КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 615694 томов
Объем библиотеки - 958 Гб.
Всего авторов - 243291
Пользователей - 112993

Впечатления

mmishk про Большаков: Как стать царем (Альтернативная история)

Как этот кал развидеть?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Гаврилов: Ученик архимага (Попаданцы)

Для меня книга показалась скучной. Ничего интересного для себя я в ней не нашёл. ГГ - припадочный колдун - колдует но только в припадке. Тупой на любую учёбу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Zxcvbnm000 про Звездная: Подстава. Книга третья (Космическая фантастика)

Хрень нечитаемая

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Зубов: Одержимые (Попаданцы)

Всё по уму и сбалансировано. Читать приятно. Мир системы и немного РПГ.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Наумов: Совы вылетают в сумерках (Исторические приключения)

Еще один «большой» рассказ (и он реально большой, после 2-х страничных «собратьев» по сборнику), повествует об уже знакомой банде нелегалов и об очередном «эпизоде» боестолкновения с ними...

По хронологии событий — это уже послевоенный период, запомнившийся многолетней борьбой «с очагами сопротивления» (подпитываемых из-за кордона).

По сюжету — двое малолетних любителей (нет Вам наверно послышалось!)) Не любители малолетних — а

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Наумов: 22 июня над границей (Исторические приключения)

Ну наконец-то автор решил «сменить основную тему» с «опостылевших гор» на что-то другое... Так, несмотря на большую емкость рассказов (при малом количестве страниц), автор как будто бы придерживался некоего шаблона, из-за чего многие рассказы «по своему духу» были чем-то неуловимо похожи (хотя они никак между собой не связаны — ни по хронологии, ни по героям или периоду). Но тут автор, (все же) совершенно внезапно «ушел», от «привычных

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Наумов: Конец Берик-хана (Исторические приключения)

Очередной «микроскопический» рассказ (от автора), повествующий о том, как четко задуманный замысел (засады, в которой казалось все продуманно до мелочей) может разрушить один единственный человек (если он конечно «не найдет себе оправданий» и не сбежит).

В остальном — все та же «романтика гор», конница «в пыльных шлемах» (периода «становления Советской власти» на отдельно-восточных территориях) и «местные разборки» в стиле

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Новый мир, 2006 № 08 [Мария Семеновна Галина] (fb2) читать постранично


Настройки текста:




Тонущий город

Горбунова Алла Глебовна родилась в Петербурге в 1985 году. Студентка философского факультета Петербургского университета. Лауреат премии “Дебют” за 2005 год.

В тусклые 60 — 70-е годы многие из нас, поэтов послеоттепельной поры, были, что называется, в глухом “андеграунде”. Там, в подполье, варилось все, что выступило потом на поверхность: обэриутские и футуристические новации, поэтическое богоискательство, не казенный лиризм и где оглупительское, а где и патетическое пренебрежение советской реальностью. Но не надо было быть “политиком”, достаточно просто “сюрреалистом”, чтобы никогда не пробиться к свободным публикациям.

Среди питерских поэтов я высоко тогда (как и теперь) ценил Елену Шварц, Сергея Стратановского, Александра Миронова… На что мы надеялись? Да ни на что — просто писали безо всякой оглядки на конъюнктуру; а на уровне подкорки не сомневались, что придет время — и мы пригодимся отечественному читателю, отечественной культуре. И как ни удивительно, оказывается, что мы ведь в ту пору не ошибались. Я лишний раз убедился в этом, работая в прошлом году в жюри известной литературной премии “Дебют”, посвященной творчеству молодежи. Лауреат “Дебюта” — юная Алла Горбунова из Петербурга — тому пример. Думается, она успешно впитывает традиции вышеупомянутой петербургской школы, от ее дарования можно ждать в будущем существенных и необычных плодов.

Юрий Кублановский.

*    *

 *

Мне утро в тягости вечерней,

мне в скучный вечер не согреться.

Я только птиц хочу весенних

попевки мартовской на сердце.

Влюбленных птиц мне не пошлет

несчастный райский зимородок.

Пой слаще, птица-отморозок,

покуда я вмерзаю в лед.

 

*    *

 *

Дай мне, если ты правда любишь, живой воды,

я без нее, без живой воды, ни туды ни сюды,

это такая метафора настоящей любви,

не какой-то там ерунды, а такой любви.

Из сердца ручки детские тянутся: дай воды,

тонкие мертвые ручки просят воды,

обыкновенной жажду их не утолить,

лучше вообще не пить и себя не длить.

Обыкновенная типа тоже любовь,

это вода, которую пьет любой,

это вечный недостаток, вечный убыток, вечный обман,

эпизодец, интрижка, женитьба, любовный роман,

это крупица их бедной радости, их питье,

от которого никогда б не запел Орфей,

и пока не смешалось с дерьмом последнее сердце мое,

дай мне живой воды, а потом убей.

 

666

Как мне мама говорила, не ходи

до утра гулять на гостьбище во ад.

Там клубится горький никотин,

там писал апокриф Никодим

и витрины, клубы, вывески горят.

Будет мир тебе что скатерть,

шепчут демоны, любя,

и на каждом на плакате

надпись: Зверь

любит

тебя!

Inferno nigredo

Орфею награда

в Москве киммерийская ночь.

Слышу, матушка в окошко мне стучит,

это сердце мое страждет и стучит,

иллюминасьонной красоты

тонущего города черты.

Знает в Бельгии компьютер

про меня и про тебя,

я скажу, как Папе Лютер,

помни: Зверь

любит

тебя!

Скрепя сердце обручами,

не жалея, не любя,

наслаждайся без печали,

ибо Зверь

любит

тебя!

 

*    *

 *

В этой ночи осыпается белый налив,

в наших бочках желтый туман,

земляника, мельчая, растет никому,

и снится, что я где-то здесь.

Мне снится так странно, и я живу,

просыпаюсь: сухо во рту,

прозрачно, спокойно, одни глаза,

и я никого не люблю.

Как с температурой, при гриппе, в старости,

в тайне, в девичестве, в зверином оцепенении,

как смотрят вещи, как дышат растения,

как сопит младенец, как ходит сомнамбула.

И ясность, и четкость необычайная,

все есть как есть, и какая разница,

капает дождь и веревка качается,

резиновые сапоги, накидка, спутались волосы.

Сейчас убью, как во сне, без вдоха, без выдоха,

как на войне, без желанья, без выбора,

с чистым сердцем, с ароматом ландыша.

 

*    *

 *

Пусть дорога моя и трудна, и крива,

на Нерли стоит церква Покрова,

на Нерли трава

крыта омофором.

Боголюбским лугом — он и люб, и леп,

преломляется вечер мой, словно хлеб,

чтобы горький путь стал святой просфорой.

Ты во мне не пали, страшный город Москва,

на Нерли стоит церква Покрова,

на ней крылья льва

и синеет купол.

Боголюбским лугом — он и люб, и леп,

преломляется стан мой, как стебель плугом,

потому что мне и легко, и любо

на эту перину навеки лечь.

В блеске златом среднерусского круга

как соблазнительно,