КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 435084 томов
Объем библиотеки - 600 Гб.
Всего авторов - 205465
Пользователей - 97370

Впечатления

kiyanyn про Ефременко: Милосердие смерти (Медицина)

Какое-то очень уж грустное чтение... Сводится, в общем-то, к "как здорово, что я уехал из рашки в Германию - тут и свобода, и врачи, и медицина... а в России вы все сдохнете, там не врачи, а рвачи, которые вас в гроб загонят... Был один суперврач - я - да и тот уехал..."

Из интересного - ихтамнет - не Донбасское изобретение, когда в Сербию военврачи ехали - "Мы были никем. В случае попадания живыми в руки врагов сценарий был следующим. Мы были уже давно уволены из армии, вычеркнуты из списков частей и подразделений и находились на гражданской службе. Мы просто решили заработать шальных денег, поработать наемниками."

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Терников: Завоевание 2.0 (Альтернативная история)

Ну что сказать... Почему-то вспомнилось у О.Генри: "иду на перекресток, зацепляю фермера крючком за подтяжку, выкладываю ему механическим голосом программу моей плутни, бегло проглядываю его имущество, отдаю назад ключ, оселок и бумаги, имеющие цену для него одного, и спокойно удаляюсь прочь, не задавая никаких вопросов" - вот такое же механическое описание истории испанских открытий в Новом Свете, обрывающееся - хотелось бы сказать, на самом интересном месте, но - увы! - интересных мест не наблюдается.

Дотянул с трудом, скорее из принципа...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Михайлов: Низший-10 (Боевая фантастика)

Цикл завершён!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Молитвин: Рэй брэдбери — грани творчества и легенда о жизни (Эссе, очерк, этюд, набросок)

С одной стороны — писать «аннотацию на аннотацию», как-то стремно, но с другой стороны — а почему бы и нет)).

Честно говоря, сначала я подумал что ее наличие объясняется старой-старой советской привычкой, в конце книги писать всякие размышления и умствования «по поводу и без». Что-то вроде признака цензуры — мол книга действительно «правильная» и к прочтению товарищей признана годной!))

Однако все мои худшие ожидания все же не оправдались, П.Молитвин (сам как довольно известный автор) поведает нам: как и чем жил Р.Бредбери «до и после». В этой статье нет места заумствованиям или «прочим восторгам». Перед нами (лишь на минутку) «пролетит» жизнь автора, его удачи, его помыслы и его стремления...

В целом — данная статья является вполне достойным завершением данного сборника, который я начал читаь примерно в феврале 2019-го)) И вот так — рассказик, за рассказиком и... )) И старался читать их с утра (перед выходом на работу). Как ни странно, но если читать что либо подобное (перед тем, как погрузиться в нервотрепку и проблемы) создается некий «буфер» в котором вполне возможно «выживать» и во время этой самой... бррр! (работы))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
vovik86 про Воронков: Император всея Московии (Альтернативная история)

Нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
fangorner про Дынин: Между львом и лилией (Альтернативная история)

Идея неплохая. Не заезженная. Но есть и то, что лучше поправить. Слишком много персонажей говорят от первого лица. С учётом того, что все персонажи (мужчины, женщины, аборигены, попаданцы) говорят совершенно одним языком, это портит впечатление. Если в следующих книгах автор это поправит - будет явнг интереснее!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Бедная Настя. Книга 6. Час Звезды (fb2)

- Бедная Настя. Книга 6. Час Звезды (а.с. Бедная Настя (poor anastasia). 10 лет спустя-6) (и.с. Русский сериал) 946 Кб, 215с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Елена Езерская

Настройки текста:




Елена Езерская Бедная Настя Книга 6 Час Звезды

ЧАСТЬ 1 ХОЖДЕНИЕ ЗА ОКЕАН

Глава 1 «Сезон дождей»

«Дорогие мои Катенька и Ванечка! Сердце мое разрывается, измученное терзаниями о том, что принуждены вы нынче считаться в глазах окружающих сиротами при живых и бесконечно преданных вам родителях. Простите, что нет меня рядом с вами. Любите папеньку своего, хотя и оторван он от вас судьбой, по какому — в толк не приму — умыслу наславшей нам испытание на верность друг другу. Знайте и помните, что всегда вы в душе и в сердце несчастной от разлуки матери вашей, остающейся в эти дни на чужбине — по своей воле и вместе с тем под давлением обстоятельств, ведущих меня по следу вашего без вести пропавшего родителя. Нежно, хотя и мысленно целуя и обнимая вас, хочу, чтобы вы, как и я, не сомневались, — Владимир Иванович жив, и мы непременно вернемся домой вместе с ним. Ибо нет ничего для нас дороже, чем вы — наши кровиночки, милые деточки мои…»

Перо, до того момента исправно выводившее крупные каллиграфические буквы, вдруг чиркнуло по бумаге, слегка надрезав ее. Красивые ногти ухоженных рук неприятно и для слуха болезненно скребнули по нагретому от тепла пальцев опаловому стержню ручки. И непрошеная солоноватая слеза беспрепятственно капнула прямо на только что написанные строки, размыв несколько слов в конце предложения.

Анна на мгновение задержала дыхание, останавливая предательски подбиравшийся к горлу комок рыдания, сдерживаемого лишь невероятным усилием воли. Потом аккуратно положила ручку в специальную канавку на письменном приборе, сделанном из литой бронзы в виде постамента для крылатого льва, в чрево которого была вмонтирована чернильница, и торопливо вытянула из-под манжета тонкий белый батистовый платочек с монограммой — утереть слезы. Затем она глубоко вздохнула и плавным, неспешным жестом, хотя и с явным сожалением, отодвинула в сторону едва начатое письмо. Его следовало переписать: Анна не хотела, чтобы дети увидели знак ее слабости — естественной, но опасной. Она понимала, что не имеет права не только быть — даже казаться таковой: беспомощной и одинокой.

Сейчас от Анны, как никогда, требовалось все ее обычное мужество и собранность — дети должны верить в правильность ее решения остаться в Марселе и продолжить поиски Владимира. Никто не должен сомневаться в сделанном ею выборе. И, прежде всего она сама.

Вот уже два месяца Анна жила в небольшой, но светлой комнате с видом на море в третьем этаже дома вблизи гавани. Там, откуда набережная по дуге уходила от старого форта Сен-Жан к новому форту Сен-Никола, и откуда, казалось, еще совсем недавно Анна вглядывалась в невидимую для глаз точку на горизонте и представляла себе, что это корабль, который увозил от нее Владимира в неизвестность — туманную и пугающую своей безысходностью.

Отчаяние, овладевшее ею тогда, было столь велико, что на какое-то время словно парализовало ее. Онемевшая, опустошенная Анна медленно и бесцельно брела вдоль набережной, инстинктивно избегая шумных компаний. Время стояло горячее — в порту разгружались вернувшиеся рыбацкие суденышки-тартаны, привлекавшие к себе внимание горожан, — их улов составлял главную часть рациона местной кухни. И до полудня набережная порта превращалась в рыбный базар, полный разноязычного гомона и запахов, весьма отдаленно напоминавших божественную амброзию.

— Мадам Жерар! — негромко окликнули ее по имени, и Анна не сразу поняла, что зовут именно ее.

Мадам Жерар? Ах, да, кажется, это ко мне, подумала она и подняла голову. Из остановившейся рядом с нею кареты ей подали знак, приглашающий подняться внутрь, — Анна узнала капитана гавани. Она удивленно, но благодарно улыбнулась ему и села в карету, опираясь на руку кучера, вежливо ожидавшего ее у дверцы.

В тот миг она, конечно, не могла оценить все благородство этого жеста. И лишь позднее, когда у нее снова появилась возможность читать свежие газеты и следить за тем, что происходит в мире и вокруг нее, Анна поняла, чем обязана месье Корнелю.

Погруженная в свои заботы, переполненная волнением за судьбу мужа, она не знала, что новая власть, с успехом подавившая летние волнения и закрепившая свою победу уже и на законодательном уровне, с усердием наводила порядок в рядах недовольных. Неугодные военные были понижены в звании или разжалованы и отправлены в Сахару, где Франция активно отвоевывала территорию за территорией: в Африку высылались целые полки неблагонадежных солдат во главе со своими офицерами. Марокко определялось местом ссылки и для важных политических противников, людей же рангом пониже вывозили в заокеанские колонии. Чиновники, заподозренные в сочувствии республиканским идеям, лишались своего места, то же испытали на себе и школьные учителя, замеченные в свободомыслии.