КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 383167 томов
Объем библиотеки - 476 Гб.
Всего авторов - 163661
Пользователей - 86528

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

SubMarinka про Казанский: Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том I (Культурология)

Если в авторском предисловии есть отдельное предуведомление: "Как читать эту книгу?", то почему-то не хочется читать её (((
Особенно, когда выясняется, что этот литературно-исторический анализ и расшифровка текста "Божественной комедии" Данте - в 6-ти томах...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Олександр Шарло про Извольский: Дикий Мир. Колонисты (Боевая фантастика)

Отличная книга, давно правда читал, но сюжет весьма динамичный и захватывающий!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Ланцов: Иван Московский. Первые шаги (Альтернативная история)

Так и хочется в качестве эпиграфа привести из Маяковского:
Грустно до слез, смешно до колик...

Классический рецепт написания альтернативки - смотрим, кто у нас сегодня враг, лезем в прошлое и начинаем по нему топтаться.

Постепенно диких чеченов в литературе сменили грузины-"грызуны", потом пришла очередь украинцам превратиться из вечно недоумкуватых хохлов в страшных бЕндеровцев :), которые, не попив крови безвинных русских младенцев, чахнут и умирают... Всякие поляки и прибалты держатся на одном и том же не слишком высоком уровне мерзости - видимо, потому что европейцы, на них перо не поднимается :).

Откровенно говоря, мысли были - что в связи с томосом должно быть написано нечто... но уж очень скользкая тема.

Но - нашелся смельчак, который перетряс "еллинских попов" в XV веке, и показал всю не то что еретичность - а прям-таки сатанизм константинопольских священников, которые и спать не лягут, пока пару козней всему христианству, а паче России не сотворят - например, создадут киевскую митрополию :)

Правда, это все плавно перетекло в легкое пока еще не отрицание, но уж как минимум порицание православия вообще и примирение, если не восхваление католицизма. Очень интересно - это автор слегка зарвался или, напротив, учуял струю и поспешил опередить всех конкурентов?

Словом, при более-менее неплохо написанном сюжете и языке, в котором запятые более-менее на своих местах - все равно заказуха (даже если ее никто не заказывал явно)...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
mary twenty про Выборнова: Король и спасительница (Фэнтези)

Книга просто потрясающая! Там и умные сюжетные ходы, и интересные персонажи, и беседы с философским подтекстом, но не заумные, и любовь... Плюс инструкция, как стать настоящим правителем и как общаться с "чернью") Очень здорово, читайте, не пожалеете.
Кстати, у автора есть инста www.instagram.com/vybornovabooks

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Иэванор про Борискин: Чудеса случаются. Дилогия (СИ) (Научная Фантастика)

Жаль что так обрывается расказ , здесь бы ещё 2 части не помешало

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
IT3 про Усманов: Бродяга (Космическая фантастика)

в плане активных действий поживее "охотника",вот только ГГ симпатии не вызывает.человечек решает продать замороженных землян ибо "денех нуно".не отождествляю героя и автора,автор имеет право писать о ком хочет,а читатель имеет право читать,что желает,но ГГ неприятен,как подкисающий суп - еще вроде не скис,но привкус не очень.и чем дальше - тем герой омерзительнее.
а так очередная компиляция миров Чижовского и Муравьева + свои фантазии.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Клавелл: Гайдзин (Исторические приключения)

Вторая книга Клавелла, которую прочел. Первой была "Сёгун". Не знаю, то ли в том случае сыграл роль просмотренный до этого фильм, то ли какие иные факторы (допуская, что перевод) - но впечатления от "Гайдзина" на порядок тоскливее впечатлений от "Сёгуна". Сугубо личное впечатление, навязывать не собираюсь :), но и желания читать что-либо у Клавелла еще - почему-то не возникает...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Попутчик коммунистической партии (fb2)

файл не оценён - Попутчик коммунистической партии 41K (скачать fb2) - Жан-Поль Сартр

Настройки текста:




Сартр Попутчик коммунистической партии

Сартр: Думаю, я должен начать с 1936-го. В то время я не увлекался политикой. Это значит, что я был либеральным интеллектуалом "республики профессоров", как в то время иногда называли Французскую республику. Я полностью поддерживал Народный Фронт, но мне никогда не приходило в голову голосовать [за них] для придания решающего значения своим мнением. Это вряд ли это позволительно, если подходить к вопросу рационально. Но когда идеология терпит крах, оставшиеся убеждения заставляют задуматься о магическом аспекте. Что все еще оставалось для меня — принципы индивидуализма. Я чувствовал, что меня привлекают толпы, которые создали Народный фронт, но я не совсем понимал, что я был частью этого, и что мое место было среди них: я видел себя одиночкой. Позитивным элементом этого была смутная антипатия к всеобщему избирательному праву, и неясная идея, что голосование никогда не репрезентирует конкретное намерение человека. Только намного позже я понял, что беспокоило меня в идее всеобщих выборов: они могли служить только представительной демократии — надувательству.

Потому я оставался бездействующим до 1939-го, ограничиваясь писательским ремеслом, но при этом полностью симпатизируя левым. Война раскрыла мне глаза: я прожил период с 1918 по 1939 как если бы это был рассвет длительного мира, и я увидел, что на самом деле это было приготовлением к новой войне. Что касалось милого чистого маленького атома, которым я себя считал, то могущественные силы завладели им и отправили его на фронт, не спрашивая его разрешения. Война на всем ее протяжении, и особенно мой плен в Германии (из которого я сбежал, выдав себя за гражданского) стали для меня обстоятельством длительного погружения в толпу, которую, как я считал, я покинул и от которой я на самом деле никогда не избавлялся. Победа нацистов полностью опрокинула все мои представления, которые все еще вдохновлялись либерализмом. Кроме этого, политический долг настиг всех нас и в тюремном лагере. Несколько человек, такие же заключенные, как и мы, намеревались объединиться под эгидой французского фашизма. С того момента мы оказались перед лицом политической реальности, которой всегда так хотели избежать. Нам пришлось бороться с немецкими и французскими врагами во имя демократии. Но то, что мы защищали, больше не было либеральной демократией.

По возвращении в Париж после девяти месяцев плена я пытался — все еще убежденный в суверенной силе индивида — создать группу сопротивления под названием "Социализм и свобода", которая достаточно ясно указывало на принципиальную заинтересованность, но которая, как многие другие малые группы того времени, состояла только из мелкобуржуазных интеллектуалов. Мы не выполняли тяжелой работы; главным образом мы писали листовки. Когда СССР вступил в войну, мы намеревались заключить альянс с коммунистами. Один из нас установил контакт с ними в университете — опять же, с интеллектуалами. Они связались с высшими эшелонами Французской Коммунистической партии (PCF) и принесли ответ: "Сотрудничество с ними — вне обсуждения; Сартр был вскормлен нацистами, чтобы проникнуть в движение сопротивления и шпионить для немцев". Это недоверие коммунистов раздосадовало нас и заставило осознать свое бессилие. Немного позже мы самораспустились, но одна из нас была арестована немцами: она умерла в ссылке. Испытывая отвращение, я ничего не делал в течение восемнадцати месяцев: был профессором в Lycйe Condorcet.

В конце этого периода со мной связался один старый друг-коммунист, который предложил мне вступить в CNE (Comitй National des Йcrivains — Национальный Комитет писателей), который издавал нелегальный журнал, Les Lettres Francaises, и я выполнял ту работу, которую можно было ожидать от писателей, отрезанных коммунистической партией от вооруженного и от массового сопротивления. Мое взаимодействие с компартией началось только в начале 1943-го. Для начала я спросил у них, не боятся ли они выдать шпионскому выкормышу нацистов имена членов сопротивления, входящих в CNE. Они рассмеялись, сказав, что это было недоразумение, и что все разрешится. И в самом деле, больше ни один коммунист Парижа не распространял клеветнических слухов обо мне. Тем не менее, в свободной [от оккупации] зоне среди коммунистов ходил черный список писателей-коллаборационистов, в котором фигурировало и мое имя. Я разозлился, и меня убедили, что это была ошибка, и что этот список больше никогда не появится с моим именем. Думаю, именно в нем было дело. С момента первого взаимодействия я помню собрания по установленным датам в доме Эдита Томаса. О них много не расскажешь, кроме того, что мы издавали Lettres Franзaises, в котором я написал несколько статей и редактором которого был Жан Полан. Мы не делали ничего практически значимого. Больше всего я чувствовал, что нас намерено изолируют. Это было особенно заметно во время сражений Освобождения. Многих из нас просили