул на него с некоторым интересом.

— Большинство напрямик спрашивает, во что вкладывать капиталы.

— Будь вы доктором, вас бы тут же попросили обследовать геморрой, — усмехнулся Гарри.

Флайт расхохотался.

— Не обращайте внимания на мой вопрос, — попросил Гарри. — Как по-вашему, Лонгсдейл — подходящий ловец для сборной Британии?

Мистер Флайт глотнул кофе и сказал:

— Вы разбудили мое любопытство. Не стоит менять тему. Вам не нужны мои услуги, но рекомендации в пользу другого специалиста вы примете с благодарностью. Инвестиции в какой области кажутся вам перспективными?

Гарри выпрямился и со всей серьезностью поспешил оправдаться:

— Простите. Я вовсе не хотел показаться грубым. Я не счел возможным просить вас рекомендовать что-либо конкретное или представлять мои интересы на бирже. Вы занимаетесь капиталом мистера Малфоя, а мне нужен человек, который согласится иметь дело с гораздо более скромными средствами.

— Хм, а куда вы уже вложили деньги?

— Да по мелочи, — скромно ответил Гарри. — Инвестировал кое-что в сферу развлечений, — а как иначе назвать деятельность близнецов, — немного в недвижимость и в маггловскую строительную компанию. Меня привлекают капиталовложения в магический бизнес, но, насколько я понимаю, влиться в него не так просто, как в маггловский.

— Вы согласны делать вклады в маггловские предприятия? — изумился мистер Флайт и бросил взгляд в сторону Люциуса Малфоя.

— Не понимаю, почему бы им не заработать для меня немного денег, — непринужденно согласился Гарри, откидываясь на спинку дивана.

Себастьян Флайт усмехнулся.

— Интересная позиция. Какую сумму вы хотите пустить в оборот?

— Тут еще нужно подумать, — осторожно начал Гарри. — Не хотелось бы ставить все на одну карту, особенно если принять во внимание… э… сложившуюся политическую обстановку. Скажем, на текущий момент мне нужно пристроить сто тысяч галлеонов. Можно будет добавить больше, если Гринготтс окажется стабильным предприятием…

Клюнет или нет? Гарри надеялся, что родители простят, если он растратит наследство. Но деньги, работающие на победу над Волдемортом нельзя назвать пущенными на ветер.

— Вряд ли это назовешь скромным вложением, — осторожно заметил Флайт и, вынув из кармана визитную карточку, вручил ее Гарри. — И вы, определенно, благоразумный человек, — Обращайтесь, я буду рад помочь.


Гарри был доволен. Рон заметил, что во времена прошлых войн хорошо осведомленные магглы перемещали свои капиталы до того, как ситуация успевала накалиться: он надеялся, удачно вложив деньги, извлечь выгоду из подобной предусмотрительности. Конечно, его надули бы, не произведи молодой человек должное впечатление. Определенно, присутствие в Малфой Мэноре, готовность вложить в бизнес значительную сумму денег и неприкрытое внимание Люциуса к его персоне сослужили Гарри хорошую службу. От этого суаре он получил все, на что рассчитывал.

Остаток вечера прошел мирно. Гарри сыграл партию в карты, Малфой продолжал флиртовать с ним, несмотря на то, как закончилась их беседа за ужином. Успех его маневров оставался сомнительным, но юноша нутром чуял, что Люциус завалит его на спину при малейшей возможности. Радость погони и жажда завоевания были написаны на лице мужчины. Следовало поддерживать к себе интерес и в то же время ясно дать понять, что Гарри не собирается бросать Снейпа. И, честно сказать, это словесное фехтование доставляло юноше удовольствие. Правда, внимание Люциуса удивляло его: Гарри казалось, что Алекс не отличается особой привлекательностью. В конце концов, он сознательно подбирал незапоминающуюся внешность для своего альтер-эго.

Позже, покрытый испариной после головокружительного секса, Гарри лежал на груди Северуса, прислушиваясь к тому, как сердце мужчины постепенно возвращается к спокойному ритму. Здесь его внешний вид не имел значения: Северус не раз доказывал — и весьма убедительно — насколько желанным он находит своего молодого любовника.

— Ты потрясающий, — шепотом озвучил он свои мысли, касаясь губами влажной от пота груди партнера.

— Я не красавец вроде Малфоя, — послышался голос Северуса, и Гарри почувствовал, что тот снова напрягся.

Юноша приподнялся, чтобы взглянуть на Снейпа, и погладил его по волосам, соглашаясь:

— Это точно.

Северус внимательно посмотрел на него и разбил смехом тяжелую тишину:

— Ублюдок.

— Ты бы не поверил, скажи я иначе, — улыбнулся Гарри. — Он один из самых красивых мужчин на свете. Но божественная внешность прикрывает гнилое нутро, — он передернул плечами от отвращения.

Снейп погладил его по спине — прикосновение широкой горячей ладони к остывающей коже было волнующим.

— Это не мешало тебе флиртовать с ним весь вечер.

— Я сказал ему, что люблю просыпаться рядом с тобой.

— Так и сказал?

— Ну да, ведь это правда. Что уж говорить о твоей груди и руках, особенно если они меня обнимают, и о…

— И об этом ты ему сообщил?

— Нет. Он и сам это знал, а мне не хотелось пробудить в нем былой интерес.

Снейп вывернулся из-под Гарри и лег так, чтобы они оказались лицом к лицу.

— Это было давно.

— Я рад. А ты сам никогда не испытывал желания вернуться?

Северус фыркнул.

— Секс был отличный. Вот только настоящих чувств Малфою и днем с огнем не разглядеть. Речь, впрочем, не идет о гордости и, возможно, гневе. А это совсем не то, чего хочется получить в постели.

У Гарри потеплело на сердце. Он робко прикоснулся к руке Северуса и прошептал, не решаясь взглянуть на любовника:

— У нас ведь не так, верно?

Снейп приподнял подбородок юноши и заглянул ему в глаза. Он наклонился ближе, и у Гарри перехватило дыхание. Губы Северуса нежно коснулись его губ.

— Верно, — согласился мужчина и страстно поцеловал Гарри.

Глава 9: Строгие меры

Близились рождественские каникулы. В спортзале Гарри наказывал себя серией изнурительных упражнений. Урок „магии для отстающих“ окончился часом раньше; теперь пришло время нелегких решений.

После проверки знаний каждого ученика он сделал вывод, что, несмотря на кое-какие успехи, в целом затея с классом не удалась.

Заставляя себя вновь и вновь повторять одни и те же движения, Гарри пытался унять холод в груди и здраво оценить ситуацию. Наибольшую тревогу вызывало то, что ни один из студентов до сих пор не приобрел желаемых навыков. Нужно было выяснить, как это исправить. Морщась от жжения в натруженных мышцах, молодой человек постарался мыслить логически. Во-первых, нужно наметить конечную цель, во-вторых — оценить то, что уже достигнуто; затем обдумать, что еще необходимо сделать, и лишь тогда решить, как преодолеть оставшуюся дистанцию.

Он подошел к штанге и занялся подбором веса, на миг позволив себе не думать. Магия избавляла от необходимости в подстраховке. Гарри лег на скамью и стал методично поднимать и опускать штангу, отсчитывая упражнения в промежутках между размышлениями.

Значит, так: цель. В первую очередь он посулил своим ученикам беспалочковую магию.

Ни одному из них она не удавалось.

Некоторые — особенно девочки — уже неплохо управлялись с чужими палочками, но способность полагаться лишь на собственную магию ускользала и от них. Нужно… нет, к этому он вернется позже. Гарри снова плавно поднял штангу и медленно вдохнул, опуская вес на грудь. Единственное, что он пообещал им помимо колдовства без палочки — расширить пределы магических возможностей. Сдержал ли он слово?

По крайней мере занятия Драко с Эрни принесли плоды. Хоть Эрни и не попал в класс зельеварения уровня ТРИТОНов, Северус дал удовлетворительную оценку составам, приготовленным парнем под присмотром Драко. Впрочем, Эрни и до СОВ получал сносные оценки. Энтузиазма ему было не занимать. Если раньше он работал, придерживаясь инструкций, то сейчас стал действовать самостоятельно. Он даже сообщил Гарри, что впредь будет сам готовить несложные зелья, тогда как раньше — до того, как Драко помог ему — планировал покупать все необходимое. Тоже ценное достижение: Драко объяснил ему, как анализировать состав зелья и варьировать компоненты в соответствии с индивидуальными запросами. Эрни был очень доволен. Его способности в чарах тоже улучшились — оказалось, наблюдать за тем, как колдуют другие члены их небольшой группы, очень полезно. Гарри расстроился, услыхав, что Эрни совершенствует заклинания, глядя на то, как другие машут палочками. При беспалочковой — да и невербальной — магии жесты теряли всякую ценность; непонятно, почему Эрни они так помогают? Да и в жестах ли дело? Быть может, суть в повышенной сосредоточенности и внимании к произносимым заклинаниям? Это нужно хорошенько обдумать.

Драко понравилось учить других. Это позволяло осмыслить привычные догматы и потому дорожить ими вдвойне. Гарри знал, что Драко — способный студент, но, даже обвиняя себя в невольной трате его времени, юноша все же чувствовал мощь потенциала юного слизеринца. Их отношения оставляли желать лучшего, хотя Драко и вел себя гораздо менее агрессивно, и постепенно опасения Гарри сошли на нет. Неизменные появления блондина на уроках удивляли — казалось, он просто не в силах вытерпеть, что Гарри осилил магию, которая ему, Драко, неподвластна, и исполнен решимости переплюнуть учителя. Его настойчивость радовала. Раньше Гарри не обращал на нее внимания — разве что во время квиддича. Теперь он видел, что Драко и к другим предметам относится с тем же рвением, даже если усваивает их с легкостью. Малфой сознался, что тоже посещает спортзал, хотя явно предпочитал не пересекаться там с Гарри. На вид слизеринец был довольно тощим, и новость, что он хочет накачать мышцы, поражала. Блондин уделял внешности столько времени, что раньше Гарри не сомневался в намерениях того сохранить хрупкость и гибкие очертания фигуры. Выходило наоборот — Драко серьезно работал над наращиванием мускулов. Интересно, были причиной тому эстетические соображения или нежелание проиграть в какой-нибудь стычке? Гарри не задавал вопросов. Политических предпочтений он тоже не касался, и это заметно обескуражило Драко.

Интересные перемены происходили с Элоизой Миджен. В прошлом Гарри почти не разговаривал с девушкой: она казалась такой тихоней. При тесном же общении выяснилось, что у нее замечательное чувство юмора — даже Северус порой улыбался ее шуткам. Пожалуй, из всех учеников она демонстрировала наибольший прогресс. Одно внимание окружающих уже шло ей на пользу. Девушка поделилась с Гарри, что ее оценки стали выше и по другим предметам — настолько, что учителя дважды спросили, у кого она списывает, чем несказанно ее огорчили. Особого пристрастия к чему-то определенному она пока не проявляла: Элоизе просто нравилось работать в команде. Как и Падма, с чужими палочками она чувствовала себя как рыба в воде, и чуть ли не с первой попытки удачно выполняла заклинание. Гарри был поражен этими возможностями: в целях тренировки он попросил обеих девушек постараться вызвать в себе магию еще до того, как произнести заклинание — получись у них это, в экстренной ситуации им вполне подошла бы любая палочка, попавшаяся под руку. Пусть даже заклинание было необходимо произнести с палочкой в руке, для достижения результата они должны чувствовать поток магии. И хотя внутренняя им пока не давалась, видимо, магия извне стала более ощутима, а это немаловажно. В любом случае, положительный результат был налицо: нужно обдумать, как его использовать. Наверное, стоило устроить среди учеников мозговой штурм. Вдруг обсуждение пойдет впрок, и мужчины тоже смогут лучше понять эти способности?

Падма оказалась невероятно упрямой. Гарри постоянно приходилось бороться с ее нежеланием попробовать что-то новое, равно как и с полной уверенностью девушки в собственной бездарности. Это очень раздражало. Никакие убеждения не помогали. Даже колдовство чужой палочкой не поднимало настроения Падмы. Несмотря на то, что она ежедневно забегала проведать Парвати в гриффиндорскую гостиную, Гарри понял, что знает ее гораздо хуже остальных. Он даже предположил, что ошибся насчет уровня ее силы, хотя это, определенно, было не так. Возможно, для раскрытия талантов девушки нужно попробовать другую методику. Изредка волшебники имели склонность лишь к одной магической отрасли; не относилось ли это и к Падме?

О Невилле Гарри вспомнил с гордостью. Поднявшись со скамьи, он стал делать приседания. Похоже, первый триумф — разгадка созданной Гарри модели — повлиял на Невилла благотворно. Теперь юноша держался увереннее. Работа над садом Алекса только упрочила этот эффект. Гарри попросил его разбить отдельную грядку под лекарственные травы — в частности, чтобы вырастить образцы, которые пригодились бы в зельеварении, редкие и неуживчивые. Невилл охотно согласился. Он создавал микроклиматы, добывал растения, которых Гарри прежде и в глаза не видел, и в целом с головой окунулся в проект. Случайная беседа помогла Гарри обнаружить, что один из таких любопытных саженцев перекочевал под окно его спальни из самого Китая.

— Как его сюда доставили? — поинтересовался молодой человек.

— Ох, разве такое доверишь почте! — в ужасе вскричал Невилл. — Я сам его принес.

Оказалось, Невилл давным-давно аппарирует по всему миру в поисках редких растений, а также заводит весьма полезные знакомства. Его обаяние и энергия растапливали самые холодные сердца — юноша уже собрал невиданную коллекцию ростков и семян. Обо всем этом Невилл в классе умалчивал — лишь бросил вскользь, что пытается усовершенствовать заклинание перевода, которое учитывало бы интонации и мимику: ведь они оказывали огромное влияние на восприятие, а существующие чары не принимали их в расчет. О Невилле Гарри не беспокоился.

И напоследок — Северус. Гарри совершенно не понимал, отчего Северусу пока не дается беспалочковая магия. Зельевар нехотя пользовался чужими палочками, и результат обычно бывал плачевным. Казалось, он приходит на уроки лишь затем, чтобы понаблюдать за другими — из чисто научного интереса, а не ради повышения собственного уровня знаний. Гарри с трудом сдержал улыбку, когда на занятии у семикурсников Северус предложил устроить мозговой штурм и написать возможные варианты улучшения зелья, которое они тогда проходили.

Пора было что-то делать. Гарри вытер лицо полотенцем, пару раз напряг и расслабил усталые мышцы, и отправился в душ.

Положа руку на сердце, он знал, как поступить. Просто все откладывал в надежде, что обойдется без жертв. Впрочем, вряд ли: его способности проснулись именно в тот момент, когда он испытывал сильный страх и отчаяние.

Придется выбрать именно такой путь.

Тем же вечером он изложил Дамблдору свой план; вдвоем они обсудили необходимые приготовления.

— Северус до сих пор ничего не знает? — спросил у Гарри директор. — Даже не догадывается?

— Не думаю, — юноша поерзал на месте. Иногда Снейп смотрел на него — на Гарри — с непонятной задумчивостью. Но гриффиндорец был уверен, что ничем не выдал себя. — Нет, — твердо сказал он.

— И когда же ты планируешь ему открыться? Он очень огорчится, Гарри. Я вовсе не рад участвовать в этом обмане.

— Понимаю, сэр, — потерев ладонью лоб, кивнул Гарри. — Простите меня. Нельзя было поступить иначе. И потом, он ведь сейчас счастлив, не правда ли?

— Не отрицаю, но тем сильнее он рассердится потом. На нас обоих.

— Я не могу признаться, пока он не освоит беспалочковую магию. Риск, что он перестанет приходить на уроки, слишком велик. Может быть, тогда он поймет, отчего я молчал. Это послужит ему утешением.

— Хм-м. Что ж, надеюсь, будет по-твоему. Я предупрежу, чтобы на выходные не задавали домашней работы, а контрольные Северуса проверю сам.

Гарри поблагодарил его и удалился, нервничая больше прежнего.

Он разослал своим ученикам записки, в которых просил вечером в пятницу заглянуть в класс для дополнительного урока.

Поскольку в среду Северус собирался в Лондон на симпозиум, они не договаривались о встрече. Гарри очень хотелось увидеть его. Почувствовать его объятия, прижаться к широкой груди. Страх сжимал сердце, но выбора не оставалось. Это необходимо было сделать.

Северус обещал навестить коттедж в пятницу после ужина: после симпозиума он считал своим долгом появиться в Большом Зале. Причинять ему боль было невыносимо, но Гарри знал, что недовольство от несостоявшегося свидания и невозможность предупредить Алекса поспособствует его замыслам.


Ученики явились без пяти минут пять.

— Что станем делать, Гарри? — спросил Эрни, усевшись на краешек парты и болтая ногой.

— Отправимся кое-куда, — отозвался Гарри. — В туалет все сходили?

Падма хихикнула; никто не сдвинулся с места.

— Когда мы возвратимся? — резко осведомился Северус.

— Зависит от каждого из вас, — взглянув на него, искренне ответил Гарри. — Порядок? А теперь вытяните руки в стороны и коснитесь друг друга кончиками пальцев.

— Ты нас аппарируешь, или опять соврешь? — язвительно уточнил Драко, но все же сделал то, что от него требовалось.

— Это уж вам решать, — заметил Гарри. — Закройте глаза, пожалуйста.

— Это еще зачем?

— Потому что я прошу?

— Значит, мы очутимся на сцене посреди балета, или что-то в этом роде, — рассмеявшись, предположил Эрни, в свою очередь подчиняясь просьбе.

— Или что-то в этом роде, — согласился Гарри и аппарировал их.

— Какого черта!

— Эй!

— Гарри! Это совсем не смешно!

— Мистер Поттер. Сию же секунду снимите с нас кандалы!

Отойдя от стены, Гарри встал посреди комнаты, глядя на своих учеников. Сердце колотилось, но он сохранял полную невозмутимость. Повинуясь взмаху руки, все шесть палочек слетелись к нему на ладонь. Гарри сунул их в карман, достал оттуда же бутылку воды и опустил ее на пол рядом с небольшим ключом. Подняв глаза, юноша осмотрел шестерых людей, прикованных к стенам подземелья. Цепи на кандалах достигали сантиметров тридцати в длину, так что пленники стояли, чуть раскинув руки. В мерцающем свете нескольких факелов на стены ложились неровные тени.

— Не желаете ли объясниться? — ядовито осведомился Снейп.

— Ваше сегодняшнее задание — освободиться, — спокойно ответил Гарри. — Ключ от наручников здесь, — указал он на пол. — И вода, если захотите пить, — тут он заметил, как Эрни облизнул губы, и понял, что одно упоминание о воде способно усилить жажду. — Директор уведомлен о вашем отсутствии…

— Профессор Дамблдор знает, что ты приковал нас к стене? — взвизгнула Падма. — Вот уж сомневаюсь!

— Верно, в детали я не вдавался, — согласился Гарри.

— Мерлин, Поттер, тебе в Слизерине самое место! — фыркнул Драко.

— Распределительная Шляпа тоже так думала, — ухмыльнулся Гарри, и блондин изумленно вытаращился на него. — Все эти годы мы могли быть друзьями, Драко!

— Если ты всегда заковываешь своих друзей в цепи, я явно недооценивал Гриффиндор, — парировал тот.

— Мистер Поттер, у некоторых из нас есть планы на вечер, — шелковым голосом промолвил Северус.

— Гарри, — мягко напомнил ему молодой человек. — Боюсь, вам придётся извиниться перед теми, кто проведет это время в ожидании, — обратился Гарри ко всей группе. — Чем скорее выберетесь, тем раньше это произойдет. Теперь я вас оставлю, но, если понадоблюсь — зовите. Здесь включены следящие чары. Впрочем, они рассчитаны только на крайнюю необходимость, — добавил он.

— Ты нас бросаешь? — пискнул Эрни.

— Это хогвартские подземелья, сэр? — повернулся к Снейпу Невилл.

Снейп взглянул на мальчика — нет, мужчину — с зарождающимся уважением. Лонгботтом не паниковал и не ругался, он задал вполне разумный вопрос. Зельевар внимательно посмотрел по сторонам.

— Я их не узнаю, — наконец отозвался он.

Гарри подошел к нему.

— Прости, что поступаю так, Северус, — проговорил он, — но в противном случае ребятам будет слишком просто назначить тебя главным, — и, потянувшись вперед, осторожно завязал на губах мужчины шелковый шарф.

Снейп невольно втянул носом аромат мальчишки, чувствуя мимолетное прикосновение крепко сложенного тела. К своему ужасу, он обнаружил, что мягкое скольжение волос Поттера по его щеке, грудь, прижатая к груди, руки, аккуратно перехватывающие шарф у него на затылке — так, что приходится склонить голову на подставленное плечо — все это томит и будоражит. Зельевар силой заставил себя не шевелиться, не вдыхать запах открывшейся его взору шеи. Страх подхлестывает возбуждение, только и всего. К тому же, из-за поездки в Лондон он неделю не видел Алекса и уже настроился на то, что проведет этот вечер с любовником. Гнев на Гарри усилился, хотя логика в том, чтобы лишить его голоса, была понятна. Снейп уже открыл рот, чтобы разразиться потоком ругательств, когда ощутил на губах трепет выпущенного мальчишкой заклинания.

— Чары молчания. Шарф — чтобы остальные не смогли читать по губам, — шепнул Поттер, обдав его лицо теплым дыханием.

Северус сердито сверкнул глазами.

— Ну, порядок, я думаю, — отстранившись, юноша оглядел учеников.

— Гарри! Это же глупо! Чего ты добиваешься? — крикнул Эрни.

Гарри внимательно посмотрел на каждого.

— Чтобы дотянуться до ключа, придется воспользоваться беспалочковой магией, — заметил он и с хлопком, напоминающим звук аппарации, окружил себя чарами невидимости и тишины, а потом уселся в углу.

Все говорило о том, что ночь затянется.

Несколько минут царила тишина.

— Мерзавец! — в конце концов выпалил Эрни. — Вот ведь хрень какая! Сколько он способен нас тут продержать?

— У меня уже руки разболелись, — заныла Падма.

— А ты их расслабь, пусть повиснут, — предложила Элоиза.

— Тогда наручники впиваются!

Грохот цепей озвучил попытки ребят устроиться поудобнее.

— Я почти жалею, что он оставил там бутылку, — спустя несколько минут молчания заявил Эрни. — От одного взгляда на нее хочется пить.

Ответом послужили приглушенные смешки.

Снова загремели цепи.

— Ты чего притих, Драко? — наконец поинтересовался Эрни.

Пауза.

— Драко?

— Мерлина ради! — рявкнул слизеринец. — Я пытаюсь сдвинуть ключ! Мог бы и сам попытаться, вместо того, чтобы болтать тут понапрасну!

Пауза.

— Он ведь не оставит нас здесь надолго, правда? — спросила Падма. — Это же глупо! Он просто не подумал, что кандалы причиняют боль. Гарри всегда пытается спасти людей, а не наоборот. И потом, он ведь знает, что колдовать без палочек мы не умеем.

— Как думаете, скоро он вернется? — весело полюбопытствовал Эрни. — Спорю, сперва он заставит нас хорошенько попотеть. Полтора часа, например.


Три часа спустя атмосфера заметно изменилась.

— Вот сволочь! — взревел Эрни. — Это уже переходит всякие границы!

Ни ключ, ни бутылка не сдвинулись с места ни на миллиметр.

— Холодно, — пожаловалась Элоиза. — Надо было брюки надеть.

— Сплошные проблемы от красивых ног, — глядя на нее, проговорил Эрни.

— Какие? — удивилась она.

— Ну, будь у тебя толстые ноги, ты бы, наверное, вряд ли захотела выставлять их напоказ. А у тебя они красивые — и вот, пожалуйста: мерзнешь в короткой юбке.

В наступившей тишине все — даже Снейп, как отметил Гарри, — отдали должное ногам Элоизы.

— Это самый отвратительный, предвзятый…

— Комплимент? — перебила Падма.

— Чего?

— Он сказал, что у тебя красивые ноги. Так оно и есть, — бросив на нее оценивающий взгляд, объявила Падма.

— Точно, — подтвердил Драко. — А теперь, если только ты не гуттаперчевая девочка и не можешь вывернуться из этих кандалов, может, мы посвятим себя более важным проблемам?

Еще через час раздался дрожащий голосок Падмы:

— Свет тускнеет! Неужели мы останемся в темноте?

Остальные тоже обратили внимания, что факелы начали угасать.

— Черт! Да не может он так с нами поступить! — взорвался Эрни.

— Может. Он ведь не боится темноты, — тихо заметил Невилл.

— Ну и флаг ему в руки! — рявкнула Падма. — А я боюсь!

На миг все притихли.

— Он не сможет, — взволнованно повторил Эрни.

Секунду спустя один из факелов погас.

Падма вскрикнула.

— Тихо! — отрезал Драко. — Лучше сосредоточься на ключе! В темноте это не очень-то удастся сделать!

В напряженной тишине каждый сфокусировался на нелегкой задаче.

Зашипел и угас второй факел.

— Нет… — на этот раз Падма уже не кричала, а тоненько всхлипывала.

Тьма была непроглядной, гнетущей, тяжко давила на плечи.

— Пожалуйста… — прошептала Падма.

Гарри стиснул кулаки.

Вдруг Падма издала пронзительный вопль.

Остальные вздрогнули от неожиданности; их цепи загремели.

— Это я! Это всего лишь я! — завопил Эрни.

— Здесь что-то есть! Какой-то зверь! — задыхалась Падма.

— Успокойся! Я прикоснулся к твоим пальцам. Думал, это поможет! — выкрикнул Эрни.

Снова стало тихо, лишь судорожное дыхание Падмы эхом разносилось по подземелью.

— Я не могу! — просипела она. — Я этого не выдержу! Нужно позвать Гарри!

— Послушай, Падма, мне тоже не нравится темнота… — начал Эрни.

— Я не могу, — еле слышно проговорила девушка, — тяжело дышать… Я не могу!

— Не давай этому ублюдку шанса признать за собой победу! — прошипел Драко.

— Я не могу! — срывающимся голосом простонала Падма. — Гарри! — стон перешел в крик. — Гарри! Помоги!

Тишина была такая, что, казалось, можно услышать падение булавки. Гарри сжался, уронив голову на колени. Как больно. Как больно игнорировать ее!

— Гарри!! — снова отчаянно закричала девушка.

Ответа не было.

— Гарри!!!

— Вот гад! Он ведь не придет, — с некоторым удивлением проговорил Драко.

— Нет! Придет! Он должен! Гарри! — не унималась Падма.

Молчание.

Падма разрыдалась.

— Невилл, — позвал Эрни. — Что происходит, черт возьми? Не может же он, в самом деле, бросить нас здесь, в темноте!

Невилл долго молчал, прежде чем ответить. Тишину нарушал плач Падмы.

— Может, — наконец промолвил он отрешенно. — Он сделает то, что сочтет нужным. По-другому он не умеет.

— Нужным? — переспросил Драко. — Это ему нужно — запереть нас тут с орущей психопаткой?

Падма заревела еще громче.

— Я должна выйти наружу! Он прав, он прав, я схожу с ума!

— Падма… — ласково начала Элоиза, как вдруг в подземелье неожиданно загорелся слабый свет.

Вслед за полной изумления паузой раздались торжествующие возгласы. Свет стал ярче.

— Он нас не оставил!

Свет потускнел.

Невилл огляделся по сторонам.

— Проф… Северус? Это ваша работа, не так ли?

Гарри перевел взгляд на Снейпа. Он и сам был порядком удивлен, и сначала решил, что включилась какая-то аварийная система.

Снейп прижался затылком к стене; неровный свет выхватил каплю пота, бегущую по его виску. Зельевар слабо кивнул.

— Вы зажгли свет без палочки? — восхитился Драко.

Снейп кивнул еще раз. Источник света замигал.

— Ни фига себе! — выдохнул Эрни.

— Спасибо! Спасибо вам, сэр, — прошептала Падма.

— А ключ достать вы сможете? — нетерпеливо спросил Драко.

Свет погас.

— Нет! — застонала в темноте Падма.

Раздался тихий скрежет.

— У него получается! — радостно завопил Эрни.

Прошло некоторое время. Скрежет прекратился.

— Что происходит? — нерешительно подала голос Элоиза.

К огромному облегчению Падмы, свет загорелся снова.

Ключ сдвинулся лишь на несколько сантиметров.

Ребята разочарованно уставились на него.

Снейп качнул головой в сторону слабого огонька.

— Что? А, да. Северус, если вы будете и дальше поддерживать свет, мы попытаемся все вместе, ладно?

Северус кивнул. Видно было, что это удается ему с трудом.

Прошло полтора часа; подбодренные успехом Снейпа, ребята двигали ключ туда-сюда, но тот по-прежнему находился неподалеку от бутылки.

— Боги, как хочется пить! Пиво, конечно, подошло бы больше, но я и за глоток воды убить готов! — простонал Эрни.

Остальные удивленно посмотрели на него.

— Что? Выражение такое!

— Мне…

— Что? — оглянувшись к Элоизе, спросил Невилл.

— Ничего, — покачала головой она. — Постараюсь сдвинуть этот чертов ключ.

Сорок пять минут спустя бесконечный звон ее цепей исчерпал терпение остальных.

— Элоиза! Ради всего святого, я в курсе, что ты замерзла, но нельзя ли угомониться хоть на минуту! Ты так шумишь, что я не могу сосредоточиться! — не выдержала Падма.

Элоиза притихла, но через несколько минут снова заерзала.

— Эли!

— Я не нарочно! — огрызнулась Элоиза.

— Естественно. Только здесь всем холодно, — заметил Эрни.

— Я… мне…

— Что? — прорычал Драко.

— Мне нужно в туалет, понятно?

Ребята в ужасе умолкли.

— Приехали, — пробормотал Невилл. — Э-э… не сочти за бестактность, но… тебе по какому?

Никому не пришло в голову рассмеяться, что подчеркивало всеобщее смущение.

— По-маленькому, — прошептала Элоиза. По одному звуку ее голоса можно было определить, что девушке мучительно стыдно.

— Потерпеть сможешь? — спросил Эрни.

— А чем я, по-твоему, последние три часа занимаюсь? — отрезала Элоиза.

— Тебе уже три часа хочется в туалет? — скептически произнес Эрни.

Она кивнула.

— Блин, я хочу всего полчаса, и то уже загибаюсь, — ахнул Эрни.

Элоиза невольно улыбнулась, и тут же сжала коленки.

— Пожалуйста, не смешите меня, — взмолилась она.

— По-моему, ничего смешного в этом давно нет, — отметила Падма.


Еще через пятьдесят минут ключ, как и прежде, лежал примерно в центре подземелья, а побледневшее личико Элоизы покрылось каплями пота.

— Вот что: хватит терпеть, — неожиданно велел Невилл.

— Не могу же я сходить под себя, — поморщилась девушка.

— Ты заболеешь. Или повредишь себе что-нибудь. Я убью Гарри, — мрачно объявил Невилл, и ребята во все глаза уставились на него.

Сердце Гарри дрогнуло.

Не пора ли прекратить эту пытку? Искушение было огромным, но ведь именно отчаяние могло подействовать! Он надеялся, что так и случится.

Прошло десять минут. Элоиза, казалось, вот-вот потеряет сознание. Ключ звякал, но с места почти не двигался.

— Элоиза, давай уже, — заговорил Эрни. — Подумаешь, делов-то. Мы отвернемся.

— Не могу, — заплакала она.

В тишине, прерываемой только рыданиями, повисло невыносимое напряжение. Внезапно Эрни произнёс:

— Слыхали о международном съезде пивоваров?

На него посмотрели так, будто у юноши выросла вторая голова.

Выпрямившись, он продолжил:

— Ну, так вот. Собрались в день конференции в баре боссы разных маггловских пивоварных компаний. Брюс, австралиец, кричит бармену: „У нас в ‘стралии — лучшее чёртово пиво в мире, так что налей-ка мне, чорт возьми, Фостерз!“ — талантливо изобразив австралийский акцент, Эрни стал рассказывать дальше. — Боб, американец, за ним: „Самое крутое пиво — в Штатах, а я произвожу лучшее из лучших, наливай Бадвайзер, — юноша вновь соответственно изменил выговор. Ребята внимательно слушали. — Следом подходит Ганс: „Дас пиво изобретено в Германии, вердамт! Дай мне айн Бекс, он есть настоящий король пива, данке“.

— Родственник Крама, что ли? — встрял Драко, а остальные весело зафыркали.

— Босс компании „Гиннесс“, Пэдди, — подхватил Эрни, — выходит вперед: „Ба-армен, на-алей мне диетической колы со льдом и лимоном. Спа-асиб.“ Остальные смотрят на него в шоке. В конце концов Брюс спрашивает: „А ты разве не собираешься заказать себе Гиннесс, Пэт?“ Пэдди отвечает: „Раз вы, сопляки, ничего крепче водички не пьете, то и я не стану!“

Ребята расхохотались. Даже те, кто толком не поняли шутки. Сам факт, что в их состоянии кому-то захотелось рассказать анекдот, посмеяться над мучительной жаждой, забавное произношение…

Когда смех утих, снова стали слышны тихие рыдания Элоизы.

Все повернули головы, чтобы посмотреть на нее.

И на лужицу под ее ногами.

Эрни потянулся, чтобы коснуться ее пальцев, но руки девушки безвольно повисли.

— Тоже мне, конец света, — мягко сказал он. — Ерунда все это.

Но Элоиза продолжала плакать.

— А, черт все дери, — заявил Эрни. — Отчего бы и мне не облегчиться?

Даже в полумраке можно было разглядеть расплывающееся спереди на его брюках, в разрезе мантии, мокрое пятно, и услышать журчание стекающей на пол мочи.

— А-а, — произнес он наконец. — Так-то лучше. Да и теплей на минутку стало.

Элоиза фыркнула от смеха, не прекращая рыдать.

— Так! Мне тут осточертело! — воскликнул Драко. Посмотрев на ключ, он сосредоточенно нахмурил брови. Тот заметно проехался по полу.

— Эй! Сработало! Давай, действуй! — закричал Эрни.

К сожалению, через несколько минут ключ преодолел лишь метр пути.

— Давайте мыслить логически, — тяжело дыша, предложил Драко. — У всех получилось хоть немного его сдвинуть?

Остальные закивали.

— Хорошо. Если у нас не хватает сил сделать это по одиночке, может, вместе получится? Нужно четко спланировать задачу, чтобы все выполняли одно и то же действие. Произнести одно и то же заклинание. Заставить ключ двигаться в одном и том же направлении.

Двадцать минут спустя Падма уже держала ключ в руке. Осторожно повернув кисть, она щелкнула замком на запястье у Эрни. Тот перехватил ключ. Несколько мгновений — и все оказались на свободе.

Схватив бутылку, Эрни сделал глоток и передал ее Элоизе.

— Господи, в жизни не пил ничего вкуснее!

Снейп снял шарф и с изумлением обнаружил, что может говорить.

Это Гарри решил, что остальные больше не нуждаются в его руководстве, и убрал чары. Как хорошо! Теперь, когда цепи сняты, неспособность общаться поставила бы зельевара в неловкое положение. Юноша не ожидал, что результат будет достигнут совместными усилиями, и очень обрадовался. Он постарался не попасться под ноги разминающим затекшие мышцы ребятам.

Одна Элоиза села у стены, кутаясь в мантию, и уткнулась лицом в колени.

Гарри заметил, что Снейп наблюдает за ней. Похоже, тот о чем-то раздумывал. Мужчина сделал знак рукой, и Эрни, который тоже нерешительно глядел на девушку, подошел ближе. Глубоко вдохнув, Снейп шепнул несколько слов, и одежда Эрни и Элоизы тотчас высохла. Ровно льющийся свет едва дрогнул. Гарри улыбнулся. У Северуса все получалось!

Девушка подняла на преподавателя глаза.

— Спасибо, — прошептала она и вновь опустила ресницы.

Снейп прислонился к стене рядом с ней. Остальные притихли.

— Элоиза, я понимаю, вы волнуетесь, что о вас будут думать впредь. Вам кажется, такое пережить невозможно. Это не так, — твердо произнес он.

Элоиза лишь сильнее сжалась, пряча лицо.

— Никому из нас не чужда гордыня, и страх унижения перед другими ненавистен любому. Тем не менее, порой мы не властны над обстоятельствами и можем лишь плыть по течению. Поверьте, человек способен вынести очень многое.

— Вы не понимаете…

— Понимаю, мисс Миджен, — подчеркнуто обращаясь к ней по фамилии, как к равной, перебил Снейп. Девушка подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Мне доводилось выступать в качестве „гвоздя программы“ у Темного Лорда. Валяться в луже собственной мочи, дерьма, рвоты, крича и умоляя, пока люди, которых я знал и уважал, смеялись над моим позором. Трудно поверить, что после такого можно вновь почувствовать себя человеком, но однажды мне напомнили, что все мы испражняемся, кричим и молим о пощаде; невыносимым эти события делает лишь обстановка. Я был очень зол, услышав такое, но это правда. Уверен, каждый из нас опрометью кинется в уборную, едва мы выберемся наружу. Все мы сделаны из плоти и крови. В жизни есть множество вещей, которых стоит стыдиться: к примеру, если вы бросили в беде друга или намеренно причинили кому-то вред, но случившееся здесь не входит в их число, уверяю вас.

Элоиза смотрела на него во все глаза.

Ребята молча впитывали то, что сказал Снейп. Трудно было представить себе всегда сдержанного мужчину в подобной ситуации. Гарри не мог поверить, что зельевар открыл душу, пытаясь утешить Элоизу, но, приглядевшись, он увидел, что и на остальных его слова произвели глубочайшее впечатление. Драко и вовсе выглядел потрясенным.

Кстати, именно Драко первым предпринял решительные действия в безвыходном, казалось бы, положении.

Хотелось верить, что и другим сегодняшний урок пойдет на пользу.

Снейп поднялся и протянул Элоизе руку. Та робко приняла ее; мужчина помог ей встать.

Гарри также отметил, что все это время Снейп поддерживал свет в подземелье.

Приблизившись, Падма обняла подругу, а через миг Эрни и Невилл присоединились к ним. От такого проявления дружеских чувств Драко перекосило от ужаса; он ограничился тем, что кивнул девушке издалека.

— Идемте-ка отсюда, — сказал он, направляясь к двери.

Остальные поспешили следом.

Юноша потянулся к замку, и все поняли, как глупо было ожидать, что ключ подойдет и к нему.

Замок поражал своими размерами.

Драко замер с ключом в руках, так и не донеся его до замочной скважины; осознание происходящего обрушилось на него со всей силой.

Они по-прежнему находились в западне.

Глава 10: Строгие меры — часть 2

— Не может быть! — простонал Эрни.

— Давайте поищем — вдруг второй ключ где-то спрятан? — предложила Падма.

Других идей не нашлось, и все последовали ее совету, хотя толку от поисков было мало. Интерес представляли только потеки воды на одной из стен, крохотное сетчатое отверстие под потолком, да неподъемная металлическая решетка в углу.

Ее назначение вмиг стало понятным.

Спустя два часа попыток отворить дверь — опробовали и заклинания, и просто применение силы — они не продвинулись ни на йоту. Решеткой уже успели воспользоваться все — остальные отворачивались и заводили беседу, чтобы приглушить малоприятные звуки и побороть смущение. Облегчив нужду, пленники почувствовали себя естественнее, словно это каким-то образом сблизило их.

— Я думаю, пора остановиться, — тихо сказал Невилл.

— Что? — не понял Эрни.

— Лучше поспать и продолжить утром, — пояснил тот. — Встанет солнце — Северус поможет с колдовством: он наверняка уже измучился, поддерживая свет.

Драко оглянулся на Северуса: даже в полутьме было видно, как обессилел зельевар. Юноша обругал себя за то, что сразу не обратил на это внимания.

— Я — за, — твердо произнес он.

Остальные торопливо согласились, что план хорош.

— Дозорных оставим? — спросила Элоиза. — Я с радостью возьму первую смену.

Остальные переглянулись.

Вряд ли сюда могли забраться, но они уже никому и ничему не доверяли.

— Давайте разобьемся на пары и устроим три смены по два часа, — посоветовал Эрни. — Так будет легче не уснуть, а там и утро придет. Я составлю Эли компанию. Северус, вам нужно отдохнуть.

Падма тут же напросилась в пару к Невиллу: возможность остаться один на один с Драко или Снейпом явно пугала ее.

Они улеглись, где попало. Пол был холодным и жестким. Когда Северус стал устраиваться поудобнее, свет померк. Падма снова почувствовала надвигающуюся панику.

— Северус, погодите еще минутку, — попросил Невилл. Снейп приподнялся, опираясь на локоть.

— Кто-нибудь еще может включить свет? — поинтересовался юноша.

Несколько тщетных попыток убедили его в обратном.

— Ясно. Предлагаю сгрудиться, — ровно проговорил Невилл. — Падма, я придвинусь к тебе, а Драко и Северус примостятся сзади. Это поможет сберечь тепло и подскажет дозорным, где мы, да и о свете заботиться не придется. Ладно?

Все подобрались поближе на удивление быстро и без возражений.

Невилл осторожно обнял повернувшуюся к нему спиной Падму и укрыл ее своей мантией.

— Так хорошо? — шепнул он.

Она кивнула.

Свет погас.


Холод подземелья пробирал до костей.

Драко и подумать не мог, что так замерзнет. Он чувствовал, что лежащий позади него Северус уже спит. Жаль, под мантией на юноше не было ничего, кроме шелковой рубашки. Даже нижнее белье не оказалось бы лишним. Не говоря уже о теплых кальсонах под брюками и ватной телогрейке вроде той, что любил носить Гойл.

Его била неуемная дрожь. Даже зубы громко стучали.

В темноте послышался шорох; следом раздался голос Невилла:

— Драко? Придвигайся поближе. Гораздо теплее, если прижаться друг к другу.

Драко только потому и последовал его совету, что замерз, как никогда.


Сидя в своем углу, Гарри наблюдал за ними с помощью чар, позволяющих видеть в темноте, и смущенно слушал негромкий разговор Эрни и Элоизы. Хотя беседа и не касалась личных тем, сумрак и приглушенные голоса придавали ей явственную интимность.

Когда их время уже истекало, Гарри, опустивший голову на руки, уловил тихий звук поцелуя.

Таких последствий своего урока он не ожидал.

Эрни потряс Невилла за плечо, прежде чем разбудить Падму.

Отогнав дрему, Невилл несколько мгновений наслаждался теплом прижатых к нему тел. Рука Драко покоилась на его бедре, а сам слизеринец во сне на удивление тесно приник со спины. Невилл подождал, пока Падма проснется и встанет, чтобы можно было откатиться в сторону, не потревожив блондина.

Раньше он никогда не спал ни с кем рядом.

Может быть, жесткость пола наделила тепло и податливость человеческих тел особой прелестью, но Невиллу очень захотелось узнать о том, насколько хороша такая близость в совсем иных обстоятельствах. Он подозревал, что подобная возможность представится еще не скоро.

От Гарри не ускользнуло, что Невилл и Падма так и не сдружились, хотя, конечно, вели себя вежливо. О романтике и речи не было! Сейчас они, сонные, не разговаривали вовсе. Два часа их дозора тянулись как резина. Гарри отпил немного зелья, которое заранее положил в карман. Он не мог позволить себе задремать.

Драко и Северус поднялись сразу, без единого протеста. По очереди воспользовавшись металлической решеткой, они уселись рядом в приятельской тишине.

Через некоторое время Драко тихо спросил:

— Северус? Почему Темный Лорд издевался над вами?

Гарри затаил дыхание, ожидая ответа.

Снейп долго молчал, а потом непринужденно поинтересовался:

— Когда именно?

Драко резко повернулся к нему, хотя вряд ли мог разглядеть что-нибудь в темноте, а потом уронил голову на руки.

— Великий Гадес! Я слышал, что он жесток к магглам, но к магам?..

— Друг или враг, маггл, маг или сквиб — разницы нет, — глухо рассмеялся Снейп.

— Тогда я не понимаю, отчего у него столько последователей, — возразил Драко.

Снейп снова помолчал.

— Страх — великая движущая сила, — наконец промолвил он.

— Но вы-то почему к нему присоединились? — настаивал Драко.

— Потому, что был мальчишкой, возомнившим себя развитым не по годам, — вздохнул Снейп, — потому что тогда он обладал харизмой; потому что мне казалось, я понимаю его проповеди.

— А сейчас?

Снейп ответил не сразу.

— Зачем ты задаешь мне эти вопросы, Драко? — устало спросил он. — Хочешь узнать, стоит ли следовать за ним? Реши сперва, веришь ли в то, что он символизирует, а также в то, что цель оправдывает его средства. Тогда и разберешься. Ты достаточно умен, чтобы судить самостоятельно: выжить, совершая только те поступки, которых ожидают от тебя другие, невозможно. Оправдания же заслуживает лишь тот, кто верит в себя.

Теперь оба сидели, не произнося ни слова.

— Что вы скажете о словах Поттера? — прошептал наконец Драко.

— О каком из его бесценных высказываний на сей раз пойдет речь? — усмехнулся Снейп.

Гарри едва не прыснул. До чего же ему нравилось чувство юмора партнера! И когда это он успел привязаться к насмешкам Снейпа?

— О том, что мы слишком могущественны, чтобы служить магу послабее.

Когда Снейп заговорил, Гарри показалось, что его голос полон горечи.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы присягнуть на верность более слабому магу, — к удивлению юноши, ответил он. — Он может обладать качествами, которыми ты не располагаешь. Настойчивостью, амбициозностью, инициативностью. С другой стороны в его словах есть резон — могущество дает тебе право выбора в том, как поступить.

— Как вы думаете, он прав? Волдеморт действительно высасывает чужие силы посредством метки?

Гарри не шевелясь ожидал ответа.

— Я следил за этим процессом с тех пор, как мистер Поттер упомянул о нем, — сообщил Северус. — Мне кажется, все действительно происходит именно так.

Даже в темноте Гарри разглядел ужас, написанный на лице Драко, хотя юноша не промолвил ни слова.

— Хитроумнейшая идея, не правда ли? — добавил Снейп.

— И вы не злитесь? — полюбопытствовал Драко. — Вас уведомили об этом до того, как поставить метку?

Снейп негромко фыркнул.

— Я понятия не имел, пока Поттер не рассказал.

— Но, даже невзирая на убеждения, — осторожно заметил Драко, — неужели это не считается профанацией? То, что у вас без спроса отнимают силу?

Снова стало тихо. Драко спросил себя, не слишком ли он навязчив. Признбется Снейп в своем отвращении к Волдеморту или нет?

— Темный Лорд не раз преступал границы допустимого, — отозвался в конце концов Снейп. — Ты должен решить, стоит ли желание присоединиться к нему всего, чем это чревато.

Драко ахнул.

Кто-то из спящих заворочался, но вскоре затих.

— Но… это же не магглы, а его собственные приверженцы!

— Драко, одного из таких приверженцев он год заставлял таскать себя на затылке. Подумай сам!

— Но… вы ведь и о сексуальных услугах говорите? Он насилует преданных ему женщин? — Драко зажмурился от отвращения. Он всегда удивлялся нежеланию матери принимать Волдеморта в Мэнор… не мог же он… не мог же…

— Думаешь, он наказывает только женщин? — вполголоса усмехнулся Снейп. — Насилие есть способ утверждения власти, Драко. Большая часть его последователей — мужчины.

Драко задумался. Не может быть…

— Не стоит задавать вопрос, готовый сорваться с твоих губ, — предостерег Снейп.

Драко судорожно сглотнул.

Сердце Гарри билось так, будто вот-вот собиралось разорваться.

На этот раз молчание длилось особенно долго. Затем Северус поднял глаза.

— Светает, — объявил он тихо, посмотрев на сероватые отблески в окошке под потолком.

— Разбудим остальных? — спросил Драко.

— Еще полчаса. Тогда можно будет приняться за дело.

Они провели это время в безмолвии.


Вскоре ребята проснулись.

— Вода еще осталась? — спросил Эрни. — У меня рот будто гнилой шерстью набит.

Падма подняла бутылку; жидкость в ней плескалась на самом дне.

— По глотку на человека, — определила она.

Каждый старательно смочил горло, следя за тем, чтобы остальным тоже хватило. Отхожее место никому не понадобилось: сказывалось обезвоживание.

— Мне холодно и мерзко, все болит, хочется пить и есть, — пожаловался Эрни. — Давайте уже свалим отсюда, чтобы я смог врезать этому ублюдку? Даже капли воды не осталось! Зуб даю, он всю ночь с кем-то трахался и забыл о нас!

— С кем? — полюбопытствовала Падма.

Гарри тоже навострил уши.

— С мадам Хуч, — весело отозвался Эрни. — Уж она его, как метлу, объездит. Не исключено, что прямо на метле!

Кое-кто рассмеялся.

— Занятная мысль, но Поттер упоминал, что он гомик, — протянул Драко.

„Твой чертов папаша — тоже! — гневно подумал Гарри. — И Северус, как тебе хорошо известно!“

Словно сообразив то же самое, Драко виновато обернулся, но Северус еле заметно качнул головой. Пусть сыну давнишнего любовника и известны его предпочтения, прочим ни к чему поводы к злословью.

— Не вижу смысла в том, чтобы продолжать этот разговор, — как можно строже заметил зельевар. — Личная жизнь мистера Поттера занимает меня гораздо меньше, чем желание лишить его таковой лет на пятьдесят вперед.

Среди грянувшего хохота Гарри искренне понадеялся, что этому желанию не суждено исполниться.

— Давайте-ка еще раз осмотрим дверь: здесь уже достаточно светло.

Прошел час, но ничего не изменилось, разве что в животах у ребят заурчало громче.

Невилл уже пять минут возился в углу.

— Нев, что ты делаешь? — позвала его Падма. — Расхотел выбираться отсюда?

Остальные тоже обернулись, используя шанс передохнуть: дверь совершенно не поддавалась заклятиям.

Невилл еще поводил ладонями в воздухе, пошептал что-то, и выпрямился.

— Тут грибница оплела угол, — пояснил он. — Вот я и решил попытаться ускорить процесс роста, чтобы мы смогли позавтракать.

Усмехнувшись, Драко открыл было рот — и захлопнул его. Он тоже хотел есть.

— Знаю, грибы не слишком питательны, но голод ослабить могут, — виновато добавил юный герболог.

— Невилл, ты гений! — улыбнулась Элоиза. — А они не ядовитые? — добавила она.

Невилл рассмеялся.

— Уж в грибах-то я разбираюсь, — отозвался он.

Вся группа наблюдала, как под ногами, будто на дрожжах, растут грибы. Вскоре каждый уже хрустел выделенной порцией, и настроение заметно улучшилось.

Невилл расцвел под ливнем похвал.

Перекусив, вернулись к двери.

— Странные на ней чары, правда? — заметила Падма.

Снейп повернулся к ней.

— Что значит, „странные“? Откуда вам это известно? Вы их видите, или… — Снейп жестом попросил ее объясниться.

— Да, вижу, если сосредоточусь, — ответила девушка. — А вы разве не видите?

Воцарилась тишина.

— Не видим, Падма, — произнес наконец Эрни.

— Похоже, вы открыли, в чем заключается ваш дар, — тихо сказал Снейп.

— Но я всегда их видела! — возразила Падма.

— Это очень редкий талант, — сообщила Элоиза. — Поможешь нам выйти отсюда?

Падма внимательно осмотрела дверь.

— Откровенно говоря, — в итоге объявила она, — тут такая защита, что легче будет выйти, пробив стену!

Остальные переглянулись.

— Молодец, Падма! Неординарно мыслишь! — похвалил Невилл.

— Что? Я же пошутила!

— Да, но идеи лучше этой пока нет. Каким заклинанием воспользуемся? — взглянув на ребят, спросил он.

— Everta? — повернулся к Северусу Драко. Тот кивнул.

— Хорошо. Давайте наметим цель, чтобы не палить куда попало, — Драко ткнул пальцем в камень. — Когда протараним, можно будет повторить заклинание и выломать стену целиком.

Двумя минутами позже все уже отряхивались от пыли. Гарри улыбнулся. Отчаяние помогло: в стене зияла огромная дыра.

— Черт подери! — воскликнул Эрни. — Могли бы еще вчера так поступить!

— Хороший урок — не стоит доверять очевидному, — задумчиво подытожил Драко. — Пожалуй, я пойду первым. Предложил бы дамам, но тут небезопасно…

— В другое время я бы возмутилась, но сейчас рада тебя пропустить, — усмехнулась Элоиза.

Поднявшись, Драко перелез через груду битых камней, оступаясь на шатких глыбах.

— О, черт!

— Что там? Все спокойно?

— Насколько я могу судить, да. Вылезайте.

— Проклятие! — через минуту выругался Эрни.

Когда каменная пыль осела, взору ребят представился коридор. По стенам тянулись ряды темных деревянных дверей. Запертых.

— Почему у меня плохое предчувствие насчет этого места? — поинтересовался Эрни.

— Потому что интуиция хорошая? — предположил Невилл, сунув руки в карманы.

— Пойдем все вместе или разделимся? — подала голос Элоиза.

— Рекомендую держаться поближе друг к другу, — ровно молвил Снейп. — По крайней мере до тех пор, пока не выясним, что находится за дверьми.

— А это место кому-нибудь знакомо? — спросил Эрни

— Похоже на министерство магии, — признал Невилл.

— Ты бывал в министерстве магии? — удивилась Падма.

— На пятом курсе. Вместе с Гарри, — ответил Невилл.

Драко пристально взглянул на него.

— Думаешь, это очередная модель? Нет, быть не может! Мы здесь уже так давно, а ощущения у всех одинаковые…

— Приглядывайтесь ко всему необычному. Двери пока не открывайте, — распорядился Невилл.

Вдвоем они обошли коридор, простукивая и внимательно рассматривая стены.

— Это место кажется мне вполне реальным, — твердо сказала Падма.

— Ты и в лесу так говорила, — отозвалась Элоиза.

— Какая разница, модель это или нет? — протянул Драко.

— В каком смысле? — уточнила Эли.

— Даже если это правда, коридор не рассеялся, когда мы об этом догадались. Значит, мы здесь потому, что Поттер так хочет. Он нас не выпустит, пока мы не сделаем то, что ему нужно.

— Попробуем аппарировать отсюда? — предложил Невилл.

— Я еще не получила лицензию, — покачала головой Падма.

— Лицензии, как я понимаю, нет ни у кого, кроме Северуса, — заметил Драко. — Вопрос был не в этом. Попробовать сможете?

Теперь головами покачали уже и Эрни с Элоизой.

— Можно аппарировать бок о бок с ними, — обратился Невилл к Драко и Снейпу.

— Как же! — фыркнул Драко. — Будто это так просто!

— Одного я точно смогу взять, — решительно произнес Невилл.

— Без палочки? Черта с два! Ты с ума сошел!

— Уверен, что смогу, — спокойно продолжил Невилл, — но раз у других не выйдет, а я не знаю, как сюда вернуться, давайте поищем другой выход. Вполне вероятно, что свобода ожидает нас за одной из этих дверей.

Драко смотрел на Невилла так, будто видел его впервые. Пугливый крепыш куда-то исчез, и его место занял сдержанный, невозмутимый молодой человек. Хорошо сложенный молодой человек, отметил Драко, вспомнив, как всю ночь прижимался грудью и животом к мускулистой спине. Чересчур привлекательным Невилла не назовешь, но взгляд у него — Драко удивился собственным мыслям — волевой…

— Идет, — кивнул он. — Открываем сперва ту, что напротив?

Остальные подошли, а сам Драко распахнул ближайшую к нему дверь.

Комната, находящаяся за ней, оказалась пуста.

Пыльные половицы. Ни окон, ни мебели, ни камина.

Ребята по очереди последовали за ним.

— Не дайте двери захлопнуться! — скомандовал Драко.

Они ощупали стены, но скрытых панелей не нашли.

— Давайте другую попробуем, — вызвалась Элоиза.

Вернулись в коридор.

Снейп вытащил из кармана мантии кусок мела и начертил на двери большой крест.

Группа приблизилась к следующей.

За ней была пустая комната, ничем не отличающаяся от первой.

За третьей дверью оказалось то же самое.

И с четвертой.

На каждой Снейп ставил пометку мелом.

Эрни распахнул следующую дверь…

…и завопил в голос, отшатнувшись.

Он упал на пол и пополз прочь от тотчас заполнивших тесное пространство черных существ. Их были сотни… нет, тысячи.

— Летучие мыши! — вскричал Невилл.

Падма завизжала. Эрни съежился на полу, а остальные размахивали руками, пытаясь отогнать маленьких хищников. В коридоре деться было некуда, и мыши с шипением носились вокруг, разъяряясь все сильнее.

— Sopor! — прозвенел голосок Элоизы. Мыши рухнули оземь с приглушенным стуком.

— Мерлин! Здорово! — Невилл мимоходом приобнял Элоизу за плечи.

— Эрни? — позвала она.

Эрни высунул нос из-под локтя, с отвращением спихнул с себя горку мышиную тушек и, опасливо озираясь, поднялся на ноги.

— Извините, — пряча глаза, шепнул он. — У меня это… фобия…

— Не волнуйся, — ответил Невилл.

— Отличные чары; как долго они продержатся? — полюбопытствовала Падма, осторожно ступая между безвольными тельцами.

— Этого еще не хватало… — в ужасе от кошмарной перспективы прошептал Эрни.

Снейп вынул из кармана носовой платок и превратил его в огромный ящик. Протянув руку к груде мышиных тел, усилием воли он поднял их в воздух и перенес в контейнер. Остальные безмолвно наблюдали за ним.

— Некоторая поддержка с вашей стороны ускорит процесс, — с присущим ему сарказмом заметил зельевар.

Ребята бросились помогать. Даже Эрни принял посильное участие.

Гарри торжествующе отметил, что каждый поднимал по крайней мере несколько летучих мышей за раз. Еще вчера ни один из них не был в состоянии сдвинуть с места крохотный ключ.

Наконец, Снейп закрыл крышку.

— Давайте заглянем в комнату. Они ведь как-то забрались сюда снаружи.

Это было бесспорно, но, к несчастью, отверстие оказалось всего лишь прямоугольной дырой от выпавшего под потолком кирпича.

— Кто заглядывает в следующую комнату? — взволнованно осведомился Эрни.

— Я, — вышел вперед Драко. Подождав, пока остальные выстроятся за его спиной, юноша толкнул дверь.

— Пусто, — определил он, ступив внутрь, и вдруг крикнул: — Бегите!

Раздалось рычание, перед глазами мелькнуло что-то огромное, яркое. Драко попытался захлопнуть дверь, но не смог. В проем скользнула тигриная лапа; острые когти полоснули по руке юноши.

— Черт! — отшатнулся он. — О, черт побери!

Остальные налегли на двери уже пройденных комнат.

Те не открывались. Ребята сгрудились у стены. Тигр мерил шагами противоположный конец коридора, не сводя с них глаз, и приближался с каждым движением.

— Sopor! — повторила Элоиза. Тигр помотал головой, словно его донимала муха.

— Хором! — прошептала девушка. Остальные подхватили заклинание.

Громадный кот пошатнулся и стал оседать на пол.

— Работает!

— О господи! — ахнул Эрни: в открытую дверь скользнул второй тигр.

Невилл полез в карман мантии и рассыпал перед собой горсть семян.

— Тигры, между прочим, траву не едят! — прошипел Драко.

Но Невилл, не слушая его, упал на колени и распростер руки.

— Обалдеть! — выдохнул Эрни.

Семена уже пустили ростки. Видно было, как они протыкают корешками паркетные плиты. Вскоре зазеленели первые побеги.

Тигры подбирались все ближе. К первым двум присоединился третий.

— Задержите тигров! — бросил Драко. — Не прекращайте запускать в них Sopor!

Тигры замедлили шаг, сонно спотыкаясь.

Бамбук рос с невероятной скоростью. Дотянувшись до потолка, ростки проломили рыхлую штукатурку. За их стволами, толщиной с кулак, тигров почти не было видно.

Неожиданно Невилл покачнулся и ничком рухнул на пол.

Оставив других разбираться с хищниками, Драко упал рядом с ним на колени и перевернул юношу на спину.

Лицо гриффиндорца было мертвенно-белым, глаза закатились.

Снейп опустился рядом и приложил ухо к груди Невилла.

— Сердце бьется ровно, — мигом позже констатировал он.

— Что же с ним такое? — пролепетала Элоиза.

Побуждаемый инстинктом, Драко расстегнул рубашку Невилла и прижал ладони к его груди, а потом закрыл глаза и бросился за ощущениями.

Он не знал, что ищет, и лишь подсознательно представлял, что нужно делать.

Внутренним зрением Драко проник — ощущения были, словно он нырнул — внутрь тела Невилла. Он почувствовал пульсацию крови и услыхал что-то, похожее на стон. Сосредоточившись на звуке, Драко смог определить его источник и, не медля ни секунды, потянулся туда.

Несколько минут спустя юноша оторвался от своего занятия, уронил руки на колени и, тяжело дыша, опустил голову.

— Он приходит в себя, — вполголоса сообщил Снейп.

Драко поднял на него глаза, потом посмотрел на Невилла. Темные ресницы того дрогнули.

Наконец гриффиндорец окончательно очнулся, увидел сначала Снейпа, потом Драко, и изумленно уставился на последнего.

— Ты — целитель? — прошептал он.

Драко услышал, как ребята позади него ахнули.

— Меня однажды повели к целительнице. Голову проверить. Думали, там что-то повредилось в ту ночь, когда моих родителей… — осекшись, Невилл продолжил: — Большой пользы от нее не было, но каково это, я запомнил. Ты сделал то же самое, Драко. Поздравляю, — гриффиндорец робко улыбнулся. — И спасибо.

Остальные присоединились к поздравлениям Невилла. Драко залился краской, чего с ним прежде никогда не случалось. Дар истинного целителя и вправду считался необычайно редким талантом. Он уже точно знал, что обладает им — с той самой минуты, когда нырнул в организм Невилла. Даже поделился с ним — добровольно — частицей своей магии: Невилл потерял слишком много сил, подгоняя рост бамбукового барьера.

— Все! — рявкнула Элоиза. — Мне тут надоело! Драко, у тебя все еще идет кровь, — спохватилась девушка.

С трудом усевшись, Невилл взял Драко за руку.

— Ну-ка, ляг, — заворчал на него Драко. — Ты что, не знаешь, как опасно расходовать столько магии за один раз! — но в груди что-то дрогнуло, когда Невилл перевернул его руку ладонью кверху, чтобы осмотреть рану. Не нравится же ему, в самом деле, Невилл Лонгботтом! Да его вообще не привлекают мужчины! Просто магический дисбаланс расшатал нервы, вот и все. Вполне вероятно, что исцеление требует одинакового сочувствия к пациентам обоих полов. Надо будет выяснить.

В это время Элоиза встала между двумя неотмеченными дверьми по правую стену коридора, прямо у бамбукового забора.

— Гарри Поттер! — прокричала она. — Если за одной из этих дверей нет выхода, я собственноручно оторву тебе яйца! Сейчас же открывай, мерзавец!

В тишине пролетело несколько секунд.

Неожиданно замок на двери слева слабо щелкнул.

Снейп выступил вперед и осторожно отворил ее.

Гарри Поттер сидел возле накрытого стола. Тот был расположен в классе, где они обычно занимались.

— Ужин? — пригласил он.

Драко помог Невиллу подняться, и ребята вместе с остальными вошли в класс.

Эрни подошел вплотную к Гарри.

И, размахнувшись, врезал ему кулаком по лицу.

Гарри свалился со стула.

— Ну и ублюдок же ты! — прошипел Эрни.

Молодой человек поднялся, потирая щеку.

— Расскажешь, что именно так тебя разозлило, Эрни? — полюбопытствовал он, обойдя стул, и оперся на деревянную спинку.

— Что именно… Как насчет… ты только погляди на Невилла! И на руку Драко! Ты бросил нас ночевать в подземелье без воды и пищи! Не реагировал на следящие чары! Или их и вовсе не было? Скотина! Ноги моей здесь больше не будет!

Гарри внимательно посмотрел на него, затем обвел взглядом остальных.

— Сядьте. Подкрепитесь. В таком состоянии вы никуда не пойдете. Потом я отвечу на все вопросы.

Угощения благоухали неземными ароматами.

— Очередной обман зрения? — съязвила Падма.

— Никаких обманов, — покачал головой Гарри. — Урок закончен. Это просто планерка, а после нее вы сможете идти отсыпаться.

Затихнув, ученики расселись вокруг стола.

Убедившись, что каждый хоть немного подкрепился, Гарри заговорил:

— Ваша реакция, даже столь бурная, исключительно ценна для меня.

Драко фыркнул.

— Хотелось надеяться, что до такого не дойдет. Но учебный год на исходе, а я пообещал научить вас беспалочковой магии. За последние восемнадцать часов ее смогли продемонстрировать все, — подчеркнул Гарри, обводя ребят взглядом. — Результаты вышли разными, но это не важно. Теперь, когда ясна суть, расширить возможности не составит труда. Вам никогда больше не придется чувствовать себя беспомощными, — добавил юноша.

И правда: каким-то образом в попытках обрести свободу они упустили значимость этого достижения.

— Кроме того, ваши успехи превзошли все мои ожидания. Северус и Невилл, насколько я понимаю, получили доступ к огромным ресурсам собственных магических сил.

— Тигров мне остановить не удалось, — возразил Северус.

— Я сделал их практически невосприимчивыми к магии. Уверяю вас, вы замечательно справились. Обычный хищник сразу заснул бы как убитый.

Гарри подождал, пока сидящие за столом впитают эту информацию.

— Падма, ты обнаружила талант, которым владеешь, не ведая того, уже долгие годы; теперь его нужно развивать. И Драко — целитель! Поздравляю!

— А я? — с вызовом спросил Эрни. — А Эли?

Гарри пристально взглянул на него.

— То, что открылось вам, и вовсе неожиданно, — вполголоса заметил он. — Неужели ты жалеешь о переменах, которые произошли в вашей жизни со вчерашнего дня?

Эрни и Элоиза переглянулись. Юноша нерешительно потянулся к руке девушки.

— Я — нет, — прошептала Элоиза. — Хотя в том, чтобы обмочиться на публике, особого кайфа не разглядела, — нахмурилась она.

— Прости меня, — кивнул Гарри, — но ведь именно эта встряска заставила вас собраться с силами и выпустить беспалочковую магию наружу. Иногда ужаснейшие события приводят к наиболее значимым последствиям.

Драко посмотрел на него с неприязнью.

— То же самое можно сказать и о Темном Лорде.

Гарри припомнил ночной разговор Драко с Северусом и выругался про себя, сообразив, что только что сболтнул.

— Разница есть, — негромко заметил он. — Во-первых, я задумал все это без цели унизить. Во-вторых, результат пойдет на пользу прежде всего вам, а не кому-то другому.

— Но ты признаешь, что хочешь заполучить нас на свою сторону.

— Для меня было бы честью биться рядом с вами, — тихо ответил Гарри, — но это решение принимать не мне.

— Ну и наглость! Ты бросил нас на произвол судьбы! И ждешь, чтобы мы присоединились к тебе — теперь, когда ты наврал нам и покинул в беде! — налетел на него Эрни.

— Ничего такого он не делал, — вмешался Невилл.

— Что?

— Он не бросал нас и не лгал.

— Он не явился, даже когда Падма стала кричать! — повысил голос Эрни.

— Он был там. От начала и до конца, — отозвался Невилл.

— Что?!

Все переводили взгляды с Гарри на Невилла и обратно, словно наблюдали за теннисным матчем.

— Он сказал тебе, что находился там, и ты поверил?

— Он мне не говорил. Я чувствовал его присутствие.

— Ты умеешь различать магические подписи? — изумленно переспросил Гарри.

Невилл кивнул.

— Никогда раньше не слыхал, чтобы кто-нибудь обладал такой способностью, — с любопытством глядя на Невилла, резюмировал Снейп.

— Ты знал, что он там, и молчал? — повернулась к Невиллу Падма.

— Если бы он хотел выдать себя, то сделал бы это. Я узнал о его присутствии случайно и не хотел нарушить ход проекта.

— Черт возьми. Оба хороши, — буркнул Эрни, но агрессии в его голосе заметно поубавилось.

Северус поднялся на ноги.

— Мистер Поттер, если совещание окончено, мне пора.

Гарри тоже встал, выудил из кармана и вернул отнятые ранее палочки, а затем вышел следом за зельеваром в коридор.

Тот осмотрелся, убеждаясь, что на самом деле находится в замке.

— Северус, — тихо начал Гарри, — теперь, когда у вас прибавилось магических сил, Темный Лорд может почувствовать это. Мне не хотелось бы, чтобы он получил к ним доступ. Я мог бы попытаться блокировать связь, если вы знаете способ и дадите на это согласие.

— Способ есть, — кивнул Северус, — я прочел о нем много лет назад. Волшебник, способный совершить обряд, должен обладать огромной властью. Буду благодарен за помощь.

Гарри кивнул с облегчением.

— К понедельнику мы оба наберемся необходимых сил. Могу я заглянуть к вам тогда, ближе к вечеру?

— Безопаснее всего пройти через камин. Я пришлю инструкции. Пароль меняется ежедневно, — пояснил Северус, кивнул ему и удалился.

Гарри смотрел ему вслед, и сердце его было полно радости.

Сидящие за столом ребята окончательно приободрились и заспорили о том, как попали в неизвестное подземелье — посредством аппарации или портключа, или же застряли в очередной модели.

— Колись! — потребовал Драко, когда их преподаватель вернулся.

— Вы никуда отсюда не выходили, — налив себе чаю, признался Гарри.

— Из замка? — уточнила Падма. — Почему тогда Северус не узнал подземелья?

— Из этой комнаты, — поправил ее Гарри. — Хотя я действительно аппарировал вас сантиметров так на шесть в сторону, чтобы сбить с толку.

— Быть не может, — воскликнул Драко. — Мы едва могли зажечь свет! И то не сразу. Никто не сумел бы столько времени сохранять действующую модель.

Гарри намазал ломтик тоста маслом и щедро полил его вареньем.

— Даже волхву такое не под силу! — усмехнулся Эрни.

Гарри продолжал жевать.

— О господи, — прошептал Драко.

— Что? — Элоиза встревоженно обернулась к неожиданно побелевшему слизеринцу. — Драко, тебе плохо?

— Ты в самом деле… — выдавил Драко.

— Кто? — откликнулся Гарри.

— Волхв?

— Ага, — кивнул Гарри, и сделал еще глоток чая.

— Но ведь их уже сколько веков не рождалось! — ахнул Эрни.

Невилл соскользнул со стула и, скрестив руки на груди, опустился на одно колено. Падма и Драко последовали его примеру.

— Нет! — завопил Гарри. — Нет, — повторил он тише.

Все трое не сдвинулись с места. Эрни и Элоиза глядели на них, разинув рты.

— Послушайте, — твердо сказал Гарри. — Я знаю традиции. Только не во всем им следую. Впрочем, если вы хотите предложить мне союзничество или просто выказать уважение, я приму его с радостью. Но вы не обязаны! И устои тут ни при чем. Если вы искренне этого хотите, приходите ко мне, когда подскажет сердце. Но не сейчас, когда присутствие остальных может повлиять на ваше решение. Пожалуйста, встаньте.

Ребята повиновались, но остались стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Спасибо вам, — вполголоса проговорил Гарри. — А теперь советую хорошенько выспаться. От домашних заданий на эти выходные вы освобождены. Скорее всего, усталость некоторое время продержится: так было у меня после первых экспериментов с беспалочковой магией. Она питается вашей энергией, так что побольше ешьте и спите, ладно?

Эрни и Элоиза тоже встали.

— Почему ты никому не рассказываешь? — спросил Драко.

— А зачем?

— Потому что у тебя сразу прибавится последователей!

— Драко, люди должны следовать за мной, поверив в то, за что я борюсь, а не из-за уровня моих магических способностей. Я не собираюсь это обнародовать, — решительно объявил Гарри.

Драко покачал головой, словно был не в силах поверить такому легкомыслию.

Улыбнувшись, Гарри похвалил ребят и аппарировал в свой коттедж.

Глава 11: Присяги

Гарри связался с Дамблдором через каминную сеть и сообщил, что его студенты невредимы и сейчас, скорее всего, отдыхают, а также что урок удался. Подробности он расскажет директору завтра, а сейчас должен выспаться.

Дрожа от усталости, он выпил еще чашку чая и съел немного шоколада, а потом принял душ. Под горячей водой ноющие мышцы расслабились и ушло напряжение, исподволь сковавшее его тело. Он как раз успел выбраться из ванной, когда в дверь позвонили.

Обернув полотенце вокруг бедер, он надел личину и открыл дверь, за которой стоял совершенно изможденный на вид Северус.

Впрочем, зельевар впился глазами в бегущие по обнаженной груди Гарри капли воды еще до того, как переступить порог, и от юноши это не укрылось.

— Прости, что не пришел вчера…

— Извини, что меня не было…

Оба умолкли и одновременно улыбнулись.

Чуть наклонившись, Северус опустил голову на плечо любовника. Гарри обнял его.

Северус слизнул дразнящую каплю, и по спине Гарри пробежала дрожь.

— Тебе нужно вытереться, — шепнул мужчина, уткнувшись носом в его шею. Гарри был бы на седьмом небе от счастья, не падай он от усталости.

— Я только что вернулся. Пришлось работать сверх нормы. Измучился невероятно, — ответил он и потерся щекой о макушку Северуса. Удивительно, как тот еще на ногах держится. После первой удачной попытки воспользоваться беспалочковой магией Гарри вырубился на сутки.

Отстранившись, Снейп взглянул ему в глаза.

— Я и сам не в форме. Просто хотел сказать тебе, что пришел бы, появись такая возможность. Не буду мешать; отдыхай.

Гарри сразу сообразил, что Северус принял его слова за прощание. Он скользнул ладонью по щеке партнера.

— Было бы неплохо хорошенько выспаться. Присоединишься? — спросил он.

— Ты уверен? — глаза Северуса потеплели.

— Еще бы. Но хочу предупредить, что через пять секунд я уже буду в отключке.

— Это меня устраивает, — улыбнулся Северус.

Он помог Гарри обсушиться и через несколько минут оба лежали в постели; зельевар обнял прижавшегося спиной к его груди молодого человека.

— Как хорошо, — прошептал Гарри, засыпая.

Северус теснее сомкнул руки.

Они уснули.


Драко проснулся поздним утром после того, как исчез для мира почти на восемнадцать часов. Лежа на спине, он разглядывал вышитый полог над кроватью. На нем сатиры резво гонялись за нимфами. Не слишком подходящий узор для школы, подумалось ему.

Сомневаться в том, что его жизнь за один день полностью изменилась, не приходилось.

Он — целитель! Он, Драко Малфой, оказался целителем, редчайшей в мире разновидностью мага. Даже не верится! И все же в душе он знал, что это правда. Нутром чуял; стоило вспомнить, каково нырнуть в чужое тело, почувствовать, что там происходит, понять его механизм, полностью погрузиться в чужую сущность. Невилл был пронизан магией с головы до пят. Даже несмотря на то, что ее запасов поубавилось и Драко видел образовавшуюся вследствие этой потери брешь, все равно магии в Невилле оставалось под завязку. Главной ее целью казалось создание нового, она стремилась развить и улучшить все вокруг. Интересно, каковы в этом смысле другие люди? Нужно будет поступить к кому-нибудь в ученики. Настоящих целителей было немного, и талантливым ученикам никто сознательно не отказывал. Сам он никогда не встречался с профессионалами — не болел так тяжело и не знал никого, кто нуждался в серьезной медицинской помощи.

Что подумают папа с мамой? Их сын будет почитаем в обществе — родителям это понравится. Мама наверняка обрадуется. А отец? Звание целителя у сына безусловно польстит ему. Все-таки он ужасный сноб, это Драко признавал. Но как он посмотрит на то, что его отпрыску придется лечить любого, как велит целительский долг? Даже магглокровок! Юноша и сам еще не знал, как к этому отнестись.

Он улегся на подушку, сунул руки под голову и задумался. Будет по меньшей мере любопытно узнать, отличается ли магия полукровок от его собственной. Удивительно, но мысли об этом не казались гадкими. Ведь сам Гарри Поттер не был чистокровным волшебником, хотя и его отец, и мать владели магией.

Проклятый Гарри Поттер.

Потрясающий Гарри Поттер.

Чертов Гарри Поттер, который помог ему обрести силу. Напутствовал щедро и бескорыстно — и кого? Драко Малфоя, столько лет стоявшего ему поперек горла. Привел его к осознанию, что он — целитель и способен колдовать без палочки.

Ненормальный Гарри Поттер, который рассказал Драко о его могуществе.

А тот не поверил.

Неужели и в остальном Поттер тоже прав?

Волхв Гарри Поттер.

Который неизвестно почему не рассказал о себе ни одной живой душе и не стал искать признания и почестей, положенных ему по обычаю.

Гарри Поттер, который вместо этого предпочел показать другим, как отыскивать в себе скрытые резервы. Не угрожал им своим званием волхва. Пользовался исключительно поощрениями. А потом вдруг прибегнул к восхитительно коварным методам воздействия.

Невероятно!

Драко расхохотался.

Гриффиндорец Гарри Поттер запер их в подземелье.

Не удосужился снабдить пищей.

Натравил на них тигров!

С таким человеком и подружиться не стыдно.

Значит, так. Поттер говорил, что, когда они полностью овладеют силой собственной магии, придет время решить, угодно ли им подчиняться Темному Лорду. А Северус подтвердил, что силу эту Темный Лорд выкачивает для себя.

Готов ли Драко с ней расстаться? Ради чего? Чтобы задобрить отца? Северуса? Последний отнюдь не настаивал на подобном выборе; впрочем, возможно, он просто действует по-слизерински, украдкой. Верит ли он, когда Темный Лорд утверждает, будто чистокровные маги лучше грязнокровок? Родился же чертов Гарри Поттер волхвом! Это переворачивало теорию о превосходстве чистой крови с ног на голову. Грейнджер была лучшей ученицей школы, а магов среди ее предков не было вовсе. Если верить слухам, Волдеморт и сам полукровка, а этот факт выставляет его, откровенно говоря, не в лучшем свете.

Что касается магглов — что ж, любому ясно, что с магами им не потягаться. Но ведь этого никто и не отрицает! Разногласия возникают только при попытках определить, в чем, собственно, меж ними разница. Кроме того, их миллионы, и размножаются они, как кролики. Нет смысла уничтожать: все равно не получится. Ну и что? Магглы никогда не мешали Драко делать то, что ему хотелось.

Так что же? Хочет ли он сложить свою магию к ногам Темного Лорда?

Да черта с два!


Гарри, обнаженный, сидел на коленях у Северуса, расположившегося на стуле посреди кухни. Позднее утреннее солнце лилось в окно и золотило его кожу.

— Боже! — простонал он.

Северус — без рубашки, в расстегнутых брюках, — сжав ладонью их члены, неторопливо и уверенно ласкал и себя, и юношу.

Гарри приник ближе, выпятил грудь, напрашиваясь на прикосновения.

Усмехнувшись, мужчина нагнул голову и провел языком по его соскам. Те были невероятно чувствительны.

Они уже дважды занимались любовью: прошлым вечером, когда проснулись перекусить и „пообщаться“, и сегодня утром — стряхнув дрему, Гарри обнаружил, что Северус сжимает губами его член и грубо пощипывает соски — в точности так, как ему нравится.

Приняв душ, Гарри заглянул на кухню, почувствовав запах бекона и грибов, которые жарил Северус. Они запили приготовленные сандвичи чаем, а миг спустя Северус уже лишил его одежды — используя, заметил Гарри, свою палочку — и в считанные секунды довел до полной боевой готовности.

Мысль о том, что охранные чары нарушены, появилась, но сознания как-то не достигла.

Через минуту Невилл просунул голову в кухню.

— Доброе утро, Алекс! Я тут… ой, блин! Извините!

Дверь захлопнулась.

— Лонгботтом, — выдавил, не останавливаясь, Северус.

— Наверное, пришел в саду повозиться, — с шипением отозвался Гарри. Он был уже на самой грани.

— Кончи для меня, — прошептал Снейп, прикусывая кожу на его шее.

Застонав, Гарри так и сделал.

Снейп последовал за ним.

Чуть отдышавшись, Гарри заговорил:

— Черт подери. Невиллу тут было на что посмотреть, — он виновато поднял глаза на Снейпа. — Прости, пожалуйста…

— Защита дома его впускает?

— Да, он забегает иногда в нерабочие часы — взглянуть на новые саженцы.

— И ты впускаешь его в дом?

— На кухню и в ванную. Так он может перекусить и помыться, если испачкается.

— Жаль.

— Мне тоже, очень…

— Он и так знает, что мы встречаемся. Значит, жалеть станет только о том, что все это увидел воочию.

Гарри кивнул.

— Он и для тебя кое-что выращивает.

— Здесь? — удивился Северус, очищая их обоих взмахом палочки.

— М-м. Я попросил его посадить стандартный набор лекарственных трав и кое-какие из тех, что встречаются пореже и могут тебя заинтересовать.

— Я должен посмотреть, — снимая Гарри с колен, заявил Северус.

— Хочешь, я сперва с ним поговорю? — предложил юноша. — Он мой работник, и потом, ему наверняка стыдно больше, чем тебе.

— Нет. Я его преподаватель, и стыдно ему именно поэтому. Пойду к нему. Поставишь чай?

Пока Гарри оделся, закипел чайник; молодой человек налил три чашки и вынес их наружу. Северус и Невилл на корточках сидели перед грядкой с травами.

— Алекс! Представляешь, мистер Лонгботтом культивирует fibrium nervatosina! В твоем саду! Я не знал, что они растут где-то, кроме Китая. А вон там, под кухонным окном, — spindificus aroratea. Я был уверен, что мне почудилось!

Радости Северуса не было предела. Он продолжал расспрашивать Невилла:

— Непостижимо! Откуда у вас spindificus?

— Из Китая, от знакомых приятеля моего дяди, — ровно отозвался Невилл.

— И он просто прислал ее вам?

— Нет, я отправился к нему поговорить, а он дал мне много полезных советов.

Северус осекся, пристально глядя на Невилла, и явно решил закругляться с беседой.

— Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок; скоро возвращаться в школу. Еще раз примите мои извинения, мистер Лонгботтом.

— Ничего страшного, — вытащив секатор, Невилл отхватил у растения пару веток.

Северус коснулся губами щеки Гарри и вернулся в дом.

— Мне жаль, что тебе пришлось увидеть лишнее, — тихо произнес Гарри.

— Он не знает, верно? — гневно спросил Невилл.

— О чем?

— О том, кто ты такой на самом деле, Гарри. Как ты мог так поступить?

Гарри разинул рот — и захлопнул его, словно рыба на суше.

— Ты догадался?

— Я знал. С самого начала. Предположил, что у тебя есть причины не доверять мне, но обманывать профессора Снейпа… Он тебя убьет! Зачем все это, Гарри?

Юноша вздохнул.

— Мы встретились еще до начала учебного года. Я целое лето проходил под этой личиной. И все было потрясающе. Он такой остроумный. И красивый, — Гарри залился краской.

Невилл тоже вспыхнул.

— Да, но вступать в серьезные отношения, не рассказав ему…

— Мы в них тогда и вступили, — признался Гарри.

— Ничего себе! Гуляка! — шутливо воскликнул Невилл.

— Да ладно, — Гарри покраснел еще сильнее. — Просто, понимаешь, Нев, это было великолепно. Изумительно. Я не слишком раздумывал до той первой ночи. А потом уже не хотел его потерять.

— Но если ему рассказать… ты же волхв… может, он…

Гарри покачал головой.

— Я знаю, что он всегда презирал Гарри Поттера, хотя в последнее время на наших уроках вроде бы стало получше, правда? — с надеждой сказал он.

— Конечно, так отчего…

— Оттого, что сначала я этого не заметил. А Гарри Поттеру необходимо было добиться, чтобы профессор Снейп овладел полной магической силой. Я не мог рисковать. Если бы он узнал, что я… ввел его в заблуждение, он бросил бы занятия. Понимаешь?

Невилл поскреб затылок.

— Ты прав, разумеется. Но… черт, Гарри, ты же влип по самые уши!

— Сам вижу.

— Но теперь-то ты ему скажешь? С магией он уже освоился.

— Я собираюсь отрезать Волдеморту доступ к его метке в понедельник… завтра, — поправился молодой человек, сообразив, что проспал вторую половину субботы. — Сначала это, потом все остальное.

Невил понимающе тряхнул челкой.

— Не представляю, как ты ему откроешься, — сочувственно поглядел он на Гарри.

— Я тоже, — уныло проворчал тот. Думать о предстоящем разговоре не хотелось; он уже давно гнал от себя эти мысли. Но через неделю в это же время Снейп все узнает. Гарри должен будет рассказать ему. Интересно, как он отреагирует? То есть, это-то как раз угадать несложно. Труднее придумать, как смягчить ситуацию и свести потери к минимуму.

— Алекс? — Снейп выглянул из-за двери. — Боюсь, мне пора возвращаться.

Гарри взбежал по тропинке, миновал Снейпа, потянул его за собой и закрыл дверь. Потом сгреб мужчину в объятия и поцеловал так глубоко, словно хотел вложить всю свою нежность, все свои чувства в один-единственный поцелуй.

— М-м, — прошептал Снейп, когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Что я сделал, чтобы заслужить такое?

Гарри помотал головой, уткнувшись лицом в шею Снейпа и вдыхая его запах.

— Просто мне будет тебя не хватать, — пояснил он, не разнимая рук.

— Мы не увидимся в среду? — догадался Снейп.

— На выходных, — ответил Гарри. — В среду я не могу, — нужно сперва убедиться в том, что связь через метку находится под контролем. Вряд ли он сможет еще раз взглянуть Северусу в глаза, прикрываясь ложью. Теперь на это уже нет повода.

Снейп одарил его последним долгим, сладким поцелуем.

— Я приду.

Гарри кивнул и позволил ему уйти.


На следующее утро Гарри как раз собирался выйти из своей комнаты в Хогвартсе, когда в дверь постучали. Завязывая галстук, он открыл ее. На пороге стоял Невилл.

— Уделишь мне минутку, Гарри?

— Конечно, заходи, — недоуменно посторонился юноша.

— Надеюсь, в субботу ты понял, что я хочу все сделать по правилам, — опускаясь на колени, заявил Невилл.

Гарри растерянно заморгал.

— Невилл…

— Ты обещал. Ба будет приятно услышать, что я вел себя, как надлежит. Она спросит, когда все откроется, Гарри, а ведь когда-нибудь все откроется.

Глубоко вдохнув, Гарри кивнул.

Дверь распахнулась, и показалась голова Рона.

— Готов, Гарри? Невилл?.. Ты что это делаешь? Только не говори „минет“, — ужаснулся он.

Невилл одарил его холодным взглядом и опять повернулся к Гарри, словно желая сказать, что Рон и сам догадается. Гарри понял его без слов и кивнул.

Невилл скрестил руки на груди.

— Волхв, окажи мне честь и награди мудрым советом, одари своей заботой…

— Что за черт? Это шутка, Невилл? — сердито поинтересовался Рон.

И Гарри, и Невилл лишь посмотрели на него в ответ.

— Ох, ни фига себе! Это правда? — выдохнул тот, выпучив глаза.

Гарри утвердительно склонил голову.

— Вот гад. Ничего мне не сказал! — беззлобно пожурил юноша, и Гарри выдохнул с облегчением. Рон встал на колени рядом с Невиллом. — Ни за что не передумаю, хоть все метлы в „Качественных квиддичных товарах“ мне посули!

Гарри улыбнулся и положил одну ладонь на плечо Рону, а другую — Невиллу.

Оба скрестили руки на груди и начали снова:

— Волхв, окажи мне честь и награди мудрым советом, одари своей заботой; присягаю тебе на верность и клянусь выполнять твои приказы, — хором проговорили ребята; Рон несколько раз поглядывал на Невилла, освежая в памяти слова, известные чистокровным магам со времен волхва Арафина, о котором детям частенько рассказывали сказки.

— Знаю, что обычай велит иначе, — заметил Гарри, — но я хочу, чтобы вы, памятуя о первой части сказанного, согласились изменить вторую.

Ребята недоуменно воззрились на него, проговаривая в уме первую половину присяги.

— Ты о чем, Гарри? — тихо спросил Рон.

— Не „выполнять мои приказы“, а „принимать моё мнение к сведению, если оно покажется верным и справедливым“, — пояснил Гарри. — Те, прежние слова — редкая чушь. Никто, даже волхв, не вправе ни ожидать слепого повиновения, ни просить о нем. Согласны?

— Волхв, окажи мне честь и награди мудрым советом, одари своей заботой; присягаю тебе на верность и клянусь принимать твое мнение к сведению, если оно покажется мне верным и справедливым, — уже увереннее повторили парни.

У Гарри словно гора с плеч упала.

— Спасибо вам, — ухмыльнувшись, сказал он.

Ребята как раз поднимались на ноги, когда дверь снова отворилась. На этот раз вошла Гермиона. Она тотчас смекнула, что дело нечисто.

— Что происходит?

— Гарри — волхв! — провозгласил Рон, улыбаясь до ушей.

— Только это секрет, — добавил Гарри. — Не от тебя, конечно, Миона.

— Что? Нельзя рассказать маме? А Чарли? Фреду с Джорджем? Они же обидятся!

— Прости, Рон. Я не могу допустить, чтобы это стало известным. Секретное орудие против Волди!

— Еще какое! — просиял Рон. — Ему крышка! Черт, с одной стороны не верится, а с другой — очень даже! Почему ты молчал? И где твоя вторая палочка?

— Слишком много вопросов, слишком мало еды. Может, потом поговорим? Я умираю от голода, — пожаловался Гарри, — а время завтрака вот-вот закончится.

— Нужно ли нам знать что-нибудь еще? Чтобы не сболтнуть лишнего? — уточнила Гермиона. — Кто еще поставлен в известность?

— Дамблдор, мадам Помфри и мой класс — наверное, нужно все же упомянуть, кто в него входит. Придется включить вас в сферу охранного заклинания.

Друзья кивнули, и Гарри окружил их чарами секретности.

— Нев, Падма, Эрни, Элоиза Миджен и Драко Малфой, а Северус… профессор Снейп еще не знает. Его уже не было, когда все открылось. Остальные и так не могут пересказывать, что происходит на уроках, но лучше вам видеть все карты.

— Драко Малфой? Ты рассказал Малфою раньше, чем мне?! — возмутился Рон.

Невилл помотал головой, но не смог вымолвить ни слова.

Смекнув, в чем дело, Гарри быстренько снабдил его возможностью обсуждать занятия.

— Спасибо, — улыбнулся тот. И добавил, видя любопытство на лицах остальных: — Как Гарри уже говорил, он сделал так, что никто из нас не может обсуждать занятия, чтобы уберечь друг друга он непредвиденных обстоятельств. Теперь я могу кое-что прибавить? — осведомился он.

— Только поскорей, — Гарри прижал руку к урчащему животу. — Беспалочковая магия расходует кучу энергии, а я еще не успел заправиться.

— Ладно. На выходных Гарри задал нам изрядную — огромную, я бы сказал — магическую встряску. В конце ее Драко и догадался, откуда он столько всего умеет. Гарри не подтверждал это, хотя и прежде показывал нам потрясающие вещи, но и отрицать не стал. Проболтаться никто из учеников не может, так что его инкогнито в безопасности.

— Ну теперь-то мы можем пойти завтракать? — простонал Гарри.

Выйдя из комнаты, они зашагали вниз по лестнице.

— У меня к тебе столько вопросов, дружище, — сообщил Рон.

— Я список составляю. В уме, — торопливо поддакнула Гермиона.

— Потом поговорим, ладно? — предложил Гарри, впуская их в Большой зал.

— Обязательно, — согласился Рон.


Весь день Гарри крутился, как белка в колесе.

Занятия шли своим чередом. Обыкновенно он старался взглянуть на магию, которой обучали студентов, со стороны, представить ее целиком. Потом пытался уяснить суть каждого заклинания в отдельности. Придумывал как минимум три разных способа преподавания его ученикам: он быстро убедился на опыте, что одного варианта недостаточно. Вот только сегодня он устал. Все мысли были о том, что нужно сделать для Северуса. Хотелось поскорее ознакомиться с чарами, о которых упоминал зельевар. Возможно, прочитав о них сегодня, ритуал придется отложить, пока его смысл не станет доступнее, а Гарри не отдохнет как следует. Юноша пытался уговорить себя, что на самом деле не рвется банально отсрочить развязку. Откладывать нельзя, как ни ужасна мысль о том, что придется открыть Северусу свое настоящее имя. Его магию необходимо как можно быстрее укрыть от Волдеморта.


Утром, на перемене, к нему подошла Падма, попросила поговорить с глазу на глаз и присягнула ему на верность.


В обед появились Элоиза и Эрни и сделали то же самое.


После ужина Драко подкараулил его за дверью Большого зала. Гарри как раз собирался подняться наверх с Роном и Гермионой, а потом отправиться к Снейпу, но, взглянув на решительное лицо слизеринца, повернулся к друзьям:

— Встретимся позже. У меня планы на вечер, но ближе к ночи мы увидимся в гостиной, ладно? Запасешься провиантом, Рон? Я все еще не наелся, — с ухмылкой признался он.

— Без проблем, дружище, — кивнул Рон, пристально глядя на Драко.

Тот еле заметно кивнул ему и Гермионе, впервые отмечая их присутствие без традиционной колкости.

Рон картинно ахнул, а Гермиона лишь откликнулась:

— Доброй ночи, Малфой, — тоже кивнула и удалилась, таща Рона за собой.

— Пойдем в наш класс, — предложил Гарри, пряча удивленную улыбку.

На четвертый этаж взошли молча; войдя в комнату, Драко закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Догадался, о чем речь пойдет? — тихо спросил он.

— Я надеюсь, что знаю, но ты полон сюрпризов, Драко. Садись, рассказывай, — взмахом руки Гарри превратил две ближайшие парты в удобные кресла.

Драко покачал головой.

— Сначала дела, — возразил он и опустился на колени.

Гарри подошел и встал перед ним, опустив голову.

Слизеринец принялся читать знакомые слова.

— Драко, — перебил его Гарри. — Не прими мои слова за сомнения в твоих умственных способностях — напротив! — но ты действительно все хорошо обдумал? Учел все последствия?

Блондин остался стоять на коленях.

— Имеешь в виду тот факт, что я порчу отношения с отцом? Возможно, теряю шанс на получение наследства? Отрекаюсь от своего имени? Сопротивляюсь приказам Темного Лорда? Отдаляюсь от своего факультета? Да.

— Надеюсь, в противовес этому у тебя и плюсы найдутся, — пробормотал Гарри, прекрасно понимая, во что все это может вылиться для Драко.

— Ты дал мне нечто — и неоднократно — что я и не надеялся получить. Даже несмотря на нашу вражду. Даже понимая, что я вполне могу и впредь оставаться твоим врагом. Ты оказался прав там, где не мог быть правым. Учитывая все это, как могу я не преклоняться перед твоей мудростью?

— Я изменил последнюю часть присяги, — тихо сообщил Гарри. — Не желаю и никогда не попрошу слепого повиновения. Ты сам себе господин, Драко. Но я буду очень рад, если ты встанешь рядом со мной в борьбе против Волдеморта. И твоему обществу — в небольших дозах — тоже буду рад, — тут юноша ухмыльнулся, — в более приятных обстоятельствах.

— Ты очень добр, — сглотнув, произнес Драко.

— Нет. Я окажусь исключительно везучим, если мы найдем общий язык, Драко. Не передумал еще? Тогда вот мои исправления.

Он прочел блондину слова присяги, и тот поклялся ему в верности.

Когда обряд завершился, Гарри наколдовал пирожных и горячего шоколада.

— Как ты себя чувствуешь? Погибаешь от голода, как я? — жуя, спросил он.

— Никогда раньше не хотел есть так сильно, — кивнул Драко. — Это все из-за беспалочковой магии?

— Да, и целительство тоже наверняка процесс не из легких. Ты доволен этим открытием?

— Еще как, — отозвался Драко. — Отец будет не в восторге…

— В самом деле? Я думал, раз целители так редки, их статус в обществе очень высок. Впрочем, откуда мне знать, — добавил Гарри.

— Так и есть. Правда и то, что они обязаны предоставлять помощь в любой ситуации и не отвергать никого из своих пациентов-магов.

— Вот как, — понимая, на что именно намекает Драко, проговорил Гарри. — Сам-то ты как на это смотришь?

— Мне, как ни странно, любопытно, — честно ответил Драко. — Хочется понять, есть ли разница в ощущениях от магии разных людей — играет ли тут роль происхождение или благоприобретенные навыки.

— Действительно, интересно, — согласился Гарри. — Пожалуй, Гермиона захочет тебе помочь.

— Может, ты забыл, но мы с ней не друзья, Поттер, — не сдержавшись, фыркнул Драко.

— Я в курсе, но если ты изменишь свое отношение — а тебе придется, если ты в самом деле выберешь карьеру целителя — Гермиона простит, она такая. А еще она охоча до знаний, как никто иной, — пояснил Гарри. — Вообще-то у меня для вас на примете есть другой проект, если не возражаешь. Из отрасли зелий.

— А почему ты не обратишься к Северусу. Ох…

Гарри встретился с ним взглядом.

— Беспокоишься о реакции своего факультета на то, что перешел на мою сторону? И о его поведении тоже?

Драко отвел глаза.

— Ты наверняка знаешь, что он носит метку, — прошептал он.

— Знаю, — неожиданно Гарри на ум пришла интересная мысль.

— Драко. Подождешь немного? Мне нужно поговорить с профессором Дамблдором.

— Конечно.

Драко растерянно проследил, как Гарри исчез из комнаты. Желая проверить, выйдет ли у него теперь такой же номер, юноша попытался аппарировать в противоположный конец класса. Дудки.

— Выпендривается, — ворчливо констатировал он.

* * *

Гарри аппарировал на лестницу перед дверью в кабинет директора и постучал.

— Гарри! Чем могу быть полезен? — пригласил его Дамблдор.

— Драко принес присягу, — не тратя слов даром, сообщил молодой человек. — И я, коль скоро он оказался целителем, хотел бы заручиться его помощью в процессе избавления Северуса от темной метки.

— Он поклялся в верности тебе, как волхву? Или светлой стороне?

— Мне лично, но поскольку он говорил непосредственно о борьбе с Волдемортом и признании моих идей…

— Ясно. Ты рассказал ему, что являешься волхвом? — поинтересовался старик.

— Он сам догадался, — покачал головой Гарри. — Еще в субботу. Разумеется, ему было нелегко принять такое решение. Драко думает, что собственный факультет наверняка устроит ему бойкот, а Северус их поддержит. Он предупредил меня о том, что его декан носит темную метку, — прыснул юноша.

— И ты хочешь рассказать ему, что Северус — с нами. Ты настолько ему веришь?

— Да. Он не стал бы менять свою жизнь, не подумав как следует.

— Гарри, мне знакомо желание подарить человеку шанс начать все заново. Но сейчас главное не это. Готов ли ты доверить Драко жизнь Северуса?

Гарри глубоко вдохнул. Что, если он ошибается? Что, если Драко предаст их?

— Думаю, нужно пригласить Северуса сюда, — предложил Дамблдор и вызвал зельевара через каминную сеть.

— Альбус? — в пламени появилась голова декана.

— Северус, Гарри заглянул ко мне с новостями, не терпящими отлагательств. Присоединись к нам, пожалуйста.

Миг спустя мужчина грациозно вышел из камина, изящно отряхнул мантию и кивнул гриффиндорцу.

— Чем могу служить, господин директор?

— Напротив, это Гарри может тебе послужить. У него есть идея.

— Мы с профессором обсуждали, как бы половчей избавить вас от метки… — начал Гарри.

Северус поднял бровь.

— О том, чтобы избавиться от нее, речи не было. Отсутствие метки лишит меня возможности шпионить, — твердо возразил он. — Насколько я понял, планировалось лишь научиться сдерживать расход магии.

Гарри перевел взгляд с Дамблдора на Снейпа.

— Да, вы правы. Сможет ли упомянутый вами ритуал выполнить это? Сделать так, чтобы Волдеморт более не смог лишать вас сил, но был в состоянии связаться при необходимости?

— Думаю, благоразумнее оставить небольшую утечку. Во избежание подозрений.

— Да, это разумно, — согласился Дамблдор. — Как тебе кажется, появились ли в структуре твоей магии существенные перемены? Может Волдеморт их заметить?

— Ощущения вроде бы не изменились, — задумчиво проговорил Снейп.

— С этим сможет разобраться Невилл, — сразу же сообразил Гарри.

Мужчины повернулись к нему.

— Он различает магические подписи. Даже сквозь личины. Так что заметит, если в вашей магии есть изменения.

— Полезный навык, — обронил Дамблдор.

— Эти выходные всем пошли на пользу, — кивнул Гарри. — Именно поэтому я и хочу поговорить о Драко. Он целитель, и мог бы побыть рядом, когда мы перекроем утечку.

Северус посмотрел на Гарри так, как будто тот спятил.

— Зачем возиться, мистер Поттер? Просто попросите мистера Малфоя сообщить отцу, что я заодно с врагами, и покончим с этим, — язвительно посоветовал он.

— Он присягнул нам на верность, Северус, — мягко сообщил Дамблдор.

— Нам — это стороне Света? И вы ему поверили? Открылись ему? И когда же произошло это счастливое событие? — прорычал зельевар.

Гарри захотелось надавать себе оплеух за глупость. Северус уже покинул класс, когда остальные сообразили, что их преподаватель — волхв. Нужно объяснить ему все по порядку. Боже, какой же он идиот! Как Снейп воспримет эту новость?

— Гарри?

— Не могли бы вы подождать минутку? Я оставил Драко в классе, а мы здесь задержимся; нужно его предупредить.

— Присаживайся, Северус, — пригласил Дамблдор.

— Добби! — тихо позвал Гарри, пока мужчины усаживались.

Эльф появился с тихим хлопком.

— Гарри Поттер, сэр! — просиял он и низко поклонился. — Господин директор! Профессор Снейп!

Остальные приветливо кивнули; видно было, что Дамблдор сдерживается, чтобы не втянуть эльфа в дружескую беседу.

— Добби, сделаешь мне одолжение?

— Гарри Поттер, сэр, все, что угодно, вы же знаете!

— Спасибо! Драко Малфой, должно быть, вызывает у тебя не лучшие воспоминания, но пожалуйста, отнеси ему весточку. Попроси его немного подождать и прихвати небольшой бифшекс и зеленых овощей — да, я в курсе, что он поужинал, но ему наверняка хочется добавки, — а также спроси, не хочет ли он пока почитать какую-нибудь книгу, ладно? Если хочешь, пошли к нему другого эльфа, Добби.

Добби гордо выпрямил спину.

— Добби сам все сделает! Гарри Поттер может положиться на Добби, сэр!

— Спасибо, это большое утешение — знать, что на твою помощь можно рассчитывать. Я тебе очень благодарен.

В огромных глазах Добби заблестели слезы.

— Вы так великодушны! Так…

Наклонившись, Гарри ласково потрепал эльфа по плечу.

— Спасибо, Добби. Ах, вот еще что: Драко недавно узнал, что он — целитель… — глаза эльфа и вовсе вылезли на лоб, — …подбери ему соответствующую литературу на свое усмотрение…

— Добби подберет! Гарри Поттер помогает мастеру Драко! И доверяет Добби, чтобы тот отыскал… о, да, сэр! Спасибо, Гарри Поттер, сэр! — и эльф исчез.

Гарри вздохнул с облегчением и тоже сел.

Северус усмехнулся.

— Сполна пользуетесь всеобщим преклонением, Поттер? — бросил он, но насупившийся было Гарри тотчас уловил, что словам зельевара не хватает яда.

— Не начинайте, — устало сказал он, откидываясь на спинку стула. Северуса удивило его явное нежелание спорить. — Добби… он — Добби. Но он хороший эльф, и мы с ним старые друзья. Я во многом ему доверяю.

— Вы называете эльфа другом? — вскинул бровь Северус.

— А вы что-то имеете против? — отрезал Гарри.

— Что значит — „во многом“ доверяешь? Не во всем? — вмешался Дамблдор.

Расслабившись, Гарри улыбнулся.

— Я сказал бы „во всем“, но домовые эльфы, видимо, настолько иначе рассуждают, что иногда ведут себя не так, как хотелось бы нам. Посудите сами: когда мы познакомились, Добби вообразил, что спасает мне жизнь, втравливая в неприятности, и все затем, чтобы я не вернулся в школу — помешал сесть на поезд, натравил бешеный бладжер…

Губы Снейпа изогнулись в улыбке.

— Надо же, какая изобретательность, — пробормотал Дамблдор.

— Спасибо, — кисло отозвался Гарри, а Снейп усмехнулся. Не сдержавшись, юноша ответил зельевару улыбкой. Снейп замер на месте.

Гарри будто ледяной водой окатило. Вот она — реакция Северуса на улыбку Гарри Поттера. Он с такой легкостью перешел на поведение Алекса, разговаривая со Снейпом, но с чего бы тому терпеть подобное от нелюбимого ученика?

Гарри постарался справиться с охватившим его волнением. Сперва нужно разобраться с насущными проблемами.

— Значит, так, — складывая руки на коленях, подытожил он. — Драко. После того, как вы, профессор Снейп, покинули нас в субботу, остальные на несколько минут задержались. Им хотелось узнать, что произошло на самом деле— модель это была или реальность, аппарировали они или нет, и так далее.

— Разумные вопросы, — кивнул Северус. — Вам удалось как минимум заставить людей задуматься.

— Спасибо, — сияя, проговорил Гарри. Что это — похвала? От Снейпа? Неужели у него все еще есть надежда?..

— Северус! — с укором воскликнул Дамблдор. — Я еще не ознакомился с подробным докладом, но Гарри наверняка добился результатов позначительней!

Снейп коротко взглянул на директора.

— Я ценю умение мыслить превыше других, — твердо ответил он. — Впрочем, вы правы. Метод обучения, к которому прибегнул наш Грандиозный Гриффиндорец, удивил меня, но эффективность его потрясающа. Я еще не поблагодарил вас, — зельевар обернулся к Гарри.

Покраснев, Гарри покачал головой.

— Меня беспокоило, что у вас так долго ничего не выходило. Мне-то сила магии подвластна, вот и стало стыдно, что не помог никому раньше, а еще больше — потому, что пришлось опуститься до подобных средств обучения.

— Ты не сказал мне, что собирался сделать, — вспомнил Дамблдор и добавил строго, — вижу, мне стоило расспросить тебя поподробнее?

Гарри и Снейп обменялись взглядами.

— Ничего непозволительного не произошло, господин директор, — без запинки отозвался Снейп.

Гарри видел, что Дамблдору не по душе такая уклончивость.

— Позднее я расскажу вам все, сэр, — пообещал он.

— Хорошо. Продолжай, Гарри.

Легко сказать! Гарри набрал в легкие побольше воздуха:

— Эрни пошутил. Драко смекнул, что в его шутке есть доля правды, и спросил меня без обиняков. Ну, я и раскололся.

Некоторое время в кабинете стояла тишина.

— Планируете объяснить, что значит весь этот бред, мистер Поттер? — шелковым голосом осведомился Снейп.

Гарри задумался было, не спросить ли мнения Снейпа насчет того, каким образом шестерка учеников добилась результатов в субботу, но его ждал Драко, а значит, пришло время переставать увиливать.

— Я — волхв.

Снова наступила тишина.

Снейп сидел на своем стуле неподвижно, будто статуя.

Внезапно он вскочил на ноги, взмахнув полами мантии. Гарри ужаснулся — не собирается ли зельевар присягнуть ему в верности? Раньше такое не приходило ему в голову, но сейчас, когда, казалось, подобного не миновать, он понял, что не хочет этого. Он не перенесет клятвы Снейпа, хотя вытерпел, когда сам Дамблдор преклонил перед ним колени. Единственным, ради чего Гарри позволил бы Снейпу встать на колени, было их совместное наслаждение. Пусть мысль об этом несвоевременна и неприлична, именно в ней таилась суть. Снейп его любовник и они — на равных. Меж ними не существует различий, а в их магии нет места пропорциям коэффициентов. И менять положение вещей юноше не хотелось.

К счастью, Снейп просто повернулся к ним спиной и застыл, облокотившись о каминную полку. Перед ним весело горел огонь, и треск пламени зазвучал неожиданно громко во всеобщем безмолвии.

— Ну, конечно, — наконец вымолвил зельевар.

По тону его голоса было не понять, что он чувствует.

— Северус… — начал Дамблдор.

Мужчина резко поднял темноволосую голову, легкой походкой вернулся к своему стулу и сел.

— Драко официально присягнул на верность, — уточнил он.

— В субботу я отказался его выслушать. Сказал, что он должен как следует все обмозговать. Сегодня он подошел ко мне снова. Я изменил последние слова присяги. Не приму слепого повиновения.

— И вы считаете, что он честен в своем порыве?

— Считаю. Но профессор Дамблдор спросил, доверю ли я ему вашу жизнь. Это заставило меня призадуматься.

— Еще бы. И как быстро вы ему все рассказали?

Слова хлестнули, будто пощечина.

— Я скорее умру сам, чем причиню вам какой-либо вред, профессор Снейп, — тихо, но откровенно произнес Гарри. Никогда прежде он не говорил с такой искренностью. Осознание, что Снейп может погибнуть — что придется жить без него — что его поступки причинят зельевару страдания, заворочалось в груди как огромное, ужасное чудовище… но думать об этом сейчас было нельзя. Проглотив застрявший в горле ком, он проигнорировал недоверие в глазах Снейпа и веселый блеск — в дамблдоровых, и торопливо продолжил: — Увы, выбор не всегда представлен столь четко. Нужно решить, что делать. Вы знаете Драко дольше моего, сэр, и на кону именно ваша жизнь. Решать вам. Можно ничего ему не говорить. Поглядим, как он станет себя вести, общаясь с нами. Но сейчас он чувствует себя отрезанным от всего, что ему дорого и знакомо. Он даже напомнил мне, что вы носите метку и принимаете активное участие в собраниях Пожирателей смерти…

— Он сказал вам об этом?!

Гарри кивнул, с сожалением думая о том, как Северус, должно быть, переживает предательство Драко.

— Это хороший знак, — отозвался Снейп, к вящему удивлению юноши.

— В самом деле?

— Думаю, да. Он ставит верность вам — а заодно и стороне Света, возможно — выше преданности своему факультету и старому другу его семьи. Вряд ли на такое можно решиться опрометчиво.

— Мне кажется, он изрядно напуган, — предположил Гарри. — Впрочем, с Малфоем не очень-то разберешь. Но он наверняка понимает, что отдаляется от сокурсников, а главное — от вас: ведь вы не просто декан его факультета, ваши отношения гораздо многограннее. Это, должно быть, безумно страшно.

Снейп кивнул.

— Между прочим, не все слизеринцы симпатизируют Волдеморту.

— Не сомневаюсь, что это так, — согласился Гарри, — но вряд ли они говорят об этом вслух. Равно как и те гриффиндорцы, которые считают Волдеморта классным парнем — ведь и такие, вполне вероятно, тоже есть.

Снейп покосился на него с некоторым скепсисом.

— Неужели комплект с новыми магическими способностями включает в себя работающий мозг? — осведомился он.

Гарри расхохотался.

Снейп пристально посмотрел на него. Гарри Поттер — волхв! Он сидит здесь и смеется, разговаривая с настоящим волхвом. С мужчиной — мальчишкой! — которого ненавидел большую часть его жизни. С мужчиной, несмотря на многолетнюю неприязнь пожелавшим научить его, как отыскать в себе удивительные таланты. Поттер закинул ногу на ногу, и зельевар невольно скользнул взглядом по его изящным бедрам. И тотчас вскинул голову. Не пора ли уже признать, что его привлекает власть? И не потому ли он в свое время присоединился к Волдеморту? Боготворил Дамблдора, который на самом-то деле — один из самых докучливых людей на свете? А теперь вот против воли тянется к сидящему перед ним юноше. Снейп не отрицал, что думает о молодом волшебнике — волхве, черт его подери! — гораздо чаще, чем в прошлом семестре; следит за тем или иным его жестом, обращает внимание на коротко остриженные волосы и хрупкое сложение. Сперва он решил, что нежеланное чувство вызвано активностью половой жизни, которую он вел благодаря Алексу — мол, регулярный секс способствует желанию заниматься им чаще, и поэтому он теперь заглядывается на других мужчин. Но никогда раньше ученики не представляли для него интереса. Разумеется, внешнюю привлекательность он отмечал и раньше, но предпринять что-либо не стремился. Ненависть к Поттеру прежде даже приносила облегчение: Северус ни за что бы не позволил себе приблизиться к сыну Джеймса. Ни за какие коврижки! И потом, несмотря на это абсурдное влечение, пересилить которое он не мог, зельевару нравился Алекс. С ним было спокойно, да и смеялся Северус в его компании больше, чем с кем-то еще. Секс тоже вполне устраивал. Раз уж на то пошло, Снейп даже мог бы признать, что питает к любовнику весьма определенные чувства. Интересно, что Алекс собирается делать во время школьных каникул? Пожалуй, недурно будет провести их в его коттедже.

Сообразив, что отвлекся, Северус спохватился, поднял голову и увидел, что Поттер внимательно наблюдает за ним. До чего все-таки хороши эти потрясающе зеленые глазищи!

— Так что вы на это скажете? — поторопил его Гарри. Снейп выглядел так, будто мыслями находился в сотне миль отсюда. Гарри был почти уверен, что некоторое время тот разглядывал его ноги. Пришлось даже напрячься, чтобы не выдать зарождающегося возбуждения.

— Гм?

— Насчет Драко. Как я уже говорил, мы могли бы подождать. С другой стороны, он не помешает, когда мы будем ограничивать доступ к вашей магии через темную метку. Понимаю, что у него нет опыта, но с Невиллом ведь все получилось! Наверное, сработало шестое чувство. Если он узнает, что может положиться на вас, то почувствует себя увереннее, а наше доверие обеспечит еще большую поддержку.

— Хорошо, — Снейп поднялся на ноги.

— Вы уверены? — Гарри тоже встал.

— Да.

— А этот ритуал — он сложный? Можно заняться им сегодня, или лучше подождать, пока вы как следует отдохнете?

— Почему бы мне не принести книгу о нем сюда, а вы сами решите? — так просто, без обиняков Снейп одним предложением признал, что Гарри является волхвом. Юноша ограничился кивком: он был настолько счастлив, что потерял дар речи.

— Гарри, отчего бы тебе не пригласить Драко ко мне? — попросил Дамблдор. — Северус, сходи за своей книгой. Гарри почитает, пока мы с Драко поболтаем, а потом, если наш волхв велит продолжать, проведем ритуал сегодня же. Я тоже присоединюсь, если вклад моей магии поможет. Подождешь у себя, пока мы не позовем?


Драко читал, раскинувшись в кресле, когда вернулся Гарри. На парте поблизости стояла тарелка, на которой остались лишь разводы соуса.

Увидев, что он уже не один, юноша торопливо встал.

— Спасибо за ужин, волхв Поттер. И за книгу.

— Вот что, давай сразу договоримся, — тут же возразил гриффиндорец. — Зови меня Гарри. Титулы — это для других.

— Но тебе положено…

— Во-первых, однажды ты забудешь и обратишься ко мне так на людях. Я пока не хочу, чтобы об этом узнали. Во-вторых, титул звучит по-дурацки, да и воспринимается так же. В-третьих, мне нравится свое имя.

Драко оценивающе взглянул на него.

— А на людях как тебя называть?

— „Гарри“ вполне подойдет. Сможешь? Сначала все удивятся, но рано или поздно поймут, что мы уже не враги. Посмотрим, как отреагирует твой факультет. У нас ведь много общего. Скорее всего, окружающие решат, что мы выросли и поняли это.

— Или что я тебе нравлюсь, раз ты вокруг меня увиваешься, — порозовел Драко.

— А ты был бы против? Такое объяснение многим покажется рациональным — все-таки гормоны и прочее…

— Но мне нравятся женщины!

— Без проблем, — усмехнулся Гарри. — Ты тоже не в моем вкусе.

— Версия с дружбой мне более по душе, — медленно произнес Драко. — Отец наверняка об этом узнает, — добавил он.

— Тебе понадобится защита и убежище, — мягко заметил Гарри. — Прости, что меня так долго не было: я говорил с Дамблдором. Поднимешься к нему со мной? — он протянул юноше руку.

— Собираешься аппарировать, или снова выдумаешь какую-нибудь модель?

Рассмеявшись, Гарри вместе с ним переместился в кабинет директора.

— Мистер Малфой! Рад видеть. Гарри говорит, вы решили присоединиться к нам в борьбе против Волдеморта. Присаживайтесь. Хотите чаю? Горячего шоколада? Гарри, книга, о которой мы говорили, на столе. Открыта на нужной странице. Почитай, а мы с мистером Малфоем побеседуем.

Гарри улыбнулся, видя, как сжимается хрупкий Драко под словесным натиском Дамблдора.

Драко уселся напротив Дамблдора, а Гарри пересек комнату и взял в руки книгу. Ее страницы пожелтели и крошились, но чернила были прекрасно видны, а заклинание оказалось несложным. Его придумали, чтобы наделить связанного клятвой верности слугу определенной автономией — в качестве награды, или когда хозяин отсылал подневольного человека заниматься делами от своего имени. Для их затеи заклинание подходило идеально. Вступая в силу, оно ложилось поверх хозяйских чар, а значит, проводить ритуал должен маг с неменьшими способностями. Волдеморт считался невероятно могущественным волшебником, но Гарри знал, что слухи эти преувеличены: злодей крал силы своих слуг, а сам особенно ничем не блистал. Ритуал можно было провести уже давно. С другой стороны, все это время только Волдеморт оказывал на Северуса давление. А в успех ритуала можно поверить, лишь проведя его. Гарри подозревал, что его собственная связь с Волдемортом поможет добиться нужного результата. Стоит ли позволять Дамблдору вмешиваться, или лучше справиться самому? Гарри очень не хотелось давать Волдеморту понять, что происходит. На сегодняшний день тот не знал, какое могущество теперь в распоряжении Снейпа. Значит, утечка должна оставаться такой же — а может, заставить ее уменьшаться крохотными порциями изо дня в день, пока ублюдку не останется лишь незначительная часть силы Северуса? Для убийцы и этого было жалко.

Внезапно он понял, что без Драко им не обойтись.

Вернувшись к беседующим, он кашлянул. Директор и юноша с любопытством подняли на него глаза.

— Извините, что перебиваю… — начал Гарри.

— Ничего страшного, мы просто болтали, — приветливо отозвался Дамблдор.

Гарри присел на корточки подле Драко.

— Драко, когда ты лечил Невилла, как он ощущался? Видел ли ты, как работает его магия? Думаешь, тебе удалось бы взять ее под свой контроль?

— Я чувствовал его магию — ее сразу заметишь. Наверное, удалось бы — целителям иногда приходится так поступать. Но не понимаю, как…

— Легилименцию знаешь?

Мельком взглянув на Дамблдора, Драко кивнул.

— Вот и славно, — заключил Гарри.

— А что?

— Есть одно дело, в котором ты можешь помочь. Возможно, нам придется объединить мысли. Согласишься попробовать?

— По… Гарри, у меня ведь нет опыта…

— Я нутром чую — именно ты нам и нужен, — Гарри посмотрел на Дамблдора. — Они хорошо друг друга знают. Это очень важно, я точно знаю.

— Тогда зови его, — согласился Дамблдор.

Драко взволнованно следил за ними.

Гарри собрался было потрепать его по колену, но ощутил, как напряжен Драко, и тут же убрал руку. Черт возьми! Незачем принимать каждое прикосновение за флирт только потому, что он гей!

— Я хочу кое-что тебе предложить. Можешь смело отказаться. Только выслушай сначала. Никто не станет тебя принуждать. Если воспримешь мою идею с сомнением, я пойму. Скажешь „нет“, и на этом все закончится. Понимаешь, Драко? Даю тебе слово, что так и будет.

— Не знаю, о чем ты, Гарри, но — да, понимаю.

Гарри кивнул и отошел к камину.

Через пару секунд через него в кабинете появился Северус.

— П-профессор Снейп! — Драко вскочил; едва ли не впервые его движениям не хватало изящества.

— Драко, — склонил голову Северус. — Присаживайся, — и сам поступил так же. — Вы уже все ему рассказали? — спросил он у Гарри.

— Нет. Хотел подождать вас. Я считаю, что ритуал можно провернуть, но только с помощью Драко.

— Ясно.

Северус внимательно поглядел на своего подопечного; побледневший и растерянный, тот сидел, вызывающе задрав подбородок.

Зельевар поднялся на ноги и принялся методично расстегивать пуговицы своей мантии.

Гарри понял, что выдержать этот невольный стриптиз будет не так уж просто.

Мантия упала на спинку стула. В кабинете стояла тишина, прерываемая лишь шорохом ткани. Гарри любовался длинными ногами Северуса, его узкими бедрами, грациозностью его движений.

Вновь сев на стул, мужчина расстегнул запонку и закатал рукав.

Темная метка оказалась на виду.

— Много лет назад я, мало что понимая в жизни, принял это, — обратился он к Драко. — И почти столько же жалею о содеянном.

Драко переводил взгляд с метки на лицо Северуса и обратно. Руки его, лежащие на коленях, были сжаты в кулаки.

— Северус шпионит для нас практически со дня вашего рождения, мистер Малфой, — ровно добавил Дамблдор.

Драко лишь таращился на своего декана.

— Он поэтому вас пытал? — наконец выдавил он.

Северус покачал головой.

— На меня его подозрения пока что не падали — по крайней мере, не более, чем на остальных.

— А ваша дружба с отцом?

Гарри повернулся к Снейпу; тот, не отрываясь, смотрел в глаза Драко.

— Мы с твоим отцом подружились до того, как я стал шпионом, — мягко проговорил он.

„Ничего себе недоговорка“, — подумал Гарри.

— Но вы ведь используете полученную от него информацию? — помолчав, спросил Драко.

— Да.

Никаких увиливаний, никаких объяснений… ничего, кроме правды. У Гарри защемило сердце.

К его изумлению, Драко кивнул.

— Глупо было бы не использовать. Он случайно не шпион вроде вас? — с надеждой добавил он.

— Хотелось бы мне, чтоб он был на нашей стороне, — ответил Северус. — Твой отец — соперник не из тех, кого не принимают всерьез.

Драко кивнул, принимая комплимент, но тут же запустил дрожащую пятерню в волосы.

— Мы победим. Теперь, с помощью Поттера, мы точно победим. Он либо погибнет, либо получит Поцелуй, — тихо предположил он.

„Мы“. Драко сказал „мы“.

— Драко, — успокаивающим тоном промолвил Северус, — ты не можешь взять на себя ответственность за его поступки. Он взрослый человек и способен решать за себя.

— Если он узнает, что Поттер — волхв, исход этих решений может поменяться. Наверняка поменяется. Он реалист. Оппортунист даже, — пылко сказал юноша.

— Я не могу сейчас пойти на такой риск, Драко. Слишком много жизней на кону. Прости, — отозвался Гарри. Ему действительно было жаль слизеринца.

Взглянув на него, Драко кивнул. Похоже, он уже пришел в себя.

— Ты хотел о чем-то меня попросить?

— Есть заклинание, способное помешать Волдеморту высасывать из Северуса силы. Поначалу я хотел полностью оборвать связь — зачем ему знать, что происходит с Северусом? Но решено было снижать утечку магии до тех пор, пока та не станет совсем символической — просто чтобы он не смекнул о переменах. Подозреваю, что ты можешь в этом помочь. Если мы объединим мысли и вместе окунемся в Северуса, я обеспечу энергию, пока ты разбираешься и налаживаешь регулировку. Думаешь, такое возможно?

Драко смотрел на него во все глаза.

— Я смотрю, на полпути ты не останавливаешься, Пот… Гарри! — рассмеялся он.

— Я не позволю Волдеморту отнять у Северуса силу.

Некоторое время Драко сидел молча, обдумывая ситуацию.

Остальные ждали.

Наконец юноша нерешительно поднял голову.

— По-моему, это возможно, ты прав. Но… можно, мы начнем завтра? Я все еще не в форме и, честно говоря, мне нужно поразмыслить. Боюсь все испортить и причинить профессору Снейпу вред. Не возражаете? И еще… те чары, что удерживали нас от разговоров о наших занятиях вне класса — не мог бы ты их продлить? Не хотелось бы проболтаться кому-нибудь о том, чем на самом деле занимается наш профессор.

Он и вправду был бледен и выглядел усталым.

— Весьма благоразумная мысль, — согласился Дамблдор. — Гарри, расширишь пределы заклятия, или хочешь, чтобы этим занялся я?

Гарри, обрадованный тем, что, что слизеринец поднял вопрос о чарах прежде, чем это сделали другие, взглянул на Драко и выполнил просьбу.

— Готово, — тихо сказал он.

— Что, вот так просто?

Гарри кивнул. Неожиданно он хлопнул себя по лбу.

— Мы действительно не в форме, Драко! — он перевел взгляд на Снейпа и Дамблдора. — Забыли попросить Невилла взглянуть на магическую подпись Снейпа! — юноша обернулся к молодому слизеринцу. — Драко, если завтра будешь не готов, дай мне знать. Всегда можно решить задачу другим способом, помни об этом, ладно?

— Спасибо, — Драко встал и вытер дрожащие, вспотевшие ладони о бедра.

Северус тоже поднялся.

— Не хочешь пропустить со мной рюмочку перед сном, Драко? Или сразу спать?

— Р-рюмочка мне сейчас не помешает. Спасибо, сэр.

Попрощавшись, слизеринцы удалились через камин. Гарри и сам не отказался бы посидеть с Северусом перед сном, но понимал, что им необходимо поговорить.

— Кажется, все прошло неплохо, — обратился он к Дамблдору. — Нам здорово повезло заполучить его на свою сторону.

— Верно. И все же, боюсь, ему придется нелегко. Нужно будет следить за тем, как поведут себя с ним другие слизеринцы. Защита замка помогает предотвратить серьезные повреждения, но…

Гарри кивнул.

— Я хотел бы поручить ему и Гермионе один проект. Если Драко преодолеет собственные предубеждения — чем он уже, похоже, активно занимается, — думаю, они подружатся.

— Надо же, как интересно! Дела заметно улучшаются! А теперь — есть ли у тебя время рассказать мне о вашем субботнем занятии?


Сорок пять минут спустя Гарри вместе с Роном, Гермионой и Невиллом сидел на своей постели, поглощая припасенную Роном пищу.

— Ну, рассказывай, дружище, — промычал Рон с набитым печеньем ртом. Зубы его, с налипшим на них шоколадом, выглядели отвратительно.

— Ты такой поросенок, Рон, — поморщился Гарри.

— Ну и что, все равно ты меня любишь. Платонически, — быстро добавил тот.

Гарри ухмыльнулся.

— Что ты хочешь знать?

— Все! Когда ты узнал. Как именно. Что ты умеешь делать? Где твоя вторая палочка — та, которой пользуется волхв?

— Каково это, Гарри? — подхватила Гермиона. — Чувствуешь ли ты себя иначе? А магия твоя изменилась?

— Стиль магии остался прежним, но я ощущаю, что ее стало больше — точнее, что теперь я могу добиться, чего хочу. Нев, — позвал Гарри, — что там с моей подписью? Видишь какие-нибудь вариации?

— Не-а, ты все тот же старый добрый Гарри, — тут же отозвался Невилл.

— Значит, есть надежда, что перемен в магии Снейпа Волдеморт не заметит. Все равно стоило попросить Невилла проверить зельевара.

Гермиона переводила взгляд с одного юноши на другого.

— Ты видишь магические подписи? — спросила она молодого герболога.

— Ага, — робко откликнулся Нев.

— И давно? Это Гарри помог тебе обнаружить такую способность?

— Я всегда их видел, — покачал головой Невилл. — Просто не знал, что это необычно, — пробурчал он. — С друзьями о таком не очень-то побеседуешь.

— Ну и ну, Нев! — присвистнул Рон. — А моя как выглядит?

Я не очень-то умею их описывать. Чувствую, и все. Они ведь не цветные.

— Скукотища! — притворно зевнул Рон. — Тогда вернемся к Гарри. Ты всегда был волхвом?

— Хороший вопрос, Рон, — улыбнулась ему Гермиона.

Рон улыбнулся в ответ и притянул ее так, чтобы девушка уместилась меж его ног и могла откинуться на грудь парня, а сам оперся об изголовье.

Теперь, когда он доел и слизнул остатки шоколада с зубов, она с радостью последовала приглашению.

— Только ответа у меня нет, — вздохнул Гарри. — Извини, от меня толку не больше, чем от Невилла, — он подмигнул приятелю, давая понять, что шутит.

— А как это произошло? — продолжала допытываться Гермиона. — Внезапно? Это было как озарение — ты понял, что владеешь огромной властью?

— Ничего такого не было. Вы же знаете, в плане волшебства от меня никогда не было толку, выезжал на одной удачливости. Вот я и задумался о том, можно ли колдовать иначе. Потом, чтобы съехать из дома Дурслей, пришлось поддерживать личину. А когда я сообразил, что с новым лицом придется появляться как среди магов, так и среди магглов, то понял, что без палочки не обойтись. Тогда я решил сделать ее сам. Прямо приспичило! Я и стал пробовать.

— И где же она? — полюбопытствовал Рон.

— Там, где я живу другой жизнью, — ухмыльнулся Гарри.

— И ты обходишься без нее? — спросила Гермиона.

— Да. Предпочитаю колдовать самостоятельно. Так проще контролировать ситуацию.

— А без палочки у тебя все, что угодно, получается? — заинтересовался Рон.

— Пожалуй, что так. Конечно, это требует усилий, так что масштабные чары лучше проворачивать с помощью палочки, особенно если в них вовлечены природные элементы, потому что магия использует окружающую среду и в некотором смысле адаптируется под нее, восполняя то, о чем волшебник не знает. Я пользовался палочкой — вот этой, — он поднял свою обычную палочку, — на выходных, во время занятия. Это помогло придать реальности событиям.

— Еще как помогло, — фыркнул Невилл.

— А что? Что ты сделал? — нетерпеливо подбодрила друга Гермиона.

— Решил, что от отчаяния они быстрее найдут в себе беспалочковую магию, вот и все, — кротко ответствовал Гарри.

— Ха! — воскликнул Невилл. — Занятное решение проблемы он выбрал, уж поверьте! Запер нас в подвале и приковал цепями к стене!

— Не может быть! — выпучил глаза Рон.

— Драко… — выдохнула Гермиона. — Ты приковал Драко к стене? Цепями?

— И профессора Снейпа тоже, — с улыбкой добавил Невилл.

— Что? Постой-ка! Профессор Снейп в вашем классе учеником? Я думал, он тебе помогает, — глаза Рона вылезли из орбит.

Узнай его друг, сколько раз член Снейпа побывал у Гарри во рту, а пальцы юноши — в заднице зельевара, наверняка скончался бы на месте, подумалось волхву.

— И он тебя не убил? — вскричала Гермиона.

— Сработало ведь, — пожал плечами Гарри.

— Ни фига себе, да ты крут! — объявил Рон. — Господи, поверить не могу! Как ты на такое решился?

— Я же ничего им не сделал…

— Как там рука Драко, зажила уже? — перебил его Невилл.

— А что? Что случилось-то? — подпрыгнул Рон.

— В любом случае, я больше беспокоился о тебе. Ты был молодцом, Невилл.

Остальные взглянули на разрумянившегося герболога.

— Честное слово! — подтвердил Гарри. — Нам так повезло, что Невилл с нами. Сейчас самое время поторопить события. Я был бы рад привлечь вас, если согласитесь — теперь, когда с их магией мы разобрались. Вы не против приходить на уроки и брать на себя дополнительные обязательства?

— Гарри, занятия, где ты приковываешь Снейпа к стене, я готов посещать всегда! — рассмеялся Рон.

— Так ведь при таком раскладе ты тоже будешь на цепи, — напомнил ему Невилл.

— О боже! — залилась краской Гермиона.

— Что такое? — все посмотрели на нее.

— Ничего!

— Нет, это мы так не оставим! О чем ты?

— Это неинтересно. Совсем неинтересно!

— Еще как! Колись! — настаивал Гарри. Если Гермионе было до такой степени стыдно, наверняка стоило заставить ее выговориться.

— Снейп. В наручниках!

— Ага, это мы уже слышали, — подбодрил ее Рон. — Идея неплоха — его бы еще связать по рукам и ногам, да…

— Именно! Снейп, в наручниках, целиком в моей власти — вот о чем я подумала, — лицо Гермионы было ярко-алым.

— Не знал, что ты такая мстительная, — печально удивился Гарри. — Я думал, он уже давно тебе по душе. Конечно, он ворчливый, но…

— Лично я — за пытки! — перебил его Рон.

Гермиона спрятала лицо в ладонях.

— Ну, зачем мы начали об этом говорить? — простонала она.

— Пытаешься скрыть свои садисткие наклонности? — вздохнул Гарри.

— При чем тут садистские наклонности, дурачок? — ахнула девушка. — Вы себе только представьте! Снейп, прикованный к стене, готовый повиноваться… Неужели вас это не заводит?

В наступившей тишине запросто можно было услышать, как в соседней комнате падает булавка.

— Тебе нравится Снейп? — Рон выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

Невилл встретился с Гарри взглядом поверх их голов, и юноша увидел, что герболог с трудом сдерживает смех.

— Мне нравятся высокие мужчины! — возразила Гермиона, целуя ладонь Рона.

Это его немного утешило.

— Не вздумай сравнивать меня с этим подонком, — все еще немного сердито предупредил он.

Повернувшись, Гермиона прихватила губами мочку его уха: реакция Рона на это простое действие всегда оказывалась одинаковой.

— Не вздумай говорить, что не замечаешь других девушек, — парировала она. — Я видела, как ты смотришь на Лизу Терпин.

— Ничего я не смотрю!

— Гарри, он ведь смотрит, правда? — обратилась к другу Гермиона.

— Эй, меня в этот разговор не втягивайте!

— Смотришь, смотришь, — объявила Гермиона. — И я не возражаю. Она хорошенькая и добрая. И потом, ты ей нравишься.

— Я? Ей?

— Да, она спрашивала, насколько у нас с тобой все серьезно.

— Что? Когда?

— Вот видишь, я же говорила, что тебе не все равно.

— Эй! С чего это ты взяла?

— Сдавайся, Рон, — расхохотался Невилл, — ты схвачен за… ну, сам знаешь, — покраснел он. Хотя молодой человек и принимал участие в напичканных непристойным юмором беседах семикурсников, он всегда робел перед дамами. Бабушка явно основательно вбила ему в голову понятия об уважении.

— В любом случае, — важно проговорил Рон, — ты моя девушка.

— А ты — мой мужчина, — улыбнулась Гермиона и поцеловала его в щеку.

— Палочка! Расскажи уже про свою чертову палочку, — пытаясь вернуть разговор в прежнее русло, Рон обернулся к Гарри. Он легко возбуждался и отнюдь не хотел красоваться эрекцией перед приятелями. Ладонь Гермионы лежала на его бедре; юноша разрывался между желанием придвинуться ей навстречу и долгом, напоминающим о пристойном поведении.

— Мы уже сменили тему, или тебя и вправду интересует размер моей палочки? — пошутил Гарри.

Застонав, Рон бросил в него подушкой под всеобщий хохот.

— Я о палочке волхва! Ты и вправду сам ее выточил?

Гарри кивнул.

И припомнил тот день, когда отправился к Олливандеру.

Глава 12: Таинства творения палочек

Попытки сделать палочку не приносили ничего, кроме разочарования. Гарри уже перепробовал несколько разных видов дерева, но с той минуты, когда он впервые вышел из коттеджа в сад, сердце указывало на сучковатую яблоню под самым забором. К несчастью, эксперименты с ней не удались, хоть результаты и были лучше предыдущих.

Он попросил у Фокса перо и получил желаемое. Тщательно выбирал веточки, придавал им нужную форму и шлифовал, крохотным лезвием выскребал сердцевину и просовывал туда перышко. Вырезав крохотные пробочки, Гарри затыкал отверстия, полировал и откладывал палочки на память.

Все они работали.

Правда, тарахтели — легчайшее на вес перо ощутимо болталось внутри, — но заклинаниями выстреливали. Что-то было не так, но чары срабатывали. И лишь случайно Гарри выяснил, что палочки здесь ни при чем: однажды, засыпая на диване в брайтонской квартире, он без очков потянулся за палочкой и, схватив последнюю из сделанных, призвал одеяло.

Юноша проснулся часом позже в тепле и уюте и понял, что до сих пор держит… не собственное изделие, а палочку, которой ел что-то китайское. Та была вымазана кисло-сладким соусом и на любимой футболке Гарри теперь красовались оранжевые пятна.

Тогда-то он и стал развивать навыки в беспалочковой магии, впервые пришедшей к нему у Дурслей, когда запертый в комнате мальчик проснулся, изнывая от жажды и не имея возможности напиться. Окно было зарешечено, а на улице стояла безумная жара. Проработав в саду весь день, Гарри вернулся к себе под надзором Вернона, который собирался провести вечер с супругой — поужинать в ресторане и сходить в кино. В их отсутствие ему запрещалось разгуливать по дому.

Гарри успел подремать, но пить хотелось так сильно, что, когда во входной двери повернулся ключ и раздались шаги Дадли, он позвал кузена.

Зря.

Дадли привел с собой Пирса Полкисса и еще одного приятеля, а те принесли наркотики.

Дадли отпер замки на его двери; трое мальчишек ввалились внутрь, загородив путь к выходу. Когда Гарри попросил воды один из них протянул ему бутылку водки. Он так измучился от жажды, что сделал большой глоток.

Дадли развалился на его подушке, парень по имени Эрик уселся в ногах постели, а Пирс опустился на пол у двери, лишив Гарри шанса уйти. Сам Гарри вытянулся у стола. Страх гнал по венам адреналин, но во рту у него по-прежнему было сухо, а от водки стало еще хуже. Перед глазами все плыло.

Пирс насыпал прихваченный белый порошок аккуратными полосочками и остальные накинулись на них; Гарри тоже заставили втянуть одну — Эрик силой пригнул его голову. Вскоре мальчик почувствовал себя совсем плохо. Похоже, магия не слишком совмещалась с наркотиками.

Эрик принялся обзывать Гарри девчонкой. Все засмеялись. Каждый из этих ребят был как минимум вдвое больше него. Пирс заявил, что он не девчонка, а пидор. Гарри, недавно выяснивший, что он и в самом деле „пидор“, пришел в ни с чем не сравнимый ужас.

Ничем хорошим от ситуации не пахло.

Пирс разрешил Гарри отсосать ему.

Тот отказался.

Веселье обернулось агрессией. Поднявшись, Пирс выдернул из брюк Гарри ремень, толкнул мальчика на стол и связал его руки за спиной. Мешковатые штаны были сдернуты до колен. Эрик вовсю подхлестывал приятеля. Гарри удалось повернуться к Дадли, который заметно полиловел лицом.

Он взмолился о помощи.

Дадли встал, и у Гарри мелькнула надежда, что кузен ему не откажет.

Дадли подкатился к двери.

— Ты куда, друган? — крикнул Пирс. — Не хочешь занять очередь на педика?

— Тошнит, — обернувшись, выдавил Дадли и вывалился из комнаты.

— Дубина стоеросовая, — буркнул Пирс.

Он развернул Гарри лицом к себе и сдавил пальцами его шею:

— Ну, теперь ты отсосешь у меня, гомик, или засунуть его в твою тощую задницу?

Он все сильнее сжимал руки, пытаясь заставить Гарри наклониться, и тогда мальчик сорвался.

Миг спустя незваные гости исчезли, словно их и не было. Гарри подтянул штаны и шаткой походкой выбрался из комнаты, задыхаясь и держась за горло. Дадли блевал в туалете. Гарри доковылял до раковины и напился воды из-под крана. Потом его тоже вырвало.

В таком состоянии он побоялся покидать дом, но и оставаться внутри было страшно.

Гарри посмотрел на обнимающегося с унитазом Дадли; живот толстяка ходил ходуном, извергая содержимое в жутких спазмах.

— Я возвращаюсь к себе, — дождавшись небольшого антракта, сообщил он. — От твоих дружков я уже избавился. Посмей только подойти ко мне, сволочь, — убью.

Дадли кивнул и снова согнулся в приступе рвоты.

У себя Гарри забаррикадировал дверь столом и комодом и без чувств упал на постель.

Инцидент не предали огласке. Петуния позднее упоминала, в каком шоке была мать Пирса, обнаружив, что ее пьяный сын отыскался в Экзетере и не смог вспомнить, как туда попал. Дадли не проронил ни слова. От Гарри он шарахался, как от чумы. Изобилующие прежде оскорбления прекратились. Два дня спустя Гарри нашел у себя в комнате бутыль с водой. Он с сомнением понюхал горлышко, но вода оказалась самой обыкновенной. Возможно, в Дадли все же заговорила совесть.

К следующему лету Дадли обзавелся новыми друзьями. Петуния написала об этом Гарри. Вдобавок он занялся спортом, стал уделять особое внимание боксу и сильно похудел. Тетка сетовала, что от старых приятелей ее сын отказался, но возможно, оно и к лучшему: Пирса посадили за участие в пьяной драке.

Гарри никогда и никому не рассказывал о том, что с ним произошло.

Ни Рону, ни Гермионе, ни Дереку с Энди — своим первым сожителям в Брайтоне.

Вместо этого он занялся физической подготовкой и всерьез задумался о магии.

Он не собирался больше оказываться в подобной ситуации.


Мысли возвратились к попыткам создать волшебную палочку. Поработав за зиму над навыками в беспалочковой магии, Гарри снова почувствовал, как его притягивает яблоня. Ранние побеги на ней были упругими, гибкими, полными жизни. Вот оно — то, что он искал столько времени. Гарри ничуть в этом не сомневался. Отрезав приглянувшийся сучок, он отправился к Олливандеру.


Надев личину Алекса, Гарри зашел в магазин.

Тяжелый воздух был насыщен магией, в изломанных лучах, пробивающихся сквозь стекла, танцевали пылинки.

Наслаждающийся тишиной Гарри вздрогнул, когда появился Олливандер.

— Мистер Поттер! Надо же… Да-да! Выросли, как я погляжу. Пришла пора обзавестись новой палочкой?

— Да, сэр, — начал Гарри, изумившись, что старик узнал его, несмотря на личину; тот уже развернулся к своим стеллажам, бормоча под нос:

— Что у нас тут? Может… нет, нет, не думаю…

Гарри громко кашлянул, потом еще, когда в первый раз на него не обратили внимания.

— Это все пыль, — пояснил Олливандер, оборачиваясь. — Дышите носом, юноша, на то он вам и приставлен.

— Э-э… дело не в этом, сэр, — растерялся Гарри. Он вынул перо и сучок из сумки и положил их на кафедру, служившую Олливандеру прилавком.

Волшебник взглянул на них и резко поднял голову.

— Я хотел сделать ее сам, сэр, но ничего не получается. А теперь нашел вот это, — он поднял веточку, надеясь, что Олливандер не примет его за сумасшедшего, — и… это то, что мне нужно, сэр, и я не хочу ничего испортить. Вы ведь мастер своего дела, вот я и решился попросить о помощи. Я заплачу, разумеется, — добавил он на случай, если речи об одолжении идти не могло. Этикет магического мира по-прежнему оставался для него загадкой.

— Говорите, хотели сделать сами? С чего это вдруг, молодой человек? — сверкнул глазами Олливандер поверх полукруглых очков.

— Просто захотелось, — ответил Гарри, чувствуя себя преглупо, — наверное, есть какое-то заклинание, чтобы закрепить сердцевину, потому что она слегка болтается — не могли бы вы обучить меня ему?

— М-м. И что же, эти палочки работали?

— Ну… сперва я так думал, — покраснев, признал Гарри, — но оказалось, что у меня просто получалась… — он понизил голос, — э-э… беспалочковая магия, только я не сразу это понял, — было довольно стыдно просить совета у изготовителя палочек и в то же время утверждать, что не пользуешься его продукцией.

— Вот как? Беспалочковая магия? Что же вы умеете, юноша? Продемонстрируйте!

— Э-э… а что мне сделать? — смущенно спросил Гарри.

Острые глаза вновь цепко оглядели его.

— Есть тут одна палочка — липа с волосом из хвоста единорога. Призовите ее.

Странная просьба, но не для этого магазина. Гарри мысленно прощупал стеллажи, пытаясь почувствовать отдельные составляющие. Значит, так: он ищет дерево. Пол и прилавок чуть ли не завопили в ответ. Вот дурак! Нет, волосок из хвоста единорога вряд ли встретишь так часто, а стало быть, его легче выделить. Он задумался о единорогах и повторил призыв. Девять футляров вылетели с полок и стопкой легли на прилавок.

Олливандер мельком взглянул на них и вопросительно — на Гарри.

— Первая сортировка, — уточнил тот.

Посмотрев на футляры, он сосредоточился на породах деревьев, ощутил легкое притяжение и опустил ладонь на одну из коробочек.

— Эта, — твердо произнес он.

Открыв футляр, Олливандер вынул палочку.

— Очень, очень хорошо. Немногим такое удается. Вам подошла бы карьера изготовителя волшебных палочек, — пробормотал он.

— Это, должно быть, очень занимательно, — отметил Гарри.

— М-м. Что же, проходите, юноша, проходите! Время не ждет!

И он провел Гарри в рабочее помещение магазина.

Оно оказалось удивительно светлой комнатой со столом посередине; за ним сидели трое — девушка, мужчина средних лет и старуха с морщинистыми щеками.

Сидящие подняли головы, и Гарри слегка поклонился. Каждый работал над созданием волшебной палочки.

— Джемайма, дорогая, займешься магазином? А вы, Лотти, Альфрик, можете взять перерыв! И не перебивай, пожалуйста, Джемайма! Я тебе полностью доверяю. Держи ухо востро!

— Конечно. Хорошо, дядя, — заторопилась девушка, с любопытством поглядывая на Гарри. Проходя мимо него, она присела в реверансе.

Старуха тяжело поднялась и, бережно завернув незаконченную палочку в лоскут овчины, спрятала его в обычный олливандерский футляр и заперла в шкаф у стены. Покончив с этим, она подняла на Гарри глубоко посаженные глаза.

Наглядевшись, женщина кивнула Олливандеру.

— Приготовлю на ужин жаркое. Оставлю в духовке, чтоб не остыло, — сообщила она, улыбнулась Гарри, тоже учтиво присела и ушла, двигаясь весьма проворно для своего возраста и внушительных размеров.

Мужчина тоже убрал работу, отряхнул свой сюртук, кивнул оставшимся и покинул комнату.

— Наконец-то, тишина и покой! Прекрасно! — воскликнул Олливандер с таким чувством, будто его служащие обычно поднимали неслыханный шум.

— Мне так жаль, что вам пришлось прервать работу…

— Боже мой, да они вечно ноют, что я уже пятьдесят лет не даю им передышки! А Джемайма — она моя пра-пра-пра-правнучатая племяшка, знаете ли — обожает хозяйничать в магазине. Надеется унаследовать его, когда я, так сказать, отброшу коньки. И ведь унаследует, — добавил Олливандер. — Как вам такая идея? — серьезно поинтересовался он у Гарри.

— Ну-у, сэр, я не знаю, хорошо ли она делает палочки, но она очень приятная, а это всегда большой плюс, не так ли?

— Осторожный ответ — мне нравится. Хорошо сказано, хорошо! Что ж, кладите свое добро на стол! Поглядим!

Гарри опустил сверкающее перо и тонкую веточку бок о бок на огромный белый стол.

— Фокс дал вам перо?

— Да, сэр.

— Альбус в курсе?

— Э-э… нет, сэр.

— Не беспокойтесь, милый мальчик, Фокс сам решает, как ему поступать. Вы его попросили или это была его идея?

— Попросил, — откликнулся Гарри, надеясь, что это разрешено.

— Да-да, и об этом не волнуйтесь. Знали, чего хотели? Вот и славно. В своих попытках вы все время пользовались именно этим пером?

— Да, оно выходит помятым, но потом снова распушается, — признался Гарри, разглядывая необыкновенное перо. Потянувшись, он погладил его пальцами. Перышко заискрилось.

— О, хорошо! Древняя магия создает равновесие с юным деревом. Чудесно, чудесно!

Гарри совсем оробел. Он, сам того не ведая, явно сделал правильный выбор, хотя и не считал, что заслуживает похвалы. Олливандер же увлеченно восклицал одно и то же. Это одновременно успокаивало и заражало радостью.

— Покажите-ка мне свою палочку. Ну-ка, взмахните! Да, именно так! Самую чуточку длиннее положенного. Значит, расти вы уже закончили.

— Правда? — приуныл Гарри. — А я-то надеялся на запоздалый рывок.

— Увы, дорогой мой. Нет ничего плохого в том, чтобы быть невысоким. Лично мне не мешает. Все равно до верхних полок без стремянки не дотянешься — так какая разница, на сколько ступенек подниматься? На самый верх и великан не заберется без лестницы. Нет уж, ничего плохого в этом нет, совсем ничего.

Гарри улыбнулся. Пусть Олливандер — чудак, но чудак интересный.

— Что ж, расскажите мне, как вы действовали раньше, и поглядим, над чем стоит поработать.

Гарри принялся объяснять, как проводил эксперименты, а Олливандер охал, кивал и ахал.

— Попытки недурные, но оборудования вам не хватало. Сперва нужно вымочить дерево.

Он отвел Гарри в маленькую комнатку, где в узких продолговатых кадках уже мокли палочки.

Гарри поглядел на веточку, потом на раствор в кадках. Потом принюхался. Снова посмотрел на свою палочку.

— Кладите, кладите. Дерево молодое, пары часов должно хватить.

— Э-э… вы извините, сэр, но у меня предчувствие, — порозовел Гарри.

— Вот как? И что же вам кажется, мистер Поттер?

— Она туда не хочет, — ответил юноша, чувствуя себя полным идиотом.

— Не хочет?

— Ага. Никаких примесей. Можно ведь обойтись без них? — спросил Гарри. Явился за советом и тут же от него отказывается! Сейчас его выставят за порог и сделают ручкой.

— Хотите так? Что ж. Добавим и непорочность в общий котел. Как интересно! Какое редкостное явление! Работать с такой будет непросто, но раз уж именно этого она ждет, ваш долг — служить ей, мистер Поттер.

Гарри словно разговаривал с иностранцем, чей язык изучал всего год — слова были знакомыми, но их смысл все равно ускользал от понимания. Впрочем, теперь, ободренный реакцией Олливандера, он вздохнул с облегчением и почувствовал себя увереннее.

Ковыряясь в одной из кадок, Олливандер вытаскивал палочку за палочкой, напевая себе под нос.

Гарри терпеливо ждал.

Наконец старик выбрал кусочек дерева, вытер его и вместе с Гарри вернулся в рабочую комнату.

— Хорошо, хорошо, мистер Поттер. Значит, сперва срезаем кору. Вот так, — показал он, усаживаясь подле Гарри и начиная работать над вытащенной из кадки веточкой. — Спешить некуда. Ради создания хорошей палочки никакого времени не жалко. Одну сделаешь за денек-второй, а другая займет месяц. Положитесь на чутье, мистер Поттер.

Через некоторое время веточка была очищена от коры. Палочка Гарри не отличалась идеальностью формы — в одном месте из сучка как раз собирался проклюнуться отросток. Гарри нравился торчащий черенок — в него удобно упирался большой палец.

— Я смотрю, вы его оставляете. Как необычно! Разумеется, ничего неправильного в этом нет, — улыбнулся ему Олливандер.

— Он на нужном месте, — отозвался Гарри, стараясь, чтобы его слова не прозвучали капризно.

— Да-да, верьте своим инстинктам. Очень правильно, мальчик мой! Очень сложно понять в вашем возрасте! Прекрасно!

Гарри уже почти привык к изобилию комментариев.

— Что дальше, сэр?

— А-а, следующий шаг непрост. Сперва выпейте что-нибудь, мой дорогой. Хотите воды? Чаю? Начав дело, остановиться вы уже не сможете.

Гарри выпил стакан воды и вслед за Олливандером подошел к аппарату, напоминавшему небольшую буровую вышку, только сверло у него было меньше всех, которые он когда-либо видел. Водруженный на подставку, аппарат располагался на уровне глаз.

— Вы должны сидеть тут, — пояснил Олливандер, подводя Гарри к табурету и нажимом на плечо заставляя его сесть. — Будете держать палочку. Ее нельзя закрепить. Вы ведь не просто сверлите по прямой, верно? Нет, вы ищете сердцевину — точнее, путь, который она выберет. Тот черенок, думаю, слегка собьет вас с толку. Не спешите! Только не спешите. Прочувствуйте, чего от вас хочет дерево.

Гарри кивнул, переваривая услышанное.

— Подержите дерево перед машиной и прислушайтесь к ощущениям. Хорошенько прислушайтесь, прежде чем начать.

Гарри поднял свою будущую палочку перед аппаратом. Перспектива долго держать руки на весу отнюдь не радовала.

— Обопритесь локтями на стол. Нельзя, чтобы веточка дрожала.

Юноша так и сделал; он скосил глаза вдоль сверла, как снайпер, смотрящий в прицел. Что-то по-прежнему было не так.

Неожиданно Гарри стянул очки, зажмурил один глаз и попробовал снова. Есть!

— Хорошо. Вы молодец, юноша. Теперь потренируйтесь разок-другой, — предложил Олливандер, кладя перед ним несколько заранее приготовленных палочек.

Совет был резонным. Нужно как следует отработать движения. Гарри опустил свою палочку и, подняв одну из предоставленных веточек, взглянул на Олливандера.

— Не бойтесь испортить эти, мальчик мой! Это просто дерево и немного времени!

Гарри подержал одну из веточек, положил ее и поднял свою палочку.

— Они — может быть, сэр. Только не моя.

— М-м? Что такое? Объяснитесь-ка, дорогой мой!

— Видите ли, — гладя веточку, начал Гарри. — Это все — деревяшки. А у меня в руках волшебная палочка.

— Что ж! — рассмеялся Олливандер. — Как же мы поступим? Скажите мне!

— Извините, сэр, я знаю, что нужно бы потренироваться, но толку от этого не будет. Я этих палочек не чувствую. А моя, — он вновь провел пальцами по дереву, — только что не кричит мне в ухо.

— Значит, один вариант отпадает, — непонятно ответил Олливандер. — Тогда начинайте. Не стоит откладывать.

— Как управлять дрелью, сэр?

— Ох! Да, да, что ж это я? С помощью ножной педали. Видите? Вот она. Нажмите пару раз. Да, вот так. Хорошо, хорошо.

Гарри еще слышал, как кудахчет над ним Олливандер, когда сверло зажужжало, принимаясь за работу, но скоро все, кроме машины, палочки и напряжения в поднятых руках исчезло.

Остальное отступило на задний план; остался лишь путь, который должно было пройти сверло, внимание, уделяемое ему, да необходимость правильно держать палочку.

Когда Гарри закончил, плечи ныли так, словно его пытали, спина отчаянно болела, а глаза никак не могли обрести фокус после прицельной слежки за сверлом.

Он осторожно опустил палочку, встал и потянулся, с изумлением замечая, что за окном стемнело, а в комнате ярко горят лампы. Гарри понятия не имел, кто и когда их зажег.

Вернулся Олливандер.

— Готово? Блестяще. Вы, наверное, очень устали. Немногие понимают, как тяжел труд изготовителя палочек!

— Простите, сэр, я так вас задержал… Совершенно потерял счет времени.

— Задержали? Пфуй! Когда веселишься, какая разница, который час? Но вы наверняка проголодались. Пойдемте, попробуете жаркое моей Лотти.

— Я в самом деле не хочу вас беспокоить, сэр. Можно мне вернуться завтра?

— Вернуться завтра? Нет, нет! Нельзя останавливаться! Ее нужно закончить! Но сперва поешьте, следующая часть будет сложнее. Пойдемте!

Гарри позволил отвести себя наверх, заглянул в ванную и уселся за чисто выскобленным столом в уютной кухоньке, где перед ним поставили огромную тарелку жаркого и несколько ломтей душистого хлеба.

Лотти уже поужинала; поухаживав за мужчинами, она наконец села за стол с рюмочкой лиловой наливки и составила им компанию.

— Вы еще учитесь, мистер Поттер? Какой урок предпочитаете больше всего? — ласково спросила она.

— Да, мэм, — отозвался Гарри, не уверенный, является ли она женой Олливандера и как к ней обращаться.

— Ох, долой формальности! Зовите меня Лотти! Остальные так и делают, — ободряюще попросила она.

— Тогда зовите меня Гарри. Я не слишком разбираюсь в магическом этикете, — смущенно признался Гарри. — Никогда не знаю, что можно делать, а что — нет.

— Хорошие манеры и без уставов приятны, — улыбнулась ему Лотти, — а твои меня устраивают, Гарри.

Гарри улыбнулся ей в ответ.

На десерт был рассыпчатый фруктовый пирог со взбитыми сливками.

Слизнув последнюю воздушную каплю с ложки, Гарри поднял к женщине сияющее лицо:

— Это просто чудо как вкусно, Лотти! Я распробовал гвоздику и кардамон, но вы приправили пирог чем-то еще, верно?

— Надо же! Молодой человек разбирается в готовке! Да вы полны сюрпризов! — следующие несколько минут они обменивались рецептами.

— Боюсь, нас ждут дела, — поднимаясь, сказал Олливандер.

— Может, я сперва помою посуду? — вскочил Гарри.

— Ступайте-ка! — рассмеялась Лотти. — Я сама разберусь, у вас есть работа поважнее! Барни уж давно закусил удила.

Улыбнувшись, Гарри поддался порыву и поцеловал Лотти в щеку.

— Спасибо вам, — шепнул он.

— Ох, до чего же милый! Ступай, пока Барни ко мне не приревновал! — не скрывая удовольствия, захихикала она.

Гарри последовал за хозяином вниз, в рабочую комнату.

— Пора вкладывать сердцевину, мистер Олливандер? — поинтересовался он.

— Ну уж нет! Мою жену он зовет Лотти, а я, стало быть, мистер Олливандер?

— Я не осмелился…

— Поздновато уже для церемоний! Мое имя — Барни, и оно меня вполне устраивает!

— Спасибо… Барни, — ухмыльнулся Гарри.

— Что ж, мистер Поттер…

— Гарри.

— Очень рад, мальчик мой. Хорошо, Гарри. Сперва то, что полегче, потом возьмемся за более сложное дело. Впрочем, возможно, тебе оно таковым не покажется. В любом случае… Пора вводить перо Фокса в палочку, Гарри!

Гарри поднял перо и бережно засунул его в отверстие. Он заметил, что Олливандер — Барни — ни разу не коснулся ни его палочки, ни пера, и смекнул, что это не зря. Палочка будет целиком принадлежать ему, и работает над ней только он. Гарри именно об этом и мечтал.

— Видишь, как легко? С пером тебе повезло. Другие сердцевины занимают гораздо больше сил и времени, знаешь ли. Не все ведь прямые. Мудреное дело! Что же до… нет, нет! Отвлекаюсь. Теперь ее нужно запечатать.

— Вот с этим у меня всегда проблема, — заметил Гарри. — Это делается чарами?

— Вовсе нет.

Гарри приуныл.

— Заклинания, по крайней мере, нет. Но ты, я заметил, силен и в невербальной, и в беспалочковой магии, так что все будет в порядке. Теперь вот что. Дерево должно зарасти. Оживи его — ровно настолько, чтобы внутри оно приросло к каждой пушинке пера, но не более того. Перо должно остаться невредимым, а ты заполни пустое место вокруг него — все до последней молекулы.

Гарри растерянно посмотрел на палочку. Задача казалась невыполнимой.

— Как же я это сделаю? — пробормотал он.

— Возьми палочку. Прочувствуй ее. Закрой глаза. Других напутствий у меня нет, Гарри.

Юноша так и сделал. Ощутил, как всегда, волшебное присутствие особенной веточки. Теперь, с пером внутри, она чувствовалась иначе. И все равно он не знал, что искать.

Открыв глаза, он посмотрел на Олливандера. Тот лишь ободряюще улыбнулся.

Гарри снова зажмурился.

Что б такое сделать, чтобы сработало? Как свести две непохожие субстанции воедино? Он стал размышлять о палочках. Те контролировали магию извне — магию земли (и не только земли!), а не его собственную, служили ей руслом. Гарри неловко поднялся на ноги. Ему нужно было очутиться поближе к стихиям.

— У вас есть сад? — спросил он.

— Прошу сюда, — улыбнулся Олливандер.

Он вывел Гарри в небольшой садик позади магазина. Положившись на интуицию, юноша стянул кроссовки и босиком забрался на мокрую, рыхлую после прополки клумбу. Ветерок приятно овевал тело. Гарри обернулся к Олливандеру и покраснел.

— Делай, что тебе нужно, дорогой мой, не стесняйся.

Снова отвернувшись, Гарри стащил с себя одежду. Глупо было стоять вот так, нагишом на траве, но в то же время это невероятно будоражило. Стало холодно, но и это казалось правильным.

Чего не хватало? Огня и воды. Юноша огляделся. Под желобом нашлась наполненная цистерна.

— Это все дождевая вода? — уточнил Гарри.

Олливандер кивнул. У Гарри отлегло от сердца — старик не счел его сумасшедшим!

Теперь дело было только за огнем.

У дома стояла жаровня, и Гарри призвал ее к себе. Внутри, под крышкой, лежали щепки и несколько веток. Гарри посмотрел на Олливандера.

— Все, что нужно, — напомнил тот.

Гарри зажег огонь. Он чувствовал пламя кожей — тепло грело живот, в то время как спина, подставленная ветру, мерзла.

Взяв в руки палочку, он потянулся к силам стихий.

Впрочем, связь быстро оборвалась.

Что-то казалось неправильным.

Чего не доставало? Все было учтено!

Что же не так? Юноша весь дрожал.

Огонь в жаровне весело потрескивал.

На лицо Олливандера падали резкие тени.

— Мне нужно солнце, — сообразил молодой человек.

— Солнце? Точно? Что ж, одевайся тогда, Гарри, пока не замерз до смерти, — прагматично отозвался Олливандер.

Гарри натянул одежду. Он был немного разочарован, но знал, что принял верное решение.

— Будет ли у вас время принять меня завтра? — с надеждой спросил он.

— Боже упаси, мой мальчик, тебе нельзя сейчас возвращаться домой! Найдем кровать! Поспишь здесь! Утром продолжим!

— Но ваш бизнес… я не хочу причинить Лотти излишние неудобства…

— Ни слова больше! Лишняя постель у нас всегда готова. Внуки, племянники и племянницы всегда приезжают с ночевкой! Так удобнее закупаться в Косом переулке, понимаешь ли! — старик заговорщически наклонился к нему. — Лотти обожает суету! Не в палочках счастье, знаешь ли! Есть друзья. Семья. Вот в чем радость жизни. Нужно их ценить. Всякое полотно состоит из крохотных мазков, Гарри.

Так, выпив на ночь рюмочку огневиски, Гарри уснул в спаленке под крышей, усталый и довольный, в предвкушении завтрашнего дня.


Следующим утром Барни Олливандер взглянул в окно. Солнце только что выглянуло из-за увенчанной дымовой трубой крыши, по-весеннему ярко позолотив черепицу. День обещал быть чудесным.

Или хотя бы занятным.

Посреди его сада, стоя в чем мать родила, Гарри Поттер выискивал местечко, где солнечные лучи проникали сквозь тучи и касались земли. О, как хорошо! Как приятно наблюдать столь естественное восприятие природы! Надо же! Подошла Лотти, кутаясь в шаль поверх ночной рубашки.

— Боже мой, — проговорила она. — Значит, он на самом деле…

— Похоже на то. Какая честь, какая честь! — они привычным жестом, отработанным столетием совместной жизни, взялись за руки и стали смотреть.

Солнечный свет упал на соседскую стену и коснулся застывшего в ожидании молодого человека. Даже находясь за оконным стеклом, старики чувствовали его силу, знакомую им благодаря годам, проведенным за работой в магазине.

— Ну и мощь! — ахнула Лотти.

— Да уж!

Много времени это не заняло. Не было ни фанфар, ни труб. Минуту спустя Гарри Поттер бережно взмахнул палочкой, сунул ее в пламя жаровни, остудил в кадке с водой, а потом воткнул в землю. Вытащив, он положил палочку на согретую солнцем траву и спокойно принялся одеваться.

— Поставлю чайник, — заявила Лотти. — Веди его наверх, милый, он наверняка голоден, как волк!

Олливандер пренебрег утренними процедурами и повел палочкой, приводя себя в порядок. Через миг он уже встречал возвращающегося к дому Гарри на лестнице.

— Барни? — робко промолвил тот. — Мне нужно было поймать рассвет…

— Да, да, ловко придумано! Подарил своей палочке свежесть и надежду! Очень образно. Мы смотрели в окно. Пойдем, самое время позавтракать. Не сомневаюсь, Лотти нас уже поджидает.

Гарри поднялся по ступенькам и, сев за стол, умял предложенные ему бекон, яйца, грибы, сосиски и тост до последней крошки.

— Сегодня я настаиваю на мытье посуды, — улыбнулся он Лотти.

— Что ж, милый, берись за дело, а Барни пока поговорит с Джемаймой и Альфриком. Я отойду поправить прическу.

Гарри вымыл тарелки и сковородки, наслаждаясь физическим трудом и теплом воды. Он ощущал необычайный заряд энергии, хотя ожидал, что процесс будет выматывающим.

Закончив, он спустился вниз.

— Клади ее на стол, Гарри. Я отослал Альфрика принести сырье для новых палочек. В Африку. Ему нравится тамошний климат.

Гарри опустил палочку на стол и Олливандер склонился над ней, словно та была редкой антикварной вещицей.

— Баланс у нее хороший?

Гарри взял палочку и взмахнул ею. Вихрь серебристых искр окружил весело засмеявшегося Олливандера и исчез с музыкальным звоном.

— О, блестяще, блестяще! Да-да!

— И ничего внутри не болтается, — улыбнулся Гарри.

— Осталась только отделка, друг мой. Что предпочтешь? Покроем лаком? Отполируем? Выкрасим темнее? Светлее?

Гарри взглянул на палочку в своей руке. Столько вопросов!

— Никаких красок добавлять не надо. Просто отполируем ее — пусть будет гладкой, но не скользкой.

— Хорошо. Тогда нужна шлифовка, я думаю. Она и так уже гладкая.

Старик убежал и вскоре вернулся с тонким листком наждачной бумаги. Усевшись, Гарри аккуратно прошелся им по палочке; когда результат его удовлетворил, он покрыл дерево блестящим лаком из поставленной Олливандером на стол банки.

— Мистер Олливандер? Барни? — нерешительно начал он, когда показалось, что лучше уже не сделаешь.

Олливандер, возившийся с какой-то коробкой в углу, обернулся.

— Спасибо вам. Мне так понравилось! Есть ли у вас свободное место для ученика? Я сперва должен разобраться с Волдемортом, но если выживу…

Олливандер зашелся хохотом и присел рядом с Гарри. В глазах его стояли слезы.

— Милый мальчик! Знаешь, сколько нужно времени, чтобы выучиться на изготовителя волшебных палочек?

Гарри покачал головой.

— Альфрик у меня уже шестьдесят четыре года и до сих пор ни одной палочки не сделал самостоятельно.

— Что? Но…

— Он научится. Бедняжка! Однажды из него выйдет вполне компетентный работник. Впрочем, Джемайма его обставит. Это — искусство, Гарри.

— Но…

— Да, да. Я тоже остолбенел, когда увидел твои успехи. Обычно такие, как ты, начинают с посоха. Палочка нужна им много позже. Проходят годы, десятилетия! В общем… твоя просьба была необычной. И я решил — иногда инстинкты побеждают, не так ли? Способность сделать волшебную палочку во многом зависит от чутья. Ведь ты согласен?

— Да, конечно, — снова смутился Гарри. — Но я не понимаю, Барни, вы уж простите…

— Я о волхвах, мой милый. Обычно им присущ посох. И лишь долгие годы спустя они создают себе палочки. Но ты не похож на других, это сразу видно! — сияя, заключил старик.

— Волхвы? — выдавил Гарри.

— Не стоит беспокоиться? Это просто очень могущественные волшебники, Гарри!

— Как Альбус Дамблдор? Или Волдеморт?

— Нет, нет! Взять, например, Тома Риддла. Никакой силы! Зато ума предостаточно. Присмотрись к нему повнимательней. Увидишь сам — магии в нем кот наплакал. Альбус — да, этот очень силен. Но волхвы — нет, волхвы совсем другие. Этому не научишься. Это все равно, что сквибы среди волшебников. Все дело в генах.

Гарри опустил голову на сложенные на столе руки.

— Это еще что? Что случилось? Не нужно волноваться, Гарри! Не переживай!

Гарри повернул голову и посмотрел на Олливандера.

— По-моему, посох у меня уже есть, — пролепетал он.

— Что? Что ты сказал? Объясни-ка!

— Когда я стал поглядывать на яблоню, — покраснел Гарри, — то немного подрезал ей ветки. Сад был в полном беспорядке. Так я и нашел ветку, на которую было здорово опираться при ходьбе… она показалась мне такой удобной… ну, из остальных я соорудил костер, а эту сжечь не смог, вот и поставил у задней двери.

— Да? А потом?

Гарри сел ровно, положил локти на стол и оперся подбородком о ладони.

— Я… вы, наверное, не знаете… под Хогвартсом есть скрытые комнаты. На втором году учебы я встретился там с василиском. Потом, вернувшись туда при случае, я взял себе пару его зубов. Он, конечно, был уже мертв, — торопливо уточнил он. — Я три зуба взял.

— Зубы василиска! Боже мой! Продолжай! — старик едва не подпрыгивал от возбуждения.

— Вот, и я проткнул ими ветку. По одному зубу с каждого конца и еще один посередине. Насквозь, чтобы кончики торчали. Они уже не ядовитые, — быстро объяснил Гарри.

— Гениально! И никаких связующих заклятий не надо! Дерево и так уже полностью соприкасается с зубами. Гениально!

Гарри залился краской.

— Я чувствовал, что эта штука непростая, и часто брал ее в руки — глупо звучит, наверное, — со стоном добавил он.

— Отнюдь! Ты ходил с посохом по саду? Опирался о землю?

Гарри кивнул, радуясь, что можно, наконец, рассказать кому-то обо всем и встретить понимания. Он-то считал себя сумасшедшим, возомнив, что о магии думается лучше на свежем воздухе, если держаться за воткнутую в землю ветку от яблони.

— Он был ужасно удобным, но непрактичным. Вот я и решил сделать палочку. Остальное вам известно.

— Для меня большая честь услышать твою историю, Гарри. А сейчас… время настало. Ты ведь не станешь возражать, если Лотти и Джемайма присоединятся к нам, правда?

— Нет, конечно. А что мы будем делать? — полюбопытствовал молодой человек.

— Волхвы сейчас очень редки. За всю свою жизнь… не важно. Могу лишь сказать, что сегодняшний день — величайшее событие всей моей карьеры.

— Это для меня ваша помощь — честь, — запротестовал Гарри. — Без вас я бы никогда…

— Нет, ты все сделал сам! Я только давал советы. Остальное — твоих рук дело, волхв.

Барни подошел к двери.

— Лотти! Спустись-ка, дорогая! Джемайма! Покупатели есть? Нет? Закрой магазин. Да-да, и табличку повесь. Вот умница!

Женщины вошли в комнату; Лотти улыбалась, а Джемайма смотрела с любопытством.

— Дорогая Джемайма, нам сегодня выпала великая честь. Тебе очень повезло в столь юном возрасте стать свидетельницей происходящему. Мистер Поттер только что закончил делать собственную палочку.

Джемайма вытаращилась на старика, перевела изумленный взгляд на Гарри, потом снова на дядю. Барни широко улыбался, непрестанно кивая.

— Есть определенный порядок, мальчик мой. Традиция. Просто позволь нам следовать ей. Ты сам поймешь, что нужно сделать.

Все трое вдруг опустились на колени, скрестили руки на груди и произнесли те самые слова, услышать которые впоследствии Гарри довелось еще не раз.

Гарри чувствовал одновременно замешательство, радость и восхищение. Вопреки домыслам Барни, он понятия не имел, как себя вести. Зато он помнил, что призванием этих людей было изготовление волшебных палочек.

— Спасибо вам, — прошептал он и робко добавил: — Хотите на нее посмотреть?

Как оказалось, он нашел правильные слова. Олливандер, до сих пор не прикоснувшийся к изделию волхва, теперь благоговейно взял палочку в руки.

Несколько минут хозяева обменивались неизвестным юноше профессиональным жаргоном, передавая палочку из рук в руки.

Наконец Джемайме пришлось вернуться в магазин — кто-то стучал в дверь.

— Огромное вам спасибо, — обратился Гарри к Барни и Лотти. — Простите заранее, если скажу что-то неуместное, но… сколько я вам должен? Ваш магазин дважды закрывался, плюс вы меня накормили, дали переночевать и потратили столько времени… — смущенно пролепетал он.

— Чепуха! — качнула головой Лотти. — Даже если бы ты не добился успеха, все равно я рада нашему знакомству. Придумал тоже — за еду платить! — впрочем, улыбка ее говорила о том, что женщина не сердится.

— Что до меня, видеть плоды твоего труда — достаточная плата. Честное слово, Гарри. Если будешь проходить мимо…

— Да? — подхватил Гарри.

— Мне было бы интересно… разумеется, исключительно из профессионального любопытства… увидеть твой посох.

Гарри посмотрел на пожилую пару.

— Я был бы счастлив отплатить за вашу доброту приглашением на ужин! Заодно на посох поглядите. И на мою яблоню, — добавил он.

Конечно, они приняли приглашение. И не единожды. С того памятного дня они заменили Гарри бабушку и дедушку, которых он был лишен в детстве.


Улыбаясь, Гарри взглянул на своих друзей.

— Ты о чем задумался, приятель? — ухмыльнулся Рон. — Про палочку помнишь? Деревянная такая. Ты ее как-то сделал. Колись уже!

Гарри покачал головой.

— Секрет производителя. Не могу выдать. Извини!

Рон запустил в него второй подушкой.

Глава 13: Гарри серьезно нервничает

На следующий вечер — во вторник — Гарри пришел на занятие в сопровождении не только Невилла, но и Рона с Гермионой.

Остальные уже собрались и даже углубились в беседу. Гарри радостно отметил легкость, с которой теперь общались люди, по прихоти судьбы принадлежащие к разным факультетам. Увидев незваных гостей, ученики, как один, нахмурились.

— Всем привет, — поздоровался Гарри.

Северус остался неподвижен. Остальные кивнули, словно хотели поклониться, но присутствие Рона и Гермионы заставило их сдержать порыв.

Гарри уселся за свой обычный стол.

— К нам присоединятся Рон и Гермиона. Они связаны теми же чарами, что не позволяют вам говорить об этих уроках вне этой комнаты; теперь, когда каждый из вас исполнил гвоздь программы, настало время расширить репертуар. Никто не возражает?

— Нет проблем, — откликнулся Эрни. — Салют, дружище, — улыбнулся он Рону. Иногда они играли в шахматы.

— Порядок? — просияв, уточнил Гарри. — Я безумно горжусь вами и надеюсь, что когда-нибудь все же заслужу прощение. Знаю, что поступил очень жестоко.

Послышались приглушенные „Это еще мягко сказано!“ Впрочем, в целом реакция ребят была терпимой — как бы то ни было, на урок явились все.

— Теперь я хочу узнать вот что: самочувствие у вас в порядке? Побочные эффекты наблюдаются? Усталость есть? Можем поговорить об этом сейчас или позже, индивидуально, но если проблемы имеются, о них стоит упомянуть сейчас — на случай, если другие ощущают то же самое и смогут помочь советом.

Он внимательно обвел присутствующих взглядом.

— Колдовать у всех получается?

— Палочка теперь как будто чужая, — нерешительно начал Эрни. Остальные закивали.

— Но она по-прежнему работает, верно? — уточнил Гарри.

— Еще как! Теперь все делать стало намного легче, — улыбнулся Эрни.

— Это все из-за знакомства с иным видом волшебства, — объяснил Гарри. — Магия земли снова начинает казаться новой и необычной. Через пару дней адаптируетесь. Еще что-нибудь?

— Я очень устаю, — призналась Падма.

— А ты достаточно ешь? — спросил Гарри. — Беспалочковая магия сжигает уйму калорий. Тебе никогда не придется садиться на диету! То есть и сейчас тебе это тоже не нужно, Падма, — торопливо исправился он.

— Я ем, потому что постоянно голодна, но усталость все равно не проходит.

Гарри забеспокоился. Ему самому всегда помогало увеличить порции. И ведь уже несколько дней прошло! Этого должно было хватить, чтобы привыкнуть!

— Может, ты слишком много тренируешься?

Падма покачала головой.

— Сходи к мадам Помфри, — взволнованно предложил Гарри.

— Лучше попросите эльфов приготовить на ужин бифштекс или печень, — вмешался Северус.

Все обернулись к нему. Гарри припомнил, что сам всегда набрасывался на углеводы, хотя обязательно включал в рацион и мясо.

— Я не хочу ставить вас в неловкое положение, но в противном случае разговор грозит серьезно затянуться. Полагаю, ваша усталость усугублена менструацией, — бесстрастно добавил Снейп.

Залившись краской, Падма невольно потянулась к юбке — проверить, нет ли на ней пятен.

Мальчики не знали, куда девать глаза, а Гермиона и Элоиза смотрели на нее с сочувствием.

— О, ради всего святого! — рявкнул Северус. — За вычетом новоприбывших, каждый из нас стал свидетелем тому, как другие справляют нужду! В менструации нет ничего постыдного. Старые традиции велят почитать вступление женщины в период зрелости и славят его. Возможно, эти обычаи стоит восстановить, судя по тому, сколь щекотливо вы относитесь к сей теме.

— Но откуда вы узнали? — пискнула Падма.

— У меня, мисс… Падма, исключительно большой нос. Несмотря на сомнительную привлекательность, в зельеварении он весьма полезен.

— Вы… по запаху? — в ужасе переспросила девушка, пока мальчики посмеивались над словесным автопортретом Северуса.

— Что с того? Мое чутье развито достаточно, чтобы уловить критические дни каждой девушки в классе.

Он помолчал, с достоинством встречая шокированные взгляды девушек и повеселевшие — юношей.

— То же верно и о каждом молодом человеке, на перемене забежавшем в туалет подрочить, — добавил зельевар.

Рон судорожно закашлялся, Невилл густо покраснел, Эрни хитро подмигнул, а Гарри вознес хвалу небесам, что вместе с личиной менял и марку шампуня и мыла, которыми пользовался.

— Не стану вдаваться в подробности насчет кошмарных понятий подростков о личной гигиене, — подытожил Снейп.

— Сердечное вам за это спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — Видите, какая польза от обсуждения всей группой? Продолжим урок. Я хочу, чтобы вы пользовались беспалочковой магией постоянно. Попытайтесь с ее помощью добиться как можно большего. Определите, что получается лучше, а где стоит потренироваться.

— Даже когда рядом есть люди? — уточнил Эрни.

— Долго скрытничать все равно не удастся, — кивнул Гарри. — Если спросят, а ведь наверняка спросят, скажите, что только что открыли новый талант — так оно на самом деле и есть. Это повысит интерес. Другие начнут испытывать себя. Большинство вряд ли добьется успеха, а если что-то и получится, полученные результаты не будут стоить затраченных усилий. Впрочем, в Хогвартсе достаточно ребят, колдующих вполсилы; вас я собрал потому, что именно ваши способности вопили о помощи, — поддразнил он.

— А почет! — напомнил Эрни! — Вы только подумайте, как нас зауважают!

— Теперь уж никто не скажет, что я неумеха, — рассмеялась Эли.

— Мы им покажем, — взял ее за руку Эрни.

— Поработайте в паре, — тихо предложил Невилл. — У вас совместимая магия.

— Как это?

Невилл покосился на Гарри; тот кивком пригласил его продолжать.

— Я вижу магические подписи. Ваши похожи между собой. Совместное колдовство может дать интересные результаты.

— Здорово! Прямо сейчас и попробуем, — бодро улыбнулся Гарри. — Но сперва несколько слов о важном. Всем известно, что я ненавижу Волдеморта. Каждый из вас согласился биться вместе со мной — или, по крайней мере, против него.

Он увидел, что ребята озираются по сторонам, умышленно избегая смотреть на Северуса.

— Часть наших занятий неизбежно окажется посвящена предстоящей борьбе с ним, но и другой работы будет достаточно. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь здесь чувствовал себя втянутым в войну против воли. Если вам что-то не нравится, дайте мне знать — либо сразу же, либо после урока. Если у вас есть идеи насчет индивидуальных проектов — это здорово, это можно устроить. Понятно? Никто никого ни к чему не принуждает.

Ученики забормотали что-то в знак согласия.

— Хорошо. Вот что вас ожидает сегодня. Эрни и Эли — со своей задачей вы уже ознакомились. Драко, я бы хотел, чтобы ты вместе с Гермионой занялся зельями… да, я в курсе, что эксперт у нас — Северус, но иногда не мешает взглянуть на проблему в новом ракурсе. Северус сможет оценить ваши достижения, когда дело пойдет на лад. Детали будут через минуту. Северус, вы с Роном возьмете на себя стратегию. Сейчас мы подробно об этом поговорим. Падма, ты видишь очертания заклинаний, правильно?

Девушка ответила утвердительно.

— Хорошо. Наблюдай за Эрни с Элоизой и анализируй их работу. Ладно?

Все разбились на группы и принялись устраиваться поудобнее.

Первым делом Гарри подошел к Гермионе и Драко.

— Я хочу попросить, чтобы вы сварили одно зелье. Ну… — задумался он на миг, — или придумали заклинание, но зелье, наверное, больше подойдет. Нужно обеспечить продолжительность эффекта как минимум на несколько часов. Зелье должно увеличивать магическую силу в два-три раза.

— Почему ты считаешь, что заклинание не сработает? — уточнила Гермиона.

— В битве нам понадобятся все маги, которые окажутся поблизости. Зелье легко выпить, не тратя чужого времени на произнесение чар.

— А для кого оно предназначено? — поинтересовался Драко.

— Для меня, — откликнулся Гарри так непринужденно, что Драко поперхнулся тыквенным соком. Домовые эльфы натащили в класс всякой снеди, чтобы изнуренные беспалочковой магией ученики смогли подкрепиться.

— Да ты и так волхв! Неужели и этого мало?! — возмутился блондин.

— Волдеморт высасывает магию из сотни сподвижников, — объяснил Гарри. — Бьюсь об заклад, когда выпадет шанс меня прихлопнуть, он отберет у них все, что можно, и плюнет на последствия, которыми им это грозит. Думаю, битва в это время будет в разгаре и людям придется заботиться о собственной безопасности, а не поддерживать мои чары. Вот я и хочу умножить собственную силу. Если зелье сработает и для других, это превзойдет мои ожидания, но, не сочтите за хвастовство, коль скоро уж я единственный, кто может одолеть этого ублюдка, неплохо позаботиться о том, чтобы мне это действительно удалось. Как вы — согласны попробовать помочь?

Гермиона оглянулась к Драко.

— Что скажешь? Закваска из драконьей крови обычно усиливает эффект любого зелья.

— Да, но она слишком быстро испаряется. Лучше…

Гарри поднялся.

Тряхнув волосами, Гермиона повернулась к нему:

— Потрясающая задумка, Гарри. Спасибо!


Рон и Северус уже удобно устроились в креслах вокруг низенького столика. „Интересно, кто их трансфигурировал“, — подумал Гарри. Вдобавок, вокруг беседующих был возведен плотный купол, не пропускающий звуки извне.

Гарри присел на подлокотник кресла, в котором развалился его лучший друг.

— Рон, Северус, как дела? Я бы хотел, чтобы вы поработали над военной стратегией. Северус, возможно, Рон уже упоминал, что изучает историю магических и маггловских войн, и уже накопил уйму информации, но вы подскажете, осуществимы ли его идеи с точки зрения человека более опытного и лучше осведомленного. Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но есть у меня одна мысль.

Известно, что убить Волдеморта должен именно я. Я уже попросил Миону и Драко заняться зельем, увеличивающим силу, чтобы одолеть его, даже если он станет вытягивать магию из своих сторонников через метку. Нужно придумать, как выгодней повернуть ход битвы, принимая во внимание, что мы не знаем, где он базирует войска. Поработаете с таким планом действий? Разумеется, прочие идеи тоже приветствуются. Моя-то наверняка дурацкая.

— Ладно, Гарри, начало положено, — кивнул Рон, и юный волхв впервые увидел, как возмужал за последнее время его нескладный, долговязый приятель. — Отсюда и будем отталкиваться при обсуждении.

— Идея недурна, Гарри. Я был бы рад помочь с зельем. Собираются ли они использовать…

— Погодите, Северус! Пусть они начнут сами, а вы потом посмотрите на их труды. Я буду рад, если у вас найдется время поразмышлять и об этом тоже, но без хорошей стратегии мне никакие зелья не помогут.

— Хорошо. Рональд…

— Рон. Терпеть не могу „Рональд“ — с тех самых пор, как увидел клоуна перед рестораном.

— Бутерброды там неплохие, — фыркнул Северус.

— Вы ходили в „Макдональдс“? — ахнул Рон.

Улыбнувшись, Гарри оставил их. То был приятный день. Кинотеатр, „Макдональдс“ — ну и выражение лица было у Снейпа! — и вечер, проведенный в постели.


Когда урок закончился, Гарри присоединился к Драко и Северусу на пути к комнатам зельевара.

— Вы уверены, что готовы, сэр? — спросил Гарри, пока тот расстегивал мантию.

— Насколько это вообще возможно, учитывая, что мечтаю об исчезновении этой гадости уже двадцать лет, — отозвался зельевар. — Можете продолжать звать меня Северусом, если угодно, мистер Поттер. В неофициальной обстановке.

— Спасибо. Тогда называйте меня Гарри.

Снейп склонил голову в знак согласия.

— Где будем проводить эксперимент?

— На вашей постели, если не возражаете, — ответил Драко. — Там на всех хватит места, — пояснил он и тут же залился краской, вспомнив, что Северус предпочитает мужчин.

— Нет нужды беспокоиться за свое целомудрие, — выпрямившись, проворчал Снейп. — Можем отправиться в лазарет или трансфигурировать что-нибудь в процедурный стол непосредственно здесь.

— На кровати будет удобнее, — решил, исходя из личного опыта, Гарри.

Северус взглянул на Поттера. Белокожий красавец Драко не производил на него никакого впечатления, а вот мысль о всклокоченной голове Поттера на его подушке пришлось силой гнать из головы.

Нечего. Насильно мил не будешь, твердо сказал он себе.

Камин вспыхнул, впуская Дамблдора.

— Добрый вечер, — приветливо поздоровался директор. — Все готовы?

Северус повернулся к Драко, поднеся руки к пуговицам на рубашке.

Цветом лица юноша все еще напоминал помидор, но сумел кивнуть и даже вполне авторитетно проговорил:

— Пожалуйста, Северус, расстегните полностью. Если не возражаете.

Гарри очень старался не смотреть. Изо всех сил старался. Но фигура у Северуса была такая, что облизываться впору. Эти четкие линии груди… он уже видел волоски на обнаженной коже и почти чувствовал скольжение чужих пальцев по тонкой ткани. Пришлось торопливо отвернуться. Сейчас не время лелеять мысли о сексе, особенно если через минуту Драко сможет их читать.

Северус решил, что противен Поттеру. В конце концов, он годится мальчишке в отцы, а нетрадиционная ориентация не лишает мужчину вкуса и права на выбор. Поттер силен, привлекателен и гибок. Он наверняка не страдает от одиночества.

Из гостиной переместились в спальню. Дамблдор сел в наколдованное кресло. Северус опустился на постель, головой на подушку, и развел полы рубашки в стороны.

Гарри шумно сглотнул, зажмурился и велел себе думать о том, ради чего они, собственно, здесь собрались.

— Поттер… Гарри? — позвал Драко. Он уже взобрался на постель и теперь стоял на коленях подле Северуса. Картина одновременно заводила и вызывала жгучую ревность.

— Простите, — он снова отвел глаза, пытаясь взять себя в руки. Здесь же Дамблдор, в конце концов! И… о, черт побери. Что, если Северус в состоянии учуять его возбуждение? Это подозрение сработало, и весьма успешно.

— Что-то не так? — спросил Драко.

Гарри быстро повернулся к нему.

— Я не слишком силен в легилименции. Так и не выучился закрываться, — уклончиво ответил он. — Дайте мне минутку, чтобы собраться.

— Ваши новые возможности не помогли? — с профессиональным интересом осведомился Северус.

— Честно говоря, я не проверял, — признался Гарри.

— А Волдеморт как же?

— Ну, я просто отключил ту часть себя, которая его ощущает — примерно это мы сделаем и для вас. Потому-то я и не сомневаюсь, что все получится, — добавил он, наконец подходя к постели.

Он встал на колени напротив Драко, сдерживаясь, чтобы ненароком не вдохнуть запах тела Северуса или не наклониться слишком близко.

— Но сейчас этим займусь я, верно? — уточнил Драко.

— Да. Вряд ли мой шрам устроен так же, как темная метка — согласия на его создание я не давал. И потом, владение собственной магией и управление чужой — абсолютно разные вещи. Пусть я и волхв, но целитель из меня все равно никудышный. Это чрезвычайно редкий дар, как умение предсказывать будущее или талант Нева читать магические подписи.

— Ладно. Объединив мысли, будем следить за происходящим вдвоем, — заключил Драко. — Северус, не хотите принять успокоительное? Или, может, обезболивающее понадобится? Я ведь тоже не мастер, так что если у вас найдется подходящее зелье… дьявол, надо было раньше об этом подумать!

Гарри знал, хоть и не мог сказать вслух, конечно, что в прикроватной тумбочке у Северуса лежит пузырек с болеутоляющим эликсиром, который он пьет после визитов к Темному Лорду. Юноша был рад увидеть, что Северус потянулся и вытащил бутылочку.

Драко с любопытством покосился на нее, но сдержался и не спросил, отчего столь сильное средство постоянно находится под рукой.

Молодые люди опустили ладони Северусу на грудь: сначала Драко, потом, поверх его пальцев, — Гарри.

— Начали, — шепнул Драко и встретился с гриффиндорцем взглядом.

Некоторое время они примерялись друг к другу, привыкая к сосуществованию, но уже вскоре Драко сосредоточился на Северусе.

Окунувшись в ощущения чужого тела, Гарри восхитился. Он чувствовал каждую клеточку, каждый отзыв нервных окончаний, слышал шум струящейся крови. Магия Северуса пульсировала — ну и сила! Но… да; что-то было не так.

Драко замер, и Гарри уже предположил, что у них неполадки, но внезапно блондин определил нужное направление и потащил его за собой, осматриваясь, но не приближаясь вплотную. Немного разведав обстановку, Драко потянулся вперед — так бережно, что у Гарри захватило дух. Услышав намерения юного целителя у себя в голове, он принялся переливать в слизеринца свою магию, пока тот изолировал поврежденный участок. Юноша медленно, очень медленно перекрыл утечку подобием жгута и снова застыл. Гарри понял, что тот ждет его помощи. Как свести убыль магии на нет, чтобы не прервать ее полностью? Осторожно, полагаясь целиком на собственную интуицию, Драко позволил магии сделать свое дело. И лишь когда они стали выбираться, все пошло наперекосяк.

Гарри почувствовал, как рядом с ним тело Северуса изогнулось в конвульсиях. Запаниковав, он мысленно обратился к Драко. Случилось что-то ужасное! В мысли ворвался Дамблдор, подскочивший, чтобы удержать зельевара. Он что-то кричал Малфою.

В следующую секунду Драко вышвырнул Гарри наружу.

Теперь ему стало видно, как мечется по постели Северус; спазмы заставляли его выгибаться, словно натянутая тетива. Дамблдор просунул ему что-то между зубами.

Гарри был в ужасе. Почему Драко его выставил? Неужели с Северусом такое из-за него? Разве он сделал что-то неправильно? Дрожа, он на миг оторвался от Северуса и взглянул на Дамблдора.

— Что происходит? — охнул он. Глаза застлало слезами страха; Гарри яростно размазал их по щекам. — Что мне делать?!

— Помоги держать его. Доверься Драко, — выдавил Дамблдор.

Гарри обхватил дорогого человека руками, пытаясь утихомирить бьющееся тело.

Неожиданно Северус шумно выдохнул и обмяк. Драко рухнул к нему на грудь.

— О боже, нет! — взвыл находящийся уже на грани истерики Гарри. — Не может быть… он не может…

Он схватил безжизненную теперь руку. Пульса не ощущалось. Гарри стал отталкивать Драко в сторону, чтобы послушать, бьется ли сердце Северуса.

— Жив он, — простонал Драко.

— У него нет пульса! — выкрикнул Гарри.

— Да ты не в том месте ищешь, — сев, блондин схватил ладонь Гарри и положил ее Северусу на грудь.

Внутрь он уже не совался, просто позволил гриффиндорцу ощутить размеренное „тук-тук“ под пальцами.

Дамблдор уложил Северуса поудобнее, а Гарри все никак не мог убрать руку и лишиться прямого подтверждения того, что зельевар не умер.

Драко устало вытянулся на кровати рядом с Северусом. Дамбдор накрыл обоих одеялом; плотная ткань легла и на колени Гарри.

— Нельзя было этого делать, — потрясенно прошептал он. — Почему мы решили, что… о, боже милостивый, — юноша коснулся груди Северуса лбом. Его тошнило.

— Хватит уже паниковать, — спокойно отозвался неподвижно лежащий Драко. — Никакой опасности не было. Я все держал под контролем.

Подняв голову, Гарри посмотрел на Драко. Тот явно не бахвалился, а говорил правду.

— Спасибо, — шепнул он. — Как мне теперь тебя отблагодарить? Прости, что затеял все это.

— Поттер, прекрати ныть! Это было здорово!

Гарри вытаращился на него.

— Здорово?!

— Ну, разумеется, на секунду я перепугался, но потом все устаканилось. Мне просто казалось, что все… правильно, понимаешь?

— Нет, и никогда не пойму! Боже мой, Драко!

— Целитель Малфой, позволь, я помогу тебе сесть, — тихо вмешался Дамбдор. — Поешь что-нибудь — станет легче.

Он помог юноше прислониться к изголовью и поднес к его губам дымящуюся чашку. Гарри заметил, что, несмотря на браваду, руки у Драко тряслись так сильно, что пить самостоятельно он не смог и охотно позволил директору напоить его.

Не будь Гарри в таком шоке, он наверняка посмеялся бы. Ну и картина: Драко и Снейп лежат в одной постели, Дамблдор изображает домового эльфа, а сам он психует, как последний идиот.

— Ты следующий, Гарри, — мягко произнес Дамблдор.

Юноша стал было качать головой, но передумал.

— Вряд ли я смогу… — смущенно начал он.

— Сюда включено средство против тошноты, — успокоил его директор. — Сделай пару глотков.

Вторая чашка возникла из воздуха и повисла перед Гарри.

— А как же Северус?

— Пусть спит, — велел Драко.

Гарри послушно кивнул и осторожно взял чашку. Выпив немного, он почувствовал себя гораздо лучше.

— Драко, у тебя получилось сделать то, что мы планировали? — спросил он.

— Ага!

Гарри опустил голову. Он был совершенно измучен и не знал, какое чувство сильнее: тошнота или желание разрыдаться.

Ладонь его все еще лежала у Северуса на груди. Он взглянул в лицо зельевару. Какой бледный… но ведь он всегда бледен. Да и в чертах его нет той напряженности, что указывает на испытываемые страдания.

— Будет ли ему больно, когда он проснется? — поинтересовался он.

— Не думаю, — протянул Драко. — Скорее всего, он почувствует себя лучше прежнего. Хотя после судорог ему придется как следует размять мышцы, — задумчиво добавил он.

Гарри нехотя отвел руку и с трудом, качаясь, поднялся на ноги.

— За ним нужно присматривать, — заплетающимся языком сказал он. — А ты слишком устал, Драко.

— Это правда, — к его удивлению, согласился тот. — Да и ты тоже. Я все силы из тебя вытянул. Не знаю, как такое количество магии на куски тебя не разрывает…

Гарри не знал, что ответить, но слова оказались не нужны, потому что доселе хранящий молчание Дамблдор решительно скомандовал:

— Вы, мальчики, отправляйтесь спать. Я побуду с Северусом. Если ему станет хуже, позову мадам Помфри, а к тебе, Драко, обращусь, если понадобится помощь целителя.

— Пожалуйста, позовите и меня, — взмолился Гарри. — Драко может потребоваться моя магия, — как ужасно, что нельзя заявить о своем праве остаться!

Дамблдор поглядел на Гарри поверх очков. Невозможно было определить, о чем он думает.

— Что ж, хорошо, — наконец кивнул он. — Вы оба оказали Северусу неоценимую услугу. Примите мою благодарность, — с этими словами старик уселся в кресло и вытащил из кармана книгу.

Так отпущенные, молодые люди вышли в гостиную и тихо закрыли за собой дверь.

Гарри направился к камину, чтобы вернуться к себе, а Драко поплелся к двери. Вспомнив о тошноте и решив оставить путешествия через камин до лучших времен, Гарри присоединился к нему.

— Не могу я сейчас сетью пользоваться. Проверишь, есть ли кто снаружи? Тебе-то здесь всегда найдется что делать, а вот я…

— Конечно, — Драко коснулся дверной ручки, но тут же обернулся к нему. — Пот… Гарри. Я знаю, там, в спальне, было страшно, но твоя магия мне очень помогла. Без тебя ничего бы не получилось. Когда я закончу учебу — если доживу, — усмехнулся он, — мне, возможно, позволят работать с тяжелыми пациентами. У нас с тобой сегодня неплохо удалось лечение. Ты не согласишься…

— После того, как сдрейфил там, в спальне?

— Я контролировал ситуацию. Страшно, когда нет возможности поставить все на свои места — это я понимаю. Но когда-нибудь, если ты начнешь мне доверять… вместе мы сможем сделать много полезного. Подумаешь над этим?

Гарри коротко сжал плечо Драко: он помнил, что прикосновения заставляют слизеринца нервничать.

— Для меня это будет честью, Драко, — искренне ответил он.

Глава 14: Для чего же еще нужны друзья?

Пока Гермиона не спросила, Гарри так толком и не понял, что даже не знает, отчего Северусу стало плохо.

Юноша с трудом добрался до гриффиндорской башни и на автопилоте пролез в портретную раму, намереваясь сразу отправиться к себе в комнату.

— Эй, Гарри! — позвала Гермиона с мягкого дивана у камина.

Тот обратил на нее угасший взгляд, словно силясь вернуться к реальности. Гермиона сбросила с колен книги и очутилась перед ним, не дав юноше пройти и трех шагов.

— Что такое? — ласково спросила она, опустив ладонь на его руку.

— Поможем ему дойти до комнаты, — сориентировался Невилл, подхватывая Гарри с другой стороны.

Откуда-то появился и Рон; втроем они дотащили юного волхва до его спальни. Гарри тяжело сел на постель.

— Погоди-ка, — Рон на миг исчез и вернулся с бутылкой огневиски. — Выпей, дружище. Только стаканов у меня нет.

Сделав глоток, Гарри передал бутылку по кругу.

— Откуда у тебя это, Рон? — изящно вытерев губы, поинтересовалась Гермиона.

— Билл подарил, когда в последний раз приезжал. Сказал, что каждому мужчине необходимо иметь запас выпивки — из медицинских соображений.

— Ничего себе заявленьице, — раздраженно вздохнула Гермиона.

— Зато правда, — кивнув головой в сторону Гарри, возразил Рон.

— Что случилось, Гарри? — тихо проговорил Невилл. — У вас не получилось? Что-то пошло не так?

— Нет… Да, — молодой человек провел дрожащей рукой по волосам.

— Объяснить не хочешь? — Рон снова передал ему бутылку. — Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Гарри машинально принял бутылку и тут же забыл о ней. Слишком трудно было собраться с мыслями и сообразить, что от него хотят. Ах, да. Рон и Гермиона не знают, куда он отправился после урока, а Невилл знает. Все произошло так быстро, что юный волхв совершенно растерялся.

Лишь после некоторой заминки Гарри рассказал, что вместе с Дамблдором и Драко решил вырвать магию Снейпа из-под контроля Волдеморта.

— Постой. Объясни мне, Малфой-то тут при чем? — потребовал Рон.

О, черт, сколько же всего Гарри от них утаил!

— На выходных Драко открыл в себе талант целителя, — пояснил Невилл.

— Что? Драко „круче некуда“ Малфой? Да ты шутишь! — присел рядом Рон.

— Все так, — подтвердил Гарри. — Вернее, Нев не шутит, а Драко — целитель, — уточнил он.

Рон покачал головой:

— И стало быть, — правильно я понимаю? — уже через пару дней после того, как он это выяснил, ты ждешь, что Малфой со всем справится?

Гарри запоздало согласился, что выходило и в самом деле глуповато.

— Драко знает, что делает, — заявил Невилл. — Мне он еще в субботу помог — тогда-то и понял, кем является.

— Как помог?

— Я немного переутомился и чуть не дал дуба, — смутился Невилл. — А когда очнулся, ощутил его внутри…

— Фу-у! — скривился Рон.

Миона шлепнула его по руке:

— Помолчи, Рон! Каково это, Невилл?

Юноша пожал плечами.

— Трудно объяснить. Я… я просто чувствовал: он знает, что делает, он уверен в себе. На нападение инопланетян это не похоже, — Невилл робко улыбнулся, не решаясь пока открыто шутить. — А еще Драко отдал мне немного своей магии.

— Вот как! — изумленно воскликнула Гермиона.

— Ага. А ведь все знают, что Малфой меня столько лет терпеть не мог, так что целитель из него искренний — раз уж он всякого лечить намерен. Лично я бы ему доверился.

— Не представляю, чтобы Драко Чистокровка Малфой согласился лечить кого попало, — нахмурился Рон. — Может, он тебя и недолюбливает, но ты — чистых кровей, Нев.

— Вообще-то, — вмешался Гарри, — ему, похоже, очень хочется выяснить, есть ли разница в лечении чистокровок и нас, существ недостойных. Я сказал, что ты, возможно, согласишься помочь, Миона.

— Ни за что! В жизни его в тебя не пущу! — прорычал Рон, глядя на подругу.

— Эй! Тело, между прочим, мое. Мне решать, — обиделась Гермиона.

— Нет уж! Ты моя девушка. Я не позволю другому мужчине в тебе ковыряться! Особенно этому хорьку, — упрямо выпятил подбородок Рон.

Гарри и Невилл переглянулись, чувствуя назревающую ссору. Гермиона была не из тех, кто безмолвно сносит подобные заявления.

— Вот что, — поспешил сказать Гарри, — если хотите спорить, делайте это снаружи. Я устал до смерти.

Гермиона рывком обернулась к нему — взгляд ее смягчился.

— Извини, Гарри. Я очень хочу узнать, что сегодня произошло. Рон, с тобой мы поговорим позже, — строго добавила она.

— Можешь не сомневаться, — буркнул тот.

— Мы погрузились вдвоем — Драко и я. У меня ведь связь с Волдемортом, да и сил хватает, а Драко искал, куда идти, и следил, чтобы с Северусом ничего не случилось, — Гарри сглотнул застрявший в горле ком.

— Вот видишь, я был прав, говоря, что он ни к черту не годится, — провозгласил Рон, — раз ничего не вышло. Так что сталось со Снейпом? Вы превратили его в слюнявого идиота?

Гарри взглянул на Рона.

— Убирайся, — холодно приказал он.

— Ч-что? Я же шучу, друг, ты чего? — виновато вскинул ладони Рон.

— Да? А мне не смешно. Я едва не убил его сегодня — он до сих пор не пришел в себя, и можешь катиться к черту, если тебя это забавляет! — крикнул Гарри, сжав кулаки и пытаясь встать. Меньше чем два часа назад Рон вполне культурно беседовал со Снейпом; отчего же сейчас он ведет себя, как малолетний грубиян?

Рон потянулся к плечу Гарри, но тот смахнул его руку: прикосновения друга были ему невыносимы.

— Ну, прости меня, дружище, — умоляюще сложил ладони Рон. — Я не думал, что все так серьезно. Хотел немного поднять тебе настроение. Как… он выкарабкается?

Сгорбившись, Гарри тяжело опустился назад, на кровать.

— Драко говорит, что да. Не вздумай ляпнуть еще какую-нибудь чушь, — пригрозил он, видя, как Рон открывает рот.

— Можешь рассказать нам, что произошло? — нерешительно тронув Гарри за локоть, спросила Гермиона.

Тот благодарно взглянул на нее.

— Сперва все продвигалось нормально, и у нас получилось выполнить задуманное. Хотите верьте, хотите нет, Драко потрясающе справился, — Гарри бросил на Рона гневный взгляд. — Он так… бережно работал. И присутствовать там было удивительно — чувствовать то, что чувствует он. Мы нашли место утечки и перекрыли ее, а когда собрались выходить, у Северуса начались судороги. Я… я запаниковал. Драко вышвырнул меня и разобрался во всем самостоятельно. Только я подумал… я подумал, что Северус умер, — прохрипел он. Горло сдавило; Гарри отвернулся, борясь с наплывом чувств. Гермиона обняла его, и из груди юноши вырвалось рыдание. Из зажмуренных глаз покатились слезы. Он крепко сжал мантию девушки.

— Простите, простите, — пролепетал он, не в силах сдержать слез и зная, что Рон и Невилл, должно быть, в ужасе.

Невилл пристроился рядом и неуклюже похлопал Гарри по спине. Рон сел на корточки и опустил ладонь на колено другу.

— Поплачь, старик, ничего плохого в этом нет. Я и не думал, что тебе так погано. Чарли полдня ревел, когда умер один из его драконят, а ведь парня, круче Чарли, не найдешь, верно?

Гарри сдавленно фыркнул: как же важно для Рона считать, что его друг — настоящий мачо. Смешно, но именно так рыжий пытался отвлечь Гарри от тоскливых дум. Рон часто вел себя бестактно, но временами в нем просыпался гений. Напряжение между друзьями тотчас как рукой сняло.

Нев вытащил сравнительно чистый носовой платок, и Гарри, наконец оторвавшись от Гермионы, стал было отряхивать ее мантию, смоченную его слезами, но вскоре сообразил, что округлость под пальцами не что иное, как грудь девушки.

Залившись краской, он отдернул руку.

— Господи, извини, Миона… — начал он.

— Эй! — шутливо прикрикнул Рон. — Думаешь, если разнылся тут, теперь можно облапать мою подружку? Счастье, что ты гей, друг мой, вот что я тебе скажу!

Невилл тоже покраснел, украдкой поглядывая, как Гермиона оттирает пятно на мантии.

— Значит, сейчас профессор Снейп в лазарете? — спросила девушка.

Гарри покачал головой:

— С ним Дамблдор. Драко… Драко говорит, скоро Северусу станет гораздо лучше прежнего.

Рон собрался было ответить, но передумал — и к лучшему: в этот раз на него сверкнула глазами не только Гермиона, но и Невилл.

— Но ты не знаешь, что пошло не так? — продолжила Гермиона.

— Нет. Дамблдор напоил нас чем-то укрепляющим и отправил отсыпаться. Вот и все.

— Тогда завтра надо спросить у Драко, — разумно предложила девушка.

Забытая бутылка была извлечена на свет — после такой эмоциональной встряски ребятам не помешало выпить.

Гарри отправился в душ; сочетание огневиски внутри и горячей воды снаружи помогло ему немного расслабиться. Забравшись в постель, он уснул мертвым сном.


На следующее утро Гарри еле успел к завтраку и чуть не потерял сознание от счастья, увидев Снейпа за учительским столом. Мужчина окинул его беглым взглядом, выходя из зала, и почти незаметно кивнул. Гарри показалось, что стальной обруч, сомкнувшийся вчера вокруг его сердца, наконец разжался. Он оглянулся на Драко. Слизеринец незаметно показал ему поднятый большой палец, а потом как ни в чем ни бывало возобновил разговор с Панси Паркинсон.

Рон и Гермиона заулыбались. Гарри радостно набросился на еду и умял полную тарелку овсянки с сахаром и сливками, прежде чем перейти к колбасе и бекону. Вчерашний вечер явно отнял у него немало сил.


Он как раз собирался уходить, когда появился Невилл и сел рядом. От его мантии веяло холодом, и Гарри понял, что до завтрака юноша работал в теплицах.

— Вижу, нашему другу лучше, — заметил Невилл, ухватив кусочек поджаренного хлеба и придвигая к себе вазочку с вареньем.

— Особых перемен лично я не заметил, — заявил Рон. — Он выглядит таким же кислым, как и всегда.

Гарри подумал о том, сколько раз он видел Северуса каким угодно, только не кислым — улыбающимся, спокойным, удовлетворенным, возбужденным, — и решил пропустить комментарий приятеля мимо ушей. Делиться этими воспоминаниями ему не хотелось.

— Ну, я пойду, — Гермиона потянулась за сумкой.

— Я тебя провожу, — вскочил Рон. — У меня как раз сейчас нет урока.

Когда они ушли, Нев повернулся к Гарри, решившему задержаться: слишком уж очевидно было то, что невинной прогулкой Рон и Гермиона не ограничатся.

— У меня идея, — сообщил юный герболог. — Ты сейчас свободен?

— Не особенно: Макгонагалл сегодня проверяет мои отметки.

Семестр заканчивался через неделю, и всем шестикурсникам назначали индивидуальные встречи с преподавателями, которые оценивали их успехи.

— Ясно. Я сам только что вернулся от мадам Спраут, — отозвался Невилл.

— Еще до завтрака?

— Все равно я с самого утра в теплице, и она тоже, — пожал плечами юный герболог. — В общем, я собираюсь рвануть в Китай — взять немного побегов у Су Ли, той женщины, чей цветок растет сейчас под твоим окном. Когда мы с ней разговаривали в прошлый раз, она упомянула, что ее племянница держит лавку редких компонентов для зелий, — он многозначительно подмигнул Гарри.

Гарри сразу сообразил, куда тот ведет, но не мог перестать хихикать над фразой „рвануть в Китай“.

— Хочешь со мной? — предложил Невилл. — Ты же собираешься поговорить с ним на выходных, верно? Может, подарок заставит его смягчиться, — юноша покраснел от собственной смелости.

Гарри вскочил и от души обнял его.

— Ты замечательный друг, Нев. Спасибо, я с радостью!


Тем же вечером, получив от мадам Спраут разрешение покинуть территорию школы, они шли к воротам, весело болтая.

Снейп появился на обеде и ужине и выглядел вполне здоровым. Гарри не удалось поговорить с Драко, но события прошлого дня терзали его уже не так сильно.

— Нев, ты хотя бы представляешь, как трудна трансконтинентальная аппарация? — спросил Гарри, растирая замерзшие руки.

— Вовсе нет, — возразил Невилл. — Подозреваю, что компании, торгующие летучим порохом, просто сгущают краски, чтобы не терять бизнес. Лично я предпочитаю аппарировать.

Рассмеявшись, Гарри покачал головой:

— Я читал об этом. Только очень сильные маги умеют перемещаться на такие расстояния. Даже те, у которых средний уровень силы, и то боятся — а вдруг свалишься посреди океана или очутишься в чужой стране, не зная местного языка? В „Как можно и нельзя аппарировать, чтобы не расщепиться“ хватает кровавых рассказов!

— Хорошо, что я их не читал, — хмыкнул Невилл, хлопая себя по плечам, чтобы согреться. Неожиданно он повернулся к Гарри. — А ты как далеко аппарировал?

— М-м… отсюда до Брайтона.

— А сейчас, думаешь, у тебя получится?

— Не знаю. Теоретически силы у меня достаточно…

— Почему бы мне не доставить нас обоих туда — я ведь знаю место прибытия, — а ты уже переместишь назад. Я вмешаюсь, если что-то пойдет не так, но по крайней мере тебе не придется отвлекаться из-за незнания местности.

— Думаешь, у тебя получится?

— Ты мне доверяешь? — нерешительно спросил Невилл.

— Знаешь, ты очень умильно смущаешься, Нев, но настанет день, когда придется признать, что ты — один из могущественнейших магов на планете.

Вместо ответа Невилл притих, и Гарри забеспокоился, не обидел ли он друга.

— Нев?

— Мне нравится, — тихо произнес тот.

Гарри посмотрел на него, ожидая продолжения, но юноша уже шагал вперед, с хрустом ступая по замерзшему гравию.

— Знать, что я обладаю всей этой силой, — пояснил наконец Невилл, — знать, что люди меня недооценивают. Я столько лет считал себя ни на что не годным, а теперь это даже удобно. Сложно разочаровать тех, кто изначально ничего от тебя не ожидает, — заметил он. — Так что теперь я занимаюсь, чем хочу, и никто мне не мешает. Бог знает, чего потребуют от тебя, когда станет известно, что ты волхв, Гарри.


Путешествие с Невиллом открыло Гарри много интересного. В Китае, пользуясь переводческими чарами („Они пока неважные, Гарри, я над ними работаю!“), Невилл совершенно очаровал старуху Су Ли и ее племянницу. Юный волхв не сомневался, что частично Неву это удалось благодаря богатому опыту общения с пожилыми леди; впрочем, его любовь и знание гербологии были видны невооруженным взглядом, а уж природная скромность и непритязательность располагали к себе каждого, с кем он знакомился. Невилл вернулся, с лихвой нагруженный растениями, а Гарри приобрел небольшую коллекцию невероятно редких ингредиентов. Поскольку денег с него не взяли, он, вняв совету Невилла, отплатил тем, что укрепил разваливающийся дом Су Ли замысловатыми поддерживающими чарами. Результат устроил всех.

Аппарировав домой вместе с Невиллом и чудом не расщепившись по дороге, Гарри, вконец обессиленный, упал в постель.

Глава 15: Противная Панси Паркинсон

Несмотря на усталость, сон Гарри был беспокойным, полным мимолетных тревог и неясных страхов.

Поутру, выйдя из спальни, молодой человек отправился завтракать. Возможно, он просто истратил слишком много магии. Прежде экономить силы не приходилось, но ведь Гарри много колдовал на выходных, помог Драко с Северусом, аппарировал с Невом из Китая, да и там произвел немало сложных магических манипуляций.

Разумеется, стоило также признать, что нервное напряжение и бессонница имели место еще и из-за намеченной на завтра беседы с Северусом, в которой молодой человек собирался признаться, что Алекс Джонсон на самом деле — „любимый“ ученик зельевара Гарри Поттер.

Все это время юноша умышленно разделял ведомые своими альтер эго стили жизни, но за все когда-либо приходится расплачиваться. Хотя идея Невилла насчет подарка пришлась по душе, Гарри сомневался, что гнев Северуса так просто удастся смягчить. Подношение воспримется лучше, когда зельевар немного успокоится.

Осталось лишь отшлифовать объяснение. Что говорят в таких случаях?

„Ты мне ужасно понравился, Северус, и ведь нам было та-ак здорово! Я просто не мог открыться, пока ты не осознал, какой силой обладаешь. Если бы это заняло меньше времени, я давно бы уже признался…“

Нет, пожалуй, так не пойдет.

„Когда мы познакомились, я носил личину. Ты вел себя совсем не так, как обычно! Смеялся! Показался мне таким привлекательным! Совершенно непохожим на того профессора Снейпа, которого я знал раньше. Да и переспал со мной, недолго думая…“

Господи, что же он может сказать?!

„Послушай, Северус, я знаю, ты всегда ненавидел меня из-за отца, но ведь я, в отличие от него, не мерзавец…“


Весь день в голову Гарри приходили аналогичные мысли, но ни одна из подготовленных речей не звучала столь убедительно, чтобы помочь выбраться из ямы, которую юноша сам себе выкопал. Ему нравился Северус. Если заявить так напрямую, будет ли этого достаточно?

Ха! Для Северуса Снейпа-то?

С каждым часом настроение портилось все больше. Гарри попытался съесть что-нибудь за обедом, но желудок свело от волнения, и проглотить больше пары кусков молодой человек не смог.

После обеда по расписанию шли сдвоенные зелья. По крайней мере можно будет снова убедиться, что со Снейпом все в порядке. А потом выспаться.

Студенты зашли в класс. Северус поджидал их за столом, читая какие-то бумаги. Гарри сел за свою парту, исподтишка посматривая на преподавателя. Тот выглядел вполне здоровым, и юноша облегченно вздохнул.

С прошлого года уроки зелий стали легче, точнее, перестали так сильно портить нервы, когда группа студентов, готовящихся к ТРИТОНам, начала обучаться отдельно. Менее способные и незаинтересованные отсеялись, и это в значительной мере подняло Снейпу настроение. Хотя зельевар по-прежнему язвил по любому поводу — от цвета зелья и его консистенции до способа подготовки ингредиентов, теперь, по крайней мере, его замечания относились к работе, а не к исполняющему ее школьнику. К тому же преподаватель всегда оказывался прав, и учиться на указанных ошибках было сподручнее, чем выискивать их самому.

Впрочем, в обществе Снейпа этого ожидать не приходилось.

Гарри выяснил, что магия волхва мало сказалась на его успехах в зельеварении. Он был компетентен, но не более. Это разочаровывало, хотя и служило доказательством, что волхвы отнюдь не всесильны, как полагали многие. Гарри также не сблизился с предметом Трелони, за что испытывал глубокую признательность судьбе. И все-таки странно, что от волшебников не ожидается мастерства в этой конкретной отрасли магии. Целители тоже считались особенными… юноша сообразил, что отвлекается. Но ведь прежде ему и в голову не приходило, что в их классе кто-то может оказаться обладателем Зрения и, как ни хотелось обойти прорицания стороной, эту вероятность нужно было учитывать.

Тем временем Снейп призвал учеников к порядку, и Гарри машинально сгреб с учительского стола компоненты. Сегодня студенты работали в одиночку, пытаясь сварить сложное зелье для удаления бородавок.

Гарри приготовил основу; у однородных зелий та была общей, а ученики уже несколько дней опытным путем доказывали, что небольшие изменения в списке ингредиентов существенно влияют на исходное снадобье. Казалось бы, нет ничего проще, но в этом году от них ожидали идеальных работ, годных к использованию в лазарете или где-нибудь еще по необходимости. Студенты возвращались после занятий, чтобы переделать неудавшиеся опыты — для них отвели небольшую лабораторию, открытую по вечерам и на выходных. Домовой эльф по имени Брыкун всегда стоял на страже, чтобы вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Гарри знал, что Гермиона часто работает там над зельями собственного изобретения — этого от студентов тоже ожидали и поощряли соответственно. Разумеется, она давно подружилась с Брыкуном и из его уст узнала много нового об общине эльфов.

Гарри тоже заглядывал туда, но исключительно ради того, чтобы закончить несделанное. Зелья, в отличие от их преподавателя, его не привлекали.

Рассматривая в свое время изучение зелий наряду с другими предметами, Гарри попытался понять, существуют ли иные способы получения результатов, и пришел к выводу, что, хотя сильный магический потенциал помогает обеспечить идеальную консистенцию зелья, необходимо также знать все составы и свойства компонентов, все их вероятные реакции с другими субстанциями… Этот шаг между компетентностью и мастерством требовал от зельевара остроты и гибкости ума, способного в чем угодно разглядеть качества потенциального ингредиента.

Гарри отрезал и взвесил кусочек корня репы, а остальное вернул на учительский стол. Северус уже ходил по классу, комментируя методы работы учеников. За семь лет вполне можно было научиться сносно нарезать кубиками, а Снейп довольствовался лишь исключительной точностью.

Гарри устал до дрожи в пальцах; вряд ли прилагаемые им сегодня усилия могли назваться образцовыми.

Северус, похоже, не обращал на него внимания, и Гарри продолжал работать. Юноша только что добавил в зелье растертые хвосты тритонов (от мерзкой работы его даже затошнило) и вымыл руки под краном в углу.

По крайней мере главные компоненты уже были в котле, и, помешивая мерно кипящую в нем жидкость, Гарри решил отдохнуть оставшиеся до конца урока двадцать минут.

Но когда десять минут спустя рука, державшая черпак, разболелась и налилась свинцом, юноша понял, что вчерашнее путешествие явно оказалось лишним. Нужно было как следует пообедать, дурак! В кармане лежала плитка шоколада, и, хотя есть в классе строжайше воспрещалось, Гарри сказал себе, что у него чистые пальцы, над зельем он сейчас не работает и просто свалится, если не примет меры. Помешивая жидкость левой рукой, юноша сунул правую в карман и осторожно отломил кусочек плитки. К счастью, шоколад был достаточно мягким и не хрустнул. Озираясь на Снейпа, по-прежнему игнорирующего его, молодой человек вытащил добычу и слегка сжал в кулаке, пытаясь незаметно донести лакомство до рта.

Тут-то все и полетело к чертям — и исключительно по вине самого Гарри.

Увидев его махинации, Панси Паркинсон предположила, что гриффиндорец жульничает, добавляя в котел неизвестные ингредиенты. Она громко закричала. От ее вопля Гарри вздрогнул и толкнул одну руку другой — ломтик шоколада выпрыгнул из пальцев и с жалобным всплеском упал в котел. Гарри с грустью поглядел на коричневые круги, расплывающиеся по светлому зелью. Он слышал, как приближается Снейп, но, несмотря на недоброе предчувствие, заставляющее кровь быстрее бежать по венам, отсутствие энергии помешало юноше отреагировать. Миг спустя содержимое котла взлетело на воздух. Гарри успел прикрыть лицо рукой, а лопнувший котел — беспалочковым заклинанием герметической закупорки, но первые капли состава уже брызнули ему на руки и грудь.

Кажется, Снейп выкрикнул его имя, но мир на какое-то время словно замедлил движение, пока все не вернулось на свои места и Гарри не сообразил: Северус требует объяснить, что именно попало в котел.

— Шоколад, — признался молодой человек.

Снейп вмиг осознал последствия оплошности.

— Мантию снять! Быстрее! — крикнул он. Тяжелая капля зелья плюхнулась с одежды Гарри на пол и зашипела — в каменной плите под ногами образовался маленький дымящийся кратер. Юноша безучастно отметил, что в его мантии быстро разрастались прожженные субстанцией дыры.

Северус прорычал заклинание, избавившее мальчишку от верхней одежды, и огляделся, желая убедиться, что остальные не пострадали.

Ученики выглядели напуганными, но и только — чары закупорки сработали. Зелье отступило назад, в котел. Снейп торопливо загасил огонь под ним и, услыхав шипение разъеденного камня, рявкнул Поттеру, чтобы тот убирался с дороги.

Гарри, как во сне, отошел к доске. Голова шла кругом — от испарений или из-за переутомления, усиленного очередной тратой энергии, он не знал.

Снейп последовал за мальчишкой, собираясь как следует его отругать.

Он же волхв! Как можно быть таким идиотом? Семь лет зубрежки правил безопасности — и теперь Поттер ест на занятии! Это ему даром не пройдет! Снейп обошел ученика, готовясь разразиться бранью, и в ужасе понял, что ядовитая, жгучая смесь, созданная Поттером, уничтожила не только его мантию, но попала также на брюки и рубашку.

— Снимите их! — воскликнул он.

Молодой человек растерянно опустил голову. Снейп запустил в него заклинанием, лишающим человека всей одежды, кроме нижнего белья.

Услышав свист и смешки ребят, он быстро заслонил Поттера и возвел перед собой непроницаемый барьер. Неужели студентов так шокировал вид открытой спины и голых ляжек? Что за ребячество!

Зельевар покосился на Поттера; скользнув взглядом по фигуре мальчишки, он увидел, что тот, не считая носков, совершенно обнажен.

Вот оно что.

Значит, нижнего белья он не носит.

Вот и объяснение смешкам.

— С вами все в порядке, Поттер?

Тот по-прежнему выглядел растерянным, но сделал несколько шатких шагов к двери.

— У вас найдется лишняя мантия? — прохрипел он.

„В подсобке“, — вспомнил Северус.

Он не преминул отметить, что задница у мальчишки восхитительна. Крепкая и округлая — как раз на его вкус… нет, нельзя об этом думать!

— Повреждения есть? — повторил он, минуя студента на пути к каморке. Нашарив рукой запасную мантию, Снейп протянул ее юноше, не оборачиваясь.

— Поттер? — снова позвал он как можно мягче. Мальчишка наверняка напуган до полусмерти. А может, и серьезно травмирован, хотя еще сам ничего не понял.

При этой мысли Северус обернулся.

— Нет нужды смущ… — начал он…

…И умолк. Гарри Поттер поднял голову. Он был смертельно бледен и выглядел совершенно больным. Его тело… его тело отличалось тонкостью линий, стройностью и в то же время необычайно развитой для столь молодого человека мускулатурой. По сути, это было тело мужчины.

Все всякого сомнения.

Но прервался зельевар не потому.

Черноволосый Мальчик, Который Выжил, стоял прямо перед ним, вытянув руки по швам. Северус в шоке окинул его внимательным взглядом, потом, не веря собственным глазам, еще и еще.

Под кубиками пресса и аккуратной впадинкой пупка, выше длинного, изящного члена, вяло ютившегося в гнезде темных паховых волосков, виднелась замысловатая кельтская татуировка, с которой он был весьма… интимно знаком.

Зельевар посмотрел на этот член, на худощавые, но мускулистые ноги. Обвел взглядом костлявые бедра, плоский живот, бледные соски, редкую поросль на груди. Там же горел ожог, оставленный взорвавшимся зельем; второй опалил изгиб плеча. Тугие бицепсы, известные ему каждой черточкой, остались невредимы, но несколько ожогов обезобразили одно предплечье.

В зеленых глазах мальчишки плескалось чувство вины.

— Убирайся.

— Северус…

— Вон! Немедленно! — взревел Снейп, тыча пальцем в дверь.

Гарри Поттер исчез.

Глава 16: Доброта незнакомцев и жестокость друзей

Шокированная (и слегка заинтригованная) видом мускулистой спины и общего „арьергарда“ Гарри, Гермиона вздохнула с облегчением, когда Снейп закрыл барьером то, что происходило у доски, от прочих учеников. Ее зелье достигло завершающей стадии, а поскольку Гарри обезопасил взрывчатую смесь (без единого слова и не воспользовавшись палочкой!), девушка аккуратно добавила очередной компонент и помешала в котле.

Прошло несколько минут. Гермиона оглянулась на Драко Малфоя.

Мальчишка… молодой человек разглядывал выставленный Снейпом щит. Ах да, он же целитель — может, размышляет, как помочь?

Ученики заканчивали работу и шепотом обсуждали произошедшее.

Драко вальяжно подошел к Гермионе.

— Грейнджер, ты не видела, сильно ли досталось Поттеру? — лениво поинтересовался он.

Чувствуя на себе взгляды остальных, Гермиона покачала головой.

— Что происходит с этим зельем, если в него добавить шоколад? — спросила Элоиза Миджен.

— Похоже, оно разъедает все вокруг, — обернулась к ней Гермиона. — Наверное, концентрированное какао при кипении реагирует на…

— Да какая разница? — перебила ее Панси Паркинсон. — Скучечервю понятно, что зелье это взрывается. Так Поттеру и надо: нечего есть на уроке, — злобно бросила она.

Драко украдкой встретился взглядом с Гермионой.

Поттер не поступил бы так без крайней необходимости. Он истратил много сил, колдуя в понедельник; те, возможно, еще не восстановились. Все равно — не самый умный поступок.

— Может, проверить, все ли с ним в порядке? — робко предложила Элоиза, и Гермиона почувствовала легкий укол ревности.

— Я схожу, — быстро решила она.

— Ты не можешь, — возмутился Терри Бут, — он же голый!

Вздохнув, Драко подошел к сверкающей грани щита:

— Профессор! — позвал он. — Все нормально?

Мгновение ничего не происходило, а затем щит исчез. Снейп что-то строчил за столом.

Гарри не было видно.

— Если вы закончили, разлейте зелье по бутылкам и очистите столы, — не поднимая глаз, приказал зельевар. — Держитесь подальше от рабочего места Поттера. Не сомневаюсь, у вас хватало ума поступать так и раньше, — с издевкой добавил он.

Студенты переглянулись.

— Ну? Живо! — рявкнул Снейп. Настроения у него явно не было.

— Сэр? — нерешительно проговорила Гермиона. — А где Гарри?

— Не знаю и знать не хочу, мисс Грейнджер, — не глядя на нее, буркнул Снейп.

Гермиона заметила, что его перо не движется, а острие продырявило пергамент.

Гриффиндорка взглянула на Элоизу. На уроке „магии для отстающих“ во вторник Снейп был вежлив с Гарри. Тем же вечером, вспомнила Гермиона, юный волхв помог зельевару избавиться от тяги метки и очень расстроился, что профессор так тяжело перенес ритуал. Она не смотрела на Драко, но чувствовала: он тоже удивлен.

— Гарри не пострадал, сэр? — храбро подала голос Элоиза.

Снейп поднял голову. Лицо его напоминало безжизненную маску.

— У меня нет времени на учеников, которые настолько глупы, что едят во время урока! Неужели даже это не задержалось в ваших пустых головах за семь лет учебы? Приберитесь и выметайтесь отсюда! — прорычал он.

Торопливо приведя в порядок рабочие места, ребята выскользнули из лаборатории.


Снейп едва дождался, пока студенты покинут класс. Он видел, как Драко нарочито копается у стола, но послал юноше такой яростный взгляд, что тот подхватил сумку и был таков.

Гарри Поттер. Все это время он спал с Гарри чертовым Поттером!

Спал. Если бы!

Зельевара охватила дрожь.

Он вступил в связь с учеником.

Да, до совокупления они не добрались, но все остальное испробовали. Единственной причиной, по которой они не занимались анальным сексом, было…

Алекс утвержал, что сможет сделать это, лишь открыв партнеру свое настоящее имя.

Черт побери!!!

Неужели этот кретин думал, что, узнав его, Северус согласится?

Он спал с учеником.

Ему нравился…

Нет.

Гарри Поттер ему совершенно не нравился.

Он просто привык к мальчишке, вот и все.

А Алекс?

Алекса не существовало. Как оказалось, Северус знал своего любовника из рук вон плохо.

Все это время Гарри Поттер водил его за нос… и целовал, и улыбался…

Нет.

Ложь. Все — ложь.

Зачем? Зачем? Какая Поттеру от этого выгода?

Дамблдор наверняка убьет зельевара: он ведь состоял в связи не просто с учеником, а с директорским любимчиком — Мальчишкой, Который Выжил.

Вот только…

У Северуса свело желудок. Со дна его поднялась желчь, яростно опалила горло.

Альбус все знал.

Знал и не сказал ни слова.

Схватив со стола одну из бутылочек с зельем, Северус запустил ею в стену.


Гарри очутился перед дверью в класс зельевара — нагишом, если не считать носки. Ноги его подкосились, и молодой человек упал на колени.

Двое малышей — первогодки, должно быть, — переговариваясь, выглянули из-за угла. Внезапно болтовня сменилась хохотом. Затихшие на миг звуки шагов раздались снова, и, приподняв голову, Гарри увидел перед собой две пары черных ботинок.

— А ты голый, — пропищал хихикающий голосок.

— Неудавшийся эксперимент, — выдавил Гарри. — Никогда не ешьте шоколад на уроках зелий!

Смех прекратился. Снова послышались шаги.

Юный волхв почувствовал, как ему что-то ткнули в ладонь, и поднял голову.

Взгляд ярких голубых глаз, полускрытых спутанными русыми волосами, встретился с его собственным.

— Возьми-ка вот это, — предложил малыш, и юноша сообразил, что тот стащил с себя мантию и теперь пытается сунуть ее Гарри в руки.

Смущенный чужой добротой, модолой человек принял одежду. Мальчик повернулся и пошел прочь, а его по-прежнему хихикающий приятель направился следом.

Гарри медленно встал и завернулся в мантию. Та едва прикрывала колени, а на груди у него оказалась эмблема Слизерина.

— Спасибо, — тихо произнес он.

Мальчики обернулись.

— Верни, когда постираешь, — важно сказал его спаситель. — У меня их всего три.

— Верну, — кивнул Гарри. — Кому адресовать пакет?

— Арону Гринграссу, — ответил малыш, приветственно склонив голову, и указал на товарища. — Это Джон Уилкс.

— Очень приятно познакомиться, — откликнулся Гарри, которому начинало казаться, что он провалился в какое-то незнакомое измерение.

— А ты кто такой? — спросил Арон. — На случай, если придется искать, — уточнил он. Мальчик явно не в первый раз одалживал свои вещи.

— Гарри Поттер, — представился юноша. Малыши тотчас скользнули глазами по его лбу. — Все еще не против одолжить мне одежду?

Арон смерил его придирчивым взглядом.

— Не ходить же по школе голым, — рассудил он. — Дафни говорит, что ты классный. Сестра моя, — пояснил мальчик.

Ну да, Дафни Гринграсс. Ровесница Гарри, к тому же слизеринка. Интересный факт, но Гарри был не в состоянии адекватно его оценить.

— Спасибо, Арон Гринграсс. Я сразу же верну мантию — как только почищу.

— Иди, пока урок не закончился, — посоветовал мальчик. — Увидят ведь.

Гарри оглядел себя:

— Я не против показаться в слизеринской мантии, — заверил он, и мальчишки изумленно вытаращились на него. — Когда-то Шляпа едва не направила меня на ваш факультет. Но волосатые лодыжки — это и правда слишком, а?

Мальчики рассмеялись. Повернувшись, Гарри побрел прочь.

В своей комнате он аккуратно снял мантию и попросил Добби вычистить ее и вернуть хозяину. Увидев ожоги, домовик пришел в ужас. Гарри слишком устал, чтобы сопротивляться, а потому позволил эльфу обмазать себя лекарственным бальзамом и в целом поизображать заботливую мамашу. Добби даже напоил его горячим чаем с молоком и сахаром. Гарри с трудом допил его до конца. Все в нем кричало, вопило о том, что теперь Северус знает правду… Северус знает и не питает к нему ничего, кроме… отвращения. Что же делать?

Но думать не получалось. Мышцы ныли от ни с чем не сравнимой усталости, а голова и вовсе отказывалась работать. Свернувшись калачиком на постели, он попытался вытащить из-под себя одеяло.

Добби щелкнул пальцами, и Гарри неожиданно оказался укрыт.

Он перевернулся на живот и застыл, чувствуя приближающуюся агонию, ощущая в душе страх и одиночество.

Бездонное одиночество.


После урока Гермиона, Элоиза и Драко отправились в лазарет, но мадам Помфри лишь удивленно поглядела на них, когда ребята спросили о Гарри.

— Гарри? Милые мои, он не заглядывал сюда с начала семестра. А что? Что-нибудь случилось?

— Во время урока зелий он пролил на себя опасную смесь, но та, должно быть, попала только на мантию, — объяснила Гермиона.

— Видимо, да. Профессор Снейп обычно сам лечит незначительные повреждения и сегодня не упоминал о происшествиях на своих занятиях. Он всегда составляет подробный рапорт, чтобы мне было легче назначить целебные процедуры.

— Ну конечно. Я должна была сразу отправиться в башню! — воскликнула Гермиона. — Гарри наверняка всего лишь переодевается. Простите, что отняли у вас время, мадам Помфри.

— Ничего, дорогие мои. Всегда приятно повидать людей, которым не нужен медосмотр. Кстати, мистер Малфой, у вас есть свободная минутка? — спросила медсестра у Драко.

Посмотрев на слизеринца, Гермиона поняла, что тот тоже беспокоится о Гарри. После стольких лет открытой вражды такая перемена казалась странной.

— Я загляну в башню, а потом расскажу Элоизе, как он. Эли, передашь мои слова Драко?

На том и порешили. Все знали, что Гермиона, открыто беседующая с Драко, вызовет множество подозрений, но многие видели Элоизу на дополнительных занятиях со слизеринцем.


Поднявшись в Гриффиндорскую башню, Гермиона наткнулась на Невилла.

— Ты не видал Гарри?

— Разве только за завтраком, а что?

Гермиона рассказала ему о несчастном случае на уроке зелий.

Нахмурившись, Невилл проследовал за девушкой к комнате Гарри. Как только дверь, ведущая в темную спальню, отворилась, на пороге появился Добби и выпроводил ребят наружу.

— Мастер Гарри спит, — твердо объявил он.

— Но, Добби, — начала Гермиона, — он здоров? На зельях с ним произошло…

— Добби присматривает за Гарри Поттером, — перебил эльф. — Он лечит ожоги мазью, и Гарри Поттеру больше не больно. А еще Гарри Поттер должен выспаться, потому что его силы на исходе, и Добби дает ему сонное зелье. Добби позаботится о нем, мисс Гермиона, — решительно закончил он.

— Спасибо, Добби, — откликнулась девушка, понимая, что от зануды-эльфа большего не добьешься.

— Пойдем, поговорим у меня? — смущенно предложил Невилл.

Замок подчинялся весьма старомодным традициям. Хотя мальчики и не могли попасть в спальни девочек, обратное позволялось беспрепятственно. Гермиона кивнула. Она проводила достаточно времени в комнате Гарри и еще больше — у Рона, но к Невиллу не заглядывала ни разу.

Спальня юного герболога утопала в зелени, напоминая своим видом оранжерею и демонстрируя каждое растение в самом лучшем и интересном ракурсе.

Гермиона восхищенно разинула рот:

— Вау! — выдохнула она.

Невилл порозовел. Раньше девушки в его спальне не появлялись.

— Хочешь пить? Чаю? Газировки? Тыквенного сока?

Гермиона выбрала чай.

— До чего же вкусно, Невилл! — с наслаждением отведав бледный напиток, воскликнула девушка. — Что это за сорт? Я обязательно куплю себе такой!

— Этот чай я вырастил сам, — снова покраснел Невилл. — Тебе нравится? Буду рад поделиться.

— Пожалуйста! Как ты добр, Невилл!

Юноша отвернулся, чтобы скрыть пылающее лицо, и принялся упаковывать чайные листья в коробочку для Гермионы.

— Постой, разве у тебя сейчас не арифмантика? — неожиданно вспомнил он.

— Верно, — вздохнула девушка, — но я так беспокоилась за Гарри…

— Это все из-за меня, — сознался Невилл, примостившись за столом. Гермиона устроилась в его любимом кресле, а садиться в ее присутствии на постель юноша счел невежливым. — Мы с Гарри вчера побывали в Китае. Я не учел… он и так уже столько колдовал на этой неделе… потому и свалился, наверное.

— В Китай! Вы аппарировали в Китай?!

— Знакомые, живущие там, делятся со мной растениями, — объяснил Невилл.

Изумленная Гермиона спросила:

— А почему Гарри решил составить тебе компанию?

Невиллу не хотелось лгать, но Гермиона ни словом не обмолвилась о том, что знает об отношениях Гарри со Снейпом. Молодой человек пожал плечами:

— Раньше он никогда не аппарировал за границу, вот и захотел попробовать.

Гермиона удивленно покачала головой.

— Снейп ужасно рассердился, — вспомнила она.

Невилл кивнул. Он вполне мог это себе представить. До начала последнего учебного года они с Гарри делили спальню и…

В обнаженном виде тот являл собой… впечатляющее зрелище.

Гермиона нехотя встала.

— Нужно сказать Элоизе и Драко, что с Гарри все в порядке, — пояснила она. — Спасибо, Невилл.

— Не за что, — искренне улыбнулся тот, помогая девушке закинуть на плечо распухшую от учебников сумку.

— Воспользуйся чарами легковесности, — предложил он.

— Я думала об этом, но вес книг почему-то служит мне утешением.

Невилл рассмеялся и открыл перед Гермионой дверь.

При создании отдельных комнаток посреди башни наверняка не обошлось без помощи магии. Девушка прошла по коридору, любовно коснувшись пальцами двери Рона.

В это время тот обыкновенно занимался в спортзале. Гермиона собиралась поговорить с Элоизой, а потом отправиться в библиотеку и почитать материал по арифмантике, которую она прогуляла, но сначала ей захотелось оставить Рону шутливое послание. Задуманное содержание записки предполагало, что лучшее место для нее — на постели. Девушка толкнула дверь…

…и отшатнулась, уронив сумку.

Места для записки на постели не было, поскольку та уже была занята совершенно голым Роном. Покрытый потом юноша действительно занимался физическими упражнениями.

Вот только выполнял он их в компании такой же голой и громко стонущей Лизы Терпин.

Глава 17: Дружба — это не всегда легко

Услыхав стук грохнувшейся на пол сумки, Невилл выскочил в коридор и увидел, что девушка отшатнулась от двери Рона. Приблизившись, юный герболог заглянул внутрь. Рон как раз с хлюпаньем вышел из Лизы Терпин, и теперь оба с ужасом смотрели на Гермиону.

Невилл потянулся и затворил дверь.

— Миона.

Он попытался было обнять девушку, но та отскочила и, присев на корточки, стала собирать учебники. Из горла ее вырывались рыдания:

— Мне нужно уйти! Я не могу с ним говорить, не могу!

Невилл подхватил сумку и притянул Гермиону к себе. Он не собирался отпускать девушку в ее спальню, куда не смог бы последовать сам. Подруг у Мионы не было, не считая Джинни Уизли, а та в данной ситуации не слишком подойдет на роль утешительницы.

Вернувшись в комнату, Невилл неожиданно обнаружил, что не может найти себе места. Гермиона упала в кресло и теперь рыдала, закрыв лицо руками. Юноша опустился на колени у ее ног и принялся ждать. Какой все-таки идиот этот Рон!

— Как он мог? Как он мог? — простонала Гермиона, обращаясь скорее к самой себе, чем к Невиллу. — Видеть его не хочу!

Послышался звук шагов, удаляющихся по коридору и вниз по ступенькам. Хлопнула дверь, кто-то тихо прошел мимо его спальни. Это Лиза возвращалась восвояси. По крайней мере, у Рона хватило ума побежать за Гермионой.

— Что же мне делать, Невилл? — подняв голову, спросила девушка.

Он робко погладил ее коленку, не зная, что сказать.

Впрочем, Гермиона и не ждала ответа.

Плечи девушки дрогнули, и в этот миг Невилл отчаянно возненавидел Рона: до сегодняшнего дня Гермиона всегда держала себя в руках и казалась такой сильной.

— Господи, что же мне делать? — снова прошептала она.

Встав, Невилл стянул с кровати плед и накрыл им Гермиону. Та благодарно закуталась в мягкую ткань.

Невилл снова присел возле кресла. Может, слов у юноши и не находилось, но по крайней мере он был рядом.

— Какая же я дура! — проговорила Гермиона.

— Ничего подобного! — вскричал Невилл.

— Беспросветная! — отозвалась девушка. — Я сама сказала, что Лиза Терпин на него заглядывается!

— Гермиона, тебе прекрасно известно, что в случившемся нет твоей вины! Просто он думает не головой, а… сама знаешь чем! — рявкнул Невилл.

Откинувшись на спинку кресла, девушка потупила глаза.

— Знаю, — согласилась она.

По коридору кто-то шумно протопал.

Гермиона бросила испуганный взгляд на Невилла, и тот немедленно запер дверь чарами.

Рон заколотил в нее снаружи, потом задергал ручку.

— Миона! Выходи! Ради Мерлина, я тебя умоляю!

Гермиона посмотрела на Невилла полными слез глазами:

— Не впускай его! Я не могу сейчас с ним говорить!

— Миона! Пожалуйста! Ты ведь там? Я хочу извиниться! Это был первый раз… черт! — наступила пауза. — Единственный раз, Миона! Я не подумал… пожалуйста, открой, я все объясню!

Гермиона сидела, качая головой.

— Мне нужно уйти отсюда. Я не могу с ним говорить, Невилл. Не могу… мне нужно все обдумать. Пожалуйста! — девушка схватила его за руку.

Выйти из комнаты, не столкнувшись с Роном, было невозможно. Даже если бы они переждали, все равно путь из башни лежал мимо комнаты этого идиота.

Невилл вытащил палочку и, опустив ее на каменный пол, накрыл ладонью так, чтобы касаться и пола, и палочки. Другую руку он опустил на пальцы Гермионы и, умоляя замок о пропуске, бросил всю свою силу в заклинание.


Гермиона огляделась по сторонам.

Теплый ветерок трепал ее волосы. Волны набегали на мелкий прибрежный песок. Она по-прежнему сидела в обитом вощеным ситцем кресле Невилла, а тот на корточках стоял рядом. Девушка судорожно засмеялась.

— Невилл? Ты аппарировал меня из Хогвартса? Где мы?

— В Австралии. Несколько недель назад я нашел недалеко отсюда замечательную рассаду гибискуса. Тут так тихо.

Потянувшись к юноше, Гермиона обняла его.

— Спасибо, — шепнула она, но тут же взволнованно добавила: — Ты снял с замка защитные чары?

— Нет, просто попросил его выпустить нас. В первое занятие так поступил Гарри, вот я и… ой.

— Что? — поинтересовалась девушка.

— Гарри якобы аппарировал нас в Лютый Лес — я вспомнил об этом, когда ты захотела выбраться из школы, но не сообразил, что на самом деле он ничего такого не сделал. Просто создал модель Леса, и все, — покраснел Нев.

Гермиона хихикнула сквозь слезы.

— Наверное, стоит проверить защиту, когда мы вернемся, — заметил молодой человек. — И обсудить это с Гарри.

Гермиона откинулась на спинку кресла. Казалось, силы покинули ее. Долгое время она просто смотрела на воду. Невилл удобно расположился на пляже. Побывать в тепле после холодной Шотландии было изумительно. Юноша пропустил горстку песка сквозь пальцы.

— Как тут спокойно, — проговорила Гермиона.

— Да, мне очень понравилось. Рад, что ты здесь побывала — то есть повод, конечно, не из лучших… — запутался Невилл.

Девушка кивнула.

— Почему он так поступил? — несколько минут спустя спросила она.

Невилл не знал, говорит ли Гермиона сама с собой, но та повернула к нему голову, словно ожидая ответа.

— Она, бесспорно, красивее, а я порой занудлива, но ведь… мы с Роном любим друг друга! По крайней мере, я его люблю. И секс был хорош. Не думала, что у него есть повод для жалоб. Видимо, я ошибалась…

Прямота девушки снова вогнала Невилла в краску. Недвусмысленная ситуация с Лизой и Роном в главных ролях до сих пор стояла у него перед глазами. Почему-то раньше юноша не представлял, что занятие сексом будет выглядеть настолько… будничным. Не понимал, сколько теряет, оставаясь один.

— Миона, — осторожно промолвил он, — я, к сожалению, мало знаю о сексе, но не сомневаюсь, что Рон тоже тебя любит. Он просто не соотносит секс с любовью.

Девушка задумалась.

— Знаю, что в каком-то смысле ты прав. Рон подчиняется исключительно зову плоти. Стоит состроить ему глазки, и он уже в полной боевой готовности.

Невилл попытался скрыть улыбку.

— Проблема в том, что я их как раз соотношу, — прошептала Гермиона. — Может, это женские причуды… только я ненавижу все эти глупости! — простонала она, обмякая в кресле.

Сказать было нечего. Они немного посидели молча. Неожиданно Гермиона воскликнула:

— Ох, Невилл, какая же я эгоистка! — и, быстро трансфигурировав кресло в небольшой диванчик, похлопала по сиденью.

— Мне и на песке неплохо, — отозвался Невилл, но все равно примостился рядом с ней.

Сидеть на песке и вправду было приятно. Наклонившись, Невилл стащил с себя ботинки, затем носки и зарылся пальцами ног в золотую пыль.

Гермиона грустно рассмеялась и сняла собственные туфли.

— Не смотри, — попросила она, обходя диванчик. Там девушка стянула толстые шерстяные колготы и вернулась на свое место.

— Ох, до чего же здорово, Невилл, — вздохнула она, водя ножками по песку.

Долгое время тишину тревожили лишь крики птиц и шорох волн.

— Пора возвращаться, — с сожалением сказала наконец Гермиона. — Что же я буду делать?

— А нужно решать прямо сейчас? — поглядел на нее Невилл.

— Как это?

— Рон, конечно, от тебя не отстанет, так что лучше его выслушать, иначе спятишь. Но это ведь не значит, что тебе необходимо сразу же принять решение, правда? Просто скажи, что согласна узнать его оправдания, но должна подумать.

— Ты совершенно прав, — кивнула Гермиона. — Я прыгнула на три шага вперед, не подумав, что его слова тоже повлияют на последствия.

— А какими ты их видишь, эти последствия? Если не возражаешь, что я спрашиваю…

— Конечно, не возражаю. Первый вариант — помириться. Второй — поговорить и расстаться: тут надбавкой идет ссора, а мне бы этого не хотелось. Вот и все. Только, даже помирившись, мы уже не сможем вернуться в прежнюю колею. Магия… ушла. Я не желаю постоянно думать о том, с кем он проводит время, пока я занимаюсь в библиотеке — и переставать ходить в библиотеку, чтобы следить за ним, тоже не хочу. Не слишком-то это здоровые отношения.

— Согласен.

— И ведь он мой друг, Нев! Всегда был моим другом. Я не хочу его терять. Наверное, нам вообще не стоило начинать встречаться.

— А с этим не согласен, — к удивлению девушки, возразил Невилл. — Ты была счастлива, даже если сейчас об этом тяжело думать. Я, кажется, верю в то, что лучше любить и потерять, чем не испытать этого чувства вовсе, а ведь я еще даже не влюблялся ни разу! Разве об этом можно жалеть — что ты любила и тебя любили, пусть и недолго?

Гермиона сочувственно улыбнулась товарищу и опустила голову ему на плечо.

— Но как же это больно, — прошептала она.

Невилл без слов сжал ее руку.


Наступило время ужина. В Большом зале профессор Макгонагалл искоса поглядывала на свой факультет. Поттера, Грейнджер, Лонгботтома и Рона Уизли за столом не было.

— Альбус, вы задали группе Поттера какое-то задание? — повернулась она к Дамблдору.

— Прости, Минерва, я забыл тебе сказать: Добби напоил Гарри снотворным. Насколько я понял, мистер Поттер слишком много колдовал, да вдобавок сегодня оказался жертвой маленького происшествия на уроке зелий.

— Что? Северус мне ничего не сказал! — оглянувшись, декан увидела, что ее коллега также отсутствует. — Обычно он очень серьезно относится к написанию рапортов, даже если варит очередное зелье!

— Добби упомянул, что Гарри получил лишь пару незначительных ожогов. Беспокоиться не о чем. Мистер Поттер под присмотром эльфа и завтра будет как новенький.

— Но где все остальные? Не сидят же они с Поттером, пока тот спит!

Двери, ведущие в Большой зал, приоткрылись. Рон Уизли просунул в щель голову, скользнул взглядом по гриффиндорскому столу и ретировался.

— Что-то случилось! Я это чувствую! — тотчас вскочила Минерва и направилась к столу своего факультета.


Сидя напротив, Драко Малфой с любопытством наблюдал за происходящим. Он был сердит на Гермиону за то, что та не сообщила Элоизе о самочувствии Поттера, но гнев сменился беспокойством, когда волхв в компании своих дружков не пришел на ужин. Снейп тоже куда-то запропал. Видимо, Гарри пострадал сильнее, чем казалось поначалу. Поэтому Драко не понял, почему, когда жутко расстроенный на вид Уизли заглянул в зал, Макгонагалл не последовала за ним, а подошла к своим студентам. Слизеринец быстро вытащил из сумки учебник по зельям.

— Ты куда, Драко? — спросил Гойл.

— Грейнджер забыла книгу после устроенного Поттером стриптиза, — солгал юноша. Панси так нравилось пересказывать обитателям гостиной, как гриффиндорца раздели донага перед всем классом. — Вернуться за ней она не удосужилась, а я не собираюсь тащиться на самый верх их дурацкой башни. Пусть кто-нибудь другой носится с ее вещами, — раздраженно проговорил Драко и зашагал к чужому столу, надеясь подслушать слова декана.

— Мистер Финниган, отчего мистер Уизли крутится снаружи, когда давно пора ужинать? Мерлину известно, обычно его не приходится уговаривать! И где мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом?

Шеймус — как и прочие гриффиндорцы — прекрасно знал, что произошло между Роном и Гермионой. Свидетели охотно разболтали скандальные детали: как Рон бегал по гостиной, выспрашивая, не встречал ли кто Гермиону, когда всего за несколько минут до этого Лиза Терпин из Равенкло в слезах выскочила из крыла спален мальчиков. Половина присутствующих отправилась за Роном, который понесся наверх и затарабанил в дверь Невилла Лонгботтома.

Невилл отказался открыть; никто не входил и не покидал его комнаты. Рон, не уверенный, что Гермиона на самом деле у юного герболога, обыскал школу и вернулся в гостиную — опять поинтересоваться, не видел ли кто его девушку. Процесс повторялся снова и снова, и с каждым разом Рон, возвращаясь к спальне Невилла и пиная дверь, паниковал все больше. Джинни спросила, в чем проблема, и получила совет заниматься своими делами, если только она не знает, где Гермиона. Тут Джинни нашептали, что не обошлось без Лизы Терпин. Рыжая гриффиндорка выскользнула через портретную раму, а вернувшись, отвесила Рону пощечину и заявила, что тот — омерзительное дерьмо.

Никто толком не понял, какую роль во всем этом сыграл Невилл — подозрение, что тут дело не в любовном треугольнике, а в четырехугольнике, приняли со взрывом хохота, а на одну пятикурсницу поглядели косо, когда та объявила, что считает Невилла „симпатягой“.

Зная все это, Шеймус умудрился сохранить на лице абсолютно невозмутимое выражение:

— Боюсь, я понятия не имею, профессор Макгонагалл. Может, Гермиона в библиотеке, а Невилл — в теплицах? Они ведь часто забывают о времени, не так ли?

— Я знала, что от вас толку не будет, мистер Финниган. Вы явно мастак заговаривать зубы, — заявила декан, минуя его. — Джиневра Уизли! Почему вашего брата нет за ужином?

Джинни решительно подняла глаза:

— Наверное, меня боится. Я ему сегодня врезала, — дерзко ответила она.

— Мисс Уизли, отношения с братьями у себя дома — ваше личное дело, но в школе я рукоприкладства не потерплю. Верно ли я понимаю: вы не расскажете, что произошло? — Минерва знала об Уизли столько, что впору книгу писать. Годы опыта научили преподавательницу, что, даже если члены этого клана обижались друг на друга — а случалось это нередко, — Уизли всегда дружно смыкали ряды при угрозе извне. Не видя толку в споре, где победа заведомо принадлежала другим, декан утешилась тем, что узнала: расстроенная физиономия веснушчатого мальчишки не являлась последствием болезни.

— Нет, профессор Макгонагалл, — подтвердила Джинни.

— Ну, что ж. Надеюсь, ни вы, ни остальные не скрывают важной информации. Если из-за вашего упрямства кто-нибудь пострадает, виноваты будут все.

Ребята утихли, стыдливо ерзая на скамье, но никто не проболтался. Драко одобрительно хмыкнул и уже собрался отойти, когда декан Гриффиндора повернулась к нему:

— Вы, видимо, что-то знаете, мистер Малфой, раз уж притаились тут и подслушиваете!

Драко гордо расправил плечи:

— Я всего лишь не хотел перебивать, мэм. Грейнджер забыла учебник. Я собирался проявить любезность и вернуть его, — холодно отозвался он.

— Вот как? Я бы скорее поверила в ваше благородство, если бы вы говорили повежливее, упоминая мисс Грейнджер, мистер Малфой. Как ее книга попала к вам? — декан протянула руку за учебником.

Драко чертыхнулся про себя: на первой странице книги красовалась его монограмма.

— Когда с[1] мистером,[2] - он насмешливо подчеркнул это слово, — Поттером произошло несчастье, всех выгнали из класса. Я уходил последним и заметил, что книга валяется под ее партой.

Профессор Макгонагалл перевернула титульную страницу. Сердце Драко забилось быстрее.

— У меня нет желания носить с собой тяжелый учебник, — заявила женщина, возвращая ему книгу. — Будьте добры, верните это мисс Грейнджер, когда увидите ее в следующий раз.

— Да, конечно, мэм, — с этим Драко вернулся за свой стол, чтобы доложить сокурсникам, что старая селедка поленилась отнести книгу лично и навязала ему лишнюю работу.

Разумеется, это дало Малфою удобный повод заглянуть в Гриффиндорскую башню.

Профессор Макгонагалл вернулась к учительскому столу. Дамблдор ждал ее.

— Играют в молчанку, — фыркнула женщина. — Поднимусь к ним и узнаю, что происходит.

— Я с вами, — вызвался Дамблдор.

Минерва удивленно изогнула бровь, но в целом выглядела довольной.

Минуту спустя они вышли из камина в гостиной Гриффиндора. Несколько учеников, рано покинувших зал, вскочили на ноги, но Дамблдор знаком велел им возвращаться к игре в плюй-камни.

— Я загляну в комнату мисс Грейнджер, — предложила Минерва.

— Я поищу мальчиков. Встретимся у них?

Спальня мисс Грейнджер не содержала никаких намеков на тему ее нынешнего местонахождения. Комнатка была чисто прибрана и изобиловала книгами и свитками.

У спальни Поттера Альбус беседовал с домовым эльфом. Добби даже директора впустил с неохотой и хорошенько отчитал Дамблдора за плохую заботу о юном волхве.

— Пусть он очень, очень силен, сэр, но все равно нуждается в советчике, а вы ему не помогаете, — строго заметил эльф.

Дамблдор внимательно смотрел, как маленькое существо кусает пальцы и морщится от боли, карая себя за дерзость. Впрочем, несмотря на самобичевание, эльфы нередко поступали так, как считали нужным. Об этом и вспомнил Альбус, спрашивая себя: неужели он и вправду пренебрег нуждами юноши? Ведь у того было столько мощи… и все же Гарри просил директора о наставничестве.

— Ты прав, Добби, — признал Дамблдор. — Пожалуйста, прекрати себя наказывать. Я сдержу слово, как только ему станет лучше.

— Добби благодарен вам, сэр, — кивнул эльф. — Я, конечно, очень рад присматривать за Гарри Поттером, но он не должен нуждаться в этом до такой степени!


Дамблдор прислушался к тихому дыханию молодого человека. Каким миниатюрным тот казался на стандартной школьной кровати! Удовлетворенный увиденным, директор выскользнул из комнаты.

— Добби, ты не видел мистера Уизли?

— Уиззи Гарри Поттера — очень плохой! — гневно объявил Добби. — Он стучал, стучал в дверь… хорошо, что Добби дал Гарри Поттеру снотворное. Добби сказал Уиззи идти и не возвращаться!

— А мистер Уизли говорил, зачем ему нужен Гарри?

— Вовсе он Уиззи не нужен! — выкрикнул Добби. — Уиззи звал госпожу Грейнджер. Как будто ее найдешь в постели Гарри Поттера! Гарри Поттеру вообще ведьмы не нравятся! — торжественно закончил эльф.

Минерва Макгонагалл судорожно закашлялась.

Дамблдор подмигнул ей.

— Все ясно, Добби. Спасибо за помощь.

— Добби вернется к Гарри Поттеру, — сообщил эльф и, поклонившись, исчез.

— Альбус, вы знали… — захихикала Минерва.

— Да! И нечего тут изображать стыдливость, — улыбнулся Дамблдор.

— Ужасно неловко, поступая на работу в школу, обнаруживать, сколько информации доступно служебному персоналу, — покраснела Минерва.

Альбус расхохотался.

— Похоже, Гарри тут ни при чем, а мистер Уизли повздорил с мисс Грейнджер. Если я правильно понял, одного из них утешает мистер Лонгботтом. Беспокоиться не о чем, Минерва, но я хотел бы знать, вернутся ли они в башню до отбоя.

— Проверим комнату Лонгботтома, раз уж мы здесь? — спросила Минерва. — У Уизли вы ведь уже побывали?

— Да. Там пусто, не считая чудовищного количества хлама. Пойдемте.

Предложение было дельным. Дамблдор удивился силе защитных чар, но сломал их и вошел внутрь. Он тотчас понял, что здесь колдовал могущественный маг. Впрочем, в комнате царила тишина, растения пышно раскинули свои листья, постель была аккуратно заправлена.

— Кресла нет, — удивилась Макгонагалл.

Дамблдор щелкнул пальцами, и в комнате появился домовой эльф.

— Минти, не могла бы ты пригласить сюда мисс Падму Патил, и поскорее?

— Да, господин директор, немедленно!

Несколько минут спустя на пороге появилась Падма — маленькая третьекурсница провела ее по лестнице.

— Господин директор! Профессор Макгонагалл! Вы хотели меня видеть?

— Мисс Патил, спасибо, что пришли так быстро. Кажется, совсем недавно вы открыли у себя доселе неизведанные таланты?

Покраснев, Падма кивнула.

— Не подскажете, что за чары применялись недавно в этой спальне?

Девушка вошла в комнату и потянула носом. Раскрыв было рот, она тут же захлопнула его.

— Итак? — произнес Дамблдор.

— Это похоже на… но разве такое возможно?.. На…

— Ну, не тяните! — нетерпеливо воскликнула Макгонагалл.

— Это напоминает…

— Аппарацию, — к неуверенному голоску Падмы присоединился мужской тенор.

Невилл стоял у двери.

— Добрый вечер всем, и простите, — промолвил он. — Кажется, мы заставили вас беспокоиться. Извините! Мы с Гермионой не успели испросить письменного разрешения отлучиться.

— Вы аппарировали из этой комнаты? — стараясь не перейти на визг, переспросила Макгонагалл. Визжать деканам не подобало.

— Да, я очень виноват, — покаялся Невилл. — Нужно обязательно проверить чары защиты. Впрочем, назад они нас не пустили, а ведь это самое главное.

В жизни всегда бывает так: ребенок, которого ты учил, становится взрослым. Сейчас происходило именно это. Впрочем, мистер Лонгботтом по-прежнему оставался студентом.

— С мисс Грейнджер все в порядке?

— Бывало и лучше, — уклончиво отозвался Невилл.

— Насколько я понял, у нее размолвка с мистером Уизли, — добавил Дамблдор.

Не зная, что именно он пропустил, Невилл просто ответил:

— Да, сэр.

— Это не повод, чтобы без спроса покидать школу, — заметила профессор Макгонагалл. — Завтра вы оба явитесь ко мне на отработку.

— Да, мэм, — спокойно кивнул Невилл.

Профессор Макгонагалл заторопилась наружу; Падма последовала за ней. Девушка робко улыбнулась Невиллу, тот ответил тем же. Дамблдор замыкал шествие.

У двери директор обернулся к Невиллу:

— Заглядывали в спасительную гавань, мистер Лонгботтом?

— Да, сэр, — ответил юноша.

Видно было, что Дамблдор умирает от любопытства и сдерживается с огромным трудом. Невилл рассмеялся:

— В Австралию, сэр.

— А-а, да… сейчас там тепло…

Невилл ухмыльнулся.

Вернувшись в кабинет, Альбус налил себе стаканчик портвейна. Огневиски — это хорошо, но иногда директору хотелось чего-нибудь помягче, выдержаннее.

Он был почти рад, что у мистера Уизли и мисс Грейнджер произошла обычная ссора: приключения ребят зачастую изобиловали опасностями, и в будущем их количество грозило лишь увеличиться. Теперешний разлад в отношениях либо сблизит молодых людей, либо отдалит еще больше, но директор знал, что капризы любви отлично помогают формировать характер. Боль — прекрасная замеска для внутренней силы, а любовь — точнее, потеря таковой, — по крайней мере, не влечет за собой телесных повреждений.


Двойник горгульи, сторожащей дверь внизу, сообщил директору, что в кабинет поднимается Северус Снейп.

Дамблдор достал еще один стакан.

Постучав, Северус переступил порог.

— Могу я поговорить с вами, господин директор? — бесцветным тоном спросил Снейп.

— Конечно, Северус. Хочешь стаканчик портвейна?

— Нет, спасибо. Я лишь зашел уведомить вас, что не остаюсь в замке на рождественские каникулы.

— Вот как? Проводишь их с Алексом? — весело поинтересовался Дамблдор.

Северус покидал замок впервые за долгие годы.

— Нет, господин директор, я не собираюсь проводить Рождество с[3] Гарри Поттером,[4] - холодно отчеканил Снейп.

— Вот как…

— Именно. Всего наилучшего, — зельевар повернулся к двери.

— Присядь, пожалуйста, Северус, — попросил, вставая, Дамблдор.

Снейп ответил ему презрительным взглядом.

— Желаете обсудить со мной школьные проблемы, сэр?

— Я хотел поговорить о твоих отношениях с Гарри…

— Нет. Личную жизнь я с вами обсуждать не намерен.

— Северус! Я знаю, что ты сердишься, но подумай, как тяжело ему было признаться…

— Вас дезинформировали. Я узнал правду случайно — во время недоразумения на уроке зелий.

— Боже мой! Но Гарри действительно собирался все тебе рассказать. Он не мог сделать этого, не освободив твою магию из-под власти Волдеморта.

— Как это удобно. Увы, боюсь, ваши заверения теперь немного стоят. Если все-таки хотите продолжить разговор, скажу следующее: я полагал, что дружба в нашем случае подразумевает доверие, но теперь вижу, как ошибался. Не стану более отрывать вас от забот.

— Северус! Чего ты от меня ждал?

— Ждал? Я ждал, что вы не позволите преподавателю вступить в половую связь с учеником! И ведь я прямо заявил о том, какого рода была эта связь! — пронзительно выкрикнул Снейп.

— А я прямо заявил, что не одобряю ее. Помнишь, я сказал, что ничем хорошим это не кончится? Ты ответил, что достаточно зрел, чтобы принимать подобные решения самостоятельно, — напомнил Альбус.

— Я не знал тогда, кто он!

— Ты был в курсе, что Алекс под личиной. Он сам сообщил тебе об этом.

— Как я мог заподозрить, что он окажется Гарри чертовым Поттером?!

Дамблдор опустился в кресло. Северус, дрожа от ярости, мерил шагами кабинет. Что ж, по крайней мере, зельевара удалось разговорить.

— Ты утверждал, что пророчишь будущее вашим отношениям, — ровно заметил Дамблдор.

— Будущее? Ему семнадцать! Я не насилую детей!

— А Гарри Поттер — не ребенок. Неужели тебе хоть раз показалось, что ты проводишь время с ребенком?

Северус молча отвернулся. Подойдя к огню, он облокотился на каминную полку и пнул выпавшее полено носком ботинка.

— Вы знали, что я его не выношу, — прошептал зельевар. — Как вы, должно быть, смеялись!

— Нет! Хоть в этом меня не обвиняй! Я негодовал, что Гарри обрек меня на эту роль немого арбитра, и считал теперешние обстоятельства неминуемыми с той самой минуты, когда узнал о его альтер эго! Тем не менее он оказался прав. Я не принимал в расчет твое счастье…

— Мое счастье! — фыркнул Снейп.

— …твое право на романтические связи, — исправился Дамблдор. — И, Северус, вдвоем вы сверкали! Прежде я никогда — никогда! — не видел тебя таким. Должен ли я был запретить тебе все это? Что бы ты мне ответил?

— Поблагодарил бы за то, что вы уберегли меня от глупостей, коими являются отношения с Поттером!

Дамблдор промолчал.

— Он ученик, Альбус! — в отчаянии повторил Снейп. — Как вы могли?

— Ты его ученик в равной мере. Я считаю вас обоих преподавателями. Отношения между коллегами здесь не запрещены.

— О, ради бога! Глупейшее оправдание из всех, которые я когда-либо слышал!

— Тогда подумай вот о чем, мальчик мой, — строго возразил Дамблдор. — Он — волхв. Волхв, Северус! И он выбрал тебя!

— Ему просто понравилось, как старый сальноволосый зельевар делает минет! — рявкнул Снейп.

— Ну вот, теперь ты грубишь.

— Теперь я говорю правду!

— Прости, но не можешь же ты в это верить! Вы встречались четыре месяца. Никто не станет тратить столько времени на ненавистного человека.

— Ошибаетесь, господин директор. Ровно столько я и потратил. Но теперь все кончено.

— По крайней мере поговори с Гарри…

— Нет. А если вы попытаетесь меня уговорить, уволюсь. Как бы то ни было, уведомляю вас, что по окончании войны, если я, что маловероятно, останусь в живых, работу немедленно оставлю. Уровень нравственности в Хогвартсе не соответствует моим стандартам. Доброй ночи, профессор Дамблдор.

Взмахнув полами мантии, Северус покинул кабинет.

— Кажется, беседа не удалась, дорогой мой, — заметил портрет Дайлис Дервент, директрисы с 1741 по 1768 годы. — Влюбленные всегда так нервозны, верно? Ничего, я уверена, они помирятся.

Дамблдор с сожалением подумал, что не стоило считать боль разлуки полезной для развития личности. Некоторым на долю выпало слишком много боли… или слишком мало любви. Или и то, и другое одновременно. Оптимизма Дайлис он не разделял.

Глава 18: Наступает зима

Говоря по правде, сначала Гермиона и Невилл попытались аппарировать прямо в комнату юноши — хотя бы потому, что не знали, куда девать кресло. После неудавшейся попытки и странного ощущения, будто их оттолкнули, точнее, вернули в Австралию, Гермиона с присущим ей благоразумием уменьшила кресло и сунула его Невиллу в карман.

Удачное возвращение, осуществленное Невиллом (после нервной встряски Гермиона не чувствовала себя в состоянии аппарировать дальше, чем на прежнюю рекордную дистанцию — пятнадцать миль), прошло гладко. Ребята приземлились за воротами и заторопились к школе: ветер крепчал, и земля уже покрылась инеем. Контраст с их временным прибежищем казался особенно резким. До Гриффиндорской башни добрались без проблем.

— Ты как? — спросил Невилл, прежде чем перешагнуть через портретную раму.

— Выживу, — мрачно ответила Гермиона.

Девушка говорила искренне. За считанные часы ее жизнь полностью изменилась, а соблазнительные проблески счастливого будущего растаяли, словно пар над котлом, но сдаваться она не собиралась.

Рон ожидал на ступеньках; рыжий парень вскочил, едва путешественники появились.

Разговоры вокруг стихли, и среди любопытных зрителей-гриффиндорцев, вернувшихся с ужина, повисла напряженная тишина.

Невилл и Гермиона подошли к лестнице.

— Рон, если хочешь поговорить, найдем место поукромнее, — решительно заявила девушка. — В противном случае я отправляюсь спать. Устала.

Рон растерянно кивнул.

— В Выручай-комнате? — предложил он.

— В библиотеке, — поправила Гермиона, развеяв надежды юноши повлиять на нее с помощью физического контакта.

— Ты уверена, что будешь в порядке? — коснулся ее руки Невилл.

Гермиона кивнула.

— Спасибо тебе, Невилл, — сказала она, прежде чем быстро чмокнуть его в щеку.

Прижав ладонь к лицу, юный герболог с улыбкой отправился наверх.

Развернувшись, Гермиона покинула комнату; Рон поплелся за ней. Не успел портрет закрыться, как из гостиной раздался гул перемывающих им косточки голосов.

— Стало быть, о нас уже всему факультету известно? — поджав губы, поинтересовалась Гермиона.

— Нет! Ну… то есть да, — покраснев, промямлил Рон. — Я… я тут распсиховался, пока искал тебя. И Ли… Лиза ведь ушла при всех. А потом Джинни мне врезала.

— Изумительно.

— Гермиона… — не нашел ответа Рон.

— Не сейчас, — холодно перебила она.

В это время в библиотеке находились лишь несколько постоянных читателей, и Гермиона знала каждого из них. Ответив на пару улыбок, девушка пришла к выводу, что за порог ее факультета новость не вышла. Неужели Лиза умеет держать язык за зубами? Гриффиндорка свернула к нише, где любила заниматься: здесь было ее убежище.

Девушка села, и Рон опустился рядом, на край стола.

— Не знаю, готова ли я выяснять отношения, — призналась Гермиона. — Что ты хотел сказать?

Но теперь, когда Рон отыскал подругу, слов не было. Девушка терпеливо ждала, сложив руки на коленях. Парень потянулся к ней, но замер под ледяным взором.

— Прости, что причинил тебе боль, — промолвил он наконец.

— Спасибо, — кивнула Гермиона. Рон удивленно посмотрел на нее. — Это — самое главное, — пояснила девушка.

— Чт… значит, ты меня прощаешь? — облегченно вздохнув, спросил он.

Гермиона неприятно усмехнулась:

— В итоге прощу, наверное.

— А… — помрачневший было Рон просиял. — Значит… значит, у нас все по-прежнему?

— Я сказала, что прощу, Рон. Забыть я не обещала.

— Что? Но… Гермиона, мы любим друг друга!

— Да, любим. Но этого явно недостаточно, а может, эта любовь — неправильная.

— В каком смысле?

— Рон, ты хоть секунду подумал, прежде чем тащить ее к себе в постель?

— Да она первая ко мне подошла!

— Я спросила не об этом.

Рон настойчиво избегал взгляда девушки.

— Ты же меня знаешь… — прошептал он.

— Знаю.

— Я легко возбуждаюсь и… и…

— Твои мозги отключаются всякий раз, когда встает член. А такое случается часто.

— Это все наследственность. Близнецы только и делают, что говорят о сексе, а при Чарли постоянно крутится какая-нибудь…

— А Билл влюблен в вейлу, а мама с папой… — язвительно продолжила Гермиона.

— Ладно, ладно! Не загибай!

— А ты не используй родных, чтобы оправдаться.

— Хорошо, — повесил голову Рон. — Я все время думаю о сексе, и никто, кроме меня самого, в этом не виноват. Довольна?

— Невероятно. Другие, до Лизы, у тебя были?

— Что?! Нет! Гермиона, пожалуйста… Нет, конечно!

— Ни о каких „конечно“ не может быть речи. Значит, она была первой?

Рон кивнул.

— И что ты собирался делать потом?

Разинув было рот, юноша вновь закрыл его.

— Ну, что я должен сказать? — промямлил он наконец.

— Зависит от того, солжешь ты или нет. Думаю, ты чувствуешь себя виноватым, потому что разрываешься между постоянными мыслями об этом и желанием повторить. А значит, будут и другие…

— Нет!

Гермиона лишь посмотрела на Рона, и тот съежился под ее взглядом.

— Я действительно не хотел причинить тебе боль, Гермиона, — повторил он, словно не знал, что еще сказать.

Да и был ли смысл в словах?

— Знаю. Но мне все равно больно, — еле слышно проговорила девушка.

Неожиданно Рон, к собственному ужасу, разревелся. Все напряжение последних часов, все страхи выплеснулись наружу: тут были и возбуждение после прерванного полового акта, и леденящий сердце ужас, когда его поймали с поличным. Отчаянные поиски Гермионы и облегчение, которое он испытал, увидев ее. Девушка не надавала ему оплеух, не сделала ничего из того, что Рон заслуживал. Только призналась, насколько она обижена.

Юноша потер кулаком щеки, пытаясь сдержать слезы: он не имел права плакать.

— Рон, — дрожащим голосом начала Гермиона, — ты прости, но я, кажется, не тот человек, которым считала себя раньше.

Он, не понимая, посмотрел на девушку.

— Я думала, что буду сильной, что выдержу все это. Только вот ревность меня не устраивает. Я не хочу задаваться вопросом, что ты делаешь, когда мы не вместе…

— Да я никогда больше, Миона…

— Ты не можешь ручаться, Рон, а я всегда буду считать измену возможной. От нас зависит слишком много, чтобы потерять веру друг в друга. Я знаю лишь, что эти отношения пора вычеркивать из общего уравнения. Нам нужно столького добиться! Нельзя позволить Гарри сражаться с Волдемортом в одиночку… я такого не допущу… для гнева и ревности сейчас нет места. И впредь, когда война закончится, я этим чувствам не поддамся. Я… мне будет не хватать тебя… — она осеклась, — но…

— Между нами все кончено, — договорил за нее Рон. — Я знаю, что не достоин лучшего, и все-таки надеялся… я же люблю тебя… понимаю, что редко говорил об этом…

— При чем здесь то, чего ты достоин, Рон? — нетерпеливо перебила Гермиона. — Когда это я умышленно кому-либо мстила?

— Никогда, но…

— Я вернулась, еще не зная, что скажу, понимаешь? Но сейчас смотрю на тебя и думаю: какой ты высокий и стройный, и тут же представляю на тебе ее руки, а мне этого не хочется! Ты, конечно, свободен выбирать. Но эта ревность… из-за нее я кажусь себе… неправильной, как будто не имею права удерживать тебя рядом, и…

— Ох, Гермиона, все совсем не так! Ты красавица! Ты же знаешь, что я тебя люблю!

— Возможно, но раньше я чувствовала себя особенной, а теперь просто нахожусь под рукой.

Рон поднялся. Ножки его стула скрипнули по полу; сидящая неподалеку ученица подняла глаза. Рон не обратил на нее внимания. По крайней мере мадам Пинс не было рядом. Юноша сделал пару шагов до стеллажей, повернулся и устало оперся о книжную полку.

— Никогда, Миона. У меня еле хватило смелости пригласить тебя на свидание, — попытался улыбнуться он.

Гермиона пожирала Рона глазами, будто видела в последний раз. Запоминала его фигуру, длинные ноги, узкие бедра и талию, широкие плечи. Изумительные густые волосы. Родное лицо. Девушка покачала головой и тихо сказала:

— Мне кажется, нам обоим нужно набраться храбрости, чтобы покончить с этим.

— Навсегда? — выдавил Рон.

— Я не отказалась бы от твоей дружбы, — отозвалась Гермиона. — Ведь у нас получится, правда? После стольких лет?

— Обязательно, — кивнул Рон. На глаза снова наворачивались слезы. Юноша выпрямился и робко спросил: — Я пойду?

Гермиона кивнула, и Рон ретировался.


Девушка осталась одна, престранно себя чувствуя. В голове было пусто, словно мысли о Роне занимали все место и исчезли вместе с ним.

Еще утром она была чьей-то возлюбленной. Теперь же остался лишь старый добрый книжный червь, Гермиона Грейнджер.

Как быстро все изменилось!

Разве это возможно? Она даже не закатила истерику и ничего не разбила. Никак не отметила момент, когда перестала быть собой…


Драко развалился в одном из кресел слизеринской гостиной, у самого камина. Отмечали восемнадцатилетие Грега Гойла; его отец прислал ящик магического пива, а мать — именинный торт и бездонный короб прочих яств. Каждый уже успел заглянуть туда, и теперь подкрепившиеся ребята весело болтали и смеялись. Подошел Снейп, кратко поздравил Гойла и предупредил, что пить разрешает только семикурсникам. Для остальных домовой эльф притащил безалкогольные напитки. Декан, как водится в последний год обучения, преподнес Гойлу небольшой подарок — такие никогда не открывались при свидетелях, и Драко ощутил укол любопытства.

Когда Снейп пришел, юноша немного успокоился. На первый взгляд декан выглядел обыкновенно, но Драко знал Северуса лучше других и видел, как скованно тот двигается. Неужели зельевару сделали выговор за то, что на уроке с Поттером случилось несчастье? Или за то, что Снейп раздел Гарри перед одноклассниками? Глупо: Северус поступил так, как следовало, избавив пострадавшего от тлеющей одежды, и сразу же возвел барьер… разве директор этого не понимает? Никто еще не умирал от смущения, а вот ядовитое зелье может убить быстро.

Драко очень хотелось спросить Северуса, в порядке ли Поттер, но выказать участие в судьбе гриффиндорского героя здесь, перед слизеринцами, было бы безумием.

Снейп оставался недолго, но ничего другого от него и не ожидали.

Юноша осмотрелся. Малышей скоро разгонят по спальням; тогда-то и начнется настоящая вечеринка. Он уже чуял эту переходную стадию — затишье после еды и питья, когда алкоголь помогает расслабиться. Скоро все будут танцевать, целоваться и так далее. Снейп на диво легко относился к предприятиям подобного рода. На шестом году учебы под руководством декана каждый слизеринец научился варить опохмелин и противозачаточное зелье: Снейп не допустил бы, чтобы кто-нибудь опозорил его факультет, появившись перед школой пьяным. Насчет половой активности разговор тоже был коротким: декан признавал, что ученики спят друг с другом, и обрисовал результаты такого поведения, влияние секса — положительное и отрицательное — на силу подрастающего мага и его положение в обществе (если выяснится, что ожидается ребенок, от которого непросто отказаться при наличии чар, способных определить отца), а также последствия для обоих родителей, начиная от вынужденного брака и заканчивая изгнанием — в зависимости от семейных традиций.

Драко не переставал удивляться поведению Снейпа со слизеринцами. Как он может заботиться о них, зная, что вскоре ребята покинут школу и примут темную метку? Станут его врагами? Большинство учеников — из семей подревнее — знали, что Снейп был Пожирателем смерти и избежал Азкабана после падения Волдеморта. Это ни в коем случае не вменялось зельевару в вину и рассказывалось поколениями слизеринцев как легенда о небывалой удаче. Хотя Темного лорда никогда не обсуждали в открытую из осторожности, впитанной с молоком матери, ученики по-прежнему считали зельевара Пожирателем: ведь Снейп дружен с отцом Драко, Эйвери и Руквудом.

А декан все это время шпионил за ними.

Драко был восхищен. Какая отвага! И ведь Снейп сам выбрал свою судьбу, не подозревая, что на их стороне есть волхв… кстати, по душе ли зельевару такая новость? Каково это — узнать, что во главе твоего войска стоит волхв, и тут же выяснить, что он — человек, которого ты презираешь и ненавидишь почти семь лет?

Мерлин… несладко, наверное, Снейпу. Неважные карты выдала ему судьба.

И все-таки Поттер решил его учить. Разглядел скрытую в нем силу и вытащил ее на поверхность. Чертов гриффиндорец!

Неожиданно Панси уселась на колени юноше и провела рукой по его груди.

— Драко! Ты где витаешь? Потанцуй со мной! — прижавшись к нему, она ткнулась маленькой грудью юноше в ребра и промурлыкала: — Горизонтально, вертикально — мне без разницы.

Драко с трудом сдержался, чтобы не спихнуть ее. Ему претила грубость. В свое время он действительно воспользовался щедростью Панси — на четвертом году обучения, когда был еще опрометчивым и неприхотливым. Тогда кто угодно казался хорошим выбором. Теперь же легкий запах ее пота, прикосновения рук к его шее и попытки нырнуть под подбородок юноши вызывали у Драко лишь отвращение.

— Панси. Отвянь, — рыкнул он.

Ничуть не огорчившись, девица потерлась бедром о пах Драко и скользнула на пол.

— Ну и скукотища с тобой теперь, Малфой, — язвительно протянула она и отправилась на поиски другой жертвы. Ей оказался Эб Фрейзер, шестикурсник. Ровесников Панси больше не интересовала. С ней побывал каждый, даже Крэбб и Гойл — эти все делали вместе. „Попробовать разок“, как выразился впоследствии Гойл, прежде чем объявить, что находит женщин скучными, прямо как Панси — Малфоя. Грег и Винс, самые накачанные драчуны в школе, прекрасно обходились обществом друг друга. Стоило бросить на их массивные габариты один взгляд, и становилось ясно: возражать никто не будет.

Надо сказать, их не слишком любили. Близкие отношения этой пары многим позволили вздохнуть от облегчения. Девочки не хотели волноваться о том, что Винс или Грег позовут их на свидание или, что еще хуже, попросят их руки. Отцы ребят верно служили Темному лорду, и многие с радостью отдали бы своих дочерей в семью Гойлов или Крэббов.

Драко даже гордился парнями. Они никогда не целовались на людях, и сам Малфой узнал об их отношениях случайно. Ребята были друзьями с раннего детства, и когда Крэббу в первый год обучения снились кошмары, Гойл, ко всеобщей радости, взял на себя заботу о нем. Остальные скоро привыкли видеть Гойла в постели Крэбба по утрам. Только к третьему году учебы, когда звуки, доносящиеся из-под полога, перестали напоминать о кошмарах и превратились в нечто гораздо более знакомое, Драко и Забини изумленно переглянулись и, пожав плечами, научили сокурсников заглушающим чарам.

С тех пор Грег и Винс не расставались.

Интересно, что произойдет, когда они закончат школу? Семьи наверняка ждут, что мальчики женятся и произведут на свет наследников; родители обоих — люди настолько недалекие, что вряд ли поняли бы желание сыновей отказаться от традиций. Драко был уверен, что та легкость, с которой слизеринец принял их отношения, в немалой степени обеспечила для него преданность ребят. Сам Малфой считал, что его это просто не касается: больше свободных девчонок, и на том спасибо!

Только секса сейчас не хотелось, да и танцевать тоже — если это обжимание под музыку можно назвать танцами. Драко уже давно перестал считать себя частью собственного факультета: принятое недавно решение отрезало его от остальных.

Пусть Снейп — его декан, но Волдеморта юноша не поддерживает. Таких, как Драко, наверное, немало, хотя они и не высовываются, пытаясь скрыть свои политические взгляды от остальных. Слизерин вообще не был местом для открытых дебатов — студенты хранили свои тайны, опасаясь, как бы их не использовали против хозяев. Занятия с Поттером, общие дискуссии и игры с записанными на бумажках признаниями поразили Драко до глубины души.

Каникулы начинались через неделю. Юноша уже решил, что не поедет домой. Слишком новыми были ощущения, и выдать их не хотелось. Драко собирался испросить разрешения поработать над совместным проектом с Грейнджер. Он знал, что этому поверят — Люциус поощрял увлечение сына зельями, хоть и не разделял их, и не удивился бы предложенной Драко роли независимого исследователя. Но стоит юноше упомянуть, что Грейнджер займется тем же, как отец наверняка велит сыну остаться в школе еще до того, как тот попросит об этом: нельзя допустить, чтобы грязнокровка добилась в зельях больших успехов, чем Малфой!

Драко поглядел по сторонам. Свет потушили, ученики танцевали или толпились небольшими группами, кое-кто усадил девушек на колени. Юноша внезапно осознал, что остался у огня в одиночестве. В углу Грег и Винс играли в плюй-камни.

Малфою стало любопытно, захотят ли все эти люди, которых он знает семь лет, иметь с ним дело, когда услышат, на чьей он стороне. Кто из них первым сдаст Драко Темному лорду?

Нотт и Панси, без сомнения. Оба яро поддерживают Волдеморта и невероятно амбициозны.

Кого ему станет не хватать? Забини. Парень умен и обладает неплохим чувством юмора. А еще — Грега и Винса. Могут ли Драко попросить убить кого-нибудь из тех, кто сейчас находится в гостиной?

Об этом он сейчас думать не мог. Юноша встал и направился к двери. Прервав игру, Грег пошел за ним.

— Мы тебе нужны?

А ведь к такой преданности легко привыкнуть. У идиота же сегодня день рождения!..

— Не-а, в библиотеку пойду.

— Голова болит? Мать зелье прислала…

— Спасибо, Грег, — перебил Драко, чем несказанно удивил… друга. — Все хорошо. Просто не хочется позволять Панси меня лапать, — отшутился он.

Гойл рассмеялся.

— Дать тебе с собой пирога?

— Пинс удар хватит, — покачал головой Драко. — Передай матери мою благодарность. Ваш эльф замечательно готовит.

— Передам, Драко, — Гойл с улыбкой вернулся к своему партнеру и возобновил игру.

Драко отчаянно захотелось спасти обоих. Слишком чистыми казались эти парни для окружающей их грязи.

„Вот, заработал себе комплекс героя, — подумал он. — Чертов Поттер!“


Драко отворил дверь библиотеки и добрался до угла, обычно занятого Грейнджер. И правда — там она и сидела, согнувшись над толстым фолиантом.

— Спасибо, Грейнджер, — язвительно процедил юноша. — Я мог бы догадаться, что от грязнокровки глупо ожидать вежливости.

Гермиона подняла голову.

— Что? — без тени выражения откликнулась она. Лицо девушки было покрыто красными пятнами — не слишком привлекательный видок. На оскорбление не ответила. Неужели Поттер серьезно болен?

Драко вытянул из ее рук книгу. Зелья, не медицинский справочник. Значит, занимается подготовкой к проекту, а не спасением Поттера.

— Я понимаю, что состояние здоровья Поттера — последнее, что интересовало меня в этом году, но ты обещала передать мне весточку, — прошипел он, горя презрением к самому себе за неспособность удержаться и не спросить дважды.

— Что? Ох… Ох! Ох, какая же я дура! — заволновалась Гермиона.

— Не спорю.

— Прости, я совершенно забыла…

— Спасибо.

— Я… я была… — голос девушки дрогнул, она отвела глаза, — занята.

— Чем? Членом Уизли? — сострил Драко.

Гермиона осеклась, все еще глядя в сторону.

Неужели она настолько стыдлива? Ведь девчонка уже много месяцев трахается с Уизли! У них же на лбах написано: „Не мешать, интим“. Да и Поттер вечно к ней прикасается; Драко иногда думал, уж не спят ли они втроем, и находил эту мысль постыдно привлекательной; но Поттер в теорию не вписывался, поскольку был голубым, как кровь аристократа. Впрочем, с Уизли кувыркаться он мог запросто, пока…

Усилием воли Драко заставил себя прерваться:

— Пора уже повзрослеть! — прорычал он. — Может, скажешь наконец, жив Поттер, или магическому миру кранты?

Гермиона резко взглянула на Малфоя. Что ему известно? Это замечание о Роне, а теперь еще одна глупость… насчет магического мира девушка не знала, но в ее собственном сегодня случился серьезный переворот.

С грохотом захлопнув книгу, Гермиона запихнула ее в сумку и поднялась.

— Ну и скотина ты, Малфой, — прошипела она. — Пошел на хер!

И бросилась прочь, не обращая внимания на потрясенную мадам Пинс.

Надо сказать, выражение лица библиотекарши не сильно отличалось от физиономии Драко Малфоя.

В голове последнего крутились две мысли. С Поттером все, должно быть, не на шутку плохо. И… кто бы мог подумать, что грязнокровка умеет материться?!


Драко поплелся назад в подземелья. Повинуясь внезапному порыву, он подошел к двери Снейпа и постучал. Прошло немало времени, прежде чем та отворилась — юноша решил было, что зельевар развлекается там со своим парнем. Любовником. Как-его-там. Драко прислонился к противоположной стене. В гостиную он не торопился, а ее не миновать по дороге в спальню. Наконец дверь приоткрылась.

— Мистер Малфой? Что угодно? — странно невежливым тоном осведомился Снейп. Надо же! Драко нечасто сталкивался с деканом, когда тот был в таком настроении.

— Уделите мне минуту, сэр? — вежливо поинтересовался юноша, отстраняясь от стены.

— Это важно? — спросил Снейп.

Разум советовал убраться подобру-поздорову. Зельевар явно еще злится. Но если с Поттером все настолько плохо, Драко мог бы ему помочь…

— Думаю, да, сэр.

— Входи, — распахнул дверь Снейп.

На столе у камина стояли на две трети опустошенная бутылка виски и пузатый бокал. Несмотря на горящий огонь, в комнате было холодно.

— Ну? У меня мало времени, мистер Малфой, — властно объявил Снейп.

— Как Поттер?

Декан вытаращился на него.

Драко испугался. Неужели он все понял неправильно?

— Я решил, что на зельях Поттер серьезно пострадал, сэр. Его не было на ужине.

— И какого же дьявола ты предположил, что меня это заботит? — рявкнул Снейп.

Драко был совершенно сбит с толку.

— Но, сэр, несчастье произошло во время вашего урока! Мадам Помфри сказала, что он не приходил в лазарет, вот я и подумал, может, вы проверили…

— Вы ошиблись, мистер Малфой, а я впустую истратил прекрасный уровень опьянения ради беседы с вами! — огрызнулся Снейп, тыча юноше в лицо каким-то пузырьком.

Опохмеляющее средство. Драко машинально покосился на бутыль с виски.

— Именно, мистер Малфой. Я бы хотел вернуться к оставленному из-за вас занятию. Почему бы вам не отправиться на вечеринку? Уверен, мисс Паркинсон будет вне себя от восторга.

Ну и сволочь он сегодня! Знает же, что именно Драко думает о Панси "потребительской пиявке" Паркинсон.

— Доброй ночи, сэр, — ответствовал Драко и удалился со всем величием, на которое был способен.

Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

Черт бы их всех побрал! Ему-то какое дело? Юноша ворвался в гостиную, проигнорировал сделавшую на него стойку Панси, покачал головой Крэббу, который стал было подниматься, и закрыл собственную дверь с громким, радующим уязвленное достоинство стуком.

Наверное, ему стоило чувствовать себя благодарным, — так размышлял Драко полчаса спустя, лежа в постели после принятого душа. Он-то думал, что Светлая сторона окажется полна отвратительно милыми ребятишками. Вместо этого те были наглыми грубиянами — самая что ни на есть подходящая компания для неучтивой сволочи.


Проснувшись, Гарри рывком сел на постели. Судорожно пытаясь унять биение сердца, юноша выхватил палочку, когда увидел сидящего перед ним Добби.

— Гарри Поттер, сэр! Вы проснулись! — весело пискнул эльф.

— Боже, как ты меня напугал! Который час, Добби? — спросил юноша, напялив очки и разглядев темноту за покрытым изморозью окном.

— Около восьми, сэр, — радостно сообщил Добби. — Вы хорошо поспали, а теперь время ужинать.

— Спасибо, Добби, но мне нужно увидеть… — начал Гарри, пытаясь встать.

Эльф прыгнул к нему на колени, и юноша едва не опрокинулся на спину.

— Гарри Поттер! После тридцати часов сна вы никуда не пойдете без ужина! Винки сварила хороший бульон…

— Я проспал тридцать часов? — поразился Гарри. — Быть не может!

— Может, и Гарри Поттеру это было необходимо, — заявил эльф, подзывая тарелку с аппетитно пахнущим супом.

Гарри посмотрел на нее, потом перевел взгляд на терпеливо ожидающего Добби:

— Сегодня пятница? — выдавил он.

— Да, а завтра — выходной, и Гарри Поттер будет отдыхать. Добби сказал профессору Дамблдору, что тот — очень скверный волшебник и плохо следил за магией Гарри Поттера, и… — он сунул Гарри в рот ложку, да так ловко, что юноше ничего не оставалось, как проглотить, — …и он согласен и обещал исправиться!

Гарри вытаращился, представляя себе, как Добби выговаривает директору, и эльф улучил момент, чтобы отправить следующую ложку вслед предыдущей.

Юноша отобрал у Добби тарелку, зная, что не добьется ничего, пока та не опустеет. Экстренная необходимость выйти из комнаты отпала — слишком много времени прошло. К тому же от него не слишком хорошо пахло. Нужно сначала принять душ.

— Мастер Лонгботтом ждет услышать, что вы проснулись, — сообщил Добби. — Я его позову, пока вы моетесь.

Гарри собирался уже отказаться, но сообразил: Невилл ведь наверняка понимает, что произошло, и может рассказать ему последние новости.

— Спасибо, Добби, — молодой человек кивнул и отправился в ванную.

Когда он вышел, обмотавшись полотенцем, Невилл сидел в кресле.

— Невилл! Как он? Есть вести? Как он себя ведет?

— Кто, Рон? — нахмурился Невилл.

— Рон? При чем тут Рон? Снейп, конечно!

— А… Он не появляется в Зале и на уроках, наверное, по-прежнему полная сволочь. Один четверокурсник сказал, что вчера Снейп снял сто баллов за одно занятие. Но я хочу поговорить о другом.

— Вот как? А это не может подождать? Я бы предпочел поскорей сходить к… — схватив брюки, Гарри торопливо оделся.

"Все еще ходит без нижнего белья", — отметил Невилл; рассказ о приключении на зельях достиг и его ушей.

— Нет, не может, — нетерпеливо сказал он, пока Гарри искал рубашку. — Речь пойдет о Гермионе.

Гарри резко обернулся. Сердце тревожно забилось, и юноша поторопился сесть.

— Что случилось?

— Они с Роном разругались.

Гарри посмотрел на него так, словно Невилл сообщил, что человек на самом деле никогда не летал на Луну. Это было неправдой. Но…

— Поссорились? Они все время ссорятся. Ничего…

— Ничего себе "ничего", — фыркнул Невилл. — Они расстались.

— Не может быть, — покачал головой Гарри. — Они же любят друг друга…

— Ну, Гермионе не слишком понравилось, как Рон и Лиза…

— Рон и Лиза? Терпин? Но ведь Гермиона сама сказала, что Рон нравится Лизе! Они над прорицаниями иногда вместе работают. Не верю, что Гермиона ревнует.

— Гарри, Лиза была у Рона в комнате…

— Ну и что? Гермиона в мою тоже часто заходит. Это ничего не зна…

— Ты заткнешься хоть на минуту? — вспылил Невилл, чем изрядно удивил молодого волхва. Тот сделал характерный жест, закрывая губы на замок.

— Да ну тебя, — беззлобно махнул рукой Невилл, подаваясь вперед. — Гарри, я сам видел — сразу после того, как мы хотели проведать тебя. Добби нас выгнал. Гермиона зашла ко мне на чашечку чая…

— Вот видишь? — начал было Гарри, но под взглядом Невилла осекся. — Прости, продолжай.

— По дороге назад Гермиона заглянула к Рону. Он ведь по вторникам обычно в спортзале?

Гарри кивнул.

— А в этот раз он «качался» у себя — с Лизой Терпин.

— Что? Что ты имеешь в виду? Они целовались?

Невилл странно посмотрел на друга.

— Они были голые, Гарри. Рон был… в ней, — юный герболог покраснел, представляя себе позу, в которой застукали Рона, и влажный звук, раздавшийся, когда рыжий гриффиндорец вскочил с постели.

— О, черт побери! — ахнул Гарри. — Боже мой, бедная Гермиона! Как она? Кто с ней? Джинни, конечно, с ней дружит, но…

— Вот именно. Вообще-то Джинни надавала Рону оплеух. Факультет объявил ему бойкот.

— И поделом, — буркнул Гарри, хоть и помнил, как ранил его самого подобный остракизм.

— Да уж, он редкий идиот. Встречаться с самой милой, самой умной ведьмой в школе и бросить ее ради Лизы Терпин!

— Тебе нравится Гермиона? — удивился Гарри.

— При чем тут это? — сердито ответил Нев. — Я никогда об этом не думал. Разумеется, я уважаю Гермиону — разве к ней можно относиться иначе? Но для меня она всегда была девушкой Рона. Даже до того, как они начали встречаться.

Гарри виновато коснулся ладони Невилла.

— Ага, — согласился он, — я тоже так всегда думал.

— Сходи к ней, — попросил Нев. — Она стала такая… организованная. Как будто ничего не происходит, знаешь?

Да, именно так расстроенная до глубины души Гермиона себя и вела.

— Где она?

— В библиотеке.

Гарри кивнул. Позвав Добби, он поблагодарил эльфа за помощь, чем неимоверно обрадовал, и отправился в библиотеку.

Что он мог сказать Гермионе?

Что он мог сказать Северусу?


Гермиона сидела в своем обычном уголке и что-то писала. Когда Гарри опустился на стул рядом и тепло улыбнулся, девушка подняла голову:

— Гарри! — лицо ее на миг осветилось улыбкой, и Гермиона крепко обняла друга. Тот удержал ее, гладя по спине.

— Ты уже знаешь, — отстранившись, сделала вывод девушка. — Кто проболтался? — горько спросила она.

— Невилл предупредил, чтоб я не сболтнул лишнего в гостиной, — пояснил Гарри. — Я сначала ему не поверил.

— Я и сама верю с трудом, — подтвердила Гермиона.

— Мне так жаль, — прошептал Гарри. — Какой же он дурак! Даже не знаю, что сказать… Уверен, он тебя любит… — юноша растерянно умолк.

— Да, я тоже так думаю, — кивнула Гермиона. — Но жить, постоянно думая о том, с кем он спит за моей спиной, не могу. Я… я с ним порвала. Ревность — ужасное чувство, Гарри, я и не знала…

— Вы повздорили?

— Нет, поговорили спокойно. Все получилось само по себе. Я даже не знала заранее, что скажу. Хотела выслушать Рона и все как следует обдумать, потому что… я люблю его, да и глупо выбрасывать все на ветер, если другая прельстила его лишь однажды, — проговорила девушка, изучая собственные ладони.

Гарри наклонился к ней, свесив руки между колен.

— Но? — подсказал он.

— Но я взглянула на него, и мне стало больно, — пролепетала Гермиона. — Взглянула — и снова увидела то, что он сделал. Я просто не могу допустить, что такое продолжится, а я превращусь в ворчливую, подозрительную сучку. Мы должны довериться ему в битве. И я знаю, что ему можно верить во всем остальном, — глухо сказала она. — Выбора не было. В нашей ситуации ревности нет места.

— Жалеешь о сделанном? — спросил Гарри.

— И да, и нет, — грустно улыбнулась Миона. — Знаю, что поступила верно. Даже чувствую облегчение: мне не придется больше волноваться о том, где он и с кем. Но от того, что он это сделал, больно. Очень больно, — еле слышно повторила она и не позволила Гарри заговорить: — Да, милый, у меня есть ты. И Невилл. Когда-нибудь мы с Роном снова станем друзьями, но…

— Да, — думая о Северусе, кивнул Гарри, — я понимаю.


Стоя перед покоями Снейпа, Гарри стучал в дверь. Всю дорогу сюда сердце юноши учащенно билось. Да и чувство вины донимало — говоря с Гермионой, Гарри невероятно стыдился, так как половину времени размышлял о том, что скажет Северусу. К тому же разговор с девушкой помог оттянуть беседу с зельеваром. В этом тоже было своеобразное облегчение.

Но теперь он здесь.

Гарри знал, что Северус видит его в своем зеркале, и, хотя присутствие гриффиндорца в подземельях было редкостью, юноша не сомневался, что история о том, как Снейп раздел его на уроке, уже облетела школу. Учени