КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604894 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239672
Пользователей - 109574

Впечатления

Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Расставил аппликатуру тактов 41-56. Осталось доделать концовку. Может завтра.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +9 ( 11 за, 2 против).
медвежонок про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Не ругайтесь, горячие интернет воины. Не уподобляйтесь вождям. Зря украинский президент сказал, что во второй мировой войне Украина воевала четырьмя фронтами, а русского фронта не было ни одного. Вова сильно обиделся, когда узнал, что это чистая правда.

Рейтинг: -5 ( 2 за, 7 против).
Stribog73 про Орехов: Вальс Петренко (Переложение С. Орехова) (Самиздат, сетевая литература)

Я не знаю автора переложения на 6-ти струнную гитару. Ноты набраны с рукописи. Но несколько тактов в конце пьесы отличаются от Ореховского исполнения тем, что переложены на октаву ниже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

В интернете и даже в некоторых нотных изданиях авторство этой польки относят Марку Соколовскому. Нет, это полька русского композитора 19 века Ильи Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Дед Марго про Барчук: Колхоз: назад в СССР (СИ) (Альтернативная история)

Плохо. Незамысловатый стеб Не осилил...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Горелик: Пасынки (СИ) (Альтернативная история)

вроде книга 1-я, а где 2_я?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Новый мир, 2002 № 05 [Борис Екимов] (fb2) читать постранично

- Новый мир, 2002 № 05 (и.с. Журнал «Новый мир») 1.29 Мб, 397с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Борис Петрович Екимов - Георгий Михайлович Циплаков - Игорь Михайлович Булкаты - Владимир Семенович Маканин - протоиерей Михаил Викторович Ардов

Настройки текста:




Евгений Рейн Прицел

Рейн Евгений Борисович родился в Ленинграде в 1935 году. Окончил там Технологический институт. Знал Анну Ахматову; Иосиф Бродский считал Рейна своим наставником. Автор нескольких книг лирики; эссеист. Живет в Москве. Лауреат Государственной премии России. Постоянный автор «Нового мира».

* * *
Голые ветки орешника перед моим окном,
и земля уже схвачена первым снежком.
Шапку надвинь на брови, руки в карманах согрей,
если зима наступает, то хорошо бы скорей.
Пусть поскорее стемнеет и станет простор светлей,
пусть ветер и снег смешаются где-то среди полей.
Пусть фонарь по дороге перечеркнет метель,
пусть она ходит кругами, как праздничная карусель.
Звезды на низком небе зазубрены и легки.
Достань из карманов теплые, тяжелые кулаки.
Подкинь их вверх и подумай, что дожил ты до зимы,
и все, что вокруг темнеет, белеет, на память себе возьми.
И свет жилья человечий, и легкий узор под ним…
Когда все это минует, ты будешь совсем другим.
* * *
Первый снег — нелепая погода,
точно позабытая тропа,
по которой топала пехота,
а не городская шантрапа.
Он еще сгустится и растает,
ибо так положено вовек,
потому-то ничего не знает
снегом занесенный человек.
Тот, кто видел все четыре части, —
видел все и ко всему привык,
потому-то снежное ненастье
падает ему за воротник.
Не уйти, не убежать от снега,
потому что этот снег — судьба,
может быть, прибавить слово «эго»…
«Эго-снег» — час Страшного суда.
Первое декабря
Подслеповатая, дурная
Угомонилась ночь Москвы,
И я один под утро знаю,
Что примешал к своей крови,
Что это был игорный случай,
Подсказка дьявольского дна,
И больше, как себя ни мучай,
Мне не покажется она.
Под Этной закипала лава,
Масон стирал запретный знак,
По мановенью автоклава
Катился в пропасть «кадиллак».
Мне назначалось в долю к бритве —
Почти что лезвию «жиллетт» —
Ошибку срезать в темном титре,
Пожрать себя, как самоед.
Свести Денницу и Мессию
Хотя б словечком показным
И наглой шуткой под ракию
Подвинуть толковище им.
Быть может, вонью самогона
Здесь отыгрался «хеппи энд»,
И примиренные знамена
Склонились и сдались в момент.
И на всезнающем экране
Дирк Богарт и Сарданапал,
К ведру припавшие заране,
Пустили петуха в финал.
Но я, усталый до склероза,
Не различал подземный гул
И жадной смеси купороса
Слезою детской не сглотнул.
Я горько спал, не понимая,
Что через девять тысяч дней,
Другого случая не зная,
Мы справим этот юбилей.
* * *
В темноте новогодья
под обильный снежок,
натянувши поводья,
запад прет на восток.
Под чужим зодиаком
все смешалось в горсти.
Город воском закапал.
Подходи — отпусти.
Не бывает начала,
далеко до конца.
Пусть паролем звучала
оговорка Творца.
Подведенные брови,
перекрашенный рот,
след запекшейся крови
меж долгот и широт,
долгий путь намечает
нам сегодня межу.
То, что он замечает,
никому не скажу.
Это правда обмана
или тайна зимы,
но сейчас еще рано
от сумы и тюрьмы
зарекаться под снегом,
биться лбом у ворот
вместе с вихрем и веком,
забежавшим вперед.
* * *
Сражение сизых и алых
небес на исходе зимы.
И мы, словно трубки запалов,
открыты и поднесены.
Кентавры мои, полукони,
война зажигает шнуры,
на зимнем пустом полигоне
смердит от ее кожуры.
Но перистым сомкнутым строем
уж мы ничего не простим.
О алые, что же мы стоим?
О сизые, что мы стоим?
Сейчас пробежит, огневея,
начальное это тепло,
и первый раскроется веер,
где город, река и стекло,
запалы, поля,