КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 584681 томов
Объем библиотеки - 881 Гб.
Всего авторов - 233440
Пользователей - 107318

Впечатления

Stribog73 про Абезгауз: Справочник по вероятностным расчетам. - 2-е изд., доп. и испр. (Математика)

Вот вы, ребята, странные люди. Хотите иметь хорошую книгу на халяву. Вам эту книгу на халяву делают, но вы даже не утруждаете себя тем, чтобы сказать спасибо чуваку, который сделал для вас на халяву книгу. Это ведь так утомительно - нажать две кнопки.
А я е..ся с этой книгой целый день.
Так и с другими книгами и книгоделами. Хамство - норма жизни!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Серж Ермаков про Ермаков: Человек есть частица-волна. Суть Антропного ряда Вселенной (Эзотерика, мистицизм, оккультизм)

Вот ведь не уймется человек. Пишет и пишет, пишет и пишет... И все ни о чем. Просто Захария Ситчин и Елена Блаватская в одном флаконе. И темы то какие поднимает. Аж дух захватывает, и не поймет чудак-человек, что мир в принципе непознаваем людьми. Мы можем сколь угодно долго и с умным видом рассуждать и дуализме света (у автора то же самое и о человеке), совершенно не объясняя сам принцип дуализма и что это за "штука" такая. Люди!!! Не тратьте

подробнее ...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Уемов: Системный подход и общая теория систем (Философия)

Некоторые провайдеры стали блокировать библиотеку https://techlibrary.ru/. Пока еще не официально. Видимо, эта акция проплачена ЛитРес.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Annanymous про Свистунов: Время жатвы (Боевая фантастика)

Мне зашло

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Xa6apoB про Bra: Фортуна (Альтернативная история)

Фу-фу-фу подразделение " Голубые котики"

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Azaris4 про (Айрест): Играя с огнём (СИ) (Фэнтези: прочее)

Прочитав почти половину книги, могу ответственно сказать, что это фанфик на мир Гарри Поттера. Время повествования 30-е годы 19-ого века. Попаданец с системой, но не напрягучей. Квадратных скобок и записей на пол страницы о ТТХ ГГ тут нет. Книга читается легко, где то с юмором, где то нет(жалко было кошку в первых главах). В общем не плохая такая книга-жвачка на пару дней. На твердую 4.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Гравицкий: Четвертый Рейх (Боевая фантастика)

Данная книга совершенно случайно попалась мне на глаза, и через некоторое время (естественно на работе) данная книга была признана «ограниченно годной для чтения»))

Не могу не признаться (до того как ее открыть) я думал, что разговор пойдет лишь об очередном «неепическом сражении» с «силами тьмы» на новый лад... На самом же деле, эта книга оказалась, как бы разделена на две половины... Кстати возможность полетов «в никуда» и «барахлящий

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов [Андрей Передрий] (fb2) читать онлайн

- Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов 2.13 Мб, 637с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Феликсович Передрий

Настройки текста:



ОТ АВТОРА

«Мой Высоцкий» начался году в 1975—1976-м: тогда впервые я услышал его имя, а затем — песни. Ни то ни другое особой информации пятилетнему ребенку не принесло. Точно помнится: в 1979 году удалось прослушать большую, длинную запись одного из концертов Владимира Высоцкого. Из прослушанного запомнилась песня «В желтой, жаркой Африке». Нельзя сказать, что с этого момента я «заболел» Высоцким. «Болезнь» к его творчеству — серьезная и неизлечимая — была диагностирована позже, но абсолютно точно, «заражение» ею началось именно тогда. Дай бог мне «болеть» и дальше!

Гарри Кимович Каспаров, великий шахматист, в послесловии «Десант в бессмертие», написанном к книге стихов, песен Владимира Высоцкого и воспоминаний о нем «Я, конечно, вернусь...», заключил: «Мне грешно жаловаться на судьбу. И все же я не могу избавиться от ощущения, что в чем-то мне крупно не повезло. Ведь я так и не сумел увидеть Владимира Высоцкого, я не успел услышать его воочию!..»

Меня, как и Гарри Каспарова, с каждым годом все больше гложет мысль, что я уже никогда не увижу Владимира Семеновича Высоцкого! Не побываю на его концерте, не восхищусь его игрой на сцене, не поздороваюсь с ним, не пожму ему руку, не возьму автограф, не задам вопрос, не пообщаюсь, не, не, не, не... Таких «не» со временем становится все больше...

Больно, горько и обидно становится от таких мыслей. Утешает лишь то, что с физическим уходом поэта и актера не ушло, не исчезло то, ради чего он жил и работал, — его творчество. Прежде всего, конечно же, — это стихи и песни, эти его духовные искания, оставленные нам и будущим поколениям в наследство. И будем благодарны судьбе за то, что это богатство доступно нам, что мы были современниками Владимира Высоцкого и говорили с ним на одном языке, жили с ним в одной стране!

Личность и масштабы творчества Высоцкого — космические. Не только по тому, что он сумел, успел сделать и оставить грядущим поколениям, но и по количеству друзей, знакомых, приятелей, просто — обычных людей, когда-либо общавшихся или сталкивавшихся с поэтом, который оставил в их душах тепло, а в памяти — след...

Безусловно, у каждого — свой Высоцкий. Высоцкий, запомнившийся только им таким, каким он навсегда остался в их сердцах. Запомнившийся чем-то ярким и неповторимым— взглядом, фразой, разговором, песней, застольем, спектаклем и т. д.

Воспоминания людей, знавших Владимира Высоцкого (воспоминания самые разные — и по содержанию, и по качеству), рассеяны в сотнях книг о нем, интервью и газетных статьях, в теле- и радиопрограммах. А в последнее время — размещаются на сотнях сайтов и форумов в Интернете. Зачастую, все эти жемчужины воспоминаний о поэте теряются в толще времени и пространства, и вскоре станет трудно, а может быть, и невозможно собрать воедино эту мозаику, дающую нам представление о Живом поэте и человеке Владимире Семеновиче Высоцком. Одна из задач этой книги — объединить под одной обложкой воспоминания о ВВ и дать возможность ознакомиться с ними как можно большему числу любителей его творчества.

Есть среди высоцковедов подвижники, не жалеющие сил, средств и времени на поиск таких людей и общение с ними — на предмет их рассказа о контактах и взаимоотношениях с Владимиром Семеновичем. Один из таких неутомимых фанатов (в самом хорошем смысле этого слова!) этой трудной, но благородной работы — Марк Цыбульский, любитель таланта поэта из США, уже не первый год живущий Высоцким и его творчеством, бескорыстно и достаточно профессионально занимающийся этой деятельностью.

По мере возможности, автор этой книги тоже беседовал и переписывался с некоторыми ее героями — их откровения о поэте и отрывки из писем, касательных его персоны, читатель найдет на страницах настоящего издания.

...«Время Высоцкого» не пройдет никогда, но само Время и наша жизнь — увы! — скоротечны. Все дальше от нас годы, в которые жил и творил Владимир Высоцкий. И, к сожалению, — стареют и уходят из жизни люди, знавшие его лично и общавшиеся с ним... А потому — важно раздобыть, зафиксировать и сохранить ЛЮБУЮ информацию о жизни и творчестве поэта.

Эта книга во многом отличается от других, написанных о Владимире Высоцком. Прежде всего, тем, что в ней собраны «неприглаженные» воспоминания о поэте людей, про которых не подумаешь, что они не только контактировали с ним, но и дружили, строили творческие планы и т.д. В этой книге также есть и главы-исследования, из которых читатель узнает об отношении поэта к тем или иным нашим великим соотечественникам.

Бесспорно только одно: ни в коем случае нельзя идеализировать поэта. Несмотря на его человеческую доброту и талантливую искренность его творчества, он был живым человеком и далеко не всегда — «положительным героем». В романе «Мой любимый» писательница и певица Наталия Медведева справедливо заметила: «А Высоцкий? Он и забулдыга, и вояка, и зек, и спортсмен, и болельщик, и романтик советского образца... Но он не принц Гамлет. У него другая порода. Или — он не породистый?... Без породы? Очень многие советские артисты — дворняги. Как, впрочем, и люди... Это и есть — интернационал?»

Сибирский художник Сергей Бочаров вспоминает и размышляет: «Я с Владимиром познакомился достаточно близко, и боюсь, он бы сегодня сделал свой выбор не в пользу русского народа. Почему? Потому что я в его характере обнаружил, прежде всего, страсть к роскошной жизни. Это страшная вещь. Это не страшно, если она невыполнима. Но он все-таки любил красивую жизнь, красивые машины; все роскошное нравилось ему.

Затем я видел в его характере то, что в песнях совершенно отсутствует, я не один раз наблюдал такое рабское поклонение перед высокими людьми. Меня просто потрясало, что он так держался с высокими начальниками. Я видел его рядом с главным редактором «Юности» Андреем Дементьевым. Я даже не узнал его. Я-то по его песням всегда считал, что это такой человек, бесстрашный, прямой, гордый. А рядом с Дементьевым (а он очень хотел опубликовать свои стихи в «Юности»), Высоцкий вел себя просто униженно. Это тоже говорит не в его пользу.

Естественно, если бы он был жив, его бы сразу подняли на щит демократы, дали бы концертные залы, дали бы деньги, мне так кажется, что он просто не устоял бы. Я считаю, что он был бы в стане наших врагов...»

И это — тоже наш Владимир Семенович Высоцкий. А кто не грешен, скажите?

Но: «Не единою буквой не лгу!» — написал поэт. И нужно буквально воспринимать слова поэта. Стремиться понять исконный смысл, корень каждого слова. Ведь он как писал — так и жил или, по крайней мере, стремился к этому единству. Это философия любого честно пишущего поэта. Жизненное кредо Высоцкого: «Не лгать!» Если вчера и позавчера обманул — раскаяния и мучения. Почему это сделал? Ради чего? Ложь во спасение? Ложь — это величайшее в мире зло, совершенно конкретное зло, неуловимое подавляющим большинством людей. Мы в России привыкли ко лжи — во всех ее проявлениях и на всех уровнях: от верховных властей до начальников и коллег по работе и семьи... Не привыкать! Быть честным, в первую очередь, с самим собой. Не жалеть себя, казнить за то зло, которое невольно причиняешь людям своими словами. Глядишь, и жизнь к лучшему изменится... Хотя, верится в это слабо и особых надежд на это, увы, — нет...

В 1980 году Россия потеряла Владимира Высоцкого. Это событие потрясло и всколыхнуло всю страну. Воспоминания друзей, коллег, материалы речей на похоронах, наряду с его стихами и посмертными посвящениями получили широкое хождение. Смерть великого поэта и барда породила специфическое культурное фрондерство. В общей атмосфере скорби по поэту сквозили нотки укора и вызова властям. А в реакции молодого поколения был еще и оттенок укоризны по отношению к старшему поколению. С уходом Владимира Высоцкого заканчивалась и закончилась целая эпоха, выразителем которой он являлся. Начался крах нашей огромной страны — СССР...

Мы уже двадцать лет живем в новой России, а личности, адекватной Владимиру Высоцкому в поэтическом и песенном плане, до сих пор — нет! Умерев в СССР, Высоцкий возродился с новой страной и продолжает быть выразителем чувств и чаяний ее народа. Ведь его песенный стих сегодня как никогда актуален и злободневен. И время показало нам, что такое по плечу лишь подлинным гениям. Так было, так есть и так будет в России с настоящими Поэтами!


...Самую большую и глубокую благодарность автор выражает Святославу Гребенюку, своему, можно сказать, соавтору, без помощи которого эта книга просто не была бы написана. Особая благодарность всем — живым и тем, кто уже ушел от нас... — вольным или невольным соавторам этой книги.

АЛЕКСАНДР БЕЛЯВСКИЙ 

В телесериале «Место встречи изменить нельзя» этот актер сыграл Фокса — матерого бандита, которого не одну серию ловили Жеглов с Шараповым. И как сыграл! Блестяще! Талантливо! Его поведение и речь в кадре вызывают уважение даже у действительных воровских авторитетов — так убедителен он в фильме.

Отрицательный персонаж, но обаятельный — нравился многим женщинам.

Не многие знают, что Александр Белявский мог вообще не попасть в картину: вначале сыграть бандита Фокса отказался актер Вячеслав Шалевич, о чем до сих пор жалеет. Именно ему предлагалась роль, на него рассчитывала съемочная группа...

Затем нашли другого актера. «До меня Фокса должен был играть Борис Химичев, — вспоминает Белявский. — Но в последний момент сценаристы вдруг решили, что его типаж не подходит, и меня срочно вызвали на съемки. На съемочную площадку я попал буквально с трапа самолета, даже не дочитав сценария. О том, что мой герой должен «бабам нравиться», узнал, уже вовсю играя Фокса».

Действительно, газета «Комсомольская правда» писала: «Роль Фокса могли сыграть Борис Химичев из Театра им. Маяковского и Валентин Рыжий из Таганки (ныне главреж Театра на Красной Пресне). Химичев был утвержден и даже начал сниматься. Но, как сказал нам заместитель директора фильма «Место встречи...» Владимир Мальцев, в кителе и галифе Химичев выглядел настоящим белым офицером, что противоречило сценарию. В итоге Фокса сыграл Александр Белявский».

Дальнейшие подробности об участии Александра Борисовича в культовом сериале узнаем из биографической книги о Владимире Высоцком авторства журналиста Федора Раззакова: «Говорухин вызывает в Одессу Александра Белявского. Ему предстоит сыграть роль злодея — бандита Фокса...

Сначала на эту роль был утвержден другой актер — Борис Химичев, но он в итоге не подошел. Говорухин счел, что Химичев не подходит своей фактурой — у него слишком современная внешность... Когда кандидатура Химичева отпала и требовалось как можно быстрее найти нового исполнителя (съемки-то уже шли), Высоцкий вспомнил про Александра Белявского.

Но у того на лето были совсем иные планы. Он получил шесть соток в деревне Ершово и собирался благоустраивать участок. Его голова была полна заботами о том, какой забор он поставит, где разместит туалет и т. д.

По его же словам: «Я ставил забор, что-то копал, достраивал и так далее. Крестьянствовал от зари до зари, соседи мне кричали: «Трактор, отдохни!» И вот однажды к моему участку подъезжает на велосипеде какой-то парень и спрашивает: «Белявский?» Я говорю: «Да, Белявский». А он: «Давай два рубля!» Прикидываю: бутылка водки стоит три двенадцать. А тут всего два рубля. Парень на велосипеде, до сельмага — полтора километра, а для полного счастья сто граммов никогда не помешает...

Я вручаю ему эти два рубля, а он мне взамен... дает телеграмму из Одессы: «Надеемся на вашу отзывчивость, предлагаем роль Фокса в фильме «Эра милосердия». Верим, что не откажетесь ввиду нашего давнего знакомства. Директор картины Панибрат» (потом я выяснил, что Панибрат — это женщина).

Я размышляю. Одесская киностудия. Детектив. Сколько их было! Чего это я полечу, когда у меня еще забор не закончен? А приемы у нас, актеров, есть испытанные, как отказаться так, чтоб не обидеть съемочную группу. Доберусь до деревни Ершово, там есть телефон. Закажу разговор с Одессой и выясню, мол, кто у вас из артистов снимается? Скажут, к примеру: «Тютькин!» А я на это — а, у вас Тютькин снимается! Ну, извините, господа! Я с этим человеком ни в одной картине! Давайте в другой раз.

Но после ответа я стоял как громом пораженный. Оказалось, что в фильме снимаются Высоцкий, Юрский, Конкин, Куравлев, Джигарханян. Я решил, что мое сельское хозяйство не пострадает, и вылетел в Одессу».

В одной из бесед с журналистами замечательный актер рассказал следующее:

— До этого фильма вам приходилось работать с Высоцким?

— Да я Володе вообще обязан тем, что попал в этот фильм! На худсовете срочно искали замену актера на роль Фокса, и именно Высоцкий предложил меня. На съемках я лучше узнал и Володю. Он просто влез в этот фильм, как говорят, с потрохами, принимал непосредственное участие во всех эпизодах, было такое впечатление, что они вдвоем с Говорухиным сделали фильм. Говорят, и инициатива снять фильм по роману Вайнеров «Эра милосердия» принадлежала Высоцкому. Когда он прочитал роман, то не мог успокоиться, стал мечтать о роли Жеглова и уговорил своего друга Говорухина взяться за сценарий.

С головой окунувшись в съемочный процесс картины, Александр Белявский имел возможность, что называется, напрямую наблюдать за поведением своих партнеров по фильму, отношением их друг к другу. В том числе и к главной фигуре на съемках — Владимиру Высоцкому. В одном из интервью актер рассказывал об этом и своих взаимоотношениях с «Жегловым» следующее...

Корреспондент: «Говорят, «Место встречи изменить нельзя» снималось в атмосфере жутких нервов. «Шарапов» конфликтовал с «Жегловым» и за пределами съемочной площадки. И даже сегодня Владимир Конкин с большим неудовольствием вспоминает о совместной работе с Высоцким. А какие отношения складывались у «Фокса» с «Жегловым»?»

Александр Белявский: «Да, Конкин с Высоцким действительно не сошлись характерами. Впрочем, оставим эти воспоминания на совести Конкина.

Мне же с Высоцким было легко и просто. До фильма мы лишь здоровались друг с другом, а тут познакомились ближе. Дело в том, что первые несколько дней режиссировал картину Высоцкий — Говорухин задерживался в какой-то поездке. Например вся сцена допроса Фокса снята Владимиром Семеновичем.

Я паниковал жутко — все никак не мог нащупать рисунок роли, раскусить характер Фокса. И тогда Володя без пижонства и назидательности сказал мне очень точную фразу: ты играй не бандита, а человека, который очень себя уважает.

Мне вдруг стало так легко!»

Сцену допроса, о которой упомянул в интервью актер, снимали 26 июня 1978 года. Зритель наверняка помнит: Фокса вылавливают из реки и привозят на Петровку, 38, чтобы «расколоть» на убийство Ларисы Груздевой. А он идет в несознанку: мол, ничего не знаю, никого не убивал. И Шарапов идет на хитрость: под видом сличения почерка вынуждает Фокса написать «маляву» — записку-пароль своим подельникам, чтобы с ней проникнуть в банду.

О том, как проходили эти съемки, срежиссированные Владимиром Высоцким, вспоминает все тот же актер Александр Белявский: «Утром я пришел на съемочную площадку. Съемки должны были начаться со сцены допроса пойманного Фокса.

Я сижу уже загримированный. Мне нарисовали какие-то царапины на лице, можно идти в павильон репетировать.

А я сижу, смотрю в зеркало «на этого» (в отражении), хочу сказать себе, мол, я Фокс, — и не могу! Вижу в зеркале Сашу Белявского! Думаю, дай-ка я себе лицо изменю. Прошу у гримерши кусочек ватки, кладу за щеку, как будто опухоль. Противно!

А дело было летом. Июнь месяц, вишня в Одессе поспела, все наварили вишневого варенья. Вижу, девочки, закончив свою работу с гримом, уселись пить чай именно с вишневым вареньем. Взял ватку, как следует извозил ее в варенье и засунул в рот. А варенье жидкое, если на вату надавить языком, то будто кровь по подбородку течет! Хорошо! Уже есть за что зацепиться!

И я на допросе был занят в основном тем, что представлял последствия «ментовской» выволочки. Ведь я там то ли ударился, то ли меня побили. И я полез языком к этой ватке, надавил на нее, и чувствую, что у меня из края рта потекло что-то. Я пальцем дотронулся, смотрю — вроде как кровь.

Но Фокс-то себя уважает! Ну, не об себя же! Не о френч же вытирать. Правда? Я взял и об стол следователя со смаком промазал. Это было неожиданно. И это вошло в фильм...

После выхода картины ко мне будут подходить люди и спрашивать, мол, сидел? Я честно буду отвечать, что нет. А они не поверят и напомнят про кровь на столе следователя».

Бывает и таю актерская импровизация — на ходу придуманные реплика или жест, не прописанные в сценарии и вошедшие в фильм, — часто становится самым запоминаемым зрителями эпизодом в картине!

Наверняка многим запомнился и такой момент из сериала: Фокс «засекает» за собой слежку в ресторане и, пытаясь из него убежать, выбрасывает при этом женщину-официантку из окна, ею же и разбивая его...

Актеру зрители часто задают вопрос: дескать, как мог так поступить, даже в кино?! На что он, устав оправдываться, отвечает...

Впрочем, пусть расскажет сам.

По воспоминаниям Александра Белявского, съемки этого эпизода велись в московском ресторане «Центральный» 28 декабря 1978 года: «Новогодние дни, 30-градусный мороз, клиенты, которые идут потоком. Да что вы! Не бросал я женщину из окна! Ну кто бы нам позволил бить стекла и выбрасывать женщин из окон?

Мы сняли так, что зритель сам дорисовал эти кадры в своем воображении. Наверное, получилось правдоподобно.

После того, как фильм показали по телевидению, многие ходили под окна «Центрального» — искали следы крови и битого стекла...»

Остается только добавить, что в эпизодической роли официантки ресторана, которую Фокс «выбрасывал» из окна, снялась Наталья Серуш — русская жена приятеля Владимира Высоцкого, иранского бизнесмена Бабека Серуша.

Съемки — съемками, но надо же актерам и отдохнуть после трудовых будней! Дружескую посиделочку-другую «замутить», лично пообщаться, а не только при свете софитов! Неужели «бандиты» и «опера» из телесериала не позволили себе маленького совместного мальчишника?

«Был один такой, — с улыбкой вспоминает Александр Борисович Белявский. — Шли тяжелейшие съемки побега Фокса из ресторана, работали две ночи подряд, устали дико, а тут еще ресторанные работники повсюду крутятся, — домой не расходятся: ну как же, всем хотелось посмотреть на живого Высоцкого...

После съемки накрывают нам стол, отказаться — значит, обидеть хозяев. Только — вижу: Высоцкий держится из последних сил, просто по рукам себя бьет, чтобы за рюмку не схватиться... И вдруг — в сердцах: «Саш, а ты баню любишь?» — «Не очень». — «Полюбишь», — угрюмо обещает Высоцкий...

Прием, который он устроил в Сандунах, был королевский: стол, каких, наверное, и в Кремле не накрывали, массаж и... все удовольствия жизни».

К сожалению, больше актерам не пришлось встретиться на съемочной площадке. И несмотря на теплое общение и отношение друг к другу на съемках картины, в жизни Белявскому с Высоцким не суждено было сблизиться и подружиться...

Александр Борисович признается: «В общем, скажу, как есть: простой и ясный был человек, настоящий мужик!...

Врать не буду, с Володей мы не подружились — может, потому, что находились тогда в разных «весовых категориях» — я выпивал, он — уже нет».

Такова, по мнению Белявского, причина невозможности наладить дружеские отношения с Высоцким... Не станем оспаривать ее или соглашаться с ней.

Вообще, актер с теплотой вспоминает не только время съемок сериала, атмосферу, царившую на площадке, и общение с коллегами по фильму. Александр Белявский вообще благодарен судьбе за то, что она подарила ему роль Фокса: «Несмотря на всю несхожесть моего характера и поведения с Фоксом, я считаю, что эта — одна из самых ярких моих ролей». «Я не жалею, что в моей биографии был Фокс. Сыграть сильную, хотя и отрицательную личность, — большое счастье!..» — подтверждает актер.

«Я играл бандита без грима и дублера, — говорит Белявский. — В единственном кадре, где машина падает в воду, меня заменил каскадер.

После показа сериала «Место встречи изменить нельзя» мне стали часто предлагать отрицательные роли в кино, но внутренне хуже я не стал».

Актер прав— после удачно и убедительно сыгранной роли в кино (неважно — отрицательная она или положительная), исполнитель ее зачастую становится заложником воплощенного на экране образа... И ему приходится из картины в картину подтверждать свое «амплуа». Примеров таких в отечественном кинематографе — немало...

Как и большинству актеров, снявшихся в нашумевшем сериале, роль Фокса принесла Александру Белявскому, уже и без того известному в стране артисту, новую порцию славы и популярности. Первая жена Александра Борисовича Валентина Белявская говорила, что «после Фокса он не изменился. Саша много ездил с выступлениями, и на одной афише было написано: «Фокс дает показания». Хотя поклонниц действительно стадо больше. По ночам звонили: «Александра Борисовича позовите, пожалуйста». Вроде как официально. Не успела я повесить трубку, как слышу, на другом конце кто-то ему уже мяукает: «Мой милый, хороший...» И ему это нравилось...»

Об этом же часто задают вопрос актеру журналисты:

— После фильма пришла слава?

— В Казахстане на встрече со зрителями ко мне подошел парнишка и сказал, что он работает здесь водолазом, а на его выбор профессии повлиял фильм «Их знают только в лицо», где Белявский плавал под водой. Какое счастье, что он не посмотрел фильм «Место встречи изменить нельзя», а то бы непременно стал бандитом. А на улице узнают, народ около пивных ларьков всегда кричит: «Фоксу без очереди!»

В другом интервью Александр Борисович рассказывал: «Роль Фокса в фильме «Место встречи изменить нельзя» сделала меня известным, но надолго «сломала» кинокарьеру. Для режиссеров я стал не Белявским, а Фоксом, режиссеры стали предлагать мне лишь роли отрицательных персонажей. А после фильма «Серые волки» (в котором актер сыграл роль Л. И. Брежнева. — А.П.) друзья какое-то время вообще именовали меня не иначе как Леонид Ильич Фокс».

АЛЕКСАНДР ИНШАКОВ 

Абсолютный чемпион Москвы по каратэ Александр Иншаков (1947 г. р.) хорошо известен не только в спортивных кругах, но и творческих — тоже. В качестве каскадера Александр Иванович работал с такими кинорежиссерами, как Алов и Наумов, Сергей Бондарчук, Гайдай, Прошкин, Сурикова. Актер, а в последние годы — режиссер и продюсер, главным делом своей жизни он по-прежнему считает постановку трюков в кино и их исполнение...

С Владимиром Высоцким Иншаков был знаком, но близкими друзьями они не были. А на съемочной площадке судьба свела их лишь однажды. Надо сказать, что поэт по своему характеру тоже был человеком рисковым. Жил, играл и пел на пределе. В трудных, подчас критических ситуациях находятся и герои многих его песен.

Интересовался и любил Владимир Высоцкий каратэ. Долгие годы его связывали тесные приятельские отношения с Алексеем Штурминым, основателем первой школы по этому экзотическому виду восточных единоборств в Москве. Тогда — не слишком пропагандируемому и даже запрещенному. Присутствовал поэт 14 апреля 1980 года вместе с Оксаной Афанасьевой на открытии в столице Чемпионата СССР по каратэ. А одно время Высоцкий приводил сына Марины Влади Володю посмотреть бои в школе Штурмина.

Александр Иншаков вспоминает: «С Владимиром Высоцким я встречался на съемочной площадке. Иногда я ему показывал кое-какие приемы, и потом он очень любил каратэ, часто бывал на наших соревнованиях, его увлекали экстремальные ситуации, риск, борьба. К тому же в нем было столько энергии, что хватило бы на десятерых. Но трюки за него все-таки выполняли профессионалы».

Не совсем ясно, на съемочной площадке какой картины встретились Иншаков и Высоцкий. Судя по возрасту Александра, это не могли быть фильмы, в которых снимался Владимир Семенович в 60-х и даже начале 70-х годов. Не исключено, что в воспоминаниях говорится о встрече поэта и спортсмена на съемках сериала режиссера Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Часть натурных съемок проводилась в Москве в ноябре и декабре 1978 года. Взять хотя бы знаменитую погоню сотрудников МУРа во главе с капитаном Жегловым на служебном автобусе за грузовиком, на котором уходил от погони один из главарей банды «Черная кошка» Фокс. Роль начальника Отдела по борьбе с бандитизмом Московского уголовного розыска Глеба Жеглова, блестяще сыгранная Владимиром Высоцким, оказалась сложной, но — интересной. Глеб Егорович (читай — Высоцкий) как раз во время этой самой погони за грузовиком с бандитами стреляет из пистолета на ходу — по пояс высунувшись из разбитого окна автобуса. Сцена сложная, требующая от ее исполнителя не только смелости, но еще профессиональных навыков и хорошей спортивной подготовки. Не в исполнении этого ли эпизода фильма помогал Александр Иншаков актеру?

«Несколько лет назад в орловской газете «Телевизор» была опубликована заметка «К вопросу о популярности Владимира Высоцкого среди власть предержащих». Нет смысла ее комментировать — пусть читатель сам сделает выводы после прочтения этой заметки, тем более что она — небольшого объема: «Основоположник российской школы каратэ Алексей Штурмин попросил своего ученика Александра Иншакова (родился с актером в один день), начинающего каскадера, провести Высоцкого на соревнования. В те годы на состязания каратистов публика ломилась, из-за чего организаторам приходилось выставлять тройные милицейские кордоны, через которые Иншаков и попытался провести всенародного любимца. Но милиционеры потребовали гостевой пропуск. В качестве последнего аргумента спортсмен торжественно произнес: «Товарищи милиционеры! Это капитан Жеглов!» В оцеплении образовался коридор: «Проходите, товарищ капитан!»

«Между прочим, первый чемпионат Москвы по каратэ в 1978 году прошел в зале «Дружба», построенном специально к Олимпийским играм-80, — добавляет Иншаков. — Мне удалось стать первым абсолютным чемпионом столицы. Я высоко ценю этот титул. Что касается истории с Владимиром Семеновичем Высоцким, он действительно любил каратэ и приходил на наши соревнования при любой возможности. Вы, наверное, знаете, что Высоцкий был очень спортивным человеком».

25 июля 2011 года на канале TB-Центр была показана передача «Таланты и поклонники». Владимир Высоцкий». За несколько дней до ее показа, анонсируя передачу, «Российская газета» писала: «В программе «Таланты и поклонники» своими воспоминаниями о Высоцком поделятся со зрителями ее ведущий — актер Вениамин Смехов, Никита Высоцкий, Гарри Бардин, Александр Иншаков, Авангард Леонтьев».

Александр Иванович в беседе с Вениамином Смеховым вспомнил несколько интересных эпизодов встреч с поэтом. В том числе— более подробно рассказал о случае, рассказанном в орловской газете: «Володя часто приходил к нам в школу каратэ. И я хорошо помню, как менялась обстановка в зале — все ребята мобилизовывались и начинали работать с дополнительными самоотдачей и старанием, видя перед собой Владимира Высоцкого!

Он был спортивным и физически крепким человеком. При мне неоднократно на стуле делал стойку на руках, мог стоять на голове, а такое по плечу только физически подготовленному, спортивному мужчине.

Володя очень интересовался каратэ, и я даже подозреваю — хотел взять несколько уроков, но он был невероятно загружен в театре и кино, часто бывал в разъездах, а занятие нашим видом спорта требует времени и постоянства в занятиях и тренировках.

...Есть одна интересная история, связанная с его ролью Жеглова, сыгранной в знаменитом сериале.

Я вспоминаю 1978 год. В Москве должен был состояться Первый турнир по каратэ за звание абсолютного чемпиона столицы. Володя позвонил мне и сказал, что обязательно придет посмотреть бои. А совсем недавно, несколько месяцев назад, завершились съемки сериала «Место встречи изменить нельзя», в котором Высоцкий здорово сыграл роль Жеглова. После телевизионного показа и фильм, и роль в нем Володи моментально стали популярны и полюбились зрителю.

Он пришел с девушкой и маленьким мальчиком, а его охрана не пропускает в зал. Володя вызывает меня, а я уже чуть ли не вызываюсь на поединок! Выбегаю на служебный вход в халате, говорю ребятам-милиционерам: это же Высоцкий. А они — нет, и все. Ничего не знаем, никого не пропустим. Что делать? И тут я вспоминаю, что он только что сыграл капитана Жеглова в фильме. Я говорю милиционерам: «Да он же ваш, он — Жеглов!» И на них это подействовало! «Ну, да, Жеглов — наш», — говорят. И его пропустили.

Как только он вошел в зал — его узнали, сразу пошел слух, моментально разнесшийся по трибунам, что сам Высоцкий посетил турнир. И представляете, зал встал! Все болельщики так поприветствовали Володю, и он, признаться, был немного смущен таким приветствием.

Эта атмосфера, царившая в зале, и присутствие на соревнованиях Высоцкого подействовали и на меня. На том турнире я стал победителем, абсолютным чемпионом Москвы по каратэ.

К сожалению, впоследствии наше общение с Высоцким было достаточно редким. Хотя иногда и встречались в общих компаниях».

В ноябре 2011 года на Первом канале была показана программа «Достояние республики». Владимир Высоцкий», в которой известные певцы и актеры исполняли песни Владимира Семеновича. Среди приглашенных гостей в программе принимал участие и Александр Иншаков.

Ведущие программы — Д. Шепелев и Ю. Николаев — обратились к нему с просьбой сказать пару слов о песнях Высоцкого из так называемого «спортивного» цикла. Александр Иванович с удовольствием откликнулся на эту просьбу. Он рассказал: «Когда я впервые услышал спортивные песни Владимира Высоцкого, они произвели на меня определенное впечатление... Эти песни, в общем-то, заставили меня, да я думаю — и не только меня, мобилизоваться, сконцентрироваться, сконцентрировать свои усилия на достижении спортивного результата и успеха...»

Далее Александр Иншаков вновь пустился в воспоминания и рассказал о случае, когда поэта не пропускали на соревнования по каратэ. Но рассказал чуть по-иному, чем описано выше. Приведем его «старый» рассказ на «новый» лад: «Я хочу припомнить один случай, довольно смешной, веселый... Как я Володю пригласил на турнир, а его не пускают в зал. Он вызвал меня, я вышел к нему в спортивном халате. А на входе стояли два милиционера таких, знаете, невысоких, килограмм по 48 в каждом. Вот они не пропускали Высоцкого... Я говорю «Да вы что!.. Это же Владимир Высоцкий!..» Но они — ни в какую! А тогда в Москве вводился особый режим — в связи с приближающейся Олимпиадой — и понаехало милиции и охраны из других городов. Видимо, эти два парня не знали Высоцкого... Я думаю: что же делать? И тогда я вспомнил: он же только что снялся в фильме, и показали этот знаменитый сериал, в котором он сыграл Жеглова! Я говорю этим милиционерам: «Идиоты! Это же ваш, Жеглов!..» — «А... Ну, Жеглов — наш...» И они его пропустили как Жеглова, понимаете, не как Высоцкого, а как персонаж из фильма!..

Когда Владимир Высоцкий вошел в зал — вы не можете себе представить — все зрители повставали со своих мест! Он был несказанно горд этим и сказал мне: «Ну, Саня, — давай!..» И я —дал!..»

Тут Александр Иншаков, вероятно, путает даты и смешивает события. Фильм с участием Владимира Высоцкого был впервые показан по телевидению в ноябре 1979 года, а по словам того же каратиста, он рассказывает о встрече с поэтом на турнире, проходившем годом ранее, то есть в 1978 году... Хорошо бы — определиться и отделить котлеты от мух. Ну да ладно...

Не остался незамеченным поэт и журналистами, освещавшими турнир.

По всей вероятности, впечатленный мастерством московских каратистов, атмосферой проходивших соревнований и победным выступлением на них своего приятеля Саши Иншакова, Владимир Высоцкий поделился своими впечатлениями об увиденном в небольшом интервью, опубликованном в 3-м номере журнала «Спортивная жизнь России» за 1980 год. Вот небольшой отрывок из материала журналиста А Назарова, вышедшего под заголовком «Спортивный наряд каратэ. Репортаж с первого чемпионата Москвы»: «Зритель любопытный, в хорошем смысле слова, артист Театра на Таганке Владимир Высоцкий.

Для нас, артистов, тренинг — обязательное условие существования, профессиональная, что ли, принадлежность. Потому, чтобы разнообразить его, я пришел полюбопытствовать в «Дружбу», тренировки ребят с Цветного бульвара я видел несколько раз. Теперь с полной ответственностью могу засвидетельствовать, что каратэ — зрелищный вид спорта. Между прочим, родоначальники каратэ — японцы — ставят рядом с этим понятием слово «игра».

Каратэ плейер — игрок каратэ. Вот и хотелось бы теперь поболее видеть высокотехничных игроков каратэ. А для поддержания своей формы я кое-какие приемы взял на заметку. И последнее, «если тренером был я», то спокойно заявил бы на международные соревнования Виталия Пака, Александра Иншакова и Сергея Шаповалова».

Вот такие слова Владимира Семеновича Высоцкого — как знак уважения к ребятам и восхищения их спортивным мастерством и достижениями, людям отчаянным, выбравшим для себя этот экзотический «спорт смелых». Разве не приятно было их прочесть молодым каратистам?

К сожалению, эти слова поэта, произнесенные им в адрес спортсменов, стали для них своеобразным прощальным напутствием от Высоцкого.

Через четыре месяца после публикации в журнале этого интервью Владимира Высоцкого не станет...

..Жарким днем 28 июля 1980 года молодой каратист и каскадер Саша Иншаков был в числе тысяч москвичей, пришедших попрощаться с Владимиром Семеновичем Высоцким. Сохранилась фотография, сделанная во время панихиды по поэту в холле дома на Малой Грузинской улице, где он жил. На черно-белом снимке у гроба Высоцкого стоят в скорбном молчании его друзья, коллеги и партнеры по театру — Александр Иншаков, Леонид Филатов, Семен Фарада и многие другие...

АЛЕКСАНДР МИТТА 

...В переводе с иврита слово «митта» означает «гроб»... Да, вот под таким ужасным псевдонимом скрывается, уже много лет живет и работает в кино Александр Наумович Рабинович (1933 г.р.) Это — настоящая фамилия художника-карикатуриста, ставшего кинорежиссером.

Режиссер Митта снял много малоизвестных и известных фильмов: «Друг мой, Колька!», «Звонят, откройте дверь», «Точка, точка запятая», «Гори, гори, моя звезда», «Москва, любовь моя», «Экипаж», «Сказка странствий» и других. В некоторых Александр Наумович выступал не только как режиссер, но еще и как сценарист, и даже — актер.

В середине 80-х годов Александр Наумович, казалось многим, окончательно распрощался с кино — ведь он около 10 лет ничего не снимал! Кто-то — обрадовался, многие — вздохнули облегченно...

Но вопреки скептикам Митта — вернулся. И вернулся триумфально — с сериалом «Граница. Таежный роман», в 2000 году...

Что до Вдадимира Высоцкого, то тесное общение связывало его с Александром с начала 60-х годов. Кинорежиссер вспоминал: «Трудно сказать, где мы познакомились с Володей. Виделись в разных компаниях. К кругу Кочаряна я не был близок, в доме его не бывал, но дружил с Окуневскими, жившими по соседству, — Татьяной Окуневской, знаменитой актрисой, звездой довоенного кино, и ее дочерью Ингой.

В 1958—1959 г. мы учились, очень живо общались, всюду бывали. Володя в это время выступал в каких-то эстрадных капустниках в ВТО, в Щукинском училище, хотя сам учился в Школе-студии МХАТ.

Возможно, впервые мы встретились у Марлена Хуциева на Подсосенском, 7. Марлен только начинал как режиссер, но был вполне легендарной личностью. Нам было интересно собраться у него, просто поболтать. Он жил в небольшой полутемной квартире, но она казалась нам огромной. Ставили бутылку водки, большую миску картошки. Появлялись Тарковский и Шукшин, проходившие у Хуциева практику (а Шукшин еще и снимался у него в картине «Два Федора»), Гена Шпаликов... Среди других бывал и Володя».

Довстречались и дообщались, в итоге, за эти годы до того, что Александр Наумович снял ставшего закадычным приятеля Володю в своей картине «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Картине, в которой открыто унижается достоинство русской нации и оплевываются прогрессивные начинания Петра I, осмеивается русская история и наш народ... Фильм вышел на экраны в 1975 году и особых лавров, к счастью, не снискал, даже напротив... Несмотря на участие в ней Высоцкого, сыгравшего, как оказалось — в заурядной ленте, главную роль — крестника Петра Ибрагима Ганнибала.

Владимир Высоцкий написал и предложил в историческую картину Митты две потрясающие песни, одни из своих лучших, — «Купола российские» и «Разбойничью», которые намеревался же сам и исполнить в фильме. Может быть, они бы «вытащили» «Сказ...» и сделали бы его действительно достойным просмотра... Но национальная смекалка режиссеру подсказала, что будут слушать чужие песни, а не смотреть его гнилое кино, и он велел их в ленту «не пущать». Дескать, не вмонтируются... (Да потому, что песни в картине, попади они в нее, стали бы отдельными фильмами!..)

После этого Митта и Высоцкий были в долгой «как бы ссоре», то есть — почти не общались... Фактически, они так и не помирились. Больше Владимир Семенович с Александром Наумовичем Рабиновичем не хотел иметь дела... И не имел. Встречались только в компаниях— изредка... «Мы были знакомы лет двадцать, лет шесть-семь дружили... Но отчетливо я помню лишь год общей работы. А после фильма мы только здоровались. Хотя и не ссорились», — признается кинорежиссер.

Но вернемся в 60-е. Александр Митта вспоминает: «В году 66-м в нашей компании появился Высоцкий. Хто такой? И хотя не было на нем никакого отпечатка‘гениальности, как на нас, — простой и ясный человек, но каким-то непостижимым образом и как-то совершенно естественно он всегда, в любом обществе оказывался главной фигурой».

«Когда мы с женой жили на проспекте Вернадского, а он — в Матвеевском, Володя частенько по дороге из театра к нам заскакивал».(3) «Высоцкий довольно часто оставался у нас ночевать, поскольку находилось наше жилище как раз посередине его пути от Театра на Таганке к их с Мариной Влади квартире в Матвеевском, добираться до которой было долго и неудобно».

«Шесть лет он у нас дома праздники встречал: от Нового года до дня рождения. Тогда, ведь, рестораны были «тошниловками для командировочных». «Мы дружили и с Высоцким, и с Мариной». «Марина Влади, помню, как-то грустно сказала: «Ваше счастье, что вы не знаете, до какой же степени вы бедны».

Александр Наумович с супругой были приглашенными гостями на свадьбе Владимира Высоцкого и Марины Влади в декабре 1970 года...

Кинорежиссер продолжает вспоминать (ну и память, скажу я вам!): «Вместе — в узком кругу, скромно — отмечали их свадьбу, в Москве. Кроме нас тогда были, по моему, только Андрей Вознесенский и Зураб Церетели. Лиля, моя жена, по этому случаю испекла яблочный пирог, который все с удовольствием уплетали.

А большая свадьба была у них в Грузии, устраивал ее Зураб. Там уже все ходуном ходило, грузинское гостеприимство было представлено в полной мере...»

Как уже говорилось, в 1975-м Высоцкий и Митта встретились на съемках картины «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Фильм снимался по сценарию известных кинодраматургов Юлия Дунского и Валерия Фрида. Кинорежиссер до сих пор утверждает, что в роли Ибрагима видел только Высоцкого; дескать, и сценарий «под него» писался, и съемки «пробивал» он «под Володю»...

Митте же предлагали снимать в роли Ганнибала то чернокожего студента, то Гарри Белафонте... Как отчаянный кинорежиссер, он отстоял своего кандидата на роль — Владимира Высоцкого. Чего это Митте стоило — одному Богу известно... В любом случае, за это ему — спасибо. А то вместо Высоцкого арапом Петра мог стать иностранец! А оно нам надо?

В 1976 году Александр Наумович дал большое интервью журналу «Искусство кино», загадочно озаглавленное «Когда оживают гравюры». В нем интервьюер, кинокритик Л. Карахан, подробно расспросил режиссера о роли Ибрагима Ганнибала, сыгранной Высоцким в картине:

— Почему арапа играет, скажем, не настоящий эфиоп, а откровенно загримированный, как в театре, актер?

— На роль Ибрагима пробовались несколько эфиопов. Но они имели совершенно непривычные стереотипы поведения: жесты, походку, манеру говорить. Это было экзотично и... уводило от нашей задачи. К тому же Ибрагим, — по существу, русский человек. «Лицом арап, а душой русский», — как он сам о себе говорил. Нам это было важно подчеркнуть. И, поскольку вся картина несколько маскарадна, мы решили, что большой беды не будет, если арапа сыграет загримированный русский актер. На пробах лучше других был Высоцкий, и мы пригласили его на роль.

Для нас было важно, что помимо драматических способностей Высоцкий обладает еще и ярким комедийным талантом. Актерская техника Высоцкого, приобретенная в театре Любимова, необычна для кино и, по-моему, очень интересна. Он способен делать внятным любое движение души, находит конкретное выражение любому режиссерскому заданию, раскладывая его на ряд движений, которые пластично увязываются друг с другом. Высоцкий делает это виртуозно...»

Приятно услышать в свой адрес исполнителю главной роли в фильме такие слова от режиссера! Хочется думать, что Владимир Семенович был знаком с интервью Митты популярному журналу о кино.

Впрочем, лучше других о перипетиях, связанных с картиной, и о ролях, в них сыгранных, расскажут его создатели и актеры, снявшиеся в его ленте, — в своих воспоминаниях...

— У фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» могла быть совсем другая судьба. Фильм задумывался специально для Высоцкого, с которым я тогда дружил, — вспоминает режиссер Александр Митта. — И вдруг один известный французский продюсер, узнав о проекте, послал мне телеграмму: «У тебя на картине будут американцы».

Для 1976 года это было вещью совершенно диковинной. Француз, приехав в Москву, тут же радостно сообщил: главную роль хочет играть САМ Гарри Белафонте!

В те времена этот темнокожий антирасист был широко известен по лентам «Остров под солнцем», «Ставки против завтрашнего дня».

Митта ответил не раздумывая:

— Главную роль будет играть Высоцкий.

— Ты с ума сошел, кто такой Высоцкий? Может быть, ты чего-то не понял? — француз был в шоке.

— Конечно, для француза Высоцкий был никто, — усмехается Александр Наумович. — Но я-то знал, что его слава на родине ни с чем не сравнима.

Но главная угроза Высоцкому пришла от советских чиновников. Режиссеру советовали попробовать на роль другою актера и даже предлагали съездить в Париж, поискать исполнителя в работавшем там Эфиопском национальном театре.

Митта от поездки отказался, а чтобы от него отстали, позвал на пробу никому не известного студента-эфиопа из литинститута.

Парнишка-эфиоп с восторгом прибежал на пробу:

— Мне очень нужна эта роль!

— Почему? — удивился Митта.

— Если я сыграю роль нашего национального поэта, я стану богатым человеком.

— Вашего?

— Конечно! У нас в Аддис-Абебе каждый второй с виду вылитый Пушкин!

Словом, паренька так и не утвердили.

— Владимир Высоцкий к тому времени уже стал настоящим европейцем, — вспоминает Михаил Кокшенов. — Похудел, постройнел, обрел несоветский лоск. На съемки он приезжал вместе с Мариной Влади, всегда одетый с иголочки. Но его доброжелательность осталась прежней. Мы в Москве были соседями, и он подвозил меня на шикарном «Мерседесе». «Как едем? Летим!» — не скрывал он восторга перед машиной.

Не подозревала о всенародной любви к исполнителю лишь одна актриса — Ирина Мазуркевич, по сюжету — возлюбленная арапа. Шестнадцатилетняя девочка только год как приехала из небольшого белорусского городка Мозыря. Там магнитофоны были редкостью. Поэтому когда кандидатке на роль сказали, что ее партнером будет Высоцкий, она только кивнула: Высоцкий так Высоцкий.

Режиссер выбрал Ирину по фото из картотеки. Сейчас Ирина вспоминает:

— Я была маленькая, с огромными глазищами и — полным незнанием жизни. Но когда режиссер спросил у Высоцкого, с кем он хотел бы работать, тот указал на меня.

К своей молоденькой партнерше Высоцкий относился покровительственно. Сам большой модник, одевавшийся в Париже, он дарил ей то французскую парфюмерию, то кофточку, то бархатные штанишки, которые изначально вез для сына. Однако романа между ними, несмотря на слухи, не было.

После той роли Ирина Мазуркевич снималась во многих картинах: «Трое в лодке, не считая собаки», «О бедном гусаре замолвите слово», «Тайна «Черных дроздов», «Ты у меня одна», «Все будет хорошо».

Вот уже более двадцати лет она живет в счастливом браке с Анатолием Равиковичем, незабвенным Хоботовым из «Покровских ворот».

Актера на роль Петра Великого искали очень долго. Первоначально Петру отводилась роль эпизодическая. Но, столкнувшись с бешеной энергетикой Алексея Петренко, режиссер дописал новые сцены.

— Высоцкий, увидев, как из незначительной фигуры Петр превращается в одну из ключевых, даже стал ревновать меня к актеру, — говорит Александр Наумович. — Но я считаю, что Петренко — уникальный артист. Это тип актера, с которых Станиславский писал свою систему.

— Это был, наверное, лучший мой фильм, — продолжает кинорежиссер. — Но на мое несчастье, перед сдачей этой картины запретили уже принятый на худсовете исторический фильм Элема Климова «Агония». Чтобы подстраховаться, мой фильм было решено сокращать.

Сначала из картины вырезали кульминацию, после чего трагикомедия превратилась в незатейливую комедию.

Но самое бредовое было впереди. Митта отобразил исторический факт — у Петра Великого было 86 карликов, изображавших сенат. Чтобы получить допуск к Петру, надо было сначала согнуться в три погибели, наговорить карлику кучу любезностей и, взяв его на руки, как ключ к государевому сердцу, нести перед собой.

— У меня в фильме карликов было всего восемь, — вспоминает Александр Митта. — Но они постоянно присутствовали в кадре у ног персонажей. Начальству изображение того, как самые маленькие становятся самыми важными, показалось поклепом на современность. И всех карликов велели вырезать! Из готовой картины убирали все кадры, в которых были замечены карлики. Сидел редактор и следил: «Вот карлик пробежал, вот еще один». После такого монтажа исчезали необходимые эпизоды...

И, наконец, цензура решила изменить даже само название. Мол, для легкомысленной комедии, каковой и стала картина, пушкинское «Арап Петра Великого» — слишком много чести. Сами же цензоры и придумали название, длинное, как забор, — «Сказ про то, как царь Петр арапа женил».

Александр Наумович говорит, что Высоцкий «на съемочной площадке излучал такую бешеную энергию, что казалось, будто воздух вокруг него начинает потрескивать!»

...Работа над картиной шла неимоверно трудно: то Митта был недоволен отснятым материалом, то сам исполнитель главной роли— Ганнибал-Высоцкий Особая нервозность возникла после неприятия (и непринятия) режиссером предложенных поэтом в картину песен...

С горем пополам, к 76-му году съемки фильма были завершены и отснятый материал — смонтирован. «Александр Наумович вспоминал, как с грустью смотрел «окончательный» вариант «Арапа». Он же делал вполне серьезный фильм- трагикомедию с печальным концом. После многочисленных согласований наверху в прокат пошла уже легкая комедия, столь любимая нашим народом. «Арап брел по набережной Невы. Где-то наверху пучились серые тучи. А рядом, поглядывая через плечо, вместе с ним шли одиночество и смерть» — именно так выглядела финальная сцена картины.

Партийное начальство решило иначе, усмотрев явную параллель с действительностью. Высоцкий не протестовал. Молчал он и когда узнал, что двух песен, написанных специально для этого фильма, тоже не будет. Митту вызвали в дирекцию и строго предупредили, чтобы он не тратил пленку, записывая актера.

«Володя дистанцировался от всего этого дерьма. Не могу сказать, что творилось у него на душе. Но внешне свои чувства он никогда не проявлял, все переживал в душе» — такова версия «отмазки» Александра Митты от произошедшего, в итоге, с фильмом и песнями Высоцкого, в него не вошедшими...

Как уже известно читателю, исковеркана была не только картина, но и первоначальное название сценария Дунского и Фрида, и, соответственно, — самой картины. Первоначально и сценарий, и фильм назывались «Арап Петра Великого». Но чиновникам от кино, выпускающим картину на экран, оно не понравилось: дескать, все — про арапа, и на первом месте в названии — слово «арап»...

Владимир Высоцкий на одном из концертов пошутил по поводу переименования фильма: «Начальники подумали, что так было кино про арапа, а они придумали такое название, что теперь фильм будет про Петра!...» (Смех в зале).

Еще не были окончены съемки картины, а Владимир Высоцкий, по старой дружбе и доброте душевной, дал концерт на дому у Александра Митты. Состоялся он в первый день наступившего 1975 года. Режиссер тогда проживал по адресу: г. Москва, ул. Удальцова, дом 16, кв. 23, входить с черного хода... На том новогоднем домашнем концерте присутствовали: хозяин квартиры и его супруга Лиля Моисеевна Майорова, а также Галина Борисовна Волчек, Александр Орлов, Лилия Бодрова-Бернес, Виктор Суходрев с супругой Ингой Окуневской... Ну и контингент, скажу я вам...

Высоцкий пел для собравшихся около трех часов, успев исполнить за это время порядка 40 песен, в их числе — несколько на еврейскую тематику (которые на публичных концертах, особенно в последние годы, практически не исполнял): «Антисемиты», «Мишка Шифман», и т. д. Александр Митта (на правах хозяина дома) и Виктор Суходрев (как дорогой и любезный гость) вели запись концерта на собственные магнитофончики... Слава богу — фонограммы этого домашнего выступления Владимира Высоцкого сохранились и дошли- таки до нас!

Александр Наумович продолжает вспоминать: «Высоцкий так невероятно изнашивался, что не мог выбрасывать периодически из души всю накопившуюся скверну. У него, ведь, вопреки слухам, крайне редко запои были. Раз-два в год, не чаще. Я-то знаю...» Это все потом стало проявляться.

Кстати, и «подшивал» Высоцкого несколько лет подряд мой двоюродный брат — он был хирургом в госпитале МВД. Но в годы, когда мы активно общались с Высоцким и с Мариной, ничего этого не происходило». (Брат Александра Митты — Герман Ефимович Баснер — прототип хирурга Германа Абрамовича, персонажа прозаического «Романа о девочках», написанного Владимиром Высоцким в 1978 году. Роман остался незаконченным. — А Я.) «Четыре года его подшивал». «Бывало, что Володя эту «подшивку» из себя выковыривал, знал, что если зашитым выпьет, то умереть может от отека».

«А с наркотиками... Один богатый мерзавец его на них посадил, — продолжает Митта. — Известно, что люди апатичные могут наркотики принимать десятилетиями, а яркие люди быстро сгорают на этом. У них же психика другая».

«Про наркотики я вообще ничего не знал. Меня восхищала гиперактивность этого человека, он по природе своей, без всякой подкачки, все время был на взводе, в каком-то немыслимо активном тонусе. Невероятно резкий человек Ему надо было все делать резко: резко войти, резко выйти, резко расслабиться, он генерировал бешеную энергию и заряжал ею огромное количество людей, жил на совершенно бешеном темпераменте, который в результате и сжег его...»

«И Высоцкого быстро скрутило. Очень быстро. Он даже не в расцвете ушел, а на пороге расцвета. На пороге мировой славы. Высоцкий был актером уровня Жана Габена или Брюса Уиллиса. И его ниша незаполненной осталась...»

«Не будь с ним рядом Марины, — не может уняться якобы Митта, — Высоцкий погиб бы гораздо раньше. Они любили друг друга, до безумия, и только ей мы обязаны тем, что он успел (??? — А.П.) прожить самые яркие творческие годы и написать свои лучшие песни. Марина его спасала постоянно, вытаскивала из депрессий, из стрессов, из клинических смертей.

Помню, в очередной раз сорвавшись сюда из Парижа, бросив там все свои дела, она сказала моей жене: «Это 19-й раз. Я больше не могу». Но после этого приезжала еще и еще...

Она уже тогда являлась легендой во Франции, была вхожа во все круги высшего света, не понаслышке знала, что такое роскошь, богатство. Говорила нам: «Господи, какие вы бедные, вы ничего не видите!..»

В общем, казалось бы, по ее меркам Высоцкий был никто и ничто. Но она каким-то образом почувствовала, что он — гений, и беззаветно отдала ему всю себя, буквально бросила свою жизнь под ноги ему...»

Несколько, на наш взгляд, заслуженных камней в огород кинорежиссера... Эк, как «кидает» в монологах Александра Митту! «Марина спасала его постоянно, вытаскивала из депрессий, стрессов, клинических смертей...» А кто Высоцкого к ним подталкивал? Вы, своими пьянками, «гениальными» фильмами и отказами взять в них песни поэта!

И как может Марина Влади, женщина, которую, по словам Митты, Высоцкий «любил до безумия», цинично подсчитывать количество «вытаскиваний» мужа из трудных ситуаций: «Это 19-й раз...»? И при этом делиться подсчетами с женой даже не друга, а знакомого собутыльника? («Раз-два в год запои... Я-ТО ЗНАЮ...») Ах, ну, да — забыли...Ответы кроются все в той же словесной пене режиссера: для Влади же, «по ее меркам», Высоцкий был «никто и ничто»... Но... Слава Богу, «легенда Франции» быстро одумалась: «вхожая в высшие круги света, знающая, что такое роскошь и богатство», она, вдруг «бросает свою жизнь под ноги» этому... «никто и ничто», как- то вдруг ставшему для Марины «гением»...

Эх, считающий себя другом Владимира Высоцкого г-н Митта! За такие россказни, уподобленные старушечьим сплетням, раньше били канделябром по лицу...Согласно русской поговорке, таких «друзей» берут и ведут сдаваться в музей!

..Несмотря на провал в прокате картины «Сказ про то, как царь Петр арапа женил», Владимир Семенович пригласил Александра Митту с супругой на новоселье. Да! В конце декабря 1975 года Высоцкий и Марина Влади устроили вечеринку — по случаю въезда в новую собственную квартиру, актерский «кооператив» на Малой Грузинской улице, дом 28. Есть хороший фотоснимок, сделанный в тот вечер. Его автор — знаменитый питерский фотохудожник Валерий Плотников. На снимке — гости, приглашенные хозяевами в свой дом на торжество: Володарский, Говорухин, Суходрев с супругой, Ахмадулина с Борей Мессерером... И Саша Митта-таки с женой Лилей...

Сам кинорежиссер до сих пор проживает по тому же московскому адресу. Только у Высоцкого номер квартиры был 30-й, в первом подъезде, а Митта живет во втором...

«Как въехал, так и живу с самого начала постройки, — радуется Александр Наумович. — Меня сюда Высоцкий устроил. Элитный дом, сюда попасть просто так считалось совершенно невозможным. Правда, пришлось потратить все деньги, которые у меня в ту пору водились: ведь дом строился на кооперативных началах...

Володя был человеком верным и считал, что любая помощь входит в понятие дружбы. Сам он жил в соседнем подъезде на 5-м этаже. (К сведению друга и соседа Митты: Высоцкий жил на 8-м! Видишь, читатель, какая гадость... эта водка...—А.П.)

Общались постоянно. Хотя, надо признаться, мы гораздо чаще встречались до того, как переехали в этот дом... Частенько застревал у нас в старой квартире..., ночевать оставался — если Марины Влади в Москве не было...»

Наверное, один спать боялся... Да, Александр Наумович?

«Высоцкий был человеком необыкновенно общительным человеком, круг его друзей зашкаливал за сотню, и самых разных людей — артистов, золотоискателей, ученых, космонавтов, поэтов... Он обо всех заботился, из Франции в подарок шмотки таскал чемоданами, тогда так было принято. Мне как- то шикарный полушубок принес. Подарили, говорит, югославы, а у меня один уже есть...» Взял! А чего там?..

Ну, слава Богу! И себя любимого Митта не постеснялся внести в список сотни друзей поэта, занимавших очередь за подарками!

«О Высоцком я редко говорю, — врет кинорежиссер. (Нет интервью, в котором не было бы «душеизливаний» о друге Володе!.. — А Я.) — Потому, что и так его жизнь почти всю истоптали. Пусть о подробностях его личной жизни, наркотиках и прочем говорят без меня». «На его имени спекулировать не хочу. Изображать из себя близкого и преданного друга — тем более.

Я Володю очень любил. Но, говоря строго, он был больше другом моей жены Лили Майоровой. Она — прекрасная хозяйка, благодаря ей дом фактически превращался в ресторан для друзей...»

«Жизнь истоптали...» «О наркотиках пусть говорят без меня...» Да только в этой главе столько цитат из интервью Александра Митты на эти (и другие, о личной жизни — тоже!) темы, что удивляешься неприкрытому цинизму Инорежиссера! (Инорежиссер — одно из прозвищ Александра Митты — он получил его за слабые режиссерские работы. Другое прозвище — Минтай (так его за глаза называют актеры на съемочной площадке)).

В начале 2009 года в печати прошел в слушок, что кинорежиссер собирается снимать егои—четырехсерийный фильм о друге Вове. Но... Есть на свете Бог — разразившийся в экономике мировой и страны т. н. «финансовый кризис» порушил все планы господина Митты... Проект сорвался! Не видать нам гениального фильма о жизни и смерти Владимира Высоцкого!...

Как плачут, даже — рыдают кинокритики на плечах зрителей...

От счастья, конечно же!...

Совет журналистам: будьте осторожны, после рухнувшего на корню кинопроекта, что-либо спрашивать у Александра Наумовича о его друге Владимире Высоцком.

А. Н. Митта не любит, когда его спрашивают о Высоцком!..

Не любит!.. Но интервью о нем дает с завидной регулярностью!

Предлагаем читателю ознакомиться со статьей кинорежиссера «Будет излучать тепло и свет», посвященной Владимиру Высоцкому. Написана она была им в 1980 году...

«С именем Владимира Высоцкого всегда было связано множество проблем. И вспоминая его, мне хотелось бы для начала остановиться на одной, может быть, не самой важной, но сегодня актуальной — до тех пор, пока его творческое наследие не будет как-то упорядочено.

Он написал более шестисот песен. Это неслыханно много, и естественно, что, как в горном хребте есть вершины повыше и пониже, так и песни у него есть пронзительные до боли, а есть забавные или горькие, нежные или едкие, и все — разные.

Горький факт заключается в том, что его безмерная популярность породила подражателей, имитаторов и просто людей, взбудораженных этим огромным талантом. И по России, как говорил сам Высоцкий, гуляло 2—2,5 тысячи подделок и имитаций его песен. Иногда это простодушные подражания, иногда коммерческая поделка с душком. Обнаружить их нетрудно, но как убедить пошляка или болвана в том, что это не Высоцкий?

Сам я убежден, что с именем Высоцкого будет связана отныне история русской и советской песни. И лучшее из того, что он сочинил, не только войдет в золотой фонд русской культуры, но и будет стимулировать многие и многие таланты к творчеству.

Французский поэт-песенник Жорж Брассанс, кстати сказать, ставший за свои песни академиком Франции, принимает Высоцкого как брата по таланту. А это поэт, который держит на почтительной дистанции многих из тех, кого мы простодушно считаем идолами современной песни.

В мировой песенной практике, которая сейчас породила тысячи исполнителей и авторов, нет, говорят сведущие люди, ничего похожего на тот многоцветный и многолюдный мир, который возникает в песнях Владимира Высоцкого. Кажется, что Россия спрессовалась в ком любви и боли, веселья и отчаяния, горьких раздумий и пронзительных озарений.

Мне приходилось много лет быть свидетелем его работы. Песню — каждую — он писал подолгу, по два-три месяца, много раз переписывая, зачеркивая слова, то сокращая, то прибавляя строчки. Потом месяц-два песня пелась им почти каждый вечер, и всякий раз хоть два-три слова, хоть одно да менялось, уточнялось. И так в работе было одновременно пять-шесть, а когда и десяток вещей. Одновременно оттачивалось исполнение, искались интонации, акценты. Для постороннего человека провести вечер с Высоцким значило послушать, как Володя с непрекращающимся удовольствием поет свои песни, покоряя друзей и гостей. И не сразу и не все понимали, что эти вечера были его непрерывной ежедневной репетицией. Он работал сосредоточенно и вдумчиво. Для него гул друзей, набившихся в комнату вокруг накрытого стола, был таким же естественным компонентом творчества, как ночная тишина его пустой комнаты, когда он складывал слова, трудолюбиво лепя их, приваривая темпераментом и мыслью одно к другому, чтобы получилось как массив, как что-то единое, рожденное с лету.

По творческому напору Высоцкий был редким и уникальным явлением. Неоднократно мне доводилось быть свидетелем того, как он работал круглыми сутками, по четыре-пять дней. Причем не просто работал, а выкладывался. Днем съемка, вечером спектакль, да еще какой! — Гамлет или Галилей, ночью творчество за столом над белым листком, исписанным мельчайшими убористыми строчками. Два часа сна — и он готов к новому дню, полному разнообразных творческих напряжений, и так день за днем. По-моему, больше пяти часов он не спал никогда, кроме редких периодов полного расслабления, когда организм, казалось, освобождался от многомесячных накоплений усталости и сдержанности.

Пожалуй, это слово «сдержанность» лучше всего определяло Высоцкого, невидимого посторонним людям. На сцене театра или с гитарой он был сгустком раскаленной энергии, казалось, не знающей удержу и препон. А в общении с людьми был сдержан, собран, тактичен, терпелив. Причем надо понять, что это был человек с тонкой и остро чувствующей унижение структурой поэта, чтобы в должной мере оценить то напряжение и самодисциплину, которой требовала эта внешне чуть хладнокровная сдержанность.

А вот друзья, которых у него было очень много и в самых разных кругах жизни, помнят его человеком преданным и нежным. У него был отдельный от всех его творческих талантов ярко выраженный талант дружбы. Он делал для друзей многое и умел принимать дружбу так, что вы были от этого счастливы. Потому что каждый человек бывает счастлив, когда его талант замечен другими. Но иной рисует, пишет музыку, изобретает что-то — это продуктивные таланты. А есть просто талант от бога: способность быть добрым, верным, нежным. Для того, чтобы этот талант проявился в полной мере, нужны потрясения, войны, — иначе мы его не замечаем. А Володя чувствовал этот талант в людях, как, говорят, экстрасенсы чувствуют излучение поля человеческого организма. И чувствовал, и излучал сам.

Я думаю, что люди, которые любят его песни, угадывают в них не только глубину его на первый взгляд простодушных образов, но и глубину человеческой личности, одаренной самым главным и самым высоким талантом — талантом любви. Не абстрактной, христианской или какой-нибудь еще, а очень конкретной мужской, со всеми доблестями, которые должны в ней быть: мужеством, ответственностью, нежностью, верностью.

Послушайте его песни под этим углом — в них все это есть. И я думаю, что когда время отшелушит в них немногое из случайного или броского, основное, главное будет долго излучать людям тепло и свет.

Народ не дарит свою любовь случайным людям. А мы видели, как десятки тысяч людей пришли проститься с гробом дорогого человека, поэта и певца, и как уже больше месяца все несут и несут цветы на его могилу. Она недалеко от нашего дома. Нет-нет да и зайду хоть с небольшим букетиком. А там все время свежие цветы, огромные яркие букеты, корзины. Не богачи же их покупают, не учреждения. Значит, приехал человек из далекого места и как важное для себя событие совершил печальный ритуал прощания с близким. И каждый день все новые букеты. И молчаливые неподвижные люди стоят и, как прожитую жизнь, вспоминают Володины песни».

АЛЕКСАНДР НОВИКОВ 

Александр Васильевич Новиков, один из самых известных, популярных, авторитетных и любимых народом исполнителей, корифей русского шансона, «уголовный бард», как он окрестил себя, родился в 1953 году. Через 30 лет им будут написаны самые известные песни — «Вези меня, извозчик», «Помнишь, девочка...», «Вано, послушай...», и другие, через год вошедшие в отдельный альбом, за выход которого автор поплатился своей свободой, шесть лет отсидев за их исполнение и запись.

В одном из интервью, много лет спустя после записи альбома, Александра спросили: «А что вас вдохновило на альбом «Извозчик», какие впечатления?» — «Варлам Шаламов, Солженицын... Высоцкий, Алешковский, Галич, — ответил Новиков. — Я это все читал, я это слышал. И, конечно, в некотором роде это было, может быть, подражание. Но достаточно талантливое и удачное. И потому альбом был громоподобный, популярность сразу обрел».

После этого Александр записал и выпустил еще полтора десятка альбомов, среди которых автор особо выделяет цикл песен на стихи Сергея Есенина.

Что же такое русский шансон изначально, в котором так преуспел герой нашей главы? На этот вопрос Александр Васильевич отвечает так «У истоков жанра стояли великие люди: Есенин, Высоцкий, Вертинский, Галич. В основе жанра лежат стихи, а не тексты».

Свои слова Новиков подтверждает и в другом интервью: «...В основе жанра лежат стихи. В этом жанре работали великие люди: в истоках жанра — Есенин, Высоцкий, Вертинский. Это великие поэты! А истоки шансона лежат глубоко в скоморошестве. Меняются люди, время, события, язык, меняются аккомпанирующие инструменты — остается его суть: воспевание окружающей нас действительности в реальном изложении! Вне зависимости от того, какая система на дворе... И жанр этот в сути своей честен, прям и правдив».

В жизни и судьбе шансонье не обошлось без Владимира Высоцкого — влияние его песенного творчества подтолкнуло начинающего поэта Сашу Новикова в далекие 60-е взять в руки гитару и заняться пением и сочинением песен, что стало, в итоге, делом всей его жизни. Научился играть на гитаре Александр в 12-летнем возрасте — пару аккордов показал сосед, друг детства; тогда семья военного летчика Василия Новикова жила в городе Фрунзе (ныне — г. Бишкек, столица Кыргызстана). Серьезное же увлечение музыкой началось в 14-летнем возрасте. Вот как вспоминает Новиков это время в предисловии к книге стихов и песен «Вези меня, извозчик...», носящем название «Годы мои юные»: «14 лет. Восьмой класс. Во дворе гитары. Из окон Высоцкий. В голове Высоцкий. Дух запретной романтики. Что-то новое потянуло, как магнит. Руки рванулись к струнам. Душа — к строчкам». «Когда я учился в восьмом классе, я впервые услышал Высоцкого. Это произвело на меня большое впечатление, вызвав желание научиться играть на гитаре и петь эти песни. Позже услышал Галича. Это был второй человек, определивший мою судьбу. Я сразу почувствовал, что вот это — мое. Я захотел делать нечто подобное. В то время я уже давно писал стихи», — признавался в интервью будущий мэтр «русского шансона».

В интервью одной из популярных газет Александр Васильевич Новиков так вспоминает о тех годах: «Впервые я взял в руки гитару во Фрунзе в восьмом классе. Мы с пацанами пошли в кино на фильм «Вертикаль». И сам фильм, и особенно песни Высоцкого произвели на меня такое впечатление, что я шел из кинотеатра и понимал, что жизни без гитары мне теперь нет. Пришел домой и говорю матери: «Покупай мне гитару» — у меня как раз близился день рождения».

Да, именно в те годы по экранам страны прокатился фильм Станислава Говорухина «Вертикаль», снятый в 1967 году, в котором Владимир Высоцкий не только сыграл одну из главных ролей, но и исполнил несколько своих песен.

«Первую свою песню я написал после просмотра фильма «Вертикаль». Называлась она «Улица Восточная», — рассказывает Александр Новиков. — «Начиналась она словами: «Рестораны шумные, колдовское зелье». Нормально для старшеклассника, правда? Мне было как-то неловко говорить, что эта песня моя, и когда я ее пел в клубе, на вечеринках, в общежитии у друзей, то приписывал авторство уже известному тогда Александру Дольскому. Причем сам он об этом не знал».

Случилось это в Свердловске, в 1969 году. Именно тогда семья Новиковых переехала в столицу Урала.

— Значит, ваши первые соприкосновения с музыкой начались с песен Высоцкого, Галича? — допытывались у Новикова журналисты.

Он им отвечал:

— Вообще, это довольно смешно — в четырнадцать лет визгливым голосом на весь двор петь их песни. Но и это, наверное, принесло свои плоды. Если бы не было Есенина, Галича, Высоцкого, не думаю, что я состоялся бы как поэт и как исполнитель этого жанра. Мне нравились эти песни, я никогда не думал — шансон, не шансон. Просто близка была эта форма, а жизнь сама вывела на дорогу, по которой и шагаю. В основе всего лежат именно стихи, а не тексты. Почему я уничижительно говорю о тех, кто пишет только о тюремных нарах? Я с полной уверенностью могу сказать, что 90% из них там никогда не лежали! Я прекрасно знаю всех, кто об этом пишет, и кто из них сидел и не сидел. Можно, конечно, при этом ссылаться на Высоцкого, который, тоже, например, не воевал, но писал об этом. И как писал! Но это был гений, а воображение гения — достаточно точное. А сегодня... Куда конь с копытом, туда и рак с клешней... «Происходит отождествление собственного мизерного, графоманского таланта с Гением Высоцкого, Галича и других. Когда идут тексты вроде «Русская водка, черный хлеб, селедка» — это вовсе не русский шансон, это скоморошество, припевки. Сегодня около шансона больше паразитирующих, чем созидающих!..» Александр говорит, что нынче в жанре «чуть ли не каждый автор мнит себя если не вторым Есениным, то уж вторым Высоцким точно».

К слову: имя своего учителя (об этом — ниже) Александр Новиков всегда защищает от глупых нападок Узнав, что как- то в интервью Борис Моисеев назвал Высоцкого «гламурным певцом», шансонье на этот выпад Берты (он же — Бетси) ответил: «Значит, у него такое представление о значимости Высоцкого. Главное, что его невозможно переубедить, да и зачем? Спасибо ему, что он высказал это мнение. Я могу расценить его как злую шутку, а если Моисеев сказал это серьезно, лишь искренне посочувствовать ему».

Итак, музыкально-поэтическое мировоззрение Саши Новикова, определившее его будущее, сложилось именно в те далекие 60-е годы, и в большей степени способствовали этому песни Владимира Высоцкого. На вопрос, кого певец считает своими «по жизни» учителями, Новиков отвечает так «Есенин. Высоцкий. Вертинский. Галич. Песни Высоцкого, конечно же, оказали решающее влияние на меня. Когда я услышал его песню из фильма «Вертикаль», был как завороженный.

Я сразу понял, что уже завтра пойду искать гитару, буду учиться на ней играть. И, может быть, сочинять: «Вдруг и я что-нибудь сочиню?» Вот так я думал, когда услышал песни Высоцкого. Так оно и вышло».

Сочинять получилось. Хотя на сцену Александр Новиков «выскочил» впервые в 1970 году с ...песнями «Битлз». Затем была учеба поочередно в трех (!) институтах, игра в вузовских ансамблях, работа ресторанным музыкантом, собственная группа «Рок-полигон».

Настало время исполнения собственных песен и записи альбома, благо их, как и стихов, Александром к тому времени написано было уже много...

Новиков вспоминает: «В 1984 году свела меня судьба с Алексеем Хоменко. Он тогда был руководителем ансамбля «Слайды» на Уралмаше. В ДК «Уралмаша» мы и записали мой первый альбом. Однажды, в ожидании музыкантов и проверяя микрофон, я спел непроизвольно начало песни «Я вышел родом из еврейского квартала». Леха кулаком по столу, глаза — по полтиннику: «Чья это песня?» — «Моя», — отвечаю. А он: «Стоп, все пишем на пленку»... Хоменко светится: «Это круче, чем у Токарева». Начало есть, должно быть и продолжение. Так месяца за полтора и подготовили весь альбом и восемнадцать песен».

«После записи я пришел к известному филофонисту Берсеневу (в другом интервью Александр Новиков говорит о филофонисте Валерии Положенцеве. — А Я), который имел потрясающую фонотеку. Кроме советской и зарубежной эстрады, в его коллекции было много того, что не звучало на радио и было под запретом: Высоцкий, Галич. Берсенева часто приглашали в обком партии на различные торжества и приемы, где он крутил пластинки с западной музыкой, записи запрещенных авторов. Нашей власти все это нравилось. Послушав мой альбом, Берсенев сказал: «Ты будешь так же знаменит, как Высоцкий, но схлопочешь неприятностей гораздо больше, чем он. Поэтому я оставлю альбом в своей коллекции. Но ты должен решить для себя, будешь его выпускать, или нет. Если я его «раскатаю», то через две недели эта запись будет орать из каждого окна. Но ты пострадаешь очень жестоко. Это я тебе говорю, как опытный человек». И я не задумываясь, сказал: «Катай». Через месяц записи звучали везде. Был май 1984-го. В октябре меня посадили».

«Следователь, ведший дело, Владимир Ралдугин, сказал мне после первого допроса: «Высоцкого мы в свое время упустили, Новикова не должны упустить», — вспоминал Александр.

В песнях Новикова не было, как таковой, «политики», но в них жил тот мятежный дух, та удаль и широта, которые способствовали их гигантскому распространению в сотнях тысяч копий. Закономерен был итог его творчества — 10 лет лагерей по сфабрикованному в недрах карательных органов «делу».

«Все «дело» от первого до последнего слова — сфабриковано, — говорит Новиков. — Сразу после выхода магнитоальбома «Вези меня, извозчик..» была слежка, я ее замечал. Потом однажды меня схватили посреди улицы и закинули в «Волгу». И пошло следствие... Начиналось все с экспертизы по каждой песне. Буквально».

Конечно, «дело» было «шито белыми нитками». Певца обвиняли в спекуляции музыкальной аппаратурой, хотя в «деле» о радиотехнике — ни слова. Сам Новиков утверждает и уверен, что его посадили именно за песни.

Все же движение в защиту певца, в котором участвовали самые разные люди, в том числе ученый Андрей Сахаров и политик Геннадий Бурбулис, несомненно, помогло Александру Новикову выстоять и выйти на свободу. Случилось это через пять с половиной лет после ареста — 19 марта 1990 года.

Буквально на следующий день Александр пришел в студию — в заключении им было написано много стихов, ставших впоследствии песнями, а руки вспомнили гитару... Ведь в лагере не было возможности не то что песню записать — просто достать инструмент!

К счастью, через пять лет Верховный Суд РФ отменил приговор,, вынесенный Александру Новикову— «за отсутствием состава преступления». А певец уже вовсю занимался творчеством — писал новые песни, записывал альбомы, гастролировал.

В одном из первых альбомов, записанных и выпущенных по выходе на свободу Новиковым, — «Городской роман» (1993 г.), есть песня, в которой упоминается Владимир Высоцкий. Название у нее незатейливое — «Мариночка» (1986 г.) Она написана Александром в заключении. Ностальгируя, автор вспоминает в ней свою юность, первые влюбленности, пришедшиеся на середину-конец 60-х годов. Одна из таких любовей поэта — некая Марина, которой и посвящена песня. В ее тексте есть такие строки:

...Тогда словцо «эротика» считалась матерком,
А первый бард считался отщепенцем.
Катилась жизнь веселая на лозунгах верхом
И бряцала по бубнам да бубенцам!
За последующие двадцать лет у Александра Новикова вышли полтора десятка альбомов и своим талантом поэта, композитора и исполнителя он по праву стал одним из самых авторитетных и уважаемых исполнителей, можно сказать — Королем «русского шансона»! И остается им, не снижая творческой планки!

У певца нет песни, посвященной памяти Высоцкого, хотя в конце 80-х, когда Новиков отбывал срок заключения, ходил слух, что песня «Еще один, еще один поэт...» — его авторства. Но это — не более чем слух и миф, каких множество постоянно окружают его имя все эти годы.

Но Александр любит песни Владимира Высоцкого и знает их большое количество, часто цитируя строки из них в своих интервью. И — поет! В 1998 году Новиков принял участие в гала-концерте, прошедшем в московском СК «Олимпийский», приуроченном к 60-летию поэта. Он состоялся 24 января, в канун юбилея Владимира Семеновича. Александр Новиков исполнил две песни Высоцкого: «Большой Каретный» и «Песню про стукача» («В наш тесный круг не каждый попадал...»). Прозвучали они в аранжировках Тараса Ващишина, надо сказать — очень достойно сделанных. Днем позже видеозапись гала-концерта показали на Первом канале, где, увы, ни Высоцкий, ни Новиков — гости не частые... Осенью 98-го вышли компактдиски и кассеты с записями с юбилейного гала-концерта.

В том же 1998 году согласно опросу, проведенному Независимой ассоциацией ньюсмейкеров России, стало известно, что Александр Новиков наряду с Сергеем Есениным, Александром Галичем, Владимиром Высоцким является одним из самых выдающихся поэтов XX века! В результате Пастернак, Ахматова, Мандельштам, Бродский и другие «мелкие стихоплеты» просто отдыхают! Имя Новикова вошло в «Большую Энциклопедию поэтов XX века». Сам Александр Васильевич скептически отнесся к этому факту: «Для меня ни похвальбы, ни звания по большому счету не имеют значения. Время само расставит все по своим местам», — говорит он в интервью.

Все же думается, что Александр излишне скромничает. Или — лукавит! Мальчишка, тридцать лет назад боготворивший Есенина и плакавший над его стихами, считающий учителями Галича и Высоцкого и спустя три десятилетия ставший с ними в один ряд — по сути — живым классиком и легендой!.. Оставив позади признанных классиков поэзии XX века, не только России, но и Мира! Разве можно этим не гордиться?!

Впрочем, совсем недавно в интервью Александр Васильевич Новиков о своих песнях — выдал: «Город древний, город длинный» — высочайшая поэзия, которую я бы поставил в один ряд с лучшими пушкинскими стихами. Нисколько не совру, любой филолог это подтвердит. Я поэзию знаю великолепно, я был когда-то ребенком с феноменальной памятью и к третьему классу прочел всю классическую русскую литературу. И как бы это хвастливо ни звучало, но у меня есть несколько стихотворений, которые можно считать классикой поэзии за последние 200 лет. Но есть и обычные, как тот же «Извозчик» — не самое лучшее из моих стихотворений. Почему мои зрители так любят именно «Извозчика»? Я не могу себе на этот вопрос ответить».

Журналист Олег Назаров в буклете, прилагаемом к первому альбому Александра Новикова «Вези меня, извозчик..» (1984 г.), изданному на CD, справедливо пишет, что песни его «вслед за произведениями Галича и Высоцкого стали самым серьезным за последнее десятилетие вкладом в, если так можно выразиться, песенную энциклопедию советской жизни и, кстати, последним в связи с завершением этой «советскости».

«Фамилии Галича и Высоцкого в контексте настоящей главы всплывают не случайно. Прежде всего — благодаря признанию самим Александром этих бардов своими любимыми. Но это не все. Цельность, несгибаемость, свободолюбие персонажей новиковских песен «Вези меня, извозчик», «Развязать бы мой язык», «Сватовство жигана» удивительным образом созвучны бесшабашной прямоте и упрямству, которыми в свое время так поражали нас персонажи Галича («Старательский вальсок», «Истории из жизни Клима Петровича Коломийцева») и Высоцкого («Я не люблю», «Чужая колея»). То множество обликов, которые примерил и обносил на себе поэт Новиков — от рыночного продавца-грузина до бандита и рэкетира, от музыканта кладбищенского оркестра до организатора безалкогольных свадеб — восходит к тем же перевоплощениям Галича в видавшего виды шоферюгу или ударника коммунистического труда, а Высоцкого — в иноходца или шахматного претендента. И, как в случаях со своими предшественниками, чем реальнее перевоплощение, тем в большей степени поэт становится самим собою. Новиков не случайно является одним из самых внимательных читателей и знатоков Галича и Высоцкого — присутствие в опосредованном и преломленном виде их творчества в его песнях однозначно демонстрирует, так сказать, столбовой путь эволюции русского шансона в конце XX века».

Были ли личные встречи Новикова с Высоцким? Автор попытался это выяснить, что называется, «из первых уст», задав на концерте, состоявшемся в Краснодаре 14 мая 2007 года, вопрос певцу: «Уважаемый Александр Васильевич! Вы неоднократно говорили, что на Ваше творчество оказали влияние песни Владимира Высоцкого. Были ли Вы с ним знакомы лично, встречались ли, бывали ли на его концертах?» Маэстро ответил: «Нет! К моему великому сожалению, знаком с Высоцким я не был и на его концертах — тоже. Как я мог быть с ним знаком — я был ресторанный музыкант. До тех пор, пока был жив Высоцкий, в нашем городе он не выступал. Насколько мне известно, в те годы, когда я жил в Свердловске, он к нам на гастроли не приезжал. Атак — конечно, если бы приехал, — я бы непременно сходил на его концерт».

Александр Новиков не ошибается: с концертами в столицу Урала Владимир Высоцкий в 70-е годы не наведывался. Бывал он в Свердловске лишь в начале 60-х — с гастролями московского Театра миниатюр Владимира Полякова, в котором работал тогда. И все...

Помимо поэтического и исполнительского талантов, которые так ценит Александр Новиков в творчестве Высоцкого, есть еще кинематограф, в котором преуспел Владимир Семенович. Вот что говорит о кинофильме «Место встречи изменить нельзя», в котором Высоцкий сыграл главную роль — капитана МУРа Глеба Жеглова, Александр: «То, что происходит сейчас на экране, слишком бытово. Есть ремесло, а есть искусство. Вот фильмы «Рожденная революцией», «Место встречи изменить нельзя», «Петровка, 38» — складные, логичные, качественные. Это высокое искусство. А фильмы «Улицы разбитых фонарей», «Менты» — грязная, гнусная бытовуха, где менты от бандитов практически не отличаются. Если вернуться к теме актеров, играющих бандитов, то у нас имеется глыба, национальное достояние, — Джигарханян. Он — вне конкуренции. Образ бандита советского периода воплотил, безусловно, лучше всех. Остальные актеры в большинстве своем, делали все очень театрализованно. Актеришка играет бандита, тужится изо всех сил, а по жизни он просто полупедераст, это очевидно».

Трудно спорить с Александром Новиковым, да и делать этого — не нужно! Роль главаря банды «Черная кошка», гениально воплощенная Арменом Борисовичем в киношедевре Станислава Говорухина, до сих пор остается непревзойденной по мастерству исполнения!

...Завершить главу хочется словами Александра Новикова: «Мне все время говорят: «Почему вы такой скандальный?» Да не скандальный я, говорю. Если я говорю, что телевидение берет взятки, а все об этом молчат, то это не я скандальный, а они трусливые!.. Я не верю, что завтра все поменяется, просто надо же кому-то начинать. Помните, у Высоцкого: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков»? Так вот, я — настоящий буйный. Я оцениваю людей не по погонам на одежде, а по душевным качествам. Тяжело жить с таким подходом к жизни. Но таких, как я, — немало».

Что же, уместно привести здесь строчки и другого любимого Новиковым поэта, Сергея Есенина:

И похабничал я, и скандалил
Для того чтобы ярче гореть!..
P. S. «Талантливые и гениальные люди по своей природе очень сложные по своей натуре, всегда нелюбимые и неудобные для власти, а также и для окружающих, и только после смерти приобретают все более и более друзей — «такова се ля ви», как говорят у них, в основном такие люди сами выбирают себе друзей. Мне обидно, когда некоторые товарищи говорят, мол, после Высоцкого осиротела поэтами русская земля, нет, скажу вам, продолжателем сей нелегкой, неблагодарной, но плодотворной работы стал Саша Новиков. Да он не настолько... как Володя, не могу подобрать слова, но гораздо поэтичнее, я извиняюсь на сей счет, потому как сравнивать поэтов дело недостойное и даже глупое. Володя, слава богу, не отсиживал червонец на зоне, в отличие от Новикова, а вот если бы да кабы... то неизвестно, какие бы он песни сочинял. Тюрьма никому не добавляет, а наоборот отнимает. Важно знать, кто после Новикова примет эстафету настоящей русской, поэтической, неугомонной души и совести». (Николай Крестов. «Владимир Высоцкий и Александр Новиков»).  

АЛЕКСАНДР РОЗЕНБАУМ 

В биографии Александра Розенбаума, размещенной на его официальном сайте в Интернете, читаем: «Соседом бабушки Александра по квартире был известный гитарист Михаил Александрович Мини, у которого Саша научился первым гитарным приемам, а в дальнейшем игре на гитаре обучался самостоятельно. Лет в 15—16 появились его первые стихи: рифмы непроизвольно рождались в сознании на школьные и домашние темы, иногда веселил друзей юмористическими стихами! Начал слушать и повторять запрещенные тогда песни Галича, Высоцкого и Окуджавы. Этот период в жизни Александра Розенбаума направил его к авторской песне».

Итак, как автор-исполнитель Александр Яковлевич дебютирует в конце 60-х, находясь под сильным влиянием песенного творчества в том числе и Владимира Высоцкого. С подражаний ему (которые продолжаются по сей день). До их заочного спора в этом самом творчестве и сравнений друг с другом пройдет еще немало времени... А пока познакомимся более полно с биографией питерского музыканта, хотя, признаться, сегодня ее не знает только неграмотный или страдающий дислексией человек.

Александр Яковлевич Розенбаум родился в сентябре 1951 года в студенческой семье. Его мать и отец учились в 1-м медицинском институте г. Ленинграда. В 1952 году семья переезжает в никому не известный город Зыряновск (именно туда получил» распределение родители Саши), где проживают и работают в течение долгих 6 лет. Александр в пять лет уже хорошо пел и начал ходить в музыкальную школу по классу скрипки, а когда семья вновь вернулась в Ленинград, мальчик стал увлекаться всем и сразу: играл на фортепиано, на гитаре, гонял без устали мяч во дворе, занимался боксом, а поздно вечером брался за уроки. В пятнадцать лет стали появляться первые стихи: немного нескладные, не складывающиеся в рифму, но очень уверенные (во всяком случае, так считала бабушка Александра Анна Артуровна, которая с раннего его детства верила в исключительность своего внука).

Окончив школу, Розенбаум решил поступать в тот же 1-й медицинский. И поступает. Но его веселый нрав, постоянные капустники и концерты, на которых он не только гость, но и участник, отвлекают его от учебы, и уже через год Александра Розенбаума со всей строгостью отчисляют из института. В армию он тоже не попадает из-за высокой близорукости, поэтому устраивается санитаром в больницу. Через год будущий музыкант восстанавливается и теперь учится только на «отлично». С 1974 по 1979 год Александр Розенбаум работает на «Скорой помощи», помогая тяжелобольным.

Параллельно увлеченный музыкой, Розенбаум пишет стихи и песни, в том числе и знаменитый «одесский цикл». В 70-е годы он становится участником ленинградской группы «Аргонавты», где выступает под псевдонимом Александр Аяров.

В 1979 году он окончательно понимает, что преодолеть тягу к музыке невозможно, поэтому поступает в джазовое училище при Дворце культуры им. Кирова на вечернее отделение, где постигает основы аранжировки, навыки джазовых композиций, учится правильно петь. 14 октября 1983 года Александр Розенбаум дебютировал с сольным концертом в Доме культуры им. Дзержинского.

За почти 30 лет работы в музыке Розенбаум выпустил 29 альбомов и более десятка концертных записей, неизменно пользующихся популярностью у поклонников и любителей жанра. Кроме этого, Александр Яковлевич снялся в семи фильмах, где также исполнял свои песни. Столь долгое пребывание на волне успеха свидетельствует о поэтическом таланте и композиторском и исполнительском мастерстве Александра Яковлевича. Он по-прежнему «держит марку», его талант узнаваем и индивидуален. Это невероятно сложное достижение и по плечу оно только истинным профессионалом, каким, безусловно, является Александр Розенбаум.

Сейчас певец совмещает работу творческую и бизнес: он руководит питерским театром-студией «Творческая мастерская Александра Розенбаума» и является владельцем сети пивных «Толстый фраер». В 1996 году Александру Розенбауму было присвоено звание Заслуженного артиста РФ, а в 2001 — Народного артиста России.

..А на заре своей музыкально-певческой карьеры молодой певец сумел преподнести слушателю свое творчество как яркое и талантливое: за короткое время его песни обретают огромную популярность в СССР. Особенно после записи двух магнитоальбомов, вышедших в 1982—1983 годах (в них Александру Розенбауму аккомпанировал ансамбль «Братья Жемчужные», с которым записывался в свое время Аркадий Северный), разошедшихся по стране сумасшедшим количеством копий.

Кстати, именно после распространения этих записей Розенбаума впервые и сравнили с Высоцким. Владимир Семенович ведь тоже начинал свое творчество с «блатного» репертуара...

В то время имя Александра только-только становилось известным, а самого автора «блатных» песен в глаза никто не видел. Тогда-то, в начале-середине 80-х годов и заговорили о славе Розенбаума. Да, о славе, потому что выросшую за такой короткий срок популярность в народе его песен можно было сравнить разве что с популярностью в свое время творчества Владимира Высоцкого. Песни Александра звучали везде и отовсюду. Стали появляться первые публикации в прессе о нем, а некоторые журналисты даже всерьез называли в них Розенбаума не иначе как «второй Высоцкий». «Я первый Розенбаум, и не надо меня всовывать в какие-то рамки!» — отвечал на подобные сравнения певец. Это — похвально, потому что уже в те годы Александр ощущал себя индивидуальностью и видел свой путь в музыкальном творчестве.

Владимира Высоцкого считают одним из основателей авторской песни в нашей стране. С самого начала сольной карьеры Алексавдр Розенбаум всячески отмежевывается от этого движения и от музыкального направления — вообще: «Я бы не сказал, что я не люблю этот жанр совсем. Мне, например, нравятся Высоцкий, ранний Окуджава. Но к остальному я равнодушен». «Вообще, — говорит Розенбаум, — моя манера розенбаумовская, моя собственная. Не надо меня сравнивать... Когда мне в свое время говорили, что я — второй Высоцкий, — я говорил — не надо! Понимаете? Не надо вписывать меня в чьи- то рамки! Розенбаум один. Завтра придет кто-то другой. И я себя ни в коем случае ни с кем не сравниваю. Мы все совершенно разные люди». «Я никогда не был последователем Высоцкого, которого боготворю... Владимир Семеныч — актер и поэт. Правильно? А я — певец, музыкант, композитор. Я, скорее, последователь, если не сравнивать меня с этим человеком, последователь Вертинского». «Мне ближе Вертинский, нежели Высоцкий. Я никогда не относил себя к исполнителям авторской песни и всячески отмежевываюсь от этого течения!..» — из года в год разъясняет журналистам Александр Розенбаум.

И тем не менее, негласное соперничество, несмотря на разность жанров, с Владимиром Высоцким у Розенбаума перманентно: «В свое время я отказался от «Музыкального ринга» с Токаревым. Он будет петь про небоскребы, а я ему про Ладожское озеро, что ли? На чем с ним соревноваться? Можно соревноваться с Владимиром Семеновичем... А еще с кем?..» Что ж, доля правоты в словах музыканта, конечно же, присутствует. Но и амбициозность — ощущается!

И все-таки, на свой «Музыкальный ринг» Александр Яковлевич попал. Отголоски этого драматического музыкального поединка слышны и вспоминаются до сих пор — и критиками, и журналистами, и поклонниками творчества Розенбаума.

В ноябре 1986 года была записана та легендарная программа, в которой Александр «сражался» с представителями бардовского движения — Евгением Клячкиным и Сергеем Леонидовым. Как пишут теперь журналисты, именно на той программе Ленинградского ТВ Розенбаум публично «открестился» от своего «одесского» цикла песен и стыдливо назвал его «жанровым»...

Но — обо всем по порядку.

Вспоминает автор «Музыкального ринга», ленинградская телеведущая и журналист Тамара Максимова: «Приглашение на «Музыкальный ринг» исполнители авторской песни принимали охотно, согласие давали все без исключения. Но когда дело дошло до съемок (а было это в ноябре 1986 года), оказалось, что из ветеранов выступить сможет лишь Евгений Клячкин. Впору запись отменять — трудно надеяться, что молодые, неизвестные авторы привлекут внимание той публики, для которой мы в первую очередь и собирались делать эту программу.

И тут я вспомнила об Александре Розенбауме. Его записи тогда уже имелись в домашних фонотеках, звучали в кафе и барах, но концерты давались редко и не на лучших площадках. Интерес же к Александру Розенбауму подогревался некоторым сходством его песен и манеры исполнения с Владимиром Высоцким, и часто те, кто не знал еще нового имени, спрашивали: «Это тот, что под Высоцкого работает?»

Высоцкого телевидение с осени 1986 года наконец-то открыло. А еще летом приходилось прибегать к разным ухищрениям, чтобы показать на экранах хоть несколько кадров с ним. Так было в «Телекурьере» — передаче, которую придумал мой муж Володя специально для репортерского тренинга. Я тоже была одной из ее ведущих. И вот во время моего дежурства по «Телекурьеру» 25 июля мы решили отметить на телеэкране день памяти Высоцкого. Для этого пришлось разработать со знакомыми нам по «Рингу» ребятами из горкома комсомола целую операцию: в молодежном киноцентре они устроили вечер Высоцкого с прослушиванием фонограмм, показом слайдов и фрагментов из фильмов, тогда еще лежавших на полке. А «Телекурьер» приехал как бы по вызову участников вечера, чтобы отразить работу горкома комсомола.

И все-таки, несмотря на предпринятые нами меры безопасности, эпизод этот заставил поволноваться тех, кто отвечал за благонадежность выпусков «Телекурьера», пока оператор не показал крупным планом обложку журнала «Молодой коммунист», а я, как ни в чем не бывало, не произнесла прямо на камеру: «Вы еще не читали статью из этого журнала «Мир песни Владимира Высоцкого»? Тогда непременно прочтите. Ну уж раз орган ЦК ВЛКСМ напечатал такую статью — телевидению, пожалуй, тоже можно.

А через два месяца песни Владимира Высоцкого свободно, без всякого прикрытия, зазвучали не только в программах Ленинградского, но и Центрального телевидения. Что песни! Целые передачи, фильмы пошли в эфир друг за другом.

Вслед за Высоцким стали получать доступ на экран и исполнители авторской песни. Казалось, вот-вот начнут снимать и Александра Розенбаума. Но приглашений с телевидения все не было. Письма с заявками в редакцию поступали, однако музыкальные редакторы не торопились — выжидали, кто первым откроет это имя для экрана.

«Музыкальный ринг» для дебюта на телевидении, как считали многие музыканты, программа — лучше не придумаешь. Но, узнав, в какой компании ему придется выступать, Розенбаум поморщился:

— Я и это бардье?

Мы сделали вид, что не обратили внимания на эти слова, хотя сразу же поняли, в чем дело. Несмотря на то, что Розенбаум сам когда-то начинал в клубах самодеятельной песни и в первых интервью рассуждал о ее «огромной нравственности и эмоциональной силе», к бардам он теперь себя не причислял. Наоборот, отвечая на вопросы журналистов, старался подчеркнуть: «Я поэт и композитор, в моих композициях музыка играет не меньшую роль, чем слова. А у бардов — девять песен из десяти на одну и ту же мелодию или просто мелодекламация. Потому что они не знают музыки. Они не имеют, за редким исключением, музыкальной культуры».

Барды платили Розенбауму той же монетой и отзывались о его творчестве, мягко говоря, нелестно.

— А нельзя ли выйти на ринг мне одному? — предложил он при первой нашей встрече. — У меня около пятисот песен — от военных, лирических до «блатных». Хоть на три раунда набрать можно. Будет о чем поспорить вашей публике, поверьте!.. Программа на любой вкус!..»

Тамара Максимова отказалась снимать в программе одного Розенбаума: на то он и ринг, хотя бы и музыкальный — кто-то должен сражаться с соперником. Иначе ломалась и концепция «Музыкального ринга»: нужен был поединок, а не авторский вечер или самолюбование. Наверное, действительно Александр Яковлевич был готов «биться» только с Высоцким, но, увы, это было невозможно...

Тем не менее, подумав, музыкант дает свое согласие на участие в программе. Все-таки, «засветиться» на ТВ не мешает (хотя, несколько песен Розенбаума в авторском исполнении показали по первой программе Центрального телевидения еще летом 1986 года, а в 88-м по тому же ЦТ показали сольный концерт певца).

Приняв вызов и дав свое согласие на музыкальный поединок, Александр Яковлевич потом долго сожалел о своем поступке... Начался «Музыкальный ринг» довольно «мирно»: Розенбаум исполнил несколько лирических песен, в том числе — «Вальс-бостон», уже знаменитый тогда, но прозвучавший в телеэфире впервые.

И тут... После исполнения певцом «лирики» зритель, дорвавшийся до «живого» Розенбаума, которого не все видели и на фото, имея возможность задать ему в лицо вопрос, спрашивает Александра Яковлевича, конечно же, о «жанровых» песнях. Вопрос был задан резонно: их все знают и слышали, они были наиболее популярны среди к тому времени им сочиненных и записанных... Всем хотелось услышать ответ, что называется, здесь и сейчас, из первых уст.

«Зритель. У вас есть действительно прекрасная лирика. Но как соседствуют с ней ваши жанровые песни?

Розенбаум. Товарищи, они написаны в 1970—71 годах к студенческим капустникам!

Зритель. Но вы же спекулируете на этой тематике! Исполняете их на концертах. Например, «Гоп-стоп».

Розенбаум. Нет, этого не может быть! Единственное, что могло звучать, это песня «Извозчик», но она не оттуда. Одесские песни никогда не исполнялись даже в студенческих общежитиях. Потому что после ленинградских и военных песен «Гоп-стоп» просто не песня. Она была написана для спектакля. И ни одна из таких песен в концертах не звучала. Могла звучать только песня «Извозчик»... У меня четыреста девяносто песен. Из них жанровых, «мещанских» песен всего двадцать две... Они выражают психологию определенной категории людей. Эти песни — из спектаклей. Поэтому Розенбаума нельзя отождествлять с одесскими песнями!..

Зритель. Ответьте, пожалуйста: когда вы создавали эти жанровые песни, какое они принесли вам удовлетворение, — моральное или материальное?

Розенбаум. Большое моральное удовлетворение. Потому что я их создавал к студенческим капустникам по «Одесским рассказам» Бабеля. Это песни драматургические, песни персонажей, уточняющие время и место действия. А именно, Молдаванка двадцатых годов... Это песни от имени героев Молдаванки двадцатых годов, а не студента медицинского института Розенбаума!»

Комментарий к происходящему на ринге. Из конспекта москвича Алексея Румянова: «...Не пойму, почему Розенбаум все оправдывается? Вот Владимир Высоцкий не стеснялся своих ранних песен. У меня есть запись его концерта в Торонто. Там он откровенно (дома так не мог!) говорит, что никогда не отказывался от этих своих так называемых «блатных» (его выражение) песен. Они обогатили его «в смысле формы». Да, Высоцкий был откровенен, прям — в этом весь Владимир. А Александр — то да се. Стыдливо как-то называет одесский цикл «жанровым». «Я их на концертах не пою...» — говорит. А Высоцкий пел. И еще он часто говорил, что никогда чужих песен не поет и не любит, когда его песни исполняют с эстрады. Помните, одно время Кобзон выводил: «Если дру-у-у-г оказался вдру-у-у-г...» И всем было как-то стыдно... Потом, слава Богу, прекратилось. А Высоцкого самого в то время и не показывали. Дикость! Сейчас начали наверстывать упущенное, в чем-то спекулировать даже, хотя и полгода не прошло, как разрешили его.

...Понимаю, нужно ближе к «Рингу», а я все на Высоцкого ссылаюсь. Но по-другому не получается. Это классика бардов.

Недавно слышал Розенбаума по радио. Опять оправдывается: «Вышли мои песни из-под контроля... Читайте Бабеля...» Читаем, Александр Яковлевич, давно читаем. И молодые, кому надо, прочтут. Только не надо Бабелем прикрываться. За каждый поступок человек должен отвечать сам...»

Розенбаум уже более 25 лет (!) доказывает журналистам и читателям, что «Максимова тогда все вырезала», и в эфир попал монтаж ринга. Не «открещивался» он от своих «жанровых» песен, и то, что их-де сравнили и сравнивают с ранними песнями Высоцкого, — только заслуга и хвала автору, а никак не сравнение в отрицательную сторону!.. Что называется — иные времена, иные мнения.

Другие музыковеды, описывающие события осени 1986 года на «Музыкальном ринге», подвергли литературно-критическому разбору лирические песни, исполненные автором в тот вечер. В частности, под «каток» критики попала «безобидная» (но только на непосвященный взгляд!) песня Александра Розенбаума «Коллаж». И тут не обошлось без проведения аналогий с песнями Владимира Высоцкого: «Чтобы воспринимать авторскую песню сегодня, нужно иметь достаточно высокий уровень образованности. Ассоциативный ряд не прост: для того, чтобы слушать «Коллаж» Розенбаума, нужно, по крайней мере, быть знакомым с этим искусствоведческим термином, который по-французски означает «склейка». Иначе не понятно, почему эта песня поется на три разных мотива. Но не только это, сам поэтический текст клочковат, с точки зрения образной системы и, вероятно, обозначает отрывочность воспоминаний детства у взрослого человека...

У первой части «Коллажа» нет своего конца:

...Мы часто вспоминаем дни далекие, когда
Катались у удачи на запятках,
Не знали слова «нет», хотели слышать только «да»
И верили гаданию на святках...
«Ностальгия» означает «тоска по родине», но слово это применяется и в другом смысле — как «тоска по невозвратно ушедшему», особый, прекрасный род душевной болезни. Эта позиция несколько слабее, чем активная мужественность у Высоцкого в той же «Балладе о детстве» — и тут, пожалуй, можно согласиться с тем агрессивным молодым человеком, который на «Ринге» кричал о том, что авторская песня не отражает интересы молодых. По отношению к циклу «вспоминательных» песен это справедливо.

...Мы часто вспоминаем наши старые дворы,
А во дворах — трава, скороговоркой,
Как были коммуналки к нам ревнивы и добры,
Когда мы занимались в них уборкой.
(А это уже — «вклейка» из Высоцкого: помните его знаменитое «На 38 комнаток всего одна уборная»? Или вот, ниже, — из «07»: «Ну, здравствуй, это — я!»)

...Мы часто вспоминаем наших мам далекий смех
И боль потерь, и первые победы,
И в трубке телефонной, сквозь пургу и треск помех,
Родной далекий голос: «Милый, слышишь? Еду!..»
По сравнению с позицией Высоцкого позиция Розенбаума выглядит более слабой. Это проявляется, в частности, в большом количестве «прошедших времен», но в этом прошедшем времени тоже есть свое прекрасное — даже если есть усталость (и даже если эта усталость чуть-чуть красивее, чем настоящая)...»

Кстати: если условно «разбить» «Коллаж» на составные части, то выяснится, что Александр Яковлевич «слепил» его по меньшей мере из трех своих известных песен — «Лиговка», «На улице Марата» («На бывшей Грязной...») и «Умница». В последние годы, поработав над редакцией «Коллажа», автор вставил в него еще и «Восьмерочку». Весь перечисленный ряд смело можно отнести к «жанровым», как называет их Розенбаум, «ранним» его песням. Которые музыкальные критики так любят сравнивать с песнями «раннего» Владимира Высоцкого. И искать «влияние» одних на другие.

Вот и Н. Шафер в довольно объемном исследовании «О так называемых «блатных песнях» Владимира Высоцкого» целую главу (!) в нем посвящает этому сравнению и влиянию. Высоцкого на Розенбаума...

«Заглянем в «Словарь русского языка» С. И. Ожегова: «БЛАТ... Условный язык (арго) воров... Блатная музыка (воровское арго)». Справка эта помогает уточнить, какие конкретно песни Высоцкого могут быть предметом анализа в данной статье...

Итак, в первую очередь нас интересуют песни, воссоздающие многослойный уголовный мир и знакомящие слушателей с «философией» его неординарных представителей. Среди героев Высоцкого, с одной стороны, сложные личности, вступившие в конфликт с властями и общественным укладом жизни, с другой — безнравственные мерзавцы, цинично попирающие честь и достоинство человеческой личности, хулиганы, убийцы, предатели.

Не всякая песня с тюремной тематикой относится к категории блатных. Было бы нелепо причислить к этой категории, скажем, антикультовую «Баньку по-белому». И наоборот, чувствительная «Татуировка», не имеющая никакого отношения к тюремной тематике, — несомненно, «блатная» песня, так как мироощущение и экспрессивность переживаний лирического героя, а также сам интонационный строй песни роднят ее с уголовным фольклором...

Что можно сказать по этому поводу? Песни нашего барда настолько многослойны, что самый неискушенный слушатель что-нибудь из них да извлечет — пусть поверхностно, пусть только по-скоморошьи. Результаты бывают и огорчительными — я имею в виду те случаи, когда Высоцкий становится объектом повышенного интереса примитивистов, прельщенных показной развязностью персонажа и не видящих за этой развязностью ни второго, ни тем более третьего плана. Но если примитивистам еще можно простить такой, мягко выражаясь, односторонний подход к творчеству барда, то как можно простить интеллектуалам С. Куняеву и В. Бондаренко суждения о сознательном служении Высоцкого многоликому обывателю? Что это: полное совпадение вкусовых ощущений у «шашлычников» и у многоуважаемых интеллектуалов или сознательная клевета на знаменитого барда?

Подобное обвинение трудно выдвинуть даже против ранних блатных песен Александра Розенбаума, хотя они дают гораздо больше оснований для этого. Мы ведь знаем, что Розенбаум сегодня «стесняется» петь свои ранние песни, а Высоцкому до конца своих дней стесняться было нечего. Но чтобы выяснить истину до конца, необходимо, я думаю, именно сейчас сопоставить ранние песни Высоцкого и Розенбаума. Это тем более необходимо, что определенная часть бывших поклонников Высоцкого с легкостью переключилась на Розенбаума, и даже нашла в его лице «заменителя» умершего барда. Мне придется сейчас привести полностью три песни — две Высоцкого и одну Розенбаума. Может быть, это неэкономично, но, во-первых, песни не слишком большие, а во-вторых, они должны предстать перед читателями без сокращений, - чтобы вывод, сделанный мной, не оказался навязчивым.

Но почему две песни Высоцкого и лишь одна — Розенбаума? Да потому, мне кажется, что две породнили эту одну. Посмотрим, какой получился плод.

Беру намеренно у Высоцкого две самые беспардонные песни.

Первая:

КРАСНОЕ, ЗЕЛЕНОЕ
Красное, зеленое, желтое, лиловое,
Самое красивое — на твои бока!
А если что дешевое — то новое, фартовое,
А ты мне только водку, ну и реже — коньяка
Бабу ненасытную, стерву неприкрытую,
Сколько раз я спрашивал: «Хватит ли, мой свет?»
А ты — всегда испитая, здоровая, небитая —
Давала мене водку и кричала: «Еще нет!»
На тебя, отраву, деньги словно с неба сыпались
Крупными купюрами, займом золотым, —
Но однажды всыпались, и, сколько мы не рыпались,
Все прошло, исчезло, словно с яблонь белый дым.
Бог с тобой, с проклятою, с твоею верной клятвою
О том, что будешь задать меня ты долгие года, —
А ну тебя, патлатую, тебя саму и мать твою!
Живи себе как хочешь — я уехал навсегда!
                                                     Около 1961
Воздерживаюсь пока от оценки песни, скажу, что она очень проигрывает в «голом» виде — без музыкальной одежды и — в особенности, — без авторского исполнения. А между тем — это стремительный вихрь.

Однако чтобы не зайти слишком далеко, обратимся ко второй песне Высоцкого:

РЫЖАЯ ШАЛАВА
Что же ты, зараза, бровь себе подбрила,
Для чего надела, падла, синий свой берет?
И куда ты, стерва, лыжи навострила —
От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет»
Знаешь ты, что я души в тебе не чаю,
Для тебя готов я днем и ночью воровать.
Но в последнее время что-то замечаю,
Что ты стала мне слишком часто изменять!
Если это Колька или даже Славка —
Супротив товарищей не стану возражать.
Но если это Витька с Первой Перьяславки —
Я ж те ноги обломаю, в бога душу мать!
Рыжая шалава, от тебя не скрою:
Если ты и дальше будешь свой берет носить,
Я тебя не трону, а в душе зарою
И прикажу залить цементом, чтобы не разрыть.
А настанет лето — ты еще вернешься!
Ну а я себе такую бабу отхвачу,
Что тогда ты, стервь, от зависти загнешься,
Скажешь мне: «Прости!» — а я плевать не захочу!
Конечно, не совсем прилично обрушивать на читателя сразу три «антихудожественных» текста. Но наберемся терпения: может быть, из трех текстов антихудожественным окажется только один? Итак, песня Александра Розенбаума:

Ох, и стерва ты, Маруся, ну и стерва!
Третий год мне, падла, действуешь на нервы,
Надоело мне с тобою объясняться —
Даже кошки во дворе тебя боятся.
Что ни утро, все на кухне морду мажешь,
Словно лошадь цирковая, вся в плюмаже.
Да ты слова-то такого не слыхала.
Я б убил тебя давно, да денег мало.
Ты и мамку-то мою сжила со свету.
Я б убил тебя давно, да денег нету.
А маманя — чистый ангел, да и только, —
Умудрилась-то прожить с тобою сколько!
Ну, ославила ты, тварь, меня в народе!
Кореша ко мне футбол смотреть не ходят,
И во всем микрорайоне ходят слухи,
Что подруги твои, Маня, потаскухи.
Ох, и стерва ты, Маруся, ну и стерва!
Схороню тебя я первым, ты поверь мне.
И закопаю на далекой стороне,
Чтоб после смерти ты не пахла мне.
Думаю, что любой, даже не искушенный в поэзии читатель, еще не дочитав последний текст, интуитивно почувствовал разницу между ним и двумя предыдущими. Вероятно, вначале его поразит однотонность третьей песни после многоцветья первых двух. Есть нюансы, которые не всегда поддаются анализу, но некоторые сразу же фиксируют подсознательно (в особенности, когда возникает возможность не просто прочитать слова, но воспринять их комплексно с мелодией и авторским исполнением). Скажу лишь о том, что лежит на поверхности и хорошо видно невооруженным взглядом.

Обе песни Высоцкого свидетельствуют о блестящем умении автора мгновенно создать конфликтную ситуацию, с тем, чтобы в течение каких-нибудь полутора-двух минут успеть довести ее до высшего напряжения. У Розенбаума — лишь имитация конфликта, которого на самом деле нет и в зародыше. У Высоцкого ярко запечатлено эмоционально-психологическое состояние персонажей: бурное переживание по поводу ущемленного самолюбия, азартность при доказательствах собственного «благородства», стремление любой ценой вновь обрести потерянное достоинство. У Розенбаума — полнейшая безликость персонажа. У Высоцкого — неостановимый водопад излияния страстей, у Розенбаума — нудное, мелочное ворчание. Короче: варварские герои Высоцкого ведут игру на крупный счет, а герой Розенбаума — на жалкие копейки.

Но это еще не все. У двух авторов есть совпадающие детали. Но посмотрите, какую разную образно-смысловую функцию они выполняют! Персонажи Высоцкого темпераментно любят своих легковерных подруг, поэтому слово «стерва» хотя и звучит у них вульгарно, но не совсем в прямом смысле. Синонимически это могло бы прозвучать и таю «Ах ты, подлая!», то есть как ругательство, но ругательство в духе блатной ласки. Герой же Розенбаума ненавидит свою подругу, и слово «стерва» имеет у него прямой, унижающий смысл, то есть звучит как банальная уличная брань. Отсюда и другие мнимо совпадающие детали. Например, персонаж Высоцкого хочет свою подругу «зарыть», а персонаж Розенбаума — «закопать». Но в первом случае блатарь хочет зарыть подругу в собственной душе и залить цементом, «чтобы не разрыть», то есть — просто забыть, вычеркнуть из сердца и памяти, а во втором — вполне реально убить и закопать где-нибудь подальше, «чтобы после смерти ты не пахла мне». Откуда такая ненависть, породившая не совсем пикантно пахнущую строку? Да ниоткуда. Впрочем, какое-то объяснение все же есть: «Ославила ты, тварь, меня в народе». За что ославила, как ославила? Непонятно. Просто ославила, и все. Зато очень даже понятно, что герой Розенбаума — сутенер («Я б убил тебя давно, да денег мало»), и терпит свою подругу только потому, что та содержит его. Для зажигательных персонажей Высоцкого такая ситуация просто не мыслима! Они живут по другим моральным законам и с душевной щедростью заваливают своих возлюбленных пусть и краденым, но всем тем ассортиментом, который перечислен в песне «Красное, зеленое». Буйные скандалы из-за «водки», «коньяка», «подбритой брови», «синего берета» — это непосредственный взрыв чувств по поводу возможной измены. Они идут на риск (на «дело», в тюрьму) ради них и покидают своих неблагодарных подруг с подобающим блатным шиком, за которым угадывается сохраненное достоинство: «А ну тебя, патлатую, тебя саму и мать твою! Живи себе как хочешь — я уехал навсегда!», «Скажешь мне: «Прости!», а я плевать не захочу!» Это — живые люди, испытавшие на прочность свой непутевый характер. Блатарь же Розенбаума — продукт давно надоевшего образного клише (неудачник, человек со слабым характером и волей, подлец, трус, нытик и т. д.), и потому он зауряден, и даже — ничтожен!

Что же касается «технической» стороны, то есть звуковой организации текста, то песни Высоцкого и Розенбаума вообще не сопоставимы. Отборный «зубастый» язык Высоцкого поразительно смягчается двумя компонентами: открытым юмором и подспудным лиризмом. Когда персонаж песни «Что же ты, зараза», свирепея от ревности, говорит своей подруге, что «супротив товарищей» он возражать не станет, то это действительно смешно, так как понятие «ревность» моментально приобретает парадоксальный характер. Когда же персонаж Розенбаума говорит своей подруге: «Надоело мне с тобою объясняться — даже кошки во дворе тебя боятся», то это нисколько не смешно, потому что упрек брошен как горсть песка — без сюжетно-психологического обоснования, но с большой претензией на юмор...

Вероятно, я слишком много говорю об этих трех песнях. Но не слишком ли долго мы о подобных песнях вообще не говорили? Или говорили скороговоркой? Или — с прокурорскими интонациями? А ведь в некоторых героях раннего творчества Высоцкого, как заметил Л. Анненский, отчетливо проглядываются бунтари его будущих серьезных песен. Эти бунтари могли появиться только потому, что их неприкаянные предшественники, несмотря на цинизм и бурную распущенность, искренно и упорно сопротивлялись бытовому гнету... Что же касается Розенбаума, то в своих зрелых песнях он не достиг высот Высоцкого не только по причине более скромного дарования, но и по причине другой закваски, другого творческого опыта: ему, в сущности, не от чего было оттолкнуться... Вот почему многих верных поклонников Высоцкого раздражает не только прежний, но и новый, «гражданский» Розенбаум: он кажется им таким же фальшивым, как и в ранних песнях.

Итак, Высоцкому нечего было отрекаться от старых песен. Он и не отрекался — принципиально пел их до конца жизни...» В отличие от Розенбаума, добавим от себя. Хотя в последние годы Александр Яковлевич тоже поет свой «блатняк» на концертах довольно часто...

Автор намеренно привел такой большой отрывок из исследования— чтобы читатель действительно и по-настоящему убедился в верности слов Н. Шафера. Одна только оговорка: работа эта, посвященная «блатным песням» Владимира Высоцкого, была написана автором в 1989 году. А с той поры много воды утекло... Но как бы там ни было, основные каноны и выводы, сделанные Н. Шафером, остались верны, неизменны и даже более актуальны, чем тогда, в 89-м... Это касается критического разбора песен Высоцкого и Розенбаума.

И все же... Что бы ни писали тогда, 20 и более лет назад, критики, не все их доводы пережили время. Сегодня многие из тех, нещадно ругаемых, «блатных» песен Александра Розенбаума действительно стали классикой жанра. В этой связи примечателен случай, рассказанный Валерием Приемыховым. Актер вспомнил, как на съемках одного из фильмов нужно было исполнить какую-нибудь «классическую» уркаганскую песню. Съемочная группа направилась в Бутырскую тюрьму. Приемыхова с товарищами провели по множеству камер, где он беседовал с арестантами. Каково же было удивление артиста: практически никто из обитателей камер не знал ни одной настоящей лагерной песни! Пели в основном Высоцкого, Розенбаума или какую-нибудь современную низкопробную «блатоту». Это же о чем-то говорит? Время отсеяло фальшивые песни. «Нельзя обмануть народ!» — пел Александр Яковлевич.

Значит, правильно пел!

Розенбаум: «Артист, композитор, поэт, кинорежиссер, художник— всю свою жизнь рвется из жил, как говорил Высоцкий, из всех сухожилий, чтобы люди знали, узнавали, любили, читали, смотрели, играли, слушали...»

Журналист: «Вы были знакомы с Высоцким?»

Розенбаум: «Нет, к сожалению, но я его видел два раза на концертах... Я могу вам сказать, что во время моего становления на музыкальные ноги и вообще на жизненные ноги, в музыкальной истории нашей страны две кометы пролетело над моим поколением — это «Битлз» и Высоцкий. А Высоцкий — комета. С его приходом и уходом ничего не изменилось в звездной планетарной системе координат. Но он ушел и опалил...», — откровенничал Александр Яковлевич в интервью специальному выпуску журнала «VIP-INTERVIEW». Было это в 2003 году.

Чуть более чем за двадцать лет до него Розенбаум напишет свою первую песню о Владимире Высоцком. Посвящена она не памяти поэта. Это — песня-крик Своеобразный отклик молодого музыканта на тот шквал появившихся в печати и на магнитофонных лентах стихотворных и песенных посвящений поэту. Мало того что — запоздалых, но еще и, порою, бездарных, графоманских, порочащих память о Владимире Высоцком...

Песню о поэтических спекуляциях вокруг имени ушедшего барда Александр Розенбаум назовет хлестко — «Посвящение посвящающим». Впервые публично он исполнил ее в 1982 году, на одном из домашних концертов. Сейчас в каталоге магнитоальбомов певца этот «квартирник» имеет название «Запись на квартире Юлии Коган».

На всю страну песня зазвучала с другого магнитоальбома певца — «Новые песни, Ленинград, ноябрь, 1983 год», записанного с ансамблем «Братья Жемчужные», широко растиражированного чуть позже.

В том же 83-м Розенбаум исполнит эту песню на одном из концертов. Через 13 лет концерт этот будет выпущен на компакт-диске с тем же, что и песня, названием — «Посвящение посвящающим». Диск выйдет в серии «Антология А. Розенбаума» под № 2. Любителям творчества музыканта любопытно не только послушать прекрасное гитарное исполнение песни, но и небольшую ремарку, произнесенную Александром до ее исполнения. Автор обращается с монологом к слушателям, рисуя в нем картину появления «Посвящения...» на свет и выражая свое мнение к теме, затронутой в нем: «И коль речь зашла о Высоцком, то многие, наверное, здесь, знают песню, которую я написал. Она — не посвящение Высоцкому. Я считаю, что я не готов еще к написанию такой песни, это очень ответственное занятие, задание самому себе... И легче всего написать песню... Написать песню, сверху надписать — «Посвящается В. С. Высоцкому», а внизу — инициалы собственные... Это — самое простое! А вот решиться на это — очень сложно. Нужно написать так, чтобы это было достойно, а я пока не чувствую в себе таких сил. Вот...

Масса посвящений есть Высоцкому. Огромное количество посвящений Высоцкому! Это — хорошо, он этого заслужил — всеми своими делами, всей своей жизнью, всем своим творчеством. Но, к сожалению, на имени Высоцкого — масса конъюнктуры.. Огромное количество конъюнктуры! И ладно бы, если б конъюнктура исходила от, так сказать, рядовых людей, там, ну, просто, — деляг, барыг каких-нибудь, которые, там, делают значки с изображением, там, и так далее, и тому подобное...

Самое страшное, что конъюнктура идет творческая, — во многом, — и от очень известных и уважаемых людей, которые в своих экзерсисах не дотягиваются даже до собственного уровня, не то чтоб до уровня Владимира Семеновича... Вот...

Поэтому я написал песню, которая выражает только мои чувства. Только мои чувства по поводу этого. И написал песню, которая называется «Посвящение посвящающим»...» (цит. по фонограмме концерта А. Розенбаума).

Песню в разных городах слушатели воспринимали по- разному.

Камчатский журналист Н. Михайлов пишет о концерте Александра Розенбаума в Петропавловске-Камчатском, состоявшемся в августе 1985 года: «Гости — рыбаки, работники культуры... Тогда, в 85-м, он был лишь рядовым артистом Ленконцерта. ЦТ обходило его стороной, фирма «Мелодия» и не помышляла о записях... И эта непризнанность обижала, кажется, даже ожесточала его.

Впрочем— почему «непризнанность»? Магнитофоны в Петропавловске «гудели» его концертами. А он уже тогда уходил от этих полублатных песен. Все больше о городе на Неве, о войне. Разумеется, это не прошло незамеченным, и кто-то, не поняв внутреннего роста барда, из зала бросил ему: «Конъюнктурщик!»

Сжал челюсти, а потом заговорил медленнее. Да, одесский цикл — его, но писал для студенческих капустников, для так и не вышедшего спектакля по произведениям И. Бабеля: «Писал полушутя, иначе ухожу вглубь, а вам все «клубничку» подавай».

Спустя два с лишним года, в конце 87-го (это неверно: точно — в конце 1986 года. — А.П.) на «Музыкальном ринге» ему в чуть завуалированной форме задавали те же вопросы... Он пытался объяснить, что, в конце концов, и Высоцкий начинал с таких же вещей, которые лишь условно можно отнести к городскому романсу.

В разговоре Высоцкий возник не случайно. Скорее, не как учитель, не как объект для подражания, но как высота планки, ниже которой прыгать уже нельзя.

Александра Розенбаума раздражала трескотня на страницах газет и журналов, связанная с именем Высоцкого, — его внезапных поклонников, друзей, объявившихся после смерти певца. Это вылилось в песню «Посвящение посвящающим»:

А как помер соловей с криком: «Падлы вы!..»,
Так слетелись воробьи — гарь лампадная.
Порасселся на шестках гость непрошеный —
На поминках поклеван» хлеба крошево!
Что ж вы, граждане, в пуху оборзевшие,
На едином на духу песни спевшие,
Зачирикали теперь? Ох, и твари вы!..
Непродажного его — отоварили!
Да как ловко — со слезой да с картинкою:
Вот он — с бабой, да мотив — между снимками!
Потрясли худым крылом у проекторов,
Почирикали чуть-чуть и уехали.
Обложили свои чресла подушками —
Не дай Бог упасть с дела верного!
А уж поверьте, как чирикали Пушкину,
Ну, а песню-то сложил только Лермонтов!
Вот вы спросите: «А ты, ты что делаешь?!»
А я так граждане скажу «Наболело, ведь!
Вот не лили б воробьи слез за тризною —
Я б пера не заточил — да не в жизни бы!..»
В статье Н. Михайлова (вероятно — поклонника творчества Розенбаума) действительно чувствуются «обида, даже ожесточение» Александра Яковлевича, исходившие от него во время концерта на далекой Камчатке. Талантливый журналист ее подметил и сумел передать в статье. Сильно зацепили певца упреки из зала — упреки в отказе от своих «ранних» песен. И он опять оправдывался: «Писал полушутя, для спектакля... для капустника...»

Тут уж — извините: никакие ссылки на Высоцкого и сравнение его песен того же цикла с песнями Розенбаума — никак не в пользу последнего!

Но дело тут еще вот в чем: Александру Яковлевичу уже тогда не давала покоя слава Владимира Высоцкого, но, по меткому определению Н. Шафера, «скромность таланта» ленинградского певца не дает и не даст ему возможности занять место, навсегда оставшееся за Высоцким.

Однако вернемся к песне «Посвящение посвящающим».

Исполнив ее на другом концерте, в Киеве, в том же 1985 году, Розенбаум едва не напоролся на большие неприятности. Времена-то были советские, государево око не дремало...

В 2000 году в одной из центральных газет опубликован любопытный документ. В бумаге, составленной в 85-м украинскими аппаратчиками, описаны все «достоинства» творчества Александра Яковлевича. Называется документ «Заключение по авторскому концерту А Розенбаума». В нем, в частности, говорится:

«Авторский концерт характеризуется следующим образом:

— низкий идейно-художественный уровень программы;

— слабая исполнительская культура певца и примитивное, однообразное сопровождение на гитаре;

— серьезные претензии необходимо предъявить текстовому материалу песен;

— а именно:

...2) такие песни, как... «Посвящение посвящающим» — отношение автора к организации похорон В. Высоцкого, все эти и многие другие произведения носят ярко выраженный характер враждебности, злобных выпадов в адрес системы государственных органов управления...

...4) Подобные выступления безусловно наносят идейный и эстетический ущерб.

Считаем нецелесообразным проведение таких концертов.

                                                        Главный дирижер-директор Ю. Н. Бшак.

                                                   Зав. репертуарным отделом В. Л. Стасюк».

Опубликовав документ, журналисты пишут: «Александр Яковлевич так и не «раскололся», где раздобыл эту милую рецензию:

— Я своих информаторов не сдаю. Понятно, что бумажка заказная. Самое смешное то, что люди, подписавшиеся под ней, до сих пор ходят на мои концерты. Их не смущает моя «однообразная игра на гитаре»...»

Смущает другое: с тех пор Розенбаум почти перестал исполнять песню «Посвящение посвящающим» в своих концертах. Причин здесь может быть две: либо у певца нет желания возвращаться к своим старым песням — появилось множество новых, более совершенных и поэтически, и философски... Либо, «прокатывая» «Посвящение...» в концертах 80-х годов, автор убедился, что народ не принимает ее, не считает «своей», и потому песня — несовершенна, и ее надо «забыть».

Существует считаное по пальцам количество концертов, на которых Александр Яковлевич исполнял «Посвящение посвящающим»: «Запись на Омском радио» (1986 г.), «Концерт в Ташкенте» (1987 г.), «Концерт в Учкудуке» (1987 г.)...

Рассказывают, что эту песню Розенбаум исполнил и на «Музыкальном ринге» в конце 1986 года. Как и только что написанную — к 5-й годовщине со дня смерти поэта — песню «Дорога на Ваганьково» — когда спор на «Ринге» коснулся «ранних» песен Александра Яковлевича... Но в телеэфир их исполнение не попало: «Максимова там все вырезала!», — жаловался певец!

Как бы там ни было, текст песни «Посвящение посвящающим» был опубликован осенью 1987 года в ленинградском журнале «Аврора» — наряду с текстами других песен Александра Розенбаума. Эта подборка явилась первой серьезной публикацией стихов и песен автора-исполнителя.

С 1986 года автор плотно занимается «раскруткой» песни«Дорога на Ваганьково»: он исполняет ее часто, практически на каждом своем концерте... Впервые «Дорогу на Ваганьково» Александр Розенбаум исполнил в родном городе, перед ленинградским слушателями, 29 апреля 1986 года — на концерте в любимом им ДК имени Дзержинского, где в 83-м состоялось его первое официальное сольное выступление... И дальше, что называется, «пошло-поехало»: песенное посвящение Владимиру Высоцкому исполнялось автором всюду. Вот только малый список концертов, на которых слушателям довелось услышать песню: «Концерт в Клубе комсомольского работника» (Кемерово, 29 августа 1986 г.), «Концерт в Литературном кафе» (Москва, 1986 г.), «Концерт в Минске» (1986 г.), «Концерт в ДК «Невский» (Клуб «Восток»)» (Ленинград, 17 января 1987 г.), «Концерт в Клубе «Ровесник» (1987 г.), «Концерт в Ташкенте» (1987 г.), «Концерт в Учкудуке» (1987 г.), и т. д.

А теперь позволим читателю ознакомиться с текстом песни «Дорога на Ваганьково».

Над заснеженным садиком
Одинокий фонарь,
И, как свежая ссадина,
Жжет мне сердце луна.
В эту полночь щемящую
Не заказан мне путь
На Ваганьково кладбище,
Где он лег отдохнуть.
Я пойду, слыша плач иных
Инквизиторских стран,
Мимо тел раскоряченных,
Мимо дыб и сутан.
Долго будет звенеть еще
Тех помостов пила...
Я пойду, цепенеющий
От величия зла.
Пистолеты дуэльные
Различаю во мгле,
Два поэта застрелены
Не на папской земле.
Офицерам молоденьким
Век убийцами слыть.
Ах, Володя, Володенька,
А нам кого обвинить?
И во взгляде рассеянном
Возле петли тугой
Промелькнет вдруг Есенина
Русочубая боль.
Рты распахнуты матерно,
Вижу пьяных господ
Над заблеванной скатертью
Велемировских од.
Вижу избы тарусские,
Комарова снега,
Две великие, русские,
Две подруги богам.
Дом на спуске Андреевском,
Где доска, кто в нем жил?
Но мы все же надеемся,
В грудь встречая ножи.
Проплывают видения,
И хочу закричать —
Родились не злодеями,
Так доколе ж нам лгать?
Я стою перед «Банькою»,
Я закончил свой путь,
Я пришел на Ваганьково,
Где он лег отдохнуть...
Интересная деталь: с конца 80-х песня «Дорога на Ваганьково» полностью исчезает из концертного репертуара Александра Розенбаума...

Теперь самое время поговорить о самой песне, обращенной ленинградским музыкантом к памяти Владимира Высоцкого. Скажем сразу: «Дороге на Вагньково» досталось от журналистов и музыкальных критиков больше, чем «Посвящению посвящающим». Причем — сразу. Едва песня вышла на пластинке, как на нее буквально накинулась пишущая братия.

Некто Владимир Володин (наверняка — псевдоним!) даже посвятил поиску положительных и отрицательных моментов песни целую статью. В итоге, разобрав по косточке посвящение, минусов найдено в нем и наставлено ему журналистом куда больше, чем плюсов...

Статья Володина носит название «Так доколе ж нам лгать?» Это — строчка из песни Александра Розенбаума, подлежащей разбору.

Журналист, выступающий в роли литературного критика, пишет: «Предвижу вопрос: «Ну, чего ты взялся за несчастного Розенбаума, ему и так немало доставалось в свое время? В чем только его не обвиняли». Потому и взялся, что не верю в миф о «несчастном Розенбауме», подвергающемуся беспрестанным преследованиям, а главное, потому, что считаю необходимым прояснить один удивительный феномен, связанный непосредственно с его именем.

В невысоком, невзыскательном искусстве нередки вторичность, прямое подражательство и конъюнктурная угодливость — все это, вероятно, можно было бы принимать снисходительно и даже счесть простительным, если бы не одно обстоятельство — претензии А. Розенбаума на некую особую роль, роль глашатая истины, человека, в чьи руки как бы перешла гитара Владимира Высоцкого. А вместе с ней в придачу и его — выстраданные жизнью и смертью — правда и боль. Но ведь ТАКОЕ не переходит по наследству.

Ложная значительность фигуры автора неизбежно сопровождается и ложной многозначительностью сказанного им «слова». Давайте же, чтобы не быть, голословными, проследим за смыслом, внутренним содержанием и направленностью текстов песен А. Розенбаума. Хотя бы одной из них. И раз уж речь зашла о Высоцком, возьмем в качестве примера песню, ему посвященную.

Первое, что обращает на себя внимание в этой песне, — это обилие названных или подразумеваемых имен, популярность которых и привлекательность для слушателя вне сомнения: Есенин, Хлебников, Ахматова, Цветаева, Булгаков и даже Пушкин с Лермонтовым. Ну и, конечно же, в этой череде, в одном с ними ряду и «Мы с Володей, Володенькой», то есть Розенбаум с Высоцким.

Завершает же все это перечисление следующее авторское раздумье:

Проплывают видения,
И хочу закричать
«Родились не злодеями,
Так доколе ж нам лгать?»
Кого же имеет в виду А. Розенбаум в этом обобщающем местоимении «нам»? Кого обвиняет в том, что дотоле лгали — неужели вышеперечисленных, светлых и трагических гениев русской культуры? И не много ли чести записывать себя в их сообщество? Тем более в таком сомнительном контексте.

Второе, что невозможно не заметить в тексте песни, — полное отсутствие смысла, какой-либо позитивной идеи. Словесная мишура, построенная на звучности ключевых слов, от которых у слушателя, видимо, должно замирать сердце и стыть в жилах кровь:

В эту полночь щемящую
Не заказан мне путь
На Ваганьково кладбище,
Где он лег отдохнуть.
Я пойду, слыша плачь иных
Инквизиторских стран,
Мимо тел раскоряченных,
Мимо дыб и сутан,
Долго будет звенеть еще
Тех помостов пила. (?)
Я пройду цепенеющий
От величия зла... (и т. д.)
Такое впечатление, что автору даже не столь важно, что петь, сколько то, КАК это воздействует на слушателя. Пусть они себе ломают голову в поисках зерен истины в этом красивом наборе слов, пусть ищут и находят там то, чего нет.

И вновь приходится удивляться, что нехитрый прием этот приносит успех. Самоуверенность воспринимается как убежденность, амбиция — как возвышенность ума, смысловая невнятица — как откровения высшего порядка. Все это в сочетании с действительно задушевным, хотя и весьма незамысловатым мотивчиком, видимо, и обеспечило популярность Розенбаума...»

Как видим, в своей статье автор не только «прошелся» по песне Александра Яковлевича, посвященной Владимиру Высоцкому, в ней досталось и самому певцу — дескать, у «несчастного» — «претензии на особую роль человека, в руки которого перешла гитара Высоцкого», и что — малоталантлив и гонится за дешевой популярностью...

Отчасти Владимир Володин прав. Не только он заметил это в поведении и творчестве Розенбаума. О «прямом подражательстве и конъюнктурной угодливости» песен ленинградского автора-исполнителя по отношению к творчеству Высоцкого писал уже известный читателю Н. Шафер. Почувствовали это и слушатели, причем — живущие вдалеке от Москвы и Ленинграда — камчатские, например. А в 1990 году неизвестный автор написал о подражательстве в аннотации к только что вышедшей пластинке Александра Яковлевича «Анафема»: «Розенбаума часто сравнивают с Высоцким, говорят даже, что он занял его место. Это не так. Высоцкий — это Высоцкий. Розенбаум — на своем месте. Хотя в пору юности у него были подражания Высоцкому, Вертинскому, что не зазорно: молодые всегда учатся у мастеров...» Не сам ли певец написал предисловие к своему диску?

О подражательстве Розенбаума в своих песнях Высоцкому пишут и участники многочисленных Форумов в Интернете, посвященных песенному творчеству Владимира Семеновича. Пользователь Кропотов, например, рассуждает: «С Высоцким его ставить рядом, по-моему, нельзя...

Мое мнение — сам Розенбаум, умышленно или нет, рвался в начале 80-х занять место, освободившееся в сознании публики после ухода ВВ. Он шел даже таким же путем — сперва «блатные» песни-стилизации, потом «военные», которые помогли выпустить диск на «Мелодии». А некоторые песни Розенбаума — это же вариации на песни ВВ. Так мне кажется. Например, «Я шел 38 узлов» — вариация «Як-истребитель», «Скачи, скачи» — «Иноходец»...» И подобных мнений — полная Сеть!

Да и сам Александр Розенбаум не гнушается признаться в интервью в подражательстве:

— Среди ваших песен есть и такие, где вы явно подражаете Владимиру Высоцкому.

— Да. Есть. 8—10 из 480 написанных. Сочинил я их где-то в середине 70-х. И неосознанно они получились такими, как их мог бы написать Высоцкий! Я до недавнего времени очень стеснялся этих песен. Но потом Александр Дольский меня переубедил: «Ну, получилось, что такого? Это был период ученичества».(21)

Да, от скромности Розенбауму не умереть! Говорить о своих песнях, сочиненных при жизни Высоцкого, что такими бы их мог написать Владимир Семенович... Сегодня стало ясно: разве это — не что-то иное, как прямая претензия из уст Александра Яковлевича на «роль глашатая истины, человека, в чьи руки перешла гитара Высоцкого»? Да уже и не только гитара — и талант сочинять песни — тоже...

К сожалению или к счастью, но толкового ученика, глашатая истины и уж тем более — продолжателя дела Высоцкого с его гитарой в руках из Розенбаума не получилось. И уже никогда не получится... Как бы этого ни хотелось ни ему самому, ни его преданным поклонникам. Владимир Семенович был и останется недосягаемой вершиной в поэтическом, песенном и исполнительском творчестве!

Не только в стихах подражал своему кумиру Розенбаум. Одно время он даже песни писал на музыку Высоцкого!

Одна из таковых — «Песня о «Скорой помощи». В своем альбоме «Памяти Аркадия Северного, Ленинград, апрель 1982 года», записанном во вторую годовщину смерти Аркадия при участии ансамбля «Братья Жемчужные», Александр Яковлевич перед ее исполнением говорит: «Песня о моей старой работе. Написана она на музыку Владимира Семеновича Высоцкого». В 1995 году этот принесший певцу популярность в стране альбом был переиздан фирмой «MASTER SOUND» на двух компакт-дисках. Но на обложках этих пластинок почему-то указано: «автор музыки и всех песен — А. Розенбаум».

Только в сборнике «Александр Розенбаум. Тексты, песни, ноты, аккорды. Часть III», выпущенном московским издательством «НОТА-Р» в 2003 году, на странице 19, над нотами и текстом песни — указано: «Слова А. Розенбаума, музыка В. Высоцкого».

Как и когда к певцу пришла в голову идея написать песню на музыку Владимира Высоцкого? Об этом он сам рассказал слушателям в 1983 году на одном из концертов: «Песня, написанная на музыку Владимира Семеновича Высоцкого... Потому что я был й поездке, в смысле — в поездке на автомобиле РАФ. Мы стояли под мостом. Гитару я, собственно, на работу не возил... Поэтому ничего путного без гитары придумать я не мог, взял, просто, ритмически мне понравившуюся песню Владимира Семеновича и написал на нее стихи... Так получилась «Песня врача «Скорой помощи»..» (цит. по фонограмме концерта).

Вот так! Оказывается, очень легко писать песни, сидя в карете «Скорой медицинской помощи»! На музыку Владимира Высоцкого!..

Сравнительно недавно Александр Розенбаум написал еще одну песню на музыку Высоцкого — уж неизвестно, на чем и где сидя. Этот опус — пародийный номер на медицинскую тему — носит название «Ой, доктор, ну зачем магнезию?» Пошлая и глупая песенка является переделкой оного из шедевров Владимира Высоцкого, входящего в юмористический цикл его произведений — песню «Диалог у телевизора» («Ой, Вань, смотри какие клоуны...»). Пародия, придуманная Розенбаумом, по качеству, конечно же, и близко не дотягивает до оригинального текста Владимира Семеновича.

В одном честь и хвала Александру Яковлевичу — в сборнике стихов и песен, где эта пародия опубликована, над ее текстом значится: «Муз. В. Высоцкого». (А. Розенбаум; «Летать, так летать»; М., 2009, стр. 445).

Создается впечатление, что, сочиняя и публикуя все эти пародии-переделки, на Розенбаума, все-таки, давит слава Высоцкого, и она не дает Александру покоя. Зачем писать и обнародовать такие дешевые опусы, если сам уже достиг определенных вершин в сочинительстве стихов и написании песен? Непонятно... Выходит — мешают спать нереализованные амбиции занять Вершину Высоцкого!

Но — повторимся: «Второго Высоцкого» из Александра Розенбаума не получилось и уже по-любому — не получится. Тщетны в этом плане все его творческие попытки, включая пошлые пародии на песню поэта!

Американский журналист Альфред Тульчинский, автор замечательного сборника «Все о Вилли», (Нью-Йорк; изд-во «Калейдоскоп»; 1993 г.), посвященного жизни и творчеству Вилли Токарева, справедливо замечает в нем по поводу творческих амбиций Розенбаума: «Он пришел в песенный мир с большим опозданием: Саша желает быть Абсолютно Первым, хотя это для него недостижимо. Не умея остановиться и оглянуться, не желая никого слушать, он губит себя сам постоянными, раздражительными мечтами о превосходстве. Не понимающий своей ВТОРИЧНОСТИ (от слова «вторить», а не «второй») в песенной поэзии, уповающий только на успех и не видящий своих слабых сторон, Розенбаум на самом деле извелся от тоски по славе Высоцкого. Но ведь Высоцкий — ГЕНИЙ, а не просто некто, способный писать и петь лучше Розенбаума, он опередил всех на сто исторических лет!..» (стр. 15—16).

А может быть даже и больше, чем на сто! И — браво Альфреду Тульчинскому: блестяще и честно написано!

Вывод: сколько ни пиши, ни «коси» «под Высоцкого» и не посвящай ему песен, — им не станешь! (Кстати, у Александра Яковлевича есть даже своя песня под названием «Охота на волков». С эпиграфом из Высоцкого: «Обложили меня, обложили!» Чем не «закос» под В.В.? Но с песенным шедевром Владимира Семеновича ей, конечно же, — не сравниться. Написаны Розенбаумом и два песенных посвящения поэту. Больше только у его собрата по перу и по гитаре Александра Моисеевича Городницкого... Но — не будем о грустном).

А вообще — не зря прозорливые слушатели и журналисты обвиняют иногда Розенбаума в конъюнктуре. Он знает, кому и когда надо посвятить песню. Певец тонко чувствует общественно-политическую ситуацию в России и нынешнее время...

В 2000 году, полетав с Путиным на вертолете, Александр Яковлевич написал и посвятил ему песню. В ней, кстати, упоминается и Владимир Высоцкий:

Имя русское Владимир — в чести бы,
Мономаха бы с Высоцким скрестить.
Ум помножить бы на власть да на стих
И бородой козлов заставить трясти...
Странно не то, что Розенбаум вдруг заговорил в песне о клонировании и генной инженерии, а то, что после написания посвящения вскоре ставшему президентом всея Руси земляку музыканта, певец получил звание народного артиста России, а через пару лет — вступил в ряды «единороссов» и стал депутатом Государственной думы...

Будем считать это чистой воды совпадением...

Теперь самое время продолжить разговор о песнях. Но не Александра Розенбаума, а о песнях Владимира Высоцкого в исполнении питерского музыканта.

Жаль, что больше 25 лет Розенбаум не пел песен Владимира Высоцкого, а только написанием посвящений поэту и нелепыми переделками его произведений чтил память о великом авторе-исполнителе... В отличие от своего друга Иосифа Кобзона, регулярно и с завидной постоянностью включающего песни Высоцкого в свой репертуар.

Сегодня, пожалуй, трудно будет отыскать уважающего себя певца, который бы не сделал попытку спеть или записать какую-нибудь из песен Владимира Семеновича Высоцкого. В Интернете, на официальном сайте Александра Розенбаума, в разделе «Вопросы и ответы», размещены любопытные рассуждения певца на эту тему — в виде ответа на вопрос.

«05.09.2003. Александр Яковлевич! У меня к вам такой вопрос: как вы относитесь к исполнению песен Высоцкого другими исполнителями (Лепс, Сукачев и др.) Не теряется ли при этом то, что свойственно только Высоцкому, его манера исполнения, эмоциональность и т. д. А вы бы не пробовали спеть что-то из Высоцкого? Спасибо».

Розенбаум ответил на вопрос поклонника его творчества так: «14.10.2003. Не может теряться что-то от Высоцкого, потому что если это не Высоцкий, то ничего от Высоцкого и нету. Я люблю оригинальные исполнения. Но это не значит, что несколько произведений не могут хорошо спеть по-своему талантливые исполнители. Высоцкий достаточно разнообразен и достаточно широк в палитре песенной, поэтому всегда можно выбрать исполнителю что-то из его репертуара. Но это не значит, что это будет исполнено Высоцким. Слушать я предпочитаю, конечно, оригинал, но я могу себе представить, что какую-то из военных песен Владимира Семеновича может спеть, допустим, Иосиф Давыдович: другое исполнение, но оно будет грамотное».

В этой витиеватой и разноцветной словесной окрошке, представляющей ответ певца на поставленный вопрос, к сожалению, трудно уловить логику. Ясно лишь одно: Розенбауму по душе только оригинальное исполнение Владимиром Высоцким своих песен. И то — верно! Тогда и не следовало самому браться петь «альпинистские» песни поэта. Или это — еще одна попытка занять место Высоцкого, исполняя ЕГО песни?

Имя Кобзона Александром Розенбаумом упомянуто в ответе не случайно: певцы дружат уже больше 30 лет. Иосиф Давыдович, как известно, в свое время спел и записал немало песен Владимира Высоцкого. В последнее время он часто исполняет его композицию «Сыновья уходят в бой». Получается у него неплохо, с душой поет. Ибо — сам дитя военного времени, сумел прочувствовать песню.

В начале июля 2011 года трио в составе Александра Розенбаума, Иосифа Кобзона и Григория Лепса снялось в клипе на песню Александра Яковлевича «Вечерняя застольная».

«Эта песня — ностальгическая, — сказал перед съемками Кобзон, — про тех, кого больше нет с нами. Это и Высоцкий, и Окуджава, и Миронов... И многие другие».

Песню из альбома «Вялотекущая шизофрения» (1994 г.) автор уже исполнял с Иосифом Давыдовичем дуэтом. И вот теперь — трио.

Клип на эту песню помещен в новом альбоме Александра Розенбаума, записанном совместно с тем же Григорием Лепсом. Пластинка, носящая название «Берега чистого братства», появилась на прилавках музыкальных магазинов в начале 2012 года. Музыкальные критики, оценивающие альбом, в целом положительно отзываются о его содержимом— заново аранжированных старых и совсем новых композициях Александра Яковлевича, записанных в дуэте с Григорием. Об одной из новых песен, представленных в альбоме, — «Последний рейс», — те же критики пишут: «Песня написана в память о разбившейся в авиакатастрофе под Ярославлем хоккейной команде. «Свист, все быстрее вниз, и белей, чем лист, лицо у стюардессы». Эта песня вполне могла бы войти в репертуар Высоцкого».

Думаю, в данном случае с критиками можно согласиться! Вполне лестная оценка творчества Александра Розенбаума!

Но как бы и кто бы ни критиковал певца и его творчество, главу эту, все-таки, хотелось бы завершить добрыми словами, сказанными в адрес Александра Яковлевича Розенбаума. Тем более что своей жизнью и творчеством певец этого всячески заслуживает.

И, кажется, для концовки не подобрать ничего лучше, чем отрывок из книги Максима Кравчинского «Песни, запрещенные в СССР». В главе «Колыбель русского андеграунда», посвященной творчеству Розенбаума, автор пишет: «В первые годы после смерти Высоцкого — особенно, да и сегодня, к каждой памятной дате в биографии поэта, в интервью с его родными или друзьями журналисты задают им вопрос: «Как вы думаете, будь Владимир Семенович жив, какие бы песни он пел?»

Лично меня этот вопрос всегда раздражал. Кто может знать, что было бы?

Но однажды я пришел к парадоксальной, но, возможно, верной в чем-то мысли: подлинное искусство снисходит на творца свыше и, наверное, то, что не спел Высоцкий, «за него» сделали и спели другие. И немалая доля того, что будет звучать и в грядущих столетиях, приходится, на мой взгляд, на героя данной главы, А Я. Розенбаума».

Остается только поставить свою подпись под словами Максима Кравчинского!

Почти о том же, только несколько в иной форме, пишет российский музыкальный критик Артемий Кивович Троицкий: «Я от разных людей слышал несколько версий, относительно того, что было бы с Высоцким, выживи он после всех своих болезней. Были разные варианты — от того, что он стал бы диссидентом, воюющим с Сахаровым, до того, что он превратился бы в такое чмо, типа Розенбаума».

Сложно гадать и спорить, о чем бы писал, что пел и кем бы стал Высоцкий, останься он в живых в июле 80-го и доживи до наших дней...

Однозначным кажется одно: как Розенбаум не стал Высоцким, так и Владимир Семенович вряд ли пошел бы колеей питерского исполнителя.

«Колея эта — только моя. Выбирайтесь своей колеей!..»


АЛЕКСАНДР РОЗЕНБАУМ О ВЛАДИМИРЕ ВЫСОЦКОМ
(монологи разных лет)
«...Не могу я понять с высоты своего возраста то, как я написал казачьи песни, как я влез в это дело. (То же самое было и с Высоцким. Вот почему нас и сравнивают глупые люди. Они, правда, не хотят раскинуть мозгами, не хотят понять, что подражать ему невозможно. Это можно либо пережить, либо тебя должны сделать Сверху. Если ты этого не пережил, значит, тебя сделали Сверху)...»

«А в музыке для меня с небосклона искусства светили особенно ярко — «Битлз» и Высоцкий...»

«Когда я учился в Первом медицинском, в то время у нас была прекрасная художественная самодеятельность. И как-то сразу сформировалась команда. Я играл на гитаре, как тогда говорили, «как король»... Играл все, что угодно: «Битлз», «Стоунз», в полный рост, рок-н-ролл, Высоцкого...»

«Я никогда не был бардом. Не знаю, что это такое. Так же как и Высоцкий не знал, что такое самодеятельная песня, и с иронией отвечал на вопросы подобного рода: «А пошли бы вы на прием к самодеятельному гинекологу?»

Высоцкого я тоже бардом не считаю и преклоняюсь перед его творчеством, он один из тех, кто сформировал мою психологию. Но он и вправду сегодня звучит реже, потому что время сегодня другое.

Когда меня сравнивали с Высоцким, сначала было жутко больно. Можете себе представить ужас положения, когда я пришел на эстраду в восьмидесятом году? Я — музыкант, профессионал, сонаты Бетховена и Шопена играю, много лет рок-музыку играл. Но началось: «Какой-то хрипатый с гитарой покусился на нашего...» Больше всего вопили те, кто Высоцкому при жизни слова ласкового не сказал. Потом стали повторять: «Второй Высоцкий». А я всегда отвечал: «Я не второй Высоцкий, я первый Розенбаум». Сравнение с ним по гражданской позиции или по умению «проникать» и в шахтеров, и в волков за честь почту. Но по музыке, поэзии мы абсолютно разные. И потребовалось семнадцать лет, чтобы это услышали.

Сходство между Розенбаумом и Высоцким болезненно ищут болезненные люди. Ни один человек из народа, который не имеет специальной или снобистской подготовки, никогда таким копанием заниматься не станет. Любой слышит — музыкально мы настолько разные, что и сравнивать нечего: я люблю вальсы, казачьи песни. И технически мы — разные: он публицист и сатирик, я больше трагик и лирик И хрипота у нас совершенно разная. Да и нелепо всех хриплых людей равнять «под Высоцкого».

В чем я вижу одинаковость, параллели? Работа до конца на сцене, выдача на-гора всего себя. Очень много песен от первого лица, хотя мы никогда не копались, ни он, ни я, в самом себе. Пишем от имени людей — добрых, не злых! — которые говорят о нашей какой-то похожести. Видимо, речь идет еще и о мужском начале — не просто поэтическом.

Думаю, сравнивать меня с Владимиром Семеновичем все- таки не нужно, каким бы лестным для меня не было такое сравнение. Может быть, нас с ним роднит то, что я, как и Высоцкий, «говорю» с людьми на простом, понятном всем языке о том, что мне близко. Искренне говорю, как мне кажется. Но я не стараюсь подражать Высоцкому, пишу и пою по-своему.

По правде говоря, мне не нравится, что теперь стало даже модно доказывать, как мы все любим Высоцкого. Ведь и много лет назад мы любили его не меньше, чем сейчас. Я считаю, что лучшим подарком всем нам и лучшей данью памяти Высоцкого могло бы стать издание его стихов таким тиражом, чтобы они были у каждого на книжной полке. Чтобы мы могли детей своих воспитывать на его песнях и стихотворениях...»

АЛЛА ПУГАЧЕВА 

...Она — суперзвезда отечественной эстрады, ее Королева. Ее называют «Примадонной», «Живой легендой», «Звездой № 1», «Лучшей певицей»...

Звездная звезда. Великая и грандиозная драматическая певица, достигшая в песенном жанре всех мыслимых и немыслимых высот.

Про нее говорят: «Пугачева всегда великолепна, всегда на уровне». А ведь «на уровне» длится уже более 40 лет!

И все это время — огромное напряжение и постоянная гонка и борьба за право быть Первой.

И все это время — восторженное обожание поклонников и безоговорочное неприятие противников.

Как бы кто к ней ни относился, все прекрасно понимают, что Алла Пугачева — явление уникальное.

Ее творчество, не укладывающееся в обычные определенные рамки эстрадно-песенного жанра, разнопланово и многогранно. Как было кем-то сказано: «Пугачева — многолика, у нее много лиц».

Эта глава — о взаимоотношениях, встречах, дружбе и творческих пересечениях Аллы Борисовны Пугачевой и Владимира Семеновича Высоцкого, в 70-е годы — двух самых популярных и любимых исполнителей в СССР — на эстраде и в авторской песне.

Нет нужды пересказывать читателю биографию певицы — он с ней и без того хорошо и подробно знаком. А потому перейдем сразу к моменту знакомства певицы с поэтом.

Впервые повстречались и познакомились Пугачева и Высоцкий в середине 60-х годов. Владимир уже работал в знаменитом Театре на Таганке, давал первые концерты в Москве и других городах Союза, Алла же только-только делала первые, еще робкие шаги на эстраде, по сути — являлась простой студенткой музыкального училища.

Познакомил молодого актера и автора-исполнителя и будущую эстрадную звезду друг с другом Анатолий Утыльев — боевой летчик, ныне — полковник По окончании Двинского высшего инженерного училища Утыльев готовил к полетам космонавтов легендарного первого отряда. Попадал в суровые передряги во время испытаний космической техники. Возглавлял комсомольскую организацию Главного штаба ВВС. Был начальником редакторского отделения Военно-политической академии имени В. И. Ленина. Анатолий Утыльев дружил с Высоцким, Гагариным, многими другими известными в стране людьми.

С Аллой Пугачевой Утыльев знаком с середины 60-х годов — тогда будущая легенда нашей эстрады, худенькая рыжая Аллочка, только начинала петь...

Вот что рассказал боевой летчик в интервью корреспонденту «Комсомольской правды» накануне 55-летия Аллы Пугачевой: «У меня служил рядовым Толя Васильев. Позже он стал известным актером, режиссером Таганки. Свел нас с модным театром. Космонавты и Таганка стали дружить. Алла же была влюблена в Таганку, а Высоцкого боготворила. Я их познакомил. Ходила часто в театр, в гримерку Высоцкого заглядывала. Володя однажды исполнил ее заветную девичью мечту — помог появиться на сцене легендарного театра. Не помню уже, в каком спектакле Аллочка участвовала в массовке. Пришла ножками по сцене...»

Московский выпуск газеты «Комсомольская правда» приводит совершенно иную версию знакомства молодого артиста и начинающей певицы...

Итак, ей 17, ему — 28...

«Это был 1966 год. Никому не известной Алле Пугачевой было всего 17 лет. А 28-летний Высоцкий был уже признанной звездой. До встречи с главной любовью его жизни актрисой Мариной Влади оставался год. Пугачева и Высоцкий познакомились в ресторане Театра на Таганке. Там собиралась вся московская элита. Алла пришла на актерские посиделки со своим кавалером — космонавтом Германом Соловьевым. Она тогда собиралась за него замуж, но встреча с Высоцким оказалась роковой — Пугачева отказала Соловьеву. В скромном ситцевом платьице и вздорными рыжими кудрями Алла буквально ворвалась под руку с Германом в зал, где своим знаменитым хриплым голосом с надрывом пел Высоцкий. Но ворвавшийся «рыжий вихрь» заставил Владимира Высоцкого оторваться от гитары. Смешная девчонка с Крестьянской заставы широкой улыбкой и озорными глазами будто приворожила его. Как вспоминают свидетели этой встречи, Герман Соловьев ревниво наблюдал, как Алла непринужденно и смело приручила за один вечер Владимира Семеновича.

— Я хочу стать комедийной актрисой! — с ходу заявила Высоцкому 17-летняя Пугачева.

Оценивающе посмотрев на рыжую сирену, Высоцкий одобрительно кивнул, мол, хочешь, значит, будешь.

Друг Высоцкого актер Борис Хмельницкий первым заметил, что Высоцкому запала в душу юная Алла.

— Она была такой искренней, а перед этим качеством Высоцкий не мог устоять. Мы все были в нее влюблены. А еще у Аллы невероятно красивые ножки. Поэтому мы, мужики, смотрели на нее как беспомощные телята, — вспоминал в одном из своих последних интервью Хмельницкий.

— Кстати, я тоже пою, — обронила в разговоре с Высоцким Пугачева. В то время Алла работала корреспондентом на радио «Юность», ходила на подготовительные курсы факультета журналистики в МГУ.

В следующий раз на Таганку на посиделки с Высоцким Пугачева приехала уже без Соловьева. После этого их часто видели вместе. Люди из окружения Высоцкого уверяют, что он смотрел на Аллу влюбленными глазами и выполнял ее любой каприз: доставал ей контрамарки на Таганку и даже выхлопотал роль в массовке.

Актер и друг Высоцкого Вениамин Смехов говорит, что Пугачева могла выходить только в массовке в спектакле «Пугачев». Он как раз шел в 1966 году, там играл сам Высоцкий.

Владимир Семенович в день премьеры подопечной нервничал не меньше дебютантки. Роль была крошечной, но дебют любимицы Высоцкий в тот вечер отмечал, как будто праздновал свой день рождения».

Об этом же театральном дебюте певицы пишет и журналист Федор Раззаков в книге «Алла Пугачева: по ступеням славы», имеющей претенциозный подзаголовок «Самая полная биография великой певицы»: «Благодаря своим приятелям с радио (??? — А.П.) Пугачева стала вхожа в Театр на Таганке. Там она пересмотрела чуть ли не весь репертуар, а также была введена в тамошнюю тусовку. Она общалась с Владимиром Высоцким, Борисом Хмельницким и другими ведущими артистами театра, которые относились к ней как к товарищу. Был момент, когда Высоцкий пристроил ее в один из спектаклей — Пугачева сыграла крохотную роль в массовке, продефилировала по сцене из одного конца в другой. Однако никакого романа между нею и Высоцким не было и в помине».

О более близких и дружеских отношениях между Владимиром Высоцким и Аллой Пугачевой мы еще поговорим, а сейчас — о творческом пересечении судеб певцов и артистов.

Алексей Беляков, автор романа-биографии «Алла, Аллочка, Алла Борисовна», тоже упоминает в своей книге о знакомстве Пугачевой с Таганкой и Владимиром Высоцким: «Вся компания часто собиралась в Театре на Таганке — тогдашнем клубе либеральной интеллигенции, этакой большой «московской кухне». Аллу, разумеется, брали с собой.

«Она ходила туда не столько из-за того, что ее привлекали смелые по тем временам беседы о политике и роли художника в жизни общества, — вспоминает Ирина Полубояринова, давняя знакомая Аллы Пугачевой, которая училась с ней в одной школе, только на несколько классов старше, — сколько потому, что Аллу безумно влек мир театральной богемы. Эти пьянки ночи напролет, полуистеричные декламации стихов Маяковского и Пастернака и песни — в одиночку, хором — до крика».

Аллу волновал и сам театр, а Таганка... Стоит ли лишний раз навязчиво напоминать, каков был статус любимовской Таганки в 60-е? Обаятельный молодой бонвиван Боря Хмельницкий по просьбе Аллы давал ей контрамарки, и она пересмотрела весь модный репертуар театра, щурясь в последних рядах (очки были выброшены из жизни, как некогда и коса- селедка).

Главным героем тех шумных посиделок на Таганке часто становился Высоцкий. Друг другу их представил Гера Соловьев, тоже непременный участник этих собраний. (Вот вам еще одна версия знакомства Пугачевой и Высоцкого. — А Я.) Алла познакомилась с Высоцким не без внутреннего трепета: тот уже был известным артистом, и, — самое главное, — прохрипел по всей стране своими песнями, которые звучали на магнитофонах чуть ли не в каждом доме...

Алла тогда часто говорила, что на самом деле мечтает не об эстраде, а о театре.

«Из меня получится великолепная комедийная актриса», — уверяла она.

Алла упрашивала Высоцкого, чтобы тот помог ей подыскать хоть какую-нибудь — пусть самую скромную — роль. Самое забавное, что тот отчасти поспособствовал воплощению ее мечты. Он договорился, что в одном из спектаклей Пугачева будет участвовать в качестве статистки. Вся «роль» Аллы заключалась в том, что в какой-то массовке она просто продефилировала по сцене...»

Но наиболее интересным представляется услышать историю знакомства певицы с Владимиром Высоцким и рассказ о своем театральном дебюте из уст самой Примадонны: «...Он всегда был для меня Владимиром Семеновичем, — вспоминала Пугачева, выступая 25 января 1991 года на вечере в Театре на Таганке, посвященном 53-й годовщине со дня рождения поэта. — ...Мы встречались в одном доме, у нашего общего знакомого. Я была тогда никто, так, девочка лет семнадцати. Я садилась за пианино, играла, Владимиру Семеновичу нравилось. Там бывали разные люди: космонавты бывали, ученые, Гагарин был... А я со всеми фотографировалась. Вот так вот: хозяин в центре сидит, слева, скажем, Гагарин, справа — я. Или: хозяин в центре, Высоцкий слева, справа я. И, поскольку я была никем, меня на всех фотографиях отрезали... Теперь жалеют... Бывал в той компании и Боря Хмельницкий, и я даже стояла на этой сцене. В «Антимирах», как сейчас помню... Мы тогда крепко поддавали... И вот мы всей компанией приехали в театр. Любимова тогда не было... Нам не хотелось расставаться, и мы все вместе, как пришли, так и вышли на сцену...»

С годами их общая компания как-то сама собой распалась, точнее — трансформировалась, и Пугачева с Высоцким обменивались лишь взаимными и шутливыми приветствиями — при встречах ли, через общих друзей или знакомых...

Но вернемся в конец 60-х годов.

Наверняка, многим читателям, слушателям и зрителям знакомо имя Алексея Ольгина.

Ольгин — профессиональный литератор, член Союза писателей России, автор известных в 60—70-е годы эстрадных шлягеров «Топ... топ... (первые шаги)», «Человек из дома вышел», «Лишь бы день начинался и кончался тобой». Последние годы живет в Финляндии, в северном городке Соданюоля, как он сам говорит, с «видом на жительство, и на тундру, на все финское», пишет короткие юмористические рассказы. У Алексея Ольгина вышло уже три книги, его проза опубликована в новом номере альманаха «Иные берега» (издается Объединением русскоязычных литераторов Финляндии). Его новый рассказ — документальный, о редакции популярной некогда радиопрограммы «С добрым утром!».

«В московской редакции «С добрым утром!» в 60-е годы было шумно и весело. В одной из комнат во всю стену висела таблица с результатами народного голосования. А под таблицей — несколько мешков, набитых письмами радиослушателей — проводился конкурс на «Лучшую песню года».

Приходили и уходили авторы и исполнители, приносили новые песни, надеясь «прозвучать» в одной из ближайших передач... Здесь в ту жизнерадостную пору бывали все: Д Тухманов, А. Колкер, С. Пожлаков, О. Иванов, В. Дмитриев, Кристаллинская и Клемент, Хиль и Кобзон, Пьеха и Пархоменко.

Ведь в те дни передача «С добрым утром!» была центром песенной культуры. Прозвучать в ней считалось делом престижным, равноценным признанию, это давало право работать профессионально... А за пределами редакции звучали совсем иные песни, совсем другого автора.

— Все на редсовет! — возгласил музыкальный редактор В. Вейс (по совместительству — композитор Савельев), и в возбуждении прошелся по редакционным столам, как школьник на большой перемене. — Будем слушать Высоцкого!

В кабинет главного редактора В. Аленина тихо, боком вошел Высоцкий, исподлобья, настороженно обвел взглядом большую компанию, и, как бы удивляясь тому, что происходит (а это было его первое официальное посещение редакции), неуверенно высвободил из потертого дермантинового футляра гитару.

— Что спеть? — спросил он, ни к кому не обращаясь и настраивая инструмент.

— Наверное, лучше бы из кинофильма «Вертикаль», это надежней, это может пройти в эфир, — сказал Главный, человек добрый, но, как и все зависимые от начальства люди, крайне осмотрительный. — А то неизвестно, как посмотрят — «там», — и он выразительно ткнул пальцем в потолок.

Редакции очень не хотелось отстать от времени, и даже быть впереди...

Но, словно черт ладана, страшились «ругательных» писем в свой адрес от слушателей (все поступающие на Радио письма фиксировались независимо от самих редакций, и были предметом суровых разборов у «самого Главного»).

Высоцкий пел «Скалолазочку», потом «Песню о друге»... А в это время члены редкомиссии, незаметно для певца переглядываясь, беззвучным образом составили «общее мнение»... Похоже, едва пригласив официально непризнанного и опального Высоцкого, редакция тут же испугалась собственной смелости. Но сказать певцу прямо, что он пришел напрасно, не хватило духа. А, может быть, сотрудникам просто захотелось посмотреть на живого, без грима, Высоцкого, ибо велика была его слава. Подло, конечно, но — понятно.

— Пожалуй, хватит... — сказал Высоцкий, почуяв настрой редсовета.

Наступила долгая неловкая пауза. Тишина. Никто не решался высказаться, вернее, произнести слова, необходимые в этой фальшивой ситуации.

— А нельзя ли убрать басок? — встав во весь свой рост, вкрадчиво спросил Главный, и выбросил так же по-ленински одну руку вперед, а вторую заложил в карман брюк, — понимаете, звучит немного грубовато...

— Нет, нельзя! Это мое, это свойственно мне! — резко ответил Высоцкий.

Снова пауза.

— Но я не слышу здесь музыки! — неумело спасая положение, выпалил второй музыкальный редактор Р. Гуценок (по совместительству— композитор Майоров), вечно состоявший «на подхвате».

— Как?! — воскликнул Высоцкий, растерявшись от неожиданной глупости, — я вам фонограмму из фильма принесу!

— Вы не обижайтесь, но мы не можем взять песни в передачу в таком сыром виде, — совсем уж нелепо резюмировал Главный.

— Не можете, и не надо... — сказал Высоцкий, укладывая гитару в футляр. — Я к вам не просился, вы сами меня пригласили. Прощайте!

И ушел.

— Не будем рисковать... подождем,— выдохнул Главный. — Следующий!

В коридоре, в ожидании своей очереди и своей участи, переминалась с ноги на ногу худосочная, никому не известная и ничем не приметная девочка — Алла Пугачева....»

Вот такой рассказ-воспоминание вышел из-под пера Алексея Ольгина!

Еще одно творческое сближение у героев нашей главы произошло на рубеже 60—70-х годов. В репертуаре Владимира Высоцкого и Аллы Пугачевой появляется песня «На Тихорецкую» (правда, певица споет ее почти на пятнадцать лет позже поэта). Автор незатейливой песенки — родившийся в Краснодаре замечательный поэт Михаил Григорьевич Львовский (1919— 1994 гг.), увековечивший в ней название станции Тихорецкая Краснодарского края (Северо-Кавказская железная дорога). В те годы Львовский являлся большим поклонником творчества Высоцкого. Кинорежиссер Эльдар Рязанов, в фильме которого «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1976 г.) звучит песня «На Тихорецкую» в исполнении Аллы Пугачевой, вспоминает: «Мой друг, сценарист, драматург, поэт Михаил Львовский, который являлся давним поклонником и собирателем Высоцкого, сделал мне царский подарок- подарил мне магнитофонные кассеты (специально переписал!), где было восемь часов звучания песен в исполнении Володи. Это случилось, пожалуй, году в 7б-м... С тех пор я стал его поклонником — окончательным, безоговорочным, пожизненным, навсегда...»

Исполнив песню «На Тихорецкую» в картине Рязанова, Алла Пугачева дала ей права на официальное, а не полуподпольное существование. До этого развеселая песенка считалась не то уличной, не то ресторанной...

Музыку к песне, вошедшей в фильм, и вообще — к картине Рязанова написал великолепный композитор Микаэл Леонович Таривердиев. В1966 году композитор работал с песнями Владимира Высоцкого, предложенными им в фильм «Последний жулик» — писал к ним музыку. По роковому стечению обстоятельств, жизнь Микаэла Таривердиева оборвалась 25 июля 1996 года, в 16-ю годовщину смерти Владимира Семеновича...

Отбирая песни в картину, Эльдар Рязанов, друживший с Михаилом Львовским и знакомый с его веселой песенкой, постоянно напевал ее. Она ему так понравилась, что волей кинорежиссера, он решил ее включить в свой фильм. И сообщил об этом Таривердиеву. Микаэл Леонович улыбнулся и сказал в ответ: «То, что вы поете — уже давно моя песня!» Удивленный Рязанов ответил: «Хрена с два! Это песня Львовского, которую поет Володя Высоцкий!» Невозмутимый композитор парировал: «Он поет песню на мою мелодию!..» Так что, Таривердиеву даже не пришлось писать мелодию в картину к этому хиту! Она была уже давно написана! («И снова — здравствуйте!»; НТВ; 7 января 2012 г.)

Высоцкий запел «На Тихорецкую» гораздо раньше Пугачевой — еще в начале 60-х. Сохранилась несколько записей исполнения им песни. Одна из них, датированная осенью 1962 года, представлена на выпущенном фирмой «Solyd Records» в 1998 году компакт-диске поэта «Летит паровоз». На CD собраны песни из раннего репертуара автора-исполнителя. Надо сказать, что песню Михаила Львовского Владимир Высоцкий никогда не исполнял в своих концертах, а пел исключительно в дружеских компаниях.

В интервью Юрию Андрееву, данном Владимиром Высоцким в Ленинграде в 1967 году, поэт рассказал о том, как эта песня вошла в его репертуар...

— Володя, насколько мне известно, у Вас был опыт сотрудничества с профессиональным композитором. Вот — «На Тихорецкую состав отправится...»

— Дело в том, что это ошибка. И текст, и музыка это — не мои. Вернее, музыку я немножечко переделал ту, что сочинил Таривердиев. А текст написал Львовский — такой автор. Очень давно эта песня шла в спектакле. Просто, я ее пою, и, наверное, она легла больше на мой голос и ассоциируется со мной — потому что я ее записывал много раз. Но это песня не моя. (В. С. Высоцкий; Интервью Ю. Андрееву; «Живая жизнь. Штрихи к биографии В. Высоцкого»/ Сост. В. Перевозчиков; Книга 3-я. М.,1992, стр. 198—200).

Сценарист Исай Кузнецов в своих воспоминаниях о Михаиле Львовском, названных «Вагончик тронется — перрон останется», пишет*. «Среди тех, кто посещал его квартиру на седьмом этаже дома на Красноармейской, надо упомянуть и так называемых бардов: Сашу Галича, Юлия Кима, Юрия Визбора, Аду Якушеву, Владимира Высоцкого и многих других.

Между прочим, одной из очень немногих песен, исполнявшихся Высоцким, сочиненных не им самим, была ставшая популярной прелестная песня Львовского, написанная для его же пьесы «Друг детства»:

На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется — перрон останется...
Стена кирпичная, часы вокзальные,
Платочки белые, глаза печальные...
Песню эту использовал в своем фильме «Ирония судьбы...» и Эльдар Рязанов. Музыку написал Микаэл Таривердиев».

По воспоминаниям кинодраматурга Елены Щербиновской, двоюродной сестры второй жены Высоцкого Людмилы Абрамовой, Володя «играл на гитаре и пел «Вагончик тронется...» Пел здорово — мурашки по коже!..»

Как же попала быстро ставшая известной песня в репертуар молодого певца? Известно, что Михаил Григорьевич Львовский песню «На Тихорецкую» написал в 1961 году для своей же пьесы «Друг детства», тоже написанной им в 61- м. В том же году пьеса была поставлена в Московском театре «Современник» актером и режиссером Виктором Сергачевым, где песню (музыка Геннадия Гладкова) впервые исполнила актриса Нина Дорошина. Пьеса Львовского несколько лет с успехом шла на сцене театра, пока с подачи секретаря ЦК Ильичева спектакль не «прикрыли»...

Владимир Высоцкий в те времена был не чужд «Современнику» — возможно, отсюда в его репертуаре и появилась эта песня.

Все вопросы снимают воспоминания Львовского. Вот что рассказал Михаил Григорьевич: «С пьесой «Друг детства» и песней «На Тихорецкую...» история такая. Я писал каждый год по пьесе («Львовский пишет в год по пьесе и его ругают в прессе. Вот за что я Львовского люблю...» — из частушки-пародии Евгения Аграновича) и друзья говорили мне: «Слушай, — ничего! Но ты напиши поострее, сейчас можно!» Как раз была «оттепель». И я написал пьесу «Друг детства». Сюжет ее в том, что одного мальчика берут в армию, он очень плохо служит, потому что интеллигентный, щупленький, что для армии не подходит, но своей бывшей однокласснице, которую в школе звали «Царица Ирина» и в которую он влюблен, врет про свои похождения в армии. А в него влюблена подруга «Царицы Ирины». Это она поет: «На Тихорецкую состав отправится, вагончик тронется — перрон останется...» Станция Тихорецкая, сейчас город Тихорецк, находится в часе езды от моего родного города Краснодара, с которым я связываю все, что пишу.

Кроме этих героев у меня там был еще один молодой человек, который в отличие от первого, интеллигентного — циник: ни во что не верит и смеется над интеллигентным. К этому цинику и уходит героиня.

И это бы еще ничего, но я ввел в пьесу образ полковника-отставника, которого видел в одном из южных городов. Он жил, как помещик имел огромный сад, продавал на базаре клубнику, что тогда считалось зазорным...И это вызвало такое негодование!.. Один военный после спектакля сказал, что таких авторов надо расстреливать. Ильичев на идеологической комиссии ЦК партии сделал доклад и разгромил пьесу; Шапошникова, из Московского городского комитета партии, приходила на спектакли, шипела. Пьесу разрешили доиграть один сезон и по окончании театрального сезона сняли с репертуара. Текст ее запретили к распространению, поэтому официально не печатали, так что он есть только у меня. На моем экземпляре стоит дата — 1962 год, ставили, может, в 63-м, с моего текста распечатывали в театре.

Пьеса ставилась в двух театрах: «Ленкоме» в постановке Ролана Быкова с музыкой Таривердиева, и в «Современнике» в постановке Виктора Сергачева с музыкой Геннадия Гладкова. В Москве песню больше пели с музыкой Таривердиева, а в Ленинграде с музыкой Гладкова. В своих сольных концертах ее исполняла Майя Головня, которая потом записала эту песню на моей авторской пластинке. Когда пьесу запретили, Таривердиеву жалко было песню, и он ее вставил в оперу «Апельсины из Марокко» по Аксенову».

(Микаэл Леонович Таривердиев рассказывал, что в 66-м году в ГИТИСе выпускной курс Подросткова готовил дипломный спектакль, к которому он написал музыку. Либретто было составлено по романам Василия Аксенова «Апельсины из Марокко» и «Пора, мой друг, пора». Назвали оперу «Кто ты?». Шла она в учебном театре ГИТИСа. Кроме «Вагончика» там была еще песня Высоцкого на музыку Таривердиева «Стоял тот дом...» —А.П.)

Михаил Львовский— продолжает: «Мне говорили, что песню поет и Высоцкий, но я не верил. Потом мне дали пленку, очень плохую, зашумленную, где Высоцкий говорит: «А теперь по вашим заявкам..» Из зала кричат: «На Тихорецкую»!..» Высоцкий перед исполнением поясняет: «Эта песня не моя. Есть такой автор — Львовский. А музыка — Таривердиева».

У нас с Высоцким разночтение в одной строчке: у меня — «перрон останется». А он поет: «а он останется», имея в виду матросика.

Когда мы с Высоцким встретились, я ему сказал: «Владимир Семенович, а вы знаете, что поете мою песню?» — «Какую?» — «На Тихорецкую...» — «Так значит вы — Львовский?» Он встал и стоя спел ее под гитару. Присутствовавшие зааплодировали. Я попросил записать песню в его исполнении, но он засопротивлялся: «Старое не люблю записывать...»

Еще при жизни Владимира Высоцкого, в 1972 году, песня «На Тихорецкую» в его исполнении попала на пиратскую пластинку, вышедшую в США, названную издателями весьма незамысловато: «Советский подпольные песни и баллады».

Что касается исполнения «На Тихорецкую» Аллой Пугачевой, то версию песни, вошедшую в картину Эльдара Рязанова, она записала в студии «Мосфильма» в 1975 году. С телеэкранов песня зазвучала впервые 1 января 1976 года — вечером первых суток наступившего года двухсерийный фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» был впервые показан по первой программе Центрального телевидения.

С первого же показа по ТВ фильм получил оглушительный успех у зрителей, продолжающийся, кстати, до сих пор. Думается, немалый вклад в этот успех внесла и Алла Пугачева, великолепно исполнившая за кадром эту и другие песни, вложенные в уста главной героини картины — белокурой красавицы Наденьки Щавелевой, блистательно исполненной польской актрисой Барбарой Брыльской.

После телепремьеры вмиг ставшую популярной в народе веселую песенку Алла Пугачева неоднократно исполняла в различных телевизионных концертах и программах — «Голубом огоньке», «Театральных встречах», «Утренней почте» и т. д.

В том же 1976 году вышла пластинка с песнями из так полюбившегося зрителям телефильма Эльдара Рязанова, на которой присутствовала и песня «На Тихорецкую» в исполнении Пугачевой.

Эту песню Алла Борисовна исполнит и в телевизионном проекте Леонида Парфенова и Константина Эрнста «Старые песни о главном — 3», показанном на Первом канале в новогоднюю ночь 1998 года. Песня на стихи Михаила Львовского в исполнении певицы звучит в проекте в новой аранжировке и антураже, очень напоминающем квартиру Наденьки из рязановского киношедевра. Таков был сценарный замысел Парфенова и Эрнста.

Завершая разговор о популярной песне, отметим, что как в титрах фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» и проекта «Старые песни о главном -3», так и на вкладыше в компакт-диске Владимира Высоцкого «Летит паровоз», — везде автором музыки к песне «На Тихорецкую» значится и указан Микаэл Таривердиев.

...Итак, к середине 70-х годов Владимир Высоцкий и Алла Пугачева — самые популярные исполнители в СССР. Достать билет на их концерт — крайне затруднительно; зачастую это можно сделать «по блату» или переплатив за него несколько номиналов его стоимости. Слава и популярность певцов так велика, что их знают и слушают «на самых верхах» — власть имущие.

В 2006 году известный тележурналист Леонид Парфенов снял документальный фильм, посвященный 100-летию со дня рождения Л. И. Брежнева, названный «И лично Леонид Ильич». В нем автор рассказывает, в частности, о художественных вкусах генсека. Парфенов говорит: «Они были достаточно традиционными для его поколения. Высоцкий и Пугачева казались ему слишком грубыми, слишком громкими. Он их знал благодаря младшим поколениям своей большой семьи, но сам предпочитал Муслима Магомаева и Юрия Гуляева».

В ноябре 1976 года у Аллы Пугачевой начался один из самых громких любовных романов — она познакомилась с Кинорежиссером Александром Стефановичем, ставшим впоследствии ее мужем. Сейчас Стефанович — успешный режиссер, сценарист, писатель, заслуженный артист России. В кино им создано 9 игровых картин, около 30 документальных лент, написано более 60 сценариев...

А тогда, в 76-м, у Александра, по сути — начинающего кинорежиссера, сорвалась уникальная возможность поработать на съемочной площадке с Владимиром Высоцким — снять его в главной роли в своей картине! Вот что об этом вспоминал сам Стефанович: «По распоряжению Ленинградского обкома партии был уничтожен мой документальный фильм «Мосты», потому что вместо агитки о трудовых победах я снял фильм об одиночестве людей в большом городе. Но на худсовете за меня заступился сценарист Александр Шлепянов, автор фильма «Мертвый сезон». И предложил нам с Омаром Гвасалия делать на «Мосфильме» игровой фильм «Вид на жительство» по его совместному сценарию с Сергеем Михалковым. Мы хотели снимать в главной роли Высоцкого, но нас вызвали в КГБ и категорически это запретили. «Ну за что они меня так ненавидят?!» — чуть не плакал Высоцкий, когда я сообщил ему об этом. Не разрешили снимать и художника Илью Глазунова. В итоге главного героя сыграл актер Альберт Филозов, для которого эта роль стала звездной».

В ноябре 2011 года Александр Стефанович был гостем в программе Первого канала «Достояние республики». Владимир Высоцкий», в которой известные певцы и артисты исполняли песни Владимира Семеновича. В ней режиссер подробно рассказал зрителям о несостоявшемся кинопроекте так: «В 1971 (??? — А.П.) году я, по сути — начинающий кинорежиссер, собирался на «Мосфильме» ставить свою первую художественную картину. Мне хотелось рассказать в ней о судьбах эмигрантов, а на главные роли пригласить Владимира Высоцкого и Марину Влади. Вроде бы все шло нормально, я ходил счастливый и окрыленный, но тут ко мне на студию приезжают несколько человек и предлагают «проехать». Едем, въезжаем со стороны Кузнецкого моста — там есть такая «приемная» — в здание на Лубянке. Долго ведут меня по длинному коридору, заводят в комнату. Там сидят два человека в форме полковников КГБ и говорят мне: «Вы что задумали снимать и кого пригласили на главные роли?!» Я говорю: «Фильм с Высоцким и Влади... А что такого? Вот он только недавно у Говорухина снялся на Одесской киностудии...» А мне отвечают: «Пусть снимается где угодно, на какой-то провинциальной Одесской киностудии, а на знаковой, самой известной студии, — «Мосфильме» он не будет сниматься никогда! Просим забыть Вас о своей идее с фильмом и также забыть о нашем разговоре...» Я тут же поехал в Театр на Таганке, вызвал Володю, мы встретились в верхнем буфете на втором этаже, и рассказал ему то, о чем мне рассказывать запретили. Вы не поверите — он выслушал меня, у него покраснели глаза и он буквально расплакался... У него полились из глаз слезы!.. Он обратился ко мне с вопросом: «Саша, скажи, что им всем от меня нужно?!»

Когда мы уже распрощались, он окликнул меня с лестницы и спросил: «Саша, а Марина Влади?» Он думал, что если его запретили снимать, то может быть Марине Влади разрешат... Но и ей запретили сниматься в фильме...»

В другом интервью Александр Стефанович несколько по-иному рассказывает о причинах, помешавших снять ему фильм с Владимиром Высоцким и Мариной Влади в главных ролях; «Высоцкому не дали сыграть диссидента... Окончательно все мои иллюзии насчет советской власти развеяла история с фильмом «Вид на жительство». Это была наша первая постановка с сокурсником по ВГИКу Омаром Гвасалия. Мы хотели сделать лирический фильм об эмигранте, вернувшемся на родину. А в итоге нас вынуждали снимать агитку о диссиденте, сбежавшем на Запад. Мы и тут нашли неожиданный ход: пригласили на главные роли Владимира Высоцкого и Марину Влади. Высоцкий написал специально песню «Гололед на Земле, гололед». Фильм мог стать сенсацией. Но КГБ запретил их снимать».

Небольшое, но — необходимое пояснение. Песня «Гололед на Земле, гололед» написана Владимиром Высоцким за десять лет до описываемых в интервью Александром Стефановичем событий — в ноябре 1966 года. Сам автор не очень часто, но исполнял ее в своих концертах. Никаких данных, кроме голословного утверждения в интервью режиссера Стефановича, что песня написана специально для его фильма «Вид на жительство», который в то время еще никто и не планировал снимать, — не обнаружено.

И все-таки свой фильм, — пусть не художественный — с Владимиром Высоцким в главной роли, но документальный о поэте — Александр Стефанович снял. Называется он «Все не так, ребята». Премьера его прошла на Общественном российском телевидении в сентябре 1997 года.

Кстати, за девять лет до этой документальной картины Александр снял на «Мосфильме» другую, посвященную музыкантам, под названием «Барды». Фильм повествует об авторской песне и самых ярких представителях этого музыкального направления — как стоявших у его истоков, так и о его продолжателях, наших современниках. В «Бардах» рассказывается о музыкально-поэтическом творчестве Александра Галича, Булата Окуджавы, Юрия Визбора, Владимира Высоцкого, Александра Дольского, Андрея Макаревича. Комментируют фильм историк Натан Эйдельман и бард Александр Розенбаум...

В день своего 40-летия, 25 января 1978 года, Владимир Высоцкий выступал с концертами в городе Северодонецке (Украина). В паузах между исполнениями песен он отвечал на записки, поступившие от слушателей. Одна из них была с вопросом об Алле Пугачевой — просьбой к поэту поделиться своим мнением о ней, как о певице, и ее песенном творчестве. Высоцкий ответил как всегда сдержанно: «Алла Пугачева, на мой взгляд, интересная очень актриса на сцене и интересная певица».

Рассказывают, что однажды на одном из концертов Высоцкому прислали записку: «Владимир Семенович, Ваше творчество очень напоминает творчество Аллы Пугачевой...» Он прочитал, рассмеялся, затем читает дальше: «...Так же, как она, Вы откровенны со зрителями».

Когда он дочитал до конца, то очень серьезно ответил: «Я с вами не откровенен. Я говорю, что вы хотите от меня услышать. Если бы я был с вами откровенен, то я не знаю, как бы вы отнеслись к этому...»

Как мы видим, простого зрителя и слушателя не отпускает интерес не только к творчеству своих кумиров, но и волнуют вопросы их отношения друг к другу, мнение о мастерстве и уровне таланта своего коллеги по искусству. Интерес этот — перманентен.

3 ноября 1978 года у Владимира Высоцкого состоялась встреча со зрителями в Московском государственном университете (МГУ). Сохранилась фонограмма встречи. Речь на ней, в частности, вновь заходит об Алле Пугачевой — Высоцкого спрашивают о его отношении к ней и ее творчеству.

— Она, как вы, разговаривает со зрителем, доверяет ему, поверяет ему самые сокровенные чувства...

Высоцкий отвечает:

— Видите ли, в чем дело: я вам сокровенных чувств не поверяю. Я считаю, что это лишнее. Нужно, вероятно, делиться с людьми своими мыслями по поводу того, что их тоже интересует. А если я вам буду рассказывать свои сокровенные чувства, то они вам могут быть совсем не интересными. И вот так можно договориться до разговоров о том, кто с кем, кто как, кто когда и где...

— Сейчас на нашей эстраде, как кажется, очень скучно, что много не отличных друг от друга певцов...

— Правильно!

— ...с хорошо поставленными голосами и прочими достоинствами. Как вы в этом свете относитесь к творчеству Аллы?..

— Вот я вам уже сказал. В этом свете, мне кажется, что она выделяется именно тем, что работает. Вы понимаете, что она еще и творец. Вот когда присутствует творец, это всегда достойно уважения, потому что человек что-то свое делает. Она занимается еще и творчеством помимо исполнения. Она думает, как это сделать, для чего. Но, к сожалению, я уже сказал... Но она не виновата...

Через полтора месяца, 16 декабря того же, 1978 года, Владимир Высоцкий снова выступает в МГУ, но уже с концертом.

Народу на него пришло столько, что яблоку было негде упасть, что, впрочем, неудивительно — желающих попасть на концертное выступление Высоцкого всегда было — хоть отбавляй. Это считалось событием и большой удачей.

Как мы помним, в конце 60-х годов пути Владимира Высоцкого и Аллы Пугачевой пересекались: певица одно время была завсегдатаем Театра на Таганке и пересмотрела там практически все спектакли. А в одном из них даже сыграла, правда, — в массовке. Ее ввели в актерскую тусовку, где она и познакомилась с Владимиром Высоцким. Владимир Семенович в то время был уже достаточно известным актером, и еще больше — известным певцом. Пугачева же только начинала свою эстрадную жизнь и певческую карьеру.

К концу 1978 года многое изменилось, в том числе — в личной и творческой жизни Высоцкого и Пугачевой. Можно даже сказать, что за истекшие десять с лишним лет с момента их знакомства эти люди в своей славе — сравнялись. Алла выходила замуж, заводила романы, родила дочь Кристину, спела множество песен, сделавших ее имя популярным — «Арлекино», «Все могут короли», «Песенку про первоклассника», десятки других; снялась в кинофильме «Женщина, которая поет», успешно и много гастролировала по стране и за рубежом.

Владимир Высоцкий тоже не стоял на месте — женился на Марине Влади, неоднократно бывал за границей, снялся в нескольких кинофильмах (в том числе и удачных), играл на Таганке — в лучших спектаклях, много гастролировал с театром, став в нем ведущим актером, выпускал пластинки в СССР и за границей... А главное — сочинял песни и исполнял их в бесчисленных концертах. Песни, которые так любили и в которых так нуждались его слушатели...

По уже сложившейся традиции, в перерывах между исполнениями песен Владимир Высоцкий отвечал на записки слушателей. Так было и 16 декабря 1978 года во время выступления в Университете.

И вновь через одну из записок Высоцкому был задан вопрос, касающийся певицы: «Как Вы относитесь к Алле Пугачевой?» Владимир Семенович ответил буквально следующее: «Я вообще к ней отношусь с уважением. Мне кажется, что она работает очень много актерски — то есть она исполнительница песен очень любопытная. Мне не на что посетовать, за исключением одного: думаю, ей нужно быть разборчивей в выборе текстов. А как исполнитель она у меня вызывает уважение, потому что работает над песней...»

Читателя, который с напряжением ждет развития коллизии Алла — Володя, придется расстроить. Как не украсила бы главу и книгу драматическая история любви двух культовых фигур отечественной музыки и эстрады второй половины XX столетия, автор вынужден раболепствовать перед фактами...

— А романа с Высоцким у Пугачевой случаем не было? — допытывались журналисты у летчика Анатолия Утыльева, когда-то познакомившего (по его версии) певицу с поэтом.

— Нет. Просто друзья. Она его, конечно, обожала. Но Володя внешне неброский был. Простоватое лицо. Алла же всю жизнь любила красивых мужиков. Все ее мужчины — красавцы..., — утвердительно отвечал товарищ полковник на «скользкий» вопрос.(19)

Уже знакомый читателю журналист и биограф Примадонны Алексей Беляков, ныне занимающий должность редактора отдела культуры глянцевого журнала «Харпере базар», полностью согласен с Анатолием Утыльевым: Высоцкий с Пугачевой были и оставались до самой смерти поэта друзьями. Белякову можно верить — биографию певицы он изучил «от» и «до». Неоднократно встречаясь и беседуя с самой Аллой Борисовной, он выяснил многие подробности ее жизни и творчества. А биография певицы, написанная Беляковым в 1997 году — «Алла, Аллочка, Алла Борисовна» — до сих пор считается канонической.

К 60-летию Пугачевой Алексей написал и выпустил очередную книгу о ней — вышла она в серии «Жизнь замечательных людей».

В связи с выходом книги о Примадонне в серии «ЖЗЛ» корреспонденты одного из краснодарских еженедельников задали в интервью Алексею Белякову вопрос о возможных интимных отношениях Владимира Семеновича и Аллы в 60—70-е годы.

Корр.: «Сейчас в некоторых СМИ появилась информация, что у Пугачевой будто бы был роман с Высоцким...»

А. Беляков: «Ну, это они хватили лишку! Хотя она действительно была с ним знакома... С Высоцким они не то, чтобы дружили — она к нему с пиететом относилась».

Но журналюгам (как прозвал назойливых и скандальных работников пера Саша Градский) этих доводов — мало! Как так? Столько лет дружить, встречаться, общаться и.. ничего?!

«В некоторых СМИ появилась информация...» Что же это за такие СМИ и что за информация в них появилась? Автор — выяснил: под многозначительной и загадочной аббревиатурой скрывается популярная «Комсомольская правда»! Когда- то серьезная и уважаемая газета, за последние годы превратившаяся в желтый с душком бульварный листок, к юбилею Примадонны приподнесла читателям «сюрприз».

В шквале публикаций в прессе о певице, пришедшемся на апрель 2009 года, (в связи с ее 60-летним юбилеем), «Комсомолка» захотела быть «первой» и самой сенсационно-скандальной. Отчасти ей это удалось.

Один из номеров газеты вышел с громким и претенциозным заголовком на обложке, уже предполагающим широко раскрытые глаза и слюни, истекающие из открытых в немой сцене ртов обывателей: «Неизвестные мужчины Примадонны! У Пугачевой был роман с Высоцким!» Что же, вполне утвердительно и заманчиво. И — интересно! Заголовок дан на фоне фотографии лукаво улыбающейся Аллы Борисовны...

Не поленимся, откроем «сенсационный» материал. Вчитаемся... Ничего нового, серьезного и интригующего — все то же, что уже десятки раз было растиражировано в подобных «Комсомольской правде» СМИ и кочевало из издания в издание: знакомство Пугачевой с Высоцким, ее участие в массовке одного из спектаклей Театра на Таганке, редкие встречи певицы с поэтом в 70-е годы...

Но... Стоп, это уже теплее! Читаем: «Пугачева и Высоцкий. Два символа эпохи. Две параллели, которым было суждено пересечься...

Люди, которые в те времена были в одной компании с Высоцким и Пугачевой, утверждают, что между двумя звездами тогда был настоящий роман. Правда, недолгий. Мол, Высоцкий был натурой увлекающейся, ему было лестно, что рядом с ним восторженная и талантливая девочка. Но Владимир Семенович в те годы был женат на актрисе Людмиле Абрамовой. Говорят, что разрыв с Высоцким у Пугачевой произошел еще и потому, что помимо законной супруги Высоцкий продолжал встречаться с Татьяной Иваненко. Алла Борисовна не захотела мириться с существованием сразу двух соперниц. Друзья Высоцкого вспоминают, мол, Алла с каждым днем все реже и реже стала появляться в компаниях с Высоцким, а потом и вовсе прекратила с ним общение. В последние годы две звезды практически не общались, лишь изредка пересекались на сборных концертах.

— Мы с Высоцким дружили. И с Аллой тоже. Она снималась у меня в «Сезоне чудес», — вспоминает режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич. — Мне Володя как-то признался, что у него было около двух тысяч женщин. И он очень жалел, что 17-летняя девочка из массовки у него поначалу не ассоциировалась с той самой Пугачевой. Он позже только понял, что имел роман с будущей звездой. Но было поздно что-то изменить».

— Высоцкий на любую женщину сразу же смотрел как мужчина. Поэтому неудивительно, что и Алла им увлеклась, — поделилась с «КП» тогдашняя девушка друга Высоцкого Бориса Хмельницкого, исполнительница хита «Одна снежинка еще не снег» Светлана Резанова (солистка ансамбля «Веселые ребята»). — Высоцкий никогда не упускал момента. Он же уже был настоящей звездой, а Алла — простенькой девушкой. Не была никогда красавицей, пела в простеньком сарафанчике песню «Вы слыхали, как поют дрозды?». Помню, мы с ней сели в гримерке, и она рассказывала мне: «Вот увидишь, я буду звездой! Мне гадалка предсказала: звезды так сошлись, что слава неминуема». Гадалка оказалась права, и Алла с ней потом дружила много лет».

Вот и вся «сенсация», которая оказалась не более, чем дутым мыльным пузырем! Весь «сенсационный» материал построен на фактах, хорошо и давно известных не только биографам поэта, но и людям, просто знакомым с его творчеством: о женитьбе Владимира Высоцкого на Людмиле Абрамовой и его романе с актрисой Татьяной Иваненко давно написаны книги и сотни статей.

Касательно же того, что между поэтом и певицей был роман, «правда, недолгий»... Вся свидетельская база этого утверждения в публикации держится исключительно на словах «говорят», «утверждают» и «мол». Да еще — ссылках на рассказы друзей и знакомых Владимира Семеновича (в данном случае — «свечку держали» Борис Хмельницкий, его подруга Светлана Резанова и Георгий Юнгвальд-Хилькевич). Вся эта бездоказательная и пустая болтовня выглядит в статье по меньшей мере блекло и несерьезно. Заголовок и то — круче был! И на этих «свидетельских показаниях» журналистке хватило таланта состряпать «сенсационный» материал... Поэт называл подобную газетную стряпню «сплетнями в виде версий» и, как известно, очень не любил этого!

А если серьезно — Владимир Высоцкий был Настоящим Мужчиной, и никогда бы не стал распространяться, даже друзьям, о своих романах и смаковать их подробности. И уж тем более — не в его правилах было говорить о своих Женщинах гадости и глупости, унижать их словом, а тем более — делом.

Простительно по жизни сплетничать женщинам (я о Резановой). Но камень в свой огород получит и Георгий Эмильевич: не очень деликатно говорить на публику о женщинах человека, которого ты называешь своим другом. И которого уже нет в живых. Даже если и допустить, что Высоцкий поделился с тобой такой информацией...

«О своем романе с Высоцким Примадонна никогда не давала интервью...», — завершает свое «сенсационное расследование» журналистка.(22)

Все-таки Алла Борисовна Пугачева оказалась гораздо умнее друзей поэта и штатной сотрудницы «Комсомольской правды», и не стала публично распространяться на эту тему. Если между ними с Высоцким и были отношения, то это — их личная тайна. И пусть она ею и останется...

Хотя... В предновогоднем номере «Экспресс-газеты» (№ 52, от 26 декабря 2011 г.) опубликована статья журналиста Руслана Вороного «Спасибо, что такой». Рассказывается в ней о Музее Одесской киностудии и экспонатах, ему принадлежащих. В частности, в его фондах хранятся шляпа и кожаный плащ, в которых Владимир Высоцкий снимался в роли Глеба Жеглова в сериале «Место встречи изменить нельзя»...

Но статья интересна вовсе не этим. А следующими откровениями молодого журналиста: «Что Владимир Семенович значит лично для меня... Под его хриплый голос, звучащий из магнитофона «Электроника-302», я однажды признавался в любви школьной пионервожатой и, на удивление, не был отвергнут. Мой армейский друг Серега Смирнов потрясающе пел песни барда под гитару, когда мы ночью распивали спирт в каптерке, а потом голыми маршировали по плацу. На моей свадьбе дядя Гоша из Таганрога травил байки, как однажды бухал с Высоцким перед его концертом, а тот рассказал ему о своем мимолетном романе с певицей по имени Алла...»

Зная репутацию «Экспресс-газеты», как печатного издания желтой направленности, и неуважительный тон в статье Вороного, который он использует в адрес поэта (Бог с ним, с его дядей Гошей!) — «бухал с Высоцким», можно предположить, что все эти разговоры и «откровения» — на уровне пьяных баек философствующих алкоголиков, не более того. Документальные подтверждения им мы вряд ли найдем...

В любом случае, был или не был роман между певицей и поэтом, правду об этом знает сегодня только сама Примадонна...

А любителям копаться в постельном белье сорокапятилетней свежести можно лишь посоветовать оформить годовую подписку на газету «Комсомольская правда» и, заодно, — на «Экспресс-газетку» (подписные индексы изданий и стоимость подписки на них можно узнать из каталога «Роспечати» в любом отделении почтовой связи на территории Российской Федерации).

Давайте верить правдивым и проверенным фактам в отношениях Владимира Высоцкого и Аллы Пугачевой! Уже знакомый читателю летчик Анатолий Утыльев вспоминает: «Хорошо помню, как однажды решили отдохнуть. Поехали на модный московский пляж Татарово. (Сейчас это пляж номер 3 в Серебряном бору). Сидим, загораем, пиво пьем. Молодые были. Алла, Володя, Герман Соловьев и я. И вдруг из динамиков на весь пляж хриплый голос Высоцкого. «Видите, какой я знаменитый, весь пляж слушает!», — засмеялся Володя».

Несколько по-иному запомнился тот отдых другому члену компании, космонавту Герману Соловьеву (утверждавшему, кстати, что это именно он познакомил Аллу с Володей): «Как-то в июльскую жару небольшая компания в составе Высоцкого, вашего покорного слуги, Аллы и еще пары человек отправились в Серебряный бор.

Помню, лежим мы, загораем, — улыбается Соловьев.— И вдруг ребята со спасательной станции завели на весь пляж записи Володи. Мы все шутили, что надо ему сейчас встать и запеть..., чтобы все обалдели». «Володь, а ты спой-ка в унисон с самим собой!..»

За долгие годы дружбы и общения с Владимиром Высоцким молодая певица очень хорошо ознакомилась с песенным репертуаром певца и поэта, а некоторые, особенно полюбившиеся ей песни, она знала наизусть. И у Аллы Пугачевой всегда присутствовало желание спеть их. «Ни одна песня не удавалась, — вспоминала позже Примадонна. — Потому что настолько Высоцкий индивидуален. Но вот две песни, которые я услышала, причем не в его исполнении, а в исполнении Марины Влади — «Бокал вина» и «Беда» — меня просто поразили и я очень хотела их спеть где-то года три подряд: думала, думала, думала...»

В своем монологе Алла Пугачева упоминает о записанных в 1973 году на Всесоюзной студии грамзаписи «Мелодия» песнях Владимира Высоцкого в исполнении Марины Влади — в аранжировках и в сопровождении одноименного ансамбля под управлением Георгия Гараняна.

Одну из записанных Мариной песен — «Беду» — Пугачева запишет буквально накануне смерти Владимира Семеновича...

Надо же было случиться такому роковому стечению обстоятельств! Как раз в ту трагическую ночь 25 июля 1980 года Алла Пугачева с друзьями-музыкантами закончила репетировать «Беду». На следующий день должна была состояться премьера песни в Театре эстрады, на Олимпийском концерте. И Алла Борисовна завелась: «Ну давайте позвоним ему сейчас, скажем...»

«Я не знаю, что со мной творилось, — вспоминала певица. — Где-то в три часа ночи меня просто держали, как будто в меня дьявол вселился... Меня держали четверо человек, и один из них, Юрий Шахназаров, — тогда он у меня был руководителем ансамбля... Я говорила, что необходимо именно сейчас позвонить. А он: «Телефона у меня с собой нет...» Я говорю: «Узнайте!..» — «Поздно сейчас, утром сообщим...» Я говорю: «Нет, сейчас!..» Говорят: «Ну, куда мы будем сообщать?.. Нет телефона... В три часа ночи неудобно...» Когда мне позвонил Юра на следующий день и сказал: «Алл...» — «Ты достал телефон?..» Он говорит: «Да, только звонить не надо...» Это, конечно, мистически-трагическая история... Если у вас есть желание встретить кого-то, скажем, автора, или встретиться с другом, приятелем, пока он жив и здоров — не скупитесь на эти встречи, не скупитесь на любовь...»

«Я звонила ему, а он умирал»...

Другие источники утверждают, что накануне смерти поэта певица «как раз записала две (это — ошибка. — А.П.) песни, которые он ей когда-то подарил, — «Беду» и «Бокал». И посетовала, что незадолго до кончины поэта так и не успела с ним поговорить: «Даже страшно вспоминать. Было 4 часа утра, а я очень хотела ему позвонить, со мной творилось неладное, я говорила: «Я должна сейчас позвонить!» Меня все отговаривали-отговаривали, отговаривали. Утром, когда я проснулась, хотела позвонить, мне сказали: «Поздно, его уже нет».

...Не только предчувствие Аллы Пугачевой, тревожившее ее в ту роковую для поэта ночь, было пророческим, но и само название песни, записанной накануне певицей— «Беда» — как бы подчеркивало весь трагизм произошедшего той душной ночью...

Об этой же истории — желании певицы позвонить Владимиру Высоцкому в последние часы его жизни — рассказывает в интервью и сын поэта Никита: «Песня отца «Беда» более четверти века назад попала к Алле Борисовне Пугачевой. Та записала ее и решила узнать мнение автора о новом прочтении композиции. Пока искали телефон отца, пока собирались... Когда 27 июля раздался звонок от Пугачевой, ей ответили: «Его уже нет и никогда не будет...»

По ходу, Никита Владимирович что-то путает. Неужели Алла Пугачева 27 июля 1980 года, звоня по телефону в квартиру Владимира Высоцкого, не знала, что его уже третьи сутки как нет в живых? Ведь буквально спустя пару-тройку часов после смерти поэта, весть о его кончине молниеносно разнеслась не только по столице, а стала известна всей стране — это факт общеизвестный!

Но, судя по рассказу сына Высоцкого, до певицы печальная новость дошла уж слишком с большим опозданием...

Знакомый читателю журналист Федор Раззаков на страницах увесистой книги о жизни и творчестве Примадонны смело утверждает, что Пугачева-де успела сообщить Высоцкому о записанной ей накануне песне: «Всего лишь несколько дней назад она звонила ему домой, чтобы сообщить, что только что записала его «Беду»... «Позвонила ему ночью, — вспоминает Алла Борисовна, — прекрасно зная, что он в это время обычно не спит, работает. Сказала: «Володя, я только что твою «Беду» записала, классно получилось, по-моему, совсем не так, как у вас с Мариной. Мне кажется, я что-то в твоей «Беде» почувствовала, о чем ты и не подозревал, хочешь, прямо сейчас запись поставлю, а ты скажешь, что у меня вышло». Высоцкий сослался на нездоровье и предложил созвониться через несколько дней. Не получилось...»

Интересно, откуда, из каких источников великий компилятор Раззаков черпает факты для своих книг-«кирпичей»? Данными такими не обладает даже журналист Валерий Кузьмич Перевозчиков, написавший не одну документальную (!) книгу о последних днях Владимира Семеновича — с включенными в эта книги отрывками из интервью с людьми, которые были рядом с поэтом в то время! Если Никита Высоцкий, возглавляющий Центр-музей отца, имеет право пусть, порою, ошибочно, но о чем-либо рассуждать, то журналисту, столь утвердительно преподносящему читателю тот или иной факт в книге, нужно обязательно ссылаться на источники. Разве что только в случае, если сам не помогал набирать певице телефонный номер поэта...

Александр Левшин, гитарист группы «Рецитал», с которой долгое время работала Пугачева, вспоминал: «Алла со многими пересекалась в жизни. Игорь (Тальков. — А П.) не повлиял на нее так глобально, как Кузьмин, или, к примеру, Высоцкий. Когда Алла узнала, что Владимир Семенович умер, она в Театре эстрады подняла весь зал и пела его «Беду». Люди плакали вместе с ней...»

А «в день похорон Высоцкого она вышла на сцену главного Пресс-центра Олимпиады в черном траурном платье и начала свое выступление — «Я несла свою беду..»

В действиях и поступках Аллы Пугачевой в те скорбные дни явно чувствуется неподдельная боль от невосполнимой утраты — ухода из жизни коллеги и одного из своих лучших и близких друзей...

Пластинка с записью песни «Беда» в исполнении певицы появилась в продаже в 1982 году — это был диск-гигант под названием «Как тревожен этот путь», вышедший в сентябре- месяце того же года.

Кстати, о пластинках. Диски Аллы Пугачевой в магазинах не залеживались: народ раскупал их, как горячие пирожки. Вообще, барометр популярности в те годы (конец 70-х — начало 80-х годов) — цены на «толкучках». В каждом крупном городе были такие места — стихийные рынки — где вещи продавались по завышенным ценам, как тогда говорили — спекулятивным. Но вещи эти были качественные (часто — иностранного производства) и разнообразного ассортимента. Так вот, пластинки Аллы Пугачевой стоили на московских, например, «толкучках» дешевле, чем диски любого западного исполнителя (Серж Гэнсбур, Джо Дассен, «Смоки», «Юрай Хип» и т. д.), но дороже дисков любого советского исполнителя (кроме Владимира Высоцкого, альбома Давида Тухманова «По волнам моей памяти» и ряда других).

10 апреля 1981 года газета «Московский комсомолец» опубликовала список лучших дисков советских исполнителей на начало года. В этом списке Алла Пугачева была бесспорным лидером, поскольку в нем значились два ее гиганта — «Поднимись над суетой» (3-е место) и «То ли еще будет» (8-е). А на первом месте расположилась посмертная пластинка Владимира Высоцкого...

Пластинки Высоцкого начали выходить в Советском Союзе с 1967 года, но это были исключительно миньоны. А поэт мечтал о настоящем диске-гиганте, на котором были бы собраны его лучшие песни!

В 1974 году фирма «Мелодия» собиралась выпустить не одну, а сразу две такие пластинки, но Министерство культуры СССР это дело категорически запретило. Владимир Семенович сильно переживал по этому поводу... И хотя во Франции и в США вышли несколько «гигантов» с его песнями, Высоцкий продолжал лелеять мечту о выходе своего диска на родине. Но при жизни — так этого и не дождался...

По итогам 1981 года в хит-параде «Звезды-81», опубликованном в ленинградской газете «Смена», песня «Беда» (В. Высоцкий) в исполнении Аллы Пугачевой занимала 5-е место, а в хит-параде «Московского комсомольца» — 4-е.

Как заметил читатель, даже после смерти Владимир Высоцкий продолжает не только творчески конкурировать с Аллой Пугачевой, но и благодаря своему яркому таланту позволяет певице удерживать первые строчки в различных хит-парадах!

В сентябрьские дни 1982 года, когда вышла в свет пластинка Аллы Пугачевой «Как тревожен этот путь», русский поэт Давид Самойлов (Кауфман) делает запись в своем дневнике: «19.09.82 г. В искусстве кончились властители дум. Властители дум — Высоцкий и Пугачева, то есть, властители, но дум мало». Весьма странное определение. И сравнение...

Американский исследователь жизни и творчества Высоцкого Марк Цыбульский комментирует в своей книге о Владимире Семеновиче дневниковую запись Самойлова—Кауфмана таю «Это мнение практически диаметрально противоположно тому, что сам Самойлов высказывал в 1980 году. Куда делся «талантливый поэт» и «истинный художник»? Теперь Высоцкий стоит в одном ряду с грубоватой исполнительницей даже не своих, а чужих текстов Пугачевой!»

Нужно взять на себя смелость и позволить не согласиться с мнением Самойлова-Кауфмана о Владимире Высоцком, но поаплодировать комментариям Цыбульского, касательным Аллы Пугачевой и ее эстрадного имиджа...

В марте 1983 года — очень не оперативно, спустя полгода после выхода пластинки Пугачевой, на которой впервые прозвучала песня Высоцкого «Беда» в ее исполнении, — газета «Московский комсомолец» помещает на своих страницах обстоятельную рецензию на альбом. Причем, впервые в этом издании по адресу Аллы Борисовны зазвучали не только похвалы, но и критика...

Автором публикации был некто А. Колосов. Вот избранные места из рецензии: «Что же представляет собой альбом «Как тревожен этот путь»? Название ему дала одна из песен, записанных на пластинке, и это название, вопреки воле его авторов, проливает свет на всю неразбериху музыкальных, а главное — психологических тенденций, царящих в альбоме...

Наиболее удачными... можно считать две песни: «Беда» (музыка и стихи В. Высоцкого) и «Дежурный ангел» (музыка А. Пугачевой, стихи И. Резника)...»

Такой вот, достаточно субъективный, но — вполне объективный отзыв А. Колосова на пластинку, явившийся своеобразным «подарком» певице к 34-летию...

К этой дате Алла Пугачева могла получить подобный «печатный» подарок и от «Комсомольской правды» — газета планировала опубликовать огромную статью обозревателя газеты Инны Руденко под названием «Без страховки». Собственно, это была не обычная статья, а три обширных интервью с певицей, которые она дала Инне у себя дома на улице Горького.

В интервью имелись весьма смелые по тем временам пассажи. Помянула Пугачева и Владимира Высоцкого, с которого даже спустя почти три года после смерти все еще не сняли табу: «Многие отождествляют меня с моей героиней — ладно. Верят, что я эксцентрична — пусть... Зритель знает женщину, которая поет. А женщина, которая не поет... Что ж, Высоцкого, ведь, тоже, помните, отождествляли с иными его вульгарными персонажами. И не сразу разглядели: вот личность, а это — всего лишь амплуа. Значит, у меня все еще впереди...»

Но публикация материала сорвалась — после направления для визирования в ЦК партии.

Статью Инны Руденко о певице опубликуют в «Комсомольской правде» только в августе 1983 года, да и то — в сокращенном виде...

В следующем, 1984, году был снят музыкальный фильм «Встречи с Аллой Пугачевой» (режиссер М. Либин) и тогда же показан по телевидению. В нем певица в сопровождении группы «Рецитал» исполнила песню Владимира Высоцкого, которая уже несколько лет входила в ее репертуар, — «Беда».

А в ноябре того же 84-го Алла Пугачева снимается в эпизодах фильма Георгия Юнгвальд-Хилькевича «Сезон чудес». Эти несколько эпизодов предполагалось снять в Одессе, где снималась картина, однако Пугачева не смогла вырваться туда из-за плотного гастрольного графика. Пришлось съемочной группе вылетать в Москву и доснимать недостающие кадры с участием певицы. 12 ноября, в частности, был снят эпизод «Пугачева за рулем такси».

Кинорежиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич вспоминал: «Однажды мы должны были снять в Москве сцену на улицах города. Не пришел трейлер, на котором мы везли такси с Пугачевой. Алла была в белом свитере и, как сейчас помню, на редкость симпатично выглядела. Пока ждали трейлер, мы с ней поехали в ресторан рядом с Театром на Таганке — в «Каму», где я бывал раньше с Высоцким. Сели за столик, за которым я сиживал с Высоцким. У меня сердце билось так сильно, что перехватывало дыхание, ведь со смерти Высоцкого я ни разу там не был. Я сказал ей об этом. Пил кофе, она взяла рюмочку... Это был единственный задушевный, очень интимный разговор между нами. Она рассказала мне очень много откровенных вещей о себе. Размышляла о своей жизни, о своей судьбе, о Высоцком. Тогда она мне показалась совершенно другим человеком...»

Вот вам — еще один пример «судьбы скрещений» Аллы Пугачевой и Владимира Высоцкого! И пример — далеко не последний. В 80-е годы их имена так или иначе будут сравниваться и ставиться рядом — столь велико между ними духовное родство и столь огромны их слава и популярность в стране! И столь неповторимые и уникальные они личности и творцы!

Уже упоминавшийся в главе журналист-компилятор Федор Раззаков в своей книге о Примадонне рассуждал по этому поводу: «Вон сколько молодых певиц — с разными голосами и фактурами. Но ни одна из них даже близко не могла сравниться с Пугачевой. Почему? Ответ очевиден: такие, как .Пугачева, рождаются раз в сто лет. Взять Владимира Высоцкого. В его годы бардовское движение было на подъеме, песни под гитару исполняли сотни различных авторов. Но ни один из них так и не достиг высот Высоцкого. Потому что он был гений. Пугачева из этого же ряда. И ошибка нас, ее современников, была в том, что мы считали Пугачеву звездой номер один, но не гением. А гениев сместить нельзя. Их можно, конечно, чисто механически отодвинуть в сторону, но искусственность замены тут же станет очевидна...»

Тот же автор в своей книге уже о Владимире Высоцком приводит интересную информацию о событии, о котором не писала в те годы пресса...

25 января 1985 года, в день 47-й годовщины со дня рождения поэта, «в Театре на Таганке состоялся вечер памяти Владимира Высоцкого, на котором выступили те, кому было дорого это имя. Среди них: ансамбль «Виртуозы Москвы» под управлением Владимира Спивакова, Михаил Жванецкий, Иннокентий Смоктуновский, Екатерина Максимова, Станислав Исаев, Юлий Ким, Сергей Юрский, Булат Окуджава, Алла Пугачева... По словам Валерия Золотухина, «вечер прошел замечательно»...»

В стране запахло переменами...

В марте 85-го к власти в СССР пришел молодой и энергичный Михаил Горбачев, и о Владимире Семеновиче Высоцком стали говорить и писать больше и чаще. Но не всегда это количество написанного о поэте отличалось правдивостью и качеством...

Летом 1986 года журнал «Театральная жизнь» публикует открытое письмо Алле Пугачевой, принадлежащее перу критика С. Николаевича. Собственно, большей частью оно посвящено нашумевшему фильму «Пришла и говорю» с участием певицы и демонстрировавшемуся в те месяцы в кинотеатрах страны. Но помимо кинокритики, автор письма напоминает читателям журнала краткие вехи творческого пути Пугачевой: работа в Липецкой филармонии (начало 70-х годов), участие в V Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в 1974-м, «Золотой Орфей» — в 75-м году и т. д. Ниже С. Николаевич пишет, уже обращаясь к певице «70-е годы выдвинули двух неофициальных кумиров — тебя и Высоцкого. Есть своя непростая закономерность в сближении ваших имен, которая могла бы многое объяснить в той перемене вкусов, взглядов, стилей, которая наметилась в начале прошлого десятилетия. В формах сугубо и демонстративно индивидуальных вы оба выразили общий духовный настрой времени. Это был одинокий мятеж таланта против бездарности, индивидуальности против стандарта, искренности против добродетельного притворства. Для массового слушателя и зрителя вы сумели воплотить новое сознание, которое отвергает круговую поруку лжи, спорит с несбыточными иллюзиями и верит лишь в то, что можно испытать на деле. Люди дела и цели, вы утверждали на подмостках и в песнях образ артистов, способных на резкие движения, на повороты, на откровенность. Можно даже предположить, что твоя знаменитая песня «Когда я уйду» была написана под впечатлением того солнечного душного дня, когда траурный грузовик увозил на Ваганьково «шансонье всея Руси», а притихшая толпа глядела в молчаливой тоске на удаляющийся по Котельнической набережной похоронный караван...»

Комментарии, как говорится, излишни... Удивляет только панибратское «ты», неоднократно обращенное к певице критиком в его открытом письме. Зачем он его вообще написал? Чтоб поставить свое имя рядом с именами великих? Только и того...

И — еще. Следует напомнить читателям и С. Николаевичу — лично: песня «Когда я уйду» из репертуара Аллы Пугачевой была написана поэтом Ильей Резником осенью 1979 года, то есть еще при жизни Владимира Высоцкого. Илья Рахмиэлевич вспоминает о ее рождении: «Песня сложилась в день отъезда из Москвы (поэт-песенник жил тогда в Ленинграде. — А Щ Я ехал в такси, направляясь в Театр эстрады, где у Аллы были сольные концерты. Вытащил блокнот, авторучку и, сам не зная почему, стал писать стихи об уходе, о прощании со Сценой... В гримерной я протянул листок с дорожными стихами Алле: — Это тебе. Дома почитаешь...

А через день она позвонила: «Я тут на «Когда я уйду» музыку написала...»

Так что песня Аллы Пугачевой на стихи Ильи Резника ни малейшего отношения к персоне Владимира Семеновича не имела и не имеет. Надо бы знать это критикам, прежде чем сочинять и публиковать глупые письма (открытые)...

Февраль 1987 года. Газета «Московский комсомолец» публйкует результаты опроса, который проводился Научно-исследовательским центром ВКШ при ЦК ВЛКСМ совместно ЛГИТМиК в среде московских филофонистов Клуба любителей эстрадной музыки «Нота». Были опрошены 100 человек. Среди любимых советских исполнителей первое место заняла группа «Машина времени» (51% к числу опрошенных). На третьей позиции разместилась Алла Пугачева (с 23%), на 9-й — Владимир Высоцкий (10%).

Читатель заметил: даже спустя почти семь лет со дня смерти поэта его песенное творчество продолжает быть актуальным у слушателей и интересовать их. Это еще раз говорит о таланте Высоцкого как поэта и музыканта.

Весной того же 87-го года в репертуаре Пугачевой появляется еще одна песня, написанная Владимиром Семеновичем, — «Бокал вина». Позднее ее будут исполнять многие певцы — Елена Камбурова, Борис Моисеев и другие. Но Алла Борисовна не только талантливо спела композицию, но еще, как не менее талантливая актриса, сделала из песни номер. На сцене во время ее исполнения певицей происходит целое действо: меняется световое оформление сцены, она наполняется «дымом», Пугачева некоторые строчки из куплетов то произносит нарочито тихо, буквально шепотом, то выкрикивает в зал, вытянув ему навстречу руки...

Подобную картину во время исполнения композиции «Бокал вина» можно было увидеть на сольном концерте Аллы Пугачевой, состоявшемся осенью 1998 года в концертном зале «Россия».

Едва песня появилась в репертуаре певицы, как в мае 1987 года Пугачева презентовала ее в Голландии, куда отправилась с гастролями в середине месяца.

Отрадно отметить, что уже почти четверть века песня Владимира Высоцкого «Бокал вина» занимает прочное место в репертуаре Аллы Борисовны — без ее исполнения не обходится ни один концерт певицы. Исполненная певицей, песня долго занимала верхние строчки хит-парадов тех лет, а в 1988 году вышла записанной на сольной пластинке Аллы Пугачевой.

Возвращаясь в 1991-й, напомним, что в том году песня Владимира Высоцкого «Бокал вина», исполнявшаяся Пугачевой, вошла в репертуар Филиппа Киркорова, который вскоре стал мужем Примадонны. Исполнение Филиппом известной песни можно услышать на его авторской пластинке под названием «Ты, ты, ты», вышедшей в том же 91-м. Правда, композиция Владимира Семеновича не задержалась в репертуаре Филиппа Бедросовича, и сегодня он песню «Бокал вина» почему-то не поет... Зато вскоре эстафетную палочку исполнения этой песни у Киркорова перехватил не кто иной, как Борис Моисеев. Этот пел «Бокал вина» на каждом своем шоу — до тех пор, пока с ним не случился инсульт-привет...

В начале сентября 1996 года в музыкальных магазинах началась продажа уникального собрания, состоящего из 13 компакт-дисков Аллы Пугачевой, которое носило название «Коллекция». В вышедшую антологию вошли 211 песен, исполненных примадонной, две из которых были авторства Владимира Высоцкого — «Беда» и «Бокал вина».

К 48-му дню рождения Аллы Пугачевой ее тогдашний муж Филипп Киркоров организовал в подарок жене концерт, прошедший 15 апреля 1997 года в СКК «Олимпийский». Носил он название «Сюрприз для Аллы». Длилось сие действо около трех часов, в течение которых было исполнено 35 хитов певицы ее друзьями-музыкантами. В этом и заключался сюрприз организованного мероприятия.

Песню из репертуара Пугачевой «Беда» замечательно исполнила группа «Парк Горького». Концерт был показан по Общественному российскому телевидению (ОРТ). А вскоре вышел и компакт-диск с песнями, исполненными друзьями и коллегами певицы на том концерте.

Через год, ко дню рождения Аллы Пугачевой, «Экспресс-газета» подготовила певице своеобразный подарок, опубликовав на своих страницах ряд материалов о ней. Среди прочего, газета напечатала мнения о Пугачевой видных деятелей отечественной культуры. Вот что, в частности, сказал в интервью еженедельнику актер и режиссер Михаил Козаков: «Я не сноб, для которого существуют лишь классическая музыка и джаз. Алла Пугачева — талантливая певица. У нее есть нерв... Но все эти попсовые штучки: ее замужество, рекламные дела, скандалы, вся эта грязная пена, которая неизменно сопровождает попсу во всем мире? 15 лет назад один таксист, подвозивший меня, сказал, что я живу в эпоху Пугачевой. Я с этим не согласен. Я жил в эпоху Высоцкого или Меркьюри, но не Пугачевой!..»

Произнесено категорично. Сказал — как отрубил. Ясно, что актеру, обожавшему мировую и отечественную поэзию и бардов в лице Окуджавы и Высоцкого, долгие годы дружившему и общавшемуся с ними, воспитанному на иных духовных ценностях, чем Алла Пугачева, была чужда развязная и чуть скандальная певица — с ее репертуаром и манерами песенного исполнения.

Нужно еще помнить вот что: Михаил Михайлович Козаков давал свое интервью «Экспресс-газете» весной 1998 года. В своем ответе на вопрос об отношении к личности и творчеству Аллы Пугачевой актер и режиссер упомянул о разговоре с таксистом 15-летней давности. Следовательно, происходил он в 1983 году. В это время певица находится на пике своей популярности — везде и всюду звучат хиты в ее исполнении: «Миллион алых роз», «Айсберг», «Старинные часы» и другие песни. А для поколения Михаила Козакова, который дружил с поэтом, в 83-м еще была свежа рана и остра боль, вызванная потерей друга, человека, ставшего голосом этого самого поколения, именующего себя «шестидесятниками»...

В 2000 году в Англии выпущен компакт-диск, названный «Путеводитель по музыке в России». Владимир Высоцкий на нем представлен песней «Диалог у телевизора». На этом же CD — песни других российских исполнителей — Аллы Пугачевой, Жанны Бичевской, питерского балалаечного квартета «Терем» и других. По сообщениям английской прессы, диск меломанами Туманного Альбиона принят был весьма благосклонно.

А вот — почти комическая заметка под названием «Пугачева с дымком», опубликованная в одном из номеров уже знакомой читателю «Экспресс-газеты» в августе 2010 года. Правда, к героям нашей главы она имеет весьма опосредованное отношение. Но — приведем ее полностью, тем более что она — небольшого объема: «Трагическую судьбу столичного стрип-бара «911» и пермского ночного клуба «Хромая лошадь» едва не повторил популярный в Якутске развлекательный центр «Дракон». Всему виной стало неосторожное использование на сцене открытого огня гастролером из Москвы — двойником Аллы Пугачевой Алексеем Халяпиным, выступавшим с пародийным проектом «ФиАллочка». Во время исполнения песни «Так дымно, что в зеркале нет отраженья» у Леши вспыхнул парик

— После этого случая в «Драконе» я зову Лешу «Аллочка- зажигалочка», — рассказала сценическая партнерша Халяпина— двойник Киркорова Ангелина Грэер. — Вначале программы он в образе Пугачевой исполнял песню Высоцкого «Так дымно, что в зеркале нет отраженья». Вдруг охранник говорит: «Ваша Пугачева загорелась!» — «Она у нас, когда поет, всегда загорается», — успокоила его я. «В прямом смысле загорелась», — объяснил охранник Оказалось, от стоявшей на сцене свечи у Леши вспыхнул парик К счастью, публика подняла шум, и Алексей, мгновенно сориентировавшись, ликвидаровал возгорание. Некоторые зрители решили, что это был запланированный спецэффект. Хотя опасность была реальная. В «Драконе» собралось примерно 900 человек. Страшно представить, чем все могло закончиться, если бы Леша растерялся и дал огню разгореться».

Вот уж действительно, слова из песни Высоцкого «Бокал вина» оказались пророческими — «Так дымно, что в зеркале нет отраженья...» Слава Богу, что все обошлось: и для артиста Алексея Халяпина, и для посетителей ночного заведения. Все остались живы и здоровы, что само по себе — удача!

...Завершая эту главу, хочется привести одну цитату. Павел Леонидов пишет о своем двоюродном брате Владимире Высоцком: «Высоцкий не был гением ни в чем, а был рабом России и болью ее души. Он был не артист, не бард, не поэт, а свой человек всей стране. У него на всю страну есть всего один двойник, мельче калибром, но с той же сверхзадачей — своя всей стране. Это Алла Пугачева!..»

Сложно спорить... Отчасти, написано верно. Но все же упрек покойному Павлу все же придется бросить. Оттого-то и был Высоцкий «своим всей стране», что являлся гениальным поэтом, бардом и артистом, будучи плоть от плоти частью народа этой страны, вышедшим из него. Он был честным и беспристрастным выразителем самого сокровенного, что есть у этого народа, потому народным и считался, — безо всяких официальных званий и наград. Свой всем — от люмпенов до партийной элиты!

Что же касается Аллы Борисовны, то ее «сверхзадачей» часто была и остается возможность и необходимость эпатировать, удивлять публику, тот самый народ, — подтверждая, тем самым, свою «звездность». И зарабатывать за счет этого эпатажа славу и деньги. Вот и вся ее «народность». Вся ее любовь к публике и заигрывания с ней — зачастую фальшивы и не всегда неискренни, и, по меньшей мере, стыдно и неуместно называть ее «двойником» Высоцкого. В отличие от Владимира Высоцкого, Пугачева была, а сегодня, в своем суперзвездном статусе, стала и вовсе страшно далекой от «своего» народа, для которого она и занимается исполнением песен. Примадонна на протяжении всей своей творческой карьеры пела «для и под себя», любуясь собой, и творила, по большей части, «мимо народа», во всяком случае — не для него всего. А сегодня и вовсе поет для кучки своих приближенных и олигархов — на закрытых вечеринках. Сегодня она — своя для тусовки!..

...Вот и все... Все точки над «и», вроде бы, — расставлены. Но вопросы — остаются... Сегодня ВСЮ, ПОЛНУЮ правду о человеческих, дружеских, любовных, творческих и каких угодно других контактах, связях и отношениях между Владимиром Семеновичем Высоцким и Аллой Борисовной Пугачевой может поведать читателю, слушателю и зрителю только сама примадонна.

Но на страницах российской печати в декабре 2000 года Алла Пугачева разочаровала своих поклонников заявлением, что в ближайшее время ее воспоминания на свет не появятся...

«Я не люблю вспоминать! — вспылила певица-звезда. — Наверное, поэтому обо мне пишут книги другие люди, а не я сама. Хотя, может, придет время, когда мне захочется предаться воспоминаниям. А пока вчерашний день меня не беспокоит. Если вспоминать, то не останется времени подумать о том, что я буду делать завтра. Вся моя жизнь — в моих песнях! Слушайте внимательно и поймете!»

Что же — звездопоклонникам ничего не остается, кроме как в очередной раз переслушивать песни в исполнении обожаемой примадонны — в тщетных попытках пытаясь разгадать ее «народный феномен»...

...Хотя, в общем, сказала-то Алла Пугачева верно. Эти же слова вполне мог произнести о себе и Владимир Высоцкий. Ведь тоже: его жизнь — в его песнях.  

АНДРЕЙ МАКАРЕВИЧ

Главного «машиниста» страны Андрея Вадимовича Макаревича (1953 г.р.) знает не одно поколение слушателей и зрителей. В 16 лет он основал рок-группу, которой в 2009 году исполнилось— страшно сказать— 40 лет! За эти годы несколько раз менялись не только названия коллектива: вначале — «The Kids» (явное подражание «The Beatles»), затем — «Машины времени» (именно так, во множественном числе), но и состав: через него прошли десятки известных музыкантов. Только имя лидера остается неизменным все эти годы — Андрей Макаревич.

Но и сам музыкант за четыре десятка лет, прошедших после создания группы, в чем только себя не попробовал и не испытал: выучился на архитектора, снялся в нескольких фильмах и написал музыку к десяткам оных, стал художником, кулинаром, теле и радиоведущим, путешественником, дайвером, выпустил несколько книг стихов, прозы и кулинарных рецептов. В писательском багаже Макаревича также книги по наркологии, истории спиртных напитков и культуре их потребления... Все написанное «машинистом» носит мемуарноавтобиографический характер.

С группой «Машина времени» Андрей Макаревич записал и выпустил два десятка альбомов, дал бессчетное количество концертов по стране и миру. Кроме этого, у музыканта вышло несколько «сольников» — сольных альбомов с песнями под гитару. А в 2002 году Макаревич собрал еще один коллектив — «Оркестр креольского танго», с которым тоже немало гастролирует и выпустил несколько чудесно звучащих пластинок...

Жизненной энергии и деятельности Андрея Вадимовича можно позавидовать. Унывать и скучать ему некогда, несмотря на свои почти шесть десятков лет: в планах — новые творческие задумки и проекты, концертные гастроли, съемки и путешествия!

На сегодняшний день у Макаревича — имя одного из главных рок-музыкантов в России (с юбилеями его и группу 

поздравляют президент и премьер-министр, и даже присутствуют на концертах «Машины времени»), трое детей и большой дом в подмосковном поселке Павлово, что подчеркивает его статус и заслуги. В повседневной жизни Андрей — веселый и добродушный человек, любящий принимать в своем гостеприимном доме своих многочисленных друзей, обожающий животный мир и хорошую весеннюю погоду, добротную (в том числе и матерную) поэзию и прозу М. А. Булгакова. А еще — увлекается бильярдом, дайвингом, подводной фотографией и видеосъемкой, кулинарией, подводной охотой и археологией, коллекционирует собственные картины, бабочек и часы «Omega»...

Об истории и музыкальной деятельности «Машины времени» давно написаны сотни статей, научные исследования и даже книги. Но далеко не всем поклонникам группы известно, что на становление Макаревича как музыканта и его будущую творческую судьбу в далекой юности повлияло песенное творчество Владимира Высоцкого!

С 12 лет Андрей Макаревич начал самостоятельно заниматься на гитаре и сразу увлекся музыкой Булата Окуджавы и Владимира Высоцкого: «Однажды мне дали на каникулы гитару и показали три аккорда: «большая звездочка», «маленькая звездочка» и «передняк». На этих аккордах можно было играть Высоцкого, Визбора. Все пальцы я стер, но играть кое- как научился», — вспоминает Андрей Вадимович.

«Уже в седьмом классе приятель Андрея Макаревича Слава Мотовилов, используя всего три аккорда, сыграл ему какую-то песню Высоцкого на семиструнной гитаре. Вышеозначенные аккорды тут же были разучены Андреем и... вскоре (в 1968 году) появился самый первый ансамбль», — читаем мы в сборнике «Легенды русского рока».

Несколько по-иному и более подробно вспоминает о том времени сам Андрей Макаревич — в недавно вышедшей книге воспоминаний «Вначале был Звук»: «В восьмом классе мы едем в настоящую биологическую экспедицию. В Хоперский заповедник, в Воронежскую область. Веселый парень Андрюша Асташкевич очень лихо играет на гитаре «восьмерочкой» и еще каким-то особо озорным боем. У него, как и положено, семиструнка (о других мы тогда не слышали), он поет песню про перекаты и какие-то куплеты. Куплеты нравятся не особо, а вот играет Андрюша здорово. Еще очень нравится, как на него смотрят девушки, когда он играет, что-то в их глазах меняется.

Хочу научиться как он, но стесняюсь — я на год младше, а гитара все время на людях, Андрюша играет не переставая. Впрочем, при всем моем стеснении мне удается пару раз отвлечь Андрюшу от девушек, и он показывает мне аккорды, Главное же — мне показывают, как играется «восьмерочкой» — и у меня получается!..

Я вернулся из экспедиции сильно воодушевленный и выпросил у своего школьного товарища Славы Мотовилова гитару для занятий. Он тоже знал три аккорда (аккорды Высоцкого!), но «восьмерочкой» играть не умел, и поэтому не особенно горел к гитаре. Гитара у него была маленькая и слегка продавленная, но играть на ней можно было вполне. Отчего она так притягивала меня? От гитарного звука, особенно если ты сам его издал — по спине пробегают мурашки. Я не выпускаю ее из рук, без конца повторяю три заветных аккорда: «Солдат всегда здоров, солдат на все готов, и пыль как из ковров мы выбиваем из дорог...» На пальцах левой руки у меня мозоли, на пальцах правой — волдыри...

Еще через месяц у нас ансамбль. Никакой это, конечно, пока не ансамбль: просто мы вдвоем с моим одноклассником Мишкой Яшиным бренькаем на двух семиструнках (у него тоже есть!) и напеваем какие-то бардовские песни. Мишка их знает, я — нет, но поскольку разнообразия аккордов в них не наблюдается, я справляюсь. Очень красиво, когда одна гитара играет ритм, а вторая по этим же аккордам перебором — ансамбль, блин! Даже выступили на классном вечере».

Вот оно как, оказывается! Это позже придет повальное увлечение Битлами и другой просочившейся к нам с Запада музыкой, оказавшей существенное влияние на становление и формирование музыкального, а во многом — и жизненного мировоззрения, в том числе Андрея Макаревича и его группы. Но первоосновой, корнями, заложенными в фундамент одной из первых советских рок-групп, стало песенное, музыкальное творчество Владимира Семеновича Высоцкого!

Итак, успех пришел быстро — Макаревич оказался толковым и способным учеником. А вскоре и сам стал учителем — игры на гитаре. В той же книге Андрей Вадимович вспоминает: «Я берусь за неделю обучить трем аккордам медведя. Если ему постричь когти. И если он проявит хоть малейшее желание.

Исключения крайне редки. Никогда не забуду своего школьного учителя физкультуры Игоря Палыча. Он обожал песни Высоцкого, а я ненавидел физкультуру, поэтому соглашение родилось само собой — я научу его играть на гитаре, а он закроет глаза на мои нерегулярные посещения его предмета. Игорь Палыч действительно освоил необходимые три аккорда крайне быстро. Он даже запомнил, в какой последовательности их следует зажимать, чтобы получился Высоцкий. Дальше происходило невообразимое: Игорь Палыч брал первый аккорд и начинал петь. Причем темп его пения чуть-чуть либо отставал, либо опережал темп его игры. И если в первом куплете это еще можно было терпеть, то к середине второго песня неумолимо разъезжалась в разные стороны. Я пробовал повторить это чудо полиритмии — у меня даже близко не получалось».

На одном из концертов Андрей Макаревич вновь заговорил о мелодике песен Владимира Семеновича: «У Высоцкого было «три аккорда», но это именно те три аккорда, которые идеально соответствуют его стихам. И это настоящая музыка: мелодий на три аккорда у него колоссальное множество».

Об этом же музыкант поведал в интервью тележурналисту Владимиру Познеру.

В. ПОЗНЕР: Не бывает худа без добра, это называется. Андрей Макаревич: «Я думаю, что я, конечно, не джазовый музыкант и не роковый музыкант. Может быть, я не очень-то и музыкант. Я рассказываю свои истории под музыку, которую придумываю — вот и все». Значит, в связи с этим поэт? Неще. Музыку слушают по-разному, по разным причинам. Скажем, из-за красоты самой музыки и голоса, ну, опера, например. Или из-за того, кто поет — ну, не знаю, там, Кобзон или Синатра. И тогда неважно, понимаешь или нет — это не имеет значения. Слова для тебя не имеют значения, имеют значение совсем другие вещи. А потом — вот такие певцы, без понимания которых слушать вообще не имеет смысла. Вот, Жорж Брассанс или тот же Боб Дилан. Может быть, «Машина времени», может быть, «Beatles» — здесь совсем другое. Вот Вы себя относите, все-таки?.. Тогда это поэты, новая французская песня, где, опять-таки, слова колоссальное имеют значение, а музыка — я не знаю, Высоцкий, Булат — все оттуда. Или нет?

А. МАКАРЕВИЧ: Я думаю, что на самом деле грани четкой нет — она размыта довольно здорово. Боба Дилана, все- таки, знает весь мир, хотя хорошо бы при этом еще понимать, о чем он поет. Это не со всеми происходит. Но он невероятно эмоционален, он очень точен в передаче того, что он хочет передать. И вообще, даже если слушаешь какое-то имя, то, прежде всего, — качество того, что этот человек делает. Я не думаю, и вообще я стараюсь... Окуджава — великолепный мелодист, Высоцкий— великолепный мелодист, который на 3 аккорда придумал такое количество мелодий, что не сосчитать. Он очень редко повторялся в своих мелодиях, просто средства, которыми он пользовался, были очень простыми. Взял карандашик — и нарисовал. Так это самое трудное и есть. Проще пригласить аранжировщика с оркестром за спиной, и сделают как у всех. Аты попробуй быть интересным, когда у тебя одна гитара, не очень хорошо настроенная еще. Так что, Высоцкий интересен как исполнитель помимо того, что он очень интересен как поэт.

В. ПОЗНЕР: У него не очень хорошо настроенная гитара — это, скорее, говорит о... Но это не специально?

А. МАКАРЕВИЧ: Я уверен, что специально. Уверен, абсолютно. Это такой тоже штришочек к жанру.

Касательно пения и голоса — вообще... Макаревич свой воспринимает как данность: «Он у меня один, выбирать все равно не из чего...» И далее — рассуждает: «Я могу сказать, что самые любимые народом голоса — непрофессиональные: Дилан, Окуджава, Армстронг, Высоцкий. Самодеятельный голос создает у слушателя иллюзию, что он может так же».

Здесь приходится согласиться с музыкантом...

Что же до песен Владимира Высоцкого, то Андрей Вадимович пишет: «Страна (любая страна) распевает хором, как правило, что-то ужасное, ибо общественный вкус — вещь не сильно изысканная, и так было, и так будет. Крайне редко возникает ситуация, при которой объектом всенародной любви становились действительно великие песни: так было с некоторыми песнями Великой Отечественной войны или с песнями Высоцкого (применительно к нашей стране)».

Но, по мнению музыкальных критиков, первые песни самого Макаревича, исполнявшиеся им в стремительно набиравшей популярность в 70-е годы группе «Машина времени», были далеки от идеала...

Музыковед и критик И. Смирнов писал: «Программы «Машины времени», талантливейшей группы этого поколения, похожи на настенный гобелен: замки и корабли с парусами не оставляют практически никакого места для атрибутов реальной жизни. Из местоимений доминирует «ты»...

Настроение песен «машинистов», как правило, чрезвычайно мрачное... Рокеры в этом отношении оказались весьма непохожи на бардов: в песнях Окуджавы, Высоцкого и приобретавшего в начале 70-х годов все большую популярность Аркадия Северного в десять раз больше жизнеутверждающей энергии...»

Тут можно смело делать скидку на возраст и поэтическую молодость Макаревича: в начале тех же 70-х ему едва исполняется 20, а тому же Окуджаве — уже под 50...

(Хотя замечательный, но, увы, — ныне покойный поэт Алексей Дидуров, в дружбе и переписке с которым посчастливилось состоять автору, придерживался совсем иного мнения. Леша ненавидел Андрея и всегда считал его «бездарным», добавляя при этом, что все эти бесконечные «острова надежды», «корабли надежды», «паруса надежды» и т. д., в огромном количестве присутствующие в ранних стихах и песнях Макаревича, — от банальной бесталанности и узости кругозора их автора...)

До последнего времени не было сведений о посещении Андреем Вадимовичем концертов Владимира Высоцкого или его встречах с поэтом. Ни в своих книгах, ни в интервью «машинист» не упоминает о них. Вообще, Макаревич с большим благоговением относится к Булату Окуджаве: о нем он часто рассказывает, пишет, посвящает ему свои стихи... А в конце 2005 года вышел альбом «Песни Булата Окуджавы», записанный Андреем с «Оркестром креольского танго».

— Когда в вашей жизни появился Булат Окуджава? — спросили музыканта журналисты.

— Лет в пять или шесть. Мой отец привез магнитофон из Бельгии и переписал у соседей по даче какую-то странную пленку, где было несколько песен Булата Окуджавы вперемежку с какой-то совершенной бодягой. И я запомнил эти песни, потому что они невероятно отличались от всего остального. Это вообще было первое, что произвело на меня сильное музыкальное впечатление. А потом, спустя десять лет, это наложилось на «битлов» и получилась «Машина времени».

— Из всех бардов только трое не помещались с головой в это жанровое определение: Булат Окуджава, Владимир Высоцкий, Александр Галич. Окуджава вам ближе?

— Каждый из них мне близок по-своему. В отличие от Окуджавы Галича забывают совсем по другим причинам. Все его песни, мастерски написанные с точки зрения поэзии, остро социальны, крепко привязаны ко времени создания. Они — реакция на то, что в те годы творила советская власть. И с исчезновением объекта песни стали неактуальны, а по большому счету непонятны. С Высоцким — другая история. Он настолько силен как исполнитель, что его исполнение — большая составляющая его песен. Поэтому меня чудовищно раздражают все без исключения подражатели Высоцкого. И я совершенно не вижу себя в их ряду. Окуджава же, на мой взгляд, под дается трансформации.

Вот такие откровения главного «машиниста» России.

Но вот в конце 2006 года, в эфире Радио «Маяк», в программе «Машина моего времени» Андрей Макаревич в новой серии воспоминаний рассказал слушателям о творчестве Владимира Семеновича и своем отношении к нему — в связи с выходом компакт-диска с записью последнего концерта Высоцкого. Послушаем «машиниста», тем более что рассказывает он и о совместных концертах Высоцкого и «Машины времени»: «Время от времени, в последнее время больше случайно, возвращаюсь к Владимиру Семеновичу Высоцкому. Случайно, потому что почти все его песни я помню наизусть. А для меня, кстати, это первый показатель качества того, что человек делает. Хорошее, как у Пушкина, запоминается сразу. Поэтому, вроде бы и нет нужды это переслушивать. Однако ставлю, слушаю по новой, и всякий раз на меня накатывает какая-то ностальгия по прошедшим, в общем, скверным временам, в которых мы были молодыми, веселыми.

Вслед за Владимиром Семеновичем как по команде запели хриплыми голосами, получалось это отвратительно. У него одного это получается так, как надо.

Пластинка называется «Последний концерт». И действительно, эта запись 16 июля 1980 года из подмосковного Калининграда — такое прощание, о котором, в общем, тогда мы еще не догадывались.

Предупреждая обязательные вопросы, которые всегда в этом случае поступают, могу сказать, что знакомы мы с Владимиром Семеновичем не были. Хотя несколько раз играли совместные концерты в закрытых научно-исследовательских институтах, которым в силу их закрытости позволялось несколько больше, чем всем остальным. Он играл первое отделение, быстро убегал всегда, я и не шел знакомиться, мне как-то неудобно было, чего это я пойду. А самое главное, я был абсолютно уверен, что это произойдет само собой в более удобных обстоятельствах, потому что у нас было к тому моменту уже огромное количество общих друзей — и Ваня Дыховичный, и Леня Ярмольник, и много-много других, и художников из дома, где он жил, на Малой Грузинской, — поэтому мне казалось, что успеется. Вот не успелось, не надо ничего откладывать, наверное.

Ставлю песню наугад, потому что мне трудно выбирать из того, что он написал, что-то более или менее любимое...»

Уклончивые слова Андрея Вадимовича о «совместных концертах» и «общих друзьях» не дают прямого ответа на главный вопрос: хотя и не были ли знакомы друг с другом музыканты и поэты Макаревич и Высоцкий, но — общались ли?

Ответ на этот вопрос обнаружился в интервью музыканта журналисту Николаю Добрюхе. Андрей признается: «Меня уже тогда (в конце 70-х. —АП.) начинала интересовать работа над словом. А в 79-м буквально потянуло слушать Высоцкого. Я с ним не был знаком. К сожалению! И живьем, кроме спектаклей, я его не видел. Однако я много слушал его на пленках..»

О творческих пересечениях Макаревича и «Машины времени» с Высоцким, правда — по большей части — заочных, вспоминали и другие участники группы. Иначе и быть не могло: ведь в 70-е годы оба имени и название группы были на вершине популярности у любителей музыки в СССР.

Вот что вспоминает по поводу этих пересечений бывший клавишник группы Петр Иванович Подгородецкий в книге своих веселых воспоминаний с не менее веселым названием «Машина» с евреями»: «В подпольной популярности того времени были свои прелести. Осенью 79-го года из каждого открытого окна звучали наши песни примерно в таком же объеме, как песни Владимира Высоцкого. Но Высоцкого в лицо знала вся страна, благодаря кино (одно «Место встречи изменить нельзя» чего стоит), а «Машину времени» не узнавал никто. Ведь даже ее участие в фильме «Афоня», в котором Георгий Данелия использовал фрагмент песни «Солнечный остров», группу саму по себе почти никто не видел».

Удивительное и мало кому известное обстоятельство: по свидетельству автора сценария фильма Александра Бородянского в картину на главную роль сантехника Афанасия пробовались многие популярные актеры того времени. В том числе и Владимир Высоцкий. По замыслу создателей комедии «пьяный сантехник должен был играть на гитаре. Хотя с самого начала в уме мы держали именно Куравлева». Который, к слову сказать, блестяще сыграл роль в фильме.

Подробнее о несостоявшейся совместной работе с Владимиром Семеновичем в картине вспоминает режиссер «Афони» Георгий Данелия: «Первыми, кого я представил в образе Афони, — Владимир Высоцкий и Даниэль Ольбрыхский. Ольбрыхский — хороший актер, и у него русское лицо. Он согласился сниматься, но это было на уровне разговоров. Кто-то донес Высоцкому, что мы обсуждаем его кандидатуру, и он заходил к нам в группу под разными предлогами. Но Володя — сильная личность, и ему зрители не простили бы того, что натворил Афоня, которого несет, куда ветер дует. Вот Куравлев добился благосклонности зрителей».

Еще одна — журналистская версия непопадания Владимира Семеновича в комедию Георгия Данелии: дескать, режиссер пригласил Высоцкого для разговора о съемках в главной роли — сантехника Афони Борщева. Высоцкому нравился сценарий, но до проб он так и не дошел, — Георгий Николаевич и сценарист фильма Александр Бородянский посчитали, что из Владимира Высоцкого получился бы слишком мощный и серьезный сантехник, а снимать хотели кино с юмором.

Так что вполне могло состояться, но не состоялось пересечение Высоцкого и «Машины времени» в кинокартине! Увы...

Далее вновь обратимся к веселым воспоминаниям Петра Подгородецкого: «1980 олимпийский год прошел под знаменем «Поворота». Я нисколько не преувеличиваю, говоря о том, что в то время «Машина времени» по популярности стояла наравне с Высоцким и была неизмеримо круче Пугачевой, Леонтьева, Кобзона, Лещенко и прочих «официальных артистов».

Автор прекрасно помнит то время и полностью согласен со словами Петра Ивановича. Тогда Высоцкого и «Машину времени» не слушал только глухой, ленивый, не имевший магнитофона или равнодушный к музыке вообще, а таковых было очень мало...

О том, что «Машина времени» по своей популярности в конце 1970-х годов стояла вровень с Владимиром Высоцким, пишет и другой музыкант, Максим Леонидов. Участник знаменитого ленинградского бит-квартета «Секрет», ставшего популярным в середине 80-х, в книге мемуаров «Я оглянулся посмотреть...» вспоминает о тех временах: «В головах у нас творился абсолютный сумбур, густой компот из Высоцкого, Окуджавы и «Машины времени».

Более категоричен в оценках популярности в 70-е годы Андрея Макаревича и «Машины времени» журналист Федор Раззаков. И Макаревича со своей группой, да и самого Владимира Высоцкого, он записывает в... «фарцовщики от искусства». Процитируем самого Раззакова: «Фарцовщиков советские власти очень часто ловили и отправляли в места не столь отдаленные. Но это были какие угодно фарцовщики, только не из мира искусства. Этих власти практически не трогали и даже более того — создавали им тепличные условия, особенно если эти фарцовщики были «завязаны» на нужных властям людей. Так было, к примеру, с окружением Владимира Высоцкого. Вокруг самого певца власти создавали ореол гонимого, а сами разрешали ему делать многое из того, чего другим гонимым делать запрещалось: выступать в самых вместительных залах (во Дворцах спорта), по шесть месяцев в году находиться за границей. Также власти закрыли глаза на многие «художества» певца вроде «левых» концертов, нарушений трудовой дисциплины, наркомании и т. д. Та же история происходила и с «Машиной времени», которая в своей среде считалась этаким «рок-н-ролльным Высоцким»... По большому счету никакой особенной борьбы «Машины времени» с советским режимом не было, а была всего лишь ловкая имитация этой борьбы, которая целиком и полностью контролировалась и направлялась из двух ЦК (КПСС и ВЛКСМ) и КГБ. Имитация эта проводилась с одной целью: держать под контролем молодежную (рок-н-ролльную) среду и влиять на нее. Достигалось это разными средствами, в том числе и с помощью стукачей, которыми эта самая среда была сильно унавожена...

Именно с согласия ЦК КПСС и КГБ Макаревич и Ко и были назначены властью Главными Художниками в рок-среде (как Аркадий Райкин в сатире, Владимир Высоцкий в бардовской песне и т. д.)».

Тот же Раззаков, развивая свои мысли по поводу и проводя параллели между Макаревичем, Высоцким и их творчеством, в книге, посвященной «темным сторонам» биографии Андрея Вадимовича, пишет: «Макаревич шел по стопам Высоцкого: он тоже был нонконформистом — несогласным, но внесистемным. Власти понадобилось сделать его системным оппозиционером, сродни Высоцкому. Тем более, что к последнему он испытывал огромное уважение...

В судьбах Высоцкого и Макаревича есть много общего, но главное сходство — оба были системными оппозиционерами. Оба они оказались приручены властью и прекрасно об этом знали. Оба выступали в провластном «цирке», исполняя отведенную им роль — оппозиционную. Как пел сам Высоцкий в песне «Наши помехи эпохе подстать...» (1976):

...Пляшут собачки под музыку вальс —
Прямо слеза прошибает!
Или — ступают, вселяя испуг,
Страшные пасти раззявив, —
Будто у них даже больше заслуг,
Нежели чем у хозяев...
Судя по всему, себя Высоцкий числил по разряду собак, которые не вальс пляшут, а вселяют испуг. Макаревича можно зачислить в этот же ряд. А до этого он был тем самым «бездомным шалым псом» (полуподпольным рокером-внесистемщиком), о котором Высоцкий пропел следующее:

...Вон, притаившись в ночные часы,
Из подворотен укромных
Лают в свое удовольствие псы —
Не приручить их никчемных.
Как показал случай с Макаревичем, приручить подобных «псин» дело не хитрое. Как говорится, было бы желание. На протяжении долгих девяти лет Макаревич «лаял в свое удовольствие» — костерил в своих песнях советский оптимизм. Однако пришло время, и его «приручили». Поскольку, по тому же Высоцкому:

Что говорить — на надежной цепи
Пес несравненно безвредней...
Если хороший ошейник на псе —
Это и псу безопасней...
Короче, власть была заинтересована в том, чтобы «бездомных псов» приучить и досадить на цепь. Среди этих «псин» суждено будет оказаться в итоге и Макаревичу...

Все профессиональные советские артисты работали на систему и получали за это деньги (причем весьма приличные) — вещь неоспоримая. Ведь почти каждый артист входит в обслугу того режима, какой существует на дворе. Он, артист- профессионал, не может быть каким-то автономным субъектом, существующим вне системы. Снова вспомним Владимира Высоцкого и его наши помехи эпохе подстать». В ней он воздал должное как «цирковым собачкам», так и «бездомным» — тем, что еще не приручены властью:

Значит, к чему это я говорю, —
Что мне, седому, неймется?
Очень я, граждане, благодарю
Всех, кто решили бороться!
Вон, притаившись в ночные часы,
Из подворотен укромных
Лают в свое удовольствие псы —
Не приручить их, никчемных...
«Машина времени» долгое время тоже была бездомной собакой, когда находилась вне системы — на полуподпольном положении. Но в 79-м согласилась набросить на себя ошейник и тут же была зачислена в состав цирковых собачек, как и Высоцкий. После чего из-под пера Макаревича родилось: «Ты сам согласился на этот путь, себя превратив в раба»...

«Машина времени» теоретически могла избежать этих процессов, оставшись в стороне от них и продолжая свой путь как коллектив внесистемного толка («не сворачивать с пути прямого» или «лаять в свое удовольствие из подворотен укромных» по Высоцкому). Но практически это было нереально, поскольку у группы было второе название — «Машина с евреями». А последние, как мы помним, прирожденные рыночники и чуют запах прибыли чуть ли не на подсознательном уровне. Поэтому, как только на горизонте запахло дивидендами, тут же «Машина» включила форсаж и на полных скоростях въехала на вожделенную профессиональную сцену, дабы уже там заниматься тем же, чем и раньше — исполнять песенки из разряда реформаторских с «фигами», но уже за гораздо бо-о-лыыие гонорары. Как пели тогда «машинисты»: «Но так уж суждено...» То есть превратились в цирковую собачку. Как пел Высоцкий:

Надо с бездомностью этой кончать,
С неприрученностью — тоже..
«Машина времени» пошла по пути Высоцкого, Аркадия Райкина и других системных оппозиционеров, которых советская система использовала в своих целях: как внутренних, так и внешних (как пример существования демократии в СССР).

...КГБ плотно курировал системщиков-оппозиционеров вроде вышеперечисленных персон. Но на тот момент один из главных глашатаев либерализма среди творческой интеллигенции, бард русско-еврейского происхождения Владимир Высоцкий, находился уже в шаге от смерти, доживая последние месяцы... В советских верхах были прекрасно осведомлены о том, что у него полинаркомания и что жить при таком диагнозе певцу оставалось недолго... В итоге на поприще социальной песни Главного Художника бардовского направления должен был сменить другой Главный Художник (пусть и меньшего масштаба по популярности) — рок-группа «Машина времени».

Помимо таланта «машинистов» учитывалось и другое. Напомним, что в жилах большинства из них текла все та же еврейская кровь, что и у Высоцкого. Всегда относившаяся к бунтарской. Именно эту бунтарскую кровушку власть и стремилась привести в удобное для себя состояние — чтобы она «закипала» под их контролем...»

Что же, и такие мнения, имеют, вероятно, право на существование, так как они — не без доли правоты и истины...

Знал ли Владимир Высоцкий о существовании рок-группы «Машина времени» и если знал, как относился к ней и ее лидеру Андрею Макаревичу? На этот вопрос отвечает музыкальный критик Артемий Троицкий в беседе с журналистом Вадимом Астраханом.

Вадим Астрахан: «Артемий, меня заинтересовали слова в вашей книге «Рок в СССР» о том, что русский рок заполнил вакуум, образовавшийся после смерти Высоцкого. Не могли бы вы сказать пару слов об отношении к Высоцкому рок-общины 70-х и 80-х годов?»

Артемий Троицкий: «Я могу сказать кое-что другое, и это редкий случай, когда я могу сказать что-то, чего никто не может сказать: об отношении Высоцкого к року. Отношения у него никакого не было. Мы с ним общались недолго, в конце 79-го года, и я ему начал впаривать всякие «энтузиастические» истории про «Машину времени» с Макаревичем, про Гребенщикова, с которым я совсем незадолго до того познакомился, и так далее. Про Гребенщикова он совсем ничего не слышал, о Макаревиче что-то слышал, но как-то махнул на это все рукой. Вся наша рок-тусовка его не интересовала, не привлекала, он о ней ничего не знал и знать не хотел».

В. А: «Но он же не видел в них конкурентов?»

А. Т.: «Нет, он не видел в них конкурентов. Высоцкий вообще был человек достаточно экзистенциальный, и во многих его поступках и мотивации не было особой логики. В этом не было чего-то особо рационального, ему просто это было неинтересно. Его интересовали в жизни другие вещи. Его интересовал его круг, его проблемы, его театр, и т.д. К своим потенциальным коллегам он относился просто равнодушно. Я не думаю, что он их побаивался, потому что они, дескать, могли быть круче, чем он. Он был абсолютно уверен, что круче его никого нет. Его интересовали его собственные демоны».

В. А.: «В Северной Америке он, кажется, ходил на рок-концерты, «Emerson, Lake, and Palmer», там...»

А. Т.: «Я думаю, он не столько сам ходил, сколько его водили. Теперь, что касается отношения рокеров к нему. Тут нужно хорошо понимать ситуацию с нашим роком. Изначально весь советский рок был музыкой полностью, стопроцентно навеянной Западом. Это была хипстерская, стиляжная музыка. Поколение наших рокеров 60-х годов вообще считало, что петь по-русски— западло. В 70-егоды появились первые опыты: Володя Рекшан и Санкт-Петербург, Макаревич и «Машина...», но все-таки большинство групп пело по-английски, более того — они писали собственные тексты на английском, как, например, «Високосное лето» с Ситковецким и Кельми (это была вторая после «Машины» по популярности группа в Москве). Традиции писать собственную русскую лирику в русском роке не было. Даже Градский, который себя все время бьет в грудь и говорит, что он был первое то и первое се, в качестве лирики брал стихотворения, от классических до современных поэтов, от Шекспира до Вознесенского. Своей лирики у него было очень мало, и она была очень неубедительная».

Поклонников отечественной рок-музыки откровения Артемия Кивовича не оставили равнодушными. В Сети появились отклики на его интервью. Вот один из них, от пользователя Кропотова: «Троицкий рассказал для меня — человека, интересующегося русским роком, важные вещи. Оказывается, Высоцкий что-то слышал о Макаревиче в 79-м году. Но не воспринял его всерьез. И рок-музыканты оценили масштаб ВВ только после его смерти. Майк, БГ после этого прониклись. Цой — нет.

А разве не так было с большинством людей, живших в СССР? Не только молодежь тех лет, но и люди постарше, знали Высоцкого в основном по юмористически-сатирическим, блатным и военным песням. Свои самые серьезные вещи, шедевры трагического, философского звучания, он редко исполнял на концертах для широкой публики. По записям их знали только «продвинутые» поклонники ВВ.

У большинства владельцев магнитофонов были записи концертов Высоцкого, стандартный набор, типа трека «Дубна-80», например. «Лекция о международном положении», «За что аборигены съели Кука», «Письмо в редакцию передачи «Очевидное-невероятное», «Ой, где был я вчера...», «Милицейский протокол»...

Это то, что больше всего любили слушать — и «жлобье», как выразился Троицкий, и многочисленная интеллигенция.

Многие и сейчас плохо знают ВВ. Скажем, на радиостанции «Эхо Москвы», где до недавнего времени вещал Троицкий, есть передачи «Классика рока» и «Битловский час». Двое ведущих с пренебрежением отзываются о русском роке, они любят и знают «Битлз» и рок 60—80-х. Как-то одному из них задали вопрос о Высоцком, он в ответ после паузы промямлил что-то вроде: «Я не поклонник, но его военные песни — это очень здорово». Человек, подозреваю, по-настоящему Высоцкого не слушал, а ответил так, чтоб отвязались».

Вот такие комментарии по поводу высказываний Артемия Троицкого...

Высоцковед Виктор Бакин пишет: «В 1971 году автор множества легкомысленных мюзиклов («Эвита», «Кошки»...) английский композитор Эндрю Ллойд Уэббер написал рок- оперу «Иисус Христос — Суперзвезда» — произведение, сделавшее его знаменитым.

Рассказывает автор русского либретто Ярослав Кеслер: «Оперу я перевел еще в 1972 году. Мы играли с Малежиком в группе «Мозаика», и однажды Андрей Макаревич принес мне пленку. Я все лето слушал кассету и переводил. Мало кто знает, что в 72-м мы собирались ставить эту оперу на «Таганке». В ней должны были участвовать Высоцкий, Хмельницкий... А не получилось потому, что не было денег».

По всей видимости, не денег, а мозгов не было у тех, кто задумал постановку западной рок-оперы в 70-е годы в СССР. Да только одно ее название отпугнуло бы чиновника, от которого зависела судьба постановки, и постановка эта завершилась бы, даже не начавшись!

Нуда ладно...

Андрей Вадимович узнал о смерти Владимира Высоцкого в тот же роковой июльский день, когда случилось непоправимое...

«...25 июля 1980 года великого человека не стало. Это была его последняя смерть. Несколько лет ранее в Узбекистане он уже умер, но врачи спасли его. В 1980 году — не смогли.

В этот день как всегда в ресторане ВТО после концертов и спектаклей отдыхали актеры и певцы. Как обычно в разных залах ресторана отдельно пили и ели драматические актеры из театра Ленком, МХАТа и актеры театра «Ромен». В зал вошел Андрей Макаревич и тихо сказал: «Умер Высоцкий». Зал на минуту притих, что-то пытались уточнять, потом оба зала непримиримых «врагов» сдвинули столы, и тихо стали поминать рано ушедшего друга и для кого-то — просто хорошего человека».

Конечно, это журналистская байка, но не исключено, что такая сцена вполне могло произойти и в реальности...

«Теперь несколько слов о сольном творчестве Андрея Макаревича. Его песни, исполняемые автором под гитару и не требующие музыкального сопровождения остальных участников ансамбля, завоевали большое число поклонников. По жанру их можно отнести к тому, что принято называть авторской песней.

Эта сторона творчества Макаревича, наверное, и к рок- музыке не имеет отношения. Она сродни работы Высоцкого, Окуджавы и других поющих поэтов. Как правило, песни представляют собой посвящения тем или иным людям, зарисовки, размышления, которые носят явно выраженный личностный характер... Их сокровенный характер, эмоциональность, а порой и конкретный адресат делают произведения популярными у людей разных поколений», — пишут музыкальные критики.

Если честно, Андрей Вадимович не испытывает особых эмоций, когда его имя и сольное творчество ставят в один ряд с именами и творчеством поющих поэтов: «Я вообще не считаю, что людей, из себя что-то представляющих, надо выставлять в какие-то ряды, — говорит Макаревич. — То есть, люди могут выставлять, но это их собачье дело. Я считаю, что каждый выдающийся человек — сам по себе, Окуджава — сам по себе, Высоцкий — сам по себе... Я — сам по себе. И не надо никого ни к кому подставлять».

Резонное замечание, и — верное. Хотя музыкальные критики и журналисты все равно продолжают сравнивать творчество и таланты поэтов и музыкантов: «Владимир Высоцкий остается неразгаданной загадкой. Кто он: бунтарь, хулиган, первый в СССР шоу-бизнесмен, пророк? Проще всего объяснить феномен Высоцкого контекстом эпохи: мол, он пел о том, о чем было не принято говорить вслух. Но если внимательно вслушаться и вдуматься, окажется, что в его песнях нет не то что политической крамолы, но даже и «фиги в кармане» в отличие от тех же интеллигентных бардов (Галич, Окуджава, Дольский). Нет и упадничества, пессимизма — в отличие от молодых тогда рокеров (Андрей Макаревич, Константин Никольский)».

Утверждения, конечно, не бесспорные. В отношении же написанного о «фигах» Высоцкого и пессимизме в раннем творчестве Макаревича — все это подходит на размышления Федора Раззакова и Ко.

Первый сольный альбом Андрей Макаревич записывает в 1985 году, через три года он вышел на пластинке, выпущенной Всесоюзной студией грамзаписи «Мелодия».

На пластинке среди прочих есть песня «Памяти Высоцкого». На мой взгляд, это — одно из лучших песенных посвящений поэту, созданных более чем за тридцать лет, прошедших со дня его ухода из жизни (к таковым также можно отнести посвящения Высоцкому Градского и Лозы).

Автору посчастливилось услышать песню «Памяти Высоцкого» на сольном концерте Андрея Макаревича в Краснодаре в июле 1993 года. Ощущения от прослушивания песни вживую просто непередаваемые! Она «еще больше воздействует на слушателя, что называется — «цепляет», чем когда слушаешь ее на магнитофоне или с пластинки». Даже рок-критики высоко ценят песню «Памяти Высоцкого»: «Макаревичу принадлежат очень удачные строки, несомненные свидетельства поэтической одаренности (посвящения Галичу и Высоцкому)».

Я разбил об асфальт расписные стеклянные детские замки,
Стала тверже рука, и изысканней слог, и уверенней шаг.
Только что-то не так, если страшно молчит,
                                растерявшись, толпа у Таганки,
Если столько цветов, бесполезных цветов в бесполезных руках...
И тогда я решил убежать, обмануть, обвести обнаглевшее время —
Я явился тайком в те места, куда вход для меня запрещен.
Я стучался в свой дом, в дом,
                                 где я лишь вчера до звонка доставал еле-еле
И дурманил меня сладкий запах забытых, ушедших времен.
И казалось, вот-вот заскрипят и откроются мертвые двери,
Я войду во «вчера», я вернусь, словно с дальнего фронта, домой,
Я им все расскажу, расскажу все, что будет,
                                  и может быть, кто-то поверит...
И удастся тогда хоть немного свернуть,
                                  хоть немного пройти стороной.
И никто не открыл, ни души в заколоченном, брошенном доме...
Я не мог отойти и стоял, как в больном, затянувшемся сне.
Это злая судьба, если кто-то опять не допел, и кого-то хоронят!
Это время ушло, и ушло навсегда, и случайно вернулось ко мне.
Андрей Макаревич прекрасно исполняет песни не только собственного сочинения, но и песни Владимира Высоцкого. В 1998 году, 24 января, на гала-концерте в московском спорткомплексе «Олимпийский» в рамках празднования 60-летия поэта «машинист» исполнил под гитару песню Владимира Семеновича «Здесь лапы у елей дрожат на весу...»

А в январе 2007 года, на вечере, приуроченном к 69-й годовщине со дня рождения Высоцкого, Андрей Макаревич блеснул под аккомпанемент оркестра исполнением «Песни об обиженном времени» — из дискоспектакля «Алиса в стране чудес» (1976 год).

Кстати, на подобных мероприятиях, посвященных памяти поэта, Макаревич — гость не частый. До этих концертов Андрей Вадимович лишь однажды был «засвечен» на похожем. Сие случилось 22 июля 1996 года — в стенах Государственного культурного центра-музея поэта открылась постоянная выставка «Владимир Высоцкий: 1938 — 1980».

Затем состоялся концерт. На сколоченную накануне эстраду поочередно поднимались люди, составляющие цвет и гордость российской культуры: Алексей Петренко и Михаил Козаков, Аркадий Вайнер и Андрей Вознесенский, Алексей Козлов и ведущий концерта Валерий Золотухин. Выступил и наш герой, Андрей Макаревич. Исполнил песню, посвященную памяти Владимира Семеновича Высоцкого.

Через десять лет, 25 июля 2006 года, по традиции, на Петровском бульваре у памятника Владимиру Высоцкому, собирались многочисленные почитатели таланта, а также известные актеры театра, кино, поэты, певцы и композиторы. К памятнику пришли Борис Хмельницкий, Никита Высоцкий, Олег Марусев, Иосиф Кобзон, Александр Панкатов-Черный, Дмитрий Харатьян, Никита Джигурда, Андрей Макаревич, Петр Тодоровский, Владимир Пресняков, Ольга Остроумова, Александр Филиппенко, Андрей Вознесенский, Леонид Ярмольник, Олег Газманов, Виктор Мережко, Александр Митта, Валерий Сюткин, Александр Журбин, Максим Дунаевский и многие, многие другие, для которых память о Владимире Высоцком дорога и близка.

В начале 2008 года, в канун 70-летнего юбилея поэта, журналисты провели своеобразный опрос. Они задавали известным людям всего один короткий вопрос: «Что для вас Таганка?» Андрей Вадимович попал в число респондентов и его ответ был таким: «Это было здорово само по себе — замечательный режиссер, замечательные актеры, но главным было другое. В семидесятые это оказалось очень важно для меня — таганковцы идут в том направлении, делают то, что хотелось бы мне. Таких островков в Москве было несколько — барды, художники на Малой Грузинской, Театр на Таганке. Эти люди говорили в глаза совку, что они о нем думают, причем средствами искусства. Мне кажется, мы с «Машиной времени» занимались тем же, и само это ощущение меня здорово поддерживало. На Таганку попасть было невозможно, но я находил способы, пробирался, стоял на балконе...»

20 апреля 2009 года на Первом канале в эфир вышел очередной выпуск программы «Познер». В тот вечер в гостях у Владимира Владимировича был Андрей Макаревич. В интервью тележурналисту, умышленно задавшему музыканту провокационный вопрос об участии рок-музыки в разрушении советского строя, «машинист» повторил свои слова, сказанные им в канун 70-летнего юбилея Владимира Высоцкого...

В. ПОЗНЕР: Значит, Вы согласны с тем тезисом, что хоть в какой-то степени, но «Beatles» сыграли роль в развале?

A. МАКАРЕВИЧ: Колоссальную.

B. ПОЗНЕР: А вы?

А. МАКАРЕВИЧ: Наверное, и мы.

В. ПОЗНЕР: А Булат?

A. МАКАРЕВИЧ: Безусловно.

B. ПОЗНЕР: Высоцкий?

A. МАКАРЕВИЧ: Безусловно. И Высоцкий, и Галич.

B. ПОЗНЕР: Значит, песня, хотите вы того или нет, или определенный жанр песни — это политическая штука?

A. МАКАРЕВИЧ: Это ее побочное действие. Мы не писали песни с целью разрушить Советский Союз — мы меньше всего об этом думали.

B. ПОЗНЕР: Я не сомневаюсь...

В ответах Макаревича много неправды... Как раз-таки Андрей Вадимович со товарищи был не «разрушителем» Советской власти, а ее «обслугой» и всегда работал на Систему. Чем продолжает успешно заниматься по сей день — только Система ныне другая!

...В начале 2010 года на экраны вышел фильм Гарика Сукачева «Дети Солнца», снятый по сценарию Ивана Охлобыстина. Картина повествует о жизни хиппи в СССР в конце 1960-х — начале 1970-х годов. В ней, помимо главных героев, живущих в Москве, фоном показан квартирный концерт Владимира Высоцкого и подпольное выступление «Машины времени».

Роль молодого рок-музыканта Андрея Макаревича сыграл его сын Иван, а в роли Владимира Высоцкого снялся режиссер картины Гарик Сукачев.

Весной 2011 года «машинист», не забывая о своих кулинарных увлечениях, выпустил очередную книгу по этой теме — «Наше вкусное кино с Андреем Макаревичем». В этой совершенно необычной поваренной книге читатель найдет рецепты наших национальных киноблюд — тех, которые готовили, ели или просто упоминали герои отечественных культовых фильмов. Среди таковых оказалась пятисерийная картина Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» с Владимиром Высоцким в главной роли. Комментируя рецепт «супчика с поторошками», о котором так мечтал муровец Глеб Жеглов, гениально сыгранный Высоцким в сериале, Андрей Макаревич, в частности пишет: «Забавный рецепт. Скорее всего, одесский. Нигде не упоминает Жеглов о своей, скажем, юности? Вроде, нет. Зато вот к братьям Вайнерам, сочинившим Жеглова, это относится в полной мере. Так что по поводу супчика голосом героя говорит автор. Хотя, с другой стороны, автор постоянно говорит голосом героя — то одного, то другого...

Итак, супчик Бульончик горячий, потрошки... Может, именно эта красочка придает данному супу неповторимость и заставляет Жеглова тосковать именно по нему, а не по банальным щам, как Шарапова?

Вообще рецепт супчика (как все местечковые еврейские рецепты) — от бедности. Куриные потроха и шейки стоили копейки — не то, что сама курица. Что там еще: картошка, лук, соленые огурцы? Еще три копейки. А в результате может получиться деликатнейшая штучка...» И прочие эпитеты...

Не пытаясь спорить с Андреем Макаревичем в кулинарных вопросах, все-таки поправить его следует. Но — в ином. Одесса возникла в сознании кулинара оттого, что фильм свой режиссер Говорухин снимал на Одесской киностудии и частично — в самом веселом Городу у моря. Все остальное — герои в картине, события, в ней показанные, да сами авторы ее сценария — все — московское! Так что «еврейская тема» здесь — отнюдь не местечково-кулинарная, а касательная национальности людей, упоминаемых автором в книге (впрочем, как и самого ее автора).

В подтверждение этому — следующая новость...

В августе 2011 года средства массовой информации запестрили сообщениями: «Андрей Макаревич «споет» на иврите». «Андрей Макаревич и «израильский голос» Владимира Высоцкого записывают совместный альбом. Песни лидера «Машины времени» зазвучат на иврите».

Через время появилась более подробная информация: «В скором времени Андрею Макаревичу предстоит услышать, как звучат его песни на иврите. Как сообщает российский сайт Station.ru, песни лидера «Машины времени» исполняет израильский исполнитель Михаил Голдовский. Сам Макаревич участвует в работе как музыкант и саундпродюсер. Работа над альбомом проходит в Москве.

Ни название, ни трек-лист будущего диска пока неизвестны, Выход альбома в Израиле запланирован на осень 2012 года. Будет ли альбом выпускаться в России, пока не решено.

Station.ru сообщает, что самой известной работой Голдовского является диск с записью ивритоязычных версий песен Владимира Высоцкого. Кстати, в работе над каверами Высоцкого Михаилу помогал Максим Леонидов (группа «Секрет»), в те дни тоже живший в Израиле.

Андрей Макаревич заявил в интервью сайту: «Я всегда думал, что Высоцкий в чужом исполнении в принципе не может звучать. Тем более — на другом языке. Но работа Голдовского мне показалась неожиданно убедительной. И когда он предложил записать альбом с моими песнями — мне показалось, что это может быть интересно. Хотя пока о результате рассказывать рано — будет готова работа, тогда и поговорим».

Что же — поклонникам творчества Андрея Вадимовича и «Машины времени» остается ждать. Как говорится, поживем — услышим!

1 декабря 2011 года Макаревич вместе с сыном Иваном побывал на премьере еще не успевшего выйти, но уже достаточно нашумевшего фильма режиссера Петра Буслова о поэте. Газеты писали: «На премьерный показ широко разрекламированного фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой» собралась чуть ли не вся столичная богема. Создатели картины закатили целое представление — с декорациями, советской атрибутикой, петушиными боями и узбекским пловом.

После просмотра картины Андрей Вадимович поделился с журналистами своим мнением об увиденном: «Качественная работа. Необычное ощущение от главного героя — сходства добились невероятного. Нам с сыном понравилось». Высказавшись о фильме, Макаревич разоткровенничался и поведал: «Я тут недавно неожиданно понял, что знаю все его песни наизусть, хотя никогда специально их не заучивал. Жаль, что так и не довелось познакомиться с Владимиром Семеновичем лично. Пару раз мы выступали на общих концертах, но мне, начинающему артисту, разумеется, было неловко тогда подойти к великому Высоцкому...»

Константин Эрнст, гендиректор Первого канала, продюсер фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой» и друг Андрея Вадимовича, добавляет: «После премьеры Андрей Макаревич сказал потрясающую фразу: «Так странно! На экране Максик Леонидов, Ваня Ургант и Высоцкий». Для меня это была лучшая рецензия».

«Жаль, что так и не довелось познакомиться с Владимиром Семеновичем лично!», — уже не в первом интервью сокрушается музыкант. Похоже, эта самое сожаление с годами будет все больше довлеть на Андрея Вадимовича Макаревича...

25 января 2008 года в студию русской службы радио «Свобода» приехал Андрей Вадимович Макаревич, чтобы в день юбилея великого барда и поэта высказать свое мнение о его творчестве и порассуждать о «феномене Высоцкого». Вот запись его интервью.


АНДРЕЙ МАКАРЕВИЧ: «ЧИТАЕШЬ ГЛАЗАМИ ЕГО ПЕСНИ — И ВСЕ РАВНО СЛЫШИШЬ ЕГО ГОЛОС».
Беседу ведет Владимир Бабурин.
25 января — день 70-летия Владимира Высоцкого. Рок-музыкант Андрей Макаревич говорит о великом артисте:« Он замечательно пел, и он был фантастический мелодист, между прочим, что мало кто отмечает. Потому что на четыре аккорда, которые он знал, сочинить такое количество мелодий — это здорово».

В. Б.: Вы знаете, честно говоря, я с некоторым испугом ждал юбилея Владимира Высоцкого, потому что за те почти 28 лет, которые прошли со дня его смерти, столько было уже сказано, что я очень боюсь, что будет сказано много лишнего. И, к сожалению, так оно, кажется, и происходит. Вам так не кажется?

А. М.: Кажется.

В. Б.: Почему?

A. М.: Потому что, во-первых, всег что можно было сказать, уже сказали несколько раз. Во-вторых, такая вещь, как элементарное чувство такта, сегодня, мягко говоря, немодно. Сегодня должно быть обязательно с легкой «желтизной» и со скандальчиком, потому что иначе вообще никто смотреть и слушать не будет. Это становится нормой. И как бы мне это не было противно, мне только остается руками разводить.

B. Б.: Выросло уже несколько поколений без Высоцкого. Вот как ваши дети Высоцкого воспринимают? И воспринимают ли вообще?

A. М.: У детей большая разница в возрасте. Старшая знает и любит. Средний знает, но мне кажется, что песенная составляющая ему не очень интересна, а актерская ему нравится, потому что он сам актер. Младшая еще не знает ничего, потому что ей 7 лет.

B. Б.: Высоцкий всегда стоял достаточным особняком. Первые попытки петь его были в 1980 году, после его смерти, и я практически не знаю ни одной удачной. Как вы думаете, почему?

А. М.: А потому что этого не надо делать. Высоцкий был замечательным актером именно в песенном исполнительстве. И это так же глупо, как мы сейчас устроим, скажем, ежегодный фестиваль памяти Лоуренса Оливье, и все будут пытаться играть Гамлета как он. Вот получится такой же идиотизм совершенно. Мне очень не нравятся эти попытки этих концертов, потому что люди пытаются либо орать и хрипеть, как он это делал, только у него это получалось лучше, либо уже черт знает вообще что такое. Он нам дорог исполнением своим, и я думаю, что очень большой процент его успеха — это его исполнение. Вот читаешь глазами его песни — и все равно слышишь его голос. А человек, который никогда не слышал, как он поет, — у меня был такой опыт, я показывал в Америке одному парню, — он сказал: «Ну, корявые стишки довольно, лобовые такие».

В. Б.: Вы мне напомнили один разговор с Виктором Славкиным, который, в свою очередь, пересказывал нам разговор с кем-то из ваших коллег рок-музыкантов, только несколько более молодых, и он спросил, как они относятся к Высоцкому. И говорят: «Нет, конечно, хорошо мы к нему относимся, он где-то наш учитель. Только одно непонятна а что он так орет?» И вот Славкин говорит: «Я не нашелся, что ответить».

А. М.: Нет, он замечательно пел, и он был фантастический мелодист, между прочим, что мало кто отмечает. Потому что на четыре аккорда, которые он знал, сочинить такое количество мелодий — это здорово.


А теперь дадим возможность читателю ознакомиться со статьей, а точнее — открытым письмом бывшего советского, а ныне — американского журналиста, проживающего в Нью- Йорке, Яна Майзельса. Опубликовано оно в конце 1994 года в русскоязычной американской газете «Новое русское слово». О причинах, побудивших Майзельса написать письмо в газету, читатель узнает, ознакомившись с его содержанием. Как и убедится в абсолютной правоте этого поступка журналиста.


«МАКАРЕВИЧ - ЕЩЕ НЕ ВЫСОЦКИЙ»
В редакцию «Нового русского слова»
«Мне уже приходилось обращаться в «НРС» по поводу некоторых искажений в понимании творчества В. Высоцкого. Но там разговор был о нюансах, а сейчас я бы хотел высказаться по поводу более явного недомыслия. Конкретно, я имею в виду В. Ярмолинца, который порой утрачивает свое художественное чутье в погоне за журналистскими эффектами.

В статье об Андрее Макаревиче («НРС», 8 ноября 1994 г.)

В. Ярмолинец, упоминая его «совершенно фельетонного свойства песенки о Жириновском...», пишет далее: «Конкретность и узнаваемость образов, блестящее умение играть сравнениями в этих песнях ставят Макаревича в один ряд с Высоцким:

А с населеньем разговор короткий:
Мы их расположение вернем,
Когда затопим их рублевой водкой
И сверху Кашпировским полирнем.
Я совершенно не остерегаюсь сравнивать Макаревича с Высоцким, поскольку оба прочно вошли в массовое сознание своих поколений».

Не буду спорить с самим фактом такого вхождения, однако его качество, а, точнее, тип все же различны. Я не настолько знаком с текстами песен Макаревича, чтобы их огульно недооценивать, но, исходя из того, что вышеприведенный текст послужил для сопоставления обоих авторов, то, он, видимо, для Ярмолинца показателен. В таком случае я просто не могу не возмутиться: позвольте, это же уровень самого заурядного куплетиста, каких тьма-тьмущая! Это текст для капустника, коему далеко до уровня рядовой авторской песни, а об уровне песен Высоцкого и говорить нечего.

Говоря о поверхностном подходе Ярмолинца, я предполагаю, что, возможно, ассоциацию с Высоцким вызвала у него ритмическая близость названной песенки с одной из забавных, но не очень значительных песен Высоцкого, написанной в виде монолога арестованного за мелкое хулиганство алкоголика:

Я вам, ребята, на мозги не капаю,
Но вот он, перегиб и парадокс:
Кого-то выбирают римским папою,
Кого-то запирают в тесный бокс.
В этой непритязательной, хотя и достаточно остроумной песенке, излюбленное Высоцким единение «высокого с низким», действительно носит упрощенно-фельетонную форму:

Церковники хлебальники разинули,
Замешкался маленько Ватикан,
Мы тут им папу римского подкинули —
Из наших, из поляков, из славян.
При власти, при деньгах ли, при короне ли —
Судьба людей швыряет как котят.
Но как мы место шаха проворонили?!
Нам этого потомки не простят.
Любой мало-мальски разбирающийся в стихах человек даже и здесь заметит безусловное превосходство Высоцкого. Но я умышленно отметил: «в стихах», а не: «поэзии». И здесь, и там перед нами, конечно, не поэтические шедевры, так что, если бы творчество Высоцкого этим уровнем и ограничивалось, то я бы против Ярмолинца ничего не имел. Но такого рода песни (в том числе и гораздо более сильные: «Смотрины», «Антисемиты», «Мишка Шифман», «Товарищи ученые», «Бермудский треугольник», «Милицейский протокол», «Про речку Вачу», «На Шереметьево» и т. п.) — всего лишь одна из множества граней многотемного, многообразного и многожанрового творчества Владимира Высоцкого. Есть у него такие песенные шедевры, которые выделяют его даже из ряда высших поэтических величин, а если говорить о бардах, то это ряд бесспорный: Высоцкий, Галич, Окуджава (можно спорить лишь о месте в этом высоком ряду). Например, «великой песней и великой поэзией» назвал Андрей Вознесенский песню «Кони привередливые», а известный литературный критик Юрий Корякин заметил: «Даже одна его песня «Мы вращаем Землю» салюта воинского достойна».

И это совсем не исключительные примеры, а некая цельность, которой трудно найти аналог даже в великой русской поэзии (один из критиков определил это так «Если Пушкин — великий причал русского языка, то Высоцкий — это корабль, который оттолкнулся от этого причала и поплыл дальше»).

Такая цельность и значимость Высоцкого позволила назвать его не просто поэтом или бардом, а явлением (поэт Р. Рождественский, философ Вал. Толстых). «Явление Владимира Высоцкого» — феномен чисто российский, а возможно даже — и чисто русский, когда в соответствии с формулой Евтушенко, поэт выходит за собственные поэтические границы, становясь трибуном, пророком, властителем дум... Критерий же просто популярности и принадлежности к массовому сознанию есть критерий для западного обывателя, избалованного идейной всеядностью и вседозволенностью, не знающей всей остроты хождения без страховки по тонкому шнуру (песня «Канатоходец»). Но это, может быть, я уже высоко взобрался, отклоняясь от темы, хотя, впрочем, и на бытовых «низинах» уровень Владимира Высоцкого доступен очень немногим:

Там, за стеной, за стеночкою,
За перегородочкой,
Соседушка с соседочкою
Баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так, —
Система коридорная,
На 38 комнаток —
Всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал,
Не грела телогреечка,
Здесь я доподлинно узнал,
Почем она, копеечка...
Мне кажется, что двух-трех запавших в народную душу (а не только в сознание) стихов или песен достаточно, чтобы обессмертить их создателя. А у Высоцкого таких песен — десятки: «Охота на волков», «Банька по-белому», «Братские могилы», «Штрафные батальоны», «Песня о Земле», «Песня о друге», «Песня о горах», «Сыновья уходят в бой», «Он вчера не вернулся из боя», «Як-истребитель», «SOS», «Парус», «Купола», «Как по Волге-матушке», «Человек за бортом», «Райские яблоки», «Чужая колея», «Товарищи ученые»... В. Тростников как-то написал: «А у нас был Высоцкий». Остальное — комментарии...»


И уж в самом завершении главы — любопытный материал белорусской журналистки Валентины Козлович, опубликованный в республиканской прессе летом 2010 года и озаглавленный так: «Прадеды Владимира Высоцкого и Андрея Макаревича жили по соседству».


«ВЫСОЦКИЕ ИЗ СЕЛЬЦА»
«Интернет шумит, что в августе в Бресте опять будет сниматься кино (в минувшем году здешний мемориальный комплекс стал съемочной площадкой для патриотической драмы «Брестская крепость»). На сей раз главный герой — Владимир Высоцкий. Автор сценария — его сын Никита. Воспоминания Никиты Владимировича легли в основу сюжета, описывающего события 1979 года, когда его отец гастролировал по Узбекистану. Авторы фильма (режиссер «Бумера» Петр Буслов, оператор — Андрей Гринякин) намерены рассказать об одной неделе из жизни барда и поэта. Для Владимира Высоцкого это был сложный период. Тогда на концерте в Бухаре ровно за год до смерти он уже умирал, пережив клиническую смерть...

Планируется, что в Бресте съемочная группа будет работать в аэропорту (правда, *в Брестском филиале предприятия «Белаэронавигация» утверждают, что договор об аренде не составляли, так как никто пока не обращался. — В. К.). Здесь воссоздадут моменты прибытия в Узбекистан самолета с Высоцким на борту. Ориентировочная дата начала работы киногруппы — вторая половина августа. Съемки планируется провести в течение двух недель, и брестчан, скорее всего, пригласят поучаствовать в массовке. Ожидается, что картина выйдет на экраны в 2011 году — к годовщине смерти поэта.

Почему для съемок некоторых эпизодов выбран Брест? Официально об этом — никакой информации. Смею предположить, что одна из причин — доступность аэропорта, который не задействован на всю мощность, и есть возможность «сдать» его киношникам по приемлемой для них стоимости. Вторая причина уводит к предкам Высоцкого. Брест для них не чужой город, Высоцкие родом с земель, которые нынче входят в состав Брестской области.

— Высоцкие являются выходцами из местечка Селец Пружанского уезда Гродненской губернии (сейчас — Березовский район, а первое упоминание о Сельце относится к 1397 году. — В. А*.), — не сомневается березовский краевед и журналист Николай Синкевич, предоставивший интересные материалы.

Мещанин Шлиом — прадед Владимира Высоцкого— в конце XIX века перебрался из Сельца в местечко Высокое под Брестом. Некоторые исследователи уверены, что именно там он стал Высоцким. Однако не все.

— Мы в корне не согласны, что эту фамилию получил именно Шлиом или даже его отец Герш. Не согласны по той причине, что есть источники, в которых еще в 1837 году упоминается Высоцкий Лейба как кандидат в раввины от Пружанского уезда местечка Селец. Вполне возможно, что этот Лейба являлся предком поэта или родственником его предков, — на сей счет Николай Синкевич имеет одну точку зрения с киевским исследователем родословной барда и поэта Вадимом Ткаченко, с которым сотрудничает.

Шлиом (позже взял имя Семен) Высоцкий некоторое время преподавал в Брест-Литовске русский язык. Здесь в 1889 году у него родился сын Вольф (Владимир) Высоцкий. В 1914 году Высоцкие переехали в Украину. В 1916 году в Киеве у Вольфа родился сын, которого он назвал Семеном, это и есть отец Владимира Высоцкого...

Более 30 улиц, в том числе в Болгарии и Германии, названы в честь Владимира Высоцкого. На Брестчине — ни одной. Правда, некоторые удивляются, узнав, что центральная улица в деревне Горек Березовского района носит имя Высоцкого. Однако нет, не Владимира, а Ивана Семеновича — красноармейца, погибшего в 1944 году при освобождении белорусской деревни.


«МАКАРЕВИЧИ ИЗ ПАВЛОВИЧЕЙ»
Удивительно, но родословная еще одного известного россиянина— рок-музыканта Андрея Макаревича— берет начало из того же Березовского района: деревень Павловичи и Первомайская (до 1964 г. — деревня Блудень и станция Погодино), от которых по прямой до Сельца — рукой подать.

И если кинематографисты пока не интересовались уходящими в нынешние белорусские земли корнями Владимира Высоцкого, то телевизионщики минувшей весной уже сняли передачу о родословной Андрея Макаревича. Краевед Николай Синкевич им помогал. У Николая оказалась масса уникальной информации о Макаревичах и Уссаковских, которую он собрал во время работы над журналом «Пстарычная брама». Синкевич рассказал, как проходили съемки:

— Вначале авторы передачи обратились в гродненский архив, который составил ветвь родового древа Макаревичи — Уссаковские. Затем они связались со мной, их интересовали дополнительная информация и помощь в организации съемок. Макаревич приехал поездом Москва — Брест. Здороваюсь, представляюсь. По сценарию я — проводник Макаревича по местам жизни его предков, а это Павловичи, Малеч, Кабаки и Первомайская. Едем, беседуем. Андрей Вадимович задает вопросы, я отвечаю. Музыкант удивляется, какие у нас, в Беларуси, аккуратные населенные пункты...

Дед Андрея Макаревича — Григорий Андреевич Макаревич— родился в Павловичах в 1886 году. Прадеды его тоже жили в этой деревне (кстати, и сейчас в Павловичах почти все носят фамилию Макаревич. — В. К)

После общения с жителями Павловичей Николай сопроводил Андрея Макаревича в соседнюю деревню Малеч — в церковь. Следующая остановка — деревня Первомайская, в прошлом Блудень. В 1901 году здесь состоялось торжественное освящение Петропавловской железнодорожной церкви, настоятелем которой и заведующим церковноприходской школой был священник Антоний Уссаковский — еще один прадед Андрея Макаревича (Уссаковские относятся к старинному шляхетскому роду герба «Сас». — В. К). Позже в Блуде

не работал учителем Григорий Андреевич Макаревич, здесь он встретил Лидию Уссаковскую. В 1924 году в Москве у Григория и Лидии Макаревичей, которые поженились, уехав из Блуденя, родился сын Вадим — отец лидера «Машины времени». В жены Вадим Макаревич взял Нину Шмуйлович — она родом с Витебщины, и в 1953 году у них родился Андрей...

— Кем вы себя ощущаете — россиянином или белорусом, после того как немало узнали о своих корнях? — поинтересовался Николай Синкевич у Андрея Макаревича по дороге на вокзал.

Он ответил:

— Сложно сказать. А чем мы вообще отличаемся?..»

АРКАДИЙ СЕВЕРНЫЙ 

...Об этом человеке ходило и ходит множество легенд. Его голос, звучавший с затертых магнитофонных лент, в 70-х годах знали почти все в той стране, которой уже нет, в стране, в которой он и мы жили...

Удивительная судьба! Артист, который имел бы все основания быть и стать народным, таковым назывался; а все потому, что его слушал весь народ: от алкаша у пивнушки до чинуш в высоких и мягких партийных креслах. Аркадий Северный за всю свою жизнь ни разу не выступил с официальным, а не подпольным концертом. Ни одной грампластинки при жизни! Для советской официальной культуры певца Северного просто не существовало. Недаром документальный фильм об Аркадии назвали метко: «Человек, которого не было».

Он прожил короткую жизнь, оставив после себя лишь дочь и километры фонограмм. Он — пел. Он мог быть очень разным в песнях: то нарочито грубым, то насмешливым, то залихватски бесшабашным, то тихим и лиричным. Но всегда — был искренним и честным. Перед собой и своим слушателем...

Аркадий Дмитриевич Звездин (Северный — его творческий псевдоним) (1939 — 1980) — король русской подпольной песни, выдающийся исполнитель городского романса и блатного фольклора. Талантливый самородок, никогда не учившийся пению, обладавший от природы поставленным голосом и взрывоподобным цыганским темпераментом.

Известное на сегодняшний день творческое наследие Аркадия Северного — это более 200 часов магнитофонных записей— песен, монологов, рассказов и анекдотов. Часть из этого издана на пластинках, кассетах и компакт-дисках. Всего же певец напел более 80 магнитоальбомов.

В репертуаре певца — страшно сказать! — около тысячи песен! Сам Аркадий не писал ни стихов, ни музыки. «Пел практически все, что ему приносили: Высоцкого и Дольского, Вертинского и Галича, стихи Есенина и Саши Черного, а также сочинения невысокого уровня неизвестных авторов», — сообщает в книге «Аркадий Северный. Две грани одной жизни» ее автор Михаил Шелег, написавший удивительную и живую историю жизни и творчества короля городского романса.

О разнообразии песенного репертуара Северного пишет и исследователь творчества Аркадия Дмитриевича Сергей Лахно, один из создателей Интернет-сайта «Аркадий Северный: песни, судьба, диски»: «Песни пел разные: от старой блатной «одесской» классики до романсов. В его репертуаре были песни Сергея Есенина, Юза Алешковского, Александра Галича, Владимира Высоцкого, Глеба Горбовского, Рудольфа Фукса, Владимира Шандрикова, Анатолия Писарева и, конечно, Владимира Раменского».

К 1963 году относятся первые магнитофонные записи Аркадия Северного, сообщает в той же книге о певце Михаил Шелег. Северный на этих пленках исполняет преимущественно старые блатные песни и романсы, аккомпанируя себе на гитаре.

Вот тут самое время провести, что называется, параллель — не только между творчеством двух исполнителей, Аркадия Северного и Владимира Высоцкого, но и между их судьбами. А они ой как роднятся!

Автор попытался сделать это в давней статье о жизни и творчестве Северного: «Еще при жизни имя Аркадия стояло в одном ряду с именем другого опального барда — Владимира Высоцкого. Как удивительно схожи их судьбы: почти ровесники (год разницы), они и ушли один за другим... Страницы биографии исполнителей, в том числе и творческие, — тоже одинаковы: с одной стороны — слава, популярность, востребованность творчества, друзья, поклонники и женщины, а с другой — запреты выступлений, чиновничий беспредел, изломы судьбы, алкоголь, болезнь и ранняя гибель... Но особенно похожи Северный и Высоцкий в Главном — в том, чему отдали себя и свою душу без остатка, истратили себя до сердца, — в Песне...»

Вторит автору и популярный исполнитель шансона Анатолий Полотно, выпустивший, кстати, к 70-летию Аркадия Северного альбом песен из репертуара последнего. В предисловии к альбому Анатолий пишет: «Что же касается Аркадия Дмитриевича Северного — это Божье провидение! Так выразительно и просто от лица народа приговор власть имущим лицемерам не выносил еще никто до него, даже Владимир Семенович Высоцкий, который, безусловно, тоже посланник Небес, и с которым Аркадий был абсолютно равен по популярности у людей — я-то помню! И жизни им отмеряно было поровну, почти в один год родились и умерли в один год (1938— 1980— В. С. Высоцкий, 1939— 1980— А. Д. Северный). И горя хапнули оба по полной, и жили без оглядки с неистовой самоотдачей. Их творческое наследие неизмеримо значимо для России, а безграничная любовь всенародная — это главная оценка, какая только возможна, трудов Аркадия Дмитриевича и Владимира Семеновича. Ну а наша память о них — лучший обелиск ушедшим...»

Итак, к 1963 году относятся, как мы знаем, первые магнитофонные записи Северного. Впервые записывает его пение на пленку некто Рудольф Фукс, коллекционер и меломан, с которым недавний выпускник Ленинградской Лесотехнической академии Аркаша Звездин познакомился годом ранее, в 62-м. Этому предприимчивому молодому ленинградцу приглянулись не только манера пения и голос ивановского самородка...

Уже знакомый нам исследователь жизни и творчества Аркадия Северного Сергей Лахно пишет: «По легенде, именно Высоцкий стал косвенной причиной превращения Аркадия Звездина, рядового сотрудника ленинградского «Экспортлеса» в певца подпольной песни Аркашу Северного. Рудольф Фукс (он же Рудольф Соловьев, он же Рувим Рублев) вспоминал, что ему было всегда немного обидно за родной Питер. Мол, в Москве вот есть Высоцкий, а в Питере нету. И Фуксу пришла в голову смелая мысль: «вырастить» в Ленинграде начала 70-х творческую фигуру, способную составить конкуренцию Высоцкому... Так ли было, или иначе — кто знает. Во всяком случае, Рудольф Израилевич утверждает, что задумка была именно такая. Но, конечно, сравнивать Высоцкого и Северного вообще-то нельзя. Это даже не разные «весовые категории». Это разные виды спорта. Кто «круче» — Виталий Кличко или Яна Клочкова? Конечно, если послушать раннее исполнение Высоцким «классических» блатных песен («На Колыме», «Приморили ВОХРы», «С Одесского кичмана», «Таганка» и др.), а затем те же песни, но уже под гитару Северного — общее найдется. Но Высоцкий — поэт, актер, а Северный — исполнитель. Разные люди. Разные художники. Хотя судьбы чем-то похожи».

Сам Рудольф Израилевич Фукс в недавно вышедшей книге воспоминаний «Песни на ребрах: Высоцкий, Северный, Пресли и другие» так объясняет свою «раскрутку» молодого самородка: «Всех заслонил могучий талант Владимира Высоцкого. Сложно сказать, как бы все обернулось, если бы не случайная встреча с Аркашей...

Было немножко обидно за Питер: не блистал у нас свой Высоцкий. И тогда мне казалось, что это вполне возможная вещь — вырастить на своей, питерской почве фигуру, способную соперничать с самим Высоцким.

Я имел в виду Аркадия. По своим чисто внешним проявлениям исполнительского таланта он если и уступал Володе, то не так уж много. Проигрывал он ему бесконечно в том, что сам не писал песен. Аркадий был великолепный исполнитель- фольклорист, но не больше. И я подумал, что мы сможем восполнить этот пробел в Аркашиных способностях, если гуртом начнем сочинять для него песни, куплеты, шутки, конферанс и отдавать ему, чтобы он выдавал за свое, так сказать, творческое наследие».

Именно после этих, первых магнитофонных записей, у Аркадия Звездина появляется звучный псевдоним, под которым он стал и остался известен слушателям — Северный.

Тем временем Рудольф Фукс упорно занимается созданием «ленинградского Высоцкого» и записывает Аркадия на дефицитную тогда магнитофонную пленку. Репертуар певца в те годы — «каких-нибудь 30—40 песен, уложившихся в первые две-три магнитные ленты, которые сразу же завоевали большой успех среди любителей этого жанра. Они требовали все новых и новых песен, которые в его исполнении обретя новое, второе рождение, сразу же становились популярны», — вспоминал позже тот же Фукс.

Репертуар быстро истощался... Чем пополнять его сейчас? Уже перепеты Аркадием все песни из рукописных сборников Фукса... Это позже появится Раменский со своими стихами, начнет сочинять тексты сам Рудольф — их песни в исполнении Северного станут жемчужинами и классикой жанра! А сегодня поклонники и любители жанра ждут новых записей!

Немудрено, что, попав в такую «патовую» ситуацию, Аркадий Северный заинтересовался песнями Владимира Высоцкого и взял некоторые из них в свой репертуар. Естественно, как всегда бывает в таких случаях, — не получив согласия на то автора.

К середине 60-х годов Высоцкий был хотя и начинающим, но уже «широко известным в узких кругах» автором- исполнителем. Настоящая певческая слава придет к нему в 1967 году. Причин тому — три: первые сольные выступления в Ленинграде (в том числе и в КСП «Восток») и Куйбышеве, и, конечно же, — выход на экраны фильма Б. Дурова и Ст. Говорухина «Вертикаль» — с циклом включенных в него «альпинистских» песен молодого автора.

A 1964—1965 годах Владимир Высоцкий, если судить по сохранившимся магнитофонным записям тех лет,— автор двух десятков собственных песен, жанровых, стилизованных под блатные. В репертуаре исполнителя — тоже, преимущественно, старые классические блатные и уличные песни или песни других авторов. Но за какие-то год-два в сочинительском плане у Высоцкого происходит прорыв — он пишет антисказки, серии песен шуточных, а также на военную и спортивную тематику. Они пополняют его репертуар, и он практически отказывается от исполнения старого «блатняка» и чужих сочинений.

Конечно же, благодаря широкому распространению магнитофонов и магнитофонных записей, слава Высоцкого-исполнителя тоже достигает других городов и регионов страны. Несомненно, Аркадий Северный не мог не слышать о московском коллеге. И уж тем более — не знать и не слышать его песен, в скором времени зазвучавших практически из каждого окна!

В середине 60-х некоторые из них начинает все чаще исполнять Северный. Известно, что Высоцкий не любил, когда его песни поют другие певцы, тем более — без его ведома. Такие пленки — с исполнением его песен Аркадием — доходят до него.

Есть свидетельство ныне покойного самарца Георгия Внукова, познакомившегося с Владимиром Высоцким во время его знаменитых выступлений в Куйбышеве в 1967 году и подружившегося с поэтом. В одной из статей Внуков вспоминает о встрече с Высоцким, произошедшей осенью 1968 года в Москве, после спектакля Театра на Таганке: «Обращаюсь с просьбой:

— Володя, как же нам напеть песни «Второго фронта» — я и тексты привез — как договаривались?

Здесь я поясню читателю, что в одну из предыдущих встреч обещал мне Высоцкий напеть и записать на магнитофон песни «Второго фронта». Песни эти привозили моряки, сопровождавшие конвои в Мурманск, привозили с фронта солдаты действующей армии. Записаны эти песни были на «ребрах» — самодельных пластинках из рентгеновских пленок.. В одну из встреч я договорился с Высоцким записать бобину избранных песен «Второго фронта». Он согласился: «Привози слова — напоем».

Я обратился к нему с предложением поехать либо в гостиницу «Украина», где я снимал полулюкс, либо на квартиру, что рядом с Таганкой. Везде нас с Володей ждали, тем более он обещал. И там, и там приготовлены магнитофоны. Ребята ждали...

Но Владимир был явно не в духе, резок и груб, чего с ним раньше никогда не было.

— Никуда я не поеду! Хватит! Поеду к Никите Сергеевичу, пожалуюсь! Кто бы не спел — все Высоцкий. На Высоцкого все валят. Да и твои песни, как ты говоришь, «Второго фронта», уже поет какой-то мудак — Аркадий Северный. Хватит, отпелся Высоцкий — надоело! Нажалуюсь Никите Сергеевичу!

..Думаю, неужто и Хрущев стал другом Высоцкого? Но задать еще один вопрос я все же успел.

— Кто такой Северный? — спрашиваю.

— Я ж сказал — какой-то мудак где-то в Одессе или Питере поет блатные да дореволюционные песни и даже мои. Твои «Второго фронта» тоже поет, а приписывают все мне, и попадает за всех мне! Поеду к Хрущеву, нажалуюсь! С тобой встретимся в следующий раз. Извини, так получилось. До встречи!..»

Итак, Высоцкий в курсе, что его песни поет Северный; мало того — из его ответов Георгию Внукову можно понять, что он прослушал записи песен, и не только своих, в исполнении Аркадия. Ленинградский исполнитель становится невольным (а может быть — вольным?) виновником неприятностей Владимира Высоцкого, которому в те годы и так приходилось несладко — травля в прессе только чего стоит; крови и нервов попортила она поэту немало!

Дмитрий Петров и Игорь Ефимов, знатоки творчества Северного, авторы наиболее полной на сегодняшний день биографии исполнителя «Аркадий Северный, Советский Союз!», (к сожалению, до сих пор не изданной, прочитать ее можно только в Интернете) в беседе между собой также обсуждают воспоминания самарца Георгия Внукова.

«Д. Петров: «В 1995 году вышла книга Г. Внукова из Самары-Куйбышева «О жизни и звездах, о святом и вечном» (Библиотека «Ваганта», выпуски 49—51). Автор неоднократно встречался с Высоцким в различные годы, и в книге описаны их встречи и беседы... Во время одной из встреч Внуков предложил Высоцкому спеть фольклорные песни, а Владимир начал кричать, что (стр. 76—77) «никогда не буду петь чужих песен. Хватит того, что подделывают под меня, а мне все приписывают и припоминают. Надоело! Хрипят вот, как ты, а на Высоцкого лают». И далее «...В Ленинграде или Одессе появился какой-то идиот Аркадий Северный. Поет мои песни, «шпанские одесские» и твои, кстати, морские, или как ты их там называешь.

Надо с ним разобраться, за всех я козел отпущения... В самом конце: «Встретиться в жизни им не довелось. По свидетельству очевидцев, Аркадий Северный очень любил Володю Высоцкого. Возможно, на том свете они как раз и дружат».

И. Ефимов: «У меня хранится беловая рукопись Внукова 1991 года. Там все описывается немного по-другому: «Четвертая встреча — ТЕРРОР — 1968 года»: «Он как воскликнет: «Никуда я не поеду! Хватит! Поеду к Никите Сергеевичу пожалуюсь!!!! Кто бы, где-то не спел — все Высоцкий и Высоцкий. Все валят на Высоцкого, всю грязь. Да и твои песни, как ты говоришь, Второго Фронта, уже поет какой-то МУДАК — Аркадий Северный. Хватит, отпелся Высоцкий, все на меня — НАДОЕЛО!!! Нажалуюсь Никите Сергеевичу!» ...Но все же я успел задать второй вопрос: «Володя, а кто такой Аркадий Северный, где он поет??» Высоцкий: «Я же сказал: какой-то МУДАК, где-то в Одессе или в Питере поет все блатные, дореволюционные, тюремные, лагерные, Одесские песни и даже мои, но все приписывают мне. Он же напел и все твои ВТОРОГО фронта, а мне за всех попадает. Поеду к Хрущеву — нажалуюсь!»

И далее: «Очевидно в тот вечер ОН получил от кого-то с одной из ЧЕТЫРЕХ площадей, хороший «втык», поэтому и выскочил из театра «ошпаренный». Поэтому и вырвался ЕГО гнев наружу, поэтому ОН и заорал — мудак (Аркадий Северный), СоВЕЙский человек и серятина, я и пр., о чем я писал выше... Теперь я верю, что ОН тогда поехал к Н. С. Хрущеву». Атой концовки, что в книге, — нет...»

Как видно, публикации и рукопись воспоминаний Георгия Внукова о встречах с Владимиром Высоцким разнятся лишь в несущественных деталях. Например, в опубликованных в библиотеке «Ваганта» мемуарах редактура по цензурным соображениям заменила ругательное «мудак» на более дипломатичное «идиот», хотя эти оскорбления имеют абсолютно разные смысловые значения. А цитируемая нами независимая самарская газета «Третья сила» не испугалась опубликовать рукопись Георгия Внукова в первоначальном варианте...

Но это все, как говорится, — детали. Из воспоминаний самарского приятеля Высоцкого мы выносим одно: исполнители заочно знакомы, знают о существовании друг друга, но уже, также заочно, находятся в состоянии конфликта. Перманентное его течение будет происходить до смерти Аркадия — он уйдет из жизни на три с небольшим месяца раньше Владимира Семеновича... Причем, зачинщиком и инициатором заочного спора и конфликта с Северным из-за того, что тот исполняет его песни, был именно Высоцкий.

К сожалению, на сегодняшний день еще далеко не все из творческого наследия Аркадия Северного издано. Особенно это касается его первых, ранних записей, поэтому порою трудно судить, какие песни Владимира Высоцкого пел в середине 60-х годов ленинградский исполнитель. Но самое печальное — не все из спетого Аркадием и записанного на магнитную пленку сохранилось и дошло до наших дней.

По уточненным данным известно: за 17 лет творческой деятельности в репертуаре Аркадия Северного было не более 20 песен авторства Владимира Высоцкого.

Сергей Лахно пишет: «Северный много раз пел песни Высоцкого, обычно ранние песни из «блатного» цикла. «Билет до Монте-Карло» («Передо мной любой факир — ну просто карлик!..»), «Про Сережку Фомина», «Красное, зеленое...», «За меня невеста отрыдает честно...», «Ты уехала на короткий срок..» («Бодайбо»). Позже спел «Разбойничью песню». Почти всегда Северный как-то переиначивал слова, что можно объяснить отчасти тем, что Высоцкий не печатался официально — слова записывались по расшифровкам концертных записей, часто плохого качества. А отчасти тем, что Северный почти никогда не репетировал и не делал дублей, пел прямо с листа. Так, в разбойничьей песне» он поет*. «Те не вошь, не плачь, а смейся...» (верно — «Ты не вой, не плачь, а смейся...»), а чуть раньше: «Он напиток зачерпнул полные пригоршни...» (у Высоцкого — «Он обиды зачерпнул полные пригоршни...»). Но Северный всегда с уважением относился как к песням Высоцкого, так и к нему самому (впрочем, до определенного времени). «Да пусть извинит меня Владимир Высоцкий — мне очень давно хотелось спеть «Разбойничью песню». Я ее буду петь, как я ее чувствую», — и он действительно пел по-своему, и не только потому, что менял слова...»

Попробуем выяснить, какие еще песни Высоцкого исполнял Аркадий Северный. Большая часть их — из тех двух десятков, что спета Северным, — записана на пленку в 70-е годы. Именно в это время певец записывает свои подпольные концерты преимущественно в сопровождении различных ансамблей. Прежде всего, это ленинградский ансамбль «Братья Жемчужные», ныне легендарный, созданный великим гитаристом и банджистом Николаем Резановым. С «Братьями» с марта

1975 года по февраль 1980-го Аркадий Северный записал шестнадцать концертов. Кроме «Жемчужных», Северный сотрудничал и записывал концерты с другими коллективами: одесским ансамблем «Черноморская чайка», тихорецким «Магаданские ребята», «Встреча» и «Казачок», ансамблями «Семафор», «Крестные отцы», «Химик», «Четыре брата и лопата», «Альбиносы», «Аэлита», «Обертон», «Сброд», «Трезвость» и другими.

В аранжировках этих ансамблей и в исполнении Аркадия Северного песни Владимира Высоцкого приобретают свой неповторимый колорит и звучание. Прав Сергей Лахно — Северный исполняет преимущественно ранние песни Высоцкого, талантливо стилизованные автором под «блатные». Таковых у Владимира Семеновича было немало. Соответственно, и у Аркадия был выбор: он пел те песни Высоцкого, которые ему нравились, которые он чувствовал и считал «своими». Или те, которые на момент исполнения или записи их были созвучны его душевному настрою и настроению. И, как указывал тот же Сергей Лахно, Северный действительно «с уважением относился к песням Высоцкого». Почти всегда перед исполнением его той или иной песни, Аркадий произносил небольшую вступительную ремарку (часто — с присущим ему одесским юмором), извиняясь перед автором или рассказывая, почему его выбор пал именно на эту песню, которую онтаки сейчас исполнит...

Нужно согласиться с С. Лахно и в следующем: Аркадий Северный по возможности бережно относился к текстам Владимира Высоцкого — за редким исключением не менял и не убирал ни строк, ни куплетов песни, ни их очередности. Бывали случаи, когда исполняя ту или иную песню, Северный мог поменять отдельные слова в строчках или не произносил их вовсе — так ему слышалось, было удобнее петь... А иногда — забывал, например, или — просто не успевал произнести... Не секрет, что нередко Аркадий записывал концерты, будучи, мягко говоря, не в очень трезвом состоянии.

И еще одно маленькое отступление. Прежде чем более-менее регулярно начать записывать и исполнять песни Высоцкого, Аркадием Северным в начале 70-х годов при непосредственном участий Рудольфа Фукса подготовлена и записана программа (Фукс написал ее сценарий) — магнитоальбом, вышедший под названием «Музыкальный ответ В. Высоцкому». В нем Аркадий не исполнил ни одной песни московского коллеги, а запись полностью состояла из старых русских каторжных и блатных песен. Чем было обусловлено появление «Музыкального ответа» — не совсем ясно. Может, это «упрек» Владимиру Высоцкому за то, что он отошел от блатной тематики в своем творчестве? А может... Не будем гадать, но выход магнитоальбома Аркадия Северного остается фактом!

Итак, вот список (далеко неполный!) песен Высоцкого, исполненных Северным (после их названий — концерт, в котором они были исполнены, группа, аккомпанировавшая Аркадию, город, где писался магнитоальбом и год его записи): «Мать моя— давай рыдать...» («Все позади— и КПЗ, и суд...») — «Аркадий Северный у Рудольфа Фукса». «О Севере дальнем», Ленинград, 1973-74; «Татуировка» и «Я был душой дурного общества...» — «Ранние песни Владимира Высоцкого» («Аркадий Северный у Рудольфа Фукса». «О стилягах»), Ленинград, 1973—74; (другое название магнитоальбома — «Сен Луи»); (в этом альбоме Северный исполнил всего две песни Высоцкого. Перед каждой он произносит преамбулу: «Эта лента напета без ведома Володи Высоцкого. Одна из первых вещей — «Татуировка»...» — перед исполнением первой песни, и: «Я всегда говорил, что был душой дурного общества...» — перед исполнением второй); «У меня гитара есть...» («Серебряные струны») — «Аркадий Северный у Рудольфа Фукса». «Кончен срок», Ленинград, 1975; «Мишка Шифман» — первый концерт с ансамблем «Альбиносы», Ленинград, ноябрь 1975 г.; «В зоосаде» («Бал-маскарад») — «Аркадий у Дмитрия Михайловича Калятина», Ленинград, 1975 ; «Я однажды гулял по столице...» («Грустный романс») — с ансамблем «Сброд», Ленинград, 1976 ; «Дамы, господа» («Куплеты Бенгальского») — «Первый Одесский концерт» с ансамблем «Братья Жемчужные»; «За меня невеста отрыдает честно» — «Концерт с ансамблем «Черноморская чайка», Одесса, 1977; «Разбойничья» — «Концерт с ансамблем «Химик», Нарва, март 1978; «Передо мной любой факир — ну просто карлик!..» — альбом «Будет вам и небо голубое!» с ансамблем «Братья Жемчужные»; «Билет до Монте- Карло» («Передо мной любой факир — ну просто карлик!..») и «Про Сережку Фомина» — «Десятый юбилейный концерт» с ансамблем «Братья Жемчужные», Ленинград, 1979; «Магадан» («Мой друг уехал в Магадан...») — «Тихорецкий концерт» при участии ансамбля «Магаданские ребята», Тихорецк, 1979; (на этом концерте песню Владимира Высоцкого исполнил не Аркадий Северный, а руководитель и солист ансамбля Анатолий Мезенцев); «Про Сережку Фомина» — «Колода карт», концерт с ансамблем «Братья Жемчужные», Ленинград, 9 августа 1979; «Бодайбо» — «Соло для двух гитар» («Аркадий Северный у Генриха Сечкина»), Москва, 1980; «Бодайбо» и «Красное, зеленое, желтое, лиловое...» (в дуэте с Николаем Резановым) — «Домашний концерт», запись у Владимира Раменского, Ленинград, 5 марта 1980; «За меня маманя отольет все слезы...» (переделка А. Северным песни В. Высоцкого «За меня невеста отрыдает честно...») — «Запись под гитару у А.П. Писарева», Москва, 3 апреля 1980 г.

О «Домашнем концерте», записанном на квартире автора многих песен из репертуара Аркадия Северного и его друга поэта Владимира Раменского, следует сказать особо... Так уж случилось, что записан он за месяц с небольшим до ухода из жизни Аркадия. После его ранней и неожиданной смерти «Домашний концерт» получил у коллекционеров другое, печальное название — он стал именоваться «Последним концертом»... Хотя, как уже понял читатель, после этой записи у Аркадия были и другие, и самая последняя — в Москве у А. Писарева — за девять дней до смерти певца...

Надо заметить, что почти все вышеперечисленные песни изданы на отдельных компакт-дисках и МРЗ-сборниках Аркадия Северного. Каждый CD представляет собой какой-либо отдельный концерт (альбом) певца (на МРЗ-сборниках альбомов всегда, как правило, несколько). Почти все записи для издания оригинальных дисков предоставлены Александром Фруминым — у него авторские права на песни в исполнении Аркадия. Одно время Саша был зятем Северного (правда, своего тестя он никогда живым не видел) — в 90-е годы Фрумин был женат на единственной дочери Аркадия Дмитриевича Наташе.

Что касается собрания альбомов Северного, изданных на МРЗ-дисках (одна из крупных антологий — 4 диска — издана фирмой «RMG records»), то в представленном издании все песни Высоцкого в исполнении Аркадия... убраны из предложенных в антологии альбомов! Каким-то чудом «проскочили» две песни — «За меня невеста отрыдает честно» и «Магадан» («Мой друг уехал в Магадан...») Кто и почему так подло поступил — остается загадкой... По всей вероятности, — это «работа» наследников В. С. Высоцкого и правообладателей его песен — во главе с сыном поэта Никитой.

На многочисленных Интернет-сайтах и Форумах, посвященных Аркадию Северному, поклонники творчества певца с уважением говорят и пишут об исполнении своим кумиром песен Владимира Семеновича.


..Жил в Одессе широко известный в кругах деятелей подпольной звукозаписи 70-х годов человек — Вадим Коцишевский. Он неоднократно записывал Аркадия Северного. Как-то ему в голову пришла безумная идея — «он решил организовать уникальную запись, собрав вместе Владимира Высоцкого, Аркадия Северного и Владимира Шандрикова, чьи имена на тот момент были самыми звездными на подпольной эстраде.

Однако с Высоцким договориться не удалось. Якобы Владимир Семенович запросил за запись несколько тысяч рублей, что было не по карману местным «писарям»...»

Исследователи жизни и творчества Аркадия Северного Игорь Ефимов и Дмитрий Петров (на страницах этой главы мы еще не раз встретим их имена) по поводу несостоявшегося «Одесского концерта» трех исполнителей пишут в книге «Аркадий Северный, Советский Союз!»: «Вадим Коцишевский в 1977 году решает собрать воедино самых на тот момент известных авторов и исполнителей, работавших в «блатном жанре» и записать их чуть ли не под симфонический оркестр! Планировались: Высоцкий, Северный и Шандриков, уже хорошо знакомый любителям жанра омский автор-исполнитель, начавший записываться еще на «химии» в 1972 году. Высоцкий не приехал, якобы не договорились, хотя вполне возможно, что это только в задумке было. А до реального приглашения дело так и не дошло. Во всяком случае, ни один из серьезных биографов и исследователей жизни и творчества Высоцкого о таком факте никогда не упоминает. И это сейчас, когда известен чуть ли не каждый шаг, сделанный Владимиром Семеновичем в тот или иной момент!

Но, как бы там ни было, визит Высоцкого не состоялся... А жаль! Дело, конечно, не в записи под ансамбль, — это было по тем временам уже не бог весть какое открытие. А вот встреча Северного и Высоцкого в рамках одного мероприятия могла бы быть очень интересна! Встреча артистов, творчество которых — два совершенно разных мира в нашей песенной культуре».

Собственно, ради встречи с Владимиром Высоцким и знакомства с ним из Сибири в Одессу соглашается лететь Владимир Шандриков. «В основном, я ехал из-за того, что должен был быть Высоцкий...», — вспоминал он позднее.

После всех перипетий, связанных с исполнением песен Высоцкого Северным, и исходя из вышеизложенного, возникают резонные вопросы: были ли знакомы певцы лично и встречался ли Аркадий Северный с Владимиром Высоцким?

Существует большое количество свидетельств, разного рода догадок и домыслов, подтверждающих версии как положительного, так и отрицательного ответа на поставленный вопрос. ,

Рассмотрим все имеющиеся в нашем распоряжении материалы, хоть как-то проливающие свет на интересующую нас тему.

Уже известные читателю И. Ефимов и Д. Петров пишут: «Эта интересная тема началась с того, что Олег из Нижнего Новгорода прислал нам занятную байку. Назовем это пока что байкой, потому что речь идет о фонограмме Владимира Высоцкого, которая ни нам, ни знакомым знатокам творчества поэта не попадалась, — ни в записях, ни в опубликованных расшифровках фонограмм, ни цитатой в чьих-либо воспоминаниях... Правда, мы и не претендуем на всеобъемлющие познания в творческом наследии Высоцкого. Может быть, кто- то сейчас сразу вспомнит, и узнает эту фонограмму?

«Лет 10—12 тому назад, когда еще не было практически никакой информации об А. Северном, один коллекционер- любитель из Иркутской области прислал письмо, где сообщил следующее: «В конце семидесятых у меня была фонограмма В. Высоцкого, концерт во МХАТе (она не сохранилась). На вопрос одного из слушателей, знаком ли В. Высоцкий с А Северным, Владимир ответил: «Да, я знаком с Аркадием, но не близко. Было время, когда мы даже учились друг у друга, в частности я взял у Аркадия мелодику некоторых песен, принципы построения музыкальных фраз, тематику некоторых песен, но, к сожалению, у Аркадия я научился не только хорошему, но и... Аркадий исполняет некоторые мои песни с моего разрешения, некоторые без...» Вот и все, что мне написал этот приятель. От себя добавлю, что он не был особенным поклонником Аркадия Северного, записями «блатняка» так особо не занимался. Хорошо было бы найти эту фонограмму В. Высоцкого, если она, конечно, существует. С другой стороны, этому парню из Иркутска вроде бы ни к чему было все это придумывать...»

То, что в конце 70-х концерт Владимира Высоцкого во МХАТе — состоялся, подтверждают многие, в том числе и его нынешний главный режиссер Олег Павлович Табаков.

Но вот что странно... «Фонограмма не сохранилась», — сетует автор письма. А посему и нет пока резона рассуждать на эту тему и комментировать слухи. По крайней мере, до тех пор, пока названная фонограмма не отыщется! Хотя прокомментировать выдержку из эпистолярного наследия коллекционера- любителя пытаются И. Ефимов и Д Петров, справедливо замечая: «Главное возражение против подлинности этой фонограммы— элементарная нестыковка во времени. Высоцкий писал песни с начала 60-х, а к концу их он уже был... ну, общеизвестно. А Северный... Мы до сих пор все копаем, да так до конца и не выяснили — насколько он был известен в конце 60- х, да и вообще — что он успел наработать к этому времени...»

Существуют — их всего две — подлинные фонограммы, на которых Владимир Высоцкий говорит об Аркадии Северном и его творчестве. Говорит вещи нелицеприятные для Аркадия... О них и об ответах Северного на эти высказывания своего московского коллеги мы поговорим чуть ниже, а пока вернемся к косвенным свидетельствам, проливающим свет на факт знакомства и встречи двух артистов, подтверждающим или опровергающим их.

Так как героев нашей главы уже давно нет в живых, для начала прибегнем к их ближайшему окружению — друзьям и коллегам, которые могут кое-что рассказать и, что называется, прояснить ситуацию...

Главные свидетельства — из первых уст. За ответом на вопрос о возможном знакомстве Аркадия с Владимиром я обратился к непосредственному участнику записей песен Высоцкого в исполнении Северного, руководителю ансамбля «Братья Жемчужные» Николаю Серафимовичу Резанову.

«Мы дружили; а познакомились 26 марта 2003 года — в день 50-летия другого музыканта ансамбля, прекрасного скрипача Алексея Васильевича Дулькевича — после совместного концерта Александра Розенбаума с «Братьями Жемчужными» в Краснодаре. Сразу найдя взаимопонимание и наладив контакты друг с другом, мы обменялись номерами телефонов и после (или до) концертов легендарного коллектива в нашем городе всегда долго и тепло общались, беседуя о музыке, истории ансамбля, Аркаше Северном...

К великому огорчению, безвременная кончина Николая Серафимовича 22 мая 2006 года прервала наше общение...

...А в тот мартовский вечер я расспросил Резанова и Дулькевича о взаимоотношениях Северного с Высоцким. Меня всегда интересовала и интриговала эта тема...

— Николай Серафимович, скажите, — Аркадий Северный был знаком с Владимиром Высоцким?

— Нет, — сходу и утвердительно ответил Резанов.

— А хотел, желал ли с ним познакомиться, стремился ли к общению?

На этот вопрос ответил Алексей Дулькевич:

— Аркадий, конечно, хотел общаться. Но... вы понимаете... (Дулькевич сделал многозначительную паузу), кто был Высоцкий!..

Беседа продолжается. Спрашиваю у Н. С. Резанова:

— А сами Вы были знакомы с Владимиром Семеновичем?

— Нет, — коротко отвечает немногословный музыкант.

— А на концертах его бывали?

— Конечно. С Галичем встречался, помню..

— Вам надо мемуары писать, Николай Серафимович!

Резанов иронически сжал губы и качнул головой...

— Мы с Владимиром Семеновичем часто встречались и пересекались во время гастрольных поездок и выступлений, — вступает в разговор бас-гитарист ансамбля «Братья Жемчужные» Анатолий Никифоров.

Вновь обращаюсь к Резанову:

— Николай Серафимович! А ваше исполнение песен Высоцкого в 70-е годы... У «Братьев Жемчужных» даже альбом вышел «Душа дурного общества», названный, как и песня Владимира Семеновича, что звучит в нем. Вы не в курсе, он не слышал эту и другие версии исполнения своих песен вами?

— А я ж не знаю! — воскликнул легендарный музыкант. — Тогда все записывали подпольно, ничего ни у кого не спрашивали...»

Да, тяжел был на подъем Николай Серафимович, отвечал на заданные вопросы немногословно и как бы нехотя... К сожалению, конкретно расспросить его и толком что-то путное и существенное выяснить у него по интересующей теме— не удалось. Но, как говорится, и на том — спасибо! Кстати, после смерти своего создателя и бессменного руководителя Н. С. Резанова его детище носит теперь название «Братья Жемчужного». Так решили музыканты сохраненного коллектива переименовать ансамбль — в память о своем друге и коллеге, великом питерском гитаристе, банджисте, певце и композиторе...

Те же И. Ефимов и Д. Петров в своей книге об Аркадии Северном категорически отвергают все свидетельства о знакомстве певцов: «Они не были лично знакомы, что подтверждается теми же исследователями жизни Высоцкого, почти абсолютно. Разве что заочно... «Почти» — потому что сохранилось одно свидетельство об их возможной встрече через год после несостоявшегося «Одесского концерта»...»

«Сам Аркадий был большой любитель мистификаций. Рассказывают, что на одной вечеринке он на спор набрал телефон Владимира Высоцкого и тот пел (!) гостям по телефону», — пишут авторы книги «Аркадий Северный, Советский Союз!»

Об этой истории более подробно рассказывают другие авторы и в другой книге: «Существует ряд легенд, говорящих в пользу знакомства двух гигантов из параллельных миров. Одну из них поведал в интервью зять Аркадия Северного, коллекционер и популяризатор жанровой музыки, глава студии «Ночное такси» (Санкт-Петербург) Александр Фрумин: «Я не могу утверждать наверняка просто потому, что однажды, когда они еще жили вместе (речь о Северном и его жене. — А. П.), у них собралась большая компания. Аркадий Дмитриевич, конечно, пел для гостей, В том числе и песни Высоцкого. Вдруг кто-то спросил его: «А сам Высоцкий знает, что ты поешь его вещи?» — «Знает, — ответил Северный, — и не возражает». Присутствующие, конечно, усомнились. Тогда Аркадий подошел к телефону, набрал какой-то номер, дозвонился и начался разговор. Называл он собеседника просто по имени — Владимиром, но на «вы», уважительно. Объяснил ситуацию и просил помочь разрешить спор. Дальше было следующее: каждый из гостей подходил к телефону и, взяв трубку, мог услышать, как Высоцкий исполняет под гитару «Кони привередливые». А уж идентифицировать голос Владимира Семеновича хоть по телефону, труда, по-моему, не составляет...»

Журналист Максим Кравчинский, один из авторов книги, отрывок из которой приведен выше, неоднократно писал о судьбе и творчестве Аркадия Северного. В качестве иллюстрации к его большому очерку о певце, опубликованному в журнале «Шансон-ревю» (№ 03; октябрь 2008 г.), помещен черно-белый фотоснимок, на котором запечатлены стоящие в обнимку и улыбающиеся Высоцкий и Северный. Но под снимком в журнале стоит сноска: «Вероятно — фотомонтаж».

Похоже, верно пишут авторы книги, в которой рассказывается о «телефонном концерте» Владимира Высоцкого: это — одна из легенд, окружавших и с каждым годом все больше продолжающих окружать в огромном количестве персону Аркадия Северного. Сам певец на славу постарался и немало сделал для того, чтобы так случилось... Чтобы самому стать легендой и уйти в нее!

«Впрочем, все это не столь важно, — пишут И. Ефимов и Д. Петров. — Дело, конечно, не в личном знакомстве, а в отношении...

Северный, как известно, очень уважал творчество Высоцкого и исполнял некоторые его песни. Высоцкий же был в достаточной степени безразличен к подавляющему большинству наших авторов-исполнителей. А многих блатных менестрелей просто не уважал за подражательство. Такие претензии он в свое время предъявлял и Северному, хотя это было и не совсем справедливо. Правда, надо заметить, до нас дошло очень мало информации об этом. Известные нам реплики Высоцкого о Северном крайне немногочисленны, а воспоминания различных людей об отношении Владимира Семеновича к творчеству Аркадия не всегда достоверны. Но, по крайней мере, можно сделать вывод, что Высоцкий считал его очередным подражателем и оценивал соответственно. Ведь Высоцкий, практически, не был знаком с творчеством Аркадия, и для него все эти «блатные барды» были просто «всякими Северными»... А теперь мы можем только гадать, как оценил бы Высоцкий Северного в качестве артиста староодесского жанра, — того жанра, в котором Аркадий и был наиболее ярок и колоритен. Впрочем, оставим гадания, просто еще раз посожалеем о несостоявшемся сейшне «Высоцкий — Северный»...»

Аркадий Северный не только пел песни Высоцкого, их переделки и посвящения Владимиру Семеновичу, но и много говорил о нем, как бы заочно полемизируя со своим коллегой. Видимо, встретиться и поговорить «за жизнь» у Северного с ним не было возможности (этого очень не хотел Владимир Высоцкий)... Так что Аркадий избрал вот такую, заочную, но открытую возможность «общаться» с коллегой — спорить с ним, отвечать на его высказывания, даже — критиковать его песенное творчество!

В конце 1972 года дома у Рудольфа Фукса записывается «Программа для Госконцерта», в которой Аркадий Северный говорит то, что ему написал в сценарии Фукс: «А вот недавно я попал на пятнад... на старости лет на пятнадцать суток. Послушал я, что там алкоголики из молодых поют. Есть, конечно, кое-что... Но, нет, не то. Испортили блатной мир вовсю. Володя Высоцкий. Все поют и поют его варианты. Ведь у него вор в песнях какой? — Благородный, волевой, отчаянный, еще и интелен... интеллигентный. Как раньше говорили — кусок интеллекта. Что-то в жизни я таких воров не видал. Ну, да ладно, все равно я его люблю за «шершавость»...» (Цит. по фонограмме выступления).

Текст этот Аркадий произнес в Ленинграде, в коммунальной квартире Рудольфа Фукса на улице Ропшинской, 14 ноября 1972 года. Это — не его мысли. Северный читает с тетради Фукса...

В программе «Радиопередача» устами Аркадия вновь говорит Рудольф: «Теперь подражание Володе Высоцкому. Я-то могу ему, так сказать, передир... ну, как это называется? — подражать. А вот пусть он попробует...» (Цит. по фонограмме выступления).

И так далее...

По ходу дела, Владимиру Высоцкому все это «магнитофонное хулиганство» порядком осточертело: мало того, что его песни поют без ведома и неизвестно кто, так еще и ерничают по адресу!

И Владимир Семенович «ответил» Аркадию... При личной встрече. Ходит много слухов и легенд о ней — состоялась, не состоялась... Но, как говорится, слухами этими Земля полнится, а дыма, как известно, без огня — не бывает.

Итак, на дворе — конец весны или начало лета 1978 года. По версии И. Ефимова и Д. Петрова «Северный проводит это время весьма продуктивно, он бодр, полон сил и энергии. Пока ничто не предвещает беды. Все хорошо. И с творчеством, и в личной жизни. Но очень вероятно, что именно в середине мая произошло в жизни Аркадия событие, которое не могло не отразиться на его душевном состоянии. Правда, сначала оговоримся, что только в том случае, если это событие действительно было.

В беседе с Андреем Шаргуновым Михаил Шемякин рассказывал, что во время одного из своих приездов в Париж Высоцкий увидел у него пленки с записями Аркадия Северного, на что поведал такую историю: «А, это тот тип, прорвался ко мне недавно в Одессе, важно говорит: «Привет». И когда я узнал его имя, то сказал: «Так это ты, гаденыш, воруешь мои песни и, плюс к этому, скверно их исполняешь!» — после чего он спешно ретировался».

Такая встреча, конечно же, могла быть. Именно в это время на Одесской киностудии идут съемки фильма «Место встречи изменить нельзя», и кто-то из одесских знакомых Аркадия вполне мог добыть гостиничный адрес Высоцкого. Казалось бы, ни Высоцкому, ни Шемякину не было никакого смысла сочинять все это... Однако, по сути, полностью достоверным можно считать только разговор Шемякина с Высоцким, а что за случай был в его основе — кто ж теперь разберет? С кем встречался Высоцкий на самом деле — с самим Аркадием, или с кем-то, назвавшимся Аркадием Северным, или вовсе с... Жоржем Окуджавой? Вполне серьезно: ведь Высоцкому, как мы уже писали выше, вообще все эти, как он считал, «подражатели» были абсолютно параллельны. Так какая хрен разница — Жорж Окуджава, Аркадий Северный или Никола Питерский? И впоследствии имя визитера вполне могло у него трансформироваться. Теперь уже не докопаешься. Судьба или просто глупый случай, но не насвисти всвое время Высоцкому какой-то нехороший человек про всех этих «подражателей»... всяко могло произойти...»

Много слов и пустой патетики в тексте поклонников фильма «Джентльмены удачи» И. Ефимова и Д. Петрова. А информации — крайне мало.

В сжатом тексте Сергея Лахно ее гораздо больше: «Встречались ли очно Северный и Высоцкий — тоже не ясно. По словам Михаила Шемякина, во время одной из поездок в Париж Высоцкий заметил у него записи Северного и сказал что- то о том, что это, мол, тот самый тип, который пришел к нему в Одессе, а Высоцкий его выругал за подражательство и прогнал. Вроде, все совпадает. На Одесской киностудии как раз идут съемки фильма «Место встречи изменить нельзя», тут же и Северный — пишет очередной концерт с «Черноморской чайкой» у Коцишевского...

Возможно, подобная встреча в Одессе у Высоцкого состоялась, но не с Северным, а с кем-то из иных исполнителей... Приблизительно в то же время в той же Одессе конферансье Евгений Оршулович под сценическим псевдонимом Владимир Сорокин записывает с ансамблем «Мираж» несколько концертов, составленных исключительно из песен Высоцкого. Причем многие, в том числе и я, слушая записи, некоторое время считали, что это поет сам Высоцкий. В то же время, Сорокин-Оршулович во вступлении к каждому концерту явно давал понять, что никакой он не Высоцкий, а лишь поет его песни. Но были и явные подражатели, которые считали, что достаточно напускной хрипотцы в голосе — и можно «сойти за Высоцкого». В конце 70-х годов я и сам слышал такие записи, но не распознать в них откровенную «подделку» все-таки было сложно...»

Наиболее полную и подробную информацию об «одесской встрече» поведал на «Северном форуме» пользователь, скрывшийся под ником Vanya, любитель и знаток творчества Северного, в обсуждении темы «Песни Владимира Высоцкого в творчестве Аркадия Северного»: «Как известно, есть до конца неподтвержденная версия о том, что в 1979 году, когда Высоцкий находился в Одессе на съемках фильма режиссера Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» и жил в одной из одесских гостиниц, он виделся с Северным. (Хотя, есть информация о том, что Высоцкий в конце 70-х годов больше не останавливался в одесских гостиницах, а жил на квартире у своего близкого одесского приятеля (фамилию сейчас не помню), работника съемочной группы на Одесской киностудии. Но суть, в общем-то, не в этом, если, конечно, не учитывать тот момент, что по «легенде» речь шла именно о гостинице). Так вот, а в это время в Одессе был Аркадий Северный и принимал участие в очередной записи концерта с ансамблем «Черноморская чайка» (впрочем, есть предположения, что эта история могла произойти не в 1979, а в 1978 году, так как Высоцкий периодически бывал в Одессе).

Северный давно мечтал познакомиться лично с Высоцким и всегда очень уважительно относился к его творчеству, о чем неоднократно говорил на своих ранних концертах, и, узнав, что тот находится в городе (в гостинице или где на съемной квартире) вместе со Станиславом Еруслановым, однажды пришел к нему в гости (а коллекционер С. Ерусланов был знаком с Высоцким и даже дважды бывал у Высоцкого дома в Москве, надеясь договориться с ним о записи концерта в Одессе, на студии Ерусланова). И вот, значит, в один из вечеров, как гласит легенда, Северный с Еруслановым (который по замыслу, был взят с собой, как человек, знавший Высоцкого, то есть «для повода») пришли в квартиру (или в гостиничный номер к Высоцкому, это не ясно). Пришли, постучались, Высоцкий оказался дома и открыл дверь, но был явно не в духе (это с ним бывало часто), вероятно уставший от съемок.. Аркадий Северный поздоровался и начал представляться (разумеется, со свойственной ему манерой «питерской подпольной звезды»), мол: «Здравствуйте! Я очень уважаю Ваше творчество и очень хотел бы познакомиться с Вами лично...» (Может быть, даже, хотели пригласить его в гости на «пьянку» и договориться о дальнейшей совместной записи. Высоцкого тогда многие зажиточные и крупные деятели Одессы приглашали к себе в гости — поили и кормили до отвалу, но и не забывали держать под столом на изготовке кассетные магнитофончики, так сказать, если что, что бы можно было сразу записать Высоцкого. Ведь за эти записи в то время можно было получить немалые деньги. Но Высоцкий крайне не любил такой двуличный подход, когда его под видом «гостя» приглашают к кому-то домой на праздничный обед, а сами втихаря пишут песни, и, как правило, он сразу же покидал такие «вечеринки»).

Но вернемся к истории с Северным. «Здравствуйте! — говорит Северный. — Я очень уважаю Ваше творчество и люблю Ваши песни. И очень хотел бы познакомиться с Вами лично! Меня зовут — Аркадий Северный!»

На что Высоцкий, вдруг резко переменился в лице, и в грубой форме наехал на Северного: «Так ты и есть, тот самый Северный, который перепевает мои песни, да к тому же еще и похабно, а мне за это потом везде достается, и постоянно чихвостят в газетах и вызывают «на ковер»?!»

Северный, разумеется, оторопел, начал говорить какие- то отговорки, что это, мол, не он, что «есть другие подпольные певцы» (Жорж Окуджава и прочие), а он «всего-то спел лишь несколько его песен, и то только для друзей, причем всегда представлял в начале песни ее автора...» Но Высоцкого уже «понесло» и было не остановить. (Он вообще отличался крайне тяжелым и злобным характером — об этом пишут все, даже его врачи-психотерапевты. От Высоцкого всегда исходила очень тяжелая и даже агрессивная психологическая «аура», когда как от Северного, по воспоминаниям многих, всегда исходила «аура» теплая и положительная, безобидная...)

В итоге, все закончилось весьма неприятно... Высоцкий не хотел слушать никаких оправдательных слов со стороны Северного (а Ерусланов вообще не впутывался в эту передрягу и сразу же замолк, хотя, возможно, и мог как-то высказаться в защиту Северного). Ну и, значит, после всей этой словесной перепалки, Высоцкий затеял самую настоящую драку... Разумеется, слабому здоровьем Северному, тягаться с «качком» Высоцким было бессмысленно, и ему оставалось только ретироваться...

Около года спустя, Высоцкий был в гостях у своего приятеля, художника и скульптора Михаила Шемякина в Париже. Шемякин как раз слушал тогда записи А. Северного, на катушках, которые ему только недавно привезли из Питера (Шемякин сам из Питера, поэтому Северный всегда был ему близок). Так вот, по воспоминаниям Михаила Шемякина, как только Высоцкий увидел у него катушки с записями Северного, он и рассказал ему всю это историю, произошедшую в Одессе.

«А-а! — сказал Высоцкий. — Это тот самый Северный, который со своим приятелем пришел ко мне в Одессе и пытался со мной познакомиться, а я его покрыл на чем свет стоит и спустил с лестницы...»

Стоит заметить, что об этой самой встрече Северного с Высоцким не знал практически никто из знакомых Аркадия (кроме самого близкого друга певца — В. Раменского, который тоже всегда очень мечтал познакомиться со своим кумиром). Некоторые «обрывки» истории этой неудавшейся встречи знали и Ерусланов с Коцишевским в Одессе, но ничего и никому не рассказывали (скорей всего, по просьбе самого Аркадия). Так что в Питере и Москве только о чем-то догадывались, но без деталей. Абсолютно понятно, что А Северный не хотел давать «ход» этой некрасивой истории, что бы не выглядеть в глазах знакомых несостоятельным. Но в гостях у Генриха Сечкина его, как говорится, «прорвало», и он высказал многое и о многих, о ком и что он думает... Обида у Северного была очень сильная, и это чувствуется на записи у Сечкина крайне ярко — когда Северный с серьезной обидой в голосе, несколько раз повторил (обращаясь к Высоцкому): «Ты не прав!» Это нужно слышать, с какой сильной болью он говорит эту фразу, а это значит, что что-то серьезное имело место быть».

Выступая 22 ноября 1978 года (в 15-ю годовщину гибели президента США Джона Кеннеди) с концертом в Доме ученых в подмосковном Троицке, Владимир Семенович, видимо, не в силах держать в себе воспоминания о весеннем конфликте, заговорил перед слушателями о перепевках своих песен и упомянул в своем монологе Аркадия: «...Последнее время тут мне показали несколько записей, в которых оказалось, что это не я. Там есть четыре песни в моем исполнении, а остальные все поют какие-то странные люди. Значит, лишь бы похрипее или чего-нибудь такое по... поблатнее, в старой манере. Вот. Какие-то там, даже... какие-то там, даже, Ар... Северный какой-то появился, какую-то чушь поет. Вот. И, все, значит, эти все вещи...» (Цит. по фонограмме выступления).

По всей видимости, до Аркадия Северного дошло это концертное высказывание Владимира Высоцкого. Не могло не дойти. Тем более что, собственно говоря, московский коллега «опустил» ленинградского, публично унизив его самого и дурно отозвавшись о его песенном творчестве! Кому такое понравится? Заочная «магнитофонная дуэль» разгорается с новой силой...

Северный в долгу не остается. Но свой публичный «ответ» Высоцкому он даст только в конце 1979 года. Читаем И. Ефимова и Д. Петрова: «Северный — он всегда относился к творчеству Высоцкого достаточно уважительно. И все его известные, — к сожалению, немногочисленные,— высказывания в адрес Владимира Семеновича подтверждают это. Но только до начала этого, 1978 года (то есть — до одесской «встречи». —А.П.). Следующий раз он «вспомнит» Высоцкого в конце следующего года в Москве. И тон уже будет совершенно другой — резкий и с явной обидой в голосе...»

Что же произошло в конце 1979 года в столице?

Те же И. Ефимов и Д. Петров — пишут: «Той зимой целая команда московских коллекционеров и коммерсантов организует ряд подпольных концертов певца по различным московским и подмосковным кабакам, в том числе и в знаменитой «Руси», где Аркадий пел... для хоккеистов сборной и ЦСКА!»

Но сначала — немного о том, что предшествовало московским концертам.

Прибыв в столицу, Аркадий останавливается на квартире своего приятеля, музыканта Генриха Соломоновича Сечкина. Последний был широко известен в кругах не только музыкальных— как неоднократный победитель международных конкурсов гитарной музыки, но и криминальных. Сечкин к тому времени — бывший вор в законе, «прошляк», за плечами которого — пять «ходок» и в общей сложности 15 лет тюремного заключения — по статьям УК от «скупки краденого» (барыга!) до «организации подпольно кино- и видеобизнеса». (А. Мухин; «Российская организованная преступность и власть. История взаимоотношений»; М. 2003, стр. 374).

Генрих Соломонович на страницах прессы неоднократно выступал с прямыми и, увы, бездоказательными утверждениями, что именно он, Сечкин, и никто иной, является автором известной песни «Постой, паровоз», якобы написанной им в 1948 году, будучи «на зоне», — в 16-летнем возрасте... А еще, незадолго до смерти, случившейся с вором в мае 2009 года, Генрих развелся со «старой», 22-летней женой, и тут же взял в жены молодую, — 20-летнюю...

Итак, Северный остановился в Москве на квартире Сечкина. И вначале встреча и знакомство Аркадия с хоккеистами состоялись именно там, дома у Генриха Соломоновича. Этакая светская дружеская вечеринка. «Не со всей, конечно, командой... Но был среди них, например, Владимир Лутченко — лучший левый защитник Союза, двукратный Олимпийский и семикратный чемпион мира на тот момент. В те времена, в отличие от нынешних, имена хоккеистов сборной знали все — отмала довелика. И такое знакомство что-то да значило... Был и двадцатилетний, очень скромный парнишка, получивший в тот год свою первую чемпионскую медаль, — Слава Фетисов. В будущем, как известно, — звезда мирового уровня, один из лучших защитников за всю историю хоккея, и, наконец, председатель Госкомспорта», — восторгаются И. Ефимов и Д. Петров. Вот какой компанией встречали в Москве дорогого ленинградского гостя Аркадия Северного!

От себя добавим: судя по сохранившимся с того памятного вечера фотоснимкам, кроме Лутченко и Фетисова на квартире Г. Сечкина Аркадия приветствовали их партнеры по команде — Игорь Касатонов, Сергей Макаров, Владимир Крутов и другие звезды советского и мирового хоккея.

Через несколько дней Северный поет для хоккеистов сборной и ЦСКА в знаменитой «Руси». И в паузах между исполнениями песен говорит, в частности, слова в адрес Владимира Высоцкого, как пишут И. Ефимов и Д. Петров «с явной обидой в голосе»... Причем эта фраза о Высоцком почти однословно будет повторена Аркадием несколько раз на протяжении вечера... Что это? Отголосок все-таки состоявшейся встречи? Или реакция на слова Высоцкого о «поющем всякую чушь Северном», которую тот произнес на одном из своих выступлений? Наверное, мы никогда уже не узнаем об этом... И нет уже ни Владимира Семеновича, ни Аркадия Дмитриевича...»

Те же авторы отмечают, что в этой записи примечательны были не песни, а именно «резкие высказывания Северного в адрес В. Высоцкого».

Еще один раз Высоцкий публично упомянул о Северном в пренебрежительном тоне 1 февраля 1980 года на своем концерте в московском ВНИИ ЭТО. В одной из пауз между исполнениями песен уставший и серьезно больной поэт сказал слушателям буквально следующее: «...Значит, я никогда не... не пою похабных слов, понимаете? И, значит, всякие Северные появились какие-то...» (Цит. по фонограмме выступления).

Судя по словам Владимира Семеновича, в своем кратком монологе он причислил певца Северного к многочисленному отряду таких же, по мнению Высоцкого, как Аркадий, певцов- халтурщиков, не обладавших индивидуальностью, талантом исполнения и вокальными данными, а лишь паразитирующих в жанре, который эти исполнители эти представляли. То есть, по словам Высоцкого, Северный — никто, «нуль», рядовой артист, не представляющий как исполнитель ни малейшего интереса и ровным счетом ничем не выделяющийся из такой же серой массы себе подобных «певцов»...

На этот выпад московского коллеги Аркадий Северный ответить уже не успел...

12 апреля 1980 года певец скончался в Ленинграде от кровоизлияния в мозг (инсульта) в ленинградской городской больнице имени Мечникова. Ему был всего 41 год... И без того истощенный организм Аркадия Дмитриевича не смог справиться с болезнью, которая осложнялась дистрофией, воспалением легких и чрезмерным употреблением алкоголя.

Да, выпивал Аркадий, что называется, будь здоров! Вот одно из ярких тому свидетельств...

..Летом 1979 года в городе Тихорецке (Краснодарский край) Северный записал концерт с местным ансамблем «Магаданские ребята». Руководитель коллектива Анатолий Мезенцев вспоминал: «После записи мы с ним покуролесили... Он пил все, что льется и закусывал чем придется... И когда мы с ним приезжали сюда, ко мне домой, Татьяна, жена, начинает хлопотать, закусить что-нибудь, а он: «Танечка! Я тебе не Вовка Высоцкий! Это тому сервис подавай, а мне огурчика соленого хватит!..»

И. Ефимов и Д. Петров пишут: «Широкая общественность смерти Аркадия Северного просто не заметила. В отличие от смерти Владимира Высоцкого, несколько месяцев спустя всколыхнувшей всю страну». В этих словах — огромная доля истины: сотня-другая людей, собравшихся на панихиду по Северному в Ленинградском крематории, не идет ни в какое сравнение с более чем 100-тысячным людским море, провожавшим в июле 1980-го Высоцкого в Москве! Очередь желающих проститься с Владимиром Семеновичем и проводить его в последний путь растянулась на десять километров... Говорят, что похороны поэта внесены в Книгу рекордов Гиннесса, как самые многолюдные. Это и понятно: поэт в России — больше чем поэт. Так было и так будет всегда!

...15 апреля 1980 года, в день прощания с Аркадием Северным и кремации его тела, Владимир Высоцкий находился... в Ленинграде. Но в город на Неве он прибыл совсем не по этому поводу (надо учитывать негативное отношение Высоцкого к своему коллеге, особенно — в последние годы). Владимир Семенович приехал в Северную столицу для того, чтобы принять участие в съемках документального фильма режиссера Владислава Виноградова «Я помню чудное мгновенье...» Для картины Высоцкий должен был записать две свои песни. На кинопленку запись исполнения поэтом песен производилась на следующий день, 16 апреля. Съемки проходили в малом зале Большого драматического театра, Владимир Семенович исполнил две песни — «Купола российские» и «Кони привередливые». Записав песни, поэт уехал в Москву. Это был его последний визит в Ленинград... И последняя в жизни киносъемка... Вышедший в июне того же 80-го года фильм оказался... без песен Высоцкого. Кадры с исполнением им песен для фильма были восстановлены в картине позднее, лишь в конце 1980-х годов...

Знал ли прибывший в Ленинград Владимир Высоцкий, что накануне в городе скончался Аркадий Северный, и 15 апреля проходило прощание с ним? Надо полагать, знал. Но никаких свидетельств этому найти пока не удалось...

Сергей Лахно в статье о Высоцком и Северном пишет: «Я думаю, что каждому из них нашлось, что «спеть, представ перед Всевышним»... Смерть примирила этих двух с большой буквы Артистов, без которых вообще трудно представить СССР эпохи «расцвета застоя».

БОРИС СИЧКИН

Продолжается боль,

потому что ей некуда деться...

Возвращается вечером ветер на круги своя.

                                             А Галич

Хохотун и балагур, актер и танцор, любитель шахмат и фасолевого супа, сиделец и эмигрант. Все это он — Борис Сичкин! А еще — участник войны, любитель веселых компаний, смешных историй и анекдотов, певец и писатель-мемуарист...

Зрителю Сичкин больше известен как легендарный Буба Касторский из фильма Эдмонда Кеосаяна «Неуловимые мстители». После выхода картины на экран, его герой стал узнаваемым и любимым, а незамысловатые куплеты Бубы из фильма запела вся страна. Слава и популярность Бориса Михайловича казались неиссякаемыми...

И вдруг — отъезд на ПМЖ в США, эмиграция. Было это в 1979 году.

В Америке жизнь была разной — со своими сложностями и радостями. Борис Михайлович даже снимался там в кино: сыграл, например, роль Брежнева в фильме «Последние дни». Но большой популярности не сыскал: иные времена, иные нравы, иная страна...

В 90-х актер часто приезжал в Россию — с бенефисами, на фестивали шансона, сняться в эпизоде фильма...

В начале 80-х годов русско-нью-йоркский друг актера Вилли Токарев обессмертил его имя в припеве своей песенки про тетю Хаю, так любимой эмигрантами с Брайтона:

Боря Сичкин там соседом
Угощал меня обедом.
Я ему в субботу позвоню!.
Незадолго до своей смерти актер написал и выпустил в свет две книги мемуаров. В них — его жизнь, роли в кино, друзья и коллеги, Россия и Америка... И — Владимир Высоцкий, с которым Борис Михайлович был довольно близко знаком и работал на съемочной площадке — в фильме Геннадия Потоки «Интервенция», например.

А в картине «Последний жулик», в которой звучат песни Высоцкого в исполнении актера Николая Губенко, Сичкин был напарником коллеги поэта по Театру на Таганке.

Надо отдать должное Борису Михайловичу: в своих книгах он всегда вспоминает своего младшего коллегу Володю Высоцкого только добрым словом. И не только вспоминает, но и рассуждает о его поэтическом, песенном и актерском таланте, пытается разобраться в феномене его популярности и в народной любви к поэту и его творчеству...

Словом, есть о чем рассказать и что вспомнить Борису Сичкину: «О Владимире Высоцком написано и сказано много. О нем говорили и писали люди, которые его хорошо знали, и люди, которые почти его не знали. Многие из них делали это небескорыстно...

Володю можно было любить и не любить, но никто не может отказать ему в огромном таланте и неподражаемой индивидуальности. Как бард он был гений. Когда Володя брал гитару и начинал петь, он был как натянутая стрела, как обнаженный нерв. Все барды мужского пола на его фоне выглядели евнухами.

Не помню точно в каком году режиссер и оператор Аркадий Кольцатый снимал в Москве музыкальный фильм «Нет и да». В главной женской роли снималась великолепная Людмила Гурченко, а ее партнер по фильму был актер МХАТа большой друг Высоцкого — Всеволод Абдулов. Я работал в этой творческой группе в качестве балетмейстера. Съемки шли легко, непринужденно. Сева Абдулов, отличный парень, мечтал познакомить меня с Володей Высоцким, не сомневаясь, что доставит нам обоим удовольствие

Знакомство состоялось в какой-то квартире, за столом, на котором было много водки. Я крепко выпил и был в ударе. Володя смеялся, и это вдохновляло меня на новые эксперименты.

Мне тогда показалось, что, несмотря на скоротечность нашего знакомства между нами установился какой-то духовный контакт».

В интервью высоцковеду Марку Цыбульскому Борис Михайлович несколько по-иному рассказал о знакомстве с поэтом: «Нас познакомил артист Сева Абдулов. Он очень дружил с Володей и хотел нас представить друг другу. Он, помню, говорил: «Я Володе о вас рассказывал, он хочет с вами познакомиться». И мы как-то наконец встретились, сидели до утра.

Мы с Абдуловым пили водку, а Володя не пил, только разговаривал, слушал и хохотал».

Сичкин продолжает: «Несмотря на внешнюю мишуру и популярность, вокруг него официальные власти создали обстановку, превращавшую его жизнь в ад. Высоцкого, талантливейшего актера и барда, держали на голодном творческом пайке. Кроме театра на Таганке ему не предоставлялось официально никакая другая сцена. Если ему удавалось выступить перед своими поклонниками с помощью верных друзей и почитателей, за эти следовали грубый чиновничий окрик и очередная опала.

Я знал многих кинорежиссеров, мечтавших снять фильм с участием Высоцкого, но пригласить его на роль в те времена означало обречь на непризнание киноленту. Именно участие Владимира Высоцкого в фильме «Интервенция», в котором я снимался вместе с ним, помешало фильму выйти на экран. Более двадцати лет кинолента пролежала в хранилище и вышла на экран совсем недавно. Тем не менее, находились смельчаки, которые приглашали Владимира в кино. Им мы обязаны тем, что образ талантливого актера запечатлен на экране.

Чтобы представить, до чего мелкими и подлыми были партийными чиновники, которым была поручена травля Высоцкого, расскажу об одном эпизоде.

Каждый год в Москве, в Центральном Доме работников искусств, 11 января устраиваются традиционные «посиделки». Попасть на них в актерской среде почитается за честь. На одной из этих «посиделок» выступил Володя Высоцкий и доставил всем присутствующим огромное удовольствие.

Перед очередными «посиделками» сижу в кабинете у заместителя (директора. —А.П.) ЦДРИ Мони Резниковского. Неожиданно заходит в кабинет Сева Абдулов и просит три билета, один из которых предназначался Высоцкому.

Резниковский:

— Сева, я дам тебе только два билета. Высоцкому я не могу.

Сева Абдулов без всякого сопротивления и лишних вопросов взял два билета и ушел. Вероятно, друг Высоцкого Сева Абдулов не раз сталкивался с подобным явлением.

Я был настолько возмущен, что очень зло сказал:

— Моня, я никак не могу понять, кто имеет больше права присутствовать и выступать на таких «посиделках», если не Володя Высоцкий?

— Борис, не думай, что я ценю Володю меньше, чем ты, — ответил обиженно Резниковский, — но за прошлые «посиделки», на которых был Высоцкий, я получил выговор. Вчера мне позвонили из ЦК партии и предупредили: если в этот раз будет в ЦДРИ Высоцкий, я лишусь работы...»

Мало кому известно, что Борис Сичкин — участник Великой Отечественной войны. Прошел ее всю — в составе концертной бригады. С лихвой пришлось хлебнуть ему всех тягот военного времени: отступление, бомбежки, наступление, мороз и голод... Довелось повоевать под Курском, Сталинградом, в Польше.

Однажды фронтовая судьба свела артиста Первого Белорусского фронта с самим маршалом Г. К. Жуковым, командующим этим самым фронтом. И не просто встретиться с Георгием Константиновичем, а еще поприсутствовать на встречах маршала с союзниками — Эйзенхауэром, Бредли, Монтгомери. Сичкин вспоминал, что Жукову очень нравились танцы, пародии, пение молодого одессита (хотя сам артист родом из Киева).

Сам ее прошедший, Борис Михайлович никогда не упускал возможности встретиться с участниками той страшной Войны, всегда с удовольствием с ними общался. Им было что вспомнить и о чем поговорить...

Как-то судьба свела артиста с отцом Владимира Высоцкого — Семеном Владимировичем Высоцким: «Володя никогда не оставался в изоляции. У него были верные и преданные друзья, и, прежде всего, родные.

Помню, после моего выхода из тюрьмы я был приглашен на обед в семью популярной певицы Капитолины Лазоренко (она была знакомой Владимира Высоцкого —' как-то поэт с Мариной Влади снимали у певицы жилье. — А. П.). Там меня познакомили с отцом Володи. Я до сих пор не могу забыть, что этот боевой полковник не назвал мне своего имени-отчества, а представился:

— Отец Владимира Высоцкого.

Мне послышались в его словах и отцовская гордость, и отцовская боль...»

Интересно воспоминание Бориса Сичкина — в свете последних публикаций, свидетельствующих о довольно непростых, особенно в последние годы жизни Владимира Высоцкого, его личных отношениях с отцом...

Артист продолжает: «Я не могу себя причислить к близким друзьям Высоцкого, хотя мы регулярно встречались и даже работали в одних фильмах. В Ленинграде мы пошли на рынок купить фрукты и случайно попали в павильон, где продавались гуси. Мне пришла в голову озорная идея. Я сказал Володе:

— Сейчас я сделаю так, что все торговки будут между собой ругаться.

Я подошел к первой попавшейся торговке, взял гуся, посмотрел на него внимательно и сказал:

— Моя жена поручила мне купить гуся с жирной жопой.

Торговка немедленно повернула гуся задом.

— Разве это вам не жирная жопа?

— Хорошая жопа, но хотелось бы пожирней, — ответил я.

— Гражданин, — крикнула соседка, — идите ко мне! Уверяю вас, здесь на базаре такой жопы вы не найдете.

— Ишь ты, — возмутилась третья торговка, — самая жирная жопа у меня.

Я поворачивал очередного гуся к себе задом, одним глазом заглядывал внутрь, а другим на Володю Высоцкого, который уже рыдал от смеха.

Наконец я объявил:

— Лучше позвоню жене, пусть она придет и выберет жопу себе по вкусу.

Мы ушли, но еще долго над павильоном носилось слово «жопа».

В городе Запорожье, на скамейке рядом с рестораном, оказались Володя Высоцкий, Марк Бернес и я. Рядом в ресторане шумела свадьба. Нам со скамейки было все видно. Я решил повеселить Высоцкого и Бернеса и зашел в зал, где празднуют свадьбу, поцеловал невесту, посадил ее на руки и поднял тост за молодых.

Все выпили. Я танцевал со всеми женщинами, обнимался с какими-то мужчинами, поднимал тосты, пил с женщинами на брудершафт, устраивал массовые танцы, черт знает что творил и ушел.

Высоцкий и Бернес хохотали и никак не могли понять, как это возможно.

Я им объяснил, что на свадьбах никто ничего толком не знает. Родственники невесты думают, что ты гость со стороны жениха, гости жениха не сомневаются, что ты со стороны невесты, а ты с улицы...»

В 2010 году в новгородском издательстве «Деком» вышла книга Максима Кравчинского и Александра Сингала «Борис Сичкин: «Я — Буба Касторский», посвященная жизни и творчеству актера. В ней есть глава «Слово о Высоцком». Усилиями неутомимого высоцковеда из США Марка Цыбульского, попросившего Сичкина незадолго до его ухода из жизни поделиться воспоминаниями о поэте, мы узнаем некоторые новые подробности общения Бориса Михайловича с Владимиром Высоцким. Воспоминания эти и помещены в книге о Сичкине.

Артист вспоминал: «В моем доме бывала вся богема. Случалось гостить там и Высоцкому.

У нас был общий друг, капитан теплохода «Грузия» Анатолий Гарагуля. Он одессит, но когда приезжал в Москву, мы обязательно встречались то у Володи, то в гостинице. Это очень часто бывало. Там и Андрей Тарковский бывал, и Эдмонд Кеосаян, и Булат Окуджава. Ну, Окуджава, собственно, в этой компании не был, он изредка приезжал...

Я никогда не видел Володю пьяным, и никогда он при мне не пил. Когда я с ним встречался, он всегда был в «завязке». Это был совершенно очаровательный, предупредительный, с огромным уважением к окружающим человек В том числе и ко мне.

Я говорил ему: «Володя, говори мне «Борис». Он отвечал: «Нет, Борис Михайлович, я так не могу, Вы старше меня». На редкость просто был очаровательный и интеллигентный человек

Мне говорили, что когда он выпивал, то менялся. Я его этой стороны не знаю совершенно. Вообще я вам скажу, что всюду, где мы встречались (а бывало это довольно часто), пили водку. Так я пил, а он — нет, и спокойненько смотрел, как другие пьют и радуются...

Во время съемок фильма «Интервенция» мы жили с Володей в одном номере в гостинице «Англетер» в Ленинграде. Я тогда обратил внимание на одну его характерную черту: его не надо было уговаривать спеть. Ему надо было, чтобы был слушатель, тогда он брал гитару и начинал петь.

Я, помню, напевал ему так называемые блатные песни, а он сказал: «Борис Михайлович, я эти песни впервые слышу!» Я говорю: «Володя, как же так? Эти песни пошли по всей стране и сделали тебя знаменитым». Он мне так ответил: «Я, когда выпивал, пел. Что я пел — сам теперь уже не помню, я на ходу сочинял эти песни».

Борис Сичкин имеет свои суждения не только о песенном творчестве Владимира Высоцкого, но и о его работе в кино и театре. По мнению Сичкина, на съемочной площадке и на сцене поэт был, мягко скажем, слабоват...

«..Я влюблен в него, как в барда. То, что он сделал как бард,— это гениально, на мой взгляд. А как артист кино... Я считаю, что есть и лучше. То есть он не был плохим актером. Нормальный, хороший артист, но не гениальный.

Знаете, есть артисты хорошие, а в кино сниматься* не могут, просто не умеют. Театр и кино — это же разные вещи. В кино есть камера, но нет людей, нет зрителей, а кто-то привык к ним. А Высоцкий хорошо чувствовал камеру, поэтому у него не было проблем в этом плане. Он играл, как в театре, так и в кино, был свободен. А вообще-то не так уж много он играл в кино.

Лучшей его ролью я считаю роль поручика Брусенцова из фильма «Служили два товарища». Но я не все фильмы с его участием видел. Не знаю, в частности, последних его работ в «Маленьких трагедиях» и «Месте встречи...» Когда они вышли на экран, я уже эмигрировал.

Я видел его в театре, в частности в роли Гамлета. Ну, что сказать? Вообще вопрос искусства — это дело вкуса. Лично мне эта трактовка не нравится. Когда выходит человек в свитере и с гитарой и играет Гамлета — мне это непонятно. Меня трудно убедить в таком «колхозном» варианте — Гамлет в свитере».

Вот так — ни больше, ни меньше... «Колхозный Гамлет»!

Завершает свои воспоминания о поэте и рассуждения о его творчестве Борис Михайлович Сичкин такими словами: «О Высоцком могу сказать, что и в театре, и в кино он был хорошим актером, но это не главное. Главное же в том, что песни свои он исполнял, как актер. Вот это он делал замечательно!

Еще раз скажу: я считаю, что он был гениальный бард. Выше него никого не было и, вероятно, долго не будет...»

Закончить же эту главу стоит красивыми и проникновенными словами Сичкина о поэте и актере — из книги воспоминаний Бориса Михайловича «Я из Одессы, здрасьте!..»: «Володя Высоцкий ушел, и это большая утрата. Врачи говорят, что инфаркт — огорчение сердца. На мой взгляд, это точное определение. Володя был мужественным, своим разумом терпел и боролся с несправедливостью, а вот сердце — это тонкий механизм — не выдержало битвы, огорченное сердце перестало биться...»

БОРИС ХМЕЛЬНИЦКИЙ

Хмель, он же Бемби (так его прозвали в театре за доброту и желание всех примирить), Борис Алексеевич Хмельницкий (1940 — 2007) был не только талантливым актером Театра на Таганке и кино. У этого доброго, веселого и мудрого человека было множество других талантов: кроме актерской работы он был композитором, аранжировщиком, исполнителем песен и романсов, ну и — дамским угодником (куда же с его внешностью и знаменитой бородой — без этого?)

Бориса Алексеевича можно смело называть не только коллегой Владимира Высоцкого, но и его другом. Отдадим должное Хмельницкому — он никогда и ни перед кем не хвастался дружбой с поэтом, не спекулировал ею. К великому сожалению, актер не оставил после себя дневников, записок или воспоминаний о друге и коллеге, да и интервью на тему общения с Владимиром Семеновичем давал он очень неохотно...

Тем ценнее те немногочисленные газетно-журнальные свидетельства, оставленные Борисом Хмельницким потомкам и биографам. Они — не только воспоминания о Высоцком. Они — о 60-х, о Таганке, о друзьях и коллегах по театру, о Марине Влади, наконец... Своеобразные мемуары актера.

Эта глава покажется читателю не совсем обычной. В ней почти не будет авторских комментариев к тому или иному высказыванию Бориса Алексеевича на перечисленные выше темы. Все, что вспомнил и рассказал актер журналистам — уже является самодостаточным, чтобы добавлять что-то к сказанному еще. К тому же слог Хмельницкого-рассказчика настолько чист и остроумен, что автор решил дать читателям насладиться воспоминаниями друга Владимира Высоцкого практически без купюр, выбрав из интервью Бориса Хмельницкого наиболее крупные и интересующие нас отрывки и поместив их в этой главе...

Итак, актер Борис Алексеевич Хмельницкий рассказывает...

Из интервью корреспонденту «Московского комсомольца» Натальи Дардыкиной:

— ...Вместе с актером Борисом Хмельницким мы вспомнили: праздничный олимпийский июль 1980 года и трагическое известие о кончине Высоцкого навек соединились в памяти, уравновесив эмоции того далекого лета.

— Смерть поэта превратилась в грандиозное действо, сценой для которого стала вся Москва. Это было зрелище, достойное Высоцкого, грандиозный спектакль жизни, где роли распределила сама судьба и провидение.

Он умер в самом пике успеха, в пике славы, собрав с земной нивы все, что можно было собрать: страдания, радости, разочарования, подъемы и падения.

— Когда вы собираетесь в кругу друзей, вы поете песни Высоцкого? Читаете его стихи?

— Скажу о себе. В сложные минуты, да и в радостные или печальные мгновения. Володя мне помогает выйти из какой- то сложной ситуации или войти в нее. Поставишь запись, послушаешь— нормально! А то поставлю компакт-диск и слушаю наши общие с ним песни.

— А у вас есть такие?

— Конечно. Говорю это не потому, что после смерти Высоцкого появилось много друзей, вдов и детей, считающих себя самыми-самыми. Действительно, к спектаклю нашего театра «Антимиры» по Вознесенскому мы — Владимир Высоцкий, Борис Хмельницкий и Анатолий Васильев, актер нашего театра, написали песни. Любимов сказал: «Ребята, возьмите хорошие стихи Вознесенского и напишите песню». Зазвал я их к себе домой: у меня рояль, Анатолий Васильев пришел с гитарой. Володя взял мою, сели мы и за один день сочинили четыре песни.

(Борис начинает петь по куплету из каждой):

«Любите при свечах,
Танцуйте до гудка,
Живите при сейчас,
Очнитесь при тогда...»
К спектаклю «Берегите ваши лица» (тоже поэтический опус Вознесенского) мы с Высоцким уже без Анатолия Васильева написали песню. Спектакль прошел, может быть, всего два раза и был закрыт каким-то, не помню, министром культуры. Там, кстати, Володя Высоцкий спел впервые свою «Охоту на волков». Любимый наш Любимов включил в спектакль по Вознесенскому вставным номером «Охоту на волков». Это и загубило спектакль. Официальные лица вытаращили глаза: «Почему это Высоцкий поет СВОЮ песню?» И кто-то подсказал нам средство спасения: «А вы говорите им, что Высоцкий не будет больше петь «Охоту на волков». Мы так и поступили. И вот приходит комиссия в очередной раз принимать спектакль, гордая от сознания, что ей удалось уломать таганковцев. Сидят зрители из министерства и горкома партии, а Высоцкий запел «Мы больше не волки». Они услышали и поняли — не такие они дураки, чтобы не понять текст Высоцкого — эта песня еще сильнее и точнее достигает цели. И совсем запретили спектакль.

— У Высоцкого был неуживчивый, неудобный характер?

— Это и хорошо, что он не ангел, не мальчик, не паинька. Его ярко выраженные недостатки перекрывались его достоинствами. Но в отличие от многих людей он переживал, когда делал какую-то гадость или совершал какой-то неблаговидный поступок. Ведь многие из нас не переживают, а ищут для себя лазейку, чтобы оправдаться: «И все-таки я прав». Володя переживал. Может быть, он не всегда извинялся, но ощущались его переживания. Я на себе это испытал.

— А обиды, которые ему причиняли, он мог простить?

— Я не знаю, но, наверное, мелкие гадости, подлости мог простить. Но глобальные предательства — нет. Заблуждения, ошибки людей он воспринимал нормально — об этом пел в своих песнях. Володя был человеком верующим, и по-христиански он все равно не мог не простить человеку. Не думаю, чтобы он в конечном итоге на кого-то остался зол. Он был достаточно мудр, чтобы прощать.

— На премьере «Мастера и Маргариты» я сидела в первом ряду и была ужасно счастлива, что в узкую щель между сценой и подставными стульями первого ряда буквально через наши ноги прошел гордый и тихий Владимир Высоцкий с Мариной Влади. Они сели слева, в ряду четвертом или пятом. Мне показалось, он был чуточку меньше Марины. Володя не комплексовал по этому поводу?

— Да, он старался казаться повыше, как-то выпрямлял при ней спину и грудь... Даже в стихах он сетовал, что ростом не вышел. А какая разница? Мужик определяется совершенно не этим. Высоцкий любил Марину. Любил.

— И она любила и выбрала именно его...

— Никаких сомнений! Никому не позволительно вести недостойные разговоры о Марине Влади. Это жена Володи, которую он любил. Не позволительно обсуждать и осуждать

жену Высоцкого, которой он написал в стихотворении: «Двенадцать лет тобой и Господом храним...» Это были последние его стихи, написанные за два до кончины. (Здесь Борис Хмельницкий— ошибается: упомянутое им стихотворение поэт написал в июне 1980 года. — А Я.) У Володи были любовницы, замечательные, прекрасные. Они любят его и сейчас, но именно Марине он посвятил строки, соединившие ее имя с Богом. Он очень многим ей обязан. Без нее его жизнь оборвалась бы намного раньше.

— Высоцкий в стихах выразил полно не только себя, но и свое поколение, поколение отцов.

— Да, у него можно найти отклик на все случаи жизни, как у Есенина, Бунина, Набокова... Сегодня утром проснулся, и в ушах зазвучало: «Возвращаются все, кроме лучших друзей...» Я не могу записать себя в лучшие друзья Высоцкого, но я, да что я — все мы неожиданно для себя говорим его словами, когда за горло схватывает горечь потери или распирает язва иронии...

Все мы выросли на песнях Высоцкого...

Еще один отрывок из интервью, данного Борисом Хмельницким 23 апреля 2004 года, в день 40-летия Театра на Таганке:

— ...Как-то мы были в гостях у Андрея Миронова, и зашел разговор: у вас замечательный театр, мы его любим, но актеры в нем — марионетки. На что я сказал: «Андрей, назови второй театр в Советском Союзе, где есть такое количество потрясающих актеров — Славина, Демидова, Полицеймако, Жукова, вся мужская обойма — Высоцкий, Золотухин, Губенко, Бортник, Филатов, Любшин, Калягин, Шаповалов (извините, если кого-то не упомянул — список очень длинный) — ничего себе театр марионеток». Мы наслаждались ролями, можно сказать, купались в них. Даже эпизоды Любимов выстраивал так, что плохо сыграть было невозможно. Самая маленькая

' роль в актерской биографии превращалась в событие.

— Странно про это слышать, ведь таганковские спектакли имели очень специфическую форму, мало соотносящуюся с тем, что происходило вокруг.

— А театр вообще отношения к жизни не имеет. Да и кино — во многих случаях. Снимайте документальное кино, и будет как в жизни. А на сцене имеет место только воплощение идеи жизни, фантазия на эту тему.

— Мы уклонились от темы «роль Любимова в вашей жизни».

— Я бесконечно ему благодарен и не устаю повторять, что это самый главный и любимый режиссер в моей жизни. Актер, прошедший его школу, мог играть в каком угодно театре — в музыкальном, комедийном, драматическом. Любимов растил «синтетических» актеров. А театр прежде всего — это зрелище. Будь то хоть Достоевский, хоть Солженицын, хоть Горький, на спектакле не должно быть скучно.

Сейчас Таганка, конечно, другая. Театры, как известно, живут десять-пятнадцать лет. Первый, кто стал говорить о том, что, мол, ребята, не обольщайтесь, мы дошли до какого- то предела, и стали тормозить, был Любимов. Он сам чувствовал, что что-то с театром не то происходит.

— В каком это году прозвучало первый раз?

— В 78-м. Он мужественно признался и призвал нас не останавливаться, не довольствоваться старыми успехами, а искать, искать... Режиссура — это власть. Очень опасная штука — владеть душами и судьбами людей. А приходится: хочу — помилую, хочу — нет. Хочу, сниму с роли, хочу ее дам. Но поразительно: Любимов никого не увольнял. Актеры получали по 150 выговоров — за прогулы, за пьянки, но только не приказы об увольнении. Да, от Любимова уходили — Ярмольник, Губенко, Любшин, Калягин, Демидова, но уходили сами, в другие театры, в другие жанры. И мне в какой-то момент показалось, что я могу сделать новый, совершенно иной виток своей жизни.

Конфликт, после которого Таганка развалилась, мне, мягко говоря, не очень близок У меня со многими актерами хорошие отношения и в театре Любимова, и в театре Губенко. Я их не делю, я их люблю. Зину Славину, ушедшего из жизни Леню Филатова, Нину Жукову, Колю Губенко. Дьявольские силы вмешались, какая-то чертовщина произошла. Но давайте за сорок лет вспомним всех. Я и Юрия Петровича просил: «Пригласите всех, ну что зло-то держать? Да, театры расходятся — «Современник», МХАТ, ну что теперь, не общаться им, что ли? Считать друг друга изменниками?»

..Я как-то ехал еще по Советскому Союзу из Минска на машине ночью, включил радио, и вдруг, то ли на немецкой волне, то ли на Би-би-си, поймал интервью с Любимовым. Он говорил, что решил жить за границей, но в Москве остались его ближайшие ученики, и перечислил человек пять, в том числе и меня. Я пришел в театр, спрашиваю: «Ребята, а что вы здесь сидите? Собирайте вещи свои, манатки». — «А что случилось?» — «Да слышал интервью Любимова из-за бугра. Он там остается. И учеников своих любимых, живущих в Москве, перечислил. Сегодня, значит, нас всех вызывают в КГБ, отправляемся по этапу;..» Хорошо, что никто не вызвал — сквозь пальцы пропустили. Он ведь автоматически причислялся к изменникам Родины, а мы — как бы к его сообщникам...

Когда Юрий Петрович уже вернулся домой, я его спросил: «Ну вы-то хорошо нашу систему знали, вы же понимали, чем ваша фраза может обернуться. Вы — там, а мы — здесь. И мы остались одни». Когда Леонид Филатов снимал фильм про Таганку «Сукины дети», то я ему сказал: «Лень, а ведь второй финал вы в фильме не доиграли». — «Какой?» — «Да вот когда мы все выходим в конце, все мы — «сукины дети», но ими мы стали гораздо раньше — вот тогда, когда Любимов не вернулся из Англии, и мы остались одни, никому не нужными сукиными детьми...»

— Как вы считаете, Губенко с Любимовым никогда не найдут общего языка?

— Это очень сложные взаимоотношения двух львов, сильных, неоднозначных личностей, в результате которых под мясорубку попадают актеры. Но все равно Любимов — наш учитель. А, как я однажды в театре сказал, на учителей, на родителей и на жен я в суд не подаю. Что бы ни происходило. Это мои личные обиды, недоразумения. И я это искренне говорил.

Мы всегда вели творческие споры. Но театр существовал тогда, когда мы друг друга любили. Вы бы видели, как Любимов наслаждался, когда мы хорошо играли на сцене...

Было, конечно, и другое. Иногда человек одним неосторожным словом может оскорбить другого. Как однажды на репетиции «Гамлета» Володе Высоцкому в присутствии Марины Влади Любимов сказал: «Ну вот, приехал из Парижа в кальсонах». Володя вышел в своих светлых вельветовых брюках. В Москве таких тогда даже не видели. По сути, Любимов был прав, но оскорблять человека в присутствии его любимой женщины...

...Когда Володя ушел из жизни, мы решили сделать спектакль «Владимир Высоцкий». Это был спектакль-исповедь. Володя — перед нами, мы все — перед ним, его голос на сцене... И мы дали клятву: что бы ни случилось, играть этот спектакль два раза в год — 25 января и 25 июля, в день рождения и в день смерти Высоцкого. Что происходит дальше? Я уже ушел из театра. Но, памятуя, что 25-го — спектакль памяти Володи, я прилетаю из Сирии в Москву, отпрашиваюсь на два дня со съемок совместной картины. Пять лет прошло, как Володи не стало. И в этот день я узнаю, что спектакль отменен — театр в Чехословакию уехал. Вот тут для меня Таганка и рухнула. Я все понимаю: жизнь идет, хорошо бы за границу поехать, но давайте тогда не объясняться в любви! А раз нарушили клятву — получили наказание... Когда театр вернулся с гастролей, я подошел к Любимову: «Как это могло быть?» — «Да понимаешь, гастроли, планы»... Как-будто нельзя было спланировать поездку неделей позже.

— Сейчас такие вещи очень четко отслеживает жена Любимова, Каталин.

— Она, конечно, сыграла огромную роль в его жизни. И во многом — положительную. Отдала мужу все свои силы, родила ему сына, а для каждого мужчины в возрасте рождение ребенка — это переворот судьбы. Она организовала весь быт театра. Это чрезвычайно сложно, но Каталин — женщина волевая, сильная. Главное — они семья и любят друг друга. У Юрия Петровича была жена Людмила Целиковская. Мы ее очень уважали, хотя тоже характер был — ну как же, знаменитая актриса, жена главного режиссера. Но, кстати, она никогда не вмешивалась в жизнь театра так явно. Дома наверняка были разговоры, но, приходя на Таганку, она никогда не под: черкивала свое влияние.

— А как вы оцениваете трагическую историю Таганки с Эфросом?

— Ему не надо было приходить в Театр на Таганке. Это однозначно. Когда написал известный драматург большую статью о том, что мы убили Эфроса, он был не прав: это кто-то его из близких подставил, поторопил. Анатолию Васильевичу надо было продержаться несколько месяцев, и мы бы сами к нему обратились. А когда его привели в обязательном порядке — вот, мол, ваш новый главный режиссер, а мы все еще ходили с именем Любимова на устах...

— Поразительно, как тогда вы стояли за Любимова горой, даже вопреки здравому смыслу.

— А я и тогда, и теперь говорю, что это мой любимый режиссер.

Представляете, он заику в театр взял! Я же страшно заикался, в Щукинском театральном училище иногда даже экзамены письменно сдавал — говорить не мог. Но потом был первый самостоятельный показ на первом курсе, все ждали этого момента — решалось, смогу я актером с таким дефектом работать или нет. И Любимов был в зале, он у нас преподавал. Я вышел на сцену. Отбарабанил все без запиночки. Юрий Петрович тогда сказал: «Ну и пусть заикается себе в жизни, сколько хочет».

— На сцене, говорят, все проходит?

— Тоже бывали сложные моменты. Но Любимов в меня верил. Всегда поддерживал: да не обращай ты внимания на свое заикание, пусть думают, что это я так срежиссировал...

Однажды вводили меня на роль Галилея — Володя Высоцкий в больнице оказался. Я спектакль знал, мы с Толей Васильевым к нему писали зонги, но не играл в нем. Любимов меня вызывает: сможешь за 15 дней выучить роль? А Галилей — это не Гамлет даже — там сплошные монологи. Но что делать — не отменять же спектакль, тем более скандал был бы чиновникам на руку — из-за болезни Володи срыв. Мы репетировали днем и ночью. А заикание — дело непонятное. Откуда оно берется на всю жизнь? Утром на прогоне я дико заикаюсь, после первого акта захожу в кабинет: «Юрий Петрович, отменяйте». — «Да ты что! Что случилось? Ты лучше думай, как сыграть первую сцену с Ульяновой про молоко», — и ни слова про мое заикание, как будто и не я до этого на сцене мучился. Вечером я сыграл спектакль!

Потом Володя вышел из больницы, мы играли в очередь, а потом без всяких объяснений я был снят с этой роли. Прошло время, опять Высоцкий в больнице, опять Любимов уговорил меня играть. И история повторилась. Но когда на поминках Высоцкого ко мне подошел его друг Вадим Туманов и сказал мне «Боря, Володя тебя любил, но что у вас произошло? Он чувствовал какую-то вину перед тобой. Из-за бабы?» — «Нет. Объяснять не буду. Тема закрыта. Раз он мучался, переживал, все, забыто, я его люблю еще больше».

— Но я знаю, что ушли вы после «Мастера и Маргариты» — знаменательного в роковых отношениях романа.

— На роль Воланда Любимов назначил меня, Смехова и Соболева. Я напомнил Любимову историю с Галилеем. И поставил условие, что репетируем по очереди, но перед выпуском спектакля он объявит первый состав. И перед сдачей Любимов сказал, что первый исполнитель Воланда— Хмельницкий. Прошло время, опять же без всяких объяснений, меня сняли с роли. Лучше горькая правда, чем неизвестность. Два года я не играл. И однажды в городе Омске, на гастролях, в присутствии Леонида Филатова и моей сестры Луизы Хмельницкой, одному из исполнителей Воланда был задан вопрос: почему Борис не играет? — «Ты как был Бэмби, так им и остался. Такие роли надо выгрызать зубами и идти по трупам».

Я по трупам не хожу, человек, который идет по трупам, после этого всю жизнь дурно пахнет. И я ушел из театра.

Все заявление об уходе восприняли как мою очередную шутку. Даже Любимов сначала не поверил... Но о Театре на Таганке я всегда вспоминаю с огромной любовью и благодарностью. Я там работал с 64-го года — с самого ее основания. Что говорить, прошло 40 таганковских лет, из них 20 — счастливых. Я понимаю, что седые волосы и знаки отличия на твоем лице остаются не только после страданий и переживаний, но и от любви к делу, которому ты себя посвятил, к театру, к своему учителю Юрию Петровичу, к людям, с которыми ты работал, и к своим близким. Поэтому я объясняюсь вам в любви и поздравляю с нашим юбилеем. Как в спектакле Маяковского «Послушайте» я говорил: у вас на меня никакой злобы не должно быть, но и у меня к вам — тоже.

Вот такая исповедь Бориса Алексеевича...

Накануне гастролей в Израиле, незадолго до своей кончины, актер дал интервью журналистке Полине Ламперт. Перед читателем большой отрывок из него:

«Актерская дружба— крепкая. Она проверяется годами, испытывается соперничеством, кочует со сцены за кулисы и продолжается даже после смерти — память об ушедших друзьях артистическая братия бережно хранит, и не дает нам, зрителям, забыть своих кумиров. Такая дружба привела в Израиль знаменитого Бориса Хмельницкого. В дни, когда мы отмечаем очередную годовщину со дня рождения Владимира Высоцкого, его друг по экрану, по сцене Таганки и просто по жизни приехал в нашу страну для подготовки фестиваля памяти Владимира Семеновича «Я, конечно, вернусь...», который состоится в феврале. Известные артисты, работавшие с Высоцким и близко его знавшие, будут рассказывать о нем в песнях и монологах.

— Борис, давайте начнем разговор с фестиваля. Какие артисты приедут к нам в Израиль?

— Приедут Валерий Золотухин с женой Ириной Линдт, Армен Джигарханян, Анастасия Вертинская, Алика Смехова, Александр Михайлов, Александр Панкратов-Черный, Никита Джигурда...

— Его, кажется, называли преемником Высоцкого — та же мужественная внешность, то же аплуа, и даже голос — хриплый — чем-то похож..

— В одном из своих интервью Владимир Высоцкий сказал: «Я не люблю, когда поют мои песни. Может, кто-то споет лучше меня, но это уже не я...» Поэтому я сам почти никогда не пел песен Володи, хотя у нас было много общих работ. И когда другие исполняют песни Высоцкого, я их просто не воспринимаю. Лучше его не споешь. Но Никита Джигурда в этом году выпустил свой компакт-диск: он написал музыку на стихи Высоцкого, и я считаю, что он очень здорово это сделал. Никита — очень энергичный, очень талантливый и очень яркий человек

— А сам Высоцкий не обижался на тех, кто публично исполнял его вещи?

— В творческих вопросах Володя обижался только на себя. Даже когда с кем-то ругался — скажем, по поводу ролей — он считал виноватым себя. Например, обижался, когда его роли в театре передавали кому-то другому на период болезни. Хотя и понимал, что театр от этого страдать не должен, спектакли должны идти.

— То есть, вы считаете, что роль вместо Володи другой актер мог бы сыграть, а песни его никто другой исполнять не может?

— Роль написал другой автор и поставил другой режиссер. И тут актер — рабочая сила. И если Володя подводил — что было делать? А он подводил, часто был болен... Тут, кстати, не надо путать: дело ведь не в том, что он не умел выпивать — Володя был болен, неизлечимо.

А насчет того, чтобы петь его песни... Вот у меня однажды, еще при жизни Высоцкого, был концерт, и я сказал Володе: «Может, я спою песню из фильма «Стрелы Робин Гуда»? Иду на сцену, выступаю. Полный зал. Пою, а у меня все время за спиной — голос Володи. И он как бы все время мне мешает, не дает нормально петь. На следующее утро встречаюсь с Володей. Он: «Ну, как, спел?» — «Ага, но больше петь эту балладу я не буду. У тебя это лучше получается. А вот читать стихи я буду. Это лучше получается у меня».

— Вы — великолепный артист, замечательный музыкант. Но не кажется ли вам, что ваша жизнь проходила как бы «в тени» Высоцкого?

— Нет, что вы! Я был в порядке, как и он, когда мы вместе работали. Слава Богу, театр у нас был очень популярный, и актеры, все как один, знаменитые: Валера Золотухин, Леня Филатов, Вениамин Смехов, Леня Ярмольник, Алла Демидова, Зина Славина — и никто не был затмеваем другими... Мы все много снимались, ездили с концертами... Это продолжается и по сей день, артисты Таганки — это особая величина.

— Какую Таганку имеете Вы в виду — Любимова или Губенко?

— Того театра, который был, уже нет. Но я не делю артистов на «старых» и «новых». Они все для меня — Таганка...

Я не присутствовал при том скандале, при дележе — я тогда уже ушел из театра. Но, как бы там ни было, кто бы ни был прав или виноват, мой учитель — Любимов, и театр создал он. На учителей и родителей в суд не подают.

— Но Высоцкий был вам ближе всех?

— У меня с Володей были нормальные человеческие отношения. Я его любил и люблю. И он меня, кажется, любил. И даже посвятил мне стих.

Мы много написали вместе, кое-что даже у меня дома. Иногда нам помогала моя сестра Луиза — она замечательный композитор. Бывало, сидит, слушает, потом не выдерживает: «Вот, Володя, у тебя два аккорда. Ну, может, четыре. А если здесь такой взять аккорд? Будет лучше! Возьми тут вторую субдоминанту». Володя говорит: «Чего? Как это?». Она: «Ну, возьми так, так и так..» Он взял: «Как здорово звучит!». Луиза говорит: «Да, это называется вторая субдоминанта». А Володя: «Нет, я не о музыке. Как это красиво звучит — субдоминанта!..»

— Но ведь Высоцкий играл по наитию. Он в первую очередь был Поэтом и Актером — от Бога, а музыкой просто «украшал» свои гениальные тексты. Вы со мной не согласны?

— Есть профессиональные музыканты, а есть исполнители, которые играют непрофессионально — но как!!! Так берет ноты, что видишь — перед тобой великий музыкант! Володя Высоцкий — явление уникальное. В его музыке столько мощи, что мне наплевать, чисто он берет аккорд или нет, и сколько вообще аккордов он знает.

— Вот вы говорите о Высоцком в настоящем времени — для вас он не умер?

— Как нас учили, энергия никуда не исчезает, она переходит из одного состояния в другое. Тем более, душа человека... этого никто не знает, но я думаю, что такая энергетика — вечная.

— Как вы считаете, почему многие актеры так подвержены пьянству?

— Потому что у нас работа такая — экстремальная. Мы все пропускаем через свою нервную систему, через свои эмоции. Актеры живут и умирают на сцене, на съемках — и так ушли Миронов, Вертинский, Шукшин... Высоцкий тоже умирал на сцене, ему уколы делали за кулисами, когда он играл Гамлета. И многие другие играют на пределе — больной, не больной, — нельзя не выйти на сцену, нельзя на сцене показывать свою боль.

В другом интервью Бориса Алексеевича, данном журналу «Шансон-ревю» незадолго до своего ухода из жизни, также содержится немало любопытных историй, поведанных читателям актером, — по большей части музыкальных (что соответствует тематике издания), связанных с именем Владимира Высоцкого.

Читаем:

— Борис, как же ваш голос похож на голос Владимира Высоцкого!

— у меня всегда был этот голос. Я никогда не подражал Володе. Хотя не стыдно быть в чем-то похожим на Володю. У меня такой врожденный тембр, характер голоса. В общем, нас с ним нельзя обвинить в потере ориентации. Не дождетесь!

— Недавно исполнилось 30 лет фильму «Стрелы Робин Гуда», где вы сыграли главную роль...

— Кстати, в этом фильме должен был играть Володя Высоцкий. Но не смог. Он уехал в Париж. И присылал нам в экспедицию свои песни. Напишет песню и пришлет. А потом случилась жуткая история. Сдача фильма. Сидит комиссия Госкино, звучит «Баллада о времени». И один руководитель, очень известный человек, который обожал Володю, вдруг говорит: «Зачем в детском фильме такие сложные баллады Высоцкого?» И вся музыка была вырезана. Режиссеру Сергею Тарасову срочно пришлось обратиться к Раймонду Паулсу, который за неделю написал несколько баллад. Какой для Володи был удар! А уже пошли анонсы, особенно на Запад: в Польшу, Чехословакию, Болгарию. В них было отмечено, что музыку написал Владимир Высоцкий. Потом фильм 17 лет пролежал на полке. Хорошо, что Тарасов сохранил единственную копию. Спустя 17 лет фильм показали уже в изначальном варианте. А сегодня вышел двойной DVD-диск с двумя вариантами: балладами Высоцкого и музыкой Раймонда Паулса. Володя уже не увидел этого на экране. Кстати, фильм был признан лучшим на кинофестивале в Чехословакии...

— Борис, дайте свое определение шансону.

— Шансон — это песня любви. Это объяснение в любви. Городской романс — разным может быть. Там и полублатные песни могут быть, и жанровые песни. А шансон — именно объяснение в любви...

Все великие шансонье были актерами: Шаляпин, Фрэнк Синатра, Ив Монтан, Шарль Азнавур, Серж Гэнсбур, Вертинский, Высоцкий... Меня иногда спрашивают: «Как тебе вот тот певец, который поет песни Володи Высоцкого?» Я отвечаю: «Обаяния нет». У Володи было потрясающее обаяние, он — актер. Или выходит Шарль Азнавур... Шибздик! Но обаяние какое! Актер!.. Или тот же Володя. Ну, какой он супермен?

— Знаете, меня всегда интересовало, как такая шикарная женщина, как Марина Влади, человек другой культуры, избалованная вниманием западных мужчин...

— ...полюбила Высоцкого? Еще как полюбила! Когда он брал гитару — все девушки его были. Хотя у нас компания была не самая слабая• Михалков, Кончаловский, Смирнитский, Ромашин, Золотухин, Визбор... Такой талант. И огромнейшее мужское обаяние. А когда он начинал петь! То, что вы видите на пленке, — совсем другое. А Чарли Чаплин? Всех баб е...! Мягко говоря, влюбил в себя. Лучших. Да масса примеров, когда маленький, неказистый, но талантлив невероятно, и женщины влюбляются. В этом сила мужская.

— Как думаете, Владимира Высоцкого можно назвать шансонье?

— Нет, он не совсем шансонье. Он сам говорил об этом: я не бард, не шансонье, не менестрель. Он хотел, чтобы его признавали как поэта. Володя — поэт. Человек, поющий стихи. При жизни его признали поэтом только Белла Ахмадулина и Иосиф Бродский. Гитара ему помогала выразить текст через музыку. Бродский даже говорил: «Там музыка хорошая. Но мне иногда это мешает — настолько великая поэзия». Но Шнитке однажды сказал, что придет время, и мы будем изучать Высоцкого не только как поэта, артиста, но и как великого музыканта. Там такие навороты! Он пел согласные звуки! А знал-то всего четыре аккорда, ну, пять. Как-то сидим у меня дома, телевизор смотрим. Володя начинает играть. Я говорю: «Слушай, Володь, возьми здесь вторую сублиминанту». — «Чего??» Я беру аккорд. Он: «Красиво. Знаешь, не только аккорд красивый, но и слово такое красивое — вторая сублиминанта!» Фальшиво играл. Но как! Если сядет за рояль, то одним пальцем сыграет мелодию так, как иногда профессионал не сыграет. А все потому, что чувствовал музыку! Однажды он пел, а я записывал ноты и повторял на фоно. «Нет, что- то не то. Ну-ка, еще спой, вот это место». Поет. Я записываю. Опять не то. И так и не смог записать. Он каждый раз по-новому пел. Все время какие-то нюансы. Там две четверти, там — шесть восьмых, то через два такта ритм вальса... И вопреки всяким законам музыки. «Я в этом ничего не понимаю... Пою и пою», — говорил Володя. А сейчас слушаешь — такие там музыкальные выкрутасы, потрясающие совершенно.

— Как Высоцкий реагировал на то, когда кто-то пел его песни?

— Сам Володя не любил, когда пели его вещи: «Может быть, они поют лучше, чем я, но это уже не я». Скажу больше, они это делали намного хуже. Помню, как-то я говорю: «Слушай, можно я спою на концерте что-нибудь из кинофильма «Робин Гуд»? Все-таки я играл там». Ради Бога. Во время выступления я сажусь за фоно, начинаю петь и у меня мурашки по коже буквально забегали. Я еле заканчиваю песню. Я понимаю, что намного хуже это делаю! Но зал аплодирует. Прихожу в театр на следующий день. Он говорит: «Ну, спел?» Я ему: «Пошел ты на... Сам пой».(4)

Весьма красноречивый отрывок, абсолютно не требующий комментариев! Борис Алексеевич все, как говорится, «разложил по полочкам», доходчиво и ясно объяснил и прокомментировал!

...«У попа была собака. Оба умерли от рака», — написал когда-то в поэме «Монтаж» любимый и упоминаемый Борисом Хмельницким русский поэт Иосиф Александрович Бродский. От этой же болезни — рака простаты четвертой степени — скончался 17 февраля 2007 года на больничной койке и сам актер.

Нелепая смерть в своей постели... Точно так же умер двадцатью годами ранее Тарковский Андрей Арсеньевич. Наверное, он был кумиром Бориса Алексеевича, раз уж Хмель взял с него пример. По моему глубокому убеждению, настоящий мужчина должен умирать (а лучше — погибать!) в перестрелке, автоаварии, пьяной драке, наконец... Но не в постели, уж, — точно! Ну, это так, маленькое отступление от темы...

Автору доводилось неоднократно встречаться и общаться с этим мечтательным человеком и актером. Самый последний раз — зимой 1999 года, в столице Кубани. Борис Алексеевич прилетал в наш город лишь на несколько часов — поучаствовать в качестве члена (жюри, разумеется) в финале конкурса «Мисс Краснодар-99». Прибыть познакомиться с его участницами и оценить их красоту обаятельный бонвиван Хмельницкий просто не мог отказаться! Ведь известно давно и всем: самые красивые девушки в мире живут именно в нашем городе! Убеждаюсь в этом каждый день!..

Уже тогда заметно — смертельно больной, весь мокрый, актер белым медведем возлежал на плюшевом диванчике в гримерке театра, в котором походило шоу красоток, и куда- то улыбался... Наш разговор был недолгим — мне толком не удалось даже расспросить актера о его друге, Владимире Высоцком... Таким Борис Хмельницкий и запечатлелся навсегда в моей памяти — в костюме-тройке, большой, жаркий, хриплый и непонятно кому дарящий свою улыбку...

В молодости актер Хмельницкий был недолго женат на одной из дочерей маэстро Александра Николаевича Вертинского Марианне. В этом браке у него родилась дочь — Дарья Борисовна Хмельницкая, в которой отец души не чаял...

Даша тоже очень любила отца, продолжает его помнить и говорит о нем всегда много, с пиететом и большой любовью. Примером тому — отрывок из большого интервью дочери актера корреспонденту газеты «Московский комсомолец»:

— ...Мне кажется, что папа — счастливый человек. Он прожил очень яркую жизнь. Как его вообще взяли в Щукинское училище? Он три года не мог поступить! Помог Вольф Мессинг, который дружил с папиными родителями и был сильно увлечен моей бабушкой. Мессинг сказал: «Боречка, позвони, когда пойдешь на прослушивание». Но папа не успел, его вызвали раньше, а когда позвонил, услышал: «Боречка, я все знаю». Тут вышли члены комиссии и объявили, что Борис Хмельницкий принят.

У него был такой диапазон характерных ролей в театре: от трагического до комедийного персонажа. И это благодаря Любимову! Папа работал в той Таганке, строил театр — сегодня такого уже нет. Тогда все они: учитель и ученики — были вне времени и немножко диссиденты.

...Однажды на репетиции он так заикался, что не смог произнести текст, и сказал: «Юрий Петрович, я не знаю, как буду играть!» — «Борь, мне вообще это сейчас не интересно. Ты лучше подумай, как сыграть первую сцену», — ответил Любимов. И папа прекрасно сыграл спектакль.

— Из-за роли Галилея у Бориса Хмельницкого сложилась непростая ситуация с Владимиром Высоцким. Как это было?

— Высоцкий репетировал Галилея, потом у Володи произошел срыв, и Любимов поставил папу. Сыграли несколько спектаклей. Обычно в таких случаях актеров ставят в очередь играть, но Володя, когда пришел в себя, сказал Юрию Петровичу: «Я прошу, чтобы это была только моя роль». Папу это травмировало, но он понял. Он простил Володю очень быстро. Володя потом отдельно просил прощения незадолго до своей смерти.

— Они были друзьями?

— Папа никогда не рассказывал, в отличие от многих, что он друг Высоцкого. Он говорил: «Мы были хорошими знакомыми». Папа имел редкое качество для творческого человека: он никогда не завидовал другим людям и мог по-настоящему восхищаться чужим талантом. Он ценил и уважал Володю. Очень переживал, что Высоцкого стали забывать. Ион с Валерием Павловичем Янкловичем поставили памятник у Петровских ворот. Туда стали приходить люди и начались открытые вечера памяти в день смерти Владимира Семеновича. И потом уже Никита Высоцкий придумал «Свою колею». Папа считал, что люди должны помнить. Значит, Петрович в них что-то заложил...

Небезынтересные воспоминания и рассуждения Дарьи Борисовны... Только почему милая барышня на всю страну называет Владимира Высоцкого «Володей», а Юрия Любимова — «Петровичем»?..

И — последнее: о наркодилере Янкловиче. Этому теперь только и остается — замаливать грехи перед Господом Богом да ставить памятники поэту, угробленному им и К°...

ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТУХИН

...2011 год стал одним из переломных в творческой, да и личной жизни Валерия Сергеевича Золотухина.

В июне он отметил юбилей — 70-й день рождения, а через месяц актер получил большую должность — был назначен и утвержден на место главного режиссера Московского театра драмы и комедии на Таганке...

На этом ответственном посту Золотухин сменил Юрия Любимова, фактического основателя и хозяина современной Таганки, простоявшего у руля театра почти полвека — с 1964 года.

Не станем вдаваться в подробности старого и вялотекущего конфликта прежнего главрежа и труппы знаменитого театра — там не все ясно и понятно даже самим его участникам: у каждого — своя правда, как это всегда бывает, свои доводы и аргументы pro et contra.

Поговорим о Валерии Сергеевиче как актере театра и кино и человеке, которого Владимир Высоцкий, заполняя в 1970 году анкету, назвал «своим лучшим другом», написав его инициалы в графе «Кто твой друг?»

«Мы с Володей были друзьями, хотя злопыхатели по сей день пытаются обвинить меня в том, что я якобы примазывался к его славе... В анкете на вопрос «Кто ваш друг?» Высоцкий ответил: «Валерий Золотухин». — «Отличительные черты вашего друга?» — «Мудрость, ненавязчивость». Что тут комментировать? Володю окружало огромное число приятелей, но присвоив звание друга публично, он не только возложил на меня огромную ответственность, но и восстановил против меня многих людей. Володины сыновья Никита и Аркадий тоже называют меня в интервью другом отца..»

...Алтайский деревенский паренек, до 15 лет еле-еле волочивший ноги и передвигавшийся с гармошкой наперевес на костылях из-за редкой болезни — туберкулеза костей, с детства знал множество народных песен И по возможности — всюду их пел, в том числе и по вагонам — так Валера зарабатывал себе в детстве и юности на пропитание... Ведь рос он в семье большой и бедной... Таким был путь в артисты Валерия Сергеевича Золотухина.

Надежда и желание прославиться и стать знаменитым никогда не покидали ум и сердце юноши. Он решает учиться на актера и ехать поступать в театральное училище за тысячи километров от дома — в Москву. Перед этим усилием воли, через боль, научившись ходить и избавившись от костылей, с которыми у него не было бы ни малейшего шанса «стать большим артистом»...

Болезнь в Москве чудесным образом отступила — таких счастливых моментов, подобных самоизлечению, в жизни актера будет еще немало. Видно, очень велико было желание Валеры посвятить себя и свою жизнь актерскому искусству! А может — Судьба, в которую так верит Валерий Сергеевич...

...Незадолго до поездки в Москву Золотухин в Барнауле посетил цирковое представление. Особенно произвел на него впечатление факир и маг, творивший на арене чудеса и занимавшийся волшебством. По окончании представления Валера направился за кулисы — выразить свое восхищение артисту, пленившему своим выступлением зрителей. Цирковой маг, вероятно, за годы своей артистической карьеры действительно овладевший магией, выслушав юношу, сказал ему: «Я верю в тебя! Твоя известность будет гораздо больше моей!» Будущий артист выскочил на костылях из помещения цирка, воодушевленный предсказаниями и напутствием артиста...

В итоге — так все и случилось. Единственное, о чем сожалеет Валерий Сергеевич, — на радостях от услышанного и от последующего волнения он не узнал, не спросил имени у этого мага и факира! Позднее Золотухин даже пытался разыскать его, но все попытки сделать это оставались тщетными...

Без протекции поступив в престижный ГИТИС и с успехом окончив его, Валерий Золотухин, уже — дипломированный актер, занялся поиском Своего театра. Стартовой площадки, откуда начнется его восхождение к Славе и Известности.

И вновь — Судьба! Только что Юрий Любимов возглавил Театр на Таганке и набирает труппу. Требуются молодые амбициозные гении! 1964 год! 23-летний Валера Золотухин — как раз из таких! Принят!

В интервью актер вспомнил о том времени...

— «Таганка» стала вашей судьбой. Как это случилось?

— Да так и случилось. Во-первых, я женился на 5-м курсе на Нине Шацкой, а ее в «Моссовет» не взяли, значит, и мне туда не надо. Во-вторых, я увидел спектакль Юрия Любимова «Добрый человек из Сезуана». После него я метался по Театру на Таганке как больной, как раненый олень. Я был готов хоть на полу сидеть, хоть без слов играть — но лишь бы в этом театре. Видать, судьба.

— Вы верите в нее?

— К сожалению, верю, и не спрашивайте почему. И в судьбоносные встречи тоже верю. У меня в кино первая встреча с Высоцким. В картине «Интервенция» это случилось. И в Театре на Таганке (опять мурашки бегут по телу) мы почти одновременно пришли. Я чуть раньше, но тут же сошлись в одном спектакле — «Герой нашего времени». Я играл Грушницкого, а он драгунского капитана. Николай Николаевич Губенко играл Печорина. И мы с ним уже тогда стрелялись...

Итак, знакомство Валерия Золотухина с Владимиром Высоцким состоялось на Таганке осенью 1964 года. Они быстро подружились — возможно, что общая тяга и любовь к пению сыграли в этом немалую роль. За 15 лет работы в театре они будут заняты вместе не в одном спектакле, даже параллельно репетировали роль Гамлета (подробный рассказ об этом еще впереди).

В свое время отношения Золотухина и Высоцкого были притчей во языцех. Их яркий тандем являл собой нечто большее, чем приятельство, товарищество и даже крепкая мужская дружба. Это тот самый случай, который принято называть «родством душ». И видимо, с годами оно проявляется все сильнее.

«Чем была для меня эта дружба, понимаешь только с годами. Сейчас я с ним, Высоцким Владимиром Семеновичем, практически ни на один день не расстаюсь», — говорит Валерий Сергеевич.

Владимир Высоцкий «сосватал» Золотухина в кино — первой картиной, в которой снялся Валерий, стал фильм «Интервенция» режиссера Геннадия Полоки (1967) Владимир Семенович сыграл в нем главную роль. На роль жандарма, сыгранную Валерием, Полока собирался пригласить сниматься друга Высоцкого, актера Всеволода Абдулова. Но поэт настоял именно на кандидатуре своего коллеги по театру. Своего нового друга...

Слово «друг» в контексте написанного выше — не просто удачная метафора, а действительно правоприменимое к персоне Валерия Сергеевича значение по отношению к Владимиру Высоцкому (но ограниченное количество времени — до середины 70-х годов). Их взаимоотношения, из приятельских и профессиональных, за короткое время окрепли и переросли в дружеские. Молодые актеры стали общаться не только в стенах театра, но и вне их. Они были свидетелями некоторых ярких эпизодов из личной жизни друг друга, бытовых моментов в биографиях... В отличие от своего друга Володи, Валера фиксировал все происходящее вокруг в дневниках, привычку вести которые у него появилась еще в ранней юности...

А пока в благодарность за то, что Высоцкий пробил ему дорогу в кинематограф, Золотухин делает обратный жест: советует знакомому кинорежиссеру взять друга в новую картину...

— Ваш совместный фильм «Хозяин тайги». Это вы посоветовали режиссеру Владимиру Назарову взять Высоцкого в фильм?

— Такое было. Во время съемок «Интервенции» мы дали друг другу клятву, ну буквально как Огарев с Герценом, что друг без друга не будем сниматься. Поклялись на знаменитой одесской лестнице. Ведь в «Интервенцию» Володя меня притащил, а в «Хозяина тайги» — я его.

Кстати, обещание это друзья сдержали: вместе актеры снялись в пяти картинах: «Интервенция» (1968 г.), «Хозяин тайги» (1969), «Единственная...» (1974), «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (1975) и «Маленькие трагедии» (1980)

Напомним читателю: в картине В. Назарова Высоцкому досталась роль уголовника-рецидивиста по кличке Рябой, а Золотухин сыграл в ней участкового милиционера.

С этим фильмом связано множество историй и курьезных случаев, произошедших с актерами в период, пока создавалась картина...

Стремительно набиравший популярность прежде всего как автор-исполнитель Владимир Высоцкий стал невольным виновником паломничества окрестных жителей в село Выезжий Лог, где проходили съемки...

Впрочем, предоставим слово Валерию Золотухину: «Итак, 1968 год. Лето. Съемки фильма «Хозяин тайги». Сибирь, Красноярский край, Манский район, село Выезжий Лог. Говорят, когда-то здесь кроваво проходил Колчак Мы жили на постое у хозяйки Анны Филипповны в пустом брошенном доме ее сына, который оставил все хозяйство матери на продажу и уехал жить в город, как многие из нас.

«Мосфильм» определил нам две раскладушки с принадлежностями; на осиротевшей железной кровати, которую мы для уютности глаза заправили байковым одеялом, всегда лежала гитара, когда не была в деле. И в этом позаброшенном жилье без занавесок на окнах висела почему-то огромная электрическая лампа в пятьсот, однако, свечей. Кем и для кого она была забыта и кому предназначалась светить? Владимир потом говорил, что эту лампу выделил нам мосфильмовский фотограф. Я не помню, значит, фотограф выделил ее ему. Работал он по ночам. Днем снимался. Иногда он меня будил, чтобы радостью удачной строки мне радость доставить. Удачных строк было довольно, так что мне в этой компании ночевать было весело.

А в окна глядели люди — жители Сибири. Постарше поодаль стояли, покуривая и поплевывая семечками, помоложе лежали в бурьяне, может, даже не дыша; они видели живого Высоцкого, они успевали поглядеть, как он работает. А я спал, мне надоело гонять их, а занавески сделать было не из чего. Милицейскую форму я не снимал, чтобы она стала моей второй шкурой для роли, а жители села думали, что я его охранник

Я не шучу, это понятно, в 1968 году моя физиономия была совсем никому не знакома. И ребятишки постарше (а с ними и взрослые, самим-то вроде неловко), когда видели, что мы днем дома, приходили и просили меня как сторожа «показать живого Высоцкого вблизи». И я показывал. Вызывал Владимира, шутил, дескать, «выйди, сынку, покажись своему народу». Раз пришли, второй, третий и повадились — «вблизи поглядеть на живого...» И я вежливо и культурно, часто, разумеется, обманно выманивал Володю на крыльцо, пусть, думаю, народ глядит, когда еще увидит. А потом, думаю (ух, голова!), а чего ради я его за так показываю, когда можно за что-нибудь?

Другой раз, когда «ходоки» пришли, я говорю: «Несите, ребята, молока ему, тогда покажу». Молока наносили, батюшки!.. Не за один сеанс, конечно. Я стал сливки снимать, сметану организовывал, излишки в подполье спускал или коллегам относил, творог отбрасывать научился, чуть было масло сбивать не приноровился, но тут Владимир Семенович пресек мое хозяйское усердие. «Кончай, — говорит, — Золотухин, молочную ферму разводить. Заставил весь дом горшками, не пройдешь... Куда нам столько? Вези на базар в выходной день». Он-то не знал, что я им приторговываю помаленьку. И тут я подумал, а не дешевлю ли я с молоком-то?.. А не брать ли за него чего... покрепче? Самогон, к примеру... Мне ведь бабки не продавали, я ведь милицейскую форму-то не снимал ни днем, ни ночью. Ну, на самогон-то я, конечно, деньги сам давал, лишь бы нашли-принесли, что они и делали охотно, лишь бы поглядеть на живого.

«Прости ты меня, Владимир Семенович^ грешен был, грешен и остался, винюсь, каюсь... Но сколько бы и чего кому теперь сам ни дал, чтоб на тебя на живого одним глазком взглящтъ... Ну да свидимся, куда денемся, теперь уже, конечно, там, где всем места хватит, где аншлагов не бывает, как на твоих спектаклях бывало...»

Фильм «Хозяин тайги» оказался музыкальным: Владимир Высоцкий написал и предложил в картину несколько песен. В итоге, в окончательный ее монтаж вошли две — «Дом хрустальный» и «Песня сплавщика», больше известная своим названием как «На реке ль, на озере...». Если первую в картине Владимир Высоцкий исполнил сам — по сюжету, развлекая женщин после трудодня, то вторую песню уже дуэтом пели уголовник Рябой и участковый Сережкин, то есть Владимир и Валерий, будучи в шкуре своих персонажей. Золотухин в «Хозяине тайги» под гармонь исполнил еще и песню «Ой, мороз, мороз!»

В период съемок в картине Владимира Высоцкого частенько наведывала Муза: летом 1968 года в Красноярском крае им написано несколько песен, в том числе — ставших широко известными и, как сейчас принято говорить, — культовыми: «Охоту на волков» и «Баньку по-белому». Последняя песня рождалась на глазах у Валерия Золотухина и в короткое время стала очень популярной в среде поклонников песенного творчества поэта.

Актер Театра на Таганке Вениамин Смехов в документальном фильме, посвященном 70-летию Валерия Сергеевича и показанном в июне 2011 года на Первом канале, вспоминал: ♦Вскоре после съемок фильма «Хозяин тайги» Высоцкий с Золотухиным пришли ко мне в гости и исполнили дуэтом новую песню «Банька по-белому», которую Володя написал буквально накануне, во время съемок картины. Они то ли от усталости, то ли от опьянения исполняли ее раз в восемь дольше, чем она звучит обычно, да еще во весь голос. Тут ко мне заходит моя знакомая, соседка по дому. Я ее спрашиваю: «А ты чего не спишь? Три часа ночи!» А она отвечает: «А никто не спит!» Я посмотрел в окно: весь двор заполнен людьми, все стоят и слушают, как поет Высоцкий!..»

Вот оно, истинное проявление народной любви к своему кумиру и его творчеству! И только посмел бы какой-нибудь соня вызвать милицию!..

Валерий Золотухин был свидетелем зарождавшегося романа своего друга Владимира Высоцкого и молодой французской кинозвезды Марины Влади. Практически присутствовал при их знакомстве! Но вел себя при этом неподобающе другу... Не по мужски! Бывшая жена актера Нина Шацкая вспоминала: «Однажды (15 октября 1968 года. — АЛ.) нас пригласили к французскому журналисту (корреспонденту газеты «Юманите» в Москве Максу Леону. — АЛ) Туда пришли и Володя Высоцкий с Мариной. Очаровательная Марина очень женственно устроилась с ногами на диване. Володя с гитарой сел перед ней на полу. Было видно, что они купаются в своем счастье. Высоцкий пел одну песню за другой... Но вдруг Валерий стал соревноваться с ним, перекрикивая своими песнями. Он красовался перед Мариной, курил сигары, картинно держа их в растопыренных пальцах, затягивался ими, как сигаретами. С трудом увела обкуренного мужа домой. Я думала: «За что мне это?..»

Вот такие «коньки выбрасывал» по молодости Золотухин!

...В последнее время, помимо деятельности актерской, Валерий Сергеевич Золотухин активно занят и другими ее видами — писательской и издательской. В частности, несколькими изданиями уже вышли в свет упомянутые дневники актера. Выходили они под разными названиями: «Дребезги», «Таганский дневник», «На плахе Таганки», «Секрет Высоцкого» и т. д. В книгах этих опубликованы дневниковые размышления Золотухина, с точностью и беспристрастностью зафиксировавшие события 30-40 летней давности, происходившие с актером и его окружением, и, прежде всего, — с Владимиром Высоцким.

«Почти все, что о Володе опубликовано, написано после его смерти, а мои книжки — это действительно дневники, — говорит актер.— Почти никто не обращает внимания на даты, которые предваряют каждый отрывок, а это и есть самое проницательное. Дневники — это документ, его подлинность можно проверить, сделав анализ чернил и бумаги».

«Когда я опубликовал дневники, которые изо дня в день веду с семнадцати лет, и где откровенно написал о Володе, Люся Абрамова сказала: «Если бы все, что написано о Высоцком, исчезло, а дневники Золотухина остались, этого было бы достаточно, чтобы понять, каким человеком он был».

Вообще, родные и друзья поэта по-разному относятся к дневникам Валерия Золотухина. Сын Высоцкого Никита говорит, что эти «дневники с воспоминаниями о дружбе с Владимиром Семеновичем — одно из самых ценных свидетельств о Высоцком».

Людмила Абрамова, мать Никиты и вторая жена Владимира Семеновича, вторит сыну и считает, что дневниковая повесть о Владимире Высоцком — лучшее, что написано о поэте.

«Ну и я так же считаю, — говорит Золотухин. — Поскольку это не написано, а записано при жизни. Это уже документ...

Мне Владимир тогда еще говорил: «Вот я — умру, а Валерка обо мне книжку напишет!»

Недавно один из наших общих знакомых позвонил и говорит: «Валера, если бы Вовка прочитал твои дневники, он бы ради этого умер второй раз». Только дело не в том, мне кажется, кто и что сказал о Высоцком, а в том, что он сам сказал своим творчеством. Никакая правда о нем или ложь не испортят его стихов».

Категорически не согласен с мнением Абрамовой и Н. Высоцкого о дневниках Золотухина и самого автора о них коллега Валерия Сергеевича по Театру на Таганке актер Вениамин Смехов: «Золотухин — мой товарищ. Есть такое понятие «ами-кошон», то есть «друг-свинья». Я очень люблю Валерия. Но он ведет себя иногда как «ами», а иногда как «кошон»... Наверное, и я, если посмотреть со стороны, где-то кому-то навредил... Не мое дело судить и отпускать грехи...»

Какое бы кто мнение о дневниках не имел и не высказывал, они — опубликованы автором и имеют право на существование — наряду с воспоминаниями о Высоцком и книгами о его жизни и творчестве других коллег и знакомых поэта.

Дневниковые записи Валерия Золотухина 60—70-х годов... В них Владимир Высоцкий зачастую предстает не привычным народным трибуном, яростным свободолюбцем, а смертельно больным и одиноким, часто — слабым и беспомощным человеком... Такова правда жизни! И при этом — гениальным творцом, удачливым соблазнителем и любовником, душой компании и бесшабашным рубахой-парнем. И это тоже — истинная правда!

В дневниках Валерия Сергеевича немало натуралистических и довольно скандальных сцен — описаний сплошных запоев Высоцкого, семейных и любовных передряг, закулисных «разборок» Театра на Таганке. Здесь же — уникальные, записанные Золотухиным и тем самым — сохраненные для потомков разговоры, монологи, размышления поэта на самые различные темы...

Познакомимся с избранными страницами из дневниковых записок актера.


07.02.68

...Запил Высоцкий — это трагедия. Надо видеть, во что превратился этот подтянутый и почти всегда бодрый артист. Не идет в больницу, очевидно, напуган: первый раз он лежал в буйном отделении и насмотрелся. А пока он сам не захочет, его не положат. ?

— Нету друзей рядом, а что мы можем сделать?


15.02.68

Высоцкого возят на спектакли из больницы. Ему передали обо мне, что я сказал: «Из всего этого мне одно противно, что из-за него я должен играть с больной ногой». Вот сволочи-прилипалы...


10.11.68

Володя накануне был очень пьян после «10 дней» и какой-то бабе старой на улице говорил, что «располосует себе вены, и тогда все будут довольны». Говорил про Есенина, старуха, пытаясь утешить, очень обижала: «Есенин умер, но его помнят все, а вас никто не будет помнить» и т. д. Было ужасно больно и противно все это слушать.


09.10.72

Высоцкий:

— Валера, я не могу, я не хочу играть... Я больной человек После «Гамлета» и «Галилея» я ночь не сплю, не могу прийти в себя, меня всего трясет — руки дрожат... После монолога и сцены с Офелией я кончен... Это сделано в таком напряжении, в таком ритме — я схожу с ума от перегрузок.. Я помру когда- нибудь, я когда-нибудь помру... а дальше нужно еще больше, а у меня нет сил... Я бегаю, как загнанный заяц, по этому занавесу. На что мне это нужно?.. Хочется на год бросить это лицедейство... Это не профессия... Хочется сесть за стол и спокойно писать, чтобы оставить после себя что-то.


18.09.74, Рига

Дыховичный страхи рассказывает про Володю. Ударил себя ножом. Кое-как его Иван скрутил, отобрал нож. «Дайте мне умереть!» Потом все время просил выпить... Никто не едет. Врач вшивать отказывается: «Он не хочет лечиться, в любое время может выпить — и смертельный исход. А мне — тюрьма». Шеф сказал, что он освободил его от работы в театре...

Свои дневниковые записи Валерий Сергеевич Золотухин не прекратил вести и после смерти Владимира Высоцкого. Так что к ним мы еще вернемся в нашей главе.

А сейчас — о теме крайне интересной, весьма щепетильной, касающейся обоих актеров. Самое время рассказать о постановке в 1971 году на сцене Таганки шекспировского «Гамлета». Выход спектакля стал событием № 1 в театральном мире СССР. Главная роль в драме — Принца Датского — досталась Высоцкому. Но после его нескольких алкогольных «загулов» и спонтанных отъездов в другой город с концертом дай за границу спектакль оказался под угрозой срыва, а зал театра всегда был переполнен... И тогда режиссер Юрий Любимов издает приказ: приступить к репетициям роли Гамлета Валерию Золотухину и Леониду Филатову... Владимир Высоцкий счел согласие на это своих коллег по театру и друзей предательством по отношению к себе...

Попробуем прояснить ситуацию с «Гамлетом» и вокруг нее...

Итак, в 1971 году Юрий Петрович Любимов принимает решение— ставить шедевр мировой драматургии, шекспировскую драму «Гамлет» в Театре на Таганке.

«То, что Высоцкий выпросил у Любимова роль Гамлета — это правда. Но надо же было знать Володю. Мне, например, было страшно: «Володя, а вдруг тебе дадут?» — «Ну и что?» — «А вдруг не сыграешь?» — «Кто, я не сыграю? Да ты что!» И действительно сыграл!», — вспоминал позднее Золотухин.

Но на самом деле все оказалось не так просто, как в воспоминаниях Валерия Сергеевича... Бывший в то время директором Театра на Таганке Николай Лукьянович Дупак по поводу постановки пьесы Шекспира вспоминает следующее: «Я как директор не влиял на распределение ролей. Это прерогатива режиссера, но один раз косвенное влияние было. И связано оно с лучшей ролью Высоцкого. Дело было так. Высоцкий несколько раз подходил ко мне и говорил: «Николай Лукьянович, я очень Гамлета хочу сыграть. Нельзя у нас поставить?» Любимов же в те годы пробивал свои шекспировские «Хроники», а о классике и слышать не хотел.

Меня же начальство, курирующее театры, убеждало, что для начала нужно поставить именно «классику». На одном из заседаний репертуарной комиссии нам официально объявили, что «Таганке» разрешается поставить любую классическую пьесу Шекспира. Я сказал, что мы готовы поставить «Гамлета». Возражений не было.

Выходим с заседания репертуарной комиссии. Любимов мне: «Какого черта мы с этим «Гамлетом» вылезли! Кто играть- то его будет?» Я отвечаю: «Как кто — Высоцкий!» — «Ну какой из Высоцкого Гамлет?! Вы хоть представляете что это за роль?» — «Юрий Петрович, что мы теряем? Давайте в нашем театре объявим конкурс. Кто, на ваш взгляд, Гамлета сыграть сможет?» — «Ну, может быть, Леня Филатов, может, Валера Золотухин...»

И конкурс действительно был объявлен. Любимов занимался с Филатовым, режиссер Глаголин — с Золотухиным, а я — с Высоцким. Через месяц состоялся показ. Высоцкий «вынес» всех...»

То, что Владимир Высоцкий «вынесет» всех — сомневаться не приходилось. Он с самого начала постановки мечтал и желал сыграть Гамлета, и желание это было так велико, что иного результата никто и не ждал! Он жил, он дышал этой ролью! Но изначально, ведь, Юрий Любимов видел в образе Принца Датского именно Золотухина с Филатовым! И Высоцкому пришлось постараться вдвойне, чтобы, показав все свои актерские возможности, доказать свою состоятельность, получить эту роль и сыграть ее!

Высоцковед Виктор Бакин: «Но и Золотухин-Лаэрт рвался в Гамлеты.

После одной из репетиций... Б. Глаголин:

— Получается, может получиться! Раньше не видел в тебе Гамлета, теперь убедился, что ты можешь и должен играть!!

— Ладно, а как же перед Володей? Неудобно...

— Ничего неудобного нет, Валерка, ты глубоко ошибаешься...

— А я мучаюсь. Все придумывал, как сказать ему о том, что я начал без него работать Гамлета.

Так и «промучается» надеждой Золотухин до самой смерти Высоцкого. И надежда умрет с Высоцким — спектакль снимут».

«Нелегко было слушать о себе вещи далеко не лестные, — рассказывает Валерий Золотухин. — «Предал друга...» Когда предал? Когда Гамлета взялся играть!.. Ну, эта старая история тоже описана в дневниках».

В них Валерий Сергеевич подробно рассказывает, как сам собирался играть эту роль. Как переживал из-за того, что Высоцкий пообещал уйти из театра, куда глаза глядят, если Гамлетом станет Валерий...

С высоты времени и прожитых лет ситуация вокруг спектакля кажется актеру таковой: «И тогда, и сейчас я смотрю на нее с юмором. На Гамлета я был назначен приказом. Слава Богу, что этот приказ сохранился. Я же не самозванец. И потом был ведь определенный сговор с Любимовым, потому что Володю в то время надо было приструнить дисциплинарно. Когда актер чувствует второго, он становится более ответственным. Я на самом деле работал над Гамлетом. И работа не пропала зря, потому что в конце концов я записал передачу на телевидении — четыре монолога Гамлета, и мои тщеславные мечты были в какой-то мере удовлетворены... Володя был большим ребенком: «Если сыграешь, я уйду в другой театр — самый плохой...» Ха-ха...»

А вот какой видится ситуация вокруг «Гамлета» Валерию Золотухину спустя сорок лет, летом 2011 года: «Меня поразило, как однажды Высоцкий сказал Любимову:

— Дайте сыграть Гамлета.

— Володя, ты охуел, что ли? А вдруг не сыграешь? — не сдержался я.

— Как это я — да не сыграю? — ответил он.

Но для меня все равно самым страшным оставалось попросить роль, а потом «ляпнуться»...

В документальном фильме Эльдара Рязанова, уже после Володиной смерти, я откровенно рассказал, как Любимов в воспитательных целях (Высоцкий часто уезжал за границу к жене) решил ввести меня на главную для Высоцкого роль Гамлета. Кстати, принцем Датским видела меня и Целиковская. Володя, узнав о моих репетициях, сказал:

— Если ты выйдешь на сцену, я в день твоей премьеры уйду в самый плохой московский театр.

Я ответил:

— Зачем идти в плохой? Иди в хороший.

Мой монолОт, как водится, порезали при монтаже. Получалось: я — предатель! Фанаты Высоцкого — страшные люди — завалили меня письмами с угрозами облить серной кислотой, сжечь квартиру вместе с моими «щенятами» — детьми, вкладывали в конверты неиспользованные презервативы. Я реально боялся нападения, купил нож, носил в кармане баллончик со слезоточивым газом. Люся тогда сказала: «Если б Володя об этом узнал, сошел бы с ума».

Под «документальным фильмом Эльдара Рязанова» Золотухин имеет в виду программу «Четыре вечера с Владимиром Высоцким», снятую в 1987 году и показанную по ТВ в январе 1988-го, в дни празднования 50-летия поэта.

Позднее, в интервью, актер так вспоминал о случае с рязановской программой:

— Валерий Сергеевич, ну а как же в понятие «бережной дружбы» вписывается известный эпизод с «Гамлетом», когда вы пробовались в спектакле на главную роль, которую уже играл, причем очень хорошо, ваш друг Высоцкий?

— История с моими пробами на роль Гамлета, которого играл Высоцкий, была раздута и довольно предвзято преподнесена Эльдаром Рязановым в его документальном фильме «Четыре вечера с Владимиром Высоцким»... Тогда я сам приехал к режиссеру, поделился, рассказал ему о том предложении Юрия Любимова, а Рязанов разрезал мой монолог, дав его кусками, и перемонтировал, вставив ряд комментариев разных людей.

В результате родилась легенда о моем «предательстве». На самом деле, это всего лишь киномонтаж! Поэтому оправдываться я не хочу. Я устал за столько лет объяснять, как все было... Вы, журналисты, лучше прочих знаете, как можно исказить и преподнести любой материал. Писатель Виктор Астафьев сказал, когда посмотрел этот фильм: «Золотухин здесь единственный честный человек, но и того обокрали!».

Однако дело-то было сделано... 200 миллионов зрителей от меня отвернулись! Я стал получать оскорбительные, хамские письма, иногда полные угроз: мне, мол, выжгут глаза, меня зарежут, моих детей уничтожат...

В общем, началось самое настоящее кликушество, которое сейчас, к счастью, поутихло. А тогда, после Володиной смерти, невозможно было говорить о его каких-то, к примеру, слабых стихах. Даже у Пушкина можно было назвать менее удачные и ценные строки, а вот у Высоцкого — нет! Не моги сказать против него ничего дурного — растерзают! Такое идолопоклонничество было...

«Если ты сыграешь Гамлета — мы больше не друзья!», — заявил Высоцкий Золотухину, поставив, тем самым, вопрос ребром, как у Шекспира: «Быть или не быть?» Но вот в чем вопрос: Валерию тоже хотелось почувствовать себя Принцем Датским!

«Это была очень дорогая для Володи работа, — объясняет ситуацию Валерий Сергеевич. — И, конечно, он ревниво отнесся к нашему невольно возникшему соперничеству. Но Высоцкий много выступал с концертами, гастролировал, поэтому часто отсутствовал на репетициях, ставил под угрозу срыва спектакли. Вот Любимов и принял такое решение: ввести меня в спектакль. Как он сам говорил, это была больше воспитательная по отношению к Высоцкому мера».

Но как бы там ни было...

...Премьера спектакля «Гамлет» состоялась на сцене Театра на Таганке 29 ноября 1971 года. В главной роли блеснул Владимир Высоцкий. Постановка имела оглушительный успех — спектакль ошеломил всех — и зрителей, и критиков!..

А Валерий Золотухин так и не сыграл своего Гамлета, будучи участником труппы Театра на Таганке, хотя возможность — была: «На гастролях в Польше (в мае 1980 года. — А.П.), когда Высоцкий заболел, Любимов предложил мне через два дня, без репетиций, сыграть эту сложнейшую роль. Это было бы творческим самоубийством — и я отказался...»

Так неужели «Гамлет» рассорил верных друзей? Ведь по свидетельствам очевидцев, с начала 70-х годов Золотухин с Высоцким, по сути, становятся чужими друг для друга людьми, их пути — расходятся, и они только изредка обмениваются фразами и лишь иногда — здороваются...

Действительно, по свидетельствам очевидцев, после злополучного, с точки зрения Золотухина, «Гамлета» отношения друзей совсем разладились... Нет, конечно, какие-то — остались: общение, участие в спектаклях, съемках, но до конца дней Владимира Семеновича отношения эти уже были не столь теплыми и доверительными, как в первые годы их знакомства...

Теперь Валерию Сергеевичу уже — ничего не поправить, и остается только вспоминать...

Как-то корреспондент одной из московских газет задала ему такой вопрос: «Чем дальше идет время, тем больше хочется знать деталей и подробностей того времени, о людях... Хочу спросить вас о Владимире Высоцком: действительно ли он был настолько небольшого роста, что в фильме «Интервенция» ему подставляли маленький табурет? Во всяком случае, так рассказывают артисты, которые также снимались в этой картине».

Золотухину ничего не оставалось, как подтверждать байки, распространяемые Полокой, Аросевой и другими, причастными к картине «Интервенция», о Высоцком, как о «гражданине с табуреткой»: «Володя не был такого маленького роста, может, он такой же, как я, или чуть-чуть ниже. Он был прекрасно сложен. У него была жена Людмила Абрамова, а у меня — Нина Шацкая, обе женщины высокие. И когда мы шли куда-то по улице, Володя говорил мне: «Пусть впереди идут». Он стеснялся. Но когда он стал Высоцким и женился на Марине Влади, у него этого комплекса ни в коем разе не было».

О том же — в другом издании: «Высоцкий не просил взять в театр свою жену киноактрису Людмилу Абрамову. Она была выше его ростом, как и моя Нинка, но мне это было «по барабану». А Володя комплексовал, если мы куда-то направлялись вместе, старался не ходить рядом, просил: «Блядь, давай отстанем, а то эти бабы выше нас».

Только при Марине Влади, когда Высоцкий стал тем, кем мы его знаем, невысокий рост перестал его беспокоить».

Или — вот случай, припомненный Валерием Золотухиным. Случай, надо сказать, — весьма поучительный и во многом показательный. В нем — весь поэт: «Владимир Высоцкий однажды спросил меня: «У вас на Алтае 16 центнеров с гектара, вы же в лучшем случае на круг собираете по 12. А план выполняете. Откуда хлеб берете?» Я остолбенел: «Какое тебе дело, думаю, до нашего хлеба, и откуда ты знаешь?» — «Из «Правды». Он, оказывается, читал «Правду», где восемь страниц этих цифр. Отчет! А Володя ее читал с карандашом в руках. И у него не сходилось. Считал, потому что у него болело, страдало, стыдно сказать у меня — человека оттуда — не болело, или так по тем временам. А у него болело, и на разрыв!

Если верить словам гения, что «трещина мира проходит через сердце поэта», то это трещина за алтайский урожай действительно проходила через его сердце. Почему же я не должен верить поэту Высоцкому, что трещина за алтайский урожай действительно проходила через его сердце?..»

Много ходило (еще при жизни поэта) и до сих пор ходит разговоров о том, что Владимир Высоцкий злоупотреблял спиртным... Но и Валерий Сергеевич по молодости — не отставал. Золотухин разъясняет ситуацию по поводу: «Еще классик утверждал, что место артиста в буфете. Да, мы выпиваем, иногда чрезмерно. Случалось такое не только с Высоцким, но и со мной.

Любимов ставил «Жизнь Галилея», Володя играл заглавную роль, я — маленького монаха. Это одна из самых моих любимых работ. Репетиция была назначена на десять утра. Накануне я сильно выпил, но до театра добрел. А монолог у меня огромный, философский, о том, как разрушается вера. Я поднимаюсь по лестнице из-под сцены, замечаю перед собой Высоцкого-Галилея, произношу: «Господин Галилей...» И с ужасом понимаю, что не могу больше вспомнить ни единого слова — в голове черная дыра. Выдвигаюсь на авансцену:

— Юрий Петрович, простите, я не в форме, не могу репетировать, отпустите меня домой.

— Вы соображаете, что несете?! — вскипает он. — Театр отменил выходной день, потому что в час должен состояться прогон спектакля. Возвращайтесь на исходную позицию и начинайте ваш монолог заново.

Снова с трудом преодолеваю ступеньки и снова забываю текст.

— Еще раз! — кричит Любимов.

Все повторяется, но я постепенно двигаюсь дальше и дальше. Видя, как я мучаюсь, Высоцкий с трудом сдерживает слезы. А Любимов, кажется, ничего не замечает:

— Еще раз!

В общем, текст я вспомнил раза с восьмого и прогон сыграл. Делая актерам замечания, Юрий Петрович сказал:

Наиболее точно получилась восьмая картина.

Моя! И ни слова о том, что происходило на репетиции, вообще ни слова упрека. Я готов был в ноги ему упасть...»

Касательно пьянства— продолжим... Каталин Любимова, супруга бывшего главного режиссера Театра на Таганке Ю. П. Любимова, вспоминает (и, одновременно, — обвиняет): «Зная, как трудно Владимиру удержаться от выпивки, некоторые коллеги специально втягивали его в очередное застолье. Вокруг Владимира постоянно крутились Бортник и Золотухин. Высоцкий, «приняв на грудь», поил и кормил всех за свой счет. А стоило кому-нибудь сказать: «Классную тебе Марина куртку из Парижа прислала!» — как Высоцкий тут же снимал вещь: «Нравится? Бери, она мне другую привезет».

Друзья так не поступают... А в данных воспоминаниях как друг поступает только Владимир Высоцкий.

Как уже понял читатель, почти во всех спектаклях Театра на Таганке Золотухин был партнером Высоцкого по сцене. Репетировали они и в постановке романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»: «Любимов по началу назначил нас с Высоцким на роль Ивана Бездомного, но Володя мечтал о Воланде, а я поглядывал в сторону Иешуа. Оба от Ивана отказались...», — вспоминал Валерий Сергеевич.

В конце семидесятых Владимир Семенович уже мог позволить себе роскошь отказываться от ролей в постановках театра, или выбирать их... «Вообще, — вспоминает Валерий Золотухин, — Высоцкий под конец жизни ощущал свой «звездный» статус, и иногда это у него вырывалось. Расскажу вам один случай. Летели мы с ним в самолете. Что-то, не помню, понадобилось ему от стюардессы — не то воды, не то спросить о чем-то. Неважно. Он, наверное, подумал, что она все бросит и прибежит к нему. А она занимается своими делами. Володя снова ее просит. Красавица отшивает его: «Подождите!» Тогда Высоцкий вскипает: «Ты что, сука, охуела?! Не знаешь, с кем разговариваешь?!» Я вжался в кресло от столь неожиданной реакции моего друга и коллеги на поведение и разговоры стюардессы...»

Вспоминает журналист Анна Горбашова: «В 1978 году в издательстве «Молодая гвардия» вышла автобиографическая книга актера Театра на Таганке Валерия Золотухина «На Исток-речушку, к детству моему». Редактором книги была моя мама. От музыки, а уж тем более подпольных записей «каких- то там бардов» маменька была совершенно далека, поэтому на приглашение Золотухина посетить ночной подпольный концерт Владимира Высоцкого прореагировала в своем репертуаре*. «Еще чего». Зато я, услышав обрывок разговора, устроила настоящую истерику: «Мама, это же Высоцкий, ну, «Девушка, здравствуйте, как вас звать? Тома!» Помнишь? скулила я.

Пожалуйста, пойдем, в школе все умрут от зависти, не хочешь концерт, посидишь в артистическом буфете...» Через полчаса нудного воя мама сдалась. Концерт на афишах заявлен не был и начинался после вечернего спектакля, в 12 ночи. Всю дорогу до театра мама возмущалась, что только полные дураки ходят на концерты ночью. Валерий Золотухин встретил нас у входа и проводил за кулисы. Пока взрослые общались, я на диванчике в холле смотрела телевизор. Рядом со мной сел невысокий невзрачный человек в джинсах и модной дубленой жилетке. До этого момента Высоцкого живьем я никогда видела, в моем представлении такой голос мог принадлежать только довольно крупному мужчине. По телевизору показывали, как «дорогой Леонид Ильич» вручает орден, кажется Дружбы народов, шахматисту Анатолию Карпову. Пока генсек двигал речь, мой сосед по дивану хихикал, смешно копируя Брежнева. Концерт начинался, всех попросили пройти в зал. Мама скрепя сердце тоже решила окультуриться, посмотреть, от чего там «все с ума посходили». Наши места находились рядом со сценой. Погас свет, на сцене появился Высоцкий. «Ты же с ним на диване сидела», скрупулезно подметила мама. Высоцкий запел, и это был уже совсем другой человек: высокий, мощный, абсолютно харизматичный, он сразу взял зал за горло. Высоцкий пел два часа, и на все это время я забыла, как дышать, и все время боялась, что вот-вот у него остановится сердце или порвутся вены на шее, настолько они были напряжены. Зрители не хотели отпускать Высоцкого со сцены и сидели бы до утра, если бы разрешили. На прощание Золотухин потрепал меня по голове со словами: «Детям будешь рассказывать». Как в воду глядел».

«В последние годы наши отношения с Высоцким были бережными, — рассказывает Валерий Сергеевич. — Одно то, что он от меня скрывал, что не один год пользуется наркотиками, о многом говорит. Мы бережно относились друг к другу...»

В том-то все и дело, что — не скрывал! Тут, мягко говоря, — скромничает наш актер! «Бережными отношениями» в последние годы жизни Высоцкого между бывшими друзьями, что называется, — «не пахло»! Их попросту — не было! Потому-то и о наркотиках поэта Золотухин узнал лишь после смерти Высоцкого — из уст главного поставщика «лекарства для Володи» Валерия Янкловича (об этом есть соответствующая запись в дневниках Валерия).

О том, что никого «бережного отношения» между бывшими друзьями и коллегами не было, говорит и близкий товарищ Владимира Высоцкого, его сосед по дому и свидетель последних часов жизни поэта, фотограф Валерий Нисанов: «В последнее время Золотухина Высоцкий терпеть не мог. «Я этому пиздюку сказал: «Если где меня увидишь — обходи стороной!»

Вопросы еще у кого-нибудь остались?

А вот еще одно свидетельство явно не в пользу Валерия Золотухина. Вспоминает сын поэта Аркадий Высоцкий: «20- го или 21-го июля 1980 года... Я приехал без звонка-. Отец в очень плохом состоянии... Он прилег. Потом стал делать себе какие-то уколы — на коробках было написано что-то вроде «седуксена»... Он не мог попасть... Все это было ужасно... Ужасно. И настолько отец был тяжелый, что я стал звонить всем, чтобы хоть кто-то пришел!

И я могу вам сказать, что я звонил практически всем. Всем, чьи фамилии я знал. Взял телефонную книжку и звонил. Не помню, что сказали Смехов и Золотухин, но приехать они отказались...»

Между тем, в эти же июльские дни актер делает очередные записи в своем дневнике:


11.07.80 Смерть Олега Николаевича... (Олег Колокольников, актер Театра на Таганке, скончался 10 июля 1980 года. — А.П.) В театре — плохо. Театр — могила.

А там Высоцкий мечется в горячке, 24 часа в сутки орет диким голосом, за квартал слыхать. Так страшно, говорят очевидцы, не было еще у него. Врачи отказываются брать, а если брать — в психиатрическую; переругались между собой...


Такое вот «бережное» отношение Золотухина к своему бывшему другу...

Далее процитируем отрывок из книги Валерия Перевозчикова «Правда смертного часа: Владимир Высоцкий, год 1980-й». В отрывке этом Валерий Сергеевич выступил в роли провидца и уже, за несколько дней до его смерти, «похоронил» поэта... «12 июля. Днем — похороны Колокольникова на Митинском кладбище. Народу было немного... По свидетельству А. М. Ефимовича, Золотухин сказал, что следующим будем хоронить Высоцкого...»

Валерий Сергеевич, верный данной Владимиру Высоцкому клятве «всегда сниматься вместе», вспоминает о последнем звонке в квартиру поэта, желании поговорить с ним и обсудить творческие планы на будущее: «Геннадий Полока хотел нас с Володей вновь собрать под своими знаменами в картине «Наше призвание». Песни к фильму должен был написать

Высоцкий. Однако не успел... Я позвонил ему по просьбе Полоки 24 июля. Трубку поднял врач: Володя спал. На следующий день его не стало...»

...Золотухин принимал активное участие в похоронах бывшего друга — «был ответственным за крышку фоба. У меня и документ есть!», — хвалится актер. «Проявил» он себя и на поминках, организованных для самых близких друзей после похорон в квартире поэта. Много говорил, поднимал тосты, предлагал проект памятника, который должен быть установлен на могиле друга и коллеги: «Надо — как у Суворова: «Здесь лежит Высоцкий», на большом камне...»

Пьяные поминальные речи Золотухина понравились отцу поэта, Семену Владимировичу Высоцкому: «Молодец Валерка, хорошо сказал!..»

«После смерти Высоцкого польская газета «Свет социализма» напечатала скорбный некролог, но вместо портрета Высоцкого опубликовала мою фотографию», — с горькой иронией сетует Валерий Золотухин.

Много позже актер признавался в интервью:

— Ну, я, к примеру, до самой Володиной смерти не знал, что он употреблял наркотики. Кто-то думает, что это невнимательность и безразличие с моей стороны... Но я же человек деревенский! Откуда мне знать тогда о таких вещах, как наркомания и ее проявления?.. Высоцкий оберегал меня от всего этого и не допускал в свою тайну.

— А как быть с алкоголем?

— Если мы с ним и выпивали, то крайне редко и умеренно. Когда же его начинало заносить, я старался не участвовать в этих его срывах.

Из дневников актера:


20.09.80, Грозный

Ходили с Валерием Янкловичем на базар. Долго говорили о Володе, о последних периодах. Боже мой, я даже не знал, какая страсть гибельная, болезнь, вернее, неизлечимая опутала его — наркомания... Вот оно что, оказывается. К — что за девица? Любил он ее, оказывается, и два года жизни ей отдал... Ничего не знал... Ничего... Совершенно далек я оказался в последние годы от него...


«Ничего не знал...», «Совершенно далек..» Запоздалое прозрение Валерия Сергеевича Золотухина... Но хотя бы в дневниках ему хватило мужества признаться в своих грехах перед поэтом и отдаленности от него в последние, самые трудные для него годы, месяцы и дни, когда он так нуждался в дружеской поддержке и общении!..

К — это Оксана Афанасьева, последняя любовь Владимира Высоцкого. Поэт звал ее Ксюшей...

Из интервью с Валерием Золотухиным:

— Уточните, правда ли, что Ярмольник женат на женщине, которую безумно любил Высоцкий последние месяцы своей жизни?

— Я думаю, что вы близки к правде, но когда человека нет в живых, очень трудно не оскорбить Марину или Оксану этими уточнениями...

У меня дома на полке стоит книга Марины Влади о Володе «Прерванный полет» с дарственной надписью, но я к ней не прикоснулся. И никогда не буду ее читать, так как имею свое мнение о Высоцком. Тем более Влади утверждает, что книга о Володе — беллетристика, а меня не интересуют художественные произведения о Высоцком. Я слишком хорошо его знал...

Выходит — не слишком хорошо знал, потому что о существовании Оксаны в его жизни узнал только после смерти поэта! А теперь, со знанием дела, Валерий Сергеевич подтверждает на всю страну, кто чьей женой является. Право, не очень солидно это как-то для большого артиста и друга... Ей- Богу — несолидно!..

В актерских кругах до сих пор любят поговорить о том, что Золотухин якобы всегда завидовал Высоцкому. Конечно, это — глупости. И актер «популярно объясняет для невежд»: «Сейчас публика не понимает расклада сил того времени. В 72-м году вышел «Бумбараш», в 73-м в «Юности» напечатали мою повесть, которая имела колоссальный резонанс. Высоцкий, кстати, ее тоже ценил. В 76-м появились мои «Дребезги». Я был самодостаточен и популярен. Говорить о том, что я кому-то завидовал, — смешно. Это чушь собачья — полная! Какая зависть?..»

В другой беседе с журналистом Валерий Сергеевич несколько по-иному отвечает на вопрос о собственной зависти к славе и известности поэта: «Меня как-то спросили: «Правда ли, что вы завидывали Высоцкому чистой завистью?» Я ответил не столько остроумно, сколько искренне: «Да. Я завидовал Высоцкому, но не чистой, а самой черной завистью, какая только бывает. Я, может быть, так самому Пушкину не завидую». Все прицепились к первой части фразы, проигнорировав вторую, более важную. Мы 16 лет проработали вместе, и я могу сказать, что Высоцкий был из тех великих, которые внушают тебе, что и ты можешь стать великим. В этом смысле он повлиял на меня. Помню, на съемках «Маленьких трагедий», где я играл Моцарта, Володя приходил на площадку, очень переживал за меня. Я снимался вместе со Смоктуновским, с которым были отношения... Ну, я не буду говорить... Володя тогда говорил мне: «Что ты играешь молодого Смоктуновского? Играй себя, молодого Золотухина». Повлияло на меня и поэтическое творчество Высоцкого. Оно впрыскивает какой-то допинг действия. Не зря же первые космонавты брали с собой его записи...»

Спустя более 30 лет, прошедших со дня ухода из жизни Владимира Высоцкого, его коллега Валерий Золотухин более трезво и спокойно дает оценку человеческим качествам поэта. Время сорвало пену, и из уст актера изреклось отфильтрованное, выдержанное мнение, которое уже может претендовать на истину: «Он стал звездой, но у него не портился характер от этого. Он оставался самим собой. Ведь что такое звезда? Ее создает наше окружение. И когда при мне, например, Анатолию Дмитриевичу Папанову говорили: «Скажи «ну, погоди!» — он зверел. А я бы, окажись на его месте, убил. К Высоцкому так же фамильярно обращались, цеплялись, и тогда это переходило у него в другое качество — он резко отвечал. На что хамы тут же злились: «Ну ты зазнался!»

И еще о зависти:

— Я не мог завидовать Высоцкому в профессиональном отношении, потому что моя слава, как и слава Сальери, при жизни была выше славы Высоцкого. Его еще нигде не публиковали, а у меня уже вышла первая повесть в журнале, я играл разные роли в театре... Да и потом, как нас сравнивать? Я же актер. А он — великий поэт! С таким же успехом я мог бы завидовать и Пушкину!

— Стоп! Владимир Семенович не только поэтом был, если вы с ним в одном театре играли...

— И в театре я ему тоже не завидовал. Это исключено. Мы не были с ним соперниками в своем ремесле. Чепуха это полная! Актеров таких, каким был Высоцкий (ну давайте рассудим справедливо!), много. Рядом с Володей работали Олег Даль, Юрий Богатырев, Павел Луспекаев... Не чета нам с Высоцким были артисты! Поэтому не надо, как говорится... (Нервничает). Мы же все запомнили Высоцкого прежде всего поэтом и исполнителем своих песен. Мало ли кто кем был по профессии. Булгаков, например, врач... и Чехов тоже. Но врачи и получше были и есть, а писателей таких, как Чехов, днем с огнем не найти.

Из дневников В. С. Золотухина:


23.10.97, Израиль

Володя! Владимир! Владимир Семенович! Спасибо тебе, что случился ты в судьбе моей, в жизни нашей... Вся моя жизнь после твоего ухода освящена твоим именем, тем, что рядом был много лет я с тобой, что выпала мне честь ругаться, соперничать и любить тебя... Господи! Благодарю Тебя за то, что судьба взяла меня за руку и перевела из «Моссовета» на «Таганку». Ведь только Ты, Господи, сделал это для меня...


В завершении главы предлагаем ознакомиться читателю с интервью самого Валерия Сергеевича в газете «Завтра», данного им литературному критику Владимиру Бондаренко.


ВАЛЕРИЙ ЗОЛОТУХИН: «ОН БЫЛ ПОЭТ!»
Владимир Бондаренко: Валерий, как ты думаешь, сегодня, спустя многие годы после смерти Владимира Высоцкого, можешь ты сказать, чем он ценен, что осталось навсегда от Высоцкого в русской литературе, в русской культуре?

Валерий Золотухин: Поскольку мы играем спектакль «Высоцкий» несколько раз в месяц, то для нас осталось все, что заложено в спектакле. Ну, прежде всего, конечно, лучшие его песни: «Охота на волков», «Протопи ты мне баньку по-белому», «Я из дела ушел», все военные песни и так далее — мы их поем постоянно. И поэтому такого строгого отбора я не производил, такого однозначного ответа у меня нет. Я не сторонний наблюдатель и не тонкий эстет, который берет в руки книжку и выбирает свои любимые произведения. Я понимаю твой вопрос, он естествен, и, конечно, ценители поэзии составляют сборники из лучших стихотворений... Но для меня он до сих пор весь звучит. Так что от наследия Владимира Высоцкого для меня лично остается достаточно много. Не все, конечно. Там же восемьсот песен. Надоест перечислять. И в этом смысле я не такой уж знаток творчества Владимира Высоцкого. Ну а лучшим для меня является... наверное, баллада «Час зачатья я помню не точно...»

В. Б.: Во всем мире есть элитарная, массовая, а есть народная культура. И существуют художники, которые вбирают в себя все, все три культуры или элементы той или иной культуры. Можно ли назвать Владимира Высоцкого народным поэтом сегодня? Вращаясь в избранном кругу, он неизбежно как бы всегда опускался и до народа, потому что писал всегда для всех сразу, старался быть осознанно ниже избранного круга. Добился ли он своего? Стал ли он не эстрадным, а народным поэтом, как Сергей Есенин или Николай Рубцов?

В. З.: Ответ на этот вопрос еще впереди. Двадцать лет — еще не срок для точного определения его места в культуре. Скажем, Сергей Есенин стал по-настоящему народным поэтом в пятидесятые годы, когда после долгого запрета вернулись его стихи. Путаница еще и в том, что постоянно идут фильмы с участием Высоцкого, постоянно звучит его голос, он как бы не ушел еще со сцены, чтобы определить его место на полке классиков. Нас все время будоражат им, в том числе и скандалами вокруг его имени. Ты же, Володя, говоришь о временном отстое, о том, что познается в истинном размере, а как это определить, когда и бульварная пресса, и масса малознакомых тусовщиков постоянно пишут о нем, делают себе имя на нем? Я сам думаю, что он принадлежит к народным русским поэтам. В судьбе своей он схож с Сергеем Есениным.

В. Б.: Только вместо Айседоры Дункан у Высоцкого Марина Влади, тоже такой достаточно привычный для России выверт.

В. 3.: Вот посмотри, Александр Твардовский — народный русский поэт, как мне кажется, по духу своему. Но кроме «Василия Теркина», многие люди почти не знают его стихов. Прекрасные его стихи знают сегодня лишь знатоки.

В. Б.: Впрочем, таких народных поэтов, как Николай Клюев или Николай Тряпкин, увы, русский народ сегодня тоже не знает... Тут уже надо говорить и о состоянии самого народа.... Перейду к другой теме. Для тебя, Валерий, Владимир Высоцкий, прежде всего актер, певец, бард или поэт? Или все вместе? Этакое неотделимое явление сразу нескольких искусств?

В. 3.: Для меня никогда не стояло такого вопроса. Прежде всего, Владимир Высоцкий — поэт. Во-первых, во-вторых и в-третьих. А потом уже все остальное. Я тут не согласен со многими и решительно. У нас много певцов, много сочинителей текстов, бардов. Много талантливых актеров. Не менее талантливых, чем Владимир Высоцкий. И все с гитарами. И песни поют на всех углах. А Владимир Высоцкий — поэт. И он выше их всех. И они все это знают. Это уникальный случай, когда песни пел — и пел талантливо — талантливейший поэт. Он же был крайне придирчив к своему слову. Жаль, ему самому не досталось составить своего собственного избранного. Он отвечал за свое слово. Но он был в таком окружении... Ведь это мы потом поняли, в каком окружении он находился. У него даже было несколько кругов окружения. Один — это Вознесенский, Ахмадулина, Бродский, Слуцкий. Другой круг — актеры. Третий круг. Четвертый круг. И все его считали своим. Но при этом все его слегка недооценивали... А я же знаю, как он работал над стихом. Для него каждая удачная рифма была событием. Он часами пел одну и ту же песню почти без слов, подбирая слова. Поэтическая метафора имела для него гигантское значение. Конечно, он — поэт. Актеров таких, как он, Господи меня прости, но их много. А он — уникален. Не будем сравнивать уровни, но был же нормальный актер Шекспир, и были его пьесы...

В. Б.: Почему так рвался Владимир Высоцкий Гамлета сыграть? Это для него не просто хорошая роль, о которой мечтает каждый актер. Это на самом деле — судьба его жизни. Но он нервом воспаленным чувствовал: это судьба всей той эпохи безвременья. Мы все были в те годы Гамлетами, как выразился Анатолий Курчаткин — «Гамлетами без шпаги». Он был герой негероического времени. И об этом писал. И потому его слушала вся Россия, что тоже тосковала об ушедшем героизме. Как он воспринимал свое время?

В. 3.: Он все-таки играл на протяжении многих лет. И он менялся. Даже в роли Гамлета он был разным. Я приведу гениальное высказывание Григория Козинцева: «Я не увидел в его исполнении ни одной ошибки. Просто время стало другим. Времени шестидесятых годов, не американских, не французских, а наших шестидесятых годов, времени надежд нужен был Гамлет Иннокентия Михайловича Смоктуновского, который наконец-то появился таким тонким рыцарем мечты в рабоче-крестьянской России. А в семидесятые годы этот Гамлет не годился для решения наших проблем. Нужен был Гамлет Высоцкого...» Это же вообще загадочная фигура, каждое время играет по-разному. Каждое общество формулирует по- своему. Каждый театр по-своему расшифровывает для зрителя. И вот в семидесятые годы нужен был Гамлет такой крепкий, горластый, надежный, как Владимир Высоцкий.

В. Б.: Я с тобой, Валерий, полностью солидарен. Владимир Высоцкий — прежде всего поэт. Большинство его фильмов уже сегодня никого поразить не могут. Пленки с записью актерской игры нужны лишь специалистам. А он поэт со своей мелодикой. Потому он так безнадежно и рвался к поэтам. Потому и хотел уйти из театра, из кино, как его друг Василий Шукшин, и работать только самостоятельно, но не успел... Он же признавался, что театр вообще ему надоел. Не Таганка. А актерство как таковое. Оно ему уже мешало. Он не хотел быть чужим исполнителем, когда сам был переполнен неосуществленными замыслами. Недаром он в конце жизни и в песнях своих стал меняться. Он уже писал не от имени фронтовиков или спортсменов, а от своего имени, от себя, от судьбы своего поколения... Радости было уже мало. А народный поэт — это все же всегда и радостный поэт... Но почему так презрительно воспринимали его стихи окружавшие его поэты? Никто же не помог напечататься. Кто мешал Евтушенко или другим составителям «Дня поэзии» опубликовать там его стихи? Оставим пока в стороне проблему власти, куда деться от проблемы зависти и злого неприятия его «стишат» его же элитарными друзьями? На этот вопрос за двадцать лет пока что никто не пожелал ответить, во всем винят лишь «империю зла»... Что думали и думают сегодня по этому поводу былые главные редакторы так называемых либеральных журналов и газет?

В. 3.: Я на этот вопрос, как ты догадываешься, ответить не могу. Все главные редакторы и все ответственные работники журналов, кроме лита и начальства, еще и имели свой прочный круг авторов, через который невозможно было прорваться. У них был свой внутриредакторский, никем не оформленный документально лит...

В. Б.: Сейчас, составляя свою книгу «Дети 1937 года», я как-то обратил внимание, что, кроме всей партноменклатуры и гэбэшных структур, в самой придворной элите шестидесятничества, куда входили все эти знаменитости, от Евтушенко до Олега Ефремова, было некое пренебрежительное отношение и к Вампилову, и к Венечке Ерофееву, и к Высоцкому. Они позволяли себе опускаться до них, пить с ними, но они не хотели жить их жизнью, они боялись их внутренней свободы. Почему они так быстро забыли про Геннадия Шпаликова и не спешили с публикацией его текстов? Там-то уж цензуре совсем делать нечего было... я гарантирую, все лучшие песни Владимира Высоцкого можно было опубликовать при его жизни, пожелай того его элитарные друзья. Это же не «Архипелаг ГУЛАГ»... А ведь Высоцкий страшно комплексовал из-за этого элитарного презрения элитарных поэтов. Для того же Евтушенко он никогда не был поэтом. Скорее, его признал Иосиф Бродский. Кто расскажет историю неудачной попытки его вступления в Союз писателей? Кто давал рекомендации ему в Союз?

В. 3.: Я не знаю. Я не знаю, потому что это для меня не имело никогда никакого значения... Наверное, эта актерская и песенная его суперпопулярность, все это пьянство, гульба, а позже наркотики — это все мешало увидеть в нем истинного поэта даже многим его друзьям. Я ведь не в такой мере, но это и на себе испытал. Популярных людей вообще не любят и не любили. И так во всем мире. Завидуют... Мол, кто он такой? Подумаешь, Высоцкий, а еще и в поэты лезет... я знал, что подборки стихов носились по просьбе его друзей в журналы. Но он особо и не надеялся.

В. Б.: А что еще мешало Владимиру Высоцкому в жизни? Вот Высоцкий и его демоны, они где? Внутри него самого? В его ближайшем окружении? Среди его женщин? Что способствовало его разрушению? Не было ли его внутренней драмой то, что, с одной стороны, он писал простым языком для самых простых людей. Его знали в самых глухих деревушках, где слыхом не слыхивали ни о каких Вознесенских и Бродских, Межировых и Слуцких. А при этом его самого тянуло именно в их среду, тянуло к избранничеству. Получается — свой среди чужих, чужой среди своих. Его окружение крайне далеко от героев его поэзии...

В. 3.: Это вопрос сложный, я думаю, что тут не надо искать особого демонизма. Есть условия игры. Он жил в определенном замкнутом мире театра. И только вырывался он к летчикам или шахтерам на неделю-другую, как все-таки в чужой для него мир. Он как актер все впитывал в себя, а потом использовал в своей поэзии. И потом, Володя, пойми, даже и вне театра у него был кинематографический круг. Он все время хотел быть суперменом на экране. Эти амбиции всегда были у него. И он никогда не смог бы жить просто в деревне. Он жил в деревне, когда это надо было по роли, когда шли съемки. Его среда никогда не могла бы привести его к Анатолию Передрееву или к Николаю Рубцову. Что могло его связывать с Рубцовым, кроме космического какого-то видения? Они нигде не могли пересекаться. О поэзии ведь Владимир никогда не разговаривал. Он с поэзией был деликатен, как с женщиной. Я, например, никогда в жизни не слышал от него разговоров о поэзии. Я могу забыть, но я нигде у него не читал и никогда от него не слышал определения, что «я — поэт». Уже после смерти, когда вышли его какие-то дневниковые записи, высказывания, я понял, что он про себя думал, понял, что он чувствовал себя, прежде всего, поэтом. Он знал про себя, кто он такой, но никогда не проговаривался об этом ни в театре, ни в кинематографическом мире. И там его никто за поэта не держал. Запомните, его мир — это шумиха вокруг премьер, кинематограф, женщины, Марина Влади. Это совсем другой мир, чем у писателей-деревенщиков. Конечно, его засасывало все это: гитары, цыгане... Он все-таки был богемным человеком. И вся эта пена шла за ним. Была в нем.

В. Б.: То есть, говоря о демонизме, о Высоцком и его демонах, надо признать, что демоны сидели и в нем самом?

В. 3.: Ну а что в Есенине сидело? То же самое. Это какое- то раздвоение психофизическое, это какое-то аномальное явление. Да еще разрушение алкогольное и плюс еще наркотики. Мы можем сейчас искать разгадки, искать врагов внешних. Мол, вот друг Золотухин сам хотел сыграть Гамлета, и это помешало Высоцкому. Это все собачья муть. Он играл всегда то, что хотел играть. Просто он жил, как перегретый котел, который с неизбежностью должен был взорваться. Это самое последнее дело — искать теперь его разрушителей. Его спаивателей. Его собутыльников... Он шел на это сознательно, он неизбежно шел к этому. Ученые сегодня пишут, что если, к примеру, человек с детства мечтает о веревке, то он повесится обязательно. Есть же на самом деле судьба у человека, от которбй не уйти. Мы можем находить конкретного виновника последних дней, но не было бы его — было бы что-то чуть позже, с другим, я повторяю: минуя всякую грязь, есть своя заложенная судьба у Пушкина, Есенина, Высоцкого...

В. Б.: Интересно, почему так много подобных мистических судеб, таких роковых свершений у детей 1937 года? Тут и Шпаликов, и Вампилов, и Примеров, и Венедикт Ерофеев, и сам Владимир Высоцкий. Какое-то горящее поколение. Нет же ни одного примера у их старших собратьев, от Аксенова до Евтушенко, все эти шестидесятники живут себе и живут... Но вернемся к Владимиру Высоцкому. Специалисты уже делят раннего Высоцкого, позднего Высоцкого. Аты сам считаешь, что было его вершиной? Была ли у него своя «болдинская осень»? Какие годы были наиболее творческими?

В. 3.: Я боюсь всегда выступать в роли специалиста. Это легче нынче по компьютеру определить. Думаю, что период с 1967 года — период его жизни с Мариной Влади — все же был у него высшим периодом.

В. Б.: Аты не обратил внимания — сначала у Владимира Высоцкого было много песен-ролей, когда он как бы играл судьбы других — фронтовиков, заключенных, ментов, моряков, спортсменов. Может быть, ему было тогда легче и жить. Он горел, он пел искренне, но — играя роль не только на сцене, но и в песнях. А в последние годы он все больше писал от себя, уже не отстранялся от судьбы, от своей роли. Отказавшись от актерства в своих стихах, он становился поэтом по сути своей, отвечая за каждое слово. Кстати, эти-то стихи и песни не были самыми популярными, с ними он бы никогда не приобрел такой славы, какая была у него. Их меньше исполняли по радио, их меньше записывали на магнитофон. Да, он искренне вживался в роль фронтовика или блатного, но потом, после концерта, спектакля, кинофильма — выходил из этой роли. Айз роли самого себя уже не выйдешь. Это не обязательно его лучшие песни, может, даже наоборот, но это уже предельная, трагическая, недопустимая для жизни самоотдача.

В. З.: Ты сам и ответил на вопрос. «Лицом к лицу лица не увидать». Я не могу так его делить на периоды и циклы. Где он играл, а где был сам собой. Это уже пусть специалисты разбираются. Просто была такая судьба, это точно. Ведь до сих пор нету дня, чтобы эта тема его судьбы ни возникала где-то в печати или по телевидению уже 20 лет. И я заметил в этом дурное... Чем больше начинаешь вспоминать, тем больше начинаешь врать. Память имеет такое свойство, что она начинает вибрировать в зависимости и от моды, и от интервьюера, и от смены эпох. И ты начинаешь в чем-нибудь химичить. А это попадает на страницы и становится фактом, на который ссылаются историки. Твое вранье становится существующим на самом деле.

В. Б.: Тем дневники и отличаются от мемуаров и воспоминаний (если только ты сам не придумываешь эти дневники спустя десятилетия и не переписываешь их), что они идут от реальной жизни, даже их несоответствие истине соответствует твоему реальному отношению к этой истине. А с мемуарами и многочисленными интервью — тут ты абсолютно прав, всегда историку надо обращаться осторожно... Ведь меняется за десятилетия и сам человек Вот, скажем, и еще один вопрос — кем был Владимир Высоцкий для тебя в те, 70-е годы, и кем он является для тебя сегодня? Тогда был ближайший друг, соратник и одновременно соперник на сцене. А теперь?

В. З.: Из-за нескольких озабоченных собой людей укоренилась абсолютная ложь. Никогда Высоцкий мне соперником не был. Я даже в одной телепередаче спросил — мог ли завидовать Золотухин Высоцкому при жизни? И большинство ответило, что мог бы... Не мог... Не был я Сальери при Моцарте. Я еще когда играл в «Моцарте и Сальери», стал сам обдумывать эту проблему сальеризма. Меня на это навел Эдвард Радзинский, который и назвал меня Сальери... Но при жизни Высоцкого мы так были различны по актерским работам, были разъединены и по славе. Мне своей хватало с избытком. Меня узнавали на улице. А его нет. Он сам на меня обижался поначалу, но так, не всерьез. Во времена нашей дружбы я был даже более популярен по актерским работам. А то, что он что-то поет, тогда же еще мало кто знал. Сегодня задним числом все путают. Пели уже его песни, а его самого и не знали. Так бывает. И потом, тогда многих авторов пели, я и завидовать ему не мог. У меня вообще этого качества нет. Дело в том, что Сальери при жизни был популярнее Моцарта. Музыка Сальери повсюду исполнялась — Моцарт не исполнялся. Его оперы на сцене имели громаднейший успех — а «Дон Жуан» Моцарта провалился с треском. Но загадка заключается в том, что когда умирает Моцарт и его музыка начинает жить, обретать славу, только тогда Сальери понимает, кто такой Моцарт. И только тогда возникает комплекс сальеризма. И вот тогда-то Сальери и начинает мучаться. Я, во всяком случае, так играю эту роль. И тогда людям кажется, что не мог Сальери не завидовать Моцарту. Люди забыли, что сами узнали о Моцарте недавно, забыли, как восторгались Сальери. Вот так сегодня и со мной у разгоряченных сторонников Высоцкого, упрекающих в чем- то меня. Они же не знают нашу общую жизнь того начального времени. В то время моя зависть к Высоцкому была невозможна. Да и многих других актеров...

В. Б.: Может быть, также в то время, похлопывая по плечу и всерьез не воспринимая, искренне не видели в нем поэта и его элитарные друзья? Они искренне не понимали, как и зачем такое печатать? Поет себе и поет... Мало ли в компаниях пели тогда с гитарой? А когда разобрались, поздно уже было, и началась ложь воспоминаний? Но уйдем от этой проблемы зависти и соперничества. Поговорим о простой мужской дружбе. Кто, по-твоему, был по-настоящему близким другом Владимира Высоцкого? Как когда-то тысячи людей несли бревно с Лениным, так сейчас тысячи людей — якобы близкие друзья Высоцкого. То, что ты был ближайшим другом, зафиксировано в самой анкете Высоцкого, от нее никуда не денешься. Многие бы рады были сжечь эту анкету, там и песня любимая «Вставай, страна огромная...», там и художник любимый — какой-то передвижник Куинджи, нет, чтобы Модильяни или Пикассо, там и единственный близкий друг — это Золотухин...

В. 3.: У него друзей было много. Он на дружбу был очень щедрый. Какова была эта дружба — не знаю. Я знаю про Вадима Туманова, но какую роль он играл — я тоже не знаю. Например, называют Тарковского другом. Он сам называет Василия Шукшина. А у меня он сам спрашивал — а кто такой Шукшин? Что за писатель? Тут есть тоже смещение. Тоже какая-то игра, какая-то роль Высоцкого. Он же знал, кто такой в кино Андрей Тарковский, кто такой в прозе Василий Шукшин, и их назвать своими друзьями почетно... Вот он этого Шемякина называет другом. Я вообще иногда не понимаю: а что же

Тогда такое дружба? Собутыльники? Сотоварищи? Коллеги? Хрен его знает... К кому их можно отнести? я знаю, что единственным его верным другом была Люся Абрамова, мать его детей, его бывшая жена, которая написала прекрасную книгу о Высоцком. Ну а что касается тех поэтов — Вознесенского, Евтушенко, Рождественского, была ли у них зависть к популярности народной у Высоцкого? Не знаю. Я думаю, они как бы считались в иной весовой категории. Я бы назвал это простительной человеческой слабостью. Повторяю— все-таки тогда он находился в другой весовой категории. Они могли сто оправдывать: певец, бард, но в сонм поэтов не пускать... Важен всегда итог. Поразила-то не смерть Высоцкого — поразили его похороны. Народные похороны. Вот после этого и сменилась вся сетка координат. Стали переделывать жизнь под новое понимание, мифологизировать свои отношения с Высоцким. Тем более что Володя сам был не чужд мифотворчеству. Он тоже сочинял свою жизнь. Он тянулся то к одному, то к другому. То он тянулся к крестьянству и спрашивал меня про деревенскую жизнь, то тянулся к военным. Всегда как-то бережно относился к фронтовикам. В последнее время, в последний период жизни он стал тянуться к людям как бы иного масштаба. Может быть, ему казалось, что он из масштаба нашего театра, вообще театра, уже вышел. Ему нужен был другой ряд писателей, художников, поэтов. Помню, он говорил про роман Валентина Распутина «Живи и помни», про «Плотницкие рассказы» Белова. Да у нас же в театре свои были «деревенщики» — он ими тоже был увлечен: Федор Абрамов, Борис Можаев... А кстати, Валентин Распутин и Василий Белов не шли в наш театр. Я не назову их нетеатральными людьми, я же был во МХАТе на «Матере» по Распутину. Белов и сам пьесы пишет. А вот на спектаклях Высоцкого я их не помню. Что- то им мешало. А вот на «Шарашку» по Солженицыну Валентин Распутин пришел на премьеру. Я понимаю, что пришел он с определенной миссией, которую он и выполнил. Это было связано с юбилеем Солженицына... Может, он впервые и был у нас. Хотя, повторяю, Высоцкий его ценил. В Париже Высоцкий потянулся к Шемякину, к его живописи, стал читать Иосифа Бродского и был обрадован мнением этого поэта о нем. Да, несомненно, он шел к концу жизни просто в литературу.

ВАЛЕРИЙ ПЛОТНИКОВ

«Признак любой личности — это неповторимость. Как художник, у которого свой мазок, своя манера. Вы сразу можете определить — это он. Даже фотограф (если он талантливый) узнаваем, и вы можете сказать, что это фото принадлежит тому-то. Скажем, у нас есть такой человек — Валерий Плотников. Его выставка сейчас в Ленинграде. Его работы вы ни с чем не спутаете. По этому признаку я отношусь и к певцам, и к авторам. По принципу их неповторимости, ну и по тому, что они утверждают, какие мысли они утверждают, про что они пишут, о чем говорят, в какой форме, но самое главное— это, конечно, неповторимость, индивидуальность — это и есть талант...»

Эти слова Владимир Высоцкий произнес в интервью, данном в 1976 году. Заслужить таких слов от поэта дорогого стоит! И, бесспорно, Валерий Федорович Плотников (1943 г. р.), замечательный мастер, всем своим творчеством доказал и показал, что они им действительно заслужены.

Плотников — питерский фотохудожник Точнее, Фото- Граф, как нередко он подписывает свои работы. Это — не ирония, а самоуважение и фирменный знак качества Мастера. Советская интеллигенция у Валерия Плотникова в долгу: именно он снял и навсегда сохранил для Истории лики священных чудовищ русской культуры второй половины XX века — от Лихачева и Рихтера, от Плисецкой до Иоселиани, от Михалковых до Гребенщикова...

«Я не репортер, я — фотограф. Я снимаю только тогда, когда не снимать нельзя», — любит повторять известный петербургский фотограф Плотников. Его фотоработы построены наподобие красочного полотна: сказалось длительное и тщательное исследование живописи и желание сохранить в памяти этих выдающихся людей, которых он знал и которыми он восторгался. В итоге появилась целая галерея портретов, среди которых Дмитрий Лихачев и Мстислав Ростропович, Михайл Шемякин и Валентин Гафт, Владимир Познер и Андрей Макаревич, Булат Окуджава и Иннокентий Смоктуновский.

Но больше всех Валерий Федорович любил снимать Владимира Высоцкого. Со своей «гениальной моделью» Плотников не только работал, но и дружил...

«Нас с Володей познакомили в Ленинграде, в клубе «Восток». Этот клуб самодеятельной песни отмечал двадцатипятилетие, это было 1 января 1966 года. Множество магнитофонов на сцене — снимали и записывали Высоцкого многие. Я сделал смешной снимок — микрофон вместо носа. Показал Высоцкому, фото ему понравилось», — вспоминает Плотников.

«Именно Володя привел меня в Театр на Таганке, который в те времена для большинства оставался недоступным, — продолжает фотограф. — Помню, на первых гастролях театра в ДК Первой пятилетки люди карабкались по водосточным трубам, через подвалы и чердаки пытались проникнуть в зал. А я позже в этот театр ходил, как к себе домой, одно время даже жил в общежитии театра». «Я жил в общежитии ВГИКа и приходил к ним отогреваться. Там было очень весело, Володя играл на гитаре, пел, все время придумывал что-то. Зине Славиной как-то выдал: «От этих шапочек для зим дуреешь, Зин!», — смеется мастер.

Да, именно в конце 60-х знакомство Валерия Плотникова с Владимиром Высоцким перерастает в дружбу. А такою рода отношения предполагают не только общение, но и посиделки...

«Насчет выпивать... Раз утром я привел Володю в буфет и по-хозяйски спросил: что, мол, будем пить? — вспоминает Валерий. — Он сказал: ничего. Я стал шутить, настаивать. А Володя спокойно говорит. «Мне нельзя, я зашился» Позже, когда мы уже сблизились, он позвонил мне однажды очень рано, в восемь утра: приезжай У него в комнате сидели Володарский, Говорухин, Абдулов — все уже «хорошие» Только Володя трезвый. Оставался один стакан коньяка Володя попросил, чтобы я всем говорил, что это мой Ну, никто его и не трогал. Володя ходил-ходил, вдруг подошел и залпом выпил И понеслось Для Володи этот день закончился в реанимации Склифосовского ».

Первая серьезная фотосессия состоялась «в 1967 году, во время съемок фильма «Интервенция», — говорит Плотников. — У Высоцкого там была главная роль революционера, и вполне законно было ждать после нее официального признания. Снимали в Одессе, много юмора, кафешантан, все очень эффектно А фильм отправился на полку и там почил..» «Высоцкий долго жил в гостинице «Октябрьская», когда снимался в «Интервенции». Мы встречались довольно часто, хотя разница в возрасте была значительной, более пяти лет. Мы не были друзьями, но наши отношения были, можно сказать, выдающиеся. Тогда в Ленинграде меня просто поразила его моторность, от него исходила какая-то внутренняя сила. И потом — это рождение созвучий прямо на ходу. Мы шли с одной девушкой, которую звали Наташа. И Высоцкий выдал экспромт: «Натали, утоли, я молю...»

«Следующая наша встреча произошла только через пять лет — в Москве, я уже учился во ВГИКе. Был февраль 1972 года, и тогда на Таганку попасть было практически невозможно, особенно на «Гамлета». И мы договорились, что я буду снимать после спектакля.

Начали работать, — продолжает фотограф. — Я стал придумывать мизансцены, которых в спектакле не было. Например, Владимир пел в меч, как в микрофон... Кажется, Любимов даже хотел это использовать в спектакле, но меч был очень высоким... Хорошо помню, что Высоцкий торопил меня: «Давай, Валера, побыстрей. Неудобно, задерживаем осветителей».

Весьма интересны воспоминания Валерия Плотникова о том, как Владимир Высоцкий познакомился с Мариной Влади и о своем знакомстве с актрисой. Факты эти — малоизвестны: «С Мариной Влади я и Володя познакомились почти одновременно, причем друг от друга совершенно независимо. Я помню потрясающую сцену в московском Доме кино, где как раз была премьера фильма с Мариной Влади в главной роли. Марину все окружили, целовали ей руки. И за спинами поклонников эдаким петушком выпрыгивал Володя — это, мол, моя женщина, отойдите от нее! Но на него никто особого внимания тогда не обращал, в то время Марина Влади была куда популярнее Высоцкого. Эта сцена была забавной, но потом уже не повторялась».

«Между Высоцким и Влади была большая любовь, — говорит Плотников. — Марина очень хотела от него ребенка, но Володя боялся, что ребенок может родиться нездоровым из- за его алкоголизма...»

Нельзя отказать фотографу в наблюдательности... Время от времени Валерий Федорович все же возвращался и к своим профессиональным обязанностям: «Следующая съемка — седьмого июля 1975 года. Володя пел у меня дома часа полтора подряд, и я все время снимал. Окна были открыты, если бы соседи знали, что это поет живой Высоцкий! Ведь наверняка думали, что это магнитофон!» — смеется Плотников.

С любовью вспоминает Валерий еще одну домашнюю фотосессию с Владимиром Высоцким и Мариной Влади. Снимки, сделанные в тот день фотографом — наверняка самые известные'фото пары: поэт, сидящий на огромном кубе с гитарой, пол «в шахматку»... А еще — Марина и Владимир с гитарой на тех же кубах, Высоцкий перед Влади стоит на колене, супруга расчесывает мужа... «Это было 14 ноября 1975 года. Мне уже доверяли, — с волнением рассказывает Валерий Плотников. — Перед съемкой Марина его причесывала, и у Володи было такое детское выражение лица... Как на фотографии, где он маленький в военной форме. Это можно почувствовать на снимке, где немного «режется кадр». Марина так на него посмотрела...»

Весной 1976 года была еще съемка за городом. А в мае того же 76-го года Владимир Высоцкий вернулся из Франции, там он отпустил себе бороду. «Тогда я снимал его в театре, — говорит Валерий Федорович, — в спектакле «Вишневый сад». А 21 мая мы снимали пробы Пугачева — тут Володя в образе — потрясающие снимки!»

«Это самые мои любимые фотографии Высоцкого. Здесь он силен, уверен», — заключает Плотников.

И продолжает: «А на следующий день шел «Гамлет», и я уговорил Высоцкого сняться с бородой: «Представляешь, как здорово будет: бородатый русский мужик — и в роли Гамлета!» Он вроде бы согласился. Вечером прихожу, смотрю — мама дорогая! — он побритый. Я к нему за кулисы, а он объясняет: «Любимов скандал устроил...»

Пришлось Валерию Плотникову оставлять пустую страницу в альбоме фотопортретов Владимира Высоцкого... А как бы потрясающе выглядел Гамлет с бородой!

Некоторые снимки поэта сделаны фотографом на собственной даче, когда Владимир с Мариной приехали к нему погостить в Ленинград: «Как раз тогда Марина привезла Володе первую машину — «Рено». И этот «Рено» бегал по Москве, шокируя советских граждан своими иностранными номерами. И вот они приехали к нам на дачу. Замечательный был день. Володя сидел-сидел за столом, а потом пошутил: «Ой, не могу, отравился. Пойду заведу двигатель, полежу под глушителем». Что и говорить, свежий воздух человеку городскому вреден. Но к нам они редко приезжали. Очень уж он напряженно жил...»

Для оформления двух дисков-гигантов, обещанных Высоцкому, но так и не выпущенных фирмой «Мелодия», нужны были качественные фотографии Владимира Высоцкого и Марины Влади. Плотников постарался на славу: Владимир снят в новой модной французской одежде, а Марину фотограф нарядил в не менее стильное платье из коллекции своего друга Славы Зайцева... Увы, долгожданная совместная пластинка поэта и актрисы при жизни Высоцкого, как мы уже писали, так и не вышла...

Зато для Валерия Федоровича эти два снимка Высоцкого и Влади дороги еще и тем, что они, напечатанные большим форматом, стояли за стеклом в дверцах книжного шкафа в новой квартире поэта, на Малой Грузинской улице, 25 в Москве. Зритель их мог увидеть на давно растиражированном видео, снятом в гостиной квартиры Владимира Высоцкого оператором австрийского телевидения зимой 1975 года. После смерти мужа Марина Влади эти большие снимки увезла к себе, в Париж..

Да и сам Плотников неоднократно бывал дома у поэта, что называется, совмещая приятное с полезным: и гостил, и работал. Самый известный из фотоснимков, сделанных им в квартире поэта 25 декабря 1975 года — групповой.

Снимок этот — уникален, и просто необходимо подробнее рассказать об этой редкой фотографии! Высоцкий нечасто попадал в кадр в больших компаниях. Долго считалось, что снимок сделан то ли во время новоселья актера на Малой Грузинской, то ли в один из его дней рождения...

— Да просто собрались, не помню почему, не помню как Но это был точно не день рождения. И не новоселье. Это был сочельник — 24 декабря 75-го года, — рассказал «Собеседнику» автор снимка фотограф Валерий Плотников. — Но квартира — та самая, в доме Высоцкого.

Трешку на Малой Грузинской (с гостиной, спальней и кабинетом) Владимир Высоцкий получил за полгода до появления снимка. На тот момент это был один из самых дорогих кооперативов в Москве, и квартира в нем была актеру не по деньгам. В счастливые жильцы Владимир Семенович попал лишь благодаря своей популярности, она же помогла ему чуть позже пристроить к себе в соседи режиссера Александра Митту, который в тот момент снимал Высоцкого в «Арапе».

— Для себя Владимир Семенович вообще ничего не делал. Даже вся обстановка в доме (по тем временам недешевая — югославский шкаф и прочее) целиком зависела от щедрости его друзей, — вспоминает Плотников. — Сам он собирал только чаи и с большим удовольствием заваривал их для друзей на кухне. Еду готовила уже Марина (Влади). Посмотрите, какой был шикарный гусь, а может, даже и индейка. В те времена гостеприимство измерялось тем, что на столе, поэтому даже напитки были, обратите внимание, из «Березки». Это говорит о многом! Жаль, что я был тогда за рулем и не мог их по достоинству оценить.

Впрочем, благодаря именно последнему обстоятельству (в машине Плотникова в тот вечер случайно лежало студийное освещение) и появился на свет этот снимок, на котором практически нет случайных людей: Марина Влади (теперь она — трижды вдова), Ахмадулина с мужем, Володарские, югославский режиссер Павлович, который за год до того снял Высоцкого в своей «Единственной дороге»...

Правда, в подписях к снимку до сих пор мелькают ошибки. Мальчуган в центре фото — это не Женя Митта, как иногда указывают, а Степа Плотников, теперь уже Степан, московский художник и оформитель.

В тот вечер говорили много и самозабвенно, сразу обо всем и ни о чем, искренне и душевно, как и бывает у близких по натуре.

— Для Володи общение с интересными людьми значило очень много, — считает режиссер, а теперь еще и политик Станислав Говорухин. — Он как поэт питался тем, что видел и слышал. Для него интересные люди были окном в мир, куда он, перегруженный заботами, не имел легкого доступа. Он искал таких встреч.

Именно поэтому Высоцкий на вечеринках не пел и не читал стихи. Он вообще редко в компании брал в руки гитару, тем более во время застолья. Зато в кругу посторонних музыка его выручала. Говорухин, с которым Высоцкий как-то путешествовал на поезде, рассказал, как однажды проводницы устроили им отдельное купе взамен... песен:

— Володя пел им под стук колес всю ночь, почти до утра, пел вполголоса, чтобы не мешать соседям. Бедные девчонки так и не узнали, с кем они ехали. Как бы они были счастливы, если бы знали, что весь репертуар Высоцкого исполнял им в этом ночном поезде сам Высоцкий!

Он жил друзьями и для друзей. А они для него. Увы, не все из тех гостей Высоцкого дожили до сегодняшнего дня. Отец его умер десять лет назад, мачеха — а в сущности вторая мать — погибла еще раньше (ей на голову с крыши упала сосулька). Ушел из жизни партнер Высоцкого по «Месту встречи» Всеволод Абдулов. Не стало и самого Высоцкого.

— Ночью, 25 июля 1980-го, моя жена Лиля услышала крию «Володя умер!» и разбудила меня, — вспоминает Александр Митта. — Смерть была полной неожиданностью: кто знал, что у него слабое сердце! Анатомического вскрытия не было, поэтому точных причин случившегося назвать нельзя. Но, например, Георгий Бурков пересказывал слова патологоанатома о Шукшине: «Полностью изношенное сердце 85-летнего человека». Думаю, у Володи была сходная ситуация. Он все брал на сердце...

21 октября 1976 года Владимир Высоцкий побывал на первой персональной выставке фотографа Валерия Плотникова в Ленинграде, и в книге отзывов оставил четверостишье:

Приехал я на выставку извне,
С нее уже другие сняли пенки.
Да! Не забудут те, кто на стене,
Тех, кто у стенки
«Последние годы Володя становился все круче и неуправляемее, — жалуется Валерий. — Часто бывал раздражительным, взрывался по малейшему поводу. Договаривались о съемках, но он не приходил. Что с ним происходило, я не знаю. Может быть, силы были на исходе. Ведь в буфете театра он попросил: «Сделайте мне не двойной, а десятерной кофе!»

За те тринадцать лет, что снимал Владимира Высоцкого Валерий Плотников, при жизни артиста и поэта было опубликовано не более шести-семи его фотографий.(20) «В 1974 году в «Кругозоре» вышли его песни из кинофильма «Бегство мистера Мак-Кинли», — сетует Плотников. — И я дал цветную фотографию. Но в редакции сказали: «Цвет... — это слишком много для Высоцкого». Были фотографии в «Авроре», где вышла статья Вениамина Смехова «Мои товарищи — артисты». Володя был ужасно рад. При мне звонил Нине Максимовне, говорил об этой публикации».

Статья Смехова была опубликована в майском номере журнала за 1980 год. Вероятнее всего, это была последняя встреча фотографа с живым поэтом...

Мало кто знает, что Валерий Федорович — автор уникального фоторепортажа о прощании с Владимиром Высоцким в театре и похоронах его на Ваганьковском кладбище 28 июля 1980 года... Плотников снимал панихиду с раннего утра, как только гроб с телом поэта был доставлен в Театр не Таганке, до вечера, когда свежую могилу обступили тысячи поклонников творчества Владимира Семеновича. Есть кадры, сделанные с крыши театра, у входа в него, в зрительном зале — у сцены, на которой стоял гроб с телом Высоцкого. Все эти снимки собраны в большом фотоальбоме Плотникова, который носит название «Владимир Высоцкий. Таганка». Вышел он в 2005 году, к 25-й годовщине со дня смерти поэта.

Фотохудожник Валерий Плотников вспоминает: «После смерти Высоцкого в Театре на Таганке поставили спектакль памяти Высоцкого. И на приглашениях было написано: «Приглашаю на спектакль. Владимир Высоцкий». Такого спектакля — по мощи, по боли, по энергетике — я не видел ни до, ни после этого. Даже на фотографиях виден этот мощный напор. Во время спектакля голос Высоцкого звучал с магнитофонной пленки, и актеры общались с ним. Мурашки по спине шли... Казалось, что жизнь обратима, что Высоцкий и правда сидит где-то здесь, на балконе... В конце спектакля вся труппа садилась в глубине сцены — как когда-то Высоцкий перед началом «Гамлета».

В 80-е фотопортреты Высоцкого работы Валерия Плотникова пошли нарасхват, наверное, не было в стране издания, не опубликовавшего хотя бы один из них. Сам фотограф говорил, что потерял счет публикациям своих работ!

В архиве автора есть уникальный буклет, состоящий из плотниковских снимков поэта. Такими «изданиями» в начале 80-х годов в пригородных поездах и электричках торговали преимущественно глухонемые граждане, бравшие с покупателя по рублю за книжечку... Вряд ли люди, занимавшиеся тиражированием и распространением этой продукции, знали фамилию автора фотографий и делились с ним полученной прибылью... Кроме буклетов, продавались и отдельные фото: Высоцкий с Влади в «сердечке», поэт на фоне текста своей «последней песни» «И сверху лед...», и ниже — надпись: «Написал 24 июля 1980 года, умер 25 июля 1980 года»...

Были и выставки. В 1988 году в городе Новороссийске, в помещении Музея Новороссийского морского пароходства, открылась одна из них. Посвящалась она 50-летию Владимира Высоцкого. В экспозиции было представлено несколько десятков фотографий поэта и его окружения авторства Валерия Плотникова. Автору посчастливилось побывать на ней. Сохранился корешок входного билета (стоимость его была 50 копеек) и сувенирный вымпел с портретом Высоцкого Гамлет с гитарой), купленный на входе за 1 рубль На вымпеле — надпись: «Фотовыставка «Владимир Высоцкий». Новороссийск, 1988».

После увиденного на выставке автор испытал культурологический шок.. Память сохранила непередаваемые, живые ощущения «приближения и прикосновения к Владимиру Семеновичу». Такого мнения придерживался о работах Валерия Плотникова автор, оставивший подобную запись в книге отзывов фотовыставки

Кстати, новороссийская пресса широко освещала эту выставку. Отзывы о ней были самые положительные.

Очередные большие выставки фотопортретов Владимира Высоцкого, запечатленных камерой Плотникова, прршли в 2005 году. Приурочены они были к печальной дате, выпавшей на этот год, — двадцать пятой годовщине со дня смерти поэта. Первая открылась в Москве, в июле, вторая — чуть позже в Петрозаводске. «На фотографиях, представленных на выставках, можно увидеть артиста таким, каким он был в жизни, а был он очень разным: задумчивым, ироничным, доверчивоудивленным, порой заразительно веселым, ранимым. Кстати, у Плотникова с Высоцким было около двадцати фотосессий», — писала о выставках центральная пресса.

Неподдельный интерес к творчеству Валерия Федоровича Плотникова, увлеченность им, дала автору счастливую возможность познакомиться лично с Фото-Графом и вступить с ним в личную переписку.

В одном из писем автору за 2005 год Плотников с радостью поделился новостью о выходе в свет нового фотоальбома, о котором уже написано выше: «10 марта 2005 г., СПб.

...Только что вышел третий мой альбом «Владимир Высоцкий. Таганка»; в этом альбоме все фотографии Вл. Высоцкого, которые я сделал начиная с 1967 года. И слово «Таганка» не имеет смысл буквальный — Театр на Таганке, а относится к тому понятию Таганки, которое было когда-то объединяющим для замечательных и удивительных людей мира искусства, театра, литературы, науки... Альбом Высоцкого преимущественно черно-белый, лишь в самом конце несколько кадров цветных, много текста, который дополняет изображение... Альбом Высоцкого стоит 1000 рэ плюс 75 рэ пересылка... Всего доброго, удачи Вам!»

Автор лично убедился: на Краснодарском книжном рынке альбом продавался уже за полторы тысячи. И ушел, что называется, «влет».

Валерий Плотников гордится знакомством и общением с Владимиром Высоцким. Интервью он дает крайне редко, но в них всегда можно найти историю или случай, к месту припомненную фотографом о поэте..

В данном высказывании он прочно ставит себя в один ряд с Владимиром Семеновичем- «После смерти Володи нашли интервью, которое он дал в 1973 или 1974 году болгарскому радио (верно — в 1976-м. — А Я.) У него спросили: «Что 

в вашем представлении художник?» А он ответил: «Есть у нас такой фотограф — Валерий Плотников. Его фотографии вы ни с кем не спутаете. Вот эта непохожесть и отличает человека творческого от ремесленника». А я ведь часто задумывался: почему из своих многочисленных знакомых он выбрал именно меня?.»

...Как дорогую реликвию хранит Валерий Плотников буклет с надписью: «Автору этого и других произведений — от его модели! С уважением и дружбой! В Высоцкий — В. Плотникову».

Сегодня редкая публикация о поэте или книга о нем не обходится без иллюстраций их работами Валерия Федоровича. У фотографа — огромный архив снимков Высоцкого И не все негативы еще напечатаны1 В том числе и так называемые «контрольники» — контрольные снимки, как правило делаемые в процессе настройки аппаратуры и подготовки к фото- сессии. Они тоже важны и интересны исследователям творчества поэта.

Владимир Семенович на его фотографиях всегда, подчеркиваю — всегда! именно ТАКОЙ, каким его знали и любили в жизни слушатели и зрители. В этом — заслуга и талант Плотникова- тонкий и чуткий взгляд художника, помноженный на творческий опыт и профессионализм, позволили ему запечатлеть и оставить потомкам то, у многих сохранила лишь память. Но человеку свойственно забывать и искажать увиденное, а фотографическая память Валерия Плотникова о Высоцком — на века!

«Владимир Высоцкий— это уникальное явление в нашей культуре, — говорит фотограф. — Замечательный поэт, актер, певец, глубоко мыслящий человек. Личность масштабная, трудноопределимая. Сам Владимир Семенович относился к съемкам спокойно. Ему казалось это не таким важным. Все равно ведь его нигде не публиковали»

...Теперь — все по-иному.

И как знать, может быть, через десятилетия о Владимире Высоцком и его личности будут судить не только по песням и кинофильмам, но и по фотопортретам Валерия Плотникова?..

ВИКТОР МЕРЕЖКО

«Мы с Володей были товарищами. Помню, как он приехал ко мне домой с предложением писать сценарий; Володя хотел быть режиссером-постановщиком и даже привез мне тогда заявку, написанную от руки. Мы тогда сели, выпили чаю, и он признался: «Вить, хочу снимать». Я с недоверием отнесся к его идее: «Володя, зачем тебе еще снимать. Ты популярный актер, певец. Сейчас Никита Михалков снимает фильм «Родня», и после этого мы с тобой встретимся и поговорим». Так вот этого «отдельно поговорим» так и не случилось. Мне до сих пор жаль, что я не смог поучаствовать в общей работе.

С Володей мы познакомились в Одессе. Напротив Одесской киностудии стоял двухэтажный домик, который все называли курятником. Это была маленькая гостиница — на обоих этажах по пять номеров. Почему-то всех незначимых персон, среди которых тогда оказался и Высоцкий, селили на втором этаже. Мы с Брондуковым жили в одном номере на первом этаже и каждый вечер, как только мы слышали Володино пение, поднимались наверх и, изумленные, оставались у него до ночи. Многие в это время Высоцкого не принимали. И когда из окон слышались его песни — отчаянные крики, — люди не понимали: мол, чего он так хрипит, кричит? Это потом все стали принимать его песни, манеру исполнения и страсть.

На Одесской киностудии мы познакомились, стали товарищами, а потом в Москве пересекались постоянно. Однажды я даже поставил его в неудобное положение. Он мне как-то позвонил и говорит: «Витя, нет ли у тебя какого-нибудь экстрасенса? Я после больницы, голова очень болит, может, экстрасенсы снимут боль?» Я пообещал помочь, и уже с утра он приехал ко мне на своей красной спортивной машине. Мы из автомата позвонили человеку по имени Гарик, экстрасенсу. Он пообещал снять все головные боли.

Володя поехал к нему, а вечером звонит мне домой: «Что за идиота ты мне дал? Он одурел от счастья, что к нему приехал Высоцкий, и стал таскать меня по своим знакомым, показывать. Вить, не надо больше экстрасенсов, я никогда в них не верил и не поверю!»

К сожалению, из интересных воспоминаний Виктора Мережко не ясно, в каком году происходили описанные им события, связанные с экстрасенсорным лечением Владимира Высоцкого. Можно предположить, что речь идет о последних годе-двух жизни поэта.

Журналист Валерий Перевозчиков считает, что сама история с экстрасенсом началась гораздо раньше..

1977 год. Театр на Таганке готовится к гастролям в Париже, но Владимиру Высоцкому — не до спектаклей: он серьезно болен. Лежит в институте Склифосовского в очень тяжелом состоянии.

16 апреля 1977 года партнер Высоцкого по сцене Валерий Золотухин делает следующую запись в своем дневнике. «Позвонил Мережко... Есть очень хорошие люди, занимающиеся провидением. (Слово «экстрасенс» в лексикон советского человека войдет позднее. — А Щ Создана на общественных началах лаборатория при Академии художеств... Поговорят с тобой люди с нимбами над головами, и все про тебя знают... Так, по фотографии Высоцкого они установили, что у него плохо с головой, легкими, почками и цирроз печени... Ему нельзя терять ни одного дня, кое-что они могут исправить, еще есть возможность... кроме печени... там просто катастрофа».

Дневник Золотухина, больше напоминающий «Записки сельского врача», удивляет описанием экстрасенсов. В представлении Валерия Сергеевича, они — так просто ангелы во плоти, «люди с нимбами над головами»...

Ну да Бог с ним, с Золотухиным и его представлениями.

Приятно осознавать тот факт, что Виктор Мережко, узнав о болезни своего близкого товарища и волнуясь о его здоровье, ищет реальные пути помощи и пытается оказать содействие в скорейшем выздоровлении приятеля. Ане заполняет страницы дневника бредовыми клиническими околомедицинскими записками. (По косвенным признакам можно предположить, что во время записи вышеприведенных строк из дневника «плохо с головой» было не у Владимира Высоцкого, а — напротив, у их автора).

Добрый знакомый Владимира Высоцкого Виктор Иванович Мережко (творческий псевдоним — Киселев) (1937 г.р.) — личность в советском и российском кино известная. Прекрасный сценарист — достаточно назвать только несколько фильмов, снятых по его сценариям: «Родня», «Полеты во сне и

8 В Высоцкий наяву», «Вас ожидает гражданка Никанорова», «Кавказская рулетка», сериал «Провинциалы» и многих других.

Долгие годы Виктор Мережко возглавляет оргкомитет Фестиваля кино стран СНГ и Балтии «Киношок», ежегодно проходящего на берегу Черного моря в городе Анапе Краснодарского края.

А в последнее время его можно увидеть и на экране: он снялся в нескольких фильмах. Например, многим запомнилась роль, сыгранная Мережко в телесериале режиссера Эрнеста Ясана «Крот», в котором Виктор Иванович с блеском воплотил образ сурового наркобарона по имени Сабур.

Отношения у Мережко с Высоцким были действительно уважительными и приятельскими. Они тепло относились друг к другу. И тому — масса свидетельств. Вот одно из них.

Вспоминает кинорежиссер Геннадий Полока: «Интересный факт. Володя у Мережко брал книгу по русскому фольклорному стихосложению, и тот принес ему эту книгу — такой толстый талмуд, в котором были русские народные песни — обрядовые, свадебные... И Володя этот талмуд штудировал — не то что там просто читал, к каким-то вещам он возвращался — вся книга была в закладках. Вот так он писал свои народные песни-стилизации. То есть он улавливал общий принцип, а потом писал свои тексты».

В свидетельстве Геннадия Полоки подкупают три момента: предоставление Виктором редкой книги доброму знакомому, аккуратное обращение с ней Высоцкого и его профессиональная работа над Песней...

Кстати, тот же Геннадий Иванович Полока в 1974 году на «Ленфильме» снимает трагикомедию «Одиножды один». Фильм был поставлен по сценарию Виктора Мережко. В него вошли пять песен Владимира Высоцкого, написанные им специально для картины.

25 июля 2006 года, по традиции, на Петровском бульваре у памятника Владимиру Высоцкому, собирались многочисленные почитатели таланта, а также известные актеры театра, кино, поэты, певцы и композиторы. К памятнику пришли Борис Хмельницкий, Никита Высоцкий, Олег Марусев, Иосиф Кобзон, Александр Панкатов-Черный, Дмитрий Харатьян, Никита Джигурда, Андрей Макаревич, Петр Тодоровский, Владимир Пресняков, Ольга Остроумова, Александр Филиппенко, Андрей Вознесенский, Леонид Ярмольник, Олег Газманов, Виктор Мережко, Александр Митта-Рабинович, Валерий Сюткин, Александр Журбин, Максим Дунаевский и многие, многие другие, для которых память о Владимире Высоцком дорога и близка.

В 2008 году в авторской программе Н. Пивненко «Вспоминая Высоцкого», выходившей на Радио «Шансон», Виктор Мережко выступил с воспоминаниями о Поэте. Случилось это в программе № 19. Цикл бесед с друзьями и современниками Владимира Семеновича был задуман и проведен в рамках «Года Высоцкого», объявленного в России в связи с 70-летием талантливого поэта, актера и автора-исполнителя.

В предисловии к недавно вышедшему MP3-диску Зиновия Высоковского «Мой Высоцкий», на котором актером записано авторское чтение воспоминаний о своих встречах с Владимиром Высоцким, читаем: «...И лишь немногие знают еще об одном — отчасти неожиданном — свойстве артиста.

Об этом прежде других написал сценарист Виктор Мережко: «Есть еще одно качество Высоковского, которое не знал зритель, но которое сразу же заметил «слухач» Владимир Высоцкий, а он не только сам уникально исполнял свои баллады, но и умел слушать других. И вот однажды он услышал, как Высоковский исполняет его стихи, и после продолжительной паузы то ли в шутку, то ли всерьез сказал: «Меня читать может только Зяма...» Я слышал, как читает Высоковский. До спазма в горле, до мурашек на теле. Нет жима, нет перебора, а есть переживания того спектакля, которые переживал каждый из нас и который называется Жизнь...»

В 2008 году, в канун 70-летия Владимира Высоцкого, журналисты поинтересовались у Виктора Ивановича: «Что вам дала Таганка?» Известный сценарист ответил: «Благодаря Таганке я, молодой человек из провинции, понял, что такое театр— настоящий, экспрессивный, завораживающий, сногсшибательный, что такое выдающийся режиссер и выдающиеся актеры. С помощью одного этого театра, Театра на Таганке, я понял, что такое Его Величествр Театр вообще».

Красивые слова, красивый ответ, ничего не скажешь!

Завершить эту главу хочется такими словами кинодраматурга Виктора Мережко о песенном творчестве Владимира Высоцкого: «Обожаю его песню «Кони». Каждый крупный художник подводит итог своей жизни. Володя предчувствовал конец, и как «черный человек» у Есенина, точно так же у него были «кони» — это страх, понимание, что жизнь подходит к концу...»

ВИКТОРИЯ ЛЕПКО

Пани Каролина из легендарного телеспектакля «Кабачок «13 стульев»» недавно отметила юбилей. Паспортные данные, похоже, — врут. В дату ее рождения трудно поверить, настолько молодо и жизнерадостно выглядит актриса Виктория Лепко!

Дочь известного и блистательного театрального комика Владимира Лепко и талантливой танцовщицы Антонины Крупениной сыграла множество ролей в кино и на сцене Малого театра, работе в котором она отдала не один год своей творческой жизни. Зрителям старшего поколения наверняка запомнилась музыкальная комедия «А человек играет на трубе», в которой Виктория сыграла роль девушки Наташи. В 70—80-е годы его часто показывали по телевидению.

Однокурсница Андрея Миронова, подруга Олега Даля и Владимира Высоцкого, любовница Виталия Соломина... Виктории Владимировне, безусловно, есть о ком рассказать и о чем вспомнить. Все ее воспоминания о партнерах по сцене, съемочной площадке и не только вошли в книгу актрисы, выпущенную незадолго до юбилея. Кстати, кроме книги воспоминаний Лепко выпустила две книги стихов, за что была принята в члены Союза писателей России.

Виктория Лепко редко дает интервью, но и в этих немногочисленных беседах с журналистами Пани Каролина с теплотой вспоминает о своих знаменитых коллегах, в том числе — и о Владимире Семеновиче Высоцком...

«Володя — многогранная фигура, которая до конца не раскрыта. Когда я с ним познакомилась, то даже не узнала. До этого слышала только его голос, а увидела — подумала, мол, шпана заграничная. Кепочка клетчатая, немного приблатненный, поглядывал на меня с интересом. Мы летели в самолете. Думала: «А вдруг пристанет?» А потом в ужасе поняла, что это сам Высоцкий. Чуть не провалилась от стыда, что его не узнала. Это был 1973 год, его прохожие, как и я, не особо узнавали.

Володя пригласил меня вместе отметить Пасху, потом — к себе. Я ему понравилась, он вроде как стал за мной ухаживать. Я этого не ожидала и всем видом показала, что не стоит надеяться на взаимность.

Он все понял. Может, даже, обиделся, что я его отвергла. Не знаю. В его жизни было столько женщин! Одной больше, одной меньше...»

Один из редких случаев отказа во взаимности Владимиру Высоцкому...

С ним может сравниться, разве что, другой подобный случай, произошедший в 1967 году на съемках фильма «Вертикаль» в Кабардино-Балкарии. Тогда ухаживания молодого поэта отвергла актриса Лариса Лужина, сегодня часто рассказывающая об этом в своих интервью и воспоминаниях о Владимире Высоцком.

Более подробные воспоминания о встречах и общении с поэтом Виктории Лепко помещены в ее книге с символичным названием «Вне игры», вышедшей в начале 2011 года. В ней есть все: беззаботное детство дочки известных родителей, «первые шаги в искусстве», киношные и театральные байки и интриги, когда важно «глянуться» режиссеру, чтобы карьера рванула вверх...

И конечно в книге Виктории Владимировны Лепко немало места уделено встречам с «известными и интересными людьми», пускай даже это люди — твои коллеги по актерскому цеху...

По большому счету, все это — ностальгические воспоминания об ушедшей молодости, о времени, которого не вернуть, и, увы, в большинстве своем, — об ушедших из жизни друзьях и партнерах, со смертью которых уходит частичка и твоей жизни и души...

В одном из популярных изданий опубликован большой отрывок из мемуаров Лепко, касающийся ее взаимоотношений с Владимиром Семеновичем, встречах с ним. Озаглавлен он так: «Высоцкий запекал карпа в сметане».

Вчитаемся в написанное Викторией Владимировной: «Лечу я на съемки в Ригу. Только села в самолет — смотрю, входит какой-то тип. Невысокого роста, рыжеватый, воротник пальто поднят, а на голове кепочка такая клетчатая, пижонская. В общем, то ли шпана, то ли фарцовщик Вошел в салон — и сразу же на меня «глаз положил». Слава Богу, около меня места свободного не было. Прилетаю в Ригу, иду к тому месту, где меня машина должна ждать. Гляжу, он за мной идет. «Ну и ну, — думаю, — сейчас привяжется». И точно. Всю меня взглядом окинул и спрашивает: «Вы машины ждете со студии?» «Да», — отвечаю. «Очень хорошо. Я тоже». Тут мне немного легче стало — все-таки хоть и шпана, но студийная, своя. Приходит машина. Мы садимся, а моя ассистентка Илзэ просто на того типа кидается: «Володя! Как я рада!» и т. д. И тут он заговорил с ней, а я чувствую, что мне плохо, вся покраснела от стыда, чуть из машины не вывалилась. «Господи, — думаю, — что же я за дура! Володю Высоцкого не узнала, кумира своего!»

Вечером мы летим в Москву — Володя, я и Леня Каневский. Леня чудный, веселый, добрый, остроумный и тоже всегда мне симпатизировал. Короче, наш рейс задержали. Ребята повели меня в ресторан, и там, и потом в самолете мы столько смеялись, рассказывая всякие истории, что время пронеслось мгновенно. Все разъезжались по домам, а Володя посмотрел на меня так ласково и сказал: «Я тебя найду». Я про себя рассмеялась. «Да-да, — думаю, — найдешь! У тебя там Марина... и вообще, зачем я тебе нужна?»

Не помню, сколько прошло времени. У меня утром — репетиция в театре. Спускаюсь вниз, а в раздевалке стоит Володя. Довольный такой, что «нашел» меня: «Здравствуй! Поедем Пасху отмечать?!» Я говорю: «Поедем, только потом у меня спектакль». — «Ничего, я тебя привезу».

Приехали мы, кажется, в район Солянки. Огромный дом, полный народу. Столы накрыты красивые, с пасхой и куличами. Все Володю ждали. Как только мы вошли, все сели за стол. И начал он петь! Я тогда впервые «Охоту на волков» услышала. Это было такое потрясение! Вообще не могла ни есть, ни пить, только смотрела на него и слушала.

А после спектакля Володя посадил меня в машину и сказал: «Поедем ко мне! Если хочешь, возьми подругу». Я просто подпрыгнула от счастья! Ведь у меня была, и до сих пор есть, закадычная подруга Ритка. Было часов 10 вечера. Я звоню в Риткину коммуналку. Выходит ее муж, тоже Володя. Я на него кидаюсь: «Володя! Миленький! Отпусти Ритку со мной! Там внизу в машине Володя Высоцкий! Мы к нему поедем, он петь будет. Такое больше никогда не повторится!» А Ритка вся бледная! «У меня же лихорадка на губах», — говорит. «Да кому нужны твои губы! — кричу я. — Володя петь будет!»

Жил он тогда на Рублевском шоссе. Примчались мы, а там нас уже встречают Сева Абдулов — мой давний приятель по радио, Ваня Дыховичный — кудрявый красавец синеглазый, и еще какой-то физик, не помню его имени. Володин друг. Мальчики нам карпа в сметане подают, а я опять ни пить, ни есть не могу. А Володя все время спрашивал: «Ну, что хочешь? Что спеть?» И я как ненормальная: «Охоту на волков»!» Он мне ее тогда три раза пел.

Не знаю, сколько мы там пробыли, но надо было возвращаться домой. И тут он узнал, что у меня есть сын. Побежал на кухню, достал из холодильника икру, помидоры, огурцы, еще какие-то деликатесы и стал мне все это в сумочку запихивать. Я говорю: «Что ты, Володя, не надо!» А он: «Нет-нет, это ребенку!» Меня это поразило. Душа его была бездонна и безгранична.

Ритку отправили домой на машине с Ваней. А меня Володя сам повез. И вот мы едем с ним и о жизни беседуем. И я ему стала такую дурь нести! Как вспомню, опять готова сквозь землю провалиться, как в Риге, когда не узнала его. Стала я ему говорить о своем друге. Дескать, он тоже на гитаре играет и поет хорошо, и, мол, я вас как-нибудь познакомлю. Тут мы к дому моему подъехали. Он наклонился ко мне, обнял и хотел поцеловать. А я его рукой отстранила и говорю: «Не надо». Володя так грустно посмотрел на меня и с горечью сказал: «Дура ты!»

Вот такие воспоминания о Владимире Семеновиче Высоцком остались у актрисы Виктории Лепко.

ВЛАДИМИР КОНКИН

...Самая известная его роль в кино — муровец Шарапов из телесериала «Место встречи изменить нельзя». Похоже, она таковой и останется, — самой главной в жизни. Как у Вячеслава Тихонова — роль Штирлица, а у Раднэра Муратова — Василия Алибабаевича.

Если заглянуть в послужной список Владимира Алексеевича Конкина (1951 г. р.), то в нем можно найти много крупных ролей, сыгранных им на экране: Павка Корчагин в кинофильме «Как закалялась сталь», лейтенант Суслин в военном шедевре Леонида Быкова «Аты-баты шли солдаты», Кирсанов в фильме «Отцы и дети». Не меньше образов, воплощенных артистом и на театральной сцене...

И все же он — Шарапов!!!

Сперва с исполнителем этой роли возникли трения: сценаристы сериала братья Вайнеры хотели видеть Шараповым актера Евгения Герасимова. Но он, занятый на съемках другой картины, от роли отказался, о чем потом серьезно жалел... При этом, правда, сказав, что сыграл бы Шарапова лучше, чем это сделал Конкин. Рассматривалась на одну из главных ролей в фильме и кандидатура Евгения Леонова-Гладышева, но его пробы забраковал худсовет (в итоге актер сыграет в сериале эпизодическую роль молодого опера Васи Векшина). В результате этого Шараповым, к великому неудовольствию Вайнеров, стал Владимир Конкин. «Поскольку остальные были еще хуже, пришлось остановиться на нем», — вспоминал Аркадий Вайнер.

В другой статье, посвященной съемкам знаменитого сериала, читаем: «В роли Шарапова режиссер видел Сергея Шакурова, но в Одессе, где проходили кинопробы, начальство предложило режиссеру другую кандидатуру — Владимира Конкина. Режиссер воспринял ее настороженно, но, сделав пробу, понял, что интеллигентный Конкин являет собой превосходную антитезу нахрапистому Жеглову. Против неожиданно высказались Вайнеры: «Ну, какой из него, к черту,

фронтовик, да еще матерый разведчик!» Пришлось Говорухину прибегнуть к испытанному способу: одновременно с пробами Конкина он сделал и пробы заведомо не подходящих на роль Шарапова актеров — Ивана Бортника (протеже Высоцкого, в итоге блестяще сыгравший Промокашку) и Станислава Садальского (будущий Сапрыкин, он же Кирпич). Увидев результат, Вайнеры отступили. Оставалось убедить заказчика — главу Гостелерадио С. Г. Лапина. Пошли на обходной маневр. Дождались, когда Лапин уедет в заграничную командировку, и «атаковали» его заместителя — приехали к нему с коньяком и двумя чаровницами. «Мужик расчувствовался и подписал все не глядя, —рассказывал Конкин. — Когда Лапин вернулся, было уже поздно»...

Еще одна версия развития событий: «Станислав Говорухин предложил на роль молодого муровца Владимира Конкина. Но возникли трудности.

«Думаю, что на роль Шарапова отсмотрели немало претендентов, — рассказывает Владимир Конкин. — Говорухин остановился на моей кандидатуре. И тут воспротивилось высокое киношное начальство, которое уперлось рогами и заявило: «Сниматься будет или Высоцкий, или Конкин». Причем никаких конкретных причин не называли. Видимо, была просто блажь. Мы с Говорухиным с горя решили организовать «отходную», сидели на студии, выпивали, утром я должен был возвращаться домой. И где-то в полночь раздался телефонный звонок Звонила моя жена Алла: «Хорошо, что я вас застала. Дело в том, что тот, кто вам ставит палки в колеса, на 10 дней уехал в ГДР. Замом у него человек восточный, любит женщин, коньяк и анекдоты. Не упустите свой шанс».

Рано утром, с двумя длинноногими красавицами и коньяком Конкин и Говорухин вылетели из Одессы в Москву. Встретились с замом, девушки окружили высокого начальника, а Станислав Говорухин вспомнил все анекдоты, которые только знал. Заболтав чиновника, режиссер подсунул ему акт о приемке кинопробы, где стояли фамилии — Высоцкий и Конкин.

«Этот зам подписал акт не глядя, видимо, решив, что дает нам автограф, — вспоминает Владимир Конкин. — Через несколько минут мы уже мчались во Внуково. Спустя 10 дней у нас уже были сняты куски из разных серий, так что начальству ничего не оставалось делать, как дать нам добро. Картина вышла, стала всенародно любимой, но мстительное начальство не допустило, чтобы она получила хоть какую-нибудь награду».

«Комсомольская правда» писала: «На роль Шарапова пробовали с десяток актеров, среди которых Юрий Шлыков из Таганки, Владимир Рожин из «Ленкома», Вадим Михеенко из Театра им. Моссовета (ныне руководитель театра танца и пантомимы «Терра мобиле» в Санкт-Петербурге). Пробовался и Сергей Никоненко, который потом в кино сыграл множество милиционеров, но его мечта стать Шараповым не осуществилась.

Также Шарапова видели в Евгении Герасимове, Евгении Леонове-Гладышеве и, говорят, даже в Станиславе Садальском. Поначалу Говорухин хотел пригласить Сергея Шакурова, но киноначальство воспротивилось.

Ходили слухи, якобы Конкина по блату взяли на главную роль Владимира Шарапова, впрочем, скорее всего, это просто злобные наветы. Вот что по этому поводу говорил сам Владимир Конкин: «Изначально Высоцкий был против моего участия. Они с Говорухиным планировали на эту роль Бортника. Но на Одесскую киностудию позвонили из приемной Иваненко (тогдашнего завотделом культуры украинского ЦК), что играть Шарапова должен Павка Корчагин (то есть я), а иначе фильм не состоится. Аркадий Вайнер стоял смертным боем за Бортника, но Высоцкий уговорил его уступить. В итоге Бортник получил роль Промокашки (на нее сначала пробовался Леонов-Гладышев) и навечно затаил на меня обиду. Говорухин тогда позвонил одному из замов Демичева, и тот поставил украинцам встречное условие: если Конкин будет играть Шарапова, то вместо Химичева (любимца Щербицкого) Фокса будет играть Белявский. На том и порешили».

О выборе исполнителя одной из главных ролей в картине писали другие газеты: «На съемках Владимиру сперва было неуютно. Говорухин поначалу влюбился в его актерское дарование и настоял на том, чтобы разведчика, 42 раза переходившего линию фронта и вынесшего на своих плечах пленного немца, играл хрупкий, как барышня, Конкин. Но быстро разочаровался».

«На роль Шарапова были кандидатами, по-моему, Губенко. И Шакуров, — говорит режиссер сериала Станислав Говорухин. — Мне показалось правильным, чтобы Жеглов и Шарапов были немножко одинаковыми внешне. Только мировоззрение разное. А потом — ну сложно говорить, что Конкин был командиром разведроты. Вот если бы играл Губенко, вот это да, в это можно было бы поверить».

Тем не менее, зритель поверил. И уже невозможно кого- либо другого представить в роли напарника Жеглова Володи Шарапова, кроме Конкина. Образ, воплощенный актером в фильме, давно стал близким зрителю, народным, его сравнивают с известными фольклорными персонажами, он прописался в анекдотах, афоризмах и песнях. А это свидетельствует о талантливо сыгранной Конкиным роли, хорошем сценарии и мастерской режиссуре сериала. Правда, актеру это не совсем нравится...

«Меня никто никогда не прочил на героические роли, — жалуется Владимир Алексеевич. — Мне иногда говорят: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» — если я, к примеру, поцарапаюсь. И считают, что я всю жизнь с этими царапинами и что у меня рожа, а это не рожа!..»

Людей раздражает странная привычка Конкина — вечно брюзжать и жаловаться в интервью журналистам на тяжелую работу и жизнь в кино: то нет взаимопонимания с партнерами по съемочной площадке, то режиссер — деспот, то сценарий — говно...

В другом интервью Владимир Алексеевич, опять, чуть не плача, признавался репортерам, что Высоцкий подавлял его на съемках, не терпел конкуренции в кадре «Когда кто-то рядом делал что-нибудь неплохо, у него это вызывало желание сделать лучше. И не всякий раз это было деликатно и корректно. Усмирять Владимира Семеновича мог только Говорухин, его друг... А иногда ситуации были на грани серьезного конфликта. Высоцкий ведь был человек спонтанный. Его благорасположенность ко мне вдруг менялась на реакцию противоположную, если что-то делалось «не по его»...»

Странный вы какой-то, Шарапов-Конкин! «Когда кто-то рядом делал неплохо, у Высоцкого это вызывало желание сделать лучше...» Да это естественная потребность настоящего профессионала — самосовершенствоваться, максимально самореализовываться в кадре! Как вообще актеру на съемочной площадке можно «делать что-нибудь плохо»? Зачем он нужен в фильме? Гнать его в три шеи надо с картины, пока не «завалил» ее окончательно!.. А уж деликатность и корректность — это для пансиона благородных девиц, а не для съемочной площадки! Или их перепутал Конкин?

Действительно, отношения между двумя Владимирами — Высоцким и Конкиным — во время съемок «Места встречи...» складывались очень непросто. Не сложились они и после них: актеры так и не стали не то что друзьями, но даже приятелями.

Писали, что за кадром между Жегловым и Шараповым в прямом и переносном смысле пробежала черная кошка...

Брюзжания Конкина: «...Начало съемок было просто ужасным. Первой снимали сцену из 4 серии, когда Шарапов рассказывает Жеглову, что убийство совершил не Груздев, а Фокс. У меня огромнейший монолог — 10 минут экранного времени. Я начинаю, почти дохожу до середины... И вдруг щелчок какой-то в голове — и я забыл фразу. А Высоцкому сегодня улетать. Меня об этом еще с утра предупредили. Вот, не надо было этого мне говорить! Зачем накручивать?! Я сейчас об этом рассказываю — а у меня руки трясутся. Второй дубль — еще раньше запоролся. Все! Начался внутренний столбняк Со мной такого никогда не бывало — у меня же хорошая память! А здесь... Третий дубль. Говорухин уже сидит лысину чешет... И съемочная группа смотрит: ну, говнюк какой попался. (Может, это было и не так Но я человек без кожи. На барабан ее вряд ли можно натянуть — она вся протерта). И только начинаю — все. У меня уже сдают нервы... Говорухин говорит: «Ну, ладно, полчаса перерыв. Иди, во дворик подыши, сосредоточься. Еще одну попытку сделаем». Я подышал, начали снимать. Опять! Ужас, ужас... Говорухин говорит: «Ну, ладно, тушите свет. Потом когда-нибудь снимем». А я думаю: «Господи, ну столько хорошего у меня было в жизни!..» Была очень горячая секундная молитва внутри. Я прошу: «Слава, еще одна попытка». Мотор, камера. И я пошел. И вдруг чувствую, что-то проклятое место я уже проскочил. У меня вдруг открылось второе дыхание. И я прошел эту харибду, не застрял!

А по технологии надо снимать второй дубль. И тут наши осветители начали тушить свет: мол, у нас смена кончилась, это вы приходите на съемочную площадку к 9 утра, а мы здесь с 8-ми! Все уговаривают, умоляют этих «светляков» — а те вырубают свет... В это время Высоцкий лежал на диванчике. Внимания ни на кого не обращает. Глазки закрыты..* Никогда не забуду, как среди этого всеобщего стона вдруг встает Высоцкий. Моментально наступает тишина. И только слышно его скрипучие сапоги. Он выходит на середину... Ни одного слова из того, что он сказал, я произнести нашим уважаемым читателям не могу. Я только тогда понял, что такое «тридцатитрехэтажный»... Это было так скомпановано! Последнее слово было: убью. Как закипела работа! Сразу все стало зажигаться! Все, по местам! И мы сняли второй дубль, но в фильм вошел первый...»

Но ведь можем, когда надо, а, господин актер?! Как говорится, на Бога надейся, но и сам — не плошай!

«...Теперь многие почему-то считают, что мы были друзьями, — плачет Конкин. — Увы: жесткость в наших отношениях, к сожалению, доминировала. Налет «паханства» на съемках, несомненно, присутствовал — слово Высоцкого было непререкаемо. Я привык к доброжелательной обстановке, когда тебя все любят, а тут...»

Однажды у Конкина не выдержали нервы, он — струсил и задумал свалить со съемок «Я вдруг отчетливо понял, что никому в этой картине не нужен. Тихо собрал чемодан и собрался было уехать, как вдруг в дверь гостиничного номера постучался Виктор Павлов (Левченко). «Чего это ты чемодан собрал?» — «Да вот, Вить, уезжаю я, не могу больше работать в такой обстановке. Высоцкий давит, как танк, тянет одеяло на себя... Может, кому-то и приятно, когда на него орут. Мне — нет». Но Павлов уговорил».

В другом интервью Конкин так обрисовал ситуацию со своей готовностью покинуть съемочную площадку «Места встречи изменить нельзя»: «Первые результаты работы над фильмом никому не понравились. Тогда Станислав Сергеевич вдруг сказал фразу, которая сразила меня наповал: «Володя, ты меня предаешь! Я пробил тебе эту роль, а у нас ничего не получается...» Я ощутил себя так, словно пощечину получил. И стал собирать чемоданы...»

Трудно сказать, чем бы закончился этот демарш, если б не Виктор Павлов (Левченко). Он вызвался проводить Конкина до вокзала, прихватил с собой сценарий и вдруг начал читать его на пьедестале памятника основоположникам марксизма- ленинизма, в обнимку то с одним основоположником, то с другим. Потом приволок умиравшего от смеха Владимира обратно в гостиницу, они распили бутылку сухого вина, и наутро бывший Павка Корчагин был готов к дальнейшей работе».

Еще одна слезная исповедь Конкина — на ту же тему: «Я не чувствовал поддержки. Не было того настоящего партнерства, к которому я уже привык Не знаю, может быть, это тоже была какая-то актерская наша зависть, не зависть. Я никому никогда в жизни не завидовал. Пускай у Володи был «Мерседес», у меня тогда была черная «Волга» — какая разница? Дело-то не в этом. И я почувствовал, что я не нужен этой картине. То есть я почувствовал, что у меня нет тыла. Обычно во всех моих картинах до того времени меня съемочная группа любила, и я всегда был к людям благорасположен, но здесь я чувствовал, что что-то нам мешает жить в дружбе и согласии. И я собрал чемодан, я решил покинуть съемочную группу.

Меня спасли два человека. <...> Эти два человека — это покойный Евгений Шутов, замечательный актер и человек прекрасный, он был в тот момент в Одессе, и замечательный артист Витечка Павлов. Я собрал чемодан, он постучал ко мне в номер — он не знал, что я хочу уехать, еще никто не знал, что я еду в Киев из Одессы, навсегда, как я решил, — и он говорит: «А почему ты такой смурной?» — «Все, Вить, просто все достало, все не так складывается. Отношения не сложились, и значит, кино не будет». Он говорит. «Володь, да чего ты переживаешь? Пойдем, подышим воздухом». <...> И вот Витя Павлов взял сценарий и повел меня прогуливаться. И начал читать сценарий. Это было так смешно! Оказывается, это комедия! Витя Павлов с меня снял вот эту вот стрессовую ситуацию, вот этот мой клинч. <...> Вот благодаря этому человеку я остался в группе. Я понял, что если я дам слабину, во-первых, это минус моей профессии, минус мне во всех отношениях; я должен доказать, что это все-таки роль моя, и у меня все равно что-то да получится.

И дело постепенно пошло. Когда мы начали снимать четвертую и пятую серии, где Шарапов уже как бы набирает силу, то это было лишний раз доказано, а в пятой серии он вообще исполняет роль в роли, когда он попадает в банду. Там нужно уже было быть не Шараповым, а другим человеком». «Фильм получился гениальным. Станислав Говорухин сумел не только собрать целое созвездие замечательных актеров, но и максимально использовать их лучшие качества. И каадый из них: Сергей Юрский и Виктор Павлов, Наталья Фатеева и Леонид Куравлев, Александр Белявский и Евгений Евстигнеев, Армен Джигарханян и Лариса Удовиченко, Станислав Садальский и Зиновий Гердт, Евгений Леонов-Гладышев и Александр Абдулов, Иван Бортник и Валерия Заклунная, Всеволод Абдулов и Олег Савосин внесли свою частичку в общий успех. И все же, в первую очередь, фильм обязан своим успехом дуэту Высоцкого и Конкина, создавших поистине легендарных персонажей. Дуэт Жеглова и Шарапова привнес в фильм не только драматургически заложенное столкновение мировоззрений, но и неподдельную внутреннюю конфликтность, естественно возникшую при сочетании очень разных индивидуальностей двух «звезд». Ведь в ту пору Конкин был «звездой» официальной, а Высоцкий — неофициальной, что придавало фильму столь актуальную в 1970-х годах аллюзионность».

В итоге так уж получилось, наперекор сценарию, что зрителю полюбился не милосердный Шарапов Конкина, а взрывной и иногда нахальный Глеб Жеглов Высоцкого. Тут уж ничего не поделаешь! Как говорится, талант — он и в Африке талант!

Очередные жалобы и слезы Владимира Конкина газетчикам: «Многим казалось, что я обласкан комсомолом. Но я никогда клевретом не был и косточек с барского стола не таскал. Наверное, и Высоцкому казалось так — будто я холуй комсомольский. Иначе, откуда у Конкина «Волга». А то, сколько я вкалывал на нее, это ж никого не интересовало! А у Семеныча был «Мерседес». Но все прекрасно знали, что у Семеныча не было бы никакого «Мерседеса» и умер бы он под забором на 10 лет раньше, если бы в его жизни не появилась Марина Влади. И поэтому семья была оставлена с двумя детьми. А эта тетя вошла в его жизнь и, в общем-то, украсила ее. Потому что Володя стал вкусно есть иногда, а не жрать водку за 3.62. Понимаете? Он стал курить американские сигареты. У него была роскошная аппаратура по тем временам. Он, конечно, сам какие-то деньги зарабатывал, но у него бы ни-и-ккогда не было всего того, если бы не Марина Владимировна. Поверьте мне. Потому что я честно один всю жизнь пахал на себя и семью (жена не работала, а занималась домом и детьми). Я годами не мог себе позволить купить норковую шубу супруге, или поменять машину, или на даче крышу перекрыть...

На Высоцкого смотрели как на небожителя. Вот он — живой диссидент! Тем не менее, он многих очень быстро разочаровал. Люди поняли, что Высоцкий — это «три буквы» сразу же. Паинькой он не был, как сейчас придумывают. Иногда это был хам, грубый и прямолинейный человек В отличие от меня.

Но при этом все равно он оставался Поэтом и нервы в клочья драл! Володя обладал огромной внутренней силой. Был личностью пружинистой и мощной. А я тоже мог за себя постоять, мог и откусить кое-что. Короче, встретились два волнореза...»

Удивляет, сколько злобы и желчи сидит в актере Владимире Алексеевиче Конкине! Прямо ненавистью пылает он к актеру и коллеге, которого уже больше 30 лет нет в живых. В чем причины такою неадекватного поведения Конкина? Ответ простой: виноваты банальная житейская зависть и скромность собственного актерского дарования. А может это и старческое обывательское брюзжание — из-за узости умственного кругозора...

Попробуем привести контраргументы сказанному Конкиным.

Во-первых, никто не давал ему никакого, особенно — морального права называть в интервью поэта «Семенычем», а его жену, актрису Марину Влади, — «этой тетей». Что за наглое панибратство? «Иногда это был хам» — так говорит актер, применяя эти слова к Высоцкому. В данном случае это выражение применимо к самому Конкину.

Второе. Обвинять Владимира Семеновича в том, что он был при Марине почти альфонсом, Конкину вообще неуместно. Это с его стороны выглядит очень глупо! Владимир Алексеевич «напахал» на «Волгу» за долгие годы съемочных трудодней, а Высоцкий, помимо зарплаты в театре и гонораров за съемки и песни, написанные в фильмы, еще давал концерты, иногда — несколько в день. Например, за четыре дня новокузнецких гастролей поэт получил 3693 рубля гонорара — согласно договору. Это было в феврале 1973 года. Конкину такие гонорары и не снились!

Что касается стоящего как кость в горле Конкина «Мерседеса» Владимира Высоцкого, то приобрел поэт его в 1976 году на свои деньги, заработанные им более чем на тридцати выступлениях.

И дальше — в том же духе...

Так почему Высоцкому нельзя было («иногда», по словам Конкина) вкусно есть, курить американские сигареты и иметь дома современную музыкальную аппаратуру? Он это вполне заслужил, потому что — заработал!

Касательно Марины Владимировны. Называя Влади презрительно «этой тетей», Конкин забывает, что Марина, мать троих сыновей, не сидела сложа руки, а успешно и много снималась по всему миру в фильмах известных режиссеров. В то время как супруга самого актера, тоже имевшая троих детей, не работала и занималась их воспитанием. В чем здесь вина Марины?

Обвинив поэта во всех тяжких, актер не привел ни одного правдивого доказательства своим, как понятно, подлым и лживым обвинениям... «Поверьте мне», — говорит Конкин. Да кто же поверит в ваш идиотский монолог?! А что сам ничего не заработал, так не каждому Бог дает имя «Владимир Высоцкий». Пахать больше надо было! И в действительности суметь «постоять за себя»! Чтобы до сих пор «не откусывать кое-что»...

«Встретились два волнореза...» Повстречались бы они сейчас, будь жив Высоцкий и прочитай он этот «монолог»! Сомневаюсь, что остались бы желание, силы и здоровье у Конкина говорить подобное впредь, или вообще — сниматься в кино!.. Ох и набил бы вспыльчивый ВВ едальник Конкину — и правильно бы сделал!

И вновь — слезы Владимира Алексеевича в который раз заливают редакционный диктофон: «Работалось нам по-разному. Человек он был непредсказуемый: с ним было комфортно и хорошо, а через секунду — наоборот. А целлулоид фиксирует все, это же не шутки... Высоцкий был партнер сложный, непростой, но назвать его своим другом я не имею права, это — слишком высокая оценка наших отношений.

Но мы были товарищами по работе, и кино бы не получилось, если бы не сложилась эта пара. В апреле 2008 года исполнилось картине 30 лет! Я даже не успел заметить, как они пролетели! Право, не знаю, может ли кто-нибудь из сегодняшних актеров гарантировать, что их работа не забудется хотя бы через пять лет? А работа с Высоцким стала для меня своеобразной школой. Потому что партнеры, обладающие внутренней силой и харизмой, нас чему-то учат. И нужно суметь свой плот «провести между Сциллой и Харибдой». В этом плане Владимир Семенович для меня был учителем. Я вспоминаю его с благодарностью...»

Еще одно «выступление» Конкина (но риторика— изменилась): «Я думаю, что наш фильм — жизнеутверждающая картина. И 30 лет тому назад, когда мы ее делали, никогда и не думали, что она будет иметь такую большую и серьезную жизнь. Мало того, мы все-таки его создавали совершенно в другой стране, в других условиях. И у нас было очень много сложностей и проблем, обо всех не рассказать. Но мне кажется, что сейчас, именно сейчас, почему этот фильм и стал ценен и, может быть, приобрел еще большее даже значение, потому что люди скучают по добру, по порядочности, по тем человеческим институтам, которые сегодня подменены суррогатами. Когда человек с денежным мешком диктует все, и он для тебя царь и бог, это страшно. И когда человек сталкивается с какой-то бедой, ему хочется, чтобы рядом был дядя Степа, ему хочется, чтобы был Шарапов, вот такой Шарапов, который отстоит Груздева и тебя отстоит. И поэтому очень многие люди, которые меня встречают по жизни, они как бы ассоциируют меня с моими героями, в частности, с Шараповым — порядочным, замечательным человеком, которого я с удовольствием играл».

В одном прав Владимир Конкин: картина «Место встречи изменить нельзя» только потому так долго остается не забытой и любимой уже не одним поколением зрителей, что в ней в главной роли снялся именно сам артист. Но — в паре с Высоцким. Сыграй он Шарапова с другим партнером, вряд ли бы о фильме помнил кто-нибудь сегодня. Только дотошные киноведы и составленные ими киноэнциклопедии...

Один лишь раз Владимир Высоцкий приводил своего партнера по фильму Владимира Конкина к себе домой на Малую Грузинскую улицу. Это случилось как-то поздно ночью, после завершения очередного съемочного дня картины. По словам актера, угостить поэту его было нечем («Гады-гости все сожрали!..»), и Владимиру Семеновичу пришлось потчевать дорогого гостя скромным стаканом чая и куском сухого коржика: «Я макал его в чай и ел, а Высоцкий все извинялся за такой прием...»

Конкин, наверное, желал отпробовать французских деликатесов и покурить американских сигарет, но не тут-то было... Гости проклятые, черт бы их подрал!..

После завершения съемок в сериале «Место встречи изменить нельзя» актеры больше не встречались...

Глеб Жеглов отработал в фильме 21 съемочный день, и ему выплачивали по 42 рубля за каждый.

Володя Шарапов — 26 дней, и ему положено было 52 рубля в день.

А почему Жеглов получал меньше Шарапова? Так ведь Шарапов, он же Владимир Конкин, в то время был уже заслуженным артистом Украины...

Только спустя десятилетия Владимир Алексеевич, откинув (но— не забыв!) свои обиды, сумел проанализировать роль, исполненную Владимиром Высоцким в сериале, и пришел к следующим выводам: «...Шарапов очень многому учится у Жеглова. В жизни происходило то же самое. Нельзя было не поражаться фантастической трудоспособности Владимира Семеновича. Он дотошно выспрашивал у знатоков, у старых опытных сыщиков все подробности их работы, стремился на практике освоить мельчайшие детали их службы и быта. Он обладал талантом выделения из множества составных самого главного, наиболее характерного и яркого для образа, оставаясь при этом не похожим ни на кого Владимиром Высоцким. Оттого так достоверен его Жеглов, и нередко ветераны уголовного розыска «узнают» в нем живые черты своих товарищей по нелегкому и почетному делу. Кажется, очередной дубль прошел «без сучка и задоринки», но... «Нет, — устало вздыхает Высоцкий, — здесь Жеглов должен говорить немного иначе. У него обязательно есть свое любимое, простое, но очень идущее к нему словцо. К примеру... «значица». И это «значица, так, Шарапов» монолитно вливается в образ, и долго еще напористый с хрипотцой голос звучит в ушах... А Высоцкий продолжал искать и пробовать, порой начиная заново, не щадя ни себя, ни партнеров. И почти никто не знал тогда, что уже перенесен в 37 лет тяжкий инфаркт. И тем более не знали и не могли знать, что до второго, ракового, остаются считанные месяцы... Знал об этом один Высоцкий. Знал, что необходимо беречь себя: так настоятельно требовали врачи. Но работать вполнакала в искусстве он не умел, да и не смог бы...»

Многие зрители считают, что Владимир Конкин впервые увидел Владимира Высоцкого и познакомился с ним непосредственно на съемочной площадке детективного сериала. Но это — не так Познакомились они чуть раньше... Впрочем, предоставим слово артисту: «Особые и очень дорогие для меня воспоминания я храню о Владимире Высоцком, с которым встретился впервые в... Париже, в 1978 году. Я приехал туда в составе творческой группы, снявшей кинофильм 

«Кавказская повесть», посвященный 150-летию со дня рождения Л. Н. Толстого. Высоцкий пел в «Олимпии» — знаменитом концертном зале, доступном для исполнителей только самого высокого класса. Он пел песни глубоко национальные, очень русские, но переполненный зал понимал, казалось, каждое слово...»

Так бывает — от момента знакомства двух людей до смерти одного из них проходит очень мало времени. Это — как раз случай Конкина с Высоцким...

«О смерти Владимира Высоцкого я узнал совершенно случайно и только на следующий день, — признавался Конкин в программе «НТВшники», посвященной 30-й годовщине со дня смерти поэта. — 26 июля я пошел на рынок за мясом, довольно быстро нашел то, что мне нужно и расплатился. Торговец завернул мой кусок в газету. Я ну абсолютно же случайно, когда клал сверток в пакет, наткнулся глазами на маленький некролог в черной рамочке. Вчитался в него... И меня как током стукнуло: это было опубликованное в «Вечерней Москве» сообщение о смерти Володи... Я был потрясен и ошарашен этим сообщением, потерял рассудок и долго стоял на месте, не зная, куда мне идти...»

Известие о смерти коллеги стало для Владимира Конкина не только большим потрясением, но и обретением внутренней гражданской смелости и мужества: «Знаете, когда в 80-м Высоцкий ушел из жизни, после его похорон я поехал с выступлениями в Ростов. И каждую встречу начинал со слов: «Все мы похоронили...» — и народ вставал. Я права не имел морального не сказать об этом. И неважно: друзья мы были или нет... За это меня вызывали в идеологический отдел партии Ростова. А потом жалобу накатали в Союз кинематографистов СССР. Но так как разбирались с ней люди приличные: Баталов, Ширвиндт, Клара Лучко... — то я был принят в состав Президиума Союза кинематографистов. Сразу же. За то, что отстоял честь коллеги. И мы пошли пить коньяк».

«Когда я узнал про его смерть, то, чтобы заглушить боль, выпил весь запас вина, который заготовил на день рождения. Обычно после пары рюмок я немного пьянею, но тут после 15 бутылок был трезв, как стеклышко. Таким сильным было потрясение!..» — сказал и заплакал Владимир Алексеевич Конкин (Шарапов).

ГАЛИНА ПОЛЬСКИХ

Я влюблен в эту актрису с детства. Для меня она — символ красоты и женственности.

Народная актриса России Галина Алексеевна Польских сыграла в кино более ста ролей. И все ею воплощенные на экране образы так же тонки, женственны, нежны и красивы, как и она сама.

Стоит назвать только несколько картин, в которых снялась Галина Польских, чтобы можно было рассуждать о популярности актрисы и любви зрителей к ней. А фильмы эти уже давно в народе давно стали классикой отечественного кинематографа и по праву пользуются большим успехом у публики: «Я шагаю по Москве», «Дикая собака Динго», «Верность», «Журналист», «По семейным обстоятельствам», «Суета сует», «Портрет с дождем», «Человек с бульвара Капуцинов», «Любить по-русски»...

Путь в кино для Польских открыл ВГИК (мастерская С. Герасимова и Т. Макаровой), во время учебы в котором Галя подружилась с Люсей Абрамовой, вскоре ставшей женой Володи Высоцкого. Девушки были не только однокурсницами, но и стали близкими подругами.

Еще учась на первом курсе Института кинематографии, Галина познакомилась с третьекурсником Фаиком Гасановым, студентом режиссерского факультета. Вскоре молодые поженились, у них родилась дочь Ирада.

Польских, тесно общаясь с Абрамовой, по сути, стала свидетельницей появления новой семьи, зарождения семейных отношений Людмилы и Владимира: в 1962 году в Ленинграде Галина снималась в картине «Дикая собака Динго». Параллельно на «Ленфильме» шла работа над фильмом «713-й просит посадку» режиссера Григория Никулина. Актриса вспоминает: «Смотрю, все чаще и чаще стали появляться Людмила и Владимир Высоцкий вместе. То в ленфильмовском буфете, то в других студийных местах. Я их то и дело встречала. Тогда начиналась их супружеская жизнь».

Люся с Володей и Галя с Фаиком, впоследствии, стали дружить семьями. «Да, мы были в приятельских отношениях, — говорит Галина Польских. — Я гуляла на их свадьбе. На дни рождения мы дарили подарки их детям, а они — нашей Ираде. Фаик иногда приводил Володю к нам в дом: муж записывал на бобины первые песни Высоцкого.

Мы тогда уже переехали на Ленинский проспект — получили 16-метровую комнату в коммуналке. Бабушке Володя не понравился: ей казалось, что так петь умеют все. Она постоянно ворчала на нас из-за нашего гостя. А Фаик не уставал повторять, что Володя — гений...»(2)

Вскоре жизнь, что называется, разбросала друзей: трагически погибнет первый муж Галины Польских, кинорежиссер Фаик Гасанов. Вскоре расстанутся и Владимир Высоцкий с Людмилой Абрамовой — поэт встретит Марину Влади, без ума влюбится во французскую кинозвезду, будет добиваться и добьется ее благосклонности...

Галина Алексеевна с горечью говорит: «Я дружила с семьей Высоцких, с Шукшиным. Сегодня многих из тех, с кем хотелось бы дружить и общаться, уже нет в живых...

А близкие отношения с Высоцким закончились, когда Володя встретил Марину Влади. Помню, он прилетел от нее из Парижа — в белых брюках, в новом заграничном свитере, с красивой модной стрижкой. Таким я его раньше не знала...»

Жизнь не стоит на месте. «С каждым днем времена меняются...»

И то, что было и осталось в памяти — о том теперь можно только вспоминать и ностальгировать...

О ВЛАДИМИРЕ ВЫСОЦКОМ вспоминает
ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА ПОЛЬСКИХ
Галина Польских: Мы учились вместе и дружили с Людой Абрамовой, а с Володей познакомился мой муж. Тогда Володя был почти никому неизвестен. Так, знали его в каких-то актерских, театральных кругах. Мой муж где-то в общежитии с ним, что ли, познакомился... Сказал мне, что это наше будущее, что Володя — невероятно талантливый человек, просто этого еще никто не знает, но точно это будет мирового масштаба человек Вот так..

И вот однажды Фаик привел Володю к нам домой, чтобы записать его на магнитофон. Был у нас такой огромный магнитофон с бобинами. А я жила с бабушкой, и говорю ей: «Бабушка, сейчас придет к нам очень талантливый человек, певец. Он нам сейчас что-то исполнит...»

Ну, бабушка моя приоделась, причесалась — приготовилась слушать. Мы жили тогда в коммуналке, сели где-то на кухне. Володя пришел какой-то такой невыспавшийся. Такое впечатление было, что где-то он ночь погулял хорошо. Мой муж достал этот магнитофон, и Володя стал петь.

Первые песни Володи были, скажем так, не очень содержательные. Дворовые такие песни. Когда Володя ушел, моя бабушка сказала: «Слушай, кого ты привел? Я думала, что придет такой романтик красивый. А это что? Пойди в любую тюрьму, открой любую камеру — тебе каждый так споет». В общем, бабушка была возмущена.

Потом Володя влюбился в Люду, они поженились, у них родились мальчики, а у нас с мужем — девочка. Мы все вместе дружили, подарки друг другу делали. Потом Володя пошел-пошел-пошел, женился на Марине Влади, и связь как-то прервалась.

Я помню их свадьбу с Людой. Володя тогда уже работал на Таганке, вся Таганка была на этой свадьбе, и все ребята просили его спеть, так что он пел всю собственную свадьбу. У него уже тогда появились более серьезные песни.

Марк Цыбульский: Свадьбу справляли на Беговой?

Г. П.: Нет, не на Беговой, это точно. Не помню, где. Родителей Люды не было, и матери Володи не было, заходил ненадолго только его отец. У Люды была двоюродная сестра, с которой она очень дружила. Может быть, у нее это было? А потом почему-то мы на секундочку заезжали к Володе домой на улицу Телевидения.

М. Ц.: У вас дома Высоцкий записывался только один раз?

Г. П.: Да. Они с Людой приходили к нам потом, но уже не

пел.

М. Ц.: А какой это был примерно год — вашей с ним первой встречи? Это было до того, как они познакомились с ЛАбрамовой?

Г. П.: Да, это было до того. Я думаю, что это был 1960 год.

М. Ц.: По какому адресу Вы тогда жили?

Г. П.: Ленинский проспект, дом 72, квартира 359. Я и сейчас в этом доме живу, только в другом подъезде. Причем с переездом связано то, что фонограмма та пропала. Когда я получила квартиру, то слила делать ремонт. У нас на антресолях много чего лежало... Мой муж держал там старые пластинки, бобины. Если он чувствовал, что человек талантлив, он старался первым его записать. И бобина с записью Володи тоже 

там была. И я, делая ремонт, все с этих антресолей выбросила на помойку.

М. Ц.: В 1970-е годы у вас были встречи с Высоцким?

Г. П.: Я видела его как-то на «Мосфильме» уже с Мариной Влади, они только что вернулись из Франции. Володя был очень красивый,