КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 446357 томов
Объем библиотеки - 630 Гб.
Всего авторов - 210319
Пользователей - 99116

Впечатления

Masterion про Санфиров: Лыжник (Попаданцы)

У автора, все попаданцы настроены спасать страну, но их хватает только на обеспечение собственного комфорта. А потом автор бросает серию. Видимо у него просто отсутствует понимание, что должен делать ГГ. Поэтому нет ни одного продолжения его серий с аналогичным сюжетом.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Соротокина: Гардемарины, вперед! Книга 1 и 2 (Исторические приключения)

наивно, конечно, но хорошо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Ауэрбах: Генетика (Биология)

Выкладываю книгу для мухолюбов-человеконенавистников.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
vovih1 про Иевлев: Серия романов "Граница". Компиляция. Романы 1-17 (Боевая фантастика)

Спасибо за отличные релизы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Тырин: Межавторский цикл "Пограничье".Компиляция. Книги 1-10 (Фантастика)

Спасибо за отличные релизы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Орт про Kiber: Slogans technological сyber-marxism (Киберпанк)

сyber-marxism = Гуудд

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Черепашки-ниндзя. Бэтмэн и Волшебник (fb2)

- Черепашки-ниндзя. Бэтмэн и Волшебник (а.с. Черепашки-ниндзя) 3.99 Мб, 125с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Герои комиксов

Настройки текста:



Черепашки-ниндзя. Бэтмэн и Волшебник

Глава певрая БЭТМЭН СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ

Была еще темная ночь, когда Бэтмэн проснулся. Он не сразу понял, что причи­ной внезапного пробуждения стал сон, ко­торый сразу же всплыл в памяти.

В этом тяжелом сне прозвучал выстрел.

Он вспомнил, как вспыхнуло пламя. Из дула пистолета вырвалась пуля и полетела прямо в него. Он видел, что она стреми­тельно приближается и попадет ему в грудь, если он не предпримет чего-нибудь.

— Надо увернуться от пули!

Это он сам себе кричал. Но тело остава­лось неподвижным и не слушалось его. Он видел пулю, понимал, что еще не поздно взмыть, распахнув плащ, но какая-то сила сковала руки и ноги.

Пуля в полете из черной точки превра­щалась в красную, накаляясь от трения и скорости. К супергерою приближалась не­умолимая смерть.

Бэтмэн понял, что обречен. Он никогда в жизни не допускал такой мысли и даже удивился, как спокойно воспринял ее.

Ему хотелось одного — посмотреть в лицо человека, который стрелял в него. Кто же этот враг?

И на фоне багрового неба он увидел средних лет мужчину с испуганным ли­цом, полного, в темном пиджаке. Каково же было удивление Бэтмэна, когда он уз­нал в этом человеке своего знакомого — профессора Олдри!

Ему-то зачем убивать Бэтмэна?

В следующий миг он почувствовал даже тепло от пули, которая была рядом, и про­снулся.

Странный сон!

Лежа в теплой постели и видя вокруг се­бя привычные предметы при слабом свете ночника, Бэтмэн старался разгадать сон. Наяву он никогда не чувствовал себя та­ким беспомощным, как в этом сне, и это более всего огорчало. Даже во сне ему не хотелось чувствовать себя таким обре­ченным.

Хуже всего было то, что Бэтмэн почувст­вовал полное одиночество, словно вокруг него была пустыня. Ни до кого не докри­чаться, и никто не придет на помощь.

Он много раз спасал людей, выручал в трудных ситуациях. Если бы он попросил их о чем-то, они тут же помогли бы ему.

Они ответили бы благодарностью ему, но едва ли рискнули бы собой, окажись Бэт­мэн и в самом деле под пулей.

Вдруг до боли в сердце Бэтмэну захоте­лось иметь друга, который не задумываясь прикрыл бы его своей грудью. Нет, Бэт­мэн не допустил бы того, чтобы кто-то из- за него погиб!

Не такой он слабак все-таки! Но он хо­тел, чтобы кто-то на этой огромной земле готов был ринуться без страха к нему на выручку.

Бэтмэну даже смешно стало от таких мыслей. Спасал и помогал всегда он. Тело его еще полно сил и энергии. Откуда эти странные желания?

Но как бы то ни было, тоска по другу за­таилась где-то в глубине души, и он ее чувствовал. Чтобы отвлечься, Бэтмэн стал думать о профессоре Олдри. Едва ли ког­да-нибудь этот книжный червь держал в руках оружие. Он кухонный нож возьмет и то обязательно порежется.

Зная профессора более года, Бэтмэн со­ставил о нем представление, как о теоре­тике, который в практической жизни ничего не умеет и витает где-то в об­лаках.

Первое знакомство было заочным. Бэтмэн совершенно случайно включил теле­визор и увидел на экране довольно полно­го человека, который говорил не о послед­них событиях или о других привычных предметах, а толковал о волшебстве.

Одаренный от природы удивительными способностями Бэтмэн заинтересовался те­левизионной передачей.

К сожалению, профессор говорил так сложно, применял такие туманные терми­ны, что Бэтмэн многого не понял, но суть все-таки уловил.

Профессор Олдри утверждал, что вол­шебники являются пришельцами из дру­гих цивилизаций, где все обладают этим даром, и должны в скором времени чуть ли не поработить землян. Из его слов вы­ходило, что люди добровольно подчинятся власти волшебников и будут в этом нахо­дить счастье.

«Что за добровольное рабство? Неужели он говорит это всерьез? Или это телевизи­онная шутка, мистификация?» ,— недо­умевал супергерой, глядя на голубой эк­ран и вертя в руке пульт дистанционного управления.

На следующий день Бэтмэн не удержал­ся и позвонил профессору, узнав номер его телефона по справочнику.

Поздоровавшись и назвавшись, Бэтмэн сказал:

— Я хотел бы с вами увидеться.

На другом конце провода установилась тишина.

— Алло! — забеспокоился Бэтмэн. — Вы слышите меня?

— Да, — как-то неуверенно ответил Олдри.

— Я не вовремя позвонил?

— Отчего же? Просто мне показалось, что вы себя назвали Бэтмэном.

— Вам не показалось.

— То есть, вы хотите сказать, что вы тот самый Бэтмэн, о котором так много пишут и которого так часто показывают по теле­визору?

— Тот самый.

— Этого не может быть!

— Почему?

— Я был уверен, что вас придумали.

— Вы не верите в волшебство?

— То есть как не верю! В этой области я веду большую научную работу.

— Вам ли удивляться тому, что я суще­ствую на самом деле, а не являюсь предме­том вымысла?

— Собственно, вы правы. Я очень хотел бы встретиться с вами.

Профессор жил в городе, а было жаркое лето, и ехать в это пекло Бэтмэну не хоте­лось. Ему удалось уговорить профессора, тот приехать в загородный дом, где Бэт­мэн с радостью его встретит.

— Это меня устраивает, — ответил про­фессор.

— И когда?

— Одну минуту.

Профессор, видимо, листал записную книжку, подыскивая свободный день, и через минуту назвал дату. Бэтмэна этот день вполне устраивал.

В условленное время профессор Олдри остановил свой автомобиль у дома Бэтмэ­на. Старый слуга накрыл стол в саду и принес из подвала прованское вино. Гость и хозяин удобно устроились среди зелени. Поговорили о разных пустяках, словно приглядываясь друг к другу, выпили вина и Бэтмэн спросил, на самом ли деле про­фессор уверен, что волшебники являются существами неземного происхождения.

— Обладание волшебными силами — есть свойство исключительное, — сказал профессор, — вы много встречали волшеб­ников?

— Ни одного.

— Но себя-то вы относите к ним?

— Нет. Я другое дело. Нельзя птицу на­звать волшебником только потому, что она летает.

— Но вы не птица.

— Я не хотел бы быть предметом наше­го разговора.

— Хорошо. Вот вы согласились, что вол­шебников мало. Более того — исключи­тельно мало. Так?

— Это еще ни о чем не говорит...

— Позвольте не согласиться. Я сказал бы что волшебники — это такая же ред­кость, как и гении.

— Гении — тоже пришельцы? — с еле заметной улыбкой спросил Бэтмэн.

— Нет. Мы можем понять любого гения. При желании мы можем даже объяснить природу гения, отыскать его наследствен­ные корни. Они земные, такие же люди, как все, и нет ничего в них сверхъестест­венного. Просто они достигают в какой-то области вершины человеческих возможно­стей и не более. А можно ли объяснить волшебство? Поверьте я много поломал го­лову, много перелистал книг, но ответа не нашел.

— Может, ответ в работах чернокниж­ников?

— Глубокое заблуждение — думать, что существует какой-то учебник по волшебст­ву. А те, кого вы называете чернокнижни­ками, — просто мошенники.

— А почему для вас так важно доказать, что волшебники — это пришельцы? — чуть иначе повел разговор Бэтмэн.

Профессор стал говорить о чистой науке, говорил долго, но было ясно, что он ухо­дит от ответа.

— А как прикажете расценивать ваши слова в телевизионном интервью о том, что волшебники стремятся получить власть над человечеством?

Профессор насупился, отвел взгляд, потом коротко взглянул на Бэтмэна и сказал:

— Это одна из гипотез.

— Вас самого страшит такая перспек­тива?

— Почему она должна страшить?

— Любая безграничная власть пугает нормального человека

— Но кто-то должен править людьми? — спросил профессор и холодно взглянул в глаза Бэтмэна. — Или вы хотите человече­ство превратить в стадо?

— Как можно хотеть такого? Но люди сами должны выбирать представителей власти и самых умных.

— Что-то у этих умных ничего не полу­чается, — пробурчал профессор Олдри, от­водя взгляд.

— Мир постепенно совершенствуется.

— Вот с этим я никак не могу согласить­ся! — страстно воскликнул профессор. — Мир деградирует. И если в ближайшее время не произойдет чуда, мир погрязнет в разврате, обжорстве и во всех мыслимых и немыслимых пороках.

— Вы надеетесь на волшебников?

— Только волшебная сила способна еще спасти мир.

И вы готовы покориться этой силе?

Лицо профессора Олдри перекосила су­дорога, взгляд вспыхнул какой-то непо­нятной яростью, и пальцы сжались в ку­лак. Но профессор взял себя в руки и ска­зал спокойно:

— Я очень сожалею, но у меня более нет времени продолжать нашу беседу. Если вы не будете против, продолжим ее в следую­щий раз.

— Как я могу настаивать на чем-то! — развел руками Бэтмэн. — Но я был бы рад еще увидеться с вами.

Бэтмэн проводил профессора до машины и они попрощались. Когда Олдри садился в машину, он сделал движение, которое вдруг многое объяснило. Это было движе­ние властного человека, привыкшего пове­левать. Уже сидя в машине, профессор по­вел головой, словно глянул поверх голов толпы.

«Это не случайное движение, — поду­мал Бэтмэн. В человеческих жестах никогда не бывает ничего случайного. Каждое наше движение отражает внут­реннюю суть. Профессор явно слишком высокого о себе мнения. Но, может быть, мне просто показалось. Может быть, про­фессор вовсе не собирается занимать под­чиненное место в обществе, в котором бу­дут главенствовать волшебники. Олдри довольно известный в городе человек, и все его знают как добропорядочного гражданина. А если в его ученую голову приходят странные идеи, так мало ли кто о чем думает?»

Потом Бэтмэн еще встречался с профес­сором Олдри и убедился в том, что этот че­ловек, как всякий ученый, чудаковат и не более. Бэтмэн неплохо разбирался в тех свойствах, которые дала ему природа, и мог бы почувствовать их у профессора. Он совершенно уверенно мог сказать, что про­фессор обыкновенный человек, то есть не волшебник. И потому еще более странным было, что он носится с идеей владычества волшебников над людьми.

Лежа в постели и вспоминая сон, который разбудил его, Бэтмэн почувствовал смутную тревогу. Это было знакомое чув­ство — вдруг начинало тихонько сосать под ложечкой и сердце будто сбивалось с ритма.

Где-то случилась беда!

Бэтмэн вскочил с постели, быстро одел­ся и поднялся на второй этаж своего особ­няка, а оттуда в башенку, с открытыми во все стороны окнами.

Тревожные сигналы шли с востока. Бэт­мэн мысленно представил местность в той стороне. Равнинные леса, поля, между ни­ми небольшие фермы, средней величины портовый город, а далее — огромный океан.

Сигнал исходил не из деревень и не из города. Тогда он был бы более четким. А он был очень слаб, еле уловим. Значит, расстояние до терпящего бедствие было гораздо большим. Выходило, что беда слу­чилась посреди океана.

За долгие годы Бэтмэн научился разли­чать сигналы. И тут он сразу понял, что это сигнал не о гибели какого-то судна. На корабле всегда много народу, существует же команда, если даже нет пассажиров. В таких случаях сигнал бывает как бы раз­ноголосым.

Бэтмэн был уверен, что люди, попавшие в беду излучают некие волны, их можно было бы назвать нервными, если бы такое понятие было в науке. Но ведь науке не все известно. Может, и впрямь существу­ют подобного рода волны?

Очень может быть, что не все их улавли­вают. Бэтмэн как раз обладал особой чут­костью. Эта чуткость подсказывала ему, что нужно спешить на помощь.

На этот раз ему показалось странным, что сигнал был на редкость слабым и ис­ходил, похоже, от одного человека.

Как же мог оказаться посреди океана одинокий человек? Впрочем, и тут не при­ходится удивляться. Все больше появляет­ся охотников плавать на плотах и яхтах, переплывать моря и океаны, а то и совер­шать кругосветные путешествия.

Правда, о таких смельчаках говорят по телевидению. А в последнее время Бэтмэн не слышал ничего подобного.

Однако медлить было нельзя. Прислу­шавшись, Бэтмэн еще раз убедился, что не ошибается — кто-то нуждается в его помо­щи. Плохо, если он слишком поздно услы­шал сигнал — тот был очень слабым, что­бы почувствовать его во сне.

Вот оно — объяснение сна!

Профессор Олдри разбудил его своим выстрелом. Он пришел в сон, чтобы на­помнить Бэтмэну о его долге.

Надо было спешить. Бэтмэн надел плащ, застегнул пряжки на груди, развел полы руками и ступил на низкий подоконник. В следующий миг он ринулся в темноту.

Ночь была так темна, что Бэтмэн не ви­дел никаких ориентиров. Небо, видимо, затянуло тучами.

Он летел, всем телом чувствуя упругую теплоту земли. Стоило ему подняться чуть выше, и воздух становился холодней. От земли исходило тепло. Ближе к земле воз­дух становился плотнее. Бэтмэн летел почти на одной высоте.

Внезапно перед глазами вспыхнуло мно­жество огне Это город бодрствовал и ночью.

Бэтмэн пронесся над сияющим огнями городом и почувствовал, как внизу оборва­лась земля и начался океан. Вода стран­ным образом светилась. Бэтмэну некогда было подумать, откуда это свечение. Толь­ко мелькнула мысль, что это светятся ка­кие-то водоросли или планктон.

Он стремительно мчался над мерцаю­щим, призрачно зыбким океаном и вдруг почувствовал, что входит в зону урагана. Сперва ветер был не так силен, но уже че­рез минуту вокруг Бэтмэна бушевал насто­ящий ад. Видимо, он попал в тучу. Капли воды били по плечам, как пули. Беспре­рывно сверкали молнии, проносясь прямо перед глазами. Казалось, что вот-вот оче­редная огненная стрела прошьет его на­сквозь.

Потом, вспоминая эти минуты, Бэтмэн сравнил молнии со змеями. Тысячи этих тварей метались вокруг него, вились, скручивались, выпрямлялись в прыжке, проносились и слепили. При этом стоял сплошной грохот, словно десятки пушек палили над самым ухом, не переставая ни на миг.

Бэтмэн представил, что теперь твори­лось на поверхности океана, какие там бесновались волны. Но он ни разу не поду­мал о себе. Он прислушивался к теперь уже ясному сигналу и думал, каково там несчастному человеку.

Понимая, как это опасно, Бэтмэн все-та­ки спустился ниже. В любую секунду он мог задеть волну, и она подхватила бы его, потянула в пучину.

Вокруг все также метались молнии и грохотал гром. Но вот Бэтмэн оказался под огромной тучей, похожей на чудови­ще. Между брюхом этого монстра и по­верхностью океана зияло узкое простран­ство высотой с трехэтажный дом. Беспре­рывно сверкающие молнии так ярко осве­щали это пространство, словно горело не­сколько сотен прожекторов.

Внизу ходили океанские волны, они вздымались, как горы и рушились с ре­вом, заглушающим небесный гром. Среди этих устрашающих громадин, Бэтмэн уви­дел крохотный плотик, на котором сжал­ся в комочек, держась за мачту, малень­кий мальчик.

Малыш поднял голову, увидел над собой Бэтмэна и что-то закричал. Конечно, его слов нельзя было расслышать. Но Бэтмэну показалось, что он различил его глаза, полные веры и надежды.

Должно быть, этот мальчишка относил­ся к редким смельчакам, если не потерял сознание от страха, а держался и поверил в свое спасение.

Естественно, Бэтмэн не мог опуститься на плот, который не выдержал бы его тя­жести. Не мог он и остановиться, завис­нуть над плотом, чтобы не рухнуть в оке­ан. Поэтому пришлось пронестись мимо и пойти на новый круг.

Спроси его потом, сколько он делал по­пыток, Бэтмэн не мог бы ответить. Волны были огромны и ему никак не удавалось опуститься ниже. Плот падал в бездну, и Бэтмэн опасался полами плаща задеть волну. Это все равно, что на большой ско­рости проскочить узкое ущелье.

Надо было улучить момент, когда плот окажется на гребне волны. Раза два были такие моменты, но брызги и пена окуты­вали плот, и Бэтмэн терял его из виду.

Разное приходилось видеть в жизни Бэт­мэну, но никогда так не замирало его сердце как тогда, когда при очередном за­ходе он заметил, что плот начинает разва­ливаться. Это была верная смерть для мальчика.

Но и на этот раз Бэтмэну не удалось спа­сти ребенка. Он сделал новый круг, поле­тел между волнами, еле успел выскочить из-под одной, которая глыбой чуть не об­рушилась на него. Мальчик теперь дер­жался за одно бревно. На какой-то миг Бэтмэном овладело отчаяние, но оно и придало ему сил.

Когда он снова повернул к мальчику, то увидел его на гребне волны. Его так под­бросило, что он оторвался от спасительно­го бревна и кувыркался в воздухе, а над ним навис гребень очередной волны. Еще один миг и вода накроет мальчика.

Бэтмэн пронесся под гребнем волны, ко­торый уже рушился вниз, и тут же взмыл. Он даже не сразу почувствовал, что при­жимает к груди мальчика, так тот был ле­гок и так напряглись все мышцы.

Но когда Бэтмэн понял, что он спас мальчика, то невольно расхохотался и взмыл ввысь.

Полет до берега занял немного времени, и когда Бэтмэн опустился со своей ношей на прибрежный песок, то удивился тому, как вел себя мальчик.

Он побежал к воде, словно желая снова оказаться там, где только что чуть не погиб.

— Что с тобой? — удержал его Бэтмэн. — Ты всегда такой невоспитанный? Мог бы поблагодарить за спасение.

— Я прошу прощения за беспокойст­во, — сказал мальчик, — но лучше бы я погиб.

— Впервые слышу такое от спасенного, — сбросил плащ и опустился на песок Бэт­мэн. — Может быть, тебя вернуть туда?

— Сделайте это! — закричал мальчик.

— Погоди меня удивлять, — поднял ру­ку Бэтмэн.

— Верните!

— У тебя все нормально с головой?

— Я не свихнулся.

— Тогда что за бред я слышу?

— Я же вам кричал.

— Что ты мне кричал?

— «Спасайте Милли!» Вот что я кричал. А вы стали спасать меня.

— Погоди. Давай по порядку. Ты был не один?

— Конечно.

— С тобой была девочка по имени Милли?

— Кто же еще?

— И ты кричал, чтобы я спасал ее, а не тебя?

— Да.

— Разве я мог услышать в этом грохоте? И потом...

— Что вы хотите сказать? — насторо­жился мальчик.

— Кроме тебя, я никого не видел.

— Этого не может быть!

— Почему ты так уверен?

— На плоту был один спасательный пояс.

— И ты уступил ей?

— Разве могло быть иначе?!

Бэтмэн усадил мальчика на песок рядом с собой и заглянул в его глаза. Ему нравил­ся этот молодой человек. Взгляд его был открытым и честным. Бэтмэн подумал, что люди с таким взглядом не умеют врать.

Мальчику, видимо, было лет двенад­цать. Может быть, чуть больше. Непо­слушные волосы торчали на голове ежи­ком. И должно быть, от этого он походил на молодого петушка с длинной худой ше­ей, этакого бесстрашного бойца, всегда го­тового ринуться в бой. Но в груди этого маленького петушка, видимо, билось большое благородное сердце.

Чаще всего люди любят только самих себя. Это к печали своей Бэтмэн заметил давно. Мало среди молодых людей оста­лось рыцарей, готовых броситься в пучину моря ради какой-то девочки, способных единственный спасательный пояс отдать другому.

Мальчик нравился Бэтмэну, тем труднее было говорить правду.

— Тебя как зовут? — спросил Бэтмэн.

— Джонни.

— Послушай, Джонни. Ты действитель­но уверен, что с тобой была Милли?

— Какие могут быть сомнения? Мы плыли на плоту по океану. Я разговаривал с ней, как с вами сейчас. А потом погода стала меняться. Я предложил Милли на­деть спасательный пояс. Он был надеж­ный, я это хорошо помню. В нем человек никогда не утонет, а будет прыгать на вол­нах, как поплавок.

— Но ты хоть помнишь, в каком аду был?

— Но я же продержался до вашего при­лета. Почему бы Миллл не могла?

— Я тебе говорю, там больше никого не было.

— Вы уверенны в этом?

В глазах мальчика застыл ужас. Бэтмэн понял, что мальчик говорит правду — с ним на плоту была девочка. Значит, она погибла. Если это так, Бэтмэн никогда не сможет простить себе. Еще ни разу не слу­чалось, чтобы он опоздал на помощь. И он не хотел верить, что на этот раз потерпел неудачу.

Что-то тут было не так!

— Она действительно была на плоту? — снова спросил он.

— Вы не верите мне? — огорченно опу­стил голову Джонни.

— Я не имею права тебе не верить, — поспешил успокоить мальчика Бэтмэн. — Но я слышал одинокий сигнал. Вот что меня заставляет сомневаться. Она могла спрыгнуть с плота раньше, чем начался ураган? Вы далеко были от берега? О чем вы тогда говорили?

— Вы задали столько вопросов сразу. И почему вы сомневаетесь?

— Потому что для меня это тоже очень важно — погибла Милли или нет.

— Могла ли она раньше оставить плот? — задумался Джонни. — Не знаю. Она и прежде частенько подводила меня. Но так делают все девчонки, и я не оби­жался на нее. На этот раз я был занят па­русом и не мог заметить, покинула ли она плот. Я помню, что все случилось внезап­но. Ударил сильнейший порыв ветра. Я хотел удержать парус и чуть не полетел с ним. Потом уже Милли я не видел. Мне подумалось, что ее снесло волной. Но по­чему-то я не боялся за нее — у нее был на­дежный спасательный пояс.

Мальчик помолчал, вспоминая что-то и продолжил:

— Что же касается того, далеко ли мы были от берега, так я скажу вам, сэр, что близко. До берега запросто можно было доплыть. Как я оказался посреди океана, понять не могу и потому ничего толком не объясню вам.

Джонни посмотрел на океан, глаза его были задумчивы.

— О чем мы говорили? Кажется я рас­сказывал, как начнется ураган. Потом я занялся парусом.

— Скажи мне, Джонни, а как вы оказа­лись на плоту?

— Мы гостили у тетушки Берты, она приходится сестрой отцу Милли, и часто бегали на берег океана.

— Тетушка живет в порту Гонур?

— Да, сэр.

— Вы тоже живете в этом городе?

— Я сказал — мы гостили.

— Рассказывай дальше.

— Однажды на берегу мы увидели не­большой плотик. Его соорудили, видимо, местные мальчишки. Но никого из них на берегу не было. Я предложил немножко покататься. Милли сказала, что она боит­ся со мной кататься на плоту.

— Почему? Ты ей не нравишься?

— Не знаю. Она мне этого никогда не го­ворила.

— А что она тебе говорила? — спросил Бэтмэн.

— Сказала, что со мной всегда обяза­тельно что-то случается. Тогда я на спаса­тельной станции выпросил пояс, и она со­гласилась. Что было дальше, вы уже знаете.

Бэтмэну никогда не приходилось стал­киваться с такими загадками. Мальчик и девочка решили покататься на плотике возле берега. Вдруг налетает ветер, маль­чик оказывается посреди бушующих волн, а девочка исчезает.

— Когда это было? — спросил Бэтмэн. — Назови день и число.

— В субботу, пятнадцатого.

— Ты назвал вчерашний день, — задум­чиво проговорил Бэтмэн и посмотрел по сторонам. Было безлюдно. Только брела вдоль воды пожилая женщина, ведя на по­водке остроносую колли. Бэтмэн вскочил на ноги и направился ей на встречу.

— Простите миссис, — начал он издале­ка, чтобы не испугать женщину, — могу я вас спросить?

Женщина остановилась и повернулась в сторону Бэтмэна. Тоже самое проделала колли. Хозяйка и собака были похожи друг на друга чем-то еле уловимым.

— Какая вчера была погода на побере­жье? — спросил Бэтмэн.

— Мистера интересует вчерашняя пого­да или содержание моего кошелька? — спокойно спросила женщина.

— Нет-нет, не бойтесь меня, прошу вас.

— Ас чего вы взяли, что я вас боюсь?

— Меня интересует только вчерашняя погода.

— Странные интересы у мистера, — про­ворчала женщина. — Но я все-таки сооб­щу вам прежде о состоянии моего кошель­ка. Там нет ни цента. Честно признаться, кошелька тоже нет. А моя собака не прочь пообедать.

— Я могу вам предложить доллар.

— И вы надеетесь, что я откажусь?

— О, пожалуйста!

Бэтмэн вручил женщине доллар, она су­нула его в карман и спросила:

— Вы не скажете, на этом берегу много еще господ, которых интересует вчераш­няя погода?

Бэтмэн молча достал еще доллар и отдал женщине, чтоб только не допытывалась, зачем ему нужна вчерашняя погода.

— Ну, хорошо, — смилостивилась жен­щина. — Вчера погода была такая же, как сегодня. Уже месяц стоит эта жара.

— Был ли ветер?

— Ни дуновения.

— Вы уверены?

— Я говорю только то, что твердо знаю.

— Вы вчера были на берегу?

— Я бываю тут каждый день уже двад­цать лет с тех пор, как мой Томми не вер­нулся из плавания. Вы ничего не слыша­ли о торговом корабле под названием «Альбина»?

— К сожалению, ничего.

— Тогда прощайте.

И женщина пошла дальше со своей со­бакой. Бэтмэн проводил ее задумчивым взглядом и медленно вернулся к Джон­ни. Ситуация казалась все более зага­дочной!

— Странные дела, мой друг, — сказал он мальчику. — Давай договоримся так. Мы не делаем никаких выводов. Слиш­ком много неясного. Город, в котором ты гостил, недалеко. Доберемся до него. Ты поведешь меня на берег, где вы с Милли нашли плотик. Оттуда начнутся наши поиски. Могу тебе одно сказать твердо — сигнал бедствия я слышал только от тебя. А ты, надеюсь, догадал­ся, кто я.

— Еще бы! Разве я не смотрю мультики!

— Тогда в дорогу, мой друг.

Через короткое время Бэтмэн и Джонни были на берегу и смотрели на плотик, ко­торый спокойно стоял на воде, привязан­ный тонким канатом к колышку, вбитому в песок.

— Это он? — спросил Бэтмэн.

— Ничего не могу понять, — пробормо­тал Джонни, поднимаясь на плотик.

Он осматривал бревна, из которых был собран плот, долго гладил рукой мачту, касался повисшего паруса.

— Это он, — был вынужден признаться Джонни.

— Но я сам видел, как этот плот разва­лился, — признался Бэтмэн. — Как же он мог развалиться среди бушующего океана и теперь оказаться перед нами? Я очень хотел бы это узнать.

— Я тоже, — пробормотал Джонни, воз­вращаясь на берег.

Он стоял, уныло опустив голову.

— А Милли? — поднял он взгляд на Бэтмэна.

— Это мы узнаем.

— Как?

— Ты же помнишь адрес тетушки Берты?

— Она живет на той стороне, — махнул рукой Джонни, показывая вдоль берега.

— Мы должны узнать у нее, где Мил­ли, — сказал Бэтмэн. — Это самый вер­ный путь прояснить ситуацию. Как ты считаешь?

— Пожалуй, вы правы.

По дороге Бэтмэн купил в магазине не­большой чемоданчик, в который уложил плащ и шлем. Теперь он походил на спортсмена в своем обтягивающем тело костюме. Но на него никто не обращал внимание — по океанскому побережью то и дело бегали спортсмены.

Домик тетушки Берты стоял под скалой. Во дворе сушились рыболовные сети. При появлении Бэтмэна и Джонни на крыльцо вышла полная женщина с неприветливым крупным лицом, на котором особенно вы­делялся мясистый нос.

Тетушка Берта явно не относилась к до­брым женщинам. Хотя сложно судить о человеке по внешности. Иногда под грубой оболочкой скрывается нежный и добрый характер.

Тетушка подозрительно окинула взгля­дом Бэтмэна и уставилась на Джонни.

— Ну? — спросила она низким грубова­тым голосом.

Бедный Джонни раскрыл рот и смотрел на нее, предчувствуя, что услышит что-то ужасное.

— Что ты молчишь? — спросила тетуш­ка Берта. — Может, ты что-то скажешь?

— А что я должен сказать? — тихо и робко спросил Джонни.

— Ну, хотя бы, куда ты дел Милли? Эта девчонка получит у меня, пусть только по­явится. Я отвечаю за нее перед своим бра­том. Я не хотела бы иметь неприятности из-за того, что у нее такой скверный ха­рактер. Ее избаловали дома до невозмож­ности. Говори быстрей, где она, и я напом­ню ей, какая у нее тетушка.

— Я не знаю, — пролепетал Джонни.

— Чего ты не знаешь?

— Я не имею представления, где Милли.

— Вы послушайте его, — призвала в свидетели Бэтмэна возмущенная тетушка Берта. — Он не знает! Они ушли вчера и пропали. Я подняла на ноги полицию. Все напрасно. Они будто сквозь землю прова­лились. Теперь он приходит и говорит, что представления не имеет, где моя дорогая

Милли. О, моя девочка! Мой ангел! Я тебя поведу в полицию, негодный мальчишка. Уж там-то ты заговоришь!

— Простите, миссис, — вступился за юного друга Бэтмэн. — Джонни на самом деле не знает, где Милли. Произошло не­объяснимое.

— А ты кто такой? — гневно посмотре­ла на него женщина.

— Генри! — крикнула она, обернувшись к двери, должно быть, позвала мужа. Но тот не появился, она проворчала:

— Глухой пень!

И снова принялась за Бэтмэна.

— У тебя есть какие-нибудь документы? Или ты похищаешь детей? Что-то такое я слышала по телевизору. Точно! Это так и есть! Ты похитил мою девочку и пришел за выкупом?

Бэтмэн не ожидал таких обвинений в свой адрес, да и не привык, чтобы с ним так разговаривали, поэтому совершенно растерялся, только лицо его багровело от возмущения и обиды.

— Генри! — опять крикнула тетушка Берта. — Я, кажется, поймала бандита.

Ничто не говорило о том, что она пойма­ла Бэтмэна, но в ее голосе звучала твердая уверенность.

— Позвольте, — начал Бэтмэн.

Но тут появился муж тетушки Берты и взволнованно заговорил:

— Ты только не волнуйся, моя дорогая. Может быть, это еще не она... Но только что передали, что на берегу нашли труп девочки.

Тетушка Берта схватилась за сердце, по­том замахала руками и стала кричать:

— Полиция! Люди! Ловите бандитов! Они убили мою крошку Милли!

Бэтмэн увидел, что из соседних домов появились любопытные люди. Успокоить женщину было невозможно. Оказаться в полиции ему не хотелось. Попробуй дока­жи там, что ты ни при чем!

— Бежим, — шепнул он Джонни, схва­тил его за руку и повлек за собой.

Ноги Джонни едва касались земли, Бэт­мэн бегал быстрее всех чемпионов. Когда приятели оказались на безопасном рассто­янии от дома тетушки Берты, они остано­вились.

Они очутились на малолюдной улочке, вдали был слышен шум океанских волн.

Бэтмэн разглядел столики под навесами, повел туда мальчика и они устроились на стульях. Подошел официант и спросил, что им угодно.

— Попить принесите, — попросил Бэт­мэн.

— Что именно?

— На ваше усмотрение, — отмахнулся Бэтмэн.

Когда официант ушел, он сказал Джонни:

— Кажется, наши дела выглядят не луч­шим образом.

— Я уже ничего не понимаю, — при­знался Джонни.

— Надо успокоиться.

— А это возможно?

— Отчаяние не поможет.

— Труп девочки, — пролепетал Джонни, и губы у него задрожали.

— На свете не одна девочка, — сказал Бэтмэн. — Кроме Милли, их еще миллио­ны. На пляже каждый день купаются ты­сячи девчонок. Почему ты решил, что это Милли?

— И вы так решили.

— Нет.

— Я вижу по вашим глазам, что вы бо­итесь одного.

— Чего Ж6 Я боюсь?

— Вы боитесь того, что люди будут гово­рить — Бэтмэн потерпел поражение. Раз­ве не так?

— Я не верю.

— Во что вы не врите? В свое поражение?

— Я не верю в этот труп, о котором со­общил муж тетушки Берты.

— Он сообщил то, что услышал.

— Я должен убедиться, что это правда.

— Что это Милли?

— Да, если это Милли.

— Я не сомневаюсь, что вы в этом очень скоро убедитесь. И что тогда?

— Ты задаешь мне страшный вопрос.

— Вы боитесь за свой престиж, а я не представляю, как мне после всего этого жить дальше.

— Милли была твоим другом?

— У меня никого нет, кроме нее. Я не буду жить без нее.

Официант принес лимонный напиток в высоких тонких стаканах. Бэтмэн жадно выпил. Джонни даже не дотронулся до на­питка. Сердце Бэтмэна сжалось. Должно быть, и в самом деле для этого мальчика не было никого дороже той девочки, что звали Милли!

Почему звали?

Бэтмэн не привык отчаиваться и оста­навливаться на полдороги. Он был не из тех, кто теряет надежду. Эта черта харак­тера его очень часто выручала.

— Пойдем, — сказал он твердым го­лосом.

— Куда? — безучастно спросил Джонни.

— Мы все дсбіжньї узнать сами.

— Что узнать?

— Был ли труп.

— Я не смогу увидеть ее мертвой.

— Ты мужчина?

— Всегда так думал о себе.

— А сейчас?

— Меня оставили силы.

— Это неправда. Я знаю, что ты мужчи­на. Вставай, Джонни, и ступай за мной. Мальчик послушался и поплелся за Бэтмэном.

Они до вечера бродили по пляжу и спра­шивали всех, был ли найден в эти дни труп девочки. Но никто ничего не знал.

— Нет, — отвечали люди. — Ничего по­добного мы не слышали. Если бы что-то случилось, мы знали бы.

Мальчик становился все бодрей, он сно­ва походил на маленького тонкошеего бой­цового петушка. Он сам позвонил в поли­цию, и дежурный ему ответил, что такого случая не было.

Тогда Джонни почти успокоился.

— Но где же она, если ее нет у тети Бер­ты? — спросил он.

— Об этом же думаю и я.

— Вдруг ее унесло в океан?

— Едва ли. Ты говоришь, вы были неда­леко от берега.

— Да, на расстоянии двух бросков ка­мушка.

— Она умеет плавать?

— Да, и не плохо!

— У меня есть предложение. Дождемся темноты. Я не хочу, чтобы люди видели меня, Бэтмэна. Как наступит ночь, мы с тобой полетим домой. Девочка давно си­дит у себя на кухне и уплетает вкусные котлеты, приготовленные мамой. Нам ни­когда не поздно вернуться сюда.

— А если она в океане?

— Я слышал бы сигнал. Она не в беде — это я говорю с полной ответственностью. И ты, мне кажется, поторопился, заявив, что Бэтмэн потерпел поражение.

— Меня можно понять...

— И я понимаю.

— Но, может быть, поздно ей подавать сигналы.

— Свои мрачные мысли отложи на вре­мя в сторону. А сейчас давай перекусим. Как тебе такое предложение?

— Я и забыл, что голоден.

Уже вечерело, солнце опустилось к самой линии горизонта, собираясь на отдых.

Бэтмэн чувствовал, что стоит на пороге какой-то новой, невероятной авантюры. За таинственным исчезновением девочки, за ураганом, нежданно-негаданно обру­шившимся на детей вблизи берега таилась загадка, которую он должен был разга­дать.

Ему не давал покоя сон. Случайным ли было появление профессора в этом сне? Действительно ли Олдри хотел предупре­дить Бэтмэна или же наоборот, хотел по­губить его?

Супергерой подозревал, что за события­ми этого дня таится огромная опасность не только для Джонни, Милли и самого Бэтмэна, но и для всего человечества. И будущее покажет, потерпит ли он пораже­ние в этом поединке.

Глава вторая ЗАГАДОЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПРОФЕССОРА

Бэтмэн и Джонни вернулись в родной город под утро и обсудили план действия. Искать Милли вдвоем представлялось Бэт­мэну излишней суетой.

Надо было сделать вид, что ничего не случилось. Джонни должен был напра­виться туда, где мог встретить Милли, то есть, поступить так, как он поступал все­гда, когда хотел видеть девочку.

Оставив свой номер телефона, Бэтмэн удалился в загородный дом, привел себя в порядок после путешествия и, чтобы не предаваться тревогам, стал читать люби­мого Плутарха. Была у него такая сла­бость — читать об исторических событи­ях, царях, войнах, поражениях и победах.

А Джонни, между тем, забежал домой, чтобы показаться родителям. Мать и отец занимались бизнесом отдельно, и Джонни замечали не всегда, если даже он стоял пе­ред глазами. Как-то отец сказал, отстра­няя его с дороги:

— Не мешай, мальчик.

Это буквально было девизом родителей: «Не мешай зарабатывать деньги!»

Иногда Джонни встречал на себе взгляд матери, который его удивлял. Она смотре­ла на него так, словно мучительно вспоми­нала, кто же он такой. Потом проводила рукой по волосам, улыбалась и говорила:

— О, как ты вырос, Джонни!

Он ни в чем не нуждался, любая при­хоть его исполнялась. Но он не заводил много игрушек, не баловал себя сладостя­ми, подолгу носил одежду, пока нянечка не настаивала надеть обнову.

Ему хотелось, чтобы родители вспоми­нали о нем и что-то изредка дарили.

— Ты можешь купить, — говорила мать.

— Ты должен уже думать, как ты бу­дешь зарабатывать деньги, — говорил отец.

И на этот раз отец потрепал его по воло­сам и даже не спросил, где он был.

А мать сказала:

— Привыкай убирать постель сам. Тебе нужно учиться самостоятельности.

Она даже не заметила, что его несколь­ко дней не было дома.

Служанка покормила мальчика, собра­ла в школу и проводила до школьного ав­тобуса. Но Джонни не пошел на уроки, а от дверей школы резко повернул и устре­мился во всю прыть на ближайший ста­дион.

В это время по средам девочки парал­лельного класса занимались на стадионе, и там должна была быть Милли, если она здорова и жива.

Присев на одну из зрительских скамеек, Джонни стал искать глазами Милли среди множества шустрых девчонок, которые бе­гали, прыгали и занимались художествен­ной гимнастикой.

Поначалу он подумал, что пропустил, не увидев ее. Тогда решил провести взглядом от одного конца стадиона до другого, при­глядываясь к каждой девчонке. Это заня­ло много времени. Но Милли не было. А она должна была быть. Милли могла про­пустить любой урок, но гимнастику она любила и прибежала бы обязательно.

Может, заболела? Простыла, подхватила ангину и лежит с температурой! Подумав об этом, Джонни собрался идти со стадио­на, чтобы тут же поехать к ней домой. Он часто бывал там. Родители Милли не уди­вились бы его приходу, тем более, если она больна. А если ее нет и дома?

Его спросят:

— Где наша дочь?

Что он ответит?

— Вы же были вместе, — будут допыты­ваться родители Милли.

— Были, — вынужден будет признаться Джонни.

— Так где же Милли? — повторится су­ровый вопрос.

Нет, такого поворота событий Джонни не желал! Он сидел в полной растеряннос­ти, когда услышал за своей спиной знако­мый голос:

— Здравствуй, Джонни!

Он обернулся и увидел Милли. Ее куд­рявые волосы, голубые глаза, озорной но­сик и все милое личико светились ра­достью.

— Я рада тебя видеть, — произнесла Милли.

Джонни от неожиданности даже поперх­нулся. Он был настолько удивлен ее безза­ботным видом, что забыл поздороваться, а сразу спросил:

— Ты рада?

— Еще бы, Джонни!

— И это все?

— А что еще, Джонни?

— Ты не хочешь мне ничего объяснить?

— Что тебе надо объяснить, Джонни?

— Перестань, Милли, повторять мое имя без конца и не смотри на меня так, как будто мы с тобой расстались вчера и ничего не случилось, — возмутился маль­чик.

— Мы действительно расстались вчера, — сказала с милой улыбкой Милли. — Мне очень жаль, что ты об этом забыл. Я дума­ла, что у тебя память несколько лучше.

— Не издевайся, Милли! — закричал Джонни, чувствуя, как внутри у него за­кипает гнев.

— Разве я издеваюсь? — искренне уди­вилась Милли.

У нее были удивительные глаза, они смотрели так, что у Джонни невольно рас­тягивались губы в улыбке, ему станови­лось почему-то хорошо и весело. Но Джон­ни должен был многое выяснить, поэтому не мог позволить себе расслабляться. Он отвернулся и пробурчал:

— Я мог погибнуть.

Милли нисколько не удивилась этим словам.

— Ты меня в чем-то винишь? — спроси­ла она ангельским голоском.

— Тебя? — задумался Джонни. — Я виню?

И в самом деле, подумалось ему, в чем он может винить Милли? Разве она предложила покататься на плотике? Нет, это Джонни увлек ее на плот. Раз­ве она подняла страшный ветер? Да нет же, нет!

— Ты знаешь, что со мной было? — спросил Джонни.

— Конечно.

— Откуда ты можешь знать? Ведь тебя со мной не было. Ты куда-то делась.

— И никуда я не делась. Я спрыгнула в воду вовремя и вышла на берег.

— И ты видела, какой поднялся ураган?

— Никакого урагана я не видела и не могла видеть, потому что его не было.

— Как не было? — удивился Джонни.

— Ты можешь любого спросить на побе­режье, что никакого урагана в океане не было.

— Но как же так? — продолжал недо­умевать все больше и больше мальчик.

— Его не было на побережье, но он мог быть посреди океана.

— Ты хочешь сказать, что я оказался посреди океана на своем плотике?

— Конечно, Джонни. Это именно так и случилось. Когда я вышла на берег и огля­нулась, то плотика и тебя не было, — ска­зала Милли.

— Я пытаюсь понять и не могу. Что же ты сделала, увидев, что меня нет? — до­пытывался мальчик. — Побежала в поли­цию, чтобы поднять тревогу?

— Полиция ничем не помогла бы.

— Ты ничего не предприняла?

— Нет. Я пошла к тетушке, собрала ве­щи и уехала домой.

— Невероятно! — ахнул Джонни.

— И что же тут такого?

— Ты еще спрашиваешь, что же тут та­кого? Разве так можно? Мы же друзья, — напомнил он ей.

— Что мне было делать? Я знала, что ты посреди океана и что там бушует ура­ган, — беззаботно развела руками де­вочка.

— Как ты могла это знать?

— Ты вспомни, как все было...

Когда Джонни оттолкнулся от берега и плотик тихо поплыл по гладкой воде, Милли сказала:

— Жалко, что нет ни ветерка, а то мы подняли бы парус.

Джонни посмотрел на мачту, на которой висел парус, как траурный флаг.

— Жалко, что нет даже ветерка, — вздохнул Джонни.

Он подошел к мачте и стал разбираться, как расправляется парус, как он устроен. И тут его фантазия разыгралась. Он стал говорить, все более зажигаясь своей речью.

— Представляешь, Милли? Дует ровный и тугой ветер. Парус надулся, поскрипы­вает мачта. Веслом я направляю плот от берега. Мы уходим прямо в океан.

— Не придумывай, — отмахнулась де­вочка.

— Как это было бы здорово! — продол­жал Джонни, воочию представляя то, о чем говорил. — Мы оставили бы этот скучный берег, на котором никогда ниче­го не случается. Изо дня в день одно и то­же — школа и дом, дом и школа. А там посреди океана — неведомый остров. И мы плывем к нему. Но что за плавание без приключений? Море — для мужественных и отважных. Это не лужа какая-нибудь. И вот посреди океана поднимается ураган.

— Джонни, перестань, — уже настойчи­вей повторила девочка, серьезно глядя на него.

Но мальчика уже нельзя было остано­вить. Разыгралась безудержная фантазия. Джонни живописал огромные волны, гро­хот ветра, молнии и устрашающую тьму ночи.

— Мы оказались в центре, в самом ядре урагана! — вскричал Джонни, воздев руки.

— Уж нет, — заявила Милли. — Это без меня.

Она соскользнула в воду и поплыла к берегу.

Теперь, сидя на стадионе, Милли спра­шивала Джонни:

— Я тебя предупреждала?

— Как?

— Я просила — перестань?

— Да, я помню.

— Вот ты и получил, что хотел. Ты, и только ты, виноват в том, что произошло. Так что нечего смотреть на меня с осуж­дением!

— Погоди, Милли. Дай мне сообразить, — взмолился Джонни. — Что же получает­ся? Ты знала, что я оказался посреди бу­шующего океана из-за того, что так вооб­разил? Но я же сочинял, я фантазировал.

— Но ведь все произошло так, как ты говорил, — убежденно произнесла де­вочка.

— Это правда, хотя невероятно... Но те­бя же не было на плоту. А я фантазиро­вал, что мы будем вместе.

— Меня выкинуло на берег. Я так хоте­ла, — равнодушно пожала плечами Милли.

— И что же получается? — размышлял вслух Джонни. — Это же исполнение же­ланий. Как сказать точнее? Моя мечта превратилась в реальность. Разве такое может быть?

— Но было же.

— Это какое-то волшебство. Я не верю! — вскричал мальчик.

— Ну, не верь, если тебе угодно.

— Ас другой стороны — как я могу не верить, если это случилось со мной? Разве в наше время случается волшебство? — спросил он.

— Значит, случается.

— Тогда есть и волшебники. Один из них проделал со мной весь этот фокус. На­до найти его!

— Радуйся, что остался жив.

— Ты решила, что я погиб? Да что я спрашиваю? Если ты одна вернулась домой, то, конечно, поставила на мне крест, — сокрушенно опустил голову мо­реплаватель-неудачник.

— Слушай, Джонни. Ты не успел вер­нуться, как уже надоел мне. Что ты хо­тел? Чтобы я рвала на себе волосы и посы­пала голову пеплом? Но ты же знаешь, что я не люблю страдать. Пусть этим зани­маются те, кому это нравится. Ты сам се­бя толкнул на приключение. Не надо бы­ло придумывать этот ураган, и все обо­шлось бы нормально. А если человек сам виноват, то что его жалеть?

— Я должен найти этого волшебника, — мрачно произнес Джонни, занятый своими мыслями и не слушая того, что сказала ему девочка. — И кажется, я догадыва­юсь, кто это.

— И кто же? — насмешливо посмотрела на Джонни девочка.

— Твоя разлюбезная тетушка Берта. Вот кто!

Милли распахнула свои изумительные глаза. Джонни почувствовал, как оборва­лось и полетело куда-то вниз его сердце — он не мог спокойно видеть эти глаза. Ему пришлось отвернуться, чтобы сердце вер­нулось назад.

— Со мной ничего подобного не случа­лось, пока мы не поехали погостить к тво­ей тетушке. Теперь я совершенно точно знаю, что она ведьма. Достаточно посмот­реть на ее лицо, как тут же можно убе­диться в этом. У настоящих ведьм именно такие недобрые и некрасивые лица, — убежденно произнес мальчик.

— Не оскорбляй мою тетушку. Она тебе ничего дурного не сделала.

— Откуда ты знаешь? Милли, мне ка­жется, что ты заодно с ней.

— Я тоже ведьма? И у меня злое, некра­сивое лицо? — обиделась Милли.

Она выставила вперед подбородок, мол, посмотри внимательно на меня — нравит­ся ли тебе такая юная ведьма?

— Я ничего такого не говорил и не ду­мал. Речь идет о твоей тетушке, — про­должал упрямо настаивать мальчик. — Вот ты сказала недавно, что с берега пош­ла к ней, а уж потом поехала домой.

— Все так и было.

— Тогда почему она разыграла целый спектакль, доказывая, что не видела тебя?

— Ой! — махнула ручкой Милли. — Ты не знаешь моей тетушки! Она когда-то мечтала стать актрисой, но ничего не вы­шло. Ей не удалось попасть на сцену, но она стала играть в жизни. Она страсть как любит разыгрывать своего мужа, соседей, знакомых и всегда остается очень доволь­на своими проделками. Однажды она при­кинулась глухонемой и притворялась три месяца. Соседи поверили и стали при ней говорить, не стесняясь — все равно не слышит. Даже муженек распустил язык. Ох, и устроила тетушка потом сцену!

На самом деле Милли немного лукави­ла, не все было так, как она говорила.

Тетушка Берта и впрямь до страсти любила розыгрыши, но ей и в голову не пришло бы устраивать спектакль с Бэтмэном и Джонни, если бы не подсказка Милли.

Когда Милли собралась уезжать домой, тетушка спросила:

— Где же твой кавалер?

— Ах, этот Джонни?! — воскликнула Милли. — Откуда я знаю! Может, уже дома.

— Вы рассорились? — спросила те­тушка.

— Да ничего мы не ссорились! Просто он мне надоел, — ответила девочка.

— Тебе, я погляжу, все быстро надоеда­ет. Если он придет, что ему сказать?

— Скажи, что ты меня не видела.

— Так и сказать?

— Да, так и скажи. Если захочется по­шалить, можешь попугать его.

Когда тетушка проводила Милли, то сказала мужу:

— У этой девочки жестокое сердце.

Муж на это ответил:

— Вся в свою тетушку.

На что тетушка сказала:

— А что вас жалеть, мужчин? Разве вы нас жалеете?

Едва ли было правдой то, что у Милли жестокое сердце. Она же любила родите­лей, особенно папу. Но мальчишки совер­шенно пока не занимали ее.

Милли не понимала, почему мальчишки обращают на нее так много внимания. То есть, она понимала, что красива, но чего эти мальчишки ходили за ней, если ей бы­ло неинтересно с ними? То ли дело с по­дружками!

Она только терпела Джонни, и то пото­му, что знала его с детства. Родители бы­ли дружны, их связывали какие-то взрос­лые дела. А поскольку эти дела занимали у них много времени, то они были рады, что дети заняты друг другом и не мешают.

Милли всегда командовала Джонни, а он с удовольствием подчинялся. Еще ма­ленькая, она любила превращать его в ло­шадку, и он часами мог покорно возить ее на спине. Потом они подросли, Джонни стукнуло уже десять, а ей — девять, и ез­дить на нем уже стало неловко. Он отно­сился к ней по-прежнему, и ей стало ино­гда надоедать его общество.

Особенно докучали Милли фантазии, которые не имели границ. Джонни часа­ми мог сочинять и рассказывать разные истории. Получалось интересно, однако спустя некоторое время надоедало его слушать.

Когда на плоту Джонни увлекся и стал говорить о путешествии через океан и об урагане, Милли подумала, как хорошо бы­ло бы, если бы этот болтливый Джонни и в самом деле оказался на плотике среди волн.

Выйдя на берег, Милли не удивилась то­му, что плотика с Джонни уже не было. «Так тебе и надо!» — подумала она легко­мысленно, радуясь тому, что может по­быть одна.

Девочка даже не подумала, что Джонни может погибнуть. Она, вообще, отлича­лась легкомыслием, никогда ни о чем глу­боко не задумывалась и не заглядывала далеко вперед. Ей было приятно жить без забот, без огорчений. О неприятном она старалась даже не думать. В поезде она уже забыла о Джонни.

Увидев его на стадионе, Милли вспомни­ла о приключении на берегу океана и дей­ствительно обрадовалась. Хорошо, что ни­чего плохого не случилось! Но он занудно стал выяснять, что да как, и ей снова ста­ло скучно с ним.

— Ты знаешь, Джонни, — сказала она. — Я с удовольствием посидела бы еще с то­бой, но мне надо бежать на занятия.

ДжЬнни кивнул головой, занятый свои­ми мыслями. Она ушла, а он все сидел в задумчивости и не сразу заметил, что Милли уже нет рядом.

— Надо найти волшебника, — поду­мал он.

Ужб сказав это, он обнаружил, что Мил­ли ушла.

В этот день Джонни так и не попал в школу. Как он мог думать об уроках, ког­да с ним происходили такие загадочные вещи? Это же надо такому быть! Только подумал о чем-то, как тут же все происхо­дит в действительности.

А если представить себе, что он падает в жерло вулкана? Так оно и будет? Веселое дельце! А если подумает, как на него на­падает акула? Он уже не сможет передумать! То есть, сможет передумать, но вол­шебник уже не услышит. Кто же этот вол­шебник? Почему он пожалел Милли, а Джонни бросил в пучину океана?

Понимая, что сам он не найдет ответов на эти вопросы, Джонни решил позвонить Бэтмэну.

— Я кое-что узнал, — сообщил Джонни своему новому другу.

— Она жива? — спросил Бэтмэн.

— Вы о Милли? Да, она жива.

— Значит я не потерпел поражения! — обрадовался Бэтмэн.

— Я понимаю вашу радость, но дела принимают куда более серьезный оборот.

— Что такое?

— Мне кажется, что это не телефонный разговор, — произнес мальчик тоном про­фессионального заговорщика.

— Все так серьезно на самом деле?

— Более чем. Вас разве не удивляет, что я оказался посреди океана и чуть не погиб?

— Погибнуть ты не мог, — твердо ска­зал Бэтмэн.

— Да, я знаю. Я ценю вас. Но разговор о другом. Как могло случиться, что я оказался в один миг в ста милях от бере­га? — спросил мальчик таким настойчивым тоном, словно Бэтмэн знал точный ответ.

— Это действительно интересно, — по­сле непродолжительного молчания произ­нес супергерой. — И ты прав, что это не телефонный разговор. Я предлагаю встре­титься.

— Где и когда?

— Надежнее всего у меня. Скажи, где ты находишься, и я тебя заберу.

На улице было жарко, и местом беседы Бэтмэн выбрал крытую оранжерею, где царила приятная прохлада среди цветоч­ной зелени.

— Итак, мой юный друг, — начал Бэт­мэн, — расскажи мне все, что ты узнал.

Стараясь не упустить ни одной подроб­ности, Джонни поведал своему новому другу о том, как встретился с Милли, как она вела себя, что говорила и какие выво­ды он из этого сделал.

— Все это весьма любопытно, — озада­ченно сказал Бэтмэн, прохаживаясь меж­ду цветниками и поглаживая ладонью лоб. — И напрашиваются странные вы­воды.

— Какие же?

— Тут пахнет волшебством.

— Я уже догадался об этом.

— Значит, ты на правильном пути, — задумчиво посмотрел супергерой на своего юного друга.

— Только этот путь никуда не ведет, — поспешил огорчить Бэтмэна мальчик.

— Отчего же? Мы знаем, с чем имеем дело. А это уже много. Даже очень много.

Джонни не понимал причину оптимис­тического настроения Бэтмэна, но не стал высказывать свои сомнения, а предпочел подождать.

— Дело в том, — начал Бэтмэн после ко­роткого раздумья, — что у меня есть один знакомый, который поднаторел в этих во­просах. Я говорю о волшебстве. Думаю, мне следует с ним потолковать, а тебя я пока отвезу домой.

— Я не был сегодня в школе, — сокру­шенно признался мальчик, который ни­когда не пропускал занятия.

— Теперь говорить об этом уже поздно, — сказал Бэтмэн, посмотрев на часы, — жди от меня вестей. До моего звонка не пред­принимай ничего.

— Могу я встретиться с Милли?

— Вот этого как раз не делай! Я не знаю, каким образом, но эта девочка яв­но причастна к тому, что с тобой произо­шло, — заявил супергерой.

— А что если вы заблуждаетесь?

— Но ведь ты только ей рассказывал о шторме посреди океана, — с сомнением покачал головой Бэтмэн. — И вдруг ока­зался там на самом деле. С тобой была только она. Я не думаю, что она поступа­ет сознательно. Но очень может быть, именно через нее действует какой-то могу­чий волшебник. Если ты будешь продол­жать с Милли разговоры о том, что про­изошло и почему это могло произойти, то невольно можешь вспугнуть и волшебни­ка. Он насторожится и может взять в свои помощницы другую девочку. Все понял?

— Да. Я буду осторожен.

— Тем более, что мне не понадобится много времени для того, чтобы встретить­ся с этим господином. Очень надеюсь, что он многое прояснит. Если ученые нам не помогут, то на кого мы можем еще наде­яться? — задал супергерой риторический вопрос.

Бэтмэн угостил Джонни мороженным и предложил поужинать, но тот отказался.

— Тогда в путь, — сказал Бэтмэн.

Они сели на обыкновенный с виду мото­цикл, но Джонни от удивления раскрыл рот, когда эта машина пробежала несколь­ко метров и оторвалась от асфальта.

Впору было испугаться, но Джонни чув­ствовал себя совершенно спокойно, ведь с ним был сам Бэтмэн.

Машина поднялась выше крыш загород­ных коттеджей и неслась с большой скоро­стью в сторону города.

Пролетев между высотными зданиями, мотоцикл с реактивным двигателем неза­метно опустился на асфальт и слился с по­током машин. В уличной суматохе никто даже не заметил этого.

Пожалуй, мог удивиться лишь шофер микроавтобуса, когда перед ним вдруг оказался мотоцикл. Но тот решил, что не заметил, как его обогнали, и тут же успо­коился, все свое внимание сосредоточив на движении среди множества машин.

Высадив Джонни у подъезда его дома, Бэтмэн взмахом руки попрощался и устре­мился вперед. Не прошло и двух секунд, как мотоцикл блеснул среди верхушек де­ревьев и завернул за огромное здание.

Притормозив возле будки уличного так­софона, Бэтмэн позвонил профессору Олд- ри и договорился о встрече.

— Когда вас устроит? — спросил любез­но профессор.

— Через пять минут.

— За это время я не могу дойти до лифта.

— Но успеете открыть балконную дверь.

— Да, это я смогу сделать, поскольку нахожусь в двух шагах от двери, — усмех­нулся профессор.

— Вот и отлично! Я буду ровно через пять минут.

— О да! — воскликнул профессор. — Я забыл, с кем имею дело. Я готов увидеть­ся с вами.

Мало приятного в том, что ты открыва­ешь балконную дверь и в твой кабинет влетает мотоцикл. При этом ты совершен­но точно знаешь, что живешь на сто пятом этаже.

Веселенькое дело!

Профессор был наслышан о Бэтмэне, но был поражен, когда тот, на мотоцикле бес­шумно влетел в дверь и остановился по­среди кабинета. При этом ничто в комна­те не было нарушено, словно не машина въехала, а залетела пушинка.

— Прошу прощения, — извинился Бэт­мэн. — С парковкой машин у нас про­блема.

— Ничего, ничего, — постарался быть вежливым профессор. — Но нельзя ли эту штуку с колесами выставить на балкон. Я как-то не привык к тому, чтобы мой каби­нет напоминал гараж.

— Очень уместное замечание! — с готов­ностью согласился Бэтмэн и оставил мото­цикл на балконе.

Профессор Олдри предложил гостю чего-нибудь выпить, но тот отказался.

— Тогда приступим к разговору, — ска­зал профессор и удобно устроился в крес­ле, жестом пригласив Бэтмэна садиться напротив.

Теперь они сидели друг против друга, их разделял журнальный столик.

— И с чем же вы пожаловали? — спро­сил профессор Олдри.

— С моим другом...

— У вас есть друг? — удивился про­фессор.

— А собственно, почему у меня не мо­жет быть друга?

— У меня были немного иные представ­ления о вас, — признался хозяин.

— Какие же?

— Я видел в вас очень одинокого чело­века, — неопределенно махнул рукой про­фессор. — Это одиночество проистекает не

оттого, что ваш характер не предрасполо­жен к человеческим отношениям. Вовсе нет! Вы слишком могущественны, чтобы найти себе равного.

— Возможно, я нашел такого челове­ка, — улыбнулся уголками губ супер­герой.

— Вы меня интригуете.

— А почему?

Бэтмэн видел по глазам профессора, что для него в данный момент нет ничего важ­нее, как узнать, кто же стал его другом.

И он не ошибался в своих догадках. Профессора Олдри действительно взволно­вало известие, что у Бэтмэна есть друг. Должно быть, это такой же могуществен­ный человек, обладающий сверхъестест­венными способностями!

У профессора были основания опасать­ся людей такого рода. По этой причине так важно стало для него узнать, кто же этот человек. К счастью для Олдри, Бэт­мэн не счел нужным скрывать личность друга.

— Его зовут Джонни, — сказал Бэтмэн.

— Людей по имени Джонни довольно много в Америке, — профессор устремил пристальный взгляд в переносицу супер­героя.

— Да, вы правы, — улыбнулся Бэтмэн. — Но что я еще могу сказать о нем?

— Он вашего возраста?

— О, нет! Ему десять лет.

— Это мальчик?! — чрезвычайно уди­вился профессор Олдри.

— Что ж тут странного?

— Какой-то мальчик достоин вашей дружбы? — спросил профессор.

— Это маленький мужественный и чест­ный человек, — ответил супергерой.

— И его зовут Джонни?

— Да, его зовут именно так.

— У него тонкая шея, большая голова, непокорные вихры?.. И он похож на пе­тушка?

— Вы знаете Джонни? — в свою оче­редь, удивился Бэтмэн.

— Я знаю одного мальчика с таким же именем, — невольно покраснел профессор.

— Возможно, это он. Вам не знакома де­вочка по имени Милли? Она подруга Джонни.

— Подруга? — странно скривились губы профессора Олдри, словно он сдержал пре­зрительную улыбку.

— Вам знакома эта девочка?

Профессор отвел глаза, о чем-то подумал

и решительно замотал головой.

— Нет, нет, я не знаю девочки по имени Милли.

— Тогда это не тот Джонни, — вздохнул Бэтмэн. — Этот мальчик не смог бы умол­чать о Милли.

— Она для него так много значит? — спросил Олдри.

— Мне кажется, что очень много.

Непонятное выражение удовольствия промелькнуло на лице профессора, но он тут же спохватился и принял деловой вид.

— Не будем отвлекаться на пустяки, — сказал профессор. — Вы сказали о друге. Вероятно, с ним что-то произошло?

— Да, профессор.

Бэтмэн стал подробно рассказывать, че­му был сам свидетелем и что узнал от Джонни. При этом он постоянно следил за лицом профессора Олдри. Оно менялось постоянно и преимущественно выражало радость и живейший интерес.

— Мальчик мог погибнуть, — сказал, выдержав паузу, Бэтмэн.

— Продолжайте, прошу вас, — нетерпе­ливо попросил профессор.

Эти ученые, надо признать, странные люди. Для них наука важнее жизни маль­чика! По крайней мере, к такой мысли пришел Бэтмэн, следя за профессором во время своего рассказа.

Больше всего Олдри интересовало, на­сколько соответствовало то, что произош­ло с мальчиком, тому, что он говорил де­вочке. Проще говоря — профессор хотел знать, насколько точно фантазии Джонни превратились в действительность.

— Вы можете что-то объяснить? — спро­сил Бэтмэн, закончив свою речь.

— История очень любопытная, — отки­нулся на спинку кресла Олдри и чуть ли не замурлыкал от непонятного удовольст­вия.

Он сегодня явно не нравился Бэтмэну.

— То, что история любопытная, — ска­зал со скрытой неприязнью Бэтмэн, — по­нятно, профессор. Но я хотел бы узнать от вас чуть больше, как от ученого.

— А зачем вам знать? — весело спросил профессор.

— Как это зачем? — опешил Бэтмэн. — Вас удивляет, что я хотел бы узнать, ка­ким чудом мальчуган вдруг оказался вда­ли от берега в центре урагана?

— Да, зачем? Вы спасли мальчика. Это благородный поступок. Еще один ваш по­двиг, который непременно будет воспет. Что вам еще нужно?

— У меня какое-то тревожное чувство, — признался Бэтмэн.

— Какое же?

Профессор был удивительно самодово­лен. Он просто светился от счастья. Едва ли это счастье вспыхнуло в нем от того, что мальчик остался жив. Как раз к судь­бе Джонни профессор отнесся совершенно равнодушно.

— Меня беспокоит, — решил быть по­следовательным до конца Бэтмэн, — что эта история будет иметь продолжение. Среди нас, людей, появился какой-то очень сильный волшебник.

— Вы в это верите? — рассмеялся про­фессор.

— Но вы сами говорили...

— Мало ли что я говорю глупым теле­зрителям! Они любят, когда им на уши ве­шают лапшу. Считайте, что я лучший спе­циалист по лапше. Я рассказываю байки, люди слушают, разинув рты, а мне за это еще и платят доллары. Это меня вполне устраивает.

— Вы говорите искренне? — удивился Бэтмэн.

— Искренность — понятие относитель­ное, — ушел от прямого ответа Олдри. — Все в этом мире относительно.

Профессор откровенно зевнул. Это был верх неприличия. Бэтмэн видел, что с ним не хотят разговаривать.

Когда он рассказывал, профессор Олдри ловил каждое его слово. Значит, история его заинтересовала. Почему же вдруг этот интерес пропал? В чем дело?

Ведь Бэтмэн рассказывал не сказку. Лю­бому ученому полученная информация по­казалась бы сенсационной. Любой стал бы искать объяснения. А этот зевает. Ему скучно.

И Бэтмэн решил встряхнуть его.

— А знаете профессор, — начал он, — намедни ночью вы стреляли в меня.

Профессор и впрямь удивился.

— Да не может этого быть!

Бэтмэну даже показалось, что Олдри че­го-то испугался.

— Да, профессор. С расстояния пятнад­цати шагов. Из пистолета двенадцатого калибра.

— Вы бредите!

— И меня удивляет это совпадение. Вы стреляете в меня, а в это время мальчик Джонни...

— Прекратите заниматься мистифика­цией! — внезапно взревел Олдри.

— Что вас так встревожило, профес­сор? — супергерой пристально разгляды­вал его.

— По ночам я имею обыкновение спать, — сухо ответил Олдри.

— А вам не снилось что-нибудь по­добное?

— О чем вы говорите! — отвел глаза профессор.

— Может, вы думали выстрелить в меня?

— Да с какой стати? Чем вы мне ме­шаете?

— А если бы мешал, то могли бы выст­релить? — настаивал Бэтмэн.

Профессор поднялся. Его порывистые движения выдавали волнение.

— Мне не нравится наш бессмысленный разговор, — сказал профессор. — Если в вас кто-то стрелял, то не путайте его со мной. Мой вам совет — обратитесь в по­лицию.

— Там меня не поймут.

— Почему?

— Потому что стреляли вы в моем сне, но это было очень похоже на действитель­ность, — бесстрастно ответил Бэтмэн.

— Вы сказали — во сне? — оживился профессор Олдри.

— Мне приснилось.

— Вот вам и объяснение, — облегченно вздохнул профессор. — И спасали вы мальчика по имени Джонни тоже во сне.

— Но Джонни вовсе не приснился. Он существует в реальности. Я могу поднять трубку и позвонить ему.

— Ваши сны совпали.

— Это еще как понять?

— А что тут непонятного? Обыкновен­ное явление! Сон одного совпал со сном другого. Они думают, что все было в дей­ствительности, а на самом деле это им приснилось.

Бэтмэн видел, что профессор начинает сознательно путать его, говоря заведомые глупости. Он не понимал, какие цели пре­следует Олдри, но тот явно хитрил. И у Бэтмэна не было сомнения, что профессор думал о выстреле. Иначе не испугался бы так. А он явно смутился, когда Бэтмэн за­говорил о своем сне.

Чувствуя, что в этом кабинете он не най­дет ключа к разгадке, а только еще боль­ше запутается, Бэтмэн извинился за бес­покойство, сел на свой мотоцикл и почти вертикально взмыл в небо с балкона. Хо­зяин квартиры проводил его встревожен­ным взглядом.


Глава третья МЕЧТА ПРОФЕССОРА ОЛДРИ

Загадочное поведение профессора Олдри еще более запутало Бэтмэна. Возвратись домой, он долгое время пребывал в задум­чивости.

Его чуткая интуиция подсказывала, что профессор скрыл от него что-то важное. Значит, ему было выгодно о чем-то умол­чать. А почему? Чего не должен знать Бэтмэн?

Уже стало темнеть, когда Бэтмэн включил телевизор и удивился, увидев на экране оживленное лицо профессора Олдри.

В телепередаче обсуждалась все та же тема — как волшебники осчастливят людей.

Профессор говорил о том, что на земле всегда царствовала вражда и нужда. Эти две сопровождающие человечество силы никто из правителей не мог одолеть, даже если стремился к этому. Правда, мало бы­ло правителей, которые думали о своем народе. Но если таковые все-таки появля­лись, то все их благие порывы заканчива­лись неудачей.

В чем же дело?

А дело в том, что людям не под силу справиться с враждой и нуждой. Им от природы не дано найти благополучное решение. И только пришельцы, то есть волшебники смогут принести всему че­ловечеству и каждой личности в отдель­ности полное удовлетворение потреб­ностей.

— У каждого будет все, чего он захо­чет, — говорил профессор взволнованно и убежденно. — Люди не будут мечтать о рае, они его смогут увидеть на земле. Но если кому-то захочется побыть в аду, он это также сможет осуществить. Люди по­лучат величайшие возможности удовле­творения своих прихотей. При этом от них не потребуется усилий. Не надо будет тру­диться в поте лица, рисковать жизнью и ломать голову над проблемами. Все придет само собой. От людей потребуется только одно — покорно принять власть волшеб­ника.

«К чему он клонит? — думал Бэтмэн. — Почему так убеждает других подчиниться воле волшебника? Он не стал бы так горя­чо убеждать, если бы не было личной вы­годы. Какую роль в этом счастливом обще­стве он готовит себе? Вот вопрос! Если я найду ответ на него, то мне будет понятна роль профессора Олдри в будущем устрой­стве общества».

Бэтмэн интуитивно чувствовал, что за словами профессора кроется какая-то ве­ликая опасность для всего человечества. Но пока он не мог понять, в чем она за­ключается. За щедрыми обещаниями все­гда стоит обман — в этом Бэтмэн убеждал­ся не раз.

Надо быть начеку! И только он подумал так, как вспомнил о Джонни и решил по­звонить ему, чтобы тот включил телевизор и тоже послушал профессора Олдри.

— Хорошо, — ответил Джонни. Бэтмэн услышал, как он включил телевизор.

— Что ты молчишь? — спросил Бэт­мэн, чувствуя, что пауза слишком затя­нулась. — Ты Слушаешь профессора Олдри?

— Вы его знаете? — спросил Джонни.

— Мы немного знакомы.

— Это вы к нему поехали?

— Да. Но почему у тебя такой странный голос? — обеспокоился супергерой.

— Я тоже знаю профессора.

— Вы знакомы?

— Еще бы!

— Когда вы познакомились? При каких обстоятельствах? — удивился Бэтмэн.

— Очень давно. Как помню себя.

— Уж не родственник ли он тебе?

— Нет, сэр. Профессор Олдри — отец Милли.

— Вот это новость! — воскликнул Бэт­мэн. — Ты меня удивил.

— Вот откуда я его хорошо знаю.

— Погоди, погоди... Я чувствую, что ис­тория все более запутывается, — начал анализировать Бэтмэн ситуацию. — Если профессор является отцом Милли, то меня начинает тревожить загадочное поведение его при последней нашей встрече. Уж не, причастен ли он ко всему тому, что про­изошло с тобой? Но какова его роль в этой истории?

— Что произошло между вами? — живо поинтересовался Джонни. — Вы не рас­сказали мне, как встретились и о чем го­ворили.

— В том-то и дело, что разговора не про­изошло. Профессор вежливо выставил ме­ня за дверь.

— Чем же вы объясняете его поведение?

— Пока не знаю, что и сказать. Вот что, Джонни! Будь осторожен, — счел нужным предупредить супергерой мальчика. — Нет, ты не должен показывать вида, что подозреваешь. Профессор не должен заме­тить никакой перемены в тебе. Только, клятвенно прошу тебя, — не фантазируй. Пожалуйста, удержись и не рассказывай при профессоре и Милли свои новые при­думки. Дай мне немного времени, и я раз­гадаю секрет профессора Олдри.

Безусловно, Джонни готов был дать Бэтмэну столько времени, сколько тому понадобится, но этого не хотел профес­сор Олдри. После ухода Бэтмэна он дол­го мерил шагами кабинет из угла в угол, пока не устал. Потом рухнул в мягкое кресло и застыл все в той же задумчи­вости.

Профессор явно нервничал. Он и преж­де чувствовал, что Бэтмэн будет ему по­мехой. Теперь вообще не оставалось в этом никаких сомнений. Проклятый Бэтмэн явно сует нос туда, куда не сле­дует!

Честно признаться, профессор с удоволь­ствием пустил бы пулю в лоб этого защит­ника слабых. Тоже мне, нашелся сострадалец! Как бы сон не стал явью...

Но осмелиться на такой шаг профессор все-таки не мог. Противник незаурядный. А теперь Бэтмэн явно насторожился после неудачного разговора в кабинете. Надо бы­ло профессору вести себя похитрей, наго­ворить каких-нибудь глупостей и приту­пить бдительность Бэтмэна!

Но Олдри был слишком взволнован. Он не признался Бэтмэну, что прекрасно зна­ет мальчишку по имени Джонни. Зачем раскрывать карты? До цели осталось не­много и нужно выиграть время. Профес­сор чувствовал, что Бэтмэн может поме­шать его великим замыслам. Его надо ликвидировать. Но как?

Очень устраивало то, что Бэтмэн назвал Джонни своим другом. Зря он слова бро­сать не будет! Значит, это действительно так. А любовь, дружба, сострадание — это все те человеческие слабости, на которых можно умело сыграть.

А играть человеческими судьбами те­перь по силам профессору Олдри. С недав­них пор он почувствовал свое могущество. Поначалу трудно было поверить в это, но постепенно стал привыкать к мысли, что он может все.

Профессор был ученым и потому думал широко, масштабно. У него в голове сло­жилась идея использовать свое могущест­во в полной мере. Он начал активно чи­тать лекции по телевизору, внушая людям выгодные ему мысли. Придет час, когда он овладеет умами всех. Человечество встанет перед ним на колени, вымаливая у него счастье, которое он будет раздавать по своему усмотрению.

Многие сильные личности пытались за­владеть всем миром. С древнейших вре­мен эти попытки повторялись безуспеш­но. Силой оружия не добиться того, что­бы все до единого с восторгом приняли твою власть.

Профессор мечтал о том времени, когда без единого выстрела завоюет мир. Его имя будут славить все. Его воля будет выс­шим законом на планете!

А все началось довольно случайно. Же­на профессора гостила у подруги. Она уе­хала недели на две. Все это время профес­сор завтракал и ужинал в компании доче­ри Милли.

Он любил это время. Он прежде мало об­ращал внимания на свое чадо, а в эти ча­сы ближе пригляделся к дочке и сделал открытие, что создал на свет удивительно милое существо.

Они взахлеб рассказывали друг другу разные истории, много смеялись и очень подружились.

Однажды после ужина профессор решил выкурить свою любимую сигарету и полез в карман.

— Я оставил сигареты в кабинете, — сказал он с досадой. — Придется схо­дить.

А Милли как раз рассказывала, как они в классе разыграли мальчишек. Ей очень не хотелось прерывать рассказ.

— Я быстро, — мягко сказал профессор и удивленно застыл.

Пачка сигарет лежала пред ним. Он только подумал, что хорошо бы увидеть сигареты на своем месте, как в тот же миг обнаружил их.

— Выходит, я захватил их, — пробормо­тал Олдри, закуривая.

Девочка продолжала увлеченно расска­зывать, а профессор слушал ее рассеянно, потому что совершенно точно помнил, что пачку сигарет оставил на журнальном сто­лике в кабинете.

Как они тут оказались?

Этот вопрос долго не давал ему покоя. Он решил провести эксперимент. Однаж­ды, улучив момент, когда Милли так же азартно рассказывала о своих веселых и безобидных проделках, профессор перебил ее и сказал:

— Прости, милая. Я забыл принять ле­карство. Мама наказала каждый раз после еды глотать таблетку. Она почему-то ре­шила, что надо обязательно лечить мою печень. Я не могу ослушаться ее, она все- таки врач.

Девочка была страшно расстроена тем, что отец перебил ее на самом интересном месте.

— Я быстро, — сделал вид, что готов подняться, профессор. — Таблетки в каби­нете в ящике моего стола.

— Да вот они! — с досадой проговорила дочь, показывая на угол стола.

Профессор действительно увидел перед собой нужные таблетки. Но на этот раз он точно знал, что таблеток тут не было. Он сам их перед этим положил в стол.

Было ясно, что девочка обладает чудо­действенной способностью осуществлять желания. Профессор Олдри был немало взволнован этим открытием. Он стал вни­мательно следить за дочкой. Очень осто­рожно он провел еще несколько испыта­ний. Сомнений никаких не оставалось — Милли была одарена способностью мате­риализовать желания.

Когда Бэтмэн рассказал, что приключи­лось с мальчиком Джонни, профессор окончательно уверился, что его дочь обла­дает могущественной силой. У него тут же возникла честолюбивая мечта использо­вать этот удивительный дар для своей вы­годы.

Нет такого человека, который не мечтал бы! Мечтают все. Одни буйно, безудержно. Другие скромно. Одни хотят многого. Дру­гие довольствовались бы и малым. Но ча­ще всего в жизни случается так, что меч­ты в действительности терпят крах. Редко у кого складывается жизнь так, как он мечтал.

Все человечество недовольно действи­тельностью. Это возникает от того, что мечты не осуществляются. А если бы все они сбывались?

Стоит только вдуматься на секунду, как изменился бы мир, если бы человеку до­статочно было захотеть и все тут же ис­полнилось!

При этой мысли у профессора Олдри за­хватило дух, потому что отныне только от него зависело кто из людей будет. счаст­лив, а кто нет.

Мысленно профессор назвал себя Дарователем Счастья. Но думал-то он, конечно, о всевластии. Он видел тысячи и ты­сячи людей, которые будут молиться у храма, стоя на коленях. А в храме этом будет восседать Олдри. И он будет в пра­ве делать счастливыми одних и отнимать все у других. Кто из смертных откажет­ся от того, чтобы его желания испол­нились?

Нет такого.

Кроме Бэтмэна.

Еще до разговора с ним профессор инту­итивно чувствовал, что его великим по­мыслам может помешать только один — и это Бэтмэн. В нем сидит то извечное понятие справедливости, которое давно должно было исчезнуть с лица Земли. И за эту справедливость он готов ринуться в бой с профессором.

Бэтмэн наверняка считает Олдри обман­щиком и никогда не поймет, что сон лучше яви.

И профессору пришла очень простая, предельно ясная мысль, как убрать этого Бэтмэна с дороги. И в этом, конечно же, поможет Джонни.

Уже вечером профессор приступил к ис­полнению своего плана. Милли вернулась домой около семи часов. Жена в это время была на дежурстве, она заведовала терапевтическим отделением местной боль­ницы.

Служанка приготовила ужин и ушла по своим делам. Никто не мешал отцу и доче­ри поговорить.

— Ну, ты покушала? — спросил Олд­ри, когда Милли отодвинула от себя та­релку.

— Да, папа, — ответила Милли.

Наблюдательный Олдри заметил, что до­чери очень хочется что-то рассказать. У нее каждый день был наполнен события­ми. Он смутно помнил, что у него в детст­ве было что-то похожее — каждый день приносил открытия.

Профессор не ошибся, Милли на самом деле стала рассказывать с великим увле­чением о том, как они обманули своего учителя. Никто из девчонок не подгото­вился к уроку. Надо было найти спасе­ние. И девчонки придумали. Как только учитель занял свое место за столом, они начали задавать вопросы. Учитель не за­метил, как пролетело положенное время, так он увлекся ответами. Он любил свой предмет. И если кто-то интересовался его предметом, то учитель чувствовал радо­стное воодушевление и мог говорить ча­сами. А ученицам только того и надо бы­ло! Приятнее слушать, чем самим от­вечать.

Профессор делал вид, что ему безумно интересен наивный лепет дочери. Когда она выговорилась и замолчала, профессор спросил:

— А что с нашим общим другом?

Милли распахнула глаза и в свою оче­редь спросила:

— И кто же наш общий друг?

— Я говорю о Джонни, — простодушно признался профессор.

— Какой же он друг?

— Что случилось между вами? То он зво­нил в день по десять раз, а то его нет, — с обеспокоенным видом произнес отец.

И Милли вздохнула:

— Третьи сутки.

— Может, ты его обидела? — с сочувст­вием спросил Олдри.

— Может быть.

— Так попроси прощения.

— Я? — искренне удивилась Милли.

— Но если ты виновата.

— Женщина не может быть виноватой, — гордо произнесла девочка.

— Это кто тебе сказал?

— Мама, — призналась Милли. — Разве ты с этим не согласен?

— Ну, как считает мама мне известно. Но всегда ли она права?

— Ты сомневаешься, папа?

— Я не то, что сомневаюсь. Мне очень жаль.

— Чего?

— Мне очень нравится Джонни. По-мое­му, он настоящий друг.

— Этого у него не отнимешь! Но он еще и зануда, — вздохнула Милли.

— Как, почему зануда? — лукаво поин­тересовался отец.

— Я хочу бегать, играть, а он начинает рассказывать свои дурацкие фантазии.

— Тебе они не нравятся?

— Да надоело. Им конца нет! И что у не­го за голова такая, если там одни фан­тазии?

— А ты не хочешь проучить его? — с за­говорщицким видом спросил Олдри.

— Как, папа?

— Ты помнишь, как он рассказывал, что попадет на плотике в шторм? И попал.

— Да, я очень рассердилась на него, так он мне надоел своей болтовней, — призналась девочка, подперев ладонью щеку.

— И еще раз накажи его.

— Как?

— Ты прекрасно знаешь, что он может плохо кончить из-за своих фантазий.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — пожала плечами Милли. — Я всегда так думала.

— Но ты же не хочешь, чтобы с ним что-то случилось? — спросил профессор.

— Да нет, папа. Он хоть и зануда, но очень хороший мальчик.

— Тем более!

— Что ты хочешь сказать, папа?

— Я хочу сказать, что ты должна спас­ти Джонни, — пристально глядя на дочь, сказал Олдри.

— Как спасти? От чего спасти?

— От привычки фантазировать. Эта его привычка к добру не приведет.

— А как я могу это сделать?

— Ты маленькой любила шоколад, — напомнил отец. — Я очень боялся, что ты будешь толстушкой. И однажды я купил двадцать фунтов шоколада, усадил тебя перед этой массою сладкого и велел есть. Ты накинулась не него с жадностью. Че­рез какое-то время наелась. Но я велел есть дальше. Я был жесток к тебе. Я за­ставил тебя есть до тех пор, пока ты не за­кричала, что ненавидишь шоколад.

— Я и сейчас ненавижу.

— Я не зря вспомнил тот случай, — на­зидательно произнес профессор.

— Я пока не поняла тебя, папа.

— Джонни должен наесться шокола­да, — употребил образное выражение Олдри.

— Он не очень любит сладости, — поня­ла дочь буквально.

— Я говорю не в прямом смысле. Я го­ворю о его фантазиях. Если ему мало шторма в океане, пусть он еще что-то При­думает. Ты поняла меня, моя девочка. Не дуйся на него, а позвони. Он тут же при­бежит. Скажи ему, что тебе очень интерес­но его послушать. Но пусть он придумает что-то очень страшное.

Девочка не подумала о том, зачем это нужно отцу. Она и на самом деле немнож­ко соскучилась по Джонни. А если его можно отучить от безудержных фантазий, то это только на пользу ему. И она сказа­ла отцу, что позвонит Джонни и встретит­ся с ним. Конечно, девчонки никогда не виноваты, но один раз в жизни можно сде­лать исключение.

Если бы это был кто-то другой, а не Джонни, то она ни за что не подняла бы первой телефонную трубку. Но это был Джонни. У Милли много друзей и еще больше подружек. Но такого, как Джон­ни, среди них нет. Джонни самый на­дежный.

Расчет профессора Олдри был очень прост, как все гениальное. Этот маль­чишка По просьбе Милли нафантазирует чего-нибудь такого, что из этого бреда выбраться станет невозможно. Наивный Бэтмэн кинется на помощь своему другу. Как приятно, что люди еще верят в дружбу! С этим надо будет покончить, но не сейчас.

Нет, Бэтмэн обязательно кинется спа­сать Джонни. Главное, чтобы Джонни придумал что-то очень ужасное. Девочке надоест его слушать, и она отправит его в мир фантазии, как однажды уже было. Ес­ли сама не догадается, профессор обязательно подскажет. Важно, чтобы Джонни и Бэтмэн ушли в мир фантазий, откуда возврата нет.

Профессор радостно потер руки, пото­му что замысел казался ему оригиналь­ным. Отправить на тот свет противника таким образом еще никто на Земле не до­думался!

Немножко жалко этого мальчугана Джонни. Но что делать? Олдри постарает­ся устроить так, чтобы Милли как можно быстрее забыла о нем. Великие идеи все­гда требуют жертв. И если за счет жизни одного невинного мальчика можно осчаст­ливить все человечество, то надо идти на это без всяких сомнений! Эта мысль при­несла профессору успокоение...

Куда более беспокойно чувствовал себя Джонни. Сколько он себя помнит, не про­ходило более двух дней, чтобы он за этот срок не видел Милли. А тут тянулись тре­тьи сутки. Тянулись как вечность. Он да­же не представлял, что так медленно мо­жет идти время.

В тишине квартиры телефон прозвенел резко и громко.

— Опять родителей, — вслух проворчал Джонни и отложил книгу.

Когда в трубке прозвучал голос Мил­ли, Джонни на мгновение потерял дар речи. Если честно признаться, то он так разволновался, что у него задрожали губы.

— Ты не узнаешь меня? — обиженно спросила Милли.

Джонни точно не знал, сколько на зем­ле девчонок. Должно быть, не мало. Уж точно больше миллиона. И если бы он ус­лышал голоса всех девчонок мира, то сре­ди них безошибочно узнал бы голос Мил­ли. Во-первых, он был самый красивый. А во-вторых, это был голос Милли.

Этим все сказано.

— Я узнал, — пролепетал Джонни.

— Я тебе помешала? — спросила своим милым голосом Милли. — Тогда извини меня.

При мысли о том, что Милли может в эту секунду положить телефонную трубку, Джонни побледнел.

— Нет! — закричал он в трубку.

— Что с тобой, Джонни? — удивилась Милли. — Ты так странно ведешь себя.

— Это не я виноват, — стал приходить в себя Джонни и начал мучительно выду­мывать причину своего странного поведе­ния. — Дело в том, Милли, что я боролся.

— С кем боролся?

— Ну, со львом, — прихвастнул маль­чик, вообразив на секунду эту схватку, от вида которой у постороннего наблюдателя кровь застыла бы в жилах.

— С каким еще львом?

— Вернее — с тигром, — солгал Джон­ни, подумав, что для начала ему можно довольствоваться победой и над менее крупным хищником.

— Джонни, у тебя нет температуры? — обеспокоилась девочка, восприняв его сло­ва как явный симптом горячки.

— Я говорю совершенно серьезно. — Джонни вспомнил, как однажды по теле­визору сообщили, что из зоопарка убежал тигр.

— О чем ты говоришь серьезно — о тиг­ре? — с некоторой долей ехидства спроси­ла Милли.

— Разве ты не слышала? — спросил он, уже твердо веря, что говорит правду.

— Что я могла слышать?

— Ну, ведь сообщали же по телевизору, что убежал тигр. Естественно, из зоо­парка.

— И он ворвался в твой дом?

— Представь себе!

— Джонни, ты смеешься надо мной? Кто поверит, что тигр попал в твою квартиру? — возмутилась девочка, по­думав, что ее принимают за круглую дуру.

— Да он не пришел. Он прилетел.

— Летающий тигр? Это что-то новень­кое, — едва не рассмеялась Милли.

— Да не летающий тигр!

— Хватит, Джонйи, — решила прервать девочка разговор. — Мне жаль, что я по­звонила.

— Подожди, Милли, подожди, — лихо­радочно заторопился мальчик. — Я тебе все объясню.

Может быть, было бы лучше, если бы Джонни признался, что заврался из-за волнения. Но когда он начинал фантази­ровать, то уже не мог остановиться. И те­перь ему хотелось убедить Милли, что у него в квартире действительно был тигр, который убежал из зоопарка.

Ему казалось, что это вполне естествен­но. Если бы тигр убежал из клетки, то обязательно попал бы куда-то. Почему бы не в его квартиру?

— Понимаешь, Милли, тигр не убежал из зоопарка.

— Вот это новость!

— Его украли три бандита, — сочинял мальчик. — Правда, это не совсем банди­ты. В городе, в котором они живут, нет тигра в зоопарке. Вот они и решили ук­расть нашего тигра. И это им удалось. Они летели на вертолете. И все было бы хоро­шо, но тигр выпрыгнул из вертолета, как раз тогда, когда тот оказался над моим балконом.

— Невероятно, — прошептала девочка, представив себе, как это могло бы произойти на самом деле. Но то, что она ус­лышала в следующую секунду, заставило ее скептически улыбнуться.

— Теперь ты представляешь, как он по­пал в мою квартиру, — продолжил маль­чик. — Вот уж я повозился с ним! Думаю, все закончилось бы гораздо хуже, если бы я накануне не прочитал книгу о дресси­ровке тигров. Эта книжка здорово мне по­могла! Работники зоопарка пришли по мо­ему звонку, я сдал с рук на руки тигра и еле отдышался. А тут твой звонок. Вот по­чему я так странно вел себя.

— Все понятно, — сказала Милли.

В ее голосе прозвучала явная издевка. Она не поверила ни одному его слову.

— Ты не веришь мне, Милли? — огор­чился Джонни.

— Отчего же? Очень даже верю.

Джонни был готов признаться, что все придумал. И он бы это сделал, если бы Милли не сказала з следующую минуту:

— Ты знаешь, Джонни? Я немножко со­скучилась. Слишком скучно жить, когда рядом нет фантазера.

— Ты считаешь меня фантазером? — обиделся мальчик, расслышав в ее словах недоверие.

— А это не так? — трогательно удиви­лась Милли.

— Мне так не кажется. Но если ты счи­таешь, что это так, то я не могу спорить с тобой.

— Я хотела бы тебя попросить...

— О чем угодно! — воскликнул Джонни.

— Ты не мог бы придумать страшную историю?

— Зачем это тебе?

— Ты же знаешь, что я не умею фанта­зировать, — солгала девочка. — А мы встречаемся сегодня вечером с девчонка­ми. Мы потушим свет и в темной комнате будем рассказывать небылицы. Кто страш­нее всех придумает ужасы, тот и победит. Я хочу победить.

— Придумать страшную историю? — пе­респросил Джонни. — Ну, если тебе так нужно, я постараюсь.

Он совсем забыл, о своем обещании, ко­торое недавно дал Бэтмэну. Достаточно было звонка Милли, чтобы Джонни на­прочь запамятовал об осторожности. Те­перь он был занят только размышлениями о страшной истории.

— Когда мы встретимся? — спросила Милли.

— Как скажешь.

— Но прежде ты должен придумать ис­торию, — напомнила девочка.

— Я ее уже придумал.

— Не может такого быть! — воскликну­ла Милли.

— Вернее — я ее не придумал. Я хочу рассказать действительную историю.

— Она испугает девчонок? — спросила Милли.

— Еще бы!

— Ты в этом уверен полностью?

— Милли, тебе нравятся черепашки- ниндзя? — задал мальчик неожиданный вопрос.

— Ну, как сказать? — на мгновение за­думалась девочка. — Я люблю эти муль­тики.

— А ты знаешь, что они самые на­стоящие?

— То есть как, настоящие? — спросила Милли.

— Как мы с тобой.

— Ты хочешь сказать, что эти мульти­пликационные черепашки — живые су­щества?

— Это так, Милли.

— Ну, знаешь, Джонни! Это уж черес­чур, — возмутила девочку такая наглая ложь. — Я серьезно обратилась к тебе, а ты насмехаешься надо мной. Скажи я дев­чонкам, что черепашки-ниндзя живые су­щества, они слушать меня не станут. За­смеют.

— Милли! — вскричал Джонни. — Я бе­гу к тебе. Я докажу, что черепашки — живые существа. Ты же ничего не знаешь об Аркодоре! О его королевстве! О его армии!

Через несколько минут Джонни несся по улице, на бегу вскочил в автобус, и поехал к Милли...

Профессор Олдри слышал разговор доче­ри с Джонни. Когда она положила трубку, он погладил ее по волосам.

— Ты у меня молодец! — похвалил он дочь.

— Он скоро прибежит.

— И отлично!

— Папа, — встревоженно обратилась она к отцу.

— Что, милая?

— То, что мы делаем, в самом деле пой­дет на пользу Джонни? — спросила де­вочка.

— Безусловно.

— Ты в этом уверен?

— Конечно, доченька, — заверил ее отец. — Мы его отучим бесшабашно фан­тазировать. Он станет серьезней и научит­ся отвечать за свои слова.

— Он уже что-то придумал.

— Все идет как надо, — потер руки про­фессор.

Ему не очень понравилась забота дочери о Джонни. Но он подумал, что придет вре­мя, и он объяснит Милли, какой властью над людьми они обладают. И тогда, наде­ялся Олдри, мысли о Джонни покажутся ей смешными.

Двигаясь к великой цели, без жертв не обойтись. Девочка поймет это и согласит­ся с отцом. Главное теперь — освободить­ся от Бэтмэна!..

И расчет коварного профессора оправ­дался. Войдя в квартиру Олдри, Джонни едва не с порога начал рассказывать Мил­ли страшную историю о королевстве Мор- гот, которое существует в иной реальнос­ти. Это королевство населяют ужасные чу­довища. Страной правит злобный колдун Аркодор, которому подчиняются угрюмые воины. Воины-морготы настолько не це­нят жизнь, что не боятся смерти.

Джонни говорил Милли о том, что од­нажды он попал в плен к жестокому Аркодору, и тот заточил паренька в подземелье Черной Башни. Но на выручку примча­лись благородные черепашки-ниндзя и от­важный Бэтмэн. Угодили они в иную ре­альность не по своей воле, но не испуга­лись схватки с ужасным врагом и вышли из сражения победителями.

Джонни не мог знать, что в то самое вре­мя, как он рассказывает эти фантазии, волшебные способности девочки создают иную реальность с ее королевством Моргот и властелином Аркодором.

Но затем Милли устала от этих безу­держных фантазий и подумала: «Хоть бы этот Джонни и впрямь оказался в том Морготе! Не надоедал бы он тогда мне сво­ими бреднями!» И уже в следующую се­кунду мальчик пропал. Это внезапное ис­чезновение заставило Милли вздрогнуть. «А вдруг Джонни и впрямь оказался сей­час в Черной Башне? — подумала она. — Но ведь это ужасно! Он погибнет там. Кто же будет меня тогда развлекать?»

Девочка не могла знать, что в эти мину­ты Бэтмэн, который летел над городом на своем полусамолете-полуавтомобиле «Мы- шемобиль», услышал четкий тревожный сигнал. Он был коротким, но сильно встре­вожил Бэтмэна. Задав бортовому компью­теру курс на сигнал, Бэтмэн в одночасье оказался переброшенным в Моргот.

Это внезапное перемещение сильно уди­вило супергероя. Он догадался, что кто-то хочет уничтожить его, надеясь на то, что в новой реальности Бэтмэн окажется бес­помощным. Он подумал о Джонни. Похо­же, что мальчик попал в беду. Сигнал был очень похож на прежний, который Бэтмэн слышал ночью после странного сна. Но на этот раз он быстро исчез. Неужели Джон­ни погиб? Неужели это был предсмертный крик мальчика? Не теряя присутствия ду­ха, Бэтмэн отправился осматривать окре­стности с высоты полета.

Куда большую растерянность испытали черепашки-ниндзя, которые в это время как раз собрались на кухне, чтобы пообе­дать приготовленной Рафаэлем пиццей. Но когда благородные герои собрались во­оружиться вилками, с изумлением увиде­ли вокруг себя пустыню.

Глава четвертая ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

— Я бы очень хотел знать, парни, каким это образом мы здесь оказались? — обра­тился удивленный Леонардо к своим дру­зьям.

Микеланджело, Донателло и Рафаэль удивленно переглянулись и недоумевающе пожали плечами.

— Я бы сам дорого заплатил тому, кто объяснил бы мне, как это мы угоди: и в эту пустыню, — уныло признался Мике­ланджело.

— Если мне не изменяет память, пять минут назад Рафаэль приготовил нам от­менную пиццу с рыбой, — обратился к своей памяти Донателло. — Мы уселись за нашим кухонным столом и вооружились вилками. И вот, нате вам, пожалуйста...

— Ты забыл добавить, что, кроме ры­бы, я добавил в пиццу грибы, которые любит Микеланджело, и полил сверху ананасовым соусом, который обожает Ле­онардо, — скромно напомнил о своих ку­линарных талантах Ряфаэль.

— Конечно, извини. Как я мог забыть, что ты можешь вынести любую критику своих бойцовских качеств, но приходишь в ярость, когда сомневаются в твоем та­ланте кулинара!

— Да, у меня редкий талант готовить изысканную пиццу, — с гордостью заявил Рафаэль. — А у тебя и таких талантов нет! Все твои способности ограничиваются уме­нием размахивать самурайским мечом. Но при этом ты редко попадаешь в цель про­стым дротиком!

— Может, твой кулинарный дар подска­жет нам, что мы тут делаем и как оказа­лись в этой мерзкой пустыне? — встрял в перепалку с другом Донателло.

— Хватит пререкаться, парни! — оса­дил товарищей Микеланджело. — Давай­те пока попытаемся сориентироваться в обстановке. Прекратите на время зада­вать вопросы себе и другим. Пока просто оглядимся, а затем поделимся соображе­ниями.

Черепашки-ниндзя, которых забросила в эту мрачную пустыню неугомонная мальчишеская фантазия, умолкли и нача­ли сосредоточенно озираться по сторонам, стоя спинами друг к другу в оборонитель­ной позиции.

Открывшаяся их взору местность отли­чалась крайней унылостью. С трех сторон отважных черепашек обступали высокие каменистые горы со скудной растительно­стью. За невысоким перевалом вдали вздымались гигантские отроги. Вероятно, они были сложены из красного базальта, потому что падавшие на них солнечные лучи придавали отрогам фиолетовый от­тенок.

С четвертой стороны расстилалась пес­чаная равнина, перемежаемая невысоки­ми буграми и маленькими рощицами тер­новника. Такой пейзаж мог на кого угод­но нагнать тоску.

— Мне здесь определенно не нравится, парни, — первым нарушил молчание Лео­нардо.

— Мне тоже, — со вздохом согласился Рафаэль.

— Здесь нет микроволновой печи и про­дуктов для приготовления пиццы, — гру­стно пошутил Донателло.

— Какие есть соображения относительно нашего маршрута? — оборвал бесплодные сетования Микеланджело.

— А почему мы должны куда-то идти? — обеспокоился Леонардо.

— Потому что, если мы тут останемся, то через неделю протянем ноги без пищи и воды, — растолковал Микеланджело.

— Но так как попали мы сюда не по сво­ей воле, то, может быть, нас извлекут от­сюда тоже не спрашивая нашего разреше­ния? — не слишком уверенно сказал Ра­фаэль.

— Сомневаюсь, — покачал головой Ми­келанджело. — Все неприятности, какие только случались с нами, всегда происхо­дили помимо нашей воли. И никто нас ни­когда не выручал из беды. Всегда прихо­дилось выпутываться самим.

— Но может, не будем спешить уходить отсюда? — спросил Донателло, которому меньше всего хотелось сейчас отправлять­ся на поиски приключений. — Возможно, мы здесь, потому что кто-то хочет с нами встретиться. Вот мы и должны денек-дру­гой подождать этого неизвестного. Мы должны знать, с какой целью нас сюда за­бросили, и чего от нас хотят.

— А ты уверен, что тот, кто нас сюда за­бросил, настроен миролюбиво? — с подо­зрением оглянулся Микеланджело. — Что, если этот неизвестный желает нашей гибели?

— Этого я и опасаюсь, — подал голос Леонардо.

— Я тоже, — признался Микеландже­ло. — Вы знаете, парни, что я не смелее всех вас вместе взятых. Просто я осторож­нее, и привык просчитывать свои дейст­вия на несколько ходов вперед. Неужели вы не видите, что, находясь в этой низи­не, мы совершенно беззащитны?

Переглянувшись, Леонардо, Донателло и Рафаэль промолчали, а молчание было знаком согласия.

— Вообразите хотя бы на секунду, что вон за той горой притаился враг, — про­должал Микеланджело. — Каковы наши шансы выжить, если враг немедленно ата­кует нас?

— Нулевые, — уныло кивнул Дона­телло.

— Я так просто не сдамся! — отважно выхватил свой кинжал Леонардо.

— Никто из нас просто так не сдастся врагу, — урезонил его Микеланджело. — Но много ли толку в том, что мы здесь погибнем, перебив при этом множество врагов? Лучше будет, если при любых обстоятельствах черепашки-ниндзя оста­нутся живы. А до тех пор, пока мы бу­дем оставаться в этой низине, наши шан­сы на выживание будут по-прежнему ну­левыми.

— Тактически правильнее занимать обо­рону не в низине, а на высоте, — важно заметил Леонардо. — Так не стоит ли нам забраться вон на ту гору. У нее плоская вершина — достаточно удобная для того, чтобы разбить лагерь и занять круговую оборону. Если мы там засядем, никакой враг не сможет подкрасться к нам незаме­ченным.

— А мне кажется, следует взобраться вон на ту гору, — указал в противополож­ную сторону Донателло. — Она выше всех остальных гор. С ее вершины мы будем лучше видеть окрестности.

— А мне кажется, что будет лучше, ес­ли мы вообще уберемся подальше от этого мрачного места и выйдем на равнину, — заявил Рафаэль. — На равнине не надо бо­яться внезапных камнепадов, там легче разбить лагерь. Не придется долго разыс­кивать дрова, как в горах. На равнине хо­рошо видны окрестности.

Микеланджело не спешил высказывать свои соображения и обдумывал приведен­ные друзьями доводы. Он с самого нача­ла пользовался у трех друзей безуслов­ным авторитетом. За ним было последнее слово в выборе маршрута. Микеланджело понимал, что малейшая ошибка может стоить жизни ему и его друзьям. Рассчи­тывать приходилось лишь на собственные силы.

— Я полагаю, что следует прислушаться к мнению Леонардо, — наконец, произнес он. — Нам нет нужды карабкаться на са­мую высокую вершину, как предлагает Донателло, потому что даже с ее высоты мы не сможем разглядеть всю гористую местность. Здесь слишком много ущелий, не заметных сверху. Нам опасно выходить на равнину, как предлагает Рафаэль. По­тому что, если ночью нас атакуют превос­ходящие силы противника, мы не сможем им противостоять. На плоской же верши­не мы сумеем спокойно переночевать. А дальше будет видно. Чует мое сердце, что тут нас на каждом шагу поджидают опас­ности.

Черепашки-ниндзя отправились к горе, на которую показал Леонардо. Слова Ми­келанджело произвели на всех сильное впечатление. Шагая по раскаленной солнцем земле, они внимательно присматрива­лись к каждому валуну, за которым могла таиться опасность, и чутко прислушива­лись к окружающим звукам.

Очень скоро пророчество Микеланджело начало сбываться.

— Я бы все же очень хотел знать, каким это чудом мы здесь оказались, — продол­жал тихо бубнить Рафаэль, шагая рядом с Донателло. — Я не могу чувствовать себя спокойно, не зная этого.

— А хочешь знать, что я думаю по этому поводу? — резко спросил Дона­телло.

— Что же? — загорелся любопытством Рафаэль.

— Ничего, — отрезал Донателло. — И не хочу ломать над этим голову — беспо­лезно.

— Ты называешь ерундой то, что мы в одну секунду перенеслись из нашей милой кухни в эту пустыню? — возмутился Ра­фаэль. — Для тебя ерунда то, что моя вкусная пицца сейчас стынет на столе? Я столько времени потратил на ее приготов­ление. Моя пицца была настоящим кули­нарным шедевром...

— Далась тебе твоя пицца! — раздра­женно поморщился Донателло. — Если выберемся отсюда, приготовишь новую. И мой тебе совет — впредь клади в свое ку­шанье поменьше ананасового соуса. У ме­ня в последнее время началась от него из­жога. Я больше предпочитаю томатный кетчуп.

У Рафаэля, чей кулинарный талант вновь был поставлен под сомнение, от воз­мущения перехватило дух. Он пригото­вился отпустить очередную колкость по адресу сомнительных гастрономических вкусов друга, как неожиданно совсем ря­дом раздался звериный рык, от которого задрожала земля.

Высокий продолговатый валун, мимо которого проходили черепашки-ниндзя, внезапно ожил. То, что казалось мертвым камнем, вдруг проворно задвигалось. От­крылось большое мутное око, которое при­стально изучало пришельцев. Разинулась огромная пасть, усеянная острыми, как ножи, клыками. Валун привстал на длин­ных массивных лапах с когтями и щелк­нул толстым хвостом.

Оказалось, что черепашки-ниндзя шест­вовали мимо огромного чудовища, кото­рое, используя защитную окраску, на вре­мя притаилось. Теперь, когда пришельцы оказались рядом, чудовище решило, что таиться дальше нет нужды. Оно полагало, что добыча уже не ускользнет.

Онемев от изумления, черепашки-нинд­зя поняли, что у громадного хищника в голове зреет единственная мысль — кого съесть первым?

— У меня появилась отличная мысль, парни, — тихо произнес Леонардо.

Чудовище не нарушало тишины, размы­шляя о том, что, пожалуй, обед следует начать именно с этой чрезвычайно болтли­вой черепахи.

— Какая? — шепотом спросил Микеланджело.

Чудовище перевело взгляд в его сторо­ну — этот тип тоже показался ему доволь­но аппетитным.

— Бежим! — крикнул Леонардо, не желая дожидаться, кому именно из четверых чудовище отдаст предпочтение.

Еще не замерло эхо от его крика, как четверо друзей претворили этот призыв в действие. Реакция монстра с маленьким рогом на носу тоже была мгновенной. Ед­ва Леонардо издал звук, как чудовище ри­нулось прямо на него, решив, видимо, что самая говорливая пища должна быть и са­мой вкусной.

Но Леонардо был готов к нападению и, прежде чем чудовище настигло его, вы­соко подпрыгнул, совершил кувырок в полете и приземлился в двадцати футах от того места, где только что был. Голо­ва чудовища повернулась в его сторону, но почти одновременно огромный хвост,

которым оно намеревалась оглушить ос­тальных трех друзей, просвистел в воз­духе.

Но Микеланджело, Донателло и Рафаэль уже взмыли в воздух, используя свою из­любленную тактику ускользания от про­тивника. Приземлившись рядом с Леонар­до, они побежали к ближайшей возвышен­ности. Раздосадовано заревев, чудовище развернулось и помчалось вслед за отваж­ными черепашками.

Очень скоро черепашки-ниндзя услыша­ли дыхание рассвирепевшего монстра сов­сем близко. И в тот момент, когда чудови­ще намеревалось одним прыжком разда­вить их всех, четверо друзей повторили свой испытанный прием и, оттолкнувшись от земли, взмыли в воздух, а затем при­землились в футах двадцати от разбуше­вавшегося монстра.

Пока чудовище развернулось, стукнув от гнева хвостом по земле, черепашки- ниндзя были уже далеко. Они вновь уст­ремились к спасительной вершине. Ин­туиция подсказывала им, что карабкать­ся по склону горы чудовищу будет на­много труднее, чем бегать по равнине. Главное — оказаться на вершине раньше монстра. Четверо друзей опасались толь­ко одного — как бы на их пути не возник­ла какая-нибудь новая преграда!

Спустя некоторое время черепашки-ниндзя вновь услышали у себя за спиной тяжелый топот и сиплое дыхание взбе­шенного монстра.

— Не хочу хвастаться, парни, но, ка­жется, я разгадал слабое место этой тва­ри, — произнес на бегу Леонардо.

— Какое, если не секрет? — поинтересо­вался Рафаэль, с трудом переводя ды­хание.

— Не секрет, — поделился Леонардо. — Эта тварь быстро бегает только на прямой дистанции. Но всякий раз, как мы меняем направление, она тормозит, долго развора­чивается, и лишь затем вновь наращивает скорость.

— Я понял, что ты имеешь в виду. Сле­дует почаще прыгать! — крикнул Микеланджело.

И не сговариваясь, как по команде, черепашки-ниндзя взмыли в воздух. Их по­лет снова сопровождался раздосадованным ревом монстра. Пока он готовился к бегу по новой дистанции, четверо друзей вновь оторвались от него.

Однако чудовище было приучено к то­му, чтобы долгое время преследовать добычу. На этот раз оно к тому же, было го­лодным и могло продолжать погоню еще достаточно долго. Черепашки же посте­пенно выбивались из сил. К счастью спа­сительная вершина была уже совсем близко.

Черепашки-ниндзя легко преодолели склон в то время как чудовище топталось у подножия горы. Впереди бежал Мике­ланджело. Достигнув вершины, он в ужа­се отпрянул назад и закричал:

— Не бегите так быстро, парни!

Своевременно остановившись, друзья приблизились к Микеланджело и взгля­нули вниз. То, что открылось их взору, повергло бы в отчаяние любого бойца. Перед отважными черепашками рассти­лалось бескрайнее море. Они стояли на краю отвесного скалистого обрыва. Дале­ко внизу виднелись острые камни, омы­ваемые пенными волнами. Сзади слы­шался приближающийся топот свирепого чудовища.

— Не унывайте, парни, у нас случались ситуации и похуже, — попытался приобо­дрить друзей Микеланджело.

— Я бы предпочел, чтобы ситуация бы­ла получше, — мрачно буркнул Лео­нардо.

— Как насчет того, чтобы вступить с монстром в переговоры и предложить ему на обед вместо нас твою хваленую пиццу? — грустно пошутил Донателло.

— Сомневаюсь, чтобы у него хватило терпения дождаться, пока я все приготов­лю, — не обиделся на шутку Рафаэль, ко­торому в данный момент было все равно, что думают о его кулинарных талантах. — Кроме того, вероятность, что я раздобуду в этих местах микроволновую печь, край­не невелика. Да и гастрономические за­просы у нашего клиента крайне непритя­зательные. Боюсь, он вполне будет дово­лен и нами...

— Прекратите паниковать! — оборвал товарищей Микеланджело, торопливо раз­матывая свой многослойный пояс. — Если нет пути назад, то почему бы не выбрать путь вниз?

— Но ведь внизу нет никакой площад­ки, только пара камней да волны, — опас­ливо глянул вниз Леонардо.

— И все же попробовать стоит, — заве­рил Микеланджело, расправляя упругую красную веревку, которая образовалась из его многослойного пояса. — Или у тебя есть предложения лучше? Иных предло­жений у Леонардо не было.

Микеланджело привязал первый конец веревки к продолговатому выступу гра­нитной глыбы.

— К бою! — закричал Донателло, заме­тив, что чудовище уже подкралось к вер­шине.

Увидев, что эффект неожиданности со­рван, монстр угрожающе заревел. У черепашек заложило уши от этого рева. Но когда монстр сделал еще шаг к вершине, в его морду полетели острые дротики. Чудо­вище изумилось тому, что загнанная до­быча осмеливается оказывать сопротивле­ние, и отступило.

Микеланджело обвязался вокруг пояса вторым концом веревки, подергал его, проверяя надежность узла, разбежался и прыгнул с края обрыва прямо в голубую бездну. Леонардо, Донателло и Рафаэль даже позабыли на время о монстре и приблизились к краю обрыва, следя за спуском.

Красная веревка упруго натянулась. Раскачавшись, Микеланджело приблизил­ся к гладкой скале и внезапно исчез из виду.

Донателло не столько услышал, сколько почувствовал какое-то движение у себя за спиной. Он оглянулся и понял, что сделал это вовремя! Воспользовавшись тем, что друзья утратили бдительность, чудовище подкралось к ним сзади.

Донателло увидел перед собой разину­тую пасть с множеством мелких и круп­ных зубов. Чудовище предполагало, что Донателло в страхе отшатнется от клыков, которыми оно уже собиралось перемолоть его прочный панцирь, и сделало еще шаг вперед. Но Донателло вместо того, чтобы отступить, поступил совсем наоборот. Он рванулся вперед, одновременно выхватив из-за спины, где находились ножны, саму­райский меч, поднял его вертикально и воткнул острие между верхними клыками чудовища.

Монстр попытался сомкнуть пасть. Ру­коятка меча уперлась между нижними клыками. Таким образом, монстр уже не мог ни раскрыть шире, ни сомкнуть злове­щую пасть.

Оглянувшись, Леонардо и Рафаэль уви­дели своего врага в глупейшем положении и от души расхохотались. Чудовище чуть не задохнулось от бессильной ярости, но не могло даже зарычать.

— Эй, парни, спускайтесь сюда! — доле­тел снизу до трех друзей голос Микеланд­жело. — Как я и предполагал, здесь есть удобная площадка. Вы стоите на выступе, поэтому не можете меня видеть. Здесь мы будем в безопасности.

В это время чудовище начало разворачи­ваться, надеясь раздавить черепашек тя­желым хвостом.

Не дожидаясь, пока враг опомнится, Ле­онардо ухватился за веревку и начал спу­скаться по ней, отталкиваясь от скалы но­гами. Когда он исчез из виду, чудовище ударило длинным хвостом рядом с местом, где находились оставшиеся черепашки- ниндзя. Удар был такой сильный, что До­нателло и Рафаэль едва удержались на ногах.

— Теперь пусть спускается следую­щий! — долетел до них снизу голос Лео­нардо.

Едва Донателло ухватился за веревку, хвост чудовища взмыл ввысь и опустился на то самое место, где он находился секун­ду назад. Удар хвоста выбил глубокую вмятину.

Пока Донателло спускался, Рафаэль ожидал нового удара хвоста и приготовил­ся было увернуться. Но неожиданно чудо­вище развернулось к нему мордой с маленьким рогом на конце. И Рафаэль с ужасом заметил, что пасть монстра сомк­нулась-таки. Колоссальным усилием мус­кулов чудовище умудрилось перекусить прочную сталь самурайского меча.

Рафаэль метнул в монстра последний ос­тавшийся в колчане дротик, который от­скочил от толстой шкуры чудовища, как от камня. Чудовище торжествующе зары­чало. По крайней мере, одна добыча не смогла от него улизнуть!

— Я уже внизу, приятель! — долетел до слуха перепуганного Рафаэля голос Дона­телло. — Не пора ли и тебе присоединить­ся к нам?

— Очень даже пора, — ответил не столь­ко другу, сколько самому себе Рафаэль и ухватился за веревку.

Чудовище ринулось на него, чтобы пере­кусить пополам, но, пригнув голову, Ра­фаэль прямо-таки скользнул вниз и на мгновение опередил врага. Оказавшись на пустой площадке, монстр сообразил, что добыча все-таки ускользнула от него. Яро­сти чудовища не было предела.

Тем временем Рафаэль спускался к дру­зьям. Но как он ни спешил, сползать по веревке быстрее было невозможно — мож­но было растереть до крови передние лапы. А чудовище наверху вдруг уставилось на веревку, красный цвет которой его из-рядно раздражал.

Монстр сообразил, что именно из-за этого приспособления он лишился сегодня вкуснейшего обеда. И тогда в бессильной ярости чудовище перекусило веревку.

Мгновенно лишившись опоры, Рафаэль полетел в море, беспомощно болтая лапами в воздухе. Все произошло так быстро, что друзья не успели не только помочь ему, но даже толком сообразить, что произошло.

Прежде чем Леонардо, Микеланджело и Донателло успели что-либо предпринять, их друг скрылся в морской пучине. Сверху до черепашки-ниндзя долетел торжествующий рев чудовища, довольного, что хоть так смогло отомстить за свое постыд­ное поражение, а затем удаляющийся то­пот тяжелых лап. Монстр отправился на поиски новой, более доступной добычи.

Как ни всматривались трое черепашек в поверхность моря, Рафаэля нигде не было видно. Он пропал, словно никогда и не был. Но друзья знали, что Рафаэль был не тем воином, который мог просто так ис­чезнуть...

Рафаэль пролетел не менее тридцати фу­тов с отвесной скалы, прежде чем успел сообразить, что произошло. У него была неплохая практика владения своим телом при прыжках с большой высоты. И теперь этот опыт пришел к нему на помощь. Ра­фаэлю удалось развернуться и стабилизировать положение тела в воздухе таким образом, чтобы хоть немножко, но замед­лить падение.

«Только бы под скалой оказалось доста­точно глубины!» — подумал Рафаэль. Он старался планировать, всеми силами пы­таясь падать не вертикально, а как можно более полого.

На последних двадцати футах Рафаэль перешел в строго вертикальное положение и вонзился в воду почти без всплеска. Его расчеты оказались правильными — поло­жение тела при вхождении в воду было идеальным.

Однако сила удара лишила Рафаэля со­знания. Он медленно погружался в вод­ную бездну, и пришел в себя лишь тогда, когда стал захлебываться. В то время, когда он был без сознания, сильное тече­ние у берегов отнесло его в море. Отчаян­но работая передними и задними лапами, Рафаэль выплыл на поверхность.

Он порадовался, что при падении не получил никаких переломов. На боль в мышцах пока можно было не обращать внимания. Рафаэль огляделся. Сирене­вое небо над его головой было безоблачным и чистым. Он качался на волнах приблизительно в миле от скалистого берега.

Перевернувшись на спину, Рафаэль заработал задними лапами, держа курс к берегу. Его панцирь превосходно заменял надувное плавательное средство. «По крайней мере, я не утону», — подумал Ра­фаэль.

Почуяв смутное беспокойство, отваж­ный черепашка перевернулся на грудь, и понял, что рано радовался. Ему не гро­зила участь утопленника. Зато вновь уг­рожала перспектива стать для кого-то обедом. Путь к берегу ему преграждал высокий спинной гребень морского ящера.

Отчего-то Рафаэль сразу подумал, что наткнулся на хищника. Он понял, что ук­лониться от стычки не удастся — тот обя­зательно почувствует его присутствие. Зрение и обоняние у морских хищников всегда слабое, но зато сонар с лихвой воз­мещает все эти недостатки.

Меч Рафаэля был его единственным оружием. Проверив, надежно ли он за­креплен на спине, Рафаэль с отчаянием поплыл прямо на ящера, внимательно наблюдая за его высоким гребнем. Ког­да гребень направился в его сторону, черепашка-ниндзя взял меч в правую лапу.

Собственные шансы на победу он расце­нивал как крайне незначительные. В воде он не мог высоко подпрыгивать и убегать, он не мог спрятаться за камнем или валу­ном. Рафаэль предпочел бы еще раз встре­титься с чудовищем на земле, чем бес­сильно ожидать, когда его проглотит мор­ской ящер.

Слабая надежда, что хищник, может быть, случайно изменит направление, бы­стро покинула Рафаэля — скорость ящера резко увеличилась. Его гребень вспарывал поверхность моря, как крейсер.

Рафаэль продолжал настойчиво плыть вперед, стараясь сдерживать дыхание и не делать слишком резких движений. Ящер тем временем отклонился в сторону и на­чал огибать пловца. Завершив полный круг и убедившись, что никакой опаснос­ти для него нет, морской хищник устре­мился в атаку.

Вода закипела вокруг его плавников. Раскрылась пасть с шестью рядами ост­рых зубов. Грозный и беспощадный ящер приближался к черепашке, как торпеда. Понимая, что лобовую атаку он вряд ли отразит, Рафаэль стремительно нырнул на глубину.

Огромная тень, вырвавшаяся из малахи­товой бездны, пронеслась совсем рядом, лишь немного промахнувшись. Ящер не рассчитал скорости погружения Рафаэля, а черепашка с размаху вонзил меч в жел­товатое, незащищенное чешуйчатыми пла­стинами брюхо.

Лезвие так глубоко вошло в тело ящера, что Рафаэль едва не выпустил рукоятку из рук. Если бы он упустил оружие, исход схватки был бы предрешен. Пока же у не­го еще оставалась надежда. Выдернув меч из брюха ящера, Рафаэль вынырнул на по­верхность, чтобы глотнуть воздуха, и уви­дел гребень ящера, разрезавший воду в футах сорока от него. Хищник разворачи­вался для новой атаки.

Рафаэль понимал, что так просто от мор­ского ящера ему не отделаться. Но време­ни на раздумья не оставалось. Каждую се­кунду здесь могли появиться многочис­ленные собратья его противника. И тогда черепашка-ниндзя решил атаковать первым.

Крепко зажав меч в вытянутых лапах, Рафаэль понесся навстречу чудовищу. Он успел разглядеть, что кожа на спине и бо­ках хищника была так же крепка, как и кость. К тому же, ее покрывала крупная чешуя с острыми выступами, способными при прикосновении содрать с тела мясо до костей. Поэтому, молниеносно сориенти­ровавшись, Рафаэль вонзил меч в глаз ящера — самое уязвимое место. Меч во­шел почти до половины.

Хищник резко дернул голову, вновь ед­ва не вырвав оружие из лап черепашки. Ящер бешено заработал хвостом, взбивая розовую пену. Рафаэль отпрянул и, на­дежно закрепив меч в ножнах на спине, стремительно поплыл к берегу. Он спешил отплыть как можно дальше, потому что чувствовал, что через несколько минут за­пах крови соберет морских хищников со всего побережья.

Никогда еще Рафаэль не плавал так бы­стро, как в эти минуты. И благодаря сво­ей силе и выносливости довольно быстро достиг мелководья, куда хищники никог­да не заплывали.

Выбравшись на берег, утомленный Ра­фаэль прилег на песок отдохнуть и мгно­венно уснул. Это забытье продолжалось недолго. Набежавшая волна коснулась задних лап отважного черепашки. Очнув­шись, Рафаэль сел и огляделся.

Вдалеке виднелась та гора, с которой он упал в море. Далековато же его отнесло течение! Интересно, каково сейчас его дру­зьям? По обе стороны от Рафаэля тянулся ровный песчаный пляж, с трех сторон окаймленный невысокими горами.

Рафаэль подумал, что, пожалуй, ему ни­чего другого не остается, как двигаться в сторону той скалы, с которой упал в море. Он поднялся, ощущая невероятную уста­лость во всем теле.

Его внимание привлекли три точки, медленно двигавшиеся со стороны гор. Первой мыслью Рафаэля было пригото­виться к обороне. За последние два часа им дважды попытались пообедать. Поэто­му ничего хорошего от новой встречи ожидать не приходилось. Но уже через минуту Рафаэль подумал, что для голод­ных хищников эти три фигурки двигают­ся слишком медленно. Скорее, это не вра­ги, а друзья — его друзья! И он спокойно направился им навстречу. Спустя три ми­ли стало ясно, что навстречу Рафаэлю двигаются Леонардо, Микеланджело и Донателло.

Друзья встретили Рафаэля ликующими криками и крепко обняли его.

— Как ты умудрился выбраться из этой пучины? — удивился Леонардо.

— Это было нелегко, — скромно улыб­нулся Рафаэль.

— Надеюсь, ты добрался до берега без приключений? — спросил Микеланд­жело.

— Если не считать приключением встре­чу с морским ящером, который был не прочь распробовать меня на вкус, то мож­но сказать, что я доплыл без хлопот.

Друзья с удивлением уставились на Ра­фаэля, который буквально выскользнул из пасти смерти. Затем Донателло, который долго раздумывал над комплиментом по­приятнее, выпалил:

— Приготовленную тобой пиццу можно есть даже без кетчупа!

— Сегодня я убедился, что обладаю и многими другими талантами, помимо при­готовления вкусной пиццы! — от души рассмеялся Рафаэль. — А как вы меня нашли?

— После того как ты пропал в пучине, а чудовище куда-то убралось, мы не знали, что и подумать, — признался Леонардо. — Потом Микеланджело обратил внимание на обрывок веревки, плавающий на вол­нах.

— Я заметил, что сильное течение уно­сит веревку влево, — добавил Микелан­джело. — И я сделал вывод, что течение унесет твое тело туда же, куда и верев­ку. Мы спустились со скалы на берег и двинулись в эту сторону. Мы были уве­рены, что рано или поздно натолкнемся на тебя. И как видишь, оказались правы.

— Просто вам повезло, парни, что у ме­ня быстрая реакция, — не удержался от того, чтобы слегка не прихвастнуть Рафа­эль. — Окажись я менее проворным, мор­ской ящер с удовольствием съел бы меня вместе с панцирем и мечом. Тогда бы вам пришлось долго бродить по берегу и разы­скивать мое бренное тело.

— Эту возможность мы совершенно не учли, — сконфужено признался Дона­телло.

— А вы подумали о том, как и куда мы будем отсюда выбираться? — спросил Ра­фаэль.

— Тоже нет, — вздохнул Леонардо. — Мы думали лишь о том, чтобы разыскать тебя. Дальше этой ближайшей задачи на­ши помыслы не устремлялись.

— Но вот вы меня нашли, — топнул ла­пой по песку Рафаэль. — Так не пора ли теперь, когда нам никто не мешает, поду­мать, что делать дальше?

— Я бы на твоем месте не заявлял столь опрометчиво о том, что нам, якобы, никто не мешает, — прервал друга Микеланд­жело.

— Кто же нам мешает на этот раз? — подозрительно уставился на него Рафаэль.

— Лично мне внушает смутное беспо­койство вон та точка на небе, — показал Микеланджело в вечереющую багрово-сиреневую даль. — Вы не находите, пар­ни, что эта точка движется в нашу сто­рону?

— Как бы я хотел, чтобы ты ошибся, — едва не простонал Рафаэль, чувствуя не­имоверную усталость во всем теле.

— Поверь, приятель, я тоже хотел бы ошибиться, — сказал Микеланджело, не испытывающий ни малейшего желания ввязываться в новую драку.

Точка стремительно приближалась к черепашкам-ниндзя, постепенно увеличива­ясь. Вскоре стали различимы широкие ко­жаные крылья, со свистом рассекавшие воздух, массивные лапы с длинными и ос­трыми когтями, приплюснутая голова с длинными ушами и рогом.

— На всякий случай, парни, приготовь­тесь к бою, — сказал Микеланджело, вер­тя в руках длинную увесистую палку, по­добранную им по дороге. — Что-то мне не по себе от скорости, которую развила эта птичка. Она слишком торопится засвиде­тельствовать нам свое почтение.

— Похоже, в здешних окрестностях обитают одни хищники, — задумчиво произнес Рафаэль. — Я уже спасался от клыков земной и морской твари. Но что прикажите делать с крылатой тварью?Может, попытаться вступить в перегово­ры? Вот только станет ли она нас слу­шать...

— Не станет, — уверенно заявил Дона­телло, извлекая из ножен два острых кин­жала. — Хищники не приучены слушать добычу. Для них это пустая трата вре­мени.

Подлетев к черепашкам, крылатый ящер издал пронзительный угрожающий крик и ринулся в атаку. К счастью, четве­ро друзей были готовы к такому повороту дела и, едва крылатая тварь зависла над ними, выпустили в нее рой дротиков. Некоторые из них угодили ящеру в незащи­щенное брюхо.

Заревев от боли, крылатая тварь отлете­ла на добрых пятьдесят футов и опусти­лась на землю, чтобы прийти в себя. Черепашкам-ниндзя некуда было отступать. На песчаном пляже не было укрытия, за которым можно было бы спрятаться. Не­высокие горы тоже не могли защитить от крылатого ящера — в них не было замет­но каких-либо пещер. Отважным чере­пашкам оставалось лишь одно — сражать­ся до победы либо умереть. Печальнее все­го было то, что, даже в случае победы над этим чудовищем, они никак не были заст­рахованы от встречи с новым, более омер­зительным...

Тем временем чудовище пришло в себя. Оно вновь взмыло в воздух, чтобы раскви­таться с черепашками-ниндзя. У друзей иссяк запас дротиков. Остались только ме­чи и кинжалы. Но один коготь на лапе ящера по длине вдвое превосходил саму­райский меч.

Когда ящер подлетел совсем близко, Микеланджело запустил в него палку. Палка угодила прямо в разинутую пасть чудовища. Тварь сомкнула пасть, раскро­шив клыками палку, взмыла вверх, описала круг и ринулась в решительную ата­ку, которая могла стать для черепашек роковой.

Но в тот самый момент, когда черепаш­ки уже почти распрощались с жизнью, не­ожиданно прозвучали громкие выстрелы. Реактивные патроны разнесли в клочья крылатое чудовище. От твари осталась только голова и три когтя.

Удивленно переведя взгляд в ту сторону, откуда прозвучали выстрелы, черепашки увидели небольшой одноместный самолет. На сияющем черным лаком борту самоле­та был нарисован знакомый черепашкам символ — желтый круг с черным силуэ­том летучей мыши.

— Бэтмэн! — воскликнули одновремен­но друзья.

Самолет плавно опустился на покатый пляж, выпустив четыре шасси. Через ми­нуту шасси трансформировались в машин­ные колеса. Крылья вобрались внутрь корпуса — и вот уже навстречу черепашкам- ниндзя неслась ультрасовременная маши­на из серии «Мышемобиль».

Когда до черепашек оставалось каких-то десять футов, водитель резко затормозил. Автомобиль остановился, как вкопанный, в нескольких дюймах от четырех друзей.

Но те нимало не беспокоились за свою жизнь. Они знали, что Бэтмэн любит по­являться эффектно.

Передняя дверь автомобиля распахну­лась, и перед черепашками предстал их старый друг — в длинном плаще, пулене­пробиваемом костюме с символом летучей мыши на груди, в шлеме с полумаской, перчатках и сапогах.

— Привет, парни, — дружелюбно улыб­нулся Бэтмэн. — Я появился позже, чем рассчитывал, но эффект своим появлением произвел больший, чем предполагал.

Глава пятая ОПАСНЫЙ ПУТЬ

— Если не считать того пустяка, что я уже распрощался с жизнью, то можно ска­зать, что лично на меня твое появление не произвело решительно никакого впечатле­ния, — заявил Рафаэль, обрадованный по­явлением супергероя.

Остальные черепашки тоже не могли скрыть искренней радости. Рядом с Бэтмэном можно было ничего не опасаться. Они были уверены, что их приключени­ям пришел конец. Они не сомневались — Бэтмэн примчался сюда, чтобы посадить их в «Мышемобиль» и отвезти в родной город.

— Чур, я займу место у окна! — пер­вым поспешил устроиться поудобнее Ле­онардо. — Мне хотелось бы увидеть свои­ми глазами, из какого кошмара мы уле­таем.

— Увы, парни, но о дороге домой ду­мать еще рано, — сообразив, что имеет в виду Леонардо, сказал Бэтмэн. — Нам с вами предстоит провести еще некоторое время в этой пустынной местности. Я со­ветовал бы вам набраться мужества, по­тому что впереди нас ждут опасные при­ключения.

Его слова поразили черепашек-ниндзя как гром среди ясного неба.

— Я не ослышался? — глупо улыбнулся Рафаэль. — Ты сказал «нас ждут опасные приключения »?

— Ты не ослышался, — улыбнулся Бэт­мэн. — Я сказал, что нас впереди ждут опасные приключения и трудные пре­грады.

— По-твоему, то, что в течение трех ча­сов мною пытались поочередно пообедать земное чудовище, морская тварь и крыла­тый ящер, не опасные приключения?! — возразил Рафаэль, напуганный перспекти­вой встречи с новыми хищниками.

— По-моему, это были заурядные опас­ности, но никак не опасные приключе­ния, — непреклонно заявил Бэтмэн.

— Что же ты понимаешь под опасными приключениями? — спросил супергероя Микеланджело.

— Чтобы выбраться из этой опасной страны, нам придется дойти до Черной Башни, победить могущественного колду­на Аркодора и освободить из заточения мальчика по имени Джонни, — ответил Бэтмэн. — Без этого парня мы не сумеем выбраться отсюда.

— Почему? — поинтересовался Лео­нардо.

— Потому что и вы, и я оказались в фантастической реальности. Той страны, в которой мы сейчас находимся, нет ни на одной географической карте. Она — плод воображения моего друга Джонни. Он со­чинил, будто на свете существует мрачное государство Моргот, в котором правит злобный колдун Аркодор. Этот Аркодор, мол, захватит Джонни в плен и заточит в подземелье ужасной Черной Башни. Но его выручат из беды черепашки-ниндзя и Бэтмэн.

— Заурядная мальчишечья фантазия, — пробормотал Донателло. — Обычно, школьники сочиняют и не такое.

— Но мы имеем дело не с обыкновенным школьником. У Джонни почти все фанта­зии реализуются. Я до сих пор так и не понял, как он этого добивается. У меня есть кое-какие подозрения на этот счет, но пока я не уверен. Мы здесь потому, что так придумал Джонни. И мы выберемся отсюда только тогда, когда он этого захо­чет. А пока он будет находиться в руках

Аркодора, вряд ли он захочет, чтобы мы исчезли.

— Так стоит ли нам выручать из беды этого шалопая?! — возмущенно восклик­нул Рафаэль. — Как впутался в эту исто­рию без нашей помощи, так пусть сам и выпутывается. Хоть я никогда в глаза не видел этого сорванца Джонни, тем не ме­нее, после того, как мною сегодня трижды пытались пообедать, я его терпеть не могу.

— И совершенно напрасно, — покачал головой Бэтмэн. — У этого паренька доб­рая душа и чуткое сердце. Он неистощи­мый выдумщик и фантазер, как и все подростки в его возрасте. Беда в том, что кто-то, кто предпочитает оставаться в те­ни, направляет его же собственные фан­тазии против него. Фантастический дар Джонни может быть направлен как на благо, так и во вред людям. И уж коли наше с вами жизненное призвание — за­щищать человечество, то мы не вправе сейчас отступить. Представьте, что может заставить придумать Джонни жестокий Аркодор? Вдруг в воображении Джонни нарисуется картина гибели человечества, а колдун возьмет, да и реализует его фан­тазию?

— А достаточно ли у Аркодора на это сил?

— У Аркодора — вряд ли, — покачал головой Бэтмэн. — Но чует мое сердце, что в этой интриге замешан еще один вол­шебник, могущество которого десятикрат­но превосходит чары Аркодора. Думаю, мне еще предстоит столкнуться с этим не­известным волшебником. Пока же пред­стоит первая, но решительная битва. Я не смею вам приказывать. Я могу только поз­вать вас вместе с собой в поход, который сулит одни опасности. Вы готовы пойти со мной?

— Нам нужно подумать, — поспешно за­явил Рафаэль.

— А чего тут, собственно, думать? — возмутился Леонардо. — Уж не собира­ешься ли ты ночевать на этом берегу в ожидании следующего летучего ящера или прочей нечисти?

— Что до меня, то мне никакие опасно­сти не страшны, — заявил Микеланджело. — Мне кажется, я только тогда и жи­ву полноценной жизнью, когда сража­юсь, защищая слабых и наказывая злодеев.

— Мне кажется, что в замке этого кол­дуна, дружище Рафаэль, найдется хоро­шая плита, на которой ты нам пригото­вишь отменную пиццу, — пошутил Дона­телло.

Они молча посмотрели на Рафаэля, ко­торый под пристальными взглядами дру­зей лишь развел руками.

— Неужели вы думаете, что после того, как мною трижды пробовали пообедать, я испугаюсь какого-то там шарлатана, име­нующего себя колдуном? — улыбнулся Ра­фаэль. — Я просил у Бэтмэна время на раздумье для того, чтобы мы могли обме­няться мнениями.

— Мы уже собрались с мыслями и обме­нялись мнениями. Что прикажешь делать дальше? — спросил Донателло.

— Идти к Черной Башни, — пожал пле­чами Рафаэль, как будто речь шла о про­стой прогулке. — Вытащим из тюрьмы шалопая Джонни, сокрушим всех, кто станет у нас на пути, а затем вернемся домой.

— Я знал, парни, что вы примете пра­вильное решение, — добродушно рассме­ялся Бэтмэн. — Тогда — в путь. И да по­может нам удача!

Утро застало черепашек и Бэтмэна в пу­ти. Они двигались от побережья в глубь страны, где среди безводных равнин нахо­дилась Черная Башня — замок колдуна Аркодора. Ночью они ехали на «Мышемобиле» Бэтмэна. Черепашки отсыпались. Наутро же Бэтмэн предложил им поки­нуть его автомобиль и продолжить путь самостоятельно.

— Почему? — удивился Леонардо.

— Разве мы себя плохо вели? — спросил Микеланджело.

— Напротив, парни, вы были очень дис­циплинированными пассажирами и не от­влекали меня пустыми разговорами, — улыбнулся Бэтмэн. — Но расстояние до Черной Башни очень большое, а двигаем­ся мы не слишком быстро. Ведь мой авто­мобиль рассчитан на одного пассажира, а не на пятерых. Я хочу трансформировать машину в самолет и подняться в воздух, чтобы разведать наикратчайший путь до резиденции Аркодора. Но лететь могу только я один. Впятером мы не поднимем­ся. Поддерживать связь будем через мини­атюрный радиопередатчик.

Черепашки-ниндзя не испытывали боль­шой радости от перспективы топать пеш­ком по пустыне.

— Может, продолжить путь на автомо­биле? — робко предложил Рафаэль. — Вдруг дорога не сулит нам никаких при­ключений?

— А если сулит? — нахмурился Бэт­мэн. — Нам предстоит перевалить через горный перевал. Ты уверен, что там нас не ждут никакие сюрпризы?

— Не уверен, — признался Рафаэль.

— Вдруг нам там устроили засаду? — продолжал Бэтмэн. — Будет лучше, если мы узнаем об этом заранее.

— Ты прав, — сказал Микеланджело, открывая дверь «Мышемобиля» и выпры­гивая на землю. — По-моему, небольшая прогулочка на свежем воздухе нам не по­мешает.

— Я тоже так думаю, — сказал Донател­ло. — А то засиделся до такой степени, что суставы начало сводить.

За друзьями со вздохом последовал Ра­фаэль. После того как захлопнулась дверь за черепашками, Бэтмэн отъехал от четве­рых друзей на расстояние двадцати футов, а затем трансформировал автомобиль в са­молет. Из-под днища выдвинулись склад­ные крылья, которые постепенно расши­рились. Колеса вобрались внутрь. Машина Бэтмэна зависла над землей на несколько дюймов. Затем изнутри начал нагнетаться сжиженный газ, устремляя машину квер­ху. Оторвавшись от земли на тридцать фу­тов, Бэтмэн развернулся к северу и устре­мился в сторону розовых гор.

Черепашки-ниндзя проводили самолет долгим взглядом, а затем в молчании про­должили путь вслед за улетевшим другом. Спустя несколько часов они достигли предгорий, поросших редким лесом. Доро­гу черепашкам-ниндзя преградила полно­водная река.

— Какие у вас соображения, джентльме­ны? — нарушил молчание Рафаэль. — Бу­дем переправляться через реку или пой­дем вдоль берега и будем разыскивать мост?

— Я сильно сомневаюсь, чтобы в окрест­ностях отыскалось даже подобие моста, — поделился соображениями Леонардо. — До сих пор мы тут не повстречали ника­ких признаков цивилизации. И вряд ли Джонни в своем воображении населил эту страну людьми, умеющими строить мос­ты. Скорее всего, если и придется нам иметь дело с живыми существами, то, по­жалуй, они будут находиться на уровне питекантропов.

— А питекантропы не умели строить мосты, — суммировал сказанное Леонар­до. — Значит, придется переправляться через реку прямо здесь.

— Следует быть поосторожнее, парни, — предупредил Микеланджело. — Здесь до­вольно быстрое течение. Кроме того, в ре­ке может обитать живность, встреча с ко­торой крайне нежелательна.

— Я предлагаю переплыть, лежа на спи­не, — сказал Донателло. — Наши панци­ри не дадут нам утонуть.

— А что, если в этой воде водится ка­кой-нибудь монстр вроде того, с каким мне довелось встретиться в море? — испу­ганно предположил Рафаэль. — Стоит ему разинуть зубастую пасть, и ты даже огля­нуться не успеешь, как заплывешь к нему в желудок.

— Я согласен с Рафаэлем, — сказал Леонардо. — Лучше нам не рисковать. У меня другой план переправы на тот берег.

— Какой же? — с любопытством устави­лись на него друзья.

Вместо ответа Леонардо начал поспешно карабкаться на высокое дерево с гладкой корой, росшее почти у берега. Забравшись на самую вершину, он размотал свой пояс, представлявший многослойную тонкую синюю веревку наподобие той, которой воспользовался Микеланджело, спускаясь со скалы.

Застежка пояса, находящаяся на конце веревки, представляла собой сложенные острые крючья. Разделив застежку на крючья, Леонардо начал размахивать ве­ревкой над головой, а затем метнул ее в сторону такого же высокого дерева, рос­шего на противоположном берегу.

Веревка обмотала толстую ветку, глубо­ко вонзив крючья в кору. Второй конец веревки Леонардо привязал к стволу дере­ва, на котором сидел. Подергав, проверяя прочность, натянутую, как тетива, верев­ку, Леонардо ухватился за нее всеми че­тырьмя лапами и проворно пополз на дру­гой конец реки.

— Смотрите! — закричал Рафаэль друзь­ям, которые затаив дыхание следили за Леонардо.

Он показал на речную гладь, которую на мгновение разрезал продолговатый черный плавник. Но когда Микеландже­ло и Донателло перевели взгляд вниз, плавник уже исчез. Леонардо тем време­нем благополучно достиг противополож­ного берега и призывно махнул рукой друзьям.

Уж если ты всего боишься, то поле­зай следующим, — приказал Рафаэлю Микеланджело.

Рафаэль ловко вскарабкался на дерево и полез по веревке.

И вновь, когда друзья напряженно следили за переправой, Рафаэль увидел, как речную гладь на мгновение разре­зал черный плавник речного чудовища. Но если в первый раз чудовище плавало у берега вблизи Микеланджело и Дона­телло, то теперь приблизилось к Лео­нардо.

Рафаэль не мог крикнуть друзьям об увиденном, потому что при малейшем не­осторожном движении мог бы полететь вниз. Его кольнуло ужасное предчувствие, что речной монстр неспроста крутится вблизи черепашек-ниндзя. Вероятно, он почуял легкую добычу.

И дурные предчувствия Рафаэля оправ­дались еще до того, как он достиг верхуш­ки дерева на противоположном берегу. Ле­онардо, решив, что переправа Рафаэля уже благополучно завершилась, собирался махнуть лапой остальным, как вдруг ужа­сающий вопль, вырвавшийся из десятка глоток, нарушил мирную тишину речной долины.

С первыми же звуками воинственного клича Леонардо, еще не обернувшись пол­ностью, выхватил из ножен на спине саму­райский меч и приготовился к схватке. Врага пока не было видно, но, судя по до­носившимся из-за прибрежных кустов звукам, приближалась ватага, настроен­ная отнюдь не на ведение переговоров.

— Держись, Леонардо, мы идем на по­мощь! — закричали с противоположного берега Микеланджело и Донателло.

Донателло поспешно полез на дерево, поглядывая через плечо за тем, что проис­ходило на другом берегу.

Прежде чем он добрался до веревки, из- за прибрежных зарослей выбежало десят­ка два полуголых, в одних набедренных повязках босых людей без единого волоса на голове. Они были высокими и мускули­стыми, с желто-коричневой кожей. На за­пястьях рук у них были защелкнуты брон­зовые браслеты, указывающие на рабское достоинство.

Это были морготы — воины колдуна Ар­кодора, презирающие смерть и преданные своему повелителю до фанатизма.

— Что вам нужно?! — крикнул Лео­нардо.

В ответ в него полетели копья с зазуб­ренными наконечниками. Отважный черепашка успел повернуться к врагам спи­ной, и брошенные копья вонзились в прочный панцирь, не причинив герою ни малейшего вреда.

Резко развернувшись, Леонардо снес стремительным ударом меча подбежавше­му морготу голову. Но на место одного убитого стало сразу трое воинов. Пока Ле­онардо отбивался мечом от двух морготов, сзади подкрался третий и готовился уже перерезать длинным ножом черепашке горло. Но в это время сверху на моргота спрыгнул Рафаэль и воткнул в спину по­луголому воину кинжал по самую руко­ятку.

Стоя спиной к спине, Леонардо и Рафа­эль едва успевали отражать сыпавшиеся на них со всех сторон удары взбешенных врагов. Перелезший по веревке Донателло спрыгнул с верхушки дерева и упал в во­ду у самого берега.

Донателло не мог видеть, как торопливо рванулся в его сторону показавшийся над водой черный плавник. Двумя скачками достигнув песчаного берега, черепашка поспешил на выручку друзьям.

Черный плавник скрылся под водой, но через минуту показался вновь. Речное чудовище начало не спеша курсировать вдоль берега, ожидая, когда в воду упа­дет кто-нибудь из поверженных в стыч­ке.

Забравшись на дерево, Микеланджело отвязал свой конец веревки, обмотал его вокруг пояса и, оттолкнувшись ногами от толстой ветви, полетел над водой, опуска­ясь все ближе к речной глади. Микелан­джело полагал, что, таким образом, он гораздо быстрее поспеет на выручку друзьям.

Но отважный черепашка не рассчитал длину веревки. Он надеялся, что попадет на противоположный берег, не замочив лап. Но у самого берега из воды вдруг по­казалась приплюснутая голова чудовища на длинной массивной шее. Оно разинуло широкую пасть, усеянную множеством ос­трых зубов.

Микеланджело летел прямо в пасть реч­ного монстра. Леонардо, Донателло и Ра­фаэль не могли помочь другу, отбиваясь от превосходящих сил морготов. Не расте­рявшись, Микеланджело извлек из ножен кинжал и запустил прямо в пасть чудо­вища.

Не подавись, приятель! — рассмеялся Микеланджело.

Зарычав от боли, речной монстр сомк­нул пасть и нырнул под воду. Пролетев пространство, на котором всего секунду назад торчала голова чудовища, Микелан­джело благополучно достиг берега и при­соединился к друзьям.

Вчетвером черепашки-ниндзя начали теснить врагов. Один за другим падали сраженные морготы, пока, наконец, не были перебиты до единого.

— Могло быть и хуже, — подбодрил друзей Микеланджело.

Но в тот момент, когда черепашки уже собирались перевести дух с облегчением, на берег высыпало значительное подкреп­ление морготов — пятьдесят воинов, во­оруженных короткими мечами и дроти­ками.

— Хуже, чем есть, уже не будет, — про­бурчал Леонардо.

— Отступать нам некуда, придется драться, — тихо проговорил Донателло.

— Я хочу, чтобы вы знали — вы все — первоклассные воины, — отчетливо про­изнес Рафаэль, мысленно готовясь к смерти. — Для меня было большой чес­тью совершить это путешествие с вами.

— Не стоит отчаиваться, дружище, — попытался поднять боевой дух друга Ми­келанджело, хотя и сам прекрасно пони­мал, что положение безнадежное. — Си­туация еще может обернуться в нашу пользу.

— Вряд ли, — сокрушенно покачал го­ловой Рафаэль. — Из этой передряги нас мог бы вытянуть только Бэтмэн. Но как раз его сейчас нет рядом.

И в этот момент до слуха черепашек-ниндзя долетел рокочущий звук самолета. Лико­ванию четырех друзей не было предела.

— Держитесь, парни! — восторженно за­вопил Микеланджело. — Бэтмэн спешит к нам на помощь.

Свирепые морготы удивленно огляну­лись на самолет с черно-желтым силуэтом на крыльях, который неожиданно выныр­нул из-за кромки розовых гор.

Однако даже внезапное появление ново­го врага не заставило их позабыть о при­казе повелителя Моргота. Издав душераз­дирающий вопль, полуголые воины выпу­стили в черепашек-ниндзя град дротиков. Укрывшись панцирями от смертоносной тучи, черепашки с нетерпением поджида­ли приближения самолета, сжимая в ла­пах мечи.

Морготы окружили отважных черепа­шек и ринулись на них в атаку. Четверо друзей едва успевали отражать нападение. Донателло даже умудрился проткнуть одним ударом меча сразу двух врагов. А меч Леонардо так и остался в теле повержен­ного моргота, потому что, едва он рванул рукоятку на себя, как его атаковали с раз­ных сторон сразу трое желто-коричневых воинов.

Пятнадцать морготов было повержено, но остальные тридцать пять так плотно сгрудились вокруг черепашек, что те уже не могли обороняться. Пространство для маневра четверых друзей резко сузилось. Один из воинов едва не снес голову Мике­ланджело топором с широким лезвием и короткой рукояткой. Уклонившись в сто­рону, Микеланджело подумал, что во вто­рой раз он вряд ли сумеет так же ловко увернуться. Черепашкам уже некуда было отступать.

И в эту минуту «Мышемобиль» Бэтмэна опустился настолько, что смог врезаться в гущу врагов. С воплем морготы расступи­лись. Дверца кабины машины автоматиче­ски поднялась, и супергерой черной мол­нией метнулся наружу. Ближайший к не­му вражеский воин еще не успел повернуть голову в сторону нового противника, как Бэтмэн уже нанес ему сильный удар в челюсть.

Подкравшийся сзади к Бэтмэну моргот метнул ему в спину копье, но железный наконечник со звоном отскочил от пулене­пробиваемого плаща героя. Взявшись за край плаща, Бэтмэн резко дернул его вле­во, и тяжелая плащевая ткань сбила с ног сразу трех морготов.

Пятеро вражеских воинов ринулись на Бэтмэна с одной стороны и пятеро наседа­ли с другой. И в ту секунду, когда они на­ходились на расстоянии удара от него, ге­рой взмыл в воздух, оттолкнувшись от земли сапогами с каблуками, в которых находился сжиженный газ. Облако густо­го пара окутало то место, где он только что стоял, и враги, ничего не видя в этом искусственном тумане, с разбегу проткну­ли копьями друг друга.

Тем временем Бэтмэн опустился на дру­гую группу врагов и молниеносным ударом правой и левой рук свалил на землю двух морготов, оказавшихся справа и сле­ва от него.

Получив поддержку как нельзя кстати, черепашки-ниндзя с воинственным кли­чем перешли от обороны к наступлению, беспощадно сокрушая врагов. Появление Бэтмэна изменило ход сражения. Морготы могли бы уничтожить четверых черепа­шек, но с супергероем, который переме­щался с невероятной быстротой из одного места схватки в другое, оставаясь неуяз­вимым для копий и дротиков, они поде­лать ничего не могли.

И когда свыше половины вражеского отряда было перебито Бэтмэном и черепашками-ниндзя, оставшиеся морготы в ужасе обратились в бегство. Их уже не так страшил гнев Аркодора, как неуязви­мость этого странного высокого воина с символом летучей мыши на груди, в бук­вальном смысле слова свалившегося им на голову с неба.

Когда поле боя очистилось от постыдно бежавших врагов, Бэтмэн обернулся к че­репашкам и устало перевел дух.

— Тяжелый у нас сегодня выдался де­нек, парни, — произнес он, улыбнув­шись.

— Если бы не ты, нас уже двадцать ми­нут как не было бы в живых, — поблаго­дарил Микеланджело супергероя. — Мне даже трудно вообразить, на сколько час­тей нас разорвали бы эти головорезы с ин­теллектом питекантропов.

— Интересно, с какой целью они ис­пользовали бы наши панцири? — задал глупый вопрос Рафаэль.

— Глупый ты вопрос задаешь, — осудил его Донателло. — Разумеется, они попро­бовали бы на наших панцирях вплавь пе­реправиться через реку. Таким образом, наша с тобой смерть способствовала бы развитию кораблестроения в Морготе. Ус­траивает тебя такая перспектива?

— Дурацкая перспектива, — рассердил­ся Рафаэль. — Я просто хотел сказать, что мне здесь очень не нравится.

— А я, по-твоему, считаю, что мы от­дыхаем на курорте?! — возмутился, в свою очередь, Донателло. — Пусть толь­ко попадется мне в лапы этот фантазер Джонни, я ему уши оборву за то, что мы здесь по его милости каждую минуту ри­скуем жизнью.

— Но если мы не освободим Джонни из Черной Башни, мы и впрямь останемся здесь навсегда, — осторожно напомнил друзьям Бэтмэн. — Кроме того, я просил бы вас не расхолаживаться перед реши­тельной схваткой, которая ожидает нас в скором времени.

От его слов черепашки едва не онемели от изумления.

— Ты хочешь сказать, что сейчас про­изошла не решающая битва? — первым нарушил молчание Микеланджело. — То, что мы разбили два крупных отряда морготов, по-твоему, не имеет никакого зна­чения?

— Увы, это так, — признался Бэтмэн. — Схватка, из которой нам посчастливилось выйти целыми и невредимыми, всего лишь предваряет битву, которая ждет нас впереди. Только что мы столкнулись от­нюдь не с главными силами Аркодора. Это были только передовые отряды разведчи­ков, причем, не самые многочисленные. Облетая окрестности, я видел морготское воинство, которое сейчас спешно движет­ся в нашу сторону от предгорий.

— Какова численность врага? — спро­сил Микеланджело.

— Трудно сказать точное число, — за­думчиво произнес Бэтмэн. — Но я не оши­бусь, предположив, что каждому из нас придется иметь дело с двумя тысячами рослых выносливых морготов, вооружен­ных луками и топорами. Не хотел бы по­казаться вам пессимистом, но наши шан­сы на успех в предстоящем сражении нельзя назвать даже нулевыми.

— Умеешь ты воодушевить! — с горечью произнес Леонардо. — Я чувствую себя, как загнанная в угол крыса, которую вот- вот ошпарят кипятком. Ужаснее всего, что нам даже негде спрятаться в этой пус­тыне. У нас нет никакого выхода.

— А вот в этом позволь не согласиться с тобой, — улыбнулся Бэтмэн. — Выход есть. Причем, такой, какого не могут предвидеть наши враги. И в этом — залог нашей победы.

Глава шестая КРУШЕНИЕ ЧЕРНОЙ БАШНИ

Услышав о существовании спасительно­го плана, черепашки-ниндзя вопроситель­но глядели на Бэтмэна в ожидании, когда тот его изложит. Супергерой не стал испы­тывать терпения отважных друзей.

— Выход в том, чтобы не вступать в сра­жение с армией Аркодора, — отчетливо произнес Бэтмэн.

Микеланджело, мгновенно сообразив­ший, к чему он клонит, хлопнул себя ла­пой по лбу и восхищенно воскликнул:

— Ты — гений!

— Я тоже хотел бы назвать тебя гени­ем, — сказал Рафаэль, — но не понял, что ты имеешь в виду. Куда нам спрятаться от Аркодора, если мы не вступим в бой? Ведь морготы и под землей нас разыщут...

— А мы и не будем от них прятаться, — пояснил Бэтмэн. — От опасности невоз­можно спрятаться. Подлинная храбрость заключается в том, чтобы, зная об опасно­сти, идти ей навстречу. Мой план заклю­чается в том, чтобы не вступать в сражение с морготским полчищем, а вместо это­го, сэкономив силы, взять штурмом Чер­ную Башню. Путь до нее сравнительно не­далёк.

— Ты разведал дорогу? — спросил Дона­телло.

— Она хорошо видна сверху. Резиденция Аркодора находится за горным перевалом, на берегу моря. С трех сторон она окруже­на водой. К Башне ведет всего одна узкая дорога, проходящая через равнину. Это позволяет выдерживать любую осаду.

— Но ведь путь к Черной Башне пре­граждает армия Аркодора. Как ты наме­рен управиться с этими дегенератами-го­ловорезами? — продолжал настаивать Ра­фаэль. — Хочешь повлиять на них своим красноречием? Или обойти их сбоку? Или мне пообещать им, что всех накормлю до отвала своей превосходной пиццей? Но где мне раздобыть столько продуктов на та­кую невоспитанную ораву?

— Кажется, я понял, — хлопнул себя по лбу Леонардо. — Мы, действительно, мо­жем обойти морготское воинство. Только не сбоку, а сверху.

— Именно, — подтвердил Бэтмэн. — Моя машина не рассчитана на пятерых. Но если чуть-чуть модифицировать ее управление, мы вполне можем поместиться и даже взлететь. Разумеется, скорость при этом будет не такой, как если бы летел я один. И потребуется больше простора для разгона.

— Мне кажется, главное не скорость, а высота, — сказал Донателло.

— Нам следует нагрянуть к Черной Башне внезапно. Мы высадимся на верх­ней площадке, овладеем сооружением, за­берем Джонни и разрушим замок, — изло­жил свой план Бэтмэн. — Но, чтобы ввес­ти врага в заблуждение, полетим не на­прямик, а в сторону. У Башни приземлим­ся со стороны моря. Важно, чтобы Аркодор не вернулся слишком быстро.

— Тогда скорее в путь, — поторопил друзей Рафаэль, не имевший никакого же­лания дожидаться, пока явятся морготские воины.

Черепашки быстро забрались в кабину машины-самолета. Заняв водительское ме­сто, Бэтмэн включил микрокомпьютер, вмонтированный в приборную доску, и на­брал код на маленькой клавиатуре, зада­вая новую программу увеличения нагруз­ки «Мышемобиля».

В это время до них донеслись воинствен­ные крики приближающегося врага.

— Нельзя ли чуть поспешить? — задал робкий вопрос Рафаэль.

— Компьютеру нужно время, чтобы про­анализировать наши параметры, — отры­висто бросил Бэтмэн.

Крики звучали все ближе. Врага не бы­ло видно из-за густых зарослей, окаймляв­ших побережье, но к реке явно прибли­жался многочисленный отряд. Компью­терный зуммер издал прерывистый сигнал.

— Компьютер сообщает, что одному из нас придется покинуть машину, чтобы она могла развить максимальную для взлета скорость, — мысленно чертыхнувшись, признался Бэтмэн.

— Кто же из нас этот счастливчик? — спросил Рафаэль.

— Я могу выйти из машины и прикры­вать ваш отход, парни, — тяжело вздох­нув, сказал Микеланджело.

— Сиди, где сидишь! — строго прикрик­нул на него Бэтмэн. — Либо мы улетим все вместе, либо не улетит никто.

— Пожалуй, что не улетит никто, — за­думчиво произнес Донателло. — Среди друзей, по крайней мере, погибать будет не так обидно.

— Будем лучше думать о жизни, а не о смерти, — подбодрил черепашек-ниндзя супергерой, набирая на клавиатуре новый код. — Посмотрим, что выдаст нам ком­пьютер, если ввести программу, рассчи­танную на минимальную скорость в возду­хе и максимальную площадку для раз­гона.

— А где нам найти взлетную площадку максимальной длины? — поинтересовался неугомонный Рафаэль.

— Тебе лучше помалкивать, — ткнул его в бок локтем Донателло, напряженно ожидающий реакции бортового компьюте­ра на новую команду.

На экране микрокомпьютера засвети­лась надпись: «Полет допустим. Вероятное число пассажиров — 6».

— Прекрасно, — удовлетворенно прого­ворил Бэтмэн. — Шестым пассажиром в нашем полете станет Джонни. Я люблю свой компьютер за то, что он всегда гово­рит то, что от него хотят услышать.

Выжав педаль скорости, Бэтмэн напра­вил «Мышемобиль» в сторону равнины. Густые заросли, срезанные острой кром­кой крыльев самолета, упали на землю, расчистив широкий проход.

«Мышемобиль» выехал на равнину, по­росшую скудной зеленью. Посреди холми­стой степи возвышался длинны: монолит­ный столб, на верхушке которого была со­оружена статуя сидящей массивной кош­ки с широкими крыльями. Столб символи­зировал границу, за которой начинались владения Аркодора.

Перед столбом развернулось в боевой го­товности морготское войско, насчитывав­шее около шести тысяч головорезов. Во главе своей армии стоял сам Аркодор — высокий худощавый старик в длинном красном балахоне и высоком остроконеч­ном колпаке.

Подняв свой жезл над головой, Аркодор прочертил им круг в воздухе.

— Что он делает? — спросил Рафаэль, глядя в лобовое стекло через плечо Бэтмэна.

На морготском языке этот жест озна­чает приглашение к переговорам, — пояс­нил водитель «Мышемобиля».

— Я надеюсь, мы не станем вступать в контакт с этим психопатом? — высказал предположение Леонардо.

— А почему бы и нет? — возразил Бэт­мэн. — Нам нужно отвлечь его внимание. Желательно, чтобы Аркодор не вступил с нами в битву и не помчался, сломя голо­ву, обратно к Черной Башне. Ради такого стоит перекинуться с ним словечком-другим.

Затормозив, Бэтмэн не выключил мотор, а стал терпеливо дожидаться приближе­ния Аркодора. Злобный властелин Морго- та подошел к «Мышемобилю» один и оста­новился в трех шагах от бампера.

— Имейте в виду, парни, доверять Аркодору нельзя, — тихо сказал Бэтмэн, от­крывая автоматические двери машины. — Поэтому не будет ничего зазорного в том, если мы тоже станем ему лгать. С негодя­ем нельзя быть искренним.

— Мы учтем это, — пообещал Микеланджело.

Выйдя из машины, черепашки-ниндзя и Бэтмэн подождали, пока сверливший их волчьим взглядом Аркодор нарушит мол­чание первым.

— Вам не следовало убивать моих сол­дат, — голос колдуна оказался таким скрипучим, что мурашки бежали по коже.

— По-твоему, нам следовало принять смерть от их рук? — возмущенно спросил Леонардо.

— Разумеется, — заносчиво рассмеялся

Аркодор. — Вы же благородные герои. А разве герои могут убивать людей?

— Мы убили не людей, а кровожадных головорезов, — отчеканил Микеланджело. — А это — большая разница.

— Зачем вы вторглись в мои владения?! — визгливо прокричал колдун. — Хотите за­владеть моим престолом?

— Больно нужно! — презрительно фыркнул Донателло. — Не хватало еще захватывать твой трон, чтобы потом пре­вратиться в такого же омерзительного паука.

— Встреться мы при других обстоятель­ствах, я бы скормил тебя своим паукам- кровососам, — мечтательно произнес Ар­кодор, свирепо вращая глазами.

— Встреться мы при других обстоятель­ствах, я бы не стал тебя слушать, а уже проломил бы твою голову камнем, — вста­вил в общий разговор свое слово Рафаэль.

— Хватит пререкаться, парни, — оборвал разгоравшуюся перебранку Бэтмэн. — Не забывайте, что мы находимся на границе владений высокочтимого и многоуважае­мого Аркодора. Здесь он хозяин.

— Ты не так глуп, каким кажешься на первый взгляд, — самодовольно выпятил грудь Аркодор.

— И так как решающее слово в этом разговоре остается за тобой, мудрый Арко­дор, — продолжил Бэтмэн, — то мы гото­вы выслушать твои предложения.

— Мое предложение краткое — убирай­тесь, откуда пришли, — сказал колдун. — В противном случае мои воины сотрут вас в порошок.

— Мы и рады бы убраться подобру-поз­дорову, благородный Аркодор, — беспо­мощно развел руками Бэтмэн. — Но мы попали в твои владения отнюдь не по сво­ей воле.

— Знаю, знаю, — раздраженно кивнул Аркодор. — Всему виной этот шалопай Джонни. По его глупой фантазии вы ока­зались перенесенными сюда. Но в его фан­тазиях оказалось и много полезного для меня. Он придумал эту страну, придумал мою армию и мою Черную Башню, приду­мал населяющих землю, воздух и воду чу­довищ. Он придумал, наконец, меня са­мого.

— Глупый мальчишка, — буркнул впол­голоса Микеланджело. — Почему он не придумал чего-нибудь получше?

— Джонни сочинил, будто угодит ко мне в плен, а вы его затем выручите, — про­должил Аркодор. — Но он недооценил, как сильно я буду дорожить таким плен­ником. Он не подумал о том, что до той поры, пока будет находиться у меня в ру­ках, буду существовать и я, и мое царство. А я очень хочу существовать. Я очень хо­чу, чтобы Моргот из фантазии одного мальчишки превратился в реальность для всех людей. Поэтому я не отдам Джонни ни за что!

— Да мы и не так уж настаиваем на его возвращении, — равнодушно сказал Бэтмэн.

Его слова привели в крайнее изумление и Аркодора, и черепашек-ниндзя.

— Но ведь ты сам недавно говорил, что без Джонни мы не выберемся из этой зава­рушки? — удивленно произнес Рафаэль.

Правильно ли я понял? — не дал Бэтмэну ответить на вопрос Рафаэля Ар­кодор. — Вам нужен этот мальчишка только ради того, чтобы выбраться из Моргота?

— Только ради этого, — энергично кив­нул головой Бэтмэн. — Мы не знаем пути домой, а он, наверняка, знает.

— Я тоже знаю, — вкрадчиво произнес Аркодор. — И если бы вы мне пообещали, что оставите Джонни у меня, я сказал бы вам, где находится переход.

— Переход? — переспросил Леонардо.

— Переход из этой сказочной реальнос­ти в наш мир, — быстро пояснил ему Бэт­мэн. — Что ж, если ты укажешь нам путь, каким можно выбраться из Моргота, то мы немедленно уберемся. Мы уже и так до смерти напуганы битвой у реки с твоими отважными воинами. Это просто чудо ка­кое-то, что мы еще остались живы! А если учесть схватки с чудовищами, пережитые моими друзьями, то не будет преувеличе­нием, сели скажу, что у нас душа ушла в пятки. Не так ли, парни?

Черепашки, у которых душа вовсе не ушла в пятки от страха, но которые пони­мали, что лучше всего им сейчас помалки­вать и лишь поддакивать Бэтмэну, утвер­дительно закивали головами.

— В моем царстве царит ужас, — гордо сказал Аркодор.

— И единственная наша мечта — поско­рее убраться из этого кошмара, — поль­стил самолюбию колдуна Бэтмэн. — Так скажи же скорей, куда нам держать путь?

— Прежде дайте слово отказаться от ка­ких-либо попыток освободить Джонни, — сурово потребовал Аркодор, уж мнивший себя победителем на переговорах.

Бэтмэн молча переглянулся с черепашками-ниндзя. Четверо друзей прочитали в его глазах решимость сражаться до конца.

— Я даю тебе слово от своего имени и имени своих друзей, что мы отказываем­ся от какой-либо попытки сражаться с тобой, — сказал Бэтмэн.

— Вы подтверждаете его слова? — впил­ся Аркодор недоверчивым взглядом в че­репашек. Те молча кивнули в ответ.

— Прекрасно, — удовлетворенно потер руки властелин Моргота. — В таком слу­чае в этот раз мы расстаемся друзьями. Но впредь не рекомендовал бы сталкиваться со мной.

— Да мы и не собирались, — лживо за­верил Бэтмэн, испытывая все большее же­лание заехать кулаком в резиновой пер­чатке по ухмыляющейся физиономии Ар­кодора.

— Я просто предупреждаю вас на буду­щее, — нагло заявил колдун. — Так как в результате нашего соглашения Моргот от­ныне становится реальным государством, то я намерен в будущем предпринять заво­евательный поход.

— Против кого? — поинтересовался Ле­онардо.

— Против всего населения Земли, — от­кровенно признался Аркодор. — Я наме­рен подчинить своей власти планету. И за­тем превращу ее в подобие моего пустын­ного царства.

— Веселая перспектива, — чуть слышно пробурчал Микеланджело.

— Мои воины уничтожат всякого, кто посмеет встать у меня на пути, — продол­жал разглагольствовать Аркодор. — И я не советовал бы вам в будущем выступить против меня.

— Разумеется, мы спрячемся в какую-нибудь самую глубокую нору, из которой не посмеем даже носа высунуть, — тороп­ливо заверил Бэтмэн Аркодора, который разошелся не на шутку. — Так что твои славные воины покорят Землю без всяко­го сопротивления с нашей стороны.

— Но ни в какой, даже самой глубокой норе, вам не удастся спрятаться от моих до­блестных воинов, — продолжал, совершен­но не слушая собеседника, Аркодор. — Вас разыщут даже на дне океана и предоста­вят выбор — либо стать моими рабами, либо умереть...

— То, что будет потом, нас не интересу­ет, — довольно бесцеремонно перебил его Бэтмэн. — Нас интересует только сего­дняшний день. Итак, ты обещал указать нам направление к переходу, если мы поклянемся не воевать с тобой. Мы выпол­нили свою часть договора. Обещания да­ны. Как ты намерен выполнить свое слово?

Аркодор был раздосадован тем, что Бэтмэн посмел перебить его. Но это нахальство колдун приписал тому огромному стра­ху, который, наверняка, испытывают эти пятеро пришельцев при лицезрении его особы.

— Вам следует держать путь все время на север, — указал колдун жезлом. — Ле­теть вам придется далеко. Вы увидите ши­рокое отверстие прямо в небе. Стенки от­верстия переливаются сиренево-розовым светом. Джонни придумал этот переход специально для того, чтобы вместе с вами переместиться в свою обыденную реаль­ность. Я с удовольствием сообщу этому за­морышу, что вы покинули Моргот без не­го. Пусть этот мальчишка задумается об ответственности, которую каждый несет за свои фантазии.

Аркодор так злобно заскрежетал зуба­ми, что черепашкам стало не по себе.

— Не смеем больше вас задерживать, — слегка поклонился Бэтмэн колдуну, уже мнящему себя будущим властелином Все­ленной. — Приятно было побеседовать.

Пожалуй, нам пора лететь. Не сочтите за труд приказать своим доблестным воинам расступиться, чтобы мы могли беспрепят­ственно взлететь.

Он слегка толкнул Микеланджело в бок локтем, и тот первый запрыгнул в кабину «Мышемобиля».

— До свидания, — многозначительно произнес Аркодор. — Я вступил с вами в переговоры, потому что сегодня мне еще дорог каждый воин. Я уничтожил бы вас, но перед смертью вы перебили бы много моих людей. А они нужны мне для завое­вания вашей планеты. Но когда я вторг­нусь во главе своих полчищ в вашу реаль­ность, никакие переговоры не помогут.

— Ладно-ладно, — нетерпеливо провор­чал Бэтмэн, дожидаясь, пока все черепашки поудобнее устроятся в салоне. — Но вам, любезнейший повелитель Моргота, мне хотелось бы сказать не «до свидания», а «прощайте».

Усевшись на место водителя, Бэтмэн на­жал на педаль газа еще до того, как авто­матические двери достаточно плотно за­крылись.

По знаку Аркодора, который тот сделал своим жезлом, морготские воины рассту­пились перед «Мышемобилем», изумленно разглядывая эту диковинку. Вырулив на образовавшуюся взлетную площадку, кое- где пересеченную песчаными канавами и невысокими оврагами, Бэтмэн начал наби­рать разгон.

От ненависти к Аркодору и отвращения к тому унижению, которое только что до­велось пережить, у Бэтмэн тряслись руки. И если бы Аркодор в этот момент видел выражение его лица, то сильно пожалел бы о том, что поверил обещанию суперге­роя и указал путь к переходу в иную ре­альность.

— А мы и впрямь полетим сейчас до­мой? — тихо спросил Рафаэль сидевшего рядом Донателло.

— Полетим, — ответил за Донателло Бэтмэн, который все слышал. — Но преж­де заберем Джонни из Черной Башни.

— А как же наше обещание не вступать в борьбу с Аркодором? — робко осведо­мился Рафаэль.

— Ну, во-первых, слово, данное такому негодяю, как Аркодор, не может считать­ся действительным, — ответил за Бэтмэна Донателло. — Полагаю, тебе не слишком понравились планы Аркодора по завоеванию Земли и превращении ее в пустыню наподобие Моргота?

— Что ты! — испуганно воскликнул Ра­фаэль. — Второго такого психопата стоит поискать.

— А во-вторых, мы ведь не собираемся воевать с самим Аркодором, — завершил за Донателло мысль Бэтмэн. — Так что с этой точки зрения мы сдержим свое слово. Просто нам предстоит устроить маленькую заварушку в Черной Башне. Пока же мы полетим на север, чтобы у Аркодора сло­жилось представление, будто мы и впрямь направились к переходу. Но, отлетев по­дальше, развернемся и нагрянем в рези­денцию колдуна.

«Мышемобиль» взмыл в воздух. Под его крыльями пронеслось морготское воинст­во, ощетинившееся длинными копьями, песчано-бурая равнина и извилистые, как змеи, глубокие канавы. Самолет набирал высоту, преодолевая горный перевал.

После того как «Мышемобиль» пролетел над первой вершиной горного хребта, ма­шина угодила в воздушную яму и снизила высоту сразу на добрую сотню футов.

Черепашки дружно ойкнули, почувство­вав себя в невесомости. От необычайной легкости, переполнявшей его, у Рафаэля слегка свело живот. Ему казалось, что са­молет, не успев набрать новой высоты, вот-вот врежется в гору. Но, вовремя сори­ентировавшись, Бэтмэн направил машину не вверх, а в сторону и миновал гору по узкому ущелью, не сбавляя скорости.

— Я чувствую себя так, словно угодил на аттракцион вроде «Парка Юрского пе­риода», — шепотом пожаловался Рафаэль Донателло. — От страха поджилки трясут­ся и дух захватывает. Только на аттракци­оне динозавры не настоящие.

— А ты относись к тем динозаврам, ко­торые хотели нами пообедать, как будто они это аттракцион, — порекомендовал Донателло, который тоже тяжело перено­сил полет на высокогорье. — Тебе сразу легче станет.

Рафаэль надолго задумался, а затем вы­нес окончательный вердикт:

— Все-таки ты не прав, дружище. Дино­завры с аттракционов черепашками не пи­таются.

Следующий час пассажиры «Мышемобиля» летели в полном молчании. Микелан- джело даже умудрился задремать, убаю­канный плавным покачиванием самолета на воздушных волнах. Леонардо сосредо­точенно наблюдал в окно за темнеющим небом. Линия горизонта над горными хребтами приобрела пурпурно-черный от­тенок. На темно-синем куполе неба над ними загорелись первые звезды.

— Не находишь ли ты нужным повер­нуть к Черной Башне? — повернулся Леонардо к Бэтмэну. — По-моему, мы уже до­вольно долго движемся на север.

— Уже двадцать минут мы летим не на север, а на юг, — успокоил его Бэтмэн. — На север я летел только первые полчаса, а все последующее время плавно разворачи­вал машину в сторону резиденции Аркодо- ра. По моим расчетам, мы достигнем ее через полчаса.

Услышав эти слова, Микеланджело мгновенно стряхнул с себя остатки сонли­вости и приободрился.

— Разрешите мне первому выпрыгнуть из машины, — попросил он. — А то лапы так затекли, что уже невтерпеж сидеть. Я с удовольствием размялся бы на свежем воздухе.

— Скоро тебе представится такая воз­можность, — недовольно проворчал Рафа­эль. — Как бы нам всем эта разминочка не вышла боком!

— У тебя есть другие предложения? — осуждающе посмотрел на друга Донателло.

— Ты не хуже меня знаешь, что нет, — выдержал его взгляд Рафаэль. — И тебе прекрасно известно, что за каждого из нас я собственной жизни не пожалею. В том, что я немножко ворчу, нет ничего предо­судительного. Не забудь, что я вырос в свободной Америке, где каждый может в полный голос выражать свои взгляды. Наш боевой дух мое ворчание не подорвет.

Спустя несколько минут пассажиры «Мышемобиля» увидели вдали резиден­цию Аркодора. Гигантская башня, сло­женная из темно-коричневого кирпича, который казался черным, высилась на бе­регу спокойного моря, упираясь островер­хой крышей в темно-синее небо.

Ярко-желтая луна освещала длинные уз­кие бойницы, которые были вырублены в стене сообразно со ступенями винтовой ле­стницы. Рой огромных летучих мышей вился вокруг башенной крыши. С трех сторон Черную Башню окружала вода. Ле­нивые волны лизали мутно-зеленый в лег­кой туманной дымке берег. С четвертой стороны к резиденции властелина Моргота примыкала песчаная коса. Узкая дорога вилась среди густых зарослей высокого кустарника и завершалась у массивных двустворчатых железных ворот. За косой высился густой лес, в котором скрывались передовые охранные дозоры Аркодора.

Описав круг над Башней, Бэтмэн напра­вил самолет на снижение и выпустил шасси.

— Незаметно нам приземлиться не удастся, — с досадой пробормотал он. — Морготские разведчики, наверняка, уже заметили нашу машину и сейчас, сломя голову, мчатся из того леса к своему пове­лителю с докладом.

— А мы не разобьемся о стены? — испу­ганно спросил Рафаэль, глядя через плечо водителя на стремительно приближающу­юся острую крышу башни.

— Не исключено, — рассеянно пробор­мотал Бэтмэн, сжимая руль.

Он произвел расчет до дюйма. В тот мо­мент, когда «Мышемобиль» завис над башней, Бэтмэн убрал крылья, которые сложились под днище, и направил маши­ну прямо на дозорную площадку, окайм­лявшую деревянную крышу.

Черепашек-ниндзя основательно трях­нуло, когда «Мышемобиль» приземлился на узкую площадку, едва не задев камен­ные зубцы башни. Если бы супергерой взял в сторону хотя бы на два дюйма, ма­шина рухнула бы на берег с огромной вы­соты.

— Ура! — завопили черепашки, восхи­щенные мастерством водителя.

— Некогда рассиживаться, парни! — прикрикнул на них Бэтмэн. — Радоваться будем, когда унесем отсюда ноги. А пока — за работу! Леонардо и Микеланджело — на первый уровень. Завладейте воротами! Донателло и Рафаэль — контролируйте лестницу снизу доверху! А я тем временем разыщу Джонни. Поторапливайтесь!

Бэтмэн мог бы и не подгонять четверых друзей. Едва открылись автоматические двери лакированного «Мышемобиля», как черепашки-ниндзя ринулись к наблюда­тельной площадке. Трое морготских вои­нов вынырнули из темного прохода и пре­градили им дорогу с мечами в руках. Но Микеланджело и Леонардо на бегу запус­тили в них свои дротики. И стражники упали на каменный пол, сраженные напо­вал, еще до того, как отважная четверка приблизилась к ним.

Донателло взял из рук убитого моргота меч, повертел в руках и недовольно поморщился.

— Самурайский меч намного легче. Этот слишком уж тяжелый. Ну, да ладно, сой­дет и такой пока.

Черепашки-ниндзя скрылись в дверном проеме. Перепрыгивая сразу через три ступеньки, они двигались к нижнему уровню башни.

Отключив бортовой компьютер, Бэтмэн уже собирался покинуть кабину «Мыше-мобиля», как вдруг заметил, что откры­лась потайная дверь островерхой деревян­ной башни, из которой выскочили пятеро воинов секретного дозора. Они собирались напасть сзади на черепашек. Бэтмэн раз­гадал их намерение и решил принять удар на себя.

— Куда вы так торопитесь?! — закричал он. — К чему вам эти черепахи? Попро­буйте лучше сразиться со мной!

Дерзкий вызов Бэтмэна смутил воинов, остановившихся на полдороги между на­блюдательной площадкой и «Мышемобилем». Решив, что справиться с этим типом в черном плаще не составит особого труда и не займет много времени, они двинулись на него.

И тогда Бэтмэн нажал красную кнопку на панели управления машины. Вмонти­рованные чуть выше колес баллоны со слезоточивым газом ударили в нападаю­щих сильной струей. Закричав от неожи­данности и ничего не видя вокруг, морготы начали метаться из стороны в сторону.

Трое из них, добравшись до края пло­щадки, сорвались вниз. Двух оставшихся отправил вслед за товарищами ударом но­ги Бэтмэн, который, стараясь не дышать, выскочил из кабины. Облако слезоточиво­го газа еще не рассеялось над опустевшей площадкой, а супергерой уже устремился вниз по лестнице.

Бэтмэн предполагал, что злобный Арко­дор запер Джонни в подвале как наиболее ценного пленника. Перепрыгивая сразу через четыре каменные ступени, суперге­рой мчался в подземелье, прекрасно пони­мая, что дорога каждая секунда. Его инту­иция подсказывала, что Аркодор со своей армией уже находится недалеко от Черной Башни.

Спеша в подземелье, Бэтмэн, однако, не забывал осматривать внутренние башен­ные площадки, которые оставлял позади. Меньше всего ему хотелось бы иметь у се­бя в тылу спрятавшийся отряд стражников.

На пятом уровне, под сторожевой площадкой, располагались комнаты Аркодо- ра. Его резиденция сооружалась в расчете на оборону от врага, который штурмовал бы башню снизу. Поэтому до властелина Моргота нападающие добрались бы только перебив всю охрану.

Четвертый уровень предназначался для прислуги колдуна. Там же находилась и его лаборатория, заставленная диковинны­ми приборами и оснащенная препаратами для изготовления чародейных порошков.

На третьем уровне располагались поме­щения, где жили башенные стражники. Но теперь их комнаты были пусты. Своей стремительной атакой черепашки-ниндзя обратили в бегство противника, который десятикратно превосходил их по числен­ности.

Камеры для узников находились на вто­ром уровне. Но все они оказались запер­тыми. Черепашкам было явно недосуг от­пирать камеры. Спустившись на первый уровень, Бэтмэн с первого же взгляда по­нял, что его друзья, увлеченные преследо­ванием врага, угодили в критическую си­туацию.

Морготы, никак не ожидавшие, что враг, которого они никогда в глаза не ви­дели, обрушится на них сверху, в ужасе бежали к воротам башни. Но ворота оказа­лись запертыми. Пока сдвигали в сторону тяжелый засов, морготы, разобравшись, что имеют дело всего с четырьмя воинами, осмелели и перешли в контратаку.

Прорубаясь в гуще врагов, черепашки сумели пробиться к воротам. Но открыть их они не могли, так как всем четверым ежесекундно приходилось одновременно отражать удары копий и мечей. Нельзя было и отступить обратно к лестнице, про­ход к которой запрудили десятка два рос­лых стражников. Оставалось одно — по­гибнуть с честью. Натиск врагов, издавав­ших леденящие душу воинственные во­пли, непрерывно усиливался.

В этот момент Бэтмэн извлек из внут­реннего кармана плаща две миниатюрные гранаты ограниченного радиуса действия и метнул их в гущу врагов. Взрывы про­звучали негромко. Но ужас, охвативший морготов, которые в одно мгновение поте­ряли убитыми треть своих товарищей, был неописуем.

Улучив секунду, черепашки сдвинули в сторону тяжелый засов. Массивные створ­ки ворот распахнулись под напором мор­готов, которые спешно покидали затяну­тые дымом лестницы башни.

— Возвращайтесь на второй уровень и отоприте камеры! — напомнил Бэтмэн Ра­фаэлю и Донателло. — Скажите узникам, чтобы скорее уносили ноги.

— А стражники снаружи их не задер­жат? — обеспокоено спросил Микеланд- жело.

— Вряд ли, — возразил супергерой. — Они сейчас так напуганы, что не остано­вятся до тех пор, пока не увидят Аркодора.

— За последние сутки ты в третий раз спасаешь нас от верной гибели, — с благо­дарностью произнес Донателло.

— Если ты не поторопишься, то четвер­того раза может и не быть, — оборвал Бэтмэн. — Благодарить друг друга будем в Америке.

Леонардо и Микеланджело остались ох­ранять ворота, держа мечи наизготовку. У их ног лежало десятка полтора повержен­ных морготов. Не теряя времени на разго­воры, Бэтмэн поспешил вниз по лестнице, ведущей в подземелье. Она оказалась ко­роче, чем он предполагал. Но деревянные ступеньки от сырости были скользкими.

С осторожностью переступая по набух­шим от влаги ступенькам, Бэтмэн оказал­ся в темном коридоре, едва освещенном тремя чадящими факелами. В коридор вы­ходили двери нескольких камер с зареше­ченными окошками.

Бэтмэн начал отпирать одну дверь за другой. Камеры оказались пустыми. Лишь в последней Бэтмэн разглядел лежащего в углу на соломенной подстилке мальчика.

— Некогда разлеживаться, Джонни, — позвал его Бэтмэн. — Скоро может пожа­ловать гостеприимный хозяин. Так что да­вай поспешим убраться. Мы и так задер­жались в этом отвратительном Морготе.

В ответ Джонни не издал ни звука. Бэт­мэн подошел и наклонился к нему. Голова неугомонного школьника беспомощно све­силась на плечо: он крепко спал. Взгляд Бэтмэна упал на деревянную чашку, лежа­щую рядом на полу. Супергерой взял ее и принюхался к остаткам жидкости на дне. Перед глазами поплыл сиреневый туман.

«Все ясно, — подумал Бэтмэн. — Арко­дор усыпил парня».

Подхватив Джонни на руки, он поспе­шил наверх.

За это время башня окончательно опус­тела. Рафаэль и Донателло выпустили из камер всех узников, которые, не чувствуя под собой земли от радости, едва успели поблагодарить нежданных спасителей и со всех ног убежали из проклятой башни.

— Все наверх! — скомандовал Бэтмэн.

Рафаэль и Донателло пошли впереди, Микеланджело и Леонардо на всякий слу­чай прикрывали сзади отход супергероя с мальчиком на руках. Когда они оказались на свежем воздухе, Джонни глубоко вздохнул, но так и не проснулся. Его бе­режно уложили на заднее сиденье маши­ны. По обеим сторонам от него устроились Рафаэль и Донателло.

— Можно лететь? — спросил Леонардо Бэтмэна, усаживаясь в «Мышемобиль».

— Конечно, только будет неудобно, если мы не оставим напоследок подарок Аркодору, — ответил тот, извлекая из машины небольшой круглый черный шар с вмонти­рованным циферблатом.

Нажав на красную кнопку, которая при­вела в действие циферблат, Бэтмэн запус­тил шар, словно играл в кегли, во входной проем. Слышно было, как громко прыгая по ступенькам, шар покатился вниз.

— Это мина широкого радиуса пораже­ния с часовым механизмом, — пояснил Бэтмэн друзьям, усаживаясь на водитель­ское место и закрывая дверь. — Она за­программирована на взрыв через семь минут.

— И что же произойдет через семь ми­нут? — спросил Микеланджело.

— Ничего, — рассмеялся Бэтмэн, вклю­чая мотор. — Не сохранится даже фунда­мента этой башни.

Сорвавшись с места, «Мышемобиль», разворотил каменный зубец площадки, со­скользнул в пустоту. У черепашек заняло дух от страха и невесомости. Но уже через две секунды расправились складные кры­лья, и машина полетела в сторону волшеб­ного перехода в другую реальность. Все услышали, как через семь минут за их спинами прозвучал взрыв колоссальной силы. Взрывная волна слегка качнула «Мышемобиль». С кошмаром Моргота бы­ло покончено.

Глава седьмая КЛЯТВА ДЖОННИ

По мнению Бэтмэна, Джонни должен был поумнеть, вернувшись из подземелья Черной Башни в милую реальность, в ко­торой и положено ему быть. После того как «Мышемобиль» преодолел переход, зияющая дыра в небе, стенки которой си­яли неестественно ярким блеском, исчез­ла. Супергерой высадил черепашек-ниндзя в Нью-Йорке, пожелав им на прощание удачи.

— Если потребуется наша помощь, ты знаешь, где нас можно найти, — пожал ему руку Микеланджело.

— Когда потребуется, чтобы мы были рядом с тобой, мы будем рядом, — пообе­щал от имени всех Рафаэль.

Когда полусамолет-полуавтомобиль Бэт­мэна подлетал к родному городу, Джонни, наконец, проснулся. Он рассказал суперге­рою о том, как ненароком нарушил свое обещание и пришел к Милли, как сочинил ей историю о Морготе, как вдруг оказался у подножия Черной Башни, из ворот которой вышел высокий человек с отврати­тельным лицом — именно таким мальчик представлял колдуна Аркодора. Аркодор заставил Джонни выпить чашу с зеленова­той жидкостью. Что было потом — маль­чик не помнил.

Молча слушая его, супергерой все боль­ше убеждался, что в деле с таинственным перемещением Джонни в пространстве и во времени замешаны не только профессор Олдри, но и его дочь. Но мальчик упрямо не хотел верить, что причиной такого опасного его приключения была Милли.

— Она не могла так поступить со мной, — твердил он.

— Тут все ясно, — убеждал Бэтмэн. — Девочка обладает сверхспособностями. Профессор Олдри использует этот волшеб­ный дар в своих интересах. Я считаю, что надо утихомирить профессора.

— Что значит — утихомирить?

— Я еще окончательно не решил, что это значит. Но его надо остановить, иначе может случиться непоправимая беда со всем человечеством.

Бэтмэн обрисовал ситуацию, которая сложится на Земле, если профессору удастся осуществить свой замысел.

Люди не будут жить реальной настоя­щей жизнью, а станут пребывать как бы во сне. Нельзя допустить, чтобы мечта каждого осуществилась. А если это мань­як? А если кто-то хотел бы, чтобы земной шарик разлетелся на куски? Да мало ли других опасностей!

Вот стоит, например, на балконе пятнад­цатого этажа симпатичный человек. А кто-то захотел, чтобы балкон обвалился под ним. И балкон обваливается. Каково?

А как будет славно разному ворью! Захо­тел ограбить банк, можно это сделать, не выходя из собственной квартиры. Деньги сами притекут к нему в руки, стоит толь­ко уговорить профессора Олдри.

В мире начнется невообразимый кош­мар. Люди и теперь не умеют ладить друг с другом, а если мечты будут легко осуще­ствляться, то наступит конец света.

Нет, Бэтмэн был глубоко уверен, что не все мечты должны осуществляться, а только добрые, светлые, приносящие ра­дость не только самому мечтателю, но и другим людям.

— Я с этим тоже согласен, — горячо поддержал Джонни.

— Ты же не хочешь, чтобы мы погиб­ли? — пристально посмотрел на него супергерой.

— Нет.

— А профессор этого хочет, потому что мы стали ему помехой. С его точки зрения мы слишком много знаем. Ни один пре­ступник не потерпит присутствия на свое і дороге свидетелей, которые слишком мно­го знают.

— Что же мне делать?

— Прежде всего, дай клятву, что пока не будешь встречаться с Милли. Обещай, что не будешь рассказывать ей свои фан­тазии.

Подумав, Джонни поклялся, что будет поступать так, как желает Бэтмэн. Ему хотелось только знать, как долго он не сможет видеться с Милли. Бэтмэн заве­рил, что ему нужно совсем немного време­ни для того, чтобы разобраться с профес­сором.

Джонни не винил Милли, хотя она и бы­ла причиной такого опасного приключе­ния. Она не виновата, думал он, что при­рода одарила ее чудесным даром. Просто она еще не знает, как с этим даром обра­щаться. Было бы лучше, если бы Милли не слушала советов отца. Но ведь она его любит!

И получается, что все тут не так просто. Джонни закрывал глаза и видел Милли.

Нет, эта девочка может быть капризной, своенравной, нетерпеливой, но по сути своей она не злая.

Надо помочь Милли разобраться во всем. Вот что теперь важно! Но как Джон­ни может это сделать, если пообещал Бэтмэну, что не будет видеться с Милли?

Узнав о возвращении Бэтмэна и Джонни в нашу действительность, профессор Олдри поначалу разгневался, а потом испу­гался. Дело явно принимало не очень при­ятный для него оборот. Этот Бэтмэн те­перь не успокоится. Он наивно — так ду­мал профессор — считает, что надо спа­сать людей, при необходимости — все человечество.

Если Бэтмэн догадался о замыслах про­фессора, а скорее всего так и есть, то луч­ше ему на глаза не попадаться!

Профессор объявил дочке, что едет за мамо: , — та, мол, уже загостилась у по­други. Он попросил ее никому не гово­рить, куда уехал отец. Профессор обещал поддерживать с ней связь по телефону, но звонить будет точно в определенное время. На другие звонки лучше не от­вечать.

— А если позвонит Джонни? — спроси­ла девочка.

— Он тебе не позвонит.

— Это почему же?

— Какая ты у меня наивная! — поцело­вал в щеку профессор. — Этот Бэтмэн без сомнения нарисовал ложную картину.

— Что ты имеешь в виду, папа?

— Он, наверняка, внушил Джонни, что ты его чуть не погубила, — возвел профес­сор напраслину на супергероя.

— И Джонни поверил? — обиженно скривила губы девочка.

— Он доверчивый мальчик.

— Но мы же с тобой хотели помочь ему — отучить от глупых фантазий.

— У нас были благородные цели.

— Отчего же ничего не получилось? — спросила в отчаянии Милли.

— Кто мог предположить, что Аркодор усыпит его? — пожал профессор плечами с таким видом, словно вся эта затея его ни в коей мере не касалась. — Он даже не по­чувствовал страха во сне. А я-то хотел, чтоб он изрядно испугался. Только тогда он мог бы задуматься, стоит ли сочинять разные истории.

— Что же теперь? Джонни не простит меня? — растерянно спросила девочка.

— Пусть на этот твой вопрос ответит время. Я думаю, что тебе лучше не зво­нить ему и не искать встречи, — с делан­ным сочувствием заверил отец Милли.

Профессор отлично знал характер доче­ри. Если он ей сказал — не звони, то она обязательно схватится за телефон, как только он выйдет за дверь. Все делать на­оборот — это в ее духе.

Между мальчиком и девочкой восстано­вятся прежние дружеские доверительные отношения. В этом профессор не сомневал­ся. Ни капли не сомневался он и в том, что Джонни еще напридумывает для Мил­ли страшных историй о своих приключе­ниях. Нетерпеливая девочка хоть раз, но отправит Джонни в опасное путешествие. За ним бросится Бэтмэн.

И на этот раз капкан сработает! Профес­сор не упустит еще одного случая отде­латься от Бэтмэна, который сует нос, куда не нужно.

Но пока следует предусмотрительно скрыться, чтобы не попасть под горячую руку Бэтмэна. Домой можно будет вер­нуться после того, как Джонни и Бэтмэн благополучно отбудут в новую для них ре­альность.

Профессор Олдри верил в свою удачу.

Торопливо собравшись, он вскоре уехал на своей машине. Но у него не было ника­кого намерения ехать к жене. Милли мо­жет проговориться или Бэтмэн сам догада­ется, где искать профессора, и все закон­чится печально.

У него была в городе небольшая кварти­ра, он ее снимал уже десять лет. Тайно от других, а главное — в стороне от своих со­трудников профессор Олдри оборудовал лабораторию, в которой проводил опыты.

Он пытался с помощью приборов прочи­тывать сны спящих людей. Ему хотелось переводить человеческие сны на видео­пленку и смотреть их затем, как обыкно­венный фильм. Это была его следующая задача — овладеть не только мечтами лю­дей, но и снами. Тогда люди будут в пол­ной его власти.

В этих поисках профессор пока не очень преуспел. Может, причиной этому были его пациенты — люди, которых он превра­щал в подопытных животных.

В городе было полно бездомных и ни­щих бродяг, которые за определенную плату соглашались поспать с датчиками на голове в доме профессора.

Особенно легко на опыты соглашались алкоголики. За бутылку виски они готовы были спать сколько угодно. Но им сни­лись такие сумбурные сны, что на экране дисплея возникали одни пятна, которые бешено кружили, оставаясь бесформен­ными.

Сны бродяг и пьяниц были лишены глу­боких эмоций, поэтому на приборы посту­пали слабые сигналы, и профессор не мог добиться нужного результата.

Вот если бы на месте этих отбросов об­щества оказался Джонни!

Профессор Олдри, действительно, хоро­шо знал свою дочь. Не успел он отъехать на две мили, как девочка схватила теле­фонную трубку и торопливо набрала номер.

— Джонни! — закричала она, когда на том конце провода послышался насторо­женный голос мальчика. — Я не виновата! Я не хотела!

В ответ была тишина. Джонни понимал, что если ответит, то завяжется разговор. Он будет упрекать ее, она заплачет. И все кончено! Джонни простит Милли, потому что он не выносит девичьих слез.

Вот почему Джонни мужественно мол­чал. Но и трубку класть на место не торо­пился, потому что хотелось послушать го­лос Милли.

Он ничего не мог поделать, эта каприз­ная девчонка нравилась ему по-прежнему. Но клятва — это не пустяк. Джонни не мог ее нарушить, тем более, что дал слово Бэтмэну, который спас его от верной гибе­ли два раза.

И каждый из этих двух случаев произо­шел по вине Милли. Это она отправила Джонни в морскую пучину а затем и в ко­ролевство Аркодора.

— Если бы ты мог простить меня, Джон­ни, — жалостно говорила Милли, — то я больше никогда не поступила бы так. Это все из-за того, что мне надоедало слушать. Но этого больше не будет. Я готова тебя слушать день и ночь. Лучше я усну от ску­ки, но не прогоню тебя. Ой, что я говорю? Как я могу уснуть от скуки?

Девочка лепетала, голос ее дрожал, она искренне винилась, а Джонни молчал, по­тому что он был хоть и маленьким, но мужчиной и знал цену клятве.

— Ответь же мне, Джонни! — просила Милли. — Ты слышишь?

Чувствуя, что не выдержит молчания,

Джонни положил трубку, быстро собрался и вышел на улицу. Он решил прогуляться по парку, чтобы не слышать, если телефон снова затрезвонит.

Чтобы отвлечься, Джонни стал по при­вычке сочинять. Ему представилась ка­кая-то незнакомая страна. Она ему пока виделась смутно, однако не это было важ­но. В этой стране находился трон. Тому, кто садился на этот трон, открывались все истины. Такой уж это был чудодействен­ный трон!

Джонни с удовольствием оказался бы в этой неизвестной стране, чтоб посидеть на том троне хоть немножко, хоть чуточку, ровно столько времени, чтобы понять, как можно помочь Милли, которая делала зло, сама того не желая. Он представил, как хорошо было бы тогда коротать время с Милли, которая уже не отправляла бы его всякий раз в мир фантазий.

Славно было бы дружить с девчонкой, с которой он не чувствовал бы себя в опас­ности!

Джонни знал наверняка, что без своих фантазий он не сумеет жить — будет слишком скучно. А фантазии свои он хо­тел бы рассказывать Милли.

Но если после каждого рассказа придет- ся барахтаться в волнах посреди океана или быть усыпленным, то желание фанта­зировать само собой отпадет. А Джонни этого не хотел.

Ему явно не хватало трона, который открывает истины. Но такой трон не мо­жет пустовать. Это же ясно как белый день.

На том троне сидит старик в красной на­кидке и молчит. Он молчит, потому что все понял. А если он все понял, то пред­ставляет собой для кого-то опасность. В этой стране должен быть враг.

И этот враг — Хогго.

Имя пришло в голову Джонни быстро и легко, но он пока не представлял себе это­го злодея.

Джонни азартно стал сочинять дальше и вдруг остановился как вкопанный. Он сно­ва фантазирует! Это может кончиться пло­хо! Если Бэтмэн узнает...

Но, с другой стороны, — Джонни сочи­няет про себя, молча и никто о его фан­тазиях не узнает. Это совсем даже не опасно — сочинять про себя. Особенно, когда без вымысла становится невыносимо скучно.

Что это за тип — Хогго?

Во-первых, он только и мечтает спих­нуть с трона Старика и занять его место. Но сделать это не так просто.

Если человек, сидящий на троне, все по­нял, то уж наверняка знает способ, как избавиться от злого Хогго. Старик всеси­лен своими знаниями, а Хогго могуч сво­им коварством и дикой злобой.

В той стране идет нешуточная борьба. И все складывается драматично, можно да­же сказать, — трагически, потому что Старику скоро исполнится девяносто де­вять лет. Это почтенный возраст и жить мудрецу осталось немного.

А так случилось в силу объективных причин, что замены ему нет. Хогго может еще подождать немного и без труда занять трон. Но он не был бы самим собой, если бы обладал терпением. Хогго слишком долго боролся со своим противником, что­бы дать тому спокойно умереть.

Полному ненависти Хогго хочется уни­зить Старика за его олимпийское спокої - ствие и заставить признать, что знания ничего не дают. Сила человека в оружии, которое Хогго держит в руках! Никакой другой силы он не признает.

У него был неизменный попутчик по имени Чирри. Бывает так, что за тигром увяжется шакал. Этому шакалу всегда пе­репадает кусочек от обильного стола могу­щественного тигра. Обычно тигр не остав­ляет себя без ужина или завтрака. А зна­чит, и шакал будет сыт. При этом не надо самому охотиться. Тебя покормят, если ты похвалишь хозяина.

А у Чирри с детства язык был хорошо подвешен, поэтому лестные слова он нахо­дил легко и без всякого напряжения мозгов.

Этому Чирри и сказал Хогго:

— Я не дам Старику умереть своей смертью.

— О, как мудро! — закричал Чирри. — Как исключительно мудро!

Даже сам Хогго, непомерно любивший лесть, на этот раз поморщился:

— Что уж такого мудрого я сказал?

— Да как же, всесильный! Еще никто на свете так не говорил — умереть собствен­ной смертью. Другой бы выразился так — умереть по старости. А ты, мой господин, сумел выразить всю суть.

— Суть именно в том, — важно закивал Хогго. — Подданные нашей великой стра­ны должны воочию убедиться, что лучше оставаться дураками.

— Изумительно! — закричал Чирри. — Я падаю от восторга! Держите меня. Как здорово сказано — подданные. Это какое надо иметь воображение, чтобы так ска­зать! До сих пор я думал, что в нашей стране живут только трое — этот против­ный Старик на троне, лучезарный Хогго и я, единственный подданный. Теперь я вижу себя во множественном числе! Чирри — это народ. Уважайте и любите Чиори!

Что-то я не совсем понимаю, — на­пряг мысли, с которыми у него было туго, узколобый Хогго. — А кто тебя должен уважать? Может быть, я?

— И тебе не помешало бы... Все таки я — народ.

В следующий миг Чирри почувствовал, что летит вверх тормашками. Этот грубиян Хогго пинался, как чемпион по футбо­лу, и частенько принимал Чирри за обык­новенный мяч. Единственное, чего боялся Чирри — приземления на камни. В про­шлый раз он угодил в лужу. Какое бла­женство!

У Чирри была одна беда — иногда его заносило, от унизительного славословия он мог в один миг перейти к самовосхва­лению. Из-за этого недостатка ему час­тенько доставалось от Хогго, будь он нела­ден. Как бы мозги не расшибить о камни!

Приземление на этот раз было удачным. Однако это уже был Джонни. Он так заду­мался, что споткнулся о корни дерева и оказался на земле, чуть не расквасив нос.

Джонни поспешно вскочил и отряхнул костюм от пыли. Еще не хватало, чтобы кто-то увидел его падение! Оглянувшись, Джонни увидел только древнего старика, который куда-то брел, явно забыв — куда. Уж не тот ли это Старик? Уж не прогнал ли Хогго его с трона? И если Хогго завла­дел троном мудрости, то чем это грозит че­ловечеству?

Промелькнувшая мысль о Джонни очень взволновала профессора. Он не знал ни од­ного такого фантазера, как этот мальчиш­ка. Должно быть, и сны Джонни отличались яркостью, красочной и зримой силой.

Вот бы заполучить этого мальчугана!

Профессор не сомневался, что тогда его опыты пошли бы куда успешней и он об­рел бы, наконец, техническую возмож­ность переводить человеческие сны на обычную видеопленку. После этого про­фессор Олдри мог бы воскликнуть:

— Эврика!

Тут профессора осенила счастливая идея. А зачем приводить мальчика в лабо­раторию? Он ведь ни за что не придет.

Наученный горьким опытом, едва ли он позволит надеть на себя датчики и стать подопытным кроликом!

Почему бы не получить его сны на рас­стоянии? Мысль была такая удачная, что ошеломила профессора. Он минуту сидел совершенно неподвижно и смотрел в пус­тоту, потом лихорадочно стал действовать.

Двое суток профессор не спал и не ел, а безотрывно работал над изобретением и сильно преуспел в этом. Теперь ему стало ясно, что без помощи Милли ему не обой­тись. Профессор держал на ладони ма­ленький медальон с изображением Милли. Вещичка получилась изумительной, фото­графический снимок на эмали поражал своей четкостью, Милли смотрела и улы­балась, как живая.

Не трудно догадаться, что в этот преле­стный медальон профессор Олдри вмонти­ровал крохотный передатчик. Достаточно уснуть рядом с медальоном и все сны бу­дут поступать в аппаратуру в лаборатории профессора, перерабатываться там и отра­жаться на мониторе.

Профессор позвонил дочери и спросил:

— Как поживаешь, мой цветочек?

Милли обрадовалась звонку и тут же стала говорить о Джонни, который не за­хотел с ней разговаривать.

А тебе так нужно, чтоб он отвечал? — спросил профессор.

— Папа, я поняла, что мне без него скучно, — призналась девочка. — Все мои друзья такие правильные, такие разум­ные, что зевать охота, когда их слушаешь. А когда Джонни говорит, мне бывает очень интересно его слушать. Кроме того, мне кажется, что я действительно ему нравлюсь.

— Вот как! — с трудом скрыл саркасти­ческую усмешку профессор. — Но ты же сама хотела излечить Джонни от фанта­зий. Или это уже не так?

— Это уже не так, — решительно сказа­ла девочка. — Я была глупой, когда мне его рассказы надоедали.

— А теперь ты поумнела?

— Да, папа. Представь себе. Каждый че­ловек должен быть таким, каким родился.

— И ты больше не отправишь Джонни в его фантастические миры? — насторожен­но спросил Олдри.

— Никогда, папа!

Эта уверенность дочери несколько огор­чила профессора. Но он подумал, что клятвы таких девочек, как Милли, мало чего стоят. Они также легко берут обратно свои обещания, как и дают.

Можно будет придумать потом что-то та­кое, что вызвало бы недовольство Милли, и Джонни снова окажется на краю гибели. За ним бросится Бэтмэн. И останется толь­ко захлопнуть капкан!

— Вот что, девочка, — начал серьезно профессор, — я могу тебе помочь.

— Как, папа — с надеждой спросила Милли.

— Я тут заказал твой медальон, — спо­койно солгал профессор. — Очень хороший получился. Ты на нем, как живая. Ты передай эту штучку Джонни. Пусть он глядит на твое изображение каждый день. Пройдет немного времени и он прибежит к тебе сам.

— Ты ничего не понял, папа. Он не хо­чет со мной говорить. Как же я с ним встречусь? Как передам медальон?

— А ты пошли по почте. И обязательно напиши несколько слов. Ну, там... про­щай, мол, и прости. Хочу, мол, подарить тебе на память о нашей дружбе. Приду­май трогательные слова, ты же у меня умница.

Милли не сразу ответила, но, подумав, согласилась.

— Медальон тебе принесет посыльный, — сказал профессор.

— А как мама? — спросила Милли. — Ты же у мамы?

— Не совсем так. По дороге к маме я за­глянул к одному старинному другу. У ме­ня к нему было дело. Я задержусь у него на сутки, не более, и продолжу путь. Не беспокойся за меня и будь счастлива, ми­лая моя девочка.

Вернувшись домой с прогулки, Джонни занялся уроками, чтобы отвлечься от сво­их фантазий, которые захватили его. Тут позвонили в дверь. Джонни открыл. Маль­чик-посыльный передал маленький свер­ток и тут же удалился.

Вернувшись в свою комнату, Джонни распечатал посылочку и онемел, увидев медальон с портретом Милли. У него воз­никло такое ощущение, что перед ним жи­вая Милли, только очень маленькая. Она вот-вот заговорит, глаза ее смотрят с лю­бопытством, губы чуть надулись и кажет­ся, что дрожат ресницы.

Джонни даже закрыл глаза, так на него подействовало это наваждение. Потом он немножко пригляделся к медальону, по­нял, что это очень искусно сделанная вещь и только. В задумчивости он не­сколько минут расхаживал по комнате, затем, положив медальон на стол так, что­бы видеть лицо Милли, распечатал письмо и стал читать.

«Конечно, я заслужила твое презре­ние, — писала Милли своим размашис­тым почерком. — Я была скверной, невы­носимой эгоисткой. Но поверь, сегодня мне стыдно и больно за то, что я застави­ла тебя страдать. Когда я думаю о том, что ты мог погибнуть по моей вине, я плачу. Но что тебе до того? Ты даже не хочешь ответить по телефону. Вот почему я вос­пользовалась услугой посыльного. Я хочу только одного, чтобы ты оставил этот ме­дальон у себя. Не прошу от тебя ничего, кроме одного, чтобы ты помнил обо мне. Мне будет обидно, если ты меня забудешь. Прощай. Милли».

Прочитав слово «прощай», Джонни чуть было не бросился прочь из дома, чтобы встретиться с Милли. Сердце его чуть не разорвалось от боли.

Но он вспомнил свою клятву, которую дал лучшему другу Бэтмэну. Подводить друга — это последнее дело. Предать дру­га — непростительно. Эти мысли удержа­ли Джонни от опрометчивого поступка, и он остался дома.

Вечером он долго не мог уснуть. Чтобы не думать более о Милли, мальчик стал фантазировать о стране, где на троне муд­рости сидел Старик, которого готовился убить кровожадный Хогго. Джонни даже не заметил, как уснул. Но и во сне ему ви­делась та далекая страна, в которой про­живало всего три человека.

Как только Джонни уснул, профессор Олдри проснулся. Он посмотрел на часы и понял, что проспал пять часов. Этого вре­мени для отдыха ему вполне хватало.

Разбудил его зуммер, который срабаты­вает, когда в аппаратуру начинают посту­пать сигналы.

— Это Джонни! — догадался профессор и вскочил с постели.

Остатки сна как рукой сняло. Как пре­красно! Передатчик работает. Джонни не расстается с медальоном и во сне. Удиви­тельное везение!

Профессор наскоро привел себя в поря­док и сел за рабочий стол, на котором стоял монитор. На засветившемся экране возникла довольно четкая картина — ка­кая-то синяя река среди зеленых берегов, голые без листьев деревья и две машины. Одна напоминала современный автомо­биль, вторая была незнакомой марки и скорее походила на лодку с острым носом.

Профессор не успел толком разглядеть картинку, как она исчезла. Какое-то вре­мя на экране монитора мелькали рас­плывчатые пятна, потом снова возникла четкая картина. Профессор увидел жел­тую каменистую местность, по которой ползли какие-то рептилии, похожие на крокодилов.

Из этого профессор заключил, что Джонни думает о древности, о тех време­нах, когда еще не было цивилизации. Тут из-за каменной гряды выглянул невысо­кий человечек. Профессор не мог знать, что это был Чирри.

Потом появился тип, один вид которого вызывал малоприятное чувство тревоги. Это был Хогго. Тупое звериное выражение лица не обещало ничего хорошего. И что за дикари интересуют Джонни? Как мож­но о них думать? Хотя мало ли что может присниться? Профессор осознавал, какой ценнейшей информацией обладает, но по­ка не знал, как ее использовать.

Профессора устраивал этот тип, похо­жий на бродяг и бездомных пьяниц, с ко­торыми ему приходилось сталкиваться. Но если у тех в глазах оставались все-та­ки признаки интеллекта, то этот питекан­троп был полностью лишен этих призна­ков. Попади такому в руки, явно не поздо­ровится. Для этого представителя фауны ничего не стоит убить человека.

Если в этой стране, которая снится Джонни, обитают такие «красавцы», то это отличное место для Джонни и Бэтмэ- на. Уж от этих ловкачей им не ускольз­нуть! Профессор был так рад, что с удо­вольствием потер руки.

Сон Джонни был записан на пленку. Тип с лицом дегенерата появлялся перед глазами профессора в разных позах, но не­изменным была его агрессивность и явная кровожадность.

Профессор очень жалел, что не довел свою аппаратуру до полного совершенства. Он не мог улавливать звуки сна. Было бы любопытно послушать, о чем говорит лы­сый горилла со своим малорослым друж­ком.

Но и того, что запечатлела пленка, про­фессору Олдри было достаточно. Он видел землю, на которой жили еще дикие племе­на, ходили динозавры, угрожающего вида рептилии и другие чудовища. Выжить в ту пору современному человеку было бы невозможно. Это и устраивало профессора.

Оставалось переправить в ту реальность, которую увидел Джонни в своем сне, его самого и Бэтмэна. А сделать это без помо­щи Милли профессор не мог. И надо было теперь ломать голову, как это сделать, ведь девочка дала чуть ли не клятву, что никогда больше не отправит Джонни в ри­скованные путешествия.

Хитроумный профессор Олдри ошибался в одном, а именно в том, что Джонни ви­дел прошлое земли. Перед его глазами от­крывалось будущее. В этом мальчик убе­дился, когда заговорил со Стариком, кото­рый сидел на троне.

— Как вас зовут? — спросил его Джонни.

— Зачем тебе знать? — спросил усталым голосом Старик.

— Люди называют свои имена, чтобы познакомиться, — пожал плечами Джонни.

— Мне можешь не представляться, — вздохнул Старик. — Ты Джонни. Жил в конце двадцатого века. С тех пор минуло три тысячелетия.

— Ничего себе! — невольно воскликнул Джонни. — А что это за местность?

— Это твой родной штат.

— Что-то я его не узнаю, — растерянно огляделся по сторонам мальчик. — Где же люди?

— Их нет.

— Что же с ними случилось? Куда они ушли? — продолжал Джонни донимать Старика вопросами.

— Должно быть, разбежались по Все­ленной.

— Люди освоили межпланетные путеше­ствия? — восхищенно ахнул школьник.

— Эта проблема была давно решена. И дело не в том. Цивилизация достигла та­кого уровня, что не стало ничего невоз­можного. В природе не осталось ни одной тайны, которая была бы не открыта людьми.

— Вот это да! — восхищенно ахнул Джонни.

— Техника достигла такого уровня, что все делала вместо людей, — устало про­должал Старик. — Народ обленился на­столько, что полностью отдался во власть кибернетики, мировой компьютерной сис­темы и роботам. Человек ленился даже поднести еду ко рту. Он придумал готовые соки, которые заменили пищу. Но и эти соки пить было лень. Тогда ученые приду­мали сокосоздающие фабрики величиной с таблетку. Младенец глотал ее и всю жизнь не ел, потому что в этом не было нужды. Необходимые для организма элементы вы­рабатывала эта фабрика, которая находи­лась в желудке.

— Цивилизация достигла своей верши­ны? — спросил Джонни.

— Да, случилось именно это.

— Разве есть конец движению?

— Человек — ограниченное существо, у него есть предел возможностей и потреб­ностей, — вздохнул Старик. — За этим пределом начинается деградация. Так ма­ятник, достигнув определенной высоты, начинает движение назад. Люди, получая все без усилий, перестали думать. Прохо­дило время, а лень все более овладевала людьми. Они управляли машинами и ро­ботами, но не пополняя знания, забыли, как производить продукты цивилизации. Началась деградация. Самые дальновид­ные улетели на другие планеты, спасаясь от неминуемой гибели. Те же, кто вовсе обленился, продолжали наслаждаться жизнью, ничего не делая и ни о чем не ду­мая. Машины и роботы стали стареть, ло­маться. А без них люди ничего не могли и стали вымирать.

— И человечество прекратило свое су­ществование? — с ужасом спросил маль­чик.

— Осталась малая часть, которая пре­вратилась в дикое племя, — равнодушно пожал плечами Старик. — Но эти люди забыли законы взаимопомощи и стали уничтожать друг друга, отбирая пищу. Они все более становились дикарями. И все меньше их оставалось в живых.

— А вы? Как же сохранились вы?

— Я руководил Научным центром, — вздохнул Старик. — Я предвидел, что все кончится печально. Чтобы сохранить зна­ния, выработанные за тысячи лет лучши­ми умами, я создал компьютер, в который заложил это богатство. Ты видишь за мо­ей спиной летучую мышь? Кажется, что она высечена из камня. На самом деле она собрана из триллионов частиц, в каждой из которых заложена целая наука.

— Все это можно познать?

— Желательно, не все.

— Почему?

— Потому что люди будут жить и стре­миться вперед до тех пор, пока остаются тайны, ими нераскрытые, — сделал предо­стерегающий жест Старик. — Иначе по­вторится то же, что случилось с твоими предками.

— Как же избежать такой участи?

— Ограничить знания.

— Почему же вы этого не сделали?

— Я об этом узнал слишком поздно, — сокрушенно поник головой Старик. — Это было последнее, что я открыл в этом уди­вительном мире.

— И нельзя поправить положение?

— Я этого не могу сделать, потому что для меня нет тайн, — отрицательно пока­чал головой Старик. — Я знаю все. Пото­му у меня даже нет имени. Я понял, что нет в мире ничего, что имело бы смысл. Вот что страшно для человечества — по­знать все и понять, что смысла нет. Его нет потому, что всему есть конец. Человек не должен верить в то, что есть конец. Че­ловек без веры не может жить. А у меня как раз нет веры, потому что я знаю все.

— Вы пришли к тупику?

— Я с этим согласился бы, — кивнул Старик. — Но у меня осталась маленькая надежда. Я хотел бы это кресло, этот гене­ратор знаний в виде летучей мыши пере­дать достойному, любознательному чело­веку.

— Но тут кроме Хогго и Чирри никого нет, насколько я догадываюсь.

— Вот это и печально, — нахмурился Старик. — А им нельзя уступить кресло. Они разрушат его. Зачем оно им? Зачем генератор знаний?

— Они тут же поумнеют.

— Чтобы получить знания, заключен­ные в кристаллах летучей мыши, надо знать коды, — горько усмехнулся Ста­рик. — Я не могу их дать Хогго, который хочет убить меня и мозги которого так де­градировали, что не запомнят двух цифр. Я хотел бы передать коды в надежные ру­ки и передать не все, чтобы человечество никогда не дошло до предела знаний, за которым тьма...

На этих словах сон мальчика внезапно оборвался.

Проснувшись, Джонни был уверен, что ничего страшного не случилось, что про его сон никто не узнает, потому что он ни­кому не расскажет. Медальон Милли он носил с собой, но тоже решил ничего не говорить Бэтмэну. Достаточно того, что Джонни держит свое слово.

Ему позвонил Бэтмэн и сказал, что ищет профессора, но тот словно сквозь землю провалился — на работе его нет, дома то­же, знакомые ничего не знают. Бэтмэн го­рячо попросил Джонни не пытаться встре­титься с Милли, потому что это очень опасно. Он обещал искать профессора, ис­кать день и ночь и непременно найти. Тог­да, мол, все прояснится.

— Что вы хотите сделать с профессо­ром? — спросил Джонни.

— Не бойся. Ничего плохого с ним не случится.

— Но вы уже решили, как с ним посту­пить?

— Очень может быть, что я его поселю на некоторое время на необитаемом остро­ве. Есть у меня на примете такой островочек. У него там будет время поразмыс­лить.

Бэтмэн не хотел слушать возражений Джонни и положил трубку. Джонни посмотрел на часы и понял, что опаздывает в школу. Он быстро собрался и выбежал на улицу.

Дорога в школу проходила через парк.

Джонни шагал, ни о чем определенно не думая, мысли прыгали с одного предмета на другой и ни на чем особенно не сосре­дотачивались. Он очень удивился, когда услышал рядом испуганный голосок:

— Помоги мне, Джонни.

Остановившись, он обернулся и увидел перед собой девочку, ровесницу Милли, очень аккуратно одетую, красивую, как куколка, которая смотрела на него с моль­бой.

— Что случилось? — спросил Джонни.

— Меня хочет побить злой мальчиш­ка, — сообщила девочка и показала рукой на толпу школьников, которая двигалась по соседней аллее.

Пойдем, я с ним поговорю, — муже­ственно нахмурился Джонни.

Он терпеть не мог, когда обижали дево­чек. Он презирал таких мальчишек и считал их ничтожествами, потому что нет никакого достоинства в том, чтоб проверять свою силу на слабых. Даже ес­ли эти обидчики были взрослее Джонни, он все равно вставал на защиту обижен­ных девчонок, ничего не боясь. Его уве­ренность обычно пугала хулиганов, и они отступали.

— Проводи меня до школы. Он не по­смеет подойти, когда ты будешь рядом, — попросила девочка.

— Ты не хочешь, чтобы я ему надавал по шее? — удивленно спросил Джонни.

— Я не люблю драки.

— Ну, хорошо. Идем. Ты учишься в на­шей школе? Я тебя никогда не видел.

Девочка оживленно заговорила, вмиг забыв о своем обидчике. Она как-то так сумела повести разговор, что Джонни жи­во включился в него. Со стороны посмот­реть — идут старые знакомые, два хоро­ших друга и говорят без умолку, живо же­стикулируя. Джонни даже не мог поду­мать, что за ними пристально следят три пары глаз, за каждым движением, за каж­дым шагом.

Глава восьмая БЭТМЭН ГОРДИТСЯ ДРУГОМ

Милли застыла на месте, увидев Джон­ни рядом с девчонкой, которую он не знал. Откуда появилась такая кукла? А Джонни-то, Джонни! Вы только посмотри­те на него! Да он чуть не лопается от сча­стья, что идет рядом с этой девчонкой. Вот оно — все его благородство! Разве можно верить мальчишкам?

Кусая от досады кулачки, Милли чуть не заплакала. Она была так огорчена уви­денным, что сердце ее разрывалось на ча­сти. Милли решила, что Джонни от того и не отвечал ей по телефону, что подружил­ся с другой девчонкой и забыл о Милли. Такое нельзя было простить! Милли не та девочка, которая терпит обиды. Если кто- то сделал ей плохо, она тут же отомстит.

Джонни еще не знает ее. Но теперь-то уж узнает! Он сто тысяч раз пожалеет, что заменил дружбу с Милли на дружбу с ка­кой-то глупышкой, у которой если и есть что, так только кукольная привлекатель­ность.

— Окажись, предатель, в той стране, что тебе снится, — произнесла Милли, вся дрожа от негодования и обиды.

И тут же она услышала испуганный крик девочки, что шла рядом с Джонни, который внезапно исчез.

Только у ног девочки валялась его школьная сумка. Подбежавшие люди не могли понять, что случилось. Девочка го­ворила, что с кем-то шла, а потом вдруг осталась одна, потому что мальчик испа­рился на глазах.

Люди благоразумно решили вызвать «Скорую помощь», и девочку увезли. Милли все еще не могла успокоиться от вероломства Джонни и ругала его мыслен­но. Она прошла мимо толстого дерева, за которым притаился профессор Олдри.

— Ничего, моя девочка, — шептал про­фессор, — все в этом мире проходит. И твое детское горе забудется, как исчезнет из памяти сам Джонни. Жалко, конечно, мальчика, но великие идеи требуют жертв.

Третьим свидетелем происшествия в парке был Бэтмэн. Ему все-таки удалось выследить профессора Олдри. Тот, види­мо, решил, что Бэтмэн, однажды убедив­шись, что профессора дома нет, больше не будет искать. Но Бэтмэн был опытным следопытом. Он оставил небольшой пере­датчик в прихожей квартиры профессора и в одно прекрасное время у себя в особня­ке услышал знакомый голос:

— Здравствуй, доченька!

Бэтмэн немедля устремился к цели, но не стал врываться в дом, чтобы не пугать девочку, а стал ждать у подъезда. Едва ли профессор вернулся насовсем! Его привело в дом какое-то важное неотлож­ное дело.

И на самом деле, прошло немного време­ни, как из подъезда выскочила Милли, на ходу застегивая курточку. Она побежала к автобусной остановке.

Только Бэтмэн хотел ступить в подъезд, как услышал на лестнице торопливые ша­ги. Он отступил за дверь и увидел, что также торопливо выбежал профессор и нырнул в свою машину.

Бэтмэну показалось странным, что отец и дочь так спешат куда-то, но почему-то не воспользовались машиной, а Милли од­на побежала к автобусу. Бэтмэн решил проследить за ними, тем более, что про­фессора больше нельзя упустить из виду.

Так он оказался в парке и увидел Джон­ни, который шел с какой-то девчонкой. Бэтмэн решил не упускать ни одной по­дробности.

Ему казалось, что пока Джонни ничего не грозит. По прошлому опыту Бэтмэн знал, что только Милли может отправить мальчика в мир его фантазий. Но это слу­чалось, когда ей надоедали его фантазии. А на этот раз Бэтмэн был уверен, что мальчик и девочка не встречались. Не может же Милли читать мысли на расстоя­нии? И, похоже, Джонни и девочка, иду­щая с ним, говорят попеременно, ведут обычную беседу.

Но Бэтмэн слишком поздно понял, что ошибся. Он увидел лицо Милли, и испу­гался. Его выражение было таким злым, что ничего хорошего не предвещало.

Промелькнула мысль о том, что надо спасать Джонни. Бэтмэн не мог взлететь среди деревьев, для этого ему просто не хватит места. И Бэтмэн побежал. Он рва­нул с места, как спринтер, по дорожке ал­леи и набрал такую скорость, что ветер за­свистел в ушах.

И все-таки он опоздал. На его глазах Джонни исчез. А что это такое — ему не надо было рассказывать. Бэтмэн застыл на месте, чувствуя пустоту в груди и полное разочарование.

В эту минуту мимо проходила Милли, которая была так погружена в свои мыс­ли, что никого вокруг не замечала. Бэтмэна охватила такая досада, что он не удер­жался и сказал вслух:

— Ты скверная девчонка!

Милли остановилась и подняла глаза.

— Бэтмэн! — узнала она его.

— Почему ты так поступила, Милли? — нахмурился Бэтмэн.

— Я рассердилась на него, потому что он шел с этой девчонкой, которую забрали медики.

— И только из-за этого ты отправила Джонни на верную смерть?

— Я хотела проучить его.

— За что? За то, что он шел с другой, а не с тобой? А кто она — ты хоть знаешь? О чем они говорили — ты слышала? Мо­жет, они тебя хвалили, какая ты хорошая да замечательная!

В голосе Бэтмэна прозвучала откровен­ная издевка.

— Я не подумала об этом, — пролепета­ла Милли. — Что же теперь делать?

— Ты умеешь возвращать?

— Нет. Я даже не знаю, как это у ме­ня получается, когда Джонни исчезает.

— Куда ты его отправила?

— В страну дикарей. Там есть один та­кой чудовищный злодей, который только и делает, что ходит с огромным ножом и каждую минуту думает о том, чтобы кого-нибудь зарезать.

— Что это за страна? Где она находится?

— Я ничего больше не знаю.

— А как ты выведала, что Джонни ду­мает об этой стране? — насторожился Бэтмэн.

— Очень просто. Мне папа рассказал и показал.

— Папа? Профессор Олдри? Я совсем за­был о нем!

Бэтмэн заметался между деревьями, но профессора и след простыл. От досады Бэтмэн ударил себя по лбу кулаком — он допустил непростительную ошибку. Профессор уже был в его руках. А теперь ищи ветра в поле!

Профессор хохотал, сидя за рулем ма­шины и представляя, как вытянется лицо Бэтмэна, когда он обнаружит, что упустил дичь. Тоже мне охотник! Разиня.

Дело сделано, Джонни оказался там, где ему и следует быть. Профессор про­явил всю свою хитрость и находчивость, чтоб отправить мальчишку в руки убий­цы. Конечно, пришлось немножко обма­нуть дочь, но он не чувствовал особых уг­рызений совести — цель оправдывает средства.

Когда в руках оказалась пленка со сном Джонни, профессор решил показать ее дочери. Он и на самом деле подумал, что Бэтмэн второй раз не придет в его квартиру. К тому же, профессор рассчи­тывал управиться за десять минут и тут же скрыться. О передатчике в прихожей он, конечно же, не догадывался. О том, что Бэтмэн следит за ним, профессор не имел представления. Он увидел Бэтмэна, когда тот рванулся по аллее на помощь Джонни.

Но Бэтмэн не успел добежать до маль­чишки, и тот отправился в свою страну, которую сам же и выдумал. Теперь он там разгуливает, если дикарь уже не жа­рит его на костре. Но, видимо, обед лю­доеда еще не наступил, потому что Бэт­мэн находится здесь и в эту минуту вы­ясняет у Милли, куда девался ее дружок.­

Вот пусть и выясняет, а профессор Олдри поспешит из этого парка, у него нет ни малейшего желания встречаться с Бэтмэном! Ему просто везет сегодня, и с этим ничего не поделаешь.

Сообщив дочери, что хочет показать что- то чрезвычайно интересное, профессор прибыл домой тотчас. Милли особенно впечатлил лысый и большеухий тип с длинным кинжалом в руке.

— Какой он страшный! — воскликнула она.

— Типичный убийца, — спокойно ска­зал отец. — Не могу понять, почему тако­му воспитанному мальчику, как Джонни, снятся такие монстры.

— Надеюсь, он живет не в нашем штате, этот недочеловек?

— Я предполагаю, что мы видим древ­нюю страну, — пояснил отец. — Едва ли этот тип имеет представление о цивили­зации.

— Но он одет в какое-то платье из совре­менной материи.

— Я тоже несколько удивился этому. Но мы видим отражение сна. А разве мо­жет быть какая-то логика в сновидении? Важно, что Джонни думает о какой-то не­ведомой стране с дикими жителями. На твоем месте, я предупредил бы его, что не стоит фантазировать о таких страшных типах.

— Как же я могу предупредить, если он со мной не разговаривает?

— Зато он поговорил со мной.

— Ты встречался с ним, папа? — вскрикнула Милли.

— Да, моя девочка.

— И что он тебе сказал?

— Я имел деловую беседу с его отцом, — бессовестно врал профессор. — Когда ухо­дил, ко мне подошел Джонни. Он попро­сил передать тебе...

— Что передать? Записку?

— Нет. Просьбу. На словах.

— Какую же,  папа?

— Чтобы ты пришла в парк.

— Когда?

— Когда он будет идти в школу.

— И все?

— Да, это все, что он просил передать.

Взглянув на часы, Милли охнула. Про­фессор понял, что у нее мало времени.

— Я довез бы тебя, — сказал он с сожа­лением, — но у меня очень важная встре­ча, и я не имею права опоздать.

— Еще успею на автобус, — бросила Милли, схватила куртку с вешалки и бро­силась из квартиры.

Профессор рассчитал и время, которое понадобится ей для того, чтобы попасть в парк, когда там окажется Джонни. К тому времени он как раз познакомился с девоч­кой по имени Маргарита.

Этой проказнице профессор Олдри обе­щал щедрое вознаграждение и дал хоро­ший задаток для того, чтобы она разыгра­ла Джонни. Ей ничего не стоило подойти к мальчику, попросить защиты, потом за­вести оживленный разговор, а на крыльце школы расстаться. Что уж тут сложного!

Расчет профессора был точен, характер дочери он знал. Милли не позволит водить себя за нос. Если Джонни пригласил ее в парк только для того, чтобы показать, что у него есть новая подружка и с ней ему очень весело, то Милли равнодушной к этому не останется. Уж она покажет на­халу!

А какое наказание придет в голову сра­зу? Она только что просмотрела пленку. И вполне естественно, что Милли отправит Джонни в ту страну, где кровожадный ди­карь машет кинжалом и скрипит зубами от неутоленной злости.

Кто еще может сомневаться после этих тонких расчетов в том, что профессор Ол­дри гений?

Оказавшись в незнакомой местности, Джонни сразу догадался, что с ним про­изошло. Но кто теперь мог проделать с ним такое? Ведь Милли не было рядом.

Значит, эта девчонка, которая попроси­ла проводить ее, тоже обладает способнос­тью Милли? А причем тут та девочка? Они говорили совершенно о других вещах и не было ни слова о стране, где стоит трон мудрости.

Все очень странно, если не сказать боль­ше — непонятно. Но размышлять теперь о том, как это могло случиться, не имеет смысла. Ведь уже случилось.

Над ним пролетел огромный ящер. Джонни удивился не тому, что эта грома­дина могла летать, а больше тому, как она тут оказалась. В своих фантазиях он яще­ров не видел.

Неужели цивилизация в этой стране па­ла настолько, что достигла уровня того времени, когда еще водились летающие ящеры? Хотя о какой цивилизации можно говорить, если на тебя с высоты смотрят зеленые глаза чудовища, которое повисло над головой, как вертолет?

— Беги сюда! — услышал он мало при­ятный голос и кинулся на звук.

Джонни оказался в небольшой пещере в обществе Чирри.

— Ты кто такой будешь? — спросил тот без обиняков.

— Я знаю, тебя зовут— Чирри, — ска­зал Джонни и назвался сам.

— Не слыхал о тебе, — пренебрежитель­но отнесся к имени Джонни плюгавый человечек и горделиво выпятил грудь. — Потому что ты не так знаменит, как я.

— А кто сказал, что ты знаменит? — удивился Джонни.

— Знаменитым считается тот, кого зна­ют все, — пояснил Чирри.

— А тебя прямо-таки все знают?

— Конечно. Меня очень хорошо знает Старик. Не хуже — Хогго. И как выясни­лось — ты. А больше никого нет. Значит, меня знают все.

— Вообще-то логично, — решил не спо­рить Джонни, услышав о Старике. — А такой знаменитый человек, как ты, может услужить гостю?

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим слу­гой? — прямо спросил Чирри. — Ты этого хочешь?

— Как я смею... Мне, право, неловко го­ворить о таком... Нет, я все-таки не смею...

— Можно сметь, — милостиво разрешил Чирри. — Дело в том, что я знаменитый слуга. Лучше меня нет слуг в этой стране. Правда, их вообще нет. Но ты будешь доволен своим слугой. Только обговорим ус­ловия.

— Разве ты свободен? У тебя нет хо­зяина?

— Да есть. Хогго. Слыхал про такого? Да кто про него не слыхал! Негодяй высшей масти.

— А не будет это предательством?

— Будет. Ну, и что? Мы его убьем, чтобы у меня не было угрызений совес­ти, и все дела. Ты можешь его прикон­чить?

— Трудно сказать. Прежде надо встре­титься.

— Значит, ты сомневаешься в своей си­ле. Тогда извини. Я остаюсь слугой Хогго. И сейчас предам тебя.

С этими словами Чирри выскочил из ук­рытия и завопил отвратительно пискля­вым голосом:

— Хогго! Я поймал! У меня отличная до­быча! Тебе понравится его мясо. Такой пухленький мальчик, прямо поросенок. Пальчики оближешь!

— Послушай, Чирри, — перебил его

Джонни, вылезая из пещеры, — ты со­брался меня съесть?

— А что тут такого? И не я, а мы. Че­стно сказать, мне достанется маленький кусок от тебя. Хогго — великий обжора. Но можешь пока не беспокоиться, нын­че ужин будет из другого мяса, как я вижу.

Чирри показал рукой в сторону. А там шел бой. Уже знакомый ящер сел на зем­лю и неожиданно встретил врага. Врагом его был человек, который держал в руках длинный кинжал и щит. С первого взгля­да бросалась в глаза, могучая сила этого человека, это было воплощение физичес­кой мощи, праздник мышц.

Джонни подумал, что современные ему люди потеряли это физическое совершен­ство. Даже спортсмены не обладали таким телом. Они искусственно накачивали мышцы, а этого человека создала еже­дневная необходимость двигаться, бегать, бороться, добывая пищу.

— Великий Хогго! — горделиво предста­вил Чирри.

— Без тебя знаю, — проворчал Джон­ни, любуясь ловкостью охотника на ящеров.

— Но ты не знаешь, как он любит дели­катесы, — хихикнул Чирри и ущипнул Джонни.

За эту дерзость он получил оплеуху.

— Я пожалуюсь Хогго, — захныкал Чирри. — В этой стране было много мальчиков и девочек. Теперь их нет. Это о чем-нибудь тебе говорит? Их слопал Хогго.

Угрозы Чирри не доходили до Джонни, так он был захвачен поединком ящера и Хогго. Странным было то, что ящер не взлетал и не менял места, то есть совер­шенно не- маневрировал, говоря армей­ским языком. В чем же дело?

Отчаянным прыжком Хогго приблизил­ся к Ящеру и как бы нырнул под него. Было такое ощущение, что ящер придавил его.

Но в следующую минуту он приподнял­ся в агонии и рухнул на спину. Хогго су­мел вонзить кинжал прямо в сердце чудо­вища. Джонни увидел ловкого охотника целым и невредимым. Он стоял, держа за руку испуганную девочку. Вот почему ящер не маневрировал, он не хотел упус­кать добычу! Хогго издал победный клич, до смерти испугав девочку.

Надо было что-то предпринимать. Джон­ни лихорадочно думал. Он окинул взгля­дом долину и увидел следы былой цивили­зации. Заносило песком какие-то строе­ния. Местами были еще заметны дороги, которые зарастали бурьяном. Виднелись машины из нержавеющего металла.

Воспользовавшись тем, что Чирри стал восхвалять Хогго, Джонни бросился к ближайшей машине, сел в нее и стал раз­бираться в управлении. Конструкция бы­ла очень проста, машина управлялась од­ним рычагом. Она запросто завелась. И только успел Чирри похвастаться: «И у меня есть добыча!» — как застыл от ужа­са. На них надвигалась машина. То, что лежало перед глазами столько лет, вдруг ожило. Это привело в мистический ужас и самого Хогго. Он решил, что могут ожить все камни и все остальные же­лезки.

— Небесная сила! — завопил Хогго. — К нам пришла небесная сила!

Это в нем возникла вера, еще наивная, смутная, языческая. Но он рухнул на ко­лени и воздел руки. Его примеру последо­вал Чирри, ничего толком не понимая. Но он трясся от страха, потому что рядом урчало то, что еще недавно было мерт­вым. Этот металл оживил мальчик, кото­рого он считал своей добычей. Теперь этот мальчик возбуждал страх своим все­силием.

Джонни вдруг понял, что происходило с Хогго и Чирри, они его приняли за боже­ство. Тогда он решил еще больше припуг­нуть их и нажал на клаксон. Звук подей­ствовал так, что оба дикаря рухнули ниц и не двигались.

Джонни взял девочку за руку и посадил в машину.

— Ты откуда и кто? — спросил ее Джон­ни.

— Я не знаю, — пролепетала девочка. — Мои родители умерли, я жила одна. По­том меня украл дракон.

Джонни решил не терять времени и на­правил свою машину вперед. Он ехал к Старику, который сидел на троне муд­рости.

А в это время Милли со слезами говори­ла Бэтмэну:

— Как вы можете оставаться здесь, ког­да Джонни окружен смертельными опасностями? Немедленно помогите ему!

— На твоем месте, девчонка, — отвечал сухо Бэтмэн, — я помолчал бы. Во всем виновата ты.

— Но причем тут Джонни! Я же прошу его спасти, а не себя. Вы можете меня на­казать, но помогите Джонни.

— Как же я могу помочь? — в отчаянии спросил Бэтмэн.

— Как прежде помогали всем.

— Я должен получить сигнал бедст­вия, — стал объяснять Бэтмэн. — Ты понимаешь или нет? Без сигнала я не знаю, куда устремиться — в прошлое, будущее, налево, направо... Вселенная велика!

— Значит он погиб, если сигнала нет, — опустила голову Милли и голос ее прозву­чал печально.

— Я уверен, что нет, — мотнул головой Бэтмэн. — В смертельный миг от человека обязательно отходит сигнал. Я не слы­шал никакой тревоги. Значит, Джонни жив. Это мужественный мальчик, мой лучший друг, сам решил победить. Вот как я думаю! Ты не стоишь его дружбы, Милли. Мне горько говорить эти слова, но это так.

Сказав это, Бэтмэн испугался реакции девочки, она разрыдалась, слезы брызну­ли из глаз и из груди вырвался стон. В этот миг она всем сердцем любила Джон­ни, лучше которого не было никого сре­ди мальчишек. И только вспыхнуло в сердце девочки это светлое чувство, как волшебный дар оставил ее. Так уж пове­лось в природе, что выше любви нет вол­шебства.

Трон стоял под куполом, который был построен из какого-то чудесного материа­ла. Этот материал мог становиться про­зрачным и мог превращаться тут же в не­проницаемую броню. Какой высоты техни­ческой мысли достигли люди! Но Джонни было не до восхищения. Он спросил Ста­рика:

— Чем я могу вам помочь?

— Я ждал тебя, — сказал Старик. — Мне надо было кому-то передать коды к знаниям.

— Я знаю, — ответил Джонни.

— Не мог же я довериться Хогго или Чирри. Они на самой низшей ступени деградации. Даже не умеют добывать огонь.

— Но зато Чирри горазд болтать.

— Только и осталось, что языком мо­лоть умеют. Они уничтожили соплеменников, чтобы ни с кем не делиться пищей.

— Но как-то осталась девочка, — показал Джонни на недавнюю пленницу ящера.

— Это должно было быть так, иначе на­ступил бы конец света. Я еще проживу пять-семь лет. За это время девочка и ты станете взрослыми, поженитесь, от вас пойдут дети. Так начнется новое челове­чество.

— Из этой затеи ничего не получится, — сказал Джонни. — Я ничем не хочу оби­деть девочку, но у меня есть Милли.

— Она тебе сделала много зла.

— Это моя вина. Это я не сумел научить ее доброте. Я все простил ей. Прошу вас об одном, укажите мне дорогу назад, я хочу вернуться к Милли.

Старик молчал, задумавшись. Это мол­чание длилось очень долго. Джонни даже показалось, что Старик уснул.

— Ничто не изменить в этом мире, — вздохнул сидящий на троне. — Маятник ходит вперед и назад, не зная, где начало, а где конец его пути. Я думал передать те­бе коды, но не все. Пока ты добирался до меня, я понял, что и это невозможно — утаить ключи от каких-то тайн. Люди не успокоятся, пока существуют тайны. Они, во что бы то ни стало, разгадают их. И тогда снова закончится цивилизация, и снова останутся Хогго и Чирри. Маятник начнет обратное движение.

— Как бы там ни было, — сказал Джон­ни, — я хочу одного — вернуться в свое время и увидеть Милли. Но эту девочку я тоже не хотел бы оставлять здесь. Хогго и Чирри съедят ее, и все.

— Эта девочка не из твоего времени, — ответил Старик. — Она останется. Я греш­ным делом думал дать хорошее начало бу­дущему человечеству. От тебя и этой де­вочки, когда вы повзрослеете, пошло бы крепкое и здоровое поколение. Но сделать это невозможно. Неумолимы законы при­роды. Придется выдать девочку за Чирри. Хогго немного осталось. Можешь предста­вить, каким будет человечество, которое унаследует все пороки Чирри. Одна на­дежда, что девочка вырастет хорошим, до­брым и светлым человеком. И снова поро­ки и чистота будут бороться в каждом, кто появится на свет и будет жить на земле. Одно могу сказать — увы!

Джонни оглянулся и увидел у входа Хогго и Чирри. Они вели себя непривыч­но тихо.

— Я скоро женюсь, — сообщил счастли­вый Чирри. — Так что не смей обижать девочку. Теперь я ее защищаю.

— А чего у меня осталось немного? — туго соображал Хогго. — Я только что убил ящера. Мяса хватит на месяц, а то и больше. А чего немного?

— Копыта откинешь, тупица, — сооб­щил любезно Чирри.

— Это как? — не понял Хогго.

— Дорогой мой, надо же отвечать за свои поступки, — строго сказал Чирри. — Ты посчитай, скольких порезал своим кинжалом? Что же это за порядок такой? Это никуда не годится. Я, как семейный человек, не допущу душегубства и разного хулиганства.

— Заткнись, — скрипнул зубами Хог­го. — Не мешай слушать.

В это время Старик передал Джонни не­большой стеклянный шарик.

— Он приведет тебя домой, — сказал мудрец.

— А как же вы? — спросил Джонни. — Кому достанется трон?

— Я умру, — спокойно сказал Старик. — А трон не достанется никому. В последний миг своей жизни я взорву его. Пусть люди создают его снова, а на это уйдет много тысячелетий. Иди и не задерживайся больше. Тебя ждут. Прощай.

Благодарно поклонившись Старику,

Джонни отступил на несколько шагов. Шар выскользнул из рук, но не разбился, а увеличился в размерах. Джонни оказал­ся в нем, как в огромном мыльном пу­зыре.

Через миг этот шар приподнялся и взле­тел ввысь. На верхней точке купола от­крылось отверстие и шар вылетел наружу. Изумленный Хогго выронил кинжал, с ко­торым никогда не расставался и выбежал на улицу. Он увидел, как в небесной сини растворяется светлый шар. И тут стало темно в глазах.

Тьма навалилась на Хогго от того, что Чирри ударил сзади кинжалом и проткнул сердце охотника. Мысли об убийстве у Чирри не было. Но когда он увидел рядом с собой на полу кинжал Хогго, эта мысль возникла. Просто Чирри понял, что друго­го такого случая у него не будет. Хороше­го ждать от Хогго не приходится. Вот он очнется, схватит кинжал и начнет опять свирепствовать. Чего доброго еще и съест девочку! Тогда на ком женится Чирри?

У ног лежал мертвый Хогго, Чирри дер­жал в руках кинжал. Начинался новый ход маятника, на развалинах былой цивилиза­ции начиналась история человечества.

— Иди за мной, — приказал Чирри, обернувшись к девочке. — Теперь ты все­гда будешь ходить за мной. Отныне я твой господин. Заруби это себе на носу.

На скамейке парка плакала Милли.

Она не захотела больше разговаривать с Бэтмэном, ужасно обидевшись на него за то, что тот не отправлялся спасать Джон­ни. Милли не хотела понимать, что Бэтмэн не может делать этого потому, что не­чего заложить в компьютер «Мышемобиля», нет курса.

Расстроенный Бэтмэн отошел в сторону, но решил не покидать девочку, незаметно следя за нею. Как можно ее оставить в та­ком состоянии?

— Что вы тут делаете? — услышал он рядом.

Что за любознательный мальчик по­явился? Бэтмэн, не посмотрев, отмах­нулся.

— Иди своей дорогой.

— Грубовато, — сказал тот же голос. — Чем-то мой друг очень расстроен.

Да это же голос Джонни! Бэтмэн так об­радовался, что чуть не сломал в объятиях ребра Джонни. Придя в себя Бэтмэн пока­зал куда-то в сторону:

— Там сидит Милли.

— Она плачет? — испугался Джонни, потому что никогда не видел эту своенрав­ную девчонку плачущей.

— Что же ты так испугался? — удивил­ся Бэтмэн. — Ее никто не обидел. Она плачет из-за тебя.

— Из-за меня? — не понял Джонни. — Как это из-за меня?

— А вот так.

— Почему она плачет из-за меня?

— Знаешь что, мой друг! Это ты спроси у нее. А я и так много потерял времени. Правда, у меня есть еще минутка, чтобы сказать тебе, что ты молодец. Расска­жешь потом, что с тобой было. А теперь беги к ней.

Бэтмэн не стал смотреть, как Джонни и Милли встретились. Зачем подглядывать? Все хорошо. А это главное.

Что же касается профессора Олдри, то Бэтмэн махнул на него рукой. С той мину­ты, как Милли потеряла свой волшебный дар, профессор Олдри не представлял опасности для общества. Пусть занимается своими научными поисками.

Люди часто забывают свои сны. А было бы неплохо смотреть их по желанию, как смотрим кино. Возможно, профессор со­здаст такой аппарат, который можно бу­дет купить в любом магазине, где продают повседневный товар.

Чего только люди еще не придумают! Никто, кроме Джонни, не знает о Стари­ке. И когда он расскажет о нем, все поду­мают, что Джонни опять фантазирует.


Оглавление

  • Глава певрая БЭТМЭН СПЕШИТ НА ПОМОЩЬ
  • Глава вторая ЗАГАДОЧНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ПРОФЕССОРА
  • Глава третья МЕЧТА ПРОФЕССОРА ОЛДРИ
  • Глава четвертая ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ
  • Глава пятая ОПАСНЫЙ ПУТЬ
  • Глава шестая КРУШЕНИЕ ЧЕРНОЙ БАШНИ
  • Глава седьмая КЛЯТВА ДЖОННИ
  • Глава восьмая БЭТМЭН ГОРДИТСЯ ДРУГОМ