КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590992 томов
Объем библиотеки - 896 Гб.
Всего авторов - 235261
Пользователей - 108095

Впечатления

pva2408 про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Stribog73
Про ст. «За Украиной - будущее» Тимоти Снайдера

Думаю Вы не правы. Идет война, а такие статейки, тем более от американского автора, автора из страны, которая организовала и проплатила два переворота на Украине и спровоцировала войну в стране, есть элементы этой войны. Информационнной войны. Поэтому их не только можно, но и нужно удалять, как вражескую агитацию и пропаганду в военное время. В «демократических цивилизованных»

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Сухинин: Бои без правил (Героическая фантастика)

вот еще одна книга заблокирована. 12 книг читали свободно. видно 13 несчастливое число

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

2 pva2408
Я стал ярым антинационалистом после того, как прочел "Майн кампф" и несколько книжонок расистов и русских националистов. Не думаю, что остальные люди тупее меня и Вас. Умные люди потому и умные, что во всем стараются разобраться сами.

Я против удаления книг, пусть даже лживых. Люди сами должны разбираться - что ложь, а что правда!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
eug2019@yandex.ru про Берг: Танкистка (Попаданцы)

На мои замечания по книге автор ответил, что он не танкист и в танк даже ни разу не залезал (и не стрелял ес-но), поэтому его герои-малолетки (впервые влезшие в танк!) в одном бою легко подбивают 50 немецких танков (это в самом начале - сразу весь экипаж - трижды Герои СССР!) и он (автор) мне задает вопрос: -А разве такого не могло быть? Я ему ответил: -Могло! только на войне орков с эльфами на другой планете за миллиард лет до рождения нашей Земли.

подробнее ...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Ника Энкин: Записки эмигрантки 2 (Современные любовные романы)

на флибусте огрызок. у нас полная. так что не исключена возможность бана. скачиваем а то могут заблокировать

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
napanya про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Я заливал Снайдера. Баньте. Взрослые люди должны сами разбираться, что ложь, что правда, без вертухаев.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Шопперт: Вовка-центровой - 4 (Альтернативная история)

очень лаже хорошо, жаль, что автор продолжение не скоро обещает

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать VPN для TikTok?

Дансинг в ставке Гитлера [Анджей Брыхт] (fb2) читать постранично

- Дансинг в ставке Гитлера (пер. Юрий Иванович Абызов) 449 Кб, 90с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Анджей Брыхт

Настройки текста:




Анджей Брыхт Дансинг в ставке Гитлера

ласков котик бел воркотик
мышка тоже загляденье
догоняшек будет досыта
кочевряжек будет до отвала
потягушек будет от зуба до зуба
аж запляшет мышка ножки навыверт
доиграется окрасит кровью очи
выдаст свои лапки в клочьях тела
Тимотеуш Карпович

Два года пришлось мне ждать, пока минует стыд, два года — это очень много времени; столько пришлось ждать, пока он пройдет, столько я носил его в себе, будто запаршивевшую кошку за рубахой, пока он прошел, пропал, навсегда исчез, и теперь я могу выложить все, как оно было, сейчас уже могу это рассказать, хочу и даже обязан похоронить шелудивую кошку, как в детстве уже похоронил одну, которую убил еловым горбылем, сырым от смолы, пришиб из-за того, что она меня сильно поцарапала.

А похоронил я ее что надо, с почестями, под высоким забором из серых от дождя досок, в ямке не мелкой и не глубокой, выстланной длинной мясистой травой, поставил над нею крестик из выструганных палочек и три раза подряд, без перерыва, сыграл на губной гармошке, покрепче нажимая языком на басы, «Вот приехали уланы», потому что я тогда только это и умел играть на маленькой, первой в жизни гармошке-пикколо.

Вот и нынче я хочу устроить такие же похороны; на гармошке я уже наловчился играть, в армии меня за это ребята любили, из-за гармошки и началась вся эта история с Анкой — из-за того, что я играл, сидя над озером, золотым и грустным августовским вечером, так как осенью мне надо было идти в армию, а я еще не знал любви и времени мало оставалось, и от этой грусти все надрывнее звучала моя гармошка с регистром, хороший это был инструмент, известной марки «Хонер», все равно что «мерседес» среди автомобилей, и репертуар у меня уже был большой, едва что-нибудь на слух поймаю, тут же и играю в разных тональностях, с трелями, с вариациями, с подголосками — я еще не встречал, кто бы лучше меня это делал.

— Вам надо выступать по радио, — сказала Анка, — а то и по телевидению, только у них обычно с акустикой плохо и не очень-то звучит…

Не сыграл я по радио и не сыграю, потому что там все-таки получше играют, даже серьезные произведения и по нотам, а я нот вовсе не знаю, и гармошки у них там большущие, что твои трубы, а когда для себя играешь — и так сойдет, но она раздразнила мое воображение, и я увидел себя на стеклянном экране и еще больше скис, что осенью в армию идти.

И когда она так красиво сказала, подойдя сзади к тому месту, где я сидел на свае разбитого мола, над тихой темнеющей заводью Белого озера с водой, мерцающей последним светом, а воздух уже сгущался от опускающейся ночи, когда она стала сзади и оказала эти слова, голос ее как будто был не девичьим голосом — хихикающим, с придурью, идиотским, а голосом моей матери, которой я совсем не знал, потому что она погибла в последний день войны, когда мне был всего год.

— Откуда вы? — спросила она, потому что нас там со всей Польши собралась орава, и важно было знать, лапоть ты или из большого города, а уж варшавяне у девочек железно шли первым планом.

— Из Варшавы, — сказал я, даже не обернувшись, потому что до той поры ни разу не взглянул на нее.

— О! — грустно вздохнула она. — Жалко. Я-то из Лодзи.

— И я из Лодзи! — откликнулся я, и только тут обернулся, и посмотрел на нее впервые, и еще сказал: — Родился-то я в Варшаве, а жил в Лодзи, там ведь много варшавян после восстания живет…

При этом я смотрел на нее снизу, все еще сидя на свае, а в глазах ее играли отблески мелкой волны, и неуловимый последний отсвет дня весь осел на ее волосах легким, как пыль, серебром.

Я медленно поднялся и встал перед нею; мы долго смотрели друг на друга, не знаю, сколько времени, но, наверное, долго, если я разглядел ее всю и себя успел разглядеть так, как еще никогда раньше, хотя на себя и вовсе не смотрел. Просто на меня страх нашел, и от этого все мои недостатки мне открылись, все мое уродство, вся потешность моего положения: голый тип в плавках, в руке гармошка, стоит босиком, еле ноги на маленьком срезе бревна умещаются, высокий и тощий, будто аист, — страх, а понравлюсь ли я таким, потому что мне больше всего в жизни захотелось быть с нею.

— Я чувствовала такой же страх, а может, и побольше, — сказала она позднее, — потому что парню всегда легче, всегда как-нибудь выпутается, отделается, а девушка это тяжелее переживает.

Она уже тогда засекла меня, хоть я и не знал об этом. Тут мне случай помог: она видела меня еще днем, я на велосипеде сюда приехал, пятьсот километров рванул за три дня, один, а ведь это тяжело, на пару куда легче, — и меня видела и мой велосипед, гоночный, «ураган»; я только шины поставил другие, потолще, чтобы не часто спускали, и по бездорожью легче, и пять шестеренок от тринадцати до двадцати двух, и два переключателя — игрушка, а не машина; Анка