КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395595 томов
Объем библиотеки - 514 Гб.
Всего авторов - 167175
Пользователей - 89903
Загрузка...

Впечатления

Одессит. про Чупин: Командир. Трилогия (СИ) (Альтернативная история)

Автор. Для того что бы 14 июля 2000года молодой человек в возрасте 21 года был лейтенантом. Ему надо было закончить училище в 1999 г. 5 лет штурманский факультет, 11 лет школы. Итого в школу он пошел в 4 года..... октись милай...

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
DXBCKT про Мельников: Охотники на людей (Боевая фантастика)

Совершенно случайно «перехватив» по случаю вторую часть данной СИ (в книжном) я решил (разумеется) прочесть сначала часть первую... Но ввиду ее отсутствия «на бумаге» пришлось «вычитывать так».

Что сказать — деньги (на 2-ю часть) были потрачены безусловно не зря... С одной стороны — вроде ничего особенного... ну очередной «постап», в котором рассказывается о более смягченном (неядерном) векторе событий... ну очередное «Гуляй поле» в масштабах целой страны... Но помимо чисто художественной сути (автор) нам доходчиво показывает вариант в котором (как говорится) «рынок все поставил на свои места»... Здесь описан мир в котором ты вынужден убивать - что бы самому не сдохнуть, но даже если «ты сломал себя» и ведешь «себя правильно» (в рамках новой формации), это не избавит тебя от возможности самому «примерить ошейник», ибо «прихоти хозяев» могут измениться в любой момент... И тут (как опять говорится) «кто был всем, мигом станет никем...»

В общем - «прочищает мозги на раз», поскольку речь тут (порой) ведется не сколько о «мире победившего капитализма», а о нашем «нынешнем положении» и стремлении «угодить тому кто выше», что бы (опять же) не сдохнуть завтра «на обочине жизни»...

Таким образом — не смотря на то что «раньше я» из данной серии («апокалиптика») знал только (мэтра) С.Цормудяна (с его «Вторым шансом...»), но и данное «знакомство с автором» состоялось довольно успешно...

P.S Знаю что кое-кто (возможно) будет упрекать автора «в излишней жестокости» и прямолинейности героя (которому сказали «убей» и он убил), но все же (как ни странно при «таком стиле») автору далеко до совсем «бездушных вершин» («на высоте которых», например находится Мичурин со своим СИ «Еда и патроны»).

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Тени грядущего зла (Социальная фантастика)

Комментируемый рассказ-И духов зла явилась рать (2019.02.09)
Один из примеров того как простое прочтение текста превращается в некий «завораживающий процесс», где слова настолько переплетаются с ощущениями что... Нет порой встречаются «отдельные примеры» когда вместо прочтения получается «пролистывание»... Здесь же все наоборот... Плотность подачи материала такая, что прочитав 20 страниц ты как бы прочитал 100-200 (по сравнению с произведениями некоторых современных авторов). Так что... Конечно кто-то может сказать — мол и о чем тут сюжет? Ну, приехал в город какой-то «подозрительный цирк»... ну, некие «страшилки» не тянущие даже «на реальное мочилово»... В целом — вполне справедливый упрек...
Однако здесь автор (видимо) совсем не задался «переписыванием» очередного «кроваво-шокового ужастика», а попытался проникнуть во внутренний мир главных героев (чем-то «знакомых» по большинству книг С.Кинга) и их «внутренние переживания», сомнения и попытки преодолеть себя... Финал книги очередной раз доказывает что «путь спасения всегда находится при нас»..
Думаю что если не относить данное произведение к числу «очередного ужасного кровавого-ужаса покорившего малый городок», а просто читать его (безо всяких ожиданий) — то «эффект» получится превосходным... Что касается всей этой индустрии «бензопил и вечно живых порождений ночи», то (каждый раз читая или смотря что-нибудь «модное») складывается впечатление о том что жизнь там если и «небеспросветно скучна», то какие-то причины «все же имеют место», раз «у них» царит постоянный спрос на очередную «сагу» о том как «...из тиши пустых земель выползает очередное забытое зло и начинает свой кровавый разбег по заселенным равнинам и городкам САМОЙ ЛУЧШЕЙ (!!?) страны в мире»)).

Комментируемый рассказ-Акведук (2019.07.19)
Почти микроскопический рассказ автора повествует (на мой субъективный взгляд) о уже «привычных вещах»: то что для одних беда, для других радость... И «они» живут чужой бедой, и пьют ее «как воду» зная о том «что это не вода»... и может быть не в силу изначальной жестокости, а в силу того как «нынче устроен мир»... И что самое немаловажное при этом - это по какую сторону в нем находишься ты...

Комментируемый рассказ-Город (2019.07.19)
Данный рассказ продолжает тему двух предыдущих рассказов из сборника («Тот кто ждет», «Здесь могут водиться тигры»). И тут похоже совершенно не важно — совершали ли в самом деле «предки» космонавтов «то самое убийство» или нет...
Город «ждет» и рано или поздно «дождется своих обидчиков». На самом деле кажущийся примитивный подход автора (прилетели, ужаснулись, умерли, и...) сводится к одной простой мысли: «похоже в этой вселенной» полным полно дверей — которые «не стоит открывать»...

Комментируемый рассказ-Человек которого ждали (2019.07.19)
Очередной рассказ Бредьерри фактически «написан под копирку» с предыдущих (тот же «прилет «гостей» и те же «непонятки с аборигенами»), но тут «разговор» все таки «пошел немного о другом...».
Прилетев с «почетной миссией» капитан (корабля) с удивлением узнает что «его недавно опередили» и что теперь сам факт (его прилета) для всех — ни значит ровным счетом ничего... Сначала капитан подозревает окружающих в некой шутке или инсценировке... но со временем убеждается что... он похоже тоже пропустил некое событие в жизни, которое выпадает только лишь раз...
Сначала это вызывает у капитана недоумение и обиду, ну а потом... самую настоящуэ злость и бешенство... И капитан решает «Раз так — то он догонит ЕГО и...»
Не знаю кто и что увидит в данном рассказе (по субъективным причинам), но как мне кажется — тут речь идет о «вечном поиске» который не имеет завершения... при том, что то что ты ищещь, возможно находится «гораздо ближе» чем ты предполагаешь...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Косинский: Раскрашенная птица (Современная проза)

Как говорится, если правда оно ну хотя бы на треть...
Ну и дремучее же крестьянство в Польше в средине XX века. Так что ничуть не удивлен западноукраинскому менталитету - он же примерно такой же.

"Крестьяне внимательно слушали эти рассказы [о лагерях уничтожения]. Они говорили, что гнев Божий наконец обрушился на евреев, что, мол, евреи давно это заслужили, уже тогда, когда распяли Христа. Бог всегда помнил об этом и не простил, хотя и смотрел на их новые грехи сквозь пальцы. Теперь Господь избрал немцев орудием возмездия. Евреев лишили возможности умереть своей смертью. Они должны были погибнуть в огне и уже здесь, на земле, познать адские муки. Их по справедливости наказывали за гнусные преступления предков, за отказ от истинной веры и за то, что они безжалостно убивали христианских детей и пили их кровь.
....
Если составы с евреями проезжали в светлое время суток, крестьяне выстраивались по обеим сторонам полотна и приветливо махали машинисту, кочегару и немногочисленной охране."


Ну, а многое другое даже читать противно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Огненное ущелье (fb2)

- Огненное ущелье (а.с. Грозовые ворота) 1.09 Мб, 243с. (скачать fb2) - Александр Александрович Тамоников

Настройки текста:



Александр Тамоников Огненное ущелье

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вашингтон, Висконсин-авеню, 5 ноября, пятница

Сегодня погода в Джорджтауне выдалась ненастной в отличие от выходных дней, когда над пригородом столицы США светило солнце и небосклон был чист от облаков. Сегодня же с утра шел мелкий, нудный осенний дождь. Среднего роста коренастый мужчина в джинсовом костюме неспешно шел по улице, лавируя между спешащими куда-то людьми. Он не спешил. Вот, в очередной раз взглянув на часы, встал под навесом здания, прикурил сигарету. Через дорогу блестели витрины кафе. Туда мужчина должен был войти ровно в 10.00. Докурив, он бросил бычок в ближайшую урну, перешел дорогу и в точно назначенное время вошел в кафе, стряхнув с одежды капли дождя. Осмотрелся. Справа бар, слева кабинки со столиками на четырех человек. За баром — двери в туалет, подсобные помещения. Несмотря на простоту обстановки и тусклый затемненный свет от бра, заведение выглядело уютным. В это время в зале находилось всего трое посетителей — сравнительно пожилая пара афроамериканцев, ждавших завтрак, да мужчина в строгом костюме, перед которым на блюдце стояла крохотная чашка дымящегося кофе. К нему-то и подошел человек в джинсовом костюме.

— Сенатор Денбрук? — спросил он.

— Точно. А вы бригадный генерал Стивен Дрейк?

— Как будто вы не знаете, кому назначили встречу, — усмехнулся вошедший. — Доброе утро, сенатор!

— Доброе, генерал. Присаживайтесь.

Дрейк устроился напротив сенатора. Тут же перед столиком вырос официант:

— Доброе утро, сэр! Что будете заказывать?

Он протянул Дрейку меню в кожаной папке, но генерал отстранил ее:

— Мне виски. Двойной, без содовой.

— Минуту, сэр!

Официант удалился.

— Вы пьете с утра, находясь на службе? — сощурив глаза, спросил Денбрук.

— Ну, во-первых, сейчас уже далеко не утро, а во-вторых, я служу уже двадцать лет — и почти все это время, где бы ни находился, обычно начинал рабочий день с порции виски. Что не помешало мне сделать неплохую, согласитесь, карьеру.

— Что ж, — проговорил сенатор, — вы вправе поступать, как считаете нужным, если спиртное не влияет на ваш разум.

— Не беспокойтесь, не влияет. По крайней мере, в том количестве, в котором я его употребляю.

— О’кей!

Официант принес бокал с коричневой жидкостью. Генерал выпил не поморщившись и достал из пачки «Мальборо» сигарету.

— Позвольте?

— Пожалуйста!

— А вы не курите? — спросил Дрейк, пододвигая к себе пепельницу.

— Нет. Избавился от этой вредной привычки.

— И давно?

— Когда вы начинали службу, двадцать лет назад.

— А я вот, как ни пытался, так и не смог бросить курить. От силы трое суток выдерживал… Однако перейдем к делу.

— Вы правы, — кивнул Денбрук. — Но прежде я должен задать вам несколько вопросов. Прошу вас не расценивать это как допрос.

— Валяйте, сенатор, и не надо извинений.

— Что вы знаете о секретном совместном российско-американском подразделении «Марс», используемом в проекте под названием «Эльба»?

— Лишь то, что такое подразделение существует и успешно действует на Востоке. В основном в Афганистане.

— Верно. Бригадного генерала Вайринка вы знаете?

— Лично незнаком, но слышал о нем.

— А полковника Дака?

— Кто это такой?

— Ясно… К вашему сведению, полковник Джон Дак является командиром американской группы специального назначения «Ирбис».

— Морская пехота?

— Да.

— Знаете, сенатор… возможно, вы и решили для чего-то слить мне особо секретную информацию, но мне она не нужна. Меня не интересуют спецотряды, будь то российско-американские или американо-израильские; тем более мне безразлично, чем и где они занимаются. И обладать подобной информацией у меня нет никакого желания… — Генерал повернулся к стойке бара: — Эй, официант, еще виски!

— Нет! — вдруг повысил голос Денбрук, обращаясь к работникам кафе. — Никакого виски. Мой товарищ выпьет кофе. Два кофе, пожалуйста.

Дрейк угрожающе взглянул на высокопоставленного собеседника:

— В чем дело, мистер Денбрук? И какого черта вы вмешиваетесь? Я…

Однако сенатор не дал ему договорить:

— Вы вправе поступать, как считаете нужным, но при том условии, о котором я говорил: если спиртное не влияет на ваш разум. Вторая порция виски сейчас лишнее удовольствие. Поэтому выпейте кофе.

— А не пошли бы вы в задницу, сенатор? Я…

— Перестаньте якать, Дрейк! — В голосе Денбрука зазвенела сталь. — Если я уйду, то не туда, куда вы меня посылаете и куда я настоятельно советую вам больше никогда и никого не посылать. Тем более меня. Я могу прекратить разговор, но тогда сегодня же вы попадете в такое дерьмо, из которого без моей помощи вам уже не выбраться.

— Вот как? Не много ли вы берете на себя, мистер Денбрук?

— Ровно столько, сколько позволяют мне мое положение и мои полномочия. А насчет дерьма… Вы поймете, что я в состоянии раздавить вас, если вспомните Ирак. Точнее, 23 апреля позапрошлого года, селение Эль-Нухаб недалеко от Багдада, куда ваш отряд послали всего лишь успокоить местное население и где вы лично устроили кровавую бойню. Тогда уничтожение жителей селения вы официально объяснили тем, что мужчины-сунниты оказали вам отчаянное сопротивление и вы вынуждены были отдать приказ на штурм Эль-Нухаба. Ну а то, что в селении погибли женщины, старики, дети, — так это издержки войны. Что делать, если рядом с мужчинами встали их домочадцы? Дикари, они и есть дикари. Командование удовлетворилось вашим лживым отчетом, и вы продолжили службу, но… став при этом богаче на два миллиона долларов. Что так смотрите на меня, господин генерал? Разве не столько заплатил вам некий шиитский лидер за уничтожение селения Эль-Нухаб? А у меня данные, что именно два миллиона долларов поступило на ваш счет в Колумбии 26-го числа того же года… Ну что, вспомнили Ирак? Или будете настаивать, что все сказанное мною — ложь?

Дрейк задумался. В его голове билась одна мысль: откуда этому чертову чиновнику известно о тайных делах генерала в Ираке? И наверняка у него сведения не только по Эль-Нухабу, и не только по Дрейку… Какая сука сдала? И почему сенатору, а не командованию спецподразделениями в Пентагоне? Или не только сенатору?.. Вопросов у генерала Дрейка было много, ответов — ни одного.

Он выкурил сигарету, отставив чашку кофе, принесенную услужливым официантом, и поднял тяжелый взгляд на сенатора, спокойно и с удовольствием смакующего кофе:

— Я вспомнил Ирак. Что дальше?

— Это уже лучше… В начале нашего разговора я не просто так упомянул российско-американский отряд «Марс». Вам предстоит возглавить его.

— Что?.. — Казалось, удивлению Дрейка не было предела. — Возглавить секретное подразделение?

— Да, мистер Дрейк. Впрочем, у вас есть выбор. Крайне ограниченный, но он есть. Вы можете согласиться — и тогда после выполнения той задачи, что будет поставлена вам перед вылетом к месту дислокации отряда, вы обеспечите себе безбедную, достойную старость, причем там, где пожелаете, добавив к уже имеющимся у вас на разных счетах миллионам такую же сумму в любой валюте. Согласитесь, немалые деньги. Вы также можете, как гражданин свободной страны, — при последней реплике Денбрук усмехнулся, — отказаться. Но тогда вас ждет арест, недолгое следствие, трибунал и пожизненное заключение, которое для вас превратится в ад. Вы будете молить о казни как о высшей милости, но не получите таковой. Хотя… можно будет подумать над тем, чтобы отпустить вас. Точнее, передать в руки родственников тех иракцев, что вы зверски уничтожили. Отправить в Ирак. Это в принципе сделать несложно.

— Вы мне угрожаете, сенатор?

— Что вы, генерал! Предупреждаю перед тем, как вы сделаете выбор.

— Выбор? По-вашему, предложенное вами — выбор?

— По-моему, да. И закончим на сегодня. Я вижу, вам необходимо подумать, все хорошенько взвесить. Это правильно. Одно прошу: не сделайте глупость, которая неминуемо вас погубит. А именно не пытайтесь скрыться. Уверяю, вам это не удастся. Да и куда бежать, если все счета, на которых вы храните свои сбережения, еще до нашей сегодняшней встречи были заблокированы — кроме счета в местном банке, чтобы вы могли делать необходимые покупки? Но учтите: на вашей кредитной карте всего тысяча долларов. Завтра встречаемся на этом же месте, в этом уютном кафе, ровно в 10.00. Вы сообщите мне о своем решении, и, исходя из того, каким оно будет, мы либо продолжим разговор, либо… но вам и без меня прекрасно известно, что произойдет, если вы дадите отрицательный ответ. До завтра, мистер Дрейк. Уходите, а я еще посижу. Мне здесь понравилось. И не надо сегодня пить, только хуже себе сделаете.

Бригадный генерал поднялся, прошел к бару, достал портмоне, но бармен остановил его:

— Вы ничего не должны, сэр. За все обещал заплатить человек, с которым вы беседовали.

Дрейк вышел из кафе и, не замечая ни прохожих, ни усилившегося дождя, медленно побрел к отелю, в котором останавливался всегда во время своих вашингтонских командировок. Сказать, что генерал был ошарашен, значило не сказать ничего. Он был шокирован и полностью сбит с толку. Встреча с сенатором Денбруком в какие-то минуты изменила всю его жизнь. Еще в 7 часов, принимая по привычке освежающий контрастный душ, Дрейк строил радужные планы на будущее — и все вдруг рухнуло…

Знал ли генерал-лейтенант Чейри о том, зачем он посылает его, Дрейка, в Вашингтон, или сенатор все провернул сам? Возможно, знал; тогда и он заодно с Денбруком. А последний, видимо, имеет весомое положение в сенате, если способен решать вопрос назначения командира секретного интернационального подразделения, выполняющего задачи, ставящиеся на самом верху власти… Но самое странное для Дрейка то, что этот чертов Денбрук имеет информацию по Ираку. А это не шутки, это серьезно — и действительно смертельно опасно. Выбор хорош: либо пашешь на сенатора, либо идешь под трибунал и потом, лет этак на сто пятьдесят, по приговору суда — в тюрьму. Американской Фемиде плевать, что люди столько не живут; главное — соблюдается принцип демократии. Тебя не казнят, не приговорят к пожизненному заключению, а объявят сто лет тюрьмы. Смешно, если бы не было так грустно…

Из раздумий генерала вывела мелодия вызова сотового телефона. Он остановился, с удивлением отметив, что шел в противоположную от отеля сторону к Белому дому, чертыхнулся и включил телефон, не глядя на номер, отраженный на дисплее.

— Да?

— Дорогой? Это я, твоя Клара. Тебя так долго нет, что я ужасно соскучилась и просто не нахожу себе места.

Клара — проститутка, которую генерал снял в ресторане отеля, как только оформил номер. Снял и привел к себе смазливую, фигуристую шлюшку с нежной кожей цвета шоколада и сумасшедше развратную в постели. Куда до нее жене, пятидесятилетней Анжеле!.. Ночью Дрейк буквально сходил с ума от ласк Клары. Сейчас же один ее голос вызвал раздражение.

— Так, крошка! Собирай свои манатки, игрушки, смазки, кремы — и проваливай из номера. Я подойду через полчаса, чтобы к этому времени тебя там не было. Ты все поняла?

— Вот как? А ты, старый трухлявый пень, ничего не забыл?

— Что? Что ты сказала, сука?!

— То, что слышал! Я, по-твоему, целую ночь тебя даром развлекала? Нет, дорогой, задарма обслуживать тебя будет твоя фригидная жена. И пока ты не заплатишь мне шестьсот долларов, я никуда не уйду.

— Я сказал, пошла вон, стерва!

— Теперь ты заплатишь мне восемьсот долларов.

— Предупреждаю, черномазая тварь, — прорычал Дрейк, — застану в номере — сверну башку! Поняла меня, обезьяна?

— Тысяча долларов. И ты заплатишь их, урод. Я звоню ребятам из нашей фирмы; они и не таких, как ты, обламывали. Так что если кому и свернут башку, то тебе, а не мне. До встречи, дорогой!

Дрейк выключил телефон и бросил его в карман. Придется платить, иначе эта черная тварь точно наведет на него своих отморозков. В отеле они не появятся, и шума шлюха не поднимет, но тогда станет опасно выходить на улицу. Детины, что пасут своих девок, — придурки без комплексов. Выберут момент да полоснут бритвой по горлу — и отбиться не успеешь… А вот чем платить? Снимать с карточки? Хотя нет, это лишнее, у него наличных тысячи полторы наберется. Деньги придется отдать. Ну и черт с ними, лишь бы отвязалась… А может, уладить конфликт да провести с ней еще ночь? Шлюхи быстро забывают обиды, лишь бы клиент платил. Другое дело, что сейчас ему не до секса — не то настроение. Да и о будущем подумать надо… Нет, с сенатором вариант только один: согласие. Надо продумать, как дальше вести себя, какие оговорить гарантии. Денбрук, или кто там стоит за его спиной, нуждается в нем, иначе сенатор не стал бы выходить на него. А раз он нужен сильным мира сего, то в первую очередь необходимо потребовать гарантии обеспечения собственной безопасности. Не попросить, а именно потребовать. И такие, чтобы он, Дрейк, был уверен, что его оставят в покое после выполнения неизвестного задания. Понятно, после работы он станет не нужен сенатору, даже опасен как свидетель — вот и надо подумать, что делать в данной ситуации и как вытянуть из Денбрука ту информацию, которая прояснит всю обстановку в целом… В общем, есть о чем подумать. Так какие же сейчас шлюхи и виски, когда на кону жизнь?..

Возле отеля генерал увидел трех здоровенных афроамериканцев. Те, усмехаясь, смотрели на него. Видимо, Клара вызвала своих верзил. Дрейк мог в считаные секунды, без применения какого-либо оружия разделаться с этими парнями, но тогда он неминуемо оказался бы в полицейском участке. Его, конечно, тут же освободили бы, взглянув на удостоверение личности, но шум сейчас никому не нужен.

Дрейк прошел в отель, поднялся на третий этаж и открыл дверь номера 317. Клара, и не думавшая собираться, полуголая лежала на широкой кровати спальной комнаты.

— Это ты, дорогой? Как насчет оплаты?

— Ты получишь свои шестьсот долларов.

— Тысячу, дорогой, тысячу. Я что, зря провела в номере лишние полдня? А может, ты передумал и мы продлим свидание до завтрашнего утра? Я ничего не имею против… Кстати, мне недавно позвонила Лили, моя подружка. Она с утра свободна, могла бы присоединиться к нам. Уверена, тебе понравится.

Генерал бросил на кровать шесть купюр по сто долларов:

— Забирай деньги и проваливай. Быстро! Мне сейчас не до тебя.

— Видит бог, — вздохнула проститутка, — я не хотела, чтобы парни разбирались с тобой, дорогой, но, к сожалению, без этого не обойтись. И ты сам виноват в этом.

Дрейк подошел к кровати, взял Клару за руку, резким рывком сбросил ее на ковер и поставил ногу на грудь.

— А теперь, сучка, слушай меня. Либо ты сейчас же уходишь отсюда вместе со своими недоумками, либо я вас всех завалю.

— О’кей, о’кей… — прошипела Клара. — Отпусти, мне больно…

— Будет еще больней.

Наглость черномазой шалавы вывела Дрейка из себя. Сейчас он не думал, чем может закончиться для него шум в отеле; сейчас им овладела ярость. Он убрал ногу и приказал:

— Минута тебе на одевание. Ровно через шестьдесят секунд ты должна исчезнуть. Поняла, стерва?

— Да, да, конечно… Только не кричи. Не могу поверить, что ночью ты был ласков…

— Не теряй времени!

Клара быстро собралась и через минуту выскользнула в коридор, забрав шестьсот долларов.

Генерал, успокоившись, прикурил сигарету. Он уже жалел, что не сдержался. Отдал бы тысячу этой потаскухе, и все закончилось бы. А теперь неминуемо предстоит встреча с ниггерами, которых вызвала Клара… Вряд ли сенатор будет доволен, узнав, что генерал его не послушал. Хотя… можно разобраться с сутенерами и по-тихому. Бросив окурок в пепельницу, Дрейк сбросил джинсовую куртку, размял мышцы, прошел в гардеробную — небольшую темную комнату слева от прихожей — и встал за вешалками с одеждой.

Верзил долго ждать не пришлось. Они вошли в номер все трое. «Идиоты, — подумал генерал, — могли бы одного в коридоре оставить». Из-за плаща он заметил в руке старшего, вошедшего в номер первым бандита, револьвер. Остальные, видимо, были вооружены ножами.

Отбойщики прошли в гостиную, не увидев в ней никого, старший приказал подельнику:

— Том, глянь в спальню. Белый не мог уйти.

— О’кей!

Осмотрев спальню, бандит вышел в гостиную:

— Белый не мог уйти, но в номере его нет.

— А вещи?

— Вещи на месте. Даже окурок еще дымится в пепельнице. Наверное, понял, что к нему придут, и ушел по лестнице. А это значит, что здесь скоро может появиться полиция. Копы с нами долго разговаривать не будут. Надо тоже уходить.

— Черт бы побрал этого белого ублюдка… Решил с огнем поиграть? Напрасно. Мы в любом случае встретим его. А сейчас уходим.

— Погоди, Дик! — остановил старшего бандит, осмотревший спальную комнату. — В кресле куртка этого ублюдка, а в ее кармане — портмоне.

— Глянь, что в нем, только быстро.

Афроамериканец взял в руки куртку генерала. И в это время отбойщики услышали сзади угрожающий, без тени страха, голос:

— Вас что, уроды, в детстве не учили, что по чужим карманам шарить нехорошо?

— Ты?.. — Старший от изумления раскрыл рот, обнажив безупречно белые зубы.

— А вы подумали, что я сбежал? От кого? От вас, что ли, обезьяны?

— Гони бабки за Клару! — придя в себя, рявкнул Дик.

— Она свое получила, — спокойно ответил генерал и повернулся к бандиту, продолжавшему держать в руках куртку. — Положи, что взял, на место.

— Забери портмоне, Том! — рявкнул старший. — А ты, — он сузил глаза, — должен заплатить еще тысячу долларов.

— Что-то у вас очень быстро ставки растут, парни…

— Плати, белая скотина, или я продырявлю твою глупую башку! — Дик поднял пистолет, направив ствол в лицо Дрейку.

Генерал знал, что делать в данной ситуации. Не первый раз ему приходилось обезоруживать противника. А сейчас перед ним был даже не противник, обученный ведению рукопашного боя, а простой, хоть и здоровый, бандит, которого учила драться улица — школа жизни, но не мастерства.

Старший не успел опомниться, как револьвер оказался в руках генерала, и теперь его ствол был направлен ему в лоб.

— Ну, что, ниггер, ситуация изменилась? Ты читать умеешь?

— Да…

Дрейк достал из заднего кармана брюк свое служебное удостоверение, убрав револьвер, и раскрыл документ перед физиономией бандита:

— Читай! Теперь ты понял, с кем вы связались? Один звонок — и полиция наденет на твоих недоумков наручники. И будете вы сидеть в участке ровно столько, сколько скажу я. А мои парни за ночь прошерстят весь район, выловят всю вашу банду, вывезут за город и утопят в Потомаке. Ты этого хочешь, макака?

— Нет, мистер! Но мы же не знали…

— О’кей! Я отпущу вас, но предупреждаю: увижу возле себя хоть одну подозрительную личность — обеспечу вам весьма крупные проблемы. Это понятно?

— Да, сэр, понятно, — тяжело дыша, прохрипел старший.

— Стоять на месте! — приказал генерал.

Он прошел к окну, посмотрел вниз. На тротуаре, ежась от ветра, стояла Клара, ждала сутенеров.

Дрейк обернулся:

— Шлюху, что навела вас на меня, пришлите сюда, а сами исчезните. Ствол останется у меня. Всё, проваливайте!

Бандиты гурьбой рванули к выходу. Генерал открыл бар, налил себе немного виски, выпил и присел в кресло.

Вскоре вошла проститутка. Вид у нее был испуганный.

— Ты хотел, чтобы я вернулась, дорогой?

— Деньги! — рявкнул генерал.

Проститутка выложила на столик шестьсот долларов.

— Этого мало, сучка, чтобы компенсировать время, затраченное на беседу с посланными тобой уродами.

— Но у меня больше нет…

— А ты поищи хорошенько. Или это сделать мне?

Проститутка достала еще триста долларов.

— Это все, можешь сам посмотреть.

— Нет, дорогая, не все!

— Но вот сумка…

— А мне не нужна твоя сумка.

Разрядив револьвер старшего и забросив его за шкаф, Дрейк поднялся, подошел к Кларе и схватил ее за пучок черных волос. От боли женщина вскрикнула.

— Молчи, мразь, или я сделаю тебе еще больнее. — Генерал протащил Клару за волосы до кровати в спальной, бросил на постель, сорвал черные кружевные трусики. — На колени, тварь!..

Спустя несколько минут Дрейк вышвырнул Клару из номера, закрыл дверь на ключ и прошел в гостиную. Разборки с бандитами и насилие над шлюхой сняли стресс, полученный генералом в кафе. Окончательно успокоившись, он заказал обед в номер. После того как служащий отеля увез использованные тарелки, приняв еще немного виски, генерал устроился в кресле напротив окна, стекло которого вновь покрылось каплями мелкого дождя. Он заставил себя сосредоточиться. Итак… На него вышел сенатор Денбрук с предложением, от которого нельзя отказаться. Вопрос первый: откуда он мог узнать о побоище в Эль-Нухабе? Получив ответ на этот вопрос, Дрейк, возможно, поймет, как паршивый чиновник завладел информацией о его связях с «Аль-Каидой». Думай, мужик, думай, это важно…

Генерал просидел у окна до ужина, но ответов на свои вопросы так и не нашел. Одно он понял четко: Денбрук хочет использовать его в каком-то грязном деле, касающемся действий секретного спецотряда «Марс». В лучшем случае затребует постоянного информирования о планах отряда и ходе их реализации, в худшем — заставит подставить спецподразделение под уничтожение. Скорее всего, сенатор сам связан с руководством международных террористических организаций и выполняет их заказ. Тогда после использования его, бригадного генерала Дрейка, будет необходимо уничтожить, для чего к нему должен быть приставлен ликвидатор — в роли заместителя или помощника. Но дать прибить себя, как таракана?.. Нет уж, мистер Денбрук, это у вас не пройдет! Мы тоже кое-что умеем. Выходить из игры следует грамотно, неожиданно и быстро… Что ж, это реально. И попытка ликвидации — не проблема. Проблема в возможностях сенатора блокировать банковские счета. Вот ее надо решить. И решить завтра же, выставив встречные условия. Понятно, что Денбрук напомнит о компромате и скажет, что не в его, Дрейка, положении выставлять какие-либо условия. Но… сенатору нужен генерал Дрейк, а значит, дожать его вполне можно. И надо дожать, иначе согласие на предложение сенатора окажется смертным приговором — с той лишь разницей, что приговор этот будет иметь отсрочку на неопределенное время.

Впрочем, все может пойти и по другому сценарию. Почему сенатору не согласиться на разблокирование счетов генерала, если он планирует его ликвидацию и уверен в том, что ликвидатор свое дело сделает? Однако гадать — дело неблагодарное. Посмотрим, как поведет себя мистер Денбрук завтра. А сейчас — спать… Эх, поспешил он! Надо было оставить при себе Клару да заставить ее вызвать подружку. Сейчас они из кожи вон лезли бы, дабы удовлетворить генерала. И не за деньги, а за право остаться в живых. Да, со шлюхой он поторопился… Хотя почему не вызвать другую?.. Но нет, с другой возни будет много. И кто знает, что за стерву ему доставят? Больше всего сейчас Дрейк не желал разочаровываться — ни в себе, ни в ком-то другом. Завтра развлечется, если будет время. А нет, так и черт с ними, со шлюхами. Вскоре будет совсем не до них…

Приняв контрастный душ и выбросив в мусоропровод револьвер сутенера, генерал упал на широкую кровать, которая еще хранила запах духов Клары — весьма неплохих, надо заметить, — и заставил себя уснуть.

В 10.00 субботы, 6 ноября, бригадный генерал Дрейк вошел в кафе. На этот раз в заведении было намного больше народу. К пожилой парочке добавилась компания молодых людей — скорее всего, студентов местного университета. Сенатор Денбрук сидел в той же самой кабине, перед ним стояла чашка все того же дымящегося кофе. Но он был не один. Рядом с ним пил кофе и курил короткую сигару мужчина лет тридцати пяти. Дрейк подошел к кабине сенатора.

— Доброе утро, мистер Денбрук.

— Доброе, Дрейк. Оно действительно доброе в отличие от вчерашнего… Да вы присаживайтесь. И знакомьтесь: это майор Шон Риф.

— Дрейк, — представился генерал, не называя своего воинского звания.

— Наслышан о вас, генерал. Для меня честь познакомиться с вами.

Сенатор недовольно поморщился, прикоснувшись к краю чашки, — видимо, слегка обжегся.

— Сегодня тепло и солнечно, — проговорил Дрейк.

— Когда я говорил, что утро сегодня действительно доброе в отличие от вчерашнего, то имел в виду не погоду.

— А что же?

— То, что вы устроили вчера у себя в номере. И как понимать ваше поведение, недостойное не только американского высшего офицера, но и обычного гражданина страны?

Дрейк внимательно посмотрел на сенатора:

— Вы следили за мной, мистер?

— Странно, что вы этого не заметили.

— Я бы заметил, если бы надо было.

— Мало того, что вы держали у себя в номере проститутку, вы еще не заплатили ей требуемую сумму и, прекрасно зная, что за нее вступятся сутенеры, допустили скандал в отеле. Как понимать ваше поведение, мистер Дрейк?

— Вы считаете допустимым отчитывать меня? Да еще в присутствии младшего по званию офицера? Это непозволительно, и на будущее прошу не допускать этого. Насчет же шлюхи… Наверняка, сенатор, вы тоже когда-то пользовались услугами дам легкого поведения, как и большинство мужчин. Во-вторых, никакого скандала в отеле не было. Да, заходили ко мне трое афроамериканцев, но после короткой беседы ушли, не имея ни малейшего желания продолжать разговор. И в-третьих, если позволите, вопрос. Если ваши люди следили за мной, то почему они не вмешались, когда ко мне в номер вошли трое чернокожих отбойщиков?

— Если бы мои люди вошли, — вздохнул Денбрук, — то полиция обнаружила бы чуть позже в вашем номере четыре трупа, в том числе и ваш.

— Вот как? А я думаю, что трупов было бы гораздо больше. Мы же с вами, как и договорено, встретились бы здесь.

— Вы не переоцениваете себя?

— Нет. Вы знакомились с моим личным делом?

— Конечно.

— Ну, тогда, видимо, лишь поверхностно. Или вам, несмотря на ваш статус, дали официальное дело, а не то, что хранится в ЦРУ. Если бы вы прочли настоящее личное дело бригадного генерала Дрейка, то не посылали бы за мной своих сексотов и уж тем более не утверждали, что они смогли бы переиграть меня… Но мы ведем разговор в присутствии офицера. Значит ли это, что майор Риф — ваше доверенное лицо?

— Конечно! Иначе он не сидел бы здесь.

— О’кей. Надеюсь, тема по отелю и шлюхе закрыта?

— Хорошо, будем считать, что закрыта. Вы приняли решение?

— Выпроводив проститутку, я долго думал, сенатор, и решил, что трибунал мне ни к чему. Я принимаю ваше предложение.

— Прекрасно, — впервые улыбнулся Денбрук. — Он поднял с пола кейс, открыл его, достал лист с напечатанным текстом и протянул Дрейку. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и распишитесь. — Сенатор положил на стол дорогую ручку.

— Что это? Соглашение о сотрудничестве? Интересно. А как насчет приказа о моем переводе в «Марс»?

— Этот вопрос будет решен после соблюдения всех формальностей.

— О’кей!

Прочитав документ, генерал бросил лист на стол.

— Вы учли практически все, мистер Денбрук, чтобы крепко посадить меня на крючок.

— А с вами иначе нельзя, генерал.

— Вы правы. Но чтобы я подписал эту бумагу, вы должны выполнить ряд условий, сенатор.

— Я вам ничего не должен.

— Как и я вам.

— Вы забываете о компромате на вас.

— Нет, я все прекрасно помню. Однако настаиваю на принятии некоторых условий. Заметьте, не гарантий, а условий.

— О’кей. Что за условия?

— Сущие пустяки для вас. Вы разблокируете все мои счета и переведете аванс за предстоящую работу в сумме, — генерал написал на салфетке цифру, — на счет, — новый ряд цифр на салфетке, — вот этого швейцарского банка. После чего я подписываю соглашение, и мы приступаем к конкретной работе.

Около минуты сенатор вертел в руках пустую кофейную чашку, иногда бросая задумчивый взгляд на генерала; наконец сказал:

— Хорошо, я принимаю ваши условия. Подождите немного.

Он поднялся, вышел на улицу, где поднес к уху сотовый телефон.

Дрейк посмотрел на Рифа.

— Где воевали, майор?

— Долго перечислять, сэр. Я командовал группой «Кондор» из состава отряда «Викинг», и мы проводили операции практически по всему миру.

— Неплохо… А откуда вас знает сенатор?

— Извините, сэр, но этот вопрос не обсуждается.

— Понятно! Тоже попал на крючок к Денбруку… Ты женат, Риф?

— Нет… сейчас нет.

— Развелся?

— Моя жена умерла при родах два года назад.

— Извини… Ребенка-то спасли?

— Мальчик тоже погиб.

— Сожалею, майор, прими мои соболезнования.

— Благодарю, сэр.

— О том, чтобы завести другую семью, не думал? Одному, особенно при нашей работе, плохо.

— О другой семье не думал. К одиночеству привык; впрочем, мне редко выпадает время на отдых, а значит, и на одиночество.

— Понятно… Дурная это привычка, майор, жить воспоминаниями о прошлом, каким бы счастливым оно ни было. Однажды она может привести к нестерпимому желанию пустить себе пулю в лоб.

— Наш брак с покойной женой не был счастливым, я стараюсь не вспоминать о нем. Так что самоубийство мне не грозит.

— А ты ничего, Риф! — улыбнулся генерал. — С тобой можно работать.

— Благодарю, сэр… А вот и сенатор.

Денбрук вернулся на прежнее место.

— Ваши условия выполнены, мистер Дрейк, можете убедиться. Одна деталь: перевод аванса займет не менее суток.

— Ничего, подождем.

Генерал набрал номер колумбийского банка. После недолгого разговора он подписал бумагу и заметил:

— Я буду часто перемещать свои средства из банка в банк, так что не блокируйте больше мои счета. В противном случае наше соглашение теряет силу. И никаким трибуналом вы не заставите меня выполнять ваши приказы.

— Не беспокойтесь, мистер Дрейк, — ответил сенатор, — я всегда держу слово, и если уж пошел на ваши условия, значит, они будут исполняться. Но… лишь до того момента, как вы в полной мере исполните свои обязательства. Точнее, будете их исполнять. Еще кофе, господа?

— Вы пьете много кофе, сенатор, — заметил Дрейк, — это вредно для здоровья.

— Не вреднее, чем виски, сигареты и беспорядочная половая жизнь.

— Спорное утверждение, — рассмеялся генерал. — Ладно, давайте перейдем к делу.

— Завтра. И не здесь. Запоминайте адрес. Это особняк на границе Джорджтауна. Он принадлежит мне. В 11.00 я жду вас там. Запомнили адрес, генерал?

— Запомнил.

— Майор?

— Так точно, мистер Денбрук.

— Тогда расходимся. Мы с майором выйдем первыми, а вы, генерал, спустя двадцать минут после нас. И прошу вас, если не можете обходиться без проституток, вызывайте их без приключений, тихо и спокойно.

— Один вопрос, сенатор: ваши люди продолжат слежку за мной?

— Я бы сказал так: мои люди позаботятся о вашей безопасности.

— Вот как? Значит, теперь они не будут пытаться убить меня? Хотя на этот вопрос можете не отвечать… До свидания, сенатор, до свидания, майор!

— До встречи.

Сенатор с майором вышли из кафе. Ровно через двадцать минут в сторону отеля пошел и бригадный генерал Дрейк.

Сутенера Дика он увидел издали. Бритоголовый негр, нагнувшись, разговаривал с кем-то, сидевшим на заднем сиденье длинного лимузина. Дрейк пошел к лимузину. Тот отъехал, сутенер прикурил сигарету. Генерал подошел к нему со спины.

— А ведь я кого-то предупреждал…

Верзила резко обернулся:

— Вы? Я не заметил вас. Испаряюсь.

— Погоди, не суетись. Забудем о том, что было вчера.

Физиономия сутенера расплылась в улыбке.

— Да, конечно.

— Где Клара?

— Так она… минуту, сэр, сейчас уточню. — Верзила достал сотовый телефон: — Тим?.. Где у нас Клара?.. Какой, к черту, выходной?! Дома?.. Точно? О’кей, жди… Клара отдыхает дома, сэр.

— Я хочу, чтобы она приехала ко мне.

— Вы желаете продолжить общение с ней?

— Да, желаю, до утра.

— Нет проблем. Я лично доставлю ее к вам.

— Номер не забыл?

— Как же, забудешь…

— В общем, давай где-то через час привези ее. И пусть не боится, бить не буду. Хотя она заслужила это, не так ли, Дик?

— Ваша правда, сэр, заслужила.

— Все, дуй! Оплата по прежнему тарифу? Или для меня ты сделаешь скидку?

— Какая оплата, сэр? Пусть эти сутки с Кларой будут подарком для вас.

— Ладно, разберемся.

Генерал прошел в ресторан, позавтракал, заказал в номер вина и фруктов. Поднялся в номер, принял душ, накинув на голое тело домашний махровый халат. Присел в кресло, прикурив сигарету.

В 12.10 в дверь номера тихо постучали.

— Кто там? — крикнул Дрейк.

— Сэр, это Дик и Клара!

— Входите, открыто!

Сутенер с девушкой зашли в прихожую.

— Следуйте в гостиную, — по-военному приказал Дрейк.

Дик ввел в комнату откровенно одетую, броско накрашенную и испуганною проститутку:

— Вот, сэр! Можете развлекаться с ней сколько угодно.

— Свободен, Дик!

Сутенер резво удалился.

Клара стояла посреди гостиной, сжимая в руках сумочку. От ее прежнего гонора и наглости не осталось и следа.

— Ну, здравствуй, Клара!

— Здравствуйте…

— Подойди ко мне.

Проститутка подчинилась, встала возле кресла. Дрейк провел рукой по ее ноге, слегка сжал упругую ягодицу:

— Не надо меня бояться. Вчера ты повела себя глупо, а за глупость приходится платить. Но не будем вспоминать прошлое. Сегодня я буду ласков с тобой; надеюсь, ты тоже ответишь мне тем же.

— Я буду стараться.

— Да уж постарайся… — Дрейк поднялся, открыл вино, разлил его по фужерам. — Выпьем?

— С удовольствием, мистер… с удовольствием, дорогой!

— Вот так оно лучше… Выпила? А теперь прими душ, надень чулки и сделай все, что нужно…

Утром воскресенья 7 ноября Дрейк выпроводил проститутку из номера. Она даже не заикнулась об оплате, видимо, предупрежденная сутенером. А генерал просто забыл о ней. Забрав со стоянки свой «Форд», он поехал на окраину Джорджтауна. Дрейк прекрасно помнил адрес сенатора и нашел особняк без проблем. У ворот остановился, посигналил. Ворота отъехали в сторону, и генерал проехал на территорию ухоженной усадьбы. Молодой человек в черном костюме указал на стоянку справа. Припарковав автомобиль, Дрейк вышел наружу и спросил у охранника:

— Хозяин дома?

— Да, сэр, мистер Денбрук ждет вас.

— А майор Риф?

— Он тоже здесь. Вы впервые в усадьбе?.. Тогда я провожу вас.

— В этом нет никакой необходимости.

Охранник кивнул, отступив в сторону.

— Смени ствол и кобуру, — посоветовал ему генерал. — Пока ты достанешь свой «кольт», в тебя успеют всадить целую обойму. Поверь моему опыту, сынок.

Он прошел к большому красивому зданию, вошел внутрь, в холл. Там его встретили уже два охранника.

— Мистер Дрейк?

— А что, кто-то другой мог дойти свободно до дома?

— Мистер Денбрук ждет вас.

— Это я уже слышал. Где он находится?

— У себя в кабинете. Второй этаж, по коридору прямо до конца.

— А видеокамер на каждом углу для чего налепили? Они только портят внешний вид. Или ваш хозяин чего-то боится?

— Это не наше дело, сэр, — ответил один из охранников.

— Тоже верно… Значит, второй этаж, по коридору до конца?

— Да.

— О’кей. И расслабьтесь, ребята, а то вы больше похожи на манекены.

— У нас служба, сэр.

— У всех сейчас одна только служба, и ничего иного… Ладно, охраняйте.

Дрейк поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, прошел по недлинному, устланному мягкой ковровой дорожкой коридору до двустворчатой двери. Еще один охранник услужливо открыл перед ним массивные створки. Генерал оказался в просторном, богато обставленном — впрочем, все в этом доме было богатым — кабинете. Сенатор сидел за массивным столом, в высоком кресле; майор Риф — сбоку, за приставкой.

— Ровно 11.00, — взглянул на часы Дрейк. — Доброе утро, господа!

— Вы пунктуальны, генерал, и хорошо выглядите, несмотря на то что, вопреки моему совету, с полсуток вновь скакали в постели. Вы неисправимы, Стив!

— Я не люблю, сенатор, когда кто-то сует нос в мои личные дела.

— Это я заметил… Здравствуйте, генерал.

Кивнул и майор.

— Несколько запоздалая реакция, — усмехнулся Дрейк.

— Проходите, присаживайтесь.

Устроившись напротив майора, генерал спросил у Денбрука:

— У вас в кабинете курят?

— Вообще-то нет, но для вас я готов сделать исключение. Пепельница на журнальном столике. Могу даже угостить настоящими гаванскими сигарами.

— Благодарю, — ответил Дрейк, взяв пепельницу, — меня от них тошнит. В свое время, кроме них, у нас нечего было курить. Так что пусть эти сигары сами кубинцы и курят.

Он достал пачку «Мальборо», зажигалку, прикурил сигарету. Автоматически включилась вентиляция.

— Да у вас тут все предусмотрено, сенатор…

— Всего предусмотреть нельзя, и мы об этом уже, по-моему, говорили… Однако перейдем к делу! — Денбрук взглянул на Дрейка. — Ваш аванс переведен на счет означенного вами швейцарского банка.

— Очень рад. Позже я проверю поступление денег.

— Ну, раз все условности разрешены, займемся тем, ради чего мы здесь и собрались. Первое. Приказ на назначение вас, генерал Дрейк, главным куратором, а фактически непосредственным руководителем российско-американского спецотряда особого назначения согласован и подписан. Как утвержден и новый штат подразделения. Его приходится менять, если мне не изменяет память, во второй раз. Изменения штата существенные. Отряд по-прежнему будет состоять из двух боевых частей — российской группы «Орион» Главного управления по борьбе с терроризмом, или ГУБТ, во главе с полковником Тимохиным, после гибели бригадного генерала Харсона возглавившего секретное подразделение, и американской группы «Ирбис» под командованием полковника Дака. Но численность российской группы сокращена до десяти человек, включая Тимохина, а «Ирбиса» — увеличена до шестнадцати бойцов. Увеличена за счет людей майора Рифа и моего личного представителя в отряде капитана Ричарда Стоуна.

— Но тогда, сенатор, отряд следует называть американо-российским, — улыбнулся Дрейк.

— Называйте его как угодно. «Марс» весьма успешно провел ряд сложных операций в Афганистане и Пакистане, причем в Пакистане работали русские.

— А их туда каким чертом занесло?

— Освобождали вашу нынешнюю помощницу, генерал, сержанта Крофт. Но это отдельная история, и о ней вы узнаете от полковника Дака… Итак, «Марс» провел ряд успешных и эффективных боевых операций, нанеся талибам существенный урон, лишь однажды понеся потери, попав в непредсказуемо сложное положение. При этом следует отметить, что русские превосходили наших морских пехотинцев по уровню профессионализма и по всем остальным показателям, определяющим боевые возможности подразделений специального, или особого, назначения.

— Русские умеют воевать, — кивнул Дрейк. — Уж чего-чего, а этого у них не отнять.

— Полностью согласен с вами, — кивнул Денбрук.

— А это, — продолжил Дрейк, — кому-то очень не нравится, или же из-за действий «Марса» кто-то несет колоссальные убытки… Так, сенатор?

— Да, генерал. А посему вы должны исправить ситуацию.

— Интересно, каким образом?

— Об этом и поговорим далее. Завтра, в понедельник, 8 ноября, вы вместе с подгруппой майора Рифа и капитаном Стоуном должны убыть в Кувейт на нашу базу, где временно дислоцируется группа «Ирбис» полковника Дака. Там же находится и генерал Вайринк, который получит приказ об отстранении от участия в проекте «Эльба». Во вторник, 9-го числа, вы во главе «Ирбиса» вылетите в Ашхабад и далее проследуете в бывший горный учебный центр Советской Армии. Автобус будет предоставлен посольством США в Туркменистане, а Дак хорошо знает дорогу в горы. Туда же, но 8-го числа, должна прибыть российская группа «Орион». На месте объявите об изменениях в штате, представите майора Рифа с его бойцами, а также Дака — как командира отряда. Выделять капитана Стоуна не стоит. В горном учебном центре вы получите приказ на вылет в Афганистан, где отряду предстоит решить две боевые задачи. Первая — уничтожение крупного каравана талибов с вооружением и наркотиками, что пойдет, по предварительным данным, 11 ноября из Пакистана в Афганистан. Вторая — ликвидация базы полевого командира, которому предназначен груз каравана. И вот когда вы перейдете к решению второй задачи, должны будете связаться со мной для получения инструкций по действиям «Ирбиса» в сложившейся ситуации. Повторяю — а вы хорошенько запомните, — обязательно связаться со мной и в дальнейшем действовать только по инструкции, независимо от приказов российской части руководства проектом и от обстановки, что сложится на тот момент. Действия по инструкции и являются тем, ради чего вас назначают командиром «Марса» и платят огромные деньги. Как поняли меня, генерал Дрейк?

— Я понял вас, сенатор… — задумчиво проговорил бригадный генерал. — Вы затеваете опасную провокацию, это очевидно. Могу ли я знать, одобрена ли она в Белом доме?

— Не можете! Это вам ни к чему. Ваше дело — отработать на совесть первую задачу и действовать согласно моим инструкциям при реализации второй. После чего я обеспечу вашу эвакуацию с Востока и вы сможете начать новую жизнь, о чем мы уже говорили.

— О’кей, — кивнул Дрейк. — Я получу инструкции по каналу спутниковой связи группы «Ирбис»?

— Нет. Инструкции поступят по вашему личному каналу связи или по спутниковой станции капитана Стоуна.

— У него будет своя станция?

— Да… Кстати, по вооружению и снаряжению. Ранее и русские, и наши спецназовцы применяли российское вооружение, пулеметы, автоматы, гранатометы, огнеметы; исключение составляли штурмовые винтовки М-16 А2 у снайперов и пистолеты. Связь обеспечивалась спутниковыми станциями российского производства «Орбита» и нашими «Бликами». Нынче все остается, как и было, — за исключением спутниковых станций. В предстоящих акциях мы будем использовать свои спутниковые системы МГС-М-700.

— «Сигмы»?

— Да, станции «Сигма». В «Ирбисе» их будет две: одна у штатного связиста группы, вторая у капитана Стоуна.

— Но русские могут выставить претензии…

— Сколько угодно.

— Но тогда и я должен находиться в отряде, а не на отдельной базе?

— А вы и будете находиться в отряде, когда «Марс» приступит к решению второй задачи, — улыбнулся сенатор.

— Для чего мне помощница? Чтобы делить со мной постель на базе?

— Это вряд ли, генерал… Крофт — не проститутка Клара, она не ляжет с вами в постель. Но помощница нужна нам. Решение по Крофт вы также получите в инструкциях.

— Вы решили убрать ее?

— Неуместный вопрос, генерал, и я позволю себе оставить его без комментариев.

— Да-а, — протянул Дрейк, — видно, вы задумали нечто чудовищное.

— И кто это говорит? Бригадный генерал Дрейк, лично расстреливавший женщин, стариков и детей в иракских селениях?

— Хватит, сенатор, напоминать мне об Ираке.

— И вам не надо задавать наивных вопросов.

— Договорились…

— А сейчас майор Риф представит вам своих людей — тех офицеров, которые будут обеспечивать вашу работу и, в случае необходимости, подчинение полковника Дака вашим приказам.

— А что, Дак может игнорировать мои приказы? — удивленно посмотрел на сенатора Дрейк.

— Кто знает, генерал… Дак и его спецы обязаны русским своим спасением, у них сложились дружеские отношения с бойцами «Ориона». И это обстоятельство в состоянии повлиять на ваши действия по второй задаче. Чтобы этого не произошло, мы и вводим в отряд людей Рифа.

— Ничего не понял…

— Поймете. На месте, в Афганистане поймете. Идемте в спортзал, где нас ждут бойцы майора. Кстати, убедитесь в их подготовке, генерал.

— Это лишнее. Дилетантов вы мне не дали бы. А познакомиться можно…

— Нужно, генерал.

— Вопрос, сенатор. Вы обозначили дату вылета в Кувейт, но не сказали, как и откуда подгруппа будет переброшена на Ближний Восток.

— Всему свое время, генерал. Вечером вы будете все знать. Прошу за мной.

Сенатор Глен Денбрук, бригадный генерал Стивен Дрейк и майор Шон Риф спустились на первый этаж и прошли в пристройку здания, где находился небольшой спортивный зал. На скамьях сидели семь молодых парней, облаченных в спортивную форму. В стороне, облокотившись на маты, стоял человек в военной форме армейского капитана. Он и подал команду:

— Встать! Смирно!

Вскочив, парни застыли в положении «смирно».

— Вольно! — сказал сенатор. — Вот, это и есть мой личный представитель Ричард Стоун. А это, — Денбрук указал на Дрейка, — бригадный генерал Стивен Дрейк.

Капитан протянул руку, Дрейк пожал ее.

— Очень рад.

— Взаимно, генерал.

Майор Риф представил Дрейку свою команду:

— Стрелки — сержанты Фрэнк Уилсон, Люк Дейн, Тревис Лиднер, Крис Файзен, Джордж Петран, Томас Грауман; сапер — сержант Боб Рост. Перед вами, парни, ваш командир, бригадный генерал Дрейк!

Дрейк обошел строй и повернулся к Рифу:

— Ну, раз вы выставили подчиненных в спортивной форме, то разбейте подгруппу на пары и организуйте рукопашный бой в режиме полного контакта по варианту «В». Партнера себе выберите сами.

— Есть, генерал!

Бой показал, что физически бойцы подготовлены отменно и ни в чем не уступают друг другу. Ни в одной паре не выявился победитель.

— Вы довольны, генерал? — спросил Дрейка сенатор.

— Да, мистер Денбрук.

— Тогда пройдемте на улицу. Майор с подгруппой останутся здесь, я же провожу вас до автомобиля.

В 13.40 генерал вывел свой «Форд» за пределы территории усадьбы сенатора Денбрука. У небольшого магазина он остановился и набрал номер на своем телефоне:

— Ченни? Это Дрейк. Я уезжаю в командировку. Завтра.

— Далеко?

— Да.

— Что требуется от меня?

— То же, что и всегда.

— А ты знаешь, что твои счета блокировались? Сейчас, правда, блокада снята; более того, в банк поступила крупная сумма. Это твои командировочные?

— Да, командировочные. А вот насчет счетов я тебе и звоню… Сегодня же переведи все средства с прежних аккаунтов на счета в Австралии.

— Гофману?

— Да. И предупреди банкира, чтобы ни одна сука не узнала, что мои деньги лежат у него.

— Гофман умеет прятать бабки… Но как насчет комиссионных?

— И тебе, и Гофману по три процента от всех сумм сделок.

— О’кей, Стив.

— И мои новые документы держи наготове. Возможно, тебе придется доставить их в Азию.

— За отдельную плату?

— Естественно!

— Почему бы не помочь давнему клиенту и другу?

— Вечером — скажем, в 20.00 — я должен знать, что мои деньги уже в Австралии у Гофмана.

— О’кей. Я позвоню тебе и сообщу, как получить подтверждение перевода.

— Мне достаточно слова Гофмана. Пусть он позвонит.

— На сотовый телефон?

— Ну, не на телефон же отеля…

— Я понял тебя, начинаю работу. До вечера, Стив, и удачи тебе в командировке — это на случай, если не сможем проститься.

— Благодарю, но прощаться не стоит. Мы еще встретимся.

Генерал отключил телефон. Теперь можно было ехать в отель. А раз лететь в Кувейт лишь завтра, то можно еще раз, напоследок, вызвать Клару. Потом будет не до баб. Хотя в отряде есть какая-то недотрога Крофт… Проверим, настолько ли она недоступна, как это представляет сенатор. Жене же насчет командировки он позвонит позже. Впрочем, можно и не звонить. Она воспримет известие, как всегда, безразлично-спокойно. Не догадываясь, что больше никогда не увидит своего мужа, и вскоре с ужасом узнает, что стала нищей… А впрочем, ну ее к черту!

ГЛАВА ВТОРАЯ

8 ноября, понедельник

В 10.20 вертолет «Ми-8» с боевыми группами «Орион» и «Мираж», выполнившими задание по ликвидации банды Умара в Дагестане, приземлился на военном аэродроме недалеко от столицы Туркмении Ашхабада. Личный состав, покинувший вертолет, встречал заместитель начальника Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-майор Потапов. Командир «Ориона» полковник Тимохин подошел к нему для доклада, но Потапов отмахнулся:

— Не надо формальностей, Саша, достаточно отчета. Приветствую тебя на туркменской земле.

— Здравия желаю, Владимир Дмитриевич. Смотрю, наш «Ту-134» здесь. Отправляем в Москву ребят, не входящих в состав отряда «Марс»?

— Не все так просто, полковник.

— Что-нибудь случилось? Опять проблемы с возобновлением проекта «Эльба»?

— Нет, проект продолжается, вот только отряд «Марс» по настоянию американской стороны претерпел значительные изменения. И теперь не ты, а опять Дак командует им. Под кураторством бригадного генерала Стивена Дрейка, сменившего Вайринка.

— А чем американцев не устроил их же Вайринк? — удивился Тимохин.

— Это мне неизвестно. До меня довели новый, третий уже по счету, штат отряда. Он, как и прежде, условно разделен на две группы — российский «Орион» под твоим командованием и американский «Ирбис» под командованием полковника Дака, являющегося и командиром «Марса»; ты — его заместитель. С одной существенной поправкой: отныне в отряде доминируют американцы. В твоей группе десять человек, в штатовской — шестнадцать.

— Американцы получили пополнение?

— Да. И, по данным нашей разведки, подразделение майора Рифа, нынешнего заместителя Дака по «Ирбису», ранее входило в состав карательного отряда, действовавшего в Ираке.

— Хорошенькое пополнение — каратели…

— Так было решено наверху. Поэтому ты сейчас собираешь группу, в которую мы с Феофановым включили подполковника Соловьева, майоров Гарина, Шепеля, Макарова, капитанов Дрозденко, Кима, старшего лейтенанта Колданова и прапорщиков Санеева с Черновым, и после дозаправки «Ми-8» вылетаешь в лагерь горного учебного центра Келяджи. Завтра туда из Кувейта должна прибыть группа «Ирбис» вместе с новым куратором и его помощницей Луизой Крофт.

— А куратор с нашей стороны в горный лагерь не полетит?

— Мы думали об этом с начальником управления и решили, что это нецелесообразно. Да и делать Крымову в Келяджи, по большому счету, нечего. Так как задачи вам предстоит отрабатывать вновь в Афганистане, Крымов сразу же вылетит в Кабул, где наладит связь с Ревуновым.

Майор Ревунов, он же Абдулла Реви, он же Сержант, агент Службы внешней разведки, был внедрен к душманам еще во время советско-афганской войны.

— И что это за задачи? — спросил Тимохин.

— Первая задача определена российской стороной, вторая — американской. Сначала отряд должен уничтожить крупный караван с оружием, боеприпасами и наркотой, что талибы планируют провезти из Пакистана предположительно на базу полевого командира Абдула Ходжани. Задачу уточнит генерал Дрейк. А по второй задаче мне известно лишь то, что после каравана «Марс» планируется к переброске в район дислокации банды полевого командира для ее уничтожения.

— Понятно, — кивнул Тимохин. — С Даком мы разберемся, а вот как вести себя с Дрейком? Знаете же, какое у меня отношение к карателям…

— Тебя, Саша, никто не заставляет пить с ним виски. Но выполнять его приказы ты обязан. Да, и еще одна особенность нового штата: американцы отказались от наших спутниковых систем «Орбита» и будут использовать свои МГС-М-700 «Сигма». Данные станции более современные, более мощные, а главное, могут перехватывать переговоры с других спутниковых станций.

— Так что, американцы смогут прослушивать мои переговоры с Кабулом или Москвой, а я таковой возможности по их связи иметь не буду?

— Да, ты не сможешь контролировать связь американцев по спутнику, но и у американцев возникнут с этим проблемы. Мы же, Саша, тоже не пальцем деланные. На наши «Орбиты» спецы технического отдела установили малогабаритные, но мощные блоки постановщиков радиопомех. И блокада будет включаться, как только ты решишь провести сеанс связи и включишь станцию. Ну, и при выходе на тебя Крымова, меня или Феофанова соответственно.

— Ну, хоть так, — вздохнул Тимохин, — и то дело. А вообще, Владимир Дмитриевич, не нравится мне то, что американцы диктуют свои условия. Что, без них мы не могли бы уничтожить караван и банду?

— Могли бы. Но ты забываешь одно: сейчас в Афганистане не наши войска, а войска западной коалиции — США и европейских стран НАТО. Посему в данной ситуации наши возможности в части применения отрядов или групп спецназа крайне ограничены. И не говори, пожалуйста, что не надо было выводить ограниченный контингент советских войск из Афганистана. Та война — уже история.

— Да ничего я не говорю. Просто не нравится мне, что наше руководство идет на поводу у США. И непонятно, почему оно это делает.

— А о планах разместить в Европе объекты противоракетной обороны ты что-нибудь слышал?

— Неужели только из-за этого идет торг?

— А разве системы ПРО у наших границ — не повод для торга?

— Знаете, Владимир Дмитриевич, лично я в размещении американцами ракет в Польше, Чехии или еще где-либо ничего страшного не вижу. Это же не наступательные системы. Ну, считают в Вашингтоне, что от нас исходит угроза, — так пусть разворачивают свои комплексы. У нас что, нечем подавить их при необходимости?

— А вот это, Саша, уже не наше с тобой дело.

— Ясно… Так, «вертушку» заправили. Как насчет пополнения группы боеприпасами и продовольствием?

— Все ждет вас в лагере.

— Кто там из наших?

— Сотрудник посольства. Он передаст тебе боеприпасы и продовольствие, предназначенные для «Ориона», и уедет. Его зовут Фокин Андрей Семенович. «Ирбис» все необходимое доставит вместе с собой. Модернизированные станции уже в лагере. Вечером Колданов пусть проверит работу постановщиков радиопомех. А сейчас строй свою группу!

Тимохин выкрикнул фамилии бойцов из списка Потапова, приказал построиться у вертолета. Прошел вдоль строя:

— Товарищи офицеры, нам предстоит убытие в горный учебный центр Келяджи.

— Что, вдесятером? — уточнил Шепель.

— Да, вдесятером… Когда ты наконец прекратишь перебивать командира?

— Но ведь новый штат…

Тимохин не дал договорить Михаилу:

— Новый штат — это мы, десять человек. Командование отрядом вновь поручено полковнику Даку, я назначен его заместителем. Остальное узнаем на базе. Сейчас, если кто желает что-то передать семьям, передавайте через ребят, которые полетят в Москву. Через полчаса, в 11.30, посадка на борт. Разойтись!

Строй разошелся. Шепель подошел к Тимохину:

— Может, хоть сейчас объяснишь, что все это означает? Почему Дака назначили вместо тебя? Ведь Потапов наверняка все тебе разложил по полочкам.

— Потапов сам толком ничего не знает. Известно одно: руководство проектом под давлением американской стороны пересмотрело штат отряда, и теперь нам отводится роль второго номера, так как группа «Ирбис» насчитывает шестнадцать бойцов.

— Это связано с командировкой в Ливию?

— Нет, Миша, в Северную Африку мы не полетим. По крайней мере, в ближайшем будущем. Нас ждет родной Афганистан. Задачи, что предстоит решить, определит бригадный генерал Стивен Дрейк.

— А это еще кто такой? — наморщил лоб Шепель.

— Американский генерал.

— Понятно, что не туркменский. Какова его роль в работе «Марса»?

— Генерал Дрейк назначен старшим куратором отряда вместо генерала Вайринка.

— А с чего это америкосы решили перетасовать карты?

— Не знаю, ничего не знаю. Все прояснится завтра, когда в Келяджи прибудет «Ирбис» во главе с названным генералом.

— Неспроста это, Сань, тебе не кажется?

— Я уже перекрестился. То же советую сделать и тебе… Ты не будешь ничего передавать Валентине?

— Я спокойно могу позвонить ей. А что передавать-то? Грязное белье? Так наверняка все чистое ждет нас на горной базе… Скажи, а Крофт в «Марсе» осталась?

— Тебе до этого какое дело?

— Просто интересно.

— Осталась. И Ларсен твой остался.

— Ну, тогда еще нормально! А я уж думал, американцы всех бойцов заменили, кроме Дака… Значит, в Афган полетим?

— Ты что-то имеешь против?

— Да осточертел он уже, этот Афган… Я бы предпочел Ливию.

— Может, еще и увидишь Триполи.

— А почему не стали работать там?

— Миш, ну откуда я знаю? Где быть и что делать «Марсу», решают в Москве и Вашингтоне.

— Ладно… В принципе какая нам разница? Все одно под американцами ходить будем.

— Как знать, Миша… — покачал головой Тимохин. — Все будет зависеть от Дрейка.

— Что от него будет зависеть? Засядет где-нибудь на штатовской базе и станет оттуда руководить отрядом… Кстати, а куратором с нашей стороны остался Крымов?

— Он.

— А чего же тогда уважаемый Вадим Петрович сюда не прилетел?

— Его отправят сразу в Кабул, чтобы успеть установить контакт с Ревуновым.

— А! Это правильно. Помощь Сержанта в Афгане неоценима.

— Да, без него пришлось бы сложнее… Так, всё, время вышло. Давай на борт, через пять минут вылет.

Шепель убежал, а Тимохин подошел к Потапову:

— Я вылетаю?

— Давай, Саш! Я созвонился с посольством. Господин Фокин уже в лагере.

— Этот Фокин такой же дипломат, как Крым — военный атташе?

— Не знаю. Да и неважно это.

— Ну, тогда до связи, Владимир Дмитриевич. Привет Феофанову!

— Передам.

В 11.40 «Ми-8» майора Родионова поднялся над военным аэродромом и пошел на малой высоте в западном направлении. Через двадцать минут вертолет плавно сел на площадку секретного лагеря горного учебного центра Келяджи. Группа покинула борт, и «Ми-8» ушел обратно к Ашхабаду.

Еще на подлете Тимохин увидел в иллюминатор одиноко стоявший возле казармы внедорожник «Ниссан Навара», кузов которого был закрыт панелью. Как только группа высадилась и Родионов поднял вертолет в воздух, к Тимохину подошел мужчина в штатской одежде:

— Полковник Тимохин?

— Да. А вы господин Фокин?

— Можно товарищ капитан, — улыбнулся дипломат.

— Ну, тогда здравствуй, товарищ капитан.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Боеприпасы, вооружение, специальный сухой паек, фляги с водой — в кузове «Навары».

— Это я понял… — Тимохин обернулся: — Соловьев! Ко мне!

Подполковник подошел, поздоровался с Фокиным.

— Организуй, Леша, разгрузку пикапа, — приказал Тимохин. — Всё в оружейку, кроме сухпая и воды; их в столовую.

— Понял, сделаем!

— В кабине лежит спутниковая станция МГС-700 «Сигма», — сказал Фокин.

— Вот как? И что мне с ней делать?

— Генерал-лейтенант Феофанов передал, чтобы вы проверили спецблоки, установленные на «Орбитах», при работе американской станции.

— Ясно, проверим, а дальше что с «Сигмой» делать? Ее не должны увидеть прибывающие завтра американцы.

— Как проверите наши станции, оставьте «Сигму» в подвале вышки бывшей танковой директрисы учебного центра. Она видна отсюда.

— Я знаю, где находятся директриса и вышка.

— Вот в подвале и оставьте. Позже мы заберем ее.

— Какие еще будут указания, капитан?

— Ну, что вы, товарищ полковник, разве я могу давать вам указания? Я лишь передаю то, что просил ваш начальник.

Бойцы «Ориона» быстро разгрузили пикап. Фокин доставил тройной боекомплект, в том числе и гранатометы с огнеметами и выстрелами к ним, не считая гранат для подствольников, наступательных «РГД», оборонительных «Ф-1» и ящиков с патронами для «АК», «винторезов» и «валов», «СВД». Тимохин, осмотрев арсенал, поинтересовался:

— Боекомплект определял Феофанов?

— Генерал-майор Потапов. Его доставили из Москвы.

— И как ты провез сюда столько вооружения?

— Вы, товарищ полковник, забываете, что я пользуюсь дипломатическим иммунитетом.

— А, ну да! Кто бы двадцать лет назад сказал, что на свой же центр мы будем доставлять вооружение под прикрытием дипломатического ведомства, не поверил бы…

— Во многое, что происходит сейчас, двадцать лет назад не поверил бы никто… Если у вас ко мне нет вопросов и пожеланий, то я поеду.

— Давай, Андрей Семенович! Работа в местном посольстве, наверное, не очень пыльная?

— Когда не дует «афганец», — не пыльная. Кстати, у меня завтра начинается отпуск. Полечу в родной Курск.

— Счастливого пути и отдыха!

— И вам успехов.

Представитель посольства России в Туркменистане пожал руку командиру боевой группы «Орион», сел в пикап и повел «Ниссан» на плато, откуда грунтовая дорога тянулась до трассы Туркменбаши-Ашхабад. Тимохин же объявил подчиненным обед, размещение в жилых отсеках и отдых. Охранение выставлять не имело смысла, поэтому Александр ограничился назначением внутреннего наряда из одного дневального.

Шепель перебрался в отсек Тимохина. И сделал это до того, как его занял сам командир группы. Александр, пообедав и составив с Соловьевым график внутреннего наряда, вошел в свой отсек и увидел на второй кровати, покрытой спальным мешком, Шепеля. Бросил сумку к свободной кровати и осведомился:

— А что ты здесь забыл, Миша?

— Вот, решил сменить позицию. А то вдруг ты один заскучаешь?

— Да, с тобой точно не до скуки будет…

— И я о том же.

— Но ты занял место Соловьева.

— Ничего подобного, он прекрасно устроился рядом, вместе с Гариным. Интересно, как в оставшихся отсеках разместятся американцы? Придется им по трое занимать комнаты, а это чертовски неудобно. А если новый генерал и, естественно, госпожа Крофт займут отдельные номера, то ребятам «Ирбиса» в казарме тесновато будет.

— Тебя это так волнует? — усмехнулся Александр.

— Да нет. Главное, что мы устроились как следует.

— Думаю, ненадолго.

— Вопрос не во времени, а в принципе.

— Ларсен на тебя обидится.

— Пусть сержант Ларсен теперь на свою жену обижается. Я что, обязан забивать ему место? А вообще, интересно, сложилось у него с Настей или нет…

— Встретитесь — узнаешь.

— Что-то ты какой-то смурной… — вгляделся в Тимохина Шепель. — Устал, что ли?

— Не нравятся мне, Миша, манипуляции с составом отряда.

— Задело, что сняли с командования?

— Не в том дело. Дак же прекрасно понимает, что пока не может в полной мере руководить сводным подразделением. Так почему согласился принять командование отрядом?

— А ты не подумал, что согласия у Джона мог никто не спрашивать? Приказали — и всё…

— Ну и черт с ними! Мне будет проще.

— Э-э нет! Это пока мы тут — да, командовать группой проще; а как выйдем на войну, по-любому тебе придется руководить «Марсом»… Непонятно только, на хрена америкосы увеличили состав «Ирбиса». Добавили бы до прежнего количества — и хватит. Нет, усиливают чуть ли не полноценной группой… Кстати, Потапов ничего не говорил тебе о пополнении? Откуда оно взялось?

— Говорил… Это пополнение составлено из бойцов карательного подразделения, ранее действовавшего по назначению в Ираке.

— Опаньки! Нам только карателей не хватало… М-да… с этими ребятами мы вряд ли сработаемся. А нашего мнения почему не спросили?

— Подумал, что сказал? Не посоветовались, видите ли, с ним, кем усилить «Ирбис»…

— Не со мной, с Феофановым!

— С ним-то как раз этот вопрос наверняка согласовали…

— Сергей Леонидович не согласился бы на подобный расклад.

— Не выполнил бы приказ Верховного?

— Ну, разве что Верховного… Да, дела. Что ж, посмотрим, как воюют каратели. Это им не селение зачищать.

— Простых карателей в отряд не взяли бы. Скорее всего, группа усиленная, подразделение многоцелевое. А значит, в нем профессионалы не слабее наших.

— Ну, это ты загнул! Хотя… черт их знает. Да и пошли они!.. Завтра поймем, что к чему.

Тимохин раскрыл спальный мешок, переоделся в теплый спортивный костюм. Отопление в казарме решили не включать: в горах было прохладно, но не до такой степени, чтобы пользоваться отопительной системой. Выкурив сигарету, сидя на кровати, Александр спросил Шепеля:

— Миш, у тебя спирт или водка есть?

— Откуда? — изобразил удивление майор. — Мы же с аэродрома — да что с аэродрома, от «вертушки» — практически не отходили!

— А если серьезно?

— Нету.

— Миш!..

— Ну чего?

— Не может быть, чтобы ты у летунов или технарей не надыбал спирта.

— А если и так, то что? Прикажешь сдать?

— Выпить хочу немного. Думал отправить кого-нибудь в городок за водкой, да забыл в разговоре с Потаповым.

— Ты не шутишь? Не разводишь?

— Нет.

— Ну, если выпить, то немного спирта найдется.

— И как тебе это удается? — улыбнулся Тимохин.

— Ты знаешь, как-то все без проблем. На хороших, понятливых людей выхожу. Везет, наверное.

— Ладно, налей граммов пятьдесят.

— Да что с пятидесяти граммов будет? — возмутился Шепель. — Только вещь изводить. Если уж пить, то по сто граммов неразбавленного.

— А хороший спирт-то, не технический?

— Обижаешь, начальник. Спирт — слеза!

— Уболтал. Давай по сто!

— Вот это другой разговор! Чем закусим? У меня галеты есть. Или из столовой тушенки принести?

— Галет хватит.

— Тогда за водой схожу. Я мигом!

— Давай.

— Вот, а возмущался, чего это я занял место Соловьева… Кто бы тебе, кроме меня, душу мятежную успокоил?

— Ты еще здесь, врачеватель душ?

— Уже нет!

Михаил вернулся спустя минут семь, выставил на стол бутылку воды, две кружки, пачку галет и флягу. Офицеры выпили по сто граммов, закусили. Затем Тимохин прилег отдохнуть, а Шепель пошел к Киму.

В 18.00 командир «Ориона» вызвал к себе связиста старшего лейтенанта Колданова и капитана Дрозденко.

— Так, сейчас Дрозденко и Шепель берут наши «Орбиты» и уходят вниз на плато. Колданов, ты забираешь американскую «Сигму». В 18.40 Шепелю и Дрозденко выход на связь с Центром. Проводите контрольный сеанс.

— Ясно, — кивнул Шепель. — Нам одновременно вызывать Москву или по очереди?

— С разницей в пять минут. А ты, Слава, — Тимохин повернулся к Колданову, — устраиваешься с «Сигмой» где-нибудь рядом с казармой и выставляешь станцию на режим перехвата. Радиус определишь сам, но так, чтобы он захватил место работы Шепеля и Дрозденко. Слушаешь, что услышишь, после чего сбор здесь же и доклад по возможностям американской системы. Вопросы есть? Вопросов нет. Вперед!

В 19.30 офицеры вернулись.

— Контрольный сеанс связи проведен с двух «Орбит», длительность каждого сеанса три минуты, — доложил Шепель. — Связь устойчивая, без помех.

— У тебя что? — спросил Колданова Тимохин.

— Порядок! Факт выхода на связь наших станций «Сигма» зафиксировала, пеленг не сработал, перехват не удался, в наушнике слышен только шум помех.

— Но сам факт выхода на связь с наших систем ты зафиксировал?

— «Сигма» зафиксировала.

— А сделать так, чтобы и фиксации сеансов связи не было, можно?

— Только настройкой станций американцев, на «Орбитах» это невозможно, — пожал плечами связист.

— А к тем станциям у нас доступа не будет. Понятно… Стало быть, генерал Дрейк узнает, что мы пользовались спутниками, но перехватить разговор его связист не сможет. В итоге что?

— В итоге, — усмехнулся Шепель, — у Дрейка к тебе, командир, наверняка возникнет куча вопросов.

— И что мне ему отвечать?

— Тоже мне проблема, — проговорил Колданов. — Да ничего не отвечать! По существу, откуда вам знать, почему их «Сигмы» не ловят наши «Орбиты»? И почему, кстати, Дрейка так интересует то, что в «Марсе» не запрещено, — а именно выход на связь со своим, а не объединенным командованием?

— Что ж, верно, старшему куратору необязательно знать о моих переговорах с Центром… Так, всё! Станцию «Сигма», Слава, — обратился Тимохин к Колданову, — отнесешь в подвал вышки танковой директрисы. Да возьми с собой фонарь! Оставишь станцию там — и обратно сюда, на ужин. После ужина — отдых. Свободны!

Колданов, забрав станцию, пошел на плато, Дрозденко ушел в свой отсек. Как только офицеры разошлись, Шепель недовольно проговорил:

— Это что же за совместный отряд получается, когда переговоры по связи друг от друга скрывать надо?

— А разве раньше этого не было?

— Ты имеешь в виду работу по складам в Тарвале?

— Именно.

— Но тогда мы были вынуждены отсекать американцев от главного этапа операции. Сейчас же прослушка закладывается в порядок совместных действий…

— Ладно, Миша, черт с ними, с этими станциями. Идем ужинать — и спать!

— Это в девять-то часов?

— А что, предлагаешь ночной кросс провести?

— Да нет, как-то не хочется…

— Тогда не болтай лишнего, и вперед в столовую.


Горный учебный центр Келяджи, Туркменистан, вторник, 9 ноября

Дневальный провел подъем группы «Орион» в 7.00. После зарядки и завтрака Тимохин провел смотр подчиненных. Около восьми по сотовому телефону позвонил сотрудник российского посольства в Туркменистане Фокин. Он сообщил, что часом раньше в Ашхабад прибыл борт из Кувейта с группой спецназа США «Ирбис»; в настоящее время автобусом американского посольства группа во главе с бригадным генералом Дрейком выехала в район горного учебного центра. Тимохин поблагодарил Фокина за информацию.

— Что, коллеги прибывают? — спросил Александра находившийся рядом Шепель.

— Да, выехали к нам.

— Значит, где-то через полчаса, минут через сорок подъедут. Будешь объявлять построение?

— Нет.

— А чего так? Начальство полагается встречать со всеми почестями.

— Сначала посмотрим, что за начальник этот Дрейк.

— Не пытался пробить, почему именно им заменили Вайринка?

— Этого не знает даже Потапов.

— А Феофанов?

— Мне следовало беспокоить начальника управления по таким пустякам? Американцы, как и наше руководство, вправе назначать командиров групп по своему усмотрению. Кандидатура командира отряда согласовывается наверху объединенным руководством проекта. Значит, у него были причины заменить Вайринка на Дрейка, как и передать командование отрядом Даку. И вообще все совсем скоро встанет на свои места.

— В этом ты прав.

На плато въехал автобус. Тимохин повернулся:

— Едут! Так, ты давай в казарму, вызови ко мне подполковника Соловьева.

— Есть!

Шепель ушел в казарму. Тут же оттуда вышел Соловьев, подошел к Тимохину:

— Вызывал, командир?

— Американцы на подъезде. Будешь со мной встречать их.

— Надо было бы всю группу построить по этому поводу…

— Успеем.

Автобус с трудом, но поднялся по извилистой горной дороге в лагерь и встал на площадке недалеко от казармы. Первым из него вышел коренастый мужчина лет пятидесяти в камуфлированной форме; встал у дверей автобуса, широко расставив ноги, и уставился на Тимохина.

Александр остался на месте.

— Не иначе, Саныч, это Дрейк, и он ждет, когда ты подойдешь к нему, — подсказал Соловьев.

— Вижу, Леша. Но для того чтобы получить доклад, он должен представиться. Откуда мне знать, генерал Дрейк это или какой-нибудь сержант из его отдельной подгруппы?

Дрейк, не дождавшись подхода Тимохина, криво усмехнулся и пошел от автобуса. Приблизившись к российским старшим офицерам, представился:

— Бригадный генерал Дрейк, старший куратор американо-российского отряда «Марс». Вы полковник Тимохин?

— Так точно, господин генерал, — козырнул Александр, — я командир российской группы специального назначения «Орион» полковник Тимохин Александр Александрович. Рядом со мной мой заместитель, подполковник Соловьев Алексей Александрович.

— Похоже, вы знаете себе цену, полковник… Проявляете с самого начала строптивость?

Говорил Дрейк на русском языке весьма прилично.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Все вы прекрасно понимаете… Запомните на будущее: я терпеть не могу, когда подчиненные мне офицеры проявляют строптивость.

— Вы предпочитаете беспрекословное повиновение?

— Не предпочитаю, полковник, а требую. И поверьте, я умею заставить подчиненных повиноваться.

— А я, генерал, умею отстаивать собственное мнение.

— Да, — усмехнулся Дрейк, — не таким я представлял наше знакомство. Но нам, как говорится у вас в России, вместе не детей крестить, а воевать. Так что оставим эту тему. Где ваш личный состав?

— В казарме.

— Объявите ему построение в полной боевой экипировке.

— Есть, генерал!

— И еще, полковник, называйте меня господин генерал.

— Но тогда и вы обращайтесь ко мне и подчиненным мне офицерам с приставкой «товарищ» или «господин».

— Я буду обращаться к вам и подчиненным вам офицерам так, как посчитаю нужным, мистер Тимохин, — повысил голос Дрейк. — Стройте группу!

— Конечно, мистер генерал, — в тон ему ответил Александр и повернулся к Соловьеву: — Объяви построение в полной боевой экипировке. Гранатометы, пулеметы, огнеметы не брать!

Дрейк хмыкнул и развернулся к автобусу:

— Полковник Дак, выводите группу и стройте ее вместе с русскими.

На площадку вышел американский полковник, за ним бойцы «Ирбиса», половина которых была знакома Тимохину. Джон подошел к Александру:

— Приветствую тебя, Алекс…

— Что это еще за панибратство? — рявкнул Дрейк. — И какой приказ вы получили, полковник Дак?

— Строить личный состав, сэр!

— Так стройте, черт возьми, а не любезничайте с Тимохиным.

— Слушаюсь, сэр.

Дак, пожав плечами — что, мол, я могу сделать против дуролома-генерала, — приказал вышедшим из автобуса бойцам:

— Группа, в одну шеренгу становись!

Сержант Крофт, также облаченная в боевую камуфлированную форму американского спецназа, направилась было к Дрейку, но генерал прикрикнул и на нее:

— А вас, сержант Крофт, приказ командира группы не касается? Встать в строй!

— Слушаюсь, сэр, — козырнула Луиза и заняла место в строю.

Рядом справа выстроилась группа «Орион». Тимохин встал в шеренгу. Полковник Дак отдал команду «смирно» и доложил бригадному генералу о выполнении приказа. Дрейк обошел строй и вернулся на прежнее место.

— Для бойцов российской группы: я старший куратор отряда «Марс». Но это не означает, что при выполнении поставленных перед подчиненным мне подразделением боевых задач я буду находиться на базах частей американской армии. Я привык командовать группами, отрядами, батальонами непосредственно в районах применения. Так что воевать нам придется вместе.

— Но тогда, господин генерал, в отряде должен присутствовать и российский куратор, — сказал Шепель.

— Что? — гаркнул Дрейк. — Это кто подал голос?

Михаил сделал шаг вперед:

— Я! Майор группы «Орион» Шепель.

— Шепель? Наслышан о вас… Так вот, майор, когда я говорю, вы должны держать рот закрытым. Вам это понятно?

— Мне понятно. Но и вы, генерал, будьте любезны обращаться с офицерами подобающим образом. И не забывать, что бойцы «Ориона» имеют несравненно большой боевой опыт, нежели вы. И холуев у нас нет!

Михаил встал в строй. Побагровевший Дрейк метнул взгляд в Тимохина:

— Что за разболтанность в вашей группе, господин полковник?

Шепель ожидал, что командир сделает ему замечание, но Тимохин встал на его сторону:

— Это не разболтанность, господин генерал, это выражение недовольства вашим, мягко говоря, высокомерным поведением. Подчиненные мне офицеры не привыкли к подобному обращению.

— Да мне плевать, к чему привыкли подчиненные вам офицеры! Отрядом руковожу я, а значит, все будут делать то, что прикажу я!

— В таком случае, господин генерал, я не вижу возможности нахождения группы «Орион» в составе отряда «Марс» под вашим хамским руководством и неминуемо сообщу об этом своему командованию. Внимание, группа! В казарму шагом марш!

Дрейк понял, что перегнул палку. Заявление Тимохина о выходе группы «Орион» из отряда, переданного совместному руководству проектом, скорее приведет к снятию генерала, нежели к замене российской боевой группы, а это поставит под угрозу договоренности с сенатором Денбруком, что может привести к непредсказуемым для него, Дрейка, последствиям.

— Полковник, отмените приказ! Признаю, я погорячился и приношу свои извинения русским офицерам, отдельно вам и майору Шепелю. Вы правы, мы должны уважать честь и достоинство каждого из нас.

— Отставить! — отдал команду Тимохин. — Встать в строй!

— О’кей! — произнес Дрейк. — Перейдем к делу. Группа «Орион» уже разместилась в казарме временного нахождения отряда. Попрошу полковника Тимохина помочь в размещении личного состава полковника Дака, после чего на десять часов ровно в комнате совещания назначаю сбор командиров групп. Вопросы ко мне?

— Да какие уж тут вопросы, — проговорил Шепель.

Дрейк проглотил реплику строптивого майора и подал команду разойтись.

Шепель тут же подошел к Ларсену:

— Привет, дружище!

— Привет, Майкл! Ты в своем репертуаре.

— А ты как хотел? Чтобы какой-то там Дрейк заставил Шепеля гнуться перед ним?

— Вот я и говорю, — улыбнулся Ларсен, — ты, как всегда, в своем репертуаре. А Дрейк действительно дерьмо!

— Почему его поставили вместо Вайринка?

— Не знаю. Этого в группе никто не знает, даже полковник Дак. Для него самого назначение Дрейка стало неприятным сюрпризом. Да еще усиление «Ирбиса» людьми майора Рифа…

— Слышал, они больше спецы по карательным мероприятиям?

— Извини, Майкл, но эта тема для нас закрыта.

— А на хрена вообще усиление «Ирбиса»? Ведь был же утвержден прежний, нормальный штат из бойцов, что уже провели вместе ряд операций, отработали взаимодействие, попритерлись друг к другу…

— Да что ж ты спрашиваешь меня о том, чего я по должности и знать-то не могу?

— Но базары-то меж парнями прежнего «Ирбиса» наверняка велись?

— А толку-то… Никто ничего не понимает. Ты с Крофт поговори, если тебя так волнует этот вопрос. Она, может, и прояснит обстановку — все же ей, как помощнице и погибшего Харсона, и Вайринка, а теперь и Дрейка, что-то наверняка известно. Вот только станет ли Луиза с тобой откровенничать?

— Посмотрим.

— Но ты с ней говори так, чтобы об этом не узнал генерал; у него нрав крутой, вышибет Крофт из отряда в два счета!

— Какой он крутой? Обычный самовлюбленный тип, возомнивший себя великим полководцем. Видали мы таких…

— И даже догадываюсь, где, — улыбнулся Ларсен.

— Что «где»?

— Где ты видал Дрейка.

— А!.. Верно догадываешься. Ладно, давай помогу тебе устроиться; я там для тебя койку в первом отсеке вашего сектора забил. В углу, у окна. Самое удобное место.

— Спасибо, Майкл!

— Сочтемся, Пол. Пошли, а то займет твое место какой-нибудь вояка из группы Рифа, и придется выкидывать его из отсека, а это опять скандал…

— Идем!

Ларсен поднял сумку и пошел вместе с Шепелем в казарму.

Устроив друга, Михаил вышел в коридор и столкнулся с сержантом Крофт.

— О, Майкл, привет! Я так рада видеть тебя и всех ваших парней!

— Привет, Лу, — расплылся в улыбке Шепель. — Так кого ты больше рада видеть, меня или парней?

— И тебя, и парней.

— Ты стала дипломатом…

— А ты совершенно не изменился, Майкл.

— Интересно, с чего мне было меняться? Да и расстались мы сравнительно недавно.

— Я слышала, за то время, пока мы отдыхали в Кувейте, вы у себя в России провели боевую операцию?

— Да, Лу. Нам, в отличие от вас, загорать не дают… А ты вот изменилась.

— В чем?

— Глаза у тебя стали еще грустнее.

— Это тебе кажется, я в порядке.

— А по-моему, тебе с новым куратором несладко приходится.

— Ты прав, — вздохнула Крофт. — Дрейк — это не Вайринк, и уж тем более не Харсон. Поганый, похотливый тип…

— Он пристает к тебе? — В голосе Шепеля прозвучали угрожающие нотки.

— Пытался. Дрейк зарекомендовал себя отчаянным бабником.

— Ну, ты, конечно, отшила его по всей программе?

— Само собой. Поэтому сейчас он цепляется ко мне по любым мелочам.

— Дрейк холост?

— Женат. Просто бабник, ни одной юбки не пропустит.

— Понятно… Но ты не переживай, теперь мы рядом и в обиду тебя не дадим.

— Спасибо, Майкл, — улыбнулась Крофт. — Но Дак уже говорил с генералом на эту тему, а ты знаешь Джона.

— Дак не может набить морду вашему генералу, а мы — свободно! Ну, конечно, выбрав место и время…

— Не надо с ним связываться.

— Заместитель у Дака тоже какой-то мутный…

— Он в карателях служил, что ты от него хочешь? Вся подгруппа Рифа такая же, под стать своему командиру.

— А почему капитан, как его…

— Ричард Стоун? — помогла Крофт.

— Да, Стоун. Почему он держится как бы отдельно от всей группы?

— Не знаю. О нем мне ничего не известно… Но что мы все о службе? Как твои личные дела, Майкл?

— Как всегда, лучше всех.

— Ларсен, к слову, души не чает в своей русской жене. Но, по-моему, они испытывают некоторые проблемы интимного характера…

— Об этом можешь не говорить, — рассмеялся Шепель. — Уж мне-то, как никому другому, известны эти проблемы. Но ничего, здесь, а потом на войне Пол отдохнет в этом плане. Сил поднаберется…

Рассмеялась и Крофт:

— Но и Настя соскучится…

— Тоже верно. Бедный Пол! Но он получил то, что хотел.

Из своего отсека вышел Тимохин:

— Луиза? Здравствуй! Шепель и тебя успел достать?

— Здравствуйте, сэр. Майкл не доставал меня. Напротив, мне так приятно видеть всех вас…

— Взаимно.

— Хорошо вы осадили Дрейка, полковник. Думаю, что так с ним еще никто не обращался. Но помните, генерал злопамятен и мстителен.

— Это все, что ты можешь сказать о нем?

— Пока все.

— Пока? Значит, можно рассчитывать на продолжение разговора?.. Мне необходимо понять, что собой представляют генерал Дрейк и его дополнительная подгруппа.

— Позднее, сэр.

— Конечно, Лу! Короче, я к Дрейку, посему оставляю вас. Шепель, — повернулся Тимохин к майору, — не задерживай Луизу, ей с дороги отдых нужен.

— Есть, товарищ полковник.

— И еще, Миша, очень прошу тебя: не задевай людей Рифа.

— Да на хрена они мне сдались, не при женщине будет сказано?

— Ты понял меня?

— Понял…

— Ну, вот и хорошо. Увидимся, Луиза!

— Конечно, мы ж теперь будем вместе. И, повторяю, я очень этому рада!

Тимохин прошел в отсек совещаний, где уже находились Дрейк и Дак.

— Вы опоздали на три минуты, полковник, — взглянул на часы бригадный генерал.

— Выполнял вашу просьбу по размещению дополнительной подгруппы «Ирбиса».

Генерал указал Тимохину, на стул:

— Присаживайтесь.

Александр устроился напротив Дака.

Дрейк указал на карту, лежавшую на столе:

— Внимание, господа. Отряду «Марс» поставлены две боевые задачи, которые предстоит решать в самое ближайшее время. Отмечу, что работа в Ливии, ранее планировавшаяся объединенным руководством проекта «Эльба», отменена по понятным, надеюсь, причинам. Повстанцы захватили власть, лидер Джамахирии Муаммар Каддафи убит, а точнее, казнен возмущенным его правлением народом. Силы, стоявшие на стороне Каддафи, частью уничтожены, частью рассеяны.

Тимохин поднял руку.

— У вас вопрос, мистер Тимохин? — недовольно спросил Дрейк.

— Да, если позволите, господин генерал.

— О’кей, но на будущее попрошу оставлять вопросы до окончания доклада.

— Хорошо.

— Что у вас за вопрос?

— По Ливии, господин генерал. Мне непонятно, почему гибель Каддафи явилась причиной отмены действий отряда в стране — ведь мы должны были, не вмешиваясь в противостояние повстанцев и правительственных войск, уничтожить базу террористов и далее работать по ликвидации угрозы занятия руководящих должностей в рядах повстанцев боевиками «Аль-Каиды», в частности «Талибана»? Или эта угроза автоматически была снята расправой над Каддафи и его семьей? А повстанцы сами разобрались с моджахедами и уничтожили их базу?

— Вы задаете вопросы не по адресу, — нахмурился Дрейк. — Решение по задачам отряда, а также по его новому штату принималось совместно с представителями России и США. Я разрешаю вам связаться с генералом Феофановым и прояснить вопрос, если он так сильно вас волнует.

— Ну, скажем, для связи с генералом Феофановым мне вашего разрешения не требуется, — улыбнулся Тимохин.

На физиономии Дрейка выступили красные пятна — признак крайнего раздражения.

— Вы ошибаетесь, мистер Тимохин. При необходимости все бойцы «Марса» будут спрашивать разрешения даже в туалет сходить.

— Вы снова много на себя берете, господин генерал.

В назревающий конфликт вмешался полковник Дак:

— Господа! Может быть, обойдемся без эмоций и приступим наконец к делу?

Дрейк, взяв себя в руки, ответил:

— Да, приступим к делу. Итак, отряду предстоит решить в Афганистане две боевые задачи, согласованные между российской и американской стороной. В принципе, обе эти задачи можно было бы свести в одну, но решение руководства не обсуждается. Вот что касается первой операции, которой присвоено кодовое название «Караван». По данным военной разведки НАТО, в четверг, 11 ноября сего года, из лагеря талибов у Пешавара в Афганистан выходит крупный караван с оружием, боеприпасами и наркотиками. Отправляет груз лично один из помощников муллы Омара, некий полевой командир Сербер Морзари.

— Погодите, — прервал генерала Тимохин. — По СМИ прошла информация, что следом за Бен Ладеном американскому спецназу удалось уничтожить руководителя движения «Талибан», муллу Омара. А получается, что он жив и продолжает свою террористическую деятельность?

— Я же просил вас не перебивать, мистер Тимохин! — повысил голос побагровевший Дрейк.

— Извините, господин генерал, но информация разведки НАТО либо не соответствует действительности, либо ваше руководство сбросило в СМИ дезинформацию по Омару. Для правильной оценки сложившейся ситуации необходимо сразу внести ясность в данный вопрос. Работать по реализации неподтвержденных разведданных отряд не сможет.

На помощь Тимохину снова пришел Дак:

— Я тоже считаю, сэр, что необходимо уточнение по вопросу, кто все же формирует и посылает караван из Пакистана в Афганистан.

— Да какая вам разница? Ну, не Омар, а его помощник Сербер Морзари. Что это принципиально меняет?

— Это меняет суть вопроса, — ответил Тимохин, — можем мы доверять информации разведки или ее придется перепроверять.

— Информации военной разведки доверять можно, — чеканя слова, ответил Дрейк. — Более того, необходимо провести реализацию этих разведданных, то есть боевую операцию… Я продолжаю, а вы внимательно слушайте, господа полковники. Итак, повторяю: в четверг, 11 ноября, из лагеря талибов у Пешавара в Афганистан выходит крупный караван с оружием, боеприпасами и героином. По данным разведки, он состоит из пятидесяти вьючных животных — лошадей и ослов, — на которых будет перемещаться груз, двух десятков караванщиков и отряда сопровождения во главе с полевым командиром Фаузи Абдельгуни и его заместителем Мустафой Дармином. Численность отряда — приблизительно сто боевиков, хорошо вооруженных и подготовленных. Караван должен пройти Хайрабское ущелье до перевалочной базы талибов у селения Джабдус. Порядок передвижения каравана — дневные переходы с ночевками на промежуточных пунктах отдыха. Первый переход запланирован на светлое время суток от границы Пакистана до афганского селения Урзун, куда караван должен прибыть вечером 11 ноября. Далее остановки — соответственно, 12, 13, 14 и 15 ноября у кишлаков… внимание на карту… Шарвак, Культук, Багдез и Димрак. Днем 16 ноября, по плану талибов, прибытие каравана в Джабдус. Задача отряду: убыть к Хайрабскому ущелью, предварительно определив маршрут и способ переброски «Марса» из Туркменистана в Афганистан, а также установить место высадки подразделения для выхода к району организации засады и непосредственного проведения акции тотального уничтожения сил противника, в нашем случае каравана. Под тотальным уничтожением подразумевается ликвидация сил охранения, караванщиков, животных и подрыв всего груза.

— Неплохо, — проговорил Тимохин. — Двадцать шесть спецов, из которых только семнадцать имеют опыт совместных согласованных действий, должны уничтожить сотню хорошо вооруженных и подготовленных «духов»… И кто же решил вывести на такой караван «Марс» в его новом штате? С российской стороны вряд ли кто решился бы предложить подобную авантюру. Уж не вы ли, господин генерал, взяли на себя ответственность за успешное проведение акции подчиненными вам силами в виде нового отряда «Марс»?

— Я не намерен отчитываться перед вами, полковник.

— А я не намерен посылать на гибель своих людей, господин генерал. А посему требую перерыва и уточнения задачи. Я буду связываться со своим командованием.

На этот раз Дрейк отреагировал на поведение Тимохина спокойно:

— Пожалуйста, связывайтесь. И время для этого у вас будет. Но прежде дослушайте доклад до конца, полковник.

Дак нагнулся к Тимохину:

— Я вспомнил Шепеля, Алекс; тот обязательно сейчас спросил бы, до чьего конца…

— Точно, — улыбнулся Александр.

— Я могу продолжить? — спросил Дрейк. — Или вы, господа, и далее намерены дискутировать, при этом грубо нарушая дисциплину и игнорируя субординацию?

— Извините, сэр! — ответил Дак. — Мы слушаем вас.

— Так слушайте, черт бы вас побрал! Я тоже не первый день на войне и прекрасно понимаю, что значит уничтожить крупный караван. Вот вы, господин Тимохин, — Дрейк перевел взгляд на Александра, — заявили, что отряд имеет всего семнадцать готовых к выходу офицеров, а я уверяю вас, что в «Марсе» весь личный состав — и не семнадцать, не двадцать шесть, а двадцать девять человек, включая меня, вас, состав групп «Орион» и «Ирбис», находятся в полной готовности к ведению боевых действий против обозначенного в докладе противника. Да, я согласен, подгруппа майора Рифа, не участвовавшая ранее в совместных действиях «Марса», требует подготовки в плане отработки согласованного взаимодействия, но эта подготовка не займет много времени, тем более что все бойцы Рифа обладают необходимыми навыками ведения активных боевых действий против превосходящих сил противника. Вы, господин Тимохин, можете, как я уже говорил, связаться со своим командованием и доложить, что генерал Дрейк предложил невыполнимый для спецназа план реализации боевой операции. Пожалуйста! Только подумайте сначала: а так ли уж плох и невыполним этот план?.. На сегодня всё. Смысла продолжать совещание не вижу. Продолжим завтра с утра. О времени сообщу дополнительно. Свободны, господа офицеры!

Тимохин с Даком вышли из комнаты совещаний казармы-модуля. Американский полковник положил руку на плечо Тимохина:

— Не обращай особого внимания на Дрейка. Он всегда ведет себя высокомерно, нагло — перед подчиненными, естественно. С равными практически не общается, а вот перед старшими по званию услужлив и вежлив. Дерьмо человек, да и как вояка — дерьмо. Посмотрим, как он поведет себя в горах Афганистана, если, конечно, его слова о непосредственном руководстве отрядом во время проведения операций не пустой звук и он не закроется на какой-нибудь базе.

— Даже если закроется, в «Марсе» останутся майор Риф и непонятно для чего введенный в подразделение капитан Стоун, а также люди из компании Рифа. И вообще меня не удивляет и никак не задевает то, что тебя вновь назначили командиром «Марса». Но почему Вайринка заменили на Дрейка и почему, усиливая отряд, это усиление коснулось только американского спецназа? Мы тоже могли бы выставить сильных ребят, имеющих гораздо больший опыт работы в Афгане, нежели люди Рифа.

— У меня нет ответов на твои вопросы, — вздохнул Дак. — Скажу одно: не только ты, я и мои парни, но и офицеры рангом повыше, что имеют отношение к войне на Востоке, не понимают, почему старшим куратором такого подразделения, как «Марс», был назначен, по сути, каратель Дрейк.

— Ясно, что ни хрена не ясно. Странные кадровые изменения, странные задачи… по крайней мере, первая из двух, по каравану. Недомолвки по последующим действиям, явное неумение ставить задачи командирам групп… И все это после продолжительных дебатов по продолжению проекта или его закрытию. Я, Джон, сейчас предпочел бы, чтобы проект «Эльба» закрыли к чертовой матери.

— А я, напротив, рад вновь работать с тобой и с твоими ребятами.

— Ну, радуйся, раз рад… Впрочем, с тобой и прежним «Ирбисом» и я спокойно пошел бы на войну. Но с этой «усиленной» новой группой… Что-то подсказывает мне, Джон, — плохо закончится этот кадровый эксперимент… Ладно, отдыхай, а я пойду свяжусь с Москвой; возможно, еще есть шанс хоть что-то изменить в создавшейся ситуации.

— Вряд ли, Алекс… Впрочем, посмотрим. Вечером встретимся, посидим?

— Ты с собой виски притащил?

— Нет, Алекс, — подмигнул Дак. — Зная твое отношение к виски, я привез водки. Импортной водки, что купил в магазине нашего посольства в Кувейте.

— Тогда лады, посидим. Заходи после ужина. Если, конечно, генерал Дрейк позволит…

— Ну, против нас двоих он не выступит. Недовольство проявит, речь толкнет, но не более. Потому что если мы с тобой откажемся ему подчиняться, то скорей уберут его, чем нас. Как думаешь?

— Честно?

— Конечно!

— Хрен его знает.

— Понял… До вечера, Алекс!

— Давай, Джон. Да, ты против присутствия Шепеля ничего иметь не будешь?

— Против Майкла? Ну что ты! Конечно, нет. Твоего Шепеля мои парни уважают больше всех. Не считая тебя, конечно…

Распрощавшись с боевым товарищем, Тимохин прошел в отсек связиста. Старший лейтенант Колданов при его появлении встал.

— Садись, Слава, и обеспечь-ка мне связь с Феофановым по «Орбите». Включи блок постановки радиопомех и проверь, попытаются ли американцы слушать нас.

— Есть!

Вскоре старший лейтенант доложил:

— Товарищ полковник, станция к работе готова, связь с Москвой установлена по контрольному каналу. Как только я включил блокаду, американцы привели в действие одну из своих МГС. И это не «Сигма» группы.

— Станция капитана Стоуна?

— Так точно!

— Отлично. Любопытный, оказывается, наш Ричард… Уверен, что он не прослушает наш разговор?

— Так точно!

— Давай трубу.

Тимохин набрал номер начальника российского Главного управления по борьбе с терроризмом.

— Здравствуй, Саша, слушаю тебя! — ответил Феофанов.

— Здравия желаю, Сергей Леонидович! Прошу более подробно разъяснить мне, как я должен вести себя с генералом Дрейком.

— А что, уже возникли конфликтные ситуации?

— Так точно! И не только у меня. Мои ребята недовольны тем, как ведет себя Дрейк.

— Понятно. Этого и следовало ожидать. Но… бригадный генерал Стив Дрейк является старшим куратором отряда «Марс». Его кандидатура на эту должность утверждена совместной российско-американской комиссией, руководством проекта «Эльба». Добавлю, что Дрейку даны самые широкие полномочия, вплоть до непосредственного руководства отрядом в ходе реализации задач боевых операций. Так что, Саша, хочешь ты того или нет, но тебе придется подчиняться Дрейку во всем, как мне. То же самое касается офицеров группы «Орион». И только если я лично отдам тебе приказ, идущий вразрез с приказами Дрейка, тогда ты обязан будешь выполнить мой приказ. Но, думаю, до этого не дойдет.

— Значит, все-таки в экстремальной ситуации «Орион» будет иметь возможность действовать по обстановке, а не по приказу Дрейка?

— Повторяю, только по моему личному приказу!.. А что это в трубке какой-то посторонний шум слышится? Ты используешь блокаду от прослушивания «Орбиты» станцией «Сигма»?

— Так точно!

— Американцы пытаются слушать нас?

— Капитан Ричард Стоун. И очень активно. Но, надеюсь, бесполезно…

— Я понял тебя. Проведи с подчиненными работу, чтобы в дальнейшем никаких конфликтных ситуаций в отряде по вине наших ребят не возникало.

— Есть!

— Дрейк уже определил задачи, что вам придется решить в Афганистане?

— По каравану.

— Ясно… У тебя есть еще что-нибудь ко мне?

— Да, просьба. Если это возможно, добейтесь у руководства проектом оповещения Дрейка о том, что я обязан отчитываться по всем мероприятиям группы перед Крымовым. Он же тоже куратор отряда, а мне будет нужна связь с Сержантом.

— Это возможно. Дрейка оповестят о твоих отчетах Крымову. Ну а с кем ты будешь связываться, с Вадимом или Ревуновым, — твое дело. Я пошлю Крымову курьера с блоками защиты от прослушки для станции Сержанта. Но на связь с ним выходить только по необходимости.

— Кстати, а где он сейчас находится?

— В Пешаваре.

— Вот как? Интересно… Не его ли случайно талибы намерены выставить контролером проводки каравана Абдельгуни?

— Нет, это было бы слишком. Ревунов-Реви вызван на совещание в Пешавар. Чем будет заниматься дальше, он сообщит нам позже.

— И еще вопрос. Информация по уничтожению американским спецназом муллы Омара подтвердилась?

— Нет.

— Значит, американцы блефуют?

— Да.

— А по Бен Ладену?

— Там тоже не все так однозначно, как представляется нашими заокеанскими коллегами… Извини, больше сказать по этому поводу не могу.

— Благодарю! До свидания, Сергей Леонидович!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вечером того же дня, 9 ноября, после ужина в отсек Тимохина и Шепеля пришел полковник Дак:

— А вот и я. Как у вас говорится, не ждали?

— Ждали, не ждали, — ухмыльнулся Шепель, — не в этом суть. Показывай, что принес.

Командир отряда «Марс», улыбаясь, достал из карманов вместительной куртки две бутылки водки «Русская».

— Во как! — воскликнул Шепель. — «Русская»? И, говоришь, купил в Кувейте?

— В магазине посольства. Кстати, многие сотрудники данного дипломатического ведомства предпочитают виски русскую водку.

— Еще бы, водка не такая бодяга, как виски… Так, — майор взглянул на Тимохина, — накрывать стол, командир?

— А я не знаю, чего ты ждешь, — ответил командир российской боевой группы «Орион». — Отбоя, что ли?

Шепель быстро выставил на столик кружки и заранее принесенную закуску.

— Вот это, — указал американец на консервы, — по-моему, лишнее, только что ужин прошел.

— А ты что, ужинал? — удивленно спросил Шепель.

— Да, — как само собой разумеющееся, ответил Дак.

— Ну ты чудик, Джон! Знал, что будем сидеть, — и набивал брюхо в столовой?

— Так положено.

— Да, Джон, у тебя точно с головой сегодня не все в порядке. Забыл, что положено на «положено»?

— Не забыл, помню, — подмигнул Дак. — Но ничего, вы закусывайте, а я так выпью, без всего.

— Твое дело… — Шепель открыл бутылку, разлил ее всю по кружкам. — Ну, что, господа полковники, вздрогнули?

— За встречу, — поднял кружку Дак.

— Давай за встречу, — кивнул Тимохин.

Офицеры выпили. Шепель, проглотив содержимое кружки, глянул на ее дно, затем на Тимохина и перевел взгляд на Дака:

— Джон, ты что принес?

— Как что? На бутылках этикетка — водка «Русская».

— И это ты называешь водкой?

— А что это, по-твоему?

— Да хрень какая-то! Неужели наши дельцы наловчились и на экспорт «паленку» сливать?

— Я плохо понимаю тебя, Майкл, — Дак находился в недоумении.

Ему на помощь пришел Тимохин:

— Да не обращай ты на него внимания, Джон! Как всегда, дурачка валяет. Нормальная водка.

Командир «Марса» повернулся к Шепелю:

— Ты зачем валяешь дурачка, Майкл?

— Ну вот, пошутить нельзя… Нервные все стали… Успокойся, вполне приличная водка, но не «слезинка».

— Я купил ее в магазине нашего посольства, — вздохнул Дак. — Там продают только проверенный, настоящий товар.

— Да ладно тебе, пошутил же, говорю!

Тимохин предложил Даку сигарету. Шепель тоже потянулся к пачке командира группы, но Александр сказал:

— Свои кури!

— Жалко, что ли? Нет, в натуре, появление в отряде генерала Дрейка с мутной командой майора Рифа точно подействовало на вас, и не в лучшую сторону.

Офицеры закурили. Шепель приоткрыл форточку.

— Да, Дрейк подарок еще тот, — произнес Тимохин. — Что ты о нем скажешь, Джон?

— А что я могу сказать к тому, что уже сказано? Дерьмовый человек.

— Верно, — поддакнул Шепель, — дерьмо издали заметно, по запаху. И такие же козлы, похоже, в подгруппе усиления «Ирбиса».

— Какой смысл обсуждать это, Майкл? Все равно нам придется воевать вместе с ними.

— В том-то и дело, что воевать… Если бы их прислали на учения, то и хрен бы с ними, а в бою нужны люди, на которых можно положиться. Вот ты, Джон, можешь положиться на подгруппу Рифа?

— Я на него, как на заместителя, положиться не могу, — ответил Дак. — Но повторяю: обсуждать данную тему — только время терять, а у русских говорится, что между первой и второй промежуток небольшой.

— Вот это по-нашему!..

Шепель открыл вторую бутылку, также разлил всю по кружкам, пустую тару закатил под свою кровать:

— Потом вынесу!

— Ну, давайте за дружбу между народами, — предложил тост Тимохин, добавив: — И за то, чтобы мы все ошибались насчет Рифа и его команды. А Дрейк… Пошел он на хрен, этот Дрейк! Его мы на войне быстро осадим.

Офицеры выпили по второй, тем самым «уговорив» литр. На этот раз Шепель оценил спиртное иначе:

— А вообще-то ничего пойло, с первого захода не врубился. Конечно, не «слезинка», но и не «паленка». Такую у нас в кабаках разливают. По крайней мере, не траванемся точно!

Дак, поставив кружку, взглянул на Тимохина:

— Ты сегодня выходил на связь по спутнику?

— Да.

— Тебя пытался прослушать Стоун. Я как раз мимо его отсека проходил, они там с Рифом устроились, слышал, как он ругался.

— Ругался? — изобразил удивление командир «Ориона». — С чего бы это? Уж не по поводу ли моего выхода на связь?

— Именно по этому поводу. Слышал, что-то кинул на пол, а потом выругался — мол, проклятые русские заблокировали его станцию. Я зашел в отсек, спрашиваю: в чем дело, капитан? А он так ехидно, как гиена, оскалился: «Все в порядке, сэр, не беспокойтесь». Ну, я ушел, а потом Луиза Крофт мне сказала, что капитан Стоун выходил на связь по «Сигме» и вызывал какого-то Глена, называя себя Ковбоем. О чем они разговаривали, Лу не слышала.

— Я знаю, что Стоун связывался с кем-то в США, — кивнул Тимохин. — Неплохо бы знать, с кем, и с разрешения ли Дрейка или самостоятельно. И еще — почему у капитана Стоуна есть собственная станция и индивидуальный позывной.

— Я думаю, — ответил полковник Дак, — станция у него потому, что Стоун прикомандирован к отряду в качестве личного представителя Дрейка.

— Стукача, короче, — подхватил Шепель. — Как Дрейка не будет в отряде, Стоун начнет ему стучать обо всем, что происходит в «Марсе» в отсутствие генерала.

— Да, я тоже так думаю.

— Это понятно, — сказал Тимохин, — но сегодня Стоун выходил на связь с кем-то в США, а не с Дрейком, находившимся по соседству. Значит, этот капитан подчинен еще кому-то в Штатах, кто очень желает знать о действиях отряда. И этот кто-то — Глен… Кто такой этот Глен?

— По одному имени его не вычислить. Имя довольно распространенное в США. Но, видимо, фигура крупная. А спрашивал ли Стоун разрешения на связь с США у Дрейка… Черт его знает. Но генерал наверняка в курсе. Возможно, Стоуну ранее, еще на этапе формирования нового штата «Марса» американским руководством проекта, было предоставлено право автономной работы в эфире. Откуда у него вторая станция?

— Да, — согласился Тимохин, — пожалуй, ты прав, Джон. Черт, нам еще засланного казачка в отряде не хватало… И хреново то, что мы не знаем, кто заслал к нам этого казачка.

— О каком ка-за-чке ты говоришь, Алекс? — посмотрел на командира «Ориона» Дак.

— Да это все наши поговорки, Джон. «Засланный казачок» в данном случае значит агент либо какой-то вашей спецслужбы, либо отдельного, но высокопоставленного физического лица. Ясно одно: в Штатах еще кто-то, даже в обход руководства проектом «Эльба», очень желает знать о том, что «Марс» будет делать в Афганистане. Уж не для того ли, чтобы наша работа оказалась безрезультатной?

— Нет, — проговорил Дак, — это вряд ли. Скорее за «Марсом» после его переформирования со стороны Штатов решено установить дополнительный контроль.

— Контроль, значит, за Дрейком и подгруппой усиления! — воскликнул Шепель. — Тем не менее контролер активно пытается влезть в дела российской группы… Скажи, Джон, на хрена Стоуну знать, о чем Тимохин общался с нашим руководством?

— На этот вопрос, Майкл, у меня ответа нет, — развел руками Дак.

— В том-то и дело, что на него ни у кого ответа нет. Замутили ваши чиновники бодягу с отрядом… Для чего? Неясно.

Тимохин, бросив в пепельницу окурок, сказал:

— Гадать бессмысленно; посмотрим, что будет в Афганистане. А учитывая то, что караван должен уже послезавтра, 11 ноября, в четверг, начать выдвижение к афгано-пакистанской границе, вылета в район применения нам ждать не придется. Скорей всего, завтра и полетим.

— И куда, конкретно? — поинтересовался Шепель.

— К Хайрабскому ущелью.

— Ни хрена себе! Да оно тянется от границы чуть ли не до Кандагара.

— Дрейк определит конкретный район первого этапа работы, а точнее, решение первой задачи боевой операции.

— А что, отряд планируется сразу привлечь ко второй операции?

— Да. Но по ней решение будем принимать завтра. Сегодня Дрейк не смог определить задачи второй операции; сказал лишь то, что она будет как-то связана с первой.

— Ну, замутили! — воскликнул Шепель. — Ладно, хрен с ним, прорвемся… Вам не кажется, господа полковники, что литра Джона для трех крепких мужчин маловато будет, чтобы как следует провести вечер?

— Что ты, Майкл, подразумеваешь под фразой «как следует провести вечер»? — спросил, улыбаясь, Дак.

— Пообщаться по-человечески. Поговорить не только о войне, что уже осточертело до предела, а о нормальных вещах… О бабах, в конце концов!

— И что ты предлагаешь?

— Шепель, — поднялся Тимохин, — в подобных случаях может предложить одно: еще выпить!

— Но у меня больше нет водки…

— Зато у Шепеля есть кое-что покрепче.

— Да? Спирт?

— Угадал.

— Я не против… ммм… как следует провести вечер, так?

— А вечернее построение? Дрейк наверняка будет на нем присутствовать.

— За отряд, — повысил голос уже захмелевший Дак, — отвечаю я. И я командир «Марса»! А куратор пусть ку… кур… кураторствует.

— Нет! — принял решение Тимохин. — Догоняться не будем. Тем более завтра с утра продолжение совещания, а на него следует идти со светлой, насколько это возможно, головой. Шепель! — Тимохин повернулся к майору. — Не провоцируй Джона. И так уже перебор конфликтных ситуаций в самом начале совместных действий… Так что никакого спирта. Так пообщаемся.

— Понял, — вздохнул Михаил, показав Даку — видишь, мол, я ни при чем, все вопросы к Тимохину.

У командира «Марса» вопросов к Александру не было.

Но спокойно поговорить старшим офицерам отряда особого назначения не удалось. В отсек буквально ворвался Дрейк:

— Так! Что означает данное собрание? Полковник Дак!

— А в чем, собственно, дело, генерал? — не вставая, задал встречный вопрос командир отряда.

— Да вы пьяны, Дак!

— Нет, генерал, я не пьян. Вы еще не видели меня пьяным. И не советую увидеть.

— Марш в свой отсек, полковник! — приказал Дрейк.

— Что? — приподнялся Дак. — Марш?! Я тебе что, новобранец? Или один из твоих сержантов из пополнения? Я боевой офицер, на счету которого сотни операций по всему свету, у меня восемь правительственных наград! И ты смеешь в таком тоне разговаривать со мной? А не пошел бы ты в задницу, мистер Дрейк?! Запомни, что я буду общаться с кем захочу и когда захочу, — естественно, не в период боевых действий. А сейчас у меня свободное время. Что касается спиртного… Да, я выпил, и что? Недоволен? Подавай рапорт в Вашингтон. А сейчас лучше уйди. Не зли меня, Дрейк!

— Мы завтра поговорим о вашей пьянке, — процедил генерал и покинул отсек командира «Ориона».

Шепель удивленно смотрел на Дака:

— Ты ли это, Джон?

— А что, Майкл, незаметно?.. — Командир «Марса» провел ребром ладони по горлу: — Вот уже у меня где этот Дрейк! Нет, он дождется, я пристрелю его.

— Ну, ну, все, Джон, — приобнял американца Тимохин, — успокойся. Не стоит он того, чтобы из-за него так нервничать.

— Да, ребята, — проговорил Шепель, — поберегите нервы на завтра. Уж вряд ли Дрейк оставит этот случай без последствий.

— А мне плевать! Наливай, Майкл, спирта.

— Нет, хорош, а то точно сегодня отряд останется без своего старшего куратора… Но я не понимаю, почему генерал нагнетает и без того нервную обстановку? Чего добивается?

— Полного и беспрекословного подчинения, — ответил Тимохин.

— Спирта хочу, — не унимался Дак.

Российские офицеры с отрядом успокоили американского полковника.

На вечернее построение он не вышел. Впрочем, на нем не присутствовал и генерал Дрейк. Вечернюю проверку провел Тимохин.


10 ноября, среда

В 9.00 дежурный офицер вызвал командиров боевых групп в отсек совещаний. Тимохин зашел за Даком. Тот выглядел больным, пил из пластмассовой бутылки воду, но все же побрился и принял душ.

— Что, хреново, Джон? — спросил Александр.

— Меня словно трамвай переехал, Алекс. Все тело болит, и тошнота мучает. Особенно как вспомню о конфликте с Дрейком.

— Таблетку из боевой аптечки выпей, все недомогание в момент снимет.

— Да пил я таблетки, один черт хреново…

— Пройдет! Пойдем к Дрейку. Служба есть служба.

— Век бы его не видать, этого чертова Дрейка… Ни на ком я так не срывался.

— Значит, так, Джон. Заходим к генералу как ни в чем не бывало. Начнет мозги сношать — не прекословь. Скажи, перебрал, с кем не бывает, и извинись.

— Смеешься? После того, что я ему сказал — кстати, о чем совершенно не жалею, — и извиняться?

— Да, Джон, впереди выход, усугублять сложную обстановку в отряде не стоит. Каким бы дерьмом ни был Дрейк, нам его не исправить, а вот решать боевые задачи под его командованием придется. А война, Джон, и тебе это не хуже меня известно, расставит все точки над «i» очень быстро.

— Ты советуешь повиниться?

— Я советую, если Дрейк начнет наезжать, извиниться и прекратить ненужные разговоры.

— А если он вновь оскорблять, унижать начнет?

— Ну, тогда пошлем его на хер вместе, свяжемся с руководством проекта и выставим условие: либо убирают Дрейка, либо отряд в Афганистан не полетит. Пусть отправляют генерала с подгруппой Рифа.

— Тебя твой Феофанов поддержит?

— Тоже сначала дрюкнет, но в общем поддержит.

— Ладно! Идем. Но как же мне плохо, кто бы знал… Прав был, наверное, Майкл — в Кувейте продают хреновую водку. Как он ее назвал, «палька»?

— «Паленка».

— Надо запомнить… «Паленка»… И что за язык у вас? Половину слов переводу не подлежит.

Командиры боевых групп прошли в отсек совещаний. Дрейк сидел перед развернутой картой, безупречно выбритый, холеный, в чистой отглаженной форме.

— Господин бригадный генерал, полковники Дак и Тимохин по вашему приказанию прибыли, — доложил Дак.

Дрейк молча указал офицерам на кресла за столом. Тимохин и Дак заняли свои места.

— Вы ничего не желаете сказать мне, полковник? — Генерал повернулся к командиру «Марса» и «Ирбиса».

— Если вы насчет вчерашнего инцидента, то, думаю, не следует и дальше развивать его. Признаю, что вел себя неподобающим образом, приношу вам свои извинения. И прошу закончить на этом.

— О’кей, полковник, — неожиданно согласился Дрейк. — Вы были пьяны, но уверен, сейчас понимаете, что подобного повториться не должно. Подчиненные не должны видеть своего командира пьяным… Вернемся к делу. Вчера мы остановились на обсуждении первой операции, что нам предстоит провести в Афганистане, — по каравану. Теперь обсудим вторую операцию. Она, как известно, в принципе является продолжением первой. После уничтожения каравана отряду предстоит ликвидация основной банды талибов. Она, по данным разведки, может находиться либо у кишлака Купши, вотчины полевого командира Ходжани, либо у брошенного селения Ханбак, а возможно, и в самом селении. Как будем отрабатывать вторую задачу, определимся на месте, закончив операцию «Караван» и выйдя в район решения задач по второй операции, получившей кодовое название «Логово». Однако вернемся к первой операции. Итак, завтра караван начнет выдвижение из Пешавара к афгано-пакистанской границе и к вечеру послезавтрашнего дня, 12 ноября, должен остановиться на первый ночной привал в кишлаке Урзун. Ну, и далее его маршрут по Хайрабскому ущелью до Джабдуса, где караван должен встретить полевой командир Абдул Ходжани. Какие мысли будут у вас по месту организации засады в ущелье? Вам слово, полковник Тимохин.

Александр, внимательно посмотрев на карту, проговорил:

— Маршрут талибы выбрали неплохой, относительно безопасный. В ущелье есть участки, где склоны пологие, дно широкое и можно организовать круговую оборону до подхода поддерживающих сил, а их наличие, несомненно, в Пешаваре обсуждалось. И у Абдельгуни будет помощь, но только в районе данных участков — точнее, в районе Урзуна. Также в ущелье много достаточно трудных для прохождения участков, но, с другой стороны, более безопасных с точки зрения вероятного нападения. В общем, не буду затягивать доклад. Первый участок, от границы до Урзуна, для засады не подходит. Причины я уже объяснил. Участок от Урзуна до Шарвака — тоже не то место, где следует брать караван.

— Почему? — спросил Дрейк.

— Рядом с юга обширное горное плато; на нем, особенно рядом с зелеными массивами, множество различных по величине населенных пунктов, в которых вполне могут быть сосредоточены либо дополнительные, либо резервные силы талибов. Они быстро выйдут к ущелью, и в результате мы получим угрозу с тыла. Отвлечь силы на оборону против «мирных чабанов» мы не сможем — нам бы уничтожить караван тем, что имеем…

— Продолжайте! — кивнул генерал.

— Далее. От Шарвака до Багдеза ущелье извилистое, со множеством пещер. Спускать отряд вниз и атаковать караван из пещер глупо, для нанесения одновременного удара сверху и снизу у нас просто не хватает сил. На перевалах можно посадить только снайперов, так как на этом участке склоны обрывистые, высокие. Огня снайперов будет недостаточно, чтобы обеспечить успешные действия отряда в ущелье. А вот на участок между Багдезом и Димраком я бы обратил внимание. Смотрите, господа, ближе к Димраку ущелье расширяется, склоны снижаются, прямой участок ограничен двумя утесами, за которыми небольшие изгибы. Вот здесь вполне реально зажать караван и провести одновременную атаку и с вершин, и с запада. К тому же к этому времени караван пройдет уже более половины пути, около семидесяти километров. Несмотря на ночные остановки и привалы, люди Абдельгуни изрядно устанут и в какой-то мере утеряют бдительность. Предварительно считаю, что операцию «Караван» следует проводить на участке между Багдезом и Димраком. Но окончательное решение, естественно, мы сможем принять, проведя рекогносцировку местности. Возможно, отойдем ближе к Багдезу, возможно, вообще будем вынуждены принять совершенно иное решение. По карте можно составить лишь ориентировочный план.

Дрейк поднялся из кресла, прошелся по комнате. Остановился за спиной Дака, указав на карту:

— А почему вы, господин Тимохин, не рассматриваете вариант проведения операции на участке Димрак — Джабдус? Местность по карте там точно такая же — и достаточно широкое ущелье, и изгибы, и низкие пологие склоны…

— Потому, господин генерал, — ответил командир «Ориона», — что близко расположен Джабдус. А там, как известно, находится перевалочная база талибов — стало быть, пусть даже небольшой, но отряд противника, наверняка с техникой, не исключено, что с боевой. Атакуй мы караван на указанном вами участке, помощь Абдельгуни из Джабдуса подойдет быстро. А нам, повторяю, каждый лишний «дух» будет усложнять обстановку.

— О’кей! — Генерал Дрейк присел на место, взглянул на Дака: — Теперь я хочу услышать ваше мнение, полковник.

— Я полностью согласен с полковником Тимохиным.

— Понятно, Дак, — усмехнулся Дрейк, — собственного мнения у вас нет. Гонору много, а мнения нет…

— Господин генерал, если вам что-то и понятно, то не в части проведения подобных операций. Опыта боевых действий против вооруженных сил талибов, насколько мне известно, у вас практически нет. А у Тимохина за спиной и война восьмидесятых годов, и сотни операций против талибов после вывода советских войск. Поверьте, он гораздо лучше нас обоих знает, как работать в этом чертовом Афгане. И я имел возможность лично убедиться в этом. Не забывайте, «Марс» провел несколько довольно крупных операций на территории, контролируемой талибами. Успешных операций, заметьте. И я со всей ответственностью утверждаю: без русских любое американское подразделение талибы прихлопнули бы на первом же выходе. Я уже не говорю о блестяще проведенной «Орионом» операции в Пакистане — с целью, между прочим, освобождения из плена талибов вашей помощницы, сержанта Крофт. И если вы ознакомитесь с той операцией, то поймете, насколько сильны русские коллеги.

— А у вас в «Ирбисе», что, дилетанты?

— Сейчас уже нет. Совместные действия научили воевать и нас. А вот у вас, у вашего непонятно для чего введенного в состав отряда капитана Стоуна, а также у людей Рифа подобных навыков даже близко нет. Поэтому я полностью согласен с полковником Тимохиным и поддерживаю предложенный им предварительный план подготовки реализации операции «Караван».

И вновь Дрейк повел себя в несвойственной ему манере.

— Ну, что ж, в принципе вы правы, полковник. Русским действительно лучше знать, как воевать в Афганистане. Я согласен принять ваш план, господин полковник, — кивнул Тимохину генерал. — Сегодня же предварительный план операции «Караван» будет передан руководству проектом. И… думаю, что уже сегодня нам предстоит убыть в Афганистан, на вашу горную базу в Тарикарском ущелье. А сейчас займитесь подготовкой личного состава к переброске. После того, как будет принято окончательное решение по операции «Караван», я вызову вас, и мы отработаем план передислокации отряда либо на нашу горную базу в Тарикарском ущелье, либо в другой район, что будет определен руководством. Свободны, господа офицеры.

Отпустив Тимохина и Дака, Дрейк вызвал в отсек для совещаний капитана Ричарда Стоуна. Тот вошел, не утруждая себя субординацией:

— Вызывали, генерал?

— Да, Рик. Мне срочно необходима связь с Денбруком.

— Уверены, что сейчас это целесообразно?

— Рик, если я сказал, что мне нужна связь с сенатором, то будь любезен обеспечить ее. Я же не могу выйти на Денбрука со штатной станции.

— А вы не подумали о том, что, если русские предусмотрительно заблокировали свои «Орбиты» от прослушивания нашими «Сигмами», они позаботились и о том, чтобы слушать наши станции?

— А вот это уже не мои проблемы. Это ты проверяй.

— О’кей! Я проверю и доставлю вам спутниковую станцию.

Из отсека Дрейк пошел в комнату штатного связиста, приказав:

— Связь с Вашингтоном, живо!

— Слушаюсь, сэр, — ответил лейтенант Крош.

Дрейк доложил руководству проекта «Эльба» с американской стороны суть плана, принятого на прошедшем совещании. Чиновник администрации внимательно выслушал генерала и передал распоряжение ждать ответа, до того ничего конкретного не предпринимая. Завершив разговор, Дрейк вернулся в свой отсек. Там его уже ждал капитан Стоун.

— Связь установлена, генерал. Номер сенатора наберете сами или это сделать мне?

— Сам наберу. Ты проверил станцию?

— Это будет возможно сделать во время сеанса связи, чем я и займусь. Если русские станут вас слушать, я немедленно сообщу об этом.

— О’кей. Теперь оставь меня одного. И определи кого-нибудь из наших в коридор. Слушать разговор можно не только по станции…

Стоун ушел. Дрейк набрал номер и только через минуту услышал знакомый голос сенатора.

— Дрейк, в Штатах сейчас, между прочим, два часа ночи…

— А у нас в Туркмении день. Приветствую вас, сенатор.

— Привет. Что случилось?

— Скорее всего, уже сегодня отряд будет переброшен в Афганистан.

— И ради этого вы разбудили меня?

— Я хочу знать, не изменились ли ваши планы.

— А почему они должны меняться? Мы о чем договаривались? Вы работаете по первой операции как положено, а наш план мы реализуем после того, как отряд выйдет к базе талибов. И дополнительные инструкции вы получите. Кстати, как у вас складываются отношения с Даком и Тимохиным?

— Одни сплошные конфликты.

— Почему?

— Они спелись и всячески стараются нейтрализовать мое влияние.

— А оно у вас есть, это влияние?

— К сожалению, только на бойцов Рифа.

— Плохо, генерал… Вы должны были найти общий язык с вояками Даком и Тимохиным, а люди Рифа, да и он сам, — раствориться среди личного состава «Марс». Но это ваши проблемы, генерал, и время изменить ситуацию есть. Впрочем, лично участвовать в операции «Караван» вам необязательно. Даже нецелесообразно, дабы еще более не снизить свой авторитет.

— Так мне выйти из игры на первом этапе?

— Лучше — да, но так, чтобы все выглядело естественно. Вы будете нужны на втором этапе. Вот там ваше присутствие должно решить все!

— Я понял, но боюсь, мне уже не удастся выйти из игры.

— Глупости! Вы не командир отряда, а куратор его действий, имеющий право при необходимости принимать командование «Марсом» на себя. Так что все в ваших руках. Сидит же русский куратор Крымов в посольстве России в Афганистане. Почему бы и вам не уйти на базу?

— Это уже будет сложно сделать.

— Ладно, я помогу вам решить данный вопрос. Вы получите приказ отойти на одну из наших баз на время подготовки и проведения операции «Марсом». Уничтожение каравана — инициатива русских, пусть ею занимается Крымов. А вы возьмете инициативу в свои руки после разгрома каравана.

— Приказ — это совсем другое дело.

— Вы о главной цели не забудьте, Дрейк, остальное — ерунда. Как поняли меня, генерал?

— Понял, сенатор. Спокойной ночи!

— Да уж какое с вами спокойствие… Впрочем, мне есть чем заняться. Приказ ожидайте сегодня же; возможно, одновременно с решением по работе «Марса» в Хайрабском ущелье. Все, отбой!

И Глен Денбрук отключил станцию.

Дрейк вызвал Стоуна:

— Забирай аппаратуру, но держи ее в рабочем состоянии. Возможно, позже сам сенатор попытается выйти на меня по твоему каналу.

— О’кей! Разговор дал результат?

— Конечно, Рик! Как же иначе?.. Русские слушали нас?

— Лишь зафиксировали работу и штатной станции, и моей. Это по спутникам. В коридоре никого не было, не применяли русские и прослушивающее устройство локального действия «Пробой». Так что, генерал, они не в курсе, с кем и о чем вы разговаривали.

— О’кей, Рик! Пока ты свободен…

— Я всегда свободен, генерал, прошу не забывать об этом.

— Похоже, здесь лишь один я несвободен… Ступай, Рик.


Одновременно с уходом Стоуна в отсек Тимохина зашел связист «Ориона» старший лейтенант Колданов:

— Разрешите, товарищ полковник?

— Заходи, Слава, что у тебя?

— Генерал Дрейк дважды выходил на связь по спутниковому каналу. И оба раза связывался с Вашингтоном.

— Ну, по одному выходу вопросов нет — генерал наверняка докладывал суть плана, предложенного ему мной и поддержанного Даком. А вот с кем он там еще разговаривал, вопрос…

— Может, с женой?

— Она, насколько мне известно, живет не в столице, да и вряд ли дома у генерала стоит новейшая военная спутниковая система.

— Он мог позвонить и на спутниковый телефон.

— Но не в Вашингтоне… Хотя, может, его жена в это время и находилась там… В общем, я понял тебя, Слава.

— Докладывать Феофанову об этом будете?

— Зачем понапрасну беспокоить начальника управления? Да и что я ему скажу, не зная, с кем вел переговоры Дрейк?

— Разрешите соображение? Таскать с собой спутниковый телефон — это не тоненькую мобилку в ридикюльчике держать. Вряд ли супруга Дрейка взяла бы его с собой, да и номер ее мы пробили бы через технический отдел. Мое мнение: Дрейк связывался с абонентами, постоянно находящимися в Вашингтоне.

— Я учту твое соображение.

В 11.30 местного времени Дрейка на связь вызвал Вашингтон. Представитель администрации сообщил о том. что план подготовки и проведения боевой операции утвержден, дальнейшее руководство и организация переброски отряда в Афганистан поручено российской стороне, а конкретно генерал-лейтенанту Феофанову, с которым Дрейку необходимо срочно связаться и согласовать совместную деятельность.

Пришлось бригадному генералу вызывать Тимохина и Дака. По прибытии командиров боевых групп он поведал им суть переговоров с Вашингтоном и обратился к Тимохину:

— Попрошу вас, господин полковник, обеспечить мне связь через вашу спутниковую станцию с генерал-лейтенантом Феофановым.

— На какое время, господин генерал?

— Немедленно. Полковнику Даку объявить отряду боевую готовность повышенную!

— Так мы и так на повышенной.

— Значит, подтвердите степень боеготовности. Оружие, спецсредства, боеприпасы пока, до моего отдельного приказа, не получать. Всем все ясно?

— Ясно! — ответил Дак.

Дрейк перевел взгляд на Тимохина:

— А вас я жду со связистом «Ориона» здесь.

Бригадный генерал вышел на связь с начальником российского Главного управления по борьбе с терроризмом в 11.47.

— Добрый день, Сергей Леонидович, это бригадный генерал Дрейк.

— Добрый день!

— Мне поручено связаться с вами и согласовать действия по переброске отряда в Афганистан.

— Этот маршрут у нас отработан. На военном аэродроме близ Ашхабада в 12.10 отряд будет ждать наш вертолет «Ми-8». Он в состоянии забрать двадцать девять человек. Свяжитесь со своим посольством, чтобы вам выделили автобус. Из Ашхабада полетите в Термез. Оттуда после дозаправки вертолета — прямо в Тарикарское ущелье. Наша разведка проверяла базу, там все в порядке. И Тимохин, и Дак прекрасно на ней ориентируются. Прибытие в Тарикар примерно в 15.20. Далее, по соглашению с американским руководством, вы должны отправить отряд к Хайрабскому ущелью, в район населенного пункта Багдез.

— Отправить? — переспросил Дрейк. — Это означает, что я не должен лететь с отрядом в район применения?

— А вы не получили на это приказ своего командования?

— Нет!

— Значит, получите. У меня уже есть его копия. Вам предстоит, отправив отряд, дождаться в Тарикаре конвой, убыть вместе с ним в одну из частей американской армии, дислоцирующейся у Кабула, связаться с полковником Крымовым и оттуда корректировать действия отряда по первой операции. Насчет вашего участия во второй операции мне ничего не известно, так как в приказе это не упоминается. Отряду «Марс» прибытие к Хайрабу ориентировочно в 21.00 с учетом всех временных потерь при выборе маршрута полета, посадках, десантировании и так далее. «Ми-8» должен быть отправлен на север страны. Экипаж знает, куда лететь, и в его работу вмешиваться не надо. В ночь с 11 на 12 ноября отряду осуществить выход от места десантирования к Хайрабскому перевалу ближе к населенному пункту Багдез и провести полномасштабную разведку с целью определения места засады. Утром 15 ноября «Марсу» рассредоточиться на выбранных и подготовленных позициях и при подходе каравана уничтожить его по вашей дополнительной команде. Отход осуществлять на плато к месту высадки. Туда же прибудет «Ми-8». Далее — уточнение задачи по операции «Логово». Вопросы ко мне есть, господин бригадный генерал?

— К вам, господин генерал-лейтенант, — нет. Но я должен доложить своему командованию о поставленной вами задаче.

— В отношении своего командования вы вольны поступать, как знаете. Но определенный мной порядок переброски в Афганистан и действия по подготовке уничтожения каравана с вашим командованием согласованы, и ответственность за действия «Марса» на этом этапе возложена на меня. Так что в любом случае вам придется выполнять то, что я уже передал вам. Считайте переданное приказом и приступайте к его выполнению. В случае возникновения каких-либо внештатных ситуаций связывайтесь со мной. Это всё. Если больше вопросов нет, тогда до связи, мистер Дрейк!

— До связи, господин Феофанов.

Передав трубку Колданову, Дрейк отпустил связиста российской группы, по мобильной связи связался с посольством США в Туркменистане и запросил автобус в учебный центр. Запрос был принят.

Дрейк вновь вызвал к себе полковников Тимохина и Дака. И тут же лейтенант Крош сообщил о передаче из Вашингтона приказа на убытие генерала Дрейка из Тарикара в сопровождении спецконвоя на базу американских вооруженных сил после организации отправки «Марса» к Хайрабскому ущелью.

Между тем в отсек совещаний вошли Тимохин и Дак.

— Господа, только что мной был получен приказ на дальнейшие действия. И согласно этому приказу, действовать мы должны следующим образом…

Он довел до офицеров полученную боевую задачу, заметив в конце доклада:

— Мне же, согласно тому-же приказу, придется в сопровождении спецконвоя убыть из Тарикарского ущелья в одну из баз наших войск и оттуда корректировать действия отряда.

Командиры боевых групп переглянулись.

— Не знаю, — проговорил Дрейк, — почему командование приняло подобное решение, но запомните: я планировал командовать отрядом на поле боя. Однако приказы не обсуждаются, поэтому вам предстоит работать по каравану самостоятельно, постоянно держа меня в курсе событий. По прибытии в район применения — доклад, после проведения разведки по ее результатам — доклад, занятие позиций — самостоятельно, а вот сам штурм только по моей команде. И отход по моей команде. Это понятно?

— Так точно, сэр! — ответил повеселевший Дак.

— Чему радуетесь, полковник?

— О чем вы, генерал? — Дак умело изобразил недоумение. — Какая радость, когда отряд впереди ждет сложная и непредсказуемая операция?

— Нет, вы довольны тем, что полетите к Хайрабу без меня… Но это только на первую операцию. Будьте уверены, вторую отряд будет проводить под моим руководством. Я сумею добиться этого… А сейчас подразделению — полная готовность. В течение часа сюда подойдет автобус нашего посольства. На нем отряд отправится на военный аэродром у Ашхабада. Там уже должен находиться «Ми-8» российского антитеррористического управления. С 12.30 до 13.40 совершаем перелет в Термез; далее, после дозаправки «Ми-8», ориентировочно в 14.10 вылет в Афганистан. Прибытие на базу в Тарикарское ущелье назначено на 15 часов 20 минут местного времени. Готовьте личный состав к убытию. С собой забрать всё. Вопросы?.. Построение личному составу по моей команде. Вперед!

Тимохин с Даком вышли из отсека совещаний.

— Господь услышал меня, — поднял глаза к небосклону американский полковник. — Хоть в Тарикаре Дрейк не будет мешаться под ногами…

— Да, это хорошо, но в отряде остаются майор Риф со своей подгруппой, — заметил Александр. — Это люди Дрейка и половина твоей группы. А самое главное, в «Марсе» остается капитан Стоун, который, как мне представляется, направлен в отряд в качестве контролера. По-нашему, особиста.

— Да черт с ними! Командовать отрядом буду я, а значит, люди Рифа распределятся среди моих. И Рифу со Стоуном мы найдем место. Посмотрим, как они поведут себя в бою.

— Вот этот вопрос, Джон, нам с тобой надо особо тщательно продумать. Пожалуй, и я к себе возьму несколько человек Рифа…

— Все продумаем, Алекс!

— Ну, тогда готовим группы?

— А чего их готовить? Отдать приказ на получение вооружения, спецсредств и боеприпасов? Так это делается быстро… Дежурный!

К Даку подбежал сержант Спайк:

— Я, сэр!

— Приказ всему отряду: вооружиться и в полной экипировке быть готовыми к убытию из горного учебного центра.

— Начинается, сэр?

— Да, Гарри! Командуй.

Спустя считаные секунды тишина казармы взорвалась топотом ног. Офицеры боевых групп «Орион» и «Ирбис» за пять минут получили оружие и вышли на улицу в готовности выполнить любой приказ. Среди них не было только капитана Стоуна — он находился в отсеке Дрейка.

Выслушав задачу, поставленную генерал-лейтенантом Феофановым, Стоун произнес:

— Что же, вроде все пока идет по плану, генерал?

— Пока да.

— Сенатор позаботился о вашей безопасности, и это правильно.

— Но ты окажешься в гуще событий при уничтожении каравана.

— Ерунда, сэр! Напрямую Даку я не подчинен, Тимохин же вообще не имеет ко мне никакого отношения. Я выживу, генерал.

— А вот изолировать себя от коллектива и показывать свою независимость, когда отряд выйдет на реальную боевую задачу, не стоит. Напротив, тебе надо быть со всеми.

— Раз надо, значит, буду, — усмехнулся Стоун.

— И береги себя, Рик, ты мне нужен живой и невредимый.

— Все будет о’кей, генерал.

— Как считаешь, надо сообщить сенатору о начале операции?

— Думаю, он и без нас знает об этом. А лишний раз светиться со связью неразумно.

— Да, ты прав…

В этот момент в дверь отсека постучали.

— Войдите, — разрешил генерал Дрейк.

Вошел сержант Гарри Спайк и доложил:

— Сэр, по серпантину к лагерю поднимается автобус с зашторенными окнами.

— О’кей, я понял. Свободны, сержант! Следуйте в свою группу, дежурство закончилось.

— Слушаюсь!

Выйдя на площадку у казармы, генерал объявил отряду построение. Группы встали в две шеренги. Подошел автобус. Дрейк отдал команду:

— Командирам групп приступить к посадке в автобус подчиненный личный состав.

Послышались команды на русском и английском языках:

— К машине! По местам!

Капитан Стоун, осмотревший здание, доложил Дрейку:

— Казарма пуста, всё забрали.

— Отлично. В автобус, Рик!

Небольшой, но маневренный и проходимый «Мерседес» развернулся и начал медленный спуске к плато, дорога от которого вела к трассе Туркменбаши-Ашхабад.

В 11.57 автобус остановился недалеко от вертолета «Ми-8», который медленно вращал лопастями несущего винта. У трапа стоял командир экипажа майор Родионов в форме без знаков различия. Да и сам вертолет был перекрашен в грязно-желто-зеленый цвет. Он также не имел знаков различий.

Генерал Дрейк, приняв доклад командира экипажа о готовности вертолета к вылету, иронически произнес:

— И эта рухлядь еще летает?

— Эта рухлядь, господин генерал, — спокойно ответил Родионов, поставленный в известность о вздорном, высокомерном характере американского генерала, — еще вас переживет. И замечу, что данный «Ми-8» налетал в Афганистане столько часов, сколько не налетала вся ваша штурмовая авиация, вместе взятая. Но если вас что-то не устраивает, можете вызвать для себя американский «Чинук». Вопрос, долетите ли вы на нем до Тарикара… У «духов» прямо-таки аллергия на ваши машины, и чуть ли не каждый афганец считает за подвиг обстрелять американский вертолет.

Дрейк, выслушав майора, поиграл желваками, но сумел сдержать себя. Обострение отношений еще и с пилотами приданного отряду вертолета — это было бы слишком.

— «Чинук» я вызывать не стану. Но, насколько мне известно, ваш «Ми-8» предназначен для транспортировки двадцати четырех десантников, а в «Марсе» двадцать девять человек.

— Я знаю, сколько человек в новом штате отряда. И если принял решение на полет, то, значит, уверен в том, что моя машина доставит «Марс» в район применения.

— Сколько времени нам лететь до Термеза?

— Около часа. На дозаправку уйдет где-то минут сорок.

— Хорошо. Вы готовы принять десант?

— А о чем же я вам, господин генерал, докладывал?

— О’кей! — Дрейк повернулся к вышедшему из автобуса личному составу «Марса», приказав: — Командиры групп, приступить к посадке на борт!

Спецназовцы заняли места в «Ми-8». Дрейку оставили место у двери.

В 12.30 «Ми-8» поднялся над площадкой военного аэродрома у Ашхабада и взял курс на юго-восток. А в 13.40 Родионов благополучно посадил вертолет на площадку в Термезе. На время дозаправки личному составу пришлось покинуть борт.

В 14.10 «вертушка» пошла в Афганистан. Когда Дак сообщил Дрейку о том, что вертолет миновал туркменско-афганскую границу, генерал заметно занервничал. Его интересовало все: на какой высоте и с какой скоростью идет «Ми-8», имеет ли он тепловые заряды отвлечения ракет ПЗРК, есть ли бронезащита борта.

— Если по нам выпустят российскую ракету «Игла», господин генерал, — усмехнувшись, ответил Дак, — то вы и пикнуть не успеете, как сгорите, словно спичка.

— Дак, вы забываетесь!..

— Нет, я просто ответил на ваш вопрос. Но хочу вас успокоить: афганцы практически не стреляют по российским «Ми-8», в отличие от наших машин.

— Почему?

— Русские, выводя войска, оставили местной армии много техники, в том числе и авиационной. Поэтому и талибы, и противостоящие им силы внутри Афганистана летают на «Ми-8». Мы на данной машине спокойно чувствовали себя даже в небе юга страны, контролируемого талибами.

— Черт побери! Русские девять лет оккупировали Афганистан, наводили повсюду свои порядки, успешно воевали против крупных сил противника установленного режима, громили караваны, формирования мятежников, бомбили кишлаки, зачищали целые районы, особо не церемонясь с моджахедами, — и после этого к ним в-Афганистане относятся гораздо лучше, чем к нам. Почему, Дак?

— Потому что когда русские воевали, то делали они это так, что от противника ошметки летели. А если «духи» их прижимали, то они предпочитали смерть плену. И, кроме войны, русские многое сделали для простого народа. Они строили мосты, больницы, школы. В русских госпиталях лечились местные жители. А сколько молодежи училось в Союзе? Поэтому советских солдат здесь считают и настоящими воинами, и людьми, не брезговавшими отношениями с простыми афганцами. А таких, мистер Дрейк, уважают. Что же делают для Афганистана силы по поддержанию мира?..

— Оставьте эту тему, Дак… — поморщился Дрейк. — Мы военные, а не политики. Мне ясна ваша позиция по данному вопросу.

— Вот в том-то и дело, что мы только военные, а русские были и военными, и политиками. Не выведи они отсюда свои войска, Афганистан жил бы сейчас мирной жизнью, и никакие талибы не сунулись бы на русских. Кстати, «Талибан» создавался не без участия США…

— Я же сказал, Дак, закроем эту тему!

В 15.10 майор Родионов сообщил в десантный отсек о подходе к Тарикару, и через десять минут шасси вертолета коснулись каменистого дна ущелья.

Дрейк попросил Тимохина, Дака и Крофт выйти на воздух. Остальным он приказал оставаться на месте. Офицеры подчинились.

Генерал осмотрел развалины бывшего кишлака Кандаш.

— Это и есть горная база «Марса»?

— Так точно, господин генерал, — ответил Дак.

— Но здесь даже укрыться по-настоящему негде!

— Это обманчивое впечатление. На самом деле в подземельях развалин оборудованы бункеры, обеспеченные всем необходимым.

— Так, значит, база под землей?

— Можно сказать и так.

Обычная радиостанция генерала сработала сигналом вызова.

— Куратор на связи! — ответил Дрейк.

— Это Кобра, спецконвой из двух автомобилей. Мы в двух километрах от базы. Подтвердите ваше прибытие.

— Прибытие подтверждаю.

— Принял. Скоро будем. Отбой!

Отключив станцию, Дрейк повернулся к Даку:

— Спецконвой скоро подойдет. Сразу же после моего с сержантом Крофт убытия вы вылетаете в район применения по операции «Караван».

— Да, сэр.

— Не забудьте о порядке связи со мной. Ну а забудете, я сам напомню о себе.

— Конечно!

Дак улыбался, что буквально бесило Дрейка. А тут еще Луиза Крофт подлила масла в огонь. Подойдя к Дрейку, она спросила:

— Разрешите просьбу, сэр?

— Просьбу? — Дрейк осмотрел помощницу похотливым взглядом. — А оставить вашу просьбу до прибытия на нашу базу нельзя?

— Нет. сэр.

— О’кей, давайте вашу просьбу.

— Я хочу остаться в отряде.

Слова сержанта вызвали всеобщее удивление. Дак и Тимохин переглянулись. Дрейк внимательно посмотрел на Луизу:

— Повторите, что вы сказали, миссис Крофт?

— Я хочу остаться в отряде.

— Вот как? Но вы нужны мне.

— Для чего?

— Вы нужны мне как помощница. И потом, Крофт, женщине в отряде при выполнении боевой задачи не место!

— Так же, как и вам?

— Не забывайтесь, сержант!

— Я настаиваю, генерал, чтобы вы разрешили мне остаться в отряде. А подружку себе вы легко найдете в любой войсковой части.

— Нет, — отрезал Дрейк, — вы поедете со мной!

— Я останусь, — упрямо заявила Крофт.

— Вы не выполните приказ?

— Нет!

— Представляете, что вам за это грозит?

— Прекрасно представляю.

Из-за поворота выехали два «Хамви». Они подъехали к вертолетной стоянке. Из передового внедорожника на грунт спрыгнул офицер и подошел к старшему куратору отряда «Марс»:

— Генерал Дрейк? Я — лейтенант Айверсон. Со мной шесть человек. Мне приказано доставить вас на базу у Кабула. Вот предписание.

— Подождите, лейтенант.

— Я бы с радостью, сэр, но мы должны придерживаться графика.

— Я сказал, подождите!

Лейтенант оказался не менее упрямым службистом:

— Повторяю, сэр, мы должны соблюдать график. А так как за вашу голову на меня возложена полная ответственность, то прошу в передний автомобиль.

Генерал сплюнул на камни.

— Черт с вами со всеми! А вас, Крофт, — злобно взглянул он на Луизу, — ждут крупные неприятности, обещаю!

Дрейк подхватил свою десантную сумку, штурмовую винтовку и прошел следом за лейтенантом к переднему внедорожнику. Вскоре колонна скрылась за поворотом ущелья.

— Ты с ума сошла, Луиза? — напустился на Крофт Тимохин. — Мы не прогуливаться выходим, а на войну.

— Я это знаю и не стану для вас обузой. Более того, лишний боец, думаю, вам не помешает.

— Ты — боец?

— Я проходила тот же курс подготовки, что и люди Дака; не так ли, полковник?

— Да, — подтвердил Дак. И тут же добавил: — Но одно дело — стрелять по мишеням, и совсем другое — по людям, в условиях, когда и по тебе тоже будут стрелять. Я не понимаю тебя, Луиза. Это что, женский заскок?

— Нет, защитная реакция.

— На что?

— Дрейк хотел заставить меня спать с ним. Я предпочитаю получить пулю талиба, чем его грязные ласки.

— Дрейк принуждал тебя к сожительству? — нахмурился Тимохин.

— Да, пытался принудить: И рассчитывал сделать это на базе войсковой части. Там вряд ли кто посмел бы помешать ему. И тогда пролилась бы кровь — либо моя, либо Дрейка. И чем теперь он может испугать меня? Трибуналом за отказ выполнять приказ? Я не боюсь трибунала.

— Погоди, погоди, — проговорил Дак, — а свидетели того, что Дрейк пытался принудить тебя к сожительству, есть?

Луиза достала из кармана диктофон:

— Только запись нашего последнего разговора.

— И что на пленке? — спросил Тимохин.

— То, что опозорит генерала, попади запись к вышестоящему командованию. Но она туда не попадет; Дрейк сделает все, чтобы не попала. Однако пленка не позволит ему поднять шум, пока я в отряде. В каком-нибудь гарнизоне Дрейк силой забрал бы запись, и вот тогда случилось бы непоправимое.

— Генерал знает о записи? — поинтересовался Дак.

— Нет. Но мне пришлось бы сказать о ней.

— Понятно… — Дак посмотрел на Тимохина: — Ну что, Алекс, включаем Луизу в штат «Ирбиса»?

— Можно и в штат «Ориона», — улыбнулся Александр. — Я буду только «за».

— Нет, Алекс, только в «Ирбис»!

— Спасибо вам, ребята, — сказала Луиза, — вы настоящие друзья!

— Не волнуйся, Лу, мы защитим тебя, — заверил Дак. — И от «духов», и от Дрейка. Если надо, я выставлю не менее пяти свидетелей того, что генерал не просто словесно принуждал тебя к сожительству, но и пытался изнасиловать.

— У меня тоже найдутся ребята, которые подтвердят показания американских коллег, — сказал Тимохин. — Вот только запись надо спрятать в надежном месте.

— Где, Алекс?

— Передай диктофон Шепелю. Он сохранит запись.

— О, Майкл! Он сохранит, сомнений нет.

— Ну, всё! Давайте на борт, пора лететь к Хайрабскому ущелью. И так уже затемно придется десантироваться, — заторопился Тимохин.

Офицеры поднялись на борт. И никто не обратил внимания на капитана Стоуна, задумчиво сидевшего на месте Дрейка. А он слышал разговор Дака и Тимохина с Луизой Крофт, оттого и был задумчив…

Экипаж между тем запустил двигатели, «Ми-8» поднялся над Тарикарским ущельем и пошел на юг страны. В 17.05 вертолет приземлился на плато, окруженное лесом. Бойцы «Марса», покинув борт, разбежались в разные стороны и заняли круговую оборону. Родионов вышел из пилотской кабины и остановил Тимохина:

— Вы поаккуратней тут, Сань! Что-то не нравится мне обстановка в отряде.

— Мне тоже не нравится, но что делать, Антон? Со мной не советовались, когда усиливали группу «Ирбис».

— Вот и говорю: будь поаккуратней, и, если что, сразу вызывай меня. А я вас хоть из ада вытащу. Или… останусь вместе с вами в аду.

— Знаю, Антон, спасибо! Сообщи Крыму, что мы прибыли на место.

Александр спустился на землю. Родионов поднял трап, и «Ми-8» ушел на север. К Тимохину подошел Дак с раскрытой картой в планшете:

— Нам предстоит совершить марш до квадрата… Как пойдем — «зеленкой» или по балкам, что разрезают плато?

— Ты сначала доложи Дрейку о нашем прибытии. Потом решим, каким маршрутом пойдем к Хайрабу.

Полковник Дак подозвал к себе лейтенанта Кроша:

— Арчи, обеспечь-ка мне связь по спутнику с генералом Дрейком.

— Слушаюсь, сэр!

После доклада Дака командиры групп определили маршрут выдвижения к Хайрабскому ущелью, и отряд, разделившийся надвое, в 17.30 начал десятикилометровый марш.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отряд большей частью шел по лесному массиву, иногда выходя на открытые участки местности, спускаясь в балки, поднимаясь на возвышенности и выдерживая среднюю скорость передвижения примерно в три с небольшим километра в час. Марш проходил спокойно, высланные вперед и во фланги дозоры докладывали об отсутствии противника. В 20.32 Дак остановил передовой дозор, когда тот вышел на окраину леса в пятидесяти метрах от ущелья. К дозору подтянулся весь отряд. Тимохин осмотрел местность, сориентировался по карте.

— Так, вроде вышли туда, куда надо. Перед нами должен быть прямой участок ущелья с поворотом справа на северо-восток, к кишлаку Багдез, до которого около пяти километров, и таким же поворотом, но уже на юго-запад слева, к кишлаку Димрак, до которого где-то километров двадцать. Пока разобьем лагерь здесь.

— Да, здесь удобно, — согласился Дак. — Я распоряжусь, чтобы бойцы «Ирбиса» поставили палатку для временного КИП и накрыли ее маскировочной сетью.

— Давай! Затем ужин и формирование разведгруппы.

К командирам группы подошла сержант Крофт:

— Господа, определите, пожалуйста, где я должна находиться во время операции.

— На КНП, Луиза, — ответил Дак.

— Почему не среди штурмовых групп?

— Потому, сержант, что отрядом командую я и мне лучше знать, кто и где будет находиться во время операции. И попрошу на будущее ненужных вопросов не задавать, а выполнять то, что будет приказано. Вам все ясно, сержант Крофт?

— Так точно, сэр!

— Вот и прекрасно… — Дак подозвал к себе лейтенанта Кроша: — Арчи, собери наших людей, и установите прямо здесь штабную палатку, закрыв ее плотной сетью. Как только бойцы приступят к работе, свяжи меня с Дрейком.

— Слушаюсь, господин полковник.

Подошел и майор Риф:

— Какие будут указания, полковник?

— Ужинайте. В 21.30 жду вас на КНП.

— Слушаюсь. Капитан Стоун просил передать, что он должен связаться с Дрейком.

— Ну, если должен, пусть связывается. Он же представитель старшего куратора… Мне одно непонятно: Стоун намерен дублировать мои доклады генералу?

— Извините, сэр, этого я не знаю.

— Свободны, Риф!

Тимохин тем временем вызвал Соловьева и передал ему приказ на рассредоточение с тыла временного лагеря и ужин, а также на присутствие в 21.30 на совещании на КНП.

Капитан Ричард Стоун отошел в глубь леса, на небольшую поляну, и развернул спутниковую станцию. Убедившись в том, что рядом с ним никого нет, набрал номер Дрейка. Генерал ответил сразу же:

— Да, Ковбой! Отряд вышел в район подготовки штурма?

— Только что.

— Почему об этом докладываешь ты, а не Дак?

— Полковник еще доложит. Я же вызвал вас по другому поводу. Вы имели неосторожность предложить Луизе Крофт близость…

— По-моему, это мое личное дело, Стоун.

— Да, сэр, это ваше личное дело. Я понимаю, что отказ Крофт, а тем более открытое неповиновение на базе в Тарикаре — непозволительное своеволие с ее стороны, и оно должно быть наказано. Однако не спешите предпринимать против сержанта каких-либо действий.

— Это еще почему? Уж не потому ли я должен проявить снисходительность к этой сучке, что она женщина?

— Нет, сэр. Луиза Крофт записала на диктофон, как вы принуждали ее к сожительству, и рассказала об этом Даку и Тимохину. Те заявили о готовности защитить ее, а против вас выставить свидетелей.

— Каких еще, к черту, свидетелей?!

— Офицеров, готовых дать показания в том, что вы, пользуясь служебным положением, пытались изнасиловать Крофт.

— Ах она, тварь!.. Ясно, Рик. У меня к тебе большая просьба.

— Да, сэр?

— Надо изъять диктофон у Крофт.

— Это невозможно. По совету Тимохина она передала его майору Шепелю.

— Черт бы побрал этого Тимохина… Ладно, против Крофт я ничего не буду предпринимать, но где гарантия, что эта шлюха не станет позже шантажировать меня этой записью?

— Главное сейчас — не допустить шума. А позже я что-нибудь придумаю.

— Надеюсь на тебя, Рик!

— У меня всё.

— Благодарю за информацию. Хотя ты и испортил мне настроение, все равно спасибо. Смотри за обстановкой и помни: мы делаем одно дело.

— Конечно, сэр. До связи!

Стоун отключил станцию и вернулся в лагерь.

Бойцы «Ирбиса» уже поставили палатку и натянули маскировочную сеть. Капитан, передав станцию сержанту Петрану, пошел на КНП. Дак, увидев его, спросил:

— Я вызывал вас, капитан Стоун?

— Нет, но я подумал, что мое место здесь.

— Вы ошиблись, ваше место среди офицеров отряда. Будете нужны, я вызову вас. Свободны!

Пришлось Стоуну искать место для ужина и отдыха в лесу.

Дак же в присутствии Тимохина в 21.24 вызвал на связь генерала Дрейка.

— Слушаю вас, Дак! — ответил старший куратор.

— Докладываю, господин генерал — правда, после капитана Стоуна, что, по моему мнению, является грубым нарушением субординации, но с чем я вынужден мириться…

— Полковник, — прервал командира «Марса» бригадный генерал, — меньше рассуждайте, больше докладывайте.

— Докладываю. Подчиненный мне отряд в 20.32 прибыл в квадрат… На данный момент организован временный командно-наблюдательный пункт, личный состав поужинал, выставлено охранение. На 21.30 назначено совещание по формированию объединенной разведывательной группы, которая приступит к ночной разведке ущелья и прилегающих к нему территорий в 23.00. Ориентировочно в 4.00 я доложу вам о результатах разведывательных мероприятий.

— Доложите о них в 7.00. И включите в разведывательную группу людей из подгруппы майора Рифа.

— А вот это, генерал, позвольте решать мне. Спокойной ночи!.. — Дак отключил станцию. — В 4.00 для Дрейка рано принимать доклад. Наверняка блудливый пес уже принюхался на базе к какой-нибудь сучке…

— Это не наше с тобой дело, Джон, — похлопал по плечу американского офицера полковник Тимохин. — Ну что поделать, если он повернут на бабах?

— Лучше бы он был повернут на службе… Удивляюсь, как такой тип мог дослужиться до генерала?

— А ты не знаешь как?

— Догадываюсь. Но все равно удивляюсь.

— Я думал, только у нас зачастую блатняком до золотых погон добираются; оказывается, и у вас то же самое.

— Та же, как вы выражаетесь, хрень…

В 21.30 на КНП отряда прибыл и майор Риф. Дак предложил офицерам разместиться вокруг небольшого, быстро сооруженного столика, на котором лежала карта местности.

— Внимание, господа! Нам необходимо сформировать и начиная с 23.00 провести разведку местности предстоящих активных действий по каравану талибов. Я решил определить состав группы в восемь человек, по четыре бойца от «Ориона» и «Ирбиса». — Полковник повернулся к Тимохину: — Какие будут у тебя предложения, Алекс?

— Я определюсь с составом российской подгруппы.

— О’кей. От «Ирбиса» в разведку пойдут сержанты Спайк, Лиднер, Ларсен, Петран. Им предстоит провести мероприятия на участках ущелья слева и справа от поворотов в сторону населенных пунктов на расстоянии до километра. Все внимательно осмотреть, выбрать позиции для атаки каравана с фронта и тыла. Российской группе «Орион» предстоит главная работа — уничтожение каравана с флангов, то есть с вершин ущелья на протяженности всего прямого его участка. Это предварительный план; вполне возможно, в него будут внесены изменения после разведки во время принятия окончательного решения… — Командир «Марса» взглянул на Рифа: — Вам, майор, подготовить подгруппу от «Ирбиса» к выходу в указанное время.

— Есть, сэр. Но я тоже хотел бы принять участие в разведке.

— Вам там делать нечего, — довольно грубо ответил на это Дак. — Достаточно того, что в состав подгруппы включены два бойца подразделения усиления «Ирбиса». Свободны!

Майор Риф покинул палатку.

— Ты меня неприятно удивил, Джон, — сказал полковник Тимохин после ухода заместителя командира американской группы.

— Удивил? И чем же?

— Ты, по сути, уже определил, кто и откуда будет атаковать караван, причем самую ответственную роль в штурме отвел «Ориону», не посоветовавшись со мной. Это впервые за время нашего плодотворного сотрудничества, и это мне непонятно.

— А кто, кроме твоей группы, Алекс, справится с главной задачей? — вздохнул Дак. — Мои люди из состава прежнего «Ирбиса»? Так их физически не хватит для решения подобной задачи. Бойцы Рифа? Мне неизвестны их боевые возможности, но не думаю, что они высоки. И потом, я же сказал: предложенный мной план носит всего лишь предварительный характер. Окончательное решение мы принимали бы вместе по результатам разведки. Может, этот участок вообще не подходит для штурма и придется искать другое место для засады.

— Ладно! Ты мне вот что скажи: с кем это мог связываться по своей станции капитан Стоун?

— Он просил разрешения на связь с генералом Дрейком.

— И ты разрешил ему сеанс связи?

— Стоун — личный представитель Дрейка в отряде.

— И что? Он будет сбрасывать Дрейку любую информацию? А ты ею с ним — любезно делиться?

— Что ты предлагаешь?

— Отсечь от отряда этого Стоуна.

— Не имею права, Алекс! Я связан обязанностями командира отряда, оперативно подчиненного старшему куратору генералу Дрейку.

— А как же куратор с российской стороны? Его вы с Дрейком решили вывести его из игры?

— Ну, что ты, Алекс! Да это и невозможно. Без своей российской части «Марс» небоеспособен. И ты вправе сообщать Крымову обо всем, что происходит в отряде.

— А если мнения Дрейка и Крымова разойдутся, чью сторону примешь ты? Хотя согласен, глупый вопрос — конечно же, генерала Дрейка; ведь вы же американцы, земляки.

Дак, прищурясь, глянул на Тимохина и ответил:

— Если, Алекс, сложится ситуация, при которой между Дрейком и Крымовым возникнут противоречия, то я возьму командование на себя и с твоей помощью стану действовать по обстановке.

— Ну-ну, посмотрим… Ладно, пошел я своих готовить.

— Разве это необходимо? Для «Ориона»?

— Но назначить-то людей я должен!

— О'кей, назначай и возвращайся.

— Ты переведи Крофт на КНП, а то где ей ночевать…

— Само собой!

В 23.00 разведгруппа в составе подполковника Соловьева, майора Шепеля, капитанов Дрозденко и Кима, а также сержантов «Ирбиса» Спайка, Ларсена, Лиднера и Петрана двинулась к ущелью. У невысокого перевала бойцы разошлись: российские спецназовцы остались на месте, Спайк с Ларсеном пошли на восток, а Лиднер с Петраном — на запад.

Проводив американцев, Соловьев обратился к подчиненным:

— Наша задача, ребята, посмотреть склоны ущелья по всей протяженности прямого участка ущелья.

— Из чего следует, — тут же подал голос Шепель, — что высоким командованием основную работу по каравану доверено сделать нам.

— А если и так, то что?

— А то, Леша. Как мы вдесятером — это учитывая Тимохина, — даже из засады уничтожим караван, в котором идет более сотни «духов»?

— Но американцы тоже бездействовать не будут!

— Верно. Дак выставит их в ущелье заслоном от прорыва. И в лучшем случае они вступят в бой с передовым дозором и тыловым замыканием. Шестнадцать американцев будут прикрывать ущелье, а десять русских — громить караван?

— Повторяю, Миша, окончательное решение еще не принято.

— А то ты сам не знаешь, что будет именно так, как я сказал… Ладно, хрен с ним. Как смотрим склоны?

— Я с Кимом пройду вниз, посмотрю участок, дно и северные склоны, а ты с Дрозденко осмотритесь здесь и на южных склонах. Задача — определение позиций для атаки каравана с флангов.

— Ясно. — Шепель повернулся к Дрозденко: — Пойдем, Андрюха, прогуляемся по перевалу, посмотрим, что здесь к чему.

— Давай, но не прогуливаться, а проводить разведку.

— Само собой, Леша.

— Если что, связь по «Бликам», по необходимости.

— Есть, товарищ подполковник.

Соловьев с Кимом, пройдя через перевал, представляющий собой гряду камней и валунов, скрылись в темноте ущелья.

— Куда сначала двинем, Миша? — спросил Дрозденко.

— Не спеши. У нас времени больше, чем у остальных. Так… Давай двигай на восток до поворота — и обратно. Осматривай вершины и склоны, выбирай позиции. А я пойду на запад. Встречаемся здесь же. Понял?

— Так точно, товарищ майор!

— Выполнять!


04.00, пятница, 12 ноября

Ровно в 4.00 на КНП прибыли подполковник Соловьев и майор Риф. Там же, в палатке, находились полковники Дак, Тимохин и связист «Марса» лейтенант Арчи Крош. На срубленных ветвях деревьев в спальнике спала Луиза Крофт.

Дак пригласил офицеров за столик и объявил:

— Так, первым докладывает подполковник Соловьев.

Заместитель Тимохина поправил карту на столе:

— Место для уничтожения каравана выбрано удачно. По обеим вершинам можно спокойно и скрытно рассредоточить хоть роту.

— А на склонах? — спросил Тимохин.

— На склонах скрытно не получится. Применение же средств маскировки ограничит боевые возможности бойцов. Из-за значительного численного перевеса противника действовать придется быстро, без задержек и перегруппировок. Но и в этом случае «Орион» выбьет основную часть каравана. Однако если «духи» применят передовые дозоры и тыловое охранение, что будут находиться на удалении от основных сил, то их-то, то есть дозоры и охранение, мы ликвидировать не сможем. Не хватит сил и времени. А «духи», исходя из опыта проведения подобных операций, дозоры выставят обязательно; не исключено, что значительные и даже фланговые. Посему необходимо блокировать ущелье со всех сторон.

— Для этого и будет использован «Ирбис», — кивнул Дак. — Вам слово, майор Риф!

— По докладам разведчиков, заблокировать ущелье с востока и тем более с запада труда не составит. И если на западе мы можем выставлять подгруппы непосредственно в ущелье, то на востоке блокирующие силы придется держать на ближнем хребте и спустить вниз после втягивания каравана на участок засады. Но и в этом я не вижу проблемы. Теперь дно. Оно позволяет вести как позиционный бой, так и активное наступление, а при необходимости и преследование противника.

— О преследовании забудьте, Риф! — среагировал Тимохин. — Мы не должны допустить прорыва талибов ни на восток, ни на запад. Караван должен остаться там, где мы его атакуем.

— Согласен, сэр.

Дак посмотрел на командира «Ориона»:

— У тебя есть вопросы по разведке, Алекс?

— Нет. Но нам вдвоем днем тоже следует посмотреть это ущелье.

— Посмотрим… Благодарю за проделанную работу. Отдыхайте!

Офицеры вышли из палатки.

— Как рассредоточим силы, Алекс? — спросил Дак.

— У нас с тобой, Джон, не считая Крофт, которую привлекать к боевой операции мы не будем, двадцать шесть бойцов, это со Стоуном. Для нанесения основного удара по крупному каравану на участке в двести — двести пятьдесят метров десяти бойцов «Ориона» будет недостаточно. Так что потребуется усиление.

— В каком количестве?

— Ну, если учитывать, что и ты, и я выйдем вместе с группами, то мне надо по меньшей мере по два бойца «Ирбиса» на каждый хребет.

— Это получается четырнадцать человек…

— Как минимум, Джон.

— Остается двенадцать.

— Для блокирования ущелья с запада и востока их вполне хватит. Тебе, думаю, следует прикрыть восток. Тебе и твоим парням из прежнего «Ирбиса». Поскольку если «духи» пойдут на прорыв, то прорываться они будут к Багдезу, до которого всего пять километров. Уходить на запад рискованно — до Димрака двадцать с лишним верст, и пройти их будет сложно. И это командиры Фаузи Абдельгуни сообразят быстро. Поэтому восток надо прикрывать тебе. С пятью бойцами, имея на вооружении пулемет и гранатометы, при активной огневой поддержке «Ориона» с хребтов ты предотвратишь прорыв.

— А на запад, следовательно, выставим группу майора Рифа?

— Да, и лучше вместе с капитаном Стоуном, чтобы под ногами не мешался. Крофт оставляем на КИП на связи. Здесь же нужна одна из станций.

— Я оставлю свою «Сигму».

— Почему не станцию Стоуна?

— Так он ее не отдаст!

— А зачем Стоуну во время боя нужна спутниковая станция? Вместо бронезащиты? Так из «Сигмы» защита никакая. А на связь выходить… Не до этого ему будет.

— Алекс, Стоун не отдаст свою станцию.

— Ладно, оставляй штатную «Сигму». «Орбиту» я возьму на хребет.

— Договорились.

Неожиданно вышеупомянутая штатная «Сигма» сработала сигналом вызова.

— Кто бы это мог быть? — недоуменно посмотрел на Тимохина Дак.

— Дрейк, наверное… Или кто-то из вашего командования. Мое вышло бы на «Орбиту».

— Странно! Дрейк просил не беспокоить его до 7.00. Ночью у него забавы с девочками…

— Сэр, вас вызывает на связь генерал Дрейк! — доложил лейтенант Крош.

— Ничего не понимаю… Случилось что? — Дак принял трубку. — Слушаю вас, генерал!

— Разведку провели, полковник?

— Так точно! С 23.00 до 4.00.

— Докладывай результаты.

— Но вы приказывали связаться с вами в семь утра…

— Вы что, плохо поняли меня, Дак?

— Понял вас. Итак, разведывательная группа в составе восьми человек, разделенная на четыре двойки — две от «Ориона», две от «Ирбиса», включая двух бойцов майора Рифа…

— Вы, полковник, и далее намерены делить «Ирбис» на прежний и нынешний? — прервал Дака генерал. — Запомните, майор Риф — ваш заместитель по боевой группе, и отдельных своих подчиненных у него нет. У вас в подчинении весь личный состав, находящийся в «Марсе». Что-то непонятно?

— Капитан Стоун тоже относится к их числу?

— Так же, как и сержант Крофт. Стоун и Крофт — такие же бойцы отряда, как и все остальные. Капитан, конечно, является моим представителем, что дает ему право на автономную связь со мной, но не дает никаких других привилегий, а сержант… моя помощница, временно находящаяся вне исполнения своих прямых обязанностей, в твоем полном распоряжении.

— О’кей! Значит, четыре разведывательные двойки провели разведку местности и подтвердили — все подтвердили, — что участок для засады выбран верно. Здесь мы сможем атаковать караван, имея неплохие шансы на успех.

— Решение по размещению боевых подразделений для выполнения задачи принято?

— Предварительно.

— Давайте предварительное решение.

— Пока мы с Тимохиным планируем разместить личный состав следующим образом. Северный и южный хребты займут бойцы «Ориона», усиленные четырьмя нашими людьми. Это четырнадцать человек во главе с полковником Тимохиным. Подгруппа майора Рифа в количестве шести бойцов займет позиции ликвидации передового дозора и в дальнейшем огневой поддержки «Ориона», а также прикрытия западной части ущелья от попытки вероятного прорыва противника в сторону кишлака Димрак. Я с пятью бойцами сяду на южный хребет, на удалении метров в пятьсот от места засады, пропущу караван и атакую его тыловое охранение с дальнейшим пресечением попыток прорыва талибов на северо-запад к Багдезу. При необходимости прикрою отряд от удара боевиков, что могут быстро подойти от Багдеза. Пока это предварительный план рассредоточения штурмовых и прикрывающих подгрупп. Днем мы с Тимохиным лично выйдем к ущелью, дабы убедиться в правильности выбора. После чего я доложу окончательное решение по плану отработки каравана, и после его утверждения отряд приступит к скрытной подготовке позиций.

Выдержав паузу — больше для проформы, — генерал Дрейк произнес:

— Ну что ж, картина мне более или менее ясна. Продолжайте подготовку к выполнению поставленной задачи.

— Есть. Один вопрос, генерал. Вам сбрасывать доклад в 7.00?

— О чем, Дак? О том, что уже доложили?

— Приказ на семичасовой сеанс вы не отменяли, генерал.

— Не делайте из себя шута, Дак. Естественно, в 7.00 никаких докладов.

— Я не шут, господин генерал; просто вам надо четче определять задачи. У меня всё, до связи!

Дак передал трубку лейтенанту Крошу и взглянул на Тимохина.

— Видимо, генерала нынешней ночью кинули… В наших частях не проститутки, а дамы подразделения обеспечения, которые могут за себя постоять; вот, видно, и вышел у Дрейка облом по половой части.

— Как он тебя назвал? — улыбнулся Александр. — Шутом?

— Дрейк сам хуже шута, он просто ослиное дерьмо.

— А что он сказал насчет Стоуна?

— То, что капитан, оказывается, боец отряда, как и все; ну, и по совместительству — стукач генерала.

— Про Крофт заикался?

— Стоун уже наверняка сообщил ему о диктофонной записи Луизы, а также о наших намерениях защищать женщину. Так что генерал сдал назад — назвал и ее бойцом отряда.

— Погоди, — проговорил Тимохин, — личный представитель куратора в отряде? Можно ли положиться на него в бою?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю…

— Интересно, мы получим точную информацию по каравану? Или увидим, что он собой представляет, только на подходе к месту засады, когда корректировать что-либо будет поздно?

— Возможно, Дрейк и сбросит информацию заранее, а возможно, у твоих соотечественников ее попросту нет. Я могу задействовать Крымова.

— Точно! Как же я о Крымове забыл… Он узнает то, что надо.

— Так я часов в девять, перед выходом к ущелью, свяжусь с ним?

— Разве тебе требуется мое разрешение? — вопросом на вопрос ответил Дак.

— Конечно, Джон, ты же командир отряда.

— Алекс, не надо подкалывать.

— Я вполне серьезно, Джон.

— Ну, если серьезно, то можешь связываться с Крымовым когда угодно.

— Благодарю, сэр!

— Опять за свое… Давай-ка лучше поспим пару часов.

— Ничего не имею против.

Расстелив спальники, офицеры забрались в них и уснули.


Район Хайрабского ущелья, пятница, 12 ноября

В 9.00 после завтрака полковники Дак и Тимохин направились к месту предположительной засады. Они вышли к ущелью, осмотрели склоны и дно прямого участка.

— От поворота до поворота восемьсот метров, — проговорил Александр.

— Можем точно замерить.

— А стоит ли, Джон? Если в караване пятьдесят вьючных животных, то растянется он максимум метров на триста, плюс по сто на удаление передового дозора и тылового охранения. Итого отработать придется участок не более чем в пятьсот метров.

— Это если караван пойдет единой колонной.

— А какой смысл разбивать его на части? Но у «духов» должен быть тыловой обоз…

— Что ты имеешь в виду?

— Должны же погонщики и охрана отдыхать, не снижая темпа движения? Привалы через каждый километр-два талибы устраивать не будут, так они выбьются из графика; а у «духов» задача прибыть на перевалочную базу, в крепость Джабдус, во вторник, 16-го числа. Так что они будут отдыхать и на привалах, и по ходу движения, используя либо арбы, либо технику.

— Может, они применят для охранения бронетранспортеры?

— Может быть.

— Но тогда нам не уничтожить караван.

— Ерунда. В общем, предлагаю то рассредоточение, какое обговаривалось ранее. На этом хребте обоснуюсь я с шестью бойцами, включая двоих твоих, на противоположном — Соловьев с такой же подгруппой. Возьмем по РПГ-7 с четырьмя выстрелами, гранатометы «Муха», огнемет «Шмель» и по два пулемета «ПК». Этого будет достаточно, чтобы внезапным и одновременным огнем выбить основную часть каравана. Ну а остальных доработаем следом. Тебе, Джон, надо выслать по этому хребту разведчика, посмотреть, где можно выставить пост раннего обнаружения противника. Предлагаю действовать по стандартной схеме. Ты выставляешь дальний пост; наблюдатель сообщает о появлении каравана, смотрит, что он собой представляет, и сбрасывает информацию тебе, ну а ты — мне. Сам же со своей подгруппой блокирования пропускаешь караван и спускаешь людей в ущелье. Следуешь за «духами» до поворота, там разворачиваешь бойцов в линию или выставляешь двойками, как посчитаешь нужным. Наблюдателя дальнего поста на вершине не снимай, пусть остается в резерве и смотрит за подходами от кишлака Багдез. Там услышат канонаду боя и, возможно, попытаются помочь попавшему в засаду каравану. В этом случае наблюдатель должен зафиксировать подход сил поддержки и сообщить об этом тебе. Мы вместе встретим «духов»: ты — со дна ущелья, я — с хребтов, а наблюдатель уничтожит отдельных талибов, что могут вырваться из зоны засады.

— Не понимаю, почему ты подробно излагаешь мне то, что я и без тебя знаю, — вздохнул Дак. — Разве ранее мы действовали не так?

— Повторение, Джон, — мать учения, — улыбнулся Тимохин. — Ладно, теперь по подгруппе прикрытия ущелья с запада. Туда пошлем Рифа с пополнением?

— Да. Я же уже принял решение по этому вопросу.

— А если люди Рифа не выполнят задачи? Ведь им, кроме прикрытия направления, придется уничтожать еще и передовой дозор — возможно, с группой охранения. Справятся ли они?

— Я понимаю твои опасения, Алекс, но при всем негативном отношении к этим парням они все же профи. И знают, что такое бой в горах.

— Согласен, но подстраховаться следует.

— Что ты имеешь в виду?

— Некоторые изменения в рассредоточении моей группы. На всякий случай я выдвину ближе к западному повороту пару своих стрелков — так, чтобы они могли и караван отрабатывать, и при необходимости поддержать подгруппу Рифа огнем с хребтов.

Дак, подумав, предложил:

— Слушай, Алекс, а не заминировать ли нам ущелье?

— Заминировать? — переспросил Тимохин. — У нас что, есть мины?

— Ну, это не проблема. Сюда караван должен выйти где-то к обеду 15-го числа. До этого Дрейк организует доставку и мин, и взрывчатки, и фугасов.

— Согласен, это Дрейк сумеет организовать. Но неужели ты считаешь талибов лохами?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что они пойдут без саперов и саперного снаряжения… Нет, Джон, талибы будут прощупывать каждый метр ущелья, включая склоны. И, обнаружив минно-взрывные заграждения, тут же займут круговую оборону и вызовут поддержку. И вот тогда нам их не взять. Придется самим быстро уносить ноги.

— А я имел в виду минирование не всего участка засады, а только рубежа перед позициями подгруппы Рифа.

— Ну, если накрывать минное поле на западе, то на хрена там вообще нужны люди майора? Прорываясь, «духи» не будут проверять местность на наличие мин и налетят на них с ходу. Рифу и делать ничего не надо будет. Но… если талибы грамотно выставят передовой дозор и применят оборудование дальнего обнаружения минно-взрывных заграждений, то они узнают о минном поле до того, как караван втянется на участок засады. В результате что? Та же картина. Оборона, вызов поддержки и наш быстрый отход. И невыполнение поставленной задачи.

— Ты прав, Алекс, — кивнул Дак.

— Значит, группы, блокирующие ущелье с запада и востока, должны иметь, кроме штатного вооружения, по пулемету «ПК» и гранатометы «Муха». Большего вам не понадобится. Да и беречь боеприпасы и вооружение мы должны. Кто знает, что за задачу определит нам Дрейк после работы здесь и притащит ли он с собой дополнительный арсенал?

— Конечно, притащит. Он же не идиот…

— А вот это сомнительное утверждение… Хотя ты прав: он, конечно, подлец, но не идиот. Интересно, Дрейк думает сбрасывать нам информацию по каравану? Я имею в виду уточненную информацию?

— Должен. Вопрос, когда он это сделает…

— И сделает ли вообще. Похоже, ваша разведка не имеет нужных нам данных.

— Так караван только вышел на марш…

— Но до этого он формировался в Пешаваре, где у вас весьма сильная и разветвленная разведывательная сеть.

— Которая не идет ни в какое сравнение с вашей.

— Ладно, попытаюсь через Крымова заполучить необходимую информацию.

— Это гораздо лучше, чем ждать данных от Дрейка.

— Нам надо решить, кто будет реально руководить операцией. Формально — командир отряда…

— Ну о чем здесь может идти разговор? — прервал Тимохина Дак. — Плевать на все формальности. Командуй, Алекс. И не подумай, что я боюсь ответственности. За результаты операции в любом случае отвечать мне. И я готов ответить. А вот взять на себя руководство всей операцией — нет. Тем более что основную работу предстоит делать «Ориону», а «Ирбису», по сути, — лишь прикрывать ее.

— Но Дрейк об этом знать не должен.

— Само собой!

— Тогда не будем терять время. Вызывай разведчика и отправляй его по хребту на восток и далее за поворот. Пусть пройдет как можно дальше — естественно, не подходя к Багдезу, — и определит место организации поста раннего обнаружения противника. Ты сам выбери место, где посадишь подгруппу прикрытия, чтобы она могла быстро спуститься вниз и занять позиции. А я вызову своего человека и еще раз осмотрю хребты — посмотрю, где и кого выставлять. Ну, и прикину, откуда поддерживать при необходимости подгруппу Рифа.

— Это можно сделать и завтра, Алекс.

— А сегодня чем будешь заниматься? До отупения изучать карты? Или ждать, когда Дрейк сбросит информацию по каравану? Нет, Джон, работаем сегодня. Кто знает, не изменят ли «духи» график движения каравана. А то выйдут к нам с утра послезавтра, а мы в «зеленке»… И пропустим караван, не в силах что-либо предпринять. Поэтому…

— Я все понял, Алекс! Работаем сегодня. Представляю, как будет суетиться Стоун! Он же должен информировать Дрейка обо всем происходящем в отряде. А тут образуется, как вы говорите, непонятка…

— Вот о ком я меньше всего думаю, так это о твоем гребаном Стоуне.

— Он не мой, Алекс, он человек Дрейка!

— Да хоть самого Обамы. Мне до него нет никакого дела. А то, что он не в состоянии контролировать ситуацию, так это его проблемы. Пусть с Дрейком разбирается.

— Бригадный генерал может вмешаться и запретить наши совместные действия.

— С какого перепугу? Нет, Джон, Дрейк в наши дела вмешиваться не станет. Потому как в случае провала операции ему головы не сносить. Он сейчас будет стараться как можно меньше влиять на нашу подготовку, чтобы потом иметь возможность обвинить в провале тебя, ну а с тобой — и меня. Так что, Джон, никто нам здесь мешать не будет.

— И вновь ты прав… Ну, что, расходимся? Я вызову разведчика.

— Давай ступай к повороту. А мне работать сначала здесь.

Полковник Дак направился на восток, а Тимохин по радиостанции малого радиуса действия вызвал связиста «Ориона» старшего лейтенанта Колданова:

— Восьмой, ответь Первому!

— На связи, — ответил офицер.

— Ты в курсе, где я нахожусь?

— Так точно.

— Бери «Орбиту», и ко мне!

— Есть!

В 11.07 Колданов подошел к Тимохину:

— Товарищ полковник…

— Отставить, — прервал доклад подчиненного командир «Ориона». — Канаву справа видишь?.. Давай туда, разворачивай спутниковую станцию и срочно набирай мне Крымова. Да не забудь выставить помехи — Стоун наверняка попытается послушать разговор.

— Это точно, — занимаясь аппаратурой, сказал Колданов, — кажется, что капитан, как леший, в лесу повсюду. Только я собрался сюда — и он тут как тут. Куда это вы, спрашивает, мистер Колданов? Я ему: до ущелья прогуляться. Он: зачем? Ну, я не выдержал: не твое, говорю, собачье дело. А он даже не обиделся: только посмотрел недобро и ушел.

— «Сигму» свою настраивать поскакал… Ну и черт с ним! Что у нас с Крымовым?

— Есть связь, товарищ полковник!

Тимохин забрал трубку:

— Крым? Это «Орион».

— Рад тебя слышать, Саня, привет! Что у тебя?

— Ты с Ревуновым не пытался связь наладить?

— Не только пытался, но и наладил. Он тебе нужен?

— Мне нужна точная информация по каравану.

— По моим данным, он сейчас — вернее, на 11.00 — находится в десяти километрах от кишлака Урзун, своей первой ночной остановки. Границу прошел спокойно — талибы позаботились о «коридоре».

— Мне нужна другая информация. Сколько точно в караване животных, погонщиков, охранников; в каком порядке он идет, выставлено ли охранение. Если выставлено, то как. Чем вооружены «духи», имеют ли технику и средства связи, особенно спутниковые. Всё, Крым, понимаешь?

— Понимаю. На момент связи Реви находился на совещании в Пакистане. Сейчас должен быть на пути в Кабул. Я пытался связаться с ним буквально полчаса назад, но безуспешно. Связь не устанавливается — видимо, Сержант находится в районе, где спутники не обеспечивают устойчивую связь.

— Я понял тебя. Попробуй еще раз вызвать его. Запроси Феофанова; может, наша разведка имеет что по каравану… Без точных данных мне будет сложно спланировать молниеносную и гарантированно успешную операцию с безопасной эвакуацией в район дальнейшего применения.

— Я сделаю все возможное. Если у Ревунова есть информация по каравану или он может ее добыть, то как ему поступить — передать данные через меня или самому выйти на тебя?

— Пусть выйдет на связь сам. И не забудет о помехах. Мистер Стоун, внедренный в отряд Дрейком, очень внимательно отслеживает все действия «Ориона», а мои — особенно.

— Так пристрели его к чертовой матери.

— Это хорошо, что у тебя приподнятое настроение и ты можешь шутить. А вот мне, честно говоря, не до шуток.

— Ты нервничаешь, Саня? — удивился Крымов.

— Да, нервничаю.

— А в чем, собственно, дело? Первый раз, что ли, выходишь на караван? И не такие громили. Без американцев, кстати…

— Я бы и сейчас предпочел работать с нашими ребятами; ну, еще с парнями Дака, как исключение…

— У тебя проблемы с пополнением?

— У меня, Крым, вообще такое предчувствие, что после каравана «Орион» ждут крупные неприятности.

— Это серьезно? Интуиция тебя почти никогда не подводила…

— Вот поэтому мне нужна постоянная связь с Ревуновым. И сейчас, и позже, при решении еще неконкретизированных задач второй боевой операции.

— Понял… Реви может выходить на тебя в любое время?

— Да. И чем раньше, тем лучше!

— Вопросов нет, работаю. Отбой!

Выключив трубку, Тимохин передал ее Колданову и спросил:

— Наши коллеги пытались слушать нас?

— Так точно, с одной станции.

— Со станции капитана Стоуна?

— Точно сказать не могу, товарищ полковник, но Арчи Крош не стал бы делать этого.

— Понятно… А теперь послушай, будет ли Стоун выходить на связь с Кабулом.

— А он уже набирает номер.

— Его можно определить?

— Никак нет. Только первые две цифры — 4 и 5.

— Номер Дрейка и начинается на 45. 4512… Стоун спешит предупредить генерала о наших действиях.

— Но так невозможно работать вместе, товарищ полковник.

— Возможно, Слава… Мы же так работали, когда выполняли приказ по ПЗРК в Тарвале? И нам пришлось водить американцев за нос. До чего же паскудно я чувствовал себя тогда — не передать словами. Словно воровал что-то у друзей.

— Но сейчас нас слушает не друг.

— А кто же, Слава? Стоун вместе с нами будет штурмовать караван… Ладно. Ревунов может выйти на связь в любую минуту, так что будь рядом. А я пройдусь по хребту, посмотрю позиции.

Тимохин обошел южный хребет и уже начал спуск в ущелье, когда его позвал Колданов:

— Товарищ полковник, Сержант на связи!

— Вот как? Оперативно сработал Крымов, ничего не скажешь… Передай, что я иду.

— Да!

Тимохин подошел к связисту, взял трубку. Старший лейтенант кивнул на лесной массив, где «Марс» разбил лагерь:

— С опушки работает станция «Сигма». Это уж точно Стоун, так как лейтенант Крош на КНП.

— Блокада?

— Включена.

Тимохин поднес трубку к щеке:

— Приветствую тебя, Сержант!

— И я рад вас слышать, полковник! Я уж думал, что группу перебросили в Ливию.

— Нас хотели бросить туда, но потом передумали.

— А напрасно. Именно там сейчас «Аль-Каида» действует наиболее активно, и именно в Ливию перебрасываются значительные силы талибов. Им надо прибрать в руки власть в североафриканской стране, и они это сделают. Остается удивляться, как НАТО и США допустили такую ошибку. Они сами, своими руками, убрав Каддафи, подготовили все условия для взрыва обстановки на севере Африки. Совсем скоро Европа будет платить кровью за, мягко говоря, непрофессионализм своих руководителей. Я уж не говорю об Израиле — тот окажется в блокаде сил международного терроризма. И это не война с Египтом или Сирией, а куда хуже… Но что-то я разговорился. У вас ко мне, конечно, дело?

— Конечно.

— Очень внимательно слушаю вас!

— Тебе известно о караване с оружием, боеприпасами и наркотой, идущем из Пешавара в Джабдус?

— О караване Фаузи Абдельгуни?

— Значит, известно. И это хорошо.

— Я узнал о нем в Пакистане, будучи вызванным на совещание руководства «Талибана», где, кстати, обсуждались планы усиления влияния движения в Ливии.

— Мне, Сергей, надо знать, что конкретно представляет собой караван. Возможности охраны, ее вооружение, порядок построения, сильные и слабые стороны Абдельгуни. Все, чтобы разнести этот караван в клочья.

— Крымов говорил об этом. И я собрал нужную вам информацию. Передать ее сейчас?

— Конечно!

— Караван, скажу сразу, непростой. Я за все время нахождения здесь о таких слышал лишь несколько раз… Маршрут движения каравана вам известен?.. Место засады определили?.. Если позволите, попробую просчитать, где именно… Между Багдезом и Димраком, так?

— Тебе Крым сказал об этом?

— Обижаете, полковник…

— Предположим, ты прав.

— Вы верно определили место для засады. Там Фаузи Абдельгуни нападения ждать не будет. Это, правда, отнюдь не говорит о том, что вам удастся разгромить караван в считаные секунды.

— Сергей, ближе к теме…

— Без вопросов. Караван состоит из пятидесяти вьючных животных, которые несут на себе до ста килограммов оружия, боеприпасов, взрывчатки и наркотиков каждое. Наркота, кстати, предназначена для заброса в части сил по поддержанию мира. Американцы вовсю распространяют в крупных городах «синтетику», а талибы решили завалить натовские базы наркотой растительного происхождения. То есть вернулись к прежней тактике. Караван ведут двадцать пять погонщиков. Охрана, по моим данным, составляет сто — сто пять человек, включая полевых командиров Фаузи Абдельгуни, старшего каравана и его заместителя, командира отряда охраны Мустафу Дармина. Численность боевиков может быть и больше, и меньше — правда, ненамного. У Абдельгуни и Дармина установлена спутниковая связь с помощником муллы Омара в Пакистане, неким Сервером Морзари. Порядок движения каравана — колонна, растянутость которой в разных местах составляет от двухсот до пятисот метров. Впереди следует передовой дозор, в нем восемь человек; следом, практически вместе, — передовое охранение в десять боевиков. Эти восемнадцать талибов входят в двадцатку лучших бойцов Абдельгуни. Еще двое с ним в машине. На удалении взаимной видимости — примерно от пятидесяти до ста метров, где-то и меньше — следуют передовой дозор и передовое охранение. За авангардом идут основные силы. Впереди на «УАЗе» — Фаузи Абдельгуни и Мустафа Дармин, последний часто выходит к охране каравана. Колонну постоянно сопровождают по флангам сорок человек — двадцать с левого фланга, двадцать с правого. Тыловое замыкание — три автомобиля и две арбы. Автомобили — два «ГАЗ-66» и один «ЗИЛ-131»; в них резервная смена охраны в сорок человек. Помимо этого, на борту одного из «ГАЗов» — зенитная установка советского образца ЗУ-23.2. Арбы предназначены для посменного отдыха погонщиков животных между привалами. Как такового тылового охранения не выставлено, но оно и не требуется, учитывая, что в автомобилях сорок талибов и зенитная установка.

— Значит, — проговорил Тимохин, — вооружившись ЗУ, Абдельгуни не исключает вероятности нападения на караван. Иначе для чего ему «зушка»? Это грозное оружие, особенно при обстреле вершин и склонов ущелья.

— Не думаю, что Абдельгуни ожидает нападения, просто страхуется. Он опытный волчара. Кстати, расчета ЗУ на грузовике нет.

— «Духи» имеют миноискатели, в том числе дистанционные?

— Да. Ими вооружен передовой дозор, так что ущелье они смотрят.

— Давай дальше.

— По вооружению. У половины бойцов отряда Дармина наши «АК-74», у половины — американские «М-16». Думаю, что есть и пара пулеметов, возможно, больше. У погонщиков — карабины и охотничьи ружья дальнего боя.

— Как насчет гранатометов?

— Об их наличии в банде мне ничего не известно, но они также могут быть.

— Автомобили и арбы следуют сразу за караваном или выдерживают какое-то расстояние?

— Идут следом за последними животными.

— Как думаешь, Сержант, на участке засады Абдельгуни может устроить привал?

— Через пять километров после выхода из Багдеза? В принципе может. Тогда караван собьется в кучу, охрана займет позиции круговой обороны, машины используют как прикрытие. Выставят ли талибы посты на хребтах, не знаю. Я бы выставил…

— Значит, на привале «духов» будет завалить легче? — задумался Тимохин.

— Это тебе видней, — ответил Ревунов.

— Ну, что ж, спасибо и на этом. Да, вот еще что. В Багдезе у талибов есть силы, способные прийти на помощь каравану?

— Нет. Они есть только на перевалочной базе Джабдус, хотя десятка два мужчин из местных имеют оружие. Но вряд ли они пойдут в бой.

— Ясно… Еще раз благодарю!

— Не за что, полковник. Обращайтесь, если что.

Завершив сеанс связи, Тимохин приказал Колданову:

— А теперь набери мне Крымова… Вадим? Я только что говорил с Сержантом.

— Он сообщил тебе что-нибудь интересное?

— Да, Реви впустую на связь не выходит.

— Значит, ты получил нужную информацию?

— Получил. Теперь мы можем спланировать штурм каравана.

— Мне звонил Феофанов. Он работает в контакте с военно-космическими силами. Разведывательные спутники подтверждают движение каравана из Пакистана по Хайрабскому ущелью, а также то, что караван идет точно по графику.

— А то, что происходит на перевалочной базе «духов» в Джабдусе, спутники не видят?

— Я сделаю запрос по этому поводу.

— Сделай, Крым! И передай Родионову, чтобы держал свою лайбу в полной готовности забрать отряд с плато.

— Об этом мог бы и не напоминать.

— У меня всё. Продолжаю разведку.

— Удачи тебе, Саня!

Александр протянул трубку Колданову и спросил:

— Что у нас по Стоуну?

— Пока его станция работает в режиме приема сигналов.

— Какого черта он не выключает ее, если слышит только треск помех? Или он все же смог пробить помехи, а, старший лейтенант?

— Это невозможно, товарищ полковник.

— Уверен?

— Могу проверить.

— Как?

— Во время нашего сеанса в эфир пытался выйти и Арчи Крош. У него должен был идти контрольный сеанс связи. Если Крош смог связаться с Кабулом, то…

— Что?

— То блокада «Орбиты» дала сбой.

— Так проверяй быстрей!

Колданов по станции малого радиуса действия вызвал на связь связиста американской группы «Ирбис» лейтенанта Кроша. После недолгого разговора он доложил:

— Товарищ полковник, Крош не смог связаться с Кабулом из-за помех. Он понял, что их применяем мы. К Крошу несколько раз заходил Стоун, спрашивал, в чем дело. Но лейтенант в объяснения вдаваться не стал. Так что американцы не слышали ваших переговоров с Ревуновым.

— Отлично! Значит, далее все по плану. Ты остаешься здесь на связи, а я смотрю место засады «Ориона».

И Тимохин пошел вдоль хребта, внимательно осматривая местность, особенно там, где ночной разведкой предварительно были выбраны позиции для рассредоточения основной штурмовой группы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Пройдя вершину пологого склона и отметив на карте позиции первой штурмовой подгруппы, Александр спустился вниз. Дно ущелья на этом участке было ровным, но изобиловало крупными валунами, камнями, за которыми можно было укрыться от огня сверху. Правда, только с одной стороны. Если удастся сразу выбить половину отряда «духов», обстановка значительно облегчится. Конечно, неплохо было бы заминировать ущелье, но делать этого нельзя.

Обойдя ущелье, Александр присел на небольшой валун и вдруг услышал за спиной шум воды. Обернулся и увидел небольшую трещину в склоне, откуда и доносился шум. Полковник прилег на грунт и осветил пространство за трещиной. Там оказалась пещера, по дну которой бежал ручей. Тимохин вполз в трещину. Пещера представляла собой купол, от которого с востока на запад пролегал грот; по нему и нес свои воды горный подземный ручей. Грот позволял, наклонившись, пройти по нему. Правда, по колено в воде и далеко ли… Но судя по тому, что луч фонаря не достигал преград, уйти вглубь или спрятаться и отсидеться здесь было можно.

Это являлось неприятной неожиданностью. Знают ли о подземном ходе талибы? Если знают, то пойдут ближе к северному склону, дабы воспользоваться им в случае нападения и укрыться в пещере, а далее в гротах. Где-то, наверное, ручей выходит в ущелье, а может, даже впадает в подземное озеро… А если не знают, то могут заметить трещину, разбежавшись от обстрела. А коли заметят, то скроются в ней. И плохо, если уйдут из ущелья именно Фаузи Абдельгуни и Мустафа Дармин со своими боевиками из охраны каравана. Не исключено, что трещину заметят и люди передового дозора. Следует заблокировать эту лазейку. Лучше, конечно, прямо сейчас, но это если «духи» ничего не знают о пещере. А если знают? Завал мгновенно опредёлит передовой дозор, он же предупредит Абдельгуни, и караван остановится, не доходя до места засады. Вряд ли талибы дадут «Марсу» время на передислокацию. Скорее всего, развернут ослов и лошадей и ломанутся обратно к Багдезу. Вызовут оттуда хоть и малочисленную, но в данных условиях вполне значимую поддержку, и операция потерпит провал. Более того, Абдельгуни незамедлительно свяжется с Джабдусом — а там должен быть отряд талибов — и вызовет подкрепление с других баз. Здесь на юге их достаточно, чтобы быстро закольцевать район, — с этим российские и американские спецы уже сталкивались. И придется закрываться в глухую оборону где-нибудь на плато и принимать бой. Что грозит серьезными потерями, если не уничтожением отряда. Значит, прикрыть эту трещину следует в самом начале боя, выстрелом из РПГ. Он обрушит грунт и заблокирует лазейку.

Александр вылез наружу и осмотрел южный склон. Гранатометчика следует посадить на позицию, ранее выбранную под огневую пулеметную точку. Тимохин сделал на карте пометку. В это время сигналом вызова сработала радиостанция «Блик».

— «Орион»! — ответил Тимохин.

— Это «Ирбис»! Внимание, «Орион», опасность! — Александр тут же укрылся за ближайшим валуном. — По ущелью идут два вооруженных афганца. Чуть было не наскочил на них, но успел спрятаться. Сейчас они на подходе к повороту. Через секунды выйдут на ровный участок.

— Принял, «Ирбис»!

— Что будем делать с ними, «Орион»?

— Ничего. Пропустим.

— А если они и посланы сюда для того, чтобы обосноваться на ровном участке ущелья до подхода каравана?

— Тогда нам придется действовать более осторожно. Валить «духов» нельзя.

— У меня всё. Талибы вышли в район засады.

— Вижу! Конец связи!

Александр из-за валуна через бинокль осмотрел боевиков. Это были молодые, с виду крепкие мужчины в национальной одежде пуштунов, с автоматами и подсумками с запасными магазинами, а также поясами с гранатами. Они шли не спеша, осматривая склоны.

Станция Тимохина вновь сработала сигналом вызова.

— Да? — ответил Александр.

— Это Восьмой. Вижу двух «духов»!

— Я в курсе. Главное, чтобы они тебя не увидели… Передай в лагерь, чтобы прекратили любые движения, заняли круговую оборону и отслеживали обстановку на подходах. Далее смотри за «духами». И вызови к себе срочно Пятого с прослушкой «Пробой». Выход к ущелью скрытный. При выходе — ожидание дополнительной команды!

— Есть!

«Ну вот, — подумал Тимохин, — если это люди Абдельгуни, то они, зная о пещере и подземном ручье, обязательно проверят лаз. А кроме бандитов Фаузи, здесь и быть никого не должно».

Используя местность, Александр отполз за дальний валун, освободив проход к трещине. Тем временем талибы вышли на середину прямого участка и среди камней устроили привал. Тимохин перевел портативную станцию на вибровызов, так как до афганцев было около сорока метров и обычный сигнал они услышали бы. Станция молчала недолго. В 12.42 на связь вышел вызванный Колдановым майор Макаров:

— «Орион», это Пятый. Я на месте!

— Что наверху?

— Все спокойно. Сигнал тревоги вызвал недоумение у бойцов, но все быстро заняли позиции обороны.

— «Духи» на плато и в «зеленке» есть?

— Нет. По крайней мере, на ближних подходах, где установлены лазерные сигнализаторы.

— Двух «духов» внизу наблюдаешь?

— Да.

— Меня видишь?

— Нет.

— Слушай задачу Если афганцы двинутся дальше по ущелью, проводишь их.

— Как далеко?

— Пока не станет ясно, что возвращаться они не собираются.

— Как же я определю это?

— «Духи» имеют радиостанцию. Отсюда на связь они не выходили. Так что веди их, пока они не свяжутся с кем-то из своего начальства. По разговору и узнаешь. Иначе зачем тебе «Пробой»?

— Все понял.

— Давай, Пятый! Меня без необходимости не вызывать, я близко от «духов». Смотри за гостями. Отбой!

Афганцы отдыхали до 14.00. Ровно в два они поднялись, собрали пожитки в сумки, забрали автоматы и двинулись дальше по ущелью. Когда они скрылись за восточным поворотом, Макаров доложил, что начал сопровождение талибов. Следом за ним вышел на связь полковник Дак:

— «Орион», это «Ирбис». Как у тебя дела?

— Нормально. У тебя еще сюрприз?

— Нет. Ты сейчас где?

— Выходи на прямой участок, увидишь…

— Иду!

Дак подошел через двадцать минут, в 14.20.

— Удивляюсь, как «духи» меня не заметили. А может, сделали вид, что не заметили?

— Нет. Они тебя действительно не видели, иначе не стали бы устраивать привал и обедать.

— На связь талибы не выходили?

— Нет.

— Ну, значит, пронесло. Ты думаешь, это люди Абдельгуни?

— Черт его знает, Джон, но другим тут делать вроде нечего — если, конечно, по всему маршруту каравана «духи» не высылают контрольные патрули. Эти двое могли быть из Багдеза или Димрака. Прошли участок — вернулись или остались в своем кишлаке. А возможно, что и Абдельгуни выслал вперед разведку.

— Так далеко?

— Почему нет? Людей у него хватает, а подстраховка, сам знаешь, лишней никогда не бывает.

— Если только это подстраховка, Алекс… Не нравятся мне эти движения талибов. Тебе не кажется, что «духи» не исключают возможности нападения на караван?

— Конечно, не исключают! Глупо было бы рассчитывать на то, что они пойдут беззаботно. Проводка каравана — всегда серьезное и опасное дело. И было, и есть. К нему готовятся тщательно. Я выслал за этими двумя архарами Макарова; он посмотрит за ними, определит, куда идут и будут ли возвращаться. Должен определить… Ты мне скажи, что за поворотом? Я имею в виду позиции бойцов твоей подгруппы.

Дак хотел прикурить сигарету, но видя, что ветер дует на запад, с сожалением положил пачку обратно в накладной карман брюк.

— Ночная разведка позиции выбрала правильно. На вершине есть где спрятать подгруппу; имеется и тропа, но которой мы быстро и легко спустимся вниз. Ну а внизу ущелье такое же, как и здесь, только дно похуже, с канавами. Но это как раз то, что нам надо. Я прикрою восточное направление. Закупорим так, что ни отсюда «духи» на восток не прорвутся — если, конечно, после вас будет кому прорываться, — ни сюда помощь от Багдеза не подойдет. В общем, закроем ущелье. Меня тревожит запад — Риф со своим пополнением. Может, сменить подгруппы? К Рифу своих парней отправить, а себе его бойцов взять?

— Не стоит, — сказал Тимохин. — Ты же сам говорил, что к нам необстрелянных не послали бы.

— Это так… Но поставили же Дрейка вместо Вайринка. Почему?

— По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, Джон. Какой смысл повторяться?

— Значит, оставляем все, как планировали?

— Да. Только вместе посмотрим, как разместить подгруппу Рифа, чтобы она смогла быстро занять рубеж прикрытия западного направления.

— Идем к повороту?

— Идем. Но сначала я покажу тебе одну интересную трещину…

— Что еще за трещина?

— Она тут рядом. Пойдем.

Тимохин вывел командира американской группы спецназа ко входу в пещеру. Дак попытался пробраться внутрь. Выйдя из подземелья, отряхнувшись, воскликнул:

— Неплохая пещерка, Апекс! И на карте ее нет… А грот тянется далеко. Вряд ли местные из Багдеза не знают о подземном ходе — ведь верхний, восточный канал идет и с той стороны.

— Но те двое, что прошли участок засады, даже не подходили к трещине. А ведь должны были проверить пещеру…

— Что ты решил?

— Решаю здесь не я, а ты, полковник Дак.

— Да брось, Алекс! Об этом мы тоже говорили.

— Ладно… Решение по пещере может быть одно: в самом начале штурма закупорить лазейку из РПГ. Одного выстрела для этого будет достаточно.

— Ясно… И как ты заметил трещину — ведь ее с метра еле видно!

— А я еще ближе подошел. Ночью парни не могли ее видеть, даже применяя «ночники», а днем, если подойти вплотную, — без проблем.

— Нет, это уже интуиция и опыт…

— Ну, пусть будут интуиция и опыт. Идем к восточному повороту.

Приняв решение по рассредоточению подгруппы майора Рифа, командиры боевых групп отряда «Марс» вернулись в лагерь, захватив с собой и связиста «Ориона». Разведчик Дака остался на вершине ущелья, имея задачу выбрать позицию поста раннего обнаружения противника.

По возвращении, пообедав, полковник Дак провел совещание с бойцами «Ирбиса». В то же время Колданов сообщил Тимохину, что его по «Орбите» на связь вызывает Реви — Ревунов. Отойдя со связистом на окраину «зеленки», Александр ответил:

— Слушаю тебя, Сержант!

— Крым попросил пробить Джабдус. Принимай, полковник, информацию по перевалочной базе.

— Я весь внимание.

— База, как тебе известно, размещается в древней крепости у брошенного кишлака. Это достаточно крупная банда с неплохой охраной. Всего в Джабдусе не менее сорока талибов с техникой, я имею в виду автомобили. Все они одновременно покинуть базу не могут, но человек двадцать выслать по ущелью в состоянии.

— Абдул Ходжани, к которому идет караван, на этой базе появляется?

— Этого я не знаю. И не узнавал. Вы-то на Джабдус не пойдете?

— Кто знает, не изменят ли нам задачу непосредственно перед подходом каравана… Нынешний куратор отряда с американской стороны ведет себя непредсказуемо. Так что я не исключаю, что отряд могут в срочном порядке бросить к Джабдусу с приказом перехватить караван там, а заодно и ликвидировать перевалочную базу.

— Это было бы целесообразно, но не теми силами, что сейчас в подчинении у Дрейка. У Джабдуса вам задачи не выполнить.

— Я-то это понимаю…

— А коли понимаешь, значит, можешь послать в задницу, как любят выражаться американцы, их бригадного генерала.

— Что и сделаю. Ладно, ты вот что мне скажи: «духи» контролируют маршрут между кишлаками?

— Не слышал об этом. А что?

— Да тут недавно по ущелью прошли двое вооруженных афганцев. Похожи на разведчиков. Смотрели склоны. Как раз на участке засады сделали привал.

— Хм, — задумался Ревунов. — Скорее всего, это заместитель Абдельгуни, Мустафа Дармин отправил вперед людей из состава охраны каравана.

— Для чего? Для страховки?

— А вот этого, боюсь, мы никогда не узнаем.

— И еще, Сергей: тут, в ущелье, у подножия северного склона я обнаружил пещеру с подходящими гротами, по которым от Багдеза вниз бежит ручей. Тебе что-нибудь известно об этом?

— Ты сильно преувеличиваешь мои возможности, полковник. Нет, мне ничего не известно ни о пещере, ни о ручье. И вряд ли, кроме местных жителей, еще кому-либо известно об этом.

— Значит, Абдельгуни может знать о пещере?

— Может, но разве это серьезно изменит обстановку? Ведь ты небось уже решил, что надо сделать с пещерой?

— Благодарю тебя за информацию, Сержант! Отбой.

Передав трубку Колданову, Тимохин прошел к опушке. Там к нему подошел Соловьев:

— Что-то долго американцы совещаются, командир…

— Это дела Дака, Леша. — Ты группе когда уточнять задачу будешь?

— Непосредственно перед выходом на позиции, то есть вечером послезавтра, 14 ноября.

— Ночь будем сидеть на хребтах?

— И ночь, и утро, до подхода каравана. У тебя есть другие предложения? Сформулируй, обоснуй, на совещании обсудим.

— Да нет у меня других предложений. Наши дополнительной информации по каравану не сбросили?

— Сбросили. Но сейчас я скажу тебе только одно, Леша: караван идет по графику. Остальное — уже на совещании. И не потому, что я хочу что-то скрыть до поры до времени, а чтобы не повторяться лишний раз.

— Но Дак этой информацией владеет?

— Нет.

— Так чего же тогда он собрал своих бойцов?

— Еще раз говорю, это его дело. Окончательное уточнение задачи для всего отряда будет проведено вечером 14 ноября, когда мы получим подтверждение прибытия каравана в Багдез.

— А что будем делать завтра?

— Спать.

— Я серьезно!

— И я серьезно… Так, вижу, бойцы «Ирбиса» выходят из КНП. Пойдем узнаем, о чем Дак совещание проводил.

Соловьев указал на капитана Стоуна, быстрым шагом скрывшегося в зарослях кустарника.

— Смотри, побежал докладывать Дрейку о совещании.

— А может, и не Дрейку…

— Что ты имеешь в виду?

— То, что слишком мутный тип этот Стоун.

— Посмотрим, как поведет себя в бою.

— Посмотрим… Ты идешь на КНП?

— Да, нет, пойду к нашим.

— Держи при себе Колданова, и если что, сразу посылай за мной.

Подполковник Соловьев направился к месту расположения российской группы «Орион». А Тимохин пошел в палатку командно-наблюдательного пункта отряда. За столом сидел Дак. Луиза Крофт на горелке кипятила виду для кофе, лейтенант Крош занимался спутниковой станцией.

— Разрешите войти, господин полковник? — шутливо спросил от входа Тимохин.

— Ты опять за свое, Алекс? — вздохнул Дак. — Не ломай комедии, проходи, присаживайся.

— Как прошло совещание?

— Уточнил задачу «Ирбису», исходя из данных нашей общей разведки.

— Не рано ли?

— Это касалось майора Рифа и его людей. Им надо подготовиться к выходу. И времени им требуется больше, чем остальным. Я приказал майору уже завтра вывести подгруппу на позиции, осмотреться и на месте понять, что от них требуется. Освоиться, одним словом.

— Понятно… — Тимохин повернулся к Крофт: — Лу, сделаешь кофе и на мою долю?

— Конечно, Алекс!

— Только, пожалуйста, покрепче…

— И без сахара, так? — уточнила Луиза.

— Точно так!.. Лейтенант Крош, а чего ты Дрейку о совещании не докладываешь?

— Пусть сначала со Стоуном пообщается, сэр.

— Поставил бы ты этого капитанишку на место, Джон… В конце концов, на выходе отрядом командуешь ты. И всеми, кто находится в подразделении.

— Да шел бы он… не при женщине будет сказано, куда, — поморщился Дак. — Толку связываться со Стоуном на этапе подготовки штурма… Дрейк все равно прикажет предоставить ему самостоятельность. А вот во время штурма, если капитан не будет драться с талибами, как все, тогда я спрошу с него по полной, невзирая ни на что. И на Дрейка в том числе.

— Подчини его мне на время штурма, Джон!

— Нет.

— Почему?

— Боюсь, тогда мы понесем потери, пусть минимальные, в лице всего-то одного американского капитана, но потери. А их быть не должно.

— Ты делаешь из моих офицеров каких-то монстров, — рассмеялся Александр.

— Нет, Алекс, — вполне серьезно ответил Дак. — У вас, русских, характер другой. И с типами наподобие Стоуна у вас разговор короткий. Этим вы и сильны…

В разговор вмешалась сержант Крофт:

— Господа полковники, ваш кофе!

Офицеры приняли чашки. Луиза двинулась с подносом к Крошу, но тут сработала сигналом вызова спутниковая станция «Ирбиса».

— Дрейк? — кивнув на станцию, предположил Дак. — Лейтенант, — обратился он к связисту, — передай генералу, что меня нет на КНП. Позже я сам свяжусь с ним.

— Есть, сэр!

— Не сработаешься ты с Дрейком, Джон, — улыбнулся Тимохин.

— Без него обойдемся.

— Да нет, не обойдемся… Не даст Дрейк обойти себя.

— И подождет, ничего страшного; тем более все, что надо, он уже от Стоуна знает… Давай пить кофе, Алекс! Луиза готовит его просто замечательно.

— Вот в этом я с тобой полностью согласен.

В 15.20 портативная станция Тимохина сработала сигналом вызова.

— «Орион», это Пятый. Прошел за гостями более километра, далее сопровождение осуществлять не имею возможности из-за изменения рельефа местности.

— Что за изменения?

— Каменная гряда не позволяет вести как наблюдение, так и прослушивание объектов.

— До этого как вели себя гости?

— Шли по дну ущелья, осматривая склоны, между собой практически не разговаривали, на связь ни с кем не выходили.

— Я понял тебя, Пятый! Возвращайся.

Отключив станцию, Александр взглянул на Дака:

— Наши внезапные гости продолжают движение на запад. Мы не можем продолжать их сопровождение. Сейчас «духи» где-то в полутора километрах от участка засады.

— Значит, мы так и не выяснили, пойдут ли талибы в Димрак и Джабдус, останутся ли там или вернутся обратно навстречу каравану…

— Не все в наших силах. Но данное обстоятельство — я имею в виду появление этой пары «духов» — надо учесть при подготовке и особенно в ходе штурма.

— Что ты имеешь в виду, Алекс?

— То, что группе майора Рифа придется не только смотреть на восток, но и оглядываться на запад. А если быть точнее, нужно выставить одного человека на прикрытие подходов «духов» с тыла.


Воскресенье, 14 ноября

Субботний день прошел спокойно, бойцы «Марса» в основном отдыхали. Наблюдатель за ущельем докладывал об отсутствии боевиков. В 16.00 на КНП полковник Тимохин собрал личный состав группы «Орион». На совещании присутствовал полковник Дак. Александр ставил задачу конкретно каждому бойцу и подразделению в целом.

— С наступлением темноты — точнее, в 20.00 — группа начинает выдвижение к ущелью. У южного хребта подразделение делится на две подгруппы. Первая, под моим командованием, в составе майора Шепеля, капитана Дрозденко, старшего лейтенанта Колданова, прапорщика Санеева, а также сержантов «Ирбиса» и подгруппы майора Рифа — Петрана и Граумана, — занимают позиции вдоль южного хребта, от восточного поворота к западу, на удалении друг от друга в двадцать — двадцать пять метров. Впрочем, позиции уже определены. Подгруппа под командованием подполковника Соловьева, в составе майоров Макарова, Гарина, капитана Кима, прапорщика Чернова, а также двух американских бойцов, Линке и Ведлера, уходит на северный хребет, где занимает позиции со смещением на восток. В целях обеспечения выполнения боевой задачи, определенной подгруппе Рифа — а именно предотвращение вероятного прорыва противника на восток, — непосредственно к рубежу прикрытия подгруппы майора Рифа выходят по вершинам: с юга — капитан Дрозденко, с севера — майор Гарин. Данным офицерам иметь при себе пулеметы «ПК». Таким образом, основной удар по каравану наносим с обеих вершин. Мной получены уточненные разведданные…

Тимохин довел до бойцов информацию, переданную агентом внешней разведки майором Ревуновым, продолжив:

— Исходя из вышеизложенного, штурм проводим следующим образом. Передовой дозор и передовое охранение каравана уничтожает подгруппа майора Рифа при поддержке майора Гарина и капитана Дрозденко. Тыловое замыкание — а это две арбы с отдыхающими погонщиками, «ЗИЛ-131» и «ГАЗ-66» с охраной, а также «ГАЗ-66», в кузове которого установлена спаренная зенитная установка ЗУ-2Э.2, — уничтожает подгруппа полковника Дака.

Командир «Ирбиса» кивнул.

— Ну а основной удар по каравану, как уже говорил, наносит группа «Орион». Теперь что касается вооружения основной штурмовой группы. В каждой подгруппе иметь по два пулемета «ПК», РПГ-7 с четырьмя выстрелами, гранатометы «Муха» — Соловьеву дополнительно огнемет «Шмель», — а также штатное вооружение. «Ирбису» для уничтожения техники противника понадобится не менее пяти гранатометов.

Дак вновь утвердительно кивнул.

— Ну а теперь порядок действий. Вариант первый. «Духи» идут по ущелью походным порядком без остановки. В этом случае все штурмовые группы находятся на позициях в полной боевой готовности. Боец «Ирбиса», что будет выставлен на пост раннего обнаружения противника, оценит состав каравана и передаст Даку и мне уточненные данные по противнику. Подгруппа Дака пропускает караван, а затем спускается в ущелье, оставляя на вершине гранатометчиков уничтожения тылового замыкания, которые после выполнения задачи либо присоединяются к подгруппе, либо поддерживают ее действия с вершины. Это на усмотрение командира «Ирбиса». Как только караван полностью войдет на прямой участок ущелья, по моей команде… — Тимохин взглянул на Дака. — Так ведь, Джон?

— Так, Алекс, — подтвердил Дак.

— Значит, по моей команде либо по сигналу ракеты красного цвета «Ирбис» проводит массированный обстрел передового дозора, передового охранения и тылового замыкания. В дальнейшем группа переносит огонь непосредственно на караван и обеспечивает прикрытие ущелья от вероятных попыток прорыва. «Орион» же обстреливает только караван. Секторы обстрела будут определены каждому бойцу дополнительно на позициях. Главное — первым огневым ударом выбить как можно больше «духов». Пленных не берем, уничтожение каравана тотальное. Вариант второй: «духи» устраивают на прямом участке ущелья привал, что маловероятно, но теоретически возможно. Значит, они занимают круговую оборону, размещая животных, погонщиков, технику и охранение на ограниченном участке. В этом случае по моему сигналу огонь по противнику открывают все штурмовые подгруппы одновременно, при этом задача полковника Дака по технике остается прежней. Подгруппе майора Рифа вести огонь по фронту позиций талибов. В случае возникновения непредвиденных ситуаций — действия по моей команде либо по команде полковника Дака, либо по обстановке. Вопросы ко мне?

Вопросов не последовало. Даже майор Шепель лишь пожал плечами:

— Да какие вопросы, командир? Задача ясна: мочить «духов» вместе с животными до полной победы.

Тимохин повернулся к Даку:

— Джон, обеспечь прибытие своих бойцов в группу «Орион», которая будет сосредоточена у КНП, к 19.50.

— О’кей, сделаю!

— Ну, если нет вопросов, то моей подгруппе остаться, остальным готовиться под руководством подполковника Соловьева.

Часть офицеров поднялась и вышла из палатки. Тимохин предложил оставшимся бойцам разместиться ближе к карте и план-схеме ущелья. Офицеры расположились у стола.

— Внимание, — сказал Тимохин, — задача нашей подгруппы понятна, и повторяться не вижу смысла. Уточним детали. На вершине располагаемся следующим порядком. Крайнюю левую позицию занимает Санеев. — Александр взглянул на прапорщика: — Ты, Степа, берешь с собой «Мухи».

— Понял.

— Далее на позиции сажаем американцев Петрана и Граумана. Левее — Шепель. Ты, Миша, тоже берешь с собой «Мухи» и «ПК». Далее — позиция Колданова с РПГ-7.

— А «Орбита»?

— Что «Орбита», Слава?

— Станцию брать с собой или оставить здесь?

— С собой. Тебе предстоит выполнить дополнительную работу. Но о ней мы поговорим с тобой утром, как рассветет.

— Понял.

— За позицией Колданова — моя позиция, она же крайняя справа, не считая позиции Дрозденко, что уйдет к подгруппе Рифа. По моему сигналу Шепель, Санеев и Колданов наносят удар из гранатометов по каравану. Тебе, Степа, — взглянул на прапорщика командир «Ориона», — выпустить два выстрела, третий же придержать. Хоть Дак и заверяет, что его парни сожгут технику с «духами» и зенитной установкой, но если один стрелок промахнется, то последствия промаха могут оказаться хреновыми. Особенно если у «духов» останется машина с ЗУ. Поэтому подстрахуешь американцев. Ну а если у них все пройдет гладко, то пускаешь гранату позже, благо стрелять будет куда.

— Я понял, командир.

— Далее, Колданов продолжает вести огонь из РПГ, Шепель бьет из «ПК», остальные — из штатного оружия.

— Страховать Дака сподручнее ребятам Соловьева, — произнес Шепель. — У них, кроме «Мух», есть огнемет. Вот с него влепить по машинам — дело…

— Ты, Миша, слушай, что я говорю. Соловьев тоже предупрежден о ситуации с промахом американцев.

— Двойная страховка?

— И как ты догадался?.. Ладно, какие есть вопросы, пожелания, предложения?

— Да ясно все, — ответил Колданов.

— Мне не ясно, командир! — подал голос Дрозденко. — Я должен поддерживать подгруппу Рифа. Но если она и без меня с Черновым справится с задачей и уничтожит передовые дозор и охранение «духов» — мне что, все равно оставаться на позиции?

— По-моему, мной было разъяснено, что после основного обстрела каравана и выполнения локальных задач американскими подгруппами все переносят огонь на караван — точнее, на то, что от него останется.

— А не целесообразней ли мне подойти ближе к тебе?

— Нет. Это потеря времени и снижение интенсивности огня. Так что при решении задач подгруппой Рифа переносишь со своей позиции огонь на караван. И иногда посматривай на подход к месту засады с запада.

— Это насчет тех двух «душков»?

— Кто знает, Андрюша, не приведут ли они с собой с десяток соплеменников… Их намерения и задачи нам неизвестны.

— Понял!

— Если всем все ясно, то сбор за КНП в 19.50. Все свободны. Готовьтесь!

Офицеры штурмовой подгруппы Тимохина покинули палатку. На КНП вошли полковник Дак, лейтенант Крош и сержант Крофт.

— Я со своими определился, — сказал командир «Ирбиса».

— Где будет находиться капитан Стоун?

— Вместе с бойцами Рифа.

— Он не пытался уклониться от непосредственного участия в штурме?

— Нет. Да и кто бы ему позволил?

— Ты так и не выходил на связь с Дрейком?

— А, черт, совсем из головы вылетело…

В это время лейтенант Крош доложил:

— Сэр! Вас требует бригадный генерал Дрейк.

— Дождался? — усмехнулся Тимохин. — Сейчас генерал устроит тебе разнос.

Дак подошел к столу связиста:

— Дак на связи!.. А разве Стоун не проинформировал вас по данному вопросу?.. Должен и собирался это сделать, но вы опередили… Да, решение принято, согласовано, в 20.00 начинаем выдвижение на рубеж штурма… сказал же, да, все обговорили, все варианты рассмотрели… Тимохин? Да потому, что его группа будет наносить основной удар… Командир отряда я… Генерал, я принял решение о передаче руководства штурмом полковнику Тимохину. Я, и никто меня к этому не принуждал… Я все понял, но поймите и вы: мы с Тимохиным провели не одну боевую операцию, и меня больше волнует не «Орион», который безусловно справится с поставленной задачей, а группа майора Рифа, которую мы вынуждены усиливать бойцами «Ориона»… Да, это оправданная мера. И еще, капитана Стоуна я отправил в подчинение Рифа… Вот как? А я думал, вы будете против… Есть доклад по результатам операции… Слушаюсь… о’кей, понял. На КНП на связи останется сержант Крофт, но с 20.00 она не будет принимать вызовов, кроме тех, что пойдут по каналу экстренной связи… Так точно… Благодарю, передам. Конец связи!

Дак вернул трубку Крошу, приказав:

— Арчи, передай станцию Луизе и ступай готовиться к выходу!

— Есть, сэр! Один вопрос: в каком режиме оставить «спутник»?

— В режиме приема экстренных сигналов вызова. Выполняй! Лу, прими аппаратуру.

— Есть, сэр!

Крофт подошла к Крошу. Дак присел рядом с Тимохиным:

— Слышал разговор?

— Только то, что говорил ты. Дрейк чем-то недоволен?

— Да. Он недоволен, что я передал тебе командование «Марсом» без его, генерала, на то высокого согласия.

— Ты вправе так поступать.

— Но не для Дрейка… Впрочем, все утряслось. После штурма я должен доложить генералу результаты операции.

— Понятное дело.

— И еще: сразу, как только я сброшу Дрейку доклад, он прилетит сюда.

— На метле? — улыбнулся Тимохин.

— На какой метле? — не поняв, переспросил Дак.

— Да это я так… В русских сказках Баба-яга в ступе с метлой летает.

— Ох уж ваши поговорки, пословицы, сказки… Какая еще баба?

— Считай, это Дрейк.

— А… Нет, не на метле, на транспортном вертолете. А с ним еще «Чинуки».

— Зачем? Неужели он задумал переброску группы в район второй операции воздушным путем? Это глупость. Да еще с привлечением нескольких вертолетов… Сюда и одному-то лететь нельзя — «духи» собьют из ваших же «Стингеров» к чертовой матери.

— Алекс, решения начальство не обсуждаются. Но никакой переброски отряда в новый район на «вертушках» не будет. Дрейк задумал провести отвлекающий маневр — имитацию эвакуации штурмового подразделения, которое разделает караван.

— Дело, конечно, хорошее, но Дрейк подвергает смертельной опасности пилотов.

— Не забывай, на одном из вертолетов летит он сам. Значит, какие-то меры против «Стингеров» будут приняты. И не спрашивай, какие. У тебя будет время задать вопросы самому Дрейку.

— Ты вот что, предупредил бы его, что у талибов полно неплохих следопытов, которые в состоянии найти следы нашего отхода.

— Все, связь с ним прекращена… Вот прибудет сюда — пусть ломает голову, как от кого и что скрывать. А у меня на него аллергия. Выпить бы сейчас… Как на это смотришь?

— Да можно было бы, если не выход на позиции.

— И что выход? До утра все выветрится.

— Вот именно, Джон, что до утра. А нам еще с подчиненными работать… Некрасиво получится.

— Ладно! Выпьем, как вернемся на базу. И не просто выпьем, а хорошо выпьем, по-русски.

— Согласен, — рассмеялся Тимохин, — если по-русски!

— Как это у вас говорится — в хлам?

— И в хлам, и в дугу, и в сиську… пардон, Луиза… по-всякому говорится; смысл же один — до потери пульса.

— Да, русский язык есть русский язык… Единственный в своем роде и неповторимый… Еще кофе?

— Нет, Джон, спецпрепараты. Сидеть на позициях придется долго и тихо, без оправки.

— Мы уже зависимы от этих препаратов стали.

— Вылечимся после войны.

— Они бы еще закончились, эти никому не нужные войны…

— Сие от нас не зависит.

— В том-то и дело… Ладно, пойду посмотрю, как Риф готовит своих людей.


Переговорив с Даком, бригадный генерал Дрейк раздраженно швырнул окурок в пепельницу, проговорив: «Ну ничего, Дак, недолго тебе носить погоны…» Затем набрал длинный номер:

— Сенатор? Это Дрейк.

— Что у вас?

— «Марс» занял позиции штурма.

— Хорошо!

— Есть одна проблема, сенатор.

— Что за проблема?

— Я должен прибыть в отряд сразу после его выхода на плато.

— Вы беспокоитесь о том, что дикари могут сбить ваш вертолет?

— И не только мой. Я намерен взять с собой еще пару «вертушек» и провести отвлекающий маневр — имитацию отхода штурмовой группы.

— Разумно! Выводите к ущелью хоть звено. Вертолетам ничего не грозит. Их никто не обстреляет.

— О’кей, но это еще не все…

— Что еще?

— Бой может затянуться, а за это время от Багдеза и Джабдуса выйдут дополнительные силы талибов. Они не успеют помочь Абдельгуни, но подойдут к месту засады, когда отряд будет недалеко от ущелья, и при желании дикари обнаружат следы «Марса». В этом случае они организуют преследование, вызвав подмогу откуда только возможно. И тогда придется не имитировать, а реально эвакуировать отряд, срывая операцию «Логово».

— Почему вы обозначили проблему только сейчас?

— Главное, что обозначил.

— Ждите! — коротко приказал сенатор Денбрук.

Отключив связь с Дрейком, он набрал номер. Ему ответил хрипловатый голос с сильным акцентом:

— Салам, Глен. Почему звонишь?

— Потому, что от вас требуется помощь, уважаемый господин Морзари.

— Вот как? И чем я могут помочь американскому сенатору?

Денбрук обозначил проблему с вероятным преследованием отряда.

— Понятно, — проговорил помощник Омара, Сербер Морзари, и вздохнул. — Видит Аллах, я делаю это ради нашей главной цели. Успокой своего генерала, пусть спокойно летит к Хайрабу, пусть устраивает имитацию эвакуации и уходит в район проведения второй операции. Ни из Багдеза, ни тем более из Джабдуса Фаузи Абдельгуни подкрепления не получит, и никто не станет искать ваш трижды проклятый отряд. Но, сенатор, должен предупредить тебя еще раз: главная задача нашей общей операции должна быть выполнена при любых условиях. Иначе… но не будем о печальном. Ты доволен?

— Да, господин Морзари!

— Хоп! До встречи, мой дорогой друг.

Денбрук бросил трубку на стол.

— Мой дорогой друг, — передразнил он Морзари. — Такой друг хуже сотни врагов… Но ничего не поделать, назад дороги нет!


В 19.50 боевая группа «Орион» собралась за КНП. Вскоре к ней подошли бойцы «Ирбиса».

— Выдвижение на позиции по трем маршрутам сразу, — приказал Тимохин. — После занятия позиций доклад командиров подгрупп мне! Все всё взяли? Ничего не оставили?

— У меня все в порядке, — ответил Дак.

— Тогда опустить «ночники» — и вперед!

Ровно в 20.00, когда над районом повисла непроглядная мгла, отряд «Марс» тремя штурмовыми группами двинулся к ущелью.

Вышедшая из палатки сержант Крофт прошептала:

— Да поможет вам бог, парни.

Первой позиции штурма заняла подгруппа Тимохина, затем прошел доклад подполковника Соловьева. За ним Дак доложил о том, что находится на месте и выслал наблюдателя на пост раннего обнаружения противника. И последним на связь вышел майор Риф, сообщивший о занятии подчиненной ему подгруппой позиций выхода на рубеж штурма. До выхода каравана в место засады она должна была находиться у склона, чтобы не обнаружить себя раньше времени и занять рубеж атаки непосредственно перед вступлением в бой. Приняв доклады, Александр передал приказ всем прекратить связь по станциям малого радиуса действия и, вызвав к себе старшего лейтенанта Колданова, приказал:

— А ну-ка вызови-ка мне по «Орбите» полковника Крымова.

— Есть!

Старший лейтенант развернул спутниковую станцию, набрал номер, передал трубку Тимохину, доложив:

— Полковник Крымов!

Александр кивнул, прижал трубку к уху:

— Привет, Крым, как твои дела?

— Тебе что, в горах заняться больше нечем?

— Как это нечем? Я обязан доложить тебе, что отряд «Марс» вышел на позиции штурма.

— Так докладывай, а не шуткуй! Я тут в посольстве как на иголках, понимаешь, а он — как дела… Это у тебя как дела?

— Все нормально, Крым. Пока вроде все идет по плану.

— Так «вроде» — или «по плану»?

— Не цепляйся к словам. Ты лучше скажи: Дрейк информировал тебя о намерении провести имитацию эвакуации отряда?

— Да. Буквально пять минут назад звонил.

— И как тебе его идея?

— Я не в восторге от нее.

— Отговорить не пытался?

— Дрейка? Это бесполезно.

— Плохо… Если «духи» хоть одну «вертушку» собьют, то поймут, что никакой эвакуации не было, и тогда начнут активный поиск. Это Дрейк понимает?

— А черт его знает. Он со мной особо не общается.

— Так потребуй отчета, ты же тоже куратор действий совместного отряда.

— Американцы, Саня, полностью взяли инициативу в свои руки.

— Феофанову об этом докладывал?

— Докладывал, но пока ничего не меняется.

— Хреново, Крым…

— Да уж, ничего хорошего.

— И это называется работа по объекту, определенному нами?

— Именно. Караван — наша российская цель.

— Ничего не понимаю… Но ладно. Сержант ничего нового по «духам» не сбрасывал?

— Только то, что караван соблюдает график движения, но это нам и без него известно. Если у Ревунова появилась бы заслуживающая внимания информация, думаю, он вышел бы напрямую на тебя.

— Это так… Ладно, на всякий случай передай Родионову приказ быть в готовности вылететь к нам. Если «духи» сядут отряду на хвост из-за авантюры с имитацией Дрейка, то далеко от ущелья мы не уйдем. Придется по-быстрому сваливать из района. Так что «Ми-8» будет нужен нам, как воздух.

— Я понял тебя. Наша «вертушка» в полной готовности. На пилоны даже кассеты с НУРСами подвесили. Тоже на всякий случай.

— А перегрузки не получится?

— Ты что, Родионова не знаешь? Или нашего доброго «старичка» «Ми-8»? Он, если надо, и роту вытащит. Это тебе не американский «Чинук».

— Добро, Крым! А Дрейка все же надо осадить. Подумай над этим с Феофановым.

— Я передам генерал-лейтенанту твои пожелания. Удачи тебе, Саня!

Александр отключил трубку и вернул ее Колданову:

— Будь пока при мне, мало ли что… На позицию уйдешь с рассветом.

— Есть!

— А ночь-то какая темная, да, Слава?

— Так точно, товарищ полковник. И прохладно.

— Ничего, завтра жарко будет!

Над ущельем повисла мертвая тишина — лишь вдали мглу разрывали всполохи, и эхо приносило приглушенные раскаты грома. Где-то на севере гуляла меж скал гроза. Здесь же, у Хайрабского ущелья, было безветренно и тихо. Так тихо, что тишина эта давила на уши. Медленно, как равнинная русская речка, текло время. В «зеленке» ухал филин, разрывая тишину. Но вскоре и он умолк. Природа, казалось, впала в спячку — чтобы проснуться от грохота взрывов, автоматных очередей и криков боли и отчаяния. Уже сегодня, в понедельник, 15 ноября.

В 8.00 сигналом вызова сработала спутниковая станция «Ориона». Колданов передал трубку Тимохину:

— Сержант на связи, товарищ полковник!

— Да, Сержант! — ответил Александр. — Доброе утро!

— Доброе! Докладываю: караван вышел из Багдеза. Порядок построения тот же. Где-то через полтора часа будет у вас.

— У тебя все?

— Увы, ничего нового сообщить не могу.

— Караван мог усилиться в Багдезе?

— В принципе мог, но незначительно. Хотя, думаю, вряд ли; раньше Абдельгуни не усиливал его ни в Урзуне, ни в Шарваке.

— Понял тебя. Благодарю!

— Удачи вам, полковник!

Тимохин вернул трубку спутниковой станции старшему лейтенанту Колданову, приказав:

— Сворачивайся и двигай на свою позицию. Я подойду, поставлю тебе дополнительную задачу.

— Есть!

Тимохин извлек из кармана куртки портативную станцию и перевел ее в режим кодированной импульсной связи.

— Внимание всем! Я — «Орион»! Цель начала выдвижение к нам. Ориентировочно в 9.30 должна выйти в район засады. Приготовиться и ждать команды! Как поняли меня?

И Дак, и Соловьев, и Риф доложили, что поняли командира российской группы хорошо.

Тимохин прошел к Колданову, который расправлял маскировочную сеть.

— Так, Слава, с маскировкой погоди. Смотри на подножие противоположного склона.

— Смотрю…

— Валуны прямо перед собой видишь?

— Так точно.

— А черную короткую полосу?

— Вижу. Это трещина?

— Трещина — вход в уютную пещеру; от нее на восток и запад расходятся гроты, по которым можно пройти.

— Хм, — хмыкнул старший лейтенант, — а с первого взгляда и не скажешь.

— Тем не менее так оно и есть. И этой подземной галереей во время штурма — что?..

— Могут воспользоваться «духи», и выбить их оттуда будет невозможно, — сразу же ответил Колданов.

— Верно! А посему надо закрыть «духам» вход в спасительную пещеру. И сделать это должен ты. Как только начнется гранатометный обстрел каравана, пусти в эту трещину выстрел и убедись, что она осыпалась от взрыва. Понял?

— Так точно!

— Не получится прикрыть лазейку с первого выстрела — проведи второй. Но вход в пещеру ты должен закрыть наглухо. Лишь после этого переходишь к работе по каравану.

— Я все понял, товарищ полковник.

— Ну и молодец. Маскируйся!

Тимохин вернулся на позицию.

В 9.15 на связь вышел полковник Дак:

— «Орион», это «Ирбис». Пост раннего обнаружения противника сообщил, что видит караван.

Тот сейчас проходит под наблюдателем. Идет резво, словно и не было четырех километров пути.

— Так «духи» же меняются по ходу движения… Информация по каравану подтверждается?

— Так точно. Впереди дозор из восьми боевиков, за ним, практически вплотную, перекрывая все дно, — передовое охранение из десяти талибов; далее «УАЗ» — и сам караван. Охранение идет по флангам, соблюдая удаление метров в пятнадцать-двадцать. В замыкании идут две арбы с погонщиками и два автомобиля. В одном зенитная установка без расчета, в двух других — талибы, сорок человек, исключая водителей.

— Я понял тебя. Действуем по плану. Конец связи!

Тимохин отключил станцию, уложил ее обратно в карман, посмотрел вправо от себя, на Шепеля, и подал знак: «духи» близко. Майор кивнул и подтянул к себе одноразовый гранатомет.

В 9.27 Дак вновь вышел на связь:

— «Орион», это «Ирбис». Передовой дозор и охранение передо мной, в поле зрения — «УАЗ» и головная часть каравана. «Духи» идут по-прежнему резво, не сбавляя ход. В «УАЗе» трое боевиков.

— Что сообщает наблюдатель?

— В ущелье тихо.

— Принял!.. Так, а вот и я вижу передовой дозор. Угу. Восемь «духов», идут ромбом. Появилось охранение… Теперь посмотрим, как они поведут себя на прямом участке.

Караван довольно быстро втягивался на прямой участок. Передовой дозор дошел до его середины, и тут старший дозора неожиданно поднял руку, подав сигнал на остановку. Караван встал, охрана заняла позиции контроля склонов и вершин, передовое охранение отошло к подножиям.

— Что за черт, — проговорил Тимохин, — неужели «духи» заметили что-то подозрительное?.. — Он вызвал Дака: — «Ирбис», свяжись с Рифом и узнай, не вывел ли он своих людей на рубеж штурма раньше времени. Мне отсюда не видно…

— Считаешь, что, заметив людей Рифа, передовой дозор остановил бы караван, вместо того чтобы с ходу атаковать неизвестного противника?

— Это да… Но почему встал караван?

— «Духи» с тыла ведут себя спокойно. Охрана из машин не спешилась, расчет ЗУ не занял позицию.

— Ладно, смотрим дальше…

Александр отключил радиостанцию и глянул вниз. Старший дозора подошел к «УАЗу». Из армейского внедорожника вышел Фаузи Абдельгуни. Старший стал что-то говорить полевому командиру. Тимохин пожалел о том, что не выставил прослушку. Тем временем Абдельгуни, выслушав подчиненного, отрицательно покачал головой и вернулся в машину. Старший дозора прошел к трещине.

— Ага, — пробормотал Тимохин, — все-таки вам известно о пещере, господин Абдельгуни.

Но талиб остановился у валуна и оттуда через бинокль осмотрел южный склон.

Ничего не понимаю, — проговорил про себя Тимохин, — пещеру не смотрят, прощупывают вершину… С чего бы?

Ответа на этот вопрос у командира «Ориона» не было.

Однако тревога оказалась ложной. Старший, осмотрев южный склон, что-то крикнул Абдельгуни, вернулся к дозору, и караван продолжил движение. Александр облегченно вздохнул.

— «Орион», это «Ирбис», — вышел на связь Дак. — Замыкание «духов» отошло от нас. Начинаю спуск подгруппы в ущелье.

— Не забудь оставить на вершине гранатометчиков. Через пять минут штурм. А значит, у тебя три минуты на занятие позиций. Время пошло!.. — Александр вызвал майора Рифа: — Второй «Ирбиса», я — «Орион»!

— На связи, — спокойно ответил заместитель Дака.

— Время 9.40. В 9.44 тебе выход на рубеж штурма.

— Принял!

Александр отключил радиостанцию, достал ракетницу и посмотрел на часы. Стрелки медленно приближались к отметке 9.45. Убедившись, что весь караван втянулся на участок засады, не остановившись на привал, Александр пустил в небо красную ракету.

И тут же тишина рухнула — это внизу разорвались выстрелы гранатометов. Ударили пулеметы, автоматы, штурмовые и снайперские винтовки. Бойцы подгруппы Рифа, выйдя в ущелье, практически с ходу вступили в бой. Передовой дозор заметил неизвестного противника и открыл по нему огонь, но и американцы среагировали быстро. Заняв позиции, они прицельной стрельбой выбили весь дозор, заставив душманов передового охранения залечь. По ним ударили пулеметы Гарина и Дрозденко. Передовая группа талибов была уничтожена в считаные секунды. Бойцы Рифа, Гарин и Дрозденко перенесли огонь на мечущихся по ущелью боевиков и животным.

Первой своей целью майор Шепель выбрал «УАЗ». И, когда поднялась красная ракета, всадил в армейский внедорожник гранату из «Мухи». От взрыва автомобиль перевернулся, рядом разнесло на куски лошадь. Видимо, во вьюках, что были на ней, находилась взрывчатка.

Тимохин, не вступая в бой, следил за обстановкой в ущелье. Он видел, как взрывами подняло в воздух огромный «ГАЗ-66» с зенитной установкой, как рванул «ЗИЛ» и с него вниз полетели охранники резервной смены. Гранатометный обстрел превзошел ожидания Тимохина. После массированного обстрела в ущелье осталось всего несколько животных, понесшихся на запад, под пули бойцов Рифа, и с десяток талибов, что успели занять позиции за валунами и открыли беспорядочную стрельбу по холмам. Но они не были защищены со всех сторон, поэтому их быстро достали снайперы. Никто из душманов не пытался пробиться к трещине. Над ущельем поднялось облако дыма и пыли. Слышались крики раненых и громкий чей-то душераздирающий вопль — видно, кому-то из талибов пуля попала в живот.

Тимохин по связи приказал прекратить огонь.

— «Орион», прошу разрешения на тотальную зачистку ущелья, — тут же проявил инициативу Риф.

— Будешь добивать раненых?

Тимохину показалось, что американский майор усмехнулся.

— Вы же сами отдали приказ на тотальное уничтожение противника, сэр. И подчеркнули: пленных не брать… Так я зачищаю ущелье?

— Зачищай… — Александр вызвал Соловьева: — Второй, это Первый. В ущелье пошла подгруппа Рифа, огонь не открывать!

— Понятно. Каратели вышли на свою привычную работу…

— Отзывай к себе Гарина!

— Он уже в подгруппе.

— Готовимся к эвакуации!

— Есть!

Снизу из ущелья начали доноситься одиночные выстрелы: бойцы Рифа скрупулезно делали свое кровавое дело.

Тимохин переключился на Дака:

— «Ирбис», это «Орион». Риф на зачистке.

— Вижу…

— Как ты можешь видеть в дыму и пыли?

— Это тебе сверху ничего не видно, а у меня все как на ладони — облако дыма поднялось метров на десять. Так что я прекрасно вижу, как люди Рифа вколачивают пули в голову всех, кого встречают на пути… С двух рук бьют!

— Снимай наблюдателя и готовься к эвакуации.

— Принял!

Майор Риф со своей подгруппой закончил зачистку в то время, как над ущельем прошли три десантных вертолета ВВС США. Подошедший к Тимохину Шепель сказал:

— Ты смотри, долетели! И «духи» свободно пропустили «вертушки» америкосов… Ты не находишь это странным? Данный район считается закрытым для применения авиации сил по поддержанию мира.

— Им еще обратно лететь, Миша. А нам теперь работать под Дрейком, черт бы его побрал…

— Ну и что? Посмотрим, что он за вояка. Бойцы Рифа воевали неплохо. Дозор в момент сняли, охранение приземлили… Они бы и без наших ребят справились с задачей.

— А потом пошли добивать раненых… Риф сам напросился, я ему приказ на зачистку не давал.

— Надо же кому-то завершать операцию… Не будь бойцов Рифа, проблему пришлось бы решать нам.

— Противно это…

— Кто же спорит! Но мы на войне, Саня. И приказы получаем сверху, а не отдаем их себе сами. Тотальное уничтожение — значит, весь караван должен быть уничтожен. Третьего не дано.

— Ладно, философ, собирай подгруппу…

В 10.40 Тимохин включил радиостанцию и передал в эфир:

— Внимание всем! Общий отход в район лагеря!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Американские десантные вертолеты «Чинук» совершили посадку левее временной базы отряда «Марс». И практически тут же поднялись в воздух, взяв курс на север. Штурмовые подгруппы у лесного массива встречал бригадный генерал Дрейк. Первым на него вышла подгруппа Тимохина.

— Доложите результаты операции, — приказал Дрейк, подозвав Александра.

— Отрядом командует полковник Дак.

— Да, но руководили действиями отряда вы.

— Хорошо. Операция проведена успешно, караван уничтожен.

— Вы уверены, что никто из боевиков не выжил?

— Об этом побеспокоились бойцы майора Рифа. Они проводили зачистку и готовили груз к подрыву.

— О’кей! Собирайте бойцов «Ориона» у КНП.

Тимохин прошел в палатку. Офицеры подчиненной ему подгруппы разместились рядом в кустах.

Войдя на командно-наблюдательный пункт, Тимохин улыбнулся сержанту Крофт, находящейся во время штурма в палатке:

— Ну, как ты здесь, Луиза?

— Одной, признаться, было не очень уютно.

— Но все же лучше, чем у ущелья.

— Это бесспорно… Из наших никто не погиб?

— По моим данным, отряд не понес потерь ни убитыми, ни ранеными. Талибам в этом смысле повезло гораздо меньше… Генерал Дрейк сюда не заходил?

— Как же! — усмехнулась Крофт. — Как только приземлились вертолеты, он сразу поскакал в палатку. Увидев меня, ухмыльнулся, спросил, работает ли спутниковая станция. Получив утвердительный ответ, пошел к плато. Кстати, он привез с собой еще одну «Сигму».

— Это его право. Только непонятно, зачем ему лишняя станция… Впрочем, это не наше дело.

В палатку заглянул подполковник Соловьев:

— Командир, вторая подгруппа на месте!

— Все в порядке?

— Так точно.

— Держи группу вместе. Думаю, генерал не даст нам времени на отдых.

В 11.20 на КНП вошли Дрейк, Дак и связист «Ирбиса» лейтенант Крош.

— Сержанту Крофт передать аппаратуру лейтенанту Крошу и покинуть пункт, — приказал Дрейк.

— Есть!

Как только Крофт вышла, Дрейк предложил Тимохину и Даку подойти к столу, развернул карту:

— Итак, господа, первая операция завершена. Приступаем к реализации второй. Нам необходимо выдвинуться в квадрат… это в тридцати километрах южнее нынешнего местонахождения. А точнее, на рубеж северной вершины Чаракского ущелья. Марш совершаем поэтапно. Проходим десять километров, не выходя из «зеленки», залегаем или устраиваем привал. Здесь мы подняли изрядный шум; часа через два, если не раньше, к месту уничтожения каравана прибудут отряды талибов. Не исключено, что они не поверят в эвакуацию и пойдут по нашему следу. В этом случае мы, обнаружив противника, вызовем авиацию и проведем срочную эвакуацию. Если же талибы поверят в то, что «Чинуки» забрали неизвестное штурмовое подразделение и не станут нас преследовать, то в ночь со вторника 16-го числа на среду 17-го числа мы совершаем второй этап марша и выходим в заданный квадрат. Там, на месте, группам будет поставлена задача по второй операции.

— Почему там, а не здесь и не сейчас? — спросил Тимохин.

— Да, генерал! — поддержал его Дак. — Обычно предварительная задача ставится перед тем, как двигаться в район ее реализации.

— Согласен, — кивнул Дрейк. — Но на данный момент я знаю то же, что и вы: нам предстоит разгромить базу талибов, а где конкретно, неизвестно. В настоящее время этим занимается штаб. Но вы не беспокойтесь, к утру 17 ноября задача отряду будет определена. Нам же следует как можно быстрее начать выдвижение в район промежуточной остановки, провести первый этап марша. Поэтому идите к своим подразделениям и проконтролируйте, чтобы здесь, в лесу, убрали следы лагеря, сняли палатку, применили препараты против собак. И в… — Дрейк взглянул на часы, — в 12.30 отряд, выставив передовой, фланговые и тыловой дозоры, должен начать выдвижение. Состав дозоров согласуйте во время подготовительных мероприятий. Подрыв груза каравана провести немедленно, убедившись, что в ущелье не осталось никого из наших. Всё, свободны.

Вскоре прогремел оглушительный взрыв. Земля на плато и в лесу вздрогнула, посыпались листья, над ущельем поднялось огненно-черное облако. Груз каравана был уничтожен.

В 12.30 «Марс» пошел по «зеленке» на юг. В тылу была оставлена усиленная группа охранения, имевшая задачу своевременного обнаружения вероятного преследования. «Орион» шел в авангарде, выслав вперед на расстояние обоюдной видимости передовой и левый фланговый дозоры. Рядом с Тимохиным шли старший лейтенант Колданов и майор Шепель. Пройдя около километра, Тимохин повернулся к майору:

— Миша, передай назад — только тихо, — чтобы наши смотрели за американцами, мне надо связаться с Крымовым.

— А чего за ними смотреть, командир, если америкосы по-любому зафиксируют твой выход на связь, а перехватить разговор не сумеют?

— По станциям — да, а если применят обычную прослушку? Здесь, в лесу, чтобы перехватить разговор, надо подойти к станции метров на двадцать. Вот пусть наши и не допустят этого. Слушать же «Орбиту» с более дальнего расстояния не имеет смысла. Понял меня?

— Так точно!

— Выполняй!

Шепель передал по команде приказ Тимохина. Бойцы замыкания замедлили движение, создав необходимую Тимохину дистанцию между российской и американской группами. Тимохин приказал Колданову на ходу обеспечить связь с Крымовым.

Через минуту старший лейтенант доложил:

— Крымов на связи, товарищ полковник!

Александр принял трубку:

— Крым? Привет!

— Здорово! Что у тебя?

— Операция «Караван» проведена успешно, потерь с нашей и американской стороны нет. «Духи» и груз уничтожены полностью.

— Дрейк в отряде?

— Да. Прилетел на вертолете.

— Провел отвлекающий маневр?

— Провести-то провел, но на него только дилетанты клюнут. Я удивляюсь, как «Чинукам» удалось спокойно подойти к ущелью, сесть на плато, подняться и улететь. Ведь этот район закрыт для пилотов авиации НАТО из-за высокой степени опасности применения талибами средств ПВО. А «Чинуки» Дрейка летают в закрытом пространстве как у себя дома… Ты не находишь это странным?

— Что я могу тебе сказать, Саня? Дрейк рискнул — и выиграл.

— Кто бы позволил ему рисковать вертолетами и экипажами?

— А кто запретил бы, если он запросил разрешения в Пентагоне?

— Ну, тогда Дрейк рисковый человек.

— Хрен его знает… Что делаешь сейчас?

— Отряд, а значит, и я, идет в район квадрата… Там остановка, далее в ночь с 16-го на 17-е продолжение марша и выход к северной вершине Чаракского ущелья в квадрате…

— И что за задачу определил «Марсу» Дрейк?

— Ту, что была определена ранее, без уточнения.

— Как это?

— А вот так! Уточненная задача будет поставлена не позднее утра 17 ноября.

— Странно…

— Более чем!

— Хотя, скорее всего, цели второй операции определены. А вот данные разведки поступают противоречивые. Поэтому американцы и не ставят задачу отряду, надеясь, что за сутки прояснят ситуацию.

— Возможно, ты прав. А наших в Москве данная обстановка устраивает?

— А что может сделать Феофанов? Если американцы, скажем, заверяют, что все идет по плану и нам не о чем беспокоиться…

— Ты бы узнал у Ревунова, что представляет собой район квадрата…

— Сам связаться с ним не хочешь?

— А ты у меня для чего? Или настолько вошел в роль военного атташе, что забыл о своих непосредственных обязанностях?

— Не горячись, Саня, все я помню, — усмехнулся Крымов. — А предлагаю тебе самому связаться с Сержантом, потому что так проще.

— Ладно. Конец связи, Куратор.

Александр передал трубку Колданову.

— Станцию держать включенной или?.. — спросил старший лейтенант.

— Это, Слава, твое дело, — ответил Тимохин, — но если понадобится, ты должен в течение минуты обеспечить мне связь с Кабулом, Москвой или Мадагаскаром.

— А зачем Мадагаскар? — не понял шутки связист.

— Кто знает, Слава, с кем и когда придется связываться…

В 15.25, без проблем пройдя десять километров, бойцы отряда заняли под большой привал солидных размеров овраг рядом с лесом, имея перед собой обширное равнинное пространство. Тут же поступила команда Дрейка: он вызывал к себе полковников Тимохина и Дака.

Бригадный генерал остановился в середине оврага ближе к восточному склону, где приказал поставить палатку. На такое короткое время этого можно было бы и не делать, но Дрейк привык не отказывать себе даже в такой мелочи. Тимохин подошел к генералу, когда бойцы «Ирбиса» растягивали прорезиненное полотно.

— Вызывали, генерал?

— Господин генерал, — поправил Тимохина Дрейк. — По-моему, мы уже закрыли тему обращения друг к другу.

— Так точно, господин бригадный генерал.

— О’кей! У меня вопрос: кто разрешил вам сеанс связи во время движения?

— А мне ничьего разрешения по этому вопросу не требуется. Я обязан докладывать своему куратору о действиях отряда — я и докладываю. Кстати, данный вопрос, насколько помнится, мы с вами тоже уже обсуждали.

— Я запрещаю вам несанкционированный выход в эфир! А все, что нужно, ваш куратор узнает от меня.

— Без проблем, господин бригадный генерал, — улыбнулся Тимохин, — по только после того, как такой же запрет я получу от генерала Феофанова из Москвы. Не забывайте, группа «Орион» только временно входит в состав объединенного отряда — в части, касающейся реализации проекта «Эльба», — оставаясь при этом штатным подразделением российского Главного управления по борьбе с терроризмом… Вы вызвали меня лишь для того, чтобы в очередной раз показать, кто сейчас главный?

— Нет, не для этого… — Тут подошел полковник Дак, и Дрейк быстро перестроился: — Я вызвал вас, господа, для того, чтобы определить порядок охранения нашего временного лагеря. Полковнику Даку с личным составом «Ирбиса» прикрыть подходы к оврагу с севера и запада, основное внимание уделив северному направлению. Если талибы начнут поиск, то пойдут они от Хайрабского ущелья. И чтобы не попасть в переплет, нам необходимо вовремя обнаружить противника.

— Это и так понятно, господин генерал, — кивнул Дак. — Я уже выставил на северном направлении усиленный наряд охранения.

— За вами еще западный фланг.

— Есть!

Дрейк повернулся к Тимохину:

— Вам, господин полковник, приказываю выставить наряды контроля обстановки на подходах с юга и востока, в том числе в лесном массиве. И никаких растяжек, сигналок и прочих заграждений!

— Есть, господин генерал.

— Свободны!

Дак с Тимохиным отошли от генерала. Американский полковник сплюнул в траву и процедил:

— И принесла его нелегкая… Как спокойно было без него! Я вообще не понимаю, за каким чертом он нам нужен? Мог поставить задачу и по связи. Нет, прилетел и обрадовал… Да еще учит, как и что делать, как будто перед ним необстрелянные юнцы!

— Успокойся, Джон. Что толку от твоего возмущения? Дрейка обратно не отзовут. А вот для чего его прислали непосредственно в отряд, действительно непонятно. Но, кому-то, видно, это нужно…

— Да наши стараются, как всегда, себя выставить. Основную работу переложить на русских, а лавры меж собой поделить. Я имею в виду свое начальство.

— Тут скорее не лавры, Джон, а пулю получишь.

— А ну их всех к черту… Займемся делом. Ты, как распределишь своих ребят, пришли ко мне Соловьева, согласуем взаимодействие и охранение внутри лагеря.

— Ну, зачем же Соловьева, я сам к тебе приду, — улыбнулся Александр. — Ты где обосновался?

— Рядом со спуском в овраг. Там, если ты видел, неплохая полоса кустарника, и склоны покруче, чем здесь, — от ветра самое то! А ветер сейчас холодный.

— Найду… Кстати, ты не в курсе, где будет находиться капитан Стоун?

— Как где? Понятно, в палатке вместе с Дрейком.

— И Крофт там же?

— Ну, нет, Луиза с нами. Мы ей навесик соорудили. Кстати, Крош тоже со мной.

— Это понятно. Зачем Дрейку твой Крош, когда есть Стоун со спутниковой станцией?

— Так все равно генерал с того ничего не имеет. Его просто бесит, что Стоун не может перехватить твои переговоры, а ты посылаешь в задницу все его запреты.

— Ну, не так грубо, Джон! Я, как могу, стараюсь соблюдать субординацию… Но, чувствую, надолго меня не хватит.

— Так и работы нам здесь от силы недели на две. А потом, глядишь, и Дрейка уберут…

— Ладно, Джон, работаем. Через час-полтора я подойду к тебе.

— Можешь с собой взять Шепеля.

— А он тебе что, нужен?

— У Майкла всегда есть то, что поднимает настроение и снимает стресс.

— Ты хочешь выпить?

— Почему нет?

— А Дрейк?

— Мой боец, что переносил его сумку, доложил, что генерал запасся виски. Причем не одной бутылкой. Когда ему пить, как не сегодня и завтра?

— Верю, — вновь улыбнулся Александр. — Послезавтра в ночь уже не до виски будет.

— Вот и я о том же… Но если ты не хочешь, я тоже не буду. Один не пью.

— Посмотрим.

…Вернувшись в лагерь «Ориона», Тимохин подозвал Соловьева:

— Леша, Шепеля ко мне, остальных распредели для несения службы в дозорах и внутреннем наряде. Дозоры выставляешь на восточном и южном направлениях. На востоке посади двух парней прямо в лес. Юг можно наблюдать из оврага. Ну и одного бойца… хотя достаточно. Как составишь разнарядки, доклад мне, я согласую охранение с американцами. Выход на посты ориентировочно с 18.00. Время смен — 4 часа. Шепеля запланируй на завтрашнее утро, и далее по графику. Сегодня он будет мне нужен.

— Я понял. Где найти тебя для доклада?

— Да здесь я буду, Леша, в овраге. Уж точно не в палатке Дрейка…

Шепель подошел буквально через минуту:

— Вызывал, командир?

— А ты думаешь, Соловьев пошутил?

— Ну, тогда прибыл по вашему приказанию, господин полковник.

— Ты место лежбища приготовил?

— А как же! В канавке, среди кустов у склона.

— Надеюсь, о командире не забыл?

— Там, командир, только для одного место.

— Ну, тогда придется тебе…

— Понял! Расширим канавку, вдвоем уместимся.

— Теперь… У тебя спирт остался?

— Откуда? — ответил Шепель, выказывая сожаление.

— Миша!..

— Нет, серьезно, командир. Все, что было, выпили.

— Да? — вздохнул Тимохин. — А Дак так на тебя надеялся… Мне-то все равно, а вот Джон… Говорил, Майкл из-под земли достанет.

— Погоди, командир, я что-то не въеду, к чему ты этот разговор завел?

— А чего тут въезжать? Дак после общения с Дрейком захотел выпить. А уж почему он уверен, что ты всегда можешь в этом помочь, спроси у него сам.

— Дак, говоришь? — Шепель потер подбородок. — А сам?

— Что сам?

— Сам будешь?

— Так нет же ничего!

— При желании найти можно. Немного, правда, неприкосновенный запас. А так — нету!

— Ты чего мутишь? Отвечай прямо, есть спирт или нет?

— Есть. Но немного, граммов четыреста. НЗ.

— Тогда бери свой НЗ и неси сюда. Дождемся доклада Соловьева — и пойдем к Даку.

— А мне чего идти, вам двоим мало будет.

— Крофт развлечешь.

— А она что, не в палатке?

— Ты хотел, чтобы Луиза ночевала с Дрейком?.. Вот и она не желает. У Дака Луиза, понял?

— Понял!

— Так чего стоишь? Вперед!


В это же время спутниковая станция Дрейка издала сигнал вызова.

— Дрейк на связи! — откликнулся бригадный генерал.

— Это Глен Денбрук.

— Минуту, господин генерал…

Дрейк приказал лейтенанту Крошу проверить у бойцов «Ирбиса» радиостанции малого радиуса действия. Крош удивился подобному бессмысленному приказу, но подчинился. Дождавшись ухода связиста американской группы, Дрейк возобновил разговор с Вашингтоном:

— На связи, сенатор!

— Вы сделали из меня генерала?

— Это для связиста, не мог же я в его присутствии назвать вас настоящим именем.

— Нас могут прослушивать?

— Нет.

— Кто с вами?

— Капитан Стоун.

— О’кей! Слушайте меня внимательно. Завтра вы получите приказ на поиск и уничтожение базы боевиков в районе Купши. На самом деле именно там полевой командир талибов Ходжани держит базу, но вы не должны идти туда. Запоминайте хорошенько. В Чаракском ущелье в четырнадцати километрах от места, куда должен выйти ваш отряд, находится брошенный кишлак Ханбак. Туда вы пошлете русскую группу «Орион». Сами же выведете «Ирбис» к селению Гердез, которое расположено немного дальше на юго-запад. В Гердезе талибов не будет, но вы должны занять кишлак, организовав, говоря военным языком, круговую оборону. И оттуда — никуда. Не перепутайте: русских — в Ханбак, «Ирбис» — в Гердез. И что бы ни происходило в ущелье, вы должны держать нашу группу в Гердезе.

— Даже если русские нарвутся на талибов и примут бой?

— А так оно на самом деле и будет. Точнее, «Орион» уже будут ждать в Ханбаке.

Бригадный генерал взглянул на карту:

— От Гердеза до Ханбака всего шесть километров. Мы услышим грохот боя. Люди Рифа, понятно, ни во что вмешиваться не станут, но как мне объяснить бездействие группы бойцам Дака?

— Объясните очень просто: «Ирбису» поставлена задача зачистить Гердез, где, по данным разведки, могут находиться крупные склады с вооружением, и прикрыть подход талибов от Купши. Кстати, подход к Ханбаку.

— Но к нам ведь дикари не выйдут?

— Нет. Если Дак проявит недовольство, объясните ему, что подобная ситуация сложилась из-за путаницы в данных нашей разведки.

— Он затребует связи с командующим.

— Ну, с командующим ему никто разговаривать не даст, а в штабе подтвердят, что «Ирбису» действительно был отдан приказ действовать в Гердезе.

— К сожалению, сенатор, так дело не пойдет…

— Что вы имеете в виду, Дрейк? Или забыли, для чего вас послали в Афганистан за приличную, напомню, сумму, которая уже переведена на ваш счет?

— Я выполню то, что должен выполнить, но «пустышка» в Гердезе может создать серьезную проблему с Даком.

— Что вы предлагаете? — спросил сенатор.

— В Гердезе должен быть небольшой отряд талибов, дабы «Ирбис» вступил с ним в бой. А я уж постараюсь, чтобы бой этот затянулся и талибы получили возможность отойти от кишлака, имитируя подрыв мощным взрывным устройством несуществующих складов.

Денбрук взял паузу, затем согласился:

— Скорее всего, вы правы. В Гердезе вас встретят талибы. Но вы уж очень постарайтесь, чтобы люди Дака с ходу не уничтожили их.

— Это моя проблема.

— Вся вторая операция — ваша личная проблема. Вопросы?

— Как будет проведена эвакуация группы?

— Вертолетом, по вашему вызову.

— Вертолетом, который легко сбить, устранив ненужных свидетелей?

— Вы о чем это, Дрейк?

— О том, что вам, сенатор, после сдачи группы русских ни я, ни Стоун, ни Риф, а с нами и бойцы Дака, будем не нужны. Ведь российская сторона непременно затребует детального отчета о несогласованности действий «Марса». Вы и ваши покровители уйдете в тень, офицеры штаба, что передавали преступные приказы, исчезнут, и русские, даже проведя собственное расследование и поняв, что мы просто подставили их группу, предъявить обвинения никому не смогут. Откажутся от участия в проекте — и все… Вы загребете миллионы долларов и продолжите заседать в сенате. А у меня, мистер Денбрук, нет ни малейшего желания подыхать. Не для того я принял ваше предложение.

— Ну, и как вы видите безопасную эвакуацию «Ирбиса»?

— Не «Ирбиса», сенатор — я прекрасно понимаю, что Дак может сильно повредить вам. Как и люди Рифа. Со Стоуном вы разберетесь сами, но группу Дака следует оставить у Гердеза. И я обеспечу это при помощи подгруппы майора Рифа. После чего мы со Стоуном начнем отход туда, откуда нас заберет мобильный патруль одной из наших частей. А чтобы у вас не возникло желания убрать нас со Стоуном силами патруля, то запись этого разговора я на всякий случай сегодня же передам надежному человеку в Штаты. Если я не вернусь из командировки, то эта запись попадет в средства массовой информации, и вам, сенатор, уже никто не поможет.

— Вы напрасно усложняете обстановку, Дрейк, — недовольно проговорил Денбрук.

— А мне так не кажется… Ну, что, договорились, сенатор?

— Вы представляете, сколько вам со Стоуном придется пройти по тылам талибов?

— Представляю, карта передо мной. Но ничего, мы пройдем маршрут, тем более что безопасность его обеспечите вы, сенатор. А при личной встрече в Вашингтоне мы полностью решим все наши конфликтные ситуации. И разойдемся по-доброму, оставшись друзьями.

— Капитан Стоун разделяет ваше предложение?

— У него нет другого выхода.

— Ну, что ж… Договорились, Дрейк.

— Когда проведем следующий сеанс связи?

— По необходимости. Успехов вам, генерал.

— Отбой, сенатор!

Дрейк, отключив трубку, бросил ее на стол и взглянул на Стоуна:

— Слышал разговор?

— Так точно! По-моему, вы допустили ошибку, пригрозив сенатору шантажом и позволив себе подобный тон. И что значат ваши слова о том, что у меня нет другою выхода, кроме как действовать совместно с вами?

— А ты ничего не понял, Рик? Сенатор хочет сдать русских талибам. Боевую группу антитеррористической службы. Представляешь, сколько денег за это ему отвалили главари «Талибана»? Очень, очень много. А теперь подумай: чем обернется для сенатора эта подстава, если правда выйдет наружу? Электрическим стулом. Так на хрена ему рисковать и оставлять в живых свидетелей предательства? А это я, ты и, возможно, его подчиненные. Согласись я на эвакуацию вертолетом, то будь уверен, он не долетел бы до нашей ближайшей базы. А с ним и все свидетели. И подставу списали бы на нас, в первую очередь на меня. Что спросишь с покойника? Продался Дрейк, но и сам стал жертвой собственной алчности… И всё, Рик! Мы бы сгнили здесь, а сенатор как жил шикарно, так и жил бы дальше, наслаждаясь жизнью миллиардера, возможно иногда с ухмылкой выпивая рюмку-другую за покой наших мятежных, грешных душ. Или я не прав, Стоун, и нам следует во всем полагаться на мистера Денбрука? Ответь, ведь ты же знаешь его лучше, чем я.

Капитан прошелся по палатке.

— Вы правы. Но у меня сомнения насчет Рифа. Допустим, его подчиненные нейтрализуют, скажем так, людей Дака. Но кто будет убирать бойцов майора?

— Ты, я и Риф.

— Значит, вы планируете использовать майора против своих же бойцов?

— Да.

— Хм, — хмыкнул Стоун, — не уверен, что эта затея будет иметь успех. Риф скорее уберет нас с вами.

— А вот с ним придется поработать тебе, Рик.

Стоун удивленно взглянул на генерала:

— В смысле?

— В прямом смысле, капитан. Ты скажешь, что получил секретный приказ от сенатора: по окончании операции по русским, суть которой мне придется доводить до майора, убрать не только людей Дака и его собственную подгруппу, но и меня. Тебе Риф поверит, зная твои отношения с Денбруком. Передашь Шону, что за ликвидацию отряда ему лично гарантирована полная безопасность и очень приличная сумма, а также возможность проживания в любой части земного шара.

— Нет, генерал, — неожиданно возразил Стоун. — Риф вряд ли пойдет на ликвидацию своих парней. Он не настолько глуп, чтобы не просчитать ситуацию, и вполне может перехватить инициативу, приказав своим людям убрать нас. А потом сдать и сенатора. Не исключено, что он может вообще все перевернуть и вступить в сговор с Даком. Тогда они предупредят русских, нас арестуют и через русских проведут эвакуацию. Что произойдет дальше, думаю, объяснять не надо. Нас осудят вместе с сенатором и казнят к чертовой матери. А Риф станет героем, получит повышение и достаточно высокое материальное поощрение. Как вам такой сценарий?

На этот раз задумался Дрейк.

— Черт возьми, а ведь Риф способен на это… Но тогда получается, мы не сможем выполнить приказ сенатора?

— Ну почему же? Вы запросили талибов в Гердез — и очень грамотно поступили. Только мы должны не играть с ними в войну, что, впрочем, не даст сделать полковник Дак, а атаковать талибов по-настоящему. Завяжется бой, а в бою всякое может случиться. Разорвется рядом с Рифом граната, и поди узнай потом, кто и откуда метнул ее.

— Ты предлагаешь убрать одного Рифа?

— По-моему, это самый оптимальный вариант.

— Но кто тогда уничтожит группу Дака? Люди Рифа, оставшись без командира, на это не пойдут.

— В подгруппе майора есть два человека, которые работают на меня, — это сержант Фрэнк Уилсон и Люк Дейн. Остальные, как и майор, геройски падут в бою с талибами.

— Прекрасно, — иронически произнес Дрейк, — а потом двое сержантов завалят весь «Ирбис»… Ты подумал, что предложил?

— А я ничего пока не предлагал. И не надо иронизировать, генерал. Уж если нам предстоит работать вместе, давайте делать это серьезно. На кону ни много ни мало, а наши с вами жизни. И против семерых человек Дака выступят не только двое сержантов, но и мы с вами. Неужели четверо спецов не завалят семерых неожиданным ударом в спину?

— О’кей, — кивнул Дрейк. — Это, в принципе, выполнимо. Надо только выбрать удобный момент.

— У Гердеза и выберем.

Дрейк внимательно посмотрел на Стоуна:

— А ты не так прост, как кажется, Рик…

— Я, генерал, как и вы, не желаю подыхать здесь, и у меня есть свои планы на дальнейшую спокойную и обеспеченную жизнь.

— А сержанты Уилсон и Дейн?

— Их я возьму на себя. О них не беспокойтесь. Мы уйдем из района Купши вдвоем.

— О’кей!

— Насчет записи переговоров вы блефовали?

— Да нет, — серьезно ответил Дрейк, показав капитану устройство, напоминающее по форме компьютерную флешку. — Вот диск, на котором записан разговор. И сегодня же я передам запись своему надежному человеку в Штатах.

— Значит, все по-взрослому?

— Естественно!

— А вы мне — по дружбе — не могли бы сделать копию диска? Кто знает, может, тоже пригодится…

— Без проблем, Рик! Мы должны быть вместе, чтобы выжить, получить свое и свалить из Штатов, лишив сенатора желания избавиться от нас.

— Очень верные слова, генерал.

— Я сделаю копию.

— Буду весьма признателен.

— Я вот о чем подумал, Рик… Мы совершенно не рассматривали вероятность вмешательства в наши действия российской разведки. А она в Афганистане имеет сильную агентурную сеть. Что, если русские пронюхают о наших планах?

— Каким образом?

— Сенатор связан с талибами, это очевидно. На Дрейка русские вряд ли выйдут, а вот через своих агентов в «Талибане» раскрыть заговор они вполне могут. Тогда Тимохин предупредит Дака, и нам с тобой конец. То, что русские сдадут сенатора ФСБ, — утешение слабое.

— Да, похоже, это проблема.

— И надо ее снять.

— Так… До уточнения задачи, думаю, ситуация не изменится. А потом… Потом мы разведем «Орион» и «Ирбис». И предупредить наших Тимохин сможет лишь по спутниковой станции Дака. Следовательно, ее надо вывести из строя — перед тем, как «Ирбис» пойдет на захват Гердеза.

— И сделаешь это ты, Рик!

— Больше некому. Вы должны оставаться вне подозрений. Тогда и меня прикроете.

— В этом не сомневайся.

— Копию сделайте, пожалуйста, пока есть время…

— Конечно, Рик, какие проблемы? А ты спланируй действия у Гердеза таким образом, чтобы впереди была выставлена подгруппа майора Рифа, исключая верных тебе людей. Впрочем, не мне тебя учить, как и что делать в бою…


Вторник, 16 ноября

Приказ на поиск и уничтожение базы боевиков поступил Дрейку в 10.00. Он тут же вызвал на КНП полковников Дака и Тимохина; по прибытии командиров штурмовых групп пригласил их к столу, на которой была развернута карта.

— Внимание, господа офицеры! Мной только что получен приказ продолжить марш и к 4.00 17-го числа выйти в район дальнейших действий. Это на рубеж у северной вершины Чаракского ущелья. Далее, после привала группа «Орион» должна, пройдя примерно четырнадцать километров по ущелью, выйти к брошенному кишлаку Ханбак; группе «Ирбис» выйти к также оставленному населением кишлаку Гердез. «Ирбис» пойдет под моим командованием. До Гердеза шестнадцать километров на юго-запад. Задача групп: поиск, обнаружение и уничтожение базы противника. Она может находиться как в Ханбаке, так и в Гердезе. Но селения вполне могут оказаться и пустыми. В этом случае, согласовав взаимодействие, группы выходят к населенному пункту Купши. На рубеже подготовки штурма при необходимости — уточнение задачи. Если же и в Купши не окажется базы боевиков, то отряд должен выдвинуться к Джабдусу и уничтожить лагерь боевиков в этой древней крепости. Начало выдвижения к Чаракскому ущелью в 21.00. Порядок движения прежний — по «зеленке», а на завершающем этапе — по плато. Впереди «Орион», за ним «Ирбис». Боевое охранение оставляем прежним. Через каждые два километра — короткий привал, после десяти километров — большой. Связь на марше поддерживаем посредством радиостанций малого радиуса действия, в дальнейшем — по необходимости — через спутниковые системы. Теперь, если есть вопросы, задавайте!

— Почему отряду с ходу и сначала не взять Купши? — спросил Тимохин. — До него от ущелья по прямой всего десять километров. Этот населенный пункт наиболее удобен для размещения базы. И от него до Ханбака и Гердеза идти проще — по плато, постепенно расходясь и поддерживая устойчивую связь. А целесообразней всего было бы действовать единым подразделением от Купши на Гердез и далее на Ханбак, а при необходимости — от Ханбака на Джабдус.

— Это все, что вы хотели спросить, полковник? — прищурился Дрейк.

— Так точно.

— Отвечаю. Операция по поиску и уничтожению базы талибов планировалась в вышестоящем штабе. Мы получили приказ, который я сейчас озвучил, и обязаны действовать так, как определяет план командования. Не я решал, что, в какой очередности и какими силами отрабатывать.

— Но это же неразумно!..

— Я разрешаю вам, господин Тимохин, высказать свое мнение куратору «Марса» с российской стороны полковнику Крымову. Впрочем, это бесполезно. План второй операции, «Логово», никто отменять и корректировать не будет.

— Посмотрим.

— Смотрите сколько угодно и когда угодно, но к 21.00 сегодня группа «Орион» должна быть готова к совершению марша к Чаракскому ущелью.

— Есть, господин генерал.

Дрейк повернулся к Даку:

— У вас, полковник, ко мне вопросы есть?

— Какие могут быть вопросы, если командование и «Марсом», и «Ирбисом» вы взяли на себя? Но, если хотите знать мое мнение по поводу плана вышестоящего командования, то здесь я полностью на стороне полковника Тимохина.

— В чем, полковник, я ни на мгновение не сомневался, — изобразил улыбку Дрейк. — Но мы будем действовать так, как определено командованием. Всё. Вопросов нет, готовьте группы к маршу. Свободны.

Тимохин с Даком вышли из палатки.

— Ты будешь связываться со своим куратором, Алекс? — спросил командир «Ирбиса».

— Конечно! То, что разработали ваши штабисты, — полное дерьмо.

— Заметь, я поддержал твою позицию.

— Благодарю.

— Вот только Дрейк, к сожалению, прав: наше командование принятых решений менять не будет.

— Еще не вечер, Джон! Посмотрим.

— Ну, давай. Ты к своим?

— Нет, пойду еще пообщаюсь с Дрейком.

— Ты это серьезно?

— Джон, ты перестал понимать шутки… Это плохой знак.

— Да ну тебя… До встречи!

Тимохин прошел к месту дислокации отряда «Орион» и подозвал к себе старшего лейтенанта Колданова.

— Связь с Крымовым, Слава!

Вскоре связист протянул трубку командиру «Ориона».

— Крым? Это Тимохин. 

— Неужели? А я думал, кто-то другой… Что у тебя, Саня?

— Дрейк только что довел задачу по второй операции.

— Понятно. Ты, конечно же, попытался убедить американского генерала, что надо бы сначала идти на Купши, а уже оттуда — на Гердез, Ханбак или Джабдус. И идти единым отрядом, так?

— Ты держишь в группе осведомителя?

— У тебя, пожалуй, найдешь стукача… Нет, просто действия в данном порядке наиболее целесообразны.

— Феофанов придерживается того же мнения или ты не разговаривал с ним на эту тему?

— Как я мог обсуждать с начальником управления приказ, полученный Дрейком, если суть его узнал только что от тебя?

— Свяжись с ним и передай мою просьбу, пока есть время попытаться убедить американцев в абсурдности их плана и принятии нашего.

— Я сделаю это, Саша, но, боюсь, Феофанову не удастся исполнить твою просьбу.

— До сих пор нам удавалось влиять на решения американской стороны.

— В том-то и дело, что до сих пор, — вздохнул Крымов. — Пока отряд работал по каравану, выполняя задачу в интересах российской стороны, нам была предоставлена полная свобода действий. Вторая операция — это уже интерес США. Но и в этом случае Феофанов, наверное, смог бы как-то повлиять на обстановку, получай Дрейк приказы из Кабула. Однако бригадный генерал получает их из Вашингтона.

— Вашингтон так заинтересовался какой-то мелкой базой талибов, что Дрейк принял командование «Марсом» на себя? — удивился Тимохин.

— Вот это и непонятно. Кстати, и офицерам штаба сил по поддержанию мира в Афганистане, включая командующего.

— Да, интересная получается ситуация… Ладно, а с Феофановым все же поговори. Он найдет способ, как связаться и с Вашингтоном.

— Сказал же, поговорю.

— И немедля. После чего сообщи мне о результатах. Я жду, Крым! Отбой!

Незаметно к Тимохину и Колданову подошел майор Шепель:

— Что-то не так, командир?

— Ты? — резко обернулся Александр. — Как кошак… Чего приперся?

— Ну вот, как было нужно угощение, так «Миша, достань, пожалуйста», а как подошел поинтересоваться, что за дела, — «чего приперся»… Несправедливо это, господин полковник.

— Я спросил, что надо, майор?

— О! Вижу, мистер Дрейк прилично подпортил тебе настроение. Лаешься, как собака… Но мы же, командир, не привыкли оставаться в долгу! И не должны. Хочешь, я ему в два счета собью настрой?

— Шел бы ты, Миша, к ребятам…

— Да надоело уже сидеть в кустах.

— Ступай к Ларсену, у вас всегда найдется общая тема для разговора.

— И Ларсен уже надоел. Опять по своей Насте страдает. И что за мужик?

— Иди, Миша, и передай Соловьеву приказ объявить группе готовность к сбору для постановки последующей задачи.

— Значит, Дрейк получил приказ? Понятно. И этот приказ тебя не обрадовал… Ну, теперь все ясно. Иду к Соловьеву.

— Давай, давай!

Колданов взглянул на Тимохина:

— Ждем сеанса связи с Крымовым?

— Да.

Связист удобнее устроился в небольшой канаве, где оборудовал временный пункт связи. Прилег на пожухлую траву и командир российской боевой группы «Орион».

Станция сработала сигналом вызова в 11.47.

— Товарищ полковник, вас вызывает генерал-лейтенант Феофанов, — доложил Колданов.

— Феофанов? — удивился командир «Ориона». — Ну, давай трубу… Тимохин на связи, Сергей Леонидович!

— Добрый день, Саша! Крымов довел до меня твою озабоченность по поводу полученного Дрейком приказа. Признаюсь, и я был удивлен принятым американцами решением. Связался с руководством проекта со стороны США, но оно толком ничего не объяснило. Приказ пришел из Пентагона, минуя всех — и американцев, и нас. Сейчас с этим разбираются, но думаю, ничего уже не изменится. Потому и я никак не могу повлиять на ситуацию. Придется тебе работать по плану Дрейка.

— Ясно, Сергей Леонидович.

— То, что план никуда не годится, можешь не говорить, я и сам это знаю. Тебе сейчас требуется сосредоточиться на работе в Ханбаке. Я запросил разведку об этом кишлаке. Они практически не имеют по нему информации, в отличие от Купши, где военным спутником установлено скопление «духов».

— В Купши, значит, «духи», а Дрейк отправляет «Орион» в Ханбак… Какую-то нехорошую игру затеял господин бригадный генерал.

— Он, Саша, такой же исполнитель, как ты и Дак. Решение по отработке района принималось без его участия.

— У меня такой уверенности нет. Дрейк по меньшей мере два раза связывался с Вашингтоном.

— Он не та фигура, чтобы влиять на принятие подобного рода решений.

— Но за ним может стоять фигура покрупнее…

— Ты предвзято относишься к Дрейку, оттого и подозрения.

— Ладно, Ханбак так Ханбак. Плохо, что у нас нет по нему информации.

— Я говорил с Ревуновым, он обещал пробить район Купши и Чаракского ущелья. Но быстро это сделать Сержант не в состоянии. В лучшем случае сообщит тебе то, что узнает, завтра. Постарается утром.

— Когда мы будем уже на подходе к этому гребаному кишлаку?

— Но еще не войдете в него, а значит, не утратите возможность скорректировать свои действия.

— Сержант выйдет напрямую на меня?

— Да.

— Сергей Леонидович, а почему все-таки от кураторства «Марсом» с американской стороны отстранили генерала Вайринка? Веских причин для этого не было.

— Это по нашему мнению не было, а у американского руководства, видимо, причины на отстранение Вайринка были, о чем мы не узнаем… Да и неважно это.

— Скажите, а по Гердезу наша разведка что-нибудь знает?

— Тоже нет.

— Тогда поведение американского руководства вообще непонятно.

— Согласен, но сейчас я тебе ничем помочь не могу.

— Знаете, не нравится мне эта операция…

— Мне тоже.

— Интуиция подсказывает, что в Ханбаке нас ждет неприятный сюрприз.

— Интуиция — это, конечно, хорошо, но все же надо больше опираться на факты.

— Которых у нас нет.

— Пока нет. Ревунов что-нибудь, да раскопает.

— Не было бы поздно!

— Так, Саша, а вот мне не нравится твое настроение…

— Мне тоже, но что поделать? Я хочу попросить вас связаться самому или через Крымова с командующим сил по поддержанию мира… черт, язык не поворачивается так называть войска НАТО.

— Позволь узнать, зачем?

— Чтобы командующий нацелил один из своих ракетных дивизионов на район Купши.

— Что? — удивленно переспросил Феофанов. — Чтобы американцы нацелили на район работы «Марса» тактические ракеты?

— Так точно. Артиллерия до нас не достанет, даже системы залпового огня.

— Я не понимаю тебя…

— Всякое может случиться, Сергей Леонидович. У группы весьма ограниченный запас боеприпасов, и если мы вдруг попадем в капкан «духов», долго вести бой не сможем. Тогда-то и потребуются ракеты дивизиона.

— Ты там не выпил, Тимохин?

— Сегодня — нет, вчера выпил малость.

— То-то смотрю, у тебя начал похмельный синдром проявляться… Какой капкан? Спутники увидели бы подход «духов» к Ханбаку.

— И все же я настаиваю на том, чтобы на район Ханбака были наведены американские ракеты.

— Ты лучше похмелись, Саш, я разрешаю.

— Ну, если вы хотите, чтобы с нас живых талибы содрали шкуру, то…

— Так, Тимохин, прекратить! — повысил голос Феофанов. — Готовь группу к маршу и жди сеанса связи с Ревуновым. Как понял меня?

— Понял, выполняю!

— Вот и выполняй… Один вопрос: Дрейк не доставлял на вертолете дополнительный арсенал боеприпасов и вооружения?

— Никак нет.

— Ладно, отбой…

Тимохин бросил трубку Колданову и приказал:

— Переключай систему в режим ожидания, сегодня больше ни с кем разговаривать не придется.

Старший лейтенант пододвинулся поближе к командиру отряда:

— Вы серьезно считаете, товарищ полковник, что мы можем попасть в переплет?

— А ты опасности не ощущаешь?

— Никак нет…

— Ну, тогда и работай спокойно.

— Но вы…

— Да мало ли что я? Работай, Слава! Как закончишь с «Орбитой», передай Соловьеву, чтобы собрал здесь всех наших.

Через полчаса полковник Тимохин довел до личного состава задачу, поставленную генералом Дрейком, что вызвало у офицеров массу вопросов, на которые у Александра ответов не было. Он лишь повторил:

— Задача группе: выйти в район Чаракского ущелья и далее к брошенному кишлаку Ханбак с целью обнаружения и ликвидации вероятной базы боевиков муллы Омара. Уточнение задачи — завтра в ущелье до начала выдвижения к данному населенному пункту. Вот там, ребята, мы и получим все ответы на наши вопросы. Сейчас же — отдых. В 20.30 — легкий ужин, в 21.20 — построение, в 21.30 — начало марша к Чаракскому ущелью. Порядок движения прежний. Подполковнику Соловьеву определить состав боевого охранения. Дозоры будем менять через каждые два километра. При подготовке к маршу распределить боеприпасы поровну. У нас сколько выстрелов для РПГ осталось?

— Шесть, командир, — ответил Соловьев. — И «Шмель» неиспользованный. «Мухи» расстреляли все. У «ПК» две запасные коробки по пятьдесят патронов. Ну, и гранаты, их тоже практически не расходовали в ущелье. А вот с боеприпасами к «АКС» ситуация плохая. У офицеров по одному-два магазина.

— Что у снайперов? — повернулся Тимохин к прапорщику Санееву.

— У нас патронов хватает. Если, конечно, не придется держать длительную оборону.

— А если придется?

— Тогда патронов хватит часа на два стрельбы средней интенсивности, не более.

— По-ня-тно… Значит, час хорошего боя, и мы пусты?

— Получается так.

— Нужно у америкосов патронами для «АКС» разжиться, — предложил Шепель. — Они на караване потратились меньше нашего.

— Вот ты, Миша, и займись этим, — улыбнулся Тимохин. — Покажи, что можешь не только спирт на аэродромах доставать. И без пререканий, дело серьезное.

…В 21.30 строго по графику группа «Орион», выставив охранение, поднялась по склону оврага и начала движение к «зеленке». Начался второй этап марша. Рядом с Тимохиным шел Шепель, которому удалось-таки пополнить боекомплект стрелков группы. Уж как, неизвестно, но он принес вместе с Ларсеном два «цинка» с автоматными патронами. И теперь каждый из офицеров имел по три магазина. Не бог весть что — и все же лишние полчаса боя. А на войне часто и минуты решают ход смертельной схватки.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Второй этап марша в заданный район проходил тяжелее первого из-за усложнившегося рельефа местности. Но, несмотря на это, передовой дозор, а за ним боевая группа российского спецназа «Орион» вышла к Чаракскому ущелью в 3.57. Следом подошла и американская группа «Ирбис». Генерал Дрейк объявил личному составу объединенного отряда «Марс» сбор. Вышел на середину строя.

— Внимание, мы в заданном районе. Командирам групп проверить личный состав, вооружение, организовать охранение и в правой балке расположить подчиненных на отдых. Отдых до 12.00. После чего обед, и в 14.00 — начало выдвижения групп к объектам, обозначенным ранее планом боевых операций. Выход к Ханбаку и Гердезу не позднее 20.00 местного времени. Ночь на разведку и рассредоточение, в 5.00 завтрашнего дня четверга, 18-го числа — отработка объектов. Задача остается прежней: обнаружение и уничтожение базы талибов. Командиры групп, занимайтесь подчиненными. Капитан Стоун, лейтенант Крош, а также сержант Крофт — ко мне.

Шепель не упустил момента задеть самоуверенного американского бригадного генерала:

— Извините, сэр, вы ничего не сказали, где будет стоять палатка для вас и вашего помощника. Я бы порекомендовал место на холме слева. На плато она была бы далеко видна. Соответственно, и с холма вы могли бы осматривать довольно обширный район.

Дак и многие офицеры улыбнулись. Тимохин укоризненно покачал головой. Дрейк подошел к Шепелю:

— Позвольте мне самому решать, господин майор, что делать, а что нет!

Шепель развел руками:

— Ну, если сам бригадный генерал просит позволения, как тут отказать?

Над строем прокатился смех, что вывело из себя генерал Дрейка:

— Отставить идиотский смех! Командиры групп, я что приказал? Занимайтесь личным составом. Разойтись!.. Вы свободны, майор Шепель!

— Конечно, сэр. Я всегда был, есть и останусь свободным. Спокойной вам ночи, сэр!

— Шепель! Ко мне! — окликнул подчиненного Тимохин.

К генералу подошел капитан Стоун:

— Этот русский — наглый тип.

— Они все наглые и самоуверенные азиаты, что ты от них хочешь, Ричард? Впрочем, на «Орион» не следует обращать внимания. Нам терпеть их до утра. А потом… ты не хуже меня знаешь, что будет потом.

— Так точно, сэр!

— Ты разговаривал с сержантами Уилсоном и Дейном?

— По ходу марша. Они выполнят приказ.

— Их не смутило, что придется стрелять по своим?

— Для этих парней нет своих.

— Мне кажется, для них вообще не существует ни своих, ни чужих.

— Вы правы. Они готовы воевать на той стороне, которая заплатит больше денег.

— Риф создал неплохую команду Жаль его. Но убирать его придется… Впрочем, мы уже это обсуждали.

Подошла Луиза, доложив:

— Сержант Крофт, сэр!

— Вижу, что сержант Крофт, — усмехнулся Дрейк. — Как чувствуете себя после марша, миссис?

— Прекрасно.

— Достойный ответ! Я заметил, вы весьма благосклонно относитесь к русским.

— В этом есть что-то предосудительное? Русские — отличные бойцы, они умеют воевать и делают это лучше нас.

— Вот как? И лучше, чем парни Дака?

— Пока — да. «Ирбис» тоже благодаря русским поднялся в профессиональном смысле, однако до ребят полковника Тимохина нашим еще далеко.

— Ну, раз вы в восторге от русских, уважаемая мисс Крофт, то можете поступать в распоряжение Тимохина.

— Вы отправляете меня в «Орион»? — удивилась Крофт.

— Да! В «Ирбисе» вы не нужны. Вы вообще мне не нужны, сержант.

— Вот как? А совсем недавно вы рьяно пытались заслужить мою благосклонность…

— Забудьте об этом! Следуйте к Тимохину и передайте ему мой приказ о вашем переводе.

— Есть, сэр! Благодарю, сэр!

Крофт, развернувшись, направилась к небольшому пятачку у балки, где находилась российская группа.

— Вы решили таким образом отомстить ей? — спросил Стоун.

— Не отомстить, Рик, а наказать! Пусть эта шлюха испытает все муки ада, перед тем как сдохнет под ножами дикарей.

— Представляю, что они с ней сделают, если возьмут живой…

— Я бы очень хотел, чтобы Крофт попала в руки талибов именно живой. Я молю всевышнего об этом.

— Вы мстительны, генерал. И жестоки…

— Кто это говорит? Я не ослышался? По сравнению с тобой я агнец!.. Ладно, хватит болтать, найди себе место для отдыха. И Кроша задействуй, а то стоит в сторонке как неприкаянный…


Крофт подошла к бойцам группы «Орион». Увидев ее, Шепель изумленно и радостно воскликнул:

— Какие люди! Лу! Ты решила обосноваться на отдых с нами?

Но Луиза официально обратилась к Тимохину:

— Господин полковник, сержант Крофт по приказу бригадного генерала Дрейка поступает в ваше распоряжение.

— Ни хрена себе кренделя! — присвистнул Шепель. — С чего бы это, Лу?

— Помолчи, Миша! — оборвал майора Тимохин. — Минуту, сержант…

Александр отдал приказ Соловьеву разместить в овраге личный состав и организовать охранение лагеря, после чего отвел в сторону Крофт.

— Что случилось, Луиза?

— Не знаю, Алекс. Решение Дрейка стало для меня такой же неожиданностью, как и для тебя.

— Да, интересно… И непонятно. И в каком качестве генерал прислал тебя в «Орион»?

— Об этом он не сказал ни слова.

— Что же замыслил этот ваш Дрейк?

— Дрейк не мой, Алекс, он ничей.

— Мистер Стивен Дрейк — бригадный генерал армии США.

— Формально — да.

— Я понимаю, что у тебя к нему негативное отношение.

— У него ко мне тоже.

— Значит, генерал решил отправить тебя к нам, чтобы не видеть твоей персоны рядом с собой… Но мне-то что делать?

— Ты можешь отказаться, и тогда я вынуждена буду вернуться к Дрейку. А он смирится с этим.

— И будет постоянно доставать тебя? Нет уж, лучше оставайся у нас. Ты же хорошо владеешь «Орбитой»?

— Как и американской спутниковой станцией «Сигма».

— Значит, будешь напарником старшего лейтенанта Колданова. Такой расклад тебя устроит?

— Вполне.

— Вот и договорились… — Тимохин подозвал Колданова: — Принимай пополнение, Слава. Луиза будет с тобой обеспечивать связь, а при необходимости заменит тебя. Вопросы?

— Да какие вопросы, командир? Мы Луизе всегда рады.

— Ну, вот и помоги ей обустроиться. Ночью пусть отдыхает. Идите.

Колданов увел Крофт. К Тимохину подошел Шепель:

— И что означают кружева Дрейка с Крофт, Саня?

— Сам задумался… Не для того же он послал ее к нам в группу, чтобы Луиза докладывала Дрейку о наших делах?

— Лу не согласилась бы стучать. Да и о чем стучать, если задачу нам поставил сам Дрейк? О том, как мы будем ее выполнять? Глупо.

— Глупо, — согласился Тимохин. — Думаю, Дрейк просто избавился от Крофт. Она вызывает у него неприязнь.

— За то, что обломала его? Скорее всего. Резинотехническое изделие номер два этот Дрейк!

— Чего? — Тимохин посмотрел на Шепеля. — Какое еще изделие?

— Номер два… забыл советские времена, что ли? Презерватив, короче, а еще проще, гондон!

— Умно…

— А чего? Нормально, а главное, по сути верно.

— Верно-то оно, может, и верно, но не забывай, бригадный генерал Дрейк сейчас командует отрядом, в который входит наша группа.

— Лучше бы он командовал ротой связисток… Вот где для него было бы раздолье!

— Генерал — и ротой?

— Ну, бригадой… Хотя нет, тогда Дрейка надолго не хватило бы.

Тимохин присел на валун и, уже не вслушиваясь в то, что говорит майор, проговорил:

— Завтра с утра поведешь передовой дозор.

— А я и не сомневался, что вперед, как всегда, ты запустишь меня. Кого еще мне взять с собой?

— Кима как сапера, ну и Дрозденко.

— Нормально.

— Я вот думаю, стоит ли нам поднимать на вершины фланговые дозоры?

— Одного бойца не помешало бы. И на одну, естественно, вершину. Наверху обзор хороший.

— В том-то и дело, что хороший… «Духи» могут заметить дозорного.

— Ты считаешь, что здесь есть «духи»?

— А черт его знает. Информации по Ханбаку и по ущелью у нас нет практически никакой. Только то, что до брошенного кишлака около четырнадцати километров пути. И легко можно попасть под обстрел сверху. Не тебе мне говорить, что от нас оставят два пулемета, размещенные на вершинах. В клочья порвут, и довольно быстро.

Шепель присел рядом с Тимохиным:

— Ну, пулеметчиков я так не переоценивал бы, но, согласен, часть подгруппы они выбили бы точно.

— Значит, выставлять верхний дозор придется. И к тому же менять его. А людей у нас мало — тыл-то тоже нельзя оставлять оголенным…

— Тогда следует разбивать группу и идти в боевом порядке бессменно.

— Да, придется разбивать.

— На каком удалении от кишлака встанем для проведения разведки?

Тимохин раскрыл карту:

— Если верить карте, то у самого кишлака ущелье делает змеиный изгиб, сначала уходит вправо, затем выравнивается — и поворот налево. От поворота до Ханбака около километра. Изгиб имеет протяженность тоже где-то километр, по курвиметру — восемьсот метров с небольшим. Хреновое это место, Миша.

Шепель согласно кивнул:

— Да, хреновое. Туда надо входить предельно аккуратно. И поверху не обойти. Если в Ханбаке окажутся «духи», то их наблюдатели тут же срисуют нас со всеми, как говорится, вытекающими из этого последствиями.

— Мы встанем перед «змеей». Дальше пойдет разведка.

— Все тот же передовой дозор, не так ли?

— Ты отличный боец и все просчитываешь правильно.

— Черт! Ну хотя бы об этом кишлаке разведка что-то сбросила бы! Хотя бы что-то… А то идем, как слепые котята. Хорошо, если в кишлаке никого не будет; посмотрим развалины и пойдем к Гердезу. А если в Ханбаке крупный отряд талибов? Да еще и в Гердезе, что лишит нас и Дака обоюдной поддержки?

— Если в Ханбаке окажутся «духи», то ты-то как раз и должен будешь их обнаружить. Определить количество, вооружение, прикинуть возможности. Исходя из разведданных и будем работать.

— Или не работать…

— Или не работать. Не попрем же мы, как бараны, на сотню талибов! Они перемелют нас в считанные минуты.

— Да не должно там быть «духов», — твердо сказал Шепель.

— Вообще-то не должно. Место для базы, прямо скажем, никакое — ущелье извилистое, дно неровное, для подвоза и вывоза боеприпасов слишком неудобное. А просто лагерь «духов» держать там смысла нет. Самое удобное место для базы — это Купши. Вот там есть где развернуться: и подъездные пути неплохие, и населенный пункт для этих мест крупный; там же, кстати, спутники и видели «духов». В Ханбаке и Гердезе — нет.

— Так какого хрена Дрейк решил отработать именно эти брошенные кишлаки? Да еще и разделить отряд, вдвое снизив мощь подразделения?

— Таков у него приказ.

— Глупый приказ!

— Какой есть… В общем, ты понял насчет дозора?

— А чего не понять-то?

— Тогда ступай к Соловьеву, он уже должен составить наряд.

— Блин. Еще ночью в охранении стоять…

— А ты как хотел? Все как положено.

— Задолбало, Саня, это «положено», сил нет! Ну, скажи, на кой ляд и мы, и америкосы выставляем охранение? Что, объединенный наряд нельзя было назначить? И от кого тут овраг охранять? Если «духи» знали бы о нас, то встретили бы еще на подходах к ущелью. Место для засады подходящее, особенно в «зеленке» и на холмике. Но нас никто не встретил. Зачем талибам ждать, не зная, что мы намерены предпринять днем?

— А если они знают, что днем отряд разойдется отдельными группами по двум маршрутам? — проговорил Тимохин.

— В смысле? — Шепель внимательно посмотрел на командира.

— В прямом, Миша, в прямом. Предчувствие у меня гадкое. Чую опасность где-то рядом, а вот где, просчитать не могу. В любом случае спокойной прогулкой марш к Ханбаку не будет.

— Черт бы побрал твою интуицию, Саня! Она еще ни разу не подводила тебя. Из этого следует что? То, что надо готовиться к войне.

— Как бы чего хуже не случилось…

— Что может быть хуже столкновения группы с бандой «духов», засевшей в укрепленном пункте?

— Не знаю. Не могу просчитать ситуацию, отсюда и беспокойство…

— Ладно, ты тут разбирайся со своей интуицией, а я пойду готовить Кима и Дрозда. С твоим чутьем шутки плохи… Да, а может, тебе с Дрейком насчет предчувствия поговорить?

— Хочешь, чтобы он меня на посмешище выставил? Ему только повод дай…

— С Даком тему обсудил?

— А что сейчас может Джон? Он получил приказ и обязан его выполнять.

— Короче, получается хрень… А может, наши еще сбросят разведданные?

— Может, и сбросят.

Шепель ушел. Тимохин прошел на позицию связистов. Колданов с Крофт пили чай, быстро приготовленный старшим лейтенантом.

— Неплохо устроились, дамы и господа! — одобрил полковник.

— Вам налить чайку? — спросил Колданов.

— Нет, спасибо! Ты мне лучше связь с Крымовым обеспечь.

— Без проблем!

Крофт поставила на землю кружку с ароматным чаем, приготовленным в специальном контейнере-термосе.

— Я отойду, господин полковник, не буду вам мешать…

— Сиди, Лу, ты мне не мешаешь.

— А как же секретность?

— Если я и от тебя еще буду прятаться, то кому тогда из твоих соотечественников мне верить? Отдыхай, допивай чай, пока не остыл.

— Благодарю! — Крофт заняла прежнее место.

В этот момент старший лейтенант Колданов доложил:

— Полковник Крымов на связи!

— Разбудил, Крым? — взял трубку Тимохин.

— Как ни странно, нет. Только что связывался с разведотделом.

— Есть что-нибудь новое?

— Нет, Саня. Спутники по-прежнему видят «духов» только в Купши, и небольшой отряд замечен у Гердеза. Но это могла быть и отара овец.

— Отара овец? Ночью в Гердезе?

— Ну, значит, «духи». Небольшая группа. Скорее всего, люди Ходжани возвращаются откуда-то в Купши и встали на ночевку.

— А в ущелье и в Ханбаке никого нет?

— Не знаю. Спутники ничего и никого ни в ущелье, ни в кишлаке не видели. Только что, говорю, ответ из разведотдела получил.

— А сколько «духов» может быть в Купши?

— Данные разнятся. Но если брать в среднем, то банда штыков в пятьдесят.

— С техникой?

— И с техникой, и с лошадьми.

— Там «духи», а мы идем хрен знает куда и непонятно зачем…

— Саш, не повторяйся. Сам Феофанов ни хрена изменить не может, что ты тогда от меня хочешь?

— Ясности.

— А я не могу прояснить обстановку! Не в моих это силах. Ты лучше скажи, зачем затребовал наведения ракет на район работы?

— А что, американцы навели ракеты?

— Навели. Две мобильные пусковые установки по две ракеты. Так зачем?

— Затем, чтобы в случае чего веселее было подыхать.

— Ты чего, Сань? Ты это брось.

— Я курить бросить не могу, а уж страховаться — тем более… Ладно, Крым, мне все понятно. Ты ничего не знаешь, Феофанов ничего не может сделать, Сержант молчит. Тишь, гладь да божья благодать… Пойду-ка я спать. До связи!

Тимохин отключил трубку, передал ее Колданову, приказав:

— Продолжай держать «Орбиту» в режиме ожидания.

— Есть!

— Что, Алекс, все не совсем хорошо? — тихо спросила Крофт.

— Вот это точное определение — все не совсем хорошо!..

— Сердце подсказывает тебе надвигающуюся беду?

— Ну что ты, Лу! Все будет как всегда, то есть нормально. Не волнуйся, отдыхай. Спальник-то тебе наши дали?

— У меня свой.

— Тем лучше. Отдыхай и не думай ни о чем плохом. Прорвемся.

— Я навсегда запомню это ваше слово — прорвемся… Это как символ победы.

— Или боевой клич индейцев, так?

— Наверное. От индейцев в США только вестерны да осовремененные резервации остались.

— Печально…

— Но факт.

— Спокойного сна, Лу!

— И тебе, Алекс, спокойного сна.


В 14.00 боевые группы «Орион» и «Ирбис» начали выдвижение к указанным целям. Майор Шепель вел передовой дозор, в состав которого входили капитаны Ким и Дрозденко. Первый, используя специальную электронную систему, постоянно проверял дно и склоны Чаракского ущелья на наличие минно-взрывных заграждений. В первые минуты марша аппаратура таковых не фиксировала. Шепель с Дрозденко шли рядом, осматривая склоны и все ущелье впереди. По левой вершине продвигался все же выставленный Тимохиным боец флангового дозора — майор Макаров; тыл прикрывали майор Гарин и прапорщик Чернов; в основной подгруппе шли полковник Тимохин, подполковник Соловьев, прапорщик Санеев, старший лейтенант Колданов и сержант Крофт. Подразделения «Ориона» выдерживали между собой расстояние взаимной видимости.

С первых шагов стало ясно, что Чаракское ущелье довольно сложное для перемещения. Дно усеяно камнями, валунами; склоны то сходятся, то расходятся, образуя довольно широкие и неровные площадки. Шепель, споткнувшись о камень, прикрытый невысоким ползучим кустом, выругался:

— Черт бы побрал этого Дрейка, это ущелье, этот Ханбак и всех «духов» скопом! Чуть ногу не сломал. Вот стало бы тебе, Дрозд, весело?

— С чего мне веселиться?

— Весело в том смысле, что пришлось бы тебе меня на себе тащить. Все время, до самой посадки на борт…

— По очереди несли бы.

— Нет, Дрозд, Тимохин тебя на это дело подрядил бы.

— Почему?

— А кто еще? Ким проверяет ущелье, Макаров поверху идет, Гарин с Черновым в тыловом охранении. Ни Тимохин, ни Соловьев меня не потащили бы — не положено по должности; Крофт — тем более. Санеев долго не выдержал бы. Так что пришлось бы тащить меня тебе, Андрюша, по-любому.

— Ты лучше под ноги смотри.

— Не учи отца детей строгать.

— Так это не я, а ты чуть было дно ущелья носом не пропахал.

— Его, пожалуй, пропашешь… Ладно, что у нас по склонам?

— У меня все чисто. Макаров идет спокойно. Ким свою аппаратуру чуть ли не под сто восемьдесят градусов вращает. Короче, все в норме.

— Ну и хорошо. До первого изгиба влево нам идти метров семьсот. Вот там надо работать аккуратнее.

— Какие проблемы? Надо — отработаем… Ты вот что мне, Миша, скажи: почему к нам в «Орион» Крофт определили?

— А ты что-то имеешь против нее? — усмехнулся Шепель.

— Против Луизы я ничего не имею. Я не могу понять, для чего Дрейк отправил ее к нам, а не оставил в «Ирбисе»?

— Я думаю, Дрейк не только мстителен — а ему есть за что мстить Луизе, она же отвергла его ухаживания, — но и суеверен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, говорят же моряки, что женщина на корабле к несчастью; вот и Дрейк, возможно, придерживается того же мнения…

— Тогда он вообще не взял бы Крофт в отряд, а оставил на базе, как это делалось раньше.

— А ты помнишь, что именно так генерал и хотел поступить? Это Крофт настояла на том, чтобы ее определили на войну.

— Точно, так оно и было…

— Еще вопросы есть?.. Тогда отслеживай обстановку.

Неожиданно Ким остановился и поднял руку. Шепель подал сигнал Тимохину. Вся группа встала, заняв позиции обороны.

— Мина, Леня? — подошел к саперу Шепель.

— Хуже…

— Что хуже?

— Свежий след.

— Где?

— Вот смотри, здесь грунт, а здесь полоса земли: на этой полосе четкий след от натовского ботинка сорок третьего размера. И, судя по направлению, владелец следа шел с северного склона на южный.

— Погоди… — Шепель вызвал командира группы: — Вызываю Первого!

— Что у вас, Четвертый?

— Свежий след человека. Оставлен не позже чем сутки назад.

— Иду к вам.

Тимохин подошел к передовому дозору, осмотрел след:

— Да… Кто-то переходил ущелье, направляясь на юг.

— Или на вершину, — проговорил Шепель.

Александр вызвал Макарова:

— Пятый! Что наблюдаешь с вершины?

— Ничего подозрительного. А почему группа остановилась? Минное поле?

— Нет, свежий след человека. Ты внимательно отслеживаешь обстановку?

— Насколько позволяет местность.

— Подробнее.

— По южной вершине тянется полоса кустарника. Что в нем, мне не видно, но птицы ведут себя спокойно.

— Осмотри еще раз внимательно эту полосу через оптику! — Тимохин переключил станцию на Гарина: — Третий, это Первый. Что у нас в тылу?

— Ущелье…

— Юмор оценил. Что-либо подозрительное замечаешь?

— Если заметил, то сразу сообщил бы вам. Ничего подозрительного с тыла не замечаем. А что произошло?

— Ты вот что, подними на южную вершину Десятого. Пусть пройдет по полосе кустарника, но аккуратно. Как понял?

— Понял. Как далеко Десятому идти по вершине?

— До изгиба ущелья.

— Принял. Выполняю!

Не успел Тимохин выключить станцию, как его вызвал майор Макаров:

— Первый, это Пятый! Где-то в сорока метрах на запад от начала полосы кустарников валун, рядом замечено какое-то движение.

— «Духи»?

— Не знаю, не успел заметить. Возможно, зверек.

— Следи за этим валуном, к нему подойдет Десятый. При необходимости прикрыть его!.. — Тимохин вновь вызвал на связь майора Гарина: — Ты отправил Десятого?

— Отправляю.

— Предупреди его, что в сорока метрах от начала кустарника Пятый заметил какое-то движение у валуна. Тот участок осмотреть особенно тщательно, подходя к нему с применением мер безопасности. В случае обнаружения противника обстрелять его и спуститься в ущелье. Пятый будет прикрывать Десятого.

— Принял!

Александр повернулся к Шепелю:

— Передовой дозор — к подножию северного склона, быть в готовности к отражению нападения противника. Огонь открывать по моей команде.

— Есть, командир, — ответил Михаил и тут же отдал команду подчиненным: — Всем за валуны подножия северного склона!

Бойцы не заставили себя долго ждать. Ким и Дрозденко залегли за естественными укрытиями.

Тимохин подал сигнал рукой Соловьеву, означавший укрытие основной группы за близлежащими валунами, что тут же и было сделано. Сам командир «Ориона» отошел к позиции Шепеля, приказав майору:

— Сейчас на южную вершину выйдет Чернов. Будешь видеть его — сопровождай!

— Отсюда я кустов не вижу, а Юра не дилетант, чтобы идти в открытую. Он прошмыгнет так, чтобы его никто не видел — ни свои, ни чужие.

— Ты смотри на вершину, Миша, и меньше разговаривай!

— Да я-то смотрю… Но вряд ли мы найдем тут «духов».

— А след откуда?

— Да мало ли курьер какой шел от одного кишлака к другому — скажем, из того же Багдеза до Гердеза. Если смотреть по карте, то как раз где-то тут он и должен был пройти ущелье.

— Возможно. Но приказ выполнять!

Медленно текло время. Наконец станция Тимохина сработала сигналом вызова:

— Первый, это Десятый. Я у валуна. За ним, западнее, — песчаная площадка. Следов нет, но я обнаружил немного просыпанного насвая. У самого валуна. Кроме этого, на одном из близлежащих кустов сломана ветвь. Кто-то был здесь и смотрел за ущельем, вынужденный спешно отойти.

— Значит, это не курьер? Это пост «духов»?

— Скорее всего. Мне идти дальше?

— Вместе с группой, имея в поле зрения Пятого!

— Есть!

Командир «Ориона» отключил станцию.

— И что все это значит, командир? — спросил Шепель. — Нас пасут?

— Возможно. Но кто?

— Ну, тут и голову ломать не о чем. Если пасут, то «духи» — либо из Ханбака, либо из Купши. Вопрос: откуда они знают о нас?

Из-за соседнего валуна подал голос Дрозденко:

— Может, это просто стоянка каких-нибудь местных мелких торговцев? Переночевали — и пошли себе дальше…

— Куда?

— А хрен их знает. У «духов» дорог много. И шарится их по горам немало. Выживать как-то надо…

— Может, и случайные торговцы.

— Разве бойцы просыпали бы насвай? Или сломали бы ветку при отходе? Профессионалы ушли бы чисто, не оставив ни малейшего следа.

— Я, конечно, к Дрейку отношусь хреново, но считаю, что нужно сообщить ему о том, что мы обнаружили в ходе марша, — посоветовал Шепель.

— Ну, сообщу, и что? Дрейк посмеется, скажет, мол, мы своей тени скоро пугаться будем… «Духов» кто-нибудь видел? Нет. След? Насвай? Сломанная ветка? Да это кто угодно мог сделать, и необязательно сегодня… Нет, ребята, Дрейк в нашем деле не советчик. Продолжаем марш. Возможно, дальше обстановка прояснится… — Тимохин включил станцию и вызвал майора Гарина: — Третий! Десятый пойдет по вершине южного склона, к тебе я отправлю Девятого.

— Понял!

Командир «Ориона» приказал Чернову идти по вершине и предупредил об этом майора Макарова, после чего отдал команду Шепелю:

— Вперед, Миша!

Передовой дозор вышел на середину ущелья. Группа продолжила марш. У поворота Шепель вновь остановил дозор:

— Дрозд! Давай к южному склону и глянь оттуда, что за утесом.

Дрозденко, используя складки местности, направился к южному склону. Оттуда подал знак рукой — все чисто.

Шепель взглянул на Кима:

— Мы идем до следующего изгиба, Дрозд прикрывает. Ты шарманку свою не выключай, мало ли что… Выходим.

Шепель и Ким под прикрытием Дрозденко вышли на середину ущелья, делавшего здесь два изгиба — вправо и влево, осмотрели скалистые склоны.

— Хорошее место для засады, а, Леня? — проговорил майор.

— Неплохое, — согласился Ким. — Но слишком маленькое. Тут от силы отделение можно накрыть, и то если оно кучей выйдет на этот серпантин.

— Что показывает аппаратура?

— Мин нет.

Михаил повернулся, подал знак Дрозденко. Капитан перебежал к правому северному склону. Шепель и Ким прошли до правого поворота. Из-за утеса они увидели довольно длинный широкий участок ущелья с кустарниковой растительностью вдоль подножий обоих склонов.

— Так, — проговорил майор, — и что мы имеем? Место для засады еще лучше, но «душков» не видать… — Он вызвал на связь Тимохина: — Первый, это Четвертый!

— Слушаю!

Шепель доложил командиру отряда об обстановке на серпантине и об открытом, длиной с километр, участке ущелья. В ответ командир группы приказал:

— Занять позиции и наблюдать за обстановкой!

Бойцы передового дозора укрылись за валунами, внимательно осматривая через оптику ущелье и особенно кусты у подножий склонов.

Тимохин тем временем вызвал Макарова:

— Пятый, это Первый. Ты где?

— Прошел изгибы, сейчас нахожусь над подгруппой Четвертого.

— Что видишь?

— Прямой участок ущелья длиной примерно в километр.

— А что на твоей вершине?

— Голый камень. Дальше невысокая гряда; севернее, метрах в пятистах, роща, за ней крупный лесной массив. «Духов» не наблюдаю.

— Десятого видишь?

— Да, он только что прошел изгибы, на той вершине рельеф местности сложнее.

— Хорошо. — Тимохин переключил станцию на всех бойцов группы: — Внимание, «Орион»! Продолжаем движение. Подгруппе Четвертого идти в контакте с Пятым и Десятым. Третьему повышенное внимание собственной зоне ответственности. Вперед!

И группа российского спецназа продолжила марш.

Несмотря на частые остановки, страховочные мероприятия и разведку отдельных участков ущелья, «Орион» в 19.40 вышел к утесу, за которым на расстоянии в восемьсот метров лежал брошенный кишлак Ханбак. Рассредоточив бойцов вдоль северного склона, Тимохин с Соловьевым и Шепелем вышли к утесу, залегли за небольшой грядой, откуда просматривался весь кишлак. Стемнело, и офицерам пришлось использовать приборы ночного видения. Они разглядывали Ханбак в течение пяти минут. Наконец Тимохин поднял «ночник» на лоб и откинулся спиной на валун.

— Ну, что интересного видели, ребята?

— Да ничего, в общем-то, — пожал плечами Соловьев. Развалины. Только вдоль северного склона две коробки домов да фрагменты дувалов.

— Дома явно нежилые, но и не разрушены, — добавил Шепель. — На пологой крыше второго здания лежит куча какого-то хлама. Склоны «чистые», в развалинах признаков наличия людей и животных нет. С виду пустой брошенный кишлак.

— А полуразрушенный сарай на западной окраине бывшего селения?

— А что сарай? — Шепель посмотрел на Тимохина. — Одни стены, да и те наполовину сохранившиеся.

— Странно… В начале кишлака два практически неразрушенных дома, в конце — сарай, а между ними — сплошные развалины…

— Да и сам кишлак небольшой. Тут и было-то всего не более десяти-двенадцати дворов. Центр разбомбили, с окраины люди ушли…

— Пятый! — вызвал Макарова Тимохин. — Ответь Первому!

— Пятый на связи!

— Что у тебя?

— Местность плохая. К ущелью почти вплотную, где-то над вторым уцелевшим зданием, подходит овраг, который тянется из довольно крупной рощи.

— Далеко от ущелья до рощи?

— По дальномеру восемьсот двадцать метров, но это по прямой. Овраг тянется где-то на километр.

— Он должен обрываться в ущелье… Что ж это получается, во время дождей водный поток падал прямо на крышу второго дома?

— Нет. Перед ущельем овраг запружен; от каменной дамбы отходит арык, он тянется на северо-запад. Видимо, вода падает в ущелье где-то на приличном расстоянии от кишлака.

— Дамба в хорошем состоянии?

— Внешне — да, я не подходил к ней.

— Понятно. Что в кишлаке?

— Ничего. Точнее, никого. Обычный брошенный кишлак. Есть черные дыры среди фрагментов зданий и заборов — подвальные проломы. Но сейчас что-либо рассмотреть в них невозможно.

— Осмотрись еще раз. Найди подходящее место, которое видел бы и Десятый, и отдыхай. На отдых тебе четыре часа. В 0 часов подъем!

И командир «Ориона» переключился на прапорщика Чернова, вышедшего на рубеж подготовки зачистки объекта по южной вершине.

— Десятый, это Первый! Тяжело дался крайний участок марша?

— Ничего, рельеф вершины очень сложный. Но с другой стороны, на данном участке также чрезвычайно сложно рассредоточить банду для ведения огня сверху. Так что в принципе для нас этот рельеф в плюсе.

— Хорошо! Что видишь слева от ущелья?

— Плато.

— Балки, крупные овраги, «зеленка»?

— По-моему, метрах в пятистах есть что-то, похоже на овраг. А так плато довольно ровное, хорошо просматриваемое; «зеленка» далеко, километрах в трех.

— Как кишлак?

Прапорщик Чернов доложил то же самое, что и майор Макаров. Выслушав дозорного, Тимохин приказал:

— Пятый до 0 часов на отдыхе. Тебе наблюдать и свой сектор, и противоположный. С 0 часов меняетесь. Как понял?

— Понял хорошо.

Александр отключил станцию, повернулся к бойцам группы:

— Старшему лейтенанту Колданову, прапорщику Санееву и сержанту Крофт до 0 часов осуществлять охранение позиций группы. Остальным — спать. В 0.10 я, Гарин, Шепель и Ким пойдем в кишлак. Дрозденко — на прикрытие и при необходимости на поддержку. Вопросы?.. Нет? Ну и хорошо… Разведи, Слава, охранение и обеспечь мне связь сначала с Крымовым, затем с Дрейком. Все по местам!

Офицеры группы быстро расстелили спальники, подобрав удобные места, Колданов выставил Санеева восточнее рубежа подготовки активных действий прикрывать тыл, а Крофт оставил у утеса смотреть за кишлаком. Развернув спутниковую систему, вскоре доложил:

— Командир, полковник Крымов на связи!

— Добрый вечер, Крым! — принял у него трубку Александр.

— Ты уверен, что он добрый?

— Да, пока интуиция меня подводит. Впрочем, все еще только начинается. Группа «Орион» вышла к кишлаку Ханбак. С 0 часов проведем ночную разведку объекта.

— Какое-то мутное решение принял Дрейк… Ночью идти в кишлак, а в 5.00 отрабатывать его в случае обнаружения противника?

— А что здесь мутного? Ночью мы посмотрим на Ханбак. Если в кишлаке действительно находится база, то мы ее обнаружим, а уж работать по ней будем тогда, когда решу я, а не Дрейк.

— А что сейчас на объекте?

— Сейчас все тихо. Ты мне скажи, разведенных по Ханбаку так больше и не поступало?

— Нет, Саня. Ревунов работает, но не все в его силах.

— Это понятно… Что ж, будем действовать втемную.

— А не отложить ли тебе все мероприятия до рассвета?

— С рассветом, Крым, нас из развалин будет видно гораздо лучше, чем нам — «духов». Но атаковать объект, если придется, мы сможем только днем. Ночью же просто пощупаем кишлак.

— Посмотрите — и пойдете на соединение с группой Дака.

— Если нам дадут выйти из ущелья…

— Кто?

— А вот это я тоже хотел бы знать… Но ладно, еще Ревунов своего последнего слова не сказал. И у нас еще есть время разобраться с обстановкой. Всё, я на отдых!

— Удачи тебе, Сань!

Тимохин приказал Колданову переключить станцию на Дрейка. Генерал откликнулся сразу же.

— «Марс», это «Орион»! Мы на рубеже подготовки работы по объекту.

— О’кей! На марше проблемы были?

— Нет.

— Как кишлак?

— Куча развалин.

— Действовать по плану!

— Так точно, господин бригадный генерал!

— Мы тоже уже у Гердеза. У нас пока все спокойно. До связи, господин полковник!

Александр передал трубку Колданову:

— Станцию в режим ожидания — и в охранение. Я — спать.


18 ноября, четверг, О часов по местному времени

Когда Тимохин отдавал приказ разведгруппе на сбор, сигналом вызова сработала спутниковая станция. Старший лейтенант Колданов передал трубку командиру «Ориона», доложив с долей некоторого удивления:

— Товарищ полковник, вас вызывает на связь Ревунов!

— Реви? Что-то рано… или поздно… Слушаю тебя, Сержант!

— Полковник, вы имеете возможность подняться по южному склону ущелья на плато? Срочно! И всей группой!

— Нет. А что случилось, Сержант?

— Вы в засаде, полковник! К сожалению, я слишком поздно узнал об этом.

— Вот тебе и интуиция!..

— Что?

— Ничего! Давай, Сережа, быстро и по теме.

— Помощнику муллы Омара, Серберу Морзари, известно о вашем отряде. Более того, Морзари знал о том, что вы должны уничтожить караван.

— Что за чушь, Сержант?

— Тем не менее это так. Талибы пошли на потерю каравана. Естественный вопрос: ради чего такая жертва? Ответ прост: ради захвата российской группы спецназа «Орион»! Захвата или уничтожения.

— Высокая цена… Но откуда Морзари известно о нас?

— Это сейчас выясняют руководители проекта. Что совершенно неважно на данный момент.

— Почему ты спрашивал, может ли группа быстро подняться по южному склону и выйти на плато?

— Потому что только в этом случае у вас был бы шанс успеть эвакуироваться на своем вертолете.

— В кишлаке «духи»?

— Да! По моим данным, их немного, человек пятнадцать, но они в укрытиях и хорошо вооружены.

— Кто ими командует?

— Тот, на кого вы охотитесь, — Абдул Ходжани. Но в Ханбаке его нет, Ходжани с основным штурмовым отрядом где-то рядом, в ущелье. Он шел за группой. С ним около двадцати пяти бойцов. И еще небольшая банда в десять человек должна находиться где-то у северной вершины.

— Мы видели место, где мог быть пост «духов». На южной вершине.

— Там и был пост. Из трех талибов. Они отошли, как только «Орион» прошел сектор ответственности поста.

— Значит, на юге еще три «духа»… По сути, мы окружены?

— Да, полковник. И в 5.00 боевики ударят по вам.

— В 5.00? Это время, обозначенное на начало отработки объекта. Следовательно, об этом знает Абдул Ходжани?

— Наверное, знает.

— От кого?

— Вы у меня спрашиваете? Давайте думать, как переиграть противника.

— Для этого надо знать замысел «духов».

— Я могу предположить, как будут действовать бандиты Ходжани.

— Ну, предположить могу и я. А мне нужен точный план их действий.

— Его у меня нет.

— Плохо! Высказывай свои соображения.

— Талибы дождутся выхода группы непосредственно к кишлаку и проведут опережающий контрудар. Но, думаю, не для того, чтобы одним махом ликвидировать группу огнем из развалин, а чтобы заставить вас отойти за утес, на прежние позиции. Возможно, организовав преследование. У вас на вершинах выставлены люди?

— Само собой!

— Вот их талибы и завалят. Но и спускать ребят в ущелье нельзя.

— С фланговыми дозорами я разберусь. Почему ты считаешь, что отряд, засевший в кишлаке, не будет бить по нам на поражение, а постарается выдавить за утес?

— Сами не догадались?

— Основной отряд Ходжани! — озарило Тимохина. — Отойдя, мы окажемся перед ним, и тут «духи» попытаются взять нас.

— Да, полковник, скорее всего, в этом и состоит замысел Морзари. Дождаться, пока вы пойдете к кишлаку и под огнем людей Ходжани начнете отход, и встретить вас непосредственно за поворотом. Основной отряд стрелять не будет. Талибы навалятся на вас с целью захвата. И только тех, кто сумеет вырваться, будут расстреливать.

— Неплохая перспектива, тебе не кажется, Сержант?

— Вы настоящий воин, полковник. Находите место шуткам, когда впереди ждет смерть…

— Ну, нет, Сергей, умирать мы пока не собираемся. Это, видишь ли, в наши планы не входит. У нас есть еще пять часов, чтобы связаться с Дрейком и затребовать подхода к Ханбаку «Ирбиса». И тогда «духи» Абдула Ходжани умоются кровью, но не возьмут нас.

— Боюсь, Дрейк не ответит на вашу просьбу.

— Что значит «не ответит»?

— Только что мне доставили данные из американского посольства. Комиссия получила информацию о тесном взаимовыгодном сотрудничестве некоего сенатора Глена Денбрука и Сербера Морзари.

— Ну и что?

— А то, что именно Денбрук организовал назначение Дрейка старшим куратором отряда «Марс».

— Та-а-ак… Значит, Дрейк связан с «духами»?

— Через сенатора. Напрямую — вряд ли. Но выполняет то, что диктует Денбрук. Этот сенатор продал вас, полковник, в прямом смысле этого слова. За большие деньги подставил под талибов. Установлено, что по настоянию Денбрука Дрейк разделил отряд и направил группы по разным маршрутам. Талибам нужны вы, а не американцы. Тех они имеют сколько хотят.

— Откуда у тебя эта наверняка секретная информация, Сержант?

— Я же сказал, из посольства США в Афганистане.

— Крымов о ней знает?

— Я не в курсе. Пока, наверное, нет, иначе он уже забил бы тревогу; но российский куратор находится в посольстве России и никаких действий не предпринимает.

— И ты не сообщил ему о Том, что узнал?

— Сообщу, если раньше это не сделают американцы. Им скрывать предательство в Вашингтоне нет смысла.

— И все же я попробую связаться с Дрейком.

— Попробуйте…

— А не ответит генерал — вызову Дака. Джон, несмотря ни на что, подойдет к нам, даже нарушив приказ продажного Дрейка.

— Вряд ли у вас что-нибудь получится.

— Ты считаешь, Дак не ответит мне?

— Он физически не сможет это сделать.

— Не понял?

— Спутниковая станция группы «Ирбис» выведена из строя.

— Как это выведена из строя?

— Случайный выстрел в ходе марша. И пуля, как нарочно — впрочем, именно нарочно, — угодила в станцию.

— Но есть еще станции у Дрейка и Стоуна…

— Которые повязаны меж собой. И в чьи интересы не входит оказание помощи российской группе.

— Дак отнимет у них «спутники»!

— А откуда, полковник, Джон Дак узнает, что вам грозит опасность? Или вы думаете, ему об этом скажут Дрейк или Стоун?

— Черт! Дак поймет, что произошло, когда мы будем вынуждены принять бой.

— И Дрейк сделает все, чтобы не пустить Дака к вам. Впрочем, вероятно, этим займутся люди Морзари, что подошли в Гердез. Они свяжут «Ирбис» позиционным боем, и Джон не сможет прийти вам на помощь.

— Да и за пять часов подкрепление из России к нам не доставить… Что ж, я понял тебя, Сержант. Пожалуйста, сообщи Крымову о складывающейся обстановке, пусть свяжется с Феофановым, а я тут подумаю, как переиграть «духов». В принципе полсотни талибов — это не так много. А кто предупрежден об опасности, тот вооружен. Боеприпасов у нас маловато, но ничего, и с этим разберемся. Спасибо за информацию, Сержант, она тебе наверняка дорого стоила.

— Может стоить еще дороже. Если Омар узнает, что я работаю на российскую СВР…

— Свалил бы ты в наше посольство вместе с семьей…

— Вы думайте о себе и о ребятах, а о своих близких я позабочусь. До связи! Можете вызывать меня в любое время. Держитесь, полковник!

— Прорвемся!

Тимохин отключил трубку, бросил ее Колданову:

— Вот такие пироги с котятами…

— Что это все значит, Саня? — спросил Шепель, находившийся рядом вместе с разведгруппой.

Он слышал, что говорил Тимохин в переговорах с агентом внешней разведки.

— Ничего особенного, Миша. Просто нас продали. Сумму, извини, я не уточнил.

— Продали? Кто? Американцы?

— Да.

Крофт, также находившая по соседству, вместе со старшим лейтенантом Колдановым, воскликнула:

— Это сделал Дрейк?

Александр повернулся к женщине:

— Ты слышала что-нибудь о Глене Денбруке?

— Он, по-моему, сенатор, а вот от какого штата, не знаю.

— Верно, мистер Денбрук — сенатор. И по совместительству — сообщник помощника руководителя движения «Талибан» Сербера Морзари. Сенатор настоял на назначении куратором «Марса» Дрейка, который должен был нас подставить, что генерал успешно и сделал, подведя «Орион» к капкану «духов». В развалинах Ханбака сейчас около пятнадцати талибов полевого командира Абдула Ходжани. Сам Абдул где-то рядом в тылу. С севера к ущелью должны подойти, если уже не подошли, десяток талибов; с юга — трое, чьи следы мы заметили в ходе марша. Вот такие дела.

— Ах он паскуда, этот Дрейк! А что вы с Сержантом говорили о Даке? Джон должен помочь нам.

Тимохин передал подчиненным и американскому сержанту всю полученную от Ревунова информацию.

— Ну, Дрейк, ну, выбл…док! Попал бы он мне под горячую руку, — злобно прошипел Шепель.

— Успокойся, Миша. Дрейка нам не видать как своих ушей.

— Вот почему он и Луизу отправил к нам в группу, — сказал Шепель. — Отомстил, сука… И что делать будем, командир?

— Вести свою игру. Другого выхода у нас просто нет.

— Да у нас и возможности вести свою игру нет.

— Как сказать… Ким! — Тимохин повернулся к саперу: — У тебя сколько взрывчатки осталось?

— Немного.

— Обрушить один дом хватит?

— Один из тех, что стоят в кишлаке?

— Да.

— Ну, пожалуй, только на это и хватит.

— Значит, так, ребята. План ночных мероприятий меняется. Шепелю с Гариным открыто выйти к кишлаку, обойти его, осмотреть окраины, не углубляясь в развалины. «Духи» должны атаковать нас в 5.00, так что до того светиться не будут. Но и дразнить талибов, что сидят в подвалах, не следует. Ваша задача — отвлечь внимание банды, засевшей в кишлаке, от капитана Кима. А тебе, Леня, — Тимохин перевел взгляд на сапера, — в это время надо незаметно подойти ко второму дому и заминировать его. После чего быстренько, но так же скрытно отойти обратно. Дрозденко — прикрывать работу разведки и сапера. Задача разведгруппе ясна?

— Так точно, — ответил Шепель.

— Когда Ким возьмет взрывчатку, начинайте разведку! Точнее, ее имитацию.

— Есть!

— Вперед!

Отправив разведгруппу, Александр вызвал Соловьева и довел до подполковника изменения в обстановке. Соловьев выслушал Тимохина спокойно и сосредоточенно.

— Вот что мы имеем на данный момент, Леша, — закончил доклад Тимохин.

— Понял… Что делать мне?

— А ты как удав, Леша — улыбнулся Александр. — Все нипочем.

— А какой смысл дергаться, раз попали в переплет? Надо думать, как разделать «духов» — или достойно умереть.

— Ну, это ты брось — умирать! Прорвемся. Сейчас я свяжусь с дозорными на вершинах, и мы с тобой пойдем наверх. Я — к Макарову, ты — к Чернову. Задача: определить позиции ликвидации сил Абдула Ходжани с севера и юга. Макарову я отнесу пулемет, иначе ему одному десяток «духов» не приземлить. Чернов же справится штатным оружием. И Макаров, и Чернов должны не только уничтожить вспомогательные банды Ходжани, но и в дальнейшем поддерживать действия «Ориона» внизу.

— Так мы пойдем на кишлак?

— А у нас, Леша, просто нет другого выхода. В тылу ждет Ходжани, с которым я предпочитаю встретиться у Ханбака, а не здесь… В общем, давай, по возможности скрытно, так как за склонами наверняка смотрят «духи» из развалин, поднимайся к Чернову. После инструктажа отойди немного на восток, посмотри, что там, и возвращайся. Будем принимать окончательное решение.

Соловьев ушел выполнять приказ, а Тимохин по станции малого радиуса действия вызвал прапорщика Чернова:

— Десятый, ответь Первому!

— На связи!

— К тебе пошел Второй.

— Принял.

— Что в кишлаке?

— «Чисто».

— Да? Второй объяснит тебе, как там «чисто»… Отбой!

Затем командир группы переключился на майора Макарова:

— Пятый, это Первый!.. Что у тебя?

— Спокойно.

— Иду к тебе. Выйду за утесом. Встречать не надо, лишь обозначь себя взмахом руки.

— Что-то случилось?

— Не забивай эфир, до встречи!

Отключив станцию, Тимохин приказал Колданову принести пулемет «ПК» и запасные ленты к нему. После чего посмотрел на Крофт:

— Что же мне с тобой делать, Лу? И спрятать-то негде… И с собой брать — подвергать смертельной опасности…

— Я такой же боец, как и все, полковник. А значит, должна находиться вместе со всеми.

— Ладно, по тебе вопрос еще обсудим…

— Если вы хотите знать мое отношение к поступку Дрейка…

— Нет, Лу, не хочу.

— Как я поняла, вы не можете связаться с Даком?

— Не могу, к сожалению.

— Тогда, может, пошлете меня к Гердезу? Я передам Джону информацию о предательстве Дрейка, и он пришлет сюда «Ирбис».

— Нет, Лу. Отправлять тебя к Гердезу все равно что выводить на плаху. Талибы знают о задачах, поставленных Дрейком, и перекроют плато между Гердезом и Чаракским ущельем. По крайней мере, должны перекрыть. Группе Дака порвать заслон «духов» вполне по силам, тебе одной — нет. Поэтому ты останешься здесь.

— Но надо как-то известить Джона!

— И об этом подумаем. Нам до четырех утра, Лу, о многом следует хорошенько думать.

Разговор российского полковника и американского сержанта прервал сигнал вызова спутниковой станции и доклад старшего лейтенанта Колданова:

— Товарищ полковник, Крымов на связи!

— Крымов? Ну, давай Крымова. А ты, Лу, присядь, успокойся.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Саня, это Крым! Как вы?

— Нормально, пока работаем по плану, показывая «духам», что ничего о них не знаем.

— Да, попали вы… Кто мог подумать, что сенатор США связан с талибами!

— Информация Сержанта подтвердилась?

— Да, из посольства США мне сообщили, что в Вашингтоне при попытке задержания застрелился Глен Денбрук.

— Еще не лучше… Денбрука можно было заставить приказать Дрейку передать командование Даку. Теперь же бригадный генерал не ответит на вызовы своего командования. Он будет ждать указаний Денбрука, а тот мертв. Значит, на помощь «Ирбиса» нам рассчитывать не приходится… Ну и ладно, как-нибудь сами отобьемся. А спрашивал, зачем я просил навести на район ракеты?

— Об этом не думай. У тебя сейчас преимущество. Ты знаешь о «духах» практически все, в смысле их присутствия и намерений, а они об этом даже не догадываются.

— Ничего, совсем скоро все всё узнают, и здесь, у Ханбака, начнется бойня.

— А не договориться ли с американцами, чтобы они провели авианалет по участкам, где потенциально могут находиться банды Ходжани?

— Это только покажет «духам», что их замысел раскрыт, и они станут действовать непредсказуемо. Существенного же ущерба авиация США им не нанесет. Мы даже не знаем, где находится основной отряд Ходжани. Бомбить же кишлак нет никакого смысла, с «духами» в нем и на вершинах мы как-нибудь разберемся. Главное — отбиться от банды Ходжани. Вот пехота или пара взводов десанта нам в помощь не помешали бы. Но натовцы не бросят сюда десант.

— Не бросят, — согласился Крымов. — Давай думать, что делать.

— Не напрягайся. Я уже начал подготовку к отражению атаки душманов Ходжани.

— Понял… А если с тобой решит переговорить Феофанов?

— Только через два часа как минимум. Мне надо подняться на вершину. И вообще, Крым, я работаю, не отнимай у меня время; лучше попытайся каким-либо образом связаться с Даком и предупредить его о предательстве Дрейка. Всё, до связи.

Александр передал трубку Колданову:

— Держи станцию в рабочем состоянии и присматривай за Луизой. Ты мне за нее головой отвечаешь. Ну, и по совместительству посматривай в тыл. Увидишь «духов» — сразу же доклад мне. А я пошел наверх.

Тимохин взял с собой пулемет «ПК» с двумя патронными коробками и начал подъем на вершину.

В 0.40, облачившись в маскировочный халат и взяв подсумок с минами направленного действия, из-за утеса, используя рельеф местности, на задание вышел капитан Ким. Спустя десять минут, уже не скрываясь, на участок от утеса до кишлака вышли майоры Шепель и Гарин. Сблизились с песчаным склоном, через оптику посмотрели на кишлак.

— Вроде никого, — проговорил Гарин.

— А может, «душки» спокойно спят? — предположил Шепель.

— За несколько часов до боя?

— Да, вряд ли они спят, козлы горные… Наверняка сейчас во все глаза пасут нас. Но прячутся грамотно, ни одного наблюдателя не видать.

— Зато мы как на ладони…

— Это да. Но так и должно быть. Пусть за нами смотрят. Хуже будет, если заметят Кима.

— Не должны.

— Пойдем к развалинам?

— Давай! Но смотрим по-серьезному, как положено.

— При этом не углубляясь в развалины? Странная разведка…

— Мы, по мнению «духов», ни хрена не знаем об их присутствии в кишлаке; так зачем нам ломать ноги, прыгая по развалинам?

— Тоже верно…

Гарин и Шепель пошли к кишлаку, внимательно осматривая ущелье и склоны. Пройдя двести метров, Михаил по станции малого радиуса действия вызвал Кима:

— Седьмой, это Четвертый!

— Чего тебе? — прошептал капитан-сапер.

— Ты где?

— Ответил бы я тебе… Вам что, заняться нечем? Я почти у кишлака, больше не вызывай, не отвечу!

Шепель положил радиостанцию в карман куртки.

— Ким уже у кишлака, — сказал он Гарину.

— Лихо!

— Да, шустро дошел… Надо и нам прибавить обороты.

— Нет, Миша, идем, как шли. Не следует дергаться, а то «духи» заподозрят неладное.

— Как бы Ленчик на них в доме не нарвался… А безобидный с виду кишлак, да, Витя?

— Да, если не считать, что в развалинах сидят пятнадцать хорошо вооруженных «духов», которые только и думают о том, как быстрее снять с нас скальпы.

— Ну, уж это у них хрен получится. Скорее свои потеряют.

— Как сказать… Оп-па! Есть один филин.

— Где?

— Слева от первого дома среди обломков дувала.

— Как заметил?

— Он тоже «ночник» применяет.

— Так, один есть… Интересно, будут ли другие?

— Теперь будут. Этот поднимет.

— Хреново идти вот так, как ростовая мишень…

— Для нас «духов» в кишлаке нет… Так, хорош базарить, подходим!

— Как осматриваем кишлак? Парой? Или разойдемся?

— Давай разойдемся, — предложил Гарин, — я осмотрюсь перед развалинами, а ты пройди до сарая, но не входи в него.

— Интересно, кто из нас старший?

— Конечно, ты!

— Да? Тогда расходимся и соблюдаем эфирное молчание. Сигналы подаем рукой. Все, работаем!

Подойдя вплотную к развалинам, офицеры разошлись. Гарин начал осматривать восточную окраину, Шепель пошел вдоль южной. Михаил внимательно осматривал кишлак. Отметил, что в развалинах более двух десятков черных проломов. Это могли быть и просто канавы, и входы в подвалы. А значит, из них в любой момент могли появиться талибы, отстреляться и скрыться. Таким образом они могли довольно долго удерживать занятые позиции и отвлекать на себя огонь и так небольшой группы российского спецназа.

Шепель интуитивно чувствовал, что за ним внимательно наблюдают, но вида не подавал. Пройдя до сарая, заглянул внутрь. Ничего особенного, только куча сгнившей соломы в углу. Осмотрев западные окраины, он направился обратно и вновь ощутил на себе чужие, враждебные взгляды. За ним определенно следили. У восточной окраины его ждал майор Гарин.

— Ну, что, Миша, — нарочито громко спросил он. — Что-нибудь интересное увидел?

— Да что тут может быть интересного? — ответил в тон Гарину Шепель. — Вывели нас к «пустышке», ни хрена в этих развалинах нет и быть не может. Можем сваливать, докладывать и спать спокойно. «Духами» тут и не пахнет.

— Согласен. И какой придурок мог определить этот объект пригодным для базы? Ох уж эта разведка… Возвращаемся.

Не спеша, офицеры направились в обратный путь. Отойдя от кишлака на пятьсот метров, Шепель хотел было вызвать по связи Кима, но, вспомнив предупреждение друга, оставил рацию в кармане и проговорил:

— Интересно, Ким еще работает или уже закончил?

— Кто его знает? — пожал плечами Гарин. — Но «духи» его не заметили.

— Уверен?

— В районе домов никакого движения не было. По крайней мере, в то время, когда я осматривал первый дом.

— И сам Кима не видел?

— Нет.

— Ну, значит, он уже на базе.

И действительно, капитан Ким находился у связистов.

— Ну как, Леня, отработал свое? — спросил Шепель.

— А чего ради я таскался бы в кишлак? Все сделано, как надо.

— «Духи» не снимут твои мины?

— Никто не видел, как я их ставил, это первое; а второе — снять мины невозможно. Они с сюрпризом. Проведешь легонько по корпусу, зацепишь едва заметный штырек — и взлетишь на воздух вместе с миной да и домом.

— Ну, тогда мы можем быть спокойны. А как ты, чертила, умудрился незаметно даже для нас пройти в дом, поставить мины и вернуться сюда?

— Что за вопросы, Миша?.. Как, как… Каком кверху!

— А, ну если так, то конечно… — Шепель повернулся к Колданову: — Тимохин еще наверху?

— Так точно! И Соловьев тоже.

— А что у нас в тылу?

— Все спокойно.

Шепель взглянул на часы.

— 2.50. Да, на полтора часа спокойствие нам гарантировано. А вот потом…

— Что потом, Майкл? — спросила Крофт.

— Потом, Лу, здесь будет очень весело. Так весело, что все в пляс пойдем… И мы, и «духи». Боишься?

— Нет, — кратко и решительно ответила Крофт.

— Не обманывай, Лу! Боишься. И в этом нет ничего зазорного. Только дураки не боятся смерти.

— Значит, ты дурак? — улыбнулся Гарин.

— Я бы попросил…

— Но ты же не боишься смерти?

— Я, Витя, не бегаю от нее. Но подыхать, признаюсь, у меня никакого желания нет. Раньше времени подыхать, в смысле. Игра со смертью и страх пред нею — не одно и то же. Сегодня нам предстоит сложная игра. Но мы должны ее выиграть.

— Еще бы иметь побольше патронов… — вздохнул Колданов. — А то что такое три магазина на ствол? В лучшем случае часа полтора-два обороны. Еще пару минут на гранаты, а дальше — «вперед, за Родину» с ножом в руке…

— Ты не паникуй раньше времени. Саныч придумает, как развести «духов». Он на это мастер. Да и мы все далеко не лохи. А там, глядишь, и Феофанов чем-нибудь подсобит… Ему сейчас гораздо хуже, чем нам. Наверняка генерал мечется, ища выход из создавшейся ситуации. Так что, ребята… пардон, леди и джентльмены, — Шепель улыбнулся Луизе, — прорвемся! Не впервой… Где же все-таки Тимохин?

…Командир группы «Орион» поднялся на вершину, когда Шепель с Гариным вплотную подошли к кишлаку. На зеленом фоне прибора ночного видения увидел поднятую из расщелины руку Макарова, сжатую в кулак. Через минуту Тимохин прилег рядом с майором.

— Вот тебе пулемет, — передал он «ПК», — и две коробки. Всего сто с лишним патронов, считая заряженную ленту. Больше патронов нет и не будет.

— Мне прикрывать группу сверху?

— Не только, Дима, не только… Слушай меня внимательно.

Тимохин доложил складывающуюся на данный момент неблагоприятную для «Ориона» обстановку. Выслушав, Макаров скрипнул зубами и процедил:

— Продали, значит, суки?

— Да, Дима. Поэтому придется решать вопрос самостоятельно. Попробовать решить… Тебе предстоит выбрать позицию, с которой ты мог бы положить небольшой отряд «духов». В одиночку — кого-то еще я тебе дать не могу. Впрочем, позже тебя поддержит огнем прапорщик Чернов.

— А в это время вы ввосьмером будете отбиваться от сорока «духов»?

— Почему ввосьмером? Нас одиннадцать человек — вы, разбив талибов на плато, весьма эффективно поддержите нас.

— Ты считаешь, что Крофт в состоянии драться?

— Ей придется это делать.

— Но, командир, даже при таком раскладе «духи» зажмут вас с двух сторон, да и нас с Черновым их снайперы снимут. Даже если и не снимут, долго поддерживать вас мы не сможем. Если бы группе укрыться где-нибудь… Да где здесь укроешься? За валунами?

— А дом на окраине? — посмотрел на Макарова Тимохин.

— Дом? — не без удивления переспросил майор. — Ты решил опередить противника и прорваться в одно из зданий?

— Да. В первый дом. Второй же подорвать. Продумываю вариант перемещения в сарай. Но это в том случае, если удастся уничтожить «духов» в кишлаке.

— Что будет сделать трудновато…

— Кто бы спорил. Но о нас-то ладно, внизу я разберусь; давай посмотрим местность. Определим, откуда и как им удобнее всего скрытно подойти к ущелью.

— Тут и смотреть нечего. Если «духи» нас пасут, то они в курсе — или должны просчитать, — что наверху мы обязательно установим посты прикрытия. Одиночные, так как людей у нас мало. А значит, подойдут по оврагу. И действовать начнут от плотины.

— Вопрос: в каком направлении?

— Думаю, они еще из оврага попытаются определить позицию моего поста и ударят по ней.

— Значит, пойдут сюда?

— Если убедятся, что пост здесь.

— А ты?

— А я залягу где-нибудь западнее оврага, около арыка.

— А ну, пойдем посмотрим.

Небольшое углубление в начале арыка, частью отгороженное каменной грядой от оврага, представляло собой прекрасное укрытие не только для обороны, но и для нападения.

— Симпатичная яма, — проговорил Тимохин, спрыгнув в углубление. — Отсюда видны подходы и по оврагу, и по равнине, и вершине, на запад и на восток. Надо только упор для пулемета сделать.

— Это не проблема.

— Так! Предположим, «духи» подойдут к ущелью по оврагу, не зная, что у плотины засада. Ты пропускаешь отряд, который растянется максимум метров на двадцать, и забрасываешь его гранатами. Сколько у тебя «снежков»?

— Две «Ф-1» и три «РГД-5», — ответил Макаров.

— Этого должно хватить, чтобы выбить основную часть банды. Остальных накроешь из пулемета. С оврагом все понятно. Вариант второй: «духи» не пойдут до плотины по оврагу, а выйдут на равнину.

— В этом тоже особой проблемы не вижу. Подпущу к позиции и сделаю то же самое, что и в овраге. Только при этом варианте придется больше работать из пулемета — гранатами я смогу задеть только правый фланг «духов». Но в принципе задачу решу.

Тимохин кивнул и продолжил:

— И, наконец, самый хреновый вариант. Часть «духов» — скажем, пять человек — выйдет на равнину, а часть пойдет по оврагу.

— Ну, почему хреновый? Нормальный вариант. «Духов» в овраге я уничтожу гранатами, а тех, кто выйдет на равнину, положу из пулемета.

— Так, а если талибы применят вариант отхода?

— Пойдут по вершине? Вряд ли. Развернуться они не смогут, а мне из арыка уничтожить западную подгруппу — пара минут. Вот восточная может успеть свалить за утес, но и черт с ней. Соединятся с основными силами Ходжани. Разница небольшая, двадцать пять рыл у него будет или тридцать, если нам удастся закрепиться в кишлаке и на вершинах. А это «Ориону» вполне под силу.

— Хорошо! Но тебе надо соорудить пост, на который «духи» должны повестись…

— Это не проблема. Камней вокруг море. Сложу чашу, накрою сетью — вот и пост.

— Ты его ближе к ущелью сооруди.

— Само собой.

— И здесь все приготовь. На все про все у тебя, Дима, не более двух часов!

— Этого вполне достаточно.

— И смотри за оврагом. «Духи» могут подойти в любую минуту.

— Сигналку поставлю.

— Нет, лучше «вонючку». Ароматизатор есть?

— Есть! — улыбнулся Макаров. — Две штуки.

Ароматизатор, или специальный сигнализатор запаховый ССЗ-50, представлял собой корпус с тонкой мембраной, под которой находилось вязкое желе. Если наступить на сигнализатор, желе начинает выделять запах навоза в радиусе пятидесяти метров. И у наступившего создается полное впечатление, что он попал в дерьмо. Мало кто разбирается, во что он действительно влип. Больше стараются очиститься. Запах же предупреждает о приближении постороннего лица или группы лиц.

— Вот две и ставь! А когда прочухают «духи», что это не дерьмо, а спецсредство, поздно будет, ты уже ударишь по ним… Как только разберешься со вспомогательной группой Ходжани, перемещайся к плотине или найди место в арыке, чтобы вести прицельный огонь по ущелью. При необходимости я буду корректировать огонь.

— Понял. Все сделаю, как надо!

— Спуск с вершины только по моему приказу!

— Ясное дело, куда ж мы без приказа…

— Как настроение?

— Нормальное, боевое!

— Рад за тебя… Работай, я вниз. О готовности к приему «духов» доклад! Мы начнем атаку кишлака в 4.30. Это тебе для информации.

— На полчаса опережая «духов»? Грамотно.

— Все, Дима, я ушел. И не забывай: если что, Чернов поможет тебе.

— Не забуду! Будь осторожен на спуске, командир!

Полковник спустился в ущелье в 3.05. За три минуты до него к позиции у утеса вышел Соловьев. Дрозденко остался наблюдать за кишлаком. Александр, присев на валун, повернулся к заместителю:

— Проинструктировал Чернова?

— Так точно!

— Предупредил, чтобы в первую очередь поддержал Макарова?

— Да.

— Позицию подобрали хорошую?

— Из того, что имелось, — лучшую. Из нее Чернов может не только поддерживать огнем Макарова и группу в кишлаке, но и вести круговую оборону. Правда, недолго. Как закончатся боеприпасы, он останется наверху. Хоть один из нас будет иметь возможность отойти от района боевых действий…

— Не один, а двое, — поправил Соловьева Тимохин, — Макарову без боеприпасов здесь тоже делать нечего; отдам ему приказ уходить к роще… — Командир «Ориона» взглянул на Кима: — Здание заминировано?

— Так точно, установил две мины направленного действия с дистанционкой.

— Первый дом от взрыва второго не пострадает?

— Нет. Взрывная волна пойдет на запад; значит, обломки и фрагменты второго дома полетят на развалины. Может, случайно кого из «духов» придавит… Конечно, эффективнее всего рвануть дом, когда в него войдет хотя бы несколько врагов. Но тут уж как получится.

— Нам нужен сектор обстрела, захватывающий весь кишлак, а не пара случайных трупов. Те, конечно, тоже не помешали бы, но главное — возможность вести огонь в трех направлениях.

— Это я обеспечу.

— Добро. — Тимохин повернулся к Шепелю и Гарину: — Кто из вас будет докладывать результаты разведки?

Гарин подтолкнул Шепеля:

— Давай ты, Миша, я видел меньше твоего.

— Значит, так, — начал Шепель, — развалины как развалины. Но среди строительного мусора явно просматриваются черные дыры. Не исключено, что это подвальные ходы или лазы, как угодно. Думаю, именно из них на поверхность и планируют выйти «духи», как только получат приказ Ходжани.

— Возможно… У тебя есть предложение, Миша?

— Да есть одна мыслишка, — кивнул Шепель. — Вот, ожидая тебя, обдумал кое-что…

— И что это за «кое-что»?

— Мы будем работать на опережение, так?

— Так.

— Вот! А что, если мне по-тихому попытаться сблизиться с кишлаком вдоль южного склона? И как только ты поведешь группу к селению, забросать хоть часть этих лазов гранатами. А потом можно неожиданно ударить и по «духам» в кишлаке, и по основным силам, что Ходжани вынужден будет вывести на участок до Ханбака.

Тимохин, обдумав предложение подчиненного, спросил:

— Сможешь ли ты незамеченным сблизиться с кишлаком?

— А то я не ходил в селение «духов» — заметь, в само селение, в котором сидел крупный отряд с техникой… А тут делов-то — проползти с километр вдоль подножия южного склона: да и ползти придется только там, где местность открыта. Я дойду до кишлака, в этом не сомневайся. Вы мне только гранат подбросьте — своих у меня всего шесть штук, маловато будет.

— Гранат дадим! Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до кишлака?

— Ну, если так, на глаз, то минут сорок, не меньше.

— К 4.20 ты должен выйти на позицию у Ханбака.

Шепель взглянул на часы:

— Выйду гарантированно!

— Значит, так. У нас все в сборе? Не считая Макарова, Чернова и Дрозденко…

— Все! — доложил Соловьев.

— Тогда слушай боевой приказ. В 3.50 начинаем сближение с кишлаком по маршруту выхода к нему капитана Кима. — Тимохин взглянул на сапера: — Ты, Леня, и поведешь группу. В 4.10 мы должны вплотную подойти к крайнему дому и занять его. В 4.30 Ким произведет подрыв второго дома, а Шепель, которому каждый отдаст по оборонительной гранате, забрасывает лазы и отходит в дом. Начало наших боевых действий подстегнет Ходжани; он прикажет… должен приказать, — поправился Тимохин, — вспомогательным подгруппам уничтожить наши верхние посты. Макаров и Чернов вступят в бой, как только на них выйдут «духи». В дальнейшем они же — надеюсь, разобравшись со вспомогательными подгруппами талибов, — будут осуществлять обстрел основных сил противника сверху. В дом уходим все, здесь не оставляем никого. Отдельная задача Санееву: вычислять гранатометчиков и гасить их. Впрочем, это касается всех. Получим выстрел РПГ в дом — понесем потери. Этого допустить нельзя. Огонь по талибам вести прицельно, экономя патроны. Нанеся существенный урон банде Абдула Ходжани, уходим по южному склону на плато, куда я вызову «вертушку» Родионова. Вопросы по задаче?.. Нет вопросов? Готовиться. Колданову обеспечить мне связь с Крымовым.

Офицеры отошли от позиции связиста. Практически тут Колданов же доложил:

— Командир, полковник Крымов на связи!

Александр принял трубку:

— Не спишь, Крым?

— Уснешь с вами… Что у тебя?

— Принял решение на активные действия.

— Слушаю!

Тимохин доложил куратору отряда «Марс» с российской стороны суть принятого плана, закончив:

— Начало операции в 4.30.

— Идешь на опережение?

— Ну, не ждать же, пока на нас навалится банда Ходжани. Мы ее в кишлаке встретим.

— Рискованную игру ты затеял…

— Предложи что-нибудь получше.

— Да, предложить мне нечего… Вот суки американцы! Так подставить нас…

— Суки — Денбрук, Дрейк и его людишки; остальные — нормальные парни. Знай они о предательстве своих же соотечественников, то, уверен, тут же нейтрализовав их, пошли бы к нам. Но Дак ничего не знает и вряд ли узнает… При определенной доле везения мы и сами отобьемся, Крым. А ты подготовь экипаж Родионова, чтобы он вылетел к ущелью по первому моему запросу.

— Наш «Ми-8» к вылету готов. Ты не пытался связаться с Даком?

— Нет. Чего без толку гонять станцию и сажать аккумуляторы?

— У них в Гердезе тоже банда объявилась.

— Это отвлекающий маневр, устроенный самим Дрейком… Но хрен с ним. Нам свои проблемы решать надо. Выше нос, Крым, прорвемся!

— Не сомневаюсь… Да, кстати, Феофанов просил тебя связаться с ним.

— Почему он сам не вызвал меня?

— Я доложил, что ты проводишь разведку.

— Понятно. Сейчас же свяжусь с шефом. До связи, Крым!

— Храни вас там всех господь!

— Расслабься. Все будет, как говорят наши непродавшиеся американские коллеги, о’кей!

Оборвав связь с Крымовым, Александр набрал по трубке номер генерал-лейтенанта Феофанова. Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом ждал этого вызова.

— Это Тимохин, Сергей Леонидович!

— Доложи обстановку.

После доклада последовал вопрос генерала:

— Какое решение принял?

Александр слово в слово передал Феофанову все то, о чем докладывал Крымову.

— Ясно, — ответил начальник управления, выслушав Тимохина, — ты выбрал единственно возможный в данной ситуации верный план, оставляющий группе неплохие шансы на выживание. С моей стороны тоже проведена кое-какая работа. Я уговорил командующего силами по поддержанию мира в Афганистане предоставить нам авиационную поддержку. Так что запоминай: в случае необходимости по спутнику набираешь номер… Запомнил? Тебе ответит заместитель командующего ВВС западной коалиции французский генерал Жак Карне. Передашь ему координаты района применения авиации. К вылету готовы четыре штурмовика и четыре вертолета огневой поддержки. На подходе командиры звеньев свяжутся с тобой. Определишь им цели.

— Авиация — это хорошо, Сергей Леонидович; вот только, боюсь, наводить ее будет не на кого. Хотя кто знает, как сложится бой… Время подлета штурмовиков?

— Двадцать минут. Вертолетов — сорок.

— А что такая разница?

— Они базируются на разных аэродромах… Это все, Саша, что я мог для тебя сделать. Понимаю, что практически ничего, но кто же мог подумать, что высокопоставленные чиновники из США сдадут «Марс»…

— Спасибо и на этом, Сергей Леонидович!

— Ну, давай, удачи тебе. Жду вас в Москве. Живыми жду, Саша!

— Да мы тоже не против без потерь выбраться из дерьма, в которое нас так усердно пытаются затолкать всякие твари… До связи — и до встречи, Сергей Леонидович.

Тимохин передал трубку связисту и выдохнул.

— Ну, хоть эвакуацию американцы прикроют…

— Если дойдет до этого, — проговорил снятый с поста капитан Дрозденко.

— Отставить панические настроения! Готовиться.

— Ну, я пошел, командир? — спросил разрешения Шепель.

Тимохин передал ему свою гранату.

— Сколько сейчас у тебя гранат?

— Десять «Ф-1» и три «РГД-5», нормально.

— Давай, Миша, удачи!

Шепель поправил обмундирование и вытащил из сумки маскировочную сеть. К нему подошла Крофт:

— Будь осторожен, Майкл!

— Конечно, Лу, — улыбнулся Михаил. — Ты же знаешь, я всегда осторожен.

— Нет, не всегда.

— Скажу по-другому: я знаю, что и как делать. Так что все будет в ажуре, Лу! Береги себя. В бою спрячься где-нибудь подальше от окон, накройся брезентом и всяким хламом, которого наверняка полно в доме, и сиди тихо. Наши и без тебя разберутся с «духами». А потом полетим в Москву! Обещаю, на Красной площади шампанское разопьем, прямо у храма Василия Блаженного.

— Многое хотела сказать, а сейчас и слова куда-то делись…

— Еще найдешь, время будет!

Шепель, развернувшись, двинулся к гряде; там накинул на себя маскировочную сеть и пополз к подножию южного склона Чаракского ущелья.

Ровно в 3.50 группа, состоящая из полковника Тимохина, подполковника Соловьева, майора Гарина, капитанов Кима и Дрозденко, старшего лейтенанта Колданова, прапорщика Санеева и сержанта ВС США Луизы Крофт, вышла за утес и, используя балку, направилась к подножию северного склона. Бойцы не прошли и пятидесяти метров, как радиостанция малого радиуса действия Тимохина издала сигнал вызова.

— Первый! — ответил командир «Ориона».

— Это Десятый. Вижу крупную банду, вышедшую из-за изгиба ущелья. Талибы при выходе рассредоточились по всему ущелью. Вперед выслали пятерых «духов».

— Понял. Своих клиентов не видишь?

— Здесь они, в ста метрах, за валуном. Ждут. Но скоро пойдут… Так, передовой дозор остановился. Банда залегла.

— Видимо, главарь отдал команду на скрытное медленное сближение с утесом, где должны находиться мы. У него еще почти два часа до штурма или даже больше. Светать начнет после семи утра. Встречай «своих»!

— Принял!

— Работай!

Сразу же прошел вызов майора Макарова:

— Первый, это Пятый. У меня появились «духи». Идут по оврагу. Точнее, шли; остановились где-то в ста метрах от позиции, рассредоточились по склонам. Разведку не выслали. Пока не выслали…

— Понятно. К Десятому тоже подошли ликвидаторы, а в ущелье объявились основные силы противника. Продвигаются медленно. Мы начали сближение. Быть предельно внимательным. Отбой!

Тимохин отключил станцию.

— А если «духи» слушают эфир? — спросил Дрозденко. — Понятно, что переговоры они не перехватят и даже не запеленгуют, но сам факт выхода в эфир зафиксируют.

— Ну и что? Мы же готовимся к зачистке кишлака. И Ходжани в курсе, что Дрейк приказал начать ее в 5 утра.

— Я бы этого Дрейка…

— Все, Андрюша, молчок.

Вскоре Ким, ведший группу, передал:

— Дальше за мной до самого склона по-пластунски!

— Всем на землю! — приказал Тимохин. — Применить средства маскировки!

Во время ожидания и подготовки действий время текло медленно, сейчас же оно понеслось горной рекой после дождя.

В 4.00 основная группа «Ориона» вышла на рубеж двадцатиметрового удаления от крайнего дома и залегла в канаве у склона. Вперед к Киму выбрался Тимохин, остановивший продвижение подчиненных:

— Ну что у нас в кишлаке, Леня?

— Да все вроде спокойно. И в домах, похоже, никого. Но первое здание необходимо проверить.

— А если в нем «духи»?

— Которых мы не увидели на подходе?

— Они могли подойти, когда мы ползли по открытой местности, не видя ни домов, ни развалин.

— Макаров или Чернов заметили бы.

— У них свои заморочки. И Макарова, и Чернова «духи» могут атаковать в любую минуту… Нет, Леня, разведку дома проводить не будем. Получим доклад Шепеля и ворвемся в здание с двух сторон — от склона и отсюда. И тогда успеем обезвредить «духов», если те проникли в дом. Разведчика же они могут завалить и поднять тревогу. И вот тогда обстановка изменится не в нашу пользу.

— Ты командир, тебе решать.

В этот момент радиостанция Тимохина завибрировала сигналом вызова.

— Первый, это Пятый, — донеслось из трубки. — «Духи» начали сближение с плотиной. На склон подняли разведчиков, те смотрят сооруженный мной пост. Если не остановятся, то минут через десять вступаю в бой. Или раньше…

— Понял тебя, Пятый! Действуй по обстановке.

— Принял. До связи!

Тут же вышел на связь прапорщик Чернов:

— Я — Десятый! Мои «духи» приближаются. Готов снять их.

— Подпусти поближе! К Пятому тоже подходит вспомогательная группа, вот бы вам ударить по ним одновременно.

— Понял, подожду. Меня «духи» не видят. Но ближе двадцати метров подпускать их, сам понимаешь, рискованно, да и рельеф местности на этом участке усложняется.

— Хорошо, работай на рубеже сближения противника в двадцать метров независимо от Пятого. Что по основным силам?

— Они в пятидесяти метрах от утеса.

— Значит, ждать рассвета не будут… Работай по обозначенному рубежу.

В 4.20 на связь вышел майор Шепель:

— Первый, это Четвертый. Я у объекта, в ближайших развалинах. Передо мной четыре лаза. Они действительно ведут в подвал. Из-под земли слышны приглушенные голоса, кто-то отдает команды. «Духи» собираются выйти на поверхность.

— Не видя нас?

— А может, они все прекрасно видят… Подтверди время начала моих действий!

— Время 4.30 подтверждаю!

— О’кей! — не по уставу ответил Шепель, отключив радиостанцию малого радиуса действия.

Тимохин повернулся к подчиненным:

— Внимание! В 4.30 подрыв второго этажа и занятие первого; от склона идут Соловьев, Гарин, Санеев и Крофт; отсюда — я, Дрозденко, Ким и Колданов. — Командир «Ориона» взглянул на Кима: — Ты готов?

— Как юный пионер, командир!

— Пульт в готовность!

Через четыре минуты Александр отдал команду:

— Подрыв!

Два мощных взрыва, разнесшие на куски второй дом, слившись в один, разорвали тишину ночи.

— Штурм! — приказал Тимохин.

Бойцы «Ориона», обойдя дом, ворвались внутрь. Разбежались по шести комнатам. Дом оказался пуст. Тимохин приказал рассредоточиться у окон, оставив Крофт и Колданова в коридоре у тыловой двери, выходящей в редкий сад у северного склона.

Подрыв дома оказался полной неожиданностью для боевиков Ходжани. Главарь банды остановил свой отряд, выслав к утесу разведку. Шум в подземелье усилился. После взрыва в развалины вошел Шепель. В первые четыре лаза полетели мощные оборонительные гранаты «Ф-1». От взрывов вздрогнула земля. Снизу раздались вопли, повалил дым вперемешку с пылью. Михаил бросил гранаты в три лаза правее первых, затем — в два левее и в соседние проломы. Взрывы на какое-то мгновение вывели из строя банду, засевшую в подземелье. Не считая убитых и раненых, вой последних слышался по всему бывшему кишлаку. Воспользовавшись моментом и дымно-пологой завесой, майор проскочил в дом.

За минуту до взрыва боевики вспомогательной группы, сближавшейся с плотиной по оврагу, вошли в зону поражения майора Макарова. Имея приказ действовать по обстановке, Дмитрий метнул в кучу бандитов две оборонительные гранаты и две наступательные. Взрывы разбросали тела боевиков по склонам. Осколки поразили семерых талибов, двоих разведчиков Макаров срезал из пулемета. И все же один из боевиков успел спрятаться за небольшим уступом. Видимо, он был ранен, так как в овраг почти тут же полетела упаковка санитарного пакета. Но ранен «дух» легко, а значит, вскоре вступит в бой.

Макаров выругался. Внизу прогремели взрывы. Но майор не мог отойти к вершине. Его держал этот единственный, чудом выживший, раненый боевик. Оставлять его за спиной было нельзя. А майор не видел его…

Пришлось вызывать Чернова.

— Десятый, как у тебя?

— Порядок! Своих снял. Снизу боевики основного отряда открыли огонь по вершине.

— Слышу канонаду.

— А у меня проблема, Десятый! И сам я ее решить пока не могу…

— Что за проблема?

— Из всего вспомогательного отряда один «душара» все же выжил. Он ранен и скрывается за уступом, что по оврагу метрах в десяти слева и севернее.

— Вижу я твоего «духа». Руку перевязывает.

— Его надо уничтожить!

— Без вопросов.

Чернов, быстро прицелившись, хлестким выстрелом из мощной «СВД» снес полчерепа раненому боевику. Тело рухнуло на дно оврага и задергалось в предсмертных судорогах.

— Порядок, Десятый! Благодарю! Перехожу к вершине на поддержку группы.

— А я пока посмотрю за основным отрядом и за развалинами. Да, Четвертый хорошо тряхнул подземелье. Из всех щелей поднимается дым и пыль… Ага, а вот и «душки» начали вылезать. Один, два, пять, семь… Восемь. Работаю по ним. Конец связи, Пятый!

Тимохин, Ким и Дрозденко, занявшие позиции у окон западной стены дома, видели, как из лазов выскакивали душманы. Командир «Ориона» отдал приказ:

— По «духам»… прицельный… огонь!

Пятерых боевиков расстреляли короткими очередями Тимохин, Ким и Дрозденко, троих уничтожил снайпер Чернов.

Внезапно над дымящимся кишлаком наступила тишина. Замолчали автоматы и пулеметы основного отряда Ходжани. Полевой командир пытался понять, что произошло, и разобраться в обстановке.

Александр вызвал на связь Чернова:

— Десятый, это Первый. Доложи обстановку в ущелье!

— Банда сосредоточилась у утеса. «Духи» укрылись где только можно. Вести по ним огонь на гарантированное поражение не могу.

— И не надо. Смотри, чтобы они не подняли людей на вершину к Макарову. К тебе им из ущелья уже не подойти. По плато осматривай. А вот тех, кто пойдет наверх, к Макарову, снимай без дополнительной команды.

— Принял! Но «духи», похоже, еще не пришли в себя…

— Они придут в себя быстро. Ничего еще не решено, все основное только начинается.

— Это понятно. До связи!

Тимохин наконец смог обойти дом. Его делил пополам коридор, от которого в разные стороны отходили шесть комнат. Одна большая — главная, кухня, спальня; напротив три одинаковые комнаты, соединенные между собой. Женская половина? Не похоже. И вообще дом имел планировку, не характерную для жилища афганцев.

Александр подозвал к себе Кима и спросил:

— Тот дом, что подорвали, тоже был таким же?

— Нет. Там посредине комната, женская половина… все, как положено. А этот — как казарма.

— Ладно, занимай позицию в правой крайней комнате и наблюдай за утесом, периодически осматривая кишлак. А я разведу людей… — Тимохин подозвал к себе бойцов: — Итак, мы имеем шесть комнат, а значит, шесть позиций для отражения нападения бандитов. Только четыре из них активные. Поэтому в крайней левой комнате устраивается капитан Дрозденко с «ПК». Вторую комнату, за ним, занимаю я и майор Гарин с РПГ и выстрелами к гранатомету. В последней, левой комнате устраивает позицию прапорщик Санеев. Напротив через коридор в крайней справа комнате — капитан Ким, он уже там. За ним, в большом зале, — подполковник Соловьев и майор Шепель, контролирующие развалины кишлака. Ну, и в последней комнате — помещение связиста. Там должны находиться старший лейтенант Колданов и сержант Крофт. На них также контроль за подходами к дому от развалин кишлака. При появлении противника доклад мне. Огонь открывать только по моей команде. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил за всех подполковник Соловьев.

— Тогда всем занять указанные позиции.

Офицеры разошлись по комнатам.


Опережающий удар русских не только явился полной неожиданностью для полевого командира Абдула Ходжани, который вел своих людей в предвкушении легкой и громкой победы над русским спецназом, но и спутал все его планы. Более того, Ходжани, опытный главарь банды, потерял нити управления своими силами. Его доблестные воины побежали, как шакалы, под защиту утеса от огня, открытого из снайперской винтовки с южной вершины. Придя в себя, Ходжани крикнул:

— Юсуф! Ты где?

— Здесь, саиб! — прозвучал ответ от северного склона.

— Рация цела?

— Цела, саиб.

— Так какого шайтана ты спрятался, как заяц? Быстро ко мне!

— Так снайпер же на вершине, саиб…

— Я сказал, ко мне!

— Слушаюсь.

Связист с радиостанцией, согнувшись, подбежал к валуну, за которым укрылся полевой командир:

— Я здесь, саиб!

— Вижу… Быстро мне связь с Каримом и Сайедом.

— Слушаюсь.

Связист принялся вызывать боевиков банды, имевших задачу уничтожения постов наблюдения русских на вершинах. Но никто так и не ответил связисту. Он испуганно посмотрел на Ходжани и пробормотал:

— Карим и Сайед не отвечают.

— Значит, русские переиграли нас наверху… Вызывай Селима из кишлака.

Результат оказался тот же.

— Шайтан! — выругался Ходжани. — Неужели русские уничтожили и весь отряд Селима?

— Наверное, — проговорил связист.

— Но как это проклятые спецы узнали о нас? Какая тварь их предупредила?

— У русских, саиб, везде есть свои люди. Русские — не американцы.

— Заткнись. Разворачивай спутниковую систему и давай мне Морзари! Срочно!

Пока связист возился с новейшей спутниковой станцией, Ходжани вызвал к себе своего помощника Мохаммеда Дуррани. Тот подполз от выступа утеса:

— Я, командир!

— Похоже, Мохаммед, русские переиграли нас. Судя по всему, они получили информацию о готовящейся засаде и решили действовать на опережение. Ни Карим с северной вершины, ни Сайед не отвечают. Там, особенно на севере, слышались разрывы гранат и пулеметная очередь. А то, что основной отряд был обстрелян с южной вершины, говорит о том, что вражеский снайпер убил Сайеда и его людей.

— Согласен с тобой, саиб. Скажу больше: русские забросали подвалы кишлака гранатами и, заняв крайний дом, уничтожили всех бойцов Селима. Мы теперь одни против русских. У нас нет ни поддержки, ни прикрытия.

— Ты хочешь сказать, мы должны отступить?! — взревел Ходжани.

— Успокойся, Абдул, — спокойно ответил Дуррани. — Да, на начальном этапе русские переиграли нас. Но их всего десятеро, не считая американской шлюхи, подброшенной тебе Дрейком. Нас же — мои люди посчитали уцелевших — двадцать три бойца. У нас большой запас боеприпасов, у русских же он ограничен. Дрейк к ним на помощь не придет. Так что русским из ущелья не уйти. Надо только грамотно заблокировать их, в первую очередь уничтожив бойцов на вершинах. Там должны быть наши люди. Но лучше, если подойдет отряд Хамида Байрака из Джабдуса. От него до нас всего двадцать шесть километров. Используя технику, Хамид уже через час может быть у ущелья.

— А кто останется охранять перевалочную базу?

— Хамид оставит охрану. Надо также подвести сюда еще хотя бы с десяток бойцов из Купши. Основной базе ничего не угрожает, и ничего страшного в том, что мы снимем охрану, нет. В конце концов, ее прикроет Даур.

— Вызвать сюда и Али?

— Да, саиб. Тогда мы быстро разделаемся с русскими. Дополнительные силы подойдут к рассвету, а до того мы должны рассредоточить имеющихся людей вдоль гряды у утеса и навязать русским позиционный бой. Пусть расходуют боеприпасы.

— Али выведем в ущелье?

— Нет, командир. Людей из Купши надо подвести к южному посту русских с тыла, на плато, и сбить гяуров стремительной атакой.

— А Хамиду выйти на северный пост?

— Я бы посоветовал послать к северному посту малую группу из пяти-шести воинов Хамида, остальных спустить в ущелье за поворотом, западнее кишлака. Взять русских в клещи!

— Шестерых, говоришь? Я не знаю, сколько людей держит на северной вершине командир русских, но думаю, что одного, больше он просто не мог оторвать от штурмовой группы. И этот один гяур уничтожил десять воинов Карима! А ты говоришь, шестерых…

— Да, саиб, русский убил Карима и его людей. Но он действовал из засады, и наши бойцы ничего не знали о нем. Воины же Хамида будут иметь конкретную задачу: обнаружить позицию русского и уничтожить его. Кстати, это несложно сделать и с расстояния, из гранатомета. И вот когда мы заблокируем ущелье, то проведем штурм дома, где засели неверные, — и клянусь, они пожалеют о том, что родились на этот свет. Мне хотя бы одного из них взять живым…

— И женщину, — повеселел Ходжани. — С ней я занялся бы сам, и она, американская сучка, познала бы все муки ада перед тем, как лишиться головы.

— И женщину, — согласно кивнул разведчик.

К полевому командиру подошел связист с кейсом:

— Саиб! Господин Морзари на связи!

Ходжани принял трубку:

— Ассалам аллейкум, Сербер!

— Салам, Абдул. Ты уже разобрался с русскими?

— Издеваешься?

Голос Морзари напрягся.

— В чем дело, Абдул?

— В том, что русские знали о засаде и нанесли по отряду опережающий удар, в результате которого я потерял половину своих бойцов, всех в кишлаке и на вершинах.

— Что?!

— Да, Сербер! И у меня вопрос: если русских нам сдал твой сенатор и его подельник Дрейк, то кто сдал нас русским?

— Этого не может быть!

— Не может? Хочешь убедиться, прилетай к Ханбаку.

— Шайтан! Русские не могли знать о вас.

— Но знали.

— А может, это твои люди прокололись, Абдул? Тот же Сайед? Ведь он сопровождал группу русских. Те заметили его и поняли, что к чему. Но, как опытные воины, вида не подали, просчитали ситуацию и решили начать свою игру. Рискованную, но оправданную игру, дающую им небольшой, но все же шанс вырваться из ловушки. Или они засекли наблюдателя Селима в кишлаке. Ты говорил, что русские подорвали второй дом перед тем, как занять первый, а ночью проводили разведку?.. Почему же твой наблюдатель не заметил сапера? Ведь русские минировали дом тоже ночью? Я скажу тебе почему. Потому что гяуры проводили не разведку, а отвлекающий маневр, прекрасно зная, что в развалинах находятся твои люди. Такого разве не могло быть?

— Могло… Русские хитры и непредсказуемы. Будь тут американцы, они уже были бы пленены. Русские — совсем другое дело.

— Что ты решил, Абдул? Задачу по захвату или уничтожению русской группы спецназа никто не отменит, и ты должен будешь выполнить ее любой ценой! Иначе тебя ждет позорная смерть!

— Не надо меня пугать, Сербер, — ощетинился Ходжани. — А решил я следующее: подвести дополнительные силы из Джабдуса и Купши, снять верхние посты русских и заблокировать ущелье, после чего провести штурм.

— А почему ты ничего не сказал о газовых зарядах? Ведь проблему можно снять и без штурма. Ударить по дому сверху газовыми гранатами — и все! Газ усыпит неверных, тебе же останется вынести их на воздух и заковать в кандалы. Пленить боевую группу русского спецназа дорогого стоит, Абдул.

— Ты прав, я как-то не подумал о газовых зарядах, что хранятся на перевалочной базе в Джабдусе… Благодарю за напоминание. Теперь я знаю, что делать!

— Ну, вот и договорились. Но учти, операцию по захвату русских ты должен завершить как можно быстрее и организовать свой отход от Ханбака в разные стороны мелкими группами. К нам поступила информация о том, что американцы согласились поддержать русских авиацией — звеном самолетов-штурмовиков и вертолетов огневой поддержки. Помочь спецназовцам янки не смогут, если ты быстро подведешь дополнительные силы, а вот нанести удар возмездия — вполне. Не думаю, что ты горишь желанием быть разорванным в клочья американским реактивным снарядом…

— Я понял тебя, Сербер.

— Действуй, Абдул! Мулле Омару я пока ничего докладывать не буду. Но в 9.00 он сам спросит меня о том, как завершилась операция в Чаракском ущелье. И тогда я скажу ему правду, какой бы она ни была.

— В 9.00 я покончу с русскими.

— Да поможет тебе всевышний, Абдул!

Ходжани приказал связисту поочередно связать его с Джабдусом и Купши. Через полчаса от перевалочной базы к Чаракскому ущелью пошла колонна из двух автомобилей с двадцатью боевиками в кузовах, а от Купши вышел конный отряд в десять всадников, также взявший курс к Ханбаку. Обстановка вновь кардинально менялась. И не в пользу боевой группы «Орион»…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Группа «Ирбис» под непосредственным руководством бригадного генерала Стивена Дрейка в 19.40 подошла к рубежу небольшого брошенного афганского кишлака Гердез, то есть вышла в заданный район. По пути в группе произошло ЧП — чрезвычайное происшествие. Во время большого привала, проверяя оружие, капитан Стоун случайно произвел выстрел из своего пистолета. Пуля, к счастью, никого не задела, но попала точнехонько в спутниковую станцию лейтенанта Кроша, выведя ее из строя. Дрейк, как положено, отчитал подчиненного, но Дак остался без спутниковой станции. Впрочем, при наличии «Сигм» у генерала Дрейка и капитана Стоуна — потеря небольшая. Так думал штатный командир «Ирбиса» полковник Джон Дак. И ошибался, что показали дальнейшие события.

Группа разместилась в небольшой балке, за грядой в пятистах метрах от кишлака. Дрейк вызвал к себе командира «Ирбиса». Дак тут же явился и доложил о прибытии.

— Вам, полковник, — приказал Дрейк, — сформировать разведывательную группу, которая с 21.00 должна провести разведку подступов к Гердезу, а также проверить кишлак на наличие в нем талибов. В 3.00 у меня должны быть данные по объекту.

— Я уже смотрел кишлак, генерал. Если в нем и есть боевики, то немного, и они скрываются в развалинах. Но, по-моему, Гердез «чист». И мы можем после разведки идти к Ханбаку.

— Позвольте, полковник, мне решать, что делать. Вы поняли приказ?

— Так точно!

— Выполняйте!

Дак ушел к своим подчиненным. К Дрейку подошли майор Риф и капитан Стоун.

— Тебе, Шон, — обратился к майору генерал, — держать подгруппу в готовности атаковать кишлак с фронта, Стоуну поддерживать атаку.

— Вы хотите сказать, что в случае необходимости мои люди пойдут на талибов?

— Да, именно это я и хочу сказать.

— Но почему не бойцы Дака?

— У него будет другая задача.

Риф внимательно посмотрел на Дрейка:

— Когда мы планировали операцию в Вашингтоне, сенатор Денбрук четко определил задачу моей группы: сдерживать подразделение Дака. Вы же посылаете моих людей в самое пекло. Как это понимать? Или вы с сенатором переиграли план? Но тогда я должен получить подтверждение этому от самого сенатора. А посему прошу предоставить мне возможность связаться с ним.

Осмотревшись вокруг, Стоун произнес:

— Да какое там пекло, Шон? В кишлаке небольшой отряд талибов, который обнаружат разведчики Дака. Ваша подгруппа, по сути, будет имитировать наступление, а талибы — оборону. Все это лишь для того, чтобы завязался позиционный бой. Ни вам, майор, ни вашим людям ничего не грозит. В определенный момент талибы прекратят вести оборонительные действия и отойдут. Мы им мешать не будем и проведем эвакуацию группы на базу в Хуми. Вот и все!

— Мы и в Купши не пойдем?

— Без русских? — усмехнулся бригадный генерал. — Без «Ориона», Шон, нам в Купши делать нечего.

— Я понял, сэр!

— Тогда готовь своих людей.

— Но я не смогу отдать им приказ имитировать наступление или стрелять в «молоко»…

— Этого и не требуется. Ты только выведи подгруппу к кишлаку и под огнем талибов уложи ее на землю. Этого будет достаточно.

— О’кей! Разрешите идти?

— Иди, Шон! Не забывай, какова наша основная цель здесь.

— Я все прекрасно помню, генерал.

— Прекрасно. Свободен.

Риф ушел к своим подчиненным, расположившимся отдельно от бойцов полковника Дака. Дрейк, проводив взглядом майора, повернулся к Стоуну:

— Как ты планируешь решить по нему вопрос?

— Вопреки вашему приказу пойду на кишлак с подгруппой Рифа. Выберу момент и либо подорву его гранатой, либо пристрелю. Будьте спокойны, Шон не вернется с поля боя.

— О’кей! Но учти, Рик, все должно быть сработано «чисто».

— Я сделаю все, как надо.

Полковник Дак между тем собрал своих подчиненных из состава прежней группы «Ирбис»:

— Нам приказано провести разведку местности вокруг кишлака Гердез с целью обнаружения в нем талибов.

— А если их не будет в селении? — спросил сержант Спайк.

— Тем лучше, Гарри! Значит, мы сможем подойти в Чаракское ущелье, чтобы при необходимости поддержать «Орион».

— Если это позволит генерал Дрейк, — проговорил Ларсен.

— Что значит «позволит»? Он будет вынужден отдать соответствующий приказ.

— Хотелось бы верить…

— Так, Ларсен, смотрю, у тебя паршивое настроение. Его надо поднять, поэтому ты пойдешь в разведку.

— Один?

— Нет, Пол, не один. В состав разведгруппы, кроме Ларсена, назначаю сержантов Шинлера, Спайка и Линке. Со мной остаются лейтенант Крош и сержант Ведлер. Старший разведгруппы — сержант Шинлер. Выход группе в 21.00. Возвращение до 3.00. Порядок работы. Разведгруппа обходит кишлак со всех сторон, Шинлер определит, кто куда пойдет. Оценив подходы к Гердезу и сооружения в селении, способные служить укрытиями для талибов, внимательно осмотрите кишлак. Если в нем зарылись боевики, то обязательно выставили в ночное время часового. Его-то вы и должны засечь. Возможно, увидите еще что-нибудь интересное или не увидите ничего. В 3.00 Шинлеру вывести подгруппу сюда. Вопросы?

— Связь во время разведки поддерживаем? — спросил сержант Шинлер.

— Только в экстренных случаях. В остальных храним эфирное молчание. Особо это касается сержанта Ларсена… Не надо, Пол, пытаться вызвать на связь майора Шепеля, это не удастся. Русские в ущелье, и портативные станции даже на расстоянии в шесть километров до «Ориона» не достанут. Я проверял.

— Вы пытались связаться с «Орионом»?

— Да. Но ничего из этого не получилось. А спутниковой станции у нас, увы, больше нет…

— Так можно использовать «Сигму» Стоуна! Он расстрелял нашу аппаратуру, значит, надо забрать у него его станцию. И вообще, почему у капитана своя персональная «Сигма»?

— Нужно будет — заберем. А почему у представителя куратора, находящегося в отряде, собственная станция, — вопрос не ко мне… Задача по разведке ясна?

— Ясна, сэр! — ответил Шинлер.

— После ужина — полная готовность. Я провожу вас. Все, заниматься по распорядку!

Дак направился к разбитой в низине палатке генерала Дрейка. Ему нужен был Стоун. И он встретил капитана на подходе к лежбищу куратора «Марса».

— Капитан! А я как раз по твою душу.

— Что-то случилось? — напрягся Стоун.

— А разве что-то должно случиться? — внимательно посмотрел Дак на капитана.

— Нет, но…

Дак не дал ему договорить:

— Мне нужна твоя станция «Сигма», капитан.

— Вон оно что! К сожалению, ничем не могу помочь вам, полковник.

— Что значит «не можешь помочь»?

— Все вопросы к Дрейку. Он запретил любые сеансы связи до окончания отработки Гердеза. Потом, когда приказ потеряет силу, — пожалуйста, я передам вам свою станцию.

— Так, да?

— Да, полковник… Вы хотите связаться с Тимохиным, не правда ли?

— И что?

— Нет, нет, ничего, желание объяснимое, ведь вы с ним чуть ли не друзья.

— Не чуть ли, капитан, а друзья! — поправил Стоуна Дак.

— Тем более. Но скажу вам, что беспокоиться об «Орионе» и его командире не стоит. Российская группа, как и «Ирбис», вышла к Ханбаку и тоже готовится провести разведку кишлака. В 5.00, как и мы, русские пойдут в селение. У Тимохина все в порядке, полковник, поверьте. Дрейк недавно общался с ним.

— О’кей, поверю на слово…

— Какой смысл мне вас обманывать? Да и если у русских возникли бы проблемы с талибами, то мы слышали бы звуки боя. И тут же оказали бы им всю возможную помощь. Но вокруг полная тишина…

— О’кей! — повторил Дак и вернулся к своим подчиненным.

Ровно в 21.00 сержант Шинлер повел разведгруппу американского подразделения специального назначения «Ирбис» на юг. Выйдя к южной окраине Гердеза, он приказал разведчикам начать обход кишлака. Ларсену была отведена позиция северного направления, поэтому он вышел к кишлаку позже остальных разведчиков, в 22.10. Поднявшись по склону балки, сержант тут же был вынужден залечь — в каких-то двух десятков метров от него у разбитого дувала сидели два боевика. Выбрав место поудобнее, Ларсен, используя прибор ночного видения, осмотрел всю северную окраину. Больше боевиков он не заметил, но и наличие этих двоих у дувала говорило о том, что бандиты в Гердезе есть и не напрасно Дрейк выводил сюда «Ирбис».

В 2 часа талибы сменились. Ларсен отметил, что отстоявшие свою смену скрылись в полуразрушенной хибаре. Следуя приказу Дака, он начал отход. На этот раз сержант, зная маршрут, двигался быстрее и подошел к собравшейся группе в 2.40. Шинлер тут же отдал команду на возвращение в лагерь. Разведгруппа немного задержалась и прибыла в овраг в 3.10. Встречал ее полковник Дак.

— Ну, что? — спросил он у Шинлера.

— Если кратко, в Гердезе талибы.

— Та-ак! — протянул командир «Ирбиса». — И много?

— Я видел одного с южного направления, Ларсен — двух на северной окраине, Спайк заметил на востоке одного часового. Итого мы видели четверых моджахедов.

— Четверо в охранении? Значит, в кишлаке не менее двух десятков талибов. Но почему они контролируют подходы с трех направлений и не обращают внимания на запад? Странно…

— Смена была проведена в 2 часа.

— Что, вот так, в открытую?

— Да. Талибы не пытались прятаться да на постах вели себя спокойно, я бы сказал, вальяжно.

— Талибы не ожидают нападения, судя по поведению часовых и караульных, и в то же время выставляют четверых человек в охранение?

— У меня сложилось впечатление, что «духи» демонстративно обозначают свое присутствие, — проговорил Ларсен.

— Демонстративно? — повернулся к нему Дак.

— Ну, сами посудите, командир, они не пытались даже элементарно укрыться. А у них с этим всегда было строго. Может быть, банда состоит из новобранцев?

— Новобранцев отправили охранять базу с оружием или наркотой?

— Кстати, о базе, — продолжил Ларсен, — кишлак имеет всего двенадцать-четырнадцать дворов.

— Ну и что?

— Да в подвалах такого малого селения при всем желании базу не устроить. Если только небольшой склад…

В разговор вступил Шинлер:

— И вот что еще интересно, сэр. К кишлаку подходит одна грунтовая дорога, осмотр которой показал, что по ней давно не ездили грузовики да и караваны не проходили. Отсюда вопрос: что же находится в Гердезе? Старые запасы?

— А может, какое-нибудь новое вооружение, для хранения которого большой территории не требуется? — предположил Линке.

— На охрану нового вооружения новобранцев не выставили бы. Да и место для хранения выбрано неудачно: слишком уязвим этот кишлак. Он удален от других не менее чем на шесть километров. И потом, вспомните, как охранялись склады у Тарвала. Там целый лагерь талибов был разбит, с караулом и боевой техникой. Здесь же не пойми что…

— А по мне, так в Гердезе ни хрена нет, — заявил Ларсен. — Я имею в виду — базы, склада, схрона.

— Но талибы есть? — наморщил лоб Дак.

— Талибы есть. Вот и получается, как говорят русские, непонятка. Какого черта они здесь делают? Мне лично неясно. Да еще демонстративно показывают свое присутствие… Не для нас ли они устраивают спектакль?

— Что ты имеешь в виду, Пол?

— Я ничего не имею в виду. Я размышляю. И чем больше думаю, тем больше мне не нравится этот Гердез. Какой-то он бутафорский, вместе с «духами».

— Ладно… Что охраняют моджахеды, мы узнаем совсем скоро. Какое вооружение у часовых?

— Автоматы «АКМ», пистолеты — ну и, естественно, тесаки, — ответил Шинлер.

— Оборудованных огневых точек не замечено?

— Нет.

— Позиции для обороны?

— Нет. Специально подготовленных и замаскированных позиций не замечено, — сообщил Шинлер. — Но в развалинах за каждым валуном, стеной, фрагментом дувала — позиция.

— Ясно! Полтора часа вам на отдых, а я — к Дрейку.

— А разве генерал не спит? — изобразил удивление Ларсен. — Ах да, он же у нас заядлый бабник, любитель шлюх, без потаскухи заснуть не может…

— Ты зато у нас целомудренный, — усмехнулся Шинлер.

— Я, между прочим, женатый мужчина, Генри.

— Какой по счету раз?

— А вот это уже не твое дело, мистер Шинлер!

— Прекратить балаган, — приказал Дак. — Выполнять приказ. Готовность к штурму в 4.30! Все, свалили.

Отпустив разведчиков, он прошел к палатке Дрейка. Генерал находился в обществе капитана Стоуна.

— Разведка проведена, сэр, — доложил Дак.

— Проходите, Джон, присаживайтесь и докладывайте, что узнали ваши люди.

Дак довел до Дрейка все, о чем ему доложили разведчики, включая и странности в поведении часовых, и сомнения в том, что Гердез может быть использован в качестве базы талибов.

— Если в Гердезе нет базы, то тогда что охраняют моджахеды? — спросил Дрейк. — Причем усиленным караулом?

— Не знаю.

— Не знаете. Вы не знаете, я не знаю, никто не знает… Знают лишь талибы. Вот у них и спросим.

— Штурм на 5.00 подтверждаете?

— Да.

— Я объявил своим готовность на 4.30.

— Все верно.

— Когда будете уточнять задачу?

— Позже. А сейчас хочу спросить: для чего вы, полковник, хотели связаться с командиром русского «Ориона»?

Генерал, задавая вопрос, сощурил и без того узкие черные глаза.

— Странный вопрос, господин генерал! Я хотел узнать, как обстоят у них дела.

— А зачем вам знать это?

— Что происходит, генерал? — удивился Дак. — И «Орион», и «Ирбис» составляют единый отряд «Марс», командиром которого по штату, если вы еще не забыли, являюсь я. И мне по должности положено знать, какова обстановка в районе применения подчиненной боевой группы.

— Я ничего не забыл, полковник. А вот вы запамятовали, что во время присутствия в отряде куратора, будь то с американской или с российской стороны, командование «Ирбисом» автоматически переходит к нему. А вы, Дак, также автоматически становитесь тем, кем и были ранее, а именно командиром одной из боевых групп. Группой «Ирбис».

— Если честно, генерал, — в тон ему ответил Дак, — я не понимаю, почему вы прибыли в отряд. «Марс» и без вас, и без пополнения в лице подгруппы майора Рифа справился бы со всеми поставленными задачами.

— Смените тон, полковник! — повысил голос Дрейк. — Не вам обсуждать решения вышестоящего командования. Ваше дело — исполнять мои приказы. Беспрекословно исполнять. А если вы находите их бессмысленными, то изложите свое недовольство в рапорте — но только после окончания боевой операции. Вам все ясно, Дак?

— Не кричите, генерал. Или вы хотите, чтобы вас услышали талибы? Они мгновенно среагируют на ваши вопли… А насчет рапорта — не сомневайтесь, я обязательно подам его в комиссию, руководящую реализацией российско-американского проекта «Эльба». Как только мы вернемся на базу в Хуми.

Дак поднялся, сбив с полотна палатки банку пепси, и быстрым шагом направился к своей группе.

— Каков наглец, — проговорил Стоун. — Рапорт он подаст…

— Не обращай внимания, Рик. Никому ничего полковник Дак уже не подаст. При том условии, естественно, что твои люди сделают свою работу.

— Я еще раз говорил и с Уилсоном, и с Дейном. Они сделают свою работу.

— И что, сержанты не потребовали никаких гарантий?

— Нет. Им и в голову не приходит, что с ними могут поступить так же, как они — с людьми Дака.

— Да? Сержанты столь наивны?

— Нет. Просто они верят вам.

— Вот это мне уже не нравится. У Рифа в подгруппе нет идиотов.

— Да какая разница, генерал? Уилсону и Дейну все равно не жить. И я лично уберу их.

— Смотри не промахнись, Стоун!

— Не промахнулся бы мистер Денбрук в Вашингтоне, а мы здесь отработаем свои деньги.

— Чтобы сенатор промахнулся? — тихо рассмеялся Дрейк. — Да за ним такие люди стоят!.. Прикроют от любых нападок.

— Скандалы, что стали не редкостью среди представителей верхушки власти, говорят совершенно об ином. Стоит кому-то оступиться, и покровители тут же забывают о бывшем протеже.

— Да, но не в случае с Денбруком. Эта хитрая лиса держит на крючке достаточно чиновников в администрации. Его прикроют; а с ним — и нас. Лишь бы здесь отработать все, как надо!..

— Это зависит не только от нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Непредсказуемость и опыт русских. Меня сильно беспокоит то, что в Пешаваре могли недооценить возможности российских спецназовцев. И тогда — крах, генерал.

— Ну, это ты уже слишком. В Пешаваре как раз прекрасно осведомлены, на что способны русские. Это в Вашингтоне и Кабуле могут недооценить их, но не в Пешаваре.

— Что ж, будем надеяться, что так оно и есть!

— Ты не надейся, Стоун, а готовься. Вопрос с Рифом непрост. Как ты решишь его, так и пойдет дальше дело.

— Вы суеверны, генерал?

— Нет.

— Я тоже, — усмехнулся Стоун. — А значит, у нас нет места эмоциям. Есть только холодный расчет.

— Скажи, Рик, тебе не жаль Рифа? Ведь вы же столько времени вместе. Друзья, можно сказать…

— В бизнесе, генерал — и это вам не хуже меня известно, — друзей не бывает. А для меня война тот же бизнес. И как ни странно, весьма прибыльный, если поставить дело с умом.

— И служить кому надо, так, Рик?

— Точно так, генерал… С вашего позволения, я оставлю вас.

— Да, конечно! И я часок отдохну.

В 4.30, когда генерал Дрейк объявил сбор группе «Ирбис», со стороны Чаракского ущелья донеслись мощный взрыв, глухие разрывы гранат и пулеметно-автоматные очереди.

— Похоже, русские тоже столкнулись с талибами! — воскликнул Дак.

— У «Ориона» своя задача, у нас — своя, — отмахнулся Дрейк. — Внимание! Начинаем штурм Гердеза. Майору Рифу вывести свою подгруппу на плато и атаковать кишлак с фронта. Полковнику Даку обойти Гердез и, не вступая в него, поддерживать действия бойцов майора Рифа огнем своего вооружения. Фланговый штурм селения только по моей команде. В случае оказания талибами серьезного сопротивления всем занять позиции за естественными укрытиями и вести позиционный бой, пока мы не будем знать, сколько боевиков находится в кишлаке и как они вооружены.

— Ничего подобного ранее не слышал, — сказал Дак. — Мы что, собираемся с талибами в кошки-мышки играть? Или громить их отряд?

— Полковник Дак! — повысил голос бригадный генерал. — Я еще раз напоминаю: подчиненный должен не обсуждать приказы командования, а неукоснительно и беспрекословно выполнять их. Вашей группе занять позиции на юге и севере от кишлака на удалении в сто метров и оттуда поддерживать огнем группы действия майора Рифа. Что вам непонятно?

Дак сплюнул на землю:

— Бестолковщина какая-то.

— Что? — побагровел Дрейк.

— Есть, сэр, занять фланговые позиции и поддерживать огнем действия группы Рифа.

— Выполнять! Майор Риф, выводите людей на плато и начинайте штурм. С вами пойдет капитан Стоун.

— Есть, сэр, — ответил представитель Дрейка в отряде «Марс».

Риф пожал плечами и отдал команду:

— Рост, Уилсон, Дейн, Лиднер, Файзен, Петран, Грауман! За мной, вперед марш!

Группа Рифа поднялась на плато, когда стрелки часов показывали 4 часа 56 минут местного времени. В это же время две подгруппы «Ирбиса» заняли позиции на северном и западном флангах, готовые вести огонь по кишлаку. Дак отметил, что боевики видели перемещения противника, но огонь не открыли, и это была еще одна странность начавшейся операции. Прекратилась стрельба и в Чаракском ущелье. Что бы это означало? Тимохин должен был начать штурм Ханбака в 5.00 или позже с рассветом. Зная командира «Ориона», Дак предположил бы второй вариант, но боестолкновение российской группы и талибов произошло раньше пяти часов. Следовательно, русские вынуждены были вступить в бой, потому что резко и кардинально изменилась обстановка. Либо парней Тимохина обнаружило охранение базы, расположенной в ущелье, что маловероятно, либо «Орион» у Ханбака ждали, что еще маловероятнее. Но все же что-то такое в ущелье произошло? А что именно, он, полковник Дак, знать не может. Из-за того, что Стоун случайно прострелил спутниковую станцию «Ирбиса»… Случайно ли?

Выйдя на плато, подгруппа Рифа, развернувшись в линию, произвела гранатометный обстрел кишлака и двинулась в атаку. Майор шел впереди, рядом пристроился капитан Стоун. После того как дым от разрыва гранатометных выстрелов отнесло слабым ветром на запад, развалины огрызнулись ответным огнем. Риф отдал команду залечь и сам прыгнул в первую подвернувшуюся канаву. В соседнюю нырнул капитан Стоун. Основная штурмовая группа, выполняя приказ Дрейка, перешла к ведению позиционного боя, ведя по кишлаку слепой огонь. Ударили по Гердезу и бойцы Дака. Но они не видели талибов и также стреляли вслепую.

Стоун понял, что настала пора решить собственную задачу. Он достал гранату и, когда стрельба усилилась, метнул ее в канаву Рифа. Майор поздно понял, что произошло. Он не успел отбросить от себя «Ф-1» и выскочить из канавы тоже не успел. Он только понял, что смерть пришла от своих. Мощный взрыв изуродовал тело мгновенно погибшего Рифа.

— Внимание, майор убит! — крикнул Стоун. — Принимаю командование на себя! Всем продолжать вести позиционный бой. Бейте дикарей, парни, как только заметите кого-либо из них!

Увидев огненный смерч взрыва оборонительной гранаты, Дак вызвал на связь Дрейка:

— Я — «Ирбис»! Прошу ответить!

— Куратор на связи, — ответил бригадный генерал.

— Что произошло в группе Второго?

— Второй убит. Командование основной штурмовой группой принял на себя капитан Стоун.

— Я видел взрыв! Талибы не могли добросить ручную гранату до позиции Второго, а гранатометного огня они не ведут. Что взорвалось на позиции Второго?

— Не знаю. Разберемся. Выполняйте поставленную задачу.

— Да в кишлаке от силы пятнадцать-двадцать «духов». А после гранатометного обстрела — и того меньше; это определяется интенсивностью огня, что ведет противник. Мы можем и должны провести штурм Гердеза с трех направлений. Ведение позиционного боя в данной обстановке необоснованно.

— Все сказали, «Ирбис»?

— Все!

— Тогда повторяю приказ: вести обстрел кишлака. Если вы сумели все просчитать, полковник, то для меня обстановка неясна. Мы на ровном месте потеряли майора Рифа, желаете еще потерь?

— А так мы можем до бесконечности перестреливаться с «духами».

— Штурм объекта только по моей команде! И не задавайте больше ненужных вопросов, а также не утруждайте себя предложениями, которых я не приму. Отбой!

Дак выключил станцию. К нему подполз сержант Ларсен:

— Командир, в Чаракском ущелье вновь слышна стрельба. И это тревожит. Русские, похоже, завязли в Ханбаке. Не мешало бы связаться с Тимохиным. Здесь-то, по большому счету, нам делать нечего.

— Как связаться с Тимохиным? Обычная станция не достает, спутниковые у Дрейка и Стоуна.

— Замечу, сэр: в наступление Стоун не взял с собой «Сигму».

— И что?

— А то, что надо нам забрать ее. Она наверняка на позиции Дрейка, но вытащить ее оттуда можно. Генералу сейчас не до станции Стоуна.

— И кто вытащит станцию капитана из-под носа Дрейка?

— Я, если разрешите!

— Ты?

— Почему нет, командир? Ведь по вине Стоуна мы лишились связи. Он уничтожил нашу станцию, значит, должен отдать свою. Она ему вообще ни к чему.

Недолго подумав, Дак согласился:

— О’кей, Пол! Давай двигай. Но, смотри, аккуратно. И чтобы Дрейк тебя не видел.

Ларсен обернулся за пять минут. Залег рядом с Даком, держа в руках кейс:

— Вот она, голубушка, цела и невредима.

— Дрейк не видел тебя?

— Нет. Он увлеченно смотрел на кишлак. Даже не обернулся, когда я стащил станцию с полотна палатки.

— Давай ко мне Кроша.

Связист «Ирбиса» подполз к Даку.

— Вот тебе станция Стоуна. Быстро приведи ее в рабочее состояние.

— Откуда она у вас?

— Генерал подарил… Работай, лейтенант!

— Минуту, сэр!.. Упс! Стоун закодировал станцию.

— Так раскодируй ее! Кто у нас связист — ты или я?

— На это потребуется время.

— Значит, не теряй его.

Крош не заставил себя ждать:

— Все, командир, станция к работе готова.

— Вызывай Тимохина.

Лейтенант набрал номер, но, получив сигнал отсрочки переговоров, доложил:

— Сэр, в данный момент Тимохин не может ответить.

— Плохо… Так! А ну-ка набери номер Вайринка, он должен быть в Кабуле.

— Есть!.. Генерал Вайринк на связи, сэр!

Командир «Ирбиса» взял трубку:

— Генерал! Это Дак!

— Ну, наконец-то! Почему молчал до сих пор?

— У меня станция выведена из строя. Пришлось воспользоваться «Сигмой» капитана Стоуна.

— Хорошо, что воспользовался… Какова обстановка у Гердеза?

— Группа «Ирбис» и подразделение Рифа, который, кстати, погиб при очень странных обстоятельствах от подрыва гранаты, ведут позиционный бой с кучкой талибов, засевших в кишлаке.

— Позиционный бой? Штурм невозможен?

— В том-то и дело, что мы можем без проблем занять Гердез и уничтожить талибов, но Дрейк тупо настаивает на ведении позиционного боя.

— Ты с Тимохиным связывался?

— Пытался, но он передал сигнал отсрочки вызова. Я вообще не понимаю, что происходит. Русские вступили в бой раньше определенного времени. Мы сидим на позициях. Риф каким-то образом подорвался на гранате…

— Понятно, — прервал полковника генерал Вайринк, — а теперь слушай меня. Генерал Дрейк, майор Риф и капитан Стоун — предатели. Они работают на талибов. То, что происходит в Гердезе, — имитация боя, имеющая целью удержать у кишлака группу «Ирбис», не допустив ее выхода к русским, которые попали в засаду. И отправил их в засаду генерал Дрейк.

— Так вот почему эта сука держит нас у кишлака!..

— Да. Положение «Ориона» весьма серьезное. В настоящее время он успешно ведет бой с бандой Ходжани, однако совсем скоро обстановка изменится. Полевой командир талибов вызвал поддержку из Купши и Джабдуса. Подкрепление к Ходжани может подойти в ближайшие два часа, и тогда русским не выдержать натиска значительно превосходящих сил противника.

— Почему наши не окажут Тимохину поддержку авиацией?

— Сейчас пилоты штурмовиков просто не увидят отряды, идущие к ущелью либо по «зеленке», либо рядом с ней. Вертолеты же смогут дойти минут через сорок, а с учетом адаптации к местности — начать действовать не ранее часа с лишним. За это время талибы в состоянии выйти в ущелье. И потом, применение авиации запланировано по вызову Тимохина. Тот молчит, и я его понимаю. Командир «Ориона» прекрасно знает, что в данной обстановке применение авиации малоэффективно. Вот позже, когда прояснится ситуация с силами талибов, что выйдут на него, Тимохин, возможно, и вызовет авиацию. Но, скорее всего, он рассчитывает на нее во время эвакуации.

— Я все понял, генерал, кроме одного: что делать мне? Начать марш к ущелью, сняв группу с позиций у Гердеза? Но тогда Дрейк может нанести нам удар в спину, используя людей Рифа, вместе с талибами, что засели в кишлаке.

— Слушай приказ, полковник. С этого момента командиром «Марса» являешься ты! Группе немедленно провести штурм Гердеза, объявив личному составу о предательстве Дрейка и Стоуна. Разбив отряд талибов в Гердезе, связаться с полковником Тимохиным и согласовать с ним ваше дальнейшее взаимодействие.

— Есть, генерал. Что делать с Дрейком и Стоуном?

— Арестовать, обезоружить, связать и охранять до прибытия спецконвоя.

— Каким образом сюда прибудет спецконвой?

— Это уже не твоя проблема, а парней из контрразведки. Оставь в охранении людей из группы Рифа.

— Но они могут освободить генерала и капитана и вместе с ними свалить к талибам в Купши!

— Не думаю. Кому теперь в Купши и Пешаваре нужны эти подонки? Все, Дак! Действуй!

— Есть, генерал!

Дак бросил трубку связисту, приказав:

— Лейтенант, постоянно вызывай Тимохина. Как ответит, трубку мне. Ясно?.. Ну, а мы пока повоюем.

Полковник взял в руки портативную станцию «Блик» и вызвал одновременно всех бойцов «Ирбиса», в том числе генерала Дрейка и капитана Стоуна:

— Внимание, «Ирбис»! Говорит Первый! Только что мной получена информация из штаба в Кабуле о том, что бригадный генерал Дрейк, капитан Стоун и покойный майор Риф являются сообщниками талибов. Они предали всех нас, парни! Командование отрядом поручено мне. Бойцам подгруппы усиления, командиром которой я назначаю сержанта Лиднера, арестовать генерала Дрейка и капитана Стоуна, в дальнейшем осуществлять их охрану до прибытия спецконвоя. Группе «Ирбис», в том числе сержантам Росту, Файзену, Петрану и Грауману, под командованием последнего подготовиться к штурму Гердеза. Атака позиций талибов по красной ракете. Доложите, как поняли меня.

Бойцы Дака доложили тут же, бойцы Рифа — с некоторой задержкой. Но все приняли приказ к исполнению.

Стоун не поверил своим ушам, когда услышал по связи слова Дака. Но сориентировался быстро. Бросив позицию, он метнулся к Дрейку. Генерал сидел, прислонившись спиной к валуну, безразличным взглядом уставившись в радиостанцию.

— Генерал, — крикнул Стоун, — откуда Дак узнал о наших делах?

— Это ты спросишь у него самого. Или у следователя…

— Какого черта?

— Где твоя станция, Ричард?

Стоун осмотрелся. Спутниковой станции не было.

— Не хотите ли вы сказать…

— Да, капитан, — перебил Стоуна Дрейк, — Дак переиграл нас. Заподозрив неладное, он приказал своим людям похитить твою станцию и связался по ней с Кабулом.

— Но тогда это значит, что в Вашингтоне взят сенатор Денбрук! Иначе связь с Кабулом ничего не дала бы Даку…

— Значит, сенатор провалился. И сдал всех нас.

— Так какого черта вы сидите как истукан? Надо немедленно бежать!

— Куда, Стоун? К талибам? Чтобы за провал операции они сняли с нас живых шкуру?

— Но в США нас приговорят к смертной казни!

— Меня никто ни к чему не приговорит. — Дрейк медленно достал пистолет и медленно проговорил: — Будь проклят тот день, когда я согласился работать на Денбрука.

Приставив ствол к виску, он нажал на спусковой крючок. От выстрела тело бывшего американского генерала рухнуло на бок, оставив на валуне пятно красно-серого цвета. Стоун сплюнул на землю:

— Нашел выход, сука!.. Ну а я подыхать не желаю.

Он схватил свою сумку, автомат, станцию Дрейка, но не успел сделать и шага, как сверху оврага прозвучала команда:

— Капитан Стоун! Стоять! Оружие, станцию, мешок на землю, самому к склону, руки перед собой! Вы арестованы, капитан!

Стоун поднял глаза и увидел спускавшихся к нему и державших его на прицеле автоматов сержантов Лиднера, Уилсона и Дейна.

Капитан облегченно вздохнул. Положил оружие, станцию и мешок на землю.

— Говоришь, Лиднер, я арестован? Ты ничего не путаешь?

— К склону, быстро!

— Погоди, сержант, не спеши… — Стоун взглянул на Уилсона и Дейна: — А ну, ребята, успокойте, этого идиота!

Но сержанты, бывшие сообщники Стоуна, только переглянулись.

Лиднер посмотрел на Уилсона:

— Что это значит, Фрэнк?

Сержант Уилсон как ни в чем не бывало изобразил недоумение:

— Не знаю, Тревис. Наверное, у капитана съехала крыша.

— А ну, выполняй приказ, шакал продажный! — крикнул Стоуну Уилсон.

— Вот оно, значит, как… — проговорил капитан. — Решили свои задницы прикрыть? Ничего не выйдет, вам придется сидеть в камере вместе со мной!

— Нет, у капитана точно сорвало крышу, — усмехнулся Уилсон.

— Связать его! — приказал Лиднер. — И на вершины склонов, контролировать местность до прибытия спецконвоя… Первый, это Двенадцатый. Дрейк застрелился, Стоун арестован!

— Как вы допустили самоубийство генерала?

— Он застрелился до того, как мы вышли на его позицию. Наверное, слышал ваш приказ, сэр.

— Понял. Охранять Стоуна! И до прибытия спецконвоя оставаться в овраге!

— Есть, сэр!

Получив доклад Лиднера, Дак выругался:

— Ушел-таки от ответственности, засранец! Ну ничего, не здесь, так на небесах все одно придется ответить.

Он поднял ракетницу и выпустил в небо ракету красного цвета. И в тот же момент начался штурм кишлака. Дак тоже рванулся было в атаку, но его остановил лейтенант Крош:

— Тимохин на связи, сэр!

— Ага! Иду!

Машинально Дак посмотрел на часы. Стрелки показывали 5.32 четверга, 18 ноября.

— Алекс, это Джон!

— Ты? Не ожидал!

— Как твои дела, Алекс?

— Могло быть гораздо лучше.

— Ты, наверное, уже в курсе, что Дрейк оказался предателем?

— Да, Джон.

— Он застрелился.

— Это единственное, что ему оставалось.

— Ты как там, у Ханбака?

— Пока нормально. Но это пока «духи» не начали воевать по-настоящему.

— Они рядом?

— В восьмистах метрах. Половину банды Ходжани мы уничтожили, у него осталось еще рыл двадцать пять.

— Ну, это для вас не угроза.

— Если бы не острая нехватка боеприпасов… Так, извини, Джон, ко мне на связь прорывается Крымов. Возможно, у него важные новости.

— Да, конечно, Алекс, я подожду. Заодно посмотрю, взяли мои парни Гердез или еще дерутся с «духами».

— Ты отдал приказ на штурм кишлака?

— Да.

— Все правильно. До связи, Джон!

Тимохин переключил станцию на Крымова:

— Да, Крым!

— У меня для тебя плохие новости, Саня. Из Джабдуса к ущелью двигается колонна из двух машин с примерно двадцатью боевиками. Из Купши вышел конный отряд из десяти всадников. Купшинский отряд идет по плато; скорее всего, он имеет цель выйти на твой южный верхний пост. Не оставят «духи» без внимания и позицию Макарова.

— Да, что ни говори, а успокоить ты умеешь…

— Я предупреждаю.

— Ты бы лучше организовал переброску к нам боеприпасов. Если «духи» наглухо заблокируют ущелье и поведут наступление, мы больше часа… да какой там час, больше получаса не продержимся! И останется выходить в рукопашку.

— Нет, Саша, Ходжани имеет приказ взять всех вас живыми.

— Значит, у него с головой непорядок.

— Ошибаешься. Боевики из Джабдуса имеют при себе газовые гранаты. Применив их по укрепленному пункту группы, «духи» просто усыпят вас и возьмут тепленькими.

— Значит, на посты Макарова будет выходить группа нейтрализации «Ориона»?

— Да.

— Хреново, Крым…

— Кто бы спорил. Ты думал о применении авиации?

— Думаю. Пока она не нужна. Надеюсь, что скоро ко мне подойдет Дак.

— Дак? — удивился Крымов. — Он что, выходил на тебя?

— Да. И я прервал сеанс связи с ним из-за твоего вызова. «Ирбис» сейчас атакует Гердез, после чего Джон подведет свою группу ко мне.

— Это может произойти одновременно с выходом к ущелью дополнительных сил Ходжани.

— Ничего страшного. С Даком и его парнями мы прорвемся из ущелья на плато. И вот тогда авиация сил по поддержке мира будет как раз в тему.

— Ясно! Держи меня в курсе дел. Ни пуха!..

— К черту!

Тимохин переключился на номер командира американской группы спецназа «Ирбис»:

— У меня начинаются серьезные проблемы, Джон.

— В чем дело, Алекс?

Тимохин передал своему коллеге информацию Крымова.

— Вот что, Алекс… — помолчав, сказал Дак. — Мои заканчивают с Гердезом. В 6.00 я могу начать выдвижение к тебе. Мне надо знать, куда подвести людей.

— Как у тебя с боеприпасами? — спросил в свою очередь Тимохин.

— Хватает. Да еще возьмем трофеи.

— Тебе на переход к ущелью потребуется где-то часа два.

— Меньше. По плато мы пройдем шесть километров за час — час двадцать.

— Когда выведешь свою группу на плато, свяжись со мной, уточним дальнейшее взаимодействие, а я здесь попытаюсь обмануть талибов.

— Я понял тебя. До связи, Алекс! Держись, мы придем.

— Теперь я не сомневаюсь в этом… Интересно, за сколько нас продали?

— Этого, боюсь, мы не узнаем, но талибы заплатили много, очень много… Один караван чего стоит.

— До связи, Джон!

Александр передал трубку Колданову, приказав:

— Всех ко мне, кроме Дрозденко! Капитану наблюдать за «духами».

Офицеры и Крофт собрались через минуту. Тимохин довел до них изменения в общей обстановке.

— Таким образом, товарищи офицеры, к рассвету боевики должны заблокировать нас в ущелье. И этот дом, где мы находимся сейчас, превратится в ловушку. Газовыми зарядами «духи» вырубят нас здесь, как мух. А посему необходимо сменить позицию.

— Но куда мы можем отойти? Не в развалины же? Хотя это тоже вариант…

— Но не в нашем случае. Мы должны обмануть «духов».

— Командир! — подал голос Шепель. — Надо отойти в сарай. Но незаметно для бандитов Ходжани.

— Это я и хотел предложить. Отойти-то мы отойдем, но моджахеды быстро прочухают, что мы покинули дом, и изменят свои планы, перенацелив все свои силы на сарай. Чтобы этого не произошло, мы должны имитировать оборону дома. А что это значит?

— То, что в доме должна остаться хотя бы пара бойцов, которая продолжит перестрелку, — ответил Соловьев. — И тогда Ходжани будет уверен, что мы по-прежнему в здании.

— Верно! Вопрос, кто останется? Отсюда можно и не уйти. Понятно, что оборонять дом до последнего патрона не требуется. Надо затянуть позиционный бой до подхода дополнительных сил Ходжани и группы «Ирбис». После чего либо уйти на новые позиции, в сарай, либо, если не будет возможности, перебраться на западную окраину, в развалины.

— Там, в сарае, — сказал Соловьев, — я не нужен. Поэтому останусь здесь.

— Ну и я, пожалуй, останусь, — проговорил Шепель.

— Нет! — возразил Тимохин. — Тебе, майор, найдется работа на новом месте.

— Я останусь! — донесся из крайней комнаты голос Дрозденко. — По мне, что тут, что там — все равно.

— Значит, здесь остаются подполковник Соловьев и капитан Дрозденко. Ваша задача, — обратился Александр к заместителю, — держать оборону, пока не поступит приказ на отход или не кончатся боеприпасы. Куда отходить, мы уже определили. Ким! — Тимохин повернулся к саперу: — Дымовые шашки у нас есть?

— Откуда?

— Понятно… Тогда найдите вместе с Шепелем безопасный путь отхода группы к сараю.

— А чего его искать? — ответил Ким. — У подножия склона низина. По ней на полусогнутых дойти до сарая можно без проблем.

— Проверить низину! Всем готовиться к броску на новый рубеж обороны, — приказал командир «Ориона».

— Макарова оттянешь на запад? — спросил Соловьев.

— Да, на прежней позиции ему оставаться нельзя.

— Чернову тоже нельзя.

— Нельзя. Но он отойти не сможет. Ни на запад, ни вниз — только на плато. Вопрос по нему я решу. Ты обговори с Дрозденко, как будете имитировать оборону. Вам придется быстро перемещаться из комнаты в комнату и вести огонь с разных позиций.

— Я знаю, что делать, Саша.

— Ну и ладно. Связь поддерживаем постоянно… Давай! — Тимохин вызвал по станции малого радиуса действия майора Макарова: — Пятый, это Первый. Изменение обстановки. К северной вершине Чаракского ущелья из Джабдуса выдвигается колонна из двух автомобилей, забитых «духами». Количество боевиков — около двадцати человек. Полевому командиру этого отряда известно о твоей огневой точке. Поэтому «духи» непременно пошлют к тебе группу ликвидации и, скорее всего, обстреляют наш дом газовыми зарядами. Есть у них запасец… Слушай дальше. Тебе немедленно отойти на новую позицию, на вершину перевала над сараем. Там оборудовать укрытие. К тебе подойдет Четвертый и передаст, что вам предстоит сделать.

— Да это и так ясно: не дать «духам» выйти на позиции обстрела сарая сверху.

— Не только. Шепель уточнит задачу. Как понял меня?

— Понял… Но, может, мне все же задержаться и принять новых гостей? Позиция у меня сейчас отличная, контролирую обширный сектор. Незаметно моджахеды к ущелью в зоне моей ответственности не выйдут. А я по ним из пулемета…

— Я о чем тебя спросил, Пятый? Понял ли ты приказ. Так что отходи на новую позицию! Всё. Доклад о выполнении приказа через пять минут. Отбой!

Затем командир «Ориона» переключился на Чернова:

— Десятый, это Первый. К ущелью от Купши двинется конный отряд Ходжани. В отряде, по разведданным, десять всадников. Снять тебя с поста и спустить в ущелье невозможно. Судя по всему, Ходжани нацелил отряд в первую очередь на тебя. У тебя есть возможность отойти от ущелья и укрыться где-нибудь в балке?

— Возможность есть, но отход будет означать пропуск бандитов на вершину, откуда они плотно накроют весь кишлак.

— Но ты один не в состоянии остановить десяток талибов.

— Это еще как сказать… Я тут пополнил боекомплект за счет уничтоженных боевиков, и у меня сейчас десяток магазинов. Справа, метрах в двадцати, находится уютная небольшая балка — даже не балка, а скорее лощина. «Духи» спешатся не ближе чем за километр до моего поста. Но я увижу их, видимость здесь хорошая. Ну, и из укрытия неожиданно ударю по ним на самом подходе. А как выбью половину «духов», дело пойдет веселее. Так что считаю целесообразным не прятаться, а принять бой. Лишь бы вы не дали людям Ходжани подняться из ущелья на вершину. Вот тогда они накроют меня.

— Мы не допустим подъема талибов из ущелья. Более того, в 6.00 на твою позицию начнет выдвижение группа «Ирбис».

— Неужели Дрейк решил помочь нам?

— Бригадный генерал оказался предателем, и то, что мы попали в засаду, — его рук дело… Но об этом позже, не будем терять время. Дак обещал пройти шесть километров за час, максимум за час двадцать. Отряд из Купши подойдет к тебе ненамного раньше, так что держаться тебе от силы полчаса.

— Ну, так это вообще меняет обстановку. Полчаса продержусь влегкую!

— Ты посерьезней там, Десятый! Не на учениях… Далее будешь действовать вместе с группой «Ирбис», задачу которой я определю после снятия проблемы с талибами из Купши.

— Понял!

— Сейчас мы проведем передислокацию в сарай. В доме останутся Второй и Шестой, будут имитировать оборону объекта группой. Ты помоги им, не забывая отслеживать обстановку на плато. Отход на новую позицию сразу при появлении боевиков. Пятый также отойдет западнее, так что на его поддержку не рассчитывай. Ты все понял, Десятый?

— Так точно! Один вопрос: вы сообщите мне о подходе «Ирбиса»?

— Дак сам свяжется с тобой.

— Принял. Выполняю!

За время переговоров в одинокий дом вернулись майор Шепель и капитан Ким.

— Леня был прав, — доложил Михаил. — Прижимаясь к самому подножию, группа сможет незаметно для «духов» Ходжани пройти в сарай. Правда, пригнувшись и применяя маскировку. Хотя здесь кусты метров сто, не больше… Ну а если талибы все же заметят перемещение группы, то от их огня можно быстро укрыться в развалинах и уже по ним продолжить продвижение к сараю.

— Вот этого допустить нельзя. Ходжани, если «духи» заметят нас, сразу просчитает ситуацию и не замедлит ударить по дому. Так же он скорректирует план действий сил, подходящих от Джабдуса. И тогда уже полевой командир будет вести игру.

— Ну, значит, пройдем незаметно для «духов», — спокойно ответил Шепель.

— Хорошо. Всем трехминутная готовность!

Прошел доклад от Макарова. Майор отошел на запад и занял позицию прикрытия сарая с северной вершины Чаракского ущелья.

Тимохин отдал приказ на передислокацию группы. Под прикрытием огня Соловьева, Дрозденко и Чернова остатки «Ориона» проскочили к подножию и, применяя повышенные меры безопасности, пошли на северо-запад. Душманы Ходжани не заметили их, прижатые огнем подгруппы прикрытия, и Тимохин благополучно завел подчиненных в сарай, где сразу же определил каждому офицеру персональную позицию. К восточной стене обстрела кишлака он выдвинул майора Гарина, определив рядом с ним и позицию для себя. К западной стене отошли старший лейтенант Колданов и прапорщик Санеев. К Тимохину и оставшемуся вне дел Шепелю подошла Луиза Крофт:

— А меня, полковник, вы, судя по всему, решили спрятать в копне прогнившей соломы, чтобы случайная пуля и осколок не задели?

— Тебе, Луиза, я определю место позднее.

— Я такой же боец, как и все, поэтому требую, чтобы меня не выводили из состава боевой группы.

— Никто тебя никуда не выводит.

— Ну, тогда с вашего позволения я займу позицию рядом с вами.

— Ну что с тобой поделаешь? — вздохнул Тимохин. — Рядом со мной тебе делать нечего, ступай к Колданову, обустраивайся там.

— Есть, господин полковник!

Крофт отошла. Тимохин проговорил ей вслед:

— Ну и настырная баба!

— Не баба, — поправил командира групп майор Шепель, — а женщина, причем замечательная.

— А плохих женщин в природе не бывает. Они все хороши, только каждая по-своему… Ладно, слушай свою задачу. Выйдешь за западную стену сарая, осмотришь склоны. Постарайся найти пригодное и, главное, относительно безопасное для подъема на вершину место.

— Я уже заприметил одну тропку, прикрытую растительностью. По ней придется ползти, зато «духи» вряд ли увидят.

— Хорошо! Как поднимешься, выходи к Макарову. Вам обоим задача: обнаружение небольшого, я думаю, отряда ликвидации бывшего поста Макарова и уничтожение его во время обстрела дома. Но аккуратно — отсутствие на посту нашего офицера наверняка встревожит боевиков, и они примут меры. Какие? Это известно только им.

— Понятно. А у Макарова где новая позиция?

— Над нами.

— В арыке?

— Нет, но где-то рядом; он видит ущелье.

— По оврагу, где уже полегли их соплеменники, «духи» не пойдут, по открытой местности — тоже. Значит, у них только один путь подхода к старому посту Макарова: арык. Обход плато по «зеленке», чтобы зайти на него с двух направлений, займет довольно много времени. Следовательно, дабы быстрее снять проблему, они пойдут к посту с запада.

— Что предлагаешь? — подумав, спросил Тимохин.

— Кому-то из нас двоих надо занять позицию в арыке недалеко от бывшего поста Макарова, другому — укрыться на плато и пропустить «духов». А затем одновременно с двух направлений мы ударим по ним, тем самым отрезав моджахедов, если они, получив каким-то образом информацию о передислокации группы, решат нанести удар по сараю. Мы успеем завалить их до того, как они достанут из сумок газовые гранаты. Ну а пойдут мимо сарая — тем лучше.

— Согласен, — сказал Тимохин. — Действуйте наверху по обстановке. Давай работай! Как займете позиции, доклад мне.

— Есть, командир.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Убедившись, что основная группа благополучно отошла к сараю, Соловьев крикнул Дрозденко:

— Андрюша! «Духов» видишь?

— Мелькают за грядой. Похоже, тоже перегруппировку проводят… Погоди, Леша, пулеметчик у гряды объявился.

— Накрой его! И веди прицельный огонь по видимым целям. Я свяжусь с Черновым и присоединюсь к тебе!

— Понял! Работаю по пулеметчику.

Дрозденко вышел к узкому окну торцевой стены дома, поднял автомат, отойдя немного в глубь комнаты, дабы его не было видно «духам», и начал ловить в прицел пулеметчика, но заметил только второго номера, который устанавливал за грядой патронные коробки.

— Ничего, скоро и первый номер объявится, — процедил капитан. — И тогда вам, «душки», хана!

Соловьев же, не прекращая наблюдение за утесом и каменной грядой, вызвал по связи прапорщика Чернова:

— Десятый, это Второй!

— На связи, — ответил снайпер.

— Первый поставил тебе задачу?

— Да. Я должен поддерживать вас и встретить отряд из Купши.

— Ясно… Тебе видны цели у утеса?

— Два «духа», что на краю гряды, видны хорошо.

— Сними их! И в дальнейшем выбивай по возможности всех тех, кто попадет в прицел твоей винтовки.

— За меня не волнуйся. Вот вы там поаккуратнее. У Ходжани не менее двух десятков «духов», и если они волной попрут на вас, то даже при моей поддержке удержать их не получится. Так что смотрите там… А я, если замечу подготовку к атаке, предупрежу вас — ну и, насколько смогу, прикрою. Двух крайних «духов» снимаю. Все, до связи!

Чернов поднял снайперскую винтовку «СВД». Хлестнули громкие выстрелы, и два моджахеда, занявшие крайние у гряды позиции, уткнулись в землю разбитыми пулями головами. В ответ моджахеды открыли огонь по вершине. Чернову пришлось отойти с позиции. Одновременно с огнем по вершине склона моджахеды решили обстрелять и дом.

Дрозденко, внимательно следивший за пулеметной точкой, наконец увидел пулеметчика. Тот появился из-за камня, припав к прикладу «ПК».

— А вот и ты, — удовлетворенно произнес капитан и одним выстрелом вбил в глаз моджахеда пулю из автомата.

Пулеметчик завалился на бок. Второй номер от неожиданности застыл рядом с трупом соплеменника. Это его и погубило. Вторым выстрелом Дрозденко снял и помощника пулеметчика. Несколько выстрелов по гряде провел Соловьев. Комнаты подполковника и капитана находились по соседству, и офицеры имели возможность свободно общаться.

— У меня двое в минусе, Леша! — крикнул Дрозденко.

— Еще двоих прибил Чернов. А вот я, похоже, пустил пули в «молоко». Ладно, минус четыре тоже неплохо. При позиционном-то бое…

— Что-то подсказывает мне, Леша: «духи» влепят по дому из гранатометов.

— Да? Тогда быстро отход в тыловую комнату западной части дома!

Соловьев с Дрозденко перебежали в крайнюю угловую комнату. И сделали они это вовремя. Моджахеды Ходжани действительно провели три выстрела из гранатометов РПГ-7, разворотив комнаты, из которых только что вели огонь российские спецназовцы.

Дрозденко подмигнул подполковнику:

— А вовремя мы свалили, Леша?

— Да, остались бы от нас обгоревшие головешки… Но отсиживаться здесь нельзя. Давай ты в комнату напротив, а я — в соседнюю. Оттуда продолжим бой.

— Оттуда и уйти к подножию скалы или в подземелье будет легче, если «духи» проведут атаку всеми силами.

— К бою, Андрюша!


Бойцы «Ориона» заняли новые позиции в готовности обстрелять штурмующие силы талибов, однако полевой командир Ходжани на атаку дома не решился. Точнее, посчитал ее преждевременной. Следовало дождаться подхода дополнительных сил, которые уже находились где-то недалеко от ущелья. Ходжани вызвал связиста и приказал срочно соединить его с полевыми командирами из Джабдуса и Купши.

Первым ответил Хамид Байрак:

— На связи, саиб!

— Ты где?

— Мы остановились в двух километрах от ущелья. В 6.20 начнем выдвижение к объектам. Заур пойдет на пост, а я спущусь вниз и заблокирую Чарак.

— Хоп! К рассвету ты должен выйти к кишлаку по ущелью с запада, обеспечив прикрытие сверху, а также подготовить газовые снаряды.

— Позволь вопрос, саиб: далеко ли от тебя воины Али?

— Узнаю сразу после сеанса связи с тобой. Ты решай собственные задачи, о других не думай.

— Я все понял!

Связист переключил Ходжани на Али.

— Это я!

— Слушаю, саиб!

— Где ты сейчас находишься?

— В трех километрах от участка засады на плато. В овраге, что расположен на удалении от поста русских примерно на километр. Оставлю лошадей, дальше поведу отряд пешком. До 7 часов мы выйдем к позиции проклятых гяуров.

— Ты должен с ходу уничтожить русского стрелка и занять позиции на вершине южного склона. Далее действовать по моей команде… если придется действовать.

— Что вы имеете в виду?

Ходжани не стал говорить своему помощнику о газовых зарядах.

— Я имею в виду то, что к тому времени обстановка в ущелье может кардинально измениться. Как понял?

— Понял, саиб!

— Спеши, Али, да поможет тебе всевышний!

— Аллах акбар!

Ходжани передал гарнитуру радиостанции связисту:

— Ну, вот скоро и наступит развязка. Проклятым русским не уйти из Афганистана! На этот раз они навсегда останутся здесь. И правоверные будут плевать на их могилы…

За двадцать минут до переговоров Ходжани со своими полевыми командирами Тимохина вызвал на связь полковник Дак. Говорил он по спутниковой станции открытым текстом:

— Алекс, это Джон. Мы разобрались с Гердезом, и «Ирбис» начал форсированный марш в район действий «Ориона».

— «Духи» в Гердезе оказали серьезное сопротивление?

— Да какое там сопротивление… Видимо, между Дрейком и полевым командиром талибов, занявших Гердез, имелась договоренность о затяжке времени, и разгром душманов не планировался. Им, думаю, была дана гарантия свободного безопасного отхода. Поэтому талибы практически ничего не смогли предпринять, когда мы начали штурм. Выскакивали из развалин, метались меж валунов… Ну, мы их и успокоили. Разобравшись с бандитами, я отдал приказ на выдвижение к тебе.

— Благодарю, Джон! Теперь слушай задачу группе «Ирбис»… Надеюсь, ты не против, что командование объединенным отрядом я вновь взял на себя?

— Я не имею ничего против этого, — в тон Тимохину ответил Дак. — Слушаю задачу.

— Идешь строго на север, с отклонением в 10 градусов на запад. На подходе к ущелью связываешься с прапорщиком Черновым. Не исключено, что в это время он будет вести бой с отрядом «духов» из Купши. Поможешь ему. Но может сложиться ситуация, что твоя группа столкнется с моджахедами и раньше. Тогда…

— Тогда я должен уничтожить этот отряд и связаться с тобой, — продолжил командир «Ирбиса».

— Ты прекрасно ориентируешься в обстановке, Джон. Не забудь предупредить о снятии угрозы.

— Обязательно.

— Далее. Уничтожив отряд из Купши, отправляешь пулеметчиков к Чернову. Пару человек. Остальных бойцов отводишь на восток, до первого изгиба ущелья, постоянно контролируя его, спускаешься вниз и заходишь в тыл основному отряду Ходжани. Замысел понятен?

— «Духи» с помощью Дрейка и его высокопоставленных покровителей готовили засаду «Ориону», а в результате сами окажутся в капкане.

— Верно. Но это если у нас все пройдет по плану.

— Я понял. Что делать после уничтожения основных сил противника?

— Ты спешишь, Джон. Выполни для начала поставленную задачу. Последующую я тебе определю позже.

— Но ты окажешься против дополнительных сил Ходжани…

— Это уже будет не проблема. С тобой мы разгромим любые силы моджахедов.

— О’кей, Алекс! Я иду к тебе.

— Удачи тебе, Джон!

В 6.32 майор Шепель поднялся на вершину северного склона Чаракского ущелья. Его встретил майор Макаров:

— Приветствую тебя, Миша! Я так и знал, что Тимохин пошлет ко мне именно майора Шепеля.

— А кого же еще? Я же у него в каждой бочке затычка.

— Ты у нас лучший, Миша, поэтому всегда там, где другой может допустить ошибку, право на которую мы не имеем.

— Ладно, Дима, давай работать. Как думаешь, откуда «духи» пойдут на твой старый пост?

— Думаю, что отсюда, с запада на восток по арыку.

— Молодец! — улыбнулся Шепель. — Все верно. Другого пути подхода у них нет. Овраг заблокирован, по их мнению; на обход поста с востока уйдет уйма времени и сил — не будут же талибы разъезжать по плато на машинах. Это для них непозволительная роскошь. С плато скрытно к дамбе не выйти. Значит, все верно: группа ликвидации пойдет по арыку. И выйдут они либо здесь, либо западнее, но ненамного. А посему будем брать их в «клещи»!

— Зачем? «Духи» идут уничтожать меня; значит, выйдут к старому посту. Там мы их и накроем.

— Ты не в курсе, что у группы ликвидации имеются при себе газовые заряды?

— Какие еще газовые заряды?

— Не в курсе, стало быть… Обычные заряды усыпляющего действия, какие применяют при освобождении заложников.

— Не понял… Так что, Ходжани решил глушануть группу?

— Но сначала завалить тебя, чтобы под ногами не мешался. А теперь представь: мы подготовим им засаду у старого поста, а они выйдут сюда и обстреляют газовыми зарядами сарай. Ведь никто не может гарантировать, что группа прошла от дома до новых позиций незаметно для «духов». И тогда банда из Джабдуса возьмет и Тимохина, и Гарина, и всех остальных. Останемся только ты, я и Чернов. Нас они отработают в два счета. Трое против пятидесяти не выстоят.

— А Дак?

— И Дака встретят. На плато. Так что, Дима, работаем по моему плану.

— Информацию по замыслу Ходжани сбросил Сержант?

— Крымов. Но достал ее, естественно, Ревунов.

— Что бы мы без него делали…

— Да уж, Сергею только за то, что он сделал для «Марса», на Родине надо памятник ставить и к Герою представлять.

— Агентам стратегического внедрения ни памятников не ставят, ни орденами не балуют. Сомневаюсь, что на них личные дела сохранили. После того как некоторые наши ублюдки в лампасах свалили на Запад, где «слили» своих же агентов. На таких, как Ревунов, заводить досье, даже под грифом «Совершенно секретно», небезопасно.

— Ладно, давай поговорим об этом как-нибудь в другой раз. «Духи» могут появиться совсем скоро. Ты ступай к плотине и оттуда блокируй арык, а я останусь здесь. Пропущу «духов» — свяжусь с тобой, и тогда одновременно ударим по ним.

— И окажемся на одной линии огня…

— Арык, Дима, — и это ты должен был заметить — где-то как раз посредине участка от нашего нынешнего местоположения до дамбы делает изгиб на двадцать градусов в северо-восточном направлении. Так что мой сектор обстрела — до изгиба отсюда, твой — от плотины. И никакой линии огня. Если только кривая. Но это в худшем случае рикошет, а так как стрелять будем снизу от земли, то и пули от рикошета уйдут в небо.

— Спасибо за урок огневой подготовки, — улыбнулся Макаров.

— Пожалуйста, обращайся, всегда готов помочь боевому товарищу… Давай, Диман, вперед к плотине. Как выйдешь на позиции и осмотришься, доклад мне. Извини, но старший в нашей двойке я.

— Без вопросов.

— Я же сообщу тебе о выходе «духов» и отдам команду на открытие огня. Если будешь вызывать и не отвечу, то значит что?

— Значит, не можешь ответить из-за близости «духов» и мне надо действовать по обстановке.

— Правильно! Давай!

Макаров быстро направился по арыку к своему старому посту. В 6.50 он вызвал на связь Шепеля:

— Четвертый, это Пятый! Я на месте. Арык до изгибов контролирую полностью. Ни в овраге, ни на плато, ни у рощи моджахедов не замечено.

— Принял! До связи!

Шепель в свою очередь вызвал Тимохина и сообщил, что подгруппа ликвидации отдельного отряда боевиков на северной вершине к выполнению поставленной задачи готова.

Полковник отдал приказ приготовиться к обороне объекта. Все имевшиеся в его подчинении бойцы «Ориона» и сержант США Луиза Крофт, кроме офицеров, находившихся в доме и на вершинах ущелья, заняли определенные им позиции.

Группа «Ирбис», несмотря на то что продвигалась в основном по балкам да мелким рощам, прошла пять километров за тридцать семь минут. Полковник Дак видел, что его люди устали, но видел он и огонь в их глазах, стремление быстрее войти в бой, чтобы помочь своим русским братьям по оружию. То же самое касалось и бывших подчиненных Рифа. Они ни в чем не уступали бойцам Дака.

Выйдя на рубеж принятия решения, американский полковник вызвал по портативной радиостанции прапорщика Чернова:

— Десятый «Ориона», я — «Ирбис»!

— Вовремя, «Ирбис»! — ответил снайпер российской группы.

— Что у тебя?

— У меня все нормально, как и должно быть. Вижу банду талибов численностью в десять рыл, хорошо вооруженных, внешне свежих, готовых к бою.

— Как далеко от тебя талибы?

— Метрах в ста. Идут осторожно, ломаной линией, используя естественные укрытия.

— Так ты что, на своей прежней позиции?

— Э нет, «Ирбис», мы не глупее других. «Духи» выдвигаются прямо на пост, а я устроился в сторонке, южнее. А где ты?

— В километре от тебя. Обозначь точно свою позицию.

— Координаты старого поста вам известны?.. Бери двадцать метров на юго-запад, отклонение пять градусов. Там моя новая позиция.

— Когда начнешь бой?

— Как только «духи» сблизятся с постом на пятьдесят метров и окажутся на лишенном каких-либо естественных укрытий участке плато, в секторе обстрела, тогда и начну.

— Мы подойдем минут через двадцать. Держись!

— А куда ж я денусь, «Ирбис»? Отступать мне некуда, да и не привык я к этому делу.

— С боеприпасами проблем нет?

— Нет. Вы теряете время!

— Группа в движении.

— А, ну тогда, конечно, можно было еще поговорить; но и «духи» на месте не стоят. До них метров семьдесят.

— Я понял тебя. Удачи!

— Всем нам удачи! До встречи!

Отключив радиостанцию малого радиуса действия, американский полковник отдал приказ:

— «Ирбис»! До противника километр, против него один боец «Ориона». Напряглись, ускорились!

Американское подразделение перешло на движение перебежками.

Чернов же вызвал Тимохина:

— Первый, это Десятый! На связь выходил «Ирбис». Взаимодействие согласовали. Отряд «духов» входит в сектор обстрела. Вступаю в бой!

— С богом, Десятый!

Прапорщик, отключив станцию, поднял снайперскую винтовку, поймал на прицел первого слева бандита, перевел ствол на второго, третьего — и вернулся к первому. Выдохнув воздух и задержав дыхание, нажал на спусковой крючок и тут же перевел винтовку вправо. Прозвучало еще два выстрела. Трое талибов рухнули на каменистый грунт с разбитыми черепами.

Обстрел со стороны оказался неожиданным для полевого командира Али. Он должен был просчитать, что российский спецназовец может сменить позицию, но надеялся на превосходство в численности своего отряда. За что и поплатился, потеряв в считаные секунды треть бойцов. Причем никто из них не определил новой позиции, с которой стрелял российский снайпер. Пришлось Али отдать приказ остаткам отряда залечь, — что, впрочем, боевики сделали и без запоздалого приказа своего главаря.

Упав на землю, Али достал радиостанцию. Надо было связаться с Ходжани, но душман не знал, что его уже поймал в оптический прицел прапорщик Чернов. Раздался четвертый выстрел. Али уткнулся окровавленной головой в мелкую гальку, обильно поливая ее темной кровью. Бандиты открыли беспорядочную стрельбу по всему западному сектору.

Чернов сменил винтовку на автомат, передернул затворную раму, сместился левее на запасную позицию и посмотрел на часы. 6.57. Группа «Ирбис» должна находиться где-то поблизости, но ее мог задержать слепой огонь шестерых талибов. Поэтому Чернов не стал ждать. Используя небольшой валун, он открыл огонь по позициям боевиков. Услышал вопли двух или трех врагов, получивших ранения, и тут же спустился в укрытие. Сохранившие способность вести бой талибы перенесли огонь на валун, разбив его в пыль. Но они потратили на это время, а главное, не заметили, как во фланг им вышла группа «Ирбис». «Духи» так ничего и не поняли. Огнем автоматов бойцы Дака расстреляли остатки банды Али.

Чернов поднялся из ямы и крикнул:

— Ну, здорово, что ли, барсы? Лихо вы по горам бегаете, ничего не скажешь. Не то что по полосе препятствий. Одно слово, ирбисы…

К нему подошел улыбающийся Дак:

— Но и ты достойно встретил гостей. И как только умудрился практически без перерыва положить сразу трех «духов»? Я видел это через оптику.

— Как говорится, полковник, кто чему учился…

— Главарь банды успел сообщить Ходжани об обстреле отряда?

— Нет. Я успокоил его, как только он достал рацию.

— О’кей! Ты, Юрий, доложи Тимохину о разгроме банды, а я продолжаю выполнение задачи. — Дак повернулся к подчиненным: — Внимание! В подчинении прапорщика Чернова остаются сержант Шинлер и сержант Линке. Остальные за мной бегом марш! Встретимся еще, — обернувшись, бросил Дак Чернову.

— Конечно, полковник! Мы прикроем вас.

Группа «Ирбис» без двух бойцов пошла на восток.


Напрасно Абдул Ходжани вызывал Али. Станция его помощника из Купши молчала. Полевой командир выругался:

— Шайтан! Али не смог сломить сопротивления одного спецназовца? Но этого не может быть.

Его станция сработала сигналом вызова. Ходжани облегченно вздохнул:

— Али не мог выйти на связь — и делает это сейчас. Слушаю тебя, Али!

Но услышал он голос главаря банды из Джабдуса.

— Это не Али. Это Хамид.

— Хамид? Ты где?

— Послал шесть человек по вершине снять пост русских и обстрелять их опорный пункт газовыми зарядами. Сам нахожусь за поворотом. Со мной пятнадцать бойцов.

— Это хорошо. Будь готов атаковать кишлак.

— Ты считаешь, это потребуется?

— Да, — повысил голос Ходжани, — это может потребоваться. Ты послал шесть человек уничтожить северный пост русских, а Али с девятью воинами, похоже, не смог снять одного неверного на южной вершине. Так что в нашей ситуации возможно невозможное. От этих проклятых свиней можно ждать что угодно. Предупреди людей, которых послал на северный пост, чтобы те были предельно осторожны и внимательны, иначе попадут в капкан.

— Ты удивляешь меня… Али не смог уничтожить одного русского?

— По крайней мере, поверху слышалась интенсивная стрельба, а теперь он не отвечает на вызовы. Сейчас там все стихло.

— Значит, Али где-то допустил оплошность или халатность. Если вести людей, как баранов, гуртом, то и одному стрелку не составит труда перестрелять всю отару. А ты уверен, что основная часть русских до сих пор в доме?

— Да. Они положили оттуда двух моих бойцов — пулеметный расчет. И ведут огонь с разных позиций. Я угостил их выстрелами гранатометов, но они продолжают стрельбу. К тому же за домом ведется наблюдение. Русские не могли скрытно отойти в кишлак и спрятаться в подземелье, оставив в доме прикрытие. А то, что они ведут только прицельный огонь, — это объяснимо. У русских на исходе боеприпасы.

— Что ж, с помощью всевышнего мы должны разобраться с этими шакалами.

— Многое зависит от тебя…

— Мы уничтожим гяуров, Абдул.

— Отработай северный пост, и тогда судьба неверных будет предрешена. Аллах акбар!

Ходжани, передав гарнитуру радиостанции связисту, отдал приказ усилить обстрел дома.


А между тем на северной вершине Шепель из небольшой канавы заметил группу моджахедов, двигавшихся по арыку с северо-запада.

— А вот и гости, — криво усмехнулся он. — Ну, давайте, давайте, смелее. Впереди вас ждет много интересного… Первый, это Четвертый! Время 7.20. Вижу группу «духов» из шести человек с гранатометами и автоматами. Идут с северо-запада на восток по арыку. Это группа ликвидации поста Пятого.

— Приказываю уничтожить! — кратко ответил Тимохин.

— Есть, командир!.. — Шепель переключился на Макарова: — Гости появились, Пятый!

— Идут по арыку?

— Догадался, башковитый… В общем, действуем по плану. Если мне придется вступить в бой раньше, подойдешь по плато и поддержишь меня.

— Принял! Сообщи, когда они войдут в сектор обстрела.

Не исключая вероятности обстрела моджахедами сарая, Шепель прильнул к пулемету, взяв на прицел врага, шедшего впереди. Но талибы не знали о том, что основное подразделение «Ориона» перешло в сарай. Они прошли над ним в боевом порядке, даже не посмотрев вниз.

— Ну вот и хорошо, вот и славненько, — прошептал Шепель. — Как говорится, добро пожаловать в ад, господа талибы.

Отпустив боевиков метров на двадцать, Михаил вновь вызвал Макарова:

— Пятый, все идет по плану. Примерно минуты через две половина «духов» войдет в твой сектор, половина останется в моем. Как увидишь своих «душков», вали их. Огонь вести из положения лежа!

— Принял!

— Работаем, Пятый!

Шепель отключил станцию, прилег за камень и направил ствол пулемета в спины моджахедов медленно удаляющейся банды.


Отряд Заура, посланный Хамидом Байраком на уничтожение северного поста российского спецназа, частью миновал изгиб арыка. В это время замыкающий колонну талиб, видимо, интуитивно почувствовал опасность и оглянулся. Это послужило сигналом для Шепеля. Майор нажал на спусковой крючок. Трое крайних бандитов рухнули на грунт. Одновременно с Шепелем по первым трем талибам ударил Макаров. Неожиданно прогремел взрыв, и над вершиной поднялось тесно-серое густое облако. Пуля Дмитрия угодила в газовый выстрел.

Услышал стрельбу и увидел облако также полевой командир Ходжани. Он растерянно произнес:

— Что это?

— Похоже, взорвался газовый заряд, — сказал находившийся рядом связист.

— Что? — повернулся к нему Ходжани. — Взорвался газовый заряд? Но это значит, что русские знали о подходе дополнительных сил и подготовили на вершинах засаду! Шайтан, как они могли узнать об этом?!

В этот момент на связь вышел Байрак:

— Саиб, я ничего не понимаю! Сначала пулеметная стрельба на северной вершине — а у моих людей не было пулемета, — затем подрыв газового снаряда, а сейчас тишина. А главное, Заур не выходит на связь.

— А вот я все понял, Хамид. Русские устроили засаду нашему отряду и на северной вершине. А это значит одно: какая-то собака сообщила им о подходе дополнительных сил, раскрыв план совместных действий… Знать бы, что это за пес, на куски порвал бы собственными руками!

— Значит, вершины по-прежнему под контролем русских? Но тогда мы не сможем провести штурм.

— Мы проведем штурм. С двух направлений, ведя огонь по вершинам. Не забывай: у нас, учитывая потери, более тридцати бойцов; русских же всего десять, а возможно, уже меньше после гранатометного обстрела дома, где засела основная группа неверных. Бабу-американку я не считаю, она не боец. И мы, имея более чем трехкратное преимущество в живой силе и тройной боекомплект, не уничтожим противника, зажавшего свои основные силы в каменную ловушку-дом? Да у них не хватит патронов и гранат для ведения длительного и интенсивного боя! Но действовать мы должны быстро. Мне ничего не известно о группе «Ирбис», что удерживается у Гердеза; кроме того, сейчас, когда стало светло, русские могут вызвать на помощь авиацию НАТО. Поэтому я провожу гранатометный обстрел вершин, который заставит неверных отойти от ущелья, и дома, что выбьет у них хоть пару человек. Ты в это время выводи свой отряд к кишлаку, также постоянно обстреливая вершины и укрываясь в развалинах Ханбака. Как выйдешь на середину кишлака, доклад мне! После него мы проведем одновременный штурм дома. А уничтожив основные силы русских, возьмемся за одиночек на вершинах — если они, поняв, что их собратьям пришел конец, не побегут в ближайшие «зеленки». Ты понял меня, Хамид?

— Понял, саиб!

— Выход твоему отряду сразу же после гранатометного обстрела вершин и дома.

— Да, саиб.

— Мы победим, Хамид!


Заметив облако над вершиной, Тимохин вызвал по связи Шепеля:

— Четвертый, это Первый! Что это за дым вы пустили наверху?

— Скорей всего, моя пуля, или пуля Пятого, попала в газовый заряд. Так, что над вершиной газовое облако. И уходит оно на север, к роще.

— Группа ликвидации уничтожена?

— Это уж как водится!

— Занять старую позицию Пятого и с нее вести обстрел «духов», которые с минуты на минуту должны начать штурм здания. Но учти…

— Талибы перед наступлением проведут массированный обстрел вершины, так? — продолжил за Тимохина Шепель. — Все учтем, командир, все схвачено.

— Выговор тебе, чтобы не прерывал старших… В общем, ты все понял.

— Да. Иду к Пятому!

— На всякий случай держи под контролем плато. До связи!

Командир «Ориона» переключился на Соловьева:

— Второй, это Первый! Немедленно уходите из дома в сарай. Немедленно!

— Принял! Выполняю!

Тимохин не успел отложить станцию, как прошли два вызова. И первым из них был от Чернова, сообщившего, что за изгибом ущелья рассредоточивается группа боевиков, имея явное намерение выйти в кишлак. Александр предупредил прапорщика о предстоящем обстреле моджахедами вершин ущелья и переключил станцию. В следующий момент в динамике раздался голос полковника Дака:

— «Орион», я — «Ирбис»! Мы подошли к банде Ходжани и находимся на рубеже удаления от талибов в сто метров. Они готовятся к штурму кишлака.

— Слушай приказ, «Ирбис»! Как только «духи» выйдут всем отрядом на пространство между утесом и южным склоном и начнут разворачивание для штурма дома, атакуй их! Тебя поддержат бойцы постов на вершинах.

— Твои уничтожили банду на северной вершине? Я видел облако какого-то странного дыма, ушедшее на север.

— Да, уничтожили. Вершины наши. А облако — это результат разрыва газового заряда. Кто-то из моих наверху всадил в него пулю.

— Понял тебя, «Орион»! А что на западе?

— За изгибом готовится К выходу в кишлак отряд «духов» из Джабдуса. Я встречу их.

— Удачи, «Орион»!

— Взаимно, «Ирбис»!

Талибы Ходжани в течение минуты вышли на позиции штурма, и тут же гранатометчики открыли огонь по вершинам, что вынудило подгруппы огневой поддержки «Марса» отойти в укрытия. Обстреляв вершины, гранатометчики боевиков перенесли свой огонь на одиночное здание, нанеся ему существенный ущерб, а проще говоря, развалив здание почти до фундамента. Ответного огня по ним никто не вел.

Ходжани поднял руку. Его сигнал через бинокль увидел Байрак, отдавший команду своей банде идти в кишлак. Моджахеды видели сарай, но им в голову не могло прийти, что именно в нем, а не в доме их ждет основная российская группа «Орион», ждет смерть. То, что они попали в ловушку, талибы Байрака поняли слишком поздно, когда из сарая по ним ударили автоматы группы Тимохина. Офицеры стреляли короткими очередями и первым же залпом выбили у моджахедов половину людей. Байрак чудом уцелел, успев юркнуть за огромную каменную глыбу. Оттуда он вызвал Ходжани. Полевой командир, поняв, что и на этот раз российский спецназ переиграл его, в бешенстве зашипел:

— Что, несладко тебе? А почему ты не удосужился провести разведку этого проклятого сарая?! И какого шайтана ты залег?! Поднимай людей, применяй гранатометы, пулеметы… Русских в сарае немного, и у них практически не осталось боеприпасов. Маневрируя, подведи воинов к сараю и расстреляй его! Я иду к нему со своих позиций.

— Я не могу поднять людей, Абдул. Они вжались в землю и не слушают приказа.

— Передай своим трусливым шакалам: если они не пойдут на штурм, то позже я лично отрежу головы каждому из них. Лично! Ты понял?!

Угроза Ходжани подействовала. Талибы Байрака сначала открыли огонь по сараю из укрытий, затем провели ряд маневров и наконец бросились к объекту. Это была ошибка Ходжани. Сместившиеся на запад Шепель и Макаров накрыли их огнем пулеметов. Три очереди — и в банде остался только сам Байрак и один из его помощников. Первый вызвал Ходжани, но полевой командир отвечать не стал. Он приказал гранатометчикам перенести огонь на западные верхние позиции русских.

Ходжани видел перед собой кишлак, командовал подчиненными, но никто из его банды не посмотрел назад. Поэтому «Ирбису» удалось вплотную подойти к талибам и почти в упор расстрелять отряд «духов». И только сам полевой командир, находившийся впереди у кишлака, услышав очереди с тыла и мгновенно сориентировавшись, успел прыгнуть в один из лазов подземелья. Попытался уйти и Байрак со своим помощником, но их двумя выстрелами снял вернувшийся на огневую позицию прапорщик Чернов.

Группа Тимохина вышла из сарая на зачистку западных окраин кишлака. Бойцы Дака приступили к прочесыванию восточной части Ханбака. Сам командир американской группы осмотрел позиции талибов за утесом. Он увидел убитого связиста и одновременно с этим вражеская станция издала сигнал вызова.

Дак посмотрел на сопровождавшего его лейтенанта Кроша:

— Как думаешь, Арчи, кто это может вызывать Ходжани?

— Не знаю, сэр, — пожал плечами лейтенант. — Возможно, его помощник в Купши. Ведь охранять основную базу наверняка остались достаточно крупные силы…

— И если в Купши узнают о том, что банда Ходжани уничтожена, то силы эти приготовятся к обороне?

— Кто знает, сэр… Скорее, думаю, лишившись управления, талибы бросят базу и разбегутся по горным кишлакам. Ведь они хоть и тупоголовые, но понимают: разбив отряд их босса, Купши мы в покое не оставим.

— А если не отвечать?

— Тогда лучше отключить станцию, чтобы не надоедала своим писком.

— И все же я отвечу, — принял решение Дак и поднял гарнитуру: — Да?

— Что значит «да»? — услышал он нервный голос. — Кто на связи?

— А ты сам кто будешь?

— Абдул, сейчас не время для шуток.

Дак промолчал.

— Ты чего-то не понял?! — в бешенстве заорал вызывающий. — Это Сербер!

— А, господин Сербер Морзари! Вот, значит, кто желает услышать ублюдка Ходжани… К сожалению, это невозможно. В настоящий момент твой полевой командир, бросив трупы своих бандитов, спрятался в развалинах.

— Кто ты? — хрипло и тихо спросил Морзари.

— Я полковник Дак, командир американской группы спецназа отряда «Марс».

— Мстишь за своих русских коллег?

— А чего за них мстить? Вон они, все живые и невредимые, надрали задницы твоим бестолковым моджахедам и зачищают ущелье. Кстати, Сербер, твой дружок, генерал Дрейк, застрелился. А почему? Потому что в Вашингтоне также застрелился ваш общий подельник, бывший сенатор Глен Денбрук. Хотя тебе, наверное, уже доложили об этом?

— Будьте вы прокляты, собаки! — крикнул в микрофон Морзари и отключил станцию.

Дак бросил гарнитуру на землю:

— Ты смотри, еще ругается, ишак беременный…

— Как тут не ругаться? — подал голос лейтенант Крош. — Ведь за провал операции мулла Омар с него голову снимет!

— Да уж, Арчи, неприятности этому Морзари обеспечены точно…

— А мы не пойдем в Купши?

— Не знаю! Это решит командование. Но сейчас бросать на базу «Орион» нельзя, парни здесь измотались до предела. Нам же без них там делать нечего.

— Согласен, — проговорил Крош.

— Идем к Тимохину, он вышел к середине кишлака.

— Как бы Ходжани из подвала не пальнул…

— Вряд ли. Забился, наверное, в какую-нибудь тайную нору и будет сидеть там, пока мы не уйдем… — Дак подошел к Тимохину: — Ну, здравствуй, Алекс!

Командир «Ориона» пожал руку американскому полковнику:

— Спасибо тебе, Джон!

— Да за что? Вы бы и без нас тут справились. Вам-то и оставалось всего ничего — подобрать оружие банды из Джабдуса да перестрелять людей Ходжани.

— Это сейчас легко говорить. А когда «духи» заблокировали ущелье, а у нас патронов на полчаса боя, все казалось в ином свете… Впрочем, ты прав. Главное, что нам удалось, — это переиграть Ходжани. Останься мы в доме, «духи» раздавили бы нас. И сарай удачно подвернулся.

— А также информация вашей разведки о выходе к Ходжани дополнительных сил… У вас что, в каждой банде талибов есть свой агент?

— У нас — нет, у разведки — не знаю.

— Темнишь, Алекс…

— Ничуть.

— О чем думаешь?

— Прикидываю, решится ли наше общее командование на переброску «Марса» к Купши. И что делать с Ходжани? Оставлять его в живых, признаться, не хотелось бы. Ведь он готовил нам казнь.

— Давай сначала выясним первый вопрос — по Купши; он интересует и моих парней.

Тимохин кивнул и, подозвав к себе старшего лейтенанта Колданова, приказал:

— Связь с Крымовым!

— Минуту, командир… Крымов на связи!

Командир «Ориона» принял трубку:

— Крым! Как твои дела?

— Ты издеваешься? Я себе тут места не нахожу, Феофанов из Москвы чуть ли не каждые полчаса запрашивает, что происходит в Чаракском ущелье, а он — как дела… Что у тебя?

— У нас с Даком все в порядке. После длительного, тяжелого боя отряд «Марс» уничтожил банду Ходжани и все подошедшие к нему дополнительные силы.

— Ну, слава богу! — облегченно выдохнул Крымов. — Значит, всех «духов» положили?

— Всех, кроме Абдула Ходжани. Этот архар успел нырнуть в какое-то подземелье. Вот теперь думаю, что с ним делать…

— А что тут думать? Хрен с ним! Пусть, как крот, лазает по развалинам; теперь он никому не нужен, и в первую очередь — руководству «Талибана». Хотя нет, мулла Омар наверняка пожелает встретиться с Ходжани, чтобы публично казнить за проваленную, так тщательно согласованную и подготовленную, операцию против «Ориона».

— Да я бы оставил его в подземелье, но где гарантия, что в подвалах не осталось серьезного вооружения типа ПЗРК или гранатометов? Будем отходить, а он влепит нам в спину гранату… Да, кстати, что решено по Купши? Если переброска «Марса» и планируется, то не раньше завтрашнего дня. Люди нуждаются в отдыхе.

— К Купши вы не пойдете, — ответил Крымов. — Его и Джабдус обработает авиация НАТО. Вам же определена эвакуация сначала на знакомую базу в Хуми, а далее — как решит руководство.

— Ну вот, значит, эвакуация… Тем более придется искать и валить Ходжани, чтобы не сорвал наш отход.

— Смотри сам, Саня. Вертолет Родионова подойдет к ущелью примерно в 11 часов, вместе с десантной «вертушкой» ВВС США под прикрытием звена «Апачей». Так что определись там с площадкой для приема «Ми-8».

— Определюсь!

— Тогда решай вопрос с Ходжани, а я докладываю Феофанову о завершении операции в Чаракском ущелье. Он будет рад… И готовь личный состав к эвакуации. У меня все, поздравляю тебя!

— Передай мою благодарность Сержанту. Если бы не он… да ты и сам понимаешь.

— Передам!

— Тогда до встречи, Крым!

— О каком сержанте ты говорил, Алекс? — спросил Дак.

— О, человек, который очень помог нам.

— Это агент русской разведки?

— Без комментариев, Джон. И без обид.

— Понимаю… Что сказал Крымов по поводу Ходжани?

— Оставил принятие решения за нами. Думаю, придется валить его до подхода нашего вертолета, который ориентировочно должен прибыть около 11.00.

— Значит, надо спускать в подземелье поисковую группу?

Тимохин осмотрелся и увидел спустившегося с вершины Шепеля, о чем-то оживленно болтавшего с Ларсеном.

— Зачем группу, Джон? Нашу «сладкую» парочку и пошлем. Майор Шепель, сержант Ларсен! — крикнул Тимохин. — Ко мне!.. Ты интересовался, Миша, завалили ли мы Ходжани…

— Дался он мне!

— А мне дался. Не успели мы завалить полевого командира, ушел он в подземелье.

— И ты хочешь сказать, чтобы я пошел в подвалы и там разобрался с этой вонючкой?

— Да, Миша, — улыбнулся Тимохин, — и не сказать, а приказать. А чтобы тебе одному внизу особо не рисковать, возьмешь с собой своего друга Ларсена… — Командир «Ориона» взглянул на американского сержанта: — Вам ясен приказ?

— Так точно, сэр!

— Ну, вот и решили. Взять с собой все необходимое — и вниз. Имейте в виду: в подвале могли остаться запасы оружия и боеприпасов. И еще: Ходжани, по большому счету, терять нечего.

— Один вопрос, командир: нам брать Ходжани живым или валить при первой возможности? Предупреждаю сразу: если валить, труп наверх не потащу.

— Действуйте по обстановке. Для нас Ходжани особой ценности не представляет, а вот разведка сказала бы нам за него спасибо… В общем, на ваше усмотрение.

— Понял. Когда приступать?

— Отдохните немного, перекурите, пополните боеприпасы — и вниз! Завершить работу по Ходжани вы должны не позднее 10.30.

— Раньше разберемся! Ты только людей из развалин выведи, чтобы лишнего шума не было.

— Естественно, для вас все, что угодно.

Шепель повернулся к Ларсену:

— Ну, что стоим? Пошли готовиться к работе в развалинах.

— Так я готов.

— А мне отдых требуется.

— Я, между прочим, тоже не отсиживался на позиции. Один только бросок сюда от Гердеза чего стоит…

— Ладно, Пол. Я же ни в чем не упрекаю тебя — наоборот, благодарю за помощь… Пошли, чудило.

— Почему это я чудило?

— Нет, тебе длительные марши совершать противопоказано… Шучу я. Или не въезжаешь?

— Въезжаю…

— Вот, скоро можешь дембельнуться — и частную школу в Штатах открыть по преподаванию ненормативной лексики великого и могучего русского языка. Супруга тебе в этом поможет. Успех твоему будущему заведению гарантирован.

— С тобой выучишь язык… Сколько отдыхать будем?

Шепель посмотрел на часы, потянулся.

— В 9.00 пойдем, Пол. За полтора часа мы по-любому достанем Ходжани, чтоб ему, козлу, пусто было… Доставай сигареты. Мои промокли в арыке.

— Так арык же сухой.

— Местами… Тебе жалко, что ли?

— Для тебя ничего не жалко.

Ларсен протянул Шепелю пачку сигарет. Они присели на валун, закурили. Боевые группы тем временем заканчивали зачистку района.

В 9 утра Шепель и Ларсен бесшумно спустились в подземелье. Майор оттащил сержанта в темную глухую комнату и шепнул:

— Привыкаем к темноте. Фонарь включать нельзя.

Ларсен кивнул.

Спустя двадцать минут, полностью адаптировавшись к темноте, Шепель вышел в коридор, прижался к влажной отчего-то стене. Ларсен занял позицию сзади, контролируя тыл напарника. Офицеры прислушались, но услышали только звуки, доносившиеся сверху. В самом подвале стояла мертвая тишина.

Ларсен нагнулся к уху Шепеля:

— И где будем искать Ходжани?

— А черт его знает. Он мог забиться в потайную комнату; не исключено, что из подземелья куда-нибудь за утес или даже на плато ведет подземный ход… Короче, сержант, работаем полтора часа. Находим Ходжани — берем или валим; не находим — поднимаемся наверх.

— Может, нам разойтись, Майкл?

— А ты не заблудишься в этих чертовых лабиринтах?

— А ты?

— Делаем следующее: проходим коридор, осматривая боковые комнаты, глухие оставляем в покое, проходные помечаем, потом пойдем по ним.

— Надо было хоть одного «духа» в плен взять. Тот бы схему подземелья нарисовал…

— Может, тебе еще навигатор подать с точным обозначением местонахождения Ходжани и кратчайшего пути к нему?

— Не мешало бы, — улыбнулся Ларсен. — Еще и с информацией о том, как он вооружен и какие имеет намерения.

— Помечтай… Все, начинаем движение!


Но Ходжани и не думал прятаться. Вернее, сначала страх загнал его в тупиковую подсобку на самой окраине кишлака, в подвал разрушенного спецназовцами дома. Потом полевой командир отогнал от себя этот липкий страх уколом героина. Наркотик наглухо отбил у бандита инстинкт самосохранения. Взревев диким зверем, еще до спуска Шепеля и Ларсена, он пошел к складу, где оставалось оружие и боеприпасы. Взяв автомат и три магазина, прошел к комнате в самом торце коридора и там затих. Ходжани слышал шаги спецназовцев и скалился. Его «АКМ» был готов к бою, а в воспаленной голове утвердилась мысль, что он надолго закрепился в этом подвале. О спасении боевик не думал. Опьяненный героином, он желал крови, желал боя и смерти с оружием в руках — того, о чем должен мечтать каждый правоверный. И все же невольно полевой командир выдал свое присутствие. Он решил перейти ближе к коридору, чтобы оттуда расстрелять проклятых наглых спецназовцев, — и задел носком камень. Шепель уловил этот еле слышный звук и утащил Ларсена в левую боковую комнату.

Сержант, ничего не слышавший, удивленно посмотрел на майора:

— Ты что, Майкл?

Шепель шепотом ответил:

— Ходжани в крайней комнате справа, скорее всего, проходной. И он ждет нас.

— Откуда ты узнал об этом? — удивился Ларсен.

— Повоюешь с мое, не будешь задавать подобных вопросов.

— А если серьезно?

— Ты стук камня слышал?

— Нет…

— Ну, тогда и говорить не о чем! Там наш «дух», в крайней правой комнате. Вопрос, как заставить его высунуться. Так… напротив нас тоже комната. Делаем вот что. Ты сейчас двинешь в эту комнату, внимательно отслеживая торец коридора. Увидишь «духа» — падай на пол. Не увидишь — войдешь в комнату, оттуда позовешь меня. Тихо, но так, чтобы Ходжани услышал.

— А как позвать-то?

— Крикнешь, мол, нашел след. И еще кое-что интересное.

— А дальше?

— Дальше я метнусь к тебе. Там выдержим паузу, поговорим, чтобы Ходжани слышал. Такого момента он упустить не должен. Выйдет в коридор, дабы запустить к нам гранату, а может, подойдет ближе, если гранат у него нет. Ну а мы встретим его… Ты понял, что надо делать?.. Вперед!

Ларсен быстро перескочил через коридор, подняв довольно сильный шум. Шепель укоризненно покачал головой. Сержант кивнул подбородком — чего, мол? Михаил постучал пальцем по виску и открыл рот: давай зови.

— Майкл! — опять-таки слишком громко позвал Шепеля Ларсен.

— Ну? — тихо ответил майор.

— След здесь, майор! И еще кое-что интересное… Выносим, командир будет доволен.

— Не шуми, Ходжани может быть рядом.

— Да ладно, забился где-нибудь в нору и трясется… Они смелые, когда вдесятером против одного. Вояки…

Шепель перешел к Ларсену:

— Ты чего разорался?

— Если Ходжани слышал, то мои слова не могли не задеть его самолюбие и он раскроется, — еле прошептал Ларсен.

Майор кивком головы указал на стены у входа. Спецназовцы подошли к ним, подготовив оружие.

Ларсен оказался прав — Ходжани слышал слова сержанта, и они взбесили его.

— Спрятался, говоришь? От страха трясусь? Сейчас посмотрим, кто будет трястись, проклятые гяуры, — прошипел он и вышел в коридор, держа ствол автомата в направлении комнаты, где укрылись спецназовцы.

Шепель показал Ларсену рукой на стену и вниз — «стоишь здесь». Указал пальцем на себя и на пол коридора, что означало: майор намерен прыгнуть на пол и снизу ударить из автомата по бандиту. Ларсен же должен был прикрывать напарника. Сержант кивнул — понял.

Михаил бросился на пол, упал на бок и дал очередь по коридору, увидев силуэт полевого командира. Но забрал немного выше, и пули прошли над головой Ходжани. Главарь банды юркнул в правую от себя комнату. Шепель подал команду Ларсену, и офицеры двинулись ко входу в это помещение. Лишь бы она не была проходной, подумал Михаил.

Опасения его не подтвердились: комната оказалась тупиковой. И Ходжани, выставив автомат, дал две короткие очереди. Пули, ударившись о стену, ушли рикошетом в глубь коридора.

Шепель и Ларсен прильнули к ближней стене. Майор достал гранату «Ф-1».

Американец удивленно посмотрел на него — разрыв оборонительной гранаты может вызвать обрушение потолка, и не только в комнате подрыва. Но Михаил только подмигнул ему и метнул гранату в комнату. Из нее в коридор тут же выпрыгнул Ходжани, откатился прямо к спецназовцам, закрыв руками уши. Но взрыва не последовало. Шепель оттолкнул ногой в сторону автомат «духа», а Ларсен приставил ствол своего «АК» к затылку Ходжани.

— Вот и все! — проговорил Шепель, вывернув бандиту руки за спину и связав их шнуром. — Готов, голубчик.

— Почему не взорвалась граната? — спросил Ларсен.

— Я, по-твоему, идиот, бросать настоящую «Ф-1» в замкнутое пространство? Учебную я бросил, понял, сержант?

— А-а-а! — протянул Ларсен.

— Давай поднимай этого урода и веди к первому лазу.

Михаил достал рацию и вызвал Тимохина:

— Первый, это Четвертый. Принимайте господина Абдула Ходжани!

— Взяли его живым?

— Это не составило труда.

— Вы-то с Ларсеном целы?

— Мы в порядке.

— Выходите!

Ходжани подняли на поверхность и усадили на валун.

Через полчаса над ущельем прошло звено американских штурмовиков — оно шло бомбить Купши. Со стороны Джабдуса также донеслись раскаты мощных взрывов: авиация НАТО отработала и перевалочную базу. Ровно в одиннадцать появились вертолеты, транспортные «Ми-8» Родионова, «Чинук» американцев и четыре прикрывавших их «Апача». Майор Родионов совершил посадку прямо в ущелье. Из него вышли генерал Вайринк и полковник Крымов. Американский бригадный генерал, поприветствовав бойцов «Марса», обратился к Тимохину:

— Я должен принести вам извинения, господин полковник, за действия Дрейка. К сожалению, наша разведка поздно раскрыла заговор против «Ориона». Так бывает. Примите, пожалуйста, в моем лице извинения правительства США.

— Да будет вам, генерал, — отмахнулся Тимохин. — Главное, что заговор раскрыт и боевые задачи выполнены. А предателей хватает везде — и у вас, и у нас, и у наших врагов. Так устроен мир.

— Благодарю вас за службу, господин полковник!

— Вы, генерал, не меня, а бойцов благодарите. И российский «Орион», и американский «Ирбис». Парни полковника Дака оказали нам неоценимую помощь.

— Так и должно быть.

В 11.30 «Ми-8» майора Родионова поднялся над дымящимся ущельем и взял курс на север с небольшим отклонением на запад. Он шел на американскую военную базу Хуми. На борту рядом друг с другом сидели российские и американские спецназовцы. Крымов беседовал с Луизой Крофт. Все они являлись одной командой, не разделенной ни границами, ни национальностями. Они были братьями по оружию. И ничто не могло заставить их воевать друг против друга, ни один политик — ни в России, ни в США. Впрочем, дальнейшая реализация проекта «Эльба» вновь зависла в воздухе. Руководству проектом предстояло провести тщательное расследование по факту предательства высокопоставленных чинов в Вашингтоне. Офицерам же «Ориона» и «Ирбиса» было не до политики. Каждый из них думал о доме, о семье. О возвращении из очередной командировки. И все чаще на борту «Ми-8» слышался смех спецназовцев. Они выполнили свою работу и летели домой!


Оглавление

  • ГЛАВА ПЕРВАЯ
  • ГЛАВА ВТОРАЯ
  • ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  • ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  • ГЛАВА ПЯТАЯ
  • ГЛАВА ШЕСТАЯ
  • ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  • ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  • ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  • ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

  • загрузка...