КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 380773 томов
Объем библиотеки - 471 Гб.
Всего авторов - 162705
Пользователей - 85738
Загрузка...

Впечатления

Отто про Даль: Поймать молнию (Космическая фантастика)

Три мушкетёра на космический лад. До Дюма далёко

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Шорр Кан про Колмаков: Тень Перл-Харбора (Альтернативная история)

Начал читать, «сей опус», хотя никогда не был любителем этого жанра. Мне больше «Боевая фантастика» и «Космоопера» по душе. Что тут сказать, про автора - гнилая кухонная интеллигенция. Жаль, очень жаль, что Вы, автор не оказались в числе клиентов 731 отряда, действительно жаль. Я прочел множество книг, и обычно не пишу отзывы, но этот опус пропустить не смог. Вы же просто мразь. Это не оскорбление констатация факта.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Чукк про Колмаков: Тень Перл-Харбора (Альтернативная история)

Ну, автор старался.
Заставил себя дочитать, хоть и понятно было, к чему всё шло. Вкратце - хоть с кем, хоть с самим чертом обьедениться, но Западу досадить. И неважно что японцы проводили и биологические эксперименты на наших соотечественниках, или
многие болели за "Состязание в убийстве 100 человек мечом".

ГГ морально мучался, сбросив ядерную бомбу на Сан-Франциско, но превзмог себя - это-ж "пиндосы", заслужили, да и ради мира можно чуток потерпеть.

Впечатления так себе, если честно.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Шорр Кан про Француз: На пороге мира (Боевая фантастика)

Совершенно не читаемый бред. Жалкое подобие трилогии Земляного «Один на миллион». Или того же Злотникова с его циклом «Охота на охотника».
В этом «произведении» ГГ не пойми кто, не пойми где. Круче него никого нет, а все силовики в книге ясельная группа в мокрых подгузниках. Специально не искал, но фраза: «В воздух начали подниматься боевые флаеры с крупнокалиберными лазерными пулеметами»…. Отбила охоту дочитывать оставшуюся треть книги.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Гекк про Суконкин: Переводчик (Боевик)

Спецназ ГРУ? Знаем, знаем! Видели по телевизору. Вдвоем в одной кроватке да еще и со страшной проституткой для маскировки педерастии. Гомики в поисках солсберецкого шпиля....

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Александр Машков про Плотников: Хроники Вернувшегося (сиквел к Паутине Света) (Героическая фантастика)

Прочитав всё о "Паутине света", с сожалением закрыл последнюю страницу. Дело, может быть, даже не в приключениях гг, хотя они тоже довольно захватывающие, привлекли меня рассуждения о жизни, почти полностью совпадающие с моими. Даже удивился, как такой молодой человек столь здраво рассуждает!
Иногда даже настроение портилось. А если произведение цепляет человека, значит, замысел удался, автор донёс свою мысль до читателей.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
sanders про Поселягин: Возвращение (Альтернативная история)

"редкий вид пирожных" это просто пиздец...

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).

Первые. Наброски к портретам (о первых секретарях Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС на Кубани) (fb2)

файл не оценён - Первые. Наброски к портретам (о первых секретарях Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС на Кубани) 12205K, 853с. (скачать fb2) - Виктор Николаевич Салошенко

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



ПОМНИТЬ СВОЮ ИСТОРИЮ

Давно известно, что крутые повороты в судьбе народов, ее трагические изломы, как правило, начинаются с перетряхивания прошлого. Причем приступают к этому обычно под предлогом восстановления попранной исторической правды и справедливости, но затем факты истории перекраиваются и подтасовываются так искусно, что люди не могут отличить истину от лжи и отказываются от того, что было на самом деле. При этом не задумываются, что позволяя так обходиться с прошлым, обрывая нить исторической памяти, они обрекают себя на новые испытания, а судьба народа может оказаться игрушкой в чужих руках.

К сожалению, эта участь не миновала и Россию. Более тысячи лет наши предки собирали и строили государство российское. Не щадя живота своего, защищали землю русскую от врагов, отстаивали ее свободу и независимость. И не однажды за это время спасали Европу. А в двадцатом веке сами русские, объединившие под своим крылом все коренные народы России, попали в трагическую западню. Причем дважды в течение одного столетия. И оба раза сокрушительный удар по генофонду нации начинался с очернения и перекраивания истории, с охаивания прошлого. Так было в начале века, когда наши предки стреляли друг в друга, уничтожая Россию — «тюрьму народов». И повторилось в его конце, уже на наших глазах, когда вопреки воле народов был развален Советский Союз — «империи зла».

Посмотрите, с какой дьявольской изощренностью столько лет перечеркивается в средствах массовой информации и учебниках истории все, что было при Советской власти! И жили наши отцы и деды не так. И воевать не умели. И вообще — «совки»… А ведь это именно они, несмотря на трагические утраты, постигшие каждую семью в годы гражданской войны, в невиданно короткий исторический срок создали на руинах российской империи общественный строй, новый тип государства такого социального равенства и братства народов, какого человечество до этого просто не знало.

Нет, не «совками» были наши деды и отцы, а строителями и полноценными гражданами великой державы. То была дружная семья народов, сумевшая внести коренной перелом в ход второй мировой войны и в ее итоги, а затем в течение почти полувека отрезвляющая своей мощью агрессоров…

Разумеется, то общество не было идеальным. Да таких, пожалуй, и не бывает. И далеко не все в стране складывалось так гладко, как воспевали придворные певцы, переметнувшиеся затем обслуживать разрушителей России и готовые за кость со стола олигархов продать всея и всех… Но в том — советском — обществе было главное, что давало нам право на будущее: приоритет созидания, реальное обеспечение прав человека на жизнь и труд, образование, медицинскую помощь, заслуженный отдых в старости. У людей была уверенность в завтрашнем дне, в будущем своих детей и внуков. Это действительно было общество равных возможностей. В реальной жизни, а не в компьютерной виртуальности!

Как бы злодеи ни старались оторвать нас от недавнего прошлого, в котором жили наши отцы и деды, мы — их продолжение, и это прошлое — хотим того мы или нет — живет в нас, впитанное с молоком матери. Переделывая жизнь по-своему, чтобы она стала лучше, чем у родителей, мы опираемся на то, что было создано до нас, и потому обязаны знать и помнить его…

Книга о первых секретарях Краснодарского краевого комитета партии (ВКП(б) — КПСС) в период 1937–1991 гг. — еще одна попытка помочь нам в познании и осмыслении прошлого.

Наш край был образован 13 сентября 1937 года. К тому времени уже прошло полтора десятилетия после окончания гражданской войны, принесшей на Кубань трагедию расказачивания, когда по директивам Троцких и Свердловых поголовно истреблялось все казачье население, в том числе женщины, дети и старики… Была завершена коллективизация, по сути насильственная, безжалостно разрушившая традиционный многовековой уклад казачьей, крестьянской жизни… Кубань пережила страшный голод 1933 года, выкосивший целые станицы. Он был спровоцирован (чтобы не сказать — организован) Кагановичами и фактически являл собой акт открытого геноцида…

Период, о котором рассказывается в книге, это годы коренных социалистических преобразований в экономике и жизни страны, индустриализации и колхозного строительства, культурной революции… Это годы Великой Отечественной войны, оккупации и полного разрушения народного хозяйства Кубани, его ускоренного восстановления.

Формируя на территории края единый народнохозяйственный комплекс, важно было максимально учитывать местные особенности, сочетать интересы государства и населения, обеспечить гармоничное развитие отраслей, сохранить для будущих поколений уникальные природные богатства Кубани. И хотя в силу разных причин это удавалось не всегда, планомерный и комплексный подход к развитию экономики края, настойчивое внедрение в производство передовых технологий сполна оправдали себя. Кубань завоевала достойную славу и «житницы», и «здравницы» России, важнейшей транспортной артерии страны…

Решению этих задач была подчинена на протяжении более полувека вся деятельность краевой партийной организации, и прежде всего — ее руководителей. Главный груз ответственности при этом, конечно же, несли на своих плечах первые лица. Вспомним незыблимый партийный закон того времени: «Решение коллективное, ответственность — персональная».

Правдиво рассказывая о том, над чем и как работала в тот период краевая партийная организация, какие задачи решала и какие люди стояли во главе ее, книга поможет читателям лучше увидеть и осмыслить то время, оценить его и сравнить с тем, что имеем сегодня.

Не все в те годы было на Кубани однозначно. Со многим трудно и даже невозможно согласиться. Но в основе своей то было настоящая, достойная человека жизнь. Она несла людям радость, давала счастье, тот окрыляющий оптимизм, который позволял им в буквальном смысле слова горы сворачивать. Конечно, сегодня, с расстояния минувших лет, мы воспринимаем прошлое по — иному и судим — вольно или невольно — о поступках людей не по мотивам и обстоятельствам действия, а по их последствиям. Но такой подход к истории несправедлив. Прошлое надо принимать таким, каким оно было. И помнить при этом народную мудрость: легко судить со стороны.

То была система, жестко определяющая место и функции каждого исполнителя властных полномочий. Ее требования лежали в основе всей кадровой политики партии и государства. Сталинское «Кадры решают все!» было отнюдь не игрой в лозунги, как это пытаются изображать бойкие толкователи нашей истории. Прежде, чем назначить человека на тот или иной пост, его готовили. Изучали организаторские способности. Направляли на те участки работы, которые были ему «по плечу» и вместе с тем давали простор для «роста». При этом заботились, чтобы человек мог сохранить и совершенствовать свои личные, природные задатки и организаторский талант и проявлял их с наибольшей эффективностью для системы. Одним словом, был четкий, многократно выверенный порядок воспитания и подготовки кадров. Была школа. И первые секретари крайкомов, обкомов партии представляли ее высшую ступень.

За годы своей многолетней работы на Кубани — от рядового колхозника, агронома до первого секретаря Динского райкома КПСС, генерального директора Северо — Кавказского объединения сахарной промышленности, секретаря крайкома КПСС и, наконец, председателя крайисполкома и краевого Совета народных депутатов — я накопил множество наблюдений и извлек из общения с первыми секретарями крайкома партии немало поучительного. Среди них были люди мудрые, с большим жизненным опытом, талантливые организаторы и смелые политики.

На всю жизнь запомнились мне «увесистые», как кувалда, слова, которые,

казалось, не произносил, а вбивал, словно большие гвозди, Григорий Сергеевич Золотухин. Его манера говорить проистекала от силы характера, способного преодолевать любые трудности, встречающиеся на пути.

Ярко проявил себя и сменивший его Сергей Федорович Медунов, который оставил после себя добрую память, особый и неповторимый след в деятельности краевой партийной организации. Именно при нем в сельском хозяйстве Кубани был взят курс на широкомасштабную кооперацию и специализацию производства, внедрение промышленных технологий и высокой культуры земледелия и животноводства. Были сделаны важные шаги в развитии кубанских курортов, морских портов, местной промышленности. К сожалению, судьба не пощадила этого незаурядного и мужественного человека, и на склоне жизни продолжала вновь и вновь испытывать его по разным поводам… Впрочем, об этом убедительно рассказывается в книге. В ней приводится много теперь уже исторических фактов и примеров из жизни каждого из шестнадцати первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС.

Помимо них в книге рассказывается о первых секретарях Ленинградского райкома КПСС, Герое Социалистического труда В. П. Сергейко, Новороссийского горкома КПСС — Я. Г. Швыдкове и других. Именно на плечи первых секретарей райкомов и горкомов опирались в своей деятельности партийные лидеры края.

Думаю, придет время, когда будут возвращены на страницы кубанской истории имена и других партийных, советских, комсомольских работников, незаслуженно забытые сегодня — секретарей горкомов и райкомов партии, председателей горрайисполкомов, вожаков молодежи, много сделавших для родной Кубани. Доброй памятью возвратятся к нам имена многих рядовых коммунистов, честно исполнивших свой долг перед Родиной…

Надежной опорой краевой партийной организации были титаны российской науки, выдающиеся селекционеры, академики В. С. Пустовойт, П. П. Лукьяненко и М. И. Хаджинов. И, конечно же, особая роль в развитии экономики края принадлежала бывшему председателю Краснодарского совнархоза, затем председателю Госплана СССР, Герою Социалистического труда Н. К. Байбакову.

В книге справедливо подчеркивается большой вклад, который внесли в развитие экономики Кубани такие крупные хозяйственники советского периода, как Герои Социалистического Труда А. И. Майстренко, В. Ф. Резников, М. И. Клепиков, А. В. Черепова, В. Я. Первицкий, а также легендарная трактористка Прасковья Ковардак, прославленные комбайнеры Константин Борин и Дмитрий Гонтарь и многие другие замечательные мастера полей и ферм. Партийные руководители подмечали и умело воспитывали на их примере тысячи тружеников кубанской земли…

Конечно, деятельность партийных, да и советских, комсомольских органов, была сильно идеологизированной. Однако в основе своей это была идеология чистых нравов и помыслов, юношеской романтики и уважения старших поколений, идеология дружбы и интернационального братства. И не вина, а беда наша, что мы так искренне верили тем, кто нас вел…

Не ставлю своей целью подтолкнуть читателей этой книги к мысли о возвращении к прошлому. Невозможно повернуть время вспять. Но и забывать свою историю, какие бы в ней ни были примеры, мы не имеем права. Это безнравственно. Нельзя раз за разом бездумно разрушать «до основания» то, что было создано предками, чтобы затем начинать все заново. Такой народ обречен.

Если мы хотим, чтобы у наших детей и внуков было будущее и жили они в свободной, независимой стране, мы обязаны не только сохранить и сберечь все лучшее, что было в прошлом, но и приумножить его. Надо, наконец, нам, и прежде всего — русским, научиться извлекать уроки из истории. А для этого ее надо знать и помнить.

Николай Кондратенко
(обратно)

КНИГА ПЕРВАЯ ВОЗВРАЩЕННЫЕ ИМЕНА

Мы первые. Как колумбы на каравеллах устремляемся по неизведанному морю к новой земле. За нами пойдут океанские корабли.

Алексей Толстой

ПЕРВЫЕ. КАКИМИ ОНИ БЫЛИ

Что такое Родина? Это — весь народ, совершающий на данной площади свое историческое движение. Это — прошлое народа, настоящее и будущее. Это — его своеобразная культура, его язык, его характер, это — цепь совершаемых им революций, исторических скачков, узлов его истории.

А. Н. Толстой

Человека выказывает власть.

Питтак
1

Разожженные революцией, войнами и десятилетиями социалистического строительства политические страсти живут в нынешнем мире до сих пор. Они продолжают воспламенять умы потомков, вновь и вновь раскидывая их по старым станам. Архивные материалы порой буквально обжигают руки. Когда прикасаешься к иным документам: будто встают перед тобой живые люди, с их убеждениями, мыслями, чувствами; слышатся их голоса, непримиримые споры, а то и резкие восклицания; порой звучат категорические оценки. Вновь вспыхивает бесконечная борьба умов: за что? во имя чего? Ни одной здесь тихой заводи — везде водопады, с высоты которых низвергается жизнь со множеством судеб, иногда счастливых и нередко трагических. Настолько сложных и необычных, что, действительно эти архивные материалы порой жгут сердце.

Однако многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря. Но это спокойствие — часто признак великой, хотя скрытой силы: полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов.

Ныне краевой партийный архив, который возглавляет Виктор Евгеньевич Токарев, носит иное, несколько завуалированное, в ногу со временем, наименование: «Центр документации новейшей истории Краснодарского края». Все его материалы: политические, хозяйственные, социально — культурные, военные и другие, раскрывающие суть партийной жизни, теперь достояние истории в буквальном смысле слова. КПСС перестала существовать, но продолжают жить и действовать в этих документах живые и ушедшие из жизни партаппаратчики. Ушедшие по разным причинам, они, тем не менее, оказывают огромное влияние на события не только тех лет, но и настоящего времени.

Это в определенной мере напоминает мысль Н. В. Гоголя: «В литературном мире нет смерти, и мертвецы также вмешиваются в наши дела и действуют вместе с нами, как живые». Так и в политике.

Приступая к весьма трудной, чреватой субъективным видением исторической ретроспективы и ее персонажей теме, хотел бы подчеркнуть, что меня в первую очередь будет интересовать не сам архивный материал, с непременными в таких случаях сносками, ссылками, уточнениями, — то есть научной базой, а живые люди, их дела и характеры, лишенные обязательного в партийной работе грифа «секретно» или «совершенно секретно». Обыкновенные люди, некогда наделенные немалой, а в ряде случаев, просто огромной властью.

С этого, пожалуй, и начнем.

В объемной книге «Краснодарский край в 1937–1941 гг. Документы и материалы» (Майкоп, 1977 г.), вышедшей в серии «История без мифов», так объясняется эта самая «секретность»: «Реквизитами многих документов, включенных в сборник, являются грифы секретности. Их мотивация в большинстве случаев определялась принципом партийной тайны, согласно которому, например, протоколы заседания бюро партийных комитетов относились к документам строгой секретности. Поэтому ограничительный гриф, проставленный на протоколе, распространялся на все принятые на данном заседании постановления, в том числе по вопросам, не имевшим секретного содержания (о скупке подержанных учебников, о посадке фруктовых деревьев и т. п.).

В то же время делопроизводство крайкома ВКП(б) велось таким образом, что на копиях писем и докладных записок, направляемых в ЦК ВКП(б) и правительство страны, грифы секретности обычно не проставлялись, и лишь регистрационный номер и штампы, сохранившиеся на некоторых из этих документов, свидетельствуют, что они относились к категории «совершенно секретных».

Надо понимать, что все, что ни делала КПСС, а занималась она практически всеми вопросами: внешней и внутренней политикой, подбором, расстановкой и воспитанием кадров, идеологией, хозяйственным и культурным строительством; она действовала как бы «секретно», скрытно от народных масс? Ничего подобного: подавляющее большинство документов, постановлений пленумов, бюро, совещаний публиковалось в открытой печати, изучалось и растолковывалось в первичных организациях, часто с участием беспартийных. Но все же редко какой партийный документ не имел пресловутого грифа.

Помнится немало случаев, когда утеря этой «важной» бумаги, обязывающей, к примеру, «принять меры к повышению уровня идейно — воспитательной работы, направленной на дальнейшее увеличение поголовья скота», автоматически, — особого разбирательства и не нужно было, ведь утерян документ с грифом «секретно», — приводила к исключению из партии.

Владимир Максимович Понятаев — заведующий общим отделом крайкома КПСС, человек с круглым лицом, украшенным добродушными синими глазами, заставил меня однажды, вогнав в жаркий пот, всю ночь до утра искать документ с грифом «секретно» с повесткой о «протравке фунгицидами зернового фонда». Понятаев, заведуя этим «секретным» отделом, был не так прост. К нему поступала самая невероятная информация, в том числе и личного характера. И тогда его синие глаза приобретали холодный, стальной оттенок.

Как-то он, пригласив меня для более близкого знакомства в свой кабинет, сплошь уставленный металлическими шкафами, открыл сейф и ловко извлек потертую общую тетрадь. Он сразу нашел нужную страницу и, ткнув коротко подстриженным ногтем, прочитал: «В 19.30 возле гостиницы «Кавказ» находилась служебная «Волга» 55–23 ККЕ

В. Г. Сыроватко». Услышав о своем предшественнике, я мгновенно все понял и, почувствовав, как по спине поползли мурашки, наивно спросил:

— А зачем все это?

— А затем! — парировал Понятаев, — чтобы знать все и обо всех… Надеюсь, ты понял, что со мной надо дружить…

В этой книге в основном речь будет идти о первых секретарях Краснодарского крайкома партии, то есть о функционерах высшего уровня. Интерес к данной теме продиктован несколькими обстоятельствами. Во — первых, бесспорной актуальностью: потомки должны знать историю и людей, творивших её. Недаром известный краевед Виталий Бардадым, применительно к выдающимся людям прошлого, основавшим Екатеринодар и обустроившим его окрестности, даже слово нашел сильное и точное «Радетели земли кубанской». О ней беспокоились и первые, приумножая её богатства. Во — вторых, зная добрую половину изо всех первых секретарей партии и комсомола лично, я хотел бы, «пронизывая толщу» времени на основе архивных документов, рассказов очевидцев и участников событий тех лет, составить как бы коллективный образ, точнее, сделать наброски к портретам, понимая, что многих интересных деталей я уже не узнаю. В — третьих, пришло время сказать доброе слово о многотрудной, без преувеличения титанической работе и огромной ответственности первых (разумеется, речь идет о партийных секретарях), не замыкаясь при этом на технологии аппаратной работы, а больше показывая людей, их характеры и поступки, рассказать о том, какой след на земле кубанской оставлен каждым из них. Наконец, и это немаловажно, я хотел бы разобраться в некоторых вещах. Действительно, как говорится, — большое видится на расстоянии. А тогда, работая под руководством первых секретарей, я не всё мог понять и объяснить.

В архивной справке, данной мне В. Е. Токаревым, значится, что с момента образования Краснодарского края, с 13 сентября 1937 года по 1991 год, то есть более чем за полвека, первых секретарей крайкома ВКП(б), затем КПСС было пятнадцать. Вот их имена:

Кравцов Иван Александрович

сентябрь-ноябрь 1937 гг.

Марчук Михаил Иванович

декабрь 1937 — май 1938 гг.

Газов Леонид Петрович

май 1938 — январь 1939 гг.

Селезнев Петр Ианнуарьевич

февраль 1939 — март 1949 гг.

Игнатов Николай Григорьевич

март 1949 — октябрь 1952 гг.

Суслов Виктор Максимович

октябрь 1952 — март 1957 гг.

Полянский Дмитрий Степанович

февраль 1957 — март 1958 гг.

Матюшкин Дмитрий Михайлович

апрель 1958 — июнь 1960 гг.

Воробьев Георгий Иванович

июнь 1960 — январь 1966 гг.

Золотухин Григорий Сергеевич

январь 1966 — апрель 1973 гг.

Медунов Сергей Федорович

май 1973 — июль 1982 гг.

Воротников Виталий Иванович

июнь 1982 — июль 1983 гг.

Разумовский Георгий Петрович

июль 1983 — июнь 1985 гг.

Полозков Иван Кузьмич

июнь 1985 — июль 1990 гг.

Маслов Александр Васильевич

август 1990 — сентябрь 1991 гг.

Внимательный читатель, знакомый с историей краевой партийной организации, сразу обнаружит существенный изъян в приводимом перечне имен партийных руководителей. И будет прав, указав, что в самом деле первых секретарей за исследуемый период было не пятнадцать, а шестнадцать. Я умышленно «опустил» фамилию Александра Ивановича Качанова по одной причине: время его работы в данной должности как бы накладывалось на период руководства Георгия Ивановича Воробьева — июнь 1960 — январь 1966 года.

А. И. Качанов являлся первым секретарем промышленного крайкома КПСС, подчеркиваю — промышленного (тогда существовал и сельский крайком) с 1962 по 1964 год. Таким образом, с полным основанием можно утверждать, что первых секретарей краевого комитета ВКП(б), КПСС за 54–летнюю историю Кубани было шестнадцать.

Перечитывая имена, хочу обратить внимание на некоторые, как бы на поверхности лежащие факты, которые, однако, могут дать, пусть общее, но весьма емкое представление о кубанских первых. Разумеется, читатель обратил внимание, что фамилии их — русские, даже не украинские, что было бы характерно для Кубани, а именно русские.

Больше всех в должности первого секретаря крайкома партии проработал Селезнев — 10 лет, далее по убывающей: Медунов — 9, Золотухин — 7, Воробьев — 6, Полозков — 5 лет. Остальные как бы здесь не задерживались. Их небольшой срок работы объяснялся разными причинами: у Кравцова, Марчука и Газова, например, сложнейшим временем, в котором они действовали. Это были годы сталинских репрессий. Кравцов и Марчук были расстреляны, а Газов отозван в Москву. Сравнительно немало проработали Игнатов — 3 года, Матюшкин — 2 года, Разумовский — 2 года, а такие первые секретари, как Полянский, Воротников и Маслов, лишь по году.

На мой взгляд, руководитель, даже самый одаренный, может по-настоящему раскрыться и показать, на что он способен, проработав в данной должности не менее пяти лет, не говоря уже о большем сроке. Вряд ли можно за один — два года узнать и «перевернуть» такую махину, как Краснодарский край, хотя имеются впечатляющие примеры немалых достижений даже за столь короткие сроки.

В глаза бросаются и другие любопытные детали. Например, кто из первых откуда родом, из каких, как говорится, краев? Земляков — кубанцев по рождению только двое — Разумовский и Маслов. Разумовский родился в 1936 году в Краснодаре, а Маслов — в 1949 году в станице Убеженской Успенского района.

И все же, откуда были, теперь уже в любом случае, «кубанские» первые? Кравцов — из села Алагир Терской области, Марчук — из села Ораш Гродненской губернии Белоруссии, Газов — рязанский — село Курбатово Ряжского уезда, Селезнев родился в селе Тимашево Самарской губернии, Игнатов — в станице Тишанской Волгоградской области, Суслов — почти земляк из села Ново — Романовского Буденновского района Ставропольского края, Полянский — из поселка Славяносербска Ворошиловоградской области, Матюшкин — из Волхова Орловской губернии, Воробьев — из села Кидекша Суздальского района Владимирской области.

Золотухин, к моему удивлению (я считал, что он Тамбовский), родился в селе Средние Апочки Знаменской волости Курской губернии, Медунов — на станции Слепцовская Сунженского района Чечено-Ингушской АССР, Воротников — в Воронеже, Полозков родился в селе Лещ Плота Солнцевского района Курской области.

Подавляющее большинство первых по роду из небольших сел, что для Кубани, крупнейшей житницы России, дело не последнее, трое городских — Матюшкин, если можно назвать маленький городок Болохов городом, Воротников и Разумовский, также из, хотя и крупных, но «сельскохозяйственных» городов.

Основательное знание первыми сельского хозяйства, разумеется, ставилось не на последнее место: партийный функционер — дилетант в «сельских» вопросах был просто немыслим на Кубани. Впрочем, вспоминается редкий случай, когда, прибыв в Темрюкский район, вновь назначенный тогда В. И. Воротников, честно признался в том, что просто не знает, как растут рис и виноград. Нас с А. Ф. Куемжиевым, тогда первым секретарем Темрюкского райкома партии, это признание повергло в шок: «Заявил бы так Медунов!» — про себя подумали мы.

Вместе с тем Воротников как бы вырос в наших глазах: он откровенно признался в том, чем никогда не занимался и чего не знал. А ведь известно, если человек проявит настойчивость, ничего непреодолимого в познаниях нет. По крайней мере отсутствие каких‑то знаний, это еще не повод для сомнений в потенциальных организаторских способностях. А руководителем Виталий Иванович Воротников был сильным, правда, времени ему для «разворота» на Кубани было отпущено немного.

Заглянем в интереснейшую графу — «образование». Прямо оторопь берет, когда читаешь: Кравцов — 2–классное училище, Марчук — церковно — приходская школа, затем Свердловский коммунистический университет; Газов — гимназия в Рязани, Селезнев — сельская двухклассная школа, Игнатов — приходская школа, а через двадцать лет — курсы марксизма-ленинизма при ЦК ВКП (б).

Начиная с Суслова, у которого за плечами были годы учебы в Новочеркасском сельскохозяйственном техникуме и Тимирязевской академии, образовательный уровень первых резко возрастает. Полянский окончил Харьковский сельскохозяйственный институт и через десять лет ВПШ при ЦК ВКП (б), Матюшкин — Московский механико — машиностроительный институт имени Баумана — знаменитую «Бауманку», а затем высшую школу парторганизаторов при ЦК ВКП (б);

Воробьев — сельхозтехникум, Тимирязевку, стал доктором экономических наук, профессором. Золотухин — сельхозтехникум, а в 1949 году Высшую партийную школу при ЦК ВКП (б); Медунов — Кизлярский агропедтехникум, курсы политсостава, годичную школу авиационных штурманов, а затем Высшую партийную школу при ЦК КПСС, кандидат экономических наук. Воротников — авиационный инженер, он окончил Куйбышевский авиационный институт; Разумовский — Кубанский сельхозинститут, ученый — агроном; Полозков — Всесоюзный заочный финансово — экономический институт, факультет экономики сельского хозяйства, а в 1977 году — заочную Высшую партийную школу при ЦК КПСС и через два года Академию общественных наук при ЦК КПСС. Наконец, Маслов — по специальности ученый — зоотехник, выпускник Кубанского сельхозинститута и Академии общественных наук при ЦК КПСС.

Я не склонен особо драматизировать низкий образовательный уровень первых секретарей, стоящих в начале списка — Кравцова, Марчука, Газова, а тем более Селезнева и Игнатова, — какие это были глыбы! Поскольку в ту пору главным было не само по себе образование, а организаторские способности и убежденность, как было принято говорить, преданность партии, способность беспрекословно, а еще точнее, самоотверженно, выполнять ее установки.

Все же, надо отметить, что в целом образовательный уровень первых секретарей, работавших на Кубани в последние годы, довольно высок: доктор наук, профессоры, кандидаты, ученые — специалисты. Не секрет, что получить ученую степень или ученое звание первому секретарю было не столь уж сложно, хотя сам по себе процесс подготовки диссертации был весьма непрост, он отнимал и без того предельно сжатое секретарское время. Тогда ведь работали сутками и без выходных. Однако «диссертационной» лихорадки с целью «остепенения» среди первых секретарей не наблюдалось.

Партия, кстати, внимательно следила за научным уровнем своих партийных функционеров. Прежде чем начать работать над диссертацией, а тем более выйти на защиту, следовало получить письменное разрешение крайкома партии. Как правило, сам процесс подготовки диссертаций «таким — то» не афишировался, наоборот, тщательно скрывался, по принципу — «не говори гоп, пока не перепрыгнешь», а если более откровенно, чтобы «доброжелатели» не «ударили» анонимкой и не свели на нет длительную работу.

В каком же возрасте возводили первых секретарей на партийный престол? Самый «старый» — Медунов. В возрасте 58 лет он был избран, оставив пост председателя Краснодарского крайисполкома, первым секретарем крайкома партии. Затем Воротников. В момент избрания ему исполнилось 56 лет. Золотухину — 55, Матюшкину — 52, Полозкову — ровно 50. Весьма молодыми для столь высокой и ответственной должности были Кравцов, Селезнев, Суслов, Воробьев, Разумовский и Маслов. Они имели возраст всего в сорок с нобольшим лет. Самые молодые по возрасту на момент избрания — Газов и Полянский. Обоим исполнилось по 40 лет. Я подсчитал средний возраст первых секретарей Краснодарского крайкома партии, он составляет 43 года. Вот откуда в народе до сего дня гуляет молва о «матерости» и колоритности фигуры Медунова, как мне подсказали — его харизме. Пройдя огромную школу: Ялта, Сочи, Краснодар, где Медунов играл первые роли в партийных комитетах, он, набравшись опыта, полностью его реализовал в своих многочисленных и, отнюдь не бесталанных делах.

Каков был круг обязанностей первого секретаря крайкома партии? Образно говоря, первый секретарь отвечал за все, что происходило на территории края. Его партийный глаз призван был обозревать вверенное ему хозяйство, именно хозяйство, а не только партийную организацию. А значит первый секретарь обязан был активно вмешиваться в любые, в первую очередь, самые сложные, трудноразрешимые проблемы, связанные с бытом, политикой, социально — культурным развитием, строительством, сельским хозяйством, здравоохранением, образованием, рождаемостью и смертностью людей, их образом жизни и питанием, ценами на рынках, обеспечением хлебом и многим другим.

Попробуй на один час (подчеркиваю, — час!) задержать населению продажу хлеба. Обеспечение хлебом было не просто производственным вопросом из числа обыденных, это был вопрос политики и реального авторитета первого секретаря. Именно из‑за хлеба насущного, обеспечения им населения, первый секретарь мог пойти на все: исключение недобросовестного и неисполнительного руководителя из партии, выгнать иных с работы и даже отдать под суд. Первый отвечал за жизнеобеспечение своего региона в самом широком смысле этого слова.

По сравнению, скажем, с ответственностью комсомольского, профсоюзного секретарей, крупного хозяйственника, либо главного специалиста, даже генерала армии, то есть людей, ведущих определенные направления, ответственность

первого секретаря была неизмеримо выше и, кажется, была понятной только ему.

Впрочем, работая над книгой, я обнаружил странную закономерность: о первых секретарях и в прошлые годы, и в пору «развитого» социализма писали скупо, сами же они больше публиковали сугубо партийные материалы и тщательно оберегали доступ к своей личной жизни.

Это объяснялось, во — первых, партийной скромностью, а во — вторых, нежеланием выставлять на показ те или иные стороны своей «неслужебной» деятельности. Порой казалось, что о первых секретарях крайкома партии большинство коммунистов, да и вообще простых тружеников края, знало если не все, то многое, но это впечатление было обманчивым. О пристрастиях, наклонностях, увлечениях и их собственных, не связанных с работой, размышлениях, как я позднее обнаружил для себя, мы абсолютно ничего не знали и о многом попросту не догадывались. Первые секретари крайкома партии воспринимались многими из нас в былые годы как плакатные, подлакированные образы вождей местного масштаба, но все же вождей, не имеющих и, вроде бы, не могущих иметь, иной жизни кроме сугубо партийной, а значит правильной. И все окружение партийных секретарей — партийный, советский, профсоюзный, комсомольский аппараты — работало на авторитет лидера края, сопоставляя прочность своего собственного положения с непотопляемостью партийного шефа — хозяина края.

В последние годы существования партийных органов как бы вдогонку немало писателей, журналистов обращало свои взоры на эту образовавшуюся пустоту вокруг имен первых секретарей.

В центральной и местной печати начали с завидной регулярностью выходить привлекающие читательское внимание материалы. Это были книги, очерки, эссе, аналитические статьи признанных мастеров слова. Среди них известные публицисты В. Овечкин, Г. Радов, Ю. Черниченко, А. Стреляный, В. Пальман и другие.

Весьма интересны, например, были оценки первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС, данные в одной газетной публикации тогда главным редактором «Советской Кубани» С. Шипуновой. Несмотря на то, что Светлана Евгеньевна «пропустила» А. И.Качанова, работавшего с 1962 по 1964 год первым секретарем промышленного крайкома КПСС, это нисколько не умаляет оригинальности её, в целом объективного взгляда.

Любопытными оказались публикации В. Рунова, В. Смеюхи, В. Удачина, не говоря уже о нашумевшем тогда «Звездопаде» П. Придиуса, где в деталях была раскрыта «кухня» партийной работы, приводились порой наполненные скрытой иронией, но тем не менее правдиво «срисованные» с натуры живописные сцены.

И все же цельной картины, которая бы во времени и пространстве рассказывала о партийных лидерах нашего края, не появлялось. Пытаясь объяснить данное обстоятельство, я нахожу тому убедительное оправдание: время не пришло. То самое, о котором говорят: время разбрасывать и собирать камни. Сейчас, кажется, оно пришло.

Всё же о каких качествах первых секретарей говорилось прежде всего в публикациях упомянутых мною авторов?

При всех эпитетах, которыми многие из писателей и журналистов наделяли своих героев, на первое место, пожалуй, ставилось их главное качество — подвижничество.

Именно об этом качестве как‑то сказал А. П. Чехов. Во все времена его слова звучат по — современному: «Подвижники нужны, как солнце. Составляя самый поэтический и жизнерадостный элемент общества, они возбуждают, утешают и облагораживают. Их личности — это живые документы, указывающие обществу, что кроме людей, ведущих спор об оптимизме, пессимизме, пишущих от скуки неважные повести, ненужные проекты и дешевые диссертации, развратничающих во имя отрицания жизни и лгущих ради куска хлеба, есть еще люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно осознанной цели».

Говоря о таких людях, как Селезнев, Игнатов, Полянский, Золотухин, Медунов, так и хочется, характеризуя их, привести именно эти чеховские слова: «Есть еще люди иного порядка, люди подвига, веры и ясно осознанной цели». Пожалуй, без этих качеств высокой пробы политический лидер любого масштаба существовать бы не мог.

Если говорить откровенно, эту книгу я взялся писать не столько для ветеранов, прошедших суровую партийную школу и, безусловно, заслуживающих внимания, не в помощь исследователям, интересующимся «советским» периодом истории, сколько для молодого поколения: нигилистов и патриотов, «новых» русских и убежденных «демократов», сомневающихся в своих убеждениях, не до конца воспринявших обратную сторону политики, где нередко грязь и ложь; а также стойких «марксистов», готовых пожертвовать многим за правое дело.

На мой взгляд, в ретроспективных оценках личностей первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС следует исходить из непреложного правила жизни: кто не знает правды, тот просто глупец. Но кто знает ее и называет ложью, тот преступник.

Именно на данное обстоятельство я и хотел обратить внимание молодых людей, нашедших время познакомиться с этой книгой.

2

Мы так странно движемся во времени, что с каждым нашим шагом вперед прошедший миг исчезает для нас почти безвозвратно.

Только в нынешнее время, после «привычной» многим поколениям советских людей партийной системы, в политической жизни России наметился поворот к демократизации общественных отношений. Но, как известно, процесс этот развивается крайне противоречиво и болезненно.

Происходят преобразования политической системы, меняются политическое сознание, политическая культура, психология и поведение людей, отношение к религии, государству, армии, органам власти, политическим партиям и движениям.

В те времена, скажем в 70–80–е годы, просто немыслимо было даже думать о многопартийности, все свободомыслие попросту изгонялось из различных аудиторий, а инициаторы нередко отправлялись в психушки.

Вспоминается, как ловко уходили от наших вопросов преподаватели Ростовской высшей партийной школы, где с 1977 по 1980 год я обучался с группой известных на Кубани партийных деятелей, среди которых были Н. И. Кондратенко, тогда первый секретарь Динского райкома партии, А. Д.Широкопояс, первый секретарь Абинского райкома КПСС, В. И.Марков, первый секретарь Геленджикского горкома партии,

А. А. Масленников, первый секретарь Адлерского райкома партии г. Сочи, П. И. Камагуров, второй секретарь Тбилисского райкома партии и др. Ученые мужи уклонялись от настойчивых и очевидных по своей сущности вопросов: что есть, например, развитой социализм? Его признаки и характерные особенности? В*акой период развития общества он возник? Где доказательства его возникновения?

Нам хотелось с учетом наших знаний и опыта партийной работы понять и разобраться в этих вопросах, своими руками «пощупать» неосязаемые и абстрактные политико — социальные понятия. Нас не убеждали наукообразные, притянутые за уши и неискренние ответы преподавателей, а некоторые из них, наиболее честные, поплотнее прикрыв дверь и снизив голос до шепота, откровенно признавались: «У нас в стране нет развитого социализма и объяснить, откуда возникло это понятие, не можем!».

Порой у некоторых исследователей складывалось мнение, будто партийные работники, в том числе и высокого уровня, были попросту организаторами, функционерами, толковыми исполнителями, а не мыслителями и теоретиками, что, мол, в те времена и мыслить‑то было некогда: дел невпроворот, но мнение это было ошибочным. Многие неплохо разбирались в общественных науках, задумываясь над проблемами взаимоотношений личности, общества и государства, они были не просто «винтиками» в партийном и государственном механизме, а именно мыслителями, которым были небезразличны и дороги судьбы народа.

Партийные работники, и в первую очередь лидеры краев, областей, городов и районов страны, размышляли и пытались самостоятельно изобрести «рецепты» развития общества, бывая за границей, искренне переживали за нашу отсталость, серость, косность, «упертость» и нежелание открытым и честным взглядом окинуть многообразие форм и методов развития общества, неважно какого — социалистического, капиталистического, и взять оттуда на вооружение все лучшее и прогрессивное.

В обществе недоставало открытости: «железный занавес» плотно закрывал все щели, и свежему ветру перемен не так просто было проникнуть, постепенно образовывался «застой».

Удивительно! Чего не хватало нашей стране, вне всякого сомнения, способной, чтобы, преодолев партийные стереотипы, очистившись от догматических учений, начётничества, партийной казуистики, когда желаемое нередко выдавалось за действительное, встать в строй передовых держав?

Нас, партийных работников, нередко терзал вопрос: почему в нашей великой стране столь низок прожиточный уровень, почему, например, ракеты есть, а колбасы нет! Почему крупнейшая в мире житница, каким был СССР, не экспортирует, а из года в год импортирует зерно?

Понятно было искреннее удивление рядовой доярки из Усть — Лабинского района Татьяны Костиной, награжденной в

'УУ

молодые годы за высокие показатели орденом Ленина, когда, впервые в жизни выехав за границу, на X Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Берлине в 1974 году, она, стоя в супер — маркете на Александер — плац, с двояким чувством созерцала забитые продуктами в красивой упаковке витрины. Там было все: мясо, колбасы, сыры, овощи, разложенные красивыми горками, бананы и апельсины, различные крупы, рыбные деликатесы, пиво в баночках, соки, всевозможных видов минеральные воды… Помнится, она сказала, преодолевая волнение: «А как же так? У них все есть в магазине, открыто, на витрине?!»

А как же так? Ведь мы, наши отцы, победили в Великой Отечественной, разбив и практически стерев с лица земли гитлеровское государство?

В то время в Усть — Лабинском районе, как в других местах страны, немногое можно было купить в магазине, наиболее ловкие пользовались блатом, в целом же труженики, сполна отдававшие Отечеству свои силы и знания, довольствовались малым.

Читатель, разумеется, понимает, что я, как говорится, умышленно сгущаю краски, и до предела обнажая проблему, подчеркиваю тем самым огромную ответственность партийных секретарей за благосостояние народа.

Нет, партийные работники были не только крупными организаторами и толковыми исполнителями, они, ежедневно находясь в «гуще масс», размышляли и без натяжки мечтали каждый на своем месте: в республике, крае, области, городе, районе добиться большего и, быть может, невозможного. А для этого они искали ответы у великих философов.

Например, у мыслителей Древней Греции и Рима, которые трактовали государство как воплощение разума. Задумывались над идеями Демокрита, что общество и государство — результат естественной природной эволюции, а значит для обеспечения гармоничного существования человека необходима соответствующая организация государства — демократия. Читали у Платона, что политика — царское искусство, определяемое наличием знаний и умением управлять людьми, что главная добродетель политика — мудрость. Скептически относились к идеям Аристотеля, когда вслед за Платоном он утверждал, что для мудрых людей законы не нужны, потому что, обладая избытком добродетели, «они сами — закон». Любовались наивными, но по тем временам прогрессивными политическими идеями Цицерона — одной из лучших его идей — «правового государства». Устраивали жаркие политические дискуссии относительно взглядов Аврелия, Августина, Фомы Аквинского и Никколо Макиавелли, которые явились основными создателями христианской политической теории. Читали замечательные работы французских просветителей Шарля Луи Монтескье «Дух закона» и Жан Жака Руссо «Трактаты». Мало что понимали, но старались осмыслить идеи И. Канта, обосновавшего либерализм — идейную платформу буржуазии, Макса Вебера, отрицавшего идею объективной закономерности исторического развития. Заглядывали в учения англичанина Джона Стюарта Милля, поборника равноправия, и француза Алексиса Токвиля, написавшего книгу «Демократия в «Америке». И, конечно же, изучали, причем весьма добросовестно, революционные идеи К. Маркса и Ф. Энгельса, не говоря уже о произведениях В. И. — Ленина.

Одним словом, партийные работники, практики по своему предназначению, стремились быть не только людьми прогрессивными, но и мыслящими, причем не только вширь, но и вглубь. С другой стороны, и это нельзя не признать, деятельность партийных органов была чрезмерно идеологизированной, но, пожалуй, идеология эта, по мнению партийных вождей, являлась и достойным ответом другой идеологии — враждебной.

Припоминаю, как однажды С. Ф. Медунов, собрав нас, идеологических работников края: секретарей крайкома, горкомов и райкомов партии, или как тогда мы назывались, секретарей по агитации и пропаганде, работников культуры, творческую интеллигенцию, начал проводить убедительные аналогии, подчеркивая достоинства именно советской идеологии.

В качестве аргументов он цитировал политиков Западной Европы и США. Начал он с Наполеона: «…Мы раздробим Россию на прежние удельные княжества и погрузим ее обратно во тьму феодальной Московии, чтобы Европа впредь брезгливо смотрела в сторону империи…»

Затем, прибегнул к цитате Геббельса из его дневника от 24 мая 1941 г.: «Тенденция такова: не допускать больше существования на Востоке гигантской империи…»

Говорил медленно, стараясь донести до каждого из нас весь смысл откровений хорошо известных из истории личностей. Он начал читать размышления о реализации в 1945 г. американской послевоенной доктрины против СССР (привожу текст по магнитофонной записи — автор): «Посеяв там (в Советском Союзе — автор) хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников… своих союзников и помощников в самой России.

Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим социальную сущность… Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства, — словом, всякой безнравственности. В управлении государства мы создадим хаос и неразбериху…

Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище: найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества…»

На аудиторию это произвело ошеломляющее впечатление.

Далее С. Ф. Медунов, выдержав длительную паузу, привел слова Кеннеди из его речи при вступлении на пост президента США в 60–е годы: «Мы не сможем победить Советский Союз в обычной войне. Это неприступная крепость. Мы можем победить Советский Союз только другими методами: идеологическими, психологическими, пропагандой, экономикой».

Внимая словам первого секретаря крайкома КПСС, члена ЦК, мы, разумеется, ощущали себя в тот момент политиками, на чьих плечах лежала ответственность за судьбы великой страны. И тогда мы точно знали, что политические деятели не руководствуются любовью или ненавистью, их направляют интересы, а не чувства.

Впрочем во все времена политика представляла собой борьбу не между людьми, а между общественными силами. И уж точно — политика — это не наука, а искусство.

Может, это обстоятельство имел впоследствии ввиду г — н Бейкер, когда в 1992 году делал отчет перед Конгрессом США после поездки по республикам СССР. Он, не скрывая, признался: «Мы истратили триллионы долларов за последние сорок лет, чтобы одержать победу в «холодной войне» против СССР».

В довершение сказанного надо признать, что все‑таки американцы нашли себе союзников и помощников, с помощью которых развалили Советский Союз, а теперь грабят и разваливают Россию. Имя этих единомышленников — либеральные демократы.

3

Вровень с именами первых секретарей Краснодарского крайкома партии на скрижалях истории обозначены имена верных сподвижников и преданных товарищей по партии — первых секретарей Адыгейского обкома ВКП(б), КПСС.

Отсчет исторического периода деятельности Адыгейской областной партийной организации следует вести с 1922 года, когда была образована Адыгейская автономная область и создана самостоятельная партийная организация.

Добрая память о многих из первых секретарей обкома партии хранится в сердцах простых тружеников, теперь уже Республики Адыгея.

В первую очередь это относится к Ш. У. Хакурате, стоявшему у истоков создания адыгской государственности.

Его судьба легендарна. Он принимал участие в подготовке Октябрьской революции, в мобилизации масс на свержение царизма, прошел горнило гражданской войны, находился у истоков новой социалистической жизни, защищал её от классовых врагов.

Ш. У. Хакурате родился 28 апреля 1883 года в ауле Хаштук. Первые свои шаги в мир знаний он сделал в Панахесском одноклассном училище у русского учителя М. Р. Дичко. В 1901 году поступил в Екатеринодарскую военно — фельдшерскую школу. Окончив её, стал первым фельдшером из адыгов. Приобретенная специальность помогла ему быть ближе к трудящимся массам, лучше узнать их нужды, ощутить бесправие народа перед самодержавием. Молодой фельдшер решает посвятить свою жизнь борьбе с царизмом, начинает изучать марксизм. Ш. У.Хакурате принимает активное участие в демонстрациях и забастовках, проходивших в первую русскую революцию 1905–1907 гг. После её подавления Ш. У. Хакурате арестовывают и ссылают без права возвращения на Кубань.

Тогда он продолжает работу среди адыгейской бедноты, объезжает аулы, доступно объясняет горцам национальную политику и истинную суть империалистической войны. Не без его влияния в аулах Адамие, Кунчукохабле, Хаштуке, Панахесе, Псейтуке и Афипсипе прошли крестьянские волнения, направленные против царя и адыгейских богачей.

В марте 1917 года, после победы Февральской буржуазно — демократической революции, Ш. У.Хакурате возвращается в город Екатеринодар, ведет большую агитационную работу среди трудящихся масс, поднимая их на борьбу за Советскую власть.

После разгрома войск Деникина Ш. У. Хакурате был председателем коммунистической ячейки одного из полков Первой Конной армии С. М. Буденного, а в июне 1920 года Кубано — Черноморский областной комитет РКП (б), отозвав его из армии, направляет секретарем коммунистической ячейки совхоза в Абрау — Дюрсо, затем — председателем в Горский исполком.

В августе 1922 года Ш. У. Хакурате избирается председателем президиума Адыгейского исполкома и находится на этом посту десять лет.

В 1932 году он становится первым секретарем Адыгейского обкома партии. С этого времени и до последнего дня своей жизни — 5 октября 1935 года — он бессменно руководит областью.

Ш. У. Хакурате внес немалый вклад в выполнение выдвинутых партией задач по осуществлению индустриализации, коллективизации и культурной революции. За большие заслуги перед партией и государством Ш. У. Хакурате был удостоен ордена Красного Знамени, был делегатом многих Всесоюзных и Всероссийских съездов Советов, членом ЦИК СССР нескольких созывов, членом ВЦИК РСФСР до конца своей жизни, принимал участие в работе XVI и XVII съездов ВКП(б). Будучи членом Северо — Кавказского и Азово — Черноморского крайкома партии, сотрудничал с А. А. Андреевым, А. И.Микояном, Р. С.Землячкой, Г. К.Орджоникидзе, Б. П.Шеболдаевым, которые в разные годы работали там. Прославленные герои гражданской войны К. Е. Ворошилов, С. М.Буденный, Д. П.Лоюба, Е. И.Ковтюх считали его своим близким другом и соратником.

Большие заслуги по праву принадлежат А. П. Ермакову и Л. М. Кривенко, отдавшим много сил мобилизации жителей Адыгеи на ратные и трудовые подвиги в период Великой Отечественной войны; М. П.Давыдову, Х. Б.Каде и И. С. Чундокову, приложившим немало усилий для восстановления и развития народного хозяйства области в послевоенный период.

Яркий след в летописи Адыгейской партийной организации оставил Н. А. Берзегов. Это о нем тепло вспоминает Б. Кайтмесов: «…работать с ним было непросто, но интересно. Он был внимательным к людям, считал своим человеческим долгом помогать товарищам по работе, если они нуждались в помощи. Когда я на уборке риса попал в тяжелейшую аварию, то он буквально поставил на ноги лучших врачей Краснодара, Кургана, Москвы». О высоких моральных принципах, других человеческих качествах партийного секретаря рассказывает и журналистка Н. Резникова, много лет знавшая Нуха Асланчериевича: «Что было главным в нем? В первую очередь, требовательность к себе, к товарищам по работе, полная самоотдача, умение поддержать хорошее начинание, одобрить, если нужно — помочь. Работал он «до седьмого пота». Хорошо знал тружеников. Я всегда удивлялась его памяти, когда он обращался к рабочему хлеборобу, строителю, учителю, врачу по имени — отчеству. Был уважителен, доступен, понятен, в то же время строг к тем, кто больше говорил, чем делал».

Завершал исторический путь Адыгейской областной партийной организации замечательный организатор и руководитель, многое сделавший для упрочения братской дружбы жителей Кубани и Адыгеи АА. Джаримов, ныне президент Республики Адыгея.

Пусть заинтересованный читатель запомнит имена первых секретарей Адыгейского обкома КПСС (первоначально — «Организационное бюро РКП(б) Адыгейской автономной области»):

Голодович Казимир Исакович

сентябрь 1922 — июнь 1923 гг.


Газов Леонид Петрович

июнь 1923 — декабрь 1926 гг.


Черноглаз Исидор Моисеевич

декабрь 1926 — июль 1929 гг.


Цехер А А.

июль 1929 — август 1931 гг.


Кириллов Гавриил Георгиевич

август 1931 — июнь 1932 гг.


Хакурате Шахан — Гирей Умарович

июнь 1932 — октябрь 1935 гг.


Мовчан Андрей Васильевич

октябрь 1935 — ноябрь 1937 гг.


Един Дмитрий Гаврилович

ноябрь 1937 — май 1938 гг.


Чекаловский Федор Григорьевич

июнь 1938 — февраль 1940 гг.


Кругликов Михаил Мартович

февраль 1940 — май 1941 гг.


Ермаков Антон Павлович

май 1941 — март 1943 гг.


Кривенко Леонид Михайлович

март 1943 — февраль 1945 гг.


Давыдов Михаил Прокофьевич

февраль 1945 — март 1949 гг.


Каде Халид Баткериевич

март 1945 — февраль 1954 гг.


Чундоков Ибрагим Саидович

февраль 1954 — март 1960 гг.


Берзегов Нух Асланчериевич

март 1960 — декабрь 1983 гг.


Хут Малич Салихович

декабрь 1983 — декабрь 1988 гг.


Джаримов Аслан Алиевич

январь 1989 — август 1991 гг.

4

За всю историю существования Краснодарского края «правой рукой» и ближайшими помощниками первых секретарей крайкомов ВКП(б), КПСС были руководители краевых органов исполнительной власти — председатели крайисполкомов. Повседневная работа партийных и советских органов во все времена настолько тесно переплеталась, что порой трудно было определить и выделить главное отличие «партийного» вопроса от «хозяйственного». Этим и объяснялась психологическая «совместимость» личностей, по сути наделенных почти равной властью на краевом уровне, их способность обогащать и дополнять сильные качества друг друга.

Среди крупных организаторов хозяйственного и социально — культурного строительства на Кубани, оставивших глубокий след в преобразовании городов и станиц края, следует назвать имена хорошо известные старшему поколению жителей края.

Прежде всего боевого помощника и верного сподвижника П. И. Селезнева Павла Фёдоровича Тюляева, чья деятельность на посту председателя крайисполкома пришлась на трудные годы Великой Отечественной войны; сильного и волевого Бориса Фёдоровича Петухова; молодого в момент назначения на высокий пост и весьма одаренного Ивана Тимофеевича Трубилина; кубанскую «глыбу» — Сергея Фёдоровича Медунова, впоследствии возглавившего краевой комитет партии, обаятельного и трудолюбивого Николая Яковлевича Голубя и, наконец, яркую личность — кубанского «батьку» Николая Игнатовича Кондратенко.

Приводимые имена руководителей краевых органов исполнительной власти Краснодарского края с учетом исследуемого периода вынужден ограничить временными рамками с 1 сентября 1937 по август 1991 года.


Симончик Василий Александрович

сентябрь 1937 — ноябрь 1937 гг.


Богданов Иван Семенович

ноябрь 1937 — декабрь 1939 гг.


Тюляев Павел Фёдорович

январь 1940 — май 1944 гг.


Бессонов Михаил Михайлович

июль 1944 — март 1948 гг.


Пантиков Петр Петрович

апрель 1948 — февраль 1954 гг.


Петухов Борис Фёдорович

февраль 1954 — апрель 1960 гг.


Коломиец Фёдор Степанович

апрель 1960 — июнь 1962 гг.


Трубилин Иван Тимофеевич

июнь 1962 — декабрь 1964 гг.


Чуркин Альберт Никитович

январь 1963 — декабрь 1964 гг.


Рязанов Иван Ефимович

декабрь 1964 — февраль 1969 гг.


Медунов Сергей Фёдорович

март 1969 — июнь 1973 гг.


Разумовский Георгий Петрович

июнь 1973 — июнь 1981 гг.


Голубь Николай Яковлевич

июль 1981 — январь 1985 гг.


Щербак Владимир Николаевич

январь 1985 — июль 1987 гг.


Кондратенко Николай Игнатович

июль 1987 — август 1990 гг.


Горовой Николай Иванович

август 1990 — август 1991 гг.

5

«Приводными ремнями» партии, как известно, были профсоюзы и комсомол. Первые секретари крайкома партии, да и вообще партийные работники, не могли и помыслить своей повседневной деятельности без опоры на эти общественные организации, объединяющие многие сотни своих членов. История профсоюзного движения заслуживает отдельного повествования. Недавно в издательстве «Советская Кубань» вышла книга «Труд, защити себя. Профсоюзное движение на Кубани: история, опыт, уроки личности» (составитель Д. В. Гайдаренко), но тем не менее руководителей краевых профсоюзов, я думаю, следует назвать поименно.

Пожалуй, первым председателем «крайсовпрофа», как впоследствии будет называться краевая организация, была Александра Дмитриевна Руденко, бывшая учительница опорной школы — семилетки и инструктор школ взрослых в дорожных хозяйствах Краснодарского края. Именно она одна из немногих женщин, которая в течение 15 лет непрерывно избиралась председателем крайкома профсоюза, а с 1939 года — членом Центрального комитета профсоюза.

С 1945 по 1948 годы (до создания на Кубани Краснодарского краевого совета профсоюзов) АД. Руденко была уполномоченной ВЦСПС по Краснодарскому краю, выполняя тем самым роль вышестоящего профсоюзного работника в крае.

Далее в хронологической последовательности привожу имена и периоды работы председателей Краснодарского крайсовпрофа:


Цыганков Константин Михайлович

октябрь 1948 — март 1954 гг.


Гладков Михаил Иванович

март 1954 — август 1961 гг.


Зуев Иван Иванович

ноябрь 1961 — январь 1963 гг.


Данилов Анатолий Павлович

март 1963 — август 1965 гг.


Копылова Анна Захаровна

август 1965 — апрель 1973 гг.


Гавриленко Виктор Фёдорович

апрель 1973 — июнь 1974 гг.


Никитюк Олег Сергеевич

июнь 1974 — декабрь 1986 гг.


Широкопояс Анатолий Данилович

декабрь 1986 — сентябрь 1999 гг.

6

Разумеется, партийные органы в своей работе не могли обойтись без печати, «коллективного организатора и коллективного пропагандиста», «самого сильного и самого острого орудия партии». Краевая партийная газета заявила о себе 5 мая (по старому стилю) в 1917 году и названием своим «Прикубанская правда» прямо указывала на кровную связь с центральной ленинской «Правдой».

Членом редколлегии и фактически первым редактором газеты стал истинный патриот и радетель земли кубанской Митрофан Седин. Вскоре газета была разгромлена, а её редактор трагически погиб.

Возрожденная в 1920 году, уже под названием «Красное знамя», она продолжила традиции своей предшественницы. Впоследствии исследователи тех времен признают, что «осуществлялись, творились национальные трагедии на глазах и, увы, нередко при помощи подневольных! комитетам ВКП(б) печатных органов… Это было, было… И в центральных «Правде», «Известиях», и в кубанском «Красном знамени»…

На смену «Красному знамени» после некоторого перерыва пришла со 2 октября 1937 года краевая газета «Большевик», орган Краснодарского крайкома и горкома ВКП(б) и крайисполкома, из которой на фронты Великой Отечественной войны ушло больше половины редакционного состава.

5 апреля 1944 года бюро Краснодарского крайкома ВКП(б) приняло постановление «Об изменении названия краевой газеты». С этого дня в послевоенные годы и десятилетия, вплоть до «демократического» бума 90–х годов газета «Советская Кубань» ежедневно приходила в трудовые коллективы и почти в каждую кубанскую семью. Особо следует отметить в журналистской когорте три редакторских имени: И. И.Юдин, Д. Я.Красюк и Д. П. Попович.

В 1991 году на базе «партийной» «Советской Кубани» был создан независимый газетно — радио — информационный комплекс «Вольная Кубань».

Значительную роль в кубанской журналистике играла газета «Комсомолец Кубани», орган Краснодарского крайкома ВЛКСМ.

Партийные, а тем более комсомольские комитеты, регулярно делились на её страницах опытом «коммунистического» воспитания молодежи, активно призывали юношей и девушек Кубани на новые и большие свершения.

Как и старшая сестра, газета «Советская Кубань», «Комсомолец Кубани», имел на протяжении более полувековой истории значительные тиражи, отличался оригинальным и смелым по тем временам мышлением, обладал образным и сочным языком.

Всё это являлось заслугой молодого и талантливого журналистского коллектива, который возглавляли не по годам опытные и преданные делу главные редакторы молодежной газеты.

К их числу по праву можно отнести В. Н. Ведуту, О. И.Бершадского, В. А.Ламейкина, С. Е.Шипунову и других.

7

«Боевым резервом и надежным помощником» партии, как известно, был комсомол.

Можно безо всякого преувеличения угверждать, что практически вровень с первыми секретарями краевого комитета партии трудились и первые секретари крайкома комсомола. Разумеется, в рамках своих функциональных обязанностей и должностных полномочий. Все же близость партийных и комсомольских органов была очевидной, и «родство» это заключалось именно в этих двух словах — «резерв и помощник».

Исторический путь Краснодарской краевой комсомольской организации — яркая страница в летописи ВЛКСМ, где также, как и в партийных органах, ключевые моменты её деятельности были связаны с именами комсомольских лидеров.

Многие первые секретари крайкома комсомола впоследствии становились крупными партийными, советскими работниками, государственными деятелями.

Внимание читателя прежде всего будет обращено на самого первого: Николая Ильича Смагина, судьба которого не менее драматична, чем судьба его партийного наставника Ивана Александровича Кравцова, необоснованно и безжалостно репрессированного сталинским режимом.

Навечно в истории кубанского комсомола вписано имя талантливого организатора и замечательного вожака молодежи Василия Семеновича Клочко, чья кипучая деятельность пришлась, как и деятельность его партийного наставника Петра Ианнуарьевича Селезнева, на грозные годы Великой Отечественной войны.

Как заметит внимательный читатель далее, когда будет приведен перечень имен, за всю историю краевой комсомольской организации, начиная с образования Краснодарского края, было семнадцать первых секретарей крайкома комсомола. Учитывая, что по аналогии с партийными органами в 60–е годы существовало два крайкома ВЛКСМ — промышленный и сельский, заметим, что первым секретарем промышленного крайкома комсомола с декабря 1962 по февраль 1965 года работала Бадовская Лариса Авксентьевна, ныне заведующая кафедрой общей химии Краснодарского технологического университета, доктор химических наук, Заслуженный деятель науки России.

Следовательно, за всю историю краевой комсомольской организации первых секретарей крайкома комсомола было восемнадцать.


Смагин Николай Ильич

декабрь 1937 — декабрь 1938 гг.


Колосов Александр Николаевич

февраль 1939 — август 1941 гг.


Клочко Василий Семенович

август 1941 — февраль 1945 гг.


Митрохин Михаил Алексеевич

февраль 1945 — февраль 1947 гг.


Воропаев Виктор Васильевич

февраль 1947 — март 1949 гг.


Наянов Павел Васильевич

март 1949 — февраль 1951 гг.


Сухорукое Орион Михайлович

февраль 1951 — апрель 1953 гг.


Качанов Александр Иванович

апрель 1953 — август 1958 гг.


Зверковский Леонид Васильевич

август 1958 — май 1961 гг.


Гавриленко Виктор Фёдорович

май 1961 — декабрь 1962 гг.


Голубь Николай Яковлевич

декабрь 1962 — декабрь 1967 гг.


Сыроватко Виталий Григорьевич

декабрь 1967 — апрель 1973 гг.


Салошенко Виктор Николаевич

апрель 1973 — декабрь 1977 гг.


Гриценко Николай Павлович

декабрь 1977 — октябрь 1979 гг.


Маслов Александр Васильевич

октябрь 1979 — октябрь 1983 гг.


Шейко Владимир Николаевич

октябрь 1983 — январь 1987 гг.


Зазирний Константин Иванович

январь 1987 — сентябрь 1991 гг.


Любопытно, как впоследствии сложились судьбы комсомольских вожаков края. А. Н.Колосова, например, после комсомольской работы направили в ряды Красной Армии, М. А.Митрохин и В. В. Воропаев перешли на работу в аппарат ЦК комсомола, а П. В. Наянов становится заместителем заведующего отделом Краснодарского крайкома партии и затем первым ректором института культуры г. Краснодара.

Почти схожая судьба была и у О. М. Сухорукова: после комсомольской работы он возглавляет отдел школ крайкома партии.

Первым секретарем Первомайского райкома партии г. Краснодара, а затем председателем Краснодарского горисполкома и впоследствии первым секретарем промышленного крайкома партии, после «комсомола», работал А. И. Качанов.

Своеобразный «военный» путь после комсомольской работы сложился у Л. В. Зверковского. Он назначается начальником управления внутренних дел крайисполкома, затем переходит на работу в комитет государственной безопасности, становится генерал — лейтенантом. Одно время он возглавлял ГАИ СССР.

В. Ф. Гавриленко был первым из своих коллег, кто после комсомольской работы без промежуточных ступеней занял высокий пост заведующего отделом партийных органов Краснодарского крайкома КПСС. Из под его «комсомольской» руки вышло немало замечательных организаторов, как партийного, так и комсомольского строительства. Впоследствии он работал первым секретарем Сочинского горкома КПСС, председателем крайсовпрофа.

Яркий след в истории краевой комсомольской организации оставил Н. Я. Голубь, который после комсомольской работы был избран первым секретарем Кореновского райкома КПСС, затем утвержден заведующим отделом организационно — партийной работы крайкома КПСС. Далее он работал секретарем, вторым секретарем крайкома партии, председателем Краснодарского крайисполкома, а затем министром хлебопродуктов и продовольствия России. Ныне председатель «Кубанского землячества» в Москве.

Одним из «ранних» по возрасту комсомольских работников являлся В. Г. Сыроватко, который практически в восемнадцать лет от роду был избран первым секретарем Кропоткинского горкома, а затем первым секретарем Краснодарского крайкома комсомола. После комсомольской работы — партийная. Вначале первым секретарем Кавказского райкома КПСС, затем, как В. Ф. Гавриленко и Н. Я. Голубь, заведующим отделом организационно — партийной работы крайкома КПСС. После — учеба в Академии общественных наук при ЦК КПСС, работа в аппарате ЦК КПСС, с 1988 года он секретарь Брянского обкома КПСС и председатель Брянского облисполкома. Затем работа в Верховном Совете РСФСР председателем комиссии, зам. председателя Совета Национальностей, ответственная должность секретаря Президиума Верховного Совета Российской Федерации (председателем в ту пору был Р. И. Хасбулатов — автор). В настоящее время является генеральным директором ООО Агрофирмы «Мострансгаз» в Москве.

Мой собственный путь, как и у большинства моих коллег, так же сложился вполне традиционно.

Вначале, после комсомольской работы, был избран, кстати, по рекомендации С. Ф. Медунова, секретарем Краснодарского горкома КПСС, затем работал заместителем председателя крайисполкома. В ту пору моим шефом был Г. П. Разумовский. Но вскоре вновь почувствовал властную руку

С. Ф. Медунова и уже с обвинениями в «искривлении марксистко — ленинской идеологии в национальном вопросе» направлен в небезызвестную Тмутаракань — председателем Темрюкского райисполкома.

После пятилетнего выправления «кривизны» в сельском районе меня вновь возвращают в Краснодар начальником краевого управления печати и информации, где и работаю по настоящее время.

По сути ничего необычного не было и в карьере Н. П. Гриценко, сменившего меня на посту первого секретаря крайкома комсомола. Вначале он работал председателем Октябрьского райисполкома г. Краснодара, затем учился в Академии общественных наук при ЦК КПСС, впоследствии был избран первым секретарем Прикубанского райкома г. Краснодара и Краснодарского горкома КПСС.

Судьба А. В. Маслова примечательна тем, что это был единственный первый секретарь Краснодарского крайкома комсомола (кроме А. И. Качанова), ставший впоследствии (пройдя путь инструктора крайкома КПСС, первого секретаря Тимашевского райкома КПСС, ответственного работника ЦК КПСС) первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС. Правда, уже на излете деятельности партии как таковой.

Биография первого секретаря Краснодарского крайкома ВЛКСМ В. Н. Шейко также связана с «застойным» периодом. Однако это был комсомольский вожак новой формации. Его позиция бывшего первого секретаря Новороссийского горкома ВЛКСМ качественно отличалась от взглядов его предшественников, исповедовавших «традиционный» стиль работы комсомола.

И, наконец, завершал эстафету первых секретарей Краснодарского крайкома комсомола за 54 года деятельности краевой комсомольской организации К. И. Зазирний.

Следует отметить его принципиальную особенность: К. И.Зазирний был, несмотря на начало «демократических» преобразований, еще «беременным» комсомолом, но, увы, наступили другие времена, поставившие под сомнение не только смысловое назначение ВЛКСМ, но и саму суть комсомола вообще.

8

Особо следует подчеркнуть большой вклад комсомола Адыгеи в дело патриотического и интернационального воспитания молодежи.

Для меня большая комсомольская работа начиналась со знакомства с Филиппом Петровичем Цыгикало, человеком,

которого впоследствии я выделял и почитал именно за его прошлую роль: был он первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. Затем мы вместе проработали многие годы в сфере кубанской печати, но, повторяю, все же в моем воображении он представал именно как комсомольский вожак Адыгеи.

Нет — нет, и промелькнут перед глазами незабываемые картины прошлого. Как однажды, в младенчестве, после переезда нашей семьи с Дальнего Востока на Кубань в станицу Удобную Отрадненского района, я впервые увидел адыгов — чабанов, попросившихся к нам в дом, чтобы переночевать. На всю жизнь запомнил сладкое слово «курамбий» — их гостинец. Как по комсомольским делам, встретившись и побывав в доме молодого и знатного свекловода Героя Социалистического Труда Аслана Меретукова, поразился отношениям старшего и младшего: за время нашей трапезы он, Герой Труда, ни разу не присел за стол в присутствии отца. Как по недоразумению, быстрее по незнанию обычаев, мы приехали на свадьбу к другу в аул в 11 часов, а надо бы в 23. Как, опять-таки по незнанию, требовали мы на той свадьбе, чтобы перед нами, в нарушение всех «правил», предстали жених и невеста и кричали «Горько!» Как много раз подставляли мне дружеское плечо друзья из Адыгеи: Руслан Панеш, Юрий Нехай, Аслан Керашев, Руслан Хаджибиёков, Ким Дзыбов. А впоследствии в лице Мурата Безруковича Беджанова, одаренной личности полиграфиста, издателя и ученого — историка, я нашел большого и верного друга.

Сколько встреч, переросших в дружбу, подарил наш союз молодежи… Здесь было все: от простого знакомства до братства, верного куначества. Здесь было познание обычаев и традиций дружественного народа, имеющего трудную, веками выстраданную судьбу…

И кто же, как не комсомол, подарил мне радость общения со знаменитостями Адыгеи, да и всей России: мудрым Темботом Керашевым, остроумнейшим Киримизе Жанэ, талантливым Исхаком Машбашем, писателями высокого творческого полета.

И, конечно же, примером мужской дружбы для многих из нас служат братские отношения Аслана Алиевича Джаримова и Николая Игнатовича Кондратенко.

У адыгов, как и у других кавказских народов, очаг — «жьэгу» был святыней. Слово, данное у очага, считалось нерушимым.

Пусть же, вступив во второе тысячелетие, мы дадим себе у комсомольского очага нерушимое слово: дружба и братство адыгов и русских на все времена!

А теперь хотелось бы поименно назвать первых секретарей Адыгейского обкома ВЛКСМ, с кем знаком лично и со многими из которых прошел славными дорогами комсомола:


Даурова (Меретукова) Шиготыж Мерзабечевна

1955–1959 гг.


Почешхов Галим Исмаилович

1959–1961 гг.


Кошоков Ким Сафербиевич

1961 — 1962 гг.


Дауров Мурат Титуович

1962 — 1963 гг.


Хутыз Ким Кансаович

1963 — 1967 гг.


Панеш Руслан Хатугович

1967–1975 гг.


Нехай Юрий Даутович

1975–1981 гг.


Шадже Асиет Юсуфовна

1981–1983 гг.


Чиназиров Мурат Рамазанович

1983–1986 гг.


Псеуш Юсуф Махмудович

1986–1991 гг.


Отмечу и подчеркну, что путь, пройденный каждым из комсомольских лидеров Адыгеи, весьма поучителен и заслуживает внимания.

Взять, например, судьбу Шиготыж Дауровой, впоследствии по мужу Меретуковой, или Шуры, как по — простому её называли в комсомоле. Родилась она в ауле Хакуринохабль Шовгеновского района, в обыкновенной крестьянской семье. На комсомольскую работу её пригласил тогдашний первый секретарь райкома, а затем первый секретарь Адыгейского обкома ВЛКСМ Т. Ф. Бжембахов. Сменивший его потом первый секретарь обкома А. ЦАутлев предопределил путь девушки. Вначале она училась в Адыгейском учительском институте, являлась комсомольской активисткой, затем работала учителем в родной Мамхегской школе, а в 1952 году была избрана секретарем обкома по пропаганде и агитации. В 1955 году в возрасте 24–х лет была первым секретарем обкома ВЛКСМ.

В семье простых колхозников вырос и пришедший на смену Дауровой Галим Почешхов, родившийся в ауле Хатажукай Шовгеновского района. Он также вначале был учителем, затем работал в крайкоме ВЛКСМ ответорганизатором кубанских районов, служил в армии. А. И.Качанов предложил демобилизованному воину возвратиться на комсомольскую работу. Впоследствии Г. И. Почешхов прошел достойный путь: первый секретарь Кошехабльского райкома КПСС, начальник управления культуры облисполкома, заведующий отделом организационно — партийной работы обкома КПСС (12 лет!), председатель Адыгейского областного совета профсоюзов.

У К. С. Кошокова отец погиб на войне. Он уходил в 1941 году на фронт политруком, когда его сын пошел только в первый класс в школу аула Ходзь Кошехабльского района. Сам Ким Кошоков окончил Кубанский сельскохозяйственный институт, работал инженером — механиком в МТС, занимался комсомольской работой. Инициативного активиста выдвинули вторым, а затем избрали первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. Ныне он председатель комитета по аграрным вопросам и продовольствию Государственного Совета (Хасэ) Республики Адыгея.

М. Т. Дауров, избранный в июне 1962 г. первым секретарем обкома ВЛКСМ, родом также из аула Хакуринохабль Шовгеновского района, как и Ш. М. Даурова. Мурат вырос в многодетной семье, где было трое братьев и три сестры. После окончания Майкопского госпединститута остался работать секретарем комитета комсомола. С должности секретаря Теучежского райкома КПСС был избран первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. С уважением вспоминает он имена своих предшественников, в разные годы возглавлявших областную комсомольскую организацию: И. М.Казмахова, А. В.Титову, А. Х.Хагурова, Н. П.Служаву, Ф. П.Цыгикало, А. Ц.Аутлева, Т. Ф.Бжембахова. После окончания Ростовской Высшей партийной школы более 20 лет проработал заведующим отделом пропаганды и агитации Адыгейского обкома КПСС. Затем с 1987 г. был заведующим отделом социального обеспечения облисполкома.

К. К. Хутыз родился в ауле Ленинохабль Теучежского района в семье служащих. Начал с секретаря комсомольской организации семилетней школы на хуторе Городского. Окончил Адыгейский госпединститут. С 1960 года работал первым секретарем Майкопского горкома, а с 1963 г. — первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. С теплотой вспоминает совместную работу с К. Дауровым, Б. Туовым, К. Татлок, Ф. Бжассо, М. Емыковой, Л. Стрюковой, Ю. Юманкуловым, А. Натхо, Ю. Тарасовым, Р. Кушу, Ю. Михеевым, Р. Меретуковым, А. Китыз, В. Лактионовым. Является ректором Адыгейского госуниверситета. Профессор, доктор исторических наук.

Заслуженным авторитетом в Адыгее и на Кубани пользовался первый секретарь Адыгейского обкома ВЛКСМ Р. Х. Панеш. Биография у него схожа со многими другими, но в то же время он практически всю жизнь трудился и продолжает работать на высоких государственных должностях: начальником управления культуры облисполкома, руководителем аппарата президента Республики Адыгея, Министром печати и информации. В пору его работы выросли многие способные организаторы молодежи: Р. Схаляхо, М. Сиюхова, К. Дауров, Б. Коробков, Д. Киселёв, В. Гаража, Ф. Федорко, Ф. Хачмафова, А. Шадже, Л. Чучвага, Е. Чич, Ю. Джаримок, Э. Трахов, А. Батмен.

Сменивший его на посту первого секретаря Адыгейского обкома ВЛКСМ Ю. Д. Нехай — сын Героя Советского Союза Д. Е. Нехая. Окончил Ленинградский политехнический институт им. Калинина по специальности инженер-механик. Судьба одному из немногих его коллег предоставила ему редкий шанс: с должности начальника центральной лаборатории измерительной техники майкопского завода им. Фрунзе он, минуя ступени низовой комсомольской работы, по рекомендации Р. Х. Панеша был избран вторым, а вскоре первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. Затем работал первым заместителем председателя Майкопского горисполкома, в аппарате областного комитета КПСС, а после окончания с отличием Академии МВД СССР трудился заместителем Министра внутренних дел республики Адыгея. Ныне заместитель руководителя администрации президента Республики Адыгея и Кабинета Министров.

Асиет Шадже родом из аула Кунчукохабль Теучежского района. Росла в учительской семье. По рекомендации опытных работников обкома ВЛКСМ Ф. Хачмафовой и Л. Чучваги начала работать инструктором обкома в школьном отделе. В 1981 г. возглавила Адыгейский обком комсомола. Затем была направлена на учебу в аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС, где защитила кандидатскую диссертацию по проблеме межнациональных отношений. Доктор философских наук, профессор кафедры философии и социологии Адыгейского госуниверситета. Как она вспоминает: «…отношусь к тому множеству, чьей привилегией является постоянное общение с молодежью».

Мурат Чиназиров родился в ауле Адамий Красногвардейского района в крестьянской семье. В комсомол, по его словам, был принят с третьей попытки, как «неисправимый хулиган». После окончания Кубанского сельхозинститута работал инженером по эксплуатации автотранспорта в Майкопе. По настоянию своего директора М. А. Чунтыжева стал секретарем комитета комсомола объединения, а затем был направлен на работу в крайком ВЛКСМ. С 1983 г. первый секретарь Адыгейского обкома ВЛКСМ. Затем работал инструктором Краснодарского крайкома КПСС, инспектором Адыгейского обкома КПСС, председателем Тахтамукайского райисполкома, генеральным директором ЗАО «КАПРСМ».

Последним первым секретарем обкома комсомола являлся Юсуф Псеуш, который был родом из аула Гатлукай Теучежского района. Из учительской семьи. Окончил Ростовский инженерно — строительный институт. Работал в Облремстройтресте в г. Майкопе. По рекомендации М. Р. Чиназирова начал работать инструктором отдела рабочей и сельской молодежи обкома ВЛКСМ, затем в Краснодарском крайкоме комсомола. Избирался первым секретарем Шовгеновского райкома ВЛКСМ, а с января 1986 г. первым секретарем Адыгейского обкома ВЛКСМ. Впоследствии работал главным инженером республиканского объединения нерудных строительных материалов, а с 1992 г. — председателем Фонда имущества Республики Адыгея.

9

О том времени образно и верно написала Лариса Васильева в своей книге «Кремлевские жены».

«Кончается двадцатый век.

Открываются железные занавесы, глухие двери, плотные шлюзы. Тайное становится явным. Усталое человечество захлебывается в потоке информации о прошлом, жадно впитывая этот поток, ища в нем объяснения, обвинения или оправдания неудачам сегодняшнего дня.

Где ошибки?

Кто‑то видит их в неправомерности социалистического пути. Кто‑то ничего социалистического в этом пути не видит. Кто‑то ищет ошибки в тайне приезда Ленина, через Германию, на землю революционного Петрограда. Кто‑то в большом терроре Сталина, кто‑то в волюнтаризме Хрущева, кто-то в неподвижности Брежнева, кто‑то в легкомыслии и непоследовательности Горбачева».


Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды
А нас на свете нет.

В этих строках Бориса Пастернака и волнение о правде бытия, способного уплыть в небытие; и вечный вопрос: «кто мы и откуда?»

Действующие лица моей книги не менее историчны. Их собственный, зачастую драматический путь, на котором встречались невиданные в истории преграды, устремлялся, сообразуясь с линией партии, а значит с «линиями» Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, Горбачева во всегда новое и неизведанное будущее.

Забегая вперед, хотел бы признаться, что помимо собственных впечатлений, вынесенных от общения с первыми секретарями крайкома КПСС, многих из которых знал лично и работал под их руководством, помимо архивных материалов в основном о тех первых, которых не доводилось даже видеть, я немало беседовал с бывшими партийными, советскими, профсоюзными, комсомольскими работниками, хозяйственными и общественными руководителями края, задавая при этом зачастую один и тот же вопрос: кто из первых за всю историю краевой партийной организации Кубани был самым сильным, ярким и одаренным? Кто из наших бывших партийных лидеров принес Краснодарскому краю наибольшую пользу? Кто закладывал основу и создавал авторитет «жемчужине России»?

Самое удивительное, что, имея собственное мнение, основанное на документальных материалах, я из уст разных людей получал абсолютно различные оценки. Одни, вспоминая, начинали рассказывать о достоинствах, к примеру, Суслова и недостатках Игнатова, другие, напротив, положительно оценивали деятельность Игнатова, критикуя «мягкотелость» Суслова, третьи ставили в пример непреклонного Селезнева, четвертые, соглашаясь с другими мнениями, выделяли достоинства Полянского, Золотухина, Медунова… Иные, задумываясь, называли имена Разумовского и Полозкова, подчеркивая только им присущие качества.

По мере накопления информации и у меня вызревало стойкое убеждение: достоинства, которые мы ценим в других, равно принадлежат и нам; мы замечаем только то, чем обладаем сами. И еще: достоинство есть именно то, что больше всего возвышает человека, что придает его деятельности, всем его стремлениям высшее благородство.

Порой, даже при жгучем «демократическом» неприятии бывших партийных работников, невольное уважение вызывает громадный объем созданного ими. История обязательно расставит и уже почти расставила всех по своим местам: трагическую фигуру репрессированного Кравцова и воина — созидателя Селезнева, твердого, как кремень, Игнатова и романтика Полянского, стратега Золотухина и яркую, но в то же время драматическую фигуру Медунова…

Вслед за крылатыми словами героев одной книги каждый из них с полным правом мог, словно клятву, произнести: «Мы первые. Как колумбы на каравеллах устремляемся по неизведанному морю к новой земле. За нами пойдут океанские корабли.»

Кто‑то с верной иронией заметил: необходимо нечто большее, чем талант, чтобы понять настоящее, нечто большее, чем гений, чтобы предвидеть будущее, а между тем так легко объяснять минувшее.

За призрачной близостью, казалось, совсем недавно прошедшего времени, когда поколения жили и действовали при «той партии», оно, это время, неумолимо уходит, словно песок сквозь пальцы, и главная надежда при этом остается на нашу память. И тем сложнее становится, казалось бы, «легкая» задача — объяснить минувшее.

Выдающиеся умы: писатели, историки, ученые и исследователи, кто, как правило, выносит образные суждения и обобщения, оставили потомкам множество собственных размышлений о времени минувшем. Они, например, подчеркивали: когда говорит история, отдельные личности должны умолкнуть. Или: в истории встречаются трудноразрешимые задачи. Из истории мы черпаем опыт, на основе опыта образуется самая живая часть нашего практического ума.

Гёте как‑то заметил, что лучшее, что даёт нам история, — это возбужденный ею энтузиазм. Между тем, заблуждение, что прошлое лучше настоящего, по — видимому, было распространено во все эпохи.

История повторяется, это одна из её особенностей. Тем не менее, кусочек подлинной истории, а надеюсь, так оно и будет, — это такая редкая вещь, и потому им надо очень дорожить.

По крайней мере, работая над книгой, я старался в контексте истории дать верный и образный политический портрет каждого из действующих персонажей.

Одни меня отговаривали браться за эту, как они выражались, неблагодарную тему, другие предрекали «нерасходимость» тиража, а, следовательно, отсутствие интереса к сугубо «партийной» теме, третьи, попросту пожимали плечами, поминая «старые времена» недобрым словом. Четвертые убеждали: прошлое оплачено, настоящее ускользает, будьте в будущем.

И все же меня неудержимо влекло именно к этой, до боли знакомой и близкой исторической теме. Тот, кто не помнит своего прошлого, осужден на то, чтобы пережить его ошибки вновь, хотя прошлые поколения зачастую оставили нам не только готовые решения вопросов, сколько самые вопросы.

Историческое наследие прошедшей полувековой эпохи огромно и в человеческих характерах неисчерпаемо. Все они, мои герои, реальны. Одни не так давно, как Сергей Фёдорович Медунов, ушли из жизни. Другие живы по сей день. Рисуя их, я старался быть объективным, а подобные старания, как известно, приводят к субъективизму.

К счастью, у автора всегда есть возможность соотнести образ с фактами и легендами и не без помощи воображения найти свою истину.

Вне сомнения, повествовательная история страдает всегда неточностью, но она есть портрет. Статистическая же история всегда будет лишь механическим оттиском.

Передо мной вставало немало препятствий. И я старался помнить, что первая задача истории — воздерживаться от лжи, вторая — не утаивать правды, третья — не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или в предвзятой враждебности. Признаюсь, подобные «соблазны» не покидали меня на всем протяжении работы над книгой. Ведь шутка сказать, добрую половину первых секретарей, то есть героев моей книги, а среди них: Золотухин, Медунов, Воротников, Разумовский, Полозков и Маслов, я знал не понаслышке, а работал вместе с ними бок о бок многие годы.

Далеко не достаточно показать, что настоящее выше прошлого: нужно еще, на мой взгляд, вызвать предчувствие будущего, которое выше нашего настоящего. Сомневаюсь, что хотя каким‑то образом справился с подобной задачей.

Человечество так старо!.. Всегда приходится идти по чьим-либо стопам. Думается, что громадный опыт людей, названных историей партийными, советскими, комсомольскими работниками, и есть те самые «стопы», по которым мы долго еще будем идти, с благодарностью, порой с раздражением и, быть может, даже с ненавистью улавливая далекое эхо наших шагов.

10

Хочу поблагодарить всех историков, прежде всего научных сотрудников Центра документации новейшей истории Краснодарского края во главе с его директором В. Е. Токаревым, работников краевого архива и историко — археологического музея — заповедника им. Е. Д.Фелицына, а также моих добровольных помощников из краевой научной библиотеки им. А. С.Пушкина, мемуаристов советского периода как официальных, «обмыливших и выгладивших» историю, давших мне возможность думать от противного, так и неофициальных, за помощь и моральную поддержку.

Особо хотелось выразить слова признательности за использование исторических трудов, а также за дельные советы и консультации академику И. Т. Трубилину, профессорам и докторам наук И. И. Алексеенко, Н. Г.Денисову, Ф. П.Зырянову, А. Ф.Сидорову, М. Б.Беджанову, Б. АТрехбратову, И. Я.Куценко, С. Н.Якаеву.

Особо ценными были воспоминания и документальные повествования крупных практиков партийного, советского и хозяйственного строительства Б. Н. Пономаренко, В. Д.Артюшкова, Б. А.Чепкова, Г. П.Аврамца, В. П.Моляренко, И. Ф.Бабичева, Е. М.Харитонова, В. Н.Огужа, И. М.Жиганова, М. И.Килиния, С. П.Дроздова.

Разумеется, не раз приходилось спрашивать совета, либо находить в произведениях писателей, журналистов, коллег по издательскому цеху то, что касается, как говорят пишущие люди, тайн авторского стиля. Здесь многое удалось почерпнуть у писателей В. И. Лихоносова, Б. Е.Тумасова, В. Б.Бакалдина, П. Е.Придиуса, И. Ф.Вараввы, К. А.Обойщикова, Н. С.Краснова и, к сожалению, недавно ушедшего из жизни, Г. И. Василенко. Прежде чем найти верную интонацию, не раз ^^перечитывал публицистику В. В. Рунова и С. Е. Шипуновой.

Конечно, особая благодарность неизменному редактору моих скромных работ, прекрасному знатоку литературного слова, журналисту и историку Валентину Ивановичу Яковлеву.

Завершающий этап работы над книгой — макет, набор текста, верстка и печать. От всей души признателен А. А. Мамчуру, В. С.Коваленко, И. А.Богрову, С. С.Башмакову, Ж. П.Ходевой за прекрасное исполнение издательских требований и всех полиграфических премудростей.

(обратно)

КРАВЦОВ

Кара за преступлением следует по пятам.

Гораций

1

Именно ему выпала судьба с момента образования Краснодарского края, с 13 сентября по 14 ноября 1937 года — всего два месяца, возглавлять краевой комитет партии.

13 сентября 1937 года председатель ЦИК СССР М. И. Калинин подписал постановление о разделении Азово — Черноморского края на Краснодарский край и Ростовскую область. До этого, в январе 1934 года Северо — Кавказский край был разукрупнен на два края: Азово — Черноморский с центром в Ростове и Северо — Кавказский с центром в Пятигорске. В состав Азово — Черноморского края вошли районы Дона, Кубани, Адыгейская автономная область.

Как тогда писала краевая газета "Большевик": "Богатства Краснодарского края неисчерпаемы. Грандиозны наши задачи. Радостно работать в таком богатом, изумительно прекрасном крае. Надо работать, учиться, беспощадно выкорчевывать врагов народа, выкуривать их изо всех углов, не покладая рук, учить и выдвигать новые кадры; поднимать производительность, добиваться новых, невиданных высот…"

Сам же Иван Александрович Кравцов в докладе на собрании партактива г. Краснодара по случаю образования края дал характеристику времени, в котором действовал: "В границах края выросла новая крупная социалистическая индустрия. Проведена сплошная коллективизация и ликвидация кулачества как класса. Выросла культура. Выросли люди, кадры. Выросла наша партийная организация, которая под мудрым руководством товарища Сталина — нашего друга и учителя, вдребезги разбила всех врагов коммунизма, троцкистско — зиновьевских извергов, правых реставраторов капитализма и “левых" уродов — агентов японо — немецких фашистов".

Здесь я хочу остановиться, прервав выступление первого секретаря крайкома партии, в котором он далее обстоятельно характеризует экономику и культуру края, красочно описывает богатство природы и ставит задачи перед коммунистами. Хочу остановиться и поразмышлять о том, в какое время жил молодой еще Кравцов (был ему тогда 41 год), о чем он думал. Видел ли он все то, что случилось со страной, в полной ли мере осознавал свою личную ответственность за случившееся?

Да разве только Кравцов, а Марчук, Газов? Ведь на их долю пришлись "радостные" и страшные годы "беспощадного выкорчевывания врагов народа".

“…Мы уже начали работать, — говорил на собрании партактива Кравцов, — я имею в виду работу созданного решением ЦК ВКП(б) оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю, которое начало действовать в составе первого секретаря крайкома — товарища Кравцова, председателя крайисполкома товарища Симончика, члена оргбюро ЦК ВКП(б) товарища Малкина, члена оргбюро ЦК ВКП (б) товарища Шелухина…"

Крайком размещался тогда в здании по ул. Пролетарской (ныне Мира, 17) вместе с Домом пионеров.

Личностью Кравцов был неординарной: энергичный, решительный, несмотря на "небольшое" образование, смышленый и речистый. Он умел "твердою рукой" проводить линию партии, в которую беззаветно верил и никому из окружения не позволял в ней усомниться. Популярное в политическом лексиконе 30–х годов выражение Сталина "партийные и непартийные большевики" с известной иронией в сторону последних ярко отличало Кравцова, — он, безусловно, был и оставался "партийным большевиком".

Биография Кравцова весьма типична. В ту пору партийные работники часто "выковывались" и поднимались из самых низов. Он был из семьи рабочего. После окончания двухклассного училища работал подмастерьем в часовой мастерской во Владикавказе, затем в Грозном на нефтепромыслах.

В 1915 году призван в армию. В 1918 г. вернулся в Грозный, где вступил добровольцем в ряды Красной Армии. Участвовал в боях с белогвардейцами на Тереке и в Азербайджане.

Член партии большевиков с 1918 г. В 1921 г. — командир отряда особого назначения в Персидской Красной Армии. После 1 её расформирования работал в Грозном окружным военкомом, с 1924 г. — зав. организационным отделом губернского комитета ВКП (б).

С 1925 г. по 1928 г. работал в Шахтинском окружкоме ВКП(б), с 1928 по 1931 г. — в Ставропольском окружкоме

ВКП(б), после ликвидации округа в 1930 г. он секретарь Ставропольского райкома ВКП(б). В 1931 г. — секретарь — организатор Кавказского эксплуатационного железнодорожного района (г. Кропоткин), в 1932–1935 гг. — секретарь Черкесского обкома ВКП(б), в 1937 г. — заведующий торговым отделом Северо — Кавказского крайкома ВКП(б). С февраля по сентябрь 1937 г. — заведующий торговым и промышленно — транспортным отделом Азово — Черноморского крайкома ВКП(б), председатель Азово — Черноморского крайисполкома (г. Ростов — на — Дону).

Проработав в должности первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б) с 13 сентября по 14 ноября 1937 г., он Постановлением оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю от 14 ноября 1937 г. № 11–а (за подписью М. Марчука) был исключен из партии "как враг партии и народа, арестованный органами НКВД".

Приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР от 29 августа 1938 г. осужден по ст. ст. 58–2, 58–7, 8, 11 УК РСФСР к высшей мере наказания — расстрелу.

Посмертно реабилитирован определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 15 сентября 1956 г. за отсутствием состава преступления.

Каково же было окружение Кравцова? Кто были его ближайшими помощниками и соратниками? Что представляли из себя люди, вошедшие в состав так называемого “оргбюро"?

Вот "правая рука" Кравцова — председатель крайисполкома Василий Александрович Симончик. Он 1894 г. рождения, уроженец Ковенской губернии, из крестьян. К 13 годам остался сиротой. Окончив церковно — приходскую школу, поступил работать на фабрику в г. Киеве, затем рассыльным в почтово — телеграфную контору. Экстерном окончил 4 класса гимназии. В 1915–1917 гг. — в армии. С 1917 г. — участник революционных событий. Член партии большевиков с 1918 г. В 1920–е годы работал в Воронежской губернии и в г. Воронеже (секретарь уездного комитета ВКП(б), председатель уездного исполкома, председатель правления губернского союза потребительских обществ). В 1928–1930 гг. — член правления Центросоюза в Москве. В 1931 г. окончил Академию снабжения им. Сталина в Москве и до 1936 г. работал в аппарате ЦК ВКП(б). В 1936–1937 гг. — директор Всесоюзной конторы Союзторг, с июля по сентябрь 1937 г. — зав. совторготделом Азово — Черноморского крайкома ВКП(б).

Должность председателя Краснодарского крайисполкома занимал с 13 сентября по 20 ноября 1937 г. (откомандирован в Москву).

А вот биографическая справка об одной из "грозных" и трагических фигур, погубивших Кравцова, — Иване Павловиче Малкине. Он 1899 г. рождения, уроженец Рязанской губернии, окончил церковно — приходскую школу. С 1911 по 1918 г. работал в Москве на разных предприятиях рабочим, слесарем-инструменталыциком. Участник революционных событий в г. Москве. В 1918 г. вступил добровольцем в Красную Армию. От рядового красноармейца дослужился до начальника особого полевого отдела IX Армии. Принимал участие в подавлении вооруженного восстания на Дону в 1918 г. Был "комиссаром обороны" г. Новороссийска. В период гражданской войны выполнял также задания в Грузии, Крыму, Турции. С 1921 по 1928 г. работал в органах ВЧК — ОГПУ на Кубани. За борьбу с бандитизмом на Кубани награжден орденом Красного Знамени. В 1928 г. переведен в Пятигорск, где принимал участие в подавлении восстаний в Чечне, Ингушетии, Осетии, Карачае. Затем работал начальником горотдела НКВД в Таганроге, в 1931 г. откомандирован в Ставрополь, а в 1932 г. — на Кубань. За участие в ликвидации "кулацкого саботажа" на Кубани награжден знаком Почетного чекиста. В 1933–1937 гг. — начальник Сочинского отдела НКВД. За борьбу с "врагами народа" награжден орденом Красной Звезды. При организации Краснодарского края назначен начальником краевого Управления НКВД. Депутат Верховного Совета Союза ССР.

5 декабря 1938 г. И. П.Малкин был арестован по обвинению в незаконных массовых репрессиях на Кубани и причастности "к антисоветской правотроцкистской организации".

2 марта 1939 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР приговорен к расстрелу.

Наконец, Иван Ефимович Шелухин — с 20 июля по 17 октября 1937 года исполняющий обязанности секретаря Краснодарского горкома ВКП (б). Родился он в 1899 году в селе Новотроицкое Саранского уезда Пензенской губернии. Из крестьян. Отец батрачил на Дону, Кубани, за Волгой. Семья была многодетной (6 детей) и бедной. Учился в Инсарском городском начальном училище, работал телеграфистом. В

1917 г. поступил в учительскую семинарию. В 1918–1919 гг. принимал участие в революционной агитационной работе. В марте 1919 г. по призыву партии "Все на борьбу с Колчаком" ушел на фронт. С 1919 по 1933 г. служил в РККА (телеграфист, политрук, военком полка). В 1933–1934 гг. — начальник политотдела МТС станицы Старо — Щербиновской, в 1934–1936 гг. — секретарь Щербиновского, Майкопского, Тульского райкомов ВКП(б).

С ноября 1937 г. — управляющий Краснодарским краевым винпромтрестом.

4 ноября 1938 г. исключен из рядов ВКП(б) "как враг народа" по обвинению "во вредительском землеустройстве в Тульском районе" и арестован органами НКВД. Освобожден в октябре 1939 г. в связи с прекращением дела. 15 октября 1939 г. восстановлен членом ВКП(б), а с 5 января 1940 г. — в должности управляющего Краснодарского винпромтреста.

В состав оргбюро входил также председатель Краснодарского горсовета Федор Иванович Галий, 1897 года рождения, уроженец станицы Новониколаевской Кубанской области, из крестьян, до 1916 г. был батраком. В 1916–1917 гг. — в армии. В

1918 г. добровольно вступил в краснопартизанский отряд им. Рогачева в станице Тимашевской, а затем воевал в составе Тимашевской армии, 33–й Кубанской дивизии, особой Кубанской бригады, 10–й Кубанской кавалерийской дивизии. Член партии большевиков с 1919 г. С февраля 1922 по июль 1923 г. обучался на подготовительном курсе Ленинградского коммунистического университета, учебу оставил по состоянию здоровья. С 1924 по 1937 г. на советской и хозяйственной работе (председатель сельсовета хут. Гречаная Балка, директор Тимашевского райпромобъединения, председатель Тихорецкого райколхозсоюза, директор Краснодарского отделения “Торгсин”, с февраля по июнь 1937 г. директор Краснодарского "Промторга"). Председателем Краснодарского горсовета работал с июня по ноябрь 1937 г. 29 ноября 1937 г. арестован органами НКВД, в мае 1939 г. освобожден в связи с прекращением дела.

Мысленно возвращаясь к тем далеким 30–м годам, можно представить себе, какая огромная ответственность легла на плечи каждого из членов оргбюро, партийных работников и активистов. И хотя общество было запугано и измордовано подозрениями, доносами, практически ежедневными арестами и жило под страхом смерти, Кравцов и его ближайшие помощники сумели в короткий срок решить организационные вопросы по обустройству края.

По документам тех лет отчетливо видно, как медленно выкарабкивалась страна из бездны: "бухаринского дела", жесточайшей линии партии на "поднятие трудовой дисциплины", когда за один подобранный в поле колосок давали десять лет; осуждения иравооппортунистической фракционной деятельности некоторых партийных вождей; сталинско го тезиса "Об обострении классовой борьбы по мере развития социализма", который фактически освящал массовый произвол и беззаконие; чисток членов партии по классовым и идейным принципам; искоренения "признаков кулацких хозяйств, в которых должен применяться кодекс законов о труде" и ставших ориентиром в невидимой по жестокости практике раскулачивания; "наступления" на капиталистические элементы города и деревни; судебного процесса по так называемому "астраханскому делу"; создания "троек", а впоследствии и "двоек" для внесудебной расправы над людьми, многие из которых будут потом реабилитированы и признаны невиновными, к сожалению, посмертно…

"Годом великого перелома" назвал Сталин 1929 г., ставший "теоретическим обоснованием форсирования коллективизации и индустриализации", когда карточная система распределения продуктов, введенная весной 1928 г., была распространена на население всех городов страны и когда на призыв партии о "темпах коллективизации" по стране прокатилось более двух тысяч антиколхозных восстаний, жестоко подавленных органами НКВД.

В газете "Правда" 11 января 1930 г. была опубликована передовая статья "Ликвидация кулачества как класса становится в порядке дня". За этим в "порядке дня" слышится — в "порядке вещей", когда человек переставал существовать. Он становился "вещью". Когда в районах сплошной "коллективизации" искусственно выделялись три категории раскулаченных, что создавало почву для широкого произвола на местах.

Незадолго до создания Краснодарского края, а именно в 30–36 годы, Кравцов, Симончик, Малкин, Шелухин, Галий будущие члены оргбюро ЦК ВКП (б), стоявшие у основания края как административной единицы, активно действовали, каждый в своем направлении, словно губка впитывая бесконечную вереницу преступных деяний сталинского режима. Одно из этих деяний народы, населяющие Кубань, назвали метко и мрачно — "Чёрные доски". Мы еще вернемся к "Черным доскам”, но сейчас поговорим о другом.

2

Что же практически успел совершить за два месяца своей работы в качестве первого секретаря крайкома ВКП (б) Иван Александрович Кравцов?

В своей докладной записке от 1Я сентября 1937 года на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова он ставит вопрос о решительном улучшении жилищно — коммунального хозяйства краевого центра, которое "в течение ряда лет разваливалось вредителями, орудовавшими в крайисполкоме и Краснодарском горсовете".

Наиболее запущенными участками городского хозяйства, по мнению Кравцова, являлись энергетика, вода, мостовые, трамвай, очистка города, гостиницы и связь. По каждому из разделов в записке, подписанной, помимо Кравцова, первым секретарем Ростовского обкома ВКП(б) Е. Г.Евдокимовым и председателем Краснодарского крайисполкома В. А. Симончиком, приводится довольно убедительная аргументация в пользу принятия мер по улучшению городского хозяйства. Здесь и положение дел с электрическими сетями города, предложение ускорения строительства районной электростанции, начатой в 1936 году и законсервированной, оборудование трансформаторных подстанций, прокладка новой водопроводной линии, строительство канализационного коллектора, реконструкция тротуаров, очистка города (любопытно, что очистка города с 200.000 населением производилась 42 лошадьми, 22 бочками и 4 автомашинами). Ставились также вопросы развития городского транспорта, в первую очередь трамвая, расширения строительства жилья и гостиниц, озеленения города, возведения бань и прачечных и, наконец, обеспечения города и края надежной связью.

Думается, что современному читателю будет весьма интересно заглянуть в прошлое краевого центра, мысленно сравнивая то и нынешнее состояние городского хозяйства.

Вот, например, о чем говорил на совещании в крайкоме ВКП(б), которое проводил И. А. Кравцов, архитектор Булатов:

"…По старому распланированию был принят обыкновенный нормальный шахматный план. Квартал: 7 на 7 саженей и ширина улицы 10 саженей. В последующие годы, в начале 19 века, город начал расти к северу. Со второй половины 19 века он начал захватывать западную территорию и начал заселять территорию теперешнего Сталинского района. И к настоящему времени мы имеем город в таком виде (показывает на карте).

Общее географическое описание. К западу от города находится станица Елизаветинская, к востоку станица Пашковская, к северу не заселенная, свободная территория, которая окаймляется садами, — это сады сельхозартелей села Калинино.

Сама река Кубань, как река, не имеющая урегулированного русла, имеет способность размывания правого берега, поэтому район города между КРЭСом и заводом Седина все время подмывается. И самый наиболее размывной участок, где размывка достигает катастрофических размеров, — это район Кубанской набережной. Кроме того, город имеет ряд заболоченных территорий (показывает на карте). Затем имеется замкнутый бассейн старого Карасуна. Сейчас это загнивающий пруд. Затем Старая Кубань. В центре города имеются озера — Покровские Карасуны и Дубинские Карасуны. Слой ила органического порядка достигает несколько метров. Это отрицательное явление для города. Дубинские озера покрыты камышом. Здесь проводится работа по мелиорации этой системы…"

В то время проходило активное обустройство края. Создавались, делились и выделялись тресты, главки, промы и прочее. В октябре 1937 года И. А. Кравцов подписывает постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) по Краснодарскому краю об организации крайпищепрома и переводе управления Рыбтреста, Металлтреста, Селикаттреста, Древтреста из Ростовской области в Краснодарский край. Армавирский поташный завод и Лабинская опытная установка по производству камня были подчинены Крайместпрому.

Далее И. А. Кравцов принимает меры по организации промкооперации, создав на территории края отраслевые специализированные промсоюзы: кожевенно — ремонтно — обувный; швейно — трикотажный; стройтранссоюз; пищевой и разнопромысловый промсоюзы.

В те же дни решаются вопросы об организации крайлесхимпромсоюза в количестве 64 артелей и 4–х межсоюзов в Мостовском, Тульском, Апшеронском и Абинском районах.

Подпись И. А. Кравцова стоит и под постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю об издании краевой газеты "Большевик". Под этим названием газета издавалась до 1944 г. С 13 мая 1944 г. была переименована в "Советскую Кубань".

В ту пору выбор первого секретаря крайкома пал на кандидатуру Александра Ивановича Соколова, работавшего редактором газеты "Новороссийский рабочий". Он и стал первым редактором краевой газеты "Большевик".

Однако вскоре на имя И. А. Кравцова поступает докладная записка отдела печати крайкома ВКП(б) об ошибках в газете "Большевик".

Ошибки эти были в духе 37 года: а) нечеткая формули-

ровка, б) провокационная верстка статей. А суть дела была в следующем: "В газете за 2 октября 1937 г. в статье И. Гриценко "Краснодарский край" в заключительном абзаце написано: "Надо работать, учиться беспощадно выкорчевывать врагов и т. д." Вместо мобилизации парторганизации на разоблачение и уничтожение врагов редакция призывала таким образом только учиться. Характерно, что статья была написана правильно, а именно: надо работать, учиться, беспощадно выкорчевывать врагов и т. д. Но в типографии отредактировали так, что получалась нечеткая формулировка, а редактор при правке полосы пропустил, не заметил.

Более крупная, прямо провокационного порядка ошибка допущена в газете за 3 октября. На первой полосе под постановлением ЦИК СССР "Об изменении статьи 18–й основных начал уголовного законодательства" подверстана корреспонденция из Воронежа под заголовком "Сталинская забота о человеке". Получилась явная провокация".

Немного позднее в Краснодаре по инициативе Кравцова было организовано краевое отделение ТАСС, которое возглавил Александр Корнеевич Барышевский.

Пожалуй, самым большим и ответственным политическим делом для И. А. Кравцова была подготовка к выборам в Верховный Совет СССР.

Выборы были назначены на 12 декабря 1937 г. и проводились согласно Конституции СССР, принятой в 1936 г., на основании всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании (в отличие от прежде действующих избирательных законов и инструкций, предусматривавших открытое голосование, многоступенчатость выборов, отраслевой принцип выдвижения кандидатов, широкое применение практики составления списков "лишенцев" и т. п.). В советской печати выборы 1937 г. пропагандировались как "единственные действительно свободные и действительно демократические выборы во всем мире" (И. В.Сталин).

Давайте, читатель, вместе перелистаем стенограмму совещания секретарей городских и районных комитетов ВКП(б) о подготовке к выборам, чтобы полнее уяснить для себя характерные особенности того времени. Вот, например, некоторые выражения и оценки ситуации со стороны И. А. Кравцова.

"В Архангельском районе… мы установили, что при проверке списков в эти списки не попали все ответственные работники, в том числе председатель райисполкома и другие (смех). А в Октябрьском с/совете поручили составлять списки избирателей жене осужденного на 5 лет… Что у нас сейчас в крае, в станицах, в городах, в селах, в доме колхозника появилось радио, патефон, велосипед. Политически колхозная масса, казачья масса голосует за нас, большевиков. Именно поэтому, повторяю, чтобы партийно — массовая работа, работа с избирателями била ключом во всех уголках нашего края, так как там гнездятся, как правило, наши заклятые враги, которые оттуда пакостят нам, как может напакостить классовый враг. В целом ряде станиц нашего края они ставят задачу сорвать избирательную компанию по выборам в Верховный орган страны.

В Славянском районе… ходила такая контрреволюционная листовка: "За что колхозник платит самообложение? За что колхозник выполняет мясопоставки? За что колхозник платит молокопоставки?" Очень распространена сейчас враждебная установка избирателям…: "Как ты, — враги говорят избирателю, — будешь выбирать в Верховный Орган, в Верховный Совет Союза, если ты этих кандидатов близко не знаешь? И следом за этой, с позволения сказать, установкой, дается следующая установка: "Голосуй в Верховный Совет только за своего станичника"….Был распущен такой слух, что будут избирателям раздавать листки, и те, кто будет по ним голосовать, — будут голосовать за антихриста…

В тон И. М. Кравцову были построены выступления секретарей райкомов партии. Вот, например, некоторые фрагменты выступления первого секретаря Красноармейского райкома ВКП(б) В. П.Малых:

"… Мы имеем факты по Гривенской и другим станицам, где в списки избирателей попали лишенцы… Есть колхоз "Буденного". Возвратились (бежавшие из бывшей станицы Полтавской — автор). Для справки: в декабре 1932 г. из станицы Полтавской, как "наиболее контрреволюционной", по постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 14 декабря 1932 г. "О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной области” было выселено 2158 семей (9187 человек). В 1933 г. станица была заселена крестьянами из северных областей и демобилизованными красноармейцами и переименована в Красноармейскую (с 1994 г. — снова Полтавская). Без всяких документов живут до 35 человек. Малкин (начальник Управления НКВД по Краснодарскому краю — автор), надо забрать!

Подобные "сюжеты" содержались в выступлениях первых секретарей Новотатаровского района ВКП(б) М. Г.Мокроусова, Отрадненского — Я К. Команева и других.

Во всей этой истории самое печальное, что впоследствии по итогам "свободных и действительно демократических выборов" И. А.Кравцова предаст его же ближайшее окружение.

Вот, например, о чем говорил на совещании по итогам выборов первый секретарь Тихорецкого райкома ВКП(б) Я. В.Норицын в то время, когда И. А. Кравцов был уже репрессирован:

"Здесь говорили о вражеской директиве Кравцова… Когда мы были на совещании у Кравцова, то Кравцов поставил вопрос: что это будут за выборы без борьбы, должна быть борьба. Он прощупывал председателей окружных комиссий, а они в большинстве своем попали на эту удочку и начали соглашаться. Теперь‑то нам ясно, что все преднамеренно делалось, но наша ошибка состоит в том, что мы начали проводить эту директиву".

Весьма любопытными были установки партийных органов того времени и в отношении к казачеству.

На одном из совещаний с заведующими отделами крайкома ВКП(б) о подборе руководящих кадров из среды казачьего населения края не позднее декабря 1937 г. И. А.Кравцов выдвигал следующие задачи:

“…Надо взять решительный курс поискать среди казачьего населения преданных нам людей до конца. Если среди них будет даже, допустим, секретарь райкома русский или другой национальности, честный и проверенный человек, и вместе с тем несколько ниже стоит казак, ставить нужно казака. Вот политика. Если, например, я русский немного выше или даже, допустим на голову выше казака, который конечно, исключительно проверенный наш советский человек, его нужно ставить первым секретарем, а меня вторым".

3

Современному читателю для понимания характера деятельности партийных органов и их структуры, а также форм и методов работы в 30–е годы, необходимо сделать, я считаю, краткое пояснение. Это тем более важно, поскольку по истечении времени они совершенствовались, подвергаясь "шлифовке", но по сути своей практически мало в чем изменялись. Разумеется, речь идет о положительных достижениях в партийной работе.

Начало 30–х годов наша история характеризует как период развертывания сплошной коллективизации и перехода к ликвидации кулачества как класса.

Пожалуй, это один из наиболее трагических периодов в истории Отечества, связанный с колоссальными перегибами, прежде всего, в отношении крестьянства.

Еще 27 ноября 1929 года Северо — Кавказский крайком ВКП(б) принял постановление "О сплошной коллективизации Северного Кавказа", поставив задачу на основе опыта работы крупных колхозов приступить к сплошной коллективизации.

Этот период, по крайней мере у трех первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б) — И. А.Кравцова, М. И.Марчука и Л. П. Газова — в полной мере отразился на их биографиях.

Однако отразился по — разному. Например, Иван Александрович Кравцов в 1930 году являлся секретарем Ставропольского райкома ВКП(б), а затем секретарем — организатором Кавказского железнодорожного района (г. Кропоткин).

Михаил Иванович Марчук в ту пору был слушателем коммунистического университета имени Свердлова и парторгом этого университета. Только с мая 1935 года он становится секретарем Дмитровского райкома ВКП(б) и по совместительству секретарем парткома строительства канала Москва — Волга.

Леонид Петрович Г азов с 1927 по 1937 год работал в органах ОГПУ — НКВД в Москве. И только в июне 1938 года был избран первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б).

В ту пору они являлись зрелыми и самостоятельными ответственными работниками.

С 1929 по 1930 год происходит укрепление сельских партийных организаций, в основном за счет бедноты, а также коммунистов, присылаемых ЦК ВКП(б) из крупных промышленных центров и городов.

На это же время приходится печально знаменитая чистка партии. Из её рядов была "вычищена" одна пятая членов партии, в основном зажиточных крестьян, как тогда говорили, элементов, сращивающихся с кулачеством и чуждых пролетариату.

Меняется и социальный состав партийных организаций: отмечается рост рабочего ядра, повышение удельного веса рабочих, уменьшение прослойки крестьян — единоличников с одновременным повышением процента крестьян — колхозников.

У казачьей части населения, бывшей до революции привилегированным военным сословием, сохранились сословные предрассудки. Пережитки сословных различий и розни, "казачьей" и "иногородней" психологии и традиций накладывали свой отпечаток на коллективизацию и классовую борьбу, осложняя обстановку в деревне.

К числу сложностей следует отнести многочисленный слой батрачества и бедноты при невысоком удельном весе промышленных рабочих.

Как известно, в качестве одного из главных условий перестройки крестьянского хозяйства на путях социализма

В. И. Ленин выдвигал создание крупной промышленности и на её основе — материально — технической базы сельского хозяйства, его "машинизацию" и электрификацию. В механизации сельского хозяйства Ленин видел не только техническую, но и социальную задачу переделки мелкого производства крестьян.

С учетом местного опыта партия разработала в целом экономичный и эффективный метод государственной помощи колхозам тракторами и сельскохозяйственными машинами, которые сосредоточивались на машинно — тракторных станциях (МТС).

Первая МТС на Кубани, а также в Российской Федерации была создана в начале 1929 года в совхозе “Хуторок" Армавирского округа. В станицах Темиргоевской и Петропавловской с вводом в действие МТС “Хуторок" резко увеличилось число колхозов и вошедших в них крестьян. При помощи МТС многие единоличники, ранее не имевшие своих посевов и находившиеся в кабале у кулаков, освободились от кулацкой эксплуатации, вступили в колхозы. Весной 1930 года МТС "Хуторок" в составе пяти тракторных бригад (115 тракторов) для казачества и крестьянства вспахала и забороновала 23 тысячи гектаров. В Армавирском округе в 1930 году было уже семь МТС.

Партия стремилась решить генеральную задачу — перейти на путь сплошной коллективизации колхозов. В этих целях активно начала развиваться сельскохозяйственная кооперация, а также налоговая политика в деревне и хлебозаготовки.

Важной мерой также было укрепление сельских Советов и создание совхозов.

С этой целью в деревню стали направляться лучшие представители промышленных рабочих в качестве руководителей колхозов и колхозной системы. Это были знаменитые двадцатипятитысячники, лучшие черты которых воплощены МА. Шолоховым в "Поднятой целине" в образе Семена Давыдова. На работу в колхозы Кубани было направлено 878

человек, в том числе в Кубанский округ — 342, Армавирский — 318, Майкопский — 99, Черноморский -61, Адыгею — 58. Рабочие самоотверженно боролись за создание и укрепление колхозов, за сплочение крестьянства на борьбу с кулачеством.

Двадцатипятитысячник Н. Д. Саблей, прибывший в станицу Челбасскую из Днепропетровска, характеризуя обстановку, рассказывал, что "положение было довольно серьезное, в ночное время нельзя было выйти из дома, так как из‑за угла можно было ожидать пулю". В этой станице, сообщал Саблей, 60 процентов казаков, 30 — адыгейцев и 10 процентов иногородних. Налицо была попытка кулаков противопоставить классовой борьбе сословную рознь. Несмотря на трудности, в Челбасской был создан колхоз.

Тогда одним из популярных стал лозунг “Город лицом к деревне".

С учетом местного опыта Центральный Комитет партии

5 января 1930 года принял постановление "О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству”.

Этот важнейший и в то же время драматический для многих судеб документ партии сыграл решающую роль в определении основных задач при переходе к сплошной коллективизации. В нем была закреплена новая политика по отношению к кулачеству, устанавливались сроки окончания коллективизации в зависимости от местных условий.

На Северном Кавказе (Кубань, Дон, Терек) предусматривалось завершить коллективизацию в основном осенью 1930 года или во всяком случае весной 1931 года. Сельскохозяйственная артель признавалась основной формой объединения крестьян.

Быстрый рост колхозов сопровождался острой классовой борьбой против кулачества, которое понимало, что сплошная коллективизация несет ему гибель, и усиливало сопротивление колхозному строительству, выражавшееся в различных формах. Кулаки и церковники распространяли всевозможные ложные слухи в целях дискредитации колхозного строя, стараясь запугать бедняков и середняков. Пытались сыграть на их частнособственнических инстинктах и сословных предрассудках, чтобы предотвратить вступление в колхозы. Кулаки срывали собрания по вопросам коллективизации, стремились дезорганизовать массово — политическую работу в деревне, вставали на путь прямого вредительства и террора, применяли оружие против коммунистов, комсомольцев, представителей общественных организаций, пытались поднять крестьян на антисоветские мятежи.

Ликвидация кулачества как класса на основе сплошной коллективизации была, к сожалению, признана необходимой и единственно правильной мерой.

О переходе к политике ликвидации кулачества как класса Сталин объявил 27 декабря 1929 года в речи на научной конференции аграрников — марксистов. Объявил как об уже свершившемся факте. 11 января 1930 года в "Правде" была опубликована передовая статья "Ликвидация кулачества как класса становится в порядок дня". В ней прозвучал призыв "объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку и в конце концов смести его с лица земли".

Выработка конкретных мер и способов осуществления этой политики 15 января 1930 года была поручена специальной комиссии Политбюро под председательством В. М. Молотова. 30 января Политбюро утвердило постановление ЦК ВКП (б) "О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации". Предписывалось провести у кулаков конфискацию средств производства, скота, хозяйственных и жилых построек, предприятий по переработке сельскохозяйственной продукции и семенных запасов. Хозяйственное имущество и постройки передавались в неделимые фонды колхозов в качестве взноса бедняков и батраков, часть средств шла в погашен, э долгов кулацких хозяйств государству и кооперации.

Раскулачиваемые делились на три категории. К первой относился "контрреволюционный актив" — участники антисоветских и антиколхозных выступлений (они сами подлежали аресту, а их семьи — выселению в отдаленные районы страны). Ко второй — "крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации" (их выселяли вместе с семьями в отдаленные районы). И, наконец, к третьей — "остальная часть кулаков" (она подлежала расселению специальными поселками в пределах районов прежнего своего проживания).

Разъяснительная и организационная работа в массах подменялась грубым нажимом, угрозами, демагогическими обещаниями. Раскулачивать стали не только кулаков, но и середняков — тех, кто еще не хотел вступать в колхозы. Число "раскулаченных" во многих районах достигало 10–15 процентов крестьянских хозяйств, число "лишенцев" (лишенных избирательных прав) — 15–20 процентов. Грубейшие извращения допускались при обобществлении средств производства. Товарищества по обработке земли (тозы) в административном порядке переводились на уставы артелей и коммун. В

5 Заказ 61

артелях добивались максимального обобществления — включая единственную корову, мелкий скот и даже птицу.

2 марта 1930 года в "Правде" появилась статья Сталина "Головокружение от успехов", в которой осуждались перегибы, подчеркивалась необходимость соблюдения принципов добровольности коллективизации. При этом вся ответственность за допущенные "искривления" перекладывалась на местных работников, обвиненных в "головотяпстве". Тем не менее достигнутый к 20 февраля 50–процентный уровень коллективизации объявлялся в этой статье успехом, свидетельствующим, что "коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным". Местные работники обязывались "закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего движения вперед". Оставалось загадкой, что же нужно делать: исправлять создавшееся положение или закреплять его?

4

Между тем, именно в 30–е годы, после XVI съезда ВКП(б) (26 июня — 13 июля 1930 г.) в построении партийных организаций происходили существенные изменения. В середине августа 1930 года были ликвидированы округа и окружное деление парторганизаций. Центр партийной работы переместился в районные парторганизации, которые были укреплены работниками окружных комитетов.

В связи с ликвидацией окружных комитетов партии в Краснодаре и Новороссийске были созданы городские комитеты ВКП(б).

В эти годы на Кубани происходило и оживление промышленного производства.

С трибуны XVII Всесоюзной партконференции (февраль 1932 г.) Серго Орджоникидзе, народный комиссар тяжелой промышленности, говорил: "В Краснодаре имеется завод "Кубаноль". Это небольшой завод, а знаете, что он поставил производство лебедок Оттиса, тех самых лебедок, которые мы выписываем из‑за границы, именно из Америки, так как даже в Германии и Англии их не делают. Завод "Кубаноль" по своей инициативе поставил это дело и первую лебедку дал".

Поступательными темпами развивалось машиностроение, новороссийский "Красный двигатель" и краснодарский завод “Октябрь” начали производить детали тракторов. Краснодарский завод "Краснолит" освоил выпуск разного вида весов. Почти в 3 раза увеличил выпуск конных ходов и бричек для колхозов и совхозов обозостроительный завод имени Калинина. Завод имени Седина реконструировал сталелитейный, механический и сборочные цеха. В 1932 году завод произвел валовой продукции на 5,7 миллиона рублей против 560 тысяч рублей в 1928 году.

Заметное развитие получила на Кубани пищевая промышленность.

С 23 по 27 января 1932 года в Ростове — на — Дону состоялось VII Северо — Кавказская партийная конференция. Её делегаты заслушали и обсудили отчет крайкома ВКП(б), с которым выступил первый секретарь крайкома Б. П. Шеболдаев, и доклад председателя крайисполкома И. Н. Пивоварова "О народнохозяйственном плане Северо — Кавказского края на 1932 год и основных директивах по составлению второй пятилетки".

Решено было продолжить наступление социализма по всему фронту.

В тот период экономические отношения между Советским государством и колхозами были еще не совершенными. Трудности становления колхозного строя вызывали рецидивы мелкобуржуазных колебаний среди неустойчивой части колхозников. Урожай 1932 года был хуже, чем в 1931 году, к тому же его не полностью убрали. У части колхозников появилось опасение, что им не хватит хлеба до нового урожая, поэтому они стремились его спрятать. Ослаб интерес к общественному производству, стала падать трудовая дисциплина. Этим воспользовались враждебные элементы, проникшие в колхозы.

Враги повели агитацию против сдачи хлеба государству, против создания раздутых, по их мнению, хлебных запасов в колхозах, за немедленную раздачу урожая колхозникам… Кулацкая агитация захватила часть колхозников, ей поддалось руководство ряда хозяйств.

Одной из форм борьбы классового врага стало массовое хищение колхозного хлеба, утайка его от государства в ямах и "черных амбарах".

В станице Полтавской были случаи, когда кулаки высыпали зерно в колодцы, действуя по принципу "ни нам, ни вам". Ставили больных лошадей в общие конюшни, чтобы заразить все поголовье. Растаскивали корма и оставляли колхозный скот на голодном пайке. Подсовывали в ходовые части сельскохозяйственных машин болты и ломали машины.

В январе 1933 года при МТС в совхозах и колхозах были созданы политотделы.

По методам и формам работы политотделы были прежде всего партийными органами, направлявшими деятельность партийных и комсомольских организаций как в МТС, так и в обслуживаемых ими колхозах. Подбором и распределением работников политотдела занимался непосредственно Центральный Комитет партии.

Согласно решениям XVII съезда партии (январь — февраль 1934 г.), колхозные партячейки были преобразованы в первичные партийные организации.

И вновь, теперь уже политотделы, проводя "чистку" колхозов и совхозов от проникших туда кулаков и белогвардейцев, допускают огромные перегибы.

Так, 15 июля 1933 года Политбюро ЦК ВКП(б) по результатам проверки сигналов, указанных в письме известного уже в ту пору писателя М. А. Шолохова в адрес ЦК ВКП(б) о неправильном отношении местных работников к колхозникам Вешенского района при проведении хлебозаготовок, решило строго наказать виновных за перегибы.

Читателю, вероятно, интересно будет знать о сути существовавших в ту пору и иных перегибах, которыми в немалой степени "грешили", по крайней мере, трое из первых секретарей крайкома ВКП(б) — И. А.Кравцов, М. И.Марчук и Л. П. Газов.

Ведь тогда практически всем приходилось держать экзамен на политическую зрелость, преодолевать как правый оппортунизм, так и "левацкие" извращения. Правая опасность заключалась во взглядах части партийцев, которые отрицали меры принуждения и насилия против враждебных элементов, считая такую политику гибельной. Наряду с правыми имелись извращения и другого прядка — "левацкие" перегибы, чрезмерное администрирование, когда репрессивные меры борьбы против кулаков и вредителей фактически направлялись против колхозников, бедноты и красных партизан.

Далее, вслед за чисткой партийных рядов, весной 1936 года были начаты проверка и обмен партийных документов.

И все же в те годы убеждение и воспитание людей нередко подменялись декретированием и администрированием, /став партии — фундамент партийной работы — во многих организациях не соблюдался. Широкое распространение поучила практика коолтацил в партийные органы. Партконференции, пленумы крайкома, горкомов и райкомов, собрания партактива иногда превращались в самоотчегы и восхваления, что усыпляло чувство бдительности и порождало без ответственность руководителей по отношению к партийным массам. Недостатки в деятельности партийных организаций, и в частности в работе Азово — Черноморской краевой парторганизации, были подвергнугы критике на февральско — мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году.

Как известно, в 1935 году партией был выдвинуг лозунг "Кадры решают все!", который являлся дополнением и развитием лозунга периода первой пятилетки "Техника в период реконструкции решает все!". Новый лозунг был дан партией весьма своевременно, ибо для него имелась подготовленная почва.

В стране возникло массовое движение новаторов производства, получившее название стахановского по имени одного из его зачинателей шахтера Донбасса Алексея Стаханова.

Быстрыми темпами развивались на Кубани такие отрасли тяжелой индустрии, как нефтяная и цементная. Серьезных достижений в 1934 году добился коллектив треста "Майнефть". В докладе наркома тяжелой промышленности СССР Г. К. Орджоникидзе на VII съезде Советов (январь 1935 г.) отмечалось, что трест "Майнефть" перевыполнил план 1934 года: "Ему удалось скважину глубиной 1260 метров пробурить в 38 дней, достигнув скорости почти 1000 метров в месяц. Теперь задача: этот хороший результат распространить на все буровые".

Дальнейшее развитие в годы второй пятилетки получила на Кубани пищевая индустрия. В 1935 году вступил в строй после коренной реконструкции крупнейший в стране масложировой комбинат имени В. В. Куйбышева в Краснодаре.

С 1935 года колхозное строительство развивалось на основе нового Устава сельскохозяйственной артели, принятого на II Всесоюзном съезде колхозников — ударников в Москве.

В сравнении с Уставом 1930 года в Уставе 1935 года более конкретно и тщательно формулировались положения о целях и задачах колхоза, о правах колхозников, об организации и оплате труда, об управлении делами артели, о роли общего собрания, правления колхоза. Исключать из колхоза могло только общее собрание колхозников.

Поскольку колхоз не мог полностью удовлетворить всех личных потребностей колхозников, Устав предусматривал наделение их приусадебным участком, размеры которого колебались от одной четверти до половины гектара. В районах зерновых, технических и овощных культур колхозный двор мог иметь в личной собственности одну корову, две головы молодняка рогатого скота, свиноматку с приплодом, 10

овец и коз, в неограниченном количестве птицу и кроликов. В земледельческих районах с развитым животноводством нормы личного владения скотом повышались.

За Шлет, предшествовавших коллективизации (1920–1929), средняя урожайность озимой пшеницы на Кубани составляла 8,3 центнера с гектара. В 1935 году колхозная Кубань впервые добилась средней урожайности в размере 11 центнеров, в 1937 году — 16,1 центнера с гектара.

Вместо 370 тысяч мелких крестьянских хозяйств с их отсталой техникой к концу второй пятилетки на Кубани было создано 2433 колхоза, 122 совхоза, 154 МТС, вооруженных по тем временам новой техникой.

Летом 1936 года был опубликован проект новой Конституции СССР — "Конституции победившего социализма".

К концу второй пятилетки количество школ на Кубани выросло до 2498, в них обучалось 628 915 детей, почти в 4 раза больше, чем в дореволюционное время. Кроме того, 2500 юношей и девушек обучались в 11 техникумах и училищах. В 1937 году в 4 институтах училось 4196 студентов.

Широкое развитие получила сеть культурно — просветительных учреждений. В 1937 году на Кубани имелись 11 театров, 71 Дом культуры, 1373 колхозных клуба, 255 других клубов, 617 изб — читален, 1791 библиотека, 580 кинотеатров, 250 кинопередвижек. В 1914 году на Кубани издавалось 15 газет, а в 1937 году выходило 154 газеты тиражом около 350 тысяч экземпляров.

Тогда, напомним читателям, Центральный Исполнительный Комитет СССР 7 сентября 1937 года утвердил постановление ВЦИК РСФСР о выделении из Азово — Черноморского края Ростовской области, переименовании Азово — Черноморского края в Краснодарский край и перенесении центра края в Краснодар. В состав Краснодарского края вошли Адыгейская автономная область, 12 городов и 73 сельских района.

Вот вкратце то, с чем приняли вновь образованный Краснодарский край вначале И. А. Кравцов, затем, после непродолжительного времени его работы, М. И.Марчук, а впоследствии Л. П. Газов.

13 сентября 1937 года правительством СССР был организован Оргкомитет Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю. Центральный Комитет партии создал Оргбюро ЦК ВКП (б) по Краснодарскому краю. Оргбюро ЦК ВКП(б) возглавило политическое руководство деятельностью партийных, советских, хозяйственных и общественных организаций.

Важнейшей политической кампанией осени 1937 года была подготовка и проведение назначенных на 12 декабря выборов в Верховный Совет СССР по новой Советской Конституции.

Победа социализма в СССР создала благоприятные условия для расширения внутрипартийной и советской демократии. Однако дальнейший процесс демократизации в нашей стране тормозился культом личности И. В. Сталина.

В 1937 году, когда в нашей стране уже победил социализм и эксплуататорские классы почти полностью были ликвидированы, И. В.Сталин выдвинул ошибочное положение о том, что по мере нашего продвижения вперед по пути социализма классовая борьба должна все более и более обостряться. На практике этот тезис послужил обоснованием массовых репрессий не только против политически разгромленных идейных противников партии, но и против честных коммунистов и беспартийных.

5

Возвратимся к одному из самых мрачных периодов нашей истории — "Черным доскам", о чём убедительно рассказано в публикации историка С. А. Кропачёва.

…Сокращение государственных заготовок хлеба вызвало негодование Сталина. На места полетели телеграммы с угрозами, за "мягкотелость" сотни партийных и советских работников были сняты с занимаемых должностей, закрывались рынки, начались обыски, изъятие не только излишков у кулаков, но и умеренных запасов у середняков. В ход пошла 107–я статья УК РСФСР (скупка и перепродажа частными лицами в целях наживы продуктов сельского хозяйства и предметов массового потребления), а также 58–я статья, пункт

10 (пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти). Естественным протестом против "чрезвычайщины" явилась волна крестьянских выступлений. В следующей хлебозаготовительной кампании 1928/29 годов чрезвычайные меры стали применяться еще шире. Все это вызвало новые возмущения крестьян. В 1929 г. в стране было зарегистрировано до 1300 так называемых "кулацких мятежей". Дело дошло до вооруженных восстаний. Как известно, 1929 г. стал началом массовой коллективизации сельского хозяйства. Кубань в числе других районов Северного Кавказа должна была (с учетом сталинских поправок) закончить коллективизацию "осенью

1930 г. или во всяком случае весной 1931 г." Кстати сказать, Кубань одной из первых в стране завершила коллективизацию. Уж очень старались местные руководители, бравшие своеобразные обязательства. Их неудержимое рвение позволило В. М. Молотову, одному из "творцов" разграбления деревни, с полной уверенностью заявить на ноябрьском (1929 г.) Пленуме ЦК ВКП (б): "Мы имеем основание утверждать — а я лично в том не сомневаюсь, — что летом 1930 г. коллективизацию Северного Кавказа в основном мы закончим".

На Кубани, как и в других регионах страны, крестьян сгоняли в колхозы, товарищества по совместной обработке земли (ТОЗы), которые переводились на уставы сельхозартелей и коммун, грубый произвол допускался при обобществлении средств производства и скота, форсировался процесс раскулачивания.

Настоящим бедствием для края стали 1929–1933 годы. Десятки тысяч крестьян во время специальных кампаний были выселены в "холодные" края. Многие бежали сами, бросая дома, хозяйства, детей.

"Передо мной пожелтевшие страницы дел "лишенцев" (лишенных избирательных прав), раскулаченных, хранящихся в Государственном архиве Краснодарского края, — пишет историк — исследователь С. А. Кропачев. — Их тысячи, этих несчастных, "чуждых элементов", многие из них вскоре погибнут, их дети будут пухнуть от голода, мерзнуть, страдать от болезней, страшного клейма "кулак", которое черным бременем ляжет и на их детей. Обратимся к "Спискам выселяемых кулацких хозяйств 3–х категорий" станицы Новолеушковской Тихорецкого района. Выселению подлежала семья К. Х. Дирочки. В семье девять душ (глава к тому времени вынужден был бежать): жена, мать, отец, дочь, пятеро сыновей. Самому младшему Николаю один год. Какие же несметные богатства накопили эти "захребетники", "враги советской власти"? В специальном разделе "Обеспеченность кулацких хозяйств" читаем: имели одну корову, 15 пудов овощей, больше ничего.

У многих колхозов хлеб выметали подчистую, не оставляя даже семенного фонда и для оплаты по трудодням. Коллективные хозяйства попали в крайне сложное положение. Была в значительной степени подорвана материальная заинтересованность колхозников в общественном производстве. Полуголодная зима 1931–1932 гг. сопровождалась многочисленными выходами крестьян из колхозов, некоторые из них распались. Массовый голод в том году все же удалось предотвратить. Государство предоставило хозяйствам временную семенную и продовольственную ссуды. В 1932 г. положение еще более усугубилось. Из‑за сильной засухи, некачественной обработки земли урожай зерновых на Северном Кавказе оказался значительно ниже предыдущего года. Но государственное задание по хлебозаготовкам было установлено краю всего лишь на 1 млн. ц меньше, чем в 1931 г. Выполнить его оказалось не под силу. Один за другим были сорваны июльский и августовский планы хлебозаготовок. Произошло это еще и потому, что колхозники и единоличники, наученные горьким опытом предыдущих лет, опасаясь новой голодной зимы, начали прятать зерно, расхищать его с колхозных полей и токов. Еще раньше на невызревших полях появились "парикмахеры", чаще всего женщины, которые тайком по ночам срезали колоски, чтобы накормить голодных детей.

Учитывая нереальность выполнения плана, Северо — Кавказский крайком партии обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой сократить его. Однако Политбюро Центрального Комитета просьбу отклонило, подтвердило установленный план и потребовало принять все меры к его выполнению. Администрирование приобретало все большие масштабы. Произвол по отношению к кол озникам и единоличникам становился нормой. Но ощутимых результатов все это не приносило. Сопротивление хлебозаготовкам нарастало.

За хищение колхозного имущества предусматривалась высшая мера наказания, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок не менее десяти лет. Амнистия по этим делам запрещалась. Закон не различал злостного расхитителя и укравшего хлеб, чтобы накормить семью, не умереть голодной смертью. К началу 1933 г. в целом по стране по этому закону было осуждено более 54 тысяч человек. Из них 2110 — к высшей мере наказания. Приговоры были приведены в исполнение примерно в тысяче случаев.

Ход хлебозаготовительной кампании на Северном Кавказе и в некоторых других регионах страны вызвал гнев руководителей партии и правительства. Их реакция была однозначной: кулацкий саботаж! 22 октября 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) образовало две чрезвычайные комиссии для предотвращения срыва заготовок. Одна, под руководством председателя СНК СССР В. М. Молотова, была направлена на Украину, другая — во главе с секретарем ЦК ВКП(б) Л. М.Кагановичем — на Северный Кавказ. 1 ноября состав комиссии Кагановича был расширен. Помимо М. А. Чернова (Комитет заготовок СТО) и Т. А. Юркина (Колхозцентр СССР), в неё включили А. И. Микояна (Наркомторг), Я. Б.Гамарника (ПУРККА), М. Ф.Шкирятова (ЦК ВКП(б), Г. Г.Ягоду (ОГПУ) и А. В. Косарева (ЦК ВЛКСМ). Уже 2 ноября члены комиссии приняли участие в совещании секретарей райкомов, а 4 ноября — директоров совхозов в Ростове — на — Дону, являвшемся административным центром Северо — Кавказского края. На одном из этих совещаний Каганович попытался обосновать необходимость жестоких репрессивных мер по отношению к тем, кто “саботирует" хлебозаготовки и осенний сев. Жителям тех кубанских станиц, где положение было крайне напряженным, он пригрозил едва ли не поголовным выселением. Ему вторили местные руководители. Так, 12 ноября первый секретарь крайкома партии Б. П. Шеболдаев на одном из совещаний говорил: "Мы прямо опубликовали, что будем выселять в северные края злостных саботажников, кулацких подпевал, не желающих сеять. Разве мы не выселяли с той же самой Кубани кулацкие контрреволюционные элементы в прежние годы? Высылали, и в достаточном количестве. И сейчас, когда эти остатки кулачества пытаются организовать саботаж, выступают против требований советской власти, правильнее отдать плодороднейшую кубанскую землю колхозникам, живущим… на плохих землях. Да они не только обработают её самым лучшим образом, целовать её будут! А не желающих работать, поганящих нашу землю, вышлем в другие места. Это справедливо".

В соответствии с установками и при непосредственном участии комиссии Кагановича Северо — Кавказский крайком ВКП (б) 4 ноября 1932 г. принял постановление “О ходе хлебозаготовок и севе по районам Кубани". В нем, в частности, говорилось: "Ввиду особо позорного провала хлебозаготовок на Кубани поставить перед партийными органами… боевую задачу сломить саботаж хлебозаготовок и сева, организованный кулацким контрреволюционным элементом, уничтожить сопротивление части сельских коммунистов, ставших фактически проводниками саботажа, и ликвидировать несовместимые со званием члена партии пассивность и примиренчество к саботажникам, обеспечить быстрое нарастание темпов, полное и безусловное выполнение планов сева и хлебозаготовок… В эти же дни Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решение о чистке сельских парторганизаций края (4 ноября), а ЦК ВЛКСМ — о чистке комсомольских организаций (6 ноября).

Данные решения положили начало новому этапу хлебо-

заготовок, который был отмечен массовым произволом по отношению к колхозникам, рабочим и служащим совхозов и единоличникам. Повсеместно начались обыски дворов, общественных построек и даже кладбищ с целью выявления спрятанного хлеба. Станицам, давшим наименьший процент выполнения плана хлебозаготовок, вручались знамена из рогожи, они заносились на так называемую "черную доску". Это означало немедленное прекращение подвоза товаров, полное свертывание кооперативной и государственной торговли с вывозом из магазинов всех товаров, полное запрещение торговли для колхозников и единоличников, прекращение кредитования и досрочное взыскание всех финансовых обязательств, проведение чистки колхозных, кооперативных и государственных аппаратов от "враждебных элементов", арест органами ОГПУ организаторов саботажа хлебозаготовок. На Кубани на "черную доску" были занесены десятки станиц (станицы, справлявшиеся с планами хлебозаготовок, заносились на "красную доску"). Наиболее пострадали станицы Новорождественская, Незамаевская, Уманская (ныне — Ленинградская), Ладожская, Стародеревянковская, Старокорсунская, Новодеревянковская, Старощербиновская, Платнировская, Темиргоевская, население которых было частично выселено в северные районы страны.

Если учесть, что средняя кубанская станица тех лет насчитывала 15 тыс. человек, то нетрудно представить масштабы разыгравшейся трагедии. По отношению к станицам Полтавской, Урупской (ныне — Советская) и Медведовской была применена такая чудовищная мера, как выселение большинства их жителей в "холодные края". Так, поголовно были депортированы на Урал жители станицы Полтавской. Сельский Совет был лишен своих полномочий, введен комендантский час, станица оцеплена войсками (недаром в комиссию был введен начальник Политического управления Красной Армии Я. Б. Гамарник: далеко вперед смотрел товарищ Сталин!). Всех взрослых мужчин арестовали и держали в подвалах. По мере высылки их вывозили на вокзал и вместе с семьями отправляли по этапу. Были выселены и явно бедняцкие семьи, такие, например, как хозяйство сапожника Гусько. К дому была подогнана подвода, но грузить, кроме жены и четверых детей, было нечего. Детей накрыли чем‑то от холода (шел декабрь!) и увезли на вокзал. Население станицы (2158 семей — 9187 человек) было выселено к 19 декабря 1932 г. По неполным данным, число депортированных из сельских районов Кубани в конце 1932 — начале 1933 гг. достигало

63,5 тыс. человек. Выселение Полтавской и других кубанских станиц сопровождалось мощной идеологической кампанией. В конце 1932 г. в Ростове — на — Дону была специально подготовлена и выпущена 200–тысячным тиражом брошюра "За что жители станицы Полтавской выселяются с Кубани в северные края". С января 1933 г. начинается заселение станицы крестьянами в основном из северных районов и демобилизованными красноармейцами, преимущественно уроженцами Нечерноземья из Ленинградского и Белорусского военных округов. В этой связи станица получила свое новое название — Красноармейская.

6

Знали Кравцов, Симончик, Малкин, Шелухин, Галий о творимом произволе? Восстали, рискуя собственной жизнью против дикого произвола, в конце концов, возмутились, защищая людей?

Не знаю. Знаю только, что они как партийные руководители не могли приходить домой и со спокойной совестью ложиться спать. Им должен был жечь душу и сердце позор.

Возможно, их поведение в этой непростой ситуации характеризуют известные слова НДобролюбова: “Привыкая делать всё без рассуждений, без убеждения в истине и добре, а только по приказу, человек становится безразличным к добру и злу и без зазрения совести совершает поступки, противные нравственному чувству, оправдываясь тем, что "так приказано".

Да и как должен был поступать Кравцов, действуя действительно в окружении врагов?

Вот некоторые фрагменты из не так давно вышедшего в Краснодаре романа Валентина Кухтина "Коридоры кончаются стенкой", написанного как раз по материалам 1937–1939 годов.

Ежов говорит Малкину: "ЦК принял решение о создании оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю. Ты в составе оргбюро на должности. Секретарем назначен некий Кравцов. В состав оргбюро включен также первый секретарь Краснодарского горкома партии Шелухин. Внимательно присмотрись к этим людям. Мне они доверия не внушают. Кое-какая информация на обоих у меня имеется. Знакомить тебя с ней не буду, чтобы не довлела над сознанием: здесь надо соблюсти объективность. Будет что‑то интересное — немедленно докладывай лично мне…"

Какая фальшь и какая личная угроза обоим кроется за этим коротким разговором? По сути дела была дана команда на "отслеживание" действий партийных руководителей, а затем на их уничтожение.

Далее автор романа пишет: "Патологическая ненависть к первым секретарям городских, районных комитетов ВКП (б), с которыми по долгу службы Малкину нередко приходилось вступать в тесный контакт, поселилась в его сердце давно. Но особенно ощутимо она проявилась в Сочи с первых дней работы в должности начальника горотдела НКВД. Возненавидел он их за серость и лицемерие, за жажду власти, склонность к предательству, за стремление командовать везде и всеми, вершить дела и судьбы единолично и перекладывать ответственность за допущенные ошибки на подчиненных…"

"…Потерянный человек, — думал Малкин, слушая откровения Кравцова, — никому не верит. Вокруг себя видит только врагов. Если это не игра, то самый вредный недостаток — это точно". И Малкин вспомнил свою недавнюю поездку в Новороссийск к начальнику ГО НКВД Сорокову. Знали они друг друга давно, потому не очень сдерживались в оценке руководства любого ранга.

— Ты Кравцова хорошо знаешь? — спросил Сороков интригующим тоном.

— Больше со слов. Вроде бы опытный партработник, много трудился на Северном Кавказе, понимает специфику села. Евдокимов в нем души не чает. Он, собственно, и сделал его секретарем.

— Евдокимова я ценю и уважаю, но он нередко ошибается в людях. На мой взгляд, Кравцов очень опасный человек.

— В каком смысле?

— В любом. Он никому не верит, везде ему мерещатся враги. Из мухи слона делает… По — моему, он разрушитель и первого из него не получится.

…"Ушлый" народ секретари, с первых встреч с Кравцовым выявили и взяли на вооружение его болезненную тягу к разоблачениям. И когда он вскочил на любимого конька и понесся вскачь, не разбирая дороги, они, перебивая друг друга, угождая и выпячиваясь, заговорили о засилии врагов, которых чем больше уничтожается, тем больше становится, и каждый из которых старается как‑то напакостить советской власти…"

" …Что из того, что умный? Все равно враг. В общем, с попами все ясно, — хлопнул Кравцов ладонью по крышке стола. — Эта контра на виду и с нею бороться легче. Хуже, когда враг сидит рядом, улыбается тебе, поддакивает, а за спиной творит черное. Вы ж еще не знаете, что в Москве арестованы Жлоба и Ковтюх. Да! Оба эти, с позволения сказать, легендарные командиры, оказались лютыми врагами партии и народа. Следствию еще предстоит выяснить всю глубину их падения, но уже сегодня известно, что, пользуясь доверием народа, они стали создавать в крае повстанческие отряды. Обманом и запугиванием вовлекая в них бывших своих соратников, красных партизан, они намеревались использовать их против партии и ЦК, готовили теракты против товарищей Сталина, Андреева, Ворошилова.

— Это ошибка, — крикнули из зала.

— Нет, не ошибка. Идя своим, самостоятельным путем, наши краевые органы НКВД, под руководством товарища Малкина, вскрыли у нас под носом крупнейшую белогвардейскую повстанческую организацию, которая плотно смыкается со Жлобой и его приспешниками. Задача состоит в том, чтобы вы дружно помогали товарищу Малкину до конца размотать эту банду фашистских наймитов, раскрутить их преступные связи и создать в каждом районе такое положение, какое позволило бы до выборов в Верховный Совет СССР выловить всю эту сволочь…"

Тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить.

В такой обстановке и действовал первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) Кравцов.

Тогда же, в 30–е годы, время чудовищных "перегибов и искривлений", в стране происходили другие, положительные изменения, вызванные этими же самыми людьми, руководящими партийными работниками. Например, начало налаживаться управление промышленностью, усиливаться финансирование высшего и среднего индустриального и сельскохозяйственного образования. Проходит I Всесоюзный съезд ударных бригад, образован Народный комиссариат земледелия Союза ССР, проведена кредитная реформа, открыта Туркестано — Сибирская железная дорога, окончено строительство Ростовского завода сельскохозяйственных машин и Сталинградского тракторного завода, принято постановление ЦК ВКП(б) "О всеобщем обязательном начальном обучении", "О заочном обучении", произведен пуск после реконструкции Московского автозавода им. Сталина (бывший "АМО"). Построен Харьковский тракторный завод, пущены Магнитка, автозавод им. Молотова в Нижнем Новгороде, Саратовский завод комбайнов, Кузнецкий металлургический комбинат. Начал строиться канал "Волга — Москва", вступил в строй

Днепрогэс им. Ленина, состоялся I Всесоюзный съезд колхозников — ударников, завершился ледовый поход экспедиции на ледоколе "Красин" по спасению полярников на острове Новая Земля, прошел I Всесоюзный съезд советских писателей, принят генеральный план реконструкции города Москвы, положено начало стахановскому движению, наконец, принята Конституция СССР.

Именно в те, 30–е, годы "за огромные заслуги на фронте социалистического строительства" И. В.Сталин награжден орденом Красного Знамени. И… здесь же, повторюсь, знаменитая статья вождя "Головокружение от успехов", в которой формально осуждались перегибы, подчеркивалась необходимость соблюдения принципа добровольности коллективизации, а вся ответственность за "искривление" перекладывалась на местных работников. Таких, к примеру, как Кравцов.

Знал ведь Кравцов (как не знать!), будучи в 1932–35 годах секретарем Черкесского обкома ВКП(б), что зимой 1932–33 годов на Кубани, как и во многих других регионах страны, разразится массовый голод, ставший итогом сплошной коллективизации, следствием планомерного большевистского ограбления деревни, политики большого индустриального "скачка" за счет высасывания всех соков из крестьянства. Сотни тысяч людей в городах, станицах, аулах пухли от голода, во многих местах в пищу шли собаки, кошки, желуди, кора деревьев, имелись случаи каннибализма. Факты людоедства были выявлены, в частности, в станицах Ольгинской Приморско — Ахтарского и Ивановской Славянского районов. Это была последняя степень страшного отчаяния. Вот как вспоминала об этом времени А. В. Чаплинская из станицы Спокойной Отрадненского района: "Мне было тридцать лет, когда начался голод. Пережила и увидела многое. Вся наша семья питалась лебедой, корой деревьев, перемешанных с небольшим количеством кукурузной крупы, хлеба совсем не было. Я не помню ни одного такого дня, чтобы не хотелось есть, и, где бы я ни находилась, глаза мои обшаривали вокруг, чтобы что‑то найти съедобное. Обессиленные люди не всегда могли увезти умерших на кладбище. Хоронили на приусадебных участках, хоронили без гробов". Невозможно представить, сколько погибло в ту страшную зиму. По оценкам российского исследователя Е. А. Осокиной, жертвами голода в СССР в 1933 г. стали более 3 млн. человек. Из них 2 млн. человек приходилось на сельские местности. В 1933 г. в сельских районах РСФСР и Украины умерло (прежде всего от голода) 3,8 млн. человек.

В то время, когда миллионы советских людей находились на грани жизни и смерти, Сталин в речи на I Всесоюзном съезде колхозников — ударников в феврале 1933 г. заявлял: "Говорят, что путь колхозов есть правильный путь, но он трудный. Это верно лишь отчасти. Конечно, трудности на этом пути имеются. Хорошая жизнь даром не дается. Но дело в том, что главные трудности уже пройдены, а те трудности, которые стоят перед вами, не стоят даже того, чтобы серьезно разговаривать о них". Так мог говорить только человек, совершенно оторванный от народа, от его бед и чаяний!

Сложной оставалась обстановка в кубанских станицах летом и осенью 1933 г. Крестьяне не верили в возможность перемен, в улучшение жизни, со страхом ожидали наступавшую зиму.

Не менее страшное, что пришлось не только пережить, но и самому Кравцову испытать на себе, были политические репрессии.

В 1937–1938 гг. жизнь страны определялась репрессивной политикой органов НКВД, которые на какое‑то время, возможно, вышли даже из‑под контроля ВКП(б), от чьего имени и в чьих интересах вершилось "правосудие".

Не обошли стороной несчастья и наш край. Даже простое перечисление некоторых дел, сфальсифицированных репрессивными органами Кубани, заставляет задуматься о масштабах и последствиях “большого террора".

Так, в 1929–1930 гг. органами ОГПУ была "раскрыта" "контрреволюционная повстанческая организация" в Мостовском районе. 105 хлеборобов — единоличников были приговорены к расстрелу, различным срокам лишения свободы, а также высылке.

В январе — феврале 1930 г. Армавирским окружным судом ОГПУ была арестована группа казаков — единоличников, проживавших в ряде станиц округа. Их обвиняли в причастности к "контрреволюционной повстанческой организации “Самозащита казачества". По 58–й статье было осуждено 35 человек, из которых восемь — к расстрелу. Остальные приговорены к различным срокам лишения свободы.

В 1930–1931 гг. по обвинению в причастности к так называемой "казачьей котрреволюционной повстанческой организации "Вызволение" был репрессирован 331 человек из шести районов Кубани. Все они являлись крестьянами — единоличниками и другой опасности для сталинского режима не представляли. Сфабрикованные дела конца 21 &

30–х в отношении крестьян — единоличников был. § пК

заны с началом широкомасштабного ограбления) званного большевиками "сплошной коллективизм

В декабре 1930 — январе 1931 г. кубанским от ОГПУ была "вскрыта" и "ликвидирована" "контр онная повстанческая организация "Лига освобожД_пия казачества", якобы возникшая в станице Елизаветинской и имевшая филиалы в Краснодаре, других населенных пунктах. Члены организации (их к моменту "ликвидации" насчитывалось 48 человек) обвинялись в подготовке вооруженного восстания против советской власти, свергнуть которую они намеревались при помощи иностранных государств. 23 июня

1931 г. члены “Лиги" были приговорены к различным срокам лишения свободы.

В ноябре — декабре 1932 г. органами ОГПУ в отношении крестьян — единоличников ряда кубанских станиц было сфабриковано дело о так называемой "повстанческо — вредительской организации". Оно явилось еще одной преступной акцией большевистского режима против сельских тружеников во время борьбы с "саботажем" хлебозаготовок 1932–1933 гг. на Кубани. Всего было арестовано 83 человека (подавляющее большинство из них — крестьяне), в основном из шести станиц: Курганной, Староджерелиевской, Полтавской, Анастасиевской, Таманской, Ивановской. Все они были приговорены к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в Ростове-на — Дону.

В январе 1933 г. сотрудниками ОГПУ Северо — Кавказского края в ряде районов Кубани, Дона, Ставрополья, Черноморья, Терека и Дагестана была "вскрыта" и "ликвидирована" "монархическая церковно — повстанческая организация", руководство которой осуществлялось нелегальным "Южно-Русским Синодом". Последний якобы являлся преемником бывшего "Временного Высшего Церковного Управления" на Юге России, созданного по инициативе А. И. Деникина. Только на Кубани из привлеченных по этому делу было расстреляно 19 человек.

В январе 1934 г. сотрудниками ОГПУ Азово — Черноморского края был "обезврежен" и "ликвидирован" Северо — Кавказский филиал "контрреволюционной организации "Российская национальная партия". Руководство Северо — Кавказского филиала якобы состояло из профессоров Краснодарского пединститута. Обвинение инкриминировало им "создание руководящих пропагандистских кадров из националистичес-

6 Заказ 61

ки настроенных преподавателей и учащейся молодежи; массовую пропаганду и индивидуальную агитацию "идеи национального освобождения большевистской России", широкое использование в интересах организации легальных возможностей в борьбе за распространение национал — фашистского влияния; формирование повстанческих ячеек из кулацко — белогвардейского казацкого элемента". Эти обвинения не были подкреплены доказательствами. В уголовном деле отсутствуют какие‑либо материалы о конкретной подрывной деятельности "контрреволюционной" организации. Всего по делу о "филиале" было арестовано 7 человек, в их числе процессоры Краснодарского пединститута Р. К. Войцик, Г. Г.Григор, доцент Е. Н. Егоров, профессор истории М. В. Клочков, работавший до ареста консультантом в хозяйственных органах. Пятеро были приговорены к заключению в исправтрудлагерь сроком на 3 года, двое остальных — к ссылке в Среднюю Азию и Казахстан на тот же срок.

В октябре 1938 г. в станице Гулькевичи на комбикормовом заводе произошли взрыв и пожар, в результате которых пострадали люди. Практически сразу же руководители завода были арестованы как "активные участники антисоветской вредительско — диверсионной организации". Через два месяца добавилось обвинение по подготовке к террористическому акту на товарища Сталина. Для этого был арестован и приобщен к данному делу секретарь Гулькевичского РК ВКП(б) В. А.Фищев. Процесс состоялся 7–11 мая 1939 г. Он являлся открытым и проходил по стандартным версиям, отшлифованным во время московских "показательных" процессов 1936–1938 гг., тиражировавшихся затем по всей стране. В итоге семь человек были приговорены к расстрелу, двое — к 25 годам лишения свободы. Суровость наказания объяснялась тем, что в день убийства Кирова, 1 декабря 1934 г., было принято постановление ЦИК СССР о порядке ведения дел о террористических актах против работников советской власти. До 10 дней сокращались сроки следствия, обвинительное заключение обвиняемому положено было вручать за сутки до суда, в котором дело рассматривалось без прокурора и адвоката. Кассационное обжалование и подача ходатайства о помиловании не допускались, приговор к высшей мере наказания должен был приводиться в исполнение немедленно. Максимальный срок лишения свободы по делам о государственных преступлениях увеличивался с 10 до 25 лет.

В октябре 1940 г. Управлением НКВД по Краснодарскому краю была "вскрыта" и "ликвидирована" "контрреволюционная повстанческая организация", якобы существовавшая в станице Пашковской. По делу были арестованы и привлечены к уголовной ответственности семь человек. Они обвинялись в том, что группами по 2–3 человека обменивались "мнениями и обсуждали все вопросы, связанные с задачей организации по подготовке вооруженного восстания против советской власти. Оружие планировалось получить от интервентов непосредственно в момент восстания". Последнее, как следует из материалов дела, они готовы были начать после нападения капиталистических государств на СССР. Пятеро из обвиняемых были приговорены к различным срокам лишения свободы, двое — к расстрелу, который затем заменился 10–летним сроком с лишением избирательных прав на 5 лет после отбытия наказания.

8

Анализ данных и других дел показывает, что фабриковались они по заданию центральных и местных партийных комитетов зачастую для того, чтобы оправдать наличие жестокой командной системы, репрессивных органов, необходимость борьбы с "врагами народа", "вредителями", "шпионами". "Показательные процессы" в Москве, других городах рождали цепь подобных дел на местах. Аварии, пожары, взрывы, происходившие в большинстве случаев из‑за технологических просчетов, а также неурожаи, сбои в хлебозаготовках списывались на якобы существовавшие заговоры и контрреволюционные организации. Вина членов этих "организаций" заключалась в том, что они "вели контрреволюционную агитацию, готовили вооруженные восстания и террористические акты". Любой заржавленный пистолет либо "воспроизведенный" под нажимом следователя разговор с "соучастником" могли служить доказательством преступлений, которые не совершались.

Аая всех упомянутых выше дел, а также для сотен тысяч их братьев — близнецов характерны подлоги, лжесвидетельства, клевета, всевозможные фабрикации и фальсификации, необъективный, тенденциозный допрос и подбор свидетелей и вообще всех материалов дела. Большинство из подследственных испытало на себе не только психологическое и моральное давление, но и побои, пытки, издевательства. Вот что писал из заключения своим родителям тридцатичетырехлетний бывший заместитель директора Гулькевичского комбикормового завода М. Яцук, осужденный на 25 лет лишения свободы за участие в "антисоветской вредительско — диверсионной организации" (в периодике тех лет она также именовалась "антисовесткой право — троцкистской": "Если бы вы увидели мое тело и ногти, то вы бы убедились, какой я враг. Пройдет время, и вы узнаете, что я не виноват, и прошу вас, не отказывайтесь от меня…"

Граждане, осужденные по перечисленным делам, были полностью реабилитированы во второй половине 50–х, а также в конце 80–х — начале 90–х гг.

Острие меча пролетарской революции прежде всего направлялось против тех, кто представлял явную или скрытую опасность для режима. Именно поэтому истреблялись зажиточные работящие крестьяне — единоличники, способные прокормить себя и не желавшие жить колхозами, а у последнего хлеб отнять, как известно, значительно проще. Практически были уничтожены или изгнаны за границу старая российская творческая и научно — техническая интеллигенция, духовенство, те, кто мог самостоятельно мыслить и критически оценивать происходящее в стране после 1917 г.

На Кубани в годы большого террора репрессиям были подвергнуты десятки тысяч человек — от первых секретарей крайкома ВКП (б) до колхозного конюха. Назовем лишь некоторых из них. Это ученые Ю. Кондратюк, В. Зайцев, В. Пустовойт; партийные, советские и комсомольские работники

О. Рыбкин (один из первых председателей РКСМ), И. Кравцов, М. Марчук, С. Барчо, Г. Схакумидов, М. Хуажев и др. Уже после своей смерти был объявлен "врагом народа" первый секретарь Адыгейского обкома партии Шахан — Гирей Хакурате. Его могилу, находившуюся в Краснодаре, осквернили, гроб с телом покойного изъяли и перезахоронили в неизвестном месте. В 30–е годы была репрессирована большая группа журналистов. Особенно пострадала редакция газеты "Красное знамя". Отсюда взяли П. Соколова, В. Гуровича, В. Ермакова, И. Жарского, И. Тамбовцева, Л. Коломенского, Д. Мазура (двое последних остались, к счастью, в живых). Фактически были уничтожены украинская секция краснодарской Ассоциации пролетарских писателей, краснодарская коммуна бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, уцелевших на царской каторге. Погибло огромное количество хозяйственных руководителей. Только на заводе имени Г. М. Седина были репрессированы директоры Щелоков и Мишелевич, начальники цехов Зюбак, Сенкевич, Сойбель, главный инженер Чирков, инженер — конструктор Деменков, инженер — технолог

Адамуля, начальник ОТК Кожухарь и другие. Был арестован и расстрелян за "антисоветскую деятельность" начальник планового отдела краснодарского завода "Краснолит", инвалид (без обеих ног!) Первой мировой войны Б. Жабокрицкий. В 20–30–е годы была учинена расправа над большой группой священнослужителей: в застенках погибли архиепископ Краснодарский и Кубанский Феофил, священники В. Булатов, Н. Дмитриевский, В. Михайлов, М. Соболев, М. Яковлев, В. Якушкин и многие другие. При неясных обстоятельствах погиб (был найден повешенным) в январе 1935 года епископ П. Лясковский. Подверглись репрессиям директор Краснодарского музучилища М. Чернышев, его коллеги — преподаватели и студенты В. Агарков, Ф. Багрецов, Ф. Кребс, Н. Преображенский, В. Бубнов, В. Цитцер, А. Соловьев, органист римско — католического костела в Краснодаре полуслепой старик Л. Храповицкий. Погиб известный собиратель народных песен Кубани и Адыгеи, композитор, художественный руководитель Государственного ансамбля песни и пляски кубанских казаков Г. Концевич.

Тяжелая участь постигла политэмигрантов, бежавших от преследований в своих странах и искавших защиты в СССР. На них также обрушились репрессии. Только из трех тысяч болгарских политэмигрантов была репрессирована одна тысяча человек.

Во второй половине 30–х — начале 40–х годов были арестованы и расстреляны С. Братанский, заведующий кафедрой философии Краснодарского пединститута, Д. Манджаков, председатель колхоза "Красный маяк" Новомарьянского района, И. Павлов, учитель краснодарской средней школы № 28. Прошла через все ужасы сталинских застенков Б. Манджакова (Ерыгина), жена С. Братанского.

Горькую чашу пришлось испить и "внутренним эмигрантам", лицам нерусских национальностей, проживавшим на Кубани компактными группами. В июне 1937 — январе 1938 гг. сотрудниками Ейского РОВД в колхозе "Нойвег" ("Новый путь") села Воронцовка Ейского района были арестованы лица немецкой национальности, "причастные" к так называемой "фашистской националистической повстанческой организации". Их обвинили в проведении антисоветской агитации и вредительской работы, разложении трудовой дисциплины, клевете на советскую власть. Во время следствия все обвиняемые "признали" себя виновными. На основании этих показаний, а также показаний арестованных по другим делам,

все они (30 человек) были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу.

В октябре 1937 г. Управлением НКВД по Краснодарскому краю была "вскрыта" и "ликвидирована" контрреволюционная националистическая деятельность" группы лиц польской национальности "Польска организация войскова". Её деятельность якобы "направлялась польскими разведывательными органами по линии шпионажа, диверсий, террора и подготовки восстания на Кубани”. Только в Краснодаре с января 1937 г. по февраль 1938 г. было арестовано свыше 300 человек. Как выяснилось позже, аресты производились по спискам, составленным на основе данных адресного стола. Производились аресты и в других городах и районах края. По предъявленным обвинениям, ни одно из которых не было подтверждено сотрудниками военной прокуратуры в период "оттепели", приговорили к расстрелу 188 граждан польской национальности. Приговоры были приведены в исполнение в основном в конце 1937 — начале 1938 гг.

В ночь на 28 июля 1938 г. сотрудниками УНКВД по Краснодарскому краю на территории Отрадненского района в селе Ново — Эстоновка (колхоз "Уус — Тее") и хуторе Банатовском (колхоз "Вейтлус") было арестовано более 120 человек (в основном — мужчины) эстонской национальности. В ходе предварительного следствия им вменялось в вину участие в "Эстонской националистической контрреволюционной диверсионно — шпионской и террористической организации", проведение вредительской работы к колхозе.

Как‑то известный публицист Владимир Амлинский, говоря о жертвах террора, заметил: "Надо знать о том, что было, ничего не упрощая, не спрямляя.

Ибо то, что не узнано, узнается, не договорено — скажется, только скажется по — другому, уже не желанием узнать эту самую историю в самых трагических её поворотах, понять причины многих наших сегодняшних проблем и бед, а равнодушием, душевной пустотой, свободной от всего. Как мы теперь отлично понимаем, равнодушие и непонимание прошлого не ограждают людей от конфликтов, а делают конфликты более болезненными, ведут к непониманию настоящего, к апатии и незаинтересованности в будущем.

Очищение общества — это в том числе и мужественный отказ от двусмысленности, от вялой недоговоренности, уклонения от ответа на все вопросы. Очищение — это жизнь. Замалчивание — это неуверенность, болезненность, слабость".

Вспомним, читатель, что И. А. Кравцов возглавлял Краснодарский крайком ВКП(б) всего два месяца — с 13 сентября по

14 ноября 1937 года. И был ему тогда 41 год.

Вам показалось, что этими двумя обстоятельствами, совсем небольшим сроком работы и его относительной молодостью, мне хочется как‑то обелить и оправдать, если не все, то хотя бы некоторые из прискорбных действий, названных выше? Вряд ли это можно сделать, учитывая доказательства прямой вины руководителя партийной организации края и его ближайшего окружения в чинимом произволе. И все же трагический исход в судьбе И. А. Кравцова, по моему мнению, кроется в том страшном времени, в котором довелось жить ему и его окружению.

Впрочем, всякого человека должно судить по его делам.

(обратно)

МАРЧУК

Простить легко, забыть, однако, трудно.

Платен

1

Пожалуй, к жизни и партийной деятельности Михаила Ивановича Марчука вполне бы подошли известные слова

Н. А. Островского: «Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай её полезной».

Несчастье часто бывает пробным камнем характера.

Мне почему‑то жизнь М. И. Марчука видится во многом и противоречивой и даже трагической, то ли потому, что детство и молодость его были беспросветными и просто помог случай, то ли, как в той пословице: в несчастье судьба всегда оставляет дверку для выхода. И выход этот состоял в самом сложном, что только могло предоставить то время, — в партийной деятельности.

Впрочем, всё по порядку.

Марчук Михаил Иванович, 1891 г. рождения, уроженец с. Ораш Гродненской губернии, из крестьян. Учился в церковно — приходской школе, пас коров, затем стал работать плотником по найму (1908–1917 гг.). В 1918 году — заведующий Сасовским уездным финансовым отделом. С 1919 года — член партии большевиков. В 1920 году — уполномоченный особого отдела XII Армии. После демобилизации работал заведующим орготделом и секретарем Елакомского уездного комитета РКП (б) Московской области. В 1923–1924 гг. — начальник Рязанского губернского ОГПУ.

С 1925 года снова на партийной работе (секретарь Сасовского уездного комитета ВКП(б), заместитель председателя Рязанской губернской и окружной контрольных комиссий, помощник секретаря Закавказского крайкома ВКП (б), инструктор Московского горкома партии).

В 1930–1932 гг. — слушатель коммунистического университета имени Свердлова и парторг университета. С мая 1935 по август 1937 г. работал секретарем Дмитровского райкома ВКП(б) и по совместительству секретарем парткома строительства канала Москва — Волга. За работу на строительстве канала награжден орденом Ленина. В ав1усте — декабре 1937 г. — председатель Ивановского райисполкома.

Первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б) работал с декабря 1937 по май 1938 г. 4 мая 1938 г. срочно отозван в Москву и там арестован. Военной коллегией Верховного Суда СССР 29 июля 1938 г. осужден к высшей мере наказания. Реабилитирован посмертно в 1956 г. (определением Верховного суда СССР от 13 октября 1956 г. приговор отменен, дело прекращено за отсутствием состава преступления).

2

Странно, но факт — 20 ноября 1937 года М. И. Марчук на заседании оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю вносит предложение о председателе крайисполкома. Тогда бюро удовлетворило просьбу Василия Александровича Симончика, если это было, конечно, его просьбой, а не освобождением, и выдвинуло председателем крайисполкома Ивана Семеновича Богданова.

Странным в этом вопросе был сам факт проведения заседания оргбюро 20 ноября 1937 года, ведь по всем абсолютно точным данным, М. И.Марчук, сменив И. А. Кравцова, работал в должности первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б) с декабря 1937 по май 1938 года.

Тогда в какой же роли выступал на заседании бюро М. И. Марчук?

Дело, однако, заключалось в другом.

Кого же предложил новый первый секретарь крайкома партии на важную и ответственную должность председателя крайисполкома? Выбор его пал на коренного кубанца, и, как оказалось впоследствии, весьма деятельного и добросовестного работника. Да и путь к тому времени И. С. Богданов прошел немалый. Уроженец станицы Попутной Отрадненского района, из казаков, работать он начал учеником в каретномалярной мастерской, затем поступил в военно — ремесленную школу в Майкопе, по окончании которой получил престижную тогда специальность мастера шапочно — портняжного дела. Затем был мобилизован на фронт, служил в казачьих мастерских. Судьба мотала его по различным фронтам. В составе

20–го кавалерийского корпуса Буденного участвовал в боях на Ставрополье, Дону, на польском фронте. Вернувшись с фронта, возглавил сельсовет станицы Попутной, затем работал председателем Отрадненского райисполкома, военным инспектором и даже, что удивительно с его‑то образованием, заведующим райздравотделом Темрюкского райисполкома.

В марте 1937 года И. С. Богданов работает председателем Советского райисполкома, с этой должности назначается председателем Краснодарского крайисполкома.

В то сложное и противоречивое время как никогда важна была деловая связь именно этих двух руководителей: первого секретаря крайкома партии и председателя крайисполкома.

Впрочем, во все времена существования партии и советской власти действовало неписаное правило управления: тот, кто правит, должен видеть людей такими, каковы они есть, а вещи такими, какими им надлежит быть.

Вместе с тем, Шиллер как‑то верно заметил: «Крутой правитель властвует недолго».

Возможно, данное обстоятельство и оказалось решающим фактором в судьбах Марчука и Богданова. Первый был руководителем, крутым по характеру, даже иной раз жестоким, а председатель крайисполкома нередко оказывался как бы сдерживающим противовесом.

Свою деятельность начали они с размещения краевых организаций. Отменили в первую очередь предыдущее решение Оргбюро ЦК ВКП (б) по краю о ликвидации Адыгейской областной больницы и передаче этого здания под краевые организации, как «политически неправильное и идущее вразрез с интересами трудящихся Краснодарского края». Тогда же по настоянию М. И. Марчука было предложено партгруппе Оргбюро ВЦИК по краю и крайздравотделу восстановить больницу в прежнем помещении и окончить необходимые ремонтные работы.

Думается, что читателю небезынтересно будет узнать важную для нашей темы историю этой больницы.

Речь идет о здании по улице Красной, 3. Некогда там находился Екатеринодарский окружной суд. В довоенное время располагалась Адыгейская областная больница, в годы Великой Отечественной войны — госпитали. В 1949–1950 гг. на его фундаменте построено здание крайкома КПСС (ныне в нем располагается Законодательное Собрание Краснодарского края).

В результате бурных обсуждений было решено разместить крайком ВКП(б) в доме по улице Красной, 2. Имелось ввиду здание, ныне находящееся на углу улиц Красной и Гимназической (бывшая Ежова, Ворошилова).

Разумеется, размещение краевых организаций оказалось делом хлопотным. Требовалось ни много ни мало — более 5 тысяч квадратных метров площадей. И вот меняются судьбы, названия улиц и населенных пунктов, вообще изменяется как раз в эти суматошные дни сам облик теперь уже краевого центра.

Любопытно, что, например, такие тресты и организации, как Заготпромсырье, Главмолоко, Главмясо, Крайкожтрест, ВЭМСТ, Краймаслопром, Крайживсырье (неправда ли, все эти названия чем‑то напоминают времена Остапа Бендера из знаменитых произведений Ильфа и Петрова), были размещены в станице Пашковской, а Рисостанция и Рисострой «безболезненно» были переведены из Краснодара в станицу Славянскую, Земпартия Край-30 — в станицу Павловскую и т. д.

Позднее, в январе 1938 г., в Москве проходила первая сессия Верховного Совета СССР и первая сессия Верховного Совета РСФСР, на которой председательствовал А. А. Андреев — председатель Совета Союза Верховного Совета СССР, секретарь ЦК ВКП(б), а с докладом выступал депутат

А. Ф. Горкин. Он напомнил присутствующим о том, что 13 сентября 1937 года ЦИК СССР утвердил постановление ВЦИК о разделении Азово — Черноморского края на Ростовскую область и Краснодарский край.

Позволю себе привести любопытные и, как мне кажется, важные сведения по данному вопросу.

Азово — Черноморский край до разделения его на Ростовскую область и Краснодарский край имел территорию 182 тыс. квадратных километров, объединял 133 района, 1212 сельсоветов; в крае насчитывалось около 6 млн. населения, в том числе 2105 тыс. городского. Посевная площадь Азово — Черноморского края составляла 7700 тыс. гектаров, в том числе 6 млн. гектаров посевов колхозов и 1400 тыс. гектаров — совхозов. На территории Азово — Черноморского края к началу

1937 г. была 291 МТС.

В крае было 4829 школ, 83 техникума и 19 вузов.

После разделения Азово — Черноморского края Ростовская область объединила 61 район с 2821 тыс. населения, а Краснодарский край, кроме Адыгейской автономной области, объединил 66 районов с 2993 тыс. населения.

Собственно, с этого момента и начал существовать наш

Краснодарский край, а Михаил Иванович Марчук, получается, был его крестным отцом.

3

В начале своей деятельности М. И. Марчук и И. С. Богданов начали энергично ставить перед Москвой неотложные вопросы хозяйственного развития края. Они и обратились в декабре 1937 года к наркому пищевой промышленности РСФСР

А. Е. Бадаеву с запиской о развитии хлебопекарной промышленности в Краснодаре. Это было продиктовано, как они писали, «совершенно нетерпимым далее ни на один день» положением о состояния хлебопекарной промышленности краевого центра.

В самом деле, так называемый хлебозавод был размещен в совершенно ветхом здании и «полумеханизирован». Его проектная мощность по односортному хлебу составляла всего 40 тонн в сутки. В пекарнях протекали крыши, не было отопления в цехах и мучных складах. Стеллажи для хлеба были до такой степени изношены, что буханки хлеба вываливались.

И здесь же, уже набившая оскомину, но в те годы чудовищно «популярная» и как бы необходимая приписка в качестве обоснования той же худой крыши, негодных для выпечки хлеба печей, отвратительной работы дрожжеварки, изношенности водопроводной сети: «Все это, несомненно, является следствием вредительской работы, проводившейся в Азово — Черноморском крае — когда в руководство Азово — Черноморского крайкома, крайисполкома и ряда организаций пробрались и засели враги народа — троцкистско — бухаринские вредители».

Что здесь можно сказать? Почти подобный «вредительский» сюжет вскоре обнаруживает М. И. Марчук в работе станкостроительного завода им. Седина. Известно, что первый карусельный станок, один из самых сложных в станкостроении того времени, завод выпустил в 1936 году. Серийное производство этих станков, необходимых для тяжелого машиностроения (в том числе в артиллерийском и танковом производстве) и ранее в стране не выпускавшихся, началось в 1937 году.

Марчук, посетив завод и подробно расспросив о производственных делах, приходит к выводу о том, что переход на станкостроение не был обеспечен ни по линии подготовки производства, ни по линии подготовки кадров. И он направляет в ЦК ВКП(б) записку, в которой делает странные и, пожалуй, провокационные выводы.

Вот фрагмент этой записки. «Враги партии и народа, долгое время орудовавшие на заводе, всемерно использовали эти моменты для того, чтобы запутать дело, дезорганизовать работу и сорвать производство. В результате оборудование завода было загружено только на 56 % и весь план за 1937 год завод выполнил только на 50,5 %, а по карусельным станкам на 2 %, хотя карусельные станки, по решению Главстанкоинструмента, являлись основным в перспективе видом станочной продукции завода. Враги народа в своем стремлении сорвать подготовку завода к производству станков сознательно вызывали большие перерасходы и убытки, создавали ненормальные условия труда и проводили линию на незавершенное производство, в результате чего план по валовой продукции резко расходился с планом товарной продукции».

При этом в заключении Марчук делает вполне мирный и обоснованный, с производственной точки зрения, вывод. Он просит обязать Наркоммаш СССР и Главстанкоинструмент придать заводу им. Седина профиль станкокарусельного завода, уменьшив количество типов изготовленных заводом станков с 17 до 10 за счет увеличения программы по карусельным станкам.

Также он просит выделить заводу ассигнования в сумме 4800 тысяч рублей для увеличения производственной и жилой площадей и удовлетворить заявки завода на инструментальную сталь, стройматериалы и оборудование. Так и хочется задать теперь риторический, но все же по логике вещей справедливый вопрос: при чем же здесь «вредительство»?!

Анализируя и размышляя над партийными документами тех лет, невольно ловлю себя на мысли о том, что по всей вероятности, партия или её занимающие высокие должности функционеры, такие, например, как Кравцов, Марчук, Газов, попросту списывали факты недостатков и упущений, коих было множество, на так называемое «вредительство».

Вот еще один пример из записки крайкома партии, направленной в ноябре 1938 года в ЦК ВКП(б).

Не могу только понять, зачем было направлять в Москву заведомо провокационную глупость?

«В 1938 г. на промыслах Майнефти была раскрыта крупная вредительская организация, связанная с иностранными разведками и проводившая подрывную работу, направленную к тому, чтобы не только сорвать нефтедобычу в настоящее время, но путем сокрытия нефтеносных участков, срыва работы по геологоразведке и разведочному бурению поставить Майнефть в тяжелое положение, лишив его разведанных на нефть участков.»

Что же, как говорится, у хороших танцоров чаще всего ноги работают лучше головы.

Впрочем, у М. И. Марчука, за его короткую бытность на посту первого секретаря крайкома ВКП(б) имелись и вполне обоснованные, без «вредительских» вывертов, предложения по развитию края.

Например, не позднее февраля 1938 года он направляет докладную записку на имя И. В. Сталина и В. М. Молотова о включении в план 1938 года строительства Краснодарской ТЭЦ.

«Основным затруднением в развитии промышленности Краснодарского края и особенно его центра — гор. Краснодара — является отсутствие сколько‑нибудь удовлетворительной энергетической базы в крае. Энерговооруженность края представлена тремя мелкими электростанциями в Краснодаре и двумя — в Новороссийске, общей мощностью 40.500 квт.

Географическое положение краевого центра — гор. Краснодара к узловым промышленным районам — Новороссийск, Армавир, Нефтегорск, ставит гор. Краснодар центральным энергетическим узлом. Начатое же строительство в 1935 г. в гор Краснодаре теплоэлектроцентрали в начале 1937 года законсервировано.

Между тем, уже сейчас, с началом строительства в гор. Краснодаре завода измерительных приборов (ЗИП) и телефонного комбината (АТС) город испытывает энергодефицит порядка 10.000 квт.» Однако по истечении непродолжительного времени М. И. Марчук (почему‑то в письме он поименован и. о. секретаря крайкома ВКП(б)) получает отказ за подписью заместителя Народного комиссара тяжелой промышленности М. Г. Первухина.

Или, вот к примеру, его обращение к И. В. Сталину и

В. М. Молотову по дальнейшему развитию плодоводческих совхозов «Сад гигант» и «Агроном».

«Надо прямо сказать, — подчеркивал Марчук, — что Народный комиссариат земледелия РСФСР, в ведении которого эти совхозы находятся, не проявляет ни понимания особого значения этих совхозов, ни должной заботы об их развитии, ни даже элементарных мер подготовки к овладению продукцией совхозов».

Смысл его записки сводился к передаче этих, как Марчук писал, «двух гигантов в области плодоводства», Наркомату пищевой промышленности и выделении средств на их обустройство и развитие. На этот раз М. И. Марчук получает поддержку высших руководителей партии и государства.

4

Впрочем, тема «врагов народа», к сожалению, доминирует в непродолжительной деятельности М. И. Марчука, давая нам право при этом не только обвинять, но и осуждать его как слепого и бесстрастного исполнителя преступной воли вождей.

Даже краевая комсомольская организация оказалась втянутой в эту нелепую политическую травлю ни в чем не повинных людей.

Вот, например, о чем докладывал двум секретарям крайкома партии Марчуку и Ершову секретарь Оргбюро ЦК ВЛКСМ по Краснодарскому краю Н. Смагин:

«Краевая комсомольская организация является одной из наиболее задетых вражеской работой. В результате политической беспечности и слепоты, потери большевистской бдительности к руководству Азово — Черноморского крайкома ВЛКСМ и ряда важнейших городских и районных комсомольских организаций обманным, двурушным путем пробрались злейшие враги партии и народа. Вскрытые факты вражеской, подрывной работы в комсомольской организации ныне Краснодарского края и Ростовской области говорят об исключительной засоренности наших рядов и вопиющей запущенности комсомольской работы.

Насколько серьезно были поражены руководящие кадры, насколько были захвачены они врагами, свидетельствуют следующие данные:

1. Из 69 членов Пленума Азово — Черноморского крайкома ВЛКСМ исключено из рядов ВКП(б) и ВЛКСМ как врагов народа и их пособников — 47 чел. Из этого числа арестовано -

32 чел. Из 13 членов бюро крайкома арестовано как врагов народа — 8 чел. Из 34 ответственных работников аппарата крайкома ВЛКСМ разоблачено как врагов и арестовано 11 чел. (Одним из них был первый секретарь Азово — Черноморского крайкома ВЛКСМ К. М. Ерофицкий. Он был арестован и приговорен к расстрелу. Реабилитирован в 1956 году).

2. Руководство крупнейшими комсомольскими организациями края оказалось захвачено врагами. Из 161 секретаря райкомов ВЛКСМ б. Азово — Черноморского края снято 94 чел., из них арестовано органами НКВД — 35 чел. А если взять отдельно Краснодарский край, то за 1937 год было снято 67 секретарей РК и ГК (из 82), из них: как врагов народа — 16 чел., за связь и пособничество врагам — 21 чел. и 30 чел. как разложившиеся, не обеспечившие политического руководства, за развал работы, бытовое разложение.

Особенность подрывной работы врагов народа, орудовавших внутри комсомола, заключается в том, что враги народа, прорвавшиеся в руководство комсомола, в качестве главного метода разложения молодежи и вербовки своих сторонников из молодежи — избрали метод политического и бытового разложения молодежи, в первую очередь через пьянки. Они использовали в этих целях широко распространенные в среде руководящих работников комсомола чуждые большевизму представления о быте, как о личном, частном деле, не имеющем будто бы отношения к политике.

Нужно прямо признать, что во многих районах края нет настоящей, большевистской борьбы за полный разгром и выкорчевывание врагов народа и их пособников, за решительное очищение комсомольских организаций от чуждых, случайно попавших в ВЛКСМ. Об этом свидетельствуют факты засорения ряда районных организаций, таких, как Греческая, Сочинская, Новороссийская, Краснодарская, Адлеровская и др., отсутствия в этих и других организациях настоящей разоблачительной борьбы, борьбы за выполнение решение IV Пленума ЦК ВЛКСМ».

Я умышленно привожу весь текст записки Н. Смагина как горький упрёк комсомолу, поддавшемуся, пусть даже в сложнейшее и, действительно, страшное время, этой жуткой вакханалии, как тревожное напоминание потомкам.

Действительно, преступление нуждается лишь в предлоге.

А предлог и даже указания были. И исходили они из уст руководящих деятелей партии. Вот фрагмент из выступления секретаря ЦК ВКП(б) А. А.Андреева:

«Когда партия уже начала разоблачение врагов на различных участках партийной, советской, хозяйственной работы, приходилось не раз слышать от тов. Косарева… что в комсомоле, мол, нет врагов… Эта позиция была ложной, и т. Косарев (АгВ. Косарев — Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ в 1929–193? гг. — автор) неоднократно получал предупреждения от ЦК ВКП(б), в том числе и на пленумах ЦК комсомола, что не может быть такого положения, чтобы в комсомоле не было врагов и всякого рода двурушников… Смотрите, т. Косарев, смотрите, руководство ЦК комсомола, в оба, разоблачайте врагов в комсомоле, очищайте комсомол от правотроцкистских шпионов. Так предупреждали Косарева и других. Как дело пошло в дальнейшем? Дело пошло таким образом, что начали разоблачать врагов и в комсомоле, только эту работу делали партия и НКВД, а не Косарев, Вершков и другие. Эта позиция вела к тому, чтобы парализовать усилия комсомольской организации в деле разоблачения врагов».

Однако самым позорным в деятельности Марчука было исключение из партии героя гражданской войны, командира дивизии, получившей название Стальной за боевые заслуги, директора Главстроя и Кубаньрисстроя Дмитрия Петровича Жлобы.

Арестованный в июне 1937 года, еще до прихода Марчука в край, по обвинению в подготовке на Кубани вооруженного восстания против советской власти, Д. П.Жлоба не дрогнул и не сдался.

Он погиб как подобает герою. Ведь тогда даже следствие по его делу велось в обстановке особо строгой секретности. Фамилию заключенного в здании краевого УНКВД произносить категорически запрещалось, и он фигурировал как «объект № 1»…

И Марчук, проявив преступное малодушие, принимает решение на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю об исключении Д. П. Жлобы как врага народа, арестованного органами НКВД.

К счастью, со многих архивных документов тех лет, долгие годы хранившихся под грифом «Совершенно секретно», в настоящее время табу снято.

5

Давайте, заинтересованный читатель, еще раз зададимся вполне правомерным вопросом, говоря о «врагах народа», — в самом ли деле партийные и прочие работники верили в ту чудовищную ложь или, пряча друг от друга глаза, способствовали явным и, к сожалению, массовым преступлениям?

Вот некоторые характерные штрихи к портретам партийных работников тех лет.

Материалы эти мне удалось почерпнуть из стенограммы совещания секретарей городских и районных комитетов ВКП(б) по итогам выборов в Верховный Совет Союза ССР, проходившего 25 декабря 1937 года в Краснодаре.

По всей вероятности, совещание это проводил М. И. Марчук.

Для живости восприятия текста мне придется выстроить некий диалог секретарей, вырывая из их длинных выступлений наиболее характерные строчки.

Я. Д. Саенко — первый секретарь Новороссийского горкома ВКП(б):

— …вечером в день голосования отключили свет, вражеские элементы этим воспользовались. Имеем немало фактов, в бюллетенях написана самая отъявленная контрреволюция, в некоторых округах этого нет, а по Новороссийску это имеет место. Враги в Новороссийске еще есть, и они пользуются тем, что мы плохо работаем, и продолжают свою вражескую работу…

П. Г. Олейник — первый секретарь Щербиновского райкома РКП(б):

— Я думаю, вы знаете, что в Ново — Щербиновской станице и в Старо — Щербиновской очень много бывшего офицерства, что наш район насыщен классовыми врагами…

И тут же: но в день голосования, в день подсчета голосов мы нигде не имели фактов, ярко выражающих классовых врагов.

(Голос с места: «Значит врагов нет?»).

— Если вам нужно — могу прислать.

Что за постановка вопроса? Врагов хватит, но враг почувствовал, что мы правильно расставили силы…

Разрешите сказать, что при том бандитском руководстве, которое было раньше (а раньше был И. А. Кравцов — автор), могли ли мы кое — где не допускать ошибки, когда бандиты по-бандитски руководили?

Н. П. Петров — первый секретарь Калниболотского райкома ВКП(б):

— Нужно сказать еще, что 12–го декабря на выборы пришло 96,6 % стариков и старух — казаков и казачек от 50 до 87 лет, причем 73 % было женщин — старух. О чем это говорит? Это говорит о том, что старые казаки, старое казачество голосуют за политику нашей партии, за политику нашей советской власти.

… Вообще всех трудящихся нашего района заразили этим, по существу, антисоветским делом. (Имеется ввиду выдвижение кандидатур в Верховный Совет — автор).

Надо сказать, что нас и край во многом запутал. Я не говорю о новом руководстве, — я говорю о старом, вражеском, руководстве…

… у нас враги даже накануне выборов в Верховный Совет — 11 декабря по всему району распустили слух, что всех избирателей с 6 часов утра запрут на избирательных участках и целые сутки, до окончания подсчета голосов, будут держать, никуда не буду выпускать…

Д. Т. Голошубов — первый секретарь Темрюкского райкома ВКП(б):

— Какие у нас неполадки. Прежде всего кравцовщина, предатели. По — моему, они явно насаждали вредительство в этом деле, явно хотели сорвать эту величайшую работу партии.

Я. В. Норицын — первый секретарь Тихорецкого райкома ВКП(б):

— … Здесь говорилось о вражеской директиве Кравцова….когда мы были на совещании у Кравцова, то он поставил вопрос: что это будут за выборы без борьбы, должна быть борьба…

Может быть, именно это впоследствии имел ввиду опальный поэт Галич, с горьким сарказмом сказавший то, что думал.

Вот одно из его последних стихотворений:


Над блочно—панельной Россией,
Как лагерный номер — луна,
Обкомы, горкомы, райкомы
В потеках снегов и дождей,
В их окнах, как бельма трахомы
(Давно никому не знакомы),
Безликие лики вождей.
В их залах прокуренных волки
Пинают людей, как собак.
А после те самые волки
Усядутся в черные «Волги»,
Закурят вирджинский табак.
И дач государственных охра
Украсит посадских светил,
И будет мордатая ВОХРА
Следить, чтоб никто не следил.

Как ни горько это признавать, но именно в тот период наглядно проявился весь экстремизм революционной диктатуры. Монополизация власти причудливо сочеталась с всплесками инициативы низов, идейный абсолютизм — с чертами демократичности, а ускоренное развитие индустриальной и социальной сфер общества происходило в условиях, когда люди, преданные революции, «строили храм, а получилась казарма». Более того, для многих она стала казематом. Стихия террора, запущенная гражданской войной и продолженная в 1929–1933 гг., не миновала в 1937–м ни один слой общества. Это самая тяжелая сторона рассматриваемого периода и одна из самых черных строк в отечественной истории XX века.

Но и в это трагическое время люди жили наперекор всему, трудились, отдавали свой талант и силы на благо Отчизны.

А вот еще один характерный пример внутрипартийных разборок. Некто Ф. И. Чупин, начальник крайторготдела, уже в бытность П. И. Селезнева так говорил на пленуме крайкома партии:

— По некоторым вопросам торговли я бывал у Газова. С Ломовицким разговаривал по ряду вопросов. Я ставил вопрос, что вот в Москве вопросы разрешают так‑то, а он мне прямо заявляет: «Что ты со своей Москвой лезешь, ты работаешь на Кубани, в Краснодарском крае». И дальше я помню такой штрих в работе т. Ломовицкого. В бытность Марчука здесь, в крайкоме партии, перед Первым маем собирали руководителей торговых организаций. Марчук произнес небольшую речь, как должны быть готовы торгующие организации, и заявил, что: «Если вы плохо подготовитесь, пару человек расстреляют». Малкин сидит рядом и говорит: «Пятерку».

Я, правда, не был на этом совещании, на другой день мне рассказали, это было 26–27 апреля. Я прихожу к Марчуку и заявляю ему об этом случае, говорю, что руководители торговых организаций возмущены. Я считаю, с коммунистов-руководителей надо спрашивать, но и помогать им, а вы сразу так ошарашили — расстрелять. «А это, — говорит, — нужно было сделать так, иначе они плохо работать будут».

Любопытным было отношение М. И. Марчука к казачеству. Однажды он написал следующую информацию заведующему отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП (б) Г. М. Маленкову:

«Среди принятых в партию крайне незначительный процент казаков. Это объясняется в значительной мере тем, что до сих пор у целого ряда руководителей парторганизаций еще не изжито усиленно насаждавшееся бывшим вражеским руководством Азово — Черноморского крайкома враждебное, пренебрежительное отношение к казакам.

Это подтверждается и тем, что на руководящей районной и краевой работе в Краснодарском крае почти нельзя было найти представителей советского кубанского казачества. Так, например, до недавних пор в крайисполкоме не было ни од-

юо ного казака, ни одного казака не было в земельных органах. Среди 82–х секретарей райкомов партии и в аппарате крайкома ВКП(б) также не было ни одного казака. В настоящее время председателем крайисполкома является кубанский казак, член ВКП(б) с 1918 года тов. Богданов Иван Семенович.

За отчетный период нами сделаны лишь первые шаги в этом отношении. Подобрано и утверждено 2 казака первыми секретарями РК ВКП(б), 2 инструктора РК ВКП(б), 4 редактора районных газет, 2 Уполкомзаг СНК, 5 зав. райфо, 3 зав. районо, 5 директоров МТС, 6 директоров совхозов и 3 народных судьи.

По линии комсомола: пленум крайкома комсомола избрал 3–го секретаря крайкома ВЛКСМ — казака. Кроме этого подобраны и утверждены в аппарат крайкома ВЛКСМ еще 3 казака, два из которых на работу инструкторов и 1 казачка — заведующая отделом крестьянской молодежи».

6

Из истории известно о двух письмах из края к И. В. Сталину. К одному из них М. И. Марчук имел самое непосредственное отношение.

Собственно, это было обращение к И. В. Сталину президиума совещания председателей колхозов и стахановцев Краснодарского края, которое проходило 16 февраля 1938 года в Краснодаре.

О чем же писали «вождю и учителю всех народов» кубанцы?

«Дорогой товарищ СТАЛИН!

Под Вашим мудрым руководством колхозно — совхозная Кубань превратилась в край изобилия сельскохозяйственных продуктов, в край зажиточной, культурной и радостной жизни.

Два года тому назад Вы поставили перед страной задачу бороться за ежегодное производство 7–8 миллиардов пудов зерна.

Мы с большим воодушевлением, соревнуясь друг с другом, взялись за выполнение этой задачи.

И вот теперь, подытожив свою работу за 1937 год, счастливы сообщить Вам о своих победах.

Валовая продукция хлеба в 1937 году по нашему краю составляет 268 миллионов пудов. В среднем по краю мы взяли озимой пшеницы 103 пуда с га, превысив почти на 10

центнеров урожай с гектара в 1916 году. Выросла и площадь под техническими культурами. Вырос и их урожай.

Добиваясь повышения урожайности зерновых и технических культур, мы повышаем и доходность колхозника на трудодень. В 1937 году приходится в среднем на трудодень 8,7 килограмм хлеба и 2 р. 50 к. деньгами.

Мы многого добились, но мы можем добиться и добьемся еще несравненно большего.

Стахановцы Кузьменко и Костенко, имена которых с гордостью произносит все советское казачество, взяли в 1937 году по 340 пудов хлеба, обогнав по урожайности с га самые передовые капиталистические страны. Стахановцев, перекрывших мировые показатели, у нас на Кубани много. Мы обещаем Вам, товарищ СТАЛИН, что в первом году третьей пятилетки будем бороться за еще большее повышение урожайности колхозных и совхозных полей, добиваться таких урожаев, какие получили лучшие стахановцы советской Кубани в 1937 году.

Мы имеем все возможности к тому, чтобы получить высокий урожай. Мы имеем 13 тысяч тракторов. Мы имеем 4 тысячи комбайнов. Мы имеем 60.000 новых механизаторских кадров трактористов, комбайнеров и других специальностей. Мы имеем таких стахановцев, как комбайнер Борин, убравший 3240 га двумя комбайнами в сцепке, Костенко, Волошин, Лисунов и другие.

Мы выросли и в культурном отношении. Если в 1914 году было в станицах и селах Кубани 2 клуба, то сейчас в колхозах имеется 1636 клубов. Если киноустановок было в 1917 году 7, то сейчас их имеется 586, из них 98 звуковых.

Все имеет колхозная Кубань. Имеет первоклассную технику, имеет замечательных людей, овладевших техникой, прекрасных стахановцев. Мы заверяем Вас, дорогой товарищ СТАЛИН, что в 1938 году советское казачество Кубани на каждом гектаре зерновых соберет по 20 центнеров и удвоит урожай технических культур.

ЦК ВКП(б) правильно указал нам на то, что мы отстаем в подготовке к весеннему севу. Мы обещаем Вам, дорогой товарищ СТАЛИН, немедленно выправить наше позорное отставание, провести весенний сев в такие сроки и с таким качеством, чтобы прекрасный урожай 1937 года наших социалистических полей не только закрепить, но и значительно увеличить.

А если враг попытается помешать нашему мирному труду, стеной встанет все наше советское казачество на защиту любимой социалистической Родины, и не сдобровать врагу: остры наши клинки, быстры наши кони и меток наш глаз.

Пусть же цветет наша прекрасная социалистическая Родина под руководством партии большевиков.

Желаем Вам, дорогой отец и друг товарищ СТАЛИН, жить долгие годы на радость всех трудящихся, на горе врагам.

Да здравствует великая непобедимая партия большевиков — вождь и организатор социалистических побед!

Да здравствует великий стратег и мастер революции, вождь трудящихся всего мира — товарищ СТАЛИН!».

Истории известно и второе письмо к И. В. Сталину. По крайней мере, содержание этого письма вызывает уважение к автору за бесстрашие и прямоту. Написал его, как указано в архивном документе, колхозник П. Н. Масликов, о положении на Кубани, правда, уже в октябре 1939 года.

«Я, колхозник колхоза имени 17–го партсъезда Ивановского района Краснодарского края Масликов Пётр Николаевич, прошу вас прочитать ниженаписанное письмо и сделать из прочитанного вывод.

В районах Славянском, Ивановском, Красноармейском и др. Краснодарского края, по деревням и станицам за печеным хлебом большие очереди. Народ, чтобы захватить 2 килограмма хлеба на семью 3–5 человек, становится в очередь с

11 часов ночи и стоит ежедневно до 11 часов дня. Учителя и врачи чуть не ежедневно утром устраивают скандал в очереди с колхозниками, обвиняя колхозников, ни в чем не повинных в этом деле.

В этих районах случилось, что хороший урожай под влиянием суховеев в период перехода пшеницы из одной спелости в другую и клопа — черепашки был уничтожен, всю средину пшеницы клоп — черепашка высосала, осталась только одна шкурка. Госпоставку кое‑как вывезли, а натуроплату МТС вывозим рисом. Пшеницу элеваторы не принимают (низконатурная), перспектив в будущем на то, чтобы было хлеба, как в городах, нет. Муки по лавкам и сельпо не было и нет. Сколько колхозники и сельская интеллигенция тратит из‑за недостатка хлеба времени зря!

Все это делается под носом у районных и краевых организаций. Все наблюдают за этим и молчат. Дошло дело до того, что хлеб стали развозить по ларькам элеватора, МТС, где хлеб отпускают только для своих рабочих, другим больше никому. В противовес всем законам. Просто живешь и не понимаешь, то ли в действительности наша страна нуждается в хлебе или это еще продолжается работа банды троцкистов.

юз

Второе: в каком положении остаются колхозники колхозов в этих районах. Пшеница у нас вся погибла, вывозим за нее поставки и коопзакупку рисом. При всем желании колхозников добиться скидки в поставках или отменить договора коопзакупок, хоть сколько‑нибудь оставить хлеба для себя, всё это безрезультатно, районные и краевые организации категорически отказывают, не считаясь ни с чем. А как происходило по колхозам? Для примера укажу за свой колхоз. Приехали представители из СНК, от райкома и РИКа на собрание колхозников. Прямо продиктовали, что вы должны продать государству 80 тонн кукурузы, столько‑то тонн пшеницы и т. д. Что выходит: посеяно кукурузы 80 га, по плану (урожай) по 180 пудов с га, из них поставок 80 тонн, продать 80 тонн, дальше оставляли на семена и фураж, а колхозникам ничего не остается. Вот так у нас проходит повсеместно закупка. Пробовали отдельные колхозники уменьшать на 50 или 30 % эти закупки, но тут же районные работники говорили на этих колхозников, мол, мы вас знаем таких, и начинают запугивать колхозников, обзывая спекулянтами и т. д. Дошло дело до того, что на рис стали председатели колхозов справок не давать на вывоз на городской рынок, а заставляют сдать государству.

Или это делается потому, что в действительности партия свыше диктует об этом, как козыряют у нас на месте руководители и парторги, или же это просто враги народа, имея в виду напряженную внешнюю обстановку, стараются разжечь колхозную массу против вот таких порядков, якобы устраивающихся советской властью и партией, нашей любимой партией.

Вот колхозники многосемейные и сейчас пухнут от недостатка хлеба. Народ просто похудел против прошлого года. Птицу в большинстве случаев ведут на базар и скот, так как нечем кормить абсолютно. Я Вас прошу, Иосиф Виссарионович, если можно, выслать из Москвы надежного человека. Пусть он здесь походит и узнает, в чем же зарыта собака. Как это было в 1937 г. в Морозовской. Все равно, если враги думают что‑нибудь сделать здесь, на Кубани, то все это напрасно, не тот народ стал кубанский, какой здесь был в 1932-

33 гг., ничуть у нас не отразилась мобилизация автомашин и тракторов, мы их проводили на границу с большой радостью, и люди уехали с улыбкой на устах.

Иосиф Виссарионович, мы все как один воспитаны Вами, и Вы вправе, заверяем Вас, надеяться на нас, если враг посягнет на наши границы. Мы все с нетерпением ждали, вот — вот у нас будет мобилизация, и мы пойдем с Вашим именем громить врага. Но не суждено нам дождаться было этого часа.

Может быть, я, конечно, не прав, написав Вам это письмо, может, меня завтра арестуют за него, но я написал то, что у нас делается. Может быть, не все приходится и Вам наблюдать.

Вы, еще раз прошу Вас, простите меня. Дальше, все время у нас не хватает по МТС свечей для тракторов и горючего. В этом отношении прямо плохо. Надо пахать, сеять — и не на чем, больше тракторы не работают, а стоят, и это не только в одном районе, а в ряде районов. Семян тоже отпускают с элеватора в час по чайной ложке, поэтому затягивается сев. С пахотой очень скверно повсеместно, все время пашется земля не глубже 18 см от 13. Районные организации МТС мер никаких не принимают, просто это делается как назло, вопреки всем государственным установкам. Всю осень не вдоволь давали вагонов под овощи и арбузы. В особенности много погнило арбузов.

Иосиф Виссарионович, прошу, пришлите хоть маленькое уведомление в получении этого письма. Пишем письма, но не знаем, доходят они до Вас или нет.

Крепко Вас обнимаю и целую.»

7

В те годы особое внимание уделялось вопросам трудовой дисциплины, и М. И. Марчук всячески старался, по крайней мере, судя по документам, навести в городах и районах края общественный порядок. Тогда были установлены строгие меры ответственности за нарушение трудовой дисциплины, вплоть до увольнения за опоздание на 20 минут.

И в связи с этим крайне интересным представляется одно «обследование» в течение четырех дней бригадой из четырех человек отделов крайисполкома.

Причем, инициатором идеи являлся сам М. И. Марчук.

Читая о результатах этого «обследования», невольно вспоминаешь знакомые картинки из крайисполкомовской жизни, не только 30–х годов:

«…а) Приход на работу работников крайисполкома проверили 16 марта. Показало, что после звонка в 9.30 ч. опоздали до 10–30 мин. 16 человек.

Тов. Р — ко пришел в 10 час., картотетчица из бюро жалоб Б — ва опоздала на 15 мин. и др.

б) Неполностью загружен рабочий день сотрудников: частые отрывы от занятий, беготня из комнаты в комнату. Так, например, картотетчица Б — ва за два часа пять раз отрывалась от работы, ходила в разные комнаты; картотетчица К — ва — 4 раза; больше всех отрывается от занятий сотрудница протокольного отдела.

По крайисполкому большая беготня работников, есть которые по коридору пробегают 8 раз в час.

Фактически работа начинается с 11 часов. Сначала обмениваются новостями — кто, где, с кем прошел и т. п.

Т. Р — ко, зав. бюро жалоб, пришел в 10 часов, читал газету до 11 часов, в 11 часов, как и другим сотрудникам, принесли чай, это продолжается 20–30 мин. Создается в буфете очередь до 20 чел., и также теряется много времени сотрудниками.

В 12 часов — снова перерыв и снова чай. Много зря времени тратит сотрудница К — ва в ненужной беготне и различных разговорах с Б — вой. Мало усидчив т. П — ц, он часто ходит по комнатам, а 16 марта отлучился с 12 часов и пришел через 2 часа.

Юрист в отделе кадров целый день почти ничего не делал. Пришел в 10–30 ч., ушел в 3 часа. 17 марта ушел в 2.45 час. Люди приходили к нему и, не разрешив вопроса, ушли.

С — в из бюро жалоб во время работы ходил по крайисполкому, организовывал стрелковый кружок. Инструктора Щ — ны за два дня не было видно в крайисполкоме.

Отсюда можно судить о плохой постановке дисциплины со стороны зав. отделов и отсутствии контроля за каждым работником.

У зам. начальника крайзо есть два помощника, получают они по 350 руб. каждый — люди бездельничают, ни за что не отвечают; в течение 15, 16 и 17–го отправили по 2–3 телеграммы и носили на подпись несколько бумаг. Есть и секретарь. Жаль людей — страдают от безделья».

Подписал это удивительно узнаваемое «обследование» некто Порукин.

★ ★ *

Ничего не могу с собой поделать: пишу эти строки, а из головы не выходит мысль о том страшном времени, в котором находились и действовали Михаил Иванович Марчук и его помощники. Какую оценку следует давать партийному руководителю края, проработавшему всего полгода — с декаб ря 1937 по май 1938 года? Злодей? Жертва? Или безвольный исполнитель партийных директив, испытывающий один на один со своей совестью неимоверные душевные страдания? А может, уставший от жизни человек, даже в свои неполные 46 лет, вкусивший столько горечи и переживаний, что иным хватило бы на две жизни? Не знаю. Однако вновь и вновь мысленно возвращаясь к тем трагическим для судеб тысяч людей годам, вспоминаю пророческие слова Бруно Ясенского: «Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство».

(обратно)

ГАЗОВ

Я прощаю тем, кто не согласен со мной. Я не прощаю тем, кто не согласен с собой.

Талейран

1

Леонид Петрович Газов был свой, местный. В 1923 году он работал первым секретарем Адыгейского обкома партии. Тогда здание руководящего органа областной партийной организации располагалось в Краснодаре. Избранный в мае 1938 года первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б), он уже в январе 1939, меньше чем через год, был отозван в распоряжение ЦК.

О трагической судьбе двух своих предшественников, о безжалостно репрессированных И. А. Кравцове и М. И. Марчуке знал не понаслышке, а напротив, в душе переживал, и порой его просто бесила неспособность хотя бы как‑то повлиять на ситуацию, по — человечески посочувствовать и по-партийному помочь своим старшим коллегам. В последнее время он был сильно возбужден, порой даже срывал свою обозленность на людях и часто задумывался о смысле жизни.

Мысли свои при этом он никому не высказывал, не то что боялся реакции тех, кто погубил Кравцова и Марчука, а скорее из соображений партийной осторожности и, может быть, следуя отцовскому наставлению (отец был сельским священником): «Береженого Бог бережет!». И другую излюбленную поговорку также перенял от отца: «А что сверх того, то от лукавого».

Родился он в 1898 году в селе Курбатово Рязанской губернии. В 1918 г. окончил гимназию. Член партии большевиков с 1918 г. Добровольцем вступил в Красную Армию. В должности комиссара полка 10–й Армии воевал на Дону, в Ставрополье, на Кубани, в Закавказье. Служил в политотделе 32–й дивизии 11–й Армии.

В 1921 году был направлен в Дагестанский комитет партии заведующим оргинструкторским отделом. В 1922–1923 годы работал в Юго — Восточном бюро ЦК РКП (б) в Ростове — на — Дону. В 1923 году направлен в Краснодар, где в течение трех лет работал секретарем Адыгейского обкома ВКП(б). С 1927 по

1937 год — в органах ОГПУ — НКВД в Москве, с июля 1937 — начальник управления НКВД по Кировской области. В 1937 направлен исполняющим обязанности секретаря оргбюро ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю.

На 1–й краевой партконференции в июне 1938 года избран секретарем крайкома ВКП(б). Одновременно являлся первым секретарем Краснодарского горкома ВКП(б) (избран на I пленуме горкома ВКП(б) 29 мая 1938 года). В январе 1939 года отозван в ЦК ВКП(б).

Такова, судя по документальным источникам, биографическая справка о Л. П. Газове на момент избрания его первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б).

О чем же так часто задумывался Газов и отчего невеселые мысли не выходили из головы, даже если и занят был он делами срочными и требующими его личного вмешательства?

Да и с кем без опаски быть преданным и обвиненным в отступничестве, а, может, и в предательстве мог поделиться он охватывающими его сомнениями?

Размышлял он частенько о том, кто железной и в последнее время беспощадной рукой правил не только партией, а всем и вся, что было в этой великой державе.

Думал он о Сталине.

По прошествии времени о Сталине говорилось разное.

Для одних Сталин — это человек, с которым связаны политические преступления, прощения которым нет и быть не может. Для других — это профессиональный революционер, соратник Ленина, «допустивший немало ошибок, но победивший в войне».

Высказывалась и такая точка зрения: настоящего социализма в нашей стране построено не было.

Особенность эпохи как раз и состояла в том, что в нашей стране впервые в мире строился социализм. Происходило это в особых условиях. А характеристика Сталина как политического деятеля определялась прежде всего тем, что именно к нему сходились главные нити управления всеми процессами, происходящими в стране.

С 1930 года в СССР была навсегда ликвидирована безработица. Страна создала мощную индустрию. Ушла в прошлое неграмотность, складывалась культура нового типа, более 40

народов впервые получили национальную письменность, сформировали собственную интеллигенцию. Впервые в мире решались социальные проблемы, ликвидация которых невозможна в антагонистическом обществе. Народ все вынес и преодолел во имя социализма, вопреки «механизму торможения» и тем извращениям, которые связаны были с командно — бюрократической системой, представлявшей собой пирамиду, на вершине которой место было лишь для одного.

И все же Газов постоянно в своих размышлениях приходил к мыслям, особо связанным с его прошлой работой в органах ОГПУ — НКВД в Москве, а затем в Кировской области, о нарастающем культе личности Сталина.

Он хорошо помнил, как 21 декабря 1929 года «Правда» вышла на восьми страницах, причем большая часть из них была посвящена Сталину. Особое внимание обращали на себя статьи Л. М. Кагановича и К. Е. Ворошилова. В статье «Сталин и партия» Каганович отводил ему роль одного из лучших организаторов и строителей партии, «когда закладывались её первые камни, когда строились первые её кружки», приписывал Сталину роль организатора «Правды» и т. п. Кагановичу, конечно, были известны серьезные ошибки и колебания Сталина в отдельные периоды, но он вопреки исторической правде писал: «Самой замечательной и характерной чертой т. Сталина является именно то, что он на протяжении всей своей партийно — политической деятельности не отходил от Ленина, не колебался ни вправо, ни влево, а твердо и неуклонно проводил большевистскую выдержанную политику, начиная с глубокого подполья и кончая всем периодом после завоевания власти».

Статья К. Е. Ворошилова «Сталин и Красная Армия» преувеличивала вопреки фактам роль Сталина в гражданской войне. «В период 1918–1920 годы, — писал автор, — тов. Сталин являлся, пожалуй, единственным человеком, которого Центральный Комитет бросал с одного боевого фронта на другой, выбирая наиболее опасные, наиболее страшные для революции места». Считая, что деятельность Сталина во время гражданской войны якобы не получила должной оценки, Ворошилов изобразил его как главного и чуть ли не единственного спасителя Республики Советов. С этой целью в статье были представлены как наиболее важные именно те виды деятельности, которыми занимался Сталин, непомерно преувеличивалась его роль в отдельных операциях и совершенно замалчивались допущенные им ошибки, о которых говорил еще

В. И. Ленин в своей речи по военному вопросу на VIII съезде РКП(б) 21 марта 1919 года.

Кроме указанных статей Кагановича и Ворошилова, в «Правде» были помещены статьи В. В. Куйбышева, Г. К.Орджоникидзе, М. И.Калинина, А. И.Микояна, Ем. Ярославского. Заголовки говорят сами за себя: «Сталин и индустриализация страны», «Твердокаменный большевик», «Стальной солдат большевистской гвардии». Здесь же была помещена статья Михаила Кольцова под названием «Загадка — Сталин».

2

По своей натуре Газов был весьма деятельным руководителем. Его нередко можно было видеть на возрождающихся заводах и фабриках, колхозных полях, в учебных аудиториях.

В начале своей работы он решил сосредоточиться на строительстве краевого центра, как он неоднократно любил подчеркивать — «столице Кубани».

В ноябре 1938 года он обращается к председателю Совнаркома СССР В. М. Молотову с предложениями о первоочередных мерах по благоустройству Краснодара. Положение с коммунальным хозяйством и в самом деле было тяжелым. Например, на тот момент в городе имелось всего две небольшие гостиницы на 108 номеров. Приезжающие в краевой центр вынуждены были зачастую проводить ночи на станциях, в парках, либо на столах учреждений, в которые они прибывали.

Кроме того, в городе было исключительное положение с водой. Часть населения, живущая на вторых и третьих этажах, на окраинах, круглые сутки в летний период воды не получала.

Газов решил изменить сложившуюся ситуацию путем немедленного строительства дополнительных четырех артезианских скважин, ремонта некоторых улиц в центре города, а также энергоснабжения и благоустройства.

По энергоснабжению города он обратился лично к Сталину и получил поддержку. Сталин в целом представлял, что энергетическая база Краснодара состояла всего из 3–х небольших электростанций общей мощностью 12.600 квт. Между тем, уже в 1938 году дефицит в электроэнергии составлял более восьми тысяч киловатт.

Газов предлагал приступить силами Наркомтяжпрома в 1939 году к строительству уже запроектированной Краснодарской ТЭЦ мощностью в 100.000 квт, а также построить в северной части краевого центра новую городскую подстанцию для обеспечения электроэнергией строящегося завода измерительных приборов и потребителей города.

Помимо того, Газов настойчиво предлагал продолжить строительство высоковольтной линии передач Новороссийск — Крымская — Краснодар напряжением 110 кв. и протяженностью 98 километров.

Не удовлетворяло Газова антисанитарное состояние краевого центра, которое усиливалось тем, что существовавшее канализационное хозяйство не обеспечивало нужд города; слабо развитая сеть трамвайных путей, дорожно — мостового хозяйства; отсутствие на окраинах города клубов, кино.

Также мечтой Газова было строительство железнодорожного моста через реку Кубань для связи с закубанской частью города.

И, конечно, какой центр без представительного здания! Газов настойчиво пробивал в Москве разрешение на строительство Дома Советов, где могли бы разместиться основные краевые организации.

Свою записку он так и заканчивал: «Крайком ВКП(б) просит вас, товарищ Сталин, товарищ Молотов, рассмотреть поднимаемые нами вопросы и оказать помощь Краснодарскому краю».

Почти в то же время, в ноябре 1938 года, Газов обращается к Г. М. Маленкову, бывшему тогда заведующему ОРПО ЦК ВКП (б) с «абсолютно необходимой» просьбой разукрупнить Армавирский район с выделением города Армавира в самостоятельную административную единицу и образовать из сельсоветов Армавирского района новый — Ново — Кубанский.

Понимание у Маленкова вызвало также ходатайство Газова о выделении Кропоткина и Тихорецка в самостоятельные города.

Пожалуй, с именем Газова можно связать и историю образования внутригородских районов в Новороссийске. Он предлагал создать в Новороссийске три района — два городских и район, включающий пригородные сельсоветы.

Я, длительное время проживая в Новороссийске, не знал, что еще в 1938 году Л. П. Газов вместе с первым секретарем горкома КПСС Я. Д. Саенко создавали Северный, Южный районы и Пригородный сельский район.

Впоследствии Новороссийск существует без них, и только благодаря особой привязанности Л. И. Брежнева к городу-герою, районы вновь возникают, но под другими названиями.

В октябре 1938 года Газов предложил рассмотреть на заседании бюро крайкома ВКП(б) вопрос о работе парторганизации строительства ЗИП.

Ранее побывав на строительстве крупнейшего завода, он, как опытный партаппаратчик, выяснил, что дела в партийной организации были поставлены из рук вон плохо. И дело было не только в слабом росте партийных рядов, Газова особо возмутило отсутствие на стройке горячей питьевой воды, газет, спецодежды и многого другого.

Посещение ее Газовым сыграло свою положительную роль, но через полгода, в марте 1939 года, когда уже Газов неожиданно был отозван в распоряжение ЦК ВКП(б), эту стройку ещё длительное время преследовали неудачи и неурядицы.

В одной из докладных записок, например, начальник строительства ЗИПа Михайлов категорически настаивал на недопустимости пересмотра проектного задания по ЗИПу. Дело в том, что Народный Комиссар Авиационной промышленности М. М. Каганович дал указание о сокращении стоимости строительства со 148 млн. рублей до 50 млн. рублей.

Немало сил приложил для продолжения строительства завода и сменивший Л. П. Газова деятельный П. И. Селезнев.

Газов, узнав, что на просьбы его предшественника М. И. Марчука об улучшении энергоснабжения края заместитель народного комиссара тяжелой промышленности М. Г. Первухин отказал, он вновь готовит обстоятельную записку на имя Сталина и Молотова.

Помимо этого, он знал, что Сталин, Молотов, а также Каганович лично были ознакомлены с текстом его первой записки.

Газов и впрямь предлагал дельные вещи. Ведь развитие народного хозяйства края было сковано по рукам и ногам невозможностью роста объемов производства. К тому времени начали увеличиваться добыча нефти, производство нефтепродуктов, цемента, грузооборот Новороссийского морского порта, шло строительство новых предприятий оборонной, лесохимической, тяжелой промышленности, завода измерительных приборов в Краснодаре, Афипского экстрактного завода. Все эти объекты нуждались в достаточном энергоснабжении.

3

«Вредительские» сюжеты встречаются почти в каждом документе, подписанном Газовым или его заместителями. Вот 8 Заказ 61

еще одно подобное постановление бюро крайкома ВКП (б) за подписью секретаря крайкома партии В. А. Ершова. Речь в этом строго секретном постановлении шла о состоянии распределения жилплощади в городе Краснодаре.

И тут же, с первых строк: бюро крайкома ВКП(б) считает, что «ликвидация последствий вредительства и запущенности в жилищном хозяйстве г. Краснодара проходит недопустимо медленно, что и привело к исключительно острому дефициту жилой площади в городе».

В самом деле, бюрократизм и тогда расцветал пышным цветом. Из поданных 5800 заявлений о предоставлении квартир многие райсоветами и райжилуправлениями «не проверены, не разобраны, не установлена очередность в получении квартир».

Однако, опять‑таки, стиль партийного документа прежний, командно — административный… «Краснодарский городской совет исключительно плохо занимался организацией и контролем за новым жилстроительством.

График строительства коммунального дома систематически срывается, начатое строительство новых жилых домов Госстройконторой для сельхозинститута, пединститута, Главмаргарина, ВИММПа идет безобразным темпом, самотеком, без контроля и руководства горсоветом».

И что же предлагает бюро крайкома партии? А вот что: «Очистить аппараты городского и жилищного управления от неспособных, дикредитирующих людей и укрепить проверенными кадрами… Обязывая проводить решительную борьбу с бюрократизмом, волокитой в разрешении предоставления квартир, крайком предупреждает о недопустимости извращения при выселении и уплотнении отдельных граждан».

Этому тезису имелось объяснение. Раньше, в январе 1938 года, исполняющий обязанности краевого прокурора Л. А. Востоков направил на имя Прокурора Союза СССР А. Я. Вышинского докладную записку о незаконных выселениях семей.

«Содержание записки было весьма серьезным.

В связи с организацией с 20 сентября 1937 года Краснодарского края с центром в городе Краснодаре и тяжелым положением с жилищным фондом (норма жилплощади — на

1 чел. приходится 4,5 кв. метра) остро встал вопрос с размещением приехавших на работу около 1.500 человек работников краевых учреждений.

В городе Краснодаре были созданы Тройки в составе: т. Смирнова — ответственного секретаря Оргкомитета ВЦИК по Краснодарскому краю, т. Батлука — заведующего Горком — хозом и бывш. председателя горсовета Галия, впоследствии разоблаченного как врага народа и репрессированного органами НКВД.

С декабря месяца состав Тройки был изменен и состоял до последнего времени из следующих лиц: т. Смирнов — ответственный секретарь Оргкомитета, т. Власов — предгорсовета и т. Семенов — зав. особым отделом крайкома ВКП(б). Тройка своей задачей поставила организовать учет освобождающейся жилплощади, как за счет квартир лиц, выезжающих из города, освобождающих жилье по решению нарсудов, так и лиц, репрессируемых органами НКВД.

К этому времени по краю, в том числе и по городу Краснодару, органы НКВД приступили к изъятию контрреволюционных элементов, как‑то: троцкистов, правых, членов контрреволюционной повстанческой организации и лиц, изымаемых в особом порядке (поляки, немцы, греки и др.).

Краснодарский край, в отличие от других краев и областей, благодаря прошлому вражескому руководству Азово-Черноморского края, был крайне засорен различными контрреволюционными элементами, причем несмотря на довольно большое количество изъятых, органы НКВД еще до настоящего времени проводят операции. По городу Краснодару репрессировано до 2.500 человек, в том числе: белогвардейских офицеров и генералов 212 человек, членов Кубанской рады — 6 человек, князей — 2 человека, жандармов -11 человек, атаманов — 15 человек, попов — 16 человек и т. д.

По городу Краснодару крайпрокуратурой санкционировано арестов врагов партии и народа — 193 человека.

Между тем, как установлено, лучшие квартиры с излишками жилплощади занимают семьи врагов народа. Большинство из этих разоблаченных ныне врагов народа получали квартиры в свое время не в общем порядке, а как лица, занимавшие тогда известное служебное положение».

О чем же все‑таки сообщал Л. А. Востоков Прокурору Союза СССР А. Я. Вышинскому? Он не докладывал, судя по записке, а просил понять и сделать снисхождение к его, как он пишет, «политической ошибке», приведшей к многочисленным и вопиющим нарушениям социалистической законности.

Видимо на этом основании пришедший на смену Л. П. Газову новый первый секретарь крайкома ВКП(б) П. И.Селезнев немедленно отправляет Востокова на другую работу.

Газов любил творчески одаренных людей, нередко бывал на различных концертах и сам, улучив свободное время, был не прочь спеть народные песни.

Проведенная 13–16 сентября 1938 г. краевая олимпиада народного творчества показала значительное улучшение работы кружков художественной самодеятельности. Наиболее ярко показали свою работу Черноерковский колхозно — совхозный ансамбль песни и пляски, адыгейский ансамбль Курганинского района, духовой оркестр Приморско — Ахтарского района и драмкружки Темрюкского и Ладожского домов культуры с пьесами «Васса Железнова» М. Горького и «Аристократы» Погодина.

Вопрос об итогах проведения первой краевой колхозносовхозной олимпиады народного творчества был рассмотрен на заседании бюро крайкома ВКП(б). Бюро отмечало и существенные недостатки в работе художественной самодеятельности, главным образом, хоровых коллективов. «Из‑за недостаточного руководства со стороны отдела искусств и краевого Дома народного творчества в отдельных хоровых кружках массовые советские песни исполняются неправильно (хор ст. Приморско — Ахтарской, хор колхоза «Чекист» Тимашевского района). Бюро крайкома считает особым недостатком в работе кружков художественной самодеятельности то, что в репертуаре недостаточно имеется кубанских народных песен, а также недостаточное участие на олимпиаде индивидуалов (чтецов, декламаторов, инструменталистов, танцоров, певцов и т. д.».

Помимо своего увлечения народным творчеством, особое внимание в своей работе Газов, как опытный партийный работник, придавал периодической печати. В то время в крае выходило 154 газеты, среди них две краевые — «Большевик» и «Комсомолец», три городских: «Новороссийский рабочий», «Армавирская коммуна» и «Красное знамя». Кроме того, издавалось 73 районных газеты, две адыгейских областных: «Адыгейская правда» и «Социалистическая Адыгея», 73 многотиражки и одна «Курортная газета». Общий разовый тираж всех газет края достигал 350000 экземпляров.

В чем же видел роль печати первый секретарь крайкома ВКП(б)?

К сожалению, мотивация оценки печати у Газова ничем оригинальным не отличалась.

Тогда ведь печать принимала деятельное участие в разоб — лачении «заклятых врагов советского народа, троцкистско-бухаринских, буржуазных националистов и прочих фашистских убийц, вредителей, диверсантов, шпионов, пытавшихся подорвать могущество нашей социалистической Родины и распродать нашу Родину фашистским интервентам».

«Совершенно очевидно, что за этот год наши газеты многому научились, — говорил Г азов, — значительно выросли идейно — политически, накопили известный опыт в деле организации широких масс на выполнение хозяйственно — политических задач, стоящих перед всей страной и, в частности, перед нашим краем.

Этот известный рост нашей печати во всех отношениях за последнее время тем более ценен, что печать так же, как и целый ряд других участков, была объектом активной вражеской работы право — троцкистских бандитов.

Враги, сидевшие в Азово — Черноморском крайкоме ВКП(б), энергично насаждали в газетах свою агентуру, пытаясь это сильное орудие пропаганды и массовой агитации использовать в своих вражеских целях. Так, например, длительное время в руках врагов народа находилась газета «Красное Знамя» — орган Краснодарского горкома ВКП(б) и горсовета. НКВД в редакции этой газеты вскрыта и ликвидирована целая банда врагов, предателей в количестве 14 человек. Всего же изгнано из этой редакции людей враждебных и не внушавших политического доверия — 19 человек.

В ряде редакций районных газет также были найдены проникшие туда враги, изъятые сейчас органами НКВД.

Это должно было заставить партийные организации обратить внимание на печать, на руководство печатью, на помощь ей кадрами проверенных большевиков».

5

В июне 1938 года Л. П. Газов выступает с докладом на 1–й краевой партконференции о состоянии образования, культуры и антирелигиозной пропаганды в Краснодарском крае. В докладе он приводил порой впечатляющие примеры. Если в 1912 году в бывшей Кубанской области было 880 школ, где обучалось всего 173.147 детей, причем в основном это были дети привилегированных и имущих классов, а единственно доступной детям бедноты была только начальная школа; то в

1938 году в крае сеть школ выросла до 2.498, причем все школы были многонациональные и ими охвачено 628.915 учащихся.

«За эти годы, — отмечал первый секретарь крайкома, — выросла и армия учительства». Она насчитывала тогда по краю 15.830 человек.

Однако школьные проблемы были прежние: низкая успеваемость учащихся, отсутствие хороших и нужных учебников, недостаток специальных программ в педагогических училищах по целому ряду предметов.

В крае действовало четыре вуза: медицинский институт, виноградарства и виноделия, педагогический и химико — технологический. В них обучалось немногим более четырех тысяч студентов.

Газов, с горечью вспоминая свое церковно — приходское образование, особо подробно говорил в докладе о проблемах высшей школы: «Здесь также, как и на целом ряде участков, последствия вредительской работы дают себя чувствовать до самого последнего времени… Вредители, срывавшие работу вузов, сознательно запутывали учебные планы, срывали подготовку преподавательских кадров, вытесняли социально — экономические дисциплины из учебных планов и совершали целый ряд других вражеских действий…»

Боги, боги мои! Так и хочется воскликнуть словами Михаила Булгакова из его фантастически прекрасного романа «Мастер и Маргарита»: «Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами.

Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший.

И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки, он отдается с легким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его».

Как убоги и как до крайности были мы запуганы, до безобразия замордованы этими «вредительскими» штучками, как не жалели и не берегли мы людей, пугаясь собственной тени.

Что же должны были думать преподаватели, слушавшие Газова? Ведь это в их среде якобы действовали «вредители», а значит каждый, если не мыслил так о себе, так уж точно, грешил на соседей.

Под занавес партконференции Газов, как было принято, обрушился на церковь:

«…Антирелигиозная пропаганда в крае проводилась до сих пор не систематически, кампанейски. Постоянной и серьезной работы в этой области не было. Между тем, имеющиеся в нашем распоряжении данные говорят о том, что поповщи не на, церковники, всякого рода сектантские организации усилили свою работу, в особенности в связи с подготовкой к выборам в Верховный Совет РСФСР.

…В антирелигиозной пропаганде необходимо добиться в ближайшее время решительного перелома…»

У партии до всего доходили руки. В сентябре 1938 года Л. П. Газов принимает решение заслушать на бюро крайкома ВКП (б) вопрос о подготовке театров к… зимнему сезону текущего года.

Найденный мною архивный документ — постановление бюро — разумеется, украшено грифом «Строго секретно».

Так вот, любознательный читатель, бюро отмечало, что «стационирование» театров (что значит «стационирование?!») явилось основным «стимулом для закрепления творческих коллективов, их дальнейшего идейно — художественного роста…» Бюро крайкома ВКП(б) считает, что намеченный репертуар театров на предстоящий год по городским театрам в сравнении с прошлым годом улучшен и увеличен за счет пьес советской драматургии и образцов русской и иностранной классики: «Человек с ружьем» Н. Погодина, «Кочубей» А. Первенцева, «Шел солдат с фронта» В. Катаева, «Золотая долина» И. Дунаевского, «Варвары», «Враги», «Васса Железнова» М. Горького, «Много шума из ничего» Шекспира, «Маскарад» М. Лермонтова, «Доходное место» А. Островского, «Ревизор» Н. Гоголя и др.

Однако бюро крайкома ВКП(б) посчитало, что в результате недостаточного руководства театрами со стороны отдела искусств крайисполкома в работе театров имеется целый ряд недостатков:

а) отсутствует постоянная политико — воспитательная работа с актерами, в результате чего среди отдельных коллективов театров имелись нездоровые явления: склоки, рвачество, пьянка (Славянский к/с театр, Ейский к/с театр, Краснодарский);

б) качество спектаклей в отдельных театрах до настоящего времени на низком художественном уровне: искажение образов, плохое оформление (музкомедия, Славянский к/с театр);

в) работа по повышению творческо — производственного уровня среди работников театра проводится слабо;

г) шесть колхозно — совхозных театров края до настоящего времени не имеют нормальных культурно — бытовых и производственных условий для работы;

д) финансовое состояние театров все еще находится в тяжелом положении.

«Зимний» сюжет в постановлении бюро крайкома ВКП(б) понадобился, как складывается мнение, всего лишь для того, чтобы «предложить тов. Никитину (видимо, начальнику отдела искусств) в своей дальнейшей работе проводить решительную борьбу с болезненными явлениями, очищая театры от пробравшихся в искусство «враждебных» элементов и людей, ничего общего не имеющих с искусством, повседневно изучать и смелее выдвигать лучшие молодые растущие кадры на руководящую творческую работу.

Вот так Л. П. Газов пытался, как отмечено в постановлении бюро крайкома ВКП(б) за его подписью, «навести большевистский порядок в театрах края, ликвидировать последствия вредительства на фронте искусства, с тем, чтобы они стали подлинными проводниками социалистической культуры среди трудящихся масс нашего края».

6

Из истории известно, что 17 ноября 1935 года на I Всесоюзном совещании стахановцев И. В. Сталин произнес ставшие затем крылатыми слова: «Жить стало лучше, товарищи! Жить стало веселей». Ранее им был выдвинут тезис: «Сделать всех колхозников зажиточными!» (из речи на I съезде колхозников — ударников 19 февраля 1933 г.). Все это нашло широкое отражение в лозунгах конца 30–х годов, например: «Зажиточно, культурно, весело живет колхозная Кубань».

Как же жила тогда наша колхозная Кубань?

…Росло число колхозов — миллионеров, — около 100 колхозов края за 1937 год получили общий доход свыше одного миллиона рублей. Среди них такие колхозы, как «Красный Октябрь», им. Ильича, им. Шевченко Темрюкского района, колхоз им. 1–й Конной Армии Приморско — Ахтарского района, получившие доход свыше 3–х миллионов рублей.

Увеличилось и количество автомашин в колхозах края: за один год, с января 1937 по январь 1938 года, количество колхозов, имеющих машины, возросло с 928 до 1779 и количество машин в них — с 1198 до 3294

Возросло общее благосостояние колхозов и доходы колхозников. Если в 1936 году было всего лишь 0,3 % колхозов края, колхозники которых получили на 1 трудодень зерновых и бобовых свыше 7 килограммов, то в 1937 году процент таких колхозов возрос до 37,1 при средней выдаче на 1 трудодень зерна 6,5 килограмма. В 30 % колхозов края колхозни ки получили в 1937 году на трудодень деньгами свыше 1 руб. 50 коп., в то время как в 1936 году таких колхозов было 25 %.

Пожалуй, это сегодня немного смешно, но как говорится, из песни слов не выбросишь, в те годы существовала категорическая директива ЦК ВКП(б) — о ликвидации бескоровности колхозников. Партия обязывала, чтобы «в течение ближайших двух лет все колхозники обзавелись коровой».

Газов в докладе на 1–й краевой партконференции с горечью признавал, что в крае директива ЦК ВКП (б) о ликвидации «бескоровности» колхозников не была выполнена. «У нас имеется еще 10,8 процента колхозных дворов, не имеющих коров», — говорил он.

Видимо, в принятии именно этих мер видел Газов действенный рычаг, чтобы «поднять и решить проблему животноводства также успешно, как решается на социалистических полях Кубани зерновая проблема».

Какие же товары приобретали жители Кубани в те годы?

На первом месте по числу покупок стоят велосипеды, затем часы карманные, кровати металлические с сетками, патефоны и пластинки к ним и даже оркестры духовые, разумеется, в Дома культуры.

Критикуя состояние «товаропроизводящей сети края», Газов и здесь не преминул со всем пафосом заявить: «Мы знаем, что разгромленные органами НКВД троцкистско—бухаринские банды, орудовавшие в области товарооборота, вели активную вредительскую работу в бывшем Азово — Черноморском крайсоюзе, в Адыгейском облсоюзе и в ряде райсоюзов». — Севшего на своего любимого конька, далее его было уже не удержать: «Вредители умышленно создавали затоваривание отдельными товарами в ряде районов и вместе с этим безтоварие в других районах; искусственно создавали перебои в торговле товарами повседневного спроса, портили товары, разворовывали сотни тысяч кооперативных средств, раздували торгово — заготовительные расходы, подрывали финансовое хозяйство кооперативных организаций…»

Иной раз я задаю себе вопрос, наверное, это делают многие: кто в самом деле был организатором борьбы с вредителями в стране? За что калечили судьбы десяткам тысяч людей? Кому выгодно было заниматься этим гадким промыслом: подсматривать за людьми, в большинстве своем честными и добросовестными тружениками. Сталин, партия в целом или отдельные её члены, зомбированные системой?

И ещё один вопрос, который не покидает мое сознание. Это, относительно нашей былой и, надеюсь, истинной пре данности идеалам партии: может, в этом, то есть в жестокости событий 30–х годов, и кроется причина массового выхода из КПСС, а затем и её, как будто по команде окончательного краха.

7

В отчетном докладе на 1–й краевой партконференции Л. П. Газов в острой форме поднимал надуманный вопрос: о ликвидации последствий «вредительства» в землеустройстве. Речь шла о закреплении за колхозами земель в вечное пользование по государственным актам и о связанном с этой работой землеустройстве.

Газов утверждал, что «вредительская» работа на этом участке привела к тому, что в 331 колхозе были якобы заведомо неправильно установлены границы землепользования колхозов и в 1422 колхозах умышленно неправильно выполнена работа в техническом отношении.

«Вредительская» работа, по словам Газова, велась также в части прирезки приусадебных участков и заключалась она в том, что в целом ряде колхозов дополнительные прирезки приусадебных земель производились на расстоянии до 10 километров от населенного пункта.

Так и хочется задать вопрос: а где же были в ту пору ответственные партийные, советские, хозяйственные работники края? Ведь одним махом «навредить» более чем в тысяче хозяйств — дело непростое.

В то время размеры приусадебных хозяйств были немалые. П. И.Каменев, первый секретарь Абинского райкома ВКП(б), выступая на 1–й партконференции, отмечал:

«В нашем районе размер приусадебных участков в личном пользовании колхозников утвержден от 36 до 50 сотых… Это размер чрезвычайно велик…»

Другими словами, Л. П.Газов и здесь, правда, не без оснований, намеревался так «урезать» размеры приусадебных участков колхозников, чтобы они со своего хозяйства не получали больше дохода, чем от колхоза.

Впоследствии, уже в «зрелом» социализме и позднее, этот «газовский» тезис возьмут, к сожалению, на вооружение некоторые наиболее ретивые первые секретари краевого комитета партии.

С первых дней своей работы Газов с головой окунулся в решение проблем ведущей отрасли Кубани — сельского хозяйства. «В ту пору, — как говорил Газов на первой краевой партконференции в июне 1938 года, через месяц после своего нового назначения, — колхозный строй вырастил и выдвинул целый ряд замечательных трактористов и комбайнеров, дающих образцы социалистической производительности труда».

Особо гремели по краю два имени: трактористки Паши Ковардак и комбайнера Константина Борина. Мне приходилось в пору своей комсомольской работы неоднократно встречаться с этими всенародно любимыми героями, учиться мудрости их, казалось бы незатейливых, размышлений. Но сколько на самом деле природного ума и наблюдательности несли в себе эти два великих труженика! Прасковья Ковардак родом была из станицы Канеловской. Там же после окончания курсов трактористов работала на знаменитом по своей капризности тракторе ЧТЗ в местной МТС. Впервые в стране она, девушка из кубанской станицы, в один миг становится знаменитой. За сезон 1937 года она добилась вместе с напарником наивысшей выработки — 5143 гектара и завоевала первое место во Всесоюзном социалистическом соревновании тракторных бригад.

Напротив, Константин Борин не был местным. Он уроженец деревни Желестево Нижегородской губернии и прибыл на Кубань в станицу Шкуринскую в 1933 году в качестве красноармейца — переселенца. Вначале работал бригадиром в колхозе им. Горького, а после окончания курсов механизаторов в 1934 году — комбайнером Штейнгартовской МТС в станице Шкуринской. Уже через год он сумел добиться высокого результата — убрал комбайном «Коммунар» 780 гектаров колосовых культур.

Способного юношу командируют на учебу в Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева, а в 1937 году во время каникул Константин Борин, работая на комбайновом агрегате (на сцепке двух комбайнов «Сталинец») добивается выдающихся показателей: убирает за сезон 2040 гектаров колосовых и 1200 гектаров подсолнечника.

Практически оба они, Прасковья Ковардак и Константин Борин, были для Газова (да разве только для него одного из первых секретарей крайкома партии?) опорой в партийной деятельности.

Со временем всякая правда станет известной, но как‑то было принято в прежней историографии обрывать след того или иного деятеля, работавшего в крае, рамками его «кубанского» периода. А работал первым секретарем Леонид Петрович Газов немногим более восьми месяцев (май 1938 — январь 1939 гг.). В силу небольшой продолжительности работы Газова на посту первого секретаря крайкома ВКП(б) весьма сложно судить о его планах по подъему сельскохозяйственного производства.

Все же на той партконференции он кое — какие наметки сумел сделать. Во — первых, отметил, что в 1937 году колхозы и совхозы края засеяли 3.841.600 гектаров, что на 48.400 гектаров было больше посевной площади 1913 года. Да и количество МТС неуклонно росло. Если, например, в 1931 году насчитывалось всего 52, то на этот момент их количество достигло 169, а тракторов различных марок в этих МТС возросло с 2455 почти до десяти тысяч.

Разумеется, Газова в его деятельности подстегивали слова Сталина, сказанные на совещании передовых комбайнеррв в 1935 году. «В старое время, до революции, в нашей стране производилось зерна около 4–5 миллиардов пудов в год. Мы имеем все условия, необходимые для того, чтобы добиться в ближайшем будущем ежегодного производства зерна в размере 7–8 миллиардов пудов».

Газов задавал вопрос участникам партконференции: «Как боролось советское казачество колхозной Кубани и совхозы края за выполнение этих указаний товарища Сталина?» и сам же отвечал: «В 1937 году колхозы и совхозы края собрали 270.657.000 пудов всех зерновых культур с урожайностью 16,1 центнера с гектара…»

Конечно, не обходилось без риторики и эдаких, принятых в те годы, «громких» заявлений. «Этот невиданный урожай, — подчеркивал Газов, — стал возможным только в результате победы колхозного строя, родившего сотни героев труда, стахановцев, мастеров социалистического урожая. Их имена известны всей стране».

В самом деле, помимо рекордных достижений П. Ковардак и К. Борина, можно привести не менее впечатляющие примеры.

Например, бригадир колхоза им. 17–го Партсъезда Щербиновского района Костенко В. Д. получил в 1937 г. на площади 18 га урожай озимой пшеницы по 73 центнера с одного га, что в два раза превышало самый высокий в мире урожай пшеницы с одного га, полученный в Голландии в 1934 году.

Звеньевой колхоза «Красный семенник» Славянского района Панасенко Г. Д. получил с семенного участка урожай кукурузы в 108 центнеров с одного га, что в четыре раза превышало самый высокий урожай кукурузы, полученный в Египте в 1935 году. Звеньевая колхоза «Паладич» тов. Откидач Е. С. с площади в 9 га получила урожай по 38 центнеров, побив мировой рекорд урожайности табака.

Читатель, видимо, заметил, что в 1937 году, как отмечал Газов, в среднем на круг урожайность зерновых культур по краю составила 16,1 центнера с гектара. В конце 1938 года, когда подсчитывали результаты, оказалось — 12,7. Неурожай

1938 года, по всей вероятности, стал одной из причин отзыва Газова в Москву.

Эта мысль может иметь место, тем более в докладной записке от 28 декабря 1938 года на имя В. М. Молотова о продаже зерна и фуража колхозам, пострадавшим от неурожая, фигурирует фамилия не Л. П. Газова, а второго секретаря крайкома. ВКП(б) В. А.Ершова.

Вот что в ней говорится: «Урожай колосовых в Краснодарском крае в текущем году в среднем 12,7 центнера с гектара. Однако, по сравнению с прошлым годом он отмечается больше неравномерностью — от 17 центнеров с гектара колосовых в Усть — Лабинском и Ладожском районах до 4–5 центнеров с гектара в Северском и Горяче — Юиочевском районах.

Значительная неравномерность в урожае наблюдается и внутри районов между отдельными колхозами.

По данным 64 районов, в 485 колхозах приходится натурой на трудодень в районах зерновых культур менее 1,5 кг, а в районах технических и плодоовощных культур менее 1 кг. В Абинском районе 735 кг, в Геленджикском районе 450 кг, в Рязанском районе 700 кг и т. д.

В 396 из этих колхозов, кроме того, не хватает фуража для поддержания скота до выхода его на выпаса.

Помимо указанных колхозов, целый ряд других не в состоянии полностью обеспечить выдачу гарантийного минимума трактористам. Для расчетов с трактористами не достает ориентировочно около 3 тыс. тонн.

В связи с этим краевой комитет ВКП (б) считает возможным просить ЦК ВКП(б) и СНК СССР оказать помощь колхозникам и колхозам, пострадавшим от неурожая в текущем году:

а) предоставить для продажи колхозникам 15 тыс. тонн зерна с продажей в первом квартале по 2 тыс. тонн ежемесячно и во 2–м квартале по 3 тыс. тонн ежемесячно;

б) предоставить для продажи колхозам, не имеющим необходимого количества кормов до выхода скота на выпаса, 12 тыс. тонн концентратов, с продажей в первом квартале по 4 тыс. тонн ежемесячно;

в) выдать производственную ссуду в размере 4.000 тонн для выдачи ее колхозам с низкой денежной частью трудодня и выплаты гарантийного минимума трактористам, с обязательным возвратом ссуды из урожая 1939 года;

г) выдать фуражную ссуду в размере 2500 тонн для выдачи ее колхозам, не имеющим возможность купить корма, вследствие низкого денежного дохода, с обязательным возвратом ссуды из урожая 1939 года.»

Разумеется, постановка подобных вопросов не понравилась Сталину, и отсчет времени пребывания Л. П. Газова в роли первого секретаря крайкома ВКП(б) уже шел не на месяцы, а буквально на дни. В начале января 1939 года в Краснодар прибыла комиссия ЦК ВКП(б) во главе с А. А. Андреевым. Члены комиссии всесторонне ознакомились с деятельностью крайкома ВКП(б), побывали в ряде районов края, изучая работу партийных и советских организаций. 17 января в ЦК ВКП(б) был заслушан отчет «Краснодарского крайкома партии. ЦК ВКП(б) отметил, что Краснодарский крайком партии неудовлетворительно руководил развитием промышленности и сельского хозяйства».

ЦК ВКП(б) не освободил Л. П. Газова с поста первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б), а, как записано в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б), которое проводил И. В. Сталин, «снял, как не обеспечившего руководства Краснодарской парторганизацией и отозвал его в распоряжение ЦК ВКП(б)».

Какие же обвинения были предъявлены Л. П. Газову? Если их кратко суммировать, то суть их выглядит следующим образом: «…повседневно не руководил работой краевого комитета партии, самоустранился…, совершенно не занимался вопросами сельского хозяйства, проявил полную беспечность в подборе и проверке кадров партийного и советского аппарата (и, самое удивительное — автор) — за время своей работы не поставил перед ЦК ВКП(б) ни одного (так и сказано: ни одного — автор) вопроса по работе Краснодарской парторганизации».

Кроме того, Л. П.Газову вменялось в вину, что было совершенно обоснованно, «невнимательный разбор апелляций коммунистов, исключенных из партии». А вот уже более серьезные обвинения, — тем самым способствовал (адресуется крайкому ВКП(б) — автор) продолжению вражеской практики избиения честных работников партии, оклеветанных провокаторами, пробравшимися в ряды ВКП(б)».

Завершал, как выражались партийные работники тех лет, констатирующую часть постановления Политбюро ЦК ВКП (б) оглушительной силы тезис: «Крайком ВКП(б) неудовлетворительно руководил промышленностью края и проглядел подрывную деятельность врагов народа на важнейших промышленных предприятиях…»

9

Однако самое печальное во всей этой истории то, что соратники и близкое окружение Л. П. Газова впоследствии щеголяли друг перед другом в осуждении своего недавнего шефа. Правда, к критике и самокритике на пленуме крайкома партии, посвященном обсуждению постановления Политбюро ЦК ВКП(б), призвал его участников П. И. Селезнёв, что было совершенно правильным. Однако это ещё раз подтверждает мысль о том, что в серьезных делах люди показывают себя такими, какими им хотелось бы выглядеть; в мелочах — такими, какие они есть на самом деле.

Вот о чем, например, говорил первый секретарь Брюховецкого РК ВКП(б) С. Г.Шакунов. Он справедливо поднимал вопрос об авторитете райкома партии: «Какой будет авторитет райкома, когда буквально все краевые организации пишут: «Начальнику такого‑то учреждения и секретарю райкома партии — у Вас не выполняется то‑то и то‑то, Вы позорите край и т. д.». Кому дано право писать так? Кроме того, снимают работников, кому вздумается, тот и снимает…

В части автотранспорта. Какой авторитет будет иметь райком, когда секретари райкома ходят по грязи пешком по колхозам, когда ездят лошадьми, быками…»

Председатель Краснодарского горисполкома М. М. Осипов был более резок: «Нами были разработаны специальные докладные записки — в ЦК ВКП(б) и правительство, — и что Вы думаете? Эти записки в области жилищного и дорожного строительства, благоустройства вообще, эти записки 5 месяцев провалялись у Газова, и не было дано им хода! Я считаю, что такой стиль работы, который был у Газова, — это маринование в разрешении насущных вопросов…

Как первый секретарь руководил советской работой?

Уже в октябре, это по прошествии нескольких месяцев после краевой партийной конференции, вызывает Газов партийное и советское руководство г. Краснодара и спрашивает у нас:

— Есть ли центр в городе Краснодаре?

Мы говорим:

— Есть центр города, это Сенная площадь.

— Нет, это географическое понятие, давайте искать в натуре центр.

И мобилизовывается масса землеустроителей, весь партийный и советский аппарат искать центр для г. Краснодара, и 7 дней проводилась эта работа.

Конечно, центр города остался тот, который определен соответствующими планирующими организациями, но ведь эго безобразие, издевательство, об этом говорили все в городе, и больше в чем‑либо советского руководства со стороны первого секретаря крайкома и горкома совершенно не было…

…Взять оргкомитет Верховного Совета (имеется в виду оргкомитет Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю, действовавший после образования края до выборов в краевой Совет депутатов трудящихся 24 декабря 1939 г. как руководящий орган исполнительной власти — автор), скажите, когда‑нибудь секретарь крайкома партии присутствовал на заседании президиума оргкомитета, чтобы, может быть, исправить отдельные ошибки оргкомитета? Ни разу такого случая не было…»

Я постараюсь ещё привести некоторые примеры, характеризующие стиль работы Л. П. Газова, ибо из критики, с которой обрушились на бывшего первого секретаря крайкома ВКП(б) его коллеги, можно и, пожалуй, необходимо сделать выводы и нынешним администраторам: история повторяется.

Вот, например, мнение И. Т. Тимошина, первого секретаря Рязанского (был и такой район, вошедший затем в Белореченский — автор) райкома ВКП(б): «Теперь насчет хозяйственного руководства. Мне кажется, крайком забрал всё хозяйство себе и крайисполкому делать нечего (пусть не в обиду будет сказано крайисполкому), только собес и дорожное строительство, а все остальные вопросы разрешаются в крайкоме.

Телеграммы по всем вопросам идут в райкомы. Вызываю председателя райисполкома:

— Тебе что‑нибудь известно?

— Нет. Я, — говорит, — даже обижаюсь, что крайисполком не даёт никаких указаний и не поручает работу…»

Любопытные замечания содержались в выступлении Б. С. Шипилова, первого секретаря Темиргоевского райкома ВКП(б): «…Вследствие плохого стиля работы краевого комитета партии бывают и такие случаи: на квартире находят в 2–3 часа ночи и звонят — давай такие‑то сведения. Помилуйте, я не помню такие сведения на память. — Давай или иди в райком партии. Зачем такое дело нужно? … а то раньше краевые работники, заведующие и инструктора гордились тем, что они до 5 часов утра работают, а вы, говорят, не соизволите подняться, когда всем звонят…» Процитируйте эти слова, уважаемый читатель, тем, кто работал почти спустя полвека при Медунове, и Вам с удивлением, ответят: «Так это же сказано о нас!»

В. Д. Фомин — первый секретарь Новоминского райкома ВКП(б):

«Последний вопрос: все же мы, секретари райкомов партии, приезжая сюда, не видим той обстановки, которая для нас нужна. Мы работаем дома с 9 до 9 часов, приезжаешь сюда — и здесь не отдохнешь никогда. Приедешь в три часа ночи, вам говорят: квартиры нет. Идешь в сад. Меня как‑то из крайкома погнали, а там меня в милицию забрали. Я говорю, что я секретарь райкома, — а почему ты здесь сидишь? Вот вам вчера приехали сразу человек сорок, дошли до крайкома, никого нет. Люди не спали, ехали, и нужно на пленуме работать, а мы сидим и спим. Об этом было записано в решении первой партконференции, и требовалось, чтобы улучшить обслуживание секретарей райкомов партии, но пока этого нет…»

10

Хотелось бы остановиться и на том, как крайком ВКП(б) и лично Газов проводили всевозможные «революционные» праздники или иные события, имеющие в те времена большой политический резонанс. А таковых проводилось множество: выборы в Верховный Совет Союза ССР, распространение граммофонных пластинок с речью И. В. Сталина, выборы в Верховный Совет РСФСР, празднование годовщины проведения выборов в Верховный Совет СССР, 1 Мая, Дня авиации и, наконец, 20–летия Октябрьской революции.

Газов являлся активным сторонником этих зачастую шумных, как считалось, мобилизующих массы, праздничных ме роприятий. Особая роль, разумеется, отводилась организованному проведению годовщины Октября.

Вот некоторые фрагменты протокола заседания краевой Октябрьской предпраздничной комиссии, состоявшегося за неделю до юбилейной даты.

Заседание комиссии по поручению Газова проводил Михаил Маркович Осипов, бывший первый секретарь Крыловского райкома ВКП(б), а в ту пору — председатель Краснодарского горсовета. На заседании присутствовал и Михаил Петрович Харченко, третий секретарь крайкома ВКП(б).

Любопытно как бы услышать «живую» речь руководителей края и города Краснодара, почувствовать пульс той беспокойной жизни:

«…Следующий вопрос: мы специально созывали по линии городского комитета партии, по линии комитета комсомола вопрос об организационной работе, в частности, по восьмерочникам. В большинстве восьмерочники выделены. Везде теперь мы ставим задачей себе, и сейчас это придется сделать, чтобы демонстрация была живой, были песни, пляски, а то у нас что получается: по существу, нет живости, только что по существу руководители выбрасывают лозунги, а в отношении массы этой живости нет. В данной степени эта работа еще не развернута. С 4–5–6–го у нас проходят торжественные заседания предприятий, учреждений, на которых будут премироваться стахановцы. Мы запретили устройство каких‑либо банкетов, вопрос стоит об экономии средств, лучше поставить утренники для детей. 6–го числа у нас проводится пленум в гор. театре. Докладчиком утвержден тов. Газов. После мы считаем необходимым, как посмотрит краевая комиссия, дать слово 5–6 товарищам, в частности, дать слово 2–3–м из воинских частей и дать 2–3–м предприятиям и еще торговым организациям, которые перевыполнили свой план, с рапортами о выполнении своих производственных заданий. После этого мы должны будем поставить концерт. Часть сил мы дадим из городского театра, затем из музыкальной комедии и т. д.

Дальше, как лучше провести демонстрацию? На совещании некоторые товарищи выразили такое мнение, чтобы трудящиеся города видели парад войск, но площадей у нас нет таких, улицы узкие, и нам сказали, что может даже получиться несчастье, потому что будет проходить артиллерия, будут проходить тягачи, они могут отцепиться. Мы сегодня окончательно договорились у тов. Газова и решили парад проводить так, как проводили в мае в расположении улиц имени Ежова, Красной, Красноармейской и имени Ленина. Колонны будут по Красной, по улице Тельмана и Карла Либкнехта. Кагановичский район — по улице Гоголя и до Пашковской. И от Пашковской до Коммунаров и т. д. Сам митинг, мы считаем, [надо] сделать очень коротким, дать выступление депутату Верховного Совета РСФСР и секретарю краевого комитета партии тов. Газову и начальнику гарнизона, после этого будет парад…»

11

Читатель вполне понимает, все или почти все трагические события 30–х годов в наибольшей степени были связаны не с «инициативами» местного партийного и советского руководства, таких, скажем, как Кравцов, Марчук, Газов, Симончик, Богданов, а, прежде всего, с деятельностью верхов, лично Сталина и высшего политического органа, получившего завораживающее название Политбюро.

Практически все указания, партийные установки и директивы за время существования партийных органов исходили от имени Политбюро, тем самым подчеркивая не чью-либо персональную ответственность, а коллегиальное мнение высшего руководства.

Но именно в самом составе Политбюро, не говоря о Центральном комитете партии, происходили странные и порой загадочные события, связанные с судьбами широко известных деятелей партии и государства.

Мне кажется, что именно в этом кроется, помимо иных причин, разгадка безудержного разгула партийной диктатуры, жестокой борьбы за власть в 30–е годы.

Все же, попытаемся проследить как изменялись составы Политбюро, какие личности приходили и уходили, порой, в небытие.

Известно, что впервые Политбюро было создано на заседании ЦК РСДРП(б) 10(23) октября 1917 г. в составе В. И. Ленина, А. С.Бубнова, Г. Е.Зиновьева, Л. Б.Каменева, Г. Я.Сокольникова, И. В.Сталина, Л. Д.Троцкого. Перед ними ставилась задача оперативно осуществлять политическое руководство на ближайшее время, решать срочные, экстренные дела в связи с подготовкой вооруженного восстания.

В качестве постоянно действующего органа Политбюро стало функционировать с марта 1919 г. Состоявшийся в этом месяце VIII съезд РКП (б) постановил, что для решения проблем, не терпящих отлагательства до очередного пленума ЦК, образуется Политическое бюро (Политбюро). В общей системе коллективного руководства оно заняло важнейшее место, объединяя и направляя деятельность партийных и государственных организаций.

К 1930 году пленум ЦК ВКП(б), избранный на XV съезде партии, утвердил новый состав политбюро. Всего через два года, состоявшийся в ноябре 1929 г. пленум ЦК ВКП (б) вывел из состава Политбюро Н. И. Бухарина, о трагической судьбе которого широко известно.

Практически с этого времени начинается и продолжается трагическая полоса в судьбах выдающихся деятелей партии. Вот некоторые примеры: 1 декабря 1934 г. был злодейски убит С. М. Киров; 18 февраля 1937 г. при загадочных обстоятельствах ушел из жизни Г. К. Орджоникидзе. В 1937–1938 гг. были незаконно репрессированы и позднее погибли члены Политбюро Я. Э. Рудзутак, Р. И.Эйхе.

Пленум ЦК ВКП(б) в январе 1938 г. освободил от обязанностей кандидата в члены Политбюро П. П. Постышева (вскоре его репрессировали и в следующем году расстреляли).

Теперь становятся более понятными, но тем ни менее не простительными огромные издержки и перегибы в деятельности, по крайней мере, трех первых секретарей крайкома ВКП (б): Кравцова, Марчука и Газова.

Именно они, ведомые тем лихим и страшным временем, несмотря на определенные заслуги в развитии края, особенно на первых порах его становления, стоят особняком в ряду своих коллег.

И как не понять их судеб, особенно, если вслушиваться, скажем, в итоговое рассуждение Сталина на XV съезде партии:

«Если просмотреть историю нашей партии, то станет ясным, что всегда известная часть старых лидеров выпадала из тележки большевистской партии, очищая место для новых людей. Поворот — это серьезное дело, товарищи. Поворот опасен для тех, кто некрепко сидит в партийной тележке. При повороте не всякий может удержать равновесие. Повернул тележку, глядь — и кое‑кто выпал из нее. (Аплодисменты.) Возьмем 1903 год, период Второго съезда нашей партии. Это был период поворота партии от соглашения с либералами к смертельной борьбе с либеральной буржуазией, от подготовки борьбы с царизмом к открытой борьбе с ним за полный разгром царизма и феодализма. Во главе партии тогда стояла шестерка: Плеханов, Засулич, Мартов, Ленин, Аксельрод, Потресов. Поворот оказался роковым для пяти членов этой шестерки. Они выпали из тележки. Ленин остался в единственном числе. (Аплодисменты.) Получилось так, что старые лидеры партии, основатели партии (Плеханов, Засулич, Аксельрод) плюс двое молодых (Мартов, Потресов) оказались против одного, тоже молодого, Ленина… Теперь ясно каждому большевику, что без решительной борьбы Ленина с пятеркой, без оттеснения пятерки, наша партия не смогла бы сплотиться как партия большевиков, способная повести пролетариев на революцию против буржуазии (Голоса: «Верно!»)».

Перечислив другие повороты и других «выпавших из тележки», Сталин закончил: «То же самое надо сказать о настоящем периоде нашей революции. Мы переживаем теперь период поворота от восстановления промышленности и сельского хозяйства к реконструкции всего народного хозяйства, к перестройке его на новой технической базе, когда строительство социализма является уже не перспективой только, а живым практическим делом, требующим преодоления серьезнейших трудностей внутреннего и внешнего порядка. Вы знаете, что этот поворот оказался роковым для лидеров нашей оппозиции, испугавшихся новых трудностей и вознамерившихся повернуть партию в сторону капитулянтства. И если теперь выпадут из тележки некоторые лидеры, не желающие твердо сидеть в тележке, то в этом нет ничего удивительного. Это только избавит партию от людей, путающихся в ногах и мешающих ей двигаться вперед. Видимо, они серьезно хотят освободиться от нашей партийной тележки. Ну что же, если кое‑кто из старых лидеров, превращающихся в хламье, намерены выпасть из тележки, — туда им и дорога!»

12

Заканчивая главу не только о Л. П. Газове, а как бы суммируя судьбы их троих — И. А.Кравцова, М. И.Марчука и Л. П. Газова, мне кажется, я просто обязан подвести под сказанным некий итог. Причем, мне не хотелось бы брать на себя непосильную задачу историко — философского осмысления минувшей эпохи, а хотелось бы избежать безапелляционных суждений. Подобных примеров в нашей и зарубежной литературе встречается предостаточно.

Тем более оценка тех далеких лет уже сделана, Дмитрий Волкогонов, например, выложил свою горькую правду. Вот некоторые оценки Сталина и сталинщины из его очерка в

«Литературной газете» от 9 декабря 1987 года: «попрание человечности»; «преступления»; «нечеловеческие унижения и испытания»; «чудовищная несправедливость», «никакие заслуги не оправдывают бесчеловечности»; «озлобление», «методы командно — бюрократического стиля, насилия», «закручивания гаек», «апологетом которых был именно Троцкий, будут взяты на вооружение Сталиным»; «быстро привык к насилию»; «ликвидация личных противников»; «страшная инерция насилия»; «смотрел на общество как на человеческий аквариум; все в его власти»; «не была ли рядом с жестокостью и никогда не распознанная душевная болезнь Сталина?». Такие вот оценки. И факты, страшные факты. Только в органах НКВД «более 20 тысяч честных людей пало жертвами этой вакханалии беззакония».

Вслед ему восклицает другой известный публицист Отто Лацис:

«Ну вот мы и вернулись к тому, с чего начинали тридцать с лишним лет назад. К проклятым нашим вопросам. Почему мы строили социализм по — сталински? И могли ли мы иначе его построить? Не праздное любопытство стоит за этим желанием постичь наше прошлое, а тревога о настоящем и будущем, потому что, не разобравшись со сталинщиной, мы не обретем гарантий против ее повторения, не укрепим доверие новых поколений к социализму, не возродим его авторитет в мире. А без этого мы просто не можем жить.

Ведь были двадцать лет умолчания о неудобных вопросах. Что они дали? Укреплен ли авторитет социалистической идеи в результате этого молчания? Нет, только ослаблен. Это наша пропаганда молчала о горькой правде нашего прошлого, это наша наука не исследовала сложные проблемы. Чужая пропаганда не молчала, чужие историки не теряли времени. Да и те советские люди, кто не слушал чужих голосов, они не мирились с незнанием и заполняли вакуум мифами, самодельными концепциями.»

…Вот, кажется, и все, о чем мне хотелось поведать, подводя некоторые итоги деятельности первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б) предвоенных лет: И. А.Кравцова, Л. И.Марчука и Л. П. Газова.

Мертвые живы, пока есть живые, чтобы о них вспоминать.


Так расписывались первые секретари Краснодарского крайкома ВКП(б)

(обратно)

СЕЛЕЗНЁВ

Герой — это человек, который в решительный момент делает то, что нужно делать в интересах человечества.

Ю. Фучик

1

В то время он работал заместителем заведующего Отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б). Однажды утром Селезнёва пригласил к себе секретарь ЦК А. А. Андреев, у которого ему не раз приходилось бывать по служебным вопросам. Встречи были интересными и поучительными. Андрей Андреевич пользовался всеобщим уважением, отличался исключительной деловитостью и скромностью.

Пока Андреев отвечал кому‑то по телефону, Селезнев сидел напротив и мысленно прикидывал, о чем пойдет речь. Андрей Андреевич положил трубку и сказал: «Нет — нет, разговор будет не о текущих делах. — Лицо его стало серьёзным. — Мы посоветовались и рекомендуем вас первым секретарем Краснодарского крайкома ВКП(б)».

На дворе был конец января 1939 года. Краснодарская зима разошлась вовсю: стоял сильный мороз, снега было немного и редкие пешеходы жались к зданиям, ища подпорку от накатанного гололеда.

Вечернее заседание III пленума крайкома ВКП(б) проходило в плохо натопленном, и оттого казавшемся огромным, помещении.

Голос с места: «Нужно было бы заслушать краткую биографию товарища Селезнёва».

П. И. Селезнёв: «Родился я в 1897 году. Отец работал сельским приказчиком. В 1909 году он умер. Я жил у брата, тоже приказчика. В 1913 году после окончания сельской двухклассной школы пошел работать сначала учеником конторщика, потом конторщиком и доработался до счетовода и помощника бухгалтера.

Работал в Самаре, теперь Куйбышеве. В 1914 году я уже начал принимать активное участие тогда в пролетарских общественных организациях, в Союзе конторщиков и приказчиков. В 1915 году в январе вступил в партию. Принимал меня Самарский комитет РСДРП большевиков. В 1915 году

2 месяца отсидел в самарской тюрьме, в связи с выпуском листовок с протестом против суда над шестеркой депутатов-болыпевиков Государственной Думы. В связи с тем, что на квартире у меня не удалось найти вещественных доказательств, через 2 месяца я был освобожден.

Затем продолжал работать в Самаре до мобилизации в царскую армию в конце 1916 года. Работал там в тех же организациях, в Союзе конторщиков и приказчиков. В царской армии находился с конца 1916 года до февральской революции.

С момента февральской революции начал свою общественную политическую работу сначала в Совете солдатских депутатов, потом в Совете рабочих и солдатских депутатов и после демобилизации в июне 1917 года приехал в Самару и там продолжал работать.

Начиная с Октябрьской революции, был комиссаром банка военного купечества в Самаре после захвата его отрядом красногвардейцев. В момент прихода чехов в Самару был в подполье. Оставался в Самаре и не смог эвакуироваться, скрывался у сестры. После освобождения Самары от чехов вновь начал работать в банке. Затем идет, если коротко говорить, ответственная работа по советской и партийной линии.

На партийной работе — начиная с 1920 года. С 19–го по 20–й год был в армии, на партийной работе на Западном фронте, затем на партийной работе в ЦК партии с 21–го по 24–й год, несколько месяцев пробыл в 1–ом Московском Государственном университете, но по мобилизации ЦК был направлен для работы с ленинским призывом. Как вы знаете, после смерти товарища Ленина в нашу партию влилось большое количество рабочих с производства. Я был направлен для работы с ленинским призывом в Бежицу, на завод «Профинтерн». В Бежице пробыл 9 месяцев и с конца 1924 до 1926 года работал в ЦК, а затем в Оренбурге в качестве зав. орготделом губернского комитета партии. После организации Средневолжского края работал в качестве заместителя заведующего орготделом крайкома партии.

Из крайкома партии отпросился на учебу на курсы марксизма — ленинизма. Там пробыл год, затем был взят на партийную работу в Московский комитет партии. Проработал там

3 года: 1932–33–й и 34–й. С 1935 года был взят в аппарат ЦК. Работал сначала инструктором, затем заведующим сектором и последний год в качестве заместителя заведующего отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП (б).

Никаких партийных взысканий за время пребывания в партии не имел. Отклонений от генеральной линии партии также не было. В тех организациях, в которых выступали за время моей работы троцкисты, — по 23–му году в 1–м МГУ, правые и троцкисты по Оренбургу, вел с ними решительную борьбу. Вот все коротко о себе».

ВА. Ершов: Вопросы будут?

Вопрос: Какую должность занимали, когда были в царской армии?

Ответ: Писарский ученик воинского начальника.

Итак, пленум крайкома, прошедший в Краснодаре 31 января 1939 года и освободивший «тов. Газова с поста первого секретаря крайкома ВКП(б), как не обеспечившего руководство Краснодарской партийной организации», утверждает теперь в данной должности человека с немудреной фамилией Селезнев, простым русским именем Петр и редким отчеством — Ианнуарьевич.

Этому предшествовало чрезвычайное событие, когда в начале января 1939 года в Краснодар прибыла комиссия ЦК ВКП(б) во главе с А. А. Андреевым. Члены комиссии всесторонне ознакомились с работой крайкома, побывали в ряде районов, на промышленных предприятиях, в колхозах и совхозах. 17 января в ЦК ВКП (б) был обсужден отчет Краснодарского крайкома партии. 31 января III пленум крайкома заслушал сообщение П. И. Селезнева о постановлении ЦК ВКП(б) по отчету крайкома партии. При обсуждении вопроса выступили 44 человека. Они одобрили решение ЦК, подвергли критике недостатки в работе краевой парторганизации.

Судя по архивным документам, в окружении Сталина, да и у самого вождя произошло осознание вопиющей несправедливости к труженикам, грубого шельмования кадров, размеры которых приобретали чудовищный характер. По крайней мере Селезнёв практически с первых дней начал «человеческую» политику по отношению к трудящимся вообще, и к руководящим кадрам, в частности.

В определенной степени этому послужила информация от 30 января 1938 года, естественно, с грифом «Сов. Секретно, серия «К» краевой прокуратуры о положении в тюрьмах края в связи с большим количеством репрессированных.

Информация была на имя прокурора Союза СССР Вышинского:

«…Считаю необходимым довести до Вашего сведения о возникших дополнительных трудностях, а именно: по Краснодарскому краю репрессировано по 1–й и 2–й категориям свыше 20000 человек, члены семейств которых теперь, как я Вам уже сообщал, обращаются в краевую прокуратуру. Поток жалобщиков имеет тенденцию к постоянному увеличению и обещает в феврале — марте возрасти до больших размеров.

В тюрьмах края содержится под стражей 16860 человек, при лимите в 2760 чел., налицо исключительная перегрузка, имело место уже появление инфекционных заболеваний среди заключенных в Краснодарской, Армавирской и Майкопской тюрьмах (сыпной и брюшной тиф).

У Краснодарской и Армавирской тюрем постоянно скопляется большое количество родственников заключенных, пьипающихся узнать о судьбах заключенных, передать одежду, продукты или получить свидания с ними, толпа не рассеивается и в ночное время, некоторые лица живут у тюрьмы по несколько дней. В городе Новороссийске не получившие свидания с заключенными родственники зачастую останавливаются для ночевок на квартирах, в домах, расположенных вблизи тюрьмы. Такое крайне нежелательное явление у мест заключения, по существу, являющемся своеобразной демонстрацией, вьшуждает меня поставить перед Вами вопрос о принятии необходимых мер через Наркомат НКВД.

Нужно отметить, что за последнее время увеличилось количество передач заключенным настолько, что личный состав работников тюрем с трудом справляется с приемом их, многие не получают возможности делать передачи лично, в силу чего посылают одежду и пищу посылками через почту. Несколько дней тому назад начальник Краснодарской почты сообщил, что он не имеет никакой возможности обслужить посетителей, сдающих посылки заключенным, содержащимся в местной Краснодарской тюрьме, т. к. складские помещения полностью загружены посылками. Аналогичное положение и в самой Краснодарской тюрьме, где складские помещения также забиты, причем туда поступают посылки даже на лиц, не находящихся в тюрьме…»

Подписал информацию и. о. крайпрокурора Востоков.

Разумеется, как опытный партийный работник, Селезнёв знал о реальном положении дел, знал и о записке на имя Вышинского. Именно поэтому он с огромным вниманием выслушивал выступления участников пленума крайкома ВКП(б) о разоблачении «врагов народа». Того самого пленума, где его избрали первым секретарем Краснодарского крайкома партии.

Д. Д. Лубочкин, первый секретарь Сочинского горкома ВКП(б):

«Когда у нас сняли 1–го секретаря, врага народа Колеух, то приехал враг Шацкий с резолюцией Евдокимова, и Шацкий там на пленуме начал прямо говорить, что у вас мало врагов. «Не может быть, чтобы у вас еще не было врагов, вы затихли в борьбе с врагами». После того, как кончился актив — потом рассказывали — шли домой и все думали друг на друга, не враг ли он. И получилось после этого массовое исключение в первичных организациях в Сочи. В день приносили по 10–15 партбилетов исключенных».

И. С. Богданов, председатель Оргкомитета Президиума Верховного Совета РСФСР по Краснодарскому краю:

«Я, как член бюро, отвечаю за плохую работу крайкома ВКП(б) и, как председатель Оргкомитета, отвечаю за состояние советской работы в крае. И не в меньшей мере отвечают секретари крайкома партии за работу Советов, в этом требуется помощь Оргкомитету. Работа Оргкомитета на сегодня также нельзя сказать, что поставлена хорошо.

ЦК партии в своем решении указал нам на бюрократическое отношение к жалобам и заявлениям трудящихся и на политическую близорукость крайкома и особенно его бюро, проглядевших подрывную работу врагов в органах НКВД, которые до последнего времени были засорены политически сомнительными людьми. Взять, к примеру, Малкина. Малкин — это был вершитель судеб, и мы, ни один из членов бюро крайкома, не находили мужества возражать Малкину в его неправоте. А как мы делали: Малкин сказал, что у него есть документы, есть материалы на коммуниста, надо исключать — и мы исключали. Материалы эти члены бюро крайкома не знают, а, может, кто и знал, но я как член бюро таких материалов не видел. Ну, а раз есть материал, значит, исключить — и исключали. А самого врага народа Малкина мы проглядели.

Посмотрим другое положение, возьмем Сербинова. Сербинов тоже оказался врагом народа и посажен. Так вот спрашивается теперь, когда выдвигали Сербинова кандидатом в депутаты Верховного Совета, члены бюро крайкома его обсуждали? Может быть, обсуждали, но я лично не был на таком заседании, когда обсуждались кандидаты, выдвинутые в депутаты Верховного Совета. Спрашивается, какая была необходимость Сербинова выдвигать в депутаты Верховного Совета, а ведь провели, и я считаю, конечно, мы сделали большое преступление перед партией».

М. Н. Зеленков, первый секретарь Нефтегорского райкома ВКП(б):

«Теперь такой вопрос. Я не знаю, товарищи, насколько знал крайком, когда предполагалось Малкина изъять. Малкин у нас делал доклад по решению крайкома, отчет депутата. Ведь его у нас взяли прямо с трибуны. Почему секретарь крайкома не позвонил? Слушай, Зеленков, хотя бы как — нибудь намеком сказал о Малкине (тов. Харченко: «Мы и сами не знали»), Сербинов спрашивал по своей линии: «Как там у вас, все благополучно или нет?» Это я знаю, мне сообщили, что спрашивал. Я понял, что‑то неблагополучно. Когда пришли люди незнакомые, Малкин переменился в лице. Я быстро перестроился в проведении митингов и, мне кажется, что в таких случаях вообще надо немного ориентировать секретарей».

Селезнев слушал выступления и у него, честного человека, зрело решение: никогда, никогда не допускать произвола к людям. А, может, даже молил он, атеист, в душе: «Господи, до чего же мы дошли, истребляя друг друга?» Первым крупным делом Селезнева стала реабилитация председателя Краснодарского горсовета Федора Ивановича Галия. В декабре 1937 года он был исключен из членов ВКП(б) как враг народа. Его предшественник Л. В. Ивницкий, занимавший эту должность с декабря 1934 по июнь 1937 г., 30 июня 1937 г. арестован за участие в антисоветской террористической организации правых (реабилитирован посмертно в 1956 г.).

Разумеется, ни Ивницкий, ни Галий никогда врагами народа, как и тысячи других безвинно репрессированных, не были.

Вот что писал Галий в заявлении на имя Селезнева 7 июня

1939 года.

«…29 ноября 1937 года я был арестован органами НКВД, работая председателем Краснодарского горсовета. 31 мая сего года за прекращением дела следствием я был освобожден из‑под стражи. Таким образом, я просидел подследственным в тюрьме 18 месяцев. То, что я пережил за эти 18 меся цев, будучи подследственным, этого я не переживал за всю свою 43–летнюю жизнь.

Если я не могу этого сказать всякому и каждому, даже близким и друзьям, находясь уже на свободе, вполне по понятным причинам — не давать повода подрывать авторитета органов НКВД в борьбе с действительными и подлинными врагами народа, то скрыть этого от партии я не могу и считаю невозможным. Поэтому я решил кратко изложить бюро крайкома в письменном виде.

Жизнь моя протекала в тюрьме так: с 29 ноября 1937 года по 20 апреля 1938 года я почти все время сидел в одиночке, в чрезвычайно тяжелых условиях холода и голода, без допроса и предъявления обвинения. 20 апреля 1938 года я был взят на следствие в здание бывшей адыгейской больницы в 62 комнату. Даже и тогда следствием официально не было предъявлено обвинение в письменном виде. Ко мне было предъявлено требование следователем в самой грубой форме разоблачаться в своих преступлениях. Конечно, ни о каком разоблачении и речи не могло быть, считая себя совершенно ни в чем не виноватым.

Следователь, не предъявляя мне никаких документов в обличение моей виновности, за исключением словесных ссылок других подследственных, начал ко мне применять методы физического воздействия, а методы эти были весьма внушительные. Первое: это я простоял беспрерывно 48 часов без еды и питья, на большее у меня сил не хватило. Затем был спущен в камеру с предупреждением, что если я не буду подписывать того, что предлагает мне следователь, ко мне будут приняты другие меры. Спустя 4 часа я был обратно вызван тем же следователем. И, действительно, ко мне были применены такие методы следствия, от которых я пришел к потере сознания и самообладания.

Сколько прошло времени, я не помню, но я пришел в сознание и чувство, лежа в углу кабинета того же следователя, униженный, оскорбленный и избитый. Ко мне подошел совершенно новый человек и предупредил меня о том, что я подписал какие‑то самопоказания, держа клочки бумажек в руке. Я заявил, что это ложь, и на требование ознакомить меня с содержанием этих самопоказаний мне было категорически отказано. Есть ли эти самопоказания и что в них написано, мне так и не было объявлено на протяжении всего следствия. После этого мне дали список лиц с фамилиями для меня известных людей, в том числе четырех моих родных братьев, требуя от меня на них показания, что я их завербо вал в повстанческую организацию. Я заявил, что это ложь. В этом списке значились и фамилии совершенно неизвестных для меня людей…»

И вот, пусть небольшая, но все же победа. На постановлении бюро крайкома ВКП(б) от 9 июля 1939 года стоит подпись Селезнева: Галия Федора Ивановича членом ВКП(б) восстановить.

2

Действовать Селезнев начал, в первую очередь сосредоточивая свое внимание на подборе достойных и проверенных кадров.

Ближайшим помощником стал председатель крайисполкома Павел Федорович Тюляев. Родом он был из села Покровка Самарской губернии. Из крестьянской семьи. Работал помощником секретаря сельсовета, делопроизводителем волисполкома, служил в ЧОН. Затем, будучи заместителем председателя Покровского сельсовета, он организует товарищество по обработке земли и по 1926 г. является его председателем. После распада сельхозартели работает зав. магазином. В 1927 г. — председатель колхоза им. Сталина Покровского сельсовета. Учился в Горском сельхозинституте (г. Орджоникидзе), который окончил по специальности агроном плодово — ягодного производства. Работал в политотделах МТС Пролетарского и Зимовниковского районов Азово-Черноморского края, а затем вторым секретарем Зимовниковского райкома ВКП(б) и первым секретарем Кущевского райкома ВКП(б). До назначения председателем крайисполкома работал заведующим сельхозотделом Краснодарского крайкома ВКП(б). Именно с Тюляевым, крупным организатором и честнейшим человеком, Селезнев совершил на Кубани множество грандиозных и патриотических дел

Вот какую установку Селезнев дал всему партийному активу края и, соответственно, себе: «…вопрос помощи новым работникам и бережного отношения к кадрам (замечу, что долгие годы сочетание «бережное отношение» в партийных рядах не произносилось, а если и говорилось, то для показухи — автор). В краевой партийной организации Краснодара много выдвинуто работников, с ними надо проводить работу, помогать им нужно. А если мы сопоставим с тем, как проводилась работа в бюро, в аппарате краевого комитета партии, какой стиль работы был, как мы обычно говорим, то можно сказать и свести этот стиль работы к тому, что направлялось дело так, чтобы скорее обругать, оборвать, вынести взыскание необоснованное, снять работника без объяснений, без совета, без проверки, без того, чтобы показать, как надо провести ту или другую работу».

Впоследствии стиль работы первого секретаря крайкома партии долгое время в краевой партийной организации будут уважительно называть «селезневским».

Перебирая множество архивных материалов, справок, аналитических записок, докладов в ЦК ВКП(б), как правило, на имя Сталина, выступлений, газетных и журнальных статей, со всею очевидностью я приходил к выводу о том, что деятельность Селезнева на посту первого секретаря в течение десяти лет быстрее всего являлась не правилом, а редким исключением: время ведь было суровое, и носила созидательный характер. По суги дела, именно Селезнев заложил практические основы хозяйственного и культурного обустройства края. Он сумел за две пятилетки решить ряд принципиально важных вопросов экономического и социального развития региона.

Вот одна из его первых докладных записок Сталину и Молотову о мерах по благоустройству Краснодара и других городов края на 1939 год.

Здесь практически всё: снабжение электроэнергией и строительство ТЭЦ мощностью 25000 квт., жилищное строительство, возведение в Краснодаре гостиницы (тогда в городе имелось всего 2 гостиницы на 108 номеров), строительство Дома Советов, нынешнего здания администрации края, водоснабжение Краснодара, Новороссийска, Анапы и Армавира, окончание строительства юго — западного коллектора канализации в краевом центре, расширение трамвайного хозяйства, строительство бань в городах края, школ и больниц, приведение в порядок магистральных и местных дорог, строительство моста через реку Кубань, кино- и драматического театров, увеличение сети общественного питания… Вопросы, вопросы, вопросы…

Как‑то Сталин, видя инициативу и напористость Селезнева, проронил в своем окружении: «Краснодарскому секретарю надо помочь». Эта вскользь брошенная фраза далеко аукнулась в цековских и министерских кабинетах.

И вот уже в мае 1940 года Селезнев и Тюляев ставят перед Маленковым и Микояном вопрос о строительстве автоматической телефонной станции в Краснодаре вместо старой, сооруженной еще в 1929 году и имевшей ручное обору дование бесключевого типа, снятого с производства в СССР.

Селезнева особо занимал вопрос развития Новороссийска. Он попросит первого секретаря Новороссийского горкома ВКП(б) Я. Д. Саенко выступить на II краевой партконференции о проблемах города. Вот что в частности сказал Саенко: «Это самый неблагоустроенный город в крае. Это рабочий город, город, который систематически к тому же посещается иностранцами, там бывает огромное количество иностранных судов, а я могу вам привести такой пример, что летом в Новороссийске не только ведрами, а стаканами делим воду. Нет воды в Новороссийске. Это очень серьезный вопрос (с места: на воде и без воды!). Да, да, на воде и без воды. Или я приведу такой факт. Новороссийск, помимо того, что большой город, имеет солидный гарнизон, а даже бани не имеет, не имеет театра (с места: кино тоже плохие). Плохенькие два кино есть, а театра в Новороссийске нет».

Далее Селезнев принимает решение о мерах по комплексному развитию городов и районов края.

На 1940 год по Новороссийску планируются достройка линии трамвая в южной части города, окончание строительства городской канализации, реконструкция Цемесского водопровода, меры по защите от действий норд — остов и, конечно, проектирование городского театра. По Армавиру намечалось строительство теплостанции мощностью 12 тысяч квт.; по Сочи — расширение коммунальной электростанции, строительство дополнительного водовода, асфальтирование городской части курорта и берегоукрепительные работы; по Ейску, который становится городом в мае 1939 года, планировалось расширение существующей электростанции и строительство новой ТЭЦ мощностью 5000 квт.

Бюро крайкома партии принимает важное постановление в марте 1939 года о преобразовании национальных районов и сельсоветов края.

Думается, современный читатель с любопытством узнает, как в те годы назывались некоторые районы и сельсоветы. Например, Греческий район был переименован в Крымский, Сеннентальский (немецкий) сельсовет в Красносельский, Мариентальский (немецкий) сельсовет в Развольненский, Новоэстонский сельсовет в Предгорный; а вот, и слова то не выговоришь, Нейгофнучгский сельсовет, что был в Крыловском районе, переименовали в Ново — Кугоейский.

Поистине историческим было решение о строительстве хлопчато — бумажного комбината в Краснодаре. В те годы в крае возделывался хлопок и, разумеется, комбинат сооружался в расчете на местное сырье. Любопытно, что при этом обсуждался вопрос о передаче Красного собора на строительные нужды текстильного комбината. Красный (Екатерининский) собор, самый крупный храм города, построенный в 1910–1914 годах, был закрыт в 1934 году. Но предложение об использовании его на строительные нужды (подобно Белому — Александро — Невскому собору, взорванному по решению горсовета в 1932 году) реализовано не было. Красный собор сохранился, и в 1944 году в нем возобновились богослужения.

Если бы не война, то ХБК был бы построен согласно намеченному плану. Фактически хлопчато — бумажный комбинат в Краснодаре был построен лишь в 1959–1962 годах.

Селезнев уделял значительное внимание развитию местной промышленности. Обладая пытливым природным умом и хозяйской хваткой, он неуклонно проводил линию на поиски резервов, как говорится, на месте: в своем городе, районе. Рядовые труженики вскоре стали свидетелями положительных перемен в обеспечении предметами первой необходимости. Так, в Лабинском районе заработали глазурный завод и гончарная мастерская, в Славянском районе — металлоремонтная, в Отрадненском — обозоремонтная мастерские. Выпуск полноценного щипкового инструмента был освоен в Армавире, грабли железные изготавливались на Новороссийском кровельном заводе из отходов производства, велосипедные моторчики начали делать на компрессорном заводе, патефонные электромоторчики и стиральные машины на механическом заводе им. Фрунзе, шашки делались на пуговичной фабрике в Краснодаре.

Даже «маникюрные пилочки были освоены, но на них не оказалось потребности».

3

В январе 1940 года председатель крайплана А. А. Шлихтер на совещании в крайкома ВКП (б), где председательствовал Селезнев, сделал важное сообщение о строительстве газопровода в крае.

Залежи газа имелись в Горячеключевском районе. Проект газопровода для Краснодара был в свое время сделан, но потом он был сдан в архив, оказалось, что этот архив затоплен водой, но все же основную карту удалось разыскать.

«Сейчас, — говорил Шлихтер, — буровая нога в Анапском районе даст до 9 тысяч в сутки, и есть полная возможность перевести цементную промышленность на газ и ликвидировать зависимость от дальнепривозного топлива. Надо сделать проводку Горячий Ключ — Тульская — Майкоп — Краснодар и перевести часть Краснодара с угля и мазута на газ».

Селезнев и Тюляев направили Сталину и Молотову записку о газификации городов края, в которой подробно изложили состояние и перспективу развития добычи нефти и газа на его территории.

«Нефтяные месторождения края, — говорилось в записке, — расположены полосой от поселка Нефтегорск на востоке до Таманского полуострова на западе и по степени изученности разбиваются на три основные группы: Майкопскую, ИльскоКалужскую и Кубано — Черноморскую. Из этой полосы Майкопский и Ильско — Калужский нефтепромысловые участки, занимающие полосу от Нефтегорска до ст. Крымская, интенсивно развиваются и разбуриваются на нефть и газы.

Кроме того, около г. Майкопа в станице Тульской особо отмечается Майкопская газоносная структура. Из пробуренных здесь пяти глубоких разведочных скважин в четырех получены газовые фонтаны…

Общие геологические запасы газов в крае в настоящее время (1940 год — автор) исчисляются в 35 млн. тонн, из которых предварительно разведаны по Майкопскому нефтепромысловому району около 10 млн. тонн».

Москва поддержала предложения кубанцев, и закипела работа по реализации задуманного.

Впоследствии природный газ был подан в Краснодар в декабре 1952 года по газопроводу Ахтырская — Краснодар. Газификация Новороссийска осуществлена в 1956 году, Майкопа — в начале 1960–х годов.

При деятельном участии Селезнева начинают положительно решаться вопросы развития речного флота на реке Кубани (записка Маленкову от 21 марта 1940 года о строительстве Сочинского морского порта, узкоколейной железнодорожной ветки Крымское — Варениковская и в Лабинске), возводится Белореченская гидроэлектростанция, развивается кирпичная промышленность, объединяется масложировая промышленность, происходит увеличение производства товаров ширпотреба и продовольствия из местного сырья (записка Сталину и Молотову от 23 ноября 1940 года).

Особо знаменательным для краснодарцев было начало строительства в январе 1938 года завода измерительных приборов. Селезнев, понимая большую важность завода, предпринимает меры по активизации его строительства. Начавшаяся Великая Отечественная война прервала строительство завода. В канун оккупации Краснодара его оборудование было демонтировано. 29 июля 1944 года СНК СССР принял постановление о восстановлении в Краснодаре завода измерительных приборов. Из Саранска было доставлено оборудование, и в четвертом квартале 1944 года завод начал выпускать продукцию.

В феврале 1940 года Селезнев обращается с докладной запиской к Сталину о необходимости осушения закубанских плавней и мерах по ликвидации наводнений реки Кубани.

Сталин внимательно ознакомился с содержанием записки, оставив пометку на начальной фразе: «На левом берегу реки Кубани от ст. Северской до ст. Варениковской расположен массив Закубанских плавней площадью в 160 тысяч гектаров.

Так как ложе реки Кубани расположено выше уровня Закубанских плавней, то реки, текущие с северных отрогов Кавказского хребта и пересекающие эту территорию, впадают не в Кубань, а в плавни… Это приводит к затоплению значительной части массива»…

Получив поддержку, Селезнев начал активно прорабатывать практические вопросы с Микояном, в ту пору заместителем председателя СНК Союза ССР.

Чуть позднее, в феврале 1940 года, Селезнев вновь обращается к Сталину и Молотову с запиской о скоростном строительстве Тщикского и Шапсугского водохранилищ и обвалования низовьев реки Кубани для ликвидации наводнений.

Меры, предпринятые крайкомом ВКП(б) и крайисполкомом, имели грандиозный характер. Например, для выполнения земляных и бетонных работ по Тщикскому водохранилищу привлекалось не менее 45 тысяч колхозников в течение двух месяцев. Шапсугское плавневое водохранилище намечено было построить в 1941 году с объемом 117 млн. кбм., в 1940–1941 годах завершить обвалование Кубани.

Интересно, что на имеющемся в деле проекте постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) сделана карандашная пометка: рядом со строкой о сроках окончания строительства Тщикского водохранилища и обвалования низовьев реки Кубани (к 15 июля 1941 г.) приписано: 1.XII.40 г.; Шапсугского водохранилища (к весне 1941 г.) — 1. XII.41 г.

В марте 1940 года при крайисполкоме был образован Совет строительства водохранилищ во главе с П. Ф. Тюляевым и проведено совещание первых секретарей РК ВКП(б) и председателей райисполкомов. Совещание проводил Бычков, второй секретарь крайкома ВКП(б). Помимо Тюляева, на совещании выступили секретарь крайкома ВКП(б) Поздняк, начальник строительства Васильев, председатель Крайпотребсоюза Сущев и другие.

В августе 1940 года на имя Селезнева поступила следующая информация краевого управления НКВД о положении дел на строительстве Тщикского водохранилища с грифом «Сов. секретно», подписанная начальником управления Шулишовым:

«По имеющимся у нас данным известно, что ряд специалистов, работающих на постройке сооружений Тщикского водохранилища, заявляют о том, что сбросному сооружению грозит большая авария. Авария будет вызвана якобы вследствие того, что отводной канал реки Белой сделан так, что его дно выше дна реки Белой, в силу чего образован «перепад», который в течение нескольких месяцев работы водохранилища будет рекой смыт до самого сбросного сооружения, после чего сбросное сооружение также будет разрушено».

Так, инженер Худяков по этому вопросу говорит:

«При наличии «перепада» катастрофа неизбежна. Канал реки Белой будет быстро разрушаться, и вода сама сделает его такой же глубины, как и старое русло реки, постепенно этот перепад будет приближаться (в силу постоянного размыва) к основанию — фундаменту сбросного сооружения, оголит его, после чего он, не имея подсобной опоры, разрушится».

Точно также заявляет инженер Константинов. Гл. инженер Жирнов знает также об этом, но заявляет: «Русло можно будет закрепить хворостом и камнем».

Однако те же специалисты осуждают заключение Жирнова (по части укрепления) и заявляют, что это мероприятие оттянет катастрофу только на несколько месяцев, и в качестве выхода из создавшегося положения считают: нужно либо заглубить сооружение, либо строить перепад железобетонный».

Селезнев на месте строительства срочно собирает группу специалистов и детально разбирается в инженерно — технических особенностях стройки.

И вот в январе 1941 года Селезнев докладывает Маленкову и Микояну, а они Сталину о завершении в «исключительно короткий срок (8 месяцев)» строительства Тщикского водохранилища и обвалования реки Кубани.

Впоследствии Тщикское водохранилище было поглощено Краснодарским водохранилищем, построенным в 1968–1975 годах, площадь зеркала которого составила 420 квадратных километров. Сооружения Шапсугского водохранилища в основном были завершены к июлю 1941 года, а в 1952 году строительство его было полностью окончено.

4

Не являясь сельхозником, Селезнев тем не менее большое внимание уделял развитию Кубани как житницы России. И хотя, как заявил он на III краевой партконференции в марте 1940 года, «политический и производственный подъем создал все условия для получения высоких урожаев», в самом деле тракторов, комбайнов и другой сельскохозяйственной техники было крайне мало, что вынуждало Селезнева сделать на конференции следующее заявление: «…Необходимо использовать живое тягло. В колхозах края имеется рабочих лошадей 155.428 и 75.885 волов, а как мы их используем, хотя бы в самый горячий период сельхозработ? Очень и очень плохо. В 1939 г. на единицу живого тягла посеяно

0,72 га; убрано колосовых 0,55 га; посеяно озимых 0,66 га и поднято зяби 0,08 га. Если бы колхозы края привлекли только 60 % живого тягла, то в течение дня этим тяглом можно было бы забороновать 301.163 га, или посеять 120.465 га, или вспахать 30.116 га. В этой части у нас прямая недооценка роли живого тягла».

Селезнев вместе с Тюляевым, Шлихтером и другими сподвижниками наметили ряд принципиально важных задач в дальнейшем развитии сельского хозяйства края. В частности, увеличение посевных площадей, для чего будет произведена раскорчевка кустарников и лесных порослей на площади около 250 тысяч гектаров. Странно, но об этом Селезнев почему‑то докладывал самому Сталину! Новый поворот был сделан к производству риса и чая, заготовке кормов, обработке озимой соломы путем известкования, увеличению посевов люцерны, кукурузы и ячменя, наращиванию поголовья скота.

На любопытные цифры ссылался в своем выступлении на краевой партконференции Шлихтер. «Могу вам привести общую итоговую цифру всего поголовья всех видов скота в переводе на фуражные коровы, — говорил он. — На территории Краснодарского края в 1916 году было 2 миллиона фу ражных голов, а в 1939 году 1 миллион 300 тысяч голов. Почти в полтора раза больше было в 1916 году!

Товарищи! У нас часто говорят, что кормов нет и это‑де держит рост поголовья.

Правильно ли такое утверждение? Отчасти правильно, а в основном не верно.

В чем тут секрет? Сравните, пожалуйста, расчеты, приведенные на 100 гектаров.

Я вам даю три цифры: Краснодарский край сейчас, Краснодарский край до революции и Соединенные Штаты Северной Америки. Сколько же голов скота приходится на 100 гектаров посевной площади (тут уже равные условия!). Так вот, крупного рогатого скота у нас в Краснодарском крае приходится в 1939 г. 25,8 головы (без совхозов) на 100 гектаров, в Соединенных Штатах Северной Америки — 42,2 головы.

По свиньям у нас — 21,6, в США — 36,6. По овцам у нас — 20,6, в США — 36,3.

Всего в переводе на фуражные единицы у нас на 100 гектаров посевной площади крупного рогатого скота приходится 330 голов, включая все поголовье, имеющееся в крае. На Кубани в 1916 г. было 530 голов на 100 га, в Северной Америке — 450 голов. В чем дело? Дело, видимо, заключается в том, что мы не умеем использовать все корма, которыми располагаем».

Своеобразным прорывом было совещание при краевой плановой комиссии по вопросу о повышении урожаев в крае в предстоящие 15 лет. Совещание проходило 14 марта 1941 года, и руководители края, предчувствуя войну, все же смело намечали планы на отдаленную перспективу. Дельные мысли высказывали видные ученые и практики Носатовский, Блажний, Пономарев и другие.

Чрезвычайно интересным было совместное постановление бюро крайкома ВКП(б) и крайисполкома о посадке плодовых деревьев на приусадебных участках.

Считалось неправильным, «когда около домов и приусадебных участков вместо фруктовых деревьев сажаются так называемые декоративные деревья».

«Посадка плодовых деревьев вокруг домов, — отмечалось в постановлении, — озеленит колхозные дворы и поселки, расширит по краю на десятки тысяч гектаров площади садов, увеличит производство свежих и сушеных фруктов, увеличит доходность и зажиточность колхозных дворов, создаст условия для роста товарности общественных колхозных садов и упрочения сырьевой базы перерабатывающей промышленности».

Вместе с тем жизнь не замыкалась пусть на основополагающих, но все же производственных вопросах. Сороковые годы — это годы подъема культуры и искусства в крае. Что же смотрел кубанский зритель в 1940 году?

Из докладной записки краевого отдела искусств: на 1 января 1940 года в системе краевого отдела искусств числилось одиннадцать театров. Из них: 5 городских театров — Краснодарские драмтеатр и музкомедии, драмтеатры в Майкопе, Армавире и Ейске. 3 русских колхозно — совхозных театра — Туапсинский с базой в станице Тихорецкой, Кропоткинский с базой в Кропоткине и Крымский с базой в Новороссийске;

2 национальных театра — Адыгейский колхозно — совхозный театр с базой в Майкопе и Армянский передвижной театр с базой в Краснодаре; один детский — кукольный передвижной театр с базой в Краснодаре.

Со дня разделения бывшего Азово — Черноморского края — 12 октября 1937 г. — произошли следующие изменения в сети театров.

Из Ейского колхозно — совхозного театра образован городской театр; на базе национальной Адыгейской драматической студии при Майкопском городском театре в 1938 году организован Адыгейский колхозно — совхозный театр; на 25,0 тысячи рублей, переданных Отделу искусств Краснодарским крайоно в 1939 году, — передвижной кукольный театр.

Ведущими фундаментальными пьесами в городских театрах были: «Васса Железнова», «Много шума из ничего», «Человек с ружьем», «Павел Греков», «Гроза», «Коварство и любовь», «Егор Булычев и другие», «Лес», «Ревизор», «Виндзорские кумушки».

Ведущие пьесы в колхозно — совхозных театрах: «Слава», «Тартюф», «Васса Железнова», «Свадьба Кречинского», «Коварство и любовь», «Скупой», «Мой сын».

Несмотря на невероятную занятость, Селезнев не раз посещал театры и кино, был дружен со многими деятелями культуры Кубани: художниками, артистами, писателями и поэтами.

Как известно, в 1940 году в Краснодаре было создано краевое книжное издательство. Тогда в его издательском портфеле находилось свыше десяти произведений местных авторов: Степанов — «Порт — Артур», Шереметьев — «Набег», Овечкин — «Песнь степей», Мельников — «Бурная Кубань», Катаенко — «Сичивики». Исторический роман А. Н. Степанова

«Порт — Артур» был издан в Краснодарском книжном издательстве в 1940–1941 гг., повести И. Шереметьева «Из прошлого Кубани» — в 1940 г.

Любопытно, что в то время активно проводилась работа по ликвидации неграмотности среди взрослого населения. Вдумайтесь: по краю неграмотных насчитывалось 63.248 человек, а малограмотных 125.735 человек.

Селезнев активно занимается проблемами ликвидации неграмотности, беседуя и подталкивая особенно молодых людей к учебе, совместно с Тюляевым изыскивает возможность материальной помощи нуждающимся. Мало кто знает, что именно в 1940 году Постановлением Совета Народных Комиссаров СССР «Об установлении платности обучения в старших классах средних школ и в высших учебных заведениях СССР и об изменении порядка назначения стипендий» предусматривалось введение с 1 сентября 1940 г. в 8–10 классах средних школ, а также в специальных средних учебных заведениях платы за обучение в размере 150 рублей в год (в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик — 200 рублей), в высших учебных заведениях — от 300 до 500 рублей в год. С 1 ноября 1940 г. выплата стипендий устанавливалась только тем студентам, которые «проявляют отличные успехи».

До наступления «оттепели» было еще далеко, и страна, затягивая пояс, жила в напряженном и довольно ответственном ритме. Особую роль в этом сыграл Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий, учреждений». А также Указ Президиума Верховного Совета СССР от 17 июля 1940 г. «О запрещении самовольного ухода с работы трактористов и комбайнеров, работающих в машинно — тракторных станциях».

Дела о самовольном уходе с предприятия и о прогульщиках должны были рассматриваться судами не более чем в 5–дневный срок с немедленным приведением приговора в исполнение.

Прогулом считалось опоздание к началу работы или после обеденного перерыва, если данное нарушение трудовой дисциплины вызвало потерю рабочего времени более 20 минут.

Нарушения, вызвавшие потерю рабочего времени не более 20 минут, приравнивались к прогулу, если они имели место три раза в течение одного месяца или четыре раза в течение двух месяцев подряд.

В те годы на Кубани был выращен хороший урожай всех сельскохозяйственных культур. Несмотря на недостаток техники, уборку урожая в большинстве колхозов провели успешно. Хороших результатов на уборке достигли механизаторы К. Борин, П. Ковардак, Н. Задорожный, В. Еременко, П. Норманский, П. Бойко, В. Шелест, А. Костенко и сотни других передовиков сельского хозяйства. Константин Борин (Шкуринская МТС) сцепом трех экспериментальных комбайнов убрал 2312 гектаров полегшего хлеба при хорошем качестве комбайнирования. Николай Задорожный (Старощербиновская МТС) сцепом двух комбайнов скосил за 25 календарных дней 1635 гектаров. Василий Шелест (Новониколаевская МТС) одним комбайном убрал 960 гектаров.

Крайком ВКП(б) и крайисполком принимали меры, позволяющие колхозам увеличивать свои неделимые фонды, внедрять механизацию во все отрасли хозяйства. Большое значение в этом деле имело обеспечение электроэнергией. Колхозы развертывали строительство малых сельских электростанций. В 1940 году были построены гидроэлектростанции в колхозе имени Крупской Брюховецкого района, в станице Константиновской Курганинского района на реке Чамлык, в колхозе «Чекмент» Тимашевского района на реке Кирпили, в колхозе имени Крупской того же района на реке Бейсужек. В станице Динской строилась межколхозная гидроэлектростанция мощностью в 200 квт. Строительство гидростанций шло и в других районах. Обеспечение электроэнергией создавало условия для дальнейшего развития колхозного производства, улучшения культуры и быта колхозников.

По инициативе Селезнева комсомол Кубани горячо откликнулся на призыв депутата Верховного Совета СССР П. Ангелиной и депутата Верховного Совета РСФСР П. Ковардак, обратившихся к молодым патриоткам нашей Родины с предложением овладеть трактором без отрыва от производства, подготовить 100 тысяч девушек — трактористок. Во всех районах края создали курсы трактористов и механизаторов, на которых обучалось свыше 4 тысяч девушек. Особенно активно проходила подготовка девушек — трактористок в Курганинском, Гулькевичском, Кропоткинском и Новотатаровском районах. Всего в крае за 1939–1940 годы подготовили 3400 девушек — трактористок, более тысячи из них направили в школы механизаторов для продолжения учебы.

Удивительное дело: просматривая архивную хронику 1941 года, года начала Великой Отечественной войны и, пытаясь представить состояние и, главное, настроение простых советских людей, в частности, кубанцев, наткнулся на статью в газете «Большевик», рассказывающую об одном событии из той, еще мирной и прекрасной жизни, где явственно проступает образ Селезнева. Если бы не война…

Начало января. В Краснодаре — новогодние елки, особенно желанные для детворы. Это одна из забот партии. Фотограф В. Соловьев побывал на празднике в детском саду Коопстрахкассы, и его снимок, помещенный в газете, оставил в истории счастливые лица детей. Рядом, на той же газетной странице, были репортажи другого рода: в рубрике «Англогерманская война» сообщались подробности налета немецкой авиации на Лондон, сводки военных действий в Албании.

Война, называемая в прессе «англо — германской» (в неё будут втянуты десятки государств, а военные действия пройдут на территории сорока из них), началась 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу; итогом военной кампании

1940 года стала оккупация агрессором ряда европейских государств; разгромленная Франция капитулировала; на стороне фашистского блока в войну вступила Италия…

Но пока война шла за пределами страны и потому казалась далекой. Жизнь в Краснодаре протекала в обычном русле. В эти новогодние дни драмтеатр им. М. Горького ставил комедию К. Гольдони (XVIII в.) «Трактирщица» (под названием «Хозяйка гостиницы»); кавалера Рипафратта играл в ней

С. С. Михалев, маркиза Форлипополи — М. М.Сандро — Новиков, роль главной героини Мирандолины блестяще исполняла Е. А. Маринич. В музкомедии шли «Свадьба в Малиновке» и «Гусарская любовь»; кинотеатр «Колосс» демонстрировал фильм «Яков Свердлов», а в «Солее» был устроен фестиваль научно — популярных фильмов. Краснодарская радиостанция вела передачи о том, как край готовится к севу, на предприятиях города продолжалось выдвижение кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР. Работники комбината «Главмаргарин», коллектив мединститута и другие поддержали кандидатуру первого секретаря Краснодарского крайкома ВКП (б) Петра Ианнуарьевича Селезнева.

На пленуме горкома ВКП (б), рассмотревшем итоги работы промышленности и транспорта за минувший год, было отмечено, что выпуск товарной продукции возрос (план выполнен на 103 %), производительность труда увеличилась (на 17 %), досрочно выполнили свои производственные задания комбинат «Главмаргарин» имени Куйбышева, завод имени Калинина, кожзавод, шорно — седельная фабрика, спиртзавод «Первенец Кубанский»», кондитерский комбинат и другие предприятия.

«Годом дальнейшего победного движения вперед» назвали газеты наступивший 1941–й…

Под руководством краевой партийной организации трудящиеся Кубани с первых же дней войны активно взялись за перестройку народного хозяйства на военный лад. В этом деле они встретились с большими трудностями. Уход в действующую армию многих людей вызвал резкую нехватку квалифицированных рабочих кадров. В то же время перестройка заводов и фабрик на производство военной продукции потребовала большого количества инженеров, техников, рабочих новых специальностей. В связи со значительным расширением промышленного и сельскохозяйственного производства, увеличением транспортных перевозок стал ощущаться большой недостаток сырья, строительных материалов, оборудования и транспортных средств.

Много усилий пришлось приложить Селезневу, всей краевой партийной организации для преодоления этих трудностей. Бюро крайкома ВКП(б) разработало план подготовки квалифицированных рабочих, реализация которого находилась под контролем первого секретаря крайкома ВКП(б).

В годы войны краевая парторганизация перестроила формы, методы и стиль своей работы в соответствии с задачами защиты Родины, мобилизации сил и средств Кубани на разгром врага. Повысилась роль партийного руководства во всех звеньях военной, хозяйственной, политической и идеологической жизни, были перераспределены партийные силы, повышена партийная дисциплина. Заседания партийных органов проводились оперативно. Нередко практиковалось проведение совместных заседаний партийных и советских органов для обсуждения наиболее важных вопросов военно — мобилизационного характера. Принятые решения безотлагательно претворялись в жизнь. Был установлен строгий контроль за их выполнением. Руководящие работники партийных, советских и комсомольских органов большую часть времени находились на производственных участках, в гуще масс, принимали оперативные меры по устранению недостатков, налаживанию бесперебойной и высокопроизводительной работы трудовых коллективов. Повысились эффективность и оперативность проводимых мероприятий.

В связи с уходом на фронт многих коммунистов и сокращением числа первичных партийных организаций были приняты меры по созданию на предприятиях, в колхозах, где было меньше трех членов ВКП (б), партийно — кандидатских и партийно — комсомольских групп.

Важным средством укрепления партийного руководства в сельском хозяйстве явилось создание в соответствии с решением ЦК партии от 17 ноября 1941 года политотделов машинно — тракторных станций и совхозов. Политотделы сыграли большую роль в подборе, расстановке и воспитании кадров сельского хозяйства, укреплении сельских первичных партийных и комсомольских организаций, усилении всей массово — политической работы, укреплении трудовой дисциплины в МТС, колхозах и совхозах, улучшении организации труда, в максимальном использовании внутренних резервов.

3 июля 1941 года на объединенном заседании бюро крайкома ВКП(б) и исполкома крайсовета было принято решение, обязывающее партийные и советские органы края немедленно приступить к созданию отрядов народного ополчения, истребительных батальонов и их штабов. Для оказания практической помощи в проведении этой важной работы в районы и города были командированы секретари и заведующие отделами крайкома партии, ответственные работники крайисполкома.

На предприятиях, в колхозах и учреждениях возникли формирования противовоздушной и противохимической обороны.

Война застала Кубань на пороге массовой уборки урожая. Перед кубанскими хлеборобами встала ответственная и трудная задача: с наименьшими возможностями, чем это было раньше, но в более сжатые сроки убрать обильный урожай и как можно скорее рассчитаться с государством по поставкам зерна. Для выполнения этой задачи Краснодарская краевая партийная организация быстро и умело мобилизовала тружеников села, жителей города.

По решению крайкома ВКП (б) во всех станицах, хуторах и аулах состоялись собрания и митинги трудящихся, на которых с сообщениями о текущем моменте выступили секретари крайкома, райкомов, горкомов партии и другие ответственные работники партийно — советского аппарата. Участники митингов и собраний единодушно откликнулись на призыв краевой партийной организации «Все на уборку урожая».

Во всех районах края в 1941 году на полевых работах было занято значительно больше людей, чем в 1940 году. По указанию краевого комитета партии колхозы и совхозы мобилизовали все средства для того, чтобы сократить сроки уборки и хлебовывоза. Наряду с комбайнами работали жатки, вышли в поле бригады косарей. Хлеб, который не успевали убирать после жаток днем, вязали в снопы и скирдовали ночью, не оставляя его в валках ни одного дня во избежание потерь. Одновременно с уборкой проводилась круглосуточная молотьба, очистка зерна и вывоз его в государственные закрома.

«Каждая тонна зерна, сданного государству, удар по врагу!» — под таким боевым лозунгом проходила хлебосдача государству. На вывозке зерна использовалось всевозможное тягло. Кроме автомашин, лошадей и волов, колхозники использовали на транспортировке зерна личных коров.

По просьбе ветеранов борьбы за власть Советов в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции бюро крайкома ВКП(б) 22 октября 1941 года приняло решение о формировании кавалерийского казачьего корпуса в составе трех дивизий из добровольцев — казаков и адыгов без ограничения возраста. Под руководством районных партийных организаций в короткий срок были созданы казачьи сотни, колхозы обеспечили их продовольствием, обмундированием, отборным конским составом, холодным оружием.

Под руководством Адыгейской областной партийной организации из добровольцев Адыгеи был сформирован 29–й кавалерийский полк. 28 июня 1942 года ему было вручено Красное знамя обкома партии и облисполкома.

После боевой и политической подготовки казаки и адыги были сведены в 17–й Кубанский кавалерийский корпус. В начале 1942 года он был зачислен в кадровый состав Красной Армии и оснащен современным вооружением.

В июле 1942 года обозначилась непосредственная угроза оккупации Краснодарского края. Перед лицом нависшей опасности коммунисты Кубани приступили к выполнению указаний Центрального Комитета партии по вывозу, укрытию или уничтожению материальных ценностей, чтобы они не достались врагу. В безопасные районы страны было отправлено оборудование ряда промышленных предприятий, много тракторов и комбайнов, тысячи тонн зерна, большие запасы нефти, бензина и керосина. В глубь Кавказа угнали и вывезли железнодорожным транспортом сотни тысяч голов скота.

Краевая партийная организация провела большую работу по мобилизации трудящихся на оказание помощи СевероКавказскому фронту. Десятки тысяч кубанцев участвовали в строительстве укреплений и за короткий срок возвели крупные оборонительные рубежи.

Сутками напролет, забывая, что такое отдых, П. И.Селезнев занимался решением хозяйственно — политических задач. В короткий срок в крае было налажено массовое производство боеприпасов, средств вооружения и снаряжения. Только за первые четыре месяца войны краевая партийная организация направила в ряды Красной Армии и Военно — Морского Флота более 26 тысяч коммунистов (40 процентов своего состава) и 21,5 тысячи комсомольцев, около 450 руководящих партийных и советских работников.

Оборона Новороссийска и Туапсе сорвала планы гитлеровского командования по захвату Черноморского побережья и заставила его перейти к обороне.

В ходе длительных и упорных боев, ценой больших потерь гитлеровцам лишь к началу сентября 1942 года удалось занять почти всю территорию Краснодарского края, за исключением расположенных на Черноморском побережье четырех районов — Адлерского, Геленджикского, Лазаревского, Туапсинского и городов Сочи, Туапсе, Геленджик.

Утром 9 августа, в момент вступления немецко — фашистских войск в Краснодар, 40 промышленных предприятий по заранее разработанному плану были выведены из строя особыми командами рабочих и техников под руководством ответственных сотрудников краевого управления НКВД. Чтобы не дать врагу воспользоваться экономическим потенциалом города, были взорваны заводы «Октябрь», «Краснолит», имени Седина, ЗИП, нефтеперегонный, компрессорный, кожевенный, мясокомбинат, шорно — седельная фабрика, электростанция, водопровод и другие предприятия.

В захваченных врагом городах и населенных пунктах Кубани власть осуществляла фашистская оккупационная администрация. Установив так называемый «новый порядок», направленный на закабаление советских людей, оккупанты полагали, что им удастся без особого труда колонизировать богатую природными ресурсами Кубань, превратить её в житницу фашистской Германии.

Оккупанты объявили кубанскую землю собственностью германского государства. В первые дни оккупации города немецким военно — хозяйственным органом Викдо-5 было создано сельскохозяйственное управление, а край разбит на 10 областей, возглавляемых сельхозкомендантами. Городские,

районные управы и станичные атаманы от решения земельных вопросов были отстранены. 20 декабря 1942 г. на проведенном в Краснодаре краевом земельном съезде был объявлен «новый порядок землепользования», упразднявший колхозы и устанавливавший в качестве переходного этапа к единоличному хозяйству «общинное хозяйство» (так называемые десятидворки).

«Новый порядок» объявлял совхозы и МТС собственностью германского государства и возлагал на «общинников» ответственность за полную уборку урожая и особенно — за своевременную сдачу оккупантам сельхозпродукции.

На улицах Краснодара были развешаны портреты Гитлера и плакаты с изображением улыбающегося крестьянина и надписью: «Фюрер дал мне землю».

Предпринимая поход на Кавказ, фашистские стратеги рассчитывали на поддержку со стороны казачества, на раздоры и взаимную вражду кавказских народов. Они вынашивали планы создания казачьих частей и национальных легионов в помощь своей армии. Неслучайно гитлеровцы прихватили с собой на Дон и Кавказ бывших казачьих атаманов, белогвардейских генералов Краснова и Шкуро, полагая, что эти политические авантюристы создадут добровольческую антибольшевистскую казачью армию. Стремясь войти в доверие к казакам, фашисты всячески старались скрыть от населения оккупированных районов свои действительные империалистические вожделения на Кавказе, пытались заигрывать с казачеством. Они рекламировали себя друзьями казаков, защитниками и покровителями кавказских народов.

Фашистская пропаганда изощрялась в попытках одурачить советских людей, сбить их с толку, разъединить, лишить воли к борьбе. Провокационные листовки, фотоснимки, газеты, книжки, кинофильмы, радиопередачи, плакаты, воззвания, официальные распоряжения гитлеровских властей — все было пущено в ход для того, чтобы «умиротворить» казаков, добиться от них безропотного послушания оккупационной армии.

Встретив повсеместное сопротивление со стороны населения оккупированных районов Кубани, фашисты стали проводить ничем не прикрытую политику массового истребления советских людей, применяя для этого самые изуверские методы. Гитлеровские изверги расстреляли, повесили, удушили отравляющими газами в машинах — душегубках и замучили в застенках гестапо на территории Кубани более 61 тысячи советских граждан.

Краснодарские жители, проживавшие по соседству с гестапо (через них и все местное население), узнали о назначении крытых темно — серых грузовиков, которые (о них газета ничего не писала!) еще с осени по нескольку раз в неделю, а в январе 1943 г. по два — три раза в день совершали рейсы в район завода измерительных приборов. «…В тот вечер я, выглядывая из ворот, увидела странную черную закрытую машину. Меня удивило то, что она ехала очень медленно, как черепаха», — так описала душегубку краснодарская школьница Э. Медко в сочинении на тему «Мои переживания во время оккупации». Эти сочинения проводились в городских школах в феврале 1945 г. и стали фактически первыми воспоминаниями о периоде оккупации в городе. И почти в каждой работе дети упоминали душегубку.

Фашисты впервые применили её в Краснодаре. Назначение машины держалось поначалу в строгой тайне, доступ к ней разрешался лишь особо доверенным лицам. Крытый 6–7-тонный грузовик с дизельным двигателем был обит внутри железом и снабжен в задней части кузова двустворчатой, герметически закрывающейся дверью. На полу имелась решетка, через нее по специальной трубе в кузов поступали отработанные газы, содержащие окись углерода высокой концентрации. Запертые в машине люди задыхались…

При посадке фашисты раздевали жертвы, заявляя им, что везут в баню, а вещи оставляют для дезинфекции. В машину загружали одновременно до 60–80 человек. Погрузкой обычно руководил заместитель шефа гестапо, он же начальник тюрьмы капитан Раббе. Простояв несколько минут во дворе гестапо, машина направлялась к противотанковому рву…

Таким способом в Краснодаре были умерщвлены более 7 тысяч человек.

Широкий размах на Кубани получило партизанское движение. Организатором партизанской и подпольной борьбы трудящихся в тылу врага была краевая партийная организация. Руководствуясь постановлением ЦК партии от 18 июля

1941 года «Об организации борьбы в тылу германских войск», она провела первые подготовительные мероприятия по созданию партизанских отрядов еще осенью 1941 г., когда немецко — фашистские войска появились на Дону и создали угрозу вторжения на Северный Кавказ.

Работа эта возобновилась более активно в связи с непосредственной угрозой немецко — фашистского нашествия на Кубань летом 1942 года.

По указанию крайкома ВКП(б) райкомами и горкомами партии было создано 86 партизанских отрядов, объединенных в 7 партизанских соединений, или кустов.

Краевая партийная организация направила в партизанские отряды 3455 коммунистов, 4 секретаря крайкома и 147 секретарей горкомов и райкомов партии. Более половины партизан были коммунистами. В 73 партизанских отрядах из 86 командирами или комиссарами были назначены партийные работники.

Для руководства партизанской борьбы на Северном Кавказе и в Крыму постановлением Государственного Комитета Обороны от 3 августа 1942 года при Военном совете Северо-Кавказского фронта был создан Южный штаб партизанского движения (ЮШПД). 3 сентября начальником штаба назначается член Военного совета Северо — Кавказского фронта первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) П. И.Селезнев. Через месяц после создания ЮШПД Краснодарский крайком партии образовал краевой и семь кустовых штабов — Краснодарский, Новороссийский, Майкопский, Нефтегорский, Армавирский (до 27 ноября 1942 г. Мостовской), Славянский и Анапский. Командирами кустов (соединений) являлись секретарь крайкома и секретари горкомов ВКП(б).

В смертельной борьбе с врагом ведущая и решающая роль, вне всякого сомнения, принадлежала коммунистам. В самые критические и опасные моменты боя они первыми шли в атаку и воодушевляли своим мужеством остальных. Многие из них погибли. Народ сохранил в памяти имена секретаря Кореновского райкома партии И. Д. Бувальцева, секретаря Гиагинского райкома партии И. П. Бугрименко, заместителя уполномоченного комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Краснодарскому краю А. И. Иванова, секретаря Апшеронского райкома партии П. П. Малько, секретаря Тихорецкого райкома партии ГД. Морозова, секретаря Верхнебаканского райкома партии В. М. Ченова, заведующего военным отделом Новотитаровского райкома партии П. Е. Пачкова, секретаря Щербиновского райкома партии В. И. Сальского, секретаря Рязанского райкома партии П. П. Сироты, секретаря Спокойненского райкома парти П. Н. Соколова, начальника политотдела Марьянской МТС Г. И. Штанько.

Краевая партийная организация привлекала комсомол к активному участию в партизанском движении, к развертыванию подрывной работы в тылу врага. В партизанские отряды ушли 18 работников крайкома ВЛКСМ, 29 секретарей райкомов комсомола и 952 комсомольца. В ноябре 1942 года крайком партии ввел должности помощников по комсомольской работе при краевом и кустовых штабах партизанского движения. Через них крайком комсомола осуществлял руководство комсомольскими организациями партизанских отрядов.

Талантливым комсомольским вожаком проявил себя первый секретарь крайкома комсомола Василий Клочко.

У Пашковской переправы приняли бой и новобранцы-старшеклассники 1924, 1925 гг. рождения: 1173–й полк, влившийся в состав 394–й стрелковой дивизии, был укомплектован в основном краснодарскими школьниками. О том, как это было, вспоминал полвека спустя Геннадий Карпович Казаджиев, заслуженный тренер и мастер спорта СССР, многократный чемпион СССР и РСФСР по акробатике:

«1 августа 1942 г. нас собрали в здании Адыгейской областной больницы на Красной. Через день — два перевезли в станицу Пашковскую, где экипировали. Но обмундирования и припасов было в два раза меньше положенного, поэтому мне достались гимнастерка и карабин, а моему товарищу — шаровары и патроны. Вскоре нас повезли на реку Псекупс, а в Краснодар в это время вступали немцы… Мы двинулись к переднему краю. Когда подошли к понтонному мосту через Кубань, было уже темно. Нас стали переправлять к кирпичному заводу, где приказали занять оборону. С рассветом немцы начали обстрел. Нас подняли в атаку. На окраине Краснодара появились гитлеровские танки…»

«Рассредоточившись по палисадникам, мы открыли огонь. Но что могли сделать против танков пацаны, вооруженные винтовками! Выстрелом меня ранило в грудь. Я стал отходить через огороды… не помню, сколько я шел, кажется, вечность. Вдруг мне открылась ужасающая картина. Солдаты в панике бежали через мост… Так как я был ранен, меня пропустили. На том берегу медсестра перевязала меня. Мост рухнул…»

Для многих краснодарских ребят, не обученных и плохо вооруженных, этот первый бой оказался последним; тем же, кто выжил, он стал суровой школой войны — совсем не такой, как изображали её предвоенные кинофильмы…

Генерал — лейтенант И. А. Ласкин, бывший в то время начальником штаба фронта, вспоминает: «Пётр Ианнуарьевич… был человеком большого ума, большой наблюдательности и дальновидности. К нему с огромным уважением относились представитель Ставки Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и командующий фронтом генерал И. Е. Петров. П. И.Селезнев… внимательно прислушивался к голосу товарищей, к аргументам и мнениям военных специалистов. Это относится к оценке больших вопросов войны, планируемых операций и даже к анализу отдельных жарких боевых схваток. Вместе с тем он нередко обращал внимание на такие вопросы, над которыми приходилось призадумываться и специалистам. И при этом был прав.

…Пётр Ианнуарьевич знакомил руководство фронта с положением дел в крае и в партии. Он знал, что в адрес фронта из глубокого тыла ежедневно и еженощно прибывало много эшелонов с различными материальными средствами. Поэтому, как секретарь крайкома, он не раз организовывал выделение людей для разгрузки вагонов на железнодорожных станциях. Это давало возможность без особых задержек отправлять эшелоны…»

После разгрома гитлеровцев на Волге советские войска перешли в наступление и на Северном Кавказе. Положение фашистских войск на Кубани ухудшалось с каждым днем. 12 февраля 1943 года Красная Армия освободила Краснодар, а к концу марта у гитлеровцев оставался лишь плацдарм западнее Краснодара, главным образом Новороссийск и Таманский полуостров, где ими была создана так называемая «Голубая линия».

Вот так написал о том времени известный поэт Илья Сельвинский:


Флейта и трель барабанья…
К морю отбита орда
Здравствуй, столица
Кубани,
Милый, родной Краснодар!
Час, как Победа,
прекрасный,
Бег стрелоносных минут…
Снова по улице Красной
Красноармейцы идут.

Освобождение Новороссийска, прорыв «Голубой линии» обороны и освобождение Тамани началось, по существу, с февральской операции 1943 года, когда небольшой десантный отряд Новороссийской военно — морской базы под командованием майора Цезаря Куникова высадился на западный берег Цемесской бухты южнее Новороссийска (полуостров Мысхако). В последующие ночи на отвоеванный плацдарм,

названный его защитниками Малой землей, продолжали высаживаться части советских войск.

9

Страшные следы разбоя и разорения оставили немецко-фашистские оккупанты в Краснодарском крае. Отступая под ударами советских войск, они разрушили железные дороги, уничтожили связь, взорвали и сожгли крупнейшие здания. В груды развалин были превращены Новороссийск и Армавир. Огромные разрушения произвели оккупанты в Краснодаре, Тихорецке, Ейске, Майкопе, Кропоткине. Фашисты опустошили красивые, утопающие в зелени садов кубанские станицы. Ущерб, причиненный оккупантами народному хозяйству края, составил более 15 миллиардов рублей (в довоенных ценах).

14–17 июля 1943 года в помещении кинотеатра «Великан» состоялся первый в стране судебный процесс по делу о зверствах немецко — фашистских захватчиков и их пособников на территории г. Краснодара и Краснодарского края. Дело рассматривалось в открытом заседании Военным трибуналом Северо — Кавказского фронта. В качестве представителей общественности в процессе участвовали писатель Алексей Толстой, писательница Елена Кононенко, журналист Мартын Мержанов и другие.

После изгнания немецко — фашистских захватчиков из пределов Кубани перед краевой партийной организацией стали ответственные задачи: восстановить партийные, советские, хозяйственные, профсоюзные и комсомольские органы, укомплектовать их достойными кадрами; возродить из состояния упадка и разорения народное хозяйство и в кратчайший срок поставить его на службу фронту; создать для советских людей, избавленных от фашистского рабства, нормальные условия жизни и направить их усилия на дело разгрома врага.

В феврале 1943 года бюро крайкома ВКП(б) обсудило вопросы о восстановлении фабрик и заводов Краснодара, предприятий нефтяной промышленности края, первой очереди Краснодарской электростанции, железных дорог: Краснодар — Кропоткин, Краснодар — Новороссийск, Краснодар — Тимашевская, о подготовке к весеннему севу, о восстановлении рыбной промышленности и подготовке к весенней путине. Задачи краевой партийной организации по восстановлению народного хозяйства были подробно обсуждены на XII пленуме крайкома ВКП(б), состоявшемся 6–7 марта 1943 года. В области сельского хозяйства пленум в своем постановлении обязал Адыгейский обком ВКП(б), райкомы партии, Адыгейский облисполком и райисполкомы, краевой земельный отдел немедленно и полностью восстановить колхозы, совхозы, МТС, МТМ, привести в полный порядок средства производства: тракторы, комбайны, сельхозинвентарь, обеспечить успешное выполнение производственных планов 1943 года.

В борьбе за успешное восстановление народного хозяйства краевая партийная организация использовала испытанный метод подъема производственной активности советских людей — социалистическое соревнование. В крае вновь появились «двухсотники», «пятисотники» и «тысячники». Только на предприятиях Краснодара в начале 1944 года насчитывалось более 4000 рабочих, перевыполнявших сменные задания. С новой силой развернулось патриотическое движение «фронтовых бригад», смен и цехов.

Под руководством краевой партийной организации сельские труженики Кубани уже к концу 1943 года полностью восстановили колхозы, совхозы и МТС, сельские электростанции, ремонтные базы сельскохозяйственной техники.

Советское правительство высоко оценило мужество и доблесть воинов — кубанцев. 356 сынов и дочерей Кубани удостоены звания Героя Советского Союза. Кубанцам В. А. Алексенко, В. К.Коккинаки, Е. Я.Савицкому, Т. Т.Хрюкину дважды присвоено звание Героя Советского Союза.

9 октября 1943 года завершилось освобождение Кубани от немецко — фашистских захватчиков. Но еще с февраля 1943 года краевая партийная организация жила заботами восстановления разрушенного войной хозяйства. Всего не хватало: машин и строительных материалов, хлеба и соли, одежды и обуви, металлических ложек и ученических тетрадей. Но знали: нам никто не поможет, все зависит от нас самих. И дружно работали.

В 1949 году производительность труда в промышленности края превысила довоенный уровень. В сельском хозяйстве была заложена прочная основа для его дальнейшего подъема. Имелись достижения в строительстве, торговле, развитии культуры, науки, здравоохранения, народного образования. И во всех этих жизненно важных и многотрудных созидательных делах были частица мыслей и сердца первого секретаря крайкома ВКП(б) П. И.Селезнева.

Он умер 7 марта 1949 года после продолжительной и тяжелой болезни.

На следующий день гроб с телом П. И. Селезнева был установлен в зале заседаний крайкома ВКП(б), а 9 марта состоялись похороны. Более 40 тысяч человек за эти два дня пришли попрощаться с бывшим первым секретарем крайкома, чья деятельность выпала на самое трудное время в истории Кубани — на период войны, разрухи и первых лет восстановления.

Природа, казалось, на мгновение замерла в своем весеннем движении, поклоняясь вместе с людьми. Их было множество. В день похорон, задолго до рассвета улицы около здания крайкома партии были запружены народом.

В 16 часов гроб вынесли из зала, и колонна медленно двинулась по Красной улице к скверу имени Свердлова. Вся Кубань вышла проводить в последний путь П. И. Селезнева.

Здесь, в сквере (бывший Екатерининский), состоялось погребение. В 1955 году горисполком принял решение о переносе могилы П. И. Селезнева на городское кладбище.

…Краснодарцам хорошо знакома широкая и всегда многолюдная улица Селезнева. Это в благодарную память о нем, замечательном сыне Отечества, сполна отдавшем Кубани все свои силы, яркий талант организатора и несгибаемое мужество человека.

Воина, Созидателя и Защитника.

(обратно)

ИГНАТОВ

Мужество необходимо не только для отважных поступков, но и для плодотворных занятий и мышления.

Дистервег

1

Николай Григорьевич Игнатов из 66 неполных прожитых лет 42 года был членом партии, около 30 лет — членом ЦК КПСС. Участвовал во всех великих свершениях того бурного периода. За его плечами и Октябрьская революция, и Первая Конная Буденного, и разруха, и тиф, и разгром банд Ибрагим Бека в Средней Азии, и курсы красных командиров в Москве, и затем большая партийная работа: кандидат в члены Президиума и министр заготовок СССР, первый секретарь горкома и одновременно второй секретарь Ленинградского обкома КПСС, первый секретарь Воронежского обкома КПСС, первый секретарь Горьковского обкома КПСС, член президиума ЦК КПСС, член бюро ЦК КПСС по РСФСР, заместитель Председателя СМ СССР; председатель Президиума Верховного Совета РСФСР и заместитель Председателя Президиума Верховного Совета СССР. По сути дела, он был Президентом России. Семь раз подряд с 1–го созыва он депутат Верховного Совета СССР. Неоднократно избирался депутатом Верховного Совета РСФСР.

Четырехлетнее руководство Краснодарской краевой партийной организацией снискало Игнатову, трудолюбивому, несмотря на небольшое начальное образование, впоследствии широко образованному и эрудированному руководителю, сполна отдавшему весь свой талант и энергию организатора на благо людей, искреннее уважение у коммунистов и всего населения края.

Кубанский читатель наверняка заметил, что по итогам ежедневно проводимого газетой «Вольная Кубань» опроса о наиболее популярных и оставивших яркий след в истории края руководителях, многие неизменно называют имя Игнатова, причисляя его, выражаясь образным и точным словом, к категории истинных радетелей Кубани.

В свое время и партии, и народу хорошо известен был жизненный путь Н. Г. Игнатова.

Его колыбелью была придонская степь. Он родился в 1901 году в станице Тишанской Войска Донского в крестьянской семье, предки которой были выходцы из Тамбовской губернии. Здесь Николай рос, мужал, здесь формировалось его сознание. Октябрь всколыхнул жизнь казачьих станиц, обнажил социальное расслоение казачества. И в это время шестнадцатилетний Николай Игнатов делает первые самостоятельные шаги: он, плотник, рабочий железнодорожного депо, красный партизан, в декабре 1917–го добровольцем вступает в Красную гвардию. С этого момента надолго связывает свою судьбу с вооруженными силами молодой Советской республики. На лихом коне ходил в атаки в рядах легендарной Первой Конной армии, участвовал во многих сражениях гражданской войны, в разгроме басмаческих банд в Средней Азии.

Почти пятнадцать лет не выпускал из своих рук оружия Николай Игнатов. В 1920 году он вступает в комсомол, а в 1924 году становится членом ВКП (б). Годы гражданской войны, борьбы с врагами Родины, закалили характер Н. Г. Игнатова. Партийная работа становится его жизненным призванием.

Его хорошо знали коммунисты ленинградской партийной организации. В 1934–1937 годах работал парторгом ЦК фабрики «Гознак», первым секретарем Ленинского райкома партии Ленинграда, с 1938 по 1940 г. был первым секретарем Куйбышевского обкома партии.

Н. К. Байбаков об этом вспоминает: «В то время я был начальником объединения нефтяных промыслов области. При встречах со мной Игнатов всегда интересовался нашими разработками, связанными со строительством нефтеперерабатывающего завода в Куйбышеве. Он, как человек, привыкший жить в гуще событий, не терпел кабинетных людей и всегда был полон новыми идеями. Он первым поддержал бригадный подряд, договорные отношения с колхозами и совхозами — тогда он руководил Госкомзаготовок СССР…»

В 1939 году в Куйбышевской области выдалась дождливая осень, и, если применять традиционные методы работы, урожай зерновых был бы погублен. Игнатов, будучи по натуре человеком решительным и инициативным, предпринимает единственно возможный в тех условиях шаг: согласовав этот вопрос с бюро обкома, он предложил выдать треть урожая участникам уборки. Мера эта помогла — урожай спасли. И колхозники остались с хлебом, и государственные поставки были выполнены.

Однако это не укладывалось в тогдашние каноны партии, и вызвало гнев И. В. Сталина. А подлил масла в огонь Н. С. Хрущев, выступив на XVII партконференции с критикой «кулацких» методов работы Н. Г. Игнатова в Куйбышевской области. На этом же Пленуме ЦК Н. Г. Игнатов был выведен из его состава, а вскоре и снят с должности первого секретаря Куйбышевского обкома партии и направлен на работу заведующим промышленным отделом Орловского обкома партии.

Так случилось, что работа в Орловской области стала одной из наиболее плодотворных в его партийной биографии. Здесь он проработал восемь лет, после назначения в 1940 г. заведующим отделом, секретарем, а с 1944 г. после разделения области на Орловскую и Брянскую — первым секретарем Орловского обкома ВКП(б).

Мы прекрасно представляем, насколько сложными были те годы. Вместе с орловцами Н. Г. Игнатов отдавал все свои силы становлению промышленности орловщины в условиях нарастающей фашистской агрессии. Во время войны осуществлял эвакуацию людей и промышленных объектов. Был одним из организаторов и руководителей подполья и партизанского движения, в результате чего Орловская область стала надежным звеном мощной цепи партизанского движения. Неоднократно вылетал за линию фронта к партизанам. Принимал самое непосредственное участие в подготовке к решающей битве за Орел на Орловско — Курской дуге. Тогда‑то он и познакомился с К. К. Рокоссовским, и они стали друзьями на всю жизнь.

После освобождения Орловщины восстанавливал там советскую власть. Возрождал Орел, который был одним из наиболее пострадавших от войны городов России, а также промышленность и сельское хозяйство области. Именно на Орловщине Н. Г. Игнатов окреп как партийный руководитель, стал признанным вожаком масс.

В 1948 году его и ряд других первых секретарей обкомов партии направили на Высшие курсы партийных руководителей, организованных по решению Политбюро при Высшей партийной школе Академии общественных наук при ЦК КПСС. Учеба прервалась через неполных четыре месяца, так как в начале 1949 г. после тяжелой болезни и кончины П. И. Селезнева ЦК КПСС направляет Н. Г. Игнатова на работу первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС.

Вот с таким «багажом» и приехал Н. Г. Игнатов в 1949 году в Краснодар. Кубанцы, как вспоминал Игнатов, встретили его приезд настороженно. Как‑то поведет себя новый первый секретарь, ведь известно, что «новая метла по — новому метет…» Тем более, что он приехал на смену П. И. Селезневу, хорошо зарекомендовавшему себя в народе своей самоотверженной работой.

«Ни в коей мере не беру на себя ответственность за создание полного и цельного портрета отца на посту первого секретаря крайкома партии, не могу привести и все фамилии, с кем ему приходилось плечом к плечу трудиться, а также перечислить все дела, начинания и задумки, которые сделаны кубанцами в те, уже далекие и ставшие историей, годы. Но то, что врезалось и осталось в памяти, то, что я знаю достоверно, хотелось бы вспомнить и описать». Это слова сына Николая Григорьевича Льва Николаевича Игнатова, члена партии с 1961 года, кандидата технических наук, в ту пору заместителя главного конструктора ЦНИИ автоматики и гидравлики в Москве.

«…Уборка зерновых на Кубани, — рассказывал сын Н. Г. Игнатова, — начинается рано в сравнении со средней полосой России, где до этого приходилось работать отцу. И мне, тогда ученику 9–го класса, приходилось часто бывать с ним в хозяйствах края.

Вспоминается один из характерных примеров. Когда отец выезжал в край, то обычно никто в крайкоме не знал, в какой район он едет. Делалось это в том числе и для того, чтобы районные товарищи заранее не готовили «потемкинской деревни», т. е. ему хотелось воочию самому увидеть то, что часто не показывают высокому руководителю. В поездке, кроме водителя, его сопровождал порученец (в первые годы после войны у каждого первого секретаря была охрана) и я — немой свидетель этих поездок.

Отъехав несколько кварталов от крайкома, отец говорил водителю (в командировке по краю обычно машину вел Яша Уманец): «Едем в сторону Тихорецкой…» На токах в то время работали в основном женщины — казачки. Техники было мало, и работали, как правило, вручную. На току отец обязательно представлялся: «Я ваш первый секретарь крайкома…» Завязывалась беседа, он умел разговорить людей. Говорили о том, что тревожило и беспокоило тружеников Кубани, в первую очередь, конечно, оплата за труд. Как известно, казачки ост — ры на язык и правду — матку режут в глаза. В то время оплата — натуроплатой — была низка: в лучшем случае — 100–300 граммов зерна на трудодень, работали, как говорили, за «палочки». И это, конечно, не могло не беспокоить партийную организацию, ведь без рациональной оплаты труда, и тем более сельского, народное хозяйство не поднять. И когда отец говорил, что в этом году (1949 г. — автор) на трудодень будет выдано не менее одного килограмма зерна, ему не верили. «Ну так вот, — говорил он, — если я не выполню своего обещания, то я сам подам заявление об отставке». И в этом, и в последующие годы он свое слово сдержал.

Не проходило недели, и это у него было правилом, чтобы он не выезжал для встречи с людьми труда. Только в случае крайней необходимости заезжал он в райкомы и райисполкомы. Это, конечно, не значит, что он отгораживался от партийного актива, эти поездки преследовали иную цель: узнать, чем «дышит» народ, какая помощь ему нужна, чтобы сделать еще более производительным их труд.

Не могу сказать, сколько и как часто проводилась учеба партактива края, знаю, что достаточно часто, но только тогда, когда требовалось решать конкретные дела. И все эти активы, собрания, конференции проходили в деловой обстановке, с откровенным обменом мнениями. В 1951 году отец одним из первых руководителей партийных организаций Союза получил в день своего 50–летия орден Трудового Красного Знамени.

В одну из поездок на обратном пути мы остановились в совхозе «Агроном» под Краснодаром. Проводился сбор яблок. Как всегда после беседы с тружениками совхоза отец возвращался к машине и заметил, что что‑то кладут в багажник. Как оказалось, это было несколько ящиков только что собранных яблок. Состоялся нелицеприятный разговор с руководителями совхоза».

Сохранились и другие воспоминания Л. Н. Игнатова: «Лицо города начинается с железнодорожного вокзала. По тем временам недавно построенный вокзал был красив, красив он и сейчас. Очень много времени уделил отец благоустройству города. Как сделать так, чтобы в нем было удобно жить, чтобы различные «мелкие» неудобства горожан не влияли на трудовой ритм?

Мне вспоминается, как в течение нескольких дней был снят трамвай с улицы Красной, и она была полностью заасфальтирована. Помню, как чуть ли не в течение дня была проложена современная трамвайная линия из Пашковской до центра города; как оперативно закончилось строительство моста через реку Кубань, этого долгостроя города; как быстро возвели городок нефтяников, как асфальтировали и озеленяли улицы. Я каждый раз, когда бываю в Краснодаре, любуюсь тополями, высаженными заботливыми руками людей того поколения. Городская торговля, упорядочивание цен на рынках, газификация жилых кварталов города и многое-многое другое делалось в то далекое время.

Вспоминается такой случай. Как известно, в те времена партийные кадры работали без сна и отдыха, по режиму, заведенному еще со времен Великой Отечественной войны. В одно из воскресений к вечеру моя мама Александра Григорьевна, приготовив беляши, послала меня за отцом на работу. И я стал свидетелем телефонного разговора по правительственной связи отца с Л. П. Берией, курирующим в ту пору добычу нефти по Союзу. Берии не нравилось, как идут дела на Кубани. Он не стеснялся в выражениях с подчиненными. Незаслуженно оскорбить человека для него было в порядке вещей. После этого разговора мы пошли домой. Проходя через большой конференц — зал крайкома, отец внезапно остановился, сказав: «Сын, подожди, я что‑то ничего не вижу…», и пошатнулся, опершись на меня. Я, конечно, испугался, хотя и не сразу понял, что произошло. Как я сейчас понимаю, он испытал сильное нервное потрясение, ведь он‑то знал, что такое Берия. У отца в тот момент произошло кровоизлияние в глаз. Такое происходило с ним еще дважды: первый раз, когда он руководил эвакуацией людей, промышленного оборудования и сельскохозяйственной продукции из г. Орла при подходе немцев, и второй — в 1957 году при организации устранения антипартийной группы Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шипилова, которые пытались вернуть страну и партию на старые рельсы…»

3

Рассказывают, что как‑то пошел Игнатов по Краснодару и, зайдя в магазин, попросил взвесить килограмм крупы… Крупу отвесили, а насыпать некуда. Нет ни бумаги для пакетов, ни кульков. Игнатов, возьми, да и сними кепку со своей головы, — сыпьте сюда! Ну и «всыпал» он впоследствии руководству городской торговли за такую культуру обслуживания, — запомнилось надолго.

Вообще, стиль работы партийных руководителей 50–х годов, практически всех уровней: крайкомовских, горкомовских и райкомовских был особенный, в самом деле, не кабинетный. Поднимавшаяся из руин страна, а тем более Кубань, требовали постоянного движения, хозяйского глаза, оперативности в принятии решений, глубокого знания обстановки и отсюда — конкретного влияния на постоянно меняющуюся ситуацию.

Множество архивных материалов — постановлений пленумов, бюро крайкома, стенографических отчетов о рабочих заседаниях, а также газетных и журнальных публикаций, связанных с именем Игнатова, убедительно повествуют о громадном объеме рассматриваемых им вопросов, знании дела и, конечно же, заставляют делать выводы о времени, в котором жил и действовал первый секретарь крайкома партии, сложном сталинском времени.

Вот статья Игнатова в «Правде» за 23 августа 1949 года под весьма обычным по тем временам названием: «Большевики Кубани в борьбе за хлеб». Игнатов писал: «Весной нынешнего года работники сельского хозяйства Кубани в письме к товарищу И. В. Сталину обещали вырастить высокий урожай, в короткие сроки провести уборку, досрочно выполнить государственный план хлебозаготовок…

Сегодня казаки и казачки Кубани с большой радостью докладывают товарищу Сталину о том, что колхозы и совхозы Краснодарского края досрочно выполнили государственный план хлебозаготовок (без кукурузы и риса)».

Не правда ли, как схожи, словно братья — близнецы, риторические обороты, используемые партийными руководителями во все времена. «С радостью» докладывали товарищу Ленину, затем Сталину, Хрущеву, Брежневу…

Не в этом ли, порой искреннем, обожествлении истоки культа личности Сталина и золотых звезд Брежнева и одобрение безответственного реформаторства Горбачева?

Однако в те послевоенные времена иных обращений к вождю, кроме как, к «великому Сталину», никто не мог и помыслить.

Игнатов был сыном своего времени, он верно и бескорыстно служил этому времени, но именно с его именем впоследствии будет связана отставка Хрущева. Но об этом позднее.

Какими же формами и методами действовали в ту пору партийные и советские органы, мобилизуя большевиков Кубани в борьбе за хлеб?

«Перед уборкой урожая в крае, — продолжает Игнатов в газетной публикации, — была проведена массовая взаимопроверка готовности полеводческих и тракторных бригад, колхозов, МТС и совхозов к косовице хлебов и сдаче зерна государству. Состоялись собрания передовиков сельского хозяйства, совещания комбайнеров, работников государственной заготовительной системы, шоферов, железнодорожников, водников. Уже к 20 июня были полностью подготовлены к работе комбайны, тракторы, транспортные средства и складские помещения.

На полях Кубани широко развернулось социалистическое соревнование за успешное проведение уборки и хлебозаготовок. Следуя патриотическому почину инициатора социалистического соревнования за отличное качество полевых работ бригадира тракторной бригады Михайловской МТС Курганинского района коммуниста Ивана Шацкого, комбайнеры Платнировской МТС выступили с предложением организовать социалистическое соревнование за своевременное проведение уборки урожая без потерь, за выработку каждым комбайном не менее трех сезонных норм. Вскоре в соревнование за отличное качество и сжатые сроки уборки вступили тысячи комбайнеров края.

Следует сказать, что уборку и хлебозаготовки Кубань проводила в этом году (1950 г. — автор) в сложных погодных условиях. Хлеба в это лето созрели на две — три пятидневки позднее, чем в предыдущем году. До 20 июля ежедневно выпадали обильные дожди. Эту особенность нынешней страды своевременно не учли руководители многих райкомов ВКП(б) и райисполкомов. На колхозных и совхозных токах скопились миллионы пудов зерна, а работа по просушке и вывозке его на заготовительные пункты проходила медленно и неорганизованно»…

4

…Откинемся на спинку стула и задумаемся над, казалось бы, обыденными словами «уборка колосовых». Из года в год на протяжении веков повторяются они на хлеборобной Кубани, ставшей житницей России, и означают для нас так много: это жатва, поистине битва за хлеб в бескрайней степи, раскаленной жарким солнцем; это несмолкаемый гул комбайнов, вереницы грузовиков с золотым зерном, круглосуточная работа на токах и элеваторах. Тонны, гектары, «вестники соревнования», мастера и передовики жатвы, горючее, запчасти, оперативные сводки в газетах, на радио, телевидении и, в конце концов, венец многотрудного, подчеркиваю, из года в год повторяемого дела — прославленный кубанский хлеб.

Игнатов в пору страды всегда испытывал неизъяснимое чувство. Предельно мобилизованный, умело подчинял себе волю и мастерство тысяч механизаторов, занятых на уборке хлеба. Он в полной мере осознавал высокую ответственность, прежде всего персональную, за выполнение главнейшего долга перед государством.

И потому он всегда поступал как опытный стратег и организатор: «Мы обратили особое внимание на руководство первичными парторганизациями и сельскими райкомами. Члены крайкома и другие ответственные работники краевого комитета большую часть времени находились в колхозах, МТС, совхозах и на заготовительных пунктах. Крайком хорошо был осведомлен о состоянии дел с уборкой и хлебозаготовками в каждом районе, принимал оперативные меры для усиления темпов уборки и хлебосдачи, для устранения потерь урожая, — говорил он на пленуме крайкома партии. — Следует заметить, что во время страды в сельских районах работало свыше 600 агитбригад, 157 кинопередвижек, 225 киноустановок. Сельские библиотеки направили на полевые станы около 2 тысяч библиотечек — передвижек. Во многих колхозах, МТС и совхозах регулярно выпускались стенные газеты, бюллетени, в которых освещались итоги работы комбайновых агрегатов, тракторных бригад, МТС и совхозов. Большую помощь сельским районам оказали партийные организации городов, направившие в колхозы, МТС и совхозы агитбригады, лекторов и докладчиков.

Ход уборки урожая и хлебозаготовок широко освещался в краевых и районных газетах. Краевая газета «Советская Кубань» из номера в номер пропагандировала опыт передовых комбайнеров, колхозов и совхозов, ежедневно публиковала дневник хлебозаготовок, показывала героев борьбы за хлеб. Во многих сельхозартелях были организованы селькоровские контрольные посты «Советской Кубани» по борьбе с потерями урожая.

Следует также назвать и передовиков той жатвы. Например, колхозники артелей имени Молотова и «Маяк революции» Курганинского района взялись ежедневно вывозить на заготовительные пункты не меньше чем по 100 тонн хлеба. Они выделили для работы на токах дополнительное число людей, использовали каждый час погожего времени для воз душной просушки зерна, построили по нескольку огневых сушилок. Это позволило колхозникам бесперебойно сдавать зерно на заготовительные пункты и первыми в крае выполнить годовые планы хлебозаготовок.

Раньше других выполнили первую заповедь перед государством колхозы и совхозы Славянского, Темрюкского, Крымского, Ярославского, Анапского, Кореновского, НовоКубанского, Курганинского, Варениковского, Советского районов. Партийные и комсомольские организации, местные советы, сельскохозяйственные органы этих районов на деле показали свое умение организовывать массы на самоотверженный труд и оперативно руководить уборкой и хлебозаготовками».

В феврале 1950 года, за два года до ухода Игнатова на высокий партийный пост в Москву, в Краснодаре состоялась V краевая партийная конференция. Игнатов был полон оптимизма. Энергия так и бурлила в его крепком организме, и в свои 49 лет он был, что называется, в расцвете сил.

К тому времени Игнатов побывал в каждом кубанском городе и районе, заезжал на отдаленные хутора и неприметные полевые станы, знакомился и подолгу беседовал с рядовыми тружениками, и люди, в большинстве своем наблюдательные и меткие на слова, окрестили секретаря крайкома простецкими и выразительными словами: «свой мужик, наш, кубанский». Мало кто знал, что Игнатов был родом из станицы Тишанской Сталинградской (ныне Волгоградской) области и к тому времени прошел непростую и весьма поучительную школу управления.

Какой же отчет представил Игнатов перед делегатами партийной конференции? Ведь теперь это были дела, достигнутые на Кубани под его непосредственным руководством.

Доклад Игнатова, впрочем, как и многие, если не все, доклады партийных кубанских лидеров, был построен традиционно:

1. О работе промышленности и транспорта края.

2. Борьба за дальнейший подъем сельского хозяйства.

3. Забота о дальнейшем улучшении материально — бытовйх условий трудящихся края.

4. Вопросы внутрипартийной работы.

5. Руководство комсомолом, профсоюзами, Советами.

Игнатов слыл прекрасным оратором. Изюминкой его мастерства была основательность, вызывающая уважение и сильное эмоциональное воздействие на аудиторию. Говорил он весомо и просто, но в этой кажущейся простоте чувствовалась сила характера Игнатова, его пролетарский дух и партийная убежденность.

5

В то время в крае росло и ширилось стахановское движение в промышленности и на транспорте. Только на предприятиях нефтяной, металлообрабатывающей, легкой промышленности, связи, железнодорожного и морского транспорта насчитывалось свыше 35 тысяч стахановцев, из них более 3500 человек закончили выполнение пяти и более годовых норм.

Успешно развивалась нефтяная промышленность Кубани. Государственный план добычи нефти в 1948 году был выполнен на 109,9 процента. Минувший 1949–й был годом дальнейшего подъема нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности края.

Примечательно, что к Дню Конституции кубанские нефтяники доложили Сталину о досрочном выполнении увеличенного государственного плана 1949 года по добыче нефти, выработке нефтепродуктов, промышленному и жилищному строительству. Годовой план добычи нефти выполнен на 110,8 процента, бурения — на 103,5 процента. В апреле 1949 года был превзойден довоенный среднесуточный уровень добычи нефти, а в июне достигнут уровень, запланированный на конец 1950 года.

«Наши нефтяники работали неплохо, — говорил в своем докладе Игнатов. — Но они могли бы дать стране значительно больше нефти, если бы подняли организационно — технический уровень работы своих предприятий, лучше использовали оборудование, ликвидировали аварии. А у нас на нефтепромыслах буровое оборудование используется ведь совершенно неудовлетворительно. Скорость проходки на станкомесяц в целом по объединению «Краснодарнефть» ниже плановых заданий. Низкая трудовая дисциплина, слабая организация труда и несоблюдение технологического режима проходки скважин привели к тому, что в 1949 году здесь было допущено 474 аварии, на ликвидацию которых затрачено 41696 часов. Подсчеты показывают, что этого времени было доста точно для того, чтобы дополнительно пробурить свыше 40 тысяч метров и получить около 40 скважин!»

Досталось от Игнатова и кубанским лесникам. Лес для Кубани — вопрос немаловажный.

«На протяжении ряда лет отстающей отраслью хозяйства края является лесная промышленность. Основная лесозаготовительная организация — комбинат «Краснодарлес» — работает неудовлетворительно. В 1949 году комбинат выполнил план по заготовке леса только на 95,7 процента и по вывозке лишь на 84 процента.

Главной причиной неудовлетворительной работы лесной промышленности является никудышная организация производства и труда лесников, плохое использование механизмов и транспорта, барско — пренебрежительное отношение к рабочим». Вот уж чего терпеть не мог Игнатов, так это «барскопренебрежительного» отношения друг к другу, тем более к рабочему люду.

Именно на долю Игнатова выпала весьма неблагодарная роль «возделывателя» хлопка на Кубани. Как умный и дальновидный партийный работник, Игнатов отчетливо понимал и трезво оценивал последствия этой команды из Москвы: Кубань ведь не Средняя Азия с прочным запасом суммы активных солнечных температур и других агротехнических факторов, необходимых для выращивания диковинной в кубанских степных просторах культуры.

С другой стороны, замысел организаторов «хлопковой эпопеи» на Кубани был понятен: в Краснодаре начинал строиться хлопчато — бумажный комбинат. Краснодарским крайисполкомом 17 марта 1949 года было отведено 186 гектаров из земель колхоза имени Ворошилова Пашковского района под строительство ХБК. По разумению московских чиновников увязка его сооружения с наличием местной сырьевой базы, на первый взгляд, выглядела весьма перспективной.

Но Игнатов открыто протестовал против подобного решения, он даже изучил специальную литературу по хлопководству, обнаружив, что родина хлопководства — Индия, где в долине Инда уже в период хараппской цивилизации (3–е тысячелетие до новой эры) выращивали хлопок и изготовляли пряжу из его волокна. В СССР районами выращивания хлопка являлись Средняя Азия: наибольшие площади в Узбекистане, Азербайджане, южных районах Казахстана. Кубани и в помине не было в перечне хлопкосеющих регионов. К словам Игнатова тогда никто не прислушался.

Думается, он с горечью приводил на партийной конференции эти «обнадеживающие» примеры. «В сельхозартели имени Ворошилова Темрюкского района, — без особого подъема говорил Игнатов, — выращен урожай хлопка — сырца но 45 пудов с гектара на площади 201 гектар. Бригада тов. Таран из колхоза имени Буденного Приморско — Ахтарского района получила урожай хлопка — сырца по 62 пуда на площади 32 гектара…» Это было как раз то, что впоследствии применительно к хрущевским временам будет названо скучноватым, но точным словом — волюнтаризм. Выступал от также против размещения виноградников на черноземах Кубани, предлагая для этого использовать горные склоны, а на пашне растить хлеб.

И вот постепенно тот холодок, тот ледок, которым встретила Кубань Н. Г. Игнатова, растаял. Народ понял, что в их партийную организацию пришел человек, смыслом жизни которого является служение стране, Родине, людям труда.

Все, близко знавшие Игнатова, непременно подмечали в его характере наличие не только воли и решимости в поступках, но удивительной честности в оценках. «Строим мы медленно, строим дорого, а подчас и плохо, — однажды говорил он, обращаясь к партийному активу края, — строители не справляются с выполнением планов и заданий по жилищному и культурно — бытовому строительству. Иной дом строится так долго и так плохо, что когда в него вселяют жильцов, то они сразу начинают хлопотать о ремонте…»

6

Помимо всего прочего: таланта организатора, ораторского мастерства, глубокого знания промышленного и сельскохозяйственного производства, Игнатов обладал даром умело вести организационно — партийную работу, то есть он был прирожденным «орговиком».

Вот одно из его партийных наставлений: «Нельзя забывать, что партийные решения — это не декларация, а руководство к действию. Для того, чтобы проверка исполнения достигла цели, была действенной, необходимо, чтобы она осуществлялась своевременно и систематически. Хорошо налаженная проверка исполнения служит показателем культуры в работе партийного руководителя, его умения вести дело с размахом, большевистской деловитостью и настойчивостью». В полной мере приводимый выше игнатовский тезис об «умении вести дело с размахом» относился к проблемам сельского хозяйства в крае.

Отдавая должное достижениям в ведущей отрасли Кубани, Игнатов на краевой конференции высказал несколько принципиальных соображений, которые можно было назвать стратегией развития кубанского села на последующие годы: «Крайком ВКП(б) недифференцированно руководил сельским хозяйством районов, не вникал глубоко в работу отстающих районов, МТС, колхозов и не принимал должных мер к их организационно — хозяйственному укреплению. В результате этого во многих колхозах и районах, особенно в Отрадненском, Упорненском, Мостовском слабо развивается общественное хозяйство колхозов, крайне недостаточна их доходность. Значительная часть МТС не выполняет своих обязательств по договорам с колхозами. Многие колхозы края получают низкий урожай и допускают большие потери зерна и технических культур при уборке, из года в год не выполняют обязательств перед государством и мало выдают продуктов сельского хозяйства на трудодни колхозникам.

Большим нашим упущением следует считать то, что краевая партийная организация не разбила укоренившийся вредный взгляд на кубанскую землю как на землю, которая якобы может всегда хорошо родить, как бы её ни вспахали, как бы и когда бы по ней ни посеяли; как на землю, которая может стерпеть все: и мелкую пахоту, и поздние сроки сева, и отсутствие удобрений.

Никто не спорит, земля в нашем крае действительно плодородная. Но ведь это только подтверждает, что при высокой культуре земледелия она нам может давать вдвое, а то и втрое больше хлеба.

Ошибочный взгляд на кубанскую землю, как на землю, которая все может, все стерпит, привел к тому, что агротехника возделывания колосовых пропашно — технических культур остается у нас все еще на низком уровне. Во многих колхозах допускается мелкая пахота, посевы производятся с нарушением сроков и недоброкачественными семенами, мало применяется удобрений. Особенно неудовлетворительно идет освоение севооборотов. Только 18 колхозов освоили травопольные севообороты. Краевое управление сельского хозяйства мало внимания уделяет выращиванию семян многолетних трав и особенно злаковых, что является основной причиной недопустимо медленного освоения травопольных севооборотов.

У нас в крае есть все необходимое для того, чтобы своевременно и высококачественно проводить сельскохозяйственные работы. И все же мы недопустимо запаздываем в их подготовке и проведении, крайне растягиваем сроки этих работ и недостаточно следим за качеством пахоты, сева, уборки.

В 1948 году колхозы и совхозы края начали сев 31 марта, а окончили 20 июня, т. е. к началу уборки. Сев колосовых продолжался в этот год 30 дней, а сев яровых культур — 80 дней — почти три месяца! В 1949 году весенний сев продолжался 45 дней.

Вдумайтесь в эти цифры, товарищи. Как же можно ожидать при такой работе, когда сев продолжается три месяца, хороших урожаев на больших площадях во всех колхозах и совхозах, во всех районах?»

Тут, как говорится, ни убавить, ни прибавить.

И уже в августе 1950 года, через полгода после партийной конференции, выступая со статьей «Победа хлеборобов Кубани», Игнатов отмечал: «Колхозы и совхозы Кубани одержали замечательную победу: значительно раньше, чем в прошлом году, завершили уборку колосовых и выполнили годовой план сдачи хлеба государству (без кукурузы и риса). Несмотря на неблагоприятные климатические условия, многие колхозы Гиагинского, Камышеватского, Курганинского и других районов собрали урожай озимой пшеницы в среднем по 120 и более пудов с гектара».

Уборка урожая проходила организованнее, чем в прошлые годы.

Крайком партии и крайисполком перед жатвой разработали новые условия социалистического соревнования. Теперь колхозу, совхозу и МТС, чтобы выйти в число победителей, требуется не только своевременно и без потерь убрать урожай, досрочно выполнить план сдачи хлеба государству, но и обеспечить себя собственными сортовыми семенами, а также полностью собрать солому и полову со всей площади.

Передовые районы края, колхозы и совхозы, одновременно с завершением уборки урожая закончили сбор кормов, засыпали семенные фонды, развернули очистку семян озимых культур.

Естественно, что успех уборки решили люди, овладевшие техникой. С первого дня жатвы депутат Верховного Совета РСФСР комбайнер Константин Борин успешно применил почасовой график и добился высокой выработки своего агрегата. Штейнгартский райком партии и райисполком обобщили его метод и передали другим комбайнерам. Это не замедлило сказаться на росте производительности уборочных машин.

Члены колхоза «Герой труда» Староминского района, например, ввели у себя поточный метод организации работ на уборке и хлебозаготовках. Они так организовали дело, что хлеб от комбайна до элеватора шел непрерывным потоком. Преимущества такого метода организации труда очевидны. Он сплотил всех людей, занятых на уборке и вывозке зерна, в единый дружный коллектив. При этом методе у них создалась своего рода цепь: комбайновый агрегат — ток — элеватор…»

Чувствуется, что слова эти произносил не бездушный партийный функционер, каких, к сожалению, немало было в партии, а человек, глубоко заинтересованный в деле, умеющий повести за собой людей, добиться хороших результатов.

Самокритично Игнатов оценивал работу крайкома ВКП(б), который возглавлял. Он принародно указывал не только на недостатки, но и на серьезные ошибки: «Ошибка крайкома ВКП(б) состоит в том, что мы допускали извращения в организации труда в колхозах. Постановление ЦК ВКП(б) и редакционная статья «Правды» «Против извращений в организации труда в колхозах», критикующая ошибки Курского обкома ВКП(б), относится и к Краснодарскому крайкому. Вместо всемерного укрепления постоянной производственной бригады как основной и главной формы организации труда в колхозах крайком партии в практике своей работы 1947–1949 гг. обращался по производственным вопросам с письмами непосредственно к звеньевым, умаляя тем самым значение производственных бригад. Эти неправильные действия объективно были направлены на ослабление бригады, на подмену производственной бригады обособленными звеньями.

В связи с этим, в отдельных колхозах Кагановичского, Курганинского и Успенского районов имеют место попытки ликвидации постоянных производственных бригад в колхозах и подмены их звеньями, а также попытки слияния полеводческих и тракторных бригад. В Северском, Абинском, Марьянском и других районах выделялись так называемые одногектарники на пропашных культурах, которые даже не состояли в производственных бригадах.

Эта ошибочная линия ведет к дроблению хозяйства на мелкие, обособленные ячейки и не дает возможности применять и производительно использовать в сельском хозяйстве тракторы, комбайны, сложные молотилки и другие сельскохозяйственные машины. Чем скорее ликвидируем эти извращения, наносящие большой вред делу сельского хозяйства, тем крепче будут наши колхозы, и лучше и организованнее пойдет в них работа».

Следует заметить, что еще в селезневские времена на основании решений февральского (1947 г.) Пленума ЦК ВКП (б) краевая партийная организация развернула работу по организационно — хозяйственному укреплению колхозов, мобилизации колхозников, рабочих совхозов и МТС на борьбу за подъем сельскохозяйственного производства. Были приняты строгие меры по ликвидации нарушений Устава сельскохозяйственной артели.

Колхозам возвращались незаконно отобранные у них организациями и учреждениями земли, жилые постройки, скот, снимались с оплаты трудоднями лица, не имеющие прямого отношения к сельскохозяйственным артелям. В результате проведенной работы был уменьшен расход почти на 600 тысяч трудодней в месяц. Колхозам возвращено 114779 гектаров земли и 31070 тысяч рублей дебиторской задолженности.

Кубань была одним из районов, где раньше, чем во многих областях, началось создание машинно — тракторных станций, быстрее и шире внедрялась механизация во все отрасли сельскохозяйственного производства. До войны в крае работало 163 машинно — тракторные станции. К концу четвертой пятилетки дополнительно было создано еще 16 станций.

Постановление февральского Пленума ЦК ВКП(б), отменившее систему оценки работ МТС только по выполнению планов в гектарах мягкой пахоты и установившее новый порядок оценки работ МТС по выполнению ими основных видов тракторных работ, имело важное значение в повышении производительности машинно — тракторного парка. Оно способствовало повышению роли МТС, призванной не только непосредственно выполнять сельскохозяйственные работы, но и оказывать колхозам организационную, экономическую и зоотехническую помощь. МТС края были укомплектованы постоянными кадрами, тракторные бригады закреплены за отдельными колхозами. Важным стимулом повышения производительности труда МТС явилось установление гарантированной оплаты механизаторов.

Весной 1949 года бригадир тракторной бригады Михайловской МТС Курганинского района коммунист И. П. Шацкий, которого лично знал и поддерживал Игнатов, предложил организовать социалистическое соревнование за отличное качество полевых работ, получение урожая всех культур на 25 % выше планового. Этот почин был поддержан край — комом ВКП(б). В постановлении бюро крайкома партии от 22 марта того года подчеркивалось, что «социалистическое соревнование за отличное качество сельскохозяйственных работ, повседневное повышение культуры земледелия есть практическое претворение в жизнь постановления февральского Пленума ЦК ВКП(б) по выращиванию высоких и устойчивых урожаев всех сельскохозяйственных культур по всей площади».

Отличное качество всех сельскохозяйственных работ, высокая культура земледелия, настойчивое внедрение в колхозное производство достижений сельскохозяйственной науки позволили сельхозартели «Красный Аксай», на полях которой работала тракторная бригада Ивана Шацкого, из года в год получать высокий урожай, увеличивать доходность артельного хозяйства. Выступая на пятой краевой партийной конференции, И. П.Шацкий заявил, что колхоз, который обслуживала тракторная бригада, до начала соревнования за отличное качество сельскохозяйственных работ получил доход в сумме 450 тысяч рублей, а в 1949 году доход артели вырос до 18 миллионов рублей.

Почин бригады И. П. Шацкого был широко подхвачен во многих областях, краях и республиках.

На Кубани имелось в ту пору много опытных колхозных руководителей, которые на основе Устава сельскохозяйственной артели умело руководили колхозами. Среди них председатель колхоза «Красный боец» Приморско — Ахтарского района, депутат Верховного Совета СССР, бессменно руководивший артелью 26 лет, П. С.Тамаровский; председатель колхоза имени Буденного Брюховецкого района, награжденный в ту пору двумя орденами Ленина И. И. Буренков и другие. Игнатов умел разбираться в людях и при любом случае приводил в пример работу передовых руководителей. Особенно он выделял организаторский талант Ивана Ивановича Буренкова.

Сколько же лет проработал Иван Иванович Буренков? Ведь в 1973 году, став секретарем крайкома ВЛКСМ, я застал его на том же председательском посту, в том же Брюховецком районе, крепким, уверенным в себе, исключительно работоспособным. А прошло ни много ни мало двадцать пять лет, после Игнатова сменилось пять первых секретарей крайкома партии: Суслов, Полянский, Матюшкин, Воробьев. И только в пору Медунова Буренков попросил замены. Председательскую должность по праву принял его сын Николай Иванович, впоследствии первый секретарь Приморско — Ахтарского райкома партии.

В послевоенный период к руководству колхозами пришло много молодых инициативных и знающих дело людей, главным образом из числа специалистов сельского хозяйства. Однако в целом по краю положение с руководящими колхозными кадрами оставалось неблагополучным. Большинство председателей колхозов не имели необходимого образования.

Игнатов придаёт особое значение подготовке руководящих колхозных кадров. В Краснодаре была создана двухгодичная школа председателей колхозов с контингентом 200 слушателей и при ней шестимесячные курсы по переподготовке председателей колхозов также на 200 человек. Школа была укомплектована квалифицированными преподавателями, имела образцовое учебно — опытное хозяйство. По инициативе Игнатова развернулась большая работа по подготовке колхозных кадров без отрыва от производства.

Игнатов исключительное значение придавал концентрации и специализации сельскохозяйственного производства, укрупнению колхозов. Следует заметить, что на Кубани в конце четвертой пятилетки имелось 40 % колхозов, располагавших земельной площадью менее 1000 гектаров. Эти хозяйства не могли производительно использовать тракторы, комбайны и другую сложную сельскохозяйственную технику. Они не имели средств на содержание специалистов, постройку животноводческих помещений, на орошение полей, приобретение породного скота, оборудования и удобрений. Объединение мелких колхозов в крупные стало жизненной потребностью социалистического сельского хозяйства. Укрупнение колхозов в крае, как и во всей стране, началось весной 1950 года.

Вся работа по объединению колхозов строилась партийными и советскими организациями на основе Постановления ЦК ВКП(б) от 30 марта 1950 года и Постановления Совета Министров СССР от 7 июня 1950 года. Укрупнение колхозов проводилось на сугубо добровольных началах, при согласии колхозников объединяющихся сельхозартелей. Вопросы, связанные с укрупнением колхозов, обсуждались на пленумах крайкома, Адыгейского обкома и райкомов партии, на партийных собраниях, сессиях станичных и районных Советов, на собраниях колхозников. Большая работа партийных организаций по созданию крупных колхозов дала положительные результаты. За полгода, с июня по декабрь 1950 года, в крае было создано 876 колхозов вместо существовавших 2334.

В короткое время подобрали председателей колхозов,

бригадиров, заведующих фермами, членов правлений и ревизионных комиссий, было произведено землеустройство сельхозартелей, определены культурно — хозяйственные центры укрупненных колхозов, организованы полноценные производственные бригады и фермы.

На работу председателями укрупненных колхозов выдвигались в первую очередь специалисты сельского хозяйства, имевшие опыт по руководству колхозным или совхозным производством, партийные и советские работники. Из 211 человек, рекомендованных крайкомом партии и избранных председателями колхозов, 118 имели высшее и среднее образование, 146 закончили совпартшколу, высшую коммунистическую и сельскохозяйственную школы, двухгодичную школу по подготовке руководящих колхозных кадров. Многие укрупненные колхозы сразу же приступили к составлению перспективных планов развития своего хозяйства.

В годы первой послевоенной пятилетки краевая партийная организация под руководством Игнатова сумела обеспечить быстрые темпы восстановления и развития сельского хозяйства. Однако полностью четвертый пятилетний план в области сельского хозяйства не был выполнен. Многие колхозы не достигли плановых заданий по урожайности зерновых культур, поголовью, продуктивности скота и производству животноводческой продукции. Главные причины тому — тяжелые последствия войны, два засушливых года, а также недостатки руководства сельским хозяйством, нарушение ленинских принципов материальной заинтересованности.

Но, несмотря на имевшиеся недостатки, сельское хозяйство за годы четвертой пятилетки далеко шагнуло вперед, и успехи тружеников села были значительны. В 1950 году общая посевная площадь в крае превысила довоенный уровень. Посевы озимой пшеницы увеличились с 1130 тысяч до 1275 тысяч гектаров. Повысилось плодородие кубанских полей, укрепилась материально — техническая база колхозов и совхозов, возросли их денежные доходы. Так, в колхозах Адыгеи денежные доходы в 1950 году, по сравнению с довоенным уровнем, возросли на 63 %, неделимые фонды на 30 %. В сельском хозяйстве Кубани была заложена прочная основа для успешного развития его в последующие годы,

В послевоенные годы значительно улучшились материально — бытовые условия трудящихся. Цены на продовольствие на колхозных рынках Кубани в 1950 году снизились в среднем по сравнению с 1948 годом на 30–40 %, а на картофель и овощи в 1,5 раза. Этому способствовала отмена карточной системы, проведенная в декабре 1947 года.

Переход к развернутой торговле без карточек значительно повысил уровень народного потребления. Увеличились расходы государства на жилищное строительство, выплату пособий и пенсий, медицинское обслуживание населения, народное образование.

Повысился и личный авторитет Игнатова. Люди увидели в новом первом секретаре крайкома партии заботливого хозяина края, честного и принципиального государственного деятеля, чьи слова и поступки никогда не расходились с проводимыми им мероприятиями.

8

Игнатова как крупного партийного работника постоянно заботили вопросы увеличения численности краевой партийной. организации. Разумеется, это было не самоцелью, а объективной необходимостью. Посудите сами: если к началу войны партийная организация края насчитывала в своих рядах 61777 коммунистов, состоявших в 4975 первичных организациях, то к 1 июля 1943 года, когда почти вся территория края была освобождена от немецких захватчиков, она имела 1855 первичных организаций, в которых состояло 19638 коммунистов.

Но уже на 1 января 1945 года количественный состав краевой партийной организации вырос до 28418 членов и кандидатов партии, а численность партийных организаций — до 2595. К концу четвертой пятилетки партийная организация края насчитывала в своих рядах свыше 90 тысяч коммунистов.

Резкое сокращение состава и сети партийных организаций вызвало в первые послевоенные годы большие трудности в деятельности коммунистов Кубани. На каждого из них возлагалось значительно больше работы, чем до войны. На таких крупных предприятиях Краснодара, как станкостроительный завод имени Седина, завод «Октябрь», обувная фабрика, коммунисты составляли лишь 2–5 % к числу работающих. В 689 городских учреждениях, на заводах и фабриках не имелось ни партийных организаций, ни кандидатских групп. Еще меньшая партийная прослойка была на селе. На 170 колхозников приходился один коммунист. Из 2334 колхозов партийные организации имелись только в 448 сельскохозяйственных артелях.

Как‑то в разговоре один бывший партийный работник, вспоминая Игнатова, сказал: «Это был настоящий большевик!». Видимо, это так и было.

Игнатов видел, как на глазах старел и умирал Сталин. Он, кубанский партийный деятель, словно готовился к новым схваткам с кремлевским окружением и его новым лидером Хрущевым. Но тогда, в декабрьские дни 1949 года, с благословения Игнатова, броскими заголовками пестрели газеты: «Спасибо Вам, родной товарищ Сталин, за нашу светлую большую жизнь!», «Где Сталин — там победа!», «Нас окрыляет Сталин!»

Подарком «великому учителю» были не только заздравные речи. Многие предприятия Кубани несли «сталинскую вахту», то есть брали дополнительные обязательства по выпуску сверхплановой продукции. И Краснодарский горисполком внес свою лепту: в связи с «многочисленными предложениями трудящихся» 16 декабря 1949 года принял решение о переименовании улицы Красной в улицу имени И. В. Сталина. Так она и называлась до 1957 года.

Многие вспоминают, что Игнатов непременно был душой любой компании, острословом и заводилой. Он любил народное творчество, хорошую песню и, переехав на Кубань, сразу сблизился с ведущими писателями, композиторами, поэтами, художниками и архитекторами. Особые отношения установились у Игнатова с талантливым кубанским композитором Григорием Максимовичем Плотниченко, которому мы обязаны многими прекрасными песнями, в том числе «Кубанские синие ночи», написанной совместно с поэтом Сергеем Хохловым.

Хорошо знаком Игнатов был и с известным впоследствии кинорежиссером Ивановым Пырьевым, который в основном снял «фильм о колхозном счастье», цветную музыкальную комедию «Кубанские казаки» в Курганинском районе. Она демонстрировалась с 8 марта 1950 года в краснодарских кинотеатрах «Кубань» и «Смена».

Н. Г. Игнатов умел практически безошибочно разбираться в людях. Главным для него была не должность, которую занимал, скажем партийный работник, а уровень профессионализма, его практическая отдача. Однажды он пригласил к себе в кабинет заведующего промышленным отделом Кагановичского РК КПСС Краснодара (заметьте, не первого секретаря райкома или горкома, что было бы естественнее и по рангу) Ивана Фёдоровича Бабичева.

Полтора часа обсуждал Игнатов с инициативным завотделом райкома ход выполнения промышленными предприятиями района государственного плана. Бабичев оказался не только профессионалом — партийцем, но и толковым специа листом, досконально знающим народное хозяйство. Игнатов, что называется, «положил глаз» на главного инженера «Краснодарразнопромсоюза», затем партийного работника, рекомендовав его впоследствии заместителем председателя Краснодарского горисполкома.

С именами Н. Г. Игнатова и И. Ф. Бабичева, с 1962 года председателя горисполкома, были связаны многие замечательные страницы восстановления и хозяйственного обустройства краевого центра. Острейшими проблемами оставались нехватка жилья, школ, торговых, лечебных и культурно — бытовых учреждений, обветшалость дорог, тротуаров, водопровода, канализации, электрической и телефонной сетей.

Разумеется, в решение этих проблем большую лепту в свое время поочередно вносили предшественники И. Ф. Бабичева на посту председателя горисполкома Д. И. Смирнов, М. Д.Литвинов, П. Л.Печерица, П. Н.Несвитайло, П. И.Клименко, П. СДьяконов, Б. А.Рыбин, А. А.Васильев, В. А.Стеблин,

A.И. Качанов. Подхватив эстафету прежних мэров, Иван Федорович был не менее напористым, если хотите, настырным в решении насущных задач.

Именно ему выпала судьба работать под руководством и вместе со многими первыми секретарями крайкома партии:

B.М. Сусловым, Д. С.Полянским, Д. М.Матюшкиным, Г. И.Воробьевым, а затем, когда он почти в течение 20 лет успешно возглавлял краевое управление бытового обслуживания населения края, делил «гнев и милость» Г. С.Золотухина, С. Ф.Медунова, В. И.Воротникова, Г. П.Разумовского.

Добрым словом следует вспомнить и тех председателей Краснодарского горисполкома, патриотов краевого центра, которые продолжили (в рамках деятельности КПСС) славную эстафету И. Ф. Бабичева: П. М.Колмогорцева, БА. Сикальчука, В. ДАртюшкова, В. А.Бандурко, Ю, В. Литвиненко, М. С.Каракая, С. П.Батуру.

Отступив чуть в сторону, подчеркнем, что только в 60–е годы для быстрейшей реализации проектов благоустройства Краснодара была налажена круглосуточная работа различных бригад. В сжатые сроки были введены в эксплуатацию отремонтированные и новые подземные коммуникации: канализация, очистные сооружения, водопровод. В целом в те годы в три раза увеличилось количество артезианских скважин, в два с половиной раза возросла подача питьевой воды. Очистили Карасунские озера, «загнали» в железобетонные трубы сточные воды в центре города. Заметно преображались дороги, тротуары. Увеличился парк трамваев, автобу сов, троллейбусов. Проложили 400 километров газовых сетей. Построили в Краснодаре 25 школ, 15 лечебных учреждений, 4 библиотеки, 46 детских садов и ясель, 37 торговых предприятий, 11 кинотеатров и Домов культуры и т. п.

Таким образом, создавались условия для широкого жилищного строительства. Не случайно потом в считанные годы выросли целые микрорайоны: Фестивальный, Гидростроителей, Юбилейный.

9

В том же году произошло новое, третье по счету, снижение государственных розничных цен на продовольствие и промышленные товары массового потребления, самое крупное в послевоенный период. Необходимость подобных мер обусловливалась тем, что падение в годы войны производства продовольственных и промышленных товаров для населения и обесценивание рубля из‑за переполнения каналов денежного обращения привели к значительному росту цен, намного превысивших уровень 1940 года. В результате восстановления народного хозяйства, а также денежной реформы 1947 года, позволившей сделать обесцененный в годы войны рубль полноценным, стало возможным проведение политики снижения цен в целях повышения жизненного уровня населения.

Игнатов с удовлетворением заметил, что в первый же день после снижения цен краснодарцы закупили продуктов в три раза больше, чем обычно. Подешевели и рынки: цена на сахар снизилась вдвое, на говядину — в 1,5 раза.

В марте 1951 года была сдана в эксплуатацию первая очередь камвольно — суконного комбината (ныне акционерное общество «Кубаньтекс»): два шерсточесальных аппарата, 4 прядильные машины, 25 ткацких станков. Комбинат, строительство которого велось с 1948 года при активном участии Селезнева, а затем Игнатова, начал выпускать первую продукцию: трико «весеннее», «дамское», «брянское». На территории предприятия строился новый рабочий городок, в том же месяце было заселено несколько восьмиквартирных домов. Вторая очередь КСК была пущена в 1956 году.

Игнатов по своей сути был созидателем. Его переполнял восторг, когда в городе или станице края вводились в эксплуатацию новые объекты: школы, Дома пионеров, Дворцы культуры, стадионы, вокзалы, заводы и фабрики.

Мне пришлось по архивным документам проследить участие Игнатова в 1951 г. и 1952 г., последнем году работы его в качестве первого секретаря крайкома КПСС, в открытии новых образовательных, социально — культурных и производственных объектов в краевом центре.

Помимо ввода в эксплуатацию первой очереди КСК, Игнатов активное участие принимал в открытии школы № 48 на 800 мест по улице Красноармейской, 2 (на месте бывшего Дворца наказного атамана, разрушенного во время оккупации в Великую Отечественную войну). Строительство школы началось в июне 1950 года и осуществлялось за счет специальных средств крайисполкома (отчисления по добыче нефти) и изысканных в крае сверхплановых стройматериалов.

Затем в декабре 1951 года он участвует в открытии после капитального ремонта и реконструкции Краснодарского Дворца пионеров. В конце 1950 года ему было предоставлено помещение бывшего дома купцов Богарсуковых по улице Ворошилова (ныне здесь краевой историко — археологический музей — заповедник), а до того Дворец размещался по улице Октябрьской, 25; восстановление же его прежнего здания на углу улиц Красной и Пролетарской (Мира), разрушенного немецко — фашистскими захватчиками, краевой архитектурной комиссией в 1946 году было признано нецелесообразным, на этом месте проектировалось построить новое здание гостиницы.

В мае 1952 года после реконструкции, начавшейся при содействии Игнатова, открылся стадион «Динамо» на 9 тысяч мест. По излюбленному Игнатовым методу «народной стройки» здесь были сооружены душевые, раздевалки, восточная, западная и центральные трибуны (причем впервые в истории строительства стадионов применены сборные железобетонные трибуны, возведенные за рекордно короткий срок — за полтора месяца), отремонтированы беговая и спортивные площадки. В честь открытия на стадионе состоялся массовый спортивный праздник.

Чуть позднее было открыто новое здание вокзала станции Краснодар-1, сооруженное по проекту архитектора Г. Волошинова. Оно было в три раза больше прежнего. В августе на башне вокзала установлены и пущены в ход часы с диаметром циферблата 2 метра 20 сантиметров. Их изготовили в мастерских Московского механического института, а монтировал и пускал в ход известный в стране мастер башенных часов В. Пушкарёв.


Под их водительством действовали первые секретари Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС


И. А. Кравцов


М. И. Марчук


Л. П. Газов


П. И. Селезнёв


Митинг в Краснодаре, выступает первый секретарь крайкома ВКП(б) П. И. Селезнёв. 1943 г.


П. И. Селезнёв в рабочей обстановке. 1940 г.


Первый секретарь Краснодарского крайкома ВКП(б) Н. Г. Игнатов с колхозниками. 1950 г.


Н. Г. Игнатов в день 65-летия. 1966 г.


Первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС В. М. Суслов. 1952 г.


С. М. Будённый с делегацией Кубани на XIX съезде ВКП(б). 1952 г.


Д. С. Полянский


В центре сидят: Д. С. Полянский, Д. М. Матюшкин, А. И. Качанов. 1957 г.


Д. С. Полянский с аппаратом крайкома КПСС. 1957 г.


Д. С. Полянский в Краснодарском аэропорту. 1958 г.


Д. С. Полянский на митинге, посвященном награждению Краснодарского края орденом Ленина. 1957 г.


Д. С. Полянский накануне отъезда в Москву. 1958 г.


Д. С. Полянский на опытном участке академика П. П. Лукьяненко


Прибытие Н. С. Хрущева в Адлер


Н. С. Хрущев приветствует кубанцев. Рядом с ним Г. И. Воробьев. 1962 г.


На праздничной трибуне: И. Т. Трубилин, Г. И. Воробьёв, А. И. Качанов. 1954 г.


П. К. Игнатов со своей женой в освобождённом Краснодаре. 1943 г.


Секретарь крайкома ВКП(б) И. И. Позняк вручает медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной Войне" Лидии Тереховой. 1945 г.


Участники семинара первых секретарей горкомов и райкомов КПСС Краснодарского края. Июнь 1969 г.


М. С. Соломенцев в Краснодарском аэропорту. 1979 г.


Проводы Г. С. Золотухина в Москву. 1973 г.


Г. С. Золотухин с писателем Виталием Закруткиным. 1969 г.


Г. С. Золотухин. 1970 г.


Герои Социалистического труда Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов. 1973 г.


Приём на адыгейской земле. 1969 г.


М. С. Горбачёв, Г. С, Золотухин, С. Ф. Медунов на кубанском поле. 1971 г.


Г. С. Золотухин с писателями СССР. 1971 г.


С. Ф. Медунов принимает ведущих академиков СССР. 1974 г.


С. Ф. Медунов, М. А. Дикарев на встрече с ветеранами партии. 1981 г.


Крупным шагом в развитии городского хозяйства Краснодара считал Игнатов реализацию постановления Совета Министров СССР, которым предусматривалось строительство в 1953 году моста через реку Кубань, кинотеатра «Северный», драмтеатра имени М. Горького, административных зданий, детских учреждений, школ, газификации жилых домов. На эти цели правительством выделялось более 28 миллионов рублей.

И как закономерный результат принятых мер: в конце 1952 года, перед переходом Игнатова на работу в Москву, в город был подан природный газ по газопроводу Ахтырская — Краснодар. 29 января 1953 года он поступил и в первые краснодарские квартиры (в дом № 31 по улице Красноармейской). За 1953 год было закончено газооборудование 400 квартир, построена газоразводящая сеть по улицам Береговой, Кубанонабережной, Тельмана, Октябрьской, Шаумяна, Красноармейской, Пушкина и Ленина.

Игнатов важное значение придавал хозяйственному обустройству городов и станиц Кубани. «План благоустройства Краснодара — боевая программа горсовета» — так была сформулирована суть решений 13–й сессии городского Совета 21 апреля 1949 года, обсуждавшей мероприятия по дальнейшему благоустройству города.

Накануне 13 апреля с участием Игнатова было принято постановление бюро крайкома ВКП(б) «О мероприятиях по дальнейшему благоустройству и восстановлению г. Краснодара», а 19 апреля опубликовано в печати обращение коллектива нефтеперегонного завода ко всем жителям города, призывавшее развернуть соревнование за благоустройство домов, улиц, площадей. «Пусть вновь отремонтированные дома, хорошие дороги, красивые парки и скверы, тысячи молодых деревьев и сотни цветущих клумб сделают наш родной город еще благоустроеннее, наряднее, чем он был до войны» — говорилось в обращении. Каждый работник завода давал обязательство отработать во внерабочее время 80 часов в год на благоустройстве города. Кроме того, предприятие обещало изготовить для коммунального хозяйства 3200 погонных метров металлических столбов, выработать сверх плана 1500 тонн битума для асфальтирования мостовых и тротуаров.

Почин был поддержан на заводе «Краснолит», ВНИИМКом, ВИТИМом, домоуправлениями и другими предприятиями, учреждениями и организациями. За год краснодарцы отработали на благоустройстве города более 2 миллионов часов.

Необходимо отметить, что в движении за благоустройство Краснодара в конце 1940–х годов патриотический подъем населения сочетался с отлаженной организационной стороной дела. На неоднократно проводившихся в крайкоме ВКП(б) совещаниях с руководителями предприятий и ведомств на уровне первого секретаря крайкома рассматривались не только конкретные планы общегородских воскресников, но и самые разнообразные «мелкие» вопросы благоустройства, от дизайна декоративных решеток, изготовляемых на «Краснолите», до отливки ножек для уличных скамеек заводом «Октябрь» или цвета стен в фойе нового кинотеатра. «Мы хотим все видеть хорошим, красивым, долговечным, поэтому давайте все делать красиво и надолго!» — таков был подход к благоустройству краевого центра.

10

Широко известным стало участие Игнатова в общегородском воскреснике по реконструкции трамвайного пути в Краснодаре. «Методом народной стройки», то есть с привлечением материально — технических средств и транспорта всех предприятий, организаций, учреждений и при массовом добровольном участии жителей, было проложено 13 километров широкой колеи. 22 тысячи человек участвовали в работах — за всю свою историю Краснодар не знал такого массового выхода населения на воскресники. Игнатов был в рабочей спецовке, и многие поначалу не догадывались о сноровистом, уверенно работающем то лопатой, то ломом или киркой первом секретаре крайкома партии. Таков был стиль партийной работы Игнатова — в рабочей спецовке.

В жизни Игнатов даже в серьёзных делах был не прочь пошутить и с весьма остроумной иронией «поддеть» товарища. Многим запомнилась его дружеская критика одного лектора — неудачника на краевой партийной конференции.

«В Тбилисском районе, — говорил Игнатов, — есть лектор Кожин, читающий лекции на литературные темы. Не так давно он решил выступить с лекцией на тему «О счастье» (по книге П. Павленко «Счастье»), Лектор решил досконально разъяснить, что такое счастье, как им можно овладеть, и поэтому подходил к нему с самых различных сторон. В плане его лекции значатся, например, такие вопросы: «Поиски счастья в художественной литературе», «В чем видит счастье советская литература», «Проблема счастья в романе П. Павленко «Счастье», «Несчастье героев романа «Счастье», «Борьба за счастье», «Счастье и собственность», «Счастье и труд», «Счастливые и несчастливые».

Конечно, шуму такой лекцией можно наделать много, но вряд ли слушатели разобрались, где тут счастье и где несчастье. Видимо, многие из них сочтут за счастье не слушать такие лекции о счастье…»

Особым авторитетом Игнатов пользовался в научной и научно — педагогической среде кубанской интеллигенции. Его выводы и суждения партийного работника всегда отличались основательностью, научной и практической новизной. Именно по инициативе Игнатова в конце 1949 года Совмин СССР вынес постановление о восстановлении Кубанского сельхозинститута, ныне крупнейшего в России аграрного университета. Наряду с агрономическим, в нем тогда создавалось два новых факультета: механизации и электрификации сельского хозяйства и животноводческий; на территории старого учебного хозяйства намечалась закладка дендралогического парка.

Игнатова всегда отличало умение сплотить кадры, иметь рядом с собой толковых и ответственных партийных, советских, профсоюзных и комсомольских работников. Именно этим можно объяснить появление только в краевом центре за два последних года — 1949 и 1950 — заасфальтированных улиц в шесть раз больше, чем за все предшествовавшее время, прибавились сотни тысяч зеленых насаждений, по улицам велась посадка восьми — десятилетних деревьев. «Неузнаваемой» называли современники главную улицу города Красную, которая всегда была лучшей, а теперь, после переименования в честь вождя и «великого учителя», просто обязана была стать таковой.

«…Исчез булыжник, перенесена трамвайная линия, мостовая и тротуар заасфальтированы. Из конца в конец по обе стороны улицы стоят красивые, выкрашенные серебристой краской чугунные столбы. На них — большие матовые плафоны. Вечером сотни плафонов вспыхивают яркими огнями, заливая улицу электрическим светом. С раннего утра по главной магистрали курсируют комфортабельные троллейбусы, автобусы, легковые автомашины, а в праздники… до глубокой ночи проходят народные торжества» — так писала газета «Советская Кубань» о том времени.

Кстати, о троллейбусах. 28 июля 1950 года в Краснодаре открылось троллейбусное сообщение по улице имени Сталина (Красная). Тогда из Москвы в город прибыло по ходатайству Игнатова восемь «комфортабельно оборудованных» 13*

(с мягкими сиденьями) троллейбусов, окрашенных в кремовый и голубые цвета. В первый рейс они вышли по маршруту протяженностью 5 километров (в один конец): стадион «Динамо» — городской парк культуры и отдыха имени М. Горько го.

Современный читатель сможет вспомнить имя Игнатова в связи с нашумевшим в свое время «заговором» против Никиты Сергеевича Хрущева.

Время от времени по центральному телевидению показывают фильм «Серые волки», где упоминаются «краснодарские имена», среди которых и имя Игнатова.

О «заговоре» и роли в нём Игнатова вспоминает Н. К. Байбаков.

— Как‑то в санаторий, где мы отдыхали, позвонил Николай Григорьевич Игнатов — он был тогда Председателем Верховного Совета России — и пригласил к себе на дачу, мол, нужно повидаться перед его отъездом в Москву.

Я познакомился с ним еще в 1939 году, когда он был секретарем Куйбышевского обкома партии, а я начальником объединения…

Итак, я пришел на этот раз один, без жены, в гости к Игнатовым; здесь уже были секретарь Краснодарского крайкома Воробьев и председатель крайисполкома Качанов (думается, что Байбаков запамятовал — А. И.Качанов в ту пору работал первым секретарем промышленного крайкома партии, а Г. И. Воробьев — сельского. Председателем крайисполкома являлся И. Т. Трубилин — автор). Словом, пришли люди, которые когда‑то работали в Краснодарском крае, так или иначе были связаны с ним.

Разговор сразу пошел о делах насущных, волнующих край — об урожаях кукурузы, свеклы, о причинах «охлаждения» кубанцев к кукурузе. Игнатов вспомнил, как по жесткой команде из Москвы их заставили растить хлопок и во сколько это обошлось государству. Краснодарцы, смеясь, вспоминали:

— А что делать? Николай Григорьевич только и спасал край «партизанскими» методами. Цены на рынке держал под контролем. Не позволял драть с жителей «три шкуры».

Каждому было что вспоминать. Дела, дела… Даже наши жены давно привыкли к тому, что мы только о производстве и говорим. Спохватившись, мы уселись за стол.

Утром следующего дня Воробьев и Качанов поехали в Пицунду, где в то время отдыхал Хрущёв.

А. И. Качанов потом рассказывал мне:

— Хрущёву доложили: «Приехали, мол, Качанов и Воробьев, привезли индюшат», а он никак не принимает. Два часа сидели на первом этаже особняка, все ждали приема, не зная, что и подумать. А когда Хрущёв спустился вниз, он не пожал руки ни мне, ни Воробьеву. Туча тучей, смотрит на нас:

— Где вы вчера были?

— Были в Сочи у Игнатова. Он пригласил нас на ужин в связи с отъездом.

— А кто был ещё?

— Ну кто? Сам Игнатов, Байбаков…

— А — а-а, тогда всё ясно. Ну, что там болтали обо мне?

— Мы ничего не говорили там о Вас, Никита Сергеевич.

— Увиливаете. Проваливайте к черту!

…С Николаем Григорьевичем Игнатовым мы встречались нечасто. В последний раз видел его за два года до сочинской встречи. Он, как Председатель Российского Верховного Совета, приехал в Краснодар вручить правительственные награды. Его тогда очень интересовало, сколько получили кубанцы на трудодень. Обычно люди такого ранга не спрашивали о таких «пустяках». Я ответил — и это его обрадовало. Удивило его и то, что мы за короткий срок построили 13 сахарных заводов. Чувствовалось, что это не «дежурные» вопросы, а глубоко волнующие Игнатова, так как беседа была частной, на даче за столом для гостей. И я, «вдохновленный его вниманием», рассказал ему о том, как мы построили в Новороссийске нефтяной причал, что Афипский газобензиновый завод сооружается с большими трудностями: не хватает средств и материалов, Игнатов обещал помочь (и помог!).

Больше мы с ним не виделись, но я сохранил навсегда к нему симпатию за прямоту, за отзывчивость и умение держать слово.

Потом, гораздо позже, я узнал, что Хрущёв на основании каких‑то известных ему «слухов и сведений, полученных от коменданта санатория «Россия», где отдыхал Игнатов, распорядился начать против нас следствие. Как‑то не верилось мне в такую мелочную злобность. Ведь Хрущёв казался мне широкой натурой. Да и тот факт, что он разоблачил на XX съезде «подозрительность» Сталина, должен был свидетельствовать о том, что сам Хрущев осуждает подобное, как и всяческие доносы. Так я думал…

Однако все оказалось иначе. В публикации «Огонька» (№№ 40–43 за 1988 год) «Пенсионер всесоюзного значения» сын Хрущёва Сергей подробно описывает, как бывший на чальник охраны Игнатова Голюков звонил на квартиру Хрущева и, попав на сына, заявил: «Мне стало известно, что против Никиты Сергеевича готовится заговор!.. О заговоре мне стало известно из разговоров Игнатова. В него вовлечен широкий круг людей».

И вот во время беседы в автомобиле Сергея Хрущева Голюков информирует его о встрече в Краснодаре: «Вечером того же дня приехали Байбаков, Качанов, Чуркин и другие руководители…».

…Как выяснилось позже, не Игнатов и Шелепин были основными фигурами, устранившими Хрущева от власти, а Брежнев и Подгорный — люди ближайшего его окружения, друзья, бывавшие у него дома как свои. Поддакивающие «первому» соратники толкали его на неверные шаги, оставаясь при этом в тени».

…Завершить повествование о Николае Григорьевиче Игнатове мне хочется словами его сына, которые звучали на этих страницах. Напомню, Л. Н.Игнатов писал, как мне кажется, сообразуясь с одной — единственной целью: напомнить о том, что совершили наши предшественники, помнить и по достоинству оценить сделанное ими.

«Прошло 40 лет, — Л. Н.Игнатов писал эти слова в 1991 году. — Я снова на Кубани — в Краснодаре, в поселке Гидростроителей. Там в память о бывшем первом секретаре названа улица именем Игнатова. Замечательный новый район, прекрасные современные дома недалеко от Старой Кубани. Иду по этой улице, где живут новые люди, труженики города Краснодара. Спрашиваю: «В честь кого названа эта новая красивая улица?» Кто‑то отвечает, что в честь какого‑то болгарского революционера, кто‑то говорит, что в честь писателя Кубани, а кто‑то просто не знает. И меня берет оторопь, как же так? Нам вдалбливают в голову со школьной скамьи жизнеописания царей, художников, артистов, писателей, военачальников, и в то же время мы не знаем, кто же боролся за советскую власть на нашей земле, кто верой и правдой всю жизнь служил трудовому народу и отдал за это свою жизнь…»

(обратно)

СУСЛОВ

Когда человека бранят, это обычно означает, что он обладает явно выраженным характером. Глупцов и безличных людей обходят молчанием.

Трайон Эдвардс

1

Поговаривают, что уходя с поста первого секретаря Краснодарского крайкома партии на ещё высшую партийную должность (Н. Г.Игнатов в 1952 году был избран секретарем ЦК КПСС) и подыскивая себе замену, Николай Григорьевич выбор свой остановил на кандидатуре бывшего заведующего сельскохозяйственным отделом, а затем второго секретаря Краснодарского крайкома ВКП(б) Виктора Максимовича Суслова. Выбор якобы был предопределен двумя немаловажными факторами: абсолютной преданностью Суслова своему патрону Игнатову и слабостью Суслова как организатора. Мол, Игнатов не без умысла рекомендовал Суслова на эту высокую, но непосильную для него должность. Отсюда и печальные последствия: в конце февраля 1957 года на V пленуме краевого комитета КПСС, повестка которого соответствовала духу времени после прошедшего в феврале 1956 года XX съезда КПСС: «О состоянии животноводства в колхозах и совхозах края и задачи партийных организаций», Суслов был «единогласно» освобожден от обязанностей первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС.

Основания к существованию подобной версии имеются: партийные руководители время от времени прибегали к подобной практике «подбора и расстановки» кадров, оставляя за собой право быть востребованными в людской памяти. Однако, изучив стиль работы, зная честность и твёрдый характер Игнатова (и не имея документального подтверждения этой версии), отвергаю её как несостоятельную и провокационную.

Но давайте возвратимся к событиям февраля 1957 года,

когда на пленуме стоял вопрос об освобождении Суслова от должности первого секретаря крайкома партии.

Невеселыми были лица участников закончившегося пленума. Только что они единогласно проголосовали за освобождение от должности первого секретаря Краснодарского краевого комитета партии Виктора Максимовича Суслова. Именно к обсуждению и решению этого вопроса была сведена работа членов крайкома. Критикой, переходящей порой в открытые обвинения, были наполнены все выступления, включая и доклад по повестке дня. Много вопросов было у присутствующих на пленуме коммунистов, но на большинство не было ответов. Не было ответа и на главный вопрос: «В чем же конкретная вина этого партийного руководителя?»

Долгие годы в нашей печати никаких публикаций, касающихся периода работы В. М. Суслова первым секретарем Краснодарского краевого комитета КПСС, не появлялось. В личном деле, находящемся в фондах бывшего партийного архива Краснодарского края, сохранились только листок по учету кадров, автобиография и две справки ЦК КПСС. И еще фотография. Умное, с правильными чертами лицо, целеустремленный взгляд и значок депутата Верховного Совета СССР на лацкане пиджака.

Кто же он, бывший руководитель партийной организации Кубани, каков его вклад в развитие нашего края и каковы истинные причины его ухода? Пришла пора ответить на вопросы, время от времени возникающие в среде бывших партийных, советских, профсоюзных, комсомольских работников тех лет, да и среди народа.

Виктор Максимович Суслов родился 8 ноября 1910 года в селе Новоромановском Буденновского района Ставропольского края в семье крестьянина — бедняка. Семья рано осталась без кормильца, и в 9 лет Витя Суслов вынужден был идти работать по найму к местному кулаку. В 1923–1925 годах он на службе в сельском исполкоме на должности рассыльного — переписчика. В 1924 году по призыву вступает в ряды Коммунистического Союза Молодежи, активно участвуя в жизни местной комсомольской ячейки. Выполняя ленинские заветы, Виктор поступает в сельскохозяйственную школу села Прасковея. Но тяжелое положение семьи вынуждает его оставить учебу и вновь устроиться на работу. Однако страсть к учебе берет верх. После коротких сборов комсомолец Суслов на шесть лет покидает родные места.

В 1928 году он студент Новочеркасского сельскохозяйственного техникума. В 1931 году сельский паренек оконча тельно делает выбор в своей профессии, поступив в институт при сельскохозяйственной академии им. Тимирязева. В 1934 году молодой агроном возвращается в родные края, работает в ауле Хабез Черкесской автономной области. В 1935 г. назначается главным агрономом областного земельного отдела, где работает до ноября 1936 года. Военная служба на год разлучает его с любимой работой. Демобилизовавшись в ноябре 1937 года, Суслов получает назначение в Адыгейский сельскохозяйственный техникум на должность преподавателя и заведующего учебной частью. В 1939–м вступает в ряды ВКП(б) и назначается директором техникума. В стране ширится кампания по подъему сельского хозяйства, земля требует грамотного отношения к себе. Молодой коммунист становится главным агрономом и заместителем начальника областного земельного отдела.

1941 год изменил все планы в жизни советских людей. Агроном становится солдатом. Командир эскадрона, помощник начальника штаба полка — вот ратный путь коммуниста Суслова. Тремя боевыми орденами и пятью медалями отметила Родина героизм одного из своих сыновей. Последний бой в составе родного полка — бой за Лозовую — Барвенково, а затем долгие дни на госпитальной койке. Приговор врачей суров: «К строевой службе в военное время непригоден». Но не мог коммунист в тяжелые для страны минуты смириться с тыловой жизнью. И вот приказом командующего Закавказским фронтом старший лейтенант Суслов назначается для дальнейшего прохождения службы в Туапсинский райвоенкомат. В ноябре 1942 года он уже заведующий военным отделом Туапсинского городского комитета партии.

Февраль 1943 года принес освобождение большей части территории Краснодарского края от гитлеровской оккупации. Краснодарский краевой и Адыгейский областной комитеты партии добиваются возвращения из рядов действующей армии специалистов, требующихся для восстановления народного хозяйства. В их числе оказывается и Виктор Максимович Суслов. В июле 1943 года Краснодарский крайком партии утвердил решение Адыгейского областного комитета ВКП(б) о назначении Суслова В. М. заведующим сельскохозяйственным отделом областного комитета партии. С этого момента его жизнь на долгие годы связана с партийной организацией Кубани.

Виктор Максимович сразу же активно включился в работу по восстановлению сельского хозяйства Адыгеи. Враг разорил большинство аулов и станиц, превратил некогда цвету щий край в пепелище. Сутками забывая об отдыхе, В. М.Суслов занимался решением задач по возрождению колхозов, совхозов и МТС, подготовкой и проведением сева на освобожденной территории, ремонтом и сбором уцелевшей техники. И это все в условиях непрекращающейся войны.

В 1946 году сельское хозяйство Адыгейской автономной области по большинству показателей достигло довоенного уровня. В январе 1947 года Виктора Максимовича назначили заведующим сельскохозяйственным отделом Краснодарского краевого комитета ВКП(б). В течение четырех лет, возглавляя один из ключевых отделов крайкома партии, Суслов активно участвовал в подъеме сельского хозяйства Кубани. Его лично знали почти все председатели колхозов, директора совхозов и МТС. Неоднократно бывая в бригадах и на полевых станах, он живо интересовался жизнью механизаторов и животноводов, внедрением новых агротехнических приемов, оказывал практическую помощь в планировании сроков посевных и уборочных кампаний, в проведении расчетов экономического обоснования, реорганизации аппарата управления, интересовался внедрением высокой культуры земледелия.

В 1951 году В. М. Суслова избрали вторым, а в 1952 году — первым секретарем Краснодарского краевого комитета КПСС.

2

Начало пятидесятых годов — сложное, противоречивое время, время смены руководства партии и государства. Смерть Сталина и выход на политическую арену Хрущева, осуждение культа личности и попытка возрождения ленинских принципов построения социализма — далеко не полный перечень событий, сконцентрированных в узких хронологических рамках.

Изучая и анализируя сейчас деятельность советских и партийных органов в период 1951–1957 годов, мы отмечаем значительное движение вперед во всех отраслях народного хозяйства, значительный рост народного образования и культуры. Именно на этом отрезке времени край переживает подъем промышленности, закладывается база высокопродуктивного сельского хозяйства. В 1956 году началась промышленная добыча газа, строительство крупных гидролизных заводов. В 1952 году введен в строй Краснодарский камвольносуконный комбинат. Активно шло строительство тепловых и гидроэлектростанций. Заметно упрочилась база сельского хозяйства. Урожайность зерновых значительно возросла. Краснодарский край в 1951–1956 годах в среднем за год продавал государству более 100 миллионов пудов хлеба. Именно в этот период Кубань становится инициатором передовых начинаний и движений. В 1953–1954 годах в школах Курганинского района зарождается движение по созданию ученических производственных бригад. Виктор Максимович Суслов принимал непосредственное участие в развертывании этого движения. Именно Суслов поддержал новое начинание сельских тружеников по внедрению раздельного способа уборки зерновых, нашедшего затем широкое применение во всех хлебосеющих районах страны.

В начале пятидесятых годов происходит реорганизация и укрупнение сельских районов. Не обошло это мероприятие и наш край. Более 26 районов исчезло с административной карты Кубани. Огромную работу проделал аппарат краевого комитета партии по подготовке рационального решения этого вопроса. Особое значение было уделено национальному вопросу. В записке, поданной на имя Председателя Совета Министров СССР Г. М. Маленкова, Суслов в одном из пунктов отмечал: «Не изменять границы административных районов Адыгейской автономной области, имеющих свои национальные особенности». Эта записка сыграла важную роль в организации административного деления края. Ни один район Адыгейской автономной области не был изменен.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 15 апреля 1954 года в черту города Краснодара включена часть территории Новотатаровского и Пластуновского районов общей площадью 683 гектара, занятой промышленными предприятиями: ХБК, КСК, ТЭЦ, кирпичным и гидролизным заводами, птицекомбинатом и др. А позднее, 12 августа 1954 года, Указом Президиума Верховного Совета РСФСР Пашковский сельский Совет Пластуновского района передан в административное подчинение Сталинскому районному Совету, а Калининский сельский Совет Новотатаровского района — Кагановичскому райсовету города Краснодара в связи с тем, что 83 % жителей этих населенных пунктов являлись рабочими и служащими предприятий, организаций и учреждений краевого центра.

Большая работа была выполнена крайкомом партии совместно с крайисполкомом по изменению структуры управленческого аппарата. В результате проведенных мероприятий управленческий аппарат края был уменьшен на 6000 еди ниц, что позволило сократить расходы на его содержание на 43 миллиона рублей в год. Партийный аппарат райкомов, горкомов и крайкома был сокращен на 28 процентов.

Так в чем же причина, что столь крупному партийному руководителю, имеющему пятнадцатилетний опыт партийной работы, прошедшему через горнило Великой Отечественной войны, высококвалифицированному специалисту в области сельского хозяйства, делегату XX съезда КПСС, члену ЦК КПСС, депутату Верховного Совета СССР 3–го и 4–го созывов пришлось так непонятно «оставить» столь высокий пост? Как могли коммунисты участники того далекого теперь пленума принять единогласное решение об освобождении от занимаемой должности коммуниста, которого год назад делегировали на XX съезд партии и неоднократно избирали депутатом Верховного Совета СССР? Неужели в течение года возможны такие разительные перемены в деятельности человека, чтобы одним росчерком пера изменить всю его последующую жизнь? Ответы на эти вопросы мы можем получить в материалах самого пленума, хранящихся в бывшем партийной архиве Краснодарского краевого комитета партии (фонд 1774, опись 5, дело № 2). Знакомясь с содержанием выступлений, с докладом по основному вопросу пленума, чувствуешь их схожесть в одном: в наборе обвинений в адрес первого секретаря. Получилось так, что он один виноват во всех смертных грехах.

Но давайте порассуждаем. Возможно ли такое, чтобы один человек, пусть даже руководитель такого ранга, как первый секретарь крайкома партии, мог личным участием снизить надои молока, увеличить падеж скота, сорвать уборку урожая в крае? Как мог человек пойти против всего того, что сам лично по крупинкам собирал на протяжении многих лет? И чем особенным привлек очередной пленум краевой партийной организации столь многочисленную группу гостей из столицы? Когда еще форум кубанских коммунистов посещали столь представительные делегации? Вот список присутствующих на пленуме представителей вышестоящих партийных и государственных органов:

Чураев В. М. — зав. отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР;

Федин А. А. — зам. министра сельского хозяйства РСФСР;

Иванова А. Г. — инструктор сельхозотдела ЦК КПСС по РСФСР;

Монашев Л. Г. — инструктор отдела парторганов ЦК КПСС по РСФСР;

Нутрецов М. А. — зам. министра совхозов РСФСР;

Юдович М. М. — зам. начальника главного управления планирования сельского хозяйства РСФСР;

Евстратов Б. В. — зам. главного инспектора по кукурузе

Министерства совхозов РСФСР;

Дмитриев И. Н. — начальник управления механизации Министерства сельского хозяйства РСФСР.

Думается, что именно в этом списке необходимо искать разгадку. Именно этот список указывает на то, что решение об освобождении В. М. Суслова от должности первого секретаря краевого комитета партии принималось в «верхах». А состоявшийся пленум краевого комитета партии не что иное, как хорошо сыгранный спектакль, в роли ведущего на котором выступил зав. отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР В. М. Чураев, направлявший выступающих в нужное русло. Именно он сформулировал вывод из выступлений участников пленума: «Товарищи! ЦК КПСС и бюро крайкома партии поручили мне доложить вам о том, что в связи с создавшейся обстановкой в крае с сельским хозяйством и особенно в животноводстве тов. Суслов не в состоянии в дальнейшем обеспечить руководство и его необходимо освободить от обязанностей первого секретаря крайкома КПСС».

Вся абсурдность принятого решения проявится через семь месяцев, когда Указом Президиума Верховного Совета СССР за выдающиеся успехи в деле развития сельского хозяйства Краснодарский край будет награжден орденом Ленина. Именно кормовая база, созданная в тот период, когда партийной организацией края руководил Виктор Максимович Суслов, позволила добиться небывалого прироста молодняка в животноводстве и значительного увеличения надоев молока. Высокий урожай озимой пшеницы также был заложен осенью 1956 года. Если судить по совести, по справедливости, то в первую награду Кубани вложен немалый труд освобожденного от должности первого секретаря. Даже в справке руководство не решилось указать принятую пленумом причину освобождения В. М. Суслова. Здесь читаем: «…в связи с ухудшением здоровья назначить Суслова Виктора Максимовича директором Краснодарского научно — исследовательского института эфиромасличных культур». И никаких упоминаний о неумении руководить крупной партийной организацией. Даже в постановлении V пленума Краснодарского краевого комитета КПСС вы не найдете ни строчки о смене руководства, за исключением подписи нового первого секретаря.

Какова же дальнейшая судьба В. М. Суслова? Виктор Максимович с присущей ему энергией окунулся в заботы вверенного ему учреждения. Он активно участвовал в новых научных разработках, много времени отдавал исследованиям в области экономики сельского хозяйства. В 1961 году успешно защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Его перу принадлежит около 20 научных трудов по экономике возделывания технических культур. В 1966 году за достижения в области развития технических культур Виктор Максимович Суслов награждается орденом Ленина. Последняя научная работа датирована маем 1969 года.

Суслов был один из образованных первых секретарей Краснодарского крайкома КПСС: сельскохозяйственная школа в 1924 году, затем Новочеркасский сельскохозяйственный техникум в 1930 году, наконец, Тимирязевская сельскохозяйственная академия, агрономический факультет в 1934 году. Он основательно знал сельское хозяйство, если не сказать более — был профессором в агрономии.

Сферой научных интересов Суслова были масличные культуры, а впоследствии и эфиромасличные. Защита диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук проходила в 1960 году в Киеве в стенах Украинской академии сельскохозяйственных наук. Научная работа называлась просто: «Экономическая эффективность возделывания подсолнечника в Краснодарском крае» и отличалась глубиной и новаторским подходом к проблеме.

Через семь лет в 1967 году в издательстве «Колос» выходит книга В. М. Суслова, написанная в соавторстве с Т. В. Сотниковой «Экономика возделывания эфиромасличных культур», которая оказалась ценным пособием для работников хозяйств, где возделывали эфиромасличные культуры, предприятий эфиромасличной промышленности и научно-исследовательских учреждений, а также преподавателей и студентов…

Наконец, в мае 1969 года, года трагической гибели Виктора Максимовича, последовавшей в ноябре, Суслов защищает докторскую диссертацию.

На дворе стоял печально знаменитый 1953 год, и вся страна с напряженным вниманием следила за состоянием здоровья И. В. Сталина.

22 февраля 1953 года состоялись выборы в местные Советы, в организации и проведении которых Суслов принимал самое деятельное участие. В Краснодарский городской Совет депутатов трудящихся было избрано 400 человек, но две фамилии в этом списке стояли особняком, на первом месте: И. В.Сталин и Г. М. Маленков. «Великий вождь и учитель советского народа Иосиф Виссарионович Сталин избран депутатом Краснодарского городского Совета», — объявила газета, сообщая, что за него единодушно проголосовали избиратели 354–го избирательного округа города Краснодара, причем голосование завершилось уже к половине одиннадцатого утра. Одновременно Сталин был избран в состав краевого Совета, а также в Советы многих и многих других областей страны…

В краевой Совет, кроме И. В. Сталина, были избраны также Г. М. Маленков и Л. П. Берия. За последнего голосовали и жители Дубинки краевого центра.

Самым большим потрясением для Суслова была смерть 5 марта 1953 года «вождя и учителя всех народов», как непременно называла его советская пресса, Иосифа Виссарионовича Сталина.

В последующие четыре дня на Кубани, как и по всей стране, был объявлен траур. Отменялись спектакли и киносеансы, были вывешены траурные флаги, многочисленные портреты вождя обвиты черным крепом. 9 марта, в день похорон, установленные на главных улицах края репродукторы передавали трансляцию траурного митинга в Москве. Ровно в 12 часов на пять минут остановились предприятия, и протяжные гудки фабрик, заводов, паровозов и речных судов ознаменовали уход из жизни страны человека, культ которого был соизмерим разве что с масштабами творимых им преступлений…

Даже сейчас, по прошествии десятилетий, отчетливо помнится хмурое мартовское утро в станице Удобной Отрадненского района, куда Суслов частенько наезжал по служебным обязанностям. Школьный двор, где нас построили убитые горем учителя, траурные нарукавные повязки и трагический голос учительницы начальных классов милой Веры Фёдоровны: «Плачьте!» — сказала она. Эти странные, но в тот момент такие естественные слова были произнесены с такой внутренней болью и нечеловеческим отчаянием, что весь наш 2–й «А», испугавшись, мгновенно залился слезами. Мне до сих пор помнится, как под видавшим виды зеленым сукном, из которого моя мама пошила накануне из остатков отцовской фронтовой формы фантастический полувоенного покроя сюртучок: китель украшали нарядные медные пуговицы с пятиконечными звездами посередине, вздрогнуло и тревожно забилось детское сердце, словно испуганная кем‑то птаха.

Имя Сталина было одинаково пугающим и несказанно высоким, просто божественным, как для взрослых, так и для детей.

Позднее Суслов в одной из своих статей напишет: «Враги социализма рассчитывали, что в советском народе, в рядах партии, её руководстве появятся растерянность, колебания в проведении ленинской внутренней и внешней политики. Но они просчитались. Коммунисты, все советские люди еще теснее сомкнули свои ряды вокруг Коммунистической партии, её Центрального Комитета. Партия вновь продемонстрировала свою монолитность…»

Верил ли Суслов в могущество партии и видел ли он весь трагизм ее расколотой троцкистско — зиновьевским и бухаринским блоками, ожесточившейся в постоянной и изнурительной внутренней борьбе, не только убеждениями, но и силою, подчинившая волю и сознание миллионов простых людей, ценою огромных жертв массового героизма одержавшая неслыханную победу на фронтах Великой Отечественной войны, к тому времени партия была, с одной стороны, воспета талантливыми мастерами слова и проклята, с другой — жертвами ГУЛАГов, в понимании которых стала чудовищной машиной насилия и истребления?

Суслов был большевиком, глубоко верившим в идеалы партии, готовым не только разделить с нею победы и поражения, но и принять на себя ответственность за содеянное другими.

В первую очередь это касалось линии июльского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС, одобрившего решительные меры, направленные на ликвидацию преступной антипартийной и антигосударственной деятельности бывшего министра внутренних дел Берия и его сообщников.

Жизнь не стояла на месте, и на Кубани продолжалось восстановление разрушенной в период гитлеровской оккупации части края: города и станицы стирали последние отметины войны…

Постановлением бюро крайкома КПСС от 23 января 1953 года, инициатором которого был Виктор Максимович Суслов, одной из важнейших задач было признано восстановление драматического театра «на основе широкого добровольного участия трудящихся, предприятий и общественности города Краснодара». 22 марта состоялся воскресник по восстановлению бывшего Зимнего театра (фактически его строили заново). На расчистке двора, «внешнего и внутри здания», работали студенты института пищевой промышленности. А коллективы горпищеторга и краевого суда в этот день вели земляные работы на площадке другого восстанавливаемого здания — театра «Северный» (ныне кинотеатр «Россия»),

12 апреля снова тысячи горожан вышли на воскресник Благоустраивались различные участки территории города: на улице Буденного, между улицами Сталина (Красная) и Седина, были высажены в два ряда с каждой стороны молодые пирамидальные тополя, многолетние клены, катальпы; тротуары и мостовые улицы Северной были подготовлены к асфальтированию (предполагалось пустить троллейбус); с территории детского парка, в квартале около улиц Мира и Шаумяна, вывезен излишний грунт и завершено озеленение (всего здесь высажено 900 тополей, 150 кленов, 45 ясеней, сирень, жимолость); на стадионе «Динамо» сооружена еще одна трибуна — Северная…

И многое другое было сделано жителями Краснодара для благоустройства города весной 1953–го, в 10–ю годовщину его освобождения от фашистских захватчиков.

Именно при Суслове города и станицы Кубани начали заметно преображаться. Были построены новые оригинальные сооружения: Дворцы культуры, кинотеатры, школы, открыты музеи, детские оздоровительные площадки.

Суслов продолжал активно развивать идеи своего предшественника Николая Григорьевича Игнатова по обустройству населенных пунктов края, хотя в близком окружении злые языки и поговаривали: после Игнатова можно и погулять…

Как‑то Суслов связался по телефону с Игнатовым и с гордостью процитировал строчки из «Советской Кубани». Тогда, 26 июня 1953 года, в газете была опубликована целая полоса о выросшем в северной части Краснодара городКе нефтяников (район современного кинотеатра «Аврора»). «Ещё пятилетие назад там были огороды, кукурузные поля, пустыри, а ныне возвышаются прекрасные благоустроенные дома — кругом асфальт, разбиты скверы и цветники», — с 14 Заказ 61

подъемом зачитывал Суслов. Городок строился по плану, с магазинами, школами и т. п., в домах «в каждой квартире — водопровод, паровое отопление, ванные или души…»

Кроме того, докладывал Суслов секретарю ЦК КПСС: «Открылась новая троллейбусная линия (2,7 километра) — маршрут № 3 от улицы Щорса по Северной и Сталина до у.\ицы Тельмана…»

Любопытно, что общая протяженность трамвайных и троллейбусных путей в городе в 1953 г. была доведена до 105 километров, парк трамваев — до 135 вагонов, троллейбусов — до 31 машины.

Новый 1954 год — год начала освоения целинных и залежных земель ознаменовался тем, что первая группа молодежи в 247 человек, состоявшая из жителей краевого центра и нескольких районов края, «откликаясь на призыв партии», выехала из Краснодара на освоение целины. В их числе были рабочие заводов «Краснолит», имени Калинина, ЗИПа и др.

На вокзале — сплошной людской поток, музыка, песни, комсомольские знамена. «Протяжный свисток паровоза, и поезд медленно трогается в путь. Не отрываясь от окон, юноши и девушки смотрят на удаляющийся, залитый огнями родной город…» — так писал «Комсомолец Кубани» в те дни.

Юношам и девушкам предстоял далекий двенадцатидневный путь на Алтай, в Барнаул, где посланцев Кубани снабдили полушубками, валенками и рукавицами (стоял крепкий мороз!) и отправили поездом дальше, в Рубцовск, откуда на тракторах еще за 90 километров, в район Лаптевской МТС. Там, «в неприветливой степи», и начались нелегкие трудовые будни первых кубанских целинников.

4

Весною Суслов всегда испытывал необычайный прилив сил. В нем, словно в могучем и плодоносном дереве, накопившись за зиму, весною прорывались наружу необычайно сильные и глубокие чувства. Однажды, в конце марта, буквально вслед за отправкой группы кубанской молодежи на целину, он на новоселье Краснодарского драмтеатра в восстановленном здании бывшего Зимнего театра (ныне здесь краевая филармония на углу улиц Красной и Гоголя — автор), где с успехом шел спектакль А. Степанова и И. Попова «Порт-Артур», вновь испытал радостное душевное волнение и необычайную крепость духа. Впереди было множество планов,

новых задумок и переезд в новое здание крайкома партии. Здание крайкома партии (улица Красная, 3) было построено (восстановлено) на основе здания бывшего Екатеринодарского окружного суда. В довоенное время здесь располагалась Адыгейская областная больница, в годы войны — госпитали. Строительные работы велись в 1949–1950 гг., 1951–1953 гг. (устранение недоделок) по проекту, разработанному «Краснодарархпроектом» (архитектор А. Н. Стельмащук и др.); в эксплуатации с 1950 г. И данное обстоятельство словно упрочивало партийные и гражданские позиции Суслова.

В нем не было «железной» игнатовской хватки, его несгибаемой воли и отчаянной решимости, но в душе Суслова решительно присутствовала не только крепость, но и красота духа. По крайней мере, об этом говорили тогда многие его единомышленники, многочисленные товарищи и друзья.

Кстати, в это время в Краснодаре были построены также здания Сталинского (1951–1953 гг., ул. К. Либкнехта, 75/ 1) и Красногвардейского (1953–1955 гг., ул. Кузнечная, 87) райкомов КПСС, а в октябре 1955 г. началось строительство зданий типографии и издательства «Советская Кубань», что значительно поднимало авторитет и деловую репутацию Суслова.

Однажды на одном из совещаний Суслов подверг острой критике городские власти краевого центра за «показуху». Дело было в том, что в утвержденном горисполкомом списке «наиболее интересных объектов города для показа экскурсиям» значились подворье и здание педагогического и медицинского институтов (ул. Седина,4); жилой дом «стодворка» (ул. Седина, 2); городской парк имени М. Горького; улица Захарова — у водолечебницы; территория краевой больницы; бывшее здание почтово — телеграфной конторы (ул. Шаумяна, 1); исторический музей (ул. Шаумяна, 3); школы № 2 и № 48 (соответственно на углу улиц Ленина и Седина; Красноармейской и Тельмана); сквер имени Свердлова (напротив крайкома партии); здание краевого комитета партии (Красная, 3); здание дома Советской Армии (ныне Дом офицеров на улице Красноармейской); городок нефтяников, и не было ни одного «рядового» объекта для показа.

Суслов потребовал подготовить список «непоказательных» новостроек. Разумеется, все знали, что были в городе такие «непоказательные» объекты. Как и в прошлые времена, это прежде всего окраины. Состояние их улиц вполне сопоставимо с дореволюционными описаниями: рытвины и ухабы, отсутствие ночного освещения, водоразборная колонка одна на пять кварталов и т. д. и т. п. На это жаловались жители улиц Береговой, Краснодонской, Затонной, Индустриальной. Не в лучшем положении находилась и одна из самых крупных рабочих окраин Краснодара — район мясокомбината. Еще до войны на территории, прилегавшей к правому берегу Кубани, в районе бывшего кирпичного завода Кузнецова, возник поселок из восьми десятков домов, заселенных рабочими мясокомбината, кирпичных заводов и др. С ростом предприятий росло и население окраины. Но улицы здесь не были замощены, отсутствовало освещение, не было ни аптеки, ни почты…

Вот тогда, 17 июня 1955 года, горисполком утвердил основные положения проекта планировки и застройки города Краснодара. Проектом предусматривалось:

— расширение территории застройки города с 4000 гектаров в 1955 г. до 4600 к 1960 г. за счет включения в городскую черту застроенной части станицы Пашковской, села Калинина и территории левобережья р. Кубани в её излучине между горогородами и землями совхоза № 2;

— развитие города в северо — западном, северо — восточном, северном, восточном и юго — западном направлениях;

— размещение новых промышленных предприятий в западном (для санитарно — вредных производств) и восточном промышленных районах;

— запрет дальнейшего развития и осуществление в перспективе выноса из центральной части города следующих предприятий: рыбокоптильный завод, гиревое отделение завода «Краснолит», литейный цех завода «Октябрь» и др.;

— застройка города: четырех-, пятиэтажными домами — 70 % общего объема жилищного строительства; двух-, трехэтажными — 15 % и усадебными домами — 15 %;

— организация центра города по улице Сталина с размещением главной площади с Домом Советов на пересечении улиц имени Сталина и Ленина.

Основными магистралями краевого центра, согласно проекту, являлись улицы: Сталина, Ленина, Северная, Ново — Северная (продолжение ул. Северной), Свердлова, К. Либкнехта, Индустриальная, Кубанонабережная, Фрунзе.

К первоочередным мероприятиям было отнесено строительство четырех-, пятиэтажных домов по основным магистралям города; двухэтажных — в северной части, в районе Первомайской рощи, и в восточной части южнее железной дороги на станцию Кавказская, а также сооружение набережной вдоль р. Кубани от улицы Ленина до улицы Гоголя, бла гоустройство и расширение Первомайской рощи закладка центрального парка культуры и отдыха на берегу Кубани (в районе Затона) и др.

5

Суслов активно содействовал развитию объектов промышленности, транспорта, энергетики и связи в крае. В частности, в Краснодаре в те годы было закончено строительство железобетонного автогужевого моста через р. Кубань в районе нефтеперегонного завода (мост сдан в эксплуатацию с оценкой «отлично»); начал выпускать продукцию вновь построенный кирпично — черепичный завод; впервые дала ток предприятиям города вновь построенная Краснодарская ТЭЦ.

Любопытно, что с Сусловым согласовывали решение горисполкома о присвоении площади между улицами Пушкина и Тельмана имени В. И. Ленина. Сквер имени Я. М. Свердлова (бывший Екатерининский; на сохранившемся пьедестале памятника императрице Екатерине II здесь стоял в эти годы памятник Я. М. Свердлову) был переименован в сквер имени В. И. Ленина, а имя Я. М. Свердлова «передано» детскому скверу в квартале улиц Шаумяна, Мира, Октябрьской и Орджоникидзе.

Летом 1955 года при участии Суслова открылся кинотеатр «Россия» (восстановленный по проекту архитектора С. И. Якшина бывший Северный театр по улице Сталина, 120), в котором имелся зрительный зал на 600 мест.

Поистине историческим днем для жителей Кубани было 7 ноября 1955 года.

Через малый Краснодарский телецентр (ставший одиннадцатым в стране) осуществлена первая телевизионная передача на Кубани.

В Краснодаре поначалу было всего 13 телевизоров. Почти вся аппаратура первой очереди малого телецентра монтировалась членами научно — технического общества радиотехники и электросвязи имени А. С. Попова при активной помощи заводов «Октябрь» и измерительных приборов. Мощность телеустановки обеспечивала гарантированный прием телепередач в пределах города и его окрестностей. До середины

1957 г. малый телевизионный центр передавал только кинофильмы и концертные программы, записанные на кинопленку, а потом стал вести и студийные передачи. Он работал в течение четырех лет до октября 1959 г. и прекратил свою деятельность после пуска мощного Краснодарского телецентра. Вопрос о строительстве такого телецентра был поднят в ноябре 1955 г., то есть одновременно с началом первых телетрансляций в городе.

Поскольку Краснодар не был включен в перечень городов, определенных Постановлением Совета Министров СССР от 15 сентября 1955 г., в которых должны строиться телецентры, руководство края обратилось с ходатайством в Москву. Совет Министров РСФСР поддержал ходатайство при условии долевого участия в строительстве «заинтересованных министерств». Тогда за подписью первого секретаря крайкома КПСС В. М. Суслова и председателя крайисполкома Б. Ф. Петухова были подготовлены письма. «В городе Краснодаре 7 ноября с. г. введен в эксплуатацию малый любительский телецентр, построенный силами любителей и общественности города, — говорилось в них. — Этот телецентр ведет передачи только кинокартин. Население Краснодара и прилегающих районов проявляет большой интерес к телевидению. Только за последний месяц завезено и установлено более 500 телевизоров. Однако качество передач, радиус действия телецентра не удовлетворяют запросов населения…»

Далее со ссылкой на то, что «в Краснодаре и прилегающих районах проживает большое количество трудящихся», работающих на предприятиях и в организациях в системе того или иного министерства, содержалась просьба выделить один миллион рублей (варианты: 1,5 миллиона, 500 тысяч) для строительства телецентра с радиусом действия 100–120 километров.

Письма были направлены в Министерства нефтяной, текстильной, рыбной промышленности, сельского хозяйства, станкостроительной и инструментальной промышленности, связи, путей сообщения, промышленности стройматериалов и т. д., даже в Министерство морского флота. Ответы приходили разные, но в большинстве положительные.

В результате 26 марта 1956 г. Совет Министров РСФСР (распоряжением № 949–р) принял предложение семнадцати министерств о долевом участии в строительстве Краснодарского телеценгра. Крайисполком также выделил миллион рублей за счет отчислений от накоплений городской и районной местной промышленности.

Телецентр был построен по типовому проекту в 1956–1959 гг. в районе Карасунских озер. Его открытие состоялось 1 ноября 1959 г. (в этот день транслировался большой концерт ансамбля пески и пляски кубанских казаков); передачи принимались в радиусе 140 километров.

Завершился 1955 год еще одним радостным событием, к которому Суслов имел прямое отношение: в Краснодаре открылся центральный универмаг на углу улиц Сталина (Красная) и Гоголя. Общая площадь двух торговых залов составляла 1600 квадратных метров.

Здание вписалось в застройку центра города, однако архитекторы были подвергнуты критике за допущенные при строительстве универмага «большие излишества»: на основании решения ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» в стране началась очередная кампания… Главному архитектору Краснодара было «строго указано» и по поводу шпилей, запроектированных на строящихся гостиницах.

На одном из заседаний бюро крайкома КПСС Суслов не без удовлетворения, хотя при этом сохранял внешнее спокойствие и даже строгость, слушал сообщения руководителей краевого центра о делах в завершающемся 1955 году. Приятно было услышать соратникам Суслова, что в городах и станицах края неплохими темпами ведется жилищное строительство, больше услуг предоставляется рядовым труженикам Кубани.

В частности, в Краснодаре была проложена новая трамвайная линия от улицы Бабушкина до Славянской; газифицировано 2807 квартир (а всего на 1 января 1956 г. — 4361), заасфальтировано 270,8 тысячи квадратных метров тротуара (однако общее состояние было неудовлетворительным: даже на расстоянии одного — двух кварталов от центра города оставались незамощенными целые улицы).

В течение года открыто 14 новых магазинов. В документах отмечалось, что большим спросом у жителей города пользовались велосипеды, мотоциклы, приемники, холодильники, стиральные машины, шелковые и шерстяные ткани.

В индивидуальном пользовании краснодарцев был 961 автомобиль; жителей города обслуживали, помимо трамвая и троллейбуса, 90 автобусов, 30 легковых такси. Имелось 45 телефонных автоматов, из которых круглосуточно работали 19, а остальные были смонтированы в помещениях, закрывавшихся на ночь; даже со станицей Пашковской прямая связь отсутствовала.

Продолжалось строительство жилья местными Советами, ведомствами и в частновладельческом секторе: за пятилетку (1951–1955 гг.) построено и введено в эксплуатацию 250 тысяч квадратных метров жилой площади. В результате средний показатель обеспеченности ею несколько увеличился — До 5,6 квадратного метра на человека.

Первостепенное значение Суслов придавал развитию сельскохозяйственной науки. Как партийный руководитель, наделенный научным складом ума, Виктор Максимович отчетливо понимал и всячески способствовал притоку квалифицированных кадров на Кубань, в крупнейшую житницу страны. На всю жизнь запомнил он 14 февраля 1956 года, когда был создан Краснодарский научно — исследовательский институт сельского хозяйства (КНИИСХ). Главные задачи института — выведение новых сортов озимой пшеницы, озимого и ярового ячменя, кукурузы и других культур, разработка и совершенствование методов их селекции и семеноводства.

За заслуги в создании и внедрении в производство высокоурожайных сортов пшеницы и других сельскохозяйственных культур, гибридов кукурузы институт в 1964 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а в 1971 г. — орденом Ленина.

Здесь работали лауреат Ленинской и Государственной премий, дважды Герой Социалистического Труда академик АН СССР и ВАСХНИЛ П. П. Лукьяненко, которым были выведены сорта пшеницы «безостая-1» и «аврора», получившие всемирную известность; лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического руда, академик ВАСХНИЛ М. И. Хаджинов — автор высокоурожайных гибридов кукурузы и другие известные ученые. В 1973 г. институту было присвоено имя П. П. Лукьяненко.

14 февраля 1956 года Виктор Максимович Суслов принимает участие в другом поистине историческом событии. В Москве открылся XX съезд КПСС — первый «послесталинский» съезд, ознаменовавший новый поворот в истории страны, период так называемой «оттепели».

Следует заметить, что после XX съезда КПСС в стране начался процесс либерализации сталинской тоталитарно — бюрократической системы. Он проявился в ряде сфер (вплоть до внешней политики), но прежде всего затронул партийногосударственное строительство. Были сокращены некоторые звенья партийно — государственных структур, ЦК КПСС приобрел черты коллегиальности принятия решений, был восстановлен прокурорский надзор за следственными органами госбезопасности, началась реабилитация незаконно репрессированных в период сталинского режима и т. п. Происходило расширение прав союзных республик; в феврале 1957 г. были восстановлены автономии балкарского, чеченского, ингушского, калмыцкого и карачаевского народов.

Рост социальной активности отразился в возникновении различных общественных организаций, многообразных форм общественного самоуправления, реорганизации ВЦСПС. В социально — экономической политике либерализация выразилась в поисках практических путей ускоренного развития не только тяжелой, но и легкой промышленности, сельского хозяйства, жилищного строительства. «Оттепель» благотворно повлияла на развитие духовной сферы, оживила культурную жизнь в стране.

Вместе с тем этот процесс осуществлялся в рамках прежней коммунистической идеологии, а потому не только не затрагивал сущности тоталитарно — бюрократического режима, но в определенной мере скрывал его социальную природу, сводя все пороки системы к культу личности.

А тогда по установившейся традиции коллективы всех предприятий Краснодарского края брали в честь съезда повышенные соцобязательства и теперь рапортовали об их выполнении; в обеденные перерывы проводились читки доклада Первого секретаря ЦК КПСС и обсуждение директив по шестой пятилетке (1956–1960 гг.)…

Другой доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях», сделанный на закрытом заседании, пока огласке не предавался, но именно он (при всей ограниченности оценок) произвел переворот в сознании значительной части членов партии, а затем и широких слоев населения, стал отправной точкой в критике диктаторских методов управления страной.

Положения этого доклада вошли в одноименное постановление ЦК КПСС, обнародованное через четыре с лишним месяца после съезда. В «Советской Кубани» оно было опубликовано 3 июля 1956 г., а 4 июля в трудовых коллективах города состоялись читки этого документа.

Восстановление справедливости (для большинства — посмертное), пора обширных планов и искренних надежд — такой пришла в общество кратковременная «оттепель». На языке партии её задачи определялись как «претворение в жизнь ленинских принципов советского социалистического демократизма…»

В дни работы съезда и после него Суслов многое для себя переосмыслил, душой принимая перемены, но в то же время оставаясь производным сталинской эпохи, вольным и в то же время невольным участником всех «грандиозных преобразований».

Суслов давно вынашивал мысль об открытии в Краснода ре памятника В. И. Ленину. И вот 21 апреля 1956 года у здания краевого комитета партии был торжественно открыт памятник вождю пролетариата (скульптор П. Сабсай, архитектор

А. Великанов; бронза, гранит).

Памятник органично вписался в прилегающий архитектурный ансамбль и явил собою овеществленный символ торжества на Кубани ленинских идей. «Памятник Ленину поставлен на века!» — подчеркнул в своем выступлении Суслов.

Всё было бы именно так, если бы ни один любопытный исторический факт. Через тридцать шесть лет памятнику выпало испытание: в ночь с 20 на 21 августа 1992 г. он был самоуправно снят с пьедестала. Факт демонтажа памятника, находящегося под охраной государства, был расценен городскими властями и общественностью как неуважение законов, и 22 августа после незначительной реставрации бронзовую фигуру В. И. Ленина водрузили на постамент.

Странная традиция свергать памятники из лихолетья 1920–х годов получила вдруг продолжение в конце века, в пору уже «всеобщей грамотности населения»…

Вторая половина в целом удачного для Суслова 1956 года, помимо множества производственных дел, куда первый секретарь крайкома партии вникал с завидным упорством, ознаменовалась активным развитием международных связей Кубани. Краевой центр принимал различные партийные, профсоюзные, миротворческие и иные делегации из разных стран.

Летом в Краснодар прибыла из Венгрии правительственная делегация Государственного собрания ВНР во главе с его председателем Шандором Ронаи. Гости посетили станкостроительный завод имени Седина, ЗИП, Краснодарскую плодоовощную станцию. В их честь был дан концерт ансамбля песни и пляски кубанских казаков.

Значительным событием в культурной жизни Кубани стал ввод в эксплуатацию нового здания краевой библиотеки имени

А. С. Пушкина на улице Сталина (Красная), 8.

После войны библиотека размещалась в трех различных помещениях на Красной; в 1948 г. был утвержден проект нового трехэтажного здания, разработанный архитектурнопроектной мастерской при управлении главного архитектора Краснодара (автор проекта — архитектор А. Н. Ожиганов), а в 1951 г. начато его строительство.

В проектной документации оно значилось как «реконструкция здания бывшей армянской школы». Очень многие послевоенные стройки Краснодара по документам проходили как восстановление и реконструкция прежде бывших на этих местах объектов, разрушенных в период оккупации, хотя фактически создавались совершенно новые здания. Например, драмтеатр ременная филармония) — бывший Зимний; кинотеатр «Россия» — бывший Северный театр; крайком партии — бывший окружной суд и др.

В новом здании краевой библиотеки открылись пять читальных залов, было оборудовано книгохранилище на 650 тысяч томов.

Просматривая местные архивные материалы, обращаешь внимание на одну особенность в пору руководства Виктором Максимовичем Сусловым краевой партийной организацией. Она заключается в начальных строках многих исследуемых документов: постановлений пленумов и бюро крайкома КПСС, резолюций совещаний и заседаний, аналитических записок «…закончить, …завершить, начать строительство… введены в эксплуатацию… сданы объекты…»

Вот два свидетельства активного участия Суслова, всей краевой партийной организации в социальном развитии края: в июле 1956 года закончено строительство автопавильона возле Нового рынка. В нем разместились билетные кассы, зал ожидания, комната матери и ребенка. Отсюда отходили автобусы в город Тихорецк, станицы Северскую, Новотатаровскую, Старокорсунскую и др.; в декабре закончено сооружение нового учебного корпуса Краснодарского станкостроительного техникума (по улице Сталина, 170). «Учащиеся получили для занятий хорошо оборудованные аудитории, кабинеты, лаборатории, мастерские с новейшими станками, актовый зал с киноустановкой и большой спортивный зал», — писала газета.

Подобных примеров в те годы обнаруживается множество.

7

Весна 1957–го, последняя в жизни Суслова, первого секретаря крайкома КПСС, была примечательна в культурной жизни краевого центра: в марте здесь с большим успехом прошли гастроли солиста Большого театра народного артиста СССР М. Д. Михайлова; к первомайским праздникам в районе горпарка имени М, Горького открылся летний кинотеатр «Салют» на 900 мест, а для детворы — новый кинотеатр «Смена» на улице Седина на 400 мест, по оборудованию не уступавший лучшим кинозалам города; строились еще два кино театра (им уже были присвоены названия «Октябрь» и «Северный»), Наконец, 12–13 мая в Краснодаре состоялся первый фестиваль молодежи Кубани «За мир и труд», посвященный Всемирному фестивалю молодежи в Москве. На стадионе «Динамо», в парке имени М. Горького, на открытых летних площадках, в скверах и на улицах прошли выступления хоров, танцевальных коллективов, эстрадных оркестров, солистов, чтецов. Составной частью фестиваля стали спортивные состязания легкоатлетов, конников, фехтовальщиков, футболистов.

В эти дни рабочий график Суслова был крайне напряжен. В ряде районов не ладились весенне — полевые работы, из зимовки тяжело выходило животноводство, да и промышленность края требовала повседневного внимания. Так что многие шумные мероприятия прошли, как сожалел впоследствии Виктор Максимович, без его участия.

Однажды он оказался в Сочи, где в «цековском» санатории весело отдыхала большая группа партийных руководителей, в том числе и из ЦК КПСС. Как водится, вечером посидели, произносили тосты.

— Пей! — дружно осуждали они Суслова. — Ты что же, своих друзей не уважаешь?!

— Да не пью я, товарищи! Завтра ехать надо, дел по горло в крае… — открещивался Суслов.

Компания осталась недовольной, а один из них как бы подвел итог:

— Давно я наблюдаю за Сусловым… Необщительный какой‑то, сам себе на уме. Не пьет, видите ли… Пора к нему внимательнее присмотреться!

Допускаю, что в той комиссии ЦК КПСС, которая впоследствии «снимала» Суслова с поста первого секретаря крайкома партии был и тот не столь безобидный «говорун».

При подборе и расстановке кадров Суслов и руководимый им крайком партии придерживался принципа сочетания старых и молодых кадров, выдвижения на партийную и советскую работу районного звена специалистов и практиков, политически подготовленных, знающих экономику производства, способных квалифицированно руководить промышленностью и сельским хозяйством. В результате, и это было особенно важно для Кубани, игравшей к тому времени видную роль в сельскохозяйственном производстве страны, в крае сложились кадры опытных и умелых организаторов сельского хозяйства. Такими проявили себя секретари сельских райкомов партии Герои Социалистического Труда

С. Т. Куцев (Кущевский район) и Б. С. Шипилов (Тимашевский район), секретари райкомов Д. З. Скороходов (Крымский район), И. М.Юдин (Новокубанский район), Л. Д.Лозановская (Геленджикский район), А. А.Пахомов (Новопокровский район).

Серьезное внимание уделялось подбору и воспитанию руководящих кадров колхозов и совхозов. В 1952 году среди председателей колхозов насчитывалось 39,7 % специалистов сельского хозяйства, в 1958 году 52,2 % председателей колхозов имели высшее и среднее сельскохозяйственное образование. Многие председатели колхозов со знанием дела и настойчиво решали задачи дальнейшего подъема сельского хозяйства. Среди них Герои Социалистического Труда М. Е. Анненко (колхоз имени Ленина Курганинского района), Н. А.Цвиркунов (колхоз «Сопка героев» Крымского района), М. Я.Громиков (колхоз имени Ленина Советского района),

В. Ф. Резников (колхоз «Победа» Каневского района), Т. К.Третьякова (колхоз имени Кирова Кореновского района), Н. И.Есин (колхоз имени Ленина Крымского района), И. Т.Сидоренко (колхоз «Кубань» Усть — Лабинского района), П.3.Мешков (колхоз «Россия» Ейского района) и другие.

Суслов взял за правило систематически на заседаниях бюро крайкома партии заслушивать отчеты горкомов, райкомов партии и первичных партийных организаций о выполнении принятых решений.

Рассматривая, например, вопрос о выполнении колхозами, МТС и совхозами Курганинского района мероприятий по увеличению производства сельскохозяйственной продукции, пленум крайкома КПСС (апрель 1956 г.) указал, что райком партии неудовлетворительно организовывал выполнение намеченных мероприятий по увеличению производства зерна и продуктов животноводства. Районный комитет, первичные партийные организации правильно восприняли критические замечания, высказанные в их адрес на пленуме крайкома КПСС.

Суслов принял участие в работе пленума Курганинского райкома партии и как знаток сельского хозяйства внес немало ценных советов и предложений, которые сводились к улучшению структуры посевных площадей, семеноводческой работе и сортообновлению, проведению в широких масштабах раздельной уборки колосовых. Результаты не замедлили сказаться. На пленуме крайкома КПСС в августе 1956 года отмечалось, что колхозники, рабочие МТС и совхозов Курганинского района напряженно потрудились, вырастили хороший урожай колосовых культур, досрочно выполнили свои обязательства по сдаче хлеба государству.

В 1955 году в «Госполитиздате» выходит брошюра Виктора Максимовича Суслова под названием «В борьбе за комплексную механизацию сельскохозяйственного производства». Судя по тексту, Суслову было дано умение не только с профессиональным знанием дела излагать материал, но и преподносить его читателю в живой и образной форме. Давайте, вслед за автором, прислушаемся к тому, о чем в ту пору размышлял на страницах системного труда партийный руководитель.

Суслов подчеркивал, что сельское хозяйство Краснодарского края богато оснащено первоклассной техникой. Так и сказано — богато! Только в течение трех лет (1949–1951) машинно — тракторные станции получили 4 192 трактора (в пятнадцатисильном исчислении), 2 670 зерновых комбайнов, 3 130 пятикорпусных плугов, 5 747 сеялок, 4 396 культиваторов, 2 878 лущильников и большое количество других машин.

И всё же тогда, лет пять назад, в колхозах было много немеханизированных работ, требовавших больших затрат ручного труда и мешавших высокопроизводительному использованию техники.

«В 1950 году у нас сплошь и рядом можно было видеть такую картину, — обращает внимание Суслов, — убирает зерно комбайн, отвозит его в государственные и колхозные закрома автомашина, а на току стоит веялка, приводимая в движение вручную.

Такое несоответствие всем бросалось в глаза. Рядовой колхозник станицы Староминской Иосиф Степанович Швед говорил в те дни: «Вся степь стала неузнаваемой — кругом тракторы, комбайны и разные другие машины, каких раньше и не знали в станицах, а вот сортировки на токах остались такими же, какими и были до колхозов». В бригаде, где он работал, комбайны ежедневно намолачивали до 200 тонн зерна. Для того, чтобы в те же сутки очистить этот хлеб от сорняков, требовалось ставить 18–20 веялок, занимать 100–120 колхозников. Людей не хватало, и приходилось на время жатвы прекращать работы по уходу за пропашными культурами, огородами и садами, по заготовке кормов. Это наносило серьёзный ущерб хозяйству.

К началу уборки машина была переоборудована. Через неё пропускали свыше 70 тонн зерна в сутки. Благодаря этому высвободили 6 веялок из 20, а также 40 колхозников. На току стали перерабатывать почти всё зерно, поступавшее от комбайнов в течение тех же суток. Создалась своего рода неразрывная цепь: комбайновый агрегат — ток — элеватор. Так колхоз «Герой труда», Староминского района, уже в 1950 году одним из первых на Кубани осуществил поточный метод уборки и хлебосдачи. Успешно он справился и с другими летними и осенними работами».

Далее Суслов убедительно развивает мысль о главном — комплексной механизации сельскохозяйственного производства. Это был любимый «конек» Виктора Максимовича:

«…Сев колосовых в тот период почти полностью производился современными машинами, а вот внесение минеральных и местных удобрений под пахоту и культивацию, подкормка посевов озимых и яровых культур выполнялись вручную. Почти совсем не были механизированы такие трудоемкие работы, как сбор и скирдование соломы и половы, сеноуборка, силосование кормов, водоснабжение и приготовление кормов к скармливанию скоту.

Высокопроизводительные тракторы и комбайны, самоходные сенокосилки, силосорезки, автомашины, а рядом… ручной труд. Это было типичным явлением. Немеханизированные процессы производства стали мешать высокопроизводительному использованию машин, приводили к растягиванию сроков сельскохозяйственных работ, к недобору продукции.

Если вовремя не убрать с полей солому и полову, то задержатся последующие работы — лущение стерни и пахота зяби, будут простаивать мощные тракторные агрегаты. Собственно, так оно и получилось в 1950 году в Платнировской МТС Кореновского района. Уборка соломы с полей продолжалась там около трёх месяцев. Это сильно тормозило подъем зяби, вспашку и обработку так называемого полупара, который должен был пойти под озимые посевы. Машины нередко простаивали, среднесменная выработка на пятнадцатисильный трактор была немногим выше трех гектаров.

…Известно, сколь велико значение удобрений в борьбе за высокие урожаи. Однако для того, например, чтобы ранней весной подкормить минеральными удобрениями 1 тысячу гектаров посевов пшеницы, потребуется ручной труд более чем 200 человек в течение 10 дней. Ну, а если у колхоза или совхоза посевы озимой пшеницы занимают 5 или 10 тысяч гектаров, то сколько же тогда нужно рабочих рук и времени? Между тем сроки минеральной подкормки озимых культур должны быть максимально сжаты, эту работу лучше всего проводить до начала сева яровых. Только тогда она даст хорошие плоды.»

Написано ясно, убедительно, просто, с большим знанием дела, а отсюда и результаты: за годы работы Суслова в качестве первого секретаря крайкома КПСС на Кубани была создана устойчивая база комплексной механизации сельскохозяйственного производства, получены высокие по тем временам урожаи колосовых культур, значительно улучшилось положение дел в животноводстве.

Попытаемся на конкретных примерах проиллюстрировать данные выводы.

ЦК ВКП(б) 4 января 1952 года принял Постановление «О социалистическом соревновании в промышленности и сельском хозяйстве», в котором акцентировалось внимание партийных организаций и трудовых коллективов на устранение формализма в социалистическом соревновании, на достижение высоких качественных показателей как в промышленности, так и в сельском хозяйстве.

По инициативе Суслова, который в своей работе всегда опирался на передовой опыт, в Курганинском районе развернулось широкое движение за досрочное выполнение задач по комплексной механизации всех сельскохозяйственных работ. Вслед за ними с ценной инициативой выступили колхозники сельхозартели имени Кирова Кореновского района. Они взяли на себя обязательство на основе широкого внедрения механизации, достижений науки и передового опыта получить в 1953 году с каждого гектара по 26 центнеров колосовых культур, по 20 центнеров подсолнечника, по 300 центнеров сахарной свеклы, надоить от каждой фуражной коровы по 2200 килограммов молока. Большие планы намечали колхозники и по развитию высокодоходного поливного овощеводства, электрификации, строительству общественных помещений, по подготовке массовых колхозных кадров.

Патриотический почин передовых механизаторов и колхозников сельхозартели имени Кирова, начатый по инициативе партийной организации, был поддержан тружениками всех колхозов, совхозов и МТС края.

8

24 октября 1952 года при активном участии Суслова было принято Постановление Совета Министров СССР «О дополнительных мерах помощи колхозам Краснодарского края в проведении механизации трудоемких работ на животновод ческих фермах и заготовке кормов». Краевой партийный актив, состоявшийся 24 ноября 1952 года, наметил конкретные мероприятия по механизации трудоемких работ на животноводческих фермах, прежде всего по производству кормов, и на этой основе добились роста поголовья и продуктивности скота.

Более конкретное и целеустремленное социалистическое соревнование, повышение культуры земледелия, наиболее производительное использование техники дали возможность достигнуть новых положительных результатов в сельском хозяйстве в 1951–1953 годах. За эти годы доходы колхозов увеличились на 25,5 %, а неделимые фонды укрупненных колхозов — на 32 %. В 1952 году в крае со всей площади посева было собрано в среднем по 22,8 центнера зерна с гектара, значительно выше довоенного, а ряд колхозов и совхозов получил ещё более высокий урожай. Труженики Курганинского района собрали по 24 центнера, Кореновского — по 28 центнеров зерна с каждого гектара.

И все же, несмотря на быстрые послевоенные темпы восстановления и развития сельского хозяйства, в крае, как и во всей стране, достигнутый уровень сельскохозяйственного производства значительно отставал от растущих потребностей населения в продуктах питания, от потребностей легкой и пищевой промышленности в сырье.

Сентябрьский (1953 г.) Пленум ЦК КПСС всесторонне обсудил положение в сельском хозяйстве страны, вскрыл объективные и субъективные причины его длительного отставания и наметил меры по дальнейшему развитию.

Суслов сосредоточивает внимание краевой партийной организации на дальнейшем развитии зернового хозяйства.

«В крае большая распаханность площадей. Поэтому для увеличения производства зерна, — подчеркивал Суслов, — необходимо использовать главный внутренний резерв — повышение культуры земледелия и на этой основе повышение урожайности пшеницы, ячменя и кукурузы».

В крае настойчиво решали вопросы сокращения сроков посевов и уборки урожаев, семеноводства и улучшения севооборотов. Эти вопросы обсуждались на краевых и районных собраниях и совещаниях механизаторов, научных работников, специалистов сельского хозяйства.

В 1953–1954 годах весенний сев зерновых в колхозах и совхозах продолжался от 10 до 20, а иногда и более дней. Начиная с 1957 года он проводился, как правило, за 5–6 дней, что обеспечивало сохранение влаги в почве и давало значи тельную прибавку урожая. Не менее важное — значение имело сокращение сроков уборки яровых и озимых культур. Если в 1954 году уборка колосовых длилась более 50 дней и было потеряно минимум 15 миллионов пудов зерна, то в 1957–1958 годах ячмень, а затем пшеница, как правило, убирались за 10–12 рабочих дней. Успех дела решала раздельная уборка зерновых. Кубань явилась пионером освоения и широкого внедрения этого прогрессивного способа уборки урожая, доказав его экономическую эффективность. В 1955 году в крае раздельно убиралось 20, а в последующие годы свыше 80–90 % площадей озимых. По подсчетам специалистов, в 1957 году этим способом было убрано 87 % колосовых, что дало возможность дополнительно получить не менее 10 миллионов пудов зерна. К тому же при раздельной уборке зерно получалось более полноценным и высоконатурным.

Колхозы и совхозы ввели севообороты с заменой чистых паров занятыми, улучшили семеноводство. В 1953–1958 годах в основном была решена задача перехода к посевам зерновых сортовыми и высокоурожайными семенами. Уже в 1957 году сортовые посевы зерновых в колхозах составляли 94,2 % к общему посеву, в том числе озимой пшеницы — 95 %, кукурузы — 98,9 %.

Краевой комитет партии внимательно следил за творческими поисками кубанских ученых — селекционеров, активно помогал им в испытаниях, а затем в широком внедрении в производство новых высокоурожайных сортов зерновых и технических культур. В пятидесятых годах на полях колхозов и совхозов высевались новые сорта пшеницы «безостая-4» и «скороспелка — Зб», выведенные П. П. Лукьяненко, одновременно проходило государственное испытание «безостой-1», которая, начиная с 1959 года, была районирована в крае как наиболее урожайный сорт, обладающий высокими мукомольными качествами.

По настоянию Суслова колхозы и совхозы в массовом масштабе практиковали поукосные и пожнивные посевы в целях увеличения производства зерна и кормов для животноводства. В 1955 году, например, пожнивные посевы кукурузы составили более 100 тысяч гектаров и на многих площадях посевов был дополнительно получен не только урожай зеленой массы, но и зерна кукурузы. Так, в колхозе имени Ленина Новотатаровского района на площади 200 гектаров пожнивной кукурузы было собрано по 25 центнеров зерна с гектара.

Урожайность зерновых во всех категориях хозяйств края возросла с 14,9 центнеров в 1953 году до 26 в 1958 году, валовые сборы соответственно с 3563 до 6182 тысяч тонн. Краснодарский край в 1951–1956 годах в среднем за год продавал государству более 100 миллионов пудов, а в 1958, наиболее урожайном году, засыпал в закрома Родины 143,2 миллиона пудов хлеба.

Немало сил и организаторских способностей приложил Суслов по превращению Кубани в один из основных свеклосеющих районов РСФСР. В связи с этим была пересмотрена структура посевных площадей.

Если в 1950 году фабричная сахарная свекла возделывалась на 17,5, то в 1955 году — на 34,9 тысячи, а в 1958 году — на 114 тысячах гектаров. Валовые сборы её увеличились с 226 тысяч тонн в 1950 году до 3009 тысяч тонн в 1958 году, т. е. более чем в 17 раз.

Особо значительна организаторская роль Суслова в развитии животноводства. Документы тех лет свидетельствуют, что 1957 год, последний год работы Виктора Максимовича на посту первого секретаря крайкома КПСС, стал переломным в развитии этой важной отрасли.

Еще ранее, в 1952 году, когда вскоре после XIX съезда партии в октябре было принято Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О дополнительных мерах помощи колхозам Краснодарского края в проведении механизации трудоемких работ на животноводческих фермах и заготовке кормов», оно было организовано Сусловым, который умел заглядывать далеко вперед.

Да, Суслов подвергался резкой критике за состояние дел в животноводстве. Например, на январском Пленуме ЦК КПСС указывалось, что благоприятные условия, имеющиеся в Краснодарском крае для подъема зернового хозяйства и для разведения молочного скота и свиней, используются далеко не удовлетворительно. В 1954 году в крае допущено снижение поголовья скота, а продуктивность коров составила

1 290 килограммов против 1530 килограммов в 1940 году и

1 442 килограмма молока в 1953 году. План заготовок и закупок молока в 1954 году выполнен только на 74 %.

Однако к 1957 году колхозы и совхозы увеличили производство продукции животноводства, значительно перевыполнили план заготовок и закупок мяса, молока, яиц, шерсти. За достижение высоких показателей в развитии животноводства и перевыполнение государственного плана заготовок мяса и молока Совет Министров РСФСР признал Краснодарский край победителем в социалистическом соревно вании в 1957 году и присудил ему переходящее Красное знамя и премию.

Итоги 1957 года показали, что животноводство в крае пошло в гору, его длительное отставание преодолевалось. За 1954–1958 годы численность продуктивного рогатого скота во всех категориях хозяйств возросла с 1056 до 1380 тысяч голов. Поголовье свиней за это же время увеличилось почти в 2 раза. Удвоилось производство мяса, молока, почти в 3 раза — яиц. Это позволило увеличить государственные заготовки и закупки продукции животноводства по всем категориям хозяйств в 2–3 раза.

Мы еще возвратимся к истории, связанной с мотивацией несправедливого, а если точнее, бесчестного освобождения Виктора Максимовича с поста первого секретаря крайкома партии, где ему было предъявлено абсурдное обвинение именно в развале животноводства.

Работая над главой о Суслове и исследовав множество материалов тех лет, я был в буквальном смысле поражен огромным объемом сделанного и, самое главное, результатами пятилетнего «сусловского» периода. В чем же корень зла? Может быть, причина тому второе «дело» Суслова с трагическим исходом, которое породило в народе массу слухов и небылиц. И связано оно не только со скандальным освобождением Суслова, но и его нелепой смертью, в ту пору директора Краснодарского института эфиромасличных культур. Случай произошел, если так можно выразиться, на бытовой почве: Суслов добился строительства жилого дома для сотрудников вверенного ему института, но квартир всем желающим предоставить не смог. Один сотрудник, обиженный данным обстоятельством, затаил лютую злобу на директора и однажды, когда Суслов с внуком возвращался из магазина, неожиданно среди бела дня нанес ему несколько смертельных ударов ломиком. Иные настаивают на версии, что Суслов при данных обстоятельствах был убит из винтовки.

Неужели нелепая смерть видного партийного деятеля Кубани могла наложить столь таинственный отпечаток на все сделанное им ранее? Предать забвению? Не замечать? Или произносить его имя скороговоркой, будто и не было такого первого секретаря в истории краевой партийной организации?!

Продолжим наш рассказ о «крупномасштабных», как впоследствии о времени своего правления поговаривал Медунов, делах Виктора Максимовича Суслова, всей краевой партийной организации.

В ту пору по инициативе крайкома партии было развер нуто шефство промышленных предприятий края над колхозами и совхозами. Главным стержнем механизации сельского хозяйства края явилась электрификация. Усилиями коллективов колхозов, совхозов, промышленных предприятий в 1959 году уже были электрифицированы все МТС и 95 % колхозов и совхозов края.

Электрификация в зависимости от конкретных условий производства дала возможность колхозам и совхозам сократить затраты труда на молотьбе зерновых в 2–3 раза, при орошении посевов в 10–20 раз. Электрификация доения коров и стрижки овец сокращала затраты труда в 2–3 раза. Рост технической вооруженности позволил полностью механизировать сев зерновых, подсолнечника и сахарной свеклы. Все это помогло в 1958 году по сравнению с 1950 годом повысить производительность труда в колхозах и совхозах на 85 %.

В интересах подъема сельскохозяйственного производства краевая парторганизация продолжала укрупнение колхозов, ибо мелкие колхозы с небольшими размерами земельной площади и ограниченными трудовыми ресурсами серьезно тормозили дальнейший рост производительных сил сельского хозяйства. За 1951–1960 годы намного сократилось число колхозов. Если в 1950 году в среднем на один колхоз приходилось 433 колхозных двора, то в 1960 году — 1082.

Особое значение Суслов придавал развитию машинно-тракторных станций. Они сыграли большую роль в социалистическом переустройстве сельского хозяйства, выполнили возложенные на них задачи и нуждались в коренной реорганизации.

Февральский (1958 г.) Пленум ЦК КПСС принял Постановление «О дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации машинно — тракторных станций», а затем был принят Закон о дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации МТС. Из МТС на постоянную работу в колхозы перешло 30 тысяч квалифицированных механизаторов, 1400 специалистов сельского хозяйства, из них более 500 возглавили производственные комплексные бригады, 180 — животноводческие фермы. В партийные организации колхозов влилось 2928 коммунистов.

9

Суслов верил в энтузиазм людей, всячески поддерживал Добрые начинания, усматривая в соревновании прекрасную возможность творческого труда.

Именно в 1956–1957 годах в колхозах и совхозах зародилось и получило большое развитие соревнование по профессиям не только среди животноводов, но и механизаторов-кукурузоводов, свекловодов, комбайнеров и трактористов. Были учреждены почетные звания «Лучшая бригада края», «Лучший механизатор Кубани», «Лучшая доярка края», «Лучшая свинарка края», а также нагрудные знаки «Лучший кукурузовод Кубани», «Лучший животновод», «Лучший свекловод», «Лучший садовод — виноградарь». Звания присваивались и нагрудные знаки вручались победителям соревнования по итогам хозяйственного года.

В 1957 году хорошую инициативу проявил коллектив молочно — товарной фермы колхоза «Советская Россия» Павловского района. Доярки свои годовые обязательства разбили по месяцам. В колхозах и совхозах края разрабатывались условия соревнования (по периодам года и месяцам) не только животноводов, но и полеводов, в частности, на периоды прорывки сахарной свеклы, уборки озимых культур, силосования, уборки кукурузы и сахарной свеклы.

Суслов намечал грандиозные планы, он, казалось, собирался работать еще одну пятилетку в роли первого секретаря крайкома партии. В частности, он нацеливал актив увеличить к 1958 году производство зерна и продуктов животноводства в два раза по сравнению с 1954 годом. Это обеспечит, по его мнению, дальнейшее увеличение сдачи и продажи государству хлеба, засыпку семян, создание страховых и других фондов, увеличение выдачи на трудодни и выделение для животноводства в 7–8 раз больше фуража, чем в 1953 году.

«Труженики сельского хозяйства Кубани смело пошли на то, чтобы уже в 1955 году почти утроить посевы кукурузы по сравнению с предыдущим годом, — как‑то на собрании актива заявил Суслов. — Этой ценной культурой занято, включая и пожнивные посевы, 630 тысяч гектаров. Урожайность кукурузы решено довести в 1955 году в среднем до 25–28 центнеров с гектара».

К 1959 году край, по мнению Суслова, должен был производить в среднем на каждые 100 гектаров пахотных земель, лугов и пастбищ не менее 40 центнеров мяса, 260 центнеров молока, 123 килограмма шерсти. Производство свинины составит не менее 30 центнеров на каждые 100 гектаров пашни. В связи с этим предстоит резко повысить продуктивность скота, в частности довести надои молока до

2 500 килограммов на корову, настриг тонкой шерсти — до

4,5 килограмма от каждой овцы и яйценоскость кур — до 110 яиц на несушку.

Чтобы добиться этого, намечалось к 1959 году полностью механизировать все трудоемкие процессы в животноводстве.

Гордостью Суслова было открытие в Первомайской роще Краснодара краевой сельскохозяйственной выставки. Ежегодно её посещало не менее 200 тысяч специалистов сельского хозяйства края и различных регионов СССР.

На 32 гектарах разместились 28 капитальных павильонов, просторная площадь для сельхозмашин, ряд подсобных зданий и сооружений. Выставка были призвана отражать достижения сельского хозяйства края (в настоящее время на территории выставки располагается детский дошкольный городок «Сказка» — автор).

Успехи кубанцев по достоинству были оценены, как тогда писала пресса, «партией и государством». Пожалуй, ни при одном первом секретаре крайкома партии за всю историю краевой партийной организации не было столь массовых награждений передовиков села, как за время работы Суслова. Я назову эти цифры: Верховный Совет СССР удостоил почетного звания Героя Социалистического Труда 21 передовика сельского хозяйства, 11 руководителей колхозов и совхозов, 2 ученых, 3 первых секретарей сельских райкомов партии и одного председателя райисполкома, всего 38 человек. За эти же годы 426 работников сельского хозяйства награждены орденом Ленина, 674 — орденом Трудового Красного Знамени, 1248 — орденом «Знак Почета», 3300 — медалями «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие».

По праву заслуженную награду получил край. За крупные успехи, достигнутые трудящимися Кубани в деле увеличения производства и заготовок зерна, мяса, молока, яиц и других сельскохозяйственных продуктов Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1957 года Краснодарский край был награжден орденом Ленина. Принимал награду из рук Хрущева, увы, не Виктор Максимович Суслов, а пришедший на смену ему Полянский.

Любой здравомыслящий человек поймет, что за семь месяцев — с марта по октябрь 1957 года — то есть с момента освобождения Суслова от обязанностей первого секретаря крайкома партии и до вступления в эту должность преемника «крупных успехов» достичь было невозможно. Посему вывод должен быть сделан единственный — наша Кубань одним из орденов Ленина на своем знамени в огромной степени обязана трудами краевой партийной организации во гла ве с первым секретарем крайкома КПСС Виктором Максимовичем Сусловым.

В подтверждение сказанному следует привести и другие примеры его плодотворной работы. Скажем, главным источником роста доходов населения было увеличение заработной платы рабочих и служащих и доходов колхозников от общественного хозяйства. Денежная оплата труда в колхозах края за период работы Суслова возросла в 2 раза. Во многих хозяйствах колхозникам, временно потерявшим трудоспособность, выделялись натуральные и денежные ссуды, а престарелым мужчинам свыше 60 лет и женщинам в 55 лет устанавливались и выплачивались колхозные пенсии. Свидетельством роста материального достатка являлся тот факт, что в конце пятидесятых годов каждый второй колхозник был вкладчиком в сберегательной кассе.

Из года в год росли неделимые фонды колхозов края. На основе их роста преобразовывался облик села, широкий размах приняло инициативное строительство силами колхозов школ, лечебных, детских, культурно — бытовых учреждений. В

1957 году таким образом было построено 28 тысяч жилых домов, 173 общежития на колхозных фермах, 28 школ, более 50 детских яслей и садов; в 1958–1959 годах — 59 медицинских учреждений, 145 детских садов и яслей, более 100 школ. Некоторые колхозы уже имели свои пионерские лагеря и базы отдыха для колхозников на Черноморском побережье.

Показателем роста благосостояния трудящихся явилось значительное увеличение товарооборота в крае. В 1950 году было продано различных товаров на 5,2 миллиарда рублей, в

1958 году — на 10,8, т. е. больше чем в два раза.

Большой размах приобрело жилищное строительство, благоустройство и озеленение городов, сел, станиц и аулов. Только за два года предприятиями и строительными организациями было сдано в эксплуатацию 800 тысяч квадратных метров жилой площади. За 1953–1959 годы труженики села с помощью колхозов построили около 100 тысяч новых жилых домов. Многое было сделано по электрификации и газификации городских квартир и жилых домов в сельской местности, по мощению улиц, тротуаров, строительству водопроводов. Значительно выросла сеть предприятий бытового обслуживания населения, особенно в сельской местности. Размер бытовых услуг, предоставляемых населению, вырос в 2 раза.

Поистине яркой страницей в трудовой биографии Суслова был опыт по созданию первых в стране ученических производственных бригад.

Еще в 1953–1954 годах в школах Курганинского района впервые в крае было создано 17 ученических производственных бригад, в которых работало 350 учащихся. Инициатива курганинцев была одобрена крайкомом КПСС и крайисполкомом, поддержана сельскими райкомами, первичными парторганизациями школ, колхозов и совхозов и получила в крае широкое распространение. В 1954 году в крае работало 50, в 1955 году — 100, в 1958 году — уже 851 укрупненных школьных бригад и 836 самостоятельных звеньев, в составе которых проходило трудовую закалку, овладевая навыками и приемами сельскохозяйственного труда, 66,5 тысячи школьников.

Работа производственных ученических бригад края получила высокую оценку на декабрьском (1958 г.) Пленуме ЦК КПСС как одна из удачных форм соединения обучения с производственным трудом. Опыт бригад и звеньев Кубани изучался и был одобрен Бюро ЦК ВЛКСМ.

Ученические бригады делали много полезного. В них сочетался труд с отдыхом, учителя и комсомольские организации проводили содержательную воспитательную работу. Учащиеся участвовали в сельхозработах, выращивали уток, кроликов, боролись с сорняками, закладывали сады и виноградники, вели опытническую работу по селекции кукурузы, овощных культур, по применению удобрений.

Большая роль в этом благородном деле принадлежала и краевой комсомольской организации, которую в те годы возглавлял Александр Иванович Качанов, впоследствии ставший первым секретарем промышленного крайкома КПСС.

Суслов всей душою любил комсомол и молодежь. Двери его кабинета всегда были открыты для комсомольских вожаков края.

В начале января 1952 года в Краснодаре состоялось собрание краевого комсомольского актива, обсудившее вопрос об участии колхозных комсомольских организаций в претворении в жизнь Постановления Совета Министров Союза СССР. Комсомольские активисты обратились тогда с призывом ко всем юношам и девушкам станиц, хуторов и сёл Кубани: «Молодежь, овладевай техникой!» Уже в январе 1952 года сельские комсомольские организации обязаны были от-

править на курсы трактористов и прицепщиков не менее 10 тысяч юношей и девушек.

Однажды после продолжительного разговора с Качановым, предлагавшим дельные вещи, Суслов принял решение помочь еще активнее развернуться краевому комсомолу.

В октябре 1954 года на пленуме крайкома КПСС были всесторонне обсуждены проблемные вопросы работы комсомола края. Особое внимание было обращено на привлечение сельской молодежи, оканчивающей среднюю школу, к работе в колхозах и совхозах, на улучшение её производственной подготовки в процессе школьной учебы.

Из городов и районных центров на работу в колхозы и совхозы в 1955 году выехало добровольно свыше 400 молодых специалистов сельского хозяйства и механизаторов. По инициативе комсомольцев среди выпускников школ развернулось патриотическое движение за овладение профессиями полеводов, животноводов, механизаторов. Оно было одобрено крайкомом КПСС и получило широкий размах в крае.

Комсомольцы Кубани в числе первых в стране откликнулись на призыв Коммунистической партии об освоении целинных и залежных земель. В 1954 и 1955 годах по комсомольским путевкам выехало на покорение новых земель Алтая и Казахстана более 12 тысяч юношей и девушек.

Одной из центральных проблем, от решения которой во многом зависело дальнейшее развитие промышленного потенциала края, по мнению Суслова, являлось создание на Кубани мощной электроэнергетической базы.

Именно в те годы проводился пуск Краснодарской и Армавирской ТЭЦ, Белореченской ГЭС, Афипской ЦЭС, теплоэлектростанций на вновь построенных сахарных заводах и других энергетических мощностей, сотен километров высоковольтных линий электропередач и низковольтных распределительных сетей. Тринадцать районных электростанций Кубани были объединены в общую систему, которая по надежности, экономичности, технической оснащенности вышла на уровень передовых энергосистем страны. Многие электростанции края были переведены на газовое топливо.

В те годы на Кубани было построено и введено в действие более 70 крупных промышленных предприятий, сдано в эксплуатацию свыше миллиона квадратных метров жилой площади, много школ, больниц, объектов культурно — бытового назначения. В 1957 году впервые за послевоенные годы был выполнен план капитальных вложений в народное хозяйство края. Выпуск валовой продукции промышленностью края увеличился за 1951–1958 годы в 2,7 раза.

Особое внимание обращал Суслов совместно с руководством созданного в крае совнархоза, мощного хозяйственного органа, на развитие нефтегазодобывающей промышленности и, в первую очередь, на разведку и ввод в промышленную разработку новых нефтегазоносных площадей.

Открытие новых газонефтеносных площадей в Славянском, Северском, Горяче — Ключевском районах позволило в 1952–1955 годах газифицировать жилой фонд, промышленные и коммунально — бытовые предприятия города Хадыженска, поселков Черноморского, Ахтырского и Нефтегорского. С завершением строительства газопровода Ахтырский — Краснодар в 1954 году началась газификация краевого центра. В 1956 году с окончанием строительства газопровода Анастасиевская — Новороссийск на газовое топливо были переведены цементные заводы «Новоросцемкомбината».

Другими словами, год XX съезда КПСС стал для кубанцев годом рождения крупной газовой промышленности, и в этом была несомненная заслуга члена ЦК КПСС Виктора Максимовича Суслова.

Следует подчеркнуть, что именно в годы работы Суслова в крае были созданы по сути новые отрасли промышленности, как химическая и сахарная. Уже в 1951–1955 годах в Краснодаре и Кропоткине началось сооружение гидролизных заводов, основным сырьем для которых должны были стать отходы сельскохозяйственного, дубильно — экстрактного и лесомебельного производства. Первая очередь Краснодарского гидролизного завода вошла в строй в 1957 году. В конце 1958 года завод, наряду с этиловым и метиловым спиртом, начал выпуск фурфурола, ценного сырья для изготовления искусственного волокна, пластических масс и лекарственных веществ.

А взять, например, продукцию кубанских машиностроителей и приборостроителей. В 1954 году приборы с маркой «ЗИП» экспортировались в пять стран, в 1957 году они были отгружены в адрес 26 стран Европы, Азии и Африки. В эти годы были построены и сданы в эксплуатацию армавирские заводы: испытательных машин и электротехнический; началась коренная реконструкция многих металлообрабатывающих предприятий Краснодара, Новороссийска, Армавира, Майкопа, Туапсе, Ейска.

Немало усилий приложил Суслов и для развития на Кубани предприятий легкой промышленности. В 1952 году была введена в эксплуатацию первая очередь Краснодарского камвольно — суконного комбината, а уже на следующий год ком бинат выпустил 1760 тысяч квадратных метров шерстяных тканей.

В 1954 году комбинат более чем удвоил выпуск продукции, а в 1958 году дал стране 11 180 тысяч квадратных метров высококачественных тканей.

И, наконец, одна убедительная цифра, почерпнутая из статистических отчетов тех лет, которая как бы суммирует труд самого Суслова и его соратников: если в четвертой пятилетке общий объем капиталовложений в народное хозяйство края составил около пяти миллиардов рублей, то в пятой пятилетке он был равен 7,7 миллиарда рублей.


Так расписывались первые секретари Краснодарского крайкома КПСС


(обратно)

ПОЛЯНСКИЙ

Умение распознавать возможное и невозможное — вот что отличает героя от авантюриста.

Моммзен

1

Свои размышления я попытался сверить в разговоре с Борисом Николаевичем Пономаренко, легендой строительного производства на Кубани, человеком удивительно энергичным. Иногда казалось, что он способен работать сутками, регулярно бывать на объектах края, устраивая оглушительные разносы строителям всех рангов и примиряя подрядчиков с заказчиками, вникая порой в такие «мелочи», которые были по «зубам» только узким специалистам, тут же сопрягая проблему с интересами края, «влезая» нередко при этом не в свои дела — ведь был Пономаренко секретарем крайкома партии, а не главным прорабом края. Но именно он, распределяя цемент, песок, мрамор, шифер, железобетон, строительную древесину, мобилизуя главки и тресты, ПМК и СМУ, просто рядовых строителей, вершил в крае не только строительную политику, но добивался впечатляющих практических результатов. К примеру, надо химзавод возвести в Белоречке — будет химзавод! Надо построить крупнейший откормочный комплекс в Тимашевске — будет сделано! Надо стадион в Краснодаре на 40 тысяч мест срочно ввести в эксплуатацию — ночами будет работать, а выполнит!

Понятное дело, мнение Бориса Николаевича, видевшего и перевидевшего партийных руководителей, в том числе первых секретарей крайкома партии, судьбы которых в момент работы над книгой, интересовали тогда меня особо, было не только весомым, но, пожалуй, определяющим… В уме я прикидывал, кого же как самого одаренного и работоспособного может выделить Пономаренко из первых, кому отдаст предпочтение с учетом пройденного времени, оценивая сделанное каждым из них. У меня было собственное мнение на этот счет, и я его хотел при случае сверить с мнением знатока партийной иерархии края.

…Пономаренко, тщательно разминал предложенную мною сигарету, затем прикурил её. С ответом медлил… Мне казалось, что он мысленно перебирает в памяти имена первых секретарей, с удовольствием возвращаясь в уже далекое прошлое, как вдруг, пустив облачко дыма, он неожиданно произнес: «Пожалуй, …Полянский».

Честно скажу, я был крайне удивлен его ответом, даже обескуражен. Ожидал, что, поразмыслив, Пономаренко назовет другую кандидатуру, но он в свойственной ему решительной и не принимающей возражений «командирской» манере повторил, как отрезал: «Да, Полянский!»

В моем воображении мгновенно возник образ красавчика, как я про себя окрестил Полянского, когда рассматривал при случае добытые из разных семейных архивов фотографии этого «американского ковбоя»: довольно высокого, статного, с гладко зализанными назад волосами, прямым и дерзким взглядом крупных серых глаз. На некоторых фотографиях он в чертовски идущей ему широкополой шляпе, белом костюме. В позе никакой напряженности: расслаблен и естественен. На более поздних снимках — опять‑таки орлиный, проницательный взгляд.

Быть может, фотографии Полянского я оценивал предвзято, пытаясь ассоциировать его облик с нашумевшей в то время в крае романтической и наверняка во многом придуманной людьми историей об его увлечении знаменитой, ослепительно красивой артисткой театра оперетты Евгенией Белоусовой. Молва приписывала, да и до сих пор ходят слухи, что на бутылке вина под названием «Улыбка» по предложению Полянского был увековечен образ его краснодарской пассии.

По тем временам первый секретарь крайкома партии был весьма молод. Полянскому исполнилось всего 40 лет. И, естественно, его не могла не увлечь несравненная и фантастически одаренная Сильва! Марица! Баядера! Фраскита! Татьяна Ларина! — и все это Женечка Белоусова! Сам он в моем воображении поэтому представал в образах, немыслимых для первого секретаря крайкома партии: Ленского, Евгения Онегина…

И уже значительно позднее, когда 1 июня 1974 года на встрече с избирателями Краснодарского избирательного округа по выборам в Верховный Совет СССР, я, возглавлявший в то время краевую комсомольскую организацию, видел и слышал Полянского первый и последний раз, невольно ловил себя на мысли о той самой романтической истории между членом Политбюро ЦК КПСС, заместителем Председателя Совета Министров СССР и знаменитой артисткой. Разглядывая Дмитрия Степановича, думаю о том же, в этом почему‑то я абсолютно уверен, размышляла и добрая половина зала, призванная внимать словам Полянского о «дальнейшем укреплении материально — технической базы колхозов и совхозов и переводе сельскохозяйственного производства на индустриальную основу».

Мнение Пономаренко, высказанное со всею определенностью, наверняка по личным, одному ему известным мотивам, заставило меня обратить внимание на фигуру Полянского и увидеть её в новом для себя свете.

«Кубанский» период деятельности Дмитрия Степановича Полянского был короток. Он проработал в должности первого секретаря крайкома партии всего год (с февраля 1957 по март 1958 г.), но это был год, который вобрал в себя практически все главные события насыщенной жизни конца 50–х и раскрыл деятельную натуру тогдашнего первого.

2

В биографии Д. С. Полянского не раз придется использовать слово «самый». За всю историю Краснодарского края, получившего этот статус в 1937 году, он был самым молодым первым секретарем крайкома партии. Среди всех «первых», не считая партийных руководителей предвоенного периода, репрессированных секретарей крайкома Кравцова и Марчука, отозванного в Москву и отошедшего от политической жизни Газова, Дмитрий Степанович находился самый короткий срок на этом посту. Но при этом мало кто оставил такой же заметный след на политическом небосклоне Кубани, как он. И еще: родился Полянский в самый важный и, по понятным мотивам, самый значимый для нашей страны день — 7 ноября 1917 года.

Однажды под броским заголовком «Видный государственный деятель» в феврале 1962 года в краевых газетах была опубликована краткая биографическая справка о Полянском, бывшем первом секретаре Краснодарского крайкома КПСС, а в то время — кандидате в депутаты Верховного Совета СССР. Путь, пройденный им, в целом был типичен для большинства партийных работников того времени, но удивительно спрес сованный по времени и интенсивности «должностного рос та». А ведь вырос смышленый мальчуган в семье крестьянина — бедняка, в селе Славяносербске Луганской области (Донбасс).

В средней школе Дмитрий Полянский 14–летним вступил в комсомол. После ее окончания в 1932 году и до поступления в институт работал в совхозе. Уже в 16–летнем возрасте был избран освобожденным секретарем комсомольской ячейки совхоза в родном селе.

В 1935–1939 годах он учится в Харьковском сельскохозяйственном институте, активно участвует в делах комсомола.

В 1939 году вступает в ряды Коммунистической партии Советского Союза.

Окончив институт, Д. С.Полянский работает заведующим отделом крестьянской молодежи Харьковского областного комитета ЛКСМУ, а затем служит в Советской Армии.

После демобилизации из армии учится в Высшей партийной школе при ЦК КПСС, по окончании её в 1942 году направляется на партийную работу в Алтайский край, где работает начальником политотдела Хорошенской МТС, затем первым секретарем Карасукского райкома партии.

В 1945–1949 годах работает ответорганизатором Управления кадров, инспектором ЦК КПСС. В 1949–1955 годах — вторым секретарем обкома партии, председателем облисполкома, первым секретарем обкома партии в Крыму. В 1955–1957 годах — первым секретарем Оренбургского обкома КПСС.

За заслуги в освоении целинных и залежных земель и успехи в развитии сельского хозяйства Дмитрий Степанович Полянский награжден двумя орденами Ленина.

На XX и XXII съездах КПСС избирался членом Центрального Комитета КПСС. С 1958 года он кандидат в члены Президиума ЦК КПСС, с 1960 года — член Президиума, а затем член Политбюро ЦК КПСС.

С марта 1958 года Полянский Дмитрий Степанович работает Председателем Совета Министров РСФСР, а затем заместителем Председателя Совета Министров СССР. Первой сессией Верховного Совета СССР пятого созыва избран Председателем Комиссии Законодательных предположений Совета Союза.

В целом, учитывая пройденный Полянским путь и большую к тому времени практическую школу, в том числе и партийной работы (он возглавлял весьма крупные Крымский и Оренбургский обкомы партии), можно утверждать, что Дмитрий Степанович пришел на Кубань, хотя и в молодом 16 Заказ 61

возрасте, но крепко подготовленным, с новыми задумками, опытным партийным руководителем.

Впоследствии сослуживцы — краснодарцы, знавшие «кочевую» биографию секретаря, удивлялись искренней привязанности его к людям и делам казачьего края.

…В одном из выступлений Дмитрий Степанович поделился такими мыслями: «Есть у нас еще немало руководителей партийных, советских и хозяйственных организаций, которые успокаиваются при первых сдвигах, при первых положительных результатах. Они предпочитают почивать на лаврах, заявляя, что они сделали все от них зависящее». А затем как бы в шутку добавил: «Это страшно опасные люди». Работавшие с Полянским, его соратники подчеркивают: его‑то уж в этом не заподозришь! Именно неуспокоенность, энергия и размах, умение увлечь людей, наверное, и определили появление Дмитрия Степановича Полянского на Кубани.

Ради объективности следует заметить, что пришел Полянский в край, как говорится, не на пустое место. За пять лет своей работы его предшественник, пусть впоследствии несправедливо и со скандалом освобожденный за «развал работы», Виктор Максимович Суслов, сумел совершить прорыв прежде всего в сельскохозяйственном производстве и в социально — культурном обновлении Кубани.

3

Предшествовало этому новому назначению проведенное Н. С. Хрущевым в феврале 1957 года совещание с руководителями партийных, советских и сельскохозяйственных органов России по аграрным вопросам, в основном по животноводству. Резкой критике тогда, а, как известно, «критиковать» Хрущёв умел мастерски, был подвергнут Краснодарский край. Причем разговор шел значительно дальше темы надоев и привесов. Встал на повестку дня вопрос о лидере краевой парторганизации.

К этой проблеме обратился и собравшийся через десять дней пленум крайкома КПСС. К руководству края высказывались претензии по поводу благодушия, самоуспокоенности малыми, а то и мнимыми успехами; с чем, спустя время и проанализировав результаты работы краевой партийной организации, возглавляемой в те годы В. М. Сусловым, согласиться никоим образом нельзя.

Представлял Полянского заведующий отделом организа ционно — партийных органов ЦК партии В. М. Чураев, с которым они были хорошо знакомы.

В традициях того времени «кадровый» вопрос решался довольно быстро — выступление представителя ЦК в стенограмме заняло всего 13 строк, Дмитрий Степанович ответил лишь на один «дежурный» вопрос «Расскажите о себе» и принял дела.

Но если в устной дискуссии ему не пришлось доказывать свое право на лидерство, то в делах он взялся за это весьма энергично, начав со знаменательного и поистине исторического события, совпавшего с днем рождения Ленина. 22 апреля 1957 года «в связи с пожеланиями и просьбами трудящихся» горисполком переименовал главную улицу Краснодара имени Сталина в Красную, вернув ей тем самым прежнее название и распорядившись до 25 апреля заменить все таблички с ее названием. В ту пору невольно складывалось впечатление, что в новом секретаре уживалось как бы два партийных руководителя. Один, условно говоря, «старого» типа, стремящийся вникнуть во все вопросы, максимум взять под контроль, умеющий «надавить». Другой — близкий к современному нам представлению, способный понять глубинную суть проблемы, различать и опираться на интересы людей, достаточно предприимчивый и гибкий.

Предметом особой заботы секретаря стало сельское хозяйство, что совсем не удивительно: руководил‑то он Кубанью! Уже первый проведенный Полянским пленум показал, что он быстро сумел разобраться в обстановке, познакомиться с людьми, предложить на обсуждение немало решений по актуальным проблемам. И если обстоятельный доклад еще можно отнести на счет вышколенного аппарата и «писучих» помощников, то многочисленные реплики, ответы на вопросы и заключительное слово в его личной компетентности сомнений не оставляли.

Правда, нередко в молодом секретаре говорил «старый» руководитель, знающий все и вся, не секретарь — а «директор» края, не политик — а хозяйственник. «Мы не используем, — доказывал докладчик, — такой огромнейший резерв производства мяса, каким являются разовые свиноматки: в течение 3–4 месяцев продолжают оставаться непокрытыми 30 тысяч разовых свиноматок». Дальше Дмитрий Степанович с возмущением как‑то подчеркивал, что состоялось с секретарями крайкомов уже пять совещаний (!) по данному вопросу, но сдвигов нет. Справедливости ради отметим, что такой подход (в партии это называлось мелочной опекой) в то время был совершенно обычным, — ведь партия стремилась овладеть практически всеми вопросами, провозглашая партийные декларации, а по сути занимаясь сугубо хозяйственными проблемами, и потому такой подход особых сомнений не вызывал. Однажды один из хозяйственных руководителей на пленуме в «целях использования передового партийного опыта» призвал учесть «гремевший» в тот период по стране рязанский опыт в животноводстве. Первый секретарь обкома там даже лично освоил специальность техника по искусственному осеменению животных и принимал экзамен у руководителей района. Надо сказать, что воспринималось тогда это отнюдь не как курьез, а как нечто необычное, но заслуживающее изучения. Впоследствии подобный опыт будет с успехом «внедрен» Медуновым по обучению партийных, советских, комсомольских и, само собой разумеется, хозяйственных кадров «отмыванию клейковины» у пшеницы.

4

Для Полянского новый этап в преобразовании Кубани наступил в середине 1957 года, когда в связи с реорганизацией народного хозяйства и упразднением ряда отраслевых министерств для управления промышленностью и строительством в крае Постановлением Совета Министров РСФСР был создан Совет народного хозяйства Краснодарского экономического административного района. Только по городу Краснодару под контролем совнархоза в те годы находилось 50 промышленных предприятий и 9 строительных организаций. Удельный вес промышленности Краснодара по отношению к промышленности края составлял в конце 1950–х годов примерно 30 %. В послевоенные пятилетки с участием Игнатова, Суслова и, разумеется, Полянского здесь были построены такие крупные предприятия, как КСК, ТЭЦ, первая очередь гидролизного завода, компрессорный завод, имени Седина, ЗИП, нефтеперерабатывающий, «Краснолит».

Во многих выступлениях Полянского тех лет, особенно в первых, нельзя не обратить внимание на многочисленные и не всегда уместные ссылки на личное мнение и оценки Н. С. Хрущева (мелькали даже высказывания типа: «Как сказал Никита Сергеевич, в сельском хозяйстве год на год не приходится» или «Чтобы увеличить колхозное богатство не горбом, а умом, как сказал Никита Сергеевич, надо больше и лучше считать» и т. д.). Традиция ли это? Искренняя пози ция? Ведь «политический стиль» Полянского во многом был схож с «хрущевским»?

По широте охвата проблем и смелости, может быть, даже самоуверенности, Полянскому среди первых секретарей крайкома партии, пожалуй, не было равных. Чего стоило его, например, стремление «превратить Кубань в фабрику мяса и молока». Именно с таким названием в августе 1957 года выходит тоненькая, но весьма содержательная брошюра Полянского с примечательной партийной «шапкой»: «Догоним США по производству мяса и молока на душу населения!» Разумеется, это были хрущевские «новации», но с каким энтузиазмом развил идеи «всенародно любимого Никиты Сергеевича» Полянский.

Движение под этим лозунгом началось на Кубани после публикации 19 сентября 1957 г. в газете «Советская Кубань» статьи секретаря Краснодарского крайкома КПСС Р. Черникова «Догоним Айову по производству продукции животноводства», которая, в свою очередь, основывалась на соответствующих решениях местных партийно — хозяйственных органов, принятых после выступления в мае 1957 г. Н. С.Хрущева на совещании работников сельского хозяйства в Ленинграде, где была поставлена задача «догнать США по производству мяса, масла и молока на душу населения».

«На Кубани, — говорил Полянский, развивая тему «фабрики мяса и молока», — 457 колхозов, 174 совхоза и 174 машинно — тракторные станции. В среднем колхозе имеется 10–12 тысяч гектаров пахотной земли, но есть и такие, за которыми Советское государство закрепило до 30 тысяч гектаров земельных угодий. Это многоотраслевые, высокотоварные хозяйства, получающие ежегодно по несколько миллионов рублей дохода».

Не удержусь, чтобы вновь не припомнить историю со скандальным и несправедливым освобождением В. М. Суслова от обязанностей первого секретаря крайкома партии и направлением Д. С. Полянского на «укрепление» краевой партийной организации. Иначе как же понимать тогда характеристику, данную самим Полянским «…многоотраслевым, высокотоварным хозяйствам»?! Ведь но сравнению с 1940 годом производство молока в колхозах и совхозах края к 1956 году, когда в полную силу работал Суслов, возросло почти в

3 раза, мяса — почти в 2 раза, яиц — в 3,5 раза!

За этим «А как же?!», стоят успехи предшественника Полянского, которые в течение всего непродолжительного срока его работы на Кубани будут напоминать о себе, хотя в организаторском таланте, вне всякого сомнения, ему трудно было отказать.

Полянский считал, выдвигая задачу «догнать и перегнать США», что издавна на Кубань смотрели только как на житницу, на «пшеничный» край, а вот животноводство, мол, здесь второстепенная отрасль, оно находится на задворках. Смею усомниться в верности выводов Полянского.

Какие же рубежи в перспективе намечал Полянский? Он не без оснований намеревался уже в 1960 году получить на 100 гектаров земельных угодий 203 центнера мяса и 529 центнеров молока. Это означало бы увеличение производства мяса за пятилетку в 4,2 раза, молока — в 2,6 раза. Конечно, хотелось бы, будь Полянский у руководства края хотя бы одну пятилетку, стать свидетелями этой поистине исторической победы. Однако ей не суждено было по объективным обстоятельствам свершиться.

Весной 1957 года, когда крайком партии собрал совещание руководителей колхозов, совхозов и МТС, партийных и советских работников, животноводов и механизаторов, на Кубань прибыл Н. С. Хрущев. В словах, сказанных им перед участниками совещания, и следует искать разгадку «дела Суслова»: «Если подходить к оценке деятельности колхозов и совхозов Кубани с точки зрения 1952–1953 годов, то сегодня вас следовало бы не критиковать, а благодарить. Действительно, в сравнении с 1953 годом многие колхозы и совхозы значительно увеличили производство сельскохозяйственной продукции. Но мы не можем подходить с таких позиций. Мы должны при оценке положения дел в крае исходить из того, как колхозы и совхозы используют свои богатейшие возможности для увеличения производства зерна, мяса, молока и других продуктов. Между тем, руководители края, оценивая деятельность колхозов и совхозов, как раз исходили из позиций 1953 года. Они не раз подчеркивали, что Кубань дает много хлеба, и в то же время по — настоящему не боролись за решения других неотложных задач развития сельского хозяйства края».

Далее Хрущев, в присущей ему критической манере, указывал, что кубанцы должны не только давать государству зерно, но и обеспечить резкий рост производства и продажи мяса и молока.

— Мы хотим, — обращаясь к присутствующим, говорил Хрущев, — чтобы ваш край стал действительно образцовым примером для всех районов страны. Кубань — это жемчужина России. Она должна стать фабрикой мяса, молока, ф'абрикой по производству ценнейших технических культур. Возможности у вас большие.

Вот откуда происходит это знаменитое и крылатое выражение: «Кубань — жемчужина России!». Нередко впоследствии слушая Медунова и удивляясь его образному языку, я думал, что эти слова — его удачное «изобретение». Оказалось, что задолго до этого авторство сей изящной формулы принадлежало Хрущеву. Спасибо от кубанцев и на этом!

Как же оценивать развернутое по инициативе Хрущева, а затем Полянского движение, когда на многочисленных собраниях «труженики сельского хозяйства единодушно заявляли, что в экономическом соревновании с Америкой они выйдут победителями» и которое заранее было обречено? Как профанацию? Шапкозакидательство? Святую веру в «энтузиазм масс»? А может, это был дальновидный экономический расчет и надежда на — а вдруг?

«Нас, кубанцев, очень интересовал штат Айова, этот главный кукурузный район США, — как‑то рассказывал Полянский. — Летом 1955 года советская сельскохозяйственная делегация 40 дней находилась в Соединенных Штатах Америки, в том числе 16 дней в штате Айова. Мы внимательно ознакомились с книгой В. Мацкевича (тогда Министра сельского хозяйства СССР — автор) «Что мы видели в США и Канаде», затем запросили центральные статистические органы об уровне сельскохозяйственного производства в штате Айова.

В штате Айова — 12740 тысяч гектаров земельных угодий, на Кубани же — 5126 тысяч гектаров. Там под основными сельскохозяйственными культурами занято 9186 тысяч гектаров, а у нас — 4159 тысяч, причем под кукурузой — в три раза меньше. Урожай кукурузы в штате Айова составил 28,2 центнера с гектара, а на Кубани — 20,4 центнера.

Эти цифры говорят о том, что в лице штата Айова мы имеем серьёзного соперника, что для победы над ним придется крепко поработать. Но кубанцы не из робкого десятка, они не боятся трудностей. К тому же успехи передовых колхозов и совхозов показывают, что наш край располагает вполне реальными возможностями уже в 1957 году обогнать штат Айова по производству молока на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий, а в 1960–1961 годах — превзойти его по производству мяса».

Учитывая все это, Полянский поставил задачу перед хозяйствами края получить в 1957 году зерновых культур не менее 20 центнеров с гектара; обеспечить производство свинины в колхозах 30 центнеров и совхозах 50 центнеров на

100 гектаров пашни; молока — в ко лхозах 140 центнеров и совхозах 147 центнеров на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий при среднем надое молока на одну корову в колхозах по 2300 килограммов и в совхозах — по 2800 килограммов.

Хрущев внимательно следил за развитием событий на Кубани. И вот в середине июня 1957 года, то есть всего через четыре месяца после освобождения В. М. Суслова от обязанностей партийного руководителя края, в адрес Д. С. Полянского, председателя крайисполкома Б. Ф. Петухова, начальника краевого управления сельского хозяйства В. В. Прибылкова, начальника краевого управления совхозов Е. Д. Руднева, а также первого секретаря крайкома ВЛКСМ А. И. Качанова, первого секретаря Адыгейского обкома КПСС И. С. Чундокова и других руководителей приходит литерная «поздравительная» телеграмма за подписью Н. С. Хрущёва по поводу «принятия кубанцами высоких обязательств на 1957–1960 годы». Здесь вновь звучит обнадеживающее напоминание, что «Кубань — это наша жемчужина в сельском хозяйстве» и, конечно же, «край должен стать фабрикой мяса, молока и других продуктов животноводства». Без преувеличения можно отметить, что в том ордене Ленина, который из рук Н. С. Хрущева будет принимать от имени края в 1958 году преемник Дмитрия Степановича Д. М. Матюшкин, имеется и весомый вклад энтузиаста соревнования со штатом Айова — Полянского.

Доказательством этого являлся прорыв в животноводстве, который удалось в короткие сроки обеспечить Д. С. Полянскому и его «команде».

Задача увеличения производства поголовья скота и птицы решалась в крае главным образом за счет собственного воспроизводства стада в колхозах и совхозах, а также путем контрактации молодняка у населения. Большое внимание уделялось укреплению кормовой базы, наиболее рациональному использованию кормов. В 1956 году в хозяйствах края было заготовлено 1456,8 тысячи тонн силоса (главным образом кукурузы), в 1959 году — 3585,3 тысячи тонн, более чем в

2 раза. В племсовхозах и колхозах проводилась работа по улучшению племенного дела, особенно свиноводства — наиболее скороспелой отрасли животноводства.

В увеличении производства мяса использовался и такой важный источник, как птицеводство. При энергичном содействии Полянского в сравнительно короткий срок были созданы крупные колхозные птицефермы, птицеводческие пле менные совхозы. Краевая партийная организация при этом использовала опыт Каневской районной партийной организации, по инициативе которой в колхозах и совхозах района впервые в крае было организовано массовое выращивание водоплавающей птицы на мясо. Если в 1955 году в районе выращивалось 13 тысяч, в 1956 году — 206 тысяч, то в 1959 году — уже 1,4 миллиона голов угок. Опыт Каневской районной парторганизации нашел одобрение на декабрьском (1958 г.) и январском (1961 г.) Пленумах ЦК КПСС, был обобщен и одобрен Бюро ЦК КПСС по РСФСР, стал достоянием не только края, РСФСР, но и Украины, Белоруссии и других республик. В 1956 году в колхозах и совхозах края было произведено 7,3 тысячи тонн птицы, в 1960 году — уже 23,9 тысячи тонн (живой вес). В крае началось интенсивное разведение кроликов.

5

Полянский обладал даром генерировать собственные идеи и мгновенно трансформировать чужие.

В марте 1957 года, во время своего пребывания на Кубани, Н. С.Хрущёв в свойственной ему «конструктивной» манере провел беседу с колхозниками сельхозартели имени Ленина Кореновского района. Он высказал тогда мысль, из которой Полянский сделал немедленные и практические выводы. «Нельзя ли сделать так, — рассуждал Хрущёв, — чтобы в тех районах, где МТС обслуживает один — два колхоза, соединить руководство колхозом и МТС в одних руках? Не следует ли при этом тракторные и полеводческие бригады объединить в одну комплексную, передав кадры механизаторов непосредственно в колхоз? Не будет ли целесообразным и специалистов МТС перевести при таких условиях на постоянную работу в колхозы? Не лучше ли для дела технику также передавать не в МТС, а непосредственно колхозам; продавать её им?»

Впоследствии Полянский сообщил Хрущеву: «Мысли, высказанные Вами, Никита Сергеевич, на Кубани, претворяются в жизнь».

Полянский показывал себя весьма изобретательным и гибким партийным руководителем, в самом деле сумевшим за короткий срок вдохнуть в жизнь кубанского села новую и свежую струю.

В то время партийные организации совхозов и колхозов в период полевых работ (сев, уход за посевами, уборка урожая и заготовка кормов) итоги соревнования между механизаторами, звеньями, бригадами, отделениями, как правило, подводили ежедневно и предавали широкой гласности через наглядную агитацию, стенную печать, местное радиовещание, в беседах агитаторов. На МТФ и СТФ велись графики среднесуточных надоев молока и привесов животных, систематически заполнялись стенды: «Кто сегодня впереди?»

Во многих колхозах и совхозах традиционными стали «дни бригады», «дни фермы», на которых подводились итоги соревнования за месяц или период работ, читались лекции и доклады. Большое воспитательное значение, особенно для молодежи, имели вечера чествования знатных колхозников, передовых рабочих.

Регулярно проводились взаимопроверки соревновавшихся коллективов колхозов и совхозов с обсуждением итогов на общих собраниях. Обычно не менее двух раз проводилась взаимопроверка выполнения соцобязательств между районами. Полянский особо следил, чтобы крайком партии и крайисполком подводили результаты соревнования по растениеводству по периодам работы, а по производству продуктов животноводства — ежеквартально. Крайком КПСС ежемесячно выпускал бюллетень о ходе выполнения планов и обязательств в сельском хозяйстве края. Передовые районы, колхозы и совхозы заносились на краевую доску Почета.

Совершенствовалось материальное стимулирование работников сельского хозяйства. До 1957 года, например, в области животноводства в колхозах края дополнительная оплата по итогам года выдавалась натурой. Эта система сыграла свою положительную роль, но она не была гибкой и совершенной, ибо не стимулировался труд в течение года и раздавалось с колхозных ферм много свиней, телят и птицы. В 1957 году крайком партии и крайисполком, по рекомендации Полянского, опираясь на опыт колхоза «Победа» Выселковского района, рекомендовал колхозам ввести денежную дополнительную оплату труда животноводов по итогам месяца, квартала и года, причем главным образом за перевыполнение планов надоя молока, привесов животных, сохранение молодняка. Эта система явилась наиболее прогрессивной и действенной, но и она в последующем совершенствовалась.

Также сочетались моральные и материальные стимулы груда работников, занятых в растениеводстве. Каждый год в колхозах и совхозах выплачивались премии и дополнительная денежная оплата рабочим и колхозникам за досрочную и качественную прорывку и высокие урожаи сахарной свеклы, за высокие показатели в повышении урожайности и уборке зерновых культу-;, особенно кукурузы.

Краевые газеты «Советская Кубань», «Комсомолец Кубани», «Блокнот агитатора», адыгейские областные, городские и районные газеты в соответствии с новым «курсом» Полянского систематически освещали деятельность тружеников села, широко пропагандировали передовой опыт, рассказывали о людях труда.

Первые месяцы работы Полянского по — новому показали, что сосредоточение в колхозах орудий и средств производства, кадров механизаторов и специалистов открыло большие возможности дальнейшего укрепления колхозов, подъема колхозной экономики. Возрастали денежные доходы колхозов, административно — управленческий аппарат в сельском хозяйстве края сократился только в 1958 году на 7700 человек. Благодаря росту доходов и неделимых фондов 144 колхоза края в течение одного года полностью заплатили государству за технику, а на 1 января 1959 года колхозы края оплатили 66 % ее стоимости.

Укрепление экономики позволило многим колхозам наряду с основной оплатой по трудодням применять различные виды дополнительной оплаты труда колхозников. По рекомендации ЦК КПСС и Совета Министров СССР колхозы края в 1957–1958 годах внедрили гарантированную оплату трудодней в порядке ежемесячного авансирования колхозников и другие меры материального поощрения. Но и эти меры не устраняли недостатков системы оплаты труда колхозников по трудодням. В результате творческих исканий партийных организаций, правлений колхозов и лично Дмитрия Степановича Полянского была найдена более прогрессивная форма оплаты труда в колхозах — денежная оплата. Впервые в крае на нее перешли в 1958 году два колхоза имени Ленина: Лабинского и Советского районов. Их опыт обсуждался и был одобрен на бюро крайкома КПСС, на занятиях экономических семинаров, на колхозных собраниях, освещался в печати и по радио. Внедрение в последующем денежной оплаты труда в колхозах края благотворно сказывалось на росте производительности труда, объема всех видов сельскохозяйственной продукции, материальной обеспеченности колхозников. Это также способствовало переходу все большего числа колхозов на хозяйственный расчет, являющийся важным материальным стимулом к труду.

В конце пятидесятых годов в крае было положено начало производственным межколхозным связям — удачной форме, позволяющей расширять и укреплять колхозную экономику. Межколхозные строительные организации строили производственно — хозяйственные и культурно — бытовые помещения.

Одной из характерных черт деятельности краевой парторганизации, руководимой Д. С. Полянским, было использование достижений сельскохозяйственной науки и передового опыта. Крайком партии направлял и координировал работу Кубанского сельхозинститута, научно — исследовательских институтов и опытных станций, привлекал крупных ученых

В. С. Пустовойта, П. П.Лукьяненко, М. И.Хаджинова, А. И.Симакина, Г. В.Трусевича, А. К.Приймака, Е. Б.Величко, Н. А.Тхагушева, П. И.Викторова к практической работе в совхозах и колхозах по внедрению в производство новых, наиболее продуктивных сортов пшеницы, гибридов кукурузы, подсолнечника, плодов и винограда. Со многими из них Полянский остался дружен на многие годы и, уже будучи министром сельского хозяйства СССР, находясь, по сути дела, в «опале», продолжал поддерживать плодотворные контакты.

6

Помимо идеи «фабрики мяса и молока», внимание «первого» привлекали и другие сферы хозяйства. В октябре 1957 года он проводит пленум крайкома, поставивший задачу «превращения Кубани в край высокоразвитого садоводства и виноградарства». Опираясь на конкретные показатели, Полянский подчеркивает: «Цифры свидетельствуют о том, что наша страна резко отстает от многих стран мира по производству винограда, виноградных вин и фруктов на душу населения. С таким положением дел мириться дальше нельзя». Он нашел поддержку участников пленума.

С учетом мнения рабочих совхозов, колхозников, специалистов сельского хозяйства крайком партии и крайисполком образовали в черноморской и предгорной зонах 17 специализированных садово — виноградарских совхозов, в которых, как показал опыт, наиболее эффективно использовались природно — климатические условия и техника. Они получали высокие, устойчивые урожаи плодов и винограда при сравнительно малых затратах труда.

В крае начала издаваться газета «Садовод и виноградарь Кубани», на страницах которой давались научные консультации, пропагандировался лучший опыт садоводства и виноградарства.

В колхозах и совхозах почти полностью была механизированы посадка и обработка садов и виноградников. Для этого использовались лесопосадочные машины и гидробуры, малогабаритные тракторы.

Общая площадь под садами, ягодниками и виноградниками во всех категориях хозяйств возросла с 89,9 тысячи в 1952–1953 годах до 216,2 тысячи гектаров в 1960 году, более чем в 2 раза, а валовые сборы плодов и винограда — в 4 раза.

С позиций нашего сегодняшнего опыта наверняка покажутся примечательными некоторые положения предлагавшейся программы. Так, с цифрами в руках Дмитрий Степанович доказывал, как можно развитие садоводства использовать для улучшения экономических показателей хозяйств, условий труда и быта кубанцев.

Какими методами действовать? Не командой, совещаниями и «нахлобучками». «Наш путь, — говорил Полянский, — правильная организация труда и применение мер поощрения, дополнительная оплата за качество, уточнение норм выработки». Он предложил стимулировать приусадебное садоводство и виноградарство — благо, что отменены прежние «драконовские» налоги на деревья и кусты. К сожалению, предложения эти упали не на самую благоприятную почву, ибо вскоре началась линия на свертывание подсобных хозяйств.

Имя Полянского многие старожилы Кубани связывали с «сахарным вопросом», причем в совершенно иной постановке, чем сегодня. При его поддержке развернулось интенсивное строительство заводов по производству «сладкого» продукта. Вскоре в край даже переносится все Северо — Кавказское управление сахарной промышленности. Причем дело было не только в расширении выпуска ценного пищевого компонента. Строительство решало и важные социальные проблемы.

А предыстория, как говорится, была по — житейски банальна.

«Во время посещения Тамани, — как‑то рассказывал Д. С. Полянский, — Никита Сергеевич Хрущев беседовал с жителями одной прибрежной станицы. Разговор был самым непринужденным. Речь шла о полеводстве и животноводстве, о рыбном промысле, о жизни людей. Один старый рыбак сказал, что они живут хорошо, доходы имеют подходящие. Тут же похвалился, показал свою сберегательную книжку, на которой хранилось около 40 тысяч рублей. «Я старик, — сказал он, — но еще рыбачу и зарабатываю неплохо. Все у меня есть… Сахара вот только недостает… Мало его у нас. Почему это?»

Хрущев, обладавший редким природным умом, в одно мгновение превратил бытовой вопрос в государственный.

«Кубанцы научились выращивать зерновые культуры и дают стране 100 миллионов пудов хлеба в год, — сказал он, глядя на Полянского. — Это хорошо, но нам нужен сейчас от кубанцев не только хлеб, но и сахар. Дайте нам лучш