КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590113 томов
Объем библиотеки - 893 Гб.
Всего авторов - 234987
Пользователей - 108040

Впечатления

Stribog73 про Бжехва: Академия пана Кляксы. Путешествия пана Кляксы (Сказки для детей)

2 Arabella-AmazonKa
Прозрачные черно-белые файлы, если сделаны с умом, весят много меньше соответствующих непрозрачных jpeg.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Бжехва: Академия пана Кляксы. Путешествия пана Кляксы (Сказки для детей)

Примечания книгодела
Полностью переработал структуру книги и заменил все иллюстрации, в результате вес книги снизился в 4 раза - вот за это спасибо. а то иногда обложка весит много- больше самого текста. чёрнобелые файлы для прозрачности вводят тож много весят. роулинг вроде этим страдает. в общем очень полезное дело обращать на излишний вес иллюстраций...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Кучер: Твоя на 7 ночей (О любви)

Уважаемые пользователи!
Тех, кто будет заливать книги в "Неотсортированное" или в "Старинную литературу" книги, не имеющие отношение к старинной литературе - будем блокировать!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ермаков: Аристотель — Прокруст от Познания (Эзотерика, мистицизм, оккультизм)

Уважаемый пользователь Олег Ермаков!
Если Вы будете продолжать заливать свой эзотерический бред в научные жанры - я Вас просто заблокирую!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
starevs про серию Следак

Давно не получал такого удовольствия.Автор ты гений.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про серию Народная книга

Atabrlla-AmazonKa:инфантильномть не приветсвуется нигде во вменяемых сообществах, поэтому угроза "уйду от вас" - не воспринимается от слова - никак. CoolLib как-то жил до вас и будет жить после... Призадумайтесь об этом, барышня...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Arabella-AmazonKa про Олдертон: Все, что я знаю о любви. Как пережить самые важные годы и не чокнуться (Психология)

Абсолютный бестселлер британского Amazon и автобиография года по версии National Book Award.
так что качаем читаем пока не удалили....
Книга заблокирована по требованию правообладателя...
как в воду глядела. всё ценное полезное блокируется. про одну книгу писала на литмире в свободном доступе.
кто блокирует конкРетно книжки и каким образом по спискам - ПО ПРОИЗВЕДЕНИЯМ ИЛИ АВТОРАМ???

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

На грани веков [Андрей Упит] (fb2) читать постранично

- На грани веков [Книга вторая] (пер. Юрий Иванович Абызов) 2.37 Мб, 509с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Мартынович Упит

Настройки текста:




АНДРЕЙ УПИТ НА ГРАНИ ВЕКОВ КНИГА ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ I ПОД ГОСПОДСКОЙ ПЛЕТЬЮ

Первый раздел

1

Лодочники вскинули на плечи перевязанные крест-накрест, до отказа набитые кожаные мешки и понесли их по крутому берегу к корчме. Курт фон Брюммер на миг задержался на берегу Дюны{1}.

Ну вот наконец-то он снова в Лифляндии. «Родина…» Этим словом он старался все десять лет, проведенных в Германии, напоминать себе о ней, хотя за последнее время с этим словом никак не связывались ясные образы и воспоминания. По правде говоря, это слово и раньше казалось ему пустым и ничего не значащим. Когда друзья в винном погребке, расчувствовавшись после третьего кубка, начинали восторженно разглагольствовать о родине, которая у иных находилась поблизости, в каком-нибудь десятке миль от того же Виттенберга, и пели грустные песенки о разлуке и радостях возвращения, Курт не мог сдержать иронической улыбки. Он знал только, что в Лифляндии у него имение, откуда управляющий два раза в год присылает деньги. Не так уж мало, чтобы сетовать на нужду, но и не так много, чтобы, подобно сынку какого-нибудь гамбургского торгаша-суконщика, порой швырнуть на стол, не считая, полную пригоршню золотых гульденов.

И все же сейчас как-то странно щемило сердце. Шестинедельное путешествие сюда казалось похожим на однообразное, скучное плаванье. Только вокруг не морские волны, а непрестанно шумящие над головой темно-зеленые литовские и курляндские леса, да колеса внизу то и дело по самую ступицу увязают в ухабах и лужах топкой дороги. До смерти надоело валяться по польским и жидовским корчмам, где все провоняло дымом и сальными свечами, а по стенам ползают ленивые прусаки. И вот теперь ему казалось, что он наконец-то очутился на суше и обрел под ногами твердую почву.

В воздухе ни малейшего дуновения. И все-таки в ушах какой-то гул — однотонный, глухой, словно доносящийся из подземелья. Обмелевшая в середине лета Дюна слегка зыбилась, точно серая шелковая лента, которую где-то вдали раскачивают за невидимые концы. Солнце уже поднялось из-за противоположного берега, и его отражение золотым мечом легло на середину реки, упираясь острием в излучину под Птичьим холмом, заросшим орешником. Привязанный к низеньким мосткам осиновый челнок медленно покачивался из стороны в сторону, скорее от собственной легкости, нежели от течения. На том берегу приткнулся городок, основанный герцогом Фридрихом{2}, — куча закопченных деревянных лачужек, крытых соломой и дранкой, над которыми возвышались красные шпили католической церкви. Курту показалось, что десять лет назад лачужек было больше. Вдруг вспомнились пустоши, мимо которых только что проезжали лесом, — пепелища: видимо, в прошлом или позапрошлом году здесь были пожары. У берега стояли три большие лайбы. У двух поблескивали коричневые мачты, на третьей трепетал обмякший приспущенный парус.

Да ведь это же леса шумят, как и всегда они тут шумели. Все позабыл Курт, но только не этот шум. Он слышал его в Виттенберге, сидя у окна мансарды, хмурый с похмелья, разглядывая узенькую уличку. Слышал он его и во сне, как чужие, далекие голоса, сливающиеся с отражениями пережитого за день и обступающими видениями. Леса — да, они-то глубже всего запали в память его молодости.

Курт улыбнулся и тряхнул головой. Парика он не носил — должно быть, потому, что у него были густые темно-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, такие красивые, что кельнерши влюблялись в него уже за одно это.

Фридрихштадт в кольце сосен подобен черному зрачку в зеленом кошачьем глазу. На песках, вверх по реке, вплоть до самого берега, растут кудрявые старые сосенки. Нависая над белой полоской гальки, они пытаются окунуть лохматые макушки в воду. На этом же берегу, за поросшей лозняком и камышом полосой болотистого луга, высится на холме чащоба елей и кленов с живописными серыми пятнами лип. Где-то там должны быть и осины — только они так шумят даже в самую безветренную погоду.

Курт повернулся и пошел. Сначала вдоль реки, затем тропинка повела наверх, в мелкий кустарник. Приходилось петлять, чтобы не измазать башмаки с серебряными пряжками и не вымочить светлые шелковые чулки. Вокруг камышей — зыбкий мочажинник, оттуда сквозь гальку к Дюне просачиваются ржаво-бурые струйки. За полосою мелкой гальки в глинистую почву глубоко врезалась проезжая дорога. Под ногами — красноватая жижа; пришлось, как лягушке, прыгать с одной еловой ветки на другую — они то там то сям выпирали из слякоти. И это в самой середине лета! Каково же здесь в пору осенних или весенних дождей! Но об этом могли поведать лишь обломки колес и оглобель, обрывки пеньковых и лыковых гужей, разбросанные повсюду.

Чем выше и ближе к лесу, тем слышнее птичье щебетанье. Там и посвистывали, и трелили, и прищелкивали, и позвякивали, словно в серебряную