КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426451 томов
Объем библиотеки - 584 Гб.
Всего авторов - 202875
Пользователей - 96571

Последние комментарии

Впечатления

Knigoglot про серию Выжить любой ценой

Прочитал с удовольствием! Сюжет захватывает, изложение грамотное, роялей в меру. Автору спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Knigoglot про серию Михаил Карпов

С удовольствием прочитал серию! Написано грамотно, диалоги и стилистика в порядке. Рояли в меру. Автору спасибо и пожелание творческих успехов! Жду продолжения!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Knigoglot про серию Бригадный генерал

Прочитал с удовольствием. Грамотное изложение, неплохо прописаны диалоги, нетривиальный сюжет. Автору спасибо!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Knigoglot про серию Запрет на вмешательство

Неплохо! Нетривиальный сюжет, грамотное и внятное изложение.
Автору спасибо и творческих успехов!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Knigoglot про Москаленко: Берсерк забытого клана. Книга 1. Руссия магов (Героическая фантастика)

Есть графомания грамотная, читаемая. Это - графомания безграмотная, читать которую устаешь на 2-3-й странице.
Лучше бы автору не выкладывать свои творения, а писать для самоуспокоения.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Шерстобитова: Будь моим талисманом (Любовная фантастика)

дом полон слуг. вот даже если ты - скотская мачеха, поручать 7-летней падчерице дежурить по ночам около твоих новорождённых детей??? ты им смерти, что ли, хочешь? и дело не в том, что пришибёт, нет. просто - не поднимет, если обделаются. да и заснёт запросто: если днём работает на кухне, шьёт (в 7 лет? что???), натирает полы (каждый день?).
а ещё афторша никогда не носила вёдра с водой от колодца. иначе бы не писала, что: "споткнулась о петуха" и упала.
но больше всего мне понравилось, что вот в эту, с 5 лет живущую с мачехой, а с 7-ми лет драющую полы, в безграмотную деревенскую дуру влюбился "вожак" (млядь) драконов!
я, даже когда про оборотней читал, вот этого - "вожак", нигде не видел. в общем, бред нечитаемый.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Шерстобитова: Почем нынче русалки (Фэнтези)

можно узнать, 31-летняя "журналистка" с КРАСНЫМ дипломом (мля) из зажопинска челябинской области, в КАКОМ МЕСТЕ на БЕРЕГУ москвы-реки нашли ребёнка студенты, гуляя ПО НАБЕРЕЖНОЙ??!!! точнее, ГДЕ они там БЕРЕГ этой реки в мск нашли? в москве ни разу не была?
а в детском доме эту найденную остальные дети звали "брошенка". чё, правда? а всех остальных детей в детдом сдали так, не бросая. и ВСЕ дети в ДЕТСКОМ доме ЗНАЛИ о своих родителях. пи_дец.
а знаешь, больная "журналистка" с КРАСНЫМ дипломом (мозоли-то с колен сошли, когда диплом отрабатывала?), что сведения о родителях детям в детдоме запрещено законодательно сообщать?
и, бездетная 31-летняя зажопинская "журналистка" с "красным" дипломом, детям в ПЕРВОМ классе ОЦЕНКИ ЗА ПОВЕДЕНИЕ - Н Е СТА-ВЯТ!!! пи_дец в степени бесконечность.
а ещё, эта, которая "ггня", не любит холодную воду, потому что, когда она БЫЛА ГРУДНИЧКОМ, её нашли на берегу холодной реки!
и, кстати, больная афторша с "красным" дипломом, детей до 3-х лет не отдают в детский дом, дура. их сдают В ДОМ РЕБЁНКА!!!
а потом я ещё раз посмотрел на биографию афторши, ну, где сейчас работает, знаете, "консультант" в книжном магазине - это даже не продавец. зря на красный диплом коленки натирала.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

«Если», 2012 № 10 (fb2)

- «Если», 2012 № 10 (пер. Андрей Вадимович Новиков, ...) (и.с. Журнал «Если»-236) 1.57 Мб, 313с. (скачать fb2) - Владимир Гаков - Джон Хемри - Аластер Рейнольдс - Сергей Алексеев - Алексей Архипов

Настройки текста:




Проза

Стив Рэсник Тем Подёнка

Иллюстрация Николая ПАНИНА

Как же неприятно о чем-то забыть.

Для деловых встреч существовали напоминалки — плавающие по стенам и потолку картинки и записки или даже назойливый голос, настойчиво долдонящий прямо в ухо (если захочешь, через каждые тридцать секунд). А в дни рождения и праздники включались рекордеры, и перед Даниэлем маячило с полдесятка ракурсов сына, разворачивающего подарки.

Однако в те редкие моменты, которые изменяли мироощущение или определяли новые горизонты, записывающих устройств под рукой почти никогда не оказывалось, и приходилось полагаться лишь на ненадежную память.

Однажды они поехали на пляж. Несколько месяцев назад сыну исполнилось два года, и пляж был бутафорский, раскинувшийся у ненастоящего океана — те были либо слишком загажены, либо практически недоступны. Лекс[1] появился на свет в самый разгар последней из трех крупных азиатских пандемий, ужаса для родителей всего мира. Авиалинии толком так и не восстановились, и ни Даниэль, ни Триш даже не мечтали, что когда-нибудь снова отправятся в путешествие. Тем не менее песок казался вполне реальным, а чем бы ни была вода, она все же была мокрой — по-видимому, в своей большей части все-таки водой и накатывала на берег, как воде и положено.

Лекса веселило, как песок облепляет ему пальцы, но вскоре его не на шутку встревожили упрямо забивавшиеся под ногти и в каждую складку песчинки. Чем больше он шлепал по песку своими крохотными ручонками, тем сильнее тот налипал. Но малыш быстро привык, а потом ему и вовсе понравилось.

Еще больше сыну понравилось оставлять знаки: петли, завитушки и более или менее параллельные колеи, представлявшиеся ему преисполненными смысла — судя по тому серьезному выражению, которое он напускал на себя: словно это была некая интуитивная азбука или кустарная математика. Когда же какой-то безымянный служитель в замаскированной будке запустил прилив и знаки смыло, Лекс чуть не обезумел от горя.

За прошедшие годы Даниэль совсем позабыл об этом случае. Однако несколько дней назад, ознакомившись с отчетом о поведении потребителей и статьей о стремительном упадке американских пляжей, он вдруг вспомнил. Подробности слишком быстро растворяются в потоке времени, если им не уделять внимания.

Даниэль воспринимал мир как хранилище несметного числа подробностей. Когда-то их еще можно было ограничивать, фильтровать или игнорировать. А теперь количество информации приняло характер вселенского потопа, и некоторые крупные корпорации и даже кое-какие правительства полагались на его внимательность и платили за нее.

Под его пальцами поверхность стола-экрана превращалась в галлюциногенный массив вычислений, сообщений и развлечений, которые можно было перестроить одним движением или голосовой командой. Большинство текстов и изображений касались предварительно запрограммированных запросов; он мгновенно считывал результаты, а клиенты платили ему за проведенный анализ.

Хотя океан информации все еще называли Сетью, это уже стало неподходящей метафорой. Теперь электронный мир гораздо более напоминал плотную ткань. Информация поступала к Даниэлю базами и потоками, среди которых ему приходилось искусно лавировать, чтобы не утонуть в бесполезных данных. Он знал лучше других, каким изменчивым и опасным стал этот мир. Возможно, тот был таким всегда, однако теперь угрозы можно было довольно точно определить и досконально проанализировать. Тем не менее ему часто казалось, что современная жизнь превратилась в непрестанное бегство из горящего дома. А когда в отчаянии мчишься к дверям, разумно хватать лишь самое важное. Вот только трудно поступать разумно, когда живешь в самом пламени.

По поверхности стола пробежала мягкая рябь, и раздался шепоток: «Встреча с Эшером через пятнадцать минут». Даниэль хлопнул по столу, и на стенах его кабинета отобразились стеллажи со старыми книгами, за исключением участка над дверью, где в рамках были выставлены грампластинки 1960-1970-х годов — «Aqualung» Jethro Tull, «Rubber Soul» The Beatles, «Let It Bleed» The Rolling Stones, — и вертикального прямоугольника справа, где стоял «вещественный» книжный шкаф, наполовину заполненный материальной же коллекцией книг — каждое издание в защитном целлопреновом пакете. В виртуальной коллекции на корешках новых поступлений мерцали золотые звездочки.

Взгляд Даниэля остановился на правом углу стола, где Лекс положил несколько новых рисунков, выполненных решительными мазками натурального красителя по дорогущим листам бумаги ручной работы. На верхнем рисунке была изображена обезьяна, скачущая по джунглям, — вытянутые, словно резиновые, руки-ноги раскинулись во весь лист. Художник добавил еще несколько лап. «Обезьяна-паук», —