КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397675 томов
Объем библиотеки - 518 Гб.
Всего авторов - 168472
Пользователей - 90422

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Cloverfield про Уильямс: Сборник "Орден Монускрипта". Компиляция. Книги 1-6 (Фэнтези)

Вот всё хорошо, но мОнускрипта, глаз режет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Mef про Коваленко: Росс Крейзи. Падальщик (Космическая фантастика)

70 летний старик, с лексиконом в 1000 слов, а ведь инженер оружейник, думает как прыщавое 12 летнее чмо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Алексеев: Воскресное утро. Книга вторая (СИ) (Альтернативная история)

как вариант альтернативки - реплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Гарднер: Обман и чудачества под видом науки (История)

Это точно перевод?... И это точно русский?

Не так уже много книг о современной лженауке. Только две попытки полезных обобщений нашёл.

Многое было найдено кривыми путями, выяснением мутноуказанного, интуицией.

Нынче того нет. Арена науки церкви не подчиняется.

Видать, упрямее всего наука себя проявила в опровержении метеоритики.


"Это вот не рыба... не заливная рыба... это стрихнин какой-то!" (с)

Читать такой текст - невозможно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Ковальчук: Наследие (Боевая фантастика)

довольно интересно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

одна из лучших серий. жаль неокончена...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Денис Котик и орден бледных витязей (fb2)

- Денис Котик и орден бледных витязей (а.с. Денис Котик-2) 1.67 Мб, 395с. (скачать fb2) - Александр Зорич

Настройки текста:





Александр Зорич

Денис Котик и Орден Бледных Витязей


ИСТОРИЯ НАЧАЛЬНАЯ, В КОТОРОЙ ШОШАРР КАТАПУЛЬТИРУЕТСЯ

Небольшой оранжевый звездолет неторопливо рассекал черный космос.

На корме звездолета красовалось его имя – "Пых", что в переводе с языка шошарров значит "непоседа".

В космосе было абсолютно тихо. И довольно скучно.

По крайней мере, так думал шошарр по имени Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, единственный пилот звездолета, а заодно и его капитан.

Он летел уже несколько часов и за это время не произошло ровным счетом ничего интересного. Ни тебе опасного астероида, ни космического ливня.

Звездолет шошарра не встретил даже обычного космического корабля!

Только спутники – глупые и неодушевленные – то и дело появлялись прямо по курсу. Но шошарр знал: в этих спутниках нет ни одной живой души. Только разная техника. А техника успела смертельно надоесть шошарру за время полета. Знай все время чем-то щелкай, клацай, на что-то нажимай...

Одна радость – картофельные чипсы, которыми шошарр то и дело аппетитно хрустел, сидя в удобном пилотском кресле.

За время полета шошарр сжевал семнадцать пакетиков с чипсами! Он протягивал хобот к полке, на которой громоздились пакетики, доставал один, ловко разрывал его своими когтистыми лапками и, захватывая хоботом по кусочку лакомства, быстро отправлял его в рот.

Да-да, у шошарра был настоящий хобот!

И голова его была похожа на голову слона, разве что была покрыта шерстью и имела куда меньшие, чем у обычного слона, ушки. А вот тело шошарра скорее походило на человеческое, разве что вместо рук у него были покрытые белым мехом, как и все тело, лапки.

Шошарр сам не заметил как прикончил восемнадцатый пакет.

Откровенно говоря, он был готов сжевать еще десять раз по восемнадцать пакетов, и даже двадцать раз по восемнадцать, такими вкусными были чипсы, которые делали на планете Джангл, родной планете шошарра.

Впрочем, чипсы начинали приедаться шошарру.

"Нужно было взять кукурузных хлопьев, – вполголоса пробормотал он. – И фухтелей. Побольше свежих фухтелей..."

Шошарр почесал свой покрытый мягкими серебристыми волосками затылок и сам же себе возразил.

"Взять-то можно было. Но только ведь складывать некуда. Звездолет-то совсем маленький!"

Это было совершенно справедливо.

"Пых" и впрямь был крошечным. Одно пилотское кресло, панель управления со множеством хитрых лампочек и кнопочек, крохотный отсек для рюкзачка и чипсов и... все.

Конечно, пускаться в такой далекий путь – от планеты Джангл до Земли – на такой маленькой машине, было неразумно. Почти самоубийственно.

Ни один настоящий путешественник с планеты Джангл на такое бы не отважился. Это было то же самое, как если бы кто-то, возомнив себя новым Христофором Колумбом, пустился в плаванье через Тихий океан на надувной лодке.

Впрочем, у шошарра не было другого выбора.

Потому что он не был путешественником. Он был беглецом.

А беглецы не могут позволить себе излишнюю привередливость. Какой звездолет подвернулся – на таком и улетай.

Шошарру было приятно думать о том, что никто из его осторожных, рассудительных соотечественников не отважился бы на такой полет.

"Это потому, что они трусы", – считал шошарр.

"И как только этим трусам хватает наглости называть меня воришкой?! Никакой я не воришка! Я просто беру то, что мне нравится! Я – шошарр без комплексов! Я не воришка! Я – смельчак! Настоящий смельчак!"

Эти рассуждения шошарра были прерваны бортовым компьютером.

Монотонным голосом робота он сообщил шошарру, что пора снижаться. И входить в атмосферу планеты Земля.

Шошарр принялся за приборы – эту ручку подкрутить вправо, эту влево, а эту кнопку – нажать три раза. В пилотировании звездолетов он не был докой, но все же кое-что умел. Он надеялся, что ему хватит навыков для того, чтобы посадить звездолет.

"А если не хватит, то он уж как-нибудь сядет сам", – успокаивал себя шошарр.

Конечно, можно было почитать инструкцию или хотя бы книгу "Как стать асом-звездолетчиком за две недели" и научиться сажать звездолет наверняка.

Но шошарр ужасно не любил учиться.

И читать книги он тоже не любил.


Корабль послушно терял высоту, приближаясь к Земле.

Шошарр знал: где-то там, под облаками, располагается замечательная страна, которая называется Архипелаг.

Там живут волшебники и другие интересные народы – крылатые лошади, змеи-скоропеи, говорящие волки и крысы, песьеголовцы и наконец люди. Именно в Архипелаг держал свой путь шошарр. Потому что знал – там, в Архипелаге, его враги, злые и коварные бледные витязи, не посмеют преследовать его.

А если и посмеют, то добрые волшебники тут же дадут им укорот. И накажут их со всей строгостью.

А за Очень Ценную Вещь, которую шошарр носил в потайном кармашке своего комбинезона, волшебники дадут ему, шошарру, золото. Очень много золота.

Шошарру нравилось золото. На него ведь можно купить так много чипсов, кукурузных хлопьев и свежих фухтелей!

Когда звездолет прошел через облака и оказался в нижних слоях атмосферы, скука наконец покинула шошарра. Он во все глаза смотрел на земли, что простирались внизу.

Какие забавные штуки – эти человеческие города! Как заманчиво они сияют в ночи тысячей разноцветных огоньков!

Шошарру было очень интересно посмотреть на какой-нибудь город вблизи. И он приказал своему звездолету снизиться.

– Это опасно, господин капитан, – предупредил шошарра бортовой компьютер противным металлическим голосом.

– Это еще почему?

– Потому что, согласно плану, мы держим курс на Архипелаг, господин капитан.

– Ну и что? Просто временно изменим курс – и все!

– Нам может не хватить горючего, господин капитан!

– Но там так интересно! Там, внизу! Я хочу посмотреть, как живут люди!

– Это опасно, господин капитан.

– Ничего. Я быстренько. Только посмотрю одним глазком – и все.

– Но тогда вы не сможете контролировать ситуацию, господин капитан!

– Сколько можно спорить! – наконец вспылил шошарр и стукнул своей лапкой по приборной панели так, что все лампочки с перепугу принялись ему подмигивать. – Кто тут "господин капитан" – ты или я? А ну быстро делай, что я тебе сказал!

Бортовой компьютер обиженно смолк. А звездолет "Пых" снизился и полетел над незнакомым ночным городом, названия которого шошарр, конечно, не знал.

Там и впрямь было на что посмотреть.

Все улицы и дома в городе были засыпаны чем-то белым. Шошарр не знал, что такое снег – на его родной планете Джангл никакого снега не было.

Но снег ему очень понравился.

Во-первых, снег был похож на сладкую вату, которую шошарр просто обожал. А во-вторых, снег так красиво поблескивал в свете уличных фонарей! Он переливался разными цветами, словно был присыпан изумрудной, сапфировой и рубиновой пылью. А драгоценные камни – изумруды, сапфиры и рубины – шошарр любил еще больше, чем сладкую вату.

Несмотря на то, что время было ночное, город был наводнен людьми.

Они громко выкрикивали что-то (хотя слов шошарр разобрать, конечно, не мог), они танцевали и пели, они веселились и водили хороводы вокруг диковинных высоких деревьев, темно-зеленые мохнатые ветви которых были украшены всякой всячиной – игрушками, лампочками, гирляндами.

В руках у некоторых людей были палочки, концы которых игриво искрились.

Шошарр, конечно, не знал, что называются эти палочки "бенгальскими огнями", потому что на его родной планете Джангл таких огней делать не умели.

Некоторые люди съезжали с белых гор. Кто на санках, кто на картонках, а кто и попросту – на пятой точке.

"Во дают!" – шошарр с одобрением похлопал себя по бедрам волосатыми лапками и вновь прильнул к иллюминатору.

Ему больше не было скучно. Совсем. Словно бы часть той радости, которая переполняла людей, водивших хороводы вокруг наряженных деревьев, на расстоянии передалась ему.

А потому он не сразу заметил, что вокруг его звездолета зажигаются новые звезды. Зажигаются и гаснут.

Это были очень странные звезды – в космосе шошарр никогда не видел таких.

Одни звезды были сиреневыми, другие – алыми и малиновыми, третьи – желтыми и огненно-оранжевыми, а были еще и розовые, и зеленые!

И зажигались они не по одной, а целыми гроздьями. И так же, гроздьями, гасли.

А еще эти гроздья походили на нарядные букеты!

Когда очередной пестрый букет расцветал возле звездолета "Пых", люди на земле громко кричали и веселились пуще прежнего. Шошарр улыбался и радовался вместе с ними – ведь это и впрямь было так красиво!

"Какой замечательный атмосферный эффект! – подумал он. – Отчего у нас на Джангле нет такого?"

Правда, очень скоро шошарр осознал, что люди, которые стоят внизу, не просто смотрят на звездопад, но являются заодно и его устроителями. Вот это был сюрприз так сюрприз!

"И как им это удается?" – спрашивал себя шошарр. Фейерверк он видел первый раз в жизни.

Когда по левому борту от "Пыха", который на самой маленькой скорости парил над белыми холмами, расцвел исполинский букет красных, лиловых и переливчато-синих гвоздик, шошарр закричал вместе со всеми:

– У-РРР-А-А-А!

И только бортовой компьютер наотрез отказывался разделять энтузиазм шошарра. Проглотив недавнюю обиду, он нашел нужным напомнить ему:

– Эти звезды опасны, господин капитан!

– С какой это стати они должны быть опасны? – пробурчал шошарр, неохотно отрываясь от иллюминатора.

– Системы бортового слежения показывают, что эти звезды берутся из ракет. В то время как ракеты зачем-то запускают в небо эти существа.

– Какие еще "существа"?

– Те, что стоят внизу, господин капитан.

– Это не "существа", а люди, железяка ты безмозглая!

– Кем бы они ни были, их ракеты – опасны!

– Это еще почему?

– Если одна из них попадет в нас, господин капитан, нас...– бортовой компьютер на секунду задумался и наконец выдал: – Нас с вами не будет!

– Тысяча гнилых фухтелей! – воскликнул шошарр. – А ведь об этом я как-то не подумал!

Впрочем, в этот момент рядом со звездолетом вновь расцвела целая звездная клумба и шошарр, забыв о предупреждении, закричал на весь салон свое победительное "ура!"

Шошарр так увлекся зрелищем, что, когда звездолет содрогнулся всем своим железным телом, он не сразу понял, что произошло.

И потом, он так сильно ударился головой о приборную панель...

А ведь бортовой компьютер триста раз предупреждал его, что нужно пристегнуть ремни! Ну и что с того, что предупреждал? Он ведь все равно их не пристегнул...

– Неконтролируемая потеря скорости, господин капитан, – мрачным голосом сказал компьютер.

– Ой-ой! – невпопад отвечал шошарр.

– В двигательном отсеке пожар, господин капитан!

– Ай-ай!

– Да сделайте же что-нибудь, господин капитан!

– Но что? Что-о-о?

– Мы падаем, господин капитан. Вы должны катапультироваться...

– Катапу... что? – спросил шошарр, потирая огромную розовую шишку на лбу.

– Катапультироваться, – бесстрастно сказал бортовой компьютер. – Для этого нужно нажать Самую Большую Красную Кнопку.

– И что будет, если я ее нажму?

– Если вы нажмете кнопку, пружина, на которой стоит ваше кресло, распрямится и вас вышвырнет за борт. Там раскроется парашют и вы благополучно опуститесь на землю...

– А звездолет? А ты?

– А мы уж как-нибудь, – печально вздохнул бортовой компьютер. – В конце концов, я всего лишь безмозглая железяка...

Шошарр сам не помнил, как изо всех сил шарахнул кулаком по Самой Большой Красной Кнопке. Как он летел вниз на своем крохотном парашюте. Как ошарашенные люди на белых холмах разом примолкли, с изумлением глядя на гигантскую огненную хризантему, взрыва, которая распустилась в ночном небе.

Они даже перестали пускать фейерверки. Впрочем, какие могут быть фейерверки, когда в небе взорвался всамделишный инопланетный корабль?

Шошарр пришел в себя лишь когда понял – то самое белое, похожее на сладкую вату, что так понравилось ему, когда он смотрел на него сверху, не такое уж и приятное на ощупь. Что оно, это нечто – холодное и колючее.

И совершенно невкусное.

И еще шошарр понял – люди, которые казались такими маленькими и дружелюбными сверху, на самом деле огромные и невеселые. Что они ищут его ("Ты видел, он приземлился где-то здесь?" – говорил один человек другому. "А по-моему, метров на сто правее!" – отвечал ему другой). Что люди преследуют его – преследуют точно также, как раньше преследовали громилы из Ордена Бледных Витязей, от одной мысли о которых у шошарра мороз шел по коже.

Шошарр очень не любил, когда его преследуют.

"Тысяча тухлых фухтелей! Кажется, снова пора уносить ноги", – решил он, с трудом подымаясь.

Невдалеке, на высоком заснеженном холме догорали обломки звездолета "Пых".

Шошарр бросил на них виноватый взгляд.

Постоял с минутку.

И решил:

"Чего горевать? Ведь посадить его по-нормальному я все равно не смог бы..."

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. МЯСОРУБКА, ПИРОЖОК И ЛЮДИ В ШТАТСКОМ

Что может быть лучше зимних каникул?

Ответ на этот вопрос Денис знал абсолютно точно. Лучше зимних каникул могут быть только летние.

А уж лучше летних...

Нет, пожалуй, того, что было бы лучше летних каникул, наука еще не изобрела.

Каждый день зимних каникул, единственным недостатком которых была их совсем уж небольшая длительность, Денис смаковал как конфеты ассорти.

И как в путёвой коробке с ассорти каждая конфета отличается от других формой, начинкой и типом шоколада – где горький, где молочный, а где не-понятно-какой – имел свое лицо и каждый день зимних каникул.

Пожалуй, если бы дням давали имена или клички, как их дают, например, животным, день 2 января Денис назвал бы Телевизионным – в этот день всегда столько интересного показывают!

А уж 1 января он бы называл Объедательным, а вовсе не Новогодним, как можно было бы подумать. И то правда – чем еще занимаются люди после того, как встретили Новый год? Правильно, отсыпаются, а потом доедают все то, что осталось в холодильнике после празднования, втайне вздыхая о том, что самое-самое вкусненькое как назло уже было съедено вчера...

Что же до 3 января, то Денис назвал бы этот день Саночным – вот уже который год они с Тигрой в этот день ходили на Бараньи Лбы, кататься на санках.

И только в прошлом году традиция была нарушена: на Новый год разразилась оттепель. Весь снег растаял за считанные дни, раскисли улицы в воздухе запахло поддельной весной. И даже коты начали распевать свои призывные песни гораздо раньше положенного природой срока.

Но в этом году, к счастью, со снегом все было в порядке.

А потому, сразу после завтрака (который, правда, по времени почти совпал с обычным обедом) Денис быстренько надел свой лыжный комбинезон, шапку-ушанку и щегольские, высокие сапоги, прихватил новые санки и, уже из дверей, крикнул маме, которая проводила время у зеркала в ванной комнате за загадочными косметическими процедурами: "Я пошел!".

– Постой-ка, Деня! – окликнула его мама, тут же материализовавшись на пороге ванной комнаты в цветастом махровом халате.

– Ну чего еще? – Денис нехотя остановился, подозрительно косясь на желто-серое нечто, которым было сплошь обмазано красивое мамино лицо.

Денис помнил, что эта ужасная желтая штука называется "маска". И похожа в ней мама была на шамана племени мумбу-юмбу.

– Пока ты спал, тебе звонил какой-то незнакомый мальчик, – мама задумчиво нахмурила брови, припоминая имя; маска, которая уже успела застыть, пошла по лбу тонкой трещиной. – Кажется, его звали Максим...

– Макс? Макс Рубанский? Из 7-"А"?

– Нет, не Рубанский. Его бы я запомнила.

– А какой же тогда? Больше я никаких Максимов не знаю... Может, номером ошиблись?

– Да нет, не ошиблись... Постой, кажется я вспомнила... Он говорил, что вместе с тобой отдыхал летом в Крыму. В "Лукоморье"... И что у него к тебе срочное дело.

– МАКСИМ? – глаза Дениса округлились. Он даже санки на пол поставил, чтоб случайно их не уронить. – Не может этого быть!!!

В ту минуту Денис Котик выглядел очень странно – растерянным, обрадованным и задумчивым одновременно. И эту гремучую смесь чувств, конечно, не оставила без внимания его мама.

– А что случилось-то? – спросила она с тревогой. – Что за "срочное дело"?

– Да так... Я и сам точно не знаю... – замялся Денис.

– Что-то ты темнишь, Денька. Ой, темнишь! – мама пригрозила ему пальцем.

– Да ничего я такого не темню... Наверное, Макс просто хочет, чтобы я ему книжку отдал, которую летом почитать просил... "Справочник".

– Какой еще справочник?

– По служебным собакам, – на ходу соврал Денис. – И что Максим еще сказал?

– Сказал, что перезвонит тебе вечером, – мама улыбнулась. Маленькая ложь сына, конечно, от нее не укрылась. Но она решила, что Денис, как сравнительно взрослый мальчик, имеет право на собственные сравнительно взрослые тайны.

– Ну, мне бежать надо... А то пока мы болтаем, меня там Тигра ждет. Да и ты простудишься – все-таки сквозняк... – Денис кивнул в сторону входной двери, которая в продолжение всего разговора так и оставалась распахнутой.

Дверь квартиры закрылась и Денис ринулся вниз по лестнице, держа перед собой санки полозьями вперед – словно бы шел на таран .

"И правда, странно. Чего Максиму надо-то?" – спрашивал себя Денис.

Максим был одним из немногих учеников Лицея Волшбы и Чародейства, живших с Денисом в одном городе.

Казалось бы, идеальный вариант для крепкой дружбы. Столько общих воспоминаний, столько общих (и совершенно секретных – как у разведчиков!) тем.

Но отчего-то после возвращения из Архипелага Денис и Максим перезванивались ровно два раза. И каждый раз разговор, почитай, не клеился.

Однажды – тогда Максиму звонил Денис – у его однокашника был грипп и тому было не до общих воспоминаний.

В другой раз Максим позвонил Денису как раз на папин день рождения. В гостиной, за круглым столом, как и положено, гудели не слишком трезвые гости.

Поодаль папин коллега Зиновий Карпович очень артистично изображал молодого белого медведя, впервые увидевшего вертолет (вертолет изображал сам именинник) на просторах Арктики.

А его молодая и упитанная жена Мариночка так самозабвенно откидывалась на спинку кресла во время каждого приступа хохота, что в один миг старенькая спинка просто не выдержала и сломалась, увлекая немаленькую Мариночку на пол, под нарастающее хихиканье зрителей. В то время как Мариночка, чтобы удержать равновесие, схватилась за край скатерти, которою был накрыт плотно заставленный закусками стол...

БА-БАХ!

Вот тут-то, через несколько секунд после Мариночкиного "бабаха", и раздался в квартире Котиков телефонный звонок. Звонил Максим, который "просто хотел поболтать о том о сем".

Вначале Денис долго мямлил что-то про неотложные дела, а потом сказал без обиняков, что болтать "о том о сем" просто не может – как говорят военные, "обстановка не позволяет". И, бросив в трубку кислое "до скорого!", Максим растворился.

В тот день Денис не кривил душей. И все-таки потом, когда он вспоминал тот неудавшийся разговор с Максимом, ему было немного стыдно. Ведь мог же перезвонить позже? И не перезвонил. Как-то не по-дружески это...

А вдруг Максим на него обиделся?

"Не-е. Если звонит, значит все-таки не обиделся. А может, обиделся сначала. А теперь уже и нет, – приободрился Денис, немного поразмыслив. – А дело он так придумал, для правдоподобия!"

Денис ускорил шаги – Тигра наверняка уже заждался, прыгая для согреву возле газетного ларька на углу.

Этот ларек Тигра и Денис называли очень патетически – Местом Встречи Номер Восемь или, сокращенно (как в шпионских боевиках!), МВ №8.

Но даже несясь по заснеженной улице Салтыкова-Щедрина к МВ №8, Денис не мог отделаться от предчувствия: Максим позвонил не просто так.

И даже в морозном воздухе, казалось, пахло всамделишным волшебством.

– Ну, где тебя носило? У меня уже нос стал как помидор – красный, – недовольно процедил Тигра и красноречиво потер нос варежкой.

Под аккомпанемент Денисовых извинений – ведь все-таки он опоздал на целых одиннадцать минут – они двинулись на Бараньи Лбы, волоча за собой санки.


Бараньими Лбами называлась холмистая лесопарковая зона, что находилась неподалеку от района, где жили Денис и Тигра. Именно там располагалась единственная на полгорода гора, пригодная для "недетских" санных спусков.

Гора эта звалась Мясорубкой.

Там катались только самые смелые ребята. (Сами они предпочитали именовать себя "крутыми".)

Рядом имелась горка поменьше, да и называлась она поскромнее – Пирожком.

Если в названии "Мясорубка" явственно звучало нечто героическое и даже грозное, то в "Пирожке" ничего героического слышно не было. И правда: там проводили время те, кого Денис и Тигра презрительно именовали "малышней".

Малышня пискляво верещала, спускаясь вниз, то и дело валилась вместе с санками на бок, на полной скорости заезжала в чахленькие кусты и громко звала маму, папу или бабушку.

То ли дело на Мясорубке!

Там никогда не верещали и не звали маму. Тамошние герои спускались "поездом", прицепив одни санки вослед другим – бывало даже по пять-семь санок разом!

Некоторые смельчаки ездили, лихо усаживаясь спиной вперед. Некоторые – лежа на спине (это называлось съезжать "покойничком").

Но высшим пилотажем считалось спуститься от самого верха до самого низа "по-ковбойски", стоя во весь рост на полозьях – не страшась ни "трамплинов" (которыми завсегдатаи гордо именовали особенно горбатые участки спуска), ни "могил" (так назывались присыпанные снегом ямы).

Пирожок и Мясорубка располагались одна напротив другой. Так что завсегдатаям Мясорубки всегда хватало благодарных зрителей – как среди взрослых, так и среди детей.

А у маленьких завсегдатаев Пирожка всегда перед глазами были примеры для подражания. "Примеры" отчаянно сквернословили, старательно делали мужественные лица и до хрипоты спорили у кого санки лучше.

А десятки первоклашек, с восхищением глядя на геройства старших товарищей, втайне мечтали о той настоящей жизни, которая начнется, когда они станут такими же взрослыми, такими же бесшабашными...

Шествуя на Бараньи Лбы через негустой сосновый лесок, Денис предвкушал, как сейчас же удивит Тигру новой, залихватской манерой спускаться "по-ковбойски", намотав санную "узду" на правую руку и размахивая в воздухе шапкой, зажатой в левой.

Денису так хотелось удивить Тигру, что вот уже несколько дней он по вечерам репетировал правильную позу и нужные движения.

Бараньи Лбы были идеальным местом для катания.

Единственное, что несколько омрачало спуски после Нового года – это мусор. Огромное количество мусора.

Увы, к лесопарковой зоне с трех сторон подступали новостройки. Словно белые великаны, девятиэтажки хищно нависали над Бараньими Лбами.

И ладно бы просто "нависали". Девятиэтажки эти содержали внутри себя огромное количество людей – молодых и старых, богатых и бедных, умных и не очень. Люди эти были во всем разные. Но в одном были ужасно похожи. В новогоднюю ночь они, словно бы сговорившись заранее, высыпали из своих квартир, чтобы выпить под бой курантов шампанского и запустить новогодние фейерверки на свежем воздухе...

В полном соответствии с заверениями правительства о росте благосостояния народа, с каждым годом шампанского пили все больше.

А фейерверки в ночном новогоднем небе становились все гуще и затягивались на долгие часы. Успевай только смотреть и удивляться.

И, казалось бы, хорошо? Что ж плохого в фейерверках?

Но Тигра и Денис считали иначе.

К утру 1 января пузатые бутылки из-под шампанского, которые папа Дениса называл "огнетушителями", зелеными оспинами засевали белую спину горы Мясорубки. Они как нарочно лезли под санные полозья и подворачивались под ноги в самый неподходящий момент.

А горелые картонные гильзы из-под фейерверков, которые валялись ну просто-таки повсюду, придавали снежному склону неряшливый, случайный вид. Что уж говорить про розовые, голубые и зеленые одноразовые стаканчики, тарелочки и вилки, обертки от крабовых палочек и куриных сосисок?

– Ну почему, интересно, они все ходят пускать фейерверки именно на Мясорубку, а не на площадь Конституции? – возмущался Денис, когда они шли через рощу. – Хоть бы уже на Пирожок ходили...

– Ага-ага. Если так пойдет, Мясорубку скоро переименуют в Мусорку! – отозвался Тигран.

– Вот если бы издали такой закон, запрещающий на Новый год из дому выходить... – мечтал Денис. Ему такой закон очень даже нравился – от телевизора в Новогоднюю ночь его было за уши не оторвать. – Тогда все было бы тип-топ. Представляешь, Тиг...

Денис замолк на полуслове. Дело в том, что его взгляд, рассеянно блуждающий между деревьями, вдруг уткнулся в очень странный след. Между двумя заснеженными кустами, примерно в пяти метрах от них, красовался отпечаток большущей когтистой лапы.

– Денька, ты чего? – спросил Тигра.

– А вот гляди чего, – Денис указал на след, подходя поближе.

След был больше собачьего по меньшей мере раза в четыре, если не в восемь. Смотря о какой собаке говорить.

– Ну и что? – беззаботно спросил Тигра. – Ну, бегал здесь какой-то дог...

– Да какой дог! – воскликнул Денис. – Ты подумай сам!.. У медведя след и то, наверное, меньше будет... Ой, гляди!.. А вот еще след! И еще!

Действительно, за кустами обнаружились еще три отпечатка. Таких же огромных и таких же когтистых. Но... но больше следов не было! Нигде!

Тигру, однако, этот соблазн юного следопыта совершенно не впечатлил.

– Деня, ну чего тут торчать? Пойдем! Я и так намерзся, когда тебя ждал!

– Пойдем, конечно... – пробормотал Денис, не двигаясь с места. – Но объясни мне, Тигра, кто мог оставить такие следы?

– Да кто-кто?! Конь в пальто! Ну подумай ты сам, садовая голова, если следы ниоткуда не ведут и никуда не продолжаются! Если их всего четыре! Кто их мог оставить?!

– В том-то все и дело... Неужели какое-то летающее существо?! Вроде льва с крыльями?

– Эх, Денька... Закон, запрещающий в новогоднюю ночь из дому выходить, принимать не надо! Для таких, как ты, надо принимать закон, запрещающий телевизор дольше пятнадцати минут в день смотреть!

С этими словами Тигра вернулся на тропинку.

– Это еще чего?! – спросил Денис, догоняя товарища.

– Да потому что у тебя от телевизора совсем крыша поехала! Насмотрелся, небось, "Ксены, принцессы воинов"? Ну какой еще лев с крыльями?! Разве не ясно, что если следов всего четыре, значит их нарисовал какой-то типчик?!

– Нарисовал? – недоверчиво переспросил Денис.

– Ну да! Ну или не нарисовал. А купил в магазине шуток и приколов пластмассовый след подходящего размера! Или если ты на улице встретишь чудака в маске Кинг-Конга, ты всерьез примешь его за настоящего Кинг-Конга?

– Хм... Да, Тигра, ты прав... Что-то у меня воображение разыгралось... И то подумать, след можно и кулаком в варежке оставить, если несколько раз правильно в снег надавить... А отпечатки когтей легко лыжной палкой нарисовать...

– Вот-вот!

– Непонятно только, почему тот, кто этим занимался, сам следов не оставил...

Но последние слова Денис произнес так тихо, что Тигра его не расслышал.


Они вышли на опушку рощи, откуда открывался вид на обе горы. И ахнули.

Потому что вместо отрадного зрелища подскакивающих на трамплинах пацанов, вместо гиканья и криков, вместо веселой, залихватской каникульной атмосферы, Дениса и Тигру ждало нечто совсем другое.

Мясорубка, любимая Мясорубка, была обнесена переносными заградительными рогатками с предупредительными красными флажками.

У ее подножия сгрудились подозрительные машины – две военных, цвета хаки, с непонятными аббревиатурами на боках, две милицейских, черный глазастый "Мерседес", "Ауди", две тридцать первых "Волги" и еще один высокий микроавтобус без окон, зато с целым частоколом антенн на спине...

Внутри периметра кишмя кишели люди.

Суетились мужчины и женщины в белых халатах с приметными красно-синими эмблемами на рукавах. На них прикрикивал представительный высокий мужчина в дорогом черном пальто. Время от времени он вытягивал из пачки сигарету и нервно курил.

Рядом стояли милиционеры в бронежилетах и с кургузыми автоматами. Вид у них был недовольный и равнодушный. Судя по всему, они дежурили на Мясорубке уже не первый час...

"Халаты" копошились в снегу, который отчего-то был вовсе не белым, как положено, а желто-оранжевым с коричнево-черными проплешинами. Они собирали в аккуратные пластиковые пакеты какие-то мелкие, неразличимые на расстоянии штуки при помощи пинцетов. "Наверное, вещественные доказательства", – догадался Денис.

Еще несколько "халатов" сосредоточено расхаживали вокруг периметра. В руках у них были загадочные приборы, похожие на гибрид переносного магнитофона и телевизионной антенны-тарелки.

Время от времени они о чем-то секретничали друг с другом и с человеком в черном пальто.

Вокруг периметра вещали в телекамеры сразу несколько корреспондентов местного и даже неместного телевидения. Камеры сидели на плечах операторов, словно исполинские говорящие попугаи.

В одной из корреспонденток Денис узнал мамину знакомую Викторию Олеговну. Он с энтузиазмом помахал ей рукой, но та вроде как не заметила. Конечно, сейчас ей было не до Дениса.

Навязчиво пиликали мобильные телефоны. Кудахтал на холостом ходу двигатель микроавтобуса, на боку которого обнаружилась надпись "Лаборатория". Лаял заскучавший скотч-терьер – его зачем-то привезли с собой люди в халатах.

И только многочисленные зеваки, добрую часть которых составляли завсегдатаи Мясорубки и Пирожка, наблюдали за происходящим в полной почтительной тишине.

Всем было ясно: что-то случилось.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. МАКСИМ НА ПРОВОДЕ!

– Эй, тут что, убили кого-то? – спросил Тигра.

В толпе зевак довольно скоро обнаружились Андрей Уткин и Леха Тюленько – одноклассники Тиграна и Дениса. Они тоже явились покорять Мясорубку. И тоже стояли теперь у красных флажков, как выразились бы в Архипелаге, не солоно хлебавши.

– Убили? Не-ет, это вряд ли... – пробурчал Тюленько. – Если б убили, снег был бы красным. А так – он желтый.

– Логично, – подытожил Уткин и с очень умным видом подмигнул, словно хотел сказать, что уж кто-кто, а он уже во всем происходящим разобрался.

– Тогда, может быть, что-то украли? – не унимался Тигра.

– Где, на Мясорубке? – скривился Уткин. – Разве что снега мешок. Или парочку пустых бутылок. Что еще тут можно украсть?

– Ну... может украли где-то в другом месте. А принесли сюда... И теперь милиция идет по следу злоумышленников...

– Ты сам подумай, что такого нужно украсть, чтобы на место преступления приехало двадцать человек?

– Ну... золото какое-нибудь... Драгоценности... Или редкую картину. А может, и статую из музея, – предположил Денис. В голове у него вертелись сцены из детективных фильмов. – Поэтому и народу так много...

– Ага. У нас напротив ювелирный магазин есть, – вставил Тюленько. – Так его прошлой осенью обокрали. Даже в газетах написали про это дело! И что? Всю ночь сигнализация пищала. А милиция приехала только утром. И то два человека.

– Нужно им больно, – пожал плечами Уткин. – Ювелирных магазинов в городе знаешь сколько? За всеми не уследишь...

– Тогда, может, они тут клад ищут? – выдвинул последнюю гипотезу Тигра.

– Эх, примитив-примитив... – по-взрослому вздохнул Уткин. – "Украли"... "Убили"... "Клад"... Головой думать надо! Головой!

– И что же твоя голова придумала? – язвительно спросил Денис. – Может, просветишь нас, дураков безголовых?

Пококетничав для проформы, Уткин все-таки сдался:

– Просвещу, пожалуй. Я думаю, тут приземлилось НЛО.

– НЛО? – в один голос вскричали Денис, Тигра и Леха Тюленько. Лица у них были очень недоверчивые.

– Именно! – кивнул Уткин.

– Я читал, что НЛО не бывает! – заявил Тюленько.

– Во-во, Андрюха. Такой большой, а в сказки веришь, – поддакнул Тигра.

Только Денис не стал подвергать сомнению слова Андрея. Потому что в Лицее Волшбы и Чародейства успел усвоить – верить в сказки очень даже нужно. Иные сказки куда правдивее многих правд. Особенно тех правд, о которых пишут в газетах.

– А все-таки, почему ты думаешь, что НЛО? – спросил Денис.

– А ты эмблему на халатах видел? – торжествующе спросил Уткин.

– Не-ет. А что там?

– А там написано – "Комиссия по неспецифичным контактам".

– Как это "неспецифичным"? – поинтересовался Тюленько. – Что это за такие контакты?

– Это такие контакты, которые случаются очень редко. Но при этом являются ужасно важными... Например, контакты с инопланетянами...

– Как в "Дне независимости"? – хохотнул Тигра.

– Почти.

– А где же тогда, по-твоему, само НЛО? Где инопланетяне?

– НЛО, точнее, то, что от него осталось, уже давно погрузили в во-он тот микроавтобус, – Уткин указал на машину с надписью "Лаборатория".

– А инопланетян куда погрузили?

– Не инопланетян, а инопланетянина, – поправил Дениса Уткин и по-учительски уставил в небо указательный палец.

– Ну хорошо, так куда же дели инопланетянина?

– А никуда его не девали. Он сам ушел. Вон, видишь, маркеры? – Уткин указал на пунктир из красных флажков, который начинался у подножья Мясорубки и тянулся в сторону белых девятиэтажек.

– Вижу.

– Они показывают, куда он пошел. Его следы!

– А ты их видел?

– А как же! Конечно видел! – оскорбился Уткин. – Судя по всему, наш инопланетянин – позвоночное млекопитающее, которое передвигается на двух конечностях. И на каждой ноге у него по три когтистых пальца!

– Как у медведя?

– Да будет тебе известно, Тюленько, – менторским тоном сказал Уткин, – у медведя не три, а пять пальцев.

– И куда же он пошел?

– В сторону Цементного завода.

– Так значит, его и нужно ловить на Цементном заводе!

– В том-то и дело, что до Цементного завода он не дошел, – вздохнул Уткин.

– А куда же он тогда дошел?

– Не известно. Потому что возле во-он того дуба он взял и исчез.

– Прямо вот так взял – и исчез? – вытаращил глаза Тигра.

– Ну, может, и не прямо так... Но возле того дуба следы обрываются...

Денис, Тигра и Леха Тюленько задумчиво примолкли. Столько загадок на ровном месте... Да еще и на санках из-за этих загадок не покатаешься...

– Послушай, Уткин, а откуда ты все это знаешь? – в голову Денису вдруг пришла странная мысль: Андрей просто-напросто решил их разыграть и выдумал всю историю от первого до последнего слова. Он умный, ему это большого труда не составит...

– Я тут с самого утра дежурю, – самодовольно сказал Уткин. – Слушаю, что говорят корреспонденты. Сопоставляю факты. Наблюдаю. И, в отличие от вас, я сюда не на саночках пришел кататься со всякой малышней. Я пришел специально!

– Тоже мне, Шерлок Холмс, – хмыкнул Тигра.

– А откуда ты узнал, что тут такое творится? По телевизору увидел? – спросил Тюленько.

– Ха! По телевизору! – в голосе Уткина звучало презрение. – Да я и без телевизора уже сегодня утром все знал! Это НЛО даже из нашего окна было видно! Я же вон в том доме живу, на котором "38" написано, по улице Челюскинцев.

– И что – ты сам все видел?

– Ну... Сам... Сам я, к сожалению, не видел... – сконфуженно отвечал Уткин. – Я уже спал... Но вот мой отец видел. Он всегда по ночам работает... А наши соседи по лестничной клетке так и вообще видели его не из окна, а с земли! Как я вижу вас!

– И как им это удалось? – оторопело спросил Денис.

– Да они ходили с собакой гулять. И случайно все видели. Сначала они подумали, что это ракета от фейерверка. Потом, что какой-то самолет терпит крушение. Но скоро стало ясно, что никакой это не самолет. А самый настоящий неопознанный летающий объект. И они сразу вызвали милицию...

– Везет же людям! – впечатлился Тигра. – Такие вещи видят!

– Да-да. Они все мне рассказали! Во всех подробностях. И про желтый порошок, который поднялся в воздух, когда летательный аппарат соприкоснулся с землей. И про странное рычание, которое послышалось из-под обломков... И про фигуру инопланетянина в скафандре. А я все, что они рассказали – записал в свой блокнот! – Уткин многозначительно похлопал себя по нагрудному карману куртки.

– Это еще зачем? – спросил Тюленько. Ему даже на уроках писать было лень, не то что во время каникул. – В смысле, зачем записал?

– Как это "зачем"? – взвился Уткин. – Может, я когда-нибудь напишу об этом книгу! Целую книгу!

– И назовешь ее "Как я не увидел инопланетянина", – сказал Тигра.

Все рассмеялись.

Они провели на Мясорубке еще час. С интересом наблюдали за тем как собирают свою мудреную аппаратуру люди в халатах. И за тем как снимаются репортажи. Глазели на загадочные обрывающиеся следы и слушали разглагольствующего без умолку Уткина, который, казалось, и впрямь решил написать свою книгу. Причем не когда-нибудь, а прямо завтра!

А когда носы и кончики ног у всех предательски подмерзли – ведь все-таки на морозе нужно двигаться, а не болтать! – мальчики, как и большинство прочих зевак, тоже засобирались домой.

Первым ушел Леха Тюленько – он сослался на волчий голод. Следом поплелись Тигра и Денис. И только Уткин ни в какую не хотел уходить. Он попивал чай из прихваченного с собой из дому термоска и ловил каждое долетавшее до него слово.

– Мне важна каждая крупица информации! Каждая! – приговаривал Уткин. – Эх, жаль диктофона с собой не взял... И фотоаппарата...

На обратном пути Денис и Тигра взахлеб обсуждали увиденное.

Несмотря на очевидные доказательства, Тигра все-таки не верил в то, что на Мясорубку приземлился НЛО. А вот Денис отчего-то ни на минуту в этом не сомневался. Разве мужчины на черных "Волгах" приезжают куда попало? А милиционеры с автоматами? Они даже поспорили с Тигрой на десять пломбиров в шоколаде.

Догадывался ли Денис, что узнает правду вечером того же дня? И что правда эта будет такой необычайной, что он забудет даже про само существование пломбира в шоколаде?


Вечер этого дня Денис провел за компьютером. Замечательный новый "Пентиум" преподнесли Денису в подарок родители, возвратившись из своей экспедиции.

А вместе с компьютером родители подарили Денису лазерный диск с компьютерной игрой "Шторм: Солдаты Неба".

Игра была просто супер! Денис никогда не видел ничего подобного!

Отважные летчики выполняют ответственные задания галактической Федерации, рассекая атмосферу чужих планет на новейших истребителях и сбивая целые эскадрильи коварных веллианских захватчиков. И ты – один из этих героев!

Правда, чтобы летать хоть как-нибудь, Денису пришлось учиться долгих полтора месяца. "Шторм" был игрой мудреной. Но удовольствие того стоило.

– "Фокстрот-два", "Фокстрот-два", это "Фокстрот-один"! Неприятельские штурмовики над базой "Танго"! – сообщал наземный командный пункт.

– "Фокстрот-один", это "Фокстрот-два"! Принял плавно, – отвечал пилот, роль которого играл Денис.

Денис заложил крутой вираж, краем глаза наблюдая, как ладно повторили его маневр четыре ведомых истребителя. Да-да, он, Денис, отзывающийся на позывной "Фокстрот-два", командовал целым истребительным звеном!

– И пошевеливай ластами, "Фокстрот-два"! Если они разнесут наши танки, наступление к порту Новый Аваллон будет сорвано! А значит, не сносить тебе майорских погонов! – подгоняли с земли.

"Да знаю я, знаю, не капай на мозги, полковник", – Денис выдал на двигатели максимальную мощность. Отогнать веллианские штурмовики от базы "Танго" нужно было в ближайшие четыре минуты, иначе плазменные ракеты превратят там все в дымящуюся груду металлолома.

Тем временем в эфире разорялись танкисты и невезучие коллеги Дениса из звена "Браво".

– Это танковая группа! Танковая группа! Несу потери от огня противника!

– Прикройте, да прикройте же, ч-черт! Стервятники прямо над нами!

– Это "Браво-четыре"! "Браво-четыре!" – истерически заорал женский голос так, что Денис едва не упал со стула. – В кабине ветрено!

"В кабине ветрено" – так говорили бывалые пилоты, когда вражеская ракета превращала истребитель в решето и шансов на спасение уже почти не оставалось. И точно:

– Прощайте, ребята, – пискнула женщина-пилот. Прогремел далекий взрыв.

"Опаздываем!" – Денис прикусил губу.

Но вот уже сенсоры его самолета захватили большую группу веллианских штурмовиков, над которыми кружили истребители прикрытия. Система наведения захватила ближайшую цель. Денис выпустил одну ракету и сразу вслед за ней – другую.

– Это "Фокстрот-три". Отец-командир, разрешите атаковать?

"Ах да, конечно", – спохватился Денис и послал в эфир сообщение:

– Это "Фокстрот-два". Действовать по обстановке!

Тотчас же истребители его звена выпустили залпом четыре ракеты.

"Сейчас повоюем!" – обрадовался Денис, ловя в прицел пикирующий веллианский штурмовик.

Но, увлеченный круговертью воздушной схватки, он не заметил, как из ближайшего оврага на предельно малой высоте выскользнула пара веллианских истребителей. Почти в упор они разрядили в самолет Дениса свои плазменные пушки.

И вот, в самый ответственный момент, когда истребитель Дениса, теряя обломки крыльев, начал валиться на рыжий горный хребет и срочно требовалось заорать "Прикройте меня!", в квартире Котиков затрезвонил телефон.

– Деня, это тебя! – позвала мама из гостиной, где громко разглагольствовал о международном положении мордатый и усатый телеведущий.

Денис не откликнулся – он просто не слышал ничего, кроме радиопереговоров и переклички пушечных очередей, так сильно был увлечен игрой.

Тогда мама появилась на пороге его комнаты, прикрывая беспроводную радиотрубку ладонью.

– Сколько можно повторять? Это тебя!

– Скажи, что меня нету, – проворчал Денис, не отрываясь от экрана компьютера.

– Как это "нету"?

– Ну так... Скажи, что я вышел... Или лучше, что я купаюсь... Ну или что я уже сплю!

– Это в восемь вечера-то?

– А что? Может я так устал, что уже в восемь вечера сплю...

– Эх, Деня-Деня... Во-первых, врать нехорошо. А во-вторых, это же Максим!

В этот момент истребитель Дениса врезался в горный хребет. Взметнулись в небо дымящиеся обломки и для пилота с позывными "Фокстрот-два" все было кончено.

– Ну, тогда давай, – обречено вздохнул Денис и, зевнув во весь рот, взял телефонную трубку.

Однако после первых же слов Максима апатию Дениса как рукой сняло. Каждая фраза товарища была словно бы заряжена электричеством.

Нет, Максим не кричал и не вопил. Он говорил спокойно и медленно, даже немного занудно, как всегда. Однако с первых же его слов Денис почувствовал – то, что сейчас расскажет Максим, куда интересней судьбы виртуального пилота. Потому что "Шторм", сколько его не хвали, всего лишь компьютерная игрушка...

– Деня, мне очень нужна твоя помощь, – сказал Максим загробным голосом.

– Я – всегда! Ты же знаешь! – заверил товарища Денис. – А что случилось-то? Ты хоть намекни!

– Да нечего тут намекать. Скажу прямо.

– Это даже лучше, если прямо, – поощрил Максима Денис.

– Знаешь про НЛО?

– Конечно, знаю. По-моему, про НЛО уже все знают. Сегодня по новостям целый день показывают. Ты чего, его видел, что ли? Видел катастрофу? Или саму летающую тарелку видел?

– Хуже.

– Что именно хуже? – насторожился Денис.

– Я видел инопланетянина, который на этой тарелке прилетел.

– Ух ты! – воскликнул Денис с неподдельным энтузиазмом. – Вот везет тебе!

– Да уж... Везет, – мрачно отозвался Максим. – Так себе везение... Второго сорта...

– И что он, этот инопланетянин, делал? Ну... когда ты его видел? Стрелял из бластера? Или, может быть, пытался связаться со своими при помощи устройства космической связи?

– Что делал? Да практически что угодно! Вот, например, только что перевернул мамину любимую драцену.

– А что такое драцена?

– Драцена – это такое растение. Красивое. Было. А час назад испортил посудомоечную машину. Он в нее засунул тостер и включил на полную мощность...

– Подожди, ты что, шутишь? – оторопел Денис.

– Если бы! Если бы я шутил! – раздраженно воскликнул Макс. – Но я, к сожалению, не шучу! Вот сейчас мы с тобой тут говорим, а он в джакузи кораблики пускает... Он их наделал из баночек из-под йогурта... Хоть бы чего-нибудь опять не испортил! А то меня родители убьют!

– ТАК ОН ЧТО – У ТЕБЯ???

– В том-то и дело, что у меня! Прямо дома! Прямо здесь!

– А что... А что твои родители говорят?

– А родители уехали. В Таиланд. На слонах кататься.

– Так ты что – один?

– Почему "один" – с Майей Генриховной!

– Это ваша домработница?

– Майя Генриховна – не домработница, а гувернантка! – Максим выговорил последнее слово как смог веско, не теряя ни единой буквы. Именно так, как его учила Майя Генриховна.

– Ну тогда что говорит твоя эта... Генриховна?

– Ничего не говорит. Потому что до послезавтрашнего утра у нее выходной... Положено по контракту...

– Выходит, ты один?

– Почему один – с шошарром этим...

– С кем?

– С шошарром. Это он, ну инопланетянин, себя так называет, – прокомментировал Максим.

– А чего – звучит неплохо! "Шошарр", – Денис попробовал слово на языке.

В этот момент на том конце провода послышались какие-то воинственные звуки. Словно бы кто-то бил по сковородке половником.

– Подожди, Денька, я на минуту отойду... Он, по-моему, опять полез в холодильник...

Денис с тревогой вслушивался, лихорадочно размышляя о том, что это... это... не лезет ни в какие ворота! Одно дело, когда чудеса происходят в Архипелаге. Это понятно. Архипелаг – он на то и Архипелаг, чтобы в нем происходили чудеса. Но когда чудеса становятся настолько наглыми, что лазят по чужим холодильникам...

Наконец Максим вернулся к телефону.

– Ф-фух, – сказал он. – Насилу оттащил... А то опять все вверх дном перевернет. Разбирайся потом!

– Он что у тебя, голодный?

– Голодный! И вдобавок – совершенно бешеный!

"Я не бешеный. Я – энергичный! Вы, люди, совершенно не умеете подбирать правильные слова!" – вдруг послышалось на том конце провода.

Голос был писклявым и ужасно вредным. "Неужели это и есть шошарр?" – догадался Денис

– А ты вообще отойди! Ты разве не знаешь, что подслушивать чужие разговоры некрасиво?!

"Подумаешь, разговоры!" – сказал шошарр и, громко топая – так, что даже Денису было слышно, – куда-то поплелся.

– Слышал? – спросил Максим, нервно дыша в трубку.

– Слышал.

– И вот так – с самого утра! И никакого спасения от него! Никакого!

– Хорошо хоть по-русски умеет говорить...

– Умеет. Только говорит он слишком много всякого! У него просто рот не закрывается!

– Так ты поэтому с утра звонил? – наконец-то сообразил Денис.

– Конечно поэтому! Я сразу понял – одному мне не справиться! Он меня доведет до белого каления! Нет, не до белого! До красного! До зеленого!

– Послушай, – вдруг сказал Денис спокойным голосом. – А почему бы тебе не позвонить... ну... например, в милицию? Они, наверное, знают телефон "Комиссии по неспецифичным контактам". И тебе его с удовольствием продиктуют...

– Какой еще комиссии? – подозрительно спросил Максим.

– Да той, которая этим НЛО занимается. Мы с Тигрой сегодня видели, как они в снегу копаются, в том месте, где НЛО приземлилось. Всякие приборы у них, техника разная... Они, наверное, будут жутко рады, если ты им скажешь, что у тебя этот самый... как же его... шошарр! Они его сегодня весь день искали... Да они у тебя его через полчаса заберут! Еще и во всех газетах про тебя напишут! Вот, мол, какой герой...

– Понимаешь, не могу я звонить в эту самую твою комиссию, – таинственно сказал Максим.

– Это еще почему? Боишься?

– Да нет... Просто во-первых, шошарр ужасно меня просил ни в какие комиссии не звонить...

– Подумаешь, "шошарр просил"! – скептически хмыкнул Денис. – Мало ли чего он просил! А ты возьми – и позвони. Сослужи службу науке! И человечеству!

– Но это не единственная причина, – продолжил Максим.

– Чего-то ты не договариваешь.

– Понимаешь, Деня... Я просто не знаю, как тебе получше объяснить... Дело в том, что шошарр летел на своей тарелке вовсе даже не к нам...

– А куда? На Луну? На Сириус?

– Ни на какой ни на Сириус. Он в Архипелаг летел. Вот.

На этом месте у Дениса даже во рту пересохло от удивления. Да как это возможно, чтобы инопланетяне в Архипелаг летали?

– ...Понимаешь, его "леталка", то есть его летающая тарелка, попала в аварию... Я так понял, в нее ракета от фейерверка ударила... Поэтому он у нас и приземлился... А вообще-то он к Длинноусу летел, из Сыскного посада.

– К Длинноусу? Вот так дела-а! – протянул впечатленный Денис.

– Вот именно! И шошарр говорит, что его миссия – очень важная и очень секретная! Он сказал, что он должен попасть в Архипелаг в ближайшие же дни! И что ему угрожает опасность! И Архипелагу тоже угрожает!

– Опасность?

– Именно!

– Постой-постой... А откуда он узнал, что ты в курсе всех эти дел? Что ты знаешь о существовании Архипелага, Длинноуса, Лицея... Как он тебя-то нашел? Только не говори, что случайно. Потому что я все равно не поверю!

– И вовсе даже не случайно! А по моему компасу...

– По какому еще компасу?

– Ну... понимаешь... Это длинная история! Еще в Мастеровом посаде я одну штучку сделал. Ну... компас. Обыкновенный компас! Из тех деталей, что там были... И Данила-мастер мне разрешил его с собой в Закрытку взять. В качестве сувенира... А стрелка в этом компасе из ифрития была сделана.

– Из ифрития?

– Ну да... Это материал такой... Впрочем, какая разница! Так вот, когда шошарр потерпел крушение, он использовал такой прибор, который ищет дружественные сигналы. И этот прибор указал мое местоположение.

– А при чем тут ифритий?

– А при том, что ифритий залегает только в тех местах, где законы физики не такие, как у нас. В таких, как Архипелаг. Ифритий – один из химических элементов, которые позволяют волшебству физически случаться. И прибор... ну, которым шошарр пользовался, он как раз скопления ифрития и искал. Потому что где ифритий – там и волшебники! Понимаешь, Деня?

– Ну... понимаю, – выдержав долгую паузу, заверил Максима Денис, хотя понял едва ли половину из сказанного товарищем.

– Короче говоря, шошарр пришел ко мне за помощью как к волшебнику. Ну, как к ученику Лицея. А вовсе не просто так! И он попросил помощи. Понимаешь? Как я после этого могу его сдать в какую-то комиссию? Они же ничего не понимают!

– Да... То есть, они, наверное, что-то понимают... Но только в Архипелаг не поверят ни за что и никогда... А если поверят, может, только хуже будет... А шошарра твоего посадят в клетку... И будут над ним производить всякие опыты...

– Вот именно!

– И что же нам делать?

– Вот за этим я тебе и звоню. Приходи ко мне завтра, с утра. Можешь? – с мольбой в голосе спросил Максим.

– Конечно могу! Я, правда, завтра собирался с Тигрой в кино, на триллер "Звонок". Но, конечно, какое тут кино, когда такие события происходят!

– Вот и отлично. И, если можешь, Лесю с собой прихвати...

– Это еще зачем? Она же может этого твоего шошарра испугаться!

– Ну, во-первых, шошарр совсем не страшный. Во-вторых, если Леся, когда мы Снежную спасали, самого Нелюду не испугалась... А в-третьих, она же биологию знает?

– Ну, вроде как... Раз в Травоведно-Зверознатном посаде учится...

– Вот именно! Значит она должна точно знать, что такое фухтели.

– Кто?

– Фухтели... Шошарр этот все время каких-то фухтелей требует. Говорит, что они там, у себя, этими фухтелями питаются, как мы картошкой или, предположим, хлебом... А что это за такие фухтели – я понятия не имею. А вот Леся должна знать!

– Значит, придем с Лесей.

– Диктую адрес...

Адрес Максим смог продиктовать лишь с третьего раза – дважды он бегал усмирять "энергичного" шошарра. Тот, завладев пультом управления от дистанционно открывающихся дверей гаража, устраивал во дворе частного дома Максима такой несусветный грохот, что было слышно не только половине города, но и Денису через трубку...

Наконец, Денис все-таки записал "Ледовая 12" и, пожелав товарищу удачи в нелегком деле шошарроводства, попрощался с Максимом.

Ох, с каким же облегчением он вздохнул!

Впрочем, облегчение его долго не продлилось.

Потому что теперь ему предстояло убедить Тигру в том, что триллер "Звонок" преспокойненько может подождать до послезавтра, а Лесю – в том, что на свете существуют шошарры и что им просто необходима на завтрак хорошая порция фухтелей. И еще – выспросить у родителей, как на эту самую улицу Ледовую проехать...

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. ШОШАРР ОБЫКНОВЕННЫЙ

– А он, этот шошарр, симпатичненький? – спросила Леся. Ее глаза сияли азартом естествоиспытателя, которому предстоит открыть совершенно новую породу животного.

– Да откуда мне знать! Я ведь его тоже не видел! Только слышал!

– Ну... может ты по голосу догадался...

– По голосу можно только одно сказать: у него ужасный характер!

– Я уже давно заметила, что вы, мальчики, склонны все преувеличивать!

Денис и Леся тряслись в трамвае, сидя у окна задней площадки.

Трамвай под номером 63 следовал от центра в сторону Зеленой Горки, района, который раньше, во времена молодости Денисовых родителей, считался плохим, а теперь приобрел статус элитного.

Именно там, на окраине города, возле достаточно живописного пруда, богатые и знаменитые горожане строили себе виллы и замки.

Именно там и располагалась улица Ледовая, где стоял дом Максима.

День был воскресным, а потому пассажиров в вагоне было совсем мало. Компания подвыпивших студентов с позволения улыбающейся кондукторши прочувствованно горланила песню "Нас не догонят!", рассевшись у водительских дверей. Интеллигентный мужчина в очках и шапке-ушанке читал газету "Совершенно секретно". Двое пенсионерок на повышенных тонах спорили о социальной справедливости.

Так что Денис и Леся, до которых никому не было дела, могли спокойно обсуждать свои тайны в полный голос.

Все равно никто не услышит. А если даже и услышит, то не поверит.

На коленях у Леси лежал большой пластиковый кулек с тремя килограммами огурцов – именно так Леся перевела слово "фухтели" (которое она узнала из курса волшебного природоведения). В кульке также болталась бутылка лимонада "Дюшес" (ее Максим попросил для себя).

Денис гордился Лесей – все-таки она не посрамила честь Травоведно-Зверознатного посада.

И в то же время он немного тревожился. А вдруг все-таки Леся не угадала? И тогда получится, что они потратили впустую довольно-таки немаленькую по их меркам сумму?

Но даже если фухтели – действительно "огурцы". Кто поручится, что там, откуда прилетел шошарр, огурцы в точности такие? Вдруг там огурцы синие? Или оранжевые?

Наконец трамвайчик вполз в район Зеленой Горки и по обеим сторонам от трамвайной колеи запестрили разноцветными черепичными крышами новорусские замки. Некоторые выглядели убогими громадинами. Некоторые, напротив, смотрелись воплощенной сказкой. Башенки, кованые заборчики, аккуратные елочки у дороги...

– Ух ты! Деня, посмотри! Хочу такой! И тоже чтоб с синей крышей! – восхитилась Леся, тыча пальцем в покрытое инеем окно трамвая.

– Тоже мне! Безвкусица одна! – не глядя в окно, сказал Денис.

– А мне нравится, – вздохнула Леся. – Вот заработаю много денег, тоже себе такой куплю.

– А я себе лучше куплю яхту! – буркнул Денис. – Больше толку, чем от всех этих синих крыш... А жить можно и в нормальной квартире!

– Зато если б ты жил в таком доме, родители точно разрешили бы тебе держать собаку...

Денис не нашел что ответить. Потому что Леся была права. Что за парадокс такой? Леся почти во всем оказывалась права...

Дом, в котором жил Максим, сын очень состоятельных родителей (его отец возглавлял целую офтальмологическую клинику!), тоже ужасно понравился Лесе. Еще стоя на улице, она осыпала его комплиментами.

– Гляди, тут и летний сад виднеется! И даже сауна! И два гаража! И альпинарий! Ух ты!

Однако Денис оставался холоден ко всей этой роскоши. При чем здесь сад? При чем здесь альпинарий и сауна? Они ведь сюда не глазеть пришли. А по делу.

И он решительно нажал на кнопку звонка, которая была вмурована в стену, сложенную из ярко-красного кирпича, кое-где перемежающегося фрагментами кованой чугунной решетки.


– Ну и где твой шошарр? – спросил Денис, когда они с Лесей вошли.

В доме у Максима и впрямь царил форменный кавардак – даже занавески на окнах и те были завязаны узлами. На полу гостиной валялись порванные журналы, одноразовые стаканчики и тарелки, фломастеры и карандаши. Ковер был покрыт ровным слоем попкорна, а нарядная пластиковая елочка была увенчана нет, не звездочкой, как обычно, а кубком "Победителю студенческой спартакиады", заработанным в тысячанезапамятном году Максимовым папой-офтальмологом, лучше всех других студентов игравшим в шашки.

Все выглядело так, будто за час до прихода Дениса и Леси Максим устраивал вечеринку для одноклассников и еще не успел убрать.

На присутствие же инопланетянина совершенно ничто не намекало. Всюду было тихо и спокойно. В какой-то момент Дениса даже посетило подозрение, что Максим попросту разыграл их, придумав историю с шошарром от первого и до последнего слова.

Пока Максим, как настоящий джентльмен, помогал Лесе снять шубку, Денис, славившийся умением раздеваться-разуваться за тринадцать секунд, прошел на кухню, осмотрел комнату Максима, кабинет его отца, будуар его мамы, спальню, тренажерный зал и даже кладовки... И никого, ну совершенно никого там не обнаружил.

Неужели все-таки разыграл?

Впрочем, против этой гипотезы свидетельствовали две вещи.

Во-первых, Максим был не из тех, кто любит розыгрыши и умеет шутить. Денис даже был готов предположить, что Максим вообще не знает ни одного анекдота.

А во-вторых, какие розыгрыши могут быть, если до первого апреля – всеми любимого Дня Дураков – еще ждать без малого три месяца?

– Так где, все-таки, твой шошарр? – спросил Денис, окончив свой осмотр. В его голосе уже начинало сквозить раздражение.

– Он спит.

– И где же, интересно, он спит?

– В стиральной машине, – пожал плечами Максим.

Только сейчас Денис заметил, что выглядит его товарищ неважнец. Под глазами круги, лицо изможденное, даже стекло на его очках треснуло...

– А где стиральная машина?

– В ванной. Только, знаешь, смотреть не советую, – замогильным тоном сказал Максим.

– Это еще почему?

– Потому что ты его наверняка разбудишь.

– Ну и что – это же интересно! Так хочется на него поскорей посмотреть! – всплеснула руками Леся.

– Еще насмотришься, – пробурчал Максим. – Не будешь знать, куда от него деваться... Да и вообще, дай зверю выспаться!

– Ну Максимчик, ну пожалуйста, – Леся стала даже пританцовывать на месте от нетерпения. – Ведь пока он выспится, пройдет несколько часов, может нам уже и домой нужно будет уходить...

– Про это не беспокойся. Больше пятнадцати минут он обычно не спит. Такая у него физиология. Так что спокойной жизни нам осталось, – Максим посмотрел на дорогущие наручные часы. – Нам осталось ровно семь минут. Если только мы его раньше не разбудим...

– Всего пятнадцать минут? – удивился Денис, изрядный соня. – Да как можно выспаться за пятнадцать минут?

– Элементарно. Особенно, если укладываться спать через каждые полчаса. Я уже его изучил, шошарра этого. Он не как мы. Он спит мало, но часто... Но, слава Богу, что вообще спит!

По иронии судьбы, не успел Максим договорить свою фразу, как со стороны кухни послышался грохот – словно бы три таза из нержавеющей стали одновременно грохнулись на кафельный пол. Вслед за тем – деловитый топот. Судя по звукам, существо неуклонно приближалось к гостиной.

– Так это вы, что ли, должны были принести мне свежих фухтелей? – спросило существо и смерило задиристым взглядом Лесю и Дениса.

Те буквально обомлели.

Перед ними стоял шошарр. Шошарр обыкновенный.

Росту в нем было полметра и он едва доставал Денису до пояса. Существо имело голову слоненка, покрытую мягким, симпатичным пушком и ручки, то есть лапки, густо заросшие переливчатой, белой шерстью. К слову сказать, довольно длинной. Существо было одето в комбинезончик, а на толстой пушистой шее у него был повязан белый платок в синий горошек.

Денис принялся старательно разглядывать зверька – ведь, как-никак, это был первый живой инопланетянин, которого ему довелось видеть в жизни!

– Да, это мы. И мы принесли фухтелей, – просияла Леся, которая первой пришла в себя. И протянула шошарру кулек с огурцами.

Тот взял, а точней просто-таки выхватил кулек из Лесиных рук при помощи своего подвижного хобота, промычал себе под нос что-то невразумительно одобрительное, быстро вынул оттуда самый большой огурец и мигом отправил его в рот.

Хрум-хрум-хрум.

Затем он проделал то же самое с оставшимися овощами. А когда аппетитный хруст смолк, заявил:

– Вкусные! Хочу еще! Еще!

Денис и Леся переглянулись, а Максим лишь печально скривился – в отличие от Дениса и Леси у него было время привыкнуть к манерам инопланетного гостя.

– Вообще-то, когда тебе приносят вкусные вещи, у нас, людей, принято говорить спасибо, – оторопело сказала Леся.

– А у нас, шошарров, не принято.

– Выходит, у вас, шошарров, совсем нет вежливости?

– Почему? Вежливость у шошарров есть. Это только у меня ее мало, – и шошарр уморительно захихикал.

Его откровенность воистину обезоруживала.

Повисла пауза, которую никто не осмеливался нарушать. Шошарр придирчиво разглядывал ребят, ковыряя в зубах, очень похожих на человеческие, карандашом, который он использовал как зубочистку. А ребята все пытались понять – не снится ли им все это?

– Наверное, нужно познакомиться, – наконец сказал Денис. – Это Леся. А я – Денис. Мы – друзья Максима. И мы тоже учимся в Лицее Волшбы и Чародейства. Я – в Сыскном посаде, а Леся – в Травоведно-Зверознатном. А тебя как зовут?

– Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, – гордо сказал шошарр. – И я нигде не учусь. Ненавижу учиться!

– Ти... Ти... что? – в один голос спросили Денис и Леся.

– Тихуан-Шушкид-Масу-Масу. Это меня так зовут.

– Попробуй еще выговори, – пробурчал Максим. – Я, например, хоть убей запомнить не могу... Язык сломаешь!

Шошарр обиженно скривился.

– Ничего сложного тут не вижу! А если кому не нравится, то пусть никак меня не называет! Переживу!

– Не нужно ссориться. У меня есть идея! – нашлась Леся. – А можно мы будем называть тебя Тишей?

– Тишей? Каким еще "Тишей"? – шошарр насторожил свои слоновьи ушки и с подозрением глянул на Лесю.

– Тиша – это сокращение от Тихуан.

– Какое еще "сокращение"?

– Ну как же! Вот его, например, – Леся указала на Дениса, – на самом деле зовут Денис Алексеевич Котик. Но мы все – и даже учителя в школе, и даже его родители – все называем его Деней! И он не обижается!

– Гм... – шошарр на минуту задумался. – Ну если у вас, людей, так принято, то называйте Тишей...

– Уже лучше, – проворчал Максим. – Вы на него хорошо влияете... Мне он даже имени своего не назвал.

– Не назвал потому, что ты не спрашивал! Ну так что, поехали? – вдруг сказал шошарр. Сказал так, что никто из ребят не понял, чего в его интонации больше: вопроса, просьбы или даже приказа.

– Куда "поехали"?

– Как это "куда"? В Архипелаг! – шошарр вытаращил на Дениса свои глаза с розовыми зрачками. – А то у вас тут скучно! Ни тебе фухтелей, ни тебе нормальных чипсов и этот ваш... как его... снег! Холодный и такой неприятный!

– Как можно быть таким невоспитанным! – вспылил Максим. – Сожрал в доме все чипсы, я для него дважды за ними в магазин бегал... Сожрал все огурцы, которые вы принесли, да еще и недоволен! Даже спасибо никому не сказал! И где только таких воспитывают? Какая неблагодарность!

Как ни странно, страстная обличительная речь Максима достигла цели – шошарр потупил глаза и, рассеяно поскребывая когтями левой нижней лапы по дубовому паркету, пробормотал:

– Ну Макс... Ну это... Не злись... Я же не хотел... Просто я хотел сказать, что мне надо много фухтелей, много чипсов, а у вас их мало... Мы, шошарры, очень любим кушать! Когда мы мало кушаем, у нас плохое настроение. А когда у нас плохое настроение, мы начинаем бедокурить. В общем, я извиняюсь... Ты ведь больше не сердишься на меня, а, Макс?

Шошарр произнес эту тираду настолько жалостливо, настолько прочувствованно, что у Леси едва слезы на глаза не навернулись. И она сказала Максиму:

– И правда, не сердись на него, Максимка. Он же все-таки и-но-пла-не-тя-нин!

– Ну и что, что инопланетянин? Если ты инопланетянин, значит тебе все можно?


Впрочем, до настоящей ссоры дело так и не дошло.

Очень скоро ребята и шошарр расселись в уютных креслах, которые стояли в гостиной, и принялись обсуждать, что делать дальше.

Тиша был уверен, что ребята просто-таки обязаны отвезти его а Архипелаг.

– Вы же волшебники. А волшебники должны помогать другим, – убежденно сказал он.

– Во-первых, мы только учимся на волшебников. А во-вторых, ты хоть понимаешь, как это далеко? Войти в Архипелаг из нашего мира, из Закрытки, можно только через остров До Свиданья! А для того, чтобы добраться до места входа, нужно ехать на поезде целую ночь!

– Подумаешь, целую ночь! – презрительно фыркнул шошарр. – Чтобы добраться до планеты Земля, я летел целых две недели!

– Вот и летел бы себе дальше, до самого Архипелага, – съязвил Максим.

– И летел бы, между прочим! Если б враги не подбили мой звездолет ядерной ракетой! Я еле успел катапультироваться! Мой парашют раскрылся только с третьего раза! Я едва приземлился! А как трудно было скрыться от преследователей и добраться до этого дома? Если бы вы только знали!

– Ах, бедняжечка! – всплеснула руками Леся.

Денис уже заметил, что Леся буквально влюбилась в шошарра с первых же минут. Она готова была прощать ему что угодно и верить во все его рассказы. Даже в "ядерные ракеты"!

– А вы говорите – одну ночь! Если бы вы знали, кто за мной гонится, вы бы ни за что не отказали мне в помощи!

– И кто же за тобой гонится? – с недоверием спросил Максим. – Два Терминатора и Фредди Крюгер в придачу?

– Терминаторы? Крюгер? – совершенно серьезно переспросил шошарр. Соли шутки он, конечно, не понял. – Не знаю таких.

– Ну не важно. Скажи лучше сразу и по-честному – кто за тобой гонится?

– За мной гонится такое... То есть такие... Такие, что вам лучше даже о них не знать. Не то ночью вас будут мучить кошмары... Они ужасные! Они безжалостные! Они могут нарезать меня, как фухтель! Нарезать на сто пятнадцать частей! А потом все эти части съесть!

– Но тем более нам нужно об этом знать! Ведь ты же просишь, чтобы мы помогли тебе? Немедленно говори, кто это – "они"? Или, может быть, это "оно"?

– Лучше не знать, лучше не знать, – пробормотал шошарр, трясясь всем телом – от лапок до хобота. На этот раз даже недоверчивый Максим поверил, что шошарр действительно испуган.

– Тогда скажи, почему "они" за тобой гонятся?

– Если бы я знал, почему, – вздохнул шошарр. И Денису показалось, что шошарр вот-вот расплачется – совсем как ребенок! – Если бы я знал... Просто гонятся – и все.

Денису и Максиму этот аргумент не показался таким уж убедительным. Оба сосредоточенно насупились. А вот Лесе – наоборот, показался.

– Все-таки, нельзя быть такими бессердечными! – с чувством сказала она. – Разве вы не видите, что Тишке до зарезу нужна наша помощь? В общем, если вы отказываетесь, я сама отвезу его ко входу в Архипелаг!

– Сама?

– Да-да, сама! Возьму билет, сяду на поезд, шошарра посажу в рюкзак...

– В рюкзак? Не хочу ни в какой рюкзак! – возмущенно возопил шошарр.

– Ну, значит, посажу не в рюкзак, а в корзину, – Леся терпеливо улыбнулась. – Главное, чтобы в большую. Довезу до Двери, прочту отпирающее заклинание. Занесу корзину внутрь. И вернусь!

– А родители? Что ты им скажешь? – Максим, как всегда, был реалистом.

Леся сделала грустную гримасу и вздохнула:

– А вот этого я еще не придумала...

ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ. ОПАСНАЯ СТИРКА

И вот когда ребята все вместе задумались над тем, что Леся скажет своим родителям, случилось странное. Тиша словно бы застыл. Он враз перестал качать лапой, теребить кисточку на шикарной обивке кресла и даже, кажется, передумал дерзить.

Он повел из стороны в сторону ушами-локаторами.

Задрал свой хобот и, тихонько посапывая, осторожно втянул воздух.

После чего неожиданно взвизгнул:

– Рыки!

– Какие еще рыки? – неприязненно переспросил Максим. – Может, раки?!

– Р-рыки! – повторил шошарр, ожесточенно помотав головой.

– "Рыки" – это значит "собаки", – пояснила Леся. – Так в Травоведно-Зверознатном называли... кажется... Нет, "рыки" – это не совсем собаки, а такие крылатые...

– Стоп, – прервал Лесю Максим. – Тиша, какие собаки? Где? Ты о чем это вообще говоришь?!

– Там. Они все там, – Тиша указал лапкой в сторону окна гостиной, выходящего на улицу Ледовую. – Спрячьте меня! Спрячьте!

Он помедлил чуть и как бы через силу добавил:

– Пож-жалуй-ста.

Поскольку ребята уже успели привыкнуть, что Тиша не отягощен хорошими манерами, трогательное "пожалуйста" прозвучало как гром среди ясного неба. Денис вдруг заметил, что шошарра бьет мелкая дрожь.

– Подумаешь, собаку кто-то решил выгулять... – неуверенно сказал он. Отважному пилоту компьютерного истребителя было стыдно признаться, что испуг шошарра понемногу передается и ему.

Максим подошел к окну и, осторожно поддев пальцем край плотной шторы, выглянул на улицу. Затем жестом пригласил Дениса и Лесю присоединиться.

Действительно, собаки.

Огромные, похожие как две капли воды, служебные овчарки.

Разумеется, овчарки гуляли не сами по себе. При каждой собаке состояли двое рослых мужчин в длиннополых, чуть мешковатых пальто. И без головных уборов.

Овчарок было три, "собаководов" – шестеро. Две пары приближались со стороны трамвайной остановки, третья двигалась им навстречу по противоположной стороне тротуара.

Овчарки что-то старательно вынюхивали.

Время от времени они останавливались и, повернув голову, преданно вглядывались в глаза своих хозяев. Те говорили им что-то поощрительное. Разумеется, расслышать что именно было невозможно.

Даже если бы такая компания – собака и двое мужчин – была на улице только одна, Денис все равно заподозрил бы что-то неладное. Ну не ведут себя так обычные гражданские овчарки на прогулке. Не ведут! В этом Денис, заядлый "овчарковед", был готов поклясться!

А тут овчарок было целых три и каждая всем своим видом говорила: "Господа, я на работе. У меня престижная и важная работа – искать. Искать следы, оставленные неким джентльменом, с которым мечтают познакомиться мои хозяева. А зовут этого джентльмена..."

Денис не успел закончить эту воображаемую тираду, когда с ограды дома на противоположной стороне улицы спрыгнула кошка. Причем приземлилась прямо перед носом у одной из овчарок. И вот что удивительно – та даже ухом не повела! Собака продолжала деловито принюхиваться, в то время как кошка, окатив презрением четвероногого государственного служащего, неспешно пошла по своим кошачьим делам.

– Да... Служебная... – зачарованно прошептал Денис. – Настоящая служебная ищейка... Какая выдержка...

И вдруг та самая овчарка, "с выдержкой", насторожилась, остановилась, повернула голову в сторону дома Максима и залаяла! Да так громко, что было слышно даже через двухкамерные окна с вакуумными стеклопакетами.

Будто бы ответила на мысли Дениса!

Денис остолбенел от неожиданности.

Оба "собаковода" тут же проследили направление, указанное овчаркой. Денис встретился взглядом с одним из них!

– Они тебя заметили! – ахнула Леся.

Денис против своей воли отшатнулся от окна – уж очень тревожно вдруг стало у него на душе.

Конечно, это было ошибкой. Такое поведение всегда вызывает у стражей законности, а уж тем более – у сотрудников Комиссии по неспецифичным контактам – самые худшие подозрения.

Но Максим, молодчага, не растерялся.

Он сразу же отдернул штору и, сложив руки на груди, стал перед окном с самым беззаботным видом. Максим принялся глазеть на "собаководов", нагло перемалывая челюстями ментоловую жвачку. Дескать, вот стою, смотрю на улицу, а что – нельзя? Это ведь мой дом! Что хочу – то и ворочу!

Овчарка, тем временем, принялась надсадно лаять и рваться с поводка.

"Собаководы" помедлили. Перекинулись парой фраз. Видимо, решали что делать.

Тем временем к ним присоединилась еще одна пара со второй овчаркой.

– Зуб даю, они ищут Тишу, – вполголоса сказал Денис.

Он уже успел оправиться от испуга, но к окну не вернулся, а присел на корточки посреди комнаты.

– Ты уверен? – спросила Леся. – Ты думаешь, это "они"? Те, про кого только что говорил наш шошаррик?

– Наверняка. Я, кажется, узнал одного из них. Я видел его вчера, на Бараньих Лбах.

– На каких еще лбах? – не понял Максим.

– Ну там, где звездолет упал!

– Что же делать?

– "Что делать", "что делать"... – передразнил его Тиша, который от страху залез в бар с алкогольными напитками. – Сделайте вид, что дома никого нет!

– Очень умно, – хмыкнул Денис. – Они уже видели меня. А Максима и сейчас видят! А ты говоришь "дома никого нет"!

– А что, у вас разве нет обычного беспамятника? Давайте швырнем в них махонькую бомбочку с беспамятником – и они сразу забудут, что вас видели! А мы спокойно сделаем вид, что нас нет дома...

– Во-первых, у нас нет никакого беспамятника, – строго сказала Леся. – А во-вторых, я бы не стала швыряться бомбами, пусть даже махонькими, в милицию.

– Тем более что никакая это не милиция, – многомудро добавил Денис.

– Кажется, они идут сюда, – процедил Максим, не поворачивая головы.

– Если нет бомбы, тогда... Тогда давайте швырнем в них контрамотом! – предложил Тиша, продемонстрировав завидную боевитость. – Наши минуты и даже часы превратятся для них в секунды. За это время мы успеем убежать далеко-далеко!

Денис не знал что такое контрамот. А на бестолковые расспросы времени у него тоже не было.

– Нет, – сказал он решительно. – Швыряться мы точно ничем не будем. Ни контрамотами, ни бомбочками, ни даже гнилыми помидорами и тухлыми яйцами. Не будем – и все.

– Трусы. Все вы трусы! – буркнул шошарр и хлопнул крышкой бара – он счел свое убежище ненадежным и решил его покинуть.

После этого он с обреченным видом сел на пол, уткнул голову в колени и, горестно обернув ушами голову, словно плащом-накидкой, замер. Само отчаяние!

В прихожей раздалась мелодичная трель звонка.

Денис и Леся вздрогнули.

Максим, прежде глядевший в окно, обернулся. Он был бледен, как снег.

– Тиша, полезай-ка в шкаф, – сказал Максим.

– В шкаф – это наивно. Там точно найдут! – возразил Денис.

– Тогда опять в бар!

– Тем более!

– Тогда, может, в холодильник?

– В холодильник – ни за что! Я там был! Там ужасно холодно! Уж лучше сразу на улицу! – вмешался шошарр.

К разговору подключилась Леся.

– Ребята, ребята... У меня идея! А что если – в стиральную машину?

Денис обречено вздохнул:

– И там найдут. Они что – идиоты? У них же собаки. Со-ба-ки!

Звонок повторился. И больше не смолкал. Снова залаяла овчарка – на этот раз уже на пару с сослуживицей.

– А что такое стиральная машина? – спросил шошарр из-под ушей.

– Это то место, где ты только что спал.

– А что? Неплохое местечко! Пожалуй, я согласен!

– Тогда дуй туда!

– А если все-таки найдут? Ведь через окошко все видно, что внутри стиральной машины происходит! Они сразу заметят Тишу! Его невозможно ни с чем спутать!

– Послушайте, если машина стиральная, значит в ней что-то стирают? – предположил шошарр. Судя по блеску в его глазах, у него появилась полезная мысль.

– Ясное дело! Стирают разные рубашки, носки, футболки...

Шошарр обвел всех торжествующим взглядом и провозгласил:

– Ну так постирайте... меня! А вдруг они спутают меня с футболкой!

– Послушай, а тебе плохо не будет? – с сомнением спросила Леся. – Тебе же придется не дышать несколько минут подряд!

– Да я могу не дышать часами! Мы, шошарры, это запросто!

– А крутиться при этом в барабане десять минут кряду ты сможешь?

– Спрашиваешь тоже! Крутиться – это мне самое то!


Открывать незваным гостям пошел, разумеется, хозяин – Максим. Компанию ему составил Денис, а Лесю оставили при стиральной машине, которую предстояло спешно запустить.

Как и во многих богатых домах, замок калитки открывался дистанционно.

Стоя в просторной прихожей и глядя на улицу через квадратное смотровое окошко в двери, Максим нажал одну из кнопок, расположенных на небольшом аккуратном пульте.

Во двор сразу же ворвались четыре "агента Матрицы" (Денис решил их называть так, хотя они и не носили непременных черных очков) и две овчарки.

Быстрым шагом, вслед за собаками (те просто-таки захлебывались лаем, ведь чуяли – шошарр совсем близко!), они пересекли двор и стремительно поднялись на крыльцо.

Открывать им входную дверь Максим, разумеется, не спешил. Вместо этого он распахнул смотровое окошко и вежливо сказал:

– Здравствуйте, господа.

– Привет, пацан. Родители дома? – спросил тот из четверых, кто был постарше и пониже ростом. Денис назвал его для себя "агент Смит" – тот и впрямь чем-то походил на киношного героя.

– Родителей пока нет. А кто вы?

– Послушай, тут вот какое дело... – "агент Смит" постарался придать своему голосу доверительность и задушевность. – Сбежало одно опасное существо... Хищник. Страшный хищник... А может и не один, а несколько... Мы их...

– Откуда сбежало? – перебил Денис, выглянув из-за плеча Максима. Он напустил на себя наивный и глупый вид.

Вопрос застал "агента " врасплох.

– Откуда сбежало?.. Гм... Из зоопарка. Из одного очень необычного зоопарка.

– Если оно сбежало из зоопарка, почему вы тогда не знаете, сколько именно опасных хищников сбежало – один или несколько? Что, в этом вашем зоопарке не в курсе, сколько именно у них зверей?

– Не в курсе! – сразу разозлился "агент". – Да, не в курсе! Такой вот зоопарк! Я вам только скажу, пацаны, что эти хищники могут быть очень опасны! Опаснее, чем аллигатор! Опаснее, чем горилла! И вам же, дурачкам, будет хуже, если вы не поможете нам их разыскать! Не говоря уже об уголовном наказании...

Как ни странно, насчет "очень опасны" этот крикун не врал.

По крайней мере, он и его люди в это, вероятно, свято верили. Потому что двое из них, с видимым беспокойством поглядывая по сторонам, держали руки за пазухой.

"Там у них оружие!" – догадался Денис.

В самом деле, отпечатки огромных когтистых лап, виденные Денисом вчера неподалеку от места падения летающий тарелки, способны были навести на мрачные мысли даже самого спокойного человека. Не то что всяких психов вроде "агента Смита".

Но вот незадача: у шошарра ведь не было когтей и клыков! У него были только коготки. Маленькие и смешные.

Тиша, конечно, странный малый, но уж опасности он не представляет ни малейшей! В таком случае, зачем им оружие? Зачем врать про какое-то "уголовное преследование"?

– Мы поняли, что все это очень важно. И очень опасно. Но я совершенно не понимаю, как мы можем помочь вам разыскать этих хищников? – недоуменно осведомился Максим. – Ведь мы их в глаза никогда не видели!

– Вы можете помочь тем, что не будете мешать, – отрезал "Смит". – Короче говоря, мы должны проверить дом. Не исключено, что один или несколько хищников прячутся у вас.

– Но у нас нет никаких хищников, – не сдавался Максим. – Если они такие уж страшные, то, наверное, очень большие? И мимо нас они проскользнуть никак не могли!

"Смит" разозлился пуще прежнего:

– Да что ты, сопляк, вообще понимаешь в таких вещах?! Если я говорю надо – значит надо! Открывай дверь, а не то хуже будет!

– Насчет "сопляка" – я бы на вашем месте попросил извинений, – задрал нос Максим. – Не то мой папа...

– Ладно, Максим, открой, – шепнул Денис. – Все равно ведь не отстанут.

– Хорошо, – сказал Максим. – Но вы хоть сначала документы покажите. А вдруг вы какие-нибудь бандиты?

"Смит", скроив презрительную мину, вытащил синее удостоверение с государственным гербом и помахал им перед носом у Максима.

– Нет-нет, раскройте, пожалуйста, – строго потребовал тот.

Пренебрежительно пожав плечами, "Смит" раскрыл удостоверение.

"Во дает Максим! – восхитился Денис. – А я о документах спросить забыл бы. И уж подавно не стал бы глядеть чего там внутри накарябано. Хорошо быть сыном богатых родителей! Есть у кого поучиться изображать из себя большого начальника."

"Комитет космонавтики, Комиссия по неспецифичным контактам, оперативный отдел", – вот что было написано в удостоверении.

Еще там была фотография "агента Смита" (на которой он был совсем не страшным, а наоборот – перепуганным, глазастым и нестриженым). И имя: Кузнецов Константин Константинович.

Напустив на себя занудливый вид, Максим надвинул на нос очки и тщательно изучил все печати в удостоверении. Открывать он не торопился. Денису оставалось лишь восхищаться самообладанием товарища.

– Ордера на обыск у вас, конечно же, нет? – спросил Максим, окончив осмотр.

Денис уже приготовился к новому всплеску эмоций. Но на этот раз Кузнецов ответил неожиданно спокойно. Казалось, он проникся к Максиму, назубок знающему свои права гражданина, глубоким уважением.

– А это никакой не обыск, ребята. Это экстренная проверка на наличие потенциально опасных веществ и существ. Вы же видели – мы не милиция!

При словах "мы не милиция" в ванной тихо застонала стиральная машина.

Это означало, что вода в стиральную машину набрана и Леся успешно начала стирку шошарра.

Дальше тянуть время было бесполезно и, пожалуй, даже вредно – для здоровья шошарра. А вдруг выносливость, которой он похвалялся, всего лишь его очередная завиральная выдумка?

– Ну если экстренная проверка – тогда ладно, – наконец снизошел Максим. – Заходите. Только обязательно разувайтесь. И собачкам хорошо бы лапы протереть, сейчас я тряпку дам.


"Найдут? – Не найдут? – Найдут? – Не найдут?" – сердце Дениса предательски колотилось, готовое вот-вот выскочить из груди.

В тот момент Денис даже не подумал о том, каково Лесе и шошарру, которые ожидали развязки в полном неведении... То-то небось нервничают...

Агенты во главе с Кузнецовым, переобутые Максимом в тапочки, в своих длинных эффектных пальто смотрелись довольно комично. Они держались скованно, то и дело встречаясь друг с другом угрюмыми взглядами.

Овчарки тоже нервничали, но больше не лаяли, а только алчно поскуливали, вывалив наружу розовые языки.

Экстренную проверку начали со второго этажа, поскольку почему-то именно туда первым делом устремились собаки.

Профессиональными жестами агенты открывали шкафы, выдвигали ящики тумбочек, лазили на антресоли, заглядывали под кровати и за занавески, то и дело о чем-то негромко переговариваясь.

Говорили они на своем профессиональном сленге. Ни Денис, ни Максим не понимали ровным счетом ничего, хотя сопровождали нежданных гостей неотступно.

– Осторожно... – то и дело говорил Максим. – Дайте я сам открою... Картину не трогайте... Хотите снять со стены – попросите меня...

Не найдя ничего в спальнях, агенты вернулись на первый этаж и принялись за тренажерный зал и кабинеты. Затем овчарки наконец сообразили, что подозрительный, одним только им слышный запах чужака идет все-таки из ванной, где жизнерадостно гудела стиральная машина.

– Чего это вы стирать надумали? – подозрительно осведомился Кузнецов. – Домработницы у вас, что ли, нет?

– Есть. Но только заболела она. Гриппом. Видите, кавардак какой, – с этими словами Максим обвел гостиную брезгливым жестом. Там действительно царил форменный беспорядок – шошарр постарался на славу.

– А-а, гриппом...

– Именно. А постираться срочно надо!

– Что за срочность? – не отставал "агент".

– У нас в школе – акция. Мы всем классом решили детям из Дома Малютки, ну... сиротам которые... свои старые плюшевые игрушки подарить – мишек там всяких, лисичек... На Новый год. Уже завтра дарить... Я тут хватился, а мишки-то все – грязные. Неудобно как-то! Но сам я со стиральной машиной обращаться не умею. Зачем мне уметь-то? Вот я одноклассницу и позвал... Чтобы помогла, – не сморгнув глазом, вдохновенно соврал Максим.

"Одноклассница", то есть Леся, скромно стояла в сторонке, изображая застенчивую дурочку, полностью сосредоточенную на мудреном устройстве. За все время "экстренной проверки" она не обронила ни слова.

Кузнецов наклонился и, уперев руки в колени, поглядел в круглый, забранный толстым стеклом "иллюминатор" стиральной машины.

Там среди двух плюшевых мишек и оранжевого тигра в вихре пузырьков крутился совершенно обалдевший шошарр.

Денис затаил дыхание. Настал самый ответственный момент!

– А это что у вас там за слоник? – поинтересовался Кузнецов.

– Это не слоник. Это Ганеша. Тело у него человеческое, а голова – слоновая. Игрушка такая. Изображает индийского бога здоровья и мудрости, – небрежно бросил Максим. – Мне папа пять лет назад из командировки привез, когда в Бомбей ездил, клинику новую там открывал.

В ответ одна из овчарок пару раз укоризненно тявкнула, будто хотела сказать: "Ай-яй-яй, врать нехорошо!"

– Знаете, ребята, – Кузнецов заговорил неожиданно дружелюбным тоном, в нем вдруг оживился ответственный домохозяин и отличный семьянин. – Что-то вы неправильно делаете. Там у вашего тигра голова уже на одной нитке держится. И медведи раскисли. А слоник вид весь потеряет от таких стирок. Разве это нормально – такие дорогие игрушки в стиральную машину запихивать?

– Очень даже нормально! – с обидой в голосе отозвалась Леся.

Все тотчас же обернулись в ее сторону. Леся продолжала:

– С какой это, интересно, стати, вы, взрослые, всегда лучше всех знаете что нормально, а что не очень? Нет бы инструкцию к стиральной машине почитать! Это же новая техника, она и не такое может! В ней даже цветы мыть можно. Не особенно нежные, вроде фикуса!

"Что она несет?!" – восхитился Денис.

Кузнецов хотел ей ответить, но тут в дискуссию встрял один из его подчиненных.

– Шеф, а шеф, – сказал он подобострастным голосом. – Может, пусть ребятки стирают себе? А мы дальше пойдем. Что-то собаки уж больно странно себя ведут...

И в самом деле, обе овчарки вдруг оставили стиральную машину в покое.

В один миг потеряв к вертящемуся барабану всякий интерес, собаки вышли из ванной и застыли, будто ожидая появления нового гостя откуда-то со двора.

– Действительно, странно. Пойди проверь, что там, – приказал Кузнецов.

Но не успел его подчиненный сделать и двух шагов, как овчарки сорвались с места и, ожесточенно залаяв, бросились в прихожую.

У "агента Смита" в кармане запиликал вызов радиотелефона.

– Кузнецов слушает, – коротко бросил он, поднося к уху тяжелую черную коробочку с короткой антенной-штырьком.

"Кузнецов! Хватай всех своих людей и бегом на поддержку Второго! – зашипел динамик так громко, что ребятам все было прекрасно слышно. – Прямой визуальный контакт с чужаками! Визуальный контакт! Как понял?!"

– Понял хорошо. Дайте место.

"Ивняк по южному берегу озера. Чтобы за пять минут был там! Задачи прежние, оружие применять только в целях самообороны. Как понял?"

– Понял, работаю. Отбой.

Кузнецов сунул трубку в карман. Он торжествующе улыбался.

– Нашлись все-таки, – сказал он двум своим агентам, которые оставались в ванной. – За мной, быстро!

– Обуться не забудьте! – крикнул им в спину Максим.

Когда через минуту ребята остались одни, их поначалу волновал только один вопрос: все ли в порядке с Тишей? Ведь любое земное существо внутри стиральной машины погибло бы – и притом довольно быстро! Конечно, шошарр уверял их, что может спокойно находиться под водой хоть целый час, но мало ли что?! Может, соврал? Или переоценил свои силы?

Когда дверь за незваными гостями затворилась, ребята выключили машину и открыли дверцу.

Каковы же были их изумление и радость, когда мокрый Тиша выполз из барабана и самостоятельно вскочил на ноги! Он старательно протер глаза, отряхнулся, "продул" хобот и похлопал ушами.

Ребята замерли. Может быть, ему все-таки нужна помощь? Сейчас как завопит на всю округу – да так, что не ровен час услышат "агенты" с собаками?

Но шошарр не завопил. Он лишь сказал одно-единственное слово: "Еще!". Словно бы не вертелся он в бешеном барабане, а катался на американских горках.

– Еще?! Нет уж, никаких "еще"! – с трудом пряча улыбку, заявила Леся. – Хватит на сегодня приключений!

– Боюсь что не хватит, – загадочно сказал Максим. – Знаешь, ты тут займись пока с Тишей, посуши его феном, чипсами его покорми... А нам с Денисом надо ненадолго прогуляться...

– Небось, на озеро хотите сбегать, да? – мгновенно сообразила Леся. – Туда, куда пошел Кузнецов со своими людьми?

– Угадала. Понимаешь, хорошо бы все-таки разобраться, что тут происходит. Нужно ведь что-то с Тишей решать, – сказал Денис.

– Ты слышала, они говорили о каких-то "чужаках" в районе озера? – сказал Максим. – Может, это сородичи Тиши его ищут?

– Ребята, а можно я с вами? – Леся просительно сложила ладошки на груди.

– Ты, конечно, не обижайся, но нельзя. Тишу одного оставлять опасно, – рассудительно сказал Максим. – Но и на улицу с ним ни в коем случае нельзя выходить. В общем, кто-то должен посидеть с ним! И этот "кто-то" – ты!

– Правильно! Пусть со мной посидит Леся! Она из вас троих – самая умная. И самая добрая, – отозвался шошарр, расчесывая гребешком Максимовой мамы длинную шерсть на своей груди.


Вечерело.

На улице Ледовой было безлюдно. Агентов словно ветром сдуло. И даже трамваев в поле зрения не наблюдалось.

Озеро в районе Зеленой Горки было всего одно. И, наверняка, именно его имел в виду начальник Кузнецова. В самом деле, до какого еще водоема можно было добежать за пять минут от дома Максима?

Максим хорошо знал местность и повел Дениса кратчайшим путем.

Сперва вниз по улице, перпендикулярной к той, на которой он жил. Потом по узкому переулку, тесно застроенному представительными домиками, которые выглядели просто до неприличия шикарно.

Переулок уперся в глухой и совершенно нешикарный деревянный забор. Но Максим легко отодвинул одну из досок и, протиснувшись в образовавшуюся щель, они оказались на неприютном пустыре.

Пустырь отлого спускался прямо к озеру – правда, к северному, а не к южному его берегу. На первый взгляд, нигде ни души.

С тревогой всматриваясь в далекий ивняк, ребята дошли примерно до середины пустыря и только тогда заметили в зарослях подозрительное мельтешение.

Конечно же, замеченными им быть не хотелось. Встреча с загадочными "чужаками" наверняка не сулила ничего хорошего, да и перспектива повторного общения с Кузнецовым их не вдохновляла. Однако любопытство в который раз пересилило страх...

Максим и Денис присели на корточки за заснеженным холмиком.

– Как думаешь, кого они ищут? Ведь Тиша уверял, что он был в звездолете один-одинешенек, – спросил Максим. – Может быть, они ищут тех, кто Тишу преследует?

– Двух Терминаторов и Фредди Крюгера? – хохотнул Денис.

– Хоть бы и Крюгера... Может, это и есть те самые "они"?

– Понятия не имею, – устало вздохнул Денис. – Чувствую только, что появились "они" здесь не случайно... И что с Тишей связаны, тоже чувствую... О, гляди, а вот и Кузнецов!

Действительно, на лед у противоположного берега выскочили четыре агента.

Собак с ними почему-то не было. В руках у агентов чернели какие-то продолговатые предметы. Это было, конечно же, оружие. Вот только пистолеты или какие-нибудь суперсекретные бластеры для борьбы с инопланетной нежитью (как в "Охотниках за приведениями") Денис не разобрал.

В зарослях снова что-то промелькнуло и послышался громкий треск.

На этот раз Денису показалось, что он видел кусочек огромного орлиного крыла и даже... львиный хвост с кисточкой!

Невероятно? Невероятно. Однако Денис готов был поклясться, что видел именно то, что видел!

Сразу же вслед за тем раздался резкий, леденящий душу крик.

Кричал не то крупный зверь, не то хищная птица. В этом крике сочетались боль, ненависть и неутолимая злоба.

"Не хотел бы я попасться в когти этой твари", – с содроганием подумал Денис.

Бесстрашные агенты стояли на льду, настороженно поводя из стороны в сторону своими черными стволами. Вероятно, им тоже не хотелось попасться в инопланетные когти. А потому, они были готовы сделать решето из кого угодно.

Следующие пять минут вообще ничего не происходило.

Максим и Денис начали замерзать.

Стало уже совсем темно. Агентов было видно только благодаря тому, что их силуэты в черных пальто контрастно выделялись на фоне белого снега.

Потом вновь захлопали выстрелы. Но теперь стрелял кто-то невидимый, находящийся в глубине ивняка.

– Как на войне, – шепнул Денису Максим.

– Скорее уж, как на охоте.

– Вот только неясно, кто на кого охотится... Кузнецов на чужаков или они на него.

Вдруг совсем рядом, словно бы вторя выстрелам, захлопали чьи-то гигантские крылья.

Снова раздался тот же страшный, плотоядный крик. Затрещали ветви. Большая, плотная, темная тень поднялась над ивняком и, ввинчиваясь штопором в черные, затянутые тучами небеса, устремилась ввысь.

Дениса и Максима внезапно захлестнула волна безотчетного ужаса. Не сговариваясь, они вскочили и бросились вверх по склону – подальше от этой жуткой охоты, поближе к дому, к Лесе, к успокаивающему свету фонарей и славному уюту гостиной.

Не останавливаясь, они бежали до самого дома, увязая в сугробах и оскальзываясь на замерзших лужицах.

Только захлопнув дверь и заперев ее на четыре замка, они перевели дух, виновато переглянулись и хором протянули "Мд-а-а-а".

ИСТОРИЯ ПЯТАЯ. ВПЕРЕД, В "ЛУКОМОРЬЕ"!

– И что мы теперь будем делать? – спросил Максим, когда они, вдосталь напившись вкусного липового чая и наевшись ароматных сэндвичей, которые Леся нашла в холодильнике и подогрела в микроволновке, немного пришли в себя.

К счастью, за несколько минут до возвращения Максима и Дениса шошарр как раз отправился на боковую. Так что у них было некоторое время на то, чтобы обсудить ситуацию "без посторонних".

– По-моему, есть ровно два варианта. Первый: ничего не делать. Второй: все-таки отвезти Тишу ко входу в Архипелаг.

– Ты, Деня, говоришь точь-в-точь как наша Крокодилла. "У вас, дорогие мои, ровно два варианта. Либо готовиться к годовой контрольной, либо нет", – Леся артистично изобразила учительницу физики с ее неповторимыми, отчасти садистскими интонациями. – В то время как на самом деле вариант ровно один. А именно – готовиться. Потому что если не готовиться, то получишь двойку и тебя оставят на второй год. Разве это вариант?

– Что ты хочешь этим сказать? – поинтересовался Максим.

– Я хочу сказать, что "ничего не делать" – это не вариант. Если мы не будем ничего делать, завтра к нам опять придет этот ужасный Кузнецов! И на этот раз трюк со стиральной машиной скорее всего не пройдет...

– Но можно спрятать шошарра в каком-нибудь другом месте. Ведь у тебя же, Леся, есть собственная комната?

– Конечно, есть! Дело же не в этом! Можно прятать Тишу сколько угодно. Но рано или поздно нас все равно найдут. У них техника, собаки... И тогда неприятностей наверняка не оберешься... А уж как от родителей попадет...

– Не говоря уже о тех чудовищах, за которыми Кузнецов и его веселые ребята гонялись возле озера, – мрачно добавил Денис. – Готов поспорить, они тоже ищут нашего шошарра!

– Но даже если мы соберемся, даже если купим билеты на поезд, а там возьмем такси до пионерлагеря "Лукоморье", все равно: что мы скажем родителям? Ведь нас не будет в городе минимум два дня!

– Да уж, мои меня скорее всего не отпустят, – вздохнула Леся. – Если бы по путевке, как летом. Или если бы была какая-то экскурсия... А так, я как подумаю, какой концерт закатит мама, если я ей скажу, что еду в Крым с Денисом и Максимом...

– Моих, конечно, можно попробовать уболтать, – меланхолически отозвался Денис. – Но это будет трудно... Ой как трудно!

В этот момент на пороге комнаты появился шошарр – заспанный и недовольный. Насколько ребята научились его понимать, весь вид его выражал желание сказать что-то важное.

– Слушайте, земляне, я тут вот о чем подумал: а что если использовать контрамоты? У меня с собой есть штучек пять. В рюкзачке завалялись.

– А что это такое – "контрамоты"?

– Это такие часы, которые назад идут, – буркнул шошарр, протирая кулаками заспанные глаза.

– Ну и что с того, что они назад идут? – скептически поинтересовался Максим.

– Они не только назад идут, но еще и вперед немножко. Десять секунд назад – одну вперед. Или двести секунд назад – одну вперед. По-разному выставить можно.

– И все равно не понимаю, в чем польза?

– Польза очень большая, – наставительно сказал Тиша. – Если такие часы запустить в комнате, шошаррам... ну или людям в этой комнате будет казаться, что время почти остановилось! Они как бы заснут и будут видеть сны наяву! Для них один день будет длиться столько, сколько нужно шошарру... ну или человеку, который контрамот им подсунул!

– Как в фильме "День Сурка"? – спросила Леся.

– Не знаю никакого сурка! И вообще не надо меня перебивать! – недовольно фыркнул шошарр. – Так вот: если эти контрамоты вашим родителям подсунуть, они и не заметят, что вас нету два дня! Для них все время будет длиться тот день, когда вы уехали и повесили контрамоты! Или даже не день, а час! А когда вы меня отвезете и вернетесь, вы просто контрамоты остановите. И жизнь продолжится! Как всегда!

– Звучит уж больно фантастично, – пробурчал Максим. – Если б еще дело в Архипелаге происходило, я бы поверил. А так...

– Ну и глупо! Контрамоты – вещь ужасно надежная. Сколько банков на своей родной планете я ограбил благодаря этому магическому прибору... – ностальгически закатив глаза, сказал шошарр, но заметив, что Леся, Денис и Максим тут же уставились на него с явным неодобрением, добавил: – Я хотел сказать, что я мог бы ограбить ужасно много банков с этими контрамотами. Мог бы. Если бы захотел. Но я, конечно, не захотел!

– С другой стороны, а чем мы рискуем? – вдруг сказала Леся. – Проверим контрамоты, если работают – возьмем и прямо завтра поедем... Я так люблю поезда!

– А я поезда ненавижу, – буркнул Максим. – Там всегда так ужасно воняет. Особенно в этих... как они называются... в табуретах...

– Не в табуретах, а в тамбурах, – поправил его Денис, едва удерживаясь от хохота. Вот так всегда – эрудированный Максим, который знает даже слово "тетраграмматон", путает "тамбур" с "табуретом"!

– Если тебе так не нравится тамбур, в него можно и не выходить... – примирительно заметила Леся.

– И вообще, никто тебя ехать не заставляет, трус несчастный! – вставил шошарр.

– Действительно, если не хочешь ехать, мы с Лесей справимся вдвоем...

Денис уже мысленно принял решение. В конце концов, Тигра без труда найдет компанию для завтрашнего культпохода в кино. А родителям не мешало бы под тихое тиканье контрамотов расслабиться и отдохнуть денек-другой... Третий-четвертый...

А вот Максим, по-видимому, все еще колебался.

В позе Наполеона он стоял у окна и вглядывался в глухую зимнюю ночь. Вид у него был сосредоточенный. И даже на лбу появилось нечто, похожее на морщину мыслителя. И только когда Леся во второй раз спросила "Ну так что, Максим, ты решил?" он обернулся к ребятам и сказал:

– Я еду с вами. Но только чур не на поезде!

– А на чем же тогда? На пароходе?

– А может, на звездолете? – ехидничал шошарр.

– У меня есть идея получше. Пока мои родители там обезьян таиландских бананами кормят, наш шофер Саня тут без дела сидит. Разлагается морально. Потому что возить ему некого и некуда. А вот теперь – будет!

– Ты хочешь сказать, что в Архипелаг мы поедем на твоей машине с шофером? – глаза Леси засияли.

– Именно! На машине.

– А мы поместимся? – с сомнением спросил Денис.

– В наш джип "Линкольн" как-то на спор залезла половина моего класса, – спесиво сказал Максим.

– Ура! Отличная идея! И никаких билетов брать не надо! – захлопала в ладоши Леся.

– А мне порулить дадут? – вставил шошарр. – Или у вас, людей, не разрешается передавать управление транспортными средствами представителям инопланетных цивилизаций? Вообще, от таких, как те ужасные типы в черных пальто, можно ожидать любой подлости! Любой!

– Мне тоже идея нравится, – сказал Денис. – Никогда не ездил на джипе "Линкольн"! Это, должно быть, клево!

– Здесь, правда, есть одно "но", – кисло сказал Максим.

– И какое? – в один голос спросили Леся и Денис, тревожно глядя на товарища.

– Майя Генриховна, моя гувернантка. Завтра в восемь утра она приходит на работу. То есть ко мне. Учить меня немецкому и французскому.

– Ну и что? Поставим Майе Генриховне контрамот, как и нашим родителям, и дело с концом!

– Это, конечно, сделать можно. Но боюсь, что Саня никуда нас без Майи Генриховны не повезет. Указания у него такие. Не может он.

– Тогда давай и Сане твоему контрамот поставим! – азартно воскликнул Тиша.

– Глупый ты глупый, хоть и инопланетянин, – мягко сказала Леся, поглаживая шошарра по его мягкой, белой шерстке. – Если мы Сане поставим контрамот, кто же нас тогда повезет?

– Вообще-то да... – согласился шошарр. – Тут я чего-то недодумал...

– Послушай, Макс, а Майя Генриховна согласится нас сопровождать? – с сомнением спросил Денис.

– Это уж я беру на себя, – криво усмехнувшись, сказал Максим. – Как ни крути, а мои прихоти – для нее закон. Не забывай, я же все-таки новый русский!


Ровно в девять утра следующего дня Леся и Денис звонили в ворота особняка на улице Ледовой.

Настроение у них было приподнятым – как-никак, их ожидало настоящее приключение .

И в то же время, они сильно нервничали. Ведь приключения бывают как веселыми, так и не очень. А опасности и неприятности еще никто не отменял. Взять хотя бы агента Кузнецова, хищный профиль которого мерещился Денису в каждом встречном прохожем!

Перед уходом из дому и Леся, и Денис установили контрамоты, которые оказались крохотными магическими приспособлениями, больше всего похожими на наручные часы, в комнатах своих спящих родителей. И пожелав им спокойного сна, закрыли за собой двери.

Испытания контрамотов они провели еще вчера, под руководством шошарра, по очереди запираясь в комнате с включенным прибором.

Испытания показали: контрамоты действительно работают именно так, как описал Тиша. Для человека, попавшего в поле действия прибора, время останавливается. Или, точнее, очень сильно замедляется. И при этом сам человек не замечает подвоха!

Например, во время испытаний Денис был свято уверен, что прошла одна минута, в то время как по настоящим часам, которые держала в руках Леся, находившаяся в соседней комнате, прошел целый час...

Правда, после контрамота у Дениса слегка болела голова. Но разве бывает что-нибудь хорошее, что в то же время хотя бы в какой-то степени не было бы плохим?

Кстати, из-за этих-то испытаний Денис и Леся задержались у Максима допоздна.

Лишь в половине одиннадцатого Максим вызвал для ребят, обессилевших от треволнений бесконечного дня, радиотакси и отправил их домой.

Дома обоим, разумеется, попало, хотя и не так сильно, как бывало в иные разы.

"Разве трудно было позвонить?!" – выговаривала Денису мама. И впрямь, позвонить ему было совсем не трудно. Но разве вспомнишь о каком-то телефоне, когда у тебя на глазах настоящий инопланетянин объясняет твоей однокласснице как действует волшебная вещь и рассказывает, какие развлечения там, у шошарров, на планете Джангл?

Но самое худшее, что из-за всех треволнений Денис и Леся ужасно не выспались. Глаза обоих буквально слипались...

– Интересно, у Максима кофе есть? – спросил Денис, ожидая, пока откроются ворота.

– Думаю, сортов сорок разных, – меланхолично вздохнула Леся. – Я вчера пока сэндвичи разогревала, сама видела.

– Надо же, кофе сорок сортов, а огурцов не оказалось!

Как и вчера, Денис и Леся несли с собой кулек фухтелей – для Тиши.

Только на этот раз кулек был в пять раз больше – ведь фухтелей Тише должно было хватить на всю дорогу до Архипелага.

Странное дело, но все другие фрукты и овощи, которыми изобиловал холодильник зажиточных родителей Максима, шошарр считал несъедобными и категорически отказывался ими завтракать.

– Ваши апельсины – отвратительная гадость!

– От ваши помидоров меня сразу тошнит!

– Нет ничего омерзительней бананов! Мне на них даже смотреть противно!

– А от ваших яблок у меня вообще понос, – с брезгливейшей гримасой говорил Тиша, наворачивая чипсы.

Чипсов Денису и Лесе покупать не пришлось – в кладовой, стараниями Максима, их теперь были целые залежи.

"Что шошарр не съест, родителям останется", – объяснял Максим. "Они у меня любят устраивать "немецкие вечеринки". Потому что к нам в гости часто приходят немцы – у них с моим папой бизнес. А на этих "немецких вечеринках" угощают только чипсами, солеными орешками и пивом", – пояснял Максим.

Это дало повод Денису искренне порадоваться, что его родители любят устраивать нормальные, русские вечеринки. С тортами-наполеонами, салатами оливье и бутербродами с икрой.

Ожидая, пока Максим отворит, Леся и Денис с восхищением рассматривали внушительный канареечно-желтый джип, который прогревал двигатель возле крытого красной черепицей гаража.

"Неужели на нем и поедем?" – промелькнуло в голове у Дениса.


– Бонжур, милые! Рада приветствовать вас в этом гостеприимном доме, – Майя Генриховна церемонно кивнула Денису и Лесе, когда те оказались в прихожей – кивнула каждому по отдельности. – Ах, какие же вы славные и розовощекие!

– А где Максим?

– В настоящий момент Максим Михайлович обсуждает последние детали, имеющие касательство к нашей сегодняшней экскурсии, с Александром Павловичем, нашим шофером. Но спустя буквально несколько минут они присоединятся к нам! Так что прошу в гостиную! Я уже приготовила стол к утреннему чаю!

– А можно кофе? – робко вставил Денис.

– Разумеется, разумеется! Как вы предпочитаете – кофе по-турецки, по-венгерски или по-венски?

– Я? По... По-венски.

– У вас прекрасный вкус, молодой человек! Поздравляю! Я, между тем, также предпочитаю кофе по-венски всем другим! – низким, певучим контральто провозвестила Майя Генриховна. – А что предпочитает ваша дама?

– Предпочитает? Дама? – Денис растерялся. – Это Леся, что ли?

– Именно! Леся! Впрочем, я, вероятно, ошиблась, когда назвала мадемуазель "дамой". Правильнее было бы сказать "ваша прекрасная спутница"! Впрочем, не важно. И все же, что вам приготовить, Елена? Чай? Кофе? Шоколад? Капуччино?

– Мне? – Леся испугано захлопала ресницами. – Мне то же самое, что Денису.

– То есть два кофе по-венски! Восхитительно! Замечательно! Айн момент!

Денис и Леся переглянулись и принялись раздеваться, стараясь делать это настолько культурно и тихо, насколько возможно.

А Майя Генриховна, стуча по паркету каблучками и качая широкими бедрами, уплыла на кухню. Надо сказать, уплыла к величайшему облегчению ребят.

Конечно, Максим вчера предупреждал их, что Майя Генриховна – человек культурный, старомодный и немножечко болтливый. Что она никогда не смотрит телевизор, знает наизусть тысячу лирических стихотворений, что среди ее предков были русские князья и что она воспринимает происходящее так, будто на дворе стоит тысяча девятьсот четырнадцатый год.

Конечно, Денис и Леся догадывались: Майя Генриховна человек необычный. Но чтобы до такой степени...

Начать с того, что даже выглядела Майя Генриховна так, будто родилась в прошлом столетии. То есть ее лицо и тело выглядели на обычные пятьдесят – пятьдесят пять лет. А вот ее одежда и манера выражаться...

Майя Генриховна носила странную вязаную крючком шаль насыщенного темно-вишневого цвета и длинное декольтированное платье с тяжелыми оборками, украшенное старинной золотой брошью в виде букета.

Прическа у нее тоже отдавала стилем ретро. Длинная с проседью коса была фигурно заколота на затылке при помощи множества шпилек, а уши у Майи Генриховны украшали тяжеленные серьги с аквамаринами, каждая с полкило весом...

Денис вспомнил, как Максим когда-то рассказывал, что Майя Генриховна – наполовину немка и что раньше она работала в университете преподавателем. Но когда зарплаты у преподавателей стали меньше зарплаты продавца с сигаретном киоске, Майя Генриховна подалась в гувернантки (а по совместительству и в домработницы).

Когда Денис и Леся зашли в гостиную, они обнаружили, что комната сияет первозданной чистотой.

И куда только подевались пакеты от чипсов, рваные газеты, апельсиновые шкурки и прочий мусор!

Впрочем, куда они подевались в сущности никакой загадки не составляло – их убрала Майя Генриховна, возвратившаяся на службу после законных выходных.

"Эх, вот бы и моей маме такую Майю Генриховну", – вздохнул Денис.

Леся, судя по всему, думала о том же самом.

Они робко прошли в глубь комнаты, которая после уборки сразу стала словно бы совершенно незнакомой.

Банкетный столик возле гигантского телевизора, где вчера были разложены контрамоты и прочие Тишкины фокусы (он привез их с собой в рюкзачке, которому удалось уцелеть после катастрофы), теперь был застелен белой накрахмаленной скатеркой.

А на скатерке стояли изысканные фарфоровые чашечки (правда, чайные, а не кофейные), громоздилось в вазочках разновсяческое печенье и шоколадные конфеты, чванились в хрустальных розетках апельсиновый джем и ароматное клубничное варенье, желтел самым правильным образом нарезанный сыр нескольких сортов.

Картину дополняли пахучие, свежие булочки и нежные бруски сливочного масла.

Хотя Денис и Леся всего час назад позавтракали дома, при виде всего этого великолепия у них сразу же разыгрался аппетит...

Они сели в мягкие кресла и прислушались.

Конечно, им было интересно, когда же Майя Генриховна принесет им обещанный кофе (а значит, можно будет приступить к румяным молочным булочкам!).

Но не менее интересны им были ответы и на другие вопросы.

Например, о чем таком секретном говорит Максим с "шофером Александром Павловичем" (которого сам Максим называл по-простому – Саней)? И почему он говорит с ним так долго?

А также – куда подевался шошарр Тиша?

Почему его не слышно?

Спит, что ли, в стиральной машине?

И даже более интересным, чем предыдущие два, был вопрос о том, каким образом представил Максим их нового инопланетного друга Майе Генриховне?

И что им нужно говорить, если шошарр вдруг из своей стиральной машины вылезет? Ведь вчера, за всеми прочими многочисленными заботами, они забыли обсудить основную линию поведения или, выражаясь откровенно, "основную линию вранья"?

Но вскоре эти вопросы разрешил сам ход событий.

Распахнулась дверь в гостиную и сияющая Майя Генриховна появилась на пороге с блестящим мельхиоровым подносом в руках. На подносе дымились две чашечки отменного кофе по-венски.

Этот заманчивый поднос приковал к себе внимание ребят. И они не сразу заметили, что рядом с Майей Генриховной стоит... шошарр Тиша. И тоже держит в руках подносик, только маленький, на котором красуется фарфоровая тарелка, наполненная кукурузными палочками! Очевидно, это угощение он приготовил для себя, любимого, самостоятельно.

Тиша выглядел ужасно благообразно – пожалуй, не менее благообразно, чем Майя Генриховна.

Его защитного цвета комбинезончик был выстиран и отутюжен, шерсть – тщательно расчесана, а нашейный платок – повязан по-новому и не без затей. Леся сразу узнала "марсельский узел", завязывать который учил своих читательниц журнал "Космополитен".

Тиша широко улыбался и умиротворенно покачивал хоботом из стороны в сторону.

Чувствовалось, что общество Майи Генриховны его нисколечко не тяготит.

– Позвольте представить вам Тихона, нашего гостя из Национальной Биогенной Лаборатории. Прошу любить и жаловать, – в присущей себе старомодной манере представила шошарра Майя Генриховна. – Максим великодушно объяснил мне, что Тихон принадлежит к семейству так называемых шошарров – первых искусственно выведенных разумных животных, полученных путем скрещивания слонов и обезьян.

– Спасибо, мы уже знакомы, – вежливо кивнул Денис.

– Тишка, приветик! – сказала Леся и помахала шошарру рукой, но затем спохватилась, покраснела и поправилась:

– То есть, я хотела сказать, здравствуйте, Тихон!

– Вы знакомы? Ах, ну конечно, вы знакомы! Как я могла забыть! – всплеснула руками Майя Генриховна. – Какая же я все-таки рассеянная! Ведь только что Максим объяснил мне, что мы просто обязаны отвезти шошарра в южный филиал Биогенной Лаборатории, поскольку он будет принимать участие в важном эксперименте. И что этот эксперимент проводится в рамках совершенно секретной научно-исследовательской программы, которую возглавляет ваш, Денис, отец!

– Мой отец? – на секунду растерялся Денис. – Ах, да! Ну конечно, конечно! Именно мой отец и возглавляет эту программу! Он у меня такой... Возглавит что угодно...

К счастью, Майя Генриховна была так увлечена подносом с кофе, который предстояло разместить на столе самым изысканным образом, что не заметила промашки Дениса.

От Дениса же не укрылась хитрая улыбка Леси. Не в первый уже раз ей представилась возможность заметить, что Денис, несмотря на богатую фантазию, не очень-то силен в таком актуальном искусстве, как искусство вранья.

– Конечно, мы – и я, и Максимка, и Александр Павлович, будем рады помочь науке... – продолжала разглагольствовать Майя Генриховна. – Однако у меня все же возникают некоторые сомнения... М-м... некоторые сомнения в том, что... – Майя Генриховна выразительно посмотрела на шошарра, затем на Лесю и наконец на Дениса, словно бы подбирая наиболее подходящие слова для того, чтобы сообщить нечто неприятное.

В какой-то момент всем троим показалось, что их ложь раскрыта и сейчас их в два счета выведут на чистую воду.

Храбрая Леся тут же попробовала спасти положение.

– Не сомневайтесь, уважаемая Майя Генриховна! – воскликнула она. – Шошарр – абсолютно разумный и совершенно безвредный гибрид! И эксперимент этот очень и очень важный!

– О нет, в этом я совершенно не сомневаюсь! – сердечно заверила Лесю Майя Генриховна. – Я сомневаюсь лишь в том, что это целесообразно – ехать в такую даль на машине...

У Дениса и Леси враз отлегло от сердца.

Шошарр, "гибрид слона и обезьяны", тоже вздохнул с явным облегчением.

– И то подумать – восемь часов на машине до южного филиала Биогенной Лаборатории. И восемь часов обратно! Итого, все вместе – шестнадцать часов! А ведь вы совсем еще дети! Вам вредно перенапрягаться! Между тем, где дорога – там сквозняки и немытые руки, а значит, простуды, кашель или, что еще ужаснее, дизентерия! Я уже не говорю про инфлюэнцу! Быть может, имело бы смысл отправить шошарра с Александром Павловичем? Я думаю, он справился бы с этим ответственным заданием! Ведь вынести шестнадцать часов в машине не каждому взрослому по силам, не то что вам, детям...

– Нет! Нет! Не нужно! – запротестовала Леся. – Я обожаю ездить на машине! Я могу просидеть в машине не то что шестнадцать, но и все двадцать шесть часов! Я обещаю мыть руки через каждые три часа и не открывать окно! И тогда никакая инфлюэнца на меня не подействует!

– И я тоже! – подключился Денис. – Обещаю!

– А Максим, я уверена, тоже будет послушным! Потому что мы очень, очень хотим поехать!

– Что ж, – обречено вздохнула Майя Генриховна, которая, вероятно, до последнего момента надеялась, что поездка сорвется, – значит придется нам спасать отечественную науку! И да здравствуют разумные животные! Виват! Кстати, а что, кроме чипсов и кукурузных палочек и хлопьев, едят разумные шошарры? – поинтересовалась Майя Генриховна, обращаясь к хрустящему угощением Тише.

– Кроме чипсов, палочек и хлопьев шошарры едят фухтели. То есть, я хотел сказать, "о-гур-цы", – по слогам произнес Тиша и уморительно улыбнулся.

– Но, насколько мне известно, – задумчиво произнесла Майя Генриховна, – ни слоны, ни обезьяны огурцов не любят? Как же получается, что их любят гибриды слонов и обезьян?

– Это, Майя Генриховна, загадка природы, – поставил точку в этой скользкой дискуссии Максим, появляясь на пороге гостиной в сопровождении рослого, плечистого детины, стриженого практически "под ноль". Денис и Леся легко признали в вошедшем "Санька", хотя никогда его не видели. – Ну так что, поехали? Время не ждет!

– Не нужно так торопиться, шер ами! Поспешишь – людей насмешишь, – с барственной ленцой в голосе сказала Майя Генриховна. – Ведь я сварила для твоих гостей настоящий кофе по-венски!

– А что, от кофейку и я бы не отказался! – заявил Санек, воодушевленно потирая ладони.


Вопреки ожиданиям, поездка выдалась развеселой.

Санек рассказывал уморительные анекдоты и "убойные" (как он выражался) истории из собственного армейского опыта. А когда Санек уставал, Майя Генриховна пичкала ребят страшными немецкими сказками про людоедов и великанов.

А вот шошарр, загодя запуганный Максимом, предусмотрительно помалкивал. Ведь стоило ему запеть какую-нибудь из его любимых песен из серии "у людей все не так, как у шошарров, а гораздо хуже" – и всей конспирации конец!

Правда, было видно, что воздерживаться от комментариев Тише трудно.

Особенно же трудно ему было, когда Денис, Леся и Максим обнаружили, что за ними следует погоня. Тиша лишь истерически хрустел огурцами, то и дело пряча голову под дубленку Леси (которую та держала на коленях).

А вот для Максима и Санька погоня неожиданностью не стала. Как выяснилось позже, именно об этом они секретничали утром, когда Денис, Леся и Майя Генриховна дожидались их в гостиной. Осторожный Максим заметил, что за их домом ведется наблюдение и даже съездил с Саньком в гастроном чтобы проверить, как будут реагировать наблюдатели. Тут-то Кузнецов себя и выдал!

Санек и Максим секретничали не зря. Это стало ясно сразу, когда обнаружилось, что у них был готов план спасения.

Стоило джипу выехать за ворота усадьбы Максима, как Санек велел всем пристегнуться и... тут же утопил педаль газа почти до самого упора!

Колеса джипа просто-таки вгрызлись в заснеженную дорогу и машина рванула вперед по улице Ледовой в сторону южной трассы.

Ребят и Майю Генриховну тут же вдавило в кожаные спинки сидений – почти как летчиков, выполняющих сложную фигуру высшего пилотажа. Майя Генриховна тихонько пискнула от страха и, похоже, упала в легкий обморок.

А Леся попервой даже зажмурилась.

Денис находился на заднем сиденье, а потому возможности посмотреть на спидометр у него не было. Но даже и без спидометра было ясно: машина мчится на скорости сто или даже сто двадцать километров в час!

"Ничего себе езда!" – со смесью страха и восхищения подумал Денис.

По правде говоря, он ужасно завидовал Максиму, который сидел впереди, рядом с водителем, и мог прочувствовать всю прелесть этой гонки!

Леся обернулась и встревоженно уставилась в заднее стекло машины.

Даже сквозь клубы снежной пыли, которые летели из-под колес джипа, было отчетливо видно – прямо за ними движутся две черные "Волги"

– Это они, – шепнула Леся Денису. – Кузнецов и его люди!

– Конечно, это они! – в отчаянии подхватил шошарр, тараща в ужасе свои розовые глаза. – Я их чую! Чую носом!

– Тс-с-с! – Денис приложил палец к губам и взглядом указал на Майю Генриховну, которая, похоже, потихоньку приходила в себя.

– Александр Павлович... А вы не могли бы... Ехать чуть-чуть медленнее? – строго сказала гувернантка, очнувшись. – У меня, кажется... кажется начинает... кружиться голова от этой скорости! В конце концов... это опасно! Не забывайте, что в салоне дети!

Денис, Леся и Тиша уставились в бритый затылок Санька – всем было интересно, как он будет выкручиваться.

Ведь снижать скорость было никак нельзя! "Волги" уверенно шли следом и, неровен час, могли прижать их к обочине дороги, а то и хуже – открыть огонь по колесам, как это сплошь и рядом делают полицейские в боевиках!

– Уважаемая, – наконец-то сказал Санек, не отрывая взгляда от дороги, – ехать медленнее я никак не могу. Ведь мы и так едем каких-то несчастных шестьдесят пять километров, – Санек по-простонародному нажимал в слове "километров" на первую букву "о". – Это вам только кажется, что мы едем быстро, уважаемая. А на самом деле мы еле тащимся. Как черепахи какие. Правильно, детвора?

– Правильно! – в один голос сказали Денис, Максим и Леся. И даже шошарр промычал что-то невнятное из-под Лесиной дубленки.

– Не верите мне, хоть на приборы посмотрите, – флегматично, но уверенно гнул свою линию Санек, все глубже утапливая педаль газа.

По Денисовым скромным оценкам, скорость джипа составляла уже сто сорок километров в час!

– К сожалению, я проявила ужасную неосмотрительность – я забыла дома свои очки! А потому не имею возможности проверить истинность ваших слов, – вздохнула Майя Генриховна и, поразмыслив чуток, добавила:

– А впрочем, может быть, мы и впрямь едем медленно? Быть может, все дело в том, что я слишком часто езжу в трамваях и слишком редко – в авто? Быть может, я просто отвыкла от скорости?

– Конечно, Майя Генриховна! Вы просто отвыкли! – поддержала ее Леся. – Мне тоже сначала было страшно, а теперь – очень даже ничего!

Заговор сработал – Майя Генриховна устала спорить. Она тихо откинулась на спинку сидения и снова закрыла глаза.

...А "Волги" агента Кузнецова еще долго не отставали. Лишь когда канареечно-желтый джип выехал на трассу и Санек вышел на скорость сто шестьдесят километров в час, преследователи наконец остались далеко позади. Все-таки, джип "Линкольн" – ужасно быстрая машина!

– А что если они сообщат по телефону в милицию? И нас остановит пост дорожного контроля? – шепотом спросил Дениса Максим, пользуясь тем, что Майя Генриховна задремала.

– Не сообщат. Если бы хотели – уже сообщили бы, – уверенно ответил Максим. – И потом, если они сообщат о нас в милицию, все будут знать, что инопланетяне не только существуют, но и спокойно разъезжают на машинах по нашей стране! То-то начнется паника! И в газетах, и на телевидении, и по радио! А такие, как Кузнецов, хотят, чтобы об этом знали только одни они... Иначе бы все эти операции не были такими секретными!

– Логично, – прошептал в ответ Денис.

Он еще долго смотрел в заднее стекло, пытаясь распознать в какой-нибудь из едущих следом машин шпиона Комиссии по неспецифичным контактам. Но спустя час все же успокоился – заснеженная трасса была совершенно безопасна, лишь редкие грузовики...


Уже затемно они подъехали к пионерскому лагерю "Лукоморье". Отвернули в сторону ржавый, не запертый на замок шлагбаум, и проследовали единственной дорогой, которая вела вглубь территории.

Лагерь выглядел еще более уныло и жалко, чем прошлым летом.

Корпуса, некогда наполненные детским гомоном, боем барабана и песнями, лившимися из репродукторов, развешенных на деревьях, теперь таращились в ночь своими выбитыми окнами. От этого всем – кроме разве что Санька – стало не по себе.

Безносые пионер и пионерка, которые, стоя на серо-коричневой, лишь местами прикрытой снежком клумбе, приветствовали приезжающих салютом, походили на двух персонажей фильма "Ночь живых мертвецов". А то и на две мумии, восставшие из гробниц...

– Остановите здесь, – сказала Леся, которая знала дорогу лучше других.

– Здесь? – удивился Санек. – Возле этих гипсовых балбесов?

– Да-да, здесь, – в один голос подтвердили Денис и Максим.

– Но я не вижу никакого филиала Биогенной Лаборатории! – возмущенно сказала Майя Генриховна. – Тем более – Национальной!

– Конечно, вы его не видите! – спокойно пояснил Максим. – Ведь филиал же секретный! И располагается под землей. А здесь находится только один из замаскированных входов! Когда мы войдем во-он в ту дверь, там будет другая дверь, со специальным устройством. Туда мы вставим карточку доступа, которая есть у Дениса, и нас пропустят внутрь! А там, внутри, все уже совсем-совсем по-другому! У них там евроремонт и множество дорогой новой техники!

– Ты хочешь сказать, что вы пойдете туда сами? Без меня? И без Александра Павловича? – глаза у Майи Генриховны сделались величиной с чайные блюдца.

– Но Майя Генриховна! Вас туда просто не пустят! Ведь на карточке доступа есть только имя Дениса, мое имя и имя Леси! Вам придется ждать нас на морозе!

– Что значит "ждать"? – не унималась Майя Генриховна. – Ведь ты сказал, что вы всего лишь доставите в южный филиал этого замечательного, пушистого гибрида и мы сразу поедем назад!

– Именно так все и будет! – заверил гувернантку Максим. – Мы просто зайдем, Денис сдаст шошарра помощникам своего отца и мы уйдем! Это займет не более десяти минут!

Майя Генриховна замолчала и затравленно уставилась в окно, пытаясь осмыслить происходящее. Залитый лунным светом пионерлагерь и впрямь производил странное впечатление – от него одновременно веяло и тайной, и жутью!

– Эх, чувствую, дурачите вы меня, милые мои.. Дурачите, – тихо произнесла Майя Генриховна. – Да в этот Богом забытый пионерлагерь небось даже бродячие собаки забредать брезгуют... А вы говорите – секретная станция!

Денис, Максим и Леся поникли головами – как ни крути, а Майя Генриховна права. И все же, отступаться от своей цели они не собирались. К счастью, положение спас Санек.

– Уважаемая, к чему это вы про бродячих собак сказали? Не правда это! Посмотрите, сколько следов автомобильных на снегу! Сразу видно, не только мы сюда ездим!

Санек включил дальний свет фар и в освещенном конусе стало совершенно отчетливо видно: снег буквально изрезан свежими свидетельствами недавних парковок, разворотов и маневров легковых машин!

– Вот именно! – старательно скрывая ликование, подхватил Максим.

– Вот именно! – поддержали его Денис и Леся.– Да здесь жизнь бьет ключом! Просто эта жизнь – секретная!

– Ну... поступайте как знаете, – сдалась Майя Генриховна. – Только чтобы через десять минут были здесь!

– А мы пока с уважаемой кофейку выпьем. По-венски, – подытожил Санек, доставая из-под сидения вместительный термос.


Идти по коридору центрального корпуса, в котором, как помнили ребята, и находилась заветная дверь с надписью "Посторонним вход в...", было страшно.

Почти так же страшно, как следить за той диковинной охотой, что устроили на льду озера люди Кузнецова.

Тем более страшно было думать о том, что, вполне возможно, те, за кем охотились люди Кузнецова, могут оказаться где-то рядом, например, за этим поворотом. А может быть, за тем? Или за вон тем?

Впрочем, ни Денис, ни Максим старались о вчерашнем дне не вспоминать. Они храбрились и делали вид, что всецело погружены в поиски пути.

А Денис даже пробовал поднять друзьям настроение, рассказав стишок из коллекции смешных страшилок, которые собирал Тигра.

Испросив у товарищей соизволения, Денис на ходу продекламировал:


Два грибника заблудились в лесу,

Долго кричали "Ау!" да "Ау!".

Сыт и доволен остался медведь –

Нечего было так громко шуметь!


Только когда Денис окончил свою декламацию, он сообразил, что стишок можно было подобрать и поудачней. Ну хотя бы не про то, как кто-то заблудился в лесу... И с каким-нибудь более жизнеутверждающим концом.

Кислые лица Леси, Максима и притихшего шошарра (который намертво вцепился в Лесину руку и покорно шел рядом – куда только подевалась его дерзость!) красноречиво подтверждали эту нехитрую мысль Дениса...

– Я их чую... Я их чую... – приговаривал шошарр вполголоса. – Они за нами гонятся... Бедный я... Они не простят мне... Не простят...

– Чего ты там бормочешь? – спрашивала Леся, наклоняясь к Тише.

– Не важно! Совершенно не важно! – отвечал шошарр, причем таким затравленным голосом, что от одного его тембра хотелось сразу же ускорить шаг. Или еще лучше – попросту испариться!

Путь ребятам освещал фонарик, который прихватил с собой предусмотрительный Максим. В его неровном свете обшарпанные стены и растрескавшиеся двери выглядели еще более тоскливо и бесприютно.

И даже просевшие полы скрипели по-особенному: зловеще и в то же время сиротливо.

А потому, когда они все же оказались у Двери, за которой, как им было известно, находился остров До Свиданья, первый остров Архипелага, они были готовы петь и кричать от радости.

Единственное, что омрачало их ликование – это мысль о том, что обратно придется возвращаться той же дорогой...

Леся, которая училась в Лицее Волшбы и Чародейства на год больше, чем Денис и Максим, а стало быть, уже успела освоить кое-какие действенные волшебные формулы, вызвалась открыть заговоренную Дверь.

Она пробормотала себе под нос заклинание и семь раз ударила в дверь кулаком.

С той стороны ей ответил приглушенный семикратный стук.

С минуту Леся стояла, приложив ухо к двери и сосредоточенно сопя.

Затем она постучала еще семь раз.

Денис, Максим и Тиша следили за тем, что делает Леся с благоговением. Им еще предстояло научиться всему тому, что умела она. Да и то, разве есть гарантия, что они когда-либо по-настоящему научатся?

Наконец сосредоточенность пропала с лица Леси. Она отошла от двери, улыбнулась и сказала:

– Все в порядке!

Леся толкнула дверь и... в глаза честной компании ударило нестерпимо яркое радужное сияние! Денис запомнил его еще со времен своего первого посещения Архипелага в обществе Берендея Кузьмича.

– Ну что теперь? – спросил шошарр, прикрывая глаза мохнатой лапкой.

– А теперь нам пора прощаться, – отвечал Максим. – Мы сделали все, что от нас зависело. За этой дверью – Архипелаг.

– Там ты найдешь волшебников, которых ищешь. И они помогут тебе! – продолжил Денис.

– А вы что, со мной даже не зайдете? – удивленно спросил шошарр. – Ну, хотя бы на минуточку!

– Во-первых, мы об этом не договаривались. Ты просил, чтобы мы доставили тебя к Архипелагу. Мы так и сделали. А во-вторых, ты же знаешь, что нас ждут! Разве ты не слышал – я обещал Майе Генриховне, что мы вернемся через десять минут. А прошло, между прочим, уже двенадцать! Они, наверное, уже начали волноваться!

– Во-первых, ничего они не начали! – махнул лапкой шошарр. – Я поставил им контрамот, чтобы не волновались... А во-вторых, я думал, вам будет приятно...

– Нет, об этом не может быть и речи! – строго сказала Леся. – С контрамотом или без – в Архипелаге нам делать совершенно нечего! Мы и так поедем туда летом – причем на все три месяца! Нам ведь нужно продолжать учебу, которая...

В этот момент чуткие уши шошарра первыми уловили странные звуки в темноте коридора. Хруст стекла, тупанье, уханье, сдавленное урчание...

И эти звуки приближались!

Максим нервно перебросил фонарик вправо. Но его луч выхватил из темноты лишь стену со стендом, на котором красовалась старая-престарая стенгазета с бородатым профилем дедушки Ленина и красным знаменем. Это был поворот коридора, а что там, за углом, оставалось лишь гадать...

– Кто это там? – тихо спросила Леся.

– Понятия не имею, – прошептал Максим.

– Это они! Они! Я же говорил, я их чую! – забеспокоился шошарр.– Они преследуют меня! Все это время они гнались за нами! Я знал!

Шошарр паниковал. Он подскакивал на месте и его слоновьи уши трепетали, словно крылья бабочки.

Да и ребята были далеки от олимпийского спокойствия. В их души медленно вливался липкий ужас.

– Знаете что, – наконец сказал Денис. – По-моему, идея, которую подал шошарр, не такая глупая...

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, мы должны ненадолго зайти в Архипелаг. И закрыть дверь.

– А потом?

– Переждать, пока все успокоится... И выйти. Они же не будут нас под дверью караулить! Они вообще может и не узнают, что мы сюда вошли!

– Может быть, придумаем что-то получше? – дрожащим голосом спросила Леся. – Может, побежим у ту сторону?

– В той стороне тупик, – мрачно сказал Максим. – Чтобы вернуться, мы должны будем пойти навстречу этим... этим звукам.

– Они съедят нас! Съедят за живо! – завопил шошарр, и, не выдержав, ринулся в радужное сияние волшебного перехода.

То же сделали Максим, Леся и, наконец, Денис...

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ. СИНЯЯ БАШНЯ

Архипелаг встретил их моросящим дождем и порывистым ветром с моря. Гладкие плиты дорожки были сплошь залеплены скользкими, темно-бурыми листьями платанов. Похоже, никто и не думал их убирать.

"И в самом деле – сгребать листья здесь просто некому! Ведь остров До Свиданья необитаем", – подумал Денис.

– Ур-ра! Мы спасены! Архипелаг! – радостно завопил Тиша и со всех ног бросился вперед.

Как помнил Денис, дорожка, по которой побежал шошарр, вела к огороженной чугунными цепями площадке над морем. Вполне естественно, что через пару минут Тиша остановился. Бежать дальше было некуда.

Ребята подошли к Тише.

Бесприютная, грозная морская стихия словно бы говорила: "Ну что, явились не запылились? А теперь валите обратно в свою Закрытку, нечего здесь делать!"

Вскипая белыми бурунами, волны гряда за грядой накатывали на каменные утесы и с монотонным ревом разбивались на мириады брызг. От края горизонта и до края – ни паруса, ни дымка.

– Так. Отличненько! Где тут ближайший порт? – бодро поинтересовался шошарр.

– Боюсь, что ближайший порт на ближайшем острове, – невесело ответил Денис.

– Не понял. Что значит "на ближайшем острове"?! – возмутился Тиша.

– То и значит. Здесь нет порта. На острове До Свиданья есть только одна пристань и мы сейчас на ней стоим.

– Впрочем, скоро обязательно что-нибудь приплывет, – заверил шошарра Максим. – "Веселый Голландец" какой-нибудь... Ну что, ребята, скажем Тише "до свиданья" и айда домой? Я думаю, там за дверью уже все спокойно. А может нам те звуки просто почудились?

– Ну да... – неуверенно поддакнул Денис. – Могли и почудиться в темноте... У страха глаза велики, как говорится... В общем, дорогой Тиша, нам пора домой. Родители и все такое... Рады были знакомству...

– Будешь пролетать мимо – залетай в гости, – подхватил Максим. – Угостим тебя фухтелями, в стиральной машине покрутим...

– Только не попадайся больше на глаза нашему Комитету по неспецифичным контактам, – добавил Денис. – А то если овчарки к нам снова агентов приведут, они точно не поверят, что это случайное совпадение. До свиданья, в общем.

– До свиданья, – неуверенно пискнула Леся.

– Ну... Ну до свиданья... – проворчал Тиша.

Ребята чувствовали неловкость. Как-то нескладно получалось: они сейчас вернутся в уютную машину родителей Максима, а Тиша останется здесь, под промозглым ветром. Ну а с другой стороны, уговор есть уговор... Они же не нанимались нянчиться с шошарром всю оставшуюся жизнь?

Ребята нехотя побрели обратно к Двери. Максим чуть впереди, Леся и Денис – за ним.

– А что, Леся, отсюда никак нельзя связаться с Берендеем Кузьмичом? – спросил Денис. – Или с капитаном Страхеном? Если поблизости нет ни одного корабля, может, кто-нибудь прилетел бы за Тишей на ковре-самолете?

– Ковролете, – поправила Леся. – Не знаю я, как с Берендеем Кузьмичом связаться без емелефона.

– А я вот помню, кто-то говорил, что у Двери есть особая стража? Какие-то духи или что-то вроде того? Ты же должна знать! А, Леся?

– Стража есть. Но больше я ничего не знаю. Волшебники стерегут тайны Двери и острова До Свиданья пуще зеницы ока. Даже если здесь установлены какие-то магические механизмы, – сигнализация особенная или волшебная радиостанция, – учителя Лицея не очень-то спешили нам о них рассказывать. Может, в Травоведно-Зверознатном посаде таким вещам вообще не учат. Только у вас, в Следопытном.

– А вот поучиться там толком я как раз и не успел...– вздохнул Денис.

Они были уже совсем близко от Двери, когда у них за спиной раздался требовательный голосок.

– Мне уже скучно!

Все обернулись. Оказывается, Тиша неслышно брел за ними от самых чугунных цепей.

– Мне уже скучно! – повторил шошарр. – Я слышал, в Архипелаге весело. А тут скучнее, чем даже в открытом космосе! Там хотя бы есть спутники. И метеориты! А здесь... Немедленно расскажите мне как выбраться с этой противной скалы посреди противного моря или я... или я... – он замешкался на мгновение, но тут же нашелся:

– Больше не буду с вами разговаривать, вот.

– Видали, какой, – протянул Максим. – А зачем нам с тобой разговаривать, если мы сейчас вернемся в Закрытку, а ты здесь останешься?

– Максим, имей совесть, – одернула его Леся. – Вот именно, мы-то вернемся в Закрытку. А ему здесь торчать неизвестно сколько. Совсем-совсем одному! А что если он здесь... умрет?

Сказала – и тут же сама испугалась своего страшного предположения, которое, к сожалению, не выглядело столь уж абсурдным.

– Скажешь тоже – умрет, – фыркнул Максим. – От чего это?

– От голода... – Леся всхлипнула. – Или от холода...

– Вот-вот, – шошарр удовлетворенно кивнул. – От холодного голода и голодного холода. Или, по-вашему, от этого не умирают? Эх, земляне...

Максиму ничего не оставалось как согласиться. Но ему так хотелось вернуться домой, к своим книгам и компьютеру, что он был готов на любые уловки, лишь бы поскорее избавиться от шошарра.

– Люди – умирают, – согласился он. – Но ты же не человек, а... волшебное существо. А волшебные существа могут не есть годами.

– Смотря чего не есть, – ответил Тиша. – Скажем, каши или гороха я готов не есть хоть десять лет. Но без чипсов я быстро начну страдать. Я уже без них страдаю, между прочим.

– Слушай, а у тебя остался хотя бы один контрамот? – глаза Максима загорелись, ему показалось, что ему пришла в голову отличная идея.

– Один остался. А что?

– Ну так запусти его прямо в собственном кармане! В самом разогнанном режиме! Для всего мира пройдет месяц, а для тебя несколько минут. За месяц уж точно здесь какие-то добрые люди объявятся. Они увидят тебя, удивятся и заберут с собой! А ты даже соскучиться по своим чипсам не успеешь!

– Я же сказал: я уже скучаю. И уже страдаю без чипсов. Хотя они еще и не закончились, – шошарр вздохнул.

– Все равно, Максим дело говорит! – оживился Денис. – В самом деле, почему бы не попробовать с контрамотом?

– Не хочу, – отрезал Тиша.

Максим с Денисом обменялись красноречивыми взглядами: "Ох уж эти шошарры".

– Ну не хочешь как хочешь. Мое дело было предложить. Как станет невмоготу без чипсов – запускай контрамот.

– Не запущу.

– Да делай что хочешь! – вспылил Максим. – Запускай, останавливай, иди по волнам пешком! Письмо напиши, в бутылку засунь и брось в море! "Я, шошарр Тиша, нахожусь на необитаемом острове До Свиданья. Умираю без чипсов. Спасите кто может!"

Леся, конечно же, вступилась за шошарра.

– Максим, как тебе не стыдно? Тиша – наш гость. С гостями себя так не ведут. Я тут подумала и решила, что останусь с Тишей до тех пор, пока не придет корабль. Посидим на острове пару дней, и если никто не появится, а вся провизия закончится – вернемся обратно.

– Ну и что вы будете делать в зимнем Крыму одни? – резонно возразил Денис. – Даже в лучшем случае, если Тишу удастся посадить на корабль, как ты будешь возвращаться одна от самого лагеря "Лукоморье"? Об этом ты подумала?

Леся гордо задрала нос.

– Меня это совершенно не интересует. Как-нибудь выберусь!

– Ты меня извини, но глупость все это. Если уж на то пошло, я тоже с тобой останусь...

– Так у вас уже глупость в квадрате какая-то получается, – заметил Максим. – Я, значит, уеду, с Саньком и Майей Генриховной, а вы будете потом по дороге пешком топать до самого Симферополя? Нет уж. Я тоже остаюсь! Я же вам друг или что?

И сразу же у всех как гора с плеч свалилась. Ведь каждому из них сердце подсказывало, что нельзя бросать шошарра одного.

Что загадочные преследователи еще могут заявить о себе.

И что в полном тайн и загадок Архипелаге даже начинающие волшебники, какими все они были, могут оказаться для гостя из далекого мира куда полезнее, чем все фухтели и чипсы мира вместе взятые!


Прошло полтора часа.

Серый свет зимнего дня сгустился в предвечернюю синеву.

Ребята дважды обошли весь До Свиданья, но ровным счетом ничего интересного не обнаружили.

На острове напрочь отсутствовали дома, пещеры и какие-либо загадочные предметы, в которых можно было бы заподозрить волшебную радиостанцию.

Не были обнаружены также тайники с лодками, яхтами, парусниками, ковролетами, волшебными лампами и сапогами-водоступами.

На острове, правда, нашелся колодец, о существовании которого они раньше не подозревали. Ну и что с того? Наличие колодца, конечно, гарантировало, что предоставленные сами себе путешественники не умрут от жажды. Но вот уже бесплатного "Макдональдса" они не нашли как ни искали! А значит, путешественникам было вольно помирать от голода...

Единственной капитальной постройкой была стена, идущая через весь остров от одного обрыва к другому. Денис из любопытства залез на подходящий платан, чтобы поглядеть, что же там, за стеной. Он рассчитывал увидеть либо какое-то неясное радужное марево, наподобие того, в которое путник погружался во время прохождения через Дверь, либо некую совсем уж неописуемую пустоту. Нечто вроде космического вакуума, но только без звезд. И не черного, а, как почему-то представлялось Денису, серого цвета.

Однако, поверх гребня стены открывался вид на... вторую половинку острова До Свиданья!

Там, на этой второй половинке, тоже стояли платаны с пожухшими листьями. А дальше, за деревьями и огражденным чугунными цепями парапетом, простиралось такое же беспокойное и бескрайнее море. Будто бы стена продолжалась вверх до самого неба неприметным зеркалом, которое скрупулезно воспроизводило все, находящееся по эту сторону.

Аналогия с зеркалом напрашивалась сама собой, а потому вторую половину острова До Свиданья Денис сразу же назвал для себя Зазеркальем. И сразу же вслед за тем его посетила мысль: "Может, я смогу увидеть самого себя? Свое собственное отражение?"

Но сколько он не вглядывался в Зазеркалье, ни себя, ни своих друзей он не приметил.

– Ну что там? – спросил Максим снизу. Залазить на такую верхотуру, чтобы увидеть все собственными глазами, он побаивался.

– Да так... – неопределенно ответил Денис. – Не поймешь. То ли волшебники зачем-то поставили над стеной магическое зеркало, которое почему-то не отражает людей... То ли там, за стеной, попросту продолжается мир Архипелага...

– Не понял. Как это? Ты карту Архипелага когда-нибудь видел? Западнее До Свиданья ничего нет!

– Ой, Максим, там что-то непонятное. Надо у Леси спросить... Кстати, где она?

Максим огляделся.

– Не знаю... Хм, только что они с Тишей были здесь... А, вон они, гляди!

Леся и шошарр быстрым шагом удалялись от них.

– Куда это их понесло, интересно? – спросил Денис, спрыгивая с нижней ветви платана на землю.

– Пойдем за ними?

– Пойдем!

Когда они нагнали Лесю и Тишу, те уже подошли к краю обрыва в сотне шагов правее от того места, где заканчивалось ограждение из чугунных цепей.

– Осторожней! – крикнул Денис. – Не свалитесь, здесь высоко!

– Тссс, – прошипела Леся, приложив палец к губам. – Здесь кое-кто есть.

Она опустилась на колени над обрывом и показала вниз.

Тиша едва глянул одним глазком туда, куда она показывала, и сразу же отскочил от края шага на три.

– Ну нельзя же так! – возмутился он. – Такая высотища! Предупреждать же надо! Ой, держите меня, голова закружилась – мочи нет!

С этими словами он закружился на месте сам и... упал в обморок!

Но Денису и Максиму было не до шошарра, к странностям которого они уже вполне успели привыкнуть и понимали, что через пару минут тот подымется на ноги как ни в чем не бывало. Куда большие их интересовала находка Леси.

А нашла она вот что.

На узком каменном карнизе, который шел вдоль скалы метра на полтора ниже того места, где они стояли, цвело невиданное растение.

То, что они не приметили его раньше, казалось вполне естественным – заметить его можно было только со стороны моря. "Да и то, – прикинул Денис, – разве что с верхушки мачты".

Один-единственный, но очень крупный цветок растения больше всего напоминал полностью распустившуюся розу. Но при этом, в отличие от обычных роз, цветок состоял из лепестков двух типов: снежно-белых и алых. Белые лепестки располагались в центре цветка, а вокруг них трепетали под напором ветра алые. Выглядело это так, будто бы маленькую, белую розу, вложили в большую, алую.

– Ух ты! – ахнул Денис. – А почему ты, Леся, считаешь, что это "кто-то", а не "что-то"?

– Тише, я с ним разговариваю, – отмахнулась та.

– Может, она того, ку-ку? – прошептал Максим прямо в ухо Денису. – Ну я понимаю там еще говорящие волки и хрули всякие. Но разговаривать с цветком? Это ж надо такое придумать... И главное: почему она ничего не говорит вслух?

– Она же все-таки из Травоведно-Зверознатного, ей виднее, – тоже шепотом ответил Денис.

Он считал Лесю очень умной девчонкой. Такой, которая в отличие от почти всех других девчонок, слов на ветер не бросает. Ну а после летних приключений в Архипелаге он понял, что Леся не только "классная девчонка", но еще и "свой парень". Так в последнем учебном году называл его самого Тигра. Денис, поразмыслив, пришел к выводу, что "своими парнями" могут быть не только собственно парни, но и девчонки тоже.

Похоже, свой парень Леся, хотя и вела беседу совершенно безмолвно, но все же смогла договориться с бело-алым волшебным цветком до чего-то путного. Потому что тут наконец-то начались настоящие чудеса.

В бурлящем, вспененном волнами море у подножия скалы вдруг образовалась зона безупречного спокойствия. Круглая водная плешь озарилась из морских глубин игривыми золотистыми лучиками. Будто бы оттуда, со дна, поднималось небольшое ласковое солнышко!

Однако вместо "солнышка" в стылой сталистой воде сгустились угрожающие угловатые силуэты, которые больше всего напоминали... спинные плавники железной акулы-субмарины Князя Нелюды!

Максиму пришли в голову те же кошмарные мысли.

– Леся, Денис, скорее бежим к Двери! – воскликнул он и первым последовал своему призыву.

Леся заливисто рассмеялась.

– Эй, дурачок, стой! – закричала она ему в спину. – Да стой же! Это не то что ты думаешь! Сто-ой!

Видя, что Леся и Денис не двинулись с места, Максим остановился и, опасливо на них поглядывая (может, оба с ума сошли, на цветок этот бело-красный насмотревшись?), побрел к ним.

Леся была права. Вместо субмарины Князя Нелюды из моря подымалось нечто невиданное: огромная башня густо-синего, почти черного цвета. А то, что Денис и Максим приняли за спинные плавники субмарины, в действительности было крытыми балкончиками с остроконечными шпилями, которые как скворечники лепились по кругу у верхней площадки башни.

Потоки воды струились по карабкающимся ввысь стенам. Редкие, расположенные на разных уровнях окна были забраны стеклами – почти непрозрачными, такими же густо-синими, как и сама башня.

По одному из балкончиков метался перепуганный краб. После некоторых колебаний он предпочел сомнительный прогулке под промозглым ветром прыжок в воду без парашюта. Учитывая высоту – а башня вздымалась над головами ребят как порядочная девятиэтажка – следовало признать, что краб поставил абсолютный рекорд храбрости среди всех ракообразных Архипелага.

Когда башня наконец остановилась, у Дениса просто не нашлось слов, чтобы выразить свое изумление этим величественным, пугающим зданием.

Леся с Максимом тоже молчали – они впали в транс от доброй порции коктейля из восторга и испуга.

Из ступора их вывел Тиша.

– Эт-то что еще за штуковина? – задиристо спросил он. – Надеюсь, это склад первоклассных фухтелей? Иначе я не дружу!

– Вряд ли это склад фухтелей... – пробормотал Денис. – Леся, а ты уверена, что все нормально? Недобрая какая-то башня, тебе не кажется?

– Насчет башни я точно не уверена, но Альбин-Рубин сказал мне, что его друг...

– Кто такой Альбин-Рубин? – перебил ее Максим.

– Так зовут цветок с красными и белыми лепестками, который вы видели. Так вот, у Альбина-Рубина есть друг, который живет в этой башне. Сейчас мы с ним познакомимся.

И точно: прямо напротив них на гладких боках башни проступили линии, вместе сложившиеся в правильный шестиугольник. Еще одна линия, вертикальная, рассекла шестиугольник пополам. Получились створки двери или лучше сказать люка, которые незамедлительно распахнулись. А из открывшегося проема выдвинулись стальные рельсы, передний край которых уткнулся в осыпь обрыва.

По рельсам, тихонечко поскрипывая, выехала древняя, проржавленная вагонетка.

Она остановилась прямо перед ребятами.

В боку, обращенном к ним, обнаружился вырез, через который виднелись две деревянные скамьи.

– Похоже как кабину "американских горок"... Только старых-преста-арых... – прокомментировал Денис.

– Альбин-Рубин говорит, что мы можем входить, – сообщила Леся. – То есть ехать. Его друг ждет нас.

– Так кто же все-таки этот его друг? – настороженно спросил Максим. – Случайно, не какой-нибудь беглый упырь из Садово-Цветоводческой Тюрьмы, а? Может, именно там учат выращивать альбинов-рубинов? И делать такие корявые вагонетки?

Максим хотел еще что-то добавить, но Денис его одернул:

– Да бросай ты панику разводить! Если там, в башне, засел злобный и страшный маг-архимаг, мы все равно до Двери добежать не успеем. У магов оч-чень длинные руки, ты разве Нелюду не помнишь? Так что идем уже, нечего трусить!

– Я трушу? Ты меня назвал трусом?! – возмутился Максим.

– Никого я никем не назвал. Просто выхода у нас другого нет, – примирительно сказал Денис и уже занес ногу над ступенькой вагонетки.

Но не тут-то было: его беспардонно опередил Тиша, который был страсть как падок до всего нового и необычного. Сразу вслед за Тишей внутрь протиснулся Максим – он из кожи вон лез, чтобы показать, что ни капельки не боится. Ну а Лесю Денис, сообразив, что она хоть и "свой парень", но все-таки девчонка, галантно пропустил вперед сам.

В итоге Денис умостился на деревянной скамье внутри кабины последним.

Стоило им рассесться, как вагонетка рывком тронулась с места.

Как оказалось, Денис вовсе не зря упомянул "американские горки". На приличной скорости въехав внутрь башни, вагонетка двигалась горизонтально лишь до первого поворота. Затем она стремительно ухнула вниз. В лицо ударил теплый ветерок. У ребят перехватило дыхание. Леся пронзительно заверещала.

– Ура! Летим! Вот это да! – радостно завопил Тиша.

Вагонетка неслась по рельсам почти вертикально. Но, хотя в ней не было ни ремней безопасности, ни специальных железных стопоров, Денис не боялся, что они вывалятся. Неведомая сила удерживала вагонетку на рельсах, а ребят и шошарра – на местах.

Шахта, по которой мчалась вагонетка, была залита мягким золотистым светом. Но все вокруг мелькало так быстро, что ребята не успевали толком разглядеть ни стен, ни боковых коридоров, которые проносились мимо них со скоростью курьерского поезда.

Затем вагонетка совершила головокружительный кульбит и ребята вдруг осознали, что теперь они снова едут горизонтально. Они проносились через просторные залы, напоминающие сильно увеличенные учебные классы Мастерового посада.

Чего там только не было! Огромные колбы и реторты, тигли, змеевики и чаны, заполненные разноцветным расплавленным стеклом. У стен слаженно вращались деревянные колеса, заставляя скользить вперед-назад блестящие от масла шатуны. Клубы пара и зеленого дыма со свистом рвались из медных конусов, били в зеркала из чудного черного стекла и, мгновенно превращаясь на их поверхности в прозрачную жидкость, струйками стекали в пузатые серебряные чаны.

– Во дают! – без устали восклицал Максим, вращая головой. – Вот бы к нам, в Мастеровой, этот конденсатор! А какая тут магическая динамо! Вы поглядите только, какая динамо!

Затем они промчались через зал, напоминающий палеонтологический музей. Там были: чучело дракона, несколько многоногих скелетов неведомых, но очень страшных гадов, а также множество высоких стеклянных банок с чудищами, по сравнению с которыми червь-железняк показался бы безобидным мотылем. Без засушенных жаб, летучих мышей, змей, ящериц и множества экзотических растений тоже, конечно, не обошлось.

Тут уже пришел черед восхищаться Лесе.

– Настоящий двузобый василиск! А там, глядите, исполинская саламандра! И разрыв-трава! А вон головки ложного чердыньполоха!

Денис с Тишей помалкивали. Денису было, конечно, интересно, но чем восхищаться больше, чем меньше – он не очень понимал. А Тиша сразу сник, когда сообразил, что фухтелями здесь и не пахнет. Правда, в одном из залов ему почудился едва уловимый аромат любимого лакомства. Но выпрыгнуть из вагонетки, чтобы незамедлительно отправиться на его поиски, он не решился. Все-таки скорость!

Тем временем рельсы, все время потихоньку забирая вправо, описали полный круг и вагонетка, задрав нос, помчалась вверх. Как сообразил Денис – по той же самой шахте, по которой они спустились в подземелья.

"Похоже, хозяин башни решил поначалу похвастаться своими богатствами, – подумал он. – Но что же дальше? То-то будет смеху, если вагонетка сейчас снова вылетит на свежий воздух, люк за нами закроется, а башня погрузится обратно в море! А хозяин башни вслед нам закричит: "Прокатил я вас ребята, показал кое-какие диковины, а теперь проваливайте отсюда подобру-поздорову в свою Закрытку!"

Но смеху не вышло. Вагонетка поднялась до самого верхнего этажа башни, проехала еще немного по горизонтали и, заскочив в тупичок, мягко ткнулась носом в деревянный брус.

Справа от них распахнулся такой же шестиугольный люк, какой был на входе в башню. За ним угадывалась просторная комната, из которой тянуло всяческими вкусностями.

ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ. ХИТРОЦЕЛЬС ВЕЛИКИЙ И ЕГО ВЕЛИКИЕ ЗАМЫСЛЫ

Комната – а точнее сказать круглый зал с одним-единственным, зато большим окном – освещалась подвешенными на золотых цепях лампами.

У загроможденного яствами стола были расставлены стулья с резными спинками.

Четыре стула стояли вдоль длинной стороны, а пятый, самый высокий, занимал почетное место во главе стола. Но вот что самое удивительное: он был пуст. В зале не было ни души!

Если ребят это сразу же насторожило, то шошарра подобные мелочи жизни совсем не волновали.

Тиша подбежал к ближайшему стулу и взобрался на него с ногами – иначе ему просто не хватало роста, чтобы добраться до стола. Там он, покрутив хоботом, быстро нашел огурцы и сразу же принялся их лопать, громко чавкая.

Денис хотел было сказать Тише, что пока нет хозяина лучше не самоуправствовать. Но решил, что сейчас не самое подходящее время для урока хороших манер: бедняга, наверное, насквозь продрог на негостеприимном До Свиданья и не на шутку проголодался.

Денис, Леся и Максим остановились в двух шагах от стола, не решаясь занять пустующие стулья.

– Где же хозяин? – спросил Максим.

– Может, он – привидение? – предположил Денис.

– Слушай, Леся, хоть теперь ты нам расскажешь, что именно тебе сказал этот цветок, Альбин-Рубин? И как ты его все-таки нашла?

– Рассказываю. Когда Денис полез на платан, меня будто бы кто-то тихонечко позвал по имени. Я огляделась по сторонам, но никого не увидела. Но когда я смотрела в сторону моря, я услышала: "Иди прямо туда, куда смотришь". А вы с Денисом этого всего явно не слышали. Тогда я поняла, что со мной говорит не голосом, а мыслями волшебное растение. Нас в Травоведно-Зверознатном посаде поили особым эликсиром, который помогает слышать мысли некоторых растений. Тогда я мысленно спросила "Кто ты"? И услышала: "Альбин-Рубин, рукодельный алхимический цветок". Я снова спросила: "Что ты хочешь?" А он ответил: "Мой друг хочет поговорить с тобой и твоими спутниками."

– А насчет этого друга Альбина-Рубина ты не спросила?

– Спросила. Он сказал, что его друга зовут Хитроцельс, и что обитает он в древней магической башне, которая когда-то принадлежала Академии Черных Дел.

– То есть это все-таки вражеская башня! – воскликнул Максим. – Я так и знал! Разве хорошие люди станут селиться в плохом доме? Ну точно, теперь жди неприятностей...

– Чего кричишь? – аппетитно хрумкая, отозвался Тиша. – Не вижу никаких неприятностей. Вижу фухтели, очень даже приятственные...

– Да что ты вообще понимаешь, чучело инопланетное?! – огрызнулся Максим. – Может, у тебя сейчас от этих фухтелей уши превратятся в перепончатые крылья! А на хоботе вырастет змеиная голова!

– Вот это было бы здорово, – невозмутимо ответил Тиша. – На крыльях я мог бы улететь с этого скучного острова. А змеиной головой жалил бы таких вредных землян, как ты.

– Снова препираются, ну что ты с ними сделаешь, а? – всплеснула руками Леся, обращаясь к Денису.

К мелким и, в общем-то, безобидным стычкам в их маленькой компании Денис успел привыкнуть. Его беспокоило другое.

– Если по-честному, Леся, то мне тоже не очень-то нравится, что мы оказались в одной из башен Академии Черных Дел. Мы когда у крылатых лошадей гостили, Берендей с Егорием вполголоса как раз эти башни обсуждали. Так Быстрый, который случайно их разговор услышал, возмутился, будто они о жареной конине говорили. "Вы, дескать, конечно добрые волшебники, – кричал Быстрый, – но как не стыдно поминать такой ужас, да еще в пределах Лошадиного Царства!" Я еще тогда удивился, что лошади обычно такие вежливые, а тут вдруг Быстрого так разобрало... А кто такой, кстати, этот Хитроцельс?

– Ученый такой. Знаменитый. Я в книгах из лицейской библиотеки на его имя дважды натыкалась. Один раз, помню, писали про какой-то "эликсир Хитроцельса", в другой раз – про "возгонку Хитроцельса". А ты же знаешь, что рецепты, сочиненные магами Академии Черных Дел, в книгах Лицея не только не приводятся, но даже не упоминаются. Поэтому скорее всего Хитроцельс не имеет к Нелюде и его подручным никакого отношения.

– Ага. Но и в Лицее твой любименький Хитроцельс почему-то не работает! Хотелось бы знать почему, а?! – это снова был Максим.

В ответ со стороны входа раздалось покашливание и насмешливый, ироничный голос.

– Кхе-кхе... кхе-кхе, я мог бы ответить на ваш вопрос, господин лицеист... Хотите?

Ребята разом вздрогнули и обернулись. Но в шестиугольном проеме никого не было.

– Д-да, – Максим кивнул. – А где вы?

– Не все вопросы сразу... Отвечаю на первый: я не работаю в Лицее, потому что мне не интересно возиться с такими олухами, лентяями и бездарями, как вы. Отвечаю на второй...

– Мы никакие не олухи! – обиделся Максим.

– Не олухи, вот как? Тогда ответьте мне, господин лицеист, в какую фазу луны следует совершать отделение белейшей субстанции алхимического эфира от чернейшей субстанции алхимической земли?

– Эээ...

– Э-бэ! Бээээ! Мееее! – перекривлял Максима голос невидимого человека ("Человека ли?" – сомневался тем временем Денис). – Впредь не спорьте со старшими, дружочек. А теперь отвечаю на второй вопрос. Я прячусь за дверью. Потому что должен подготовить вас к своему появлению.

– А зачем нас готовить? – пожал плечами Денис. – Мы уже и так готовы!

– А вот в этом я сомневаюсь, господин лицеист. Учитывая, что мое жилище вызывает у вас настороженность в связи с его... ммм... сомнительным прошлым, можно быть уверенным, что моя внешность смутит вас еще больше.

– Вы тоже скелет? Как капитан ван дер Страхен?

– Скелет? Бр-р-р... Нет, ни в коем случае! Как правило, я имею внешность обычного человека. Но позавчера мне крупно не повезло. Занимаясь выделением желтого пигмента для Хромосферы, я по ошибке всыпал в тигль не толченую скорлупу яиц василиска, а порошок из зубов дракона. Тигль взорвался. Его содержимое, которое приобрело из-за зубов дракона свойства трансформатора, обдало меня с ног до головы. А с трансформатором шутки плохи...

– Трансформатор – это ведь такой прибор, при помощи которого преобразуют электрический ток? – вставил Максим, которому хотелось отыграться за "олуха".

– Пальцем в небо, мой дорогой осел. Трансформатор – это волшебная жидкость, которая превращает одних существ в другие.

– Во что же вы превратились? – спросил Денис, начавший догадываться, к чему клонит Хитроцельс.

– Сейчас увидите. Только пообещайте не верещать "мама, мамочка!" и не прыгать от испуга на люстры.

– Обещаем, – ответила за всех Леся и на всякий случай оглянулась на Тишу. Но тот мирно спал на своем стуле, трогательно прижав к груди недоеденный фухтель.

И тогда в шестиугольном люке показалась... голова дракона!

Одно движение когтистой лапы, другое – и Хитроцельс оказался в зале.

Был он ростом с обычного человека, передвигался на задних лапах и носил длинный, расшитый кометами и звездами плащ.

Однако во всем остальном Хитроцельс был настоящим драконом.

Под плащом горбатились крылья. На конце его вытянутой и довольно злобной морды рептилии красовался невысокий загнутый назад рог. Над теменем возвышалась пара рогов побольше. За спиной Хитроцельса волочился длинный хвост, покрытый крошечными серебристыми чешуйками.

Надо отдать волшебнику должное: если бы он не проявил достаточную деликатность и не предупредил ребят о том, сколь необычаен его внешний вид, дело могло бы и впрямь кончиться воплями "мамочка!". А так, хотя ребят и пробирало отвращение при взгляде на бородавчатую морду Хитроцельса, но все же сочувствие к пострадавшему за науку алхимику это отвращение перевешивало.

– Хоть вы и смотрите на меня, как на ползучего гада, а не как на славного солнечного стеклодува Хитроцельса Великого, – сказал волшебник, – но все же вы мои гости. А гости – это святое. А потому прошу к столу, господа лицеисты и госпожа лицеистка.

Долго уговаривать ребят не пришлось. Хозяин замка производил впечатление дракона... то есть человека заносчивого и себялюбивого, но не злого от природы. Ожидать от него какого-то подвоха вроде подмешанных в пищу колдовских снадобий было бы глупо. Ведь, согласившись залезть в вагонетку, ребята и так полностью отдали себя во власть Хитроцельса. И если бы только волшебник хотел превратить их в лягушек или, скажем, в молодых дракончиков, он уже имел возможность проделать это раз сто, окатив их подходящим трансформатором, когда они на всех парах проезжали через его подземные лаборатории.

Проголодавшиеся ребята заняли места за столом, во главе которого, шурша плащом и крыльями, уселся Хитроцельс.

Стоило им прикоснуться к еде, как сразу стало ясно, что избыток кушаний на столе – вовсе никакой не избыток, а обычный драконий ужин.

Распахивая пасть, которой позавидовал бы аллигатор, Хитроцельс отправлял туда целиком жареную курицу, а то и сразу две. Причем, как сделал бы и аллигатор, пищу он почти не пережевывал, а, пару раз куснув для вкуса, сразу вслед за тем заглатывал.

Ребята взяли по куриной ножке и не спеша, культурно с ними возились, с ужасом и восхищением наблюдая, как катастрофически быстро сокращаются запасы провизии на столе.

Пока Хитроцельс утолял свой воистину звериный голод, он помалкивал. Но, проглотив вслед за дюжиной курочек двух осетров, блюдо разных колбас, головку сыра и румяного поросенка, волшебник немного сбавил темп и утер морду кружевной салфеткой.

– Да-а, – протянул он, оценивающе взвешивая в лапе вторую головку сыра. – Как говаривал один мой знакомый людоед, совместная трапеза сближает... Так что, пожалуй, расскажите-ка, господа, о себе. И об этом смешном хомо элефантикус, который посапывает с недоеденным огурцом в обнимку.

– Хомо элефантикус – это "человек слоновый"? – догадался Максим, для которого уроки Майи Генриховны не прошли даром.

– Совершенно верно, – кивнул Хитроцельс. – Оказывается, не такой вы и олух, молодой человек, каким хотите казаться...

От вкусной еды волшебник заметно подобрел.

– ...Итак, – продолжал он, – мне очень хотелось бы услышать вашу правдивую историю. Что привело вас в Архипелаг посреди зимы?

Ребята переглянулись. Максим демонстративно поднял глаза к потолку. Леся кивнула Денису. Тот понял, что по молчаливому сговору Максим и Леся по-прежнему признают его своим предводителем. Это было лестно, но одновременно означало, что теперь ему придется отдуваться одному за четверых.

– Меня зовут Денис. Это Максим, это – Леся. Вот этого, как вы выразились, хомо элефантикуса, зовут... зовут... ну в общем Тиша. А на самом деле он не хомо элефантикус, а шошарр. Так вот этот шошарр свалился прямо на наш город вместе со своим летательным аппаратом. Он нашел нас и заявил, что ему до зарезу нужно попасть в Архипелаг. Зачем ему нужно сюда – он так и не объяснил. Но он так просил... Так просил и умолял, что мы вызвались доставить его на остров До Свиданья. К тому же, по его следу идут агенты Комитета по неспецифичным контактам...

– Это кто такие? – оживился Хитроцельс.

– Ну... Вроде наших волшебников-сыщиков, только гоняются они не за упырями и всякой нечистью, а... а за всем необъяснимым.

– То есть за другой нечистью! – хохотнул Хитроцельс. – Я рад, что в Закрытке снова учредили Инквизицию. Молодцы, давно пора было!

– Да нет же, какая там Инквизиция! Всего лишь нечто среднее между учеными и милицией.

– То есть Инквизиция! – рявкнул Хитроцельс.

Денис понял, что спорить с упрямым волшебником – дело гиблое.

– Хорошо, – сдался он. – Вы правы. За Тишей охотится Инквизиция. И, вероятно, еще кое-кто похуже.

– Кто же?

– Мы толком не разобрали. Какие-то крылатые существа. Очень агрессивные...

– Чем дальше тем интереснее... – Хитроцельс откусил половину сырной головки и о чем-то задумался.

– А... А вы чем занимаетесь, если не секрет? – отважилась спросить Леся.

– Я? – неохотно выходя из задумчивости, переспросил волшебник. – Я?.. Чем занимаюсь?

– Да-да, чем? Мы ведь привыкли, что все добрые волшебники Архипелага как-то связаны с Лицеем. А злой волшебник, Нелюда, живет сам по себе в замке на Гремуч-острове. Мы думали, что таких волшебников, которые жили бы сами по себе, в Архипелаге больше нет. Поэтому мы очень удивились, когда встретили вас.

Хитроцельс вздохнул.

– Печально, что нынешняя молодежь, задавая подобные вопросы, даже не краснеет. Какая узость мышления! "Добрые волшебники", "злые волшебники"... Ну вот я вам скажу, что я – "просто волшебник". И что: вам сразу всё ясно станет?

– Наоборот, ничего не ясно! – воскликнул Максим. – Это какая-то уловка! Вот ясно, например, чем заняты добрые. Они придумывают разные полезные вещи. Например, горшочки-самовары или емелефоны. Еще они защищают население Архипелага от всякой нечисти...

– Лечат людей! – подхватила Леся.

– И зверей! – добавил Денис.

– Чудесно, чудесно, – с готовностью закивал своей драконьей головой Хитроцельс. – Но вы согласны, что в основе всех лекарств и полезных вещей, которые они придумывают, лежит волшебство? Иначе какие бы они тогда были волшебники?

– Согласны, – хором ответили ребята.

– Ну так вот, меня интересует волшебство само по себе. Теория волшебства! Я – величайший знаток чародейства и волшебства во всем Архипелаге! Не в моем вкусе лечить каких-то там змей-скоропей от радикулита или объяснять морским лемурам, что воровать – нехорошо. Я занимаюсь чистой наукой. А заниматься чистой наукой можно только в тишине, когда под окнами никто не мельтешит, и емелефон не тренькает в кармане через каждые пять минут. А где, где здесь, в Архипелаге, тишина? Нет ее! На Туране ржут лошади. На Стогоне вопят чайки. На Буяне – столпотворение. На Копейкином острове вообще кошмар. Эти несносные хрули, как завидят волшебника, сразу наседают всем миром. То им продай, это для них изобрети... Вот поэтому, когда Академию Черных Дел разогнали, я выбрал старинную злодейскую башню, которую построил для себя знаменитый Лихочар, магистр Водоверти и Моретрясений. И уединился в ней!

– И вы не боялись коварных ловушек, которые злые волшебники оставляли в этих башнях? – спросил Денис. – Я слышал, много людей исчезло в них без следа?

– Хитроцельс Великий не боится никого и ничего. Хитроцельс Великий благоразумно опасается. Сорок лет мне понадобилось, чтобы разгадать все страшные загадки этой башни, обезвредить ловушки и перестроить ее по своему вкусу. Но хлопоты того стоили. Сижу теперь в тишине, на дне морском, и занимаюсь наукой. Красота!

– Да уж, красота, – скривился Максим. – А как же люди? Как же общение? Вы что, совсем никого не видите?

– Ну вас вот вижу, например. Еще ко мне в гости иногда заходят Берендей и другие чародеи помоложе. Уговаривают переехать на Буян. Обещают поставить мне хороший светлый терем в лесу и не беспокоить по пустякам. Но я им не очень-то верю. Будут ведь приходить каждые два дня: Хитроцельс, сделай то, Хитроцельс, придумай рецепт сего... А мне некогда размениваться на рецепты, я делом занят, клянусь алхимией! – он азартно хватил увесистым драконьим кулаком по столу. Задребезжала посуда.

"Ну и субъект, – подумал Денис. – Сидит под водой лет двести, называет себя "Великим"... А в чем это величие, спрашивается, выражается? Уж можно подумать, и впрямь ходил бы к нему каждый день Берендей за какими-то "рецептами"! Сам он, что ли, этих рецептов не знает?"

– А каким именно делом вы заняты? – спросил Денис. – Нельзя же заниматься делом вообще? У вас, наверное, есть какая-то мечта?

В глазах Хитроцельса вспыхнули две яркие звездочки. Похоже, он только и ждал подобного вопроса.

– Мечта? Нет, мечты – это нечто слишком зыбкое, эфемерное. Настоящие ученые не мечтают! Настоящие ученые видят будущее, потому что могут его рассчитать на строго научной волшебной основе! Они умеют показать всем выскочкам, задавакам и недоучкам, что такое настоящее волшебство! И я докажу им, скептикам и недотепам, что Хитроцельс по праву называет себя Великим!

"Нелюда говорил хрулям очень похожие вещи..." – вспомнил Денис и по его спине пробежал холодок.

– И как вы собираетесь это сделать? – опасливо спросил он. – Сломаете Дверь в Закрытку?

Леся и Максим тоже насторожились. Одному Тише все было нипочем – он продолжал наслаждаться здоровым послеобеденным сном, слегка похрапывая.

– Что за глупости – ломать Дверь в Закрытку?! Зачем это? Чтобы самые тихие в Архипелаге окрестности острова До Свиданья превратились в проходной двор? Тут и так из-за вас, лицеистов, летом невозможно нос на поверхность высунуть. Так и шастаете! Но то ли еще будет, если сломать Дверь! Из Архипелага в Закрытку сразу же ринется мерзкая свора хамов из Садово-Цветоводческой Тюрьмы во главе с этим психом-одиночкой... Как там его?

– Нелюда, – подсказал Денис.

– Вот-вот, верно, – кивнул Хитроцельс. – Нелюда. Но это даже не самое страшное! Потому что навстречу им, из Закрытки в Архипелаг, полезут туристы. О, я читал одну очень поучительную книгу! Там было рассказано, что это за чудовища! Каждую минуту они требуют "видов" и "достопримечательностей", всюду разбрасывают обертки от мороженого и чипсов...

При слове "чипсы" Тиша негромко причмокнул, но не проснулся.

– ...Они пьют газированную воду целыми ведрами, мусорят бутылками из-под пива и фотографируются возле каждого камня, хотя бы отдаленно похожего на руину... Что может быть хуже туристов?! Не-ет, на моем месте надо быть заклятым врагом самому себе, чтобы ломать Дверь в Закрытку!

После такой пламенной тирады Хитроцельса у ребят отлегло от сердца. Окончательно стало ясно, что этот странный волшебник так же точно терпеть не может Нелюду, как и они.

– Да и вообще, зачем ломать? – продолжал он. – Чтобы показать всем, что ты по-настоящему велик, надо создавать, ведь верно?

– Верно, – улыбнулся Максим. Волшебник начинал ему нравиться...

– Но что создать? – размышлял вслух Хитроцельс. – Эликсир бессмертия? Довольно глупо! Если все станут бессмертными, для борьбы с перенаселением придется не рожать детишек, а они довольно славные.

– Я об этом как-то раньше не думала, – сказала Леся. – Всегда мечтала, чтобы был изобретен эликсир бессмертия... Чтобы мои папа с мамой, мои друзья, да и я сама жили вечно... Но вы, похоже, правы...

– Я всегда прав, – отмахнулся Хитроцельс, чем снова вызвал неодобрительные гримасы у Дениса и Максима. "Вот ведь зазнайка!" – одновременно подумали оба.

– Но мы затронули интересную тему, друзья, – продолжал волшебник. – Так слушайте же! Что, что изобрести, что создать – такое, чего раньше не было? О чем даже не мечталось другим волшебникам и чародеям? Что? Вечный хлеб?

– А что такое "вечный хлеб"? – не понял Денис.

– Это такое условное название. Как "философским камнем" называют некий волшебный предмет, который превращает свинец в золото, а заодно дарует своему создателю бессмертие, так вечным хлебом называют...

– А! Вспомнил! – перебил Максим. – Это была книжка такая. Так и называлась: "Вечный хлеб". Какой-то ученый изобрел съедобное вещество, на вид – обычное тесто. Но это тесто росло само по себе. Причем и на воздухе росло, и в воде. Ученый мечтал накормить этим веществом весь мир. Но, как обычно, все закончилось плохо.

– Ты еще и книжки читаешь? – изумился Хитроцельс. – Похвально, молодой человек, похвально. Беляев была фамилия того писателя, о котором ты говоришь. Славный был фантазер! Кстати, хотите верьте, хотите нет, но сюжет насчет вечного хлеба был ему подсказан одним моим знакомым...

– Кем это?! – не утерпел Максим.

– Не важно, вы его не знаете, – бросил Хитроцельс. – Скажу только, что история, положенная Беляевым в основу его книги, – подлинная. Она случилась со мной двести пятьдесят три года назад.

– С ума сойти! – ахнул Максим.

– Чему тут удивляться, – отозвалась Леся, – если даже тиранозавр в "Парке Юрского периода" – настоящий? И мы с ним знакомы лично!

Максим стушевался:

– Вообще-то да... Если так подумать...

– Любезные лицеисты, ваш молодой задор радует меня, старого нелюдима, – холодно сказал Хитроцельс. – Но я хотел бы вам напомнить, что перебивать старшего – предосудительно.

Ребятам стало неловко и они бросились наперебой извиняться.

– Извините! Нам очень интересно про вечный хлеб!

– Правда! Расскажите!

– Мы не будем перебивать! Честно!

– Сама история про вечный хлеб не очень интересна, хотя достаточно поучительна. Все так и случилось, как описал Беляев, только в другом мире и в другое время. Хотя мне удалось создать вечный хлеб, правильнее было бы назвать его "вечным тестом". Был он не больно вкусен, в больших дозах довольно вреден, а главное – разрастался так быстро, что чуть не затопил целую страну. А жители этой страны, вместо того, чтобы признать меня Хитроцельсом Великим, изругали последними словами. Так что пришлось мне искать другое применение своим талантам. И тогда я решил: если нельзя даровать людям бессмертие и если даже не выходит всех как следует накормить, значит надо на худой конец... Ну-ка думайте... Что?..

Хитроцельс обвел ребят лукавым взглядом.

– Сделать курицу, несущую золотые яйца? – предложил Максим.

– Холодно! – хохотнул волшебник. – Если золота изготовить не очень много и отдать одному человеку, в этом не будет ничего нового. Это проделывали уже сотни раз самые разные волшебники и алхимики! А если нахимичить золота целую гору, то оно сразу же обесценится и станет не дороже обычного железа.

– Почему? – наивно удивилась Леся. – Это же золото!

– Потому что, – Хитроцельс наставительно поднял указательный палец, увенчанный устрашающим драконьим когтем, – золото и другие драгоценности дорого стоят только из-за того, что их мало. А если бы их стало много, они бы сразу подешевели. Так устроена экономика!

– Ну ладно, – неохотно согласилась Леся, – пусть курица с золотыми яйцами не годится. Но может быть тогда придумать лекарство от всех болезней? Вот бы все обрадовались!

Хитроцельс покачал головой.

– Ты добрая девочка. Но лекарство от всех болезней – это уже почти эликсир бессмертия, который мы с вами несколько минут отвергли. А кроме того... сугубо между нами...

Хитроцельс понизил голос. Ребята навострили уши, боясь пропустить хотя бы одно слово этого заносчивого, но по-своему обаятельного и милого чудака.

– Я бы этого никому не сказал... сам не знаю, что на меня накатило... дело в то, что я... я... не знаю как создать лекарство от всех болезней... или, выражаясь научным языком, панацею.

Последние слова Хитроцельс произнес уже громче и уверенней. Чувствовалось, что обращение к любому заковыристому научному термину сразу же придает ему уверенности в себе.

– Когда-то я занимался медициной, – продолжал Хитроцельс. – У меня были кое-какие успехи. Я создал эликсир от облысения. Но он действовал только на брюнетов, да и то не на людей, а на королевских эльфов. Которые все как назло салатовые блондины, кроме очень редких обратных альбиносов. Еще из растения, которое хрули называют "папоротник-пушок", я смог выделить экстракт, лечащий конскую ангину. Есть у меня и кое-какие другие достижения в этой области. Микстура для морских лемуров, горчичники для песьеголовцев, искусственная клюквенная кровь для вампиров... Но это все мелко, мелко!

– И не просто "мелко", – недовольно сдвинул брови Максим. – Что-то не очень я понимаю вашу медицину. Куда это годится? Весь Архипелаг считает песьеголовцев зловредными разбойниками, а вы для них – горчичники? Ах бедненькие! Ах несчастненькие! А подкармливать вампиров – это вообще свинство, если хотите знать мое мнение!

– Медицинская этика, – задрал бородавчатый подбородок Хитроцельс, – не делит существ на "вредных" и "полезных", на "злых" и "добрых". Для врача существуют только здоровые и больные. Если вас этому в Лицее не научили, мне очень жаль.

– А кровь для вампиров? Или медицинская этика делит вампиров не на больных и здоровых, а на сытых и голодных, а? – не унимался Максим.

– Искусственная кровь, молодой человек, – напомнил Хитроцельс. – Вампиры – это особая статья. Я думаю, вы, по малолетству своему, в вампирологии – полнейший чурбан. Настоятельнейшим образом рекомендую вам мемуары Валентина Сребропульского "Осиновый меч" и основательную монографию Егория Ильича Муромского-Сиверского "Трагедия вампиризма: от комара до вурдалака".

– Егория Ильича? Из Следопытного посада? – уточнила Леся.

– Его самого.

– Эти книги я обязательно прочту! – пообещал Максим. – Но все равно не могу понять, почему вы считаете, что вампиров лучше подкармливать, чем истреблять?

– Это не я так считаю, а Егорий Ильич и другие заслуженные борцы с нечистью, – сказал Хитроцельс. – Вот у них и спрашивайте. А я просто любезно согласился выполнить их заказ на разработку дешевого и питательного кровезаменителя.

Все, что рассказывал волшебник, было очень занимательно. Но Дениса больше всего интересовало, чем же занимается Хитроцельс сейчас, располагая такими замечательными магическими лабораториями. Поэтому теперь уже Денис напомнил всем, что они снова ушли в сторону от темы и попробовал угадать цель волшебных исследований Хитроцельса.

– Может быть, – предположил Денис, – вы задумали что-то построить? Судя по вашим мастерским, вы умеете делать великолепные машины! Вот я и думаю: а вдруг вы решили подарить Архипелагу что-то вроде робота? Такого железного человека, который выполнял бы вместо людей разную тяжелую работу? Строил бы дома и дворцы, копал шахты, прорубал туннели?

Денису очень хотелось, чтобы его догадка оказалась верна. Потому что тогда появлялась надежда, что Хитроцельс в состоянии помочь им попасть на остров Буян. Ведь может же у него оказаться в запасе какой-нибудь усовершенствованный ковролет или кораблик-самоплав!

"Или, того лучше, – размечтался Денис, – вдруг это действительно железный человек – и притом огромный? Такой, что если он пойдет по морскому дну, его голова будет торчать над водой. Тогда мы могли бы забраться железному человеку на макушку, а он бы просто перенес нас через море! Вот это было бы здорово!"

То-то Денис обрадовался, когда Хитроцельс одобрительно посмотрел на него и ответил:

– Ну что же: тепло! Ты близок к отгадке! Строить надо. Я тоже так решил: строить! Но только зачем делать железных дуроломов? Во-первых, по меньшей мере одного я знаю: это магистр Ордена Бледных Витязей. Правда, он, хе-хе, вряд ли будет для кого-то копать шахты и прорубать туннели... Во-вторых, у вас, в Закрытке, созданием роботов заняты миллионы людей. Рано или поздно роботы появятся безо всякого волшебства. Зачем же мне, Хитроцельсу Великому, копировать чужие придумки? Нет, я изобрел нечто оригинальное. Такое, что увидит каждый! Каждый житель Архипелага! Ну-ка, подумайте, что видит каждый человек каждый день?

– Ложку и вилку? – предположил Максим.

– Кое-где едят руками или палочками, – возразил Хитроцельс.

– Ну тогда ботинки! Или кроссовки! Обувь, в общем, – предположил Денис.

Хитроцельс не сдавался:

– Кое-где ходят босыми.

– Ребята, мне кажется, вы не там ищите, – сказала Леся. – У меня появилась мысль... Наверное, я тоже ошибусь, но... но каждый день все жители Архипелага видят только одну вещь: солнце.

Воцарилась тишина. Денис и Максим в глубочайшим изумлении таращились на Лесю.

"Это надо же было такое выдать! – думал Денис. – Ну допустим даже если это верно – с точки зрения логики. То, с точки зрения той же логики, какое отношение солнце имеет к планам Хитроцельса? Солнце – оно где? Правильно, на небе. А волшебник где? Правильно, на земле. Неувязочка выходит."

Хитроцельс тоже молчал. И тоже смотрел на Лесю. Его драконья морда не выражала ничего определенного.

– А как же Крайний Север? – нашелся Максим, который думал примерно о том же, что и Денис. – На Крайнем Севере, как известно, солнце всю зиму не показывается из-за горизонта. Так что видят его там далеко не каждый день.

– Это у нас, в Закрытке, – возразила Леся. – А в Архипелаге нет Крайнего Севера. Как, кстати, и Крайнего Юга.

– Ты угадала, юная лицеистка, – голос Хитроцельса звучал глухо и торжественно. – Я строю солнце. Свое солнце, которое подарю всем жителям Архипелага. И когда обычное солнце будет исчезать за горизонтом, над Архипелагом будет подыматься Солнце Хитроцельса. И светить всем. Совершенно бесплатно.

Сотни вопросов родились в голове Дениса практически одновременно. Среди них были десятки "Как?", несколько "Зачем?" (в самом деле: одного солнца что ли мало? и разве луны не жалко?) и один "Когда?". А вот вопросов "А правда ли?" и "Может, волшебник сошел с ума?" у Дениса не возникло.

Хитроцельс, похоже, был наделен тем же даром, что и Берендей Кузьмич: что бы он ни говорил, все его слова вызывали доверие. Чувствовалось, что это очень талантливый, видавший виды волшебник, который не станет бросать на ветер ни полсловечка.

Из всей своей сотни вопросов Денис задал только один:

– И когда ваше солнце заработает?

– О, вот теперь видно, что вас учат на волшебников, а не на ослов. Осел обязательно спросил бы "а зачем вам второе солнце, одного, что ли, мало?"...

Денис покраснел. По Хитроцельсу он получался как раз ослом. Хотя и не стопроцентным.

– ...А серьезного лицеиста сразу видно. Солнце заработает после того, как я доделаю для него Хромосферу. В основном светило уже готово. Если бы не моя дурацкая ошибка, из-за которой взорвался тигль с пигментом, Солнце Хитроцельса можно было бы запустить еще вчера. А так придется прокрутить весь алхимический цикл по Хромосфере с самого начала. Но это займет от силы неделю! А если вы мне поможете, то можно и в четыре дня уложиться. Если же пойти на один рискованный эксперимент... Если с точностью до семнадцатого знака все как следует рассчитать... То можно успеть и за двадцать четыре часа! Так что, друзья мои, я приглашаю вас стать свидетелями и даже соучастниками величайшего из всех волшебных свершений Архипелага: запуска Солнца Хитроцельса!

Не успели Денис с Максимом осмыслить это дикое предложение, как Леся уже ответила за всех.

– Мы очень польщены, – дипломатично сказала она. – Это большая... это огромная для нас честь! Помочь самому Хитроцельсу Великому! Да еще в таком деле! Но нам очень важно, чтобы наш друг Тиша как можно скорее добрался до Копейкина острова. Нам все равно, как это произойдет – по морю или по воздуху, только бы поскорее. А нам самим надо срочно возвращаться в Закрытку. Понимаете?

– Нет. Не понимаю, – сухо сказал Хитроцельс. – Как вы можете думать о каком-то хомо элефантикусе, а тем более о скучной Закрытке, где душно любому волшебному искусству? Как вас может заботить вся эта суета после того, как вы получили шанс увидеть Солнце Хитроцельса? Вы только вдумайтесь! Это вам не горшочек-самовар! Не шапка-утайка и не ковер-самолет! Это нечто абсолютно невероятное! В Закрытке такого и через тысячу лет не будет! А у нас – пожалуйста!

Волшебник вскочил и в возбуждении подошел к окну, за которым уже было черным-черно.

– Невиданный прогресс! – продолжал разглагольствовать он. – В Архипелаге есть такие места, где с трудом вызревают даже груши. Слишком холодно, слишком мало света. Но если солнце будет светить круглые сутки, на севере Туран-острова можно будет даже в феврале питаться персиками! У нас кое-где по сей день жгут свечи, чтобы освещать дома. Не хватает на всех волшебных светильников! А так – не придется ничего жечь! А темные дела, которые обычно творятся под покровом ночи? Ведь, несмотря на все старания Следопытного посада, и сейчас еще бродят кое-где неотловленные вурдалаки и волколаки. Но как только исчезнет ночь, все они мгновенно останутся без...

Хитроцельс осекся, но спустя несколько секунд продолжил с новым рвением:

– Вот вам пожалуйста: какие-то недоумки болтаются по морю, размахивая факелами. Ну что в этом хорошего? Страдает пожарная безопасность! Так ведь можно и корабль поджечь! А если бы над ними сияло Солнце Хитроцельса...

И тут ребята наконец осознали...

Наконец-то они сообразили...

Наконец-то!

Недалеко от острова Хитроцельс увидел корабль! О котором уж не чаяли, на который уж не надеялись!

Так ведь корабль-то им и нужен!

Все трое, как по команде, вскочили из-за стола и подбежали к Хитроцельсу. Максим так спешил, что даже наступил волшебнику на хвост. Но тот, увлеченный своим монологом, и ухом (точнее сказать – рогом) не повел.

Но вот незадача: за толстенным синим стеклом, да еще в темнотище, не было видно ни зги. Максим с Лесей вообще ничего не рассмотрели. Даже зоркому Денису пришлось напрячь зрение, чтобы обнаружить едва приметный огонек, который мерцал у самого горизонта.

– Где корабль? Где недоумки? – шепотом спросил Максим у Леси. – Темно хоть глаз выколи.

– Это нам с тобой темно. А Хитроцельсу как раз нормально, – объяснила Леся. – Драконье зрение отличается от нашего двумя особенностями. Во-первых, оно ночное, а во-вторых – телескопическое.

– То есть драконы видят находящиеся далеко предметы увеличенными? – догадался Максим.

– Да. Если хотят.

Итак, в окрестностях острова До Свиданья все-таки появился корабль. Оставалось понять как посадить на него Тишу.

ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ, В КОТОРОЙ ЛЕТАЕТ ГРОБ, КРИЧАТ ГРИФОНЫ, А ДРАКОН ПЛЮЕТСЯ ХЛАДИНИЕМ

Наутро распогодилось. Свежий ветер разогнал тучи, море успокоилось и выглянуло ласковое солнце.

Неизвестный корабль, а точнее ладья, по-прежнему бесцельно болтался вдалеке от берега со спущенным парусом.

Увы, что происходит на борту ладьи, рассмотреть было практически невозможно. Ясно было только, что корабль не спешит причаливать к острову До Свиданья. Впрочем, и удаляться от него вроде бы не собирается.

Денис, Леся и Максим стояли на вершине башни Хитроцельса и обсуждали что делать дальше.

Тишу, казалось бы, тема их разговора должна была заботить больше всех. Ведь именно он заварил всю эту кашу! Однако через несколько минут этого "военного совета" шошарр приуныл, поскучнел и, широко позевывая, сообщил, что просто обязан проверить оранжерею Хитроцельса на предмет того, не растут ли в ней какие-нибудь особенно деликатесные фухтели.

Следует сказать, что Тиша на удивление быстро освоился в сложной системе шахт и коридоров башни, словно бы прожил там всю свою жизнь!

Он радостно носился повсюду на скрипучей вагонетке, совал свой хобот во все закоулки и тайники, без страха трогал и пробовал все, до чего мог дотянуться. Словом, производил впечатление шошарра, который готов остаться в этом до отказа напичканном волшебством месте навсегда.

– Жаль, что Хитроцельс обиделся из-за Солнца. Он ведь на самом деле неплохой дядька, – вздохнул Денис. – Но как ему объяснить, что у нас совершенно нет времени?

– Да ведь объясняли уже вчера! Чуть не охрипли! – проворчал Максим, усаживаясь на каменный парапет, окружавший вершину башни. – Что нам было еще ему сказать? Что мы ненавидим искусственные солнца? Что мы ненавидим волшебство?

И в самом деле: вчерашний ужин и так закончился ожесточенным спором.

Ребята упрашивали Хитроцельса снабдить их лодкой или еще какой-нибудь посудиной, чтобы добраться на ней до неведомого корабля, посадить на него Тишу и вернуться обратно.

Леся в конце концов даже заявила, что они согласны принять участие в изготовлении Хромосферы и запуске Солнца Хитроцельса – после того как они сдадут Тишу мореходам Архипелага. Но взбалмошному волшебнику как вожжа под хвост попала: нет у него никакой лодки! Нет даже никакой посудины! А размениваться на мелочи и заниматься паршивым плотницким ремеслом он не собирается! И вообще, по законам гостеприимства он готов терпеть их в своей башне сколько влезет, только пусть перестанут канючить! Не хотят помогать – так пусть хоть не мешают!

– Да, прямо беда... – вздохнула Леся. – Вот бы придумать как этому кораблю просигналить!

– Действительно, – согласился Денис, – если бы они сами подошли к До Свиданья, все наши проблемы были бы решены!

Максим задумчиво грыз дужку своих очков.

– Слушай, а зеркальца у тебя нет? – спросил он у Леси.

– Зеркальце? Было где-то...

– Ну так давай. Хоть солнечных зайчиков попускаем. Может, они там, на корабле, обратят на нас внимание.

Денис признал, что мысль очень даже ничего. Ему стало немного завидно, что такое элегантное решение проблемы предложил Максим, а не он сам.

– Ага, нужны им твои зайчики, – буркнул Денис. – Они что – башни не видят? Я думаю, если их такая громадина не заинтересовала, то зайчики их не заинтересуют и подавно!

– Может, они как раз башни и боятся, а потому не подходят к берегу, – возразил Максим. – А если им посигналить, они увидят в подзорную трубу, что здесь нет ничего страшного. Что на вершине – обычные ребята, то есть мы. Им станет интересно кто мы такие – вот они и подплывут, чтобы рассмотреть все получше.

– Так. Ясно, – сказала Леся, которая тем временем перерыла все карманы. – Я вчера зеркальце переложила в рюкзачок. Сейчас за ним схожу...

БУМ...

БУ-УММ...

БУ-У-УМММ...

Гулкие удары разнеслись над островом До Свиданья. Будто кто-то уронил с Останкинской телевышки три железных контейнера, набитых чугунными ядрами.

Брови Дениса взлетели на лоб.

– Это что еще такое? – спросил он, озираясь. Денис пытался понять, откуда доносятся звуки – изнутри башни Хитроцельса, со стороны моря или...

БУМ...

БУ-УММ...

БУ-У-УМММ...

Еще три удара!

Заподозрив неладное, Денис посмотрел в сторону Двери.

Он и его друзья находились сейчас очень высоко. Куда выше макушки платана, на который Денис залазил вчера, чтобы поглядеть, что находится за стеной.

Перед ними как на ладони лежало все то, что видел Денис вчера по ту сторону стены, в Зазеркалье. А именно: вторая половина острова До Свиданья, платаны, чугунные цепи над морем и само море. Только не было в море крохотного кораблика, не торчала из воды рядом с островом исполинская башня Хитроцельса и вообще: зеркало отражало лишь то, что ему вздумается.

А сейчас вздумалось ему отразить (или, точнее, показать?) нечто странное и зловещее.

Под самой стеной – там, в Зазеркалье – топтались огромные крылатые существа с львиными телами, орлиными головами и крыльями. Всего их было четыре и каждое из них имело свою масть. Одно существо было серое в яблоках, другое – вороное, третье – белое, а четвертое – медно-рыжее.

На спинах крылатых существ сидели диковинные всадники. На головах у них были надеты глухие шлемы с прорезями для глаз. В этих шлемах, в блестящих, будто бы лакированных плащах и матовых стальных латах всадники напоминали европейских рыцарей времен войны Алой и Белой Розы. Правда, Денис не заметил при них ни одного копья, но это еще не значило, что они вовсе безоружны.

Невидимое полупрозрачное зеркало, которым продолжалась вверх стена острова До Свиданья, обладало какими-то очень необычными волшебными свойствами. Потому что спустя несколько минут на нем появились... большие огненные надписи!

Над головой каждого крылатого существа теперь плавала надпись "Грифон". А над головами рыцарей загорелось: "Кевин", "Кельвин", "Конрад", "Корвин".

– Ты посмотри, как в компьютерной игре! Ты понял, Денька? Волшебное стекло разъясняет, кто пытается войти в Закрытку! – восторгался Максим. – Спорнем, что когда мы вчера в Дверь стучали, нас точно так же было видно?! И над нами было написано "Денис", "Леся", "Максим", "Тиша"! Ты понял?! Это система безопасности Архипелага на случай серьезной осады из Закрытки! Правда, не совсем понятно, почему эта система показывает не коридор лагеря "Лукоморья", а вторую половину острова...

– Действительно... – пробормотал Денис. – Но мне бы хотелось, чтобы в этой компьютерной игре были кнопки "Стрелять из пушки" и "Стрелять ракетами".

– Зачем это? – не понял Максим.

– Потому что мне кажется, то есть я практически уверен в том, что... что к нам пожаловали те самые чудовища, за которыми охотился Кузнецов! Те, которые были там, на озере!

– Ты думаешь?!! – завопил Максим и в его глазах заиграл неподдельный ужас.

– А ты что думаешь?!! – еще громче завопил Денис, который вдруг со всей ясностью осознал, что на этот раз они все-таки вляпались по самые уши. И притом отнюдь не в варенье...

– Мальчики, надо бы сходить за Хитроцельсом, – негромко и спокойно сказала Леся. В отличие от Дениса и Максима она самообладания не потеряла.

И тут в поле зрения в Зазеркалье появился новый предмет. Этот предмет пятился задом от Двери. Надпись "Грендель, магистр Ордена Бледных Витязей" появилась над ним быстрее, чем ребята опознали в нем...

Гроб!

Это был гроб! И не простой, а летающий!

Огромный, весь не то гранитный, не то мраморный, он держался в воздухе... благодаря фигуркам четырех грифонов, расположенных попарно спереди и сзади!

Грифоны лениво помахивали каменными крыльями, но этого, видимо, чудесным образом хватало. Тут и самый последний скептик, не верящий ни в магию, ни в экстрасенсов, согласился бы, что в этих каменных грифончиках заключена немалая волшебная сила.

А где же магистр Ордена Бледных Витязей, о котором сообщала надпись? Оставалось предположить самое страшное: он лежит в гробу!

– Да, ракеты нам сейчас не повредили бы... – согласился Максим.

Гроб перестал пятиться. Едва заметно качнулся. И – со страшной скоростью врезался в Дверь.

БУ-У-УМ!

ХРЯСЬ!

Седьмого удара Дверь не выдержала. Блеснула яркая вспышка. Из дверного проема ударил фонтан деревянной щепы!

И уже не там, в Зазеркалье, а здесь, в Архипелаге, ребята увидели непрошенных гостей.

Между платанами показался гроб магистра. Вслед за ним летели четыре витязя верхом на грифонах.

Выходило, что этот летающий гроб – штучка почище Очков Вия. То, о чем только мечтал Князь Нелюда, когда охотился за Очками, произошло прямо на глазах у ребят!

– Они сломали Дверь! Пора смываться! – закричал Максим.

В ответ раздалось грозное клекотанье грифонов. Сразу же заметив ребят на вершине башни, страшная пятерка свернула вправо. Гроб и грифоны с треском врубились в крону платана, сломали несколько веток и начали круто набирать высоту.

Но прежде, чем показать витязям спину, Денис успел стать свидетелем еще одного чудесного события.

Груда деревянных обломков и погнутые железные полосы, которые еще минуту назад составляли Дверь, вдруг шевельнулись. Железяки выпрямилось, принимая прежнюю форму. А деревянные обломки и щепки резво поднялись в воздух и полетели обратно к дверному проему.

На лету обломки перемешивались и притирались друг к другу. В дверном проеме они зависли поскрипывающим облаком. Еще мгновение – и Дверь снова стояла цела-целехонька!

"Молодцы волшебники! От грубого взлома защита отличная! – порадовался Денис. – Видать, тут Нелюде и вправду нужны были именно Очки Вия, чтобы дверной проем простоял открытым хотя бы минут десять. А иначе как? Взломал дверь, сам выскочил и трех-четырех песьеголовцев с собой вывел, а остальная нечисть останется в Архипелаге, замки на Двери целовать!"

Денис был прав, но кое-чего он не знал. Войти в Архипелаг было куда проще, чем из него выйти. И если летающий гроб магистра Гренделя смог разбить Дверь со стороны лагеря "Лукоморье", это еще не значило, что этот трюк пройдет повторно, со стороны острова До Свиданья.

Не задумывались об этом и бледные витязи.


В круглой площадке на вершине башни Хитроцельса имелись два люка. Один люк – шестиугольный, как и многие дверные проемы башни, – был шагов десять в поперечнике и скрывал под собой центральную шахту, которую Хитроцельс называл "пусковой". Именно из этой шахты волшебник рассчитывал запускать свое искусственное солнце.

Рядом с этим громадным люком имелся другой, куда меньший, и не шестиугольный, а круглый.

Над люком сверху нависал зловещего вида железный грибочек. Давным-давно под ним стоял караульно-дозорный вурдалак, стерегущий покой Лихочара, магистра Водоверти и Моретрясений.

Когда башня досталась Хитроцельсу, волшебник в один прекрасный день решил грибочек этот спилить и выбросить – чтобы не портил своим поганочьим видом строгие очертания башни.

Но пока Хитроцельс подбирал подходящую алмазную пилу, мимо пробежала крыса (к слову сказать, это был прапрапрадед Суперпрезидента Кус-Куса).

Хитроцельс задумался над тем, что крысы испокон веков воруют у людей всякую вкусную и полезную всячину и при этом, как правило, остаются совершенно безнаказанными! Разве это справедливо? Потом он поразмышлял о том, как хорошо было бы построить Абсолютную Крысоловку. И сразу же начал прикидывать, куда девать бедных грызунов, пойманных Абсолютной Крысоловкой. Не убивать же их, в самом деле! Значит, придется их куда-то выселять... На какой-то отдаленный северный остров... Но там, чтобы несчастные воришки не умерли с голоду, их ведь придется чем-то кормить! А зачем же их тогда ловить, если все равно придется выделять для них провизию?

Именно тогда Хитроцельс додумался до "вечного хлеба". "Вечного хлеба" будет так много, решил он, что его хватит с лихвой и людям, и крысам. Если изобрести "вечный хлеб", не будет никакой надобности ни в Абсолютной Крысоловке, ни в острове-тюрьме для пойманных грызунов. Потому что люди и крысы будут жить вместе – и притом вполне счастливо! И все будет справедливо!

А додумавшись до "вечного хлеба", Хитроцельс рассеянно поглядел на алмазную пилу, пожал плечами, положил ее на место и отправился штудировать фолианты по пищевкусовой магии.

Так уцелел железный грибок над круглым люком, под которым была винтовая лестница, приводящая в комнату по соседству с обеденным залом.

Максим и Леся уже успели спуститься по этой лестнице, а Денис только подбежал к железному грибку, когда над зубцами башни показались бледные витязи.

– Стой! – закричал один из них низким, утробным голосом. – Стой где стоишь, а то хуже будет!

Но Денис и не думал повиноваться. Подошвы его кроссовок загрохотали по винтовой лестнице.

Денис уже почти полностью скрылся в люке и собирался захлопнуть за собой крышку, когда его обдало волной ледяного воздуха.

Прямо над его макушкой пронесся бледный витязь верхом на клекочущем грифоне!

Сверкнул длинный меч! Его узкий, изящный клинок переливался всеми оттенками синего и фиолетового! А на клинке от перекрестия рукояти до самого острия полыхали выгравированные магические письмена на тарабарском языке!

Меч описал полуокружность и... врезался в ножку железного грибка над люком. Брызнули искры. Закаленная в мертвой воде сталь легко прошла сквозь проржавленную стойку, в уши ударил омерзительный лязг.

Денис вздрогнул от испуга, поскользнулся и кубарем полетел вниз.

Железный грибок упал. Край его шляпки провалился в отвор люка и заклинил его крышку...

Набив себе немало шишек и ссадин, Денис наконец обнаружил себя на полу комнаты. Максим и Леся что-то кричали, но он почти ничего не разобрал – наверху в четыре глотки надсаживались рвущиеся в бой хищные грифоны.

Бледный витязь, которого звали Корвин, спешился и играючи зашвырнул в море срубленный железный грибок. Путь в башню был для витязей открыт, ведь люк оставался распахнутым настежь!

Все орали одновременно, так что гвалт поднялся невообразимый. Каждого заботило что-то свое.

– Немедленно выдайте нам гнусного вора, иначе мы ворвемся внутрь! – грохотал кузнечным молотом голос Корвина. – И тогда, клянусь всеми тайнами мироздания, вы пожалеете о своем упрямстве!

– Назад, Денька, назад! Вставай же ты, чего разлегся?! – причитала Леся.

– Надо забаррикадироваться в соседнем зале! – кричал Максим. – Бежим, бежим скорее!

– Где Хитроцельс?! Мы должны предупредить его, – бормотал Денис, потирая ушибленные бока.


Но Хитроцельса, как оказалось, можно было и не предупреждать.

Потому как Альбин-Рубин, его верный друг и привратник, все ему рассказал в первую же секунду появления бледных витязей на острове До Свиданья.

Волшебнику просто требовалось некоторое время, чтобы выбрать самую научно обоснованную форму борьбы с непрошеными гостями.

Зная о бледных витязях не понаслышке, Хитроцельс понимал, что справиться с ними будет очень нелегко. Также он догадывался, что бледные витязи появились здесь неспроста, что виной всему юные лицеисты и увязавшийся за ними хомо элефантикус.

Потому как Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, которого лицеисты называли просто Тишей, хотя и производил впечатление славного малого, но явно потащился за тридевять земель неспроста. А "неспроста" означает, что у него есть какая-то тайна. Вероятно, именно за этой тайной и охотятся бледные витязи.

Если мыслить логически, то есть бессердечно, выходило, что надо просто выдать бледным витязям того, за кем они сюда явились. То есть, скорее всего, Тихуана-Шушкида-Масу-Масу.

Однако Хитроцельс не был бессердечен. Обычаи гостеприимства были для него святы и нерушимы.

Даже великие и нерушимые законы, открытые волшебной наукой, не казались ему такими важными, как обычаи гостеприимства. В том не очень-то веселом мире, где он родился и выучился на алхимика, хозяева с оружием в руках выходили защищать своих гостей. Даже когда те были не в ладах с законом...

– Понять бы еще, что в нашем случае, милостивые государи, является оружием... – произнес он вслух, хотя никаких "милостивых государей" поблизости не было.

Но соображал Хитроцельс с утра на удивление хорошо – за завтраком он выпил два ведра крепкого чаю, способствующего мыслительной деятельности. И съел четыре подноса витаминизированного драконьего корма. (Этот корм он разработал когда-то по слезному прошению одного английского колледжа для юных чародеев. Но заказчики отказались от корма, сославшись на то, что кошачий "Вискас" из Закрытки, оказывается, подходит для драконов куда лучше. Они становятся от него совсем ручными и ласковыми, как кошки.)

Так вот, соображая хорошо, Хитроцельс как раз и сообразил, что завтракал-то он драконьим кормом. Это напомнило ему, что он по счастливой случайности сейчас сам является драконом.

А драконы что? Правильно! Драконы очень боятся грифонов. Грифоны же, в свою очередь, очень боятся драконов. Это невероятный, но вполне доказанный зоологический факт. А как грифоны испугаются, когда увидят дракона, который их ни капельки не боится? Хо-хо!

Но напугать вражеских "лошадей" (а грифоны для бледных витязей – те же лошади) – половина дела. Врага надо еще ней-тра-ли-зо-вать.

А как его нейтрализовать? Испепелить, развеять песком по ветру, превратить в шахматные фигурки?

Утопить в море?

Вбить по уши в землю?

Нет, это было бы слишком жестоко...

К тому же, как подозревал Хитроцельс, бледные витязи были от всего этого заговорены. И не простыми, а отражательными заклинаниями.

Это означало, что каждый, кто попытается испепелить или вбить по уши в землю бледного витязя, сам полетит по ветру невесомыми серыми хлопьями или вдоволь накушается невкусной почвы у себя под ногами.

Если бы у Хитроцельса был мед, при помощи заклинаний и некоторого количества ифрития он мог бы превратить его в Абсолютный Клей. И приклеить всех бледных витязей вместе с летательным аппаратом магистра Гренделя к местным платанам. От такого клея заговорить невозможно.

И это даже было бы не очень сложно...

Весь процесс изготовления Абсолютного Клея занял бы каких-то тринадцать дней... гмда... Одна проблема – меда у него не было ни ложки...

И тут Хитроцельс вспомнил один очень важный закон магии. Закон этот, открытый древнерусскими чародеями, назывался "Правилом двух клиньев" и гласил: "Клин клином вышибают".

В Закрытке этот закон был известен каждому русскому мальчишке с детства, но только волшебники с лицейским дипломом понимали его суть.

"Правило двух клиньев" на самом деле означало, что против бабы Яги лучше всего подойдет такое волшебство, которое превратит ее в совсем уж дряхлую старушенцию, у которой выпадет последний и единственный зуб, после чего она начнет питаться не добрыми молодцами, а протертым брюквенным пюре. А против соловьев-разбойников прекрасно действовало заклинание, превращающее каждого из них в двух отдельных существ: обычного соловья и обычного разбойника.

В общем, главное было найти в своем противнике какую-то отличительную черту и применить волшебство, которое довело бы эту черту до абсурда. От такого волшебства невозможно было составить ни охранительных, ни отражательных заклинаний.

И такая черта у бледных витязей, конечно же, была!

Витязи были холодные, неимоверно холодные! Температура их тела равнялась пяти градусам по Кельвину! А у самого опытного из них она составляла ровно один градус по Кельвину! Потому-то его и звали Кельвином!

Но если в Закрытке температура ни при каких условиях не может быть ниже нуля по Кельвину, то физические законы Архипелага допускали температуры на сто градусов ниже!

Вещество, способное принять такую температуру, называлось хладиний. Именно специальный морозильник с чистым хладинием позволял Хитроцельсу хранить почти готовое солнце прямо в подземельях своей башни. Не будь хладиния, все сгорело бы дотла за пару секунд.

Волшебник довольно потер руки, то есть драконьи лапы...


И вот когда ребята уже думали, что Хитроцельс бросил их на произвол судьбы...

Когда бледный витязь Корвин сделал первый шаг вниз по лестнице...

Когда Тиша в панике искал стиральную машину, чтобы спрятаться от злющих бледных витязей, и все никак не мог ее найти...

В глубине башни раздался мощный гул, будто бы там проснулся рой шершней размером с корову. Створки пусковой шахты стремительно распахнулись, изо всей силы ударив Корвина по плечу. И, не успели бледные витязи сказать "ой-ой-ой", из шахты выскользнул и, со свистом рассекая воздух перепончатыми крыльями, взмыл в небо буро-малиновый дракон средней упитанности.

Грифон Корвина, которого держал под уздцы Кельвин, издал пронзительный крик. Он поднялся на дыбы, захлопал крыльями и бросился наутек первым. Вслед за ним, не слушаясь поводьев, ударились в бегство грифоны Конрада и Кевина.

Проклинающие все на свете бледные витязи едва удержались в седлах.

Корвин, поднявшись на ноги и обнаружив, что его грифона и след простыл, подбежал к Кельвину, который едва-едва сдерживал свою крылатую животину – тоже насмерть перепуганную.

– Откуда здесь драконы?! – рявкнул Корвин. – Ты же говорил, последнего дракона в Архипелаге твой прадед пленил еще двести лет назад? Кто клялся, что нам не понадобятся глазные капли для грифонов?

– Да почем мне знать?! – огрызнулся Кельвин. – Запрыгивай ко мне и держись покрепче, а то мой сейчас тоже сорвется!

Корвина два раза просить не надо было. Ему вовсе не хотелось оказаться один на один с неопознанным драконом.

Гроб магистра Гренделя, в свою очередь, не стал дожидаться, когда дракон плюнет в него своим фирменным плевком – фонтаном огня – и со скоростью реактивного лайнера понесся прочь, в направлении аллеи платанов.

Однако Хитроцельс не спешил нападать. Наслаждаясь произведенным эффектом, он описал несколько больших кругов над башней. Волшебник решил, что если витязям удастся улизнуть в Закрытку, он не будет тратить дефицитный хладиний и заодно наживать себе лишних врагов.

В свою очередь, Максим, Леся и Денис решились подняться наверх, чтобы своими глазами увидеть, что же там творится.

Вся компания – летающий гроб, двое витязей верхом, грифон без седока и грифон с двумя седоками – сгрудились у Двери.

После полутора десятков совершенно бесплодных ударов выяснилось, что с этой стороны прошибить гробом Дверь невозможно.

– Ага! – ликовал Максим, который обычно осторожничал больше других, зато и отходил от любого испуга моментально. – Ясно вам, поганки бледные?! Тут вам Архипелаг, а не подворотня какая-нибудь! Вход – рубль, а выход – два!

– Гаси их, Хитроцельс! Гаси! Чтоб знали! – подливал масла в огонь Денис.

А Леся засунула в рот два пальца и что есть мочи лихо засвистела. На зависть Денису и Максиму, которые даже не подозревали за Лесей такой редкий талант!

Гроб отлетел в сторону и опустился на землю, словно бы в изнеможении. Тогда за дело взялись грифоны. Они впивались в Дверь когтями, оставляя глубокие борозды и вырывая щепки длиной в локоть. Когти, кстати, были у грифонов острейшие, они разрывали даже железную оковку Двери!

Но продолжалось это недолго. Потому что когда начало казаться, что Дверь вот-вот дрогнет, какая-то неведомая сила отбросила грифонов прочь. Да так, что они с жалобным клекотом полетели кубарем!

– Ребята, послушайте! – воскликнул Денис, хлопнув себя по лбу. – До меня только что дошло!

– Что? – хором спросили Леся и Максим.

– Помните эту летнюю историю с Дверью? Когда Влада бросила на Дверь взгляд-вперед и увидела, что об нее будто бы саблезубые тигры когти точили?

– А ведь точно! – ахнула Леся. – Вот и отгадка! Она видела будущее! То будущее, которое сейчас, на наших глазах, сделалось настоящим!

Тем временем бледные витязи спешились, обступили гроб магистра и повернулись к своему извечному врагу – дракону – лицом.

Настроение у витязей было хуже не придумаешь. Но если витязи и не были добросердечны и приятны на вид, то уж в отсутствии отваги никто не смог бы их упрекнуть.

Никто из них не дрогнул, когда Хитроцельс, сложив крылья, начал пикировать на них, как заправский бомбардировщик.

Впечатлительные грифоны теперь уже не клекотали, а скорее кудахтали. Завидев приближающегося дракона, они полетели прочь, предоставив своим хозяевам самим разбираться с крылатой рептилией.

– Что это делает Хитроцельс?! – испуганно спросил Максим. – Неужели он собирается драться?! Один против четверых? У них же мечи! Да небось не простые! Магические!

– Это точно, – согласился Денис. – Один из них железную стойку как тростинку перерубил! Таким мечом можно, небось, и камень взять!.. Эй, Хитроцельс, эге-ге-ей! – попытался докричаться до волшебника он, сложив ладони рупором. – Осторо-о-ожно! Брось ты их, возвращайся! Больше они не сунутся!

– Да он не слышит, далеко же, – рассудительно отметила Леся.

"Как же, не сунутся, – подумал Хитроцельс, уловив крик Дениса сверхчутким драконьим слухом. – Им только дай очухаться! Как начнут заклинания наворачивать – могут, неровен час, и башню завалить!"

Думая так, Хитроцельс прицелился точно в гроб, широко распахнул пасть и... выплюнул хрустальный термос с хладинием, который держал за щекой с самого начала своего нападения на витязей!

Волшебник-дракон вышел из пике в нескольких сантиметрах от острия меча Кевина, которым тот пытался достать его плотно набитое витаминизированным завтраком брюхо.

Сразу вслед за тем термос разбился.

Всеми цветами радуги полыхнули на солнце осколки.

Рыцарей накрыло облако хладиния.

Волшебное вещество было таким холодным, что по сравнению с ним самая жестокая стужа на Северном полюсе показалась бы полуденной жарой в Сахаре.

Хладиний был холоднее, чем вообще можно себе представить.

И даже еще холоднее чем то, что представить себе уж никак невозможно.

И хотя сами бледные витязи были ужас какими холодными...

Хотя каждый их шаг по земле оставлял ледяной отпечаток...

...Все равно, такой мороз стал для них полной неожиданностью!

Хладиний осел на каждом из бледных витязей мельчайшей изморосью, которая смерзлась в толстую корку, что была тяжелее свинца, крепче стали и тверже алмаза.

Кельвин, Корвин, Кевин и Конрад на время превратились в ледяные статуи.

Гроб, который стоял за их спинами и которому досталось больше всего, оброс изморозью так, что походил теперь на огромный белый айсберг.

Маленький термос с хладинием дал такой грандиозный перепад температуры по всему острову До Свиданья, что всюду выпал иней. Даже Хитроцельс, которого нагнала и ударила в спину волна ледяного воздуха, обморозил кончик хвоста. С моря сразу задул резкий, порывистый ветер.

– Он применил климатическое оружие! – Максим радовался как ребенок. – Вы поняли, да?! Климатическое оружие! Ух, вот это бомбочка!


Когда Хитроцельс вернулся на башню победителем и раскланялся перед рукоплещущими ребятами, он не упустил случая произнести короткую речь.

– Вот так-то, друзья мои. Один мой дальний родственник некогда сказал: "Знание – сила". Сейчас вы стали свидетелями того, как человек, вооруженный знанием, может одолеть свирепого, численно превосходящего противника. Учитесь в Лицее на совесть. И, возможно, придет тот день, когда вы станете почти такими же могущественными, как я.

– А что это был за противник? – полюбопытствовал Денис.

– Магистр и четыре комтура Ордена Бледных Витязей.

Тотчас же последовали еще два вопроса – от Леси и от Максима.

– А кто такие комтуры?

– И кто такие бледные витязи?

– Комтуры – это, как сказали бы в Архипелаге, воеводы. Или полковники, как сказали бы в Закрытке. В общем, крупные начальники. А бледные витязи... О, это темная и запутанная история...

– Расскажите! Расскажите! – наперебой потребовали ребята.

– Темная. И запутанная, – с нажимом повторил Хитроцельс. – Я расскажу ее в другой раз. Сейчас у меня мало времени. Я должен как можно быстрее выработать пуд хладиния на замену тому, который истратил против бледных витязей.

– Так вы заморозили их веществом, которое называется хладиний, да? – спросил Денис.

– Конечно. Нам очень повезло, что я работаю над постройкой солнца и у меня был небольшой запас хладиния. Это такое редкое вещество, с ним столько возни, что, по-моему, в Архипелаге им никто больше не занимается.

– Ужасная смерть, – притворно вздохнул Максим. – Надо же! Замерзнуть заживо!

– Какая еще смерть?! – испугался Хитроцельс. – Ты о чем это, друг мой?

– Так вы их не убили? – лицо жалостливой Леси засияло.

– Разумеется, нет! – Хитроцельс негодующе щелкнул хвостом. – Зачем?!

– То есть вы их просто законсервировали... – задумчиво сказал Денис. – Наверное, чтобы их теперь починить... ну, разморозить... потребуется довольно сильное волшебство?

Хитроцельс ожесточенно замотал головой:

– Ни-ка-ко-го волшебства! Сейчас хладиний начнет потихоньку нагреваться... Конечно, для этого он заберет много тепла из ближайших окрестностей. Может быть даже, здесь снег выпадет... Но со временем теплый воздух и солнце сделают свое дело. Бледные витязи оттают – и пойдут своей дорогой.

– Но это, наверное, уже к весне, ага? – вопрос был задан Тишей, который появился словно из-под земли.

– А вот и Тишка! Нашелся! – радостно всплеснула руками Леся и, подхватив шошарра на руки, прижалась к нему щекой. – А я боялась, ты со страху забьешься в какую-нибудь дыру! И мы тебя полдня искать будем!

– Нет. С таким папиком, – Тиша ткнул хоботом в Хитроцельса, – я ничего не боюсь. Я просто гулял.

– Ага, просто он гулял, – скептически прошептал Максим прямо в ухо Денису. – Ты погляди, у него вся спина в трухе и паутине. Готов спорить на тысячу рублей, что он, когда бледных витязей унюхал, сразу забился в самый дальний чулан. Или, может, под верстак какой-нибудь в мастерских...

– О чем вы там шепчетесь? – подозрительно спросил Тиша, но, не дожидаясь ответа, обратился к волшебнику:

– Так это... Хотелось бы знать насчет бледных витязей... До весны простоят?

– А ты, дорогой мой элефантикус, я вижу, по мелочам не размениваешься, – ухмыльнулся Хитроцельс. – Может, тебе их до следующей зимы заморозить? Чтобы они и все лето у Двери простояли? Как изваяния?

– Ага. Давайте. Будет здорово, – простодушно кивнул шошарр.

Дракон гордо выпрямился, приосанился, сложил лапы на груди и веско заявил:

– Так знай же, невежественный элефантикус, что хладиний в семьдесят два раза дороже золота. Чтобы заморозить бледных витязей до весны, придется истратить столько хладиния, сколько нет во всей Вселенной!

– То есть до весны никак, да? – с наивным видом переспросил Тиша. – Может, поискать в соседней вселенной?

Хитроцельс на секунду задумался. Денис подозревал, что волшебник сейчас рассмеется шошарру в лицо. Но тот, как ни странно, отнесся к предложению Тиши серьезней, чем следовало ожидать, ведь все знают: Вселенная – она одна. И другой просто нет.

– Нет, – вынес наконец решение Хитроцельс. – Мысль, конечно, свежая. Хвалю. Но несвоевременная. С соседней вселенной лучше пока не связываться. Так что бледные витязи простоят еще денек-другой – и дальше пойдут. Куда им тут нужно... Кто им здесь нужен?.. Уж я не знаю... – с этими словами Хитроцельс выразительно посмотрел на Тишу.

– Хм, действительно, кто им нужен? – шошарр озадаченно поскреб лапкой свой затылок. – И чего это они на башню напали? Ты не знаешь, Деня?.. А ты, Леся?.. Нет?..

Ребята сделали вид, что приняли недоумение, не очень-то мастерски разыгранное Тишей, за чистую монету.

Хотя все догадывались, что бледным витязям нужен ни кто иной как шошарр, у каждого были свои причины промолчать.

Ребятам было неудобно перед Хитроцельсом. В самом деле, если всему виной именно Тиша, получится, что они волшебника подставили. Во-первых, ему пришлось отдуваться одному за всех. Во-вторых, если хладиний действительно такой дорогой, то по их вине Хитроцельс понес не только моральный, но и ощутимый материальный ущерб. (Конечно, термин "материальный ущерб" знал только Максим, который всегда с интересом слушал разговоры "новорусских" друзей отца; но Леся с Денисом думали о том же, разве только в других словах.)

А Хитроцельс, который, казалось бы, тут должен был сказать "Тиша, хватит валять дурака!", относительно подобных случаев занимал принципиальную позицию. От которой он не отступался никогда.

Позиция сводилась к тому, что каждый человек, и вообще любое существо, имеет право на свою тайну. И если существо этой тайной по своей воле делиться не хочет – значит, не надо к нему цепляться с навязчивыми расспросами. Потому что каждый готов защищать свою тайну всеми силами. Каждый готов утонуть во вранье, лишь бы не признаться. А пристрастные расспросы только без толку озлобляют владельцев тайн.

От позиции своей Хитроцельс никогда не отступался. Другое дело, что был он очень любопытен – как и любой ученый – и в тот день поклялся себе тайну Тиши обязательно узнать. Только сделать это он был намерен не наскоком, а постепенно. И притом – при помощи научно обоснованных волшебных методов.

– Так что, все-таки, с бледными витязями? – спросила Леся после того, как все вдоволь напритворялись. – Вы говорите, они завтра снова начнут бедокурить?

– Нет. Этого я не говорил, – возразил Хитроцельс. – Когда именно они оттают – я ответственно сказать не могу. Я бы мог, конечно, посчитать. Но для этого придется сделать полторы тысячи измерений и потратить две недели на вычисления. Однако, столько бледные витязи точно не простоят. Я им даю минимум сутки, максимум – пять суток.

– Это значит, что нам всем желательно убраться отсюда как можно скорее, – сухо сказал Максим. – Лучше всего сегодня или завтра.

– А вы-то как? Не боитесь? – участливо спросила Леся у волшебника. – Они ведь, когда придут в себя, наверняка захотят отомстить!

– Вряд ли! Сегодня я преподал им хороший урок. И они будут впредь обходить Хитроцельса Великого десятой дорогой! Но если вы по-прежнему боитесь бледных витязей, у меня есть прекрасный план. Все мы можем спрятаться в моей башне и погрузиться в морскую пучину. Там в тишине и спокойствии мы займемся изготовлением Хромосферы. На дно морское бледные витязи точно не сунутся!

Таким образом, волшебник снова тонко намекал ребятам, что был бы рад их помощи в нелегком деле изготовления Солнца Хитроцельса.

Разумеется, Леся, Денис и Максим поняли его намек.

И, учитывая сложившиеся обстоятельства, они, возможно, в этот раз приняли бы приглашение Хитроцельса. Но за то время, которое они провели в беседе на вершине башни, произошло событие, заставившее их принять совсем другое решение.

То ли из-за боевого применения хладиния, то ли просто по капризу Ее Величества Природы задул сильный восточный ветер. И ладья, которая с ночи маячила на траверзе До Свиданья, подняла парус и теперь бодро приближался к острову, рассекая волны горделивым форштевнем.

Поэтому Денис, переглянувшись с Лесей и Максимом, был вынужден повторно огорчить Хитроцельса:

– Спасибо, нам очень приятно... Правда... Но после того, что случилось, мы не можем здесь задерживаться... Да и бросить нашего друга мы тоже не можем... Разве вы не видите – он как маленький ребенок! Совершенно неразумный! И совершенно беспомощный! Хоть и инопланетянин! Верно, ребята?..

Максим и Леся молча кивнули.

– Поэтому мы во что бы ни стало постараемся сесть на ладью... Но если у нас не получится, тогда мы обязательно вернемся!

Ребята успели неплохо изучить характер Хитроцельса. И, внутренне напрягшись, ожидали, что вот сейчас волшебник возьмет – да и обидится пуще прежнего. Злобно рыкнет что-нибудь на драконьем языке и скроется в лабиринтах башни, ни с кем не попрощавшись. Но на этот раз волшебник не дал волю своему характеру. Может, просто растратил всю свою злость на бледных витязей?

– Ну что же, юные лицеисты, – строго и прочувствованно сказал он. – Я знаю по себе, какой это сильный, подчас непреодолимый соблазн – знание. Дважды соблазнял я вас великим знанием. Дважды предлагал я вам участие в крупнейшем научно-магическом проекте Архипелага. Оба раза вы отказывались. Третьего раза не будет...

Хитроцельс сделал паузу. Ребята напряглись.

– ...Третьего раза не будет, потому что я вижу: у вас честные, открытые, благородные сердца. Они зовут вас куда-то. Я не знаю – куда. Но понимаю, что для вас еще придет время узнать многие тайны мира. А пока что вы видите главную цель в том, чтобы помочь своему другу. Хотя и не знаете определенно, в чем эта помощь может заключаться. На вашем месте я, возможно, сделал бы совсем другой выбор. Но я уважаю ваше решение. Следуйте своим путем, но помните: моя башня всегда открыта для вас. Если вы захотите встретиться, вам достаточно будет приплыть на До Свиданья, подойти к Альбину-Рубину и сказать ему об этом.

Прощание вышло теплым и прочувствованным.

Леся украдкой смахивала слезинки.

Максим и Денис мужественно хмурились.

А вот Тиша почему-то все время отводил глаза. Ему тоже взгрустнулось, наверное.

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. ТЕТЕРЕВА И ДЕРЕВА ИЛИ МЕЖДУ ГОРОЙ И ДОЛИНОЙ

Когда нарядная ладья, на единственном парусе которой было нарисовано щекастое солнце, пришвартовалась, Денис, Леся, Максим и Тиша были уже на нижней пристани.

Это небольшое сооружение на мощных каменных сваях находилось всего в паре метров от уровня моря. Сверху, от каменной площадки, огражденной цепями, к нему вела лестница в восемь пролетов по двадцать ступеней в каждом, вырубленная прямо в цельной скале.

Сердца ребят и шошарра радостно колотились – ведь ладья, если только ее экипаж согласится взять их на борт, обещала им скорое спасение.

И даже не важно, куда держит путь корабль, главное – поскорее убраться с острова До Свиданья!

– Кто здесь капитан? Нам нужен капитан! – потребовал Денис у двух рослых детин, которые нехотя вышли на пристань.

На плечах каждый из них нес по вместительному бочонку. Судя по тому, что на лицах матросов не отражалось никакого видимого мускульного усилия, бочонки были пустыми.

"Это, наверное, для пресной воды – они хотят заправиться в колодце!" – догадался Денис.

– Какой еще капитан? Не знаем такого, – пробурчал матрос, с окладистой черной бородой, не глядя на Дениса. Вид у него был сонный, да вдобавок неряшливый – рубаха мятая, штаны в пыли и трухе, сапоги нечищеные...

– Как это не знаете? – не отставал Денис. – Но ведь кто-то должен быть у вас за главного?

– У нас все главные, – пробурчал второй матрос через плечо. Он был еще выше бородатого и выглядел более опрятным. Впрочем, лишь относительно – волосы у него были тоже нечесаные, а сапоги тоже нечищеные.

– Если у вас все главные, значит у вас демократия? – догадалась Леся.

– Не знаю никакой демократии, – процедил бородатый. – Но у нас все равны!

– Но ведь кто-то из вас равнее других? – нашелся Максим.

– Твоя правда, малец. Кое-кто поравнее других будет, – подтвердил его напарник, почесывая затылок. – Например Твердислав наш Зуболомич. Он среди нас самый равный!

– Значит, Твердислав Зуболомич и есть капитан? То есть, я хотел сказать, он и есть тот, кто управляет кораблем?

– Нет, кораблем управляет Юрята Рваные Портки. Но Юрята спит, будь ему неладно, – бородатый недовольно нахмурился.

– Если б он не спал, шиш мы пристали бы к ентому острову окаянному, – добавил его напарник. – Мы бы себе дальше поплыли, дела у нас. Но раз Юрята спит, то и будем стоять, пока не проснется. А спит он у нас до-о-лго!

– Так разбудите его! – не выдержал шошарр. – Воды ему за шиворот налейте! Или таракана за пазуху пустите!

– Бесполезно, – вздохнул бородатый. – Возле Юряты хоть из пушек пали, не проснется ни в жисть пока сам не захочет!

– А почему вы не можете отплыть без него?

– Потому что Юрята знает, в какую сторону плыть. Он умеет читать енту, как ее...

– Карту? – подсказал Денис.

– Именно! Карту!

– Значит, капитан корабля – Юрята, – вслух предположил Денис. – Он умеет разбирать морскую карту и, наверное, умеет пользоваться компасом. И он среди вас "самый равный", то есть самый знатный. И его все слушаются. Правильно?

– Не правильно. Юряту никто не слушается. Потому что он дубина, – при этих словах бородатый и его товарищ в голос зареготали. – Все слушаются Твердислава Зуболомича.

– Значит, он-то нам и нужен!

– Нужен-то он может и нужен. Да только он занят.

– Чем? – спросила Леся.

– Да ничем, – беззаботно сказал бородатый, разводя руки в стороны.

– Не понимаю, как можно быть занятым "ничем", – меланхолически пробормотал Максим. – Это, наверное, трудно...

– Нисколечки не трудно! – всерьез заверил Максима бородатый. – Знай себе, ничего не делай – вот и будет это значить, что ты "занят ничем"!

– А если мы его попросим, он разрешит нам зайти на ваш корабль? – вкрадчиво спросил шошарр.

– Может и разрешит. А может и нет. Твердислав Зуболомич – он как небо, – вздохнул матрос.

– Как это? Такой большой? Или такой синий? Или такой... какой? – поинтересовалась Леся.

– Чего тут неясного? Как небо – это значит сегодня такой, а завтра другой. Сегодня ясный, а завтра – ненастный!

– А что если мы его позовем?

– Попробуйте, коли не лень... – сказал бородатый. – А мы пошли. А то заболтались мы с вами тут маленько...

С этими словами оба детины вновь водрузили себе на плечи бочонки, которые они на время беседы поставили на пристани, и нехотя поплелись по ступенькам вверх.

– Твер-ди-слав! Твер-ди-слав Зу-бо-ло-мич! – принялись хором выкрикивать Денис, Леся, Максим и Тиша.

Зайти на сходни, ведущие на борт ладьи, они без разрешения не отважились.


Наконец появился щуплый человек, одетый так же неряшливо, как его соратники.

Красный колпак висел почти на самых ушах, кафтан был весь в соломе, одна штанина была заправлена в сапог, а другая – спускалась до самой земли.

В правой руке человека был крендель, от которого он то и дело откусывал. В левой – кувшин с простоквашей. Ею он запивал крендель. Причем делал это настолько неаккуратно, что его рыжие усы и борода были все в белесоватых потеках.

– Ну, я Твердислав Зуболомич, – спокойно сказал человек, не прекращая жевать. – Пошто орете?

– Мы – ученики Лицея Волшбы и Чародейства! И мы нуждаемся в вашей помощи! – начала Леся.

– В самом деле?

– Еще как! Мы обязательно должны уехать с этого острова! И побыстрее!

– Мы тоже должны отсюда уехать. И тоже побыстрее, – равнодушно сказал Твердислав. – Но едва ли это у нас получится, ежели разве Юрята проснется...

– Дело в том, что нам угрожает опасность! – вставил Денис. – За нами гонятся наши враги! Они очень сильные и очень злые!

– Премного вам сочувствую! – громко чавкая, сказал Твердислав. – Враги – это страсть как плохо! Особенно, когда они сильные и злые... С врагами надо сражаться... А ведь сражаться лень... Сочувствую, да...

– Если вы и правда нам сочувствуете, то возьмете нас на свою ладью! – обрадовался Максим.

– Вот чего не могу, того не могу. Места у нас на ладье мало, – пробурчал Твердислав, надолго приникая к кувшину.

Он пил простоквашу с таким усердием, что у Максима тоже потекли слюнки. Впрочем, он быстро отогнал мысли о еде – не время было думать о всяких вкусностях.

– Как это "мало места" на ладье? Но ведь ладья у вас огромная! Гигантская! Исполинская! – не выдержал Денис.

– Во-первых, не такая уж она и огромная. На двадцать шесть человек всего, – пояснил Твердислав. – Но хоть нас только восемнадцать, много места занимают припасы... Бочонки с простоквашей и кефиром, медом и пивом, гуси-лебеди жареные, арбузы да дыни, хлеба да разносолы всякие, репа да свекла, огурцы и капустка...

– Огурцы! – с блаженным выражением мордашки эхом повторил шошарр.

– Но мы же совсем мало весим! Мы же все вместе весим, как один ваш матрос! – взмолилась Леся.

– Дело не в том. Про мало места – это, конечно, отговорка, – вдруг сказал враз посерьезневший Твердислав.

– А в чем же тогда дело?

– А в том, что настроения у меня нету вас брать. Нету – и все! – с этими словами Твердислав доел свой крендель, допил простоквашу, широко зевнул и удалился.


Ребята сидели на пристани, широко открыв рты.

Пожалуй, Твердислав был самым оригинальным чудилой из всех, которых доводилось им встречать в Архипелаге. А ведь скольких Денис, Леся и Максим перевидали прошлым летом, когда искали рубин из Алого Медальона, расследуя загадочное исчезновение царицы Снежной! И волшебников, и людей, и хрулей, и крылатых лошадей, и крыс-мореплавателей! Но даже хрули, уж до чего были алчны до золота, и те никогда не отказывали ребятам в помощи просто потому, что у них "нет настроения"! Они, по крайней мере, требовали денег!

От нечего делать ребята принялись рассматривать ладью – любоваться стройным рядом декоративных расписных щитов над весельными портами, затейной носовой фигурой в виде застывшего в прыжке льва и ладным парусом с вышитым – причем не на машинке, а от руки! – рисунком.

Ладья была сработана на совесть и выглядела просто как картинка, как иллюстрация из энциклопедии русской истории.

Ее окованный медью планширь был начищен до зеркального блеска. Парус выделялся безукоризненной чистотой и полным отсутствием заплаток. А палатка в носу, где попеременно отдыхали члены экипажа, радовала глаз пестрыми узорами и великолепными резными узорочьями на деревянных распорках.

Все это являло разительный контраст с внешним видом тех, кто на ладье путешествовал – Твердислава и его матросов.

Казалось немыслимым, что эти ужасные неряхи в состоянии содержать корабль в подобной чистоте.

Ребята так засмотрелись, что заметили возвращение посланных к колодцу матросов лишь когда бочки с водой загрохотали по дощатому помосту пристани.

– Ну что, докричались до Твердислава? – сочувственно спросил бородач.

– Докричались, – понуро ответил Денис.

– И что?

– Да ничего. Сказал, что не возьмет.

– И по какой причине? – уточнил товарищ бородача, утирая со лба пот.

– По причине того, что у него нет настроения, – печально сказала Леся. В какой-то момент Денису даже показалось, что она вот-вот заплачет.

– А! Нет настроения? Так это хорошо! Просто здорово! – не понятно чему обрадовался бородач.

– Что же в этом хорошего? – сердито осведомился Максим.

– Вот именно! Что? – вставил Тиша. – Нас тут нарежут на тысячу кусочков, намажут на хлеб и съедят, а вам все "хорошо"!

– Ты, хоботяра, ничего не понимаешь. Нет настроения – это хорошо. Это значит, Твердислав еще может передумать, – пояснил бородач. – Вот если бы он сказал, что не берет вас потому, что сегодня число нечетное или потому, что во дворе трава на траве дрова, то тогда бы это значило, что никогда и ни за что он вас на борт не пустит. А так еще может передумает...

– Ах вот как?! – в один голос воскликнули ребята. В их сердца проник слабый лучик надежды.

– Поэтому на вашем месте я подождал бы маленечко... А потом опять бы Твердислава спросил. А вдруг у него настроение переменится? Времени-то много... Все равно, пока Юрята не проснется, стоять нам здесь, как чурбанам в сенях...

С этими словами матросы принялись закатывать бочки вверх по сходням. А ребята, поблагодарив матросов за совет, выждали пятнадцать минут и вновь принялись горланить, вызывая Твердислава Зуболомича.


– Ну, чего еще? – спросил тот, появляясь на прежнем месте. На сей раз в левой руке у него был солидный кусок жирной свиной колбасы, а в правой – пивная кружка. Чувствовалось, что с пищеварением у капитана ладьи проблем нет.

– У нас есть предложение! – на этот раз переговоры начал Максим.

– Что еще за предложение?

– Если вы возьмете нас на борт, мы скажем вам, в какую сторону нужно плыть! И вы сможете отплыть, не дожидаясь, пока Юрята проснется!

– А откуда вы узнаете, в какую сторону нам надо плыть? – бережно сдувая с пива пену, спросил Твердислав.

– Нет ничего проще! Мы, как и ваш Юрята, умеем читать морские карты!

– А не врете? – с сомнением спросил Твердислав.

– Конечно нет! Мы ведь учимся в Лицее! Там нас учили и вещам посложнее!

Тут Максим, конечно, немного упрощал – для доходчивости. На самом деле, морским картам их никто в Лицее специально пока не учил, а может быть и в дальнейшем не собирался. Однако, любознательный Максим по собственной инициативе, пока был в Лицее, взял в библиотеке несколько справочников и книг-воспоминаний, оставленных бывалыми мореходами Архипелага. Оттуда он узнал многие премудрости местного корабельного дела.

Твердислав выслушал Максима, откусил еще колбасы, обстоятельно сжевал ее, затем запил пивом и лишь после этого принялся рассуждать вслух.

– С одной стороны, было бы неплохо отплыть побыстрее. Больно скучный остров этот До Свиданья. Ни тебе таверны путевой, ни трактира... Да и Хитроцельс тут живет... – Твердислав покосился на вершину башни, которую было видно даже отсюда, снизу. – А мужик он противный, ведовством нечистым занимается, якшается с богопротивными тварями... С другой стороны, никуда мы с братией не спешим... Вот проснется Юрята, прочтет карту, и поплывем дальше... Пусть спит хоть до воскресенья! Да ведь и еще есть одно обстоятельство... С одной стороны, вроде бы и хорошие вы ребята, так мне сдается... А с другой...

– А с другой – что? – переспросила Леся.

– А с другой, – замялся Твердислав, – какие-то вы ненашенские, неславянские, хоть и по-русски говорите... Духом чужеземным от вас так и прет! А мы иноземцев не любим, страсть как не любим! Мы иноземцев побиваем смертным боем! – Твердислав со значением откатил рукав кафтана и напряг бицепс, к слову сказать, довольно хилый.

– Побиваете?

– Побиваем! Мы же – дружина! А у каждой дружины должон быть вражина. Так вот наш вражина – это иноземцы. Вроде вас!

– Это мы-то иноземцы? – не выдержал Денис. Его прямо-таки распирало от возмущения. – Мы? Да мы самые что ни на есть свои, славянские! Дальше уже некуда, такие славянские!

– А если вы нашенские, славянские, – продолжал разглагольствовать Твердислав, оглядывая Лесю, Дениса и Максима критическим взглядом, – тогда почему одеваетесь не по-людски? Где ваши сапоги да лапти? Где ваши кафтаны бархатные да сарафаны красные? Где мечи поясные?

– Все это у нас есть! – горячо заверил Твердислава Денис. – Только оно все в Лицее осталось. На острове Буяне! Мы, господин Твердислав, в Закрытку ездили. По важному делу. По поручению самого Берендея Кузьмича! А там все одеваются именно так, как мы сейчас... Не могли же мы туда с мечами ехать! Там бы все в два счета вычислили, что мы из Архипелага. И может быть даже в тюрьму посадили бы.

– Рассуждаешь-то ты складно, – недоверчиво кивнул Твердислав. – Только, почем мне знать, а вдруг врешь?

– Он не врет! – горячо заверила Леся.

– Мы готовы за его слова поручиться!

– И я тоже готов! – вставил Тиша.

– Знаете что, – вдруг сказал Твердислав. – Надобно мне вас испытать. Если пройдете мое испытание, тогда позволю вам на нашей ладье плыть. А если нет, то оставайтесь лучше здесь. Идет?

– Идет, – в один голос сказали ребята.

– А что за испытание? – спросила Леся.

– Буду вам загадки загадывать, – заявил Твердислав Зуболомич. – Коли отгадаете, считайте, что прошли!

– А сколько загадок всего?

– Пяток штучек! По одной на брата и одну – сверху! С походом!

– Годится! – согласились ребята (а впрочем, что им оставалось делать?).

– Тогда слушайте, – сказал Твердислав, откладывая в сторону колбасу и отставляя пивную кружку. – Моя первая загадка такая. Летела стая тетеревов, села на рощу деревов; по двое на дерево сядут – одно дерево лишнее, по одному сядут – один тетерев лишний! А теперь вопрос: сколько было тетеревов, а сколько деревов?

– Это элементарно! – сразу воскликнул Максим. Его лицо сияло. – Мы это еще в позапрошлом году в математическом кружке проходили! Тетеревов было четыре, а деревьев – три! Когда четыре тетерева садятся по двое, им нужно только два дерева, а одно получается лишним. А если по одному садятся, то деревьев не хватает, так как их всего три, а тетеревов четыре!

– Гм, – Твердислав удивленно поднял брови. – Правильно, отроче! Угадал!

– Я не угадал! Я посчитал, – поправил Твердислава Максим. – Есть такой раздел в математике – комбинаторика!

– Слыхом не слыхивал я про эту вашу математику и про эту...

– Комбинаторику, – подсказал Максим.

– Вот-вот. Но угадал ты верно!

– Тогда давайте нам следующую загадку! – попросил Денис, удача Максима наполнила его энтузиазмом.

– Что ж... – Твердислав на минуту задумался, очевидно, выбирая загадку потруднее. – Слушайте, басурмане. Стоит дуб. На дубу двенадцать гнезд. На каждом гнезде по четыре синицы. У каждой синицы по четырнадцати яиц. Семь беленьких да семь черненьких. Что это за дуб, что за синицы, что за гнезда, что за яйца? Ну-ка, отвечайте?

– А я знаю! А я знаю! – возопила Леся, приплясывая на месте. И куда только девалась ее растерянность. Ее глаза сияли как два бриллианта в сто карат.

Денис, Максим и Тиша посмотрели на нее с одобрением – ведь у них самих не возникло ни одной идеи по поводу отгадки.

"Все-таки умная девчонка эта Леся! Пожалуй, поумней меня будет!" – самокритично отметил про себя Денис.

– Если знаешь, тогда говори отгадку скорей! – поощрил Лесю Твердислав Зуболомич.

– Дуб – это год. Двенадцать гнезд – это месяцы, четыре синицы – это недели, ведь в одном месяце – четыре недели! А яйца – это дни и ночи, которые в неделе содержатся. Ведь в каждой неделе – семь дней и семь ночей. Итого – четырнадцать!

– Надо же! Угадала! – голосе Твердислава явственно прозвучала досада. Очевидно, капитан ладьи не на шутку надеялся, что на этой-то загадке кандидаты в пассажиры попросту "засыплются" и вся недолга.

Не тут-то было! Вторая победа лишь прибавила ребятам наглости.

– Давай следующую!

– Ни окон, ни дверей – полна горница людей! Что это такое? – загадочно провозгласил Твердислав.

– Мы в детском саду эту загадку учили. Это, по-моему, про какой-то овощ... – шепотом сказала Леся Денису. – Но вот не помню про какой...

– Я тоже что-то не помню точно... Про овощ... Или, может, про фрукт? – задумчиво пробормотал Максим. – Ясно же, что, "полна горница людей" – это про семечки, которые в этом овоще-фрукте находятся. Может быть, арбуз? Или тыква?

– Нет! Это фухтель! Фухтель! – во весь голос завопил шошарр, высоко подпрыгивая от восторга.

– Кто-кто? Не разберу? – Твердислав приложил ладонь к уху и скептически скривился. Он уже мысленно готовился к поражению ребят.

– Наш друг шошарр хотел сказать, что это – огурец! Он сам из Закрытки, а там наши огурцы называются "фухтелями", – нашелся Денис. – Так что, наш ответ – огурец! О-гу-рец!

– Что ж... Ответ верный! – вздохнул Твердислав, все больше хмурясь. – Тогда четвертая загадка. На дворе горой, а в доме – водой!

– Знаю, знаю! – снова закричал шошарр. – Это этот... забыл слово...

– Кто? – недоуменно спросила Леся. – Что ты имеешь в виду?

– Ну этот... белый такой... который у вас там, в Закрытке имеется... – шошарр принялся сосредоточенно скрести лапкой по доскам пристани.

– Сахар?

– Не-е, не сахар. Он на улице лежит. Его много. И он холодный!

– Белый... Наверное, снег? – сообразил наконец Денис. – Ах, ну конечно, снег!

– А что, снег как раз подходит, – улыбнулся Максим и, обращаясь к Твердиславу произнес:

– Это снег! Снег!

– Тьфу, пропасть! – от досады Твердислав даже стукнул носком сапога о борт ладьи. – Снова угадали! Тогда самая-самая последняя загадка... И самая трудная – тоже...

Ребята напряглись, во все глаза глядя на своего импровизированного экзаменатора. В этот момент Денис подумал, что так сильно он, наверное, не волновался даже на экзамене по алгебре, который ему пришлось сдавать в прошлом году. И даже на годовой контрольной работе по физике, на которой половина класса едва-едва натянула на "четыре", он и то волновался меньше!

– Итак, последняя загадка такая: что находится между горой и долиной?

Денис, Леся и Максим ошарашено переглянулись. Что за странная загадка? Вдобавок, совсем не похожая на предыдущие!

– А минуту на размышление можно? – осторожно спросил Денис.

– Так и быть, можно... Но только одну-единственную! – снисходительно сказал Твердислав. – Потому что надоело мне тут стоять! Умаялся совсем! Полежать охота!

Ребята и шошарр стали в круг и принялись обсуждать, словно игроки брэйн-ринга, варианты правильного ответа.

– Ну что может быть между горой и долиной? Город? – спросила Леся. В задумчивости она до крови закусила нижнюю губу.

– А почему город, а не, например, деревня? – скептически спросил Максим.

– А может и деревня... – согласился Денис. – И даже озеро. Озеро ведь может быть между горой и долиной? Или лес?

– А может быть, между ними еще одна гора, только маленькая, – предположил шошарр. – Или еще одна долина...

– Да между ними может быть что угодно! Хоть город Москва! Хоть огромная куча золота! Хоть тридцать три шошарра! – Максим нервно усмехнулся. – Мы никогда не угадаем, что именно находится между горой и долиной. По крайней мере, с первого раза... Можно считать, что мы проиграли...

– Ну, в самом крайнем случае, ну даже если он не возьмет нас на эту свою ладью... Переночуем тут у Хитроцельса, время ведь еще есть, хотя и немного... А там вдруг еще какую-нибудь ладью сюда занесет... – негромко заметил Денис, неисправимый оптимист.

– Как же, занесет, – в отчаянии махнул рукой Максим. – Сейчас зима. А плавать зимой в Архипелаге не очень-то любят... Это мне еще летом Данила-мастер рассказывал...

А у шошарра даже слезы на глаза навернулись – слезы отчаяния.

Ведь, как ни крути, а из всех четверых он был самым большим трусишкой... Да и, в отличие от Леси, Максима и Дениса, Тиша прекрасно знал, по какой причине за ними гонятся ужасные преследователи – бледные витязи...

– Да, плохи наши дела, – подытожил Максим.

И только Леся ничего не говорила, сосредоточенно размышляя о чем-то своем.

– Ну что, угадали? – ехидно спросил Твердислав. Ожидать ответа на голодный желудок ему было скучно и он снова возвратился к своей колбасе.

– Угадали! – с вызовом сказала Леся. – Я знаю ответ!

Денис, Максим и Тиша уставились на нее в немом изумлении. Всем хотелось знать, правду говорит Леся или врет. И если правду, то почему она этой самой правдой с ними не поделилась?

– Тогда расскажи-ка мне, да побыстрей, краса-девица, что между горой и долиной? – с лукавым прищуром спросил Твердислав. Очевидно, он считал, что загадка, которую он загадал последней – совершенно неотгадываемая.

– Между горой и долиной располагается буква "и"! Потому, что "гора" и "долина" здесь – это просто слова! Как в загадке "А и Б сидели на трубе"! – глаза Леси блеснули торжеством.

Ребята уставились на Твердислава, который от неожиданности даже поперхнулся своей колбасой. Прокашляться ему помогал уже знакомый ребятам бородач – как выяснилось совсем скоро, его звали Тимоня Крепконос. Он споро подскочил к капитану и что было сил хватил Твердислава Зуболомича кулаком по спине.

К слову сказать, все матросы ладьи, за исключением разве что спящего Юряты Рваные Портки, теперь стояли вдоль ближнего к ребятам борта ладьи и с интересом следили за ходом этого странного состязанья.

Наконец Твердислав прекратил кашлять, выпрямился в полный рост и, не глядя в сторону ребят, сообщил:

– Ну что за напасть? Вы снова угадали...

– И что теперь?

– Теперь? Что ж, милости просим к нам на ладью... Вижу теперь я, никакие вы не иноземцы, а наши, родненькие. Уж больно умные да разумные...

– Ур-ра! – в один голос закричали Леся, Денис, Максим и Тиша, быстро взбегая по сходням.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. КЛУБ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ ТВЕРДИСЛАВА ЗУБОЛОМИЧА

Порядки на ладье были очень странные – это Денис приметил сразу же.

Дисциплины – считай никакой.

Распорядка – тоже.

Как сказал бы Валентин Ромуальдович, физрук школы №55, где учился Денис, "сплошной бардак и моральное разложение".

А именно: неприкрытое обжорство, запойное пьянство и переходящее все границы мыслимого лентяйство.

С утра до ночи дружинники лежали на лавках, поедали разнообразную снедь, запасы которой занимали едва ли не половину палубы, и запивали ее квасом, медом и пивом.

В оставшееся от этого захватывающего занятия время они громко вздыхали и охали над чем-то своим и, по-видимому, глубоко личным, травили анекдоты и распевали песни под недурственный аккомпанемент гусляра Еремея Дери-Горло.

Среди песен были и смешные, и грустные. Одна, например, особенно понравилась Денису и он очень жалел, что не взял с собой карандаша и блокнота, чтобы ее записать.


На болоте, на снегу

Укусил комар блоху.

Сидит заяц на березе

Умирает со смеху.


Дружинник по имени Лешак, обладатель самого звучного голоса на ладье, а заодно и самого сносного слуха, был запевалой. Первую строку он пропевал сам, и лишь на второй к нему присоединялись его товарищи.

"Умирает со-сме-ху!" – в восемнадцать глоток горланили дружинники.

Ох и громко же получалось!


Запрягу я кошку в дрожки,

А котенка в тарантас,

Повезу свою хорошую

Всем людям на показ!


Словно оперная певица прижимая руки к груди, пел Лешак. Дружинник Мирослав умело подпевал, а Тимоня и Ярослав в такт песне колотили снятыми сапогами о мачту, да так, что тряслась вся ладья.

Веселье было таким заразительным, что не только дружинники, но и слушавшие их ребята сразу забывали обо всех опасностях, что выдались на их долю в последние дни. А думать о тех, что, возможно, еще поджидали их впереди, им и вовсе не хотелось.

Как заметил Денис, на две веселые песни приходилась одна грустная. И когда дружинники запевали грустную, на сердце делалось тяжело и муторно.


Хотел я уточку убить –

Серая закрякала.

Хотел я девушку забыть –

Бедная заплакала.


Когда доходила очередь до грустной песни, лица дружинников делались серьезными, а на глаза у некоторых наворачивались слезы. Странно выглядели эти слезы на мужественных, героических лицах Лешака или бородатого Тимони. Да и кто бы мог подумать, что внутри каждого вояки, перепоясанного мечом, живет такой любитель лирической поэзии?


Впрочем, сколь бы ни были прекрасны песни, которые распевали дружинники, Дениса смущало одно: тем, что происходит за бортом ладьи, почти никто не интересуется.

И хотя ладья, помимо паруса, имела множество весел, садиться на скамьи гребцов никто не рвался. А потому, когда попутного ветра не было, – а это случалось довольно часто, – ладья просто стояла посреди моря, размашисто покачиваясь на зимних волнах.

Лишь дважды капитану Твердиславу Зуболомичу удалось заставить своих дружинников сесть на весла.

Первый раз случился еще возле острова До Свиданья.

Максим, как и обещал, пошел разбираться с морской картой и компасом, что располагались в носу ладьи. А Леся, шошарр и Денис обживали отведенную им скамеечку и болтали с Твердиславом.

Тот, мало-помалу, начал проникаться к ребятам неподдельной симпатией и даже угостил их вкусной, ароматной кулебякой и свежим душистым квасом.

Когда Максим вернулся, волосы на его голове стояли дыбом.

– Если мы сейчас же не отойдем от пристани, через полчаса начнется прилив и нас вынесет на острые подводные скалы, которые расположены прямо вон за тем мысом! Здесь опасное подводное течение!

– Откуда ты знаешь, хотелось бы мне знать, про подводное течение, если раньше ни разу на нашей ладье не плавал? – скептически нахмурившись, поинтересовался Твердислав.

– Это на карте написано! Я всего лишь прочел предостережение! И сверился с компасом! – объяснил Максим.

– Так ты и читать умеешь! – со смесью удивления и одобрения в голосе сказал Твердислав.

– Конечно умею, – пожал плечами Максим. – А вы разве нет?

– А зачем нам? Нам читать не надобно. Мы же дружинники, а не какие-то... – Твердислав замешкался, очевидно подбирая необидное слово, – а не какие-то чтецы!

– Так что, выходит, никто из вас не знает про подводные скалы, которые окружают остров До Свиданья, оставляя лишь несколько узких проходов? – недоумевал Максим.

– Почему "никто"? Юрята знает... Он у нас грамотный... Но он же спит! – сказал Твердислав с таким видом, как будто это обстоятельство абсолютно все объясняло.

С большим трудом Максиму удалось убедить Твердислава Зуболомича в том, что опасность им угрожает серьезная. И что если немедленно не сесть на весла, корабль может погибнуть, ведь попутного ветра нет как не было!

– Эх, Юрята-ротозей, – вздохнул по этому поводу Твердислав. – Нашел время спать...

И, встав во весь рост перед гусляром и распевающим песни обществом, скомандовал:

– Слушай меня, братия! Перерывчик небольшой! Скалы там! Спасаться надо! Поэтому грести всем – живо!

– Ну во-от, опять грести, – проворчал недовольный Ярослав Запечин.

– До чего же не вовремя! Я только вот тут новую песню вспомнил, – заныл Еремей Дери-Горло.

– От работы кони дохнут! – брякнул Авдей Кулаком-Гвоздь-Забей.

Но на этот раз Твердислав проявил непреклонность.

С горем пополам ладья отплыла от До Свиданья на веслах, а к вечеру парус ладьи наполнился юго-западным ветром.

Ветер был очень кстати, потому что дружина Твердислава, как оказалось, следовала на Былин-остров, в порт Неспешен, а грести долго дружинники, они же – по совместительству – матросы, явно не привыкли. (К вечеру дружинники, все до единого, жаловались на ломоту в спине!).

Конечно, в Неспешене Денису, Лесе, Максиму и Тише делать было нечего.

Но ведь именно там, в порту, у них был шанс встретить какое-нибудь дружественное судно – волчье, человеческое или волшебное. И доплыть на нем до Копейкина острова! Или, хотя бы, до Буяна! До родного Лицея. А там свои помогут. Должны помочь!

Оказалось, что дружина Твердислава возвращалась домой отнюдь не с войны, как подумал поначалу Денис. А... со сватовства!

– Да-да, в Невестин-град мы ездили, свататься, – разоткровенничался Твердислав Зуболомич уже с наступлением темноты, под колючими звездами. Завернувшись в теплые овчинки, любезно предоставленные им капитаном, Денис, Максим, Леся и несколько дружинников сидели возле мачты и гоняли чаи. – За невестами, стало быть, ездили...

– И что? – осторожно спросил Денис, прихлебывая из своей кружки.

– И ничего. Разве ты невест у нас на ладье видишь? – саркастически усмехнулся Твердислав.

– Не-а.

– И я не вижу. А все почему? – Твердислав уставился на Дениса так пристально, словно тот был просто обязан знать ответ на этот вопрос. – Все потому, что они с нами водиться не хотят!

– А почему они с вами водиться не хотят? – осторожно спросила Леся, ласково поглаживая по шерстке шошарра, который смирно сидел у нее на коленях и наслаждался морским воздухом .

– Они говорят, что мы их недостойны! – выкрикнул с места тот, которого звали Ларионом Кислые Щи. Его худая физиономия выглядела обиженной, почти оскорбленной.

– А почему они говорят, что вы их недостойны? – не унималась Леся.

– Ну, не знаю у кого как... а моя Лизавета говорит, что я неряха. Что у меня, мол, борода нечесана, сапоги грязные и рубаха не стирана. Что у меня ногти не стрижены, спина не мыта и кафтан запылился! И что раз я такой-сякой, она замуж за меня не пойдет, – пробурчал Тимоня.

– А моя Настасья говорит, что я лентяй! Если, говорит, тебе дров нарубить лень, если тебе на ярмарку лень съездить за сапожками новыми мне на именины, если ты в огороде работать не желаешь, значит замуж я за тебя ни за что не пойду! – небесталанно изображая капризный женский говорок, отвечал тот дружинник, которого звали Лешко. – Придумает тоже! Это я-то лентяй?!

– А моя Авдотья говорит, что я только на гуслях гудеть горазд, а в хате крышу соломой покрыть мне не под силу будет! Ну и не умею я крышу ентую проклятую крыть, так что теперь? Век мне что ли неженатым ходить? – досадливо отозвался гусляр Еремей Дери-Горло.

– А моя и того хуже. Говорит, я ем все время! – пожаловался Твердислав Зуболомич, доверительно наклоняясь к самому Лесиному уху. – Что ты, говорит, миленький, как свинья в хлеву – жуешь и жуешь все время? Вот если поженимся, чем я тебя кормить-то буду? Я готовить день и ночь не собираюсь! Я, говорит, вышивать люблю, на танцы ходить люблю, а готовить я нисколечко не люблю! Пошел бы ты лучше поработал, чем жевать без роздыху! Вот что мне моя Синеглазка сказала. Вот она бессовестная какая! Да разве ж я много ем? Только так, чуть-чуть, для подкрепления сил! Ведь, чтобы жениться, много сил нужно! – убежденно сказал Твердислав.

– А жениться-то зело хочется, – добавил Мстислав.

– Жениться – это интересно, – мечтательно провозвестил Ярослав.

– И батюшка с матушкой проходу не дают, каждый день спрашивают – ну когда ж ты, светик наш, женишься? – влил свой голос в общий хор дружинник по имени Авдей.

– А моя зазноба, ее Таисией величают, все меня соней прозывает. Соня ты, говорит! А я за соню ни в жисть не пойду! – провозвестил толстяк Юрята, присоединяясь к честной компании. Не прошло и полдня как кормчий ладьи соизволил пробудиться.

– И что нам, бедолажным, делать, а? – спросил Твердислав.

Вопрос был, конечно, риторическим. Но Денису и Максиму показалось, что промолчать в ответ на такой вопрос – все равно что плюнуть человеку в душу.

– Что делать? Может быть, других девушек поискать? – предположил Денис.

– Других? Других бы и поискали, да эти нам больно нравятся, – вздохнул Твердислав.

– Других никак нельзя. Потому что моя Лизавета – самая красивая, – сказал Тимоня.

– А моя Настасья – рукодельница. И кафтан сшить может, и рубаху тоже, а уж пояса какие мастерит – глаза забирают! – тихо промолвил Лешак.

– А у моей Синеглазки глаза такие синие, будто море! – вдохновенно устремив взор к звездам, вспомнил Твердислав. – Ни у кого таких нет.

– А моя готовит хорошо! И блины, и расстегаи, и щи с компотами! Эх, хорошо готовит! Как вспомню, так сразу кушать хочется, – крякнул Юрята и сразу же набросился на кусок свиного окорока.

Тут каждый дружинник принялся нахваливать достоинства своей невесты. Причем так рьяно, что дело едва не дошло до драки, ведь каждый считал, что его невеста – сама лучшая. Пожалуй, если бы дело случилось днем, без драки никак не обошлось бы. Но на дворе стояла ночь. А ночью разве как следует подерешься? Даже не видно куда бьешь-то...

– А у моей Авдотьи зато фигура! – басил Еремей.

– А у моей Феодоры зато коса до земли! – отвечал ему Мирослав.

– Да что твоя коса! За моей приданое дают такое, что закачаешься! – возражал Ярослав. – Табун лошадей, десять сундуков с шелком да бархатом, а еще – такую вот ладью, как наша, но только лучше!

– Полно врать-то! Да лучше нашей ладьи во всем Архипелаге не сыщешь! – возражал Твердислав.

Еще долго спорили дружинники, у кого невеста краше да родовитей, пока вновь не возвратились к той же самой грустной теме, с которой разговор начался.

И тут в мужской разговор вклинилась Леся, вежливо помалкивавшая весь вечер.

– Послушайте, добры молодцы, а ведь у меня есть идея! – сказала она.

Гомон и перебранка вдруг стихли и дружинники враз уставились на девочку. Ведь, все-таки, она была единственной представительницей прекрасного пола на борту ладьи.

Максим и Денис тоже воззрились на свою боевую подругу с интересом. Что это она еще придумала?

– Моя идея очень простая, – сказала Леся. – Но я, кажется, знаю, как вам расположить к себе ваших невест. Только каждому придется постараться по-своему...

– Мы согласны стараться! – в один голос сказали дружинники. – Уж больно жениться хочется!

– Тогда так. Вот, например, ты, Твердислав Зуболомич. Скажем, говорит тебе твоя Синеглазка, что ты ешь много... А ты ешь меньше!

– Да я же умру, если буду есть меньше! – вытаращился на нее Твердислав. – Умру от голода! Я же богатырь все-таки, а не какая-то девица. А богатырю нужно хорошее питание!

– В таком случае, тебе нужно есть тогда, когда Синеглазка тебя не видит! Вот пойдет она куда-нибудь – например, в лес, по грибы. А ты тогда садись – и ешь. А при ней – не ешь! И тогда она не будет говорить, что ты обжора!

– А что, это и впрямь неглупо! – сказал Твердислав. – В конце концов, всегда можно есть ночью!

– А мне, мне что делать, Леся? – спросил Тимоня.

– А тебе, – Леся внимательно осмотрела Тимоню, который действительно выглядел так себе, неопрятно. – А тебе делать надо вот что: первым делом сходить в баню, вторым – к цирюльнику, чтобы он тебе бороду и волосы подстриг, по новой моде. Затем – кафтан погладить и сапоги начистить. Глядишь, и Лизавета твоя больше тебя неряхой называть не будет и слово свое назад возьмет!

– А мне, стало быть, лениться надо перестать? – предположил Лешко.

– Ну хотя бы на время, – пожала плечами Леся. – А может и не перестать совсем, а просто лениться чуть меньше...

– А мне что, выходит, хату ей соломой перекрыть надо? Чтоб не думала, что я какой-то недотепа безрукий? – предположил гусляр Еремей.

– Именно! – сказала Леся. – А если не умеешь, то возьми себе мастера в подмогу. Он все сделает, а ты ему только солому подносить будешь. А когда все сделаете, скажешь, что это он тебе помогал, а не наоборот!

– А что, девчонка дело говорит! – пробормотал Ярослав.

– И как же мы раньше сами не додумались? Ума не приложу! – отозвался Мирослав.

– А что, ведь попробовать не долго будет! Вот поплывем в Невестин-град в следующем месяце, и рецепт-то девчонкин опробуем!

– Годится!

– Решено!

– Я согласен!

И на радостях дружинники разлили по кружкам остатки пива, разделили пироги с маком и снова грянули песней (хотя почему-то женской – видать, услышанной в Невестин-граде).


Приезжали меня сватать

С позолоченной дугой.

Пока пудрилась, румянилась

Уехали к другой!


Под эти-то разудалые напевы в ту ночь и заснули Денис, Леся и Максим, на скамье близ ладейной мачты.

ИСТОРИЯ ОДИННАДЦАТАЯ. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

Недаром, ой недаром опытные мореходы Архипелага не любят плавать зимой!

Конечно, моря Архипелага теплее северных морей Закрытки. Если где и встретишь плавучую льдину – так это далеко-далеко на севере, за Туран-островом. Да только не плавает никто за Туран даже летом, потому что нету там ничего. Ну то есть совершенно.

А как выкурили лицейские волшебники из башни Лихочара, так и сильные шторма в Архипелаге стали редкостью. Ураганов же почитай не стало вовсе.

Но все же зима есть зима. А море есть море.

И одно дело плыть на огромной левиафан-каравелле, а другое – на беспалубной ладье, борта которой возвышаются над морем хорошо если на полтора человеческих роста.

На исходе ночи Дениса разбудил угрожающий вой ветра в корабельных снастях и озабоченный ропот дружинников Твердислава.

Ладья грузно переваливалась с носа на корму и обратно. Денису в лицо летели ледяные брызги. Над головой звонко хлопнул парус.

– Что случилось?! – он тревожно огляделся.

Кругом стояла кромешная темень. Только на носу кто-то торопливо щелкал огнивом, пытаясь запалить масляную лампу, а от нее – факел.

– Чо-чо... – проворчал у него над ухом Еремей Дери-Горло. – Оглобля через плечо... Говорил ваш Максимка, что нужно южнее это место обойтить, да только кто ж послушался-то?

– Юрята задрых, – добавил, кажется, Мстислав. – И тот, кто должен был его будить – тоже. И будильщик будильщика задрых. Вот и занесло нас куда не надо.

– Ну и как мы будем спасаться? – полюбопытствовал Денис.

– Как-как... – снова проворчал Еремей. Но подходящей к случаю присказки ему на ум пришло, а потому вместо него ответил Мстислав:

– Да как прикажешь спасаться? Тут уж как повернется. Ежели вышел наш срок, так хоть спасайся, хоть не спасайся – все одно потопнем. А ежели срок у нас есть еще – кривая сама вывезет.

– Но так же нельзя! – возмутился Денис. – Да если бы все так рассуждали! Вам что, жить надоело?!

– Жизнь – она, спору нет, штука интересная, – подключился к разговору Авдей Кулаком-Гвоздь-Забей. – Да только если с изнанки на нее поглядеть – выходит что и не очень. Больше пива, чем в брюхо влезет, не выпьешь. Верно?

Со всех сторон одобрительно загомонили:

– Верно!

– Дело говоришь, Авдей!

– Никак не влезет!

– И за двенадцатым калачом тринадцатый уже никак не пролазит!

Денис переменил тактику:

– Ладно, вы можете считать как угодно. Но вы хотя бы о нас подумайте! Мы еще не съели столько калачей, сколько хотели!

Некоторое время дружинники думали. Ветер крепчал.

Потом снова загомонили:

– И то правда...

– Эй, мужики, может покормим хоть ребяток-то? На прощанье? Ни у кого калача не завалялось?

– Видишь, Авдей, для каждой большой правды всегда маленькое дополненьице найдется, – глубокомысленно заметил кто-то. – Вот нам уже все равно. А ученым ребятам еще поучиться охота. Надобно бы им помочь...

– Вот-вот! Надо что-то делать! – обрадовался Денис. – Калачей мы не хотим! Давайте лучше спасаться!

– Хорошо оно – спасаться, – поскучневшим голосом сказал Авдей. – Так ведь пошевеливаться придется... Да среди ночи-то... Да после пивка... Охо-хо...

– И не говори, Авдей, – подхватил Мстислав. – Ох уж это море-окиян окаянное... Ни тебе поплясать по-человечески, ни тебе поспать сладко...

Дружинники радостно втянулись в дебаты.

Одни жаловались на ломоту в суставах и головную боль.

Другие припомнили, что натерли мозоли еще вчера, сидя на веслах. И теперь оно, конечно, хорошо было бы чего-то сделать... Да только что же станешь делать, когда все рученьки как огнем горят? Не ногами же за снасти станешь дергать, как мартышки да орангуташки?

Третьи удивительным образом нашли, что борьба со стихией невозможна именно из-за буйства стихии. Когда бы солнышко светило... Да безветрие... Да волна низкая... Тогда можно было бы и погеройствовать. Погрести куда-нибудь. Чего-нибудь удумать. А тут встал на ноги – и враз синяк набил. Шаг сделал – и шишка на лбу. Нет уж, лучше как-нибудь так... Не напрягаясь...

И только Тимоня Крепконос – из тех кто не спал, а ведь половина дружины даже не проснулась – не принимал участия в словопрениях. С двадцатой попытки он засветил все-таки масляную лампу, а потом зажег от нее и факел.

"Вот, хоть один человек приличный нашелся! Что-то делает! По крайней мере свет появился! – обрадовался Денис. – Может, мы с ним на пару сможем уговорить этих лентяев хотя бы парус убрать!"

Но его постигло немедленное разочарование. Укрепив факел на специальном держаке над планширем и дополнительно присвечивая себе лампой, Тимоня начал шарить под скамьями.

Когда Денис окликнул его, Тимоня ответил, что ищет свою запропавшую куда-то подушку. И что он намерен накрыться ею с головой и "дрыхать, пока все само собой не разрешится".

После этого Денис совсем упал духом и перестал обращать внимание на бессмысленное жужжание дружинников.

Проснулась Леся.

– Ой!.. Как на качелях! Может, якорь бросить?

– На такой волне с якорем будет еще хуже! – рассудительно возразил Денис. Говорить приходилось все время на повышенных тонах, очень уж громко ревела взбесившаяся стихия. – Посуди сама! Если бросить якорь, нос ладьи не сможет свободно летать вверх-вниз по волне! Тогда нас захлестнет с головой – и точно крышка!

– А?! Что?! – вскинулся Максим, торопливо нацепляя на нос очки. – Какая крышка?!

При этих его словах очередная волна с яростью обрушилась на корму. На сей раз до ребят долетели уже не просто брызги, а целые ведра брызг. Всех будто из брандспойта окатили!

– Выбирай крышку какая нравится, – Денис мрачнел на глазах. – Хочешь – будет круглая, а хочешь – квадратная.

– Денька, ты чего?! – спросила Леся, размазывая по щекам капли холодной воды. – Ты чего, серьезно считаешь, что все так серьезно?

Денис через силу усмехнулся.

– Серьезно считаю, что серьезно. Спасательных средств на ладье – ноль. Ни одного емелефона нет. Да ближайшей суши километров сто. А шторм, по-моему, крепчает. Что говорит по этому поводу передовая волшебная наука? – спросил он, подражая Хитроцельсу. И сам же ответил:

– Волшебная наука молчит. Потому что нет у нас с собой ничего волшебного. Кроме контрамота!

– Так-так-так, без паники, – дрожащим голосом сказал Максим, борясь с испугом.

Внутренняя борьба далась ему нелегко, но все-таки он совладал с собой и строгим, рассудительным тоном заявил:

– Вот ты, Денис, говоришь, что до суши далеко. А почему ты так думаешь? Ты карту видел?

– Не-а. А хоть бы и видел – что толку?

– Кое-какой толк есть. Я смотрел на карту вчера вечером. У нас впереди по курсу, в тридцати милях, то есть в пятидесяти примерно километрах, был остров Мокрец, помеченный значком "Прочие опасности". Вокруг острова были обозначены отмели, несколько рифов и кольцо каких-то "неразвейных туманов". Я объяснил Юряте, как надо править, чтобы мы этот островок оставили к северу от себя.

– Ну и что?

– А то, что если Юрята заснул давно, то мы не успели забрать на юг настолько, насколько я рассчитывал. И сейчас нас скорее всего несет прямиком на Мокрец с его "неразвейными туманами".

– Так что же здесь хорошего?! Мы же разобьемся!

– Постой, постой! Хорошего было бы мало, если бы мы находились на корабле, который может выдержать шторм в открытом море. Например, на авианосце. Или хотя бы на хрульском паруснике вроде "Калифа Грошыкы-Мои". Но мы плывем на скорлупе, которую две-три высоких волны просто затопят!

– То есть ты предлагаешь выброситься на берег? – Денис немного оживился.

– Да. Другого выхода я не вижу. Если мы промахнемся мимо отмелей Мокреца и помчимся дальше в открытое море – вот тогда нам точно крышка.

– А если мы промахнемся мимо отмелей и помчимся прямо на рифы или береговые скалы?

– Тогда тоже крышка. Останутся, правда, кое-какие шансы выплыть...

– Я думаю, тут никто плавать толком не умеет, – понизив голос, заметил Денис.

– Тем лучше. Значит, ошибиться я просто не имею права, – твердо сказал Максим.

– Права ты не имеешь, – согласился Денис. – Но как ты собираешься управлять ладьей? Не видно же ничегошеньки!

– Не видно. Но, по правилам техники безопасности, на каждом корабле Архипелага должен находиться мореходный кристалл. Слыхал о таком?

– А, точно! Помню, один такой на "Веселом Голландце" хрули разбили!

– Вот именно. Так что, Деня, насчет передовой волшебной науки ты тоже не прав. Один волшебный предмет тут все-таки должен найтись. А с его помощью можно видеть ночью!

– Где у вас тут мореходный кристалл?! – громко спросил Денис, обращаясь к дружинникам.

Как он и думал, ответы были не шибко содержательными.

– Чего-чего?

– Какой еще такой крышталь?

– Да еще мореходный! Ишь чего удумал... Крышталь – он-то страсть какой тяжелый... Как же на ём по морю пойдешь? Утонешь враз! Эх, темнота...

Но Денис решил настоять на своем во что бы то ни стало.

– У вас на ладье обязательно должен быть предмет, похожий на стеклянный шар. Он есть на всех кораблях Архипелага. Абсолютно на всех! Ну-ка вспоминайте!

– Шар?

– Да еще стеклянный?

– Не помним такого...

– Ну тогда будите Юряту и Твердислава Зуболомича! Пусть вспоминают!

– Этих разбудишь!

– Ох, у Твердислава со сна рука тяжелая!

– Буди сам, коли такой смелый!

– Денис, слышь Денис! – раздался вдруг новый голос.

Это был Тиша. Он уже давно проснулся, но помалкивал, загипнотизированный полетом сквозь тьму на огромных качелях, в которые превратилась ладья по воле бушующей стихии.

Вве-е-ерх... Вни-и-и-из... Вве-е-ерх... Вни-и-и-из...

– Ты бы спал лучше, – вполголоса сказал Денис, который вдруг разволновался за шошарра. Денис боялся, что когда жизнелюбивый шошарр сообразит, в какую переделку они попали, он так запаникует, что его и вся дружина Твердислава не утихомирит.

Но Денис в который уже раз ошибся в Тише. Тот был совершенно спокоен и кажется даже весел.

– Не хочу спать... Надоело. И потом, тут у вас такое веселье... – сказал шошарр. – Слушай, я не знаю что такое этот ваш мореходный кристалл, но чую: на носу, в той полосатой палатке, лежит какая-то вещица. От нее магией так и тянет!

– Там небось барахла всякого навалено три кучи, – вздохнул Максим. – Ну пойдем-ка с нами, поможешь найти.

Они встали. Тут же стало ясно, что устоять на ногах почти невозможно. Здесь дружинники были правы: каждый шаг грозил шишкой на лбу, каждое неосторожное движение – ссадинами и синяками.

Пришлось пробираться по центральному проходу едва ли не четвереньках.

"Ух!" "Ох!" "Ух!" "Ох!" – перекликались волны и ветер.

Под ногами хлюпала вода.

"Только бы Максим оказался прав! – переживал Денис. – Только бы не проскочить остров Мокрец, только бы успеть!"

Если бы не Тиша, они точно ничего бы не нашли. Оставленная Тимоней масляная лампа (факел затушило очередной волной) света почти не давала. А кроме того, в палатке болталось столько снеди, а еще больше пустой тары из-под снеди вроде всяких кузовков, туесков, бочонков, кадочек и горшочков, что там можно было бы спрятать и взрослого бегемота.

Но благодаря чутью Тиши на всякую магию, они довольно быстро обнаружили, что мореходный кристалл лежит на дне бочонка с простоквашей. То ли его специально запрятал туда невесть зачем Твердислав, то ли его уронили в простоквашу случайно и поленились доставать – кто знает?

Чтобы извлечь кристалл, ребятам пришлось измазаться в простокваше буквально по уши. Это, впрочем, их нисколько не заботило. Было ясно как день, что соленые брызги отмоют их дочиста за пару минут.

Тиша тем временем вознаградил себя за старания охапкой фухтелей, которые обнаружились в пузатой корзине с овощами.

В другое время Денис попенял бы шошарру, что пожирать без спросу чужие припасы нехорошо, но обстановка не располагала к нравоучениям.

Борясь с качкой и ветром, кое-как они добрались до кормы, где между двумя рулевыми веслами храпели Юрята и его "будильщики".

– Ну, капитан, командуй, – обратился Денис к Максиму. – Чего делать будем?

– Значит так, Денис, смотри. Ты становишься вот сюда... Та-ак... Теперь берешься одной рукой за вот этот поручень... Он здесь специально на случай качки приделан... Хорошо... А другой рукой хватай вот этот рычаг... Он называется румпель... Или еще как-то... Неважно как называется, но с помощью этой штуки ты можешь управлять левым рулевым веслом...

Денис, следуя указаниям Максима, поднялся на место левого рулевого. Он уперся как следует ногами в особый стопор и что было сил ухватился за румпель.

Максим тем временем занял место правого рулевого.

– А я? Мне-то что делать?! – спросил Тиша, похрустывая огурцом.

– А ты пока что отложи фухтели и прими у меня мореходный кристалл... Да не бойся ты, не убегут твои огурцы!.. Если мы сейчас не выдержим правильный курс, мы все пойдем рыбам на завтрак! С гарниром из твоих фухтелей!

– Серьезно-о-о? – не поверил шошарр.

– Совершенно серьезно. Так что давай, давай, бери кристалл... Держи покрепче... И становись поближе... так, чтобы я его видел... Отлично!

Наконец с мореходного кристалла, как и с одежды ребят, волны смыли последние остатки простокваши. И в таинственной глубине волшебного глаза всколыхнулась зеленоватая муть.

– А ты знаешь заклинания для кристалла? – спросил Денис.

– Мне Данила-мастер говорил, что заклинания знать не обязательно, – успокоил его Максим. – Мореходные кристаллы делаются с таким расчетом, чтобы их мог использовать даже тот, кто ничего не смыслит в магии. У кристаллов есть, конечно, какие-то дополнительные свойства, к которым могут доступиться только волшебники... Но и мы сейчас все прекрасно сами увидим...

И действительно. Кристалл засветился ровным, приятным глазу салатовым светом. Ребята увидели в нем бесконечную череду волн и едва приметные очертания далекой земли по правому борту.

– А где наша ладья? – не понял Денис.

– А зачем тебе наша ладья? – удивился Максим. – Мореходный кристалл показывает все с точки зрения капитанского мостика корабля. А самого корабля не показывает. Это лишнее.

– Угу, понятно, – буркнул Денис, хотя на самом деле ему ничего понятно не было. – Говори, чего делать надо!

– Я, между прочим, стою по колено в воде, – недовольно заметил Тиша. – Вы только не подумайте, что я жалуюсь... Или там намекаю на что-то... Но вода холодная, да. Почти такая же холодная, как этот ваш... снег!

– Ч-черт, – прошипел Максим. – Воды действительно полно... Надо сказать Лесе, чтобы она организовала этих лежебок хотя бы воду вычерпывать!

Ребята громко позвали Лесю. Но оказалось, что она и сама сообразила, что надо делать. Уж как она уговорила дружинников перестать лениться – загадка, но шестеро самых сознательных взялись-таки за ведра и ковшики. А дюжий Авдей Гвоздь-Кулаком-Забей легко орудовал огромной бочкой как легенькой кружкой.

Когда эта картина открылась Максиму и Денису в неверном свете масляной лампы, они с облегчением вздохнули и смогли наконец заняться главным: кораблевождением.

Медленно, валко поворачивала ладья направо. Денису и Максиму приходилось налегать на рулевые весла всем телом, чтобы те сдвигались хотя бы на две ладони в нужном направлении.

Румпели рвало из рук. Холодный ветер пронизывал до костей. От качки кружилась голова и подкашивались ноги.

Тиша трижды падал, причем дважды выпускал мореходный кристалл из рук. Спасала только удивительная сила и подвижность его хобота, которым он оба раза успел поймать скользкий и весьма тяжелый шар над самым планширем! Если б не Тишина ловкость, ребята наверняка остались бы без своего незаменимого волшебного устройства, сочетающего свойства радара и прибора ночного видения.

Если раньше они плыли перпендикулярно к волнам, то теперь пришлось временно подставить негодующей стихии правый борт.

Это было очень опасно, но Максим не видел другого выхода. Несмотря на все усилия дружинников, ладья наполнялась водой быстрее, чем те успевали ее вычерпывать. Выходило, что им нужно добраться до Мокреца во что бы то ни стало. Ради этого Максим был готов идти на любой риск.

Несколько стотонных ударов обрушилось на правый борт. Три, четыре, пять волн подряд перекатились через корабль!

Трещали доски, рвались снасти, с бортов посрывало половину декоративных щитов! Но на совесть построенная корабелами Гуляй-Сарая ладья все-таки держалась, хотя вода прибывала и пребывала – теперь Авдей мог зачерпывать полную бочку за раз!

И все же, просев на половину человеческого роста, ладья все-таки продолжала идти вперед...

Угольно-черная тьма тем временем сменилась пепельно-серым мороком. Похоже, это были те самые "неразвейные туманы", о которых сообщала карта. Сразу за туманами начинались отмели. Туда-то им и нужно было!

– Ну все. Теперь нас подхватило течением, – сказал Максим, вглядываясь в мореходный кристалл. – Можно бросать рулевые весла. Теперь уж как повезет.

Проведя еще несколько невыносимо долгих минут в бездействии, ребята вдруг почувствовали, что качка ощутимо ослабла. Мореходный кристалл быстро пояснил почему. Теперь ладья была прикрыта от волн далеко выдающимся в море мысом острова Мокрец.

Еще немного – и под днищем застучали камешки, зашуршал песок...

В следующее мгновение ладья с оглушительным треском наскочила на торчащий из отмели камень с острыми, как бритва, краями.

Они остановились.

ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ. "ОТ РАБОТЫ КОНИ ДОХНУТ!"

Когда стало ясно, что ладья прочно засела на мели и тонуть не собирается, Максим с Денисом рухнули, как подкошенные, прямо там, где стояли, завернулись в медвежьи шкуры и провалились в сладкий сон без сновидений.

Борьба с озлобившимся морем выпила из них силы до последней капли. Оно и не удивительно: на их месте слег бы от усталости и бывалый боцман!

Однако, ребятам удалось невозможное.

В то время как все каноны мореходной науки сулили ладье погибель в бурном море-окияне, Максим и Денис смогли привести корабль в тихую гавань! И притом избегнуть встречи с опасными рифами! А ведь стоило им взять чуть-чуть правее или левее – и ладья разбилась бы вдребезги, налетев на черные скалы, тут и там торчащие посреди "неразвейных туманов"!

Но если кто-то думает, что утром они проснулись героями, тот глубоко заблуждается.

Утро началось с монотонной брани Твердислава Зуболомича.

– Да что же это за оказия, ёшкин кот... плыли-плыли, а у берега утонули, перевертыть... это же, оглобля в ухо, просто сокрушение какое-то...

– Кораблесокрушение, – подсказал, кажется, Юрята.

– Вот-вот... корабле-сокрушение... как же мы дальше поплывем-то?

– Об том надо у отроков злодейных испросить! – снова ввернул Юрята.

Теперь Денис точно уверился: против них интригует кормчий и никто другой! Ведь именно у проспавшего самое важное (и страшное!) кормчего были все основания поскорее перевалить вину на чужие плечи.

Если бы Юрята послушался указаний Максима и выполнил все в точности, как тот сказал, они просто обминули бы штормовую зону с юга! И тогда не пришлось бы им с Максимом среди ночи обливаться холодным потом (и, кстати, ледяной водой), спасая ладью от неминуемой гибели.

К счастью для ребят, это понимали не они одни. За них сразу же вступился Авдей Гвоздь-Кулаком-Забей.

– Ты поостынь, Юрята, поохолонь-то. Я под твой храп этой ночью так наработался, что еще неделю согнуться не смогу. В спину мне вступило! Хребет до последней косточки ломит! А все отчего? Оттого, что из ладьи воду отчерпывал! А ребятки – даром что от горшка два вершка – все делали по науке. Они так правили, чтобы мы на мелкой воде засели. Потому как на воде глубокой нам бы точно не выдержать.

Авдея поддержали одобрительным гулом и другие дружинники, которых этой ночью Лесе удалось мобилизовать на вычерпывание воды.

"Кстати, где Леся?" – подумал Денис, все еще не решаясь открыть глаза. Хотя и проспал он без задних ног невесть сколько часов, а "придавить" (как выражались дружинники) еще минуток восемьдесят не отказался бы все равно.

– А даже если и так? – взвился Твердислав. – Что мне теперь – ноги им ентой водою мелкою мыть и воду ентую мелкую пить? Загнать-то они нас загнали! А кто с камней снимать будет? Кто дыру латать? А?

– Так давай у них и спросим, – предложил Авдей. – Они-то ребята ученые, может, подскажут чего.

Хотя в предложении Авдея был толк, остальные начали наперебой молоть всякую чушь и на некоторое время о ребятах забыли.

Денис понял, что заснуть по новой в таком гомоне все равно не получится, открыл глаза и сел.

Рядом с ним, свернувшись калачиком, лежал Максим. То ли спал, то ли нет – по крайней мере, признаков бодрствования он не подавал.

Тиши, как, кстати, и Леси, поблизости не было. Сгрудившись на носу ладьи, где было посуше, гутарили дружинники. Пробуждения Дениса они пока не заметили.

"Куда хоть нас занесло? Про такой остров – Мокрец – никогда раньше до сегодняшней ночи не слышал", – подумал Денис и огляделся.

Ладья, как и следовало ожидать, сидела на обширной песчаной отмели, едва прикрытой водой. Берег начинался в пятидесяти метрах левее. До него можно было дотопать по все той же отмели – причем вода нигде не дошла бы ходоку даже до пояса.

За кормой ладьи стояла непроглядная стена молочно-белого тумана. Однако, что удивило Дениса, небо было ясным. Светило не очень жаркое, но тем вдвойне приятное солнце.

Солнце стояло довольно высоко. Денис, конечно, не очень хорошо разбирался в астрономии и географии. Но даже он по положению солнца смог определить, что проснулся он примерно в полдень.

Одежда на Денисе, к слову, полностью высохла. А ведь он ложился спать насквозь мокрым!

"Эх, не простудиться бы..." – подумал он и, как назло, почувствовал, что в горле основательно першит.

Решив не расстраиваться раньше времени, Денис продолжил осмотр окрестностей.

Ладья сидела на мели у левого края довольно обширной бухты, противоположный край которой, образованный серповидным мысом, смутно угадывался в дымке. Там же, на мысу, рисовались контуры безлесных конусовидных холмов с плоскими макушками. Больше ничего по правую руку разглядеть было невозможно.

А вот зато прямо по курсу – там, куда смотрел резной форштевень ладьи – берег сулил нечто интересное. За нешироким песчаным пляжем, заваленным черными колтунами водорослей и сухим плавником, начинался лес.

Лес был густой, нарядный и на тысячу таинственных голосов шелестел зеленой, сочной листвой. Ничто не указывало на то, что в Архипелаге сейчас царит зима, что на острове До Свиданья стоят унылые порыжевшие платаны, а где-то далеко, над Туран-островом, время от времени идут настоящие густые снегопады.

Четыре ручья выбегали из-под лесного полога и впадали в море в нескольких сотнях метров друг от друга.

"Ну хоть питьевой воды здесь полно, от жажды не умрем", – с облегчением вздохнул Денис.

Вот ведь, оказывается: достаточно совсем немного времени провести на борту ладьи, а уже начинаешь рассуждать как опытный мореход! И к навигации интерес появляется, и запасы пресной воды беспокоить начинают!

Денис даже на секундочку замечтался. А что если и впрямь, выучиться на штурмана или, того пуще, на капитана дальнего плавания?

Тут, правда, загвоздка. В Лицее этому не учат. Да и плавания тут не шибко дальние. Кажется, от До Свиданья до самого Стогона дней восемь плыть, не больше. А если в Закрытке ходить в дальние плавания, так уже совсем не та романтика. Парусников почти нет, везде шныряют огромные теплоходы, ни одного белого пятна на карте не осталось, даже остров какой-нибудь захудалый не откроешь, все уже открыты...

Из задумчивости Дениса вывела живописная пара, которая вдруг показалась на берегу рядом с ближайшим ручьем. Это были Леся и Тиша!

Тиша соорудил себе из листьев лопуха диковинный головной убор. А из листьев, похожих на пальмовые, он смастерил себе нечто вроде туземной юбочки. В хоботе он держал огромный продолговатый плод, похожий на кабачок. Другим плодом – желтым – он размахивал, словно церемониальным жезлом. Ни дать, ни взять – туземный божок плодородия!

Леся не стала делать себе никаких юбочек и шапочек.

Судя по всему, она изучала местную флору не только как начинающая ботаничка из Травоведно-Зверознатного посада, но и на предмет наличия съедобных и питательных плодов.

На сгибе правого локтя она тащила большущую корзину, которую дружинники Твердислава называли "кузовом".

Из кузова свисала неведомая красноватая ботва и задорно торчали несколько крупных желтых плодов – таких же, каким размахивал Тиша.

Леся и шошарр направлялись к началу песчаной отмели – они возвращались на корабль!


Через четверть часа, когда проснулся Максим, а Тиша с Лесей подняли настроение сварливых дружинников свежими овощами и фруктами, состоялся своего рода военный совет.

– Ну вот что, голуби, – важно сказал Твердислав, косясь на ребят, – мы вам, наверное, спасибо должны сказать. Как-никак, а без вас могли бы и потопнуть...

Максим степенно кивнул, дескать "пожалуйста за спасибо!" И добавил:

– Потопнуть могли бы запросто. Потому что дисциплина у вас на борту неважнецкая.

– Что за слово такое неславянское? – нахмурился Твердислав.

– Дисциплина означает "порядок", – пояснил Денис. – Максим хочет сказать, что порядка у вас маловато.

– Да кто вы такие, чтоб меня тут порядку учить, малявки в общем-то!.. – начал было Твердислав, но Авдей двинул его в бок локтем и тот спохватился:

– Я хотел сказать, что сейчас не время друг друга учить... Вы мне лучше, голуби, скажите, что нам теперь делать? Дырка в днище – с кобылью голову. Этак мы далеко не уплывем. Да к тому же и засели плотно! Из дырищи каменюка торчит – ладью с места не сдвинешь! А стащить с мели волоком попробуешь – каменюка враз все днище распанахает!

Максим очень взрослым жестом снял очки и потер переносицу – как усталый учитель в середине шестого урока перед классом, набранным из отборных лодырей и лоботрясов.

– Об этом я уже подумал, – неторопливо начал он. – У нас есть два варианта. Во-первых, можно поднять ладью на клиньях. Для этого потребуется спилить несколько больших деревьев, распустить их на доски толщиной примерно в четыре пальца...

– Э, э, э! Погоди-ка! – перебил его Еремей. – "Срубить"! "Распустить"! От работы кони дохнут! Давай пока второй варьянт.

Максим с неудовольствием поглядел на Еремея, но терпеливо продолжил.

– Второй вариант требует дождаться полнолуния, когда будет самый сильный прилив. Если верить вашей карте, в районе Мокреца максимальный прилив достигает при полном безветрии двух метров. Ладью приподымет достаточно высоко для того, чтобы она самостоятельно снялась с камня и вообще с мели. Правда, вам потребуется сразу же завести под днище пластырь, чтобы временно заделать пробоину...

У Дениса, Леси и даже у Тиши челюсти отвисли от удивления.

Знали они, что Максим неплохо разбирается в технике, но чтобы так профессионально разглагольствовать о корабельном деле и давать такие советы!

– ...Иначе вы просто утонете. Конечно, когда начнется отлив, ладья снова покажется над водой, но тогда она сядет на ту же мель! А нам этого вовсе не нужно. Поэтому-то и заводится пластырь! После чего ладья своим ходом, на веслах, доходит до берега. Там строятся козлы, ладью поднимаем на клиньях – и можно уже безо всякой спешки заделать пробоину! Все просто!

Под конец Максим разошелся, раскраснелся, радостно размахивал руками и вообще производил впечатление автогонщика-ветерана, который после десяти лет работы на мусоровозе вновь вернулся за штурвал любимой "Формулы-2".

Если ребята и шошарр были восхищены инженерным гением Максима, то дружинников его выкладки, похоже, повергли в глубочайшее уныние.

– Что такое пластырь? – грустно спросил Мстислав.

– В данном случае – кусок парусины или брезента, сложенный в несколько слоев и желательно просмоленный, – охотно пояснил Максим.

– Ну... Ну а первый варьянт? – спросил Еремей с похоронным видом.

– Что первый?

– Про первый еще расскажи. Про клинья. Может, там хоть без пластыря?

– Ааа... Да, там без пластыря. Но работать все время придется по колено, а то и по грудь в воде. Значит, валим деревья, распускаем на доски, вырубаем клинья. Клинья по одному загоняем под днище ладьи – вокруг того места где пробоина. От воды клинья разбухают и постепенно приподымают корпус. А мы – загоняем все новые клинья. Рано или поздно ладья как бы станет на дыбы, приподымется над камнем и можно будет заделать пробоину. После этого ждем подходящего прилива, снимаемся с мели – и плывем!

– А третьего варьянта нет? – без особой надежды осведомился Твердислав.

– Почему же нет? У меня еще много хороших идей! – Максим прямо светился от гордости. – Можно, например, сшить воздушный шар! Ладья если даже не взлетит, то станет ощутимо легче!

– Это совсем мудрено. Какой-такой шар? Давай еще варьянты.

– Еще?.. Еще... ну, можно поискать на Мокреце помощников. И, если их найдется хотя бы сотня, ладью можно будет вынести на берег просто на плечах.

– О! – лицо Твердислава наконец-то просветлилось. – Что ж ты сразу-то не сказал? Помощники – это первейшее дело! А без помощников – куда? Никуда! Верно, робяты?

Дружинники радостно закивали.

– Погодите, погодите, – сказал Максим. – Теперь у меня вопрос.

– Ну давай.

– Вы что-нибудь про остров Мокрец раньше слышали? Что здесь вообще творится-то? На карте рядом с Мокрецом написано "Держись подальше!" – но это по поводу мореходства. А по поводу населения острова – никаких особых отметок там не было.

– А пес его знает, – простодушно развел руками Твердислав. – Я про Мокрец отродясь не слыхал...

– Зато я слыхал, – насупившись, сказал Лешак. – В позапрошлом годе был у нас в гостях один денежник...

"Хруль", – сообразил Денис.

– ...Так он сказывал, чтобы пуще Гремуч-острова береглись мы Мокреца. Тут, сказывал, много дивного да всякого прельстивого. Только дива те и прелести – на погубление роду людскому и роду хрульскому.

– А сам-то денежник откуда это знал? – резонно усомнился Твердислав. – Если тут, на Мокреце, такая уж пагуба, как же он смог тут всё дивное да прельстивое перевидать и притом еще с острова обратно возвратиться?

– О том не знаю, – ответил Лешак, поджав губы. – Но тот денежник, хотя и принадлежит, как почти все они, к сословию торговому, был малый вполне правдолюбивый. И слово свое в торговле всегда держал. Зачем ему было про Мокрец небылицы сочинять?

Но сказанного Лешаком Максиму было мало.

– Может, ты, Леся, что-то слышала насчет Мокреца?

– Нет, раньше не приходилось. Но мы сейчас с Тишкой были на разведке и вот что выяснили. Во-первых, тут много съедобных плодов, но это вы уже сами видели. Во-вторых, тут текут четыре ручья.

"Это мы тоже видели", – подумал Денис, но тут услышал от Леси нечто совершенно неожиданное:

– Но все ручьи здесь – разные, друг на друга совсем не похожие. В одном ручье вода очень горячая и воняет какой-то тухлятиной. В другом – вроде бы нормальная, прохладная, и ничем не пахнет. Но Тиша возле него ужасно забеспокоился и заявил, что эту воду ни в коем случае нельзя пить. У него, дескать, чутье.

– Да-да, пить нельзя, – степенно кивнул Тиша. – И готовить на ней ничего не надо. Колдовством воняет.

– Каким еще колдовством? – поинтересовался Денис.

– Не знаю. Лучше не проверять.

– Ну если здесь есть колдуны, может, они-то нам и помогут? – предположил Максим.

– Я их не видел, но они мне уже не нравятся, – мрачно заметил Тиша, отчего у всех дружинников сразу же испортилось настроение. Чтобы как-то разрядить атмосферу, Леся поспешила поделиться радостной новостью:

– Зато в третьем ручье, который, кстати, к нам самый ближний, вода в меру прохладная и очень вкусная!

– Ну а в четвертом? – спросил Денис ради полноты картины.

– А до четвертого мы не дошли. Слишком далеко. Но я хочу предупредить всех –пока Тиша его как следует не обнюхает, к воде в ручье лучше даже не прикасаться!

– Да кому охота будет до него топать, – махнул рукой Еремей. – Так что будь спокойна, краса-девица.

Тут вдруг откуда-то справа, издалека, донесся угрожающий рокот. Все с тревогой поглядели в сторону мыса, покрытого коническими холмами.

Вскоре в рокот вплелся новый звук – не то свист, не то бульканье. И сразу же вслед за этим над холмами поднялись ввысь высоченные фонтаны дымящейся воды!

Все, затаив дыхание, наблюдали за этим величественным зрелищем. Фонтаны немного подросли, потом опали, оставив после себя огромные облака пара, которые сразу же поспешили присоединиться к стене "неразвейных туманов".

Спустя несколько секунд фонтаны снова выстрелили вверх. И снова опали...

– Тикаем, хлопцы? – неуверенно предложил Юрята.

– Да погоди ты, "тикаем"... – усмехнулся Еремей. – Утикач главный нашелся...

Дружинники загоготали.

– Что это значит? – шепотом спросил Тиша у Дениса.

– "Тикаем" значит "убегаем", – пояснил тот.

Но Тишу ответ Дениса вовсе не удовлетворил.

– Да нет, я имел в виду, что это за фонтаны там, на мысу?!

– Это, похоже, гейзеры, – объяснил Денис. – Такое редкое явление природы. Встречается обычно возле действующих или недавно потухших вулканов.

– Явление природы, думаешь? – недоверчиво переспросил Твердислав. – А по-моему, природа-матушка тут не при чем. Колдовское это явление. Вот какое! – дружинник назидательно поднял палец.

– Может быть и колдовское, – пожал плечами Денис, который понимал, что спорить бесполезно, ведь правду им все равно не узнать. – Ну и что?

– А то, что место это мне совсем разонравилось, – заявил Твердислав и весь как-то сразу подобрался. – Худое место. Значит так, Максим, давай быстро объясняй по второму разу – как скорей всего ладью с мели снять да дырку в ней законопатить. А то не понял я ни полсловечка!

Но прежде, чем Максим успел открыть рот, дружина загудела, как растревоженный улей. Меньше всего каждому хотелось работать. Больше всего – надеяться на помощь доброго дяди, который обязательно сыщется в густых лесах Мокреца.

– Вот колдуна бы найти, он посохом махнет – и все готово!

– А лучше двух! Тогда вдвое быстрее получится!

– А если трех, то вообще мигом!

Максим растерянно переводил взгляд с одного лежебоки на другого.

Твердислав угрюмо помалкивал. Выдерживал, видать, сомнительные принципы местной военной демократии.

"Еще пять минут этой бессмысленной говорильни – и у меня лопнет голова", – обреченно подумал Денис.

И вдруг он почувствовал, что в груди его вскипает несокрушимая решимость покончить с этой говорильней раз и навсегда.

– Стоп, стоп, сто-оп! – закричал Денис, вскакивая с ногами на лавку (остальные сидели). – Тихо! Ти-ихо!

От "малявки" никто из здоровенных мужиков-дружинников такой прыти не ожидал. Поэтому все мгновенно смолкли и уставились на лицеиста со смесью уважения и любопытства.

– Если вы хотите просидеть здесь до следующего Нового года – пожалуйста, можете ничего не делать. Только учтите: ваши невесты вас дожидаться не станут! Уже через месяц вы все попадете в списки пропавших без вести! А когда ваши невесты узнают, что вы пропали без вести – уж будьте уверены, они найдут себе других женихов!

Физиономии всех присутствующих вытянулись и приобрели обиженное выражение. "А вот об этом-то мы и не подумали", – читалось на них.

Закрепляя успех, Денис продолжал:

– Поэтому все вы должны потрудиться на совесть. И на помощь лучше не рассчитывать! Может статься, что Мокрец совершенно необитаем. А ручей, о котором рассказала Леся, был заколдован, скажем, проезжим волшебником лет триста назад! Так что послушайте Максима и сделайте все в точности как он скажет! У него отец – знаменитый на всю Закрытку корабельный инженер... ну, плотник, в общем... Он Максиму секреты мастерства передал...

Денис сделал паузу, ожидая, пока дружинники переварят и эту порцию горькой правды напополам со сладкой ложью. Те вдумчиво кивали.

И уже совсем в духе заправского агитатора времен великих строек коммунизма Денис закончил свою речь самой большой ложкой меда:

– Но, может быть, Мокрец все-таки обитаем. Может, живут на нем добрые, отзывчивые волшебники. Прямо сейчас мы с ребятами отправимся в глубь леса, искать местных обитателей. И если только найдем – сразу же попросим у них помощи. Годится?

Леся с Тишей поглядывали на Дениса без особого одобрения – они уже нагулялись. Но зато остальным дружинникам логичный и ясный план Дениса пришелся по душе. Только бы невесты их дождались!

ИСТОРИЯ ТРИНАДЦАТАЯ. В ГОСТЯХ У КОРОЛЕВСКИХ ЭЛЬФОВ

– Да поймите же вы, – начал оправдываться Денис, когда они отошли от ладьи. – Ну не было больше моих сил жужжание этих долдонов слушать! Это же просто с ума сойти можно! Они единодушны только когда время к обеду подходит. А во всех других случаях они готовы препираться до ночи!

Они шли по пляжу, а сзади до них доносился перестук топоров – это дружинники, выполняя указания Максима, начали валить деревья.

– Ну и препирались бы себе, – продолжал нудить Тиша. – А я лучше поспал бы в палатке!

– Найдем сейчас подходящую полянку – оставим тебя там и спи себе на здоровье, – проворчал Максим.

– Нет, не нужно спать при дружинниках, – убежденно сказала Леся. – Они когда видят, что кто-то спит, их тут же самих в сон клонить начинает. А им работать надо. Иначе они тут до лета торчать будут!

– Правильно, в лесу лучше. Тоже мне удовольствие, смотреть как эти увальни бревна ворочают... Тем более, что в таком деле мы им точно не помощники, – добавил Денис. – У них самый щуплый дружинник сильнее нас четверых, вместе взятых.

– Да я тоже не против прогуляться, – согласился Максим. – Только б они не напортачили чего-нибудь без меня!

– А мы долго гулять не будем, – сказал Денис. – Часа два. И особо углубляться в лес не станем. Нам главное делать вид, что мы ищем подмогу и вот-вот ее найдем. Только так можно заставить эту компанию работать. Иначе мы с этого треклятущего острова никогда не выберемся.

– А вдруг мы действительно найдем настоящих помощников? – предположила Леся.

– Может и найдем. Да только сомнительно мне. Потому что пока не видно никаких следов пребывания здесь человека разумного, – важно изрек Денис. – И пребывания других разумных существ тоже. А чтобы поискать их на другом побережье, нужно пересечь этот лес. А кто его знает где он кончается? И, тем более, кто знает, не водятся ли в нем хищники? Вот поэтому я и говорю: наше дело не искать, а только делать вид, что мы кого-то ищем.

– Ну допустим, – сдалась Леся. – В таком случае, давай хотя бы делать вид!

С этими словами она решительно повернула налево – там между деревьями как раз виднелась узенькая и неприметная тропа.


Они вступили в лес.

Денис не был докой в ботанике, но даже на его взгляд лес на Мокреце был какой-то... неправильный, что ли?

Знакомые породы деревьев вроде дубов и кленов росли здесь вперемежку с невиданными пальмовидными деревьями и высокими зелеными кустами с мясистыми широкими листьями, которые Денис назвал для себя "бананами".

Сходство усиливалось тем, что на них висели съедобные плоды – те самые, которые принесли с собой из первой разведки Леся и Тиша.

Кроны деревьев образовывали несколько ярусов, а наверху смыкались в почти беспросветный полог. Повсюду царили полумрак и ватная тишина.

Подлесок почти отсутствовал и благодаря этому по лесу можно было идти в любом направлении. Возникала обманчивая иллюзия, что, раз нигде нет густых зарослей, значит лес можно пересечь в два счета, не боясь заблудиться.

Они бодро шагали по тропе. Болтать о чем бы то ни было отчего-то сразу расхотелось. А лесу было спокойно, уютно, безмятежно. Денис поймал себя на том, что уже несколько минут выискивает подходящую кучу прошлогодних листьев или проплешину подсохшего мха, где можно было бы прилечь, закрыть глаза и...

Молчание первым нарушил Максим.

– Скажи-ка, Леся, а вы с Тишей тут были?

– Не-а. Мы ходили вдоль берега. В лес зашли только раз, когда увидели съедобные плоды.

– Понятно. Я просто почему спросил... Вот послушайте! Вы ничего не слышите?

Все замерли, чутко вслушиваясь в тишину.

– Ну, слышите? – настаивал Максим.

– Я – ничего, – пожала плечами Леся.

– Я тоже ничего, – присоединился Денис.

– И я, – Тиша скорчил забавную недоуменно-насмешливую рожицу, будто бы хотел сказать "У нашего Максима шарики за ролики заехали".

Однако, спустя секунду, физиономия шошарра приняла настороженное выражение, а его уши-локаторы распахнулись во всю ширь.

– Нет, постойте-ка... Что-то такое я слышу...

– И что же? – торжествующе осведомился Максим.

– Похоже на шум моря. Я слышу как волны набегают на берег... И будто бы даже крикнула чайка...

– Вот и мне что-то такое почудилось, – Максим кивнул. – Правда, всего на пару секунд. Сейчас я, как ни вслушиваюсь – одна тишина. Но ты, Тиша, по-прежнему слышишь это, правильно?

– Ага.

– Вот именно что "ага". Но море-то у нас за спиной! – Максим, не глядя, указал большим пальцем через плечо. – Но его уже давно не слышно, будто и нет вовсе. А теперь шум моря доносится откуда-то спереди, верно?

– Верно, – согласился шошарр.

– Выходит, в этом месте остров очень узкий! – заключил проницательный Максим. – И если бы вы с Лесей не гуляли по берегу, а пошли по этой тропе, вы могли бы пройти лес насквозь!

– Может быть, – согласилась Леся, но уверенности в ее голосе не было.

– Ну так пойдем же скорей вперед! Нечего спать на ходу! Еще совсем немного – и мы, быть может, увидим что-то важное! Встретим местных жителей!

Если бы в ту минуту ребята знали, насколько Максим прав насчет "местных жителей"! О, если бы только знали! Они немедленно повернули бы назад и бежали в объятия дружинников Твердислава без оглядки. Но тогда они только ускорили шаг.


Прошло примерно полчаса.

За это время не только Тиша, но и Леся, и Денис признали, что отчетливо слышат шум моря впереди. Однако, минуты проходили за минутами, а долгожданный просвет в деревьях все не появлялся. Не было и намека на то, что лес редеет!

Более того: стена леса с обеих сторон от тропы становилась все плотнее. Куда-то исчезли последние представители "тропической" флоры. Старые, взгорбленные застарелыми древесными болячками вязы, буки и дубы окружали их со всех сторон.

С точки зрения ботаники лес стал почти "нормальным". Но "нормальным", увы, не всегда значит "хорошим"...

С посеревших, узловатых ветвей свисали зеленоватые и бледно-желтые бороды лишайников. Кое-где они доставали почти до земли и ребятам приходилось раздвигать их в стороны, как ветхие занавески.

Вскоре появился густой, обильный подлесок.

Крапива и папоротники сплошным зеленым ковром застилали пространство у подножия деревьев. То тут, то там между замшелыми стволами по обеим сторонам от тропы проглядывала пыльная, замусоренная мелкой древесной трухой поверхность крохотного лесного озерка.

В одном из таких озер-"блюдец" ребята увидели очень яркие, пунцовые и канареечно-желтые цветы. Желтые еще худо-бедно можно было назвать кувшинками, хотя они были не в пример больше. Но пунцовые ни к каким кувшинкам причислить было невозможно. Вид они имели весьма зловещий и хотя Леся рвалась посмотреть на них поближе, Денис с Максимом в один голос отговорили ее от этой мысли.

– Тысяча гнилых фухтелей! – плачущим голоском прогугнил Тиша. – Да где же это ваше море? Я все время слышу его шум, но я не понимаю, где оно! Будто оно убегает от нас! К тому же, я ужасно хочу спать, – добавил он, беспардонно зевнув во всю пасть.

Леся разделяла пессимизм шошарра.

– Мальчики, а может мы уже достаточно наделали виду, что ищем местных жителей? Может, повернем назад, пока тропа окончательно не потерялась?

– Без паники! Да мы ходим-то всего ничего, полчаса каких-то! – махнул рукой Денис. – Давай, раз уж мы забрались в такую глушь, попробуем все-таки выйти на дальний берег.

– Но его же нет нигде, твоего берега!

– Мы на острове, – рассудительно ответил Денис. – Который, если верить карте, не такой уж и большой. Поэтому рано или поздно мы его пересечем и, конечно же, выйдем к морю! Причем скорее рано, чем поздно. Кстати, Максим, ты карту с собой не прихватил?

– Неудобно как-то было. Чужая все-таки...

– Неудобно спать на потолке, – буркнул Денис. – Надо было взять. Но ты хоть, когда уходили, по карте справился как этот Мокрец на самом деле устроен?

Максим заметно поскучнел.

– Видишь ли дело в чем... карта была нарисована для мореходов, а не для пеших путешественников... Поэтому не очень-то она много говорила о том, как именно Мокрец устроен...

– Да нет же! Я отлично помню: там все было нарисовано достаточно подробно!

Тут Денис осекся и добавил упавшим голосом:

– Помню, что было нарисовано... Но не помню ничегошеньки... Никаких подробностей...

– Вот и я тоже подробностей не помню, – признался Максим.

– Ай, да ладно, нечего нюни распускать! – решился Денис. – Если тот хруль, о котором рассказывал Лешак, на Мокреце побывал и вернулся, значит ничего тут по-настоящему опасного нет. Я думаю, места здесь, конечно, волшебные. И волшебство здесь может быть такое, что влияет как-то на память. Усиливает забывчивость или что-то в этом роде... Но это еще не значит, что мы должны терять голову. Верно?

– Ну, верно, – нехотя согласился Максим.

Леся молча кивнула, а Тиша ответил Денису победительным храпом.

Ребята проморгали момент, когда шошарр завалился на боковую. Кстати сказать, в Архипелаге по сравнению с Закрыткой Тиша засыпал куда реже. И все-таки, увы, засыпал. Причем в самых неподходящих обстоятельствах – таких, как например, эти.

Ребята попытались его разбудить, но не тут-то было! А тут еще, как назло, шум прибоя вдруг сделался настолько отчетливым, будто бы до моря оставалось совсем ничего, рукой подать!

– Надо идти, – твердо сказал Денис. – Есть добровольцы для ручной переноски нашего спящего товарища? Леся не в счет, – уточнил он.

Потенциальный "доброволец" в лице Максима задумчиво выковыривал щепочкой грязь из-под ногтей.

– Понятно, – вздохнул Денис, беря храпящего шошарра на руки. – Добровольцем буду я. Через пять минут поменяемся.

Однако, в тот раз Максиму носить Тишу не пришлось.

Ровно через пять минут тропа вывела их на большую круглую поляну, густо обросшую по периметру орешником.

В центре поляны возвышался вековой дуб. Не был он столь уж высок – видали ребята на Буяне дубы и повыше. Но по толщине ствола, по размаху ветвей раскидистой кроны дуб этот был, наверное, абсолютным чемпионом Архипелага. Густо зеленеющие ветви нижнего яруса так сильно прогнулись под неведомой, но явно непосильной тяжестью, что почти касались земли.

Денис знал, что у старых елей мохнатые нижние лапы обычно лежат на земле, из-за чего у основания ствола образуется сухой и темный "шалаш", где любят ночевать зайцы. Но то у елей! А вот такой дуб, который полностью утопал бы в собственной листве, ему видеть еще не приходилось.

И это было только началом всего того "дивного и прельстивого", что довелось встретить ребятам на Мокреце!

Отчетливый, манящий шум моря доносился не откуда-нибудь, а прямо из густого, зеленого морока кроны, который, несмотря на полное безветрие, поигрывал мириадами листьев!

– Вот тебе и море... – обескураженно пробормотал Максим.

– Я слышу дуб... – шепотом сказала Леся. – Он зовет меня по имени...

– Может, спросишь у него насчет моря? – предложил Максим.

– Он все время повторяет мое имя, – голос Леси доносился будто бы издалека, хотя она стояла рядом с ребятами. – Это так красиво!

Леся шагнула вперед.

– Тьфу, красиво, – Максим поморщился. – Я говорю: про море может спросим?!

Но Леся не отвечала.

– Моря никакого здесь нет, – ответил за нее Денис. – Это очевидно. Но раз уж мы здесь, давай поглядим что там, под дубом. Может, дупло какое-нибудь чародейское? Залез в него – в вылез уже на берегу?

Лесю два раза просить не надо было.

Зачарованная дубом, она первой исчезла среди трепещущих листьев.

Максим и Денис с Тишей на руках последовали за ней.

Удивительно, но Денис почти угадал! В основании дерева-исполина действительно виднелось гигантское дупло или, точнее сказать, расселина! Правда, рокот прибоя доносился не из нее, а откуда-то сверху.

Но глядеть наверх им было некогда, потому что, когда Максим и Денис выскользнули из-под зеленого полога и увидели перед собой шершавый ствол дуба, Леся как раз собиралась шагнуть в расселину! И, еще не понимая, чем именно им не нравится происходящее, Максим и Денис сразу почуяли неладное.

– Эй, Леся! Стой! – крикнул Денис, а Максим крепко схватил девочку за плечи.

– Пусти... больно... – еле слышно прошептала Леся.

С этими словами она сделала еще шаг вперед. Максим вдруг с ужасом осознал, что у Леси удесятерились силы! Он не мог удержать ее! Она буквально тащила его за собой, хотя и была всего лишь "слабой девчонкой"!

– Денис, помоги!

Тот без раздумий бросил соню-шошарра на землю (тот и не подумал проснуться!) и тоже схватил Лесю – за ноги.

– Леся, очнись! Леся! – закричал Денис.

Та вроде бы остановилась – перед самой расселиной, в которой вдруг вспыхнули несколько зловещих красных огоньков.

– Да что же это такое?! – в растерянности закричал Максим. – Что творится, Денька?

– Не знаю! Дуб околдовал Лесю – это ясно! А вот как спасаться – неясно!

И вдруг за их спиной раздалось ехидное хихиканье и кликушеский, неприятный голос сообщил:

– Держите ее! Держите! Да покрепче, младолюди! Иначе у Хозяина Дневного Броселианда появится новая жена!

К слову сказать, голос этот доносился сквозь все тот же злополучный шум прибоя, который и завел их в эту западню.

Денис, не отпуская Лесю, постарался разглядеть незнакомца через плечо, но у него ничего не вышло.

– Ракушки, молчать! – рявкнул незнакомец.

И – о чудо! – шум прибоя враз прекратился, будто бы выключили магнитофонную запись.

– Хозяин Дневного Броселианда любит заблудившихся красавиц! Лю-убит! Обожа-а-ет! – слегка подвывая, выкрикнул незнакомец. – Так что крепче держите, крепче!

– Да кто вы хоть такой?! – негодующе выкрикнул Денис.

– Я лжец, но не все, что можно от меня услышать – ложь, – хихикнул невидимка в ответ.

– Прекратите издеваться, пожалуйста, – жалобно попросил Максим. Судя по его голосу, он был перепуган до смерти.

Денис, к чести своей, страха совсем не чувствовал. А вот злоба в нем так и вскипала!

– Если вы лжец, значит я – добряк, – прошипел Денис. – Но, хоть я и добряк, иногда могу так по кумполу заехать, что искры из глаз посыплются! А ну немедленно объясняйте, что здесь происходит!

И – тут уже Денис сам только диву давался, откуда пришли к нему эти слова – он добавил:

– Именем Берендея Кузьмича требую!

Упоминание знаменитого волшебника возымело действие! Красные огоньки в глубине расселины тревожно мигнули. Незнакомец у них за спиной перестал паясничать, откашлялся и нормальным (хотя все равно противным) голосом сообщил:

– Я – королевский эльф Ракушечья Мантия, младолюди. Не к вашим услугам, но к собственному удовольствию. А вот по "кумполу заехать" – это лишнее. Я бы не стал в вашем положении швыряться подобными угрозами.

Тем временем выяснилось, что единственного мига, когда глаза Хозяина Дневного Броселианда были закрыты, хватило, чтобы рассеялось наваждение, в плену которого пребывала Леся. Девочка тихо ойкнула и опустилась на землю.

– Не отпускай ее! – на всякий случай потребовал Денис, обращаясь к Максиму, и наконец обернулся.

Ох как хотелось ему поглядеть на загадочного королевского эльфа Ракушечью Мантию!

Увы, зрелище оказалось не самым приятным. Эльф не очень-то походил на тех красивых и благородных существ, которых Денис видел в фильме "Братство Кольца".

Ростом Ракушечья Мантия был с семилетнего ребенка. От шеи и до пят он был облачен в диковатую накидку из скрепленных костяными колечками морских ракушек.

На покатые плечи Ракушечьей Мантии гривой спадали свалявшиеся космы, похожие на высохшие водоросли.

Лицо было мертвенно-зеленоватым, неестественно вытянутым и имело весьма надменное выражение. У эльфа были тонкие губы и очень узкие глаза, придающие ему обманчивое сходство с добродушно жмурящимся котом.

В накидке эльфа имелись две прорези по бокам, из которых торчали две худые руки – такие же зеленые, как его лицо. А в своих удивительно длинных, цепких пальцах Ракушечья Мантия держал... Тишу!

Тут Денису стало совсем не до шуток.

– Немедленно отпусти шошарра! – потребовал он, сжимая кулаки. – Я приказываю!

– Именем Берендея Кузьмича? – издевательски уточнил Ракушечья Мантия, предусмотрительно отступая на два шага назад.

– Да! – Денис медленно пошел на него, высматривая, нет ли где-нибудь под ногами подходящий дубины. Еще не хватало, чтобы этот урод уволок глупыша Тишу в дебри колдовского леса!

– Видишь ли, дорогой мой, я просто не могу тебе подчиниться. Потому что – не хочу! – с этими словами эльф отскочил назад еще на три шага. – Мы не причиним зла этому ушастому недомерку. Более того – с нами ему будет лучше! Куда лучше! Он будет счастлив с нами! А в обмен за него... в обмен за него Народ дневных эльфов обещает вам, что отпустит вас из Броселианда!

– Больно он умный, этот Народ дневных эльфов, – мрачно сказал Денис. – Только дневные эльфы, по-моему, не учитывают, что имеют дело с учениками Лицея Волшбы и Чародейства! И если с нами или с нашим другом что-то случится, сюда нагрянет весь остров Буян! И Егорий Ильич! И Берендей! И капитан ван дер Страхен! Ох, несладко вам придется, дневные эльфы!

– Бу-уян... Стра-ахен... Ц-ц-ц... Подумать только!.. Да-а, страшно... Ц-ц-ц... – противно цокая языком, глумился над Денисом Ракушечья Мантия. – Странно только, почему мне страшно, а тебе – нет. Наверное, ты про Зарок Пяти Народов не слыхал?

– И слышать не хочу! – решительно заявил Денис. – Отдавай нашего друга – и проваливай!

– А что, ты малый грозный! Мне такое обращение по душе! – эльф хохотнул. – Если обещаешь хорошо себя вести, возьму тебя в слуги! Будешь моих гостей-объевшихся-костей от порога отваживать!

Тут Денису стало ясно, что добром решить дело никак нельзя. Он уже примерился, как двинет эльфа с правой руки в нос, а с левой – по уху, но... но случилось нечто странное!

В кроне дуба-великана раздалось разноголосое пищанье. Затем отовсюду послышалось потрескиванье и тихий шелест множества маленьких крыльев – будто бы в небо стартовала туча перелетной саранчи.

Через секунду весь нижний ярус ветвей дуба оторвался от земли и, освободившись от лишней тяжести, взвился в воздух!

В глаза Денису ударили лучи склонившегося к горизонту солнца.

В них, в этих лучах, вились тысячи... да нет, что там!.. десятки, а может быть и сотни тысяч небольших крылатых существ!

Так Денис впервые в жизни увидел Народ дневных эльфов. Который, оказывается, все это время прятался в листве Хозяина Дневного Броселианда! Причем прятался так искусно, что ни один человек без специальных волшебных устройств не смог бы даже заподозрить, что поблизости есть хотя бы один крохотный летун!

Эльфы были явно чем-то напуганы. Они причитали на все лады и, тоненько вскрикивая, призывали Ракушечью Мантию оглянуться.

По-черепашьи вобрав голову в плечи и будто бы сразу сделавшись ниже раза в полтора, королевский эльф бросил воровитый взгляд через плечо.

Ослепленный нежданным солнцем Денис еще не сумел рассмотреть, кто же появился на поляне, а Ракушечья Мантия, испуганно вскрикнув (можно даже сказать – каркнув), бросился бежать.

Причем не куда-нибудь – а почти прямиком на Дениса. Тот не растерялся и поставил Ракушечьей Мантии подножку.

Эльф упал и выпустил из цепких пальцев Тишу, который кубарем покатился по земле.

От такой встряски шошарр наконец проснулся и, ничего спросонья не разбирая, завопил:

– Да когда же это закончится?! Снова метеорит?! Или шторм?! Или что?!

Денису только того и надо было.

Он подхватил Тишу подмышки и быстро отскочил подальше королевского эльфа, который с кряхтением подымался на ноги.

Но Ракушечьей Мантии уже было не до них. Он побежал дальше, гремя ракушками, а вслед за ним, закручиваясь в шелестящую, похрустывающую воронку, устремился Народ дневных эльфов.

Денис все еще не понимал что происходит, но чувствовал: неожиданное смятение противника следует использовать.

– Максим, оттащи Лесю подальше от дуба! – крикнул он.

К счастью, тащить Лесю не пришлось. Она уже пришла в себя и могла сама стоять на ногах.

Конечно, Леся выглядела потерянной и несчастной, но по крайней мере самостоятельно переставляла ноги, а это уже радовало!

Вскоре все они оказались за пределами кроны Хозяина Дневного Броселианда. И не успел Денис решить, не стоит ли им последовать примеру Ракушечьей Мантии и тоже обратиться в бегство, как перед ними возник новый обитатель волшебного леса.

А точнее – обитательница.

Судя по всему, пришелица тоже принадлежала к роду королевских эльфов.

Эльфийка была примерно на локоть выше Ракушечьей Мантии, а ее лицо – благообразней и моложе.

Внешность эльфийки была не такой отталкивающей, как у Ракушечьей Мантии, хотя и ее наряд мог претендовать на призовое место лицейского бала-маскарада. Над макушкой эльфийки возвышался конический головной убор из сухих стеблей тростника. На ее плечах висела серая, глянцевитая шкура какого-то не узнанного Денисом животного.

По гибкой, стройной фигуре эльфийки струилось длинное ядовито-зеленое платье, собранное на талии поясом, который был сплетен из живых водяных лилий.

Денис сразу взял быка за рога:

– Спасибо, что прогнали этого ужасного кривляку, госпожа эльфийка. И – пожалуйста! – объясните нам, что здесь творится!

– Да-да. Немедленно! – ввернул Тиша, который явно недооценивал опасности положения, в котором они очутились. Нужно сказать, категоричное "немедленно" из уст шошарра прозвучало весьма неучтиво, поэтому Максим поспешил добавить:

– Не сердитесь на нашего друга. Он всегда такой... торопливый.

– Ваш друг не одинок... Большинство гостей нашего леса куда-то спешит... Так было и так будет... Сперва гости спешат в глубь чащи...

Слова, которые произносила эльфийка, раздавались гулко, будто бы она говорила в пустой кувшин. Хотя, конечно же, никакого кувшина и в помине не было!

– ...Их влекут праздное любопытство или алчность... Всем хочется выведать секреты Пяти Народов... Все хотят услышать оракул Хозяина Дневного Броселианда... Отыскать Грот Корриганов... Попасть в Подводное царство... Добыть озерного жемчуга... Или хотя бы найти серебряную шкурку Королевы Ужей... Но потом – вот ведь диво! – все спешат прочь из леса... Убраться как можно скорее... Убежать... Только бы не слышать смеха Ракушечьей Мантии... Только бы не видеть больше черепов – белых, как снег, посреди изумрудных лугов Четвероистока...

– Из... извините... – пробормотал стушевавшийся Тиша. – Можно, я не буду спешить ни туда, ни обратно? Мне не нужны ни Грот Корриганов, ни эти, как их... черепа...

– О, разумеется... Тебе и твоим друзьям спешить больше не придется... Ведь вы уже в Броселианде, а значит, вам не нужно торопиться в него войти... Но и выйти вы спешить не станете, ведь сначала вам нужно узнать... – эльфийка вдруг ослепительно улыбнулась Денису, широко распахнув глаза... – что здесь творится!

– Совершенно верно, – сглотнув подступивший к горлу комок, кивнул малость оробевший Денис. – Объясните, пожалуйста. Кстати, меня зовут Денис, это Максим, это – Леся, а это...

– Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, – самостоятельно представился шошарр, которому не хотелось прозываться "Тишей" в обществе такой важной и строгой особы. И, зыркнув на Дениса, строго добавил:

– А вовсе никакой не Тиша!

– Ну а я – лгунья, – подарив Дениса еще одной обворожительной улыбкой, сказала эльфийка. – Но не все, что можно от меня услышать – ложь.

"Тут, наверное, иначе просто не представляются. Такое воспитание... лесное", – попытался успокоить себя Денис, которому очень уж не хотелось, чтобы эльфийка оказалась такой же мерзкой особой, как Ракушечья Мантия.

– Я принадлежу к роду королевских фей, – продолжала она, – а имя мне – Бефинда...

"А! Так она фея! – сообразил Денис. – То-то я думаю, что "эльфийка" как-то не по-русски звучит..."

– ...Я смогу удовлетворить ваше любопытство, но, думаю, нам следует поскорее убраться с этой поляны. Если только мы не хотим повстречаться с Хозяином Ночного Броселианда...

Денис покосился на исполинский дуб и подумал: "Если дневной хозяин такой неласковый, то какой же тогда ночной?!"

Максим с сомнением поглядел на Дениса. Денис – на Лесю. Леся – на Максима.

У беспечного Тиши сомнений не возникало:

– Встречаться нам уже надоело, у меня от этих встреч шишка на лбу, – сказал он за всех. – И убраться мы тоже не против. Так что поехали!

Но Леся забеспокоилась:

– Погодите-ка, госпожа Бефинда, о каком ночном хозяине вы говорите, если до ночи еще тьма тьмущая времени?!

– Боюсь, это не так, – возразила Бефинда. – Впрочем, если вы сомневаетесь в моих словах, то – прощайте!

– Нет-нет, не надо "прощайте"! – взмолился Тиша. – Наша Леся вечно чем-то недовольна! Давайте, давайте поскорее уйдем с этой противной поляны!

– Уйти я тоже не возражаю, – согласилась Леся. – Но сначала скажите мне, госпожа Бефинда, неужели и впрямь скоро стемнеет?

– Да. И притом гораздо быстрее, чем вам хотелось бы думать.

– В таком случае, нам нужно срочно возвращаться обратно, госпожа Бефинда! На берегу нас ждут наши друзья!

– Что ж, можете идти, я вас не держу. Но учтите: вы не успеете выйти из Броселианда до наступления темноты.

– И что тогда?

– Тогда?! – Бефинда рассмеялась весьма неприятным, зловещим смехом. – Тогда никто не поручится за ваши жизни! Сможете ли вы придерживаться дороги? Сомнительно. Ведь здесь, в волшебном лесу, все изменчиво. Там, где днем была сушь, ночью разверзается топь. Тропы, идущие на север, сворачивают на запад, а идущие на запад склоняются к югу. Они могут привести в такие места, где даже я, королевская фея Бефинда, не отважилась бы появиться после захода солнца без пяти сотен лучников со стрелами из заколдованных игл морского злоежа. Так что, когда солнце направляется в свой западный чертог, умные младолюди должны искать в Броселианде убежища понадежней, чем куст бузины или дупло старого дуба.

– Хм... – Леся наморщила лоб. – Ночевать в лесу, конечно, не хотелось бы. Но вдруг дружинники Твердислава, – она повернулась к Денису, – начнут за нас волноваться? Они пойдут нас искать, сунутся в лес и тут с ними приключится что-то неладное?

– Дружинники Твердислава? – удивилась Бефинда. – Дружинники – это... это ведь хускарлы?

Денис, стараниями заядлой англоманки Диеты, своей школьной учительницы истории, знал, кто такие хускарлы, хотя это слово помнит в Закрытке далеко не всякий взрослый историк. Хускарлами в Англии времен викингов назывались отборные гвардейцы короля. Ну то есть, в общем-то, да, дружинники.

Увы, Денис почти не сомневался, что один настоящий хускарл разогнал бы обычной оглоблей пять, а то и десять вояк Твердислава в полном вооружении. Но это были уже детали. По существу же Бефинда была права.

– Именно так, – кивнул Денис. – Хускарлы с Былин-острова. Мы приплыли с ними вместе.

– И что намерены они делать на Мериготе? – от ребят не укрылась обеспокоенность Бефинды.

– Извините, где? – переспросил Максим.

– Здесь! – фея притопнула башмачком. Да так, что из-под ее каблука с треском полетели огромные голубые искры! Ух, непростые на ней были башмачки...

– Мериготом они называют то, что на наших картах обозначено как Мокрец, – шепнула Леся Максиму. – Ты же видишь, у них тут все, как в древней Англии.

– Ничего они не намерены делать, – тем временем отвечал Денис. – По крайней мере, ничего особенного. Нашу ладью выбросило на отмель бурей. Дружина ее ремонтирует. Ну... пытается отремонтировать. А мы вот отправились на разведку. Думали, найдем кого-нибудь, кто нам поможет с починкой ладьи.

– Вот и славно, что ничего. А то на этих хускарлах всегда так много железа... – Бефинду, кажется, успокоил ответ Дениса, хотя реплику насчет железа ребята не поняли. – О починке тоже можно будет поговорить. Чуть позже. Но сейчас, насколько я поняла, вас тревожит беспокойство друзей о вашей судьбе?

– Конечно, – Леся кивнула. – Если б только у нас были емелефоны! Мы позвонили бы на ладью – и за секунду все уладили.

– Я не пользуюсь емелефоном, этой подделкой под настоящее волшебство, – бросила Бефинда, недовольно поморщившись.

– А что уладили-то? – обратился к Лесе педантичный Максим. – Что мы в итоге решили?

– Давайте сделаем так, – предложил Денис. – Заглянем в гости к госпоже к Бефинде, а потом попросим ее проводить нас до берега!

Сказал – и сам поразился собственной наглости. А вдруг фея вовсе не захочет их никуда провожать?

Однако, Бефинда в ответ кивнула, давая понять, что ничего не имеет против.

– Все равно надо предупредить Твердислава Зуболомича! – настаивала Леся.

– Но, думаю, сейчас мы все уладим, – сказала фея.

С этими словами она оторвала цветок одной из лилий, которыми была подпоясана, и протянула его Денису.

– Скажите в эту лилию все, что вам хотелось бы передать вашим друзьям. Будьте кратки. Больше пятидесяти слов не влезет.

– Куда? Прямо в цветок, что ли? – удивился Денис. – Вот это да! А он запомнит, да? И что потом?

– А потом госпожа Бефинда отдаст его кому-нибудь из своих крылатых слуг, которые у нее наверняка имеются, – с нотками зависти в голосе сказала Леся. – Чтобы те доставили ее к ладье. Про такое волшебство нам рассказывали в Лицее, на уроках волшебного природоведения.

– Совершенно верно, младодева, – сказала Бефинда.

При этом фея метнула в Лесю исподлобья испепеляющий взгляд. Денис отнес его на счет вполне объяснимой заносчивости опытной волшебницы, которую раздражают всякие "выскочки и недоучки", как сказал бы Хитроцельс.

"Вряд ли Леся с Бефиндой станут лучшими подругами", – подумал Денис.

– Ну так давайте, говорите же! – поторопила фея. – Солнце все ниже! Или мне сказать за вас?

– Нет-нет, мы сами, – Леся отняла у Дениса лилию, которую тот принял из рук Бефинды.

Вот что продиктовали ребята: "Дорогой Твердислав Зуболомич! Мы встретили местных жителей. Идем к ним в гости. В лесу опасно, особенно ночью. Ни в коем случае в него не ходите. На ладью вернемся вечером. Может быть, приведем помощь."

Дольше всего думали над тем, как покороче и повежливей попрощаться. Наконец, придумали: "С приветом, ваши братья-славяне".

Идея принадлежала Максиму. Он объяснил, что такую "подпись" точно не подделаешь, ведь для этого злоумышленник должен был бы знать, о чем препирались они с Твердиславом еще на пристани острова До Свиданья. А значит, Твердислав, когда получит лилию, будет убежден, что послание надиктовано действительно ребятами, а не каким-нибудь злокозненным чародеем.

Увы, даже предусмотрительный Максим не мог себе представить, насколько злокозненными и хитрыми могут быть иные чародеи.

– Отлично, – Бефинда выдавила из себя очередную улыбку. – Давайте-ка сюда. Я должна наложить на лилию заклинания. Как, вы сказали, зовут получателя?

– Твердислав Зуболомич.

– Таково его настоящее имя? Это правда?

– Правда, разумеется, – удивился Денис.

– Тогда стойте здесь.

Бефинда отошла шагов на пятнадцать, к густым зарослям орешника на краю поляны. Она склонилась над лилией и принялась что-то нашептывать, временами бросая на ребят подозрительные взгляды – не подслушивают ли?

Затем Бефинда щелкнула пальцами. Тотчас же из кустов орешника выпорхнуло маленькое крылатое существо.

Это не был эльф. Или, по крайней мере, не такой эльф, какие сопровождали Ракушечью Мантию.

Если те эльфы издалека походили на очень крупных стрекоз, то этот скорее смахивал на воробушка. Существо схватило лилию и, быстро-быстро замахав крыльями, скрылось.

– Вы можете приблизиться, – царственно кивнула Бефинда ребятам. – Следуйте за мной.

Фея повела рукой вправо-влево – и ветви орешника покорно расступились, открывая дорогу.

"Вот это сила!" – восхищенно подумал Денис.

Оказалось, что совсем недалеко от этого края поляны течет полноводный ручей.

– Это тот самый, – тихонько сказал Тиша. – От которого волшебством воняет.

Но ребята ничего особенного не почуяли. Ведь были они всего лишь людьми, а не шошаррами. Для их носов возле ручья пахло обычной сыростью и, пожалуй, грибами.

Ручей был весьма широк. Такой, пожалуй, можно было бы назвать и речушкой. Там, куда привела их Бефинда, ручей образовывал живописную заводь, берега которой были обрамлены сочной осокой. Кое-где виднелись лилии и изысканные водяные гиацинты.

А на водном плесе самой заводи покачивался гигантский алый цветок. Такие точно ребята видели в озерах по пути через лес, когда спешили вслед за "шумом моря", то есть, как теперь было ясно, за Ракушечьей Мантией. Но только этот цветок был еще раз в пять больше, чем те!

Стоило Бефинде поманить его – и он послушно подплыл к ней, полностью при этом раскрывшись. В центре цветка вместо пестика и тычинок было нечто вроде розовой чаши с желтой каймой. Чаша была под стать общим размерам этого ботанического кошмара. Ее края доходили ребятам до пояса!

"Интересно, этот цветок по волшебству плавает, или его таскают какие-то подводные существа?" – подумал Денис. Но спросить не отважился. Тут, в Броселианде, все были такие заносчивые и обидчивые, что лишний раз выставляться перед ними невеждой не хотелось. Бефинда, увы, тоже производила впечатление особы, мягко говоря, со странностями.

Фея, для которой все происходящее было столь же будничным делом, как для жителя Закрытки – посадка в автобус, шагнула вперед, залезла в розовую чашу и уселась на ее край.

– Не робейте, младолюди, – поощрила ребят Бефинда. – Этот живоглот как следует приручен, а все ядовитые ворсинки удалены. Так что кусаться он не будет.

"Хорош цветочек", – подумал Денис. Тиша с совершенно неподражаемым выражением мордочки, в котором мешались страх, брезгливость и любопытство, спросил:

– А этот ваш живоглот... он всех нас выдержит? Может, лучше пешочком?

Но фея не удостоила шошарра даже взглядом.

Она смотрела в сторону, поджав губы, и нетерпеливо барабанила пальцами по своему костлявому колену, обтянутому изумрудно-зеленой тканью платья.

Делать было нечего. Денис, Леся и Максим, который взял Тишу на руки, погрузились в чашу живоглота, которая оказалась на удивление вместительной.

Бефинда вновь взмахнула рукой – и цветок двинулся вверх по течению ручья.

Фея молчала. Помалкивали и ребята.

Вода была настолько прозрачной, что во многих местах поток просматривался до самого дна. То тут, то там среди колышущихся водорослей сновали стайки пестрых рыбок, очень похожие на тех скалярий, что водились в аквариуме у Денискиного друга Тигры. Несколько раз Денис видел, как огромные раки – размерами чуть ли не с собаку – влетали в самую гущу резвящихся скалярий, алчно размахивая клешнями. И, схватив добычу, принимались тут же пожирать ее, жадно запихивая рыбку в приемистую пасть так, что наружу оставались торчать только краешки плавников.

Деревья и колючий кустарник обступали ручей так тесно, что не могло быть и речи о том, чтобы прогуляться вдоль берега "пешочком", как предлагал Тиша. Тут Денис вынужден был отдать должное заносчивой Бефинде – плавучий живоглот оказался очень кстати.

Только в двух местах густая чаща по какой-то прихоти природы (а может, загадочных хозяев Броселианда?) расступалась, открывая небольшие, заросшие маргаритками полянки, над которыми вились... нет, не дневные эльфы, но обычные стрекозы и бабочки.

Как и над тропой, на ветвях деревьев буйствовали лишайники. Здесь к ним прибавилась еще одна, неведомая ботанической науке разновидность лианы. Их стебли цвета сухой виноградной лозы местами переплетались так густо, что образовывалась своего рода ширма, которая скрывала ручей от посторонних глаз.

Хотя из-за густых зарослей над ручьем было темновато, все вокруг дышало таким умиротворением, что недавняя встреча с Хозяином Дневного Броселианда начала казаться ребятам дурным сном. Да и все прочие опасности, которые сулила Бефинда, вдруг представились им чистой сказкой...

Денис снова поймал себя на мысли, что не прочь прилечь на одной из полянок... Отдохнуть часок-другой... Он даже прикрыл глаза...

Но тут же кольнуло в душе идущее откуда-то глубоко изнутри чувство опасности. "Не спи, не спи! Ни в коем случае не засыпай!" – приказало оно Денису голосом Берендея Кузьмича.

Денис вскинулся и принялся усердно таращиться по сторонам. Все вроде бы тихо...


Цветок-живоглот плыл едва ли быстрее обычной весельной лодки. Поэтому, когда они наконец добрались до жилища Бефинды, сумерки, наступлением которых стращала их фея, уже сгустились. Так что поспели они вовремя.

Дом Бефинды стоял на поляне в излучине ручья, которая по форме походила на букву С. Если в центре буквы С поставить точку, станет ясно, где именно он располагался.

Впрочем, домом это сооружение можно было назвать лишь с известной натяжкой. Выглядело оно так: три мощных липы были оплетены такими же лианами, какие ребята уже видели, пока плыли вверх по ручью. Лианы взбегали по стволам лип, а на высоте примерно второго этажа перебрасывались на соседнее дерево и получалось, что между липами растянуты три крепчайших зеленых каната.

Лианы, как и липы, тоже были живыми и росли явно в свое удовольствие – как, впрочем, и все прочие части удивительного дома Бефинды.

Из-под земли между липами торчали мощные, темно-коричневые корни. Между этими корнями и лианами были натянуты толстые нити, сделанные из материала, больше всего похожего на паутину.

(Если бы ребята узнали, что перед ними – настоящая паутина, и попытались представить себе, каких размеров был выткавший ее паук, то, наверное, не только Леся, но и Максим с Денисом упали бы в обморок от испуга. Но они, к своему счастью, о происхождении нитей тогда не подозревали. Как не подозревали и о том, что совсем скоро им представится возможность увидеть "ткачей" собственными глазами!)

По толстенной паутине карабкался ввысь обычный вьюнок. Разве что листья у него были более крупными и часто посаженными, а цветки-"граммофончики" – огромными и разноцветными. Стебли вьюнка жались друг к другу так тесно, что образовывал непроницаемую для взора зеленую стену

Но больше всего Денису и его друзьям понравилось устройство крыши.

То ли по прихоти природы, то ли – что вернее – под воздействием колдовства Бефинды, ветви лип на высоте примерно в семь метров срослись так, что над треугольником из канатов-лиан образовалась весело шумящая листвой крыша.

Но поскольку листва, даже очень густая, для хорошего ливня не препятствие, ветви были все сплошь усажены огромными плоскими грибами с широкими шляпками .

Грибы эти – нарядные, светло-оранжевые, глянцевитые – придавали крыше отдаленное сходство с черепичной. Более того, все было устроено так искусно, что грибы росли внахлест, отчего сходство с черепицей еще более усиливалось. А дождевая вода лишалась малейший шансов попасть внутрь этого удивительного жилища.

При постройке дома, конечно же, без ботанического колдовства никак не обошлось. И, как следует рассмотрев крышу, Денис в этом окончательно уверился.

Хотя с точки зрения ребят все сооружение выглядело не очень-то надежно – особенно смущали хлипкие стены из цветущего вьюнка – ему нельзя было отказать в изяществе.

Но Бефинда явно заботилась не только о красоте и, как сказали бы в Закрытке, "экологичности" своего жилья.

Беспокоилась она и о безопасности.

Кого-то она все-таки опасалась, эта надменная и могущественная особа, одно только появление которой разогнало сегодня Народ дневных эльфов с Ракушечьей Мантией во главе.

Дом Бефинды был защищен с трех сторон широким ручьем, а с четвертой стороны был вырыт широкий ров-перемычка, так что поляна-полуостров превращалась в остров.

В дополнение к этому, дом Бефинды был обсажен весьма грозного вида живой изгородью высотой в человеческий рост. В основном изгородь состояла из шиповника, но что это был за шиповник! Такого злого, усаженного иглами длиной в палец шиповника ребятам никогда видать не доводилось.

Когда они выходили из цветка-живоглота, созревшие и успевшие высохнуть плоды шиповника все разом загремели и затрещали.

– Что это за звук? – всполошился шошарр. – Неужели здесь тоже водятся гремучие змеи? Только не это! Гремучих змей я ненавижу! У нас на Джангле это ужасная напасть!

– Да какие там змеи! Это семечки. Плоды высохли и превратились в что-то вроде маракасов, – успокоила шошарра Леся. – Когда шиповник тарахтит ими, он просто приветствует свою хозяйку!

– Совершенно верно, – кивнула Бефинда. – Таким же образом он предупреждает меня о появлении чужаков. Это вещий шиповник. Он знает обо всем, что происходит в окрестностях моего дома!

Когда они подошли совсем близко к изгороди, шиповник прямо на глазах изумленных ребят втянул иглы и словно бы расступился – в живой стене появился узкий проход, достаточный для того, чтобы протиснуться внутрь.

– Здорово! – воскликнул пораженный Максим. – Если бы у нас рос такой шиповник, системы сигнализации были бы совершенно не нужны. И заборы с воротами – тоже!

Но самые расчудесные чудеса начались, конечно, когда они таким же образом – сквозь расступившийся полог вьюнков – попали внутрь дома Бефинды.

Если на улице еще синели сумерки, то в доме уже стояла кромешная темень.

Но стоило им войти, как огромные, отполированные до зеркального блеска нежно-розовые минералы, разложенные под стенами, разом засветились. Да так ярко, что дом сразу же наполнился мягким, уютным светом.

Ребята в один голос ахнули. И продолжали восторженно ойкать, ухать и ахать еще минут пять.

Оказалось, что прямо на полу чудесного дома Бефинды (который, собственно, был частью поляны) разбиты клумбы, на которых растут роскошные садовые цветы и душистые лекарственные травы. А под одной из стен бьет ключ с родниковой водой, наполняя большую деревянную лохань!

Куда девается лишняя вода Денис сообразил не сразу, ведь подле дома Бефинды никаких ручейков в большой ручей, по которому они приплыли, вроде бы не впадало. Но потом он заметил почерневшую деревянную трубу из долбленого ствола дерева, в которую стекала вода из лохани. Труба уходила куда-то под землю и, вероятно, в конце концов все-таки достигала большого ручья.

Мебели было не очень-то много. А вся та, которая имелась, тоже представляла собой специально выращенные лианы, кусты и даже деревья каких-то удивительных пород!

Например, обеденным столом Бефинде служил ровно подстриженный на подходящей высоте, невероятно густо растущий кустарник, высаженный кругом. Посаженные вокруг него деревья-кресла напоминали раскоряченные карельские березы, но, в отличие от них, имели очень толстый ствол. На высоте не больше метра ствол расходился на пять-шесть мощных веток, две из которых служили подлокотниками, а остальные, скрещиваясь в одной плоскости – спинкой. Листья на таких деревьях-креслах тоже росли необычно: только там, где их не могли смять спина и локти сидящего в "кресле" человека.

– Вот это да! – ахнула Леся. – Как здорово! Вот бы нам в Травоведно-Зверознатный посад семян или саженцев этих деревьев! У нас даже в Ботаническом саду таких нет!

– Можно будет поговорить и об этом, – уклончиво сказала Бефинда. – Но сейчас я предлагаю вам как следует поужинать. По глазам вижу – вы проголодались так, что готовы съесть своего ушастого друга в огуречной подливе! – фея зло веще расхохоталась.

– Шутка, младолюди. Всего лишь шутка, – поспешно пояснила она, перехватив взгляды гостей: негодующий – шошарра, и недоуменно-испуганные – Дениса, Леси и Максима.

– Да, мы проголодались так, что не отказались бы и от двух дюжин запеченых в тесте эльфов, – с достоинством парировал шошарр.

– Эльфов я предложить не могу, – спокойно сказала Бефинда, направляясь к буфету, который представлял собой ажурное переплетение все тех же лиан, свисающих с самой нижней ветви липы. – Но если ты или твои спутники любят моченых пиявок, то у меня, кажется, где-то завалялось полгоршочка.

– Нет-нет, спасибо, – поспешно ответил шошарр. – Сегодня я не хочу моченых пиявок. Как-то не в настроении, знаете ли... А у вас есть фухтели? То есть огурцы? Или эти вот... как ты, Леся, называла те желтые штуки...

– Банановые кабачки.

– Ага, банановые кабачки?

– Есть. Но, к сожалению, они в этом году не удались.

– Почему? Я ими сегодня завтракал! Мне они очень понравились!

– В хороший год банановый кабачок, когда ты его срываешь с ветки и собираешься съесть, желает тебе приятного аппетита. А в этом году кабачки помалкивают... Да что же вы стоите? Садитесь, садитесь, не бойтесь!

Ребята, поблагодарив хозяйку за радушие, опасливо опустились в деревья-кресла. Однако, уже через минуту они расслабились, сели поглубже и смело откинулись на спинки. Хотя с виду каждое дерево-кресло казалось сиденьем не очень-то удобным, на самом деле сиделось в нем даже лучше, чем в настоящем кресле. Секрет заключался в особой податливости древесины и веток, которые подлаживались не только под позу, но даже и под настроение человека!

Бефинда предложила им шикарную "трапезу эльфскую-фейскую", как написали бы в меню горшочка-самовара.

Трапеза включала восемь сортов моченых и пареных грибов, особые запеканки из ореховой муки с начинкой из черники и огромные порции сладких бобов с ревеневым соусом. Также был мед, собранный на полевых цветах. Причем собранный вовсе не пчелами, а дневными эльфами собственноручно! Был и знаменитый эльфский эль двух видов: алкогольный для Бефинды и безалкогольный для ребят и Тиши.

По просьбе Тиши фея также достала сырые банановые кабачки. А вот мяса не было ни кусочка. Оно и не удивительно, ведь эльфы и феи – вегетарианцы. Об этом ребята слышали когда-то в Лицее.

– Скажите, а вот вы говорили насчет моченых пиявок, – спросил Денис, промакивая подливу в своей тарелке большим и очень вкусным пористым грибом, который заменял хлеб феям и эльфам. – Это что – правда? Вы действительно их едите?

– Да за кого ты меня принимаешь?! – фыркнула Бефинда. – Недаром Пять Народов Меригота говорят, что у людей совсем нет чувства юмора!

"Просто шутить надо хорошо, чтобы смешно было", – обиделся Денис, но виду, конечно, не подал.

Фея, в несколько глотков опростав большую кружку эля, тем временем продолжала:

– Но моченых пиявок я действительно держу. Как лакомство для сторожевых свистящих раков, которые живут в моем ручье.

– Сторожевые свистящие раки – это здорово, – Денис улыбнулся.

– Тут, в Броселианде, вообще здорово, – сказал Максим. – Если только от Ракушечьей Мантии подальше... И от того дуба...

К разговору присоединилась Леся, которая, и это Денис заметил сразу, держалась более скованно и настороженно, чем ее друзья.

– Кстати, я все-таки не очень поняла, что же произошло там, на поляне возле Хозяина Дневного Броселианда. А госпожа Бефинда обещала нам объяснить.

– Объяснить? – переспросила фея. – Ах да! Да-да...

Но после этого "да-да", за которым ребята ожидали услышать ее рассказ, Бефинда вдруг нахмурилась и впала в состояние какой-то нездоровой, отрешенной задумчивости.

Будь среди ребят опытный волшебник, он сразу понял бы, что сейчас фея рыщет так называемым "внутренним взглядом" по окрестностям своего дома. Где-то там, на другом берегу ручья, ей почудилось подозрительное движение. И Бефинда силилась понять: что там за непорядок? Неужели Народ ночных эльфов?

Максим, Леся и Денис пожимали плечами и обменивались недоуменными взглядами.

– Госпожа Бефинда, эль у вас замечательный! – громко сказал шошарр, хитро подмигнув ребятам. – Не могли бы вы налить мне еще кружечку?

Это вывело Бефинду из оцепенения. Она быстро пробежалась взглядом по кружкам ребят и шошарра.

– А вы, младолюди, что-то плохо эль пьете, – сказала фея. – А это, между прочим, по традициям моего народа, считается тяжким оскорблением. Ведь эль – драгоценный напиток, который мы наливаем только самым дорогим гостям! Так что быстренько допивайте и подставляйте кружки для новой порции!

"Традиции народа" – вещь серьезная. Не будучи в Архипелаге совсем уж новичками, ребята уже научились это понимать. Нет ничего хуже для гостя, чем оскорбить традиции хозяина.

Пришлось пить, хотя Денис ну никак не мог сказать, что безалкогольный эль – такая уж вкуснятина. По вкусу напиток напоминал, пожалуй, пепси-колу, из которой убрали газ и сахар, а после этого настояли на желудях или каштанах.

Бефинда споро обернулась и поставила перед ними кружки с новой порцией эля, что обрадовало одного лишь Тишу.

Шошарр вальяжно развалился в кресле (которое было для него явно великовато) и водрузил кружку не куда-нибудь, а прямо на живот.

– Что ж, госпожа Бефинда, – сказал он, – вот теперь мы готовы выслушать вашу захватывающую, волнующую и полную удивительных откровений историю.

Кто бы мог подумать, что шошарр, этот неотесанный малый, в состоянии говорить так складно!

Удивленный Денис понюхал эль в своей кружке. "Да нет, явно безалкогольный, – решил он. – Но тогда откуда такая болтливость?"

Бефинду, похоже, удивить гладкими речами было куда сложнее. Она кивнула шошарру. И, не впадая больше в задумчивость, а, наоборот, приняв вид крайне целеустремленный, сказала:

– Я готова ответить на ваши вопросы.

– Скажите, госпожа Бефинда, кто такие королевские эльфы и королевские феи?

– Это самые высокие, самые сильные и самые умные из двуногих обитателей Броселианда. Простые эльфы – вы видели их сегодня – это небольшие крылатые существа. А мы, как вы можете заметить, бескрылые, зато ростом с обычных людей. А по чародейским дарованиям мы, королевские феи, превосходим людей во много крат!

"Ну уж, во много крат... – скептически подумал Денис. – Небось, до Хитроцельса с Берендеем Кузьмичом вам далеко, раз вы сидите в этом сыром лесу, а не в башнях и теремах, как приличные волшебники?"

– Людей мы презираем, – неожиданно призналась Бефинда. – Потому что они нечутки к природе, рубят деревья, жгут повсюду костры и загрязняют реки. А на луга они выгоняют свой поганый скот! Людям не место в лесу! Пусть живут в своих пыльных городах!

Денису подобная откровенность показалась зловещей, но он обратил внимание, что его друзья – Леся и Максим – согласно кивнули Бефинде, словно китайские болванчики. Это не понравилось ему еще больше, чем откровения королевской феи!

– И вот когда нам стало совсем невмоготу у себя на родине и мы переселились сюда, появился Зарок, – досадливо поморщившись, продолжала Бефинда. – Волшебники Буяна обещали никогда не вмешиваться во внутренние дела Броселианда и даже не появляться на острове, а мы за это обещали не губить людей. И хрулей, и всех прочих говорящих тварей Архипелага.

– Но ведь Ракушечья Мантия, кажется, хотел нас именно... погубить? – спросил Денис, которому вдруг стало совсем не по себе в таком с виду уютном и милом жилище Бефинды.

– Не думаю, что Ракушечья Мантия планировал вас именно погубить. Скорее, он просто хотел с вами пошутить! Увы, у вас, у людей, совершенно нет чувства юмора! Будь оно у вас, нам, наверное, было бы проще мириться с вашим присутствием в лесу. Конечно, Ракушечья Мантия специально завлек вас вглубь Броселианда. Но ведь это одна из его любимых шуток!

– Хороши шутки! – воскликнул Денис, удивляясь, почему молчат Максим и Леся. – Между прочим, он не только морочил нам голову, но и говорил что-то страшное! Насчет того, что Хозяину Дневного Броселианда нужна новая жена! И действительно, этот страшный дуб как-то околдовал Лесю и даже готов был ее проглотить!

Краем глаза Денис видел, что Максим и Леся снова кивнули. "Да что же это с ними?!" – не понимал он.

– Как проглотил бы – так и выплюнул, – жестко сказала фея. – Уверена, Ракушечью Мантию интересовали не вы, а нечто совершенно другое.

С этими словами она поднялась. Удивительное дело – теперь Бефинда была в два раза выше, чем раньше!

– А именно – предмет, который лежит в нагрудном кармане у этого пушистого дурачка! – выкрикнула Бефинда, ткнув пальцем в Тишу.

Вслед за этим новые странности, происходящие в доме Бефинды, начали нагромождаться одна на другую так быстро, что Денис едва успевал их замечать. На то, чтобы пугаться или удивляться, у него просто не оставалось времени!

Стоило Бефинде выкрикнуть свои последние слова, как шошарр... залился беззаботным смехом!

– Конечно! Ну конечно же, госпожа Бефинда! Именно предмет, и именно в кармане! – развязным тоном загулявшего поручика из советского кинофильма согласился шошарр. – Вот он! Не хотите ли рассмотреть его поближе?!

Тиша достал из нагрудного кармашка комбинезона некую штуковину, которую Денису никогда раньше видеть не доводилось. Это была спираль длиной примерно в ладонь и толщиной в палец. Больше всего штуковина походила на штопор – видимо, им и являлась. Только штопор этот был сделан не из металла, а из какого-то полупрозрачного, похожего на лед минерала.

При этом Тиша опрокинул свою кружку с остатками эля. Не обращая на это внимания, он, глупо хихикая, покачал штопором над столом.

Бефинда будто бы только того и дожидалась!

– Он, это он... – прошипела фея и, ловко перегнувшись через стол, выхватила штопор из пальцев шошарра.

Стоило Бефинде коснуться штопора, как мягкий розовый свет, которым самоцветы наполняли ее дом, сменился нервным вишнево-красным.

– Вот и все, – обратилась фея к Денису. – Легко и просто, младоюноша! Не знаю уж, почему на тебя не подействовал дурман, который я подмешала в ваш эль, но это и не важно. Главное, что он подействовал на твоих друзей и этого вот...

Брезгливо выпятив губу, Бефинда кивнула в сторону Тиши. Тот с глупой улыбкой смотрел на свои пальцы. Кажется, он даже не понял, что у него нет больше штопора.

Денису захотелось сказать что-то очень грозное и веское. Например, "Именем Берендея Кузьмича! Приказываю!.." – и так далее.

Но ситуация не очень-то располагала. Один на один, без полезных магических предметов – против могущественной и неуравновешенной феи, да еще в ее собственном логове?! Нет, ему не выстоять!

– Госпожа Бефинда, – пролепетал он. – Вы чего это? А как же Зарок, о котором вы нам рассказывали?

– А я, дорогой мой младоюноша, – издевательски елейным голоском пропела Бефинда, – вас и пальцем не тронула. И ни к чему не понуждала. Вы пошли за мной в мой дом добровольно. И вот этот клю... эту вещь он мне тоже отдал совершенно добровольно! Ты ведь ничего не имеешь против, Тихуан-Шушкид-Масу-Масу?

На совесть загипнотизированный Тиша беспомощно развел одновременно ушами и руками и изрек нечто совершенно уже невменяемое:

– Народ шошарров рад служить... ик... Народу вечерних эльфов... на платформе... ик... взаимно... взаимовып... взаимовыгодного...

Последнего слова, "сотрудничества", Тиша так и не выговорил. Но Денису и без того все было ясно. И потому очень грустно. И одиноко. Ведь его друзья, Максим и Леся, клевали носами.

– Народ вечерних эльфов благодарит тебя, Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, – продолжая упиваться своим триумфом, поклонилась шошарру Бефинда. – Ну что же, младочеловек, счастливо оставаться. Я должна совершить вечернюю прогулку к Четвероистоку.

С этими словами фея повернулась к Денису спиной – вероятно, сочтя, что тема себя исчерпала.

И тут Денис совершенно отчетливо осознал, что сейчас останется один, совершенно один наедине с тремя своими товарищами, обпившимися колдовского эля и от этого эля совершенно сбрендившими! Один – внутри непроходимой, колдовской ограды из шиповника, в доме эксцентричной чародейки! И он решил, что, пока фея еще не ушла, надо наплевать на гордость и умолить ее хотя бы расколдовать Максима, Лесю и Тишу!

Но не успел Денис рта раскрыть, как за зелеными стенами дома Бефинды тревожно затарахтели ягоды шиповника. Вслед за тем раздался переливчатый, долгий свист – вероятно, это подняли тревогу сторожевые раки.

Но тут же свист и тарахтенье были перекрыты оглушительным, угрожающим треском. Что-то огромное не то катилось через кусты по ту сторону ручья, не то падало с неба, ломая ветви деревьев!

– Не может быть! – испуганно вскрикнула Бефинда.

Через секунду треск раздался уже прямо над их головами и сверху посыпались обломки оранжевых грибов – тех самых, что выполняли роль черепицы. Ломая ветви лип и разрывая лианы, прямо поперек дома Бефинды рухнуло огромное дерево.

При этом, разумеется, была смята большая часть растительной мебели, находившейся в доме, и разбились почти все горшки с колдовскими зельями!

К счастью, ни хладиния, ни ифрития в горшках не было. Так что разбились они безо всяких видимых последствий, за исключением двух. Из одного выпорхнуло облачко зеленого дыма, из другого по воздуху поползла желтая пыльца какого-то растения.

Но светящиеся минералы, конечно же, не разбились и продолжали освещать разгромленный за одну секунду дом своим неласковым красным светом.

Одна из веток заехала фее по правому плечу. Бефинда упала, выронив штопор, отобранный к Тиши.

Штопор отскочил в сторону и затерялся в траве под упавшим деревом.

Еще не понимая, зачем он это делает, Денис бросился туда в обход стола.

– Стой где стоишь, проклятый мальчишка! – завизжала фея. Так выяснилось, что в некоторых случаях она вполне может обходиться без вычурных обращений вроде "младочеловек" или "младоюноша".

Бефинда вскочила на ноги, но ее тут же накрыло облаком зеленого дыма из горшочка. Она закашлялась, затем громко чихнула, еще и еще, а затем вдруг оступилась, потеряла равновесие и... снова упала!

Это придало Денису решимости. Он быстро отыскал штопор Тиши и бросился приводить в чувство своих друзей.

Если бы не счастливая случайность, ему это вряд ли удалось бы.

Ведь даже крошечная капля сока цветка-болиголова, которая была незаметно подмешана феей в каждую кружку эля, способна одурманить на несколько часов даже огромного дракона! (Правда, как оказалось, не такого добра молодца, как Денис Котик, но в ту минуту ему некогда было удивляться.)

К счастью для Дениса и его друзей, желтая пыльца, которая разлетелась по воздуху вместе с зеленым дымом, и была противоядием от сока цветка-болиголова. Стоило Тише, Максиму и Лесе пару раз вдохнуть этой желтой пыльцы, как они, оглушительно расчихавшись, мгновенно пришли в себя и принялись недоуменно таращиться по сторонам.

– Что происходит? – спросил Максим.

– Где мы находимся? Что за разгром? – недоумевала Леся.

– И... ик!.. кха-кха!.. – это был Тиша.

– Ребята! Вставайте немедленно! – потребовал Денис. – Бефинда околдовала вас, но сейчас вы сами расколдовались! Не знаю, как это произошло, но уверен, что нам надо смываться! И притом как можно быстрее! Не то будет хуже!

Для того, чтобы убедиться в правоте Дениса достаточно было одного взгляда в сторону леса.

На дом Бефинды надвигалась армия Народа ночных эльфов. Но увидеть его ребята пока еще не могли.

Зеленый дым, который окутал Бефинду, был особой разновидностью универсального оживителя. Из-за него тростниковый головной убор феи весь зазеленел новыми ростками.

Но это было меньшее из зол. Главное, что шкура огромной жабы, которую модница-Бефинда использовала в качестве накидки, задергалась, ожила и принялась душить свою несчастную владелицу. Что, в общем-то, неудивительно: шкура эта некогда принадлежала Жаббениусу Седьмому, злобному повелителю всех земноводных гадов Броселианда, пожирателю дневных и вечерних эльфов.

Пока Бефинда срывала с себя зазеленевший колпак и боролась со взбесившейся жабьей шкурой, Денис вывел ребят и Тишу на поляну через дыру в стене.

Поваленное дерево образовало мост через ручей и проделало изрядную брешь в живой изгороди. Именно туда, к этой бреши, бросились ребята. Но, не успев взойти на мост, они остановились, как вкопанные.

Вот теперь они увидели армию ночных эльфов во всем ее мрачном великолепии...

Дневные эльфы, как известно, являются человечками с крыльями стрекоз и бабочек. У вечерних эльфов крылья покрыты крошечными перышками, из-за чего этот народец издалека можно принять за стрижей и ласточек. А вот у ночных эльфов внешность самая отталкивающая. Ночные эльфы летают при помощи перепончатых крыльев, как нетопыри.

В наступлении участвовало два рода войск – легкая воздушная пехота и тяжелая наземная кавалерия. Воздушная пехота не носила доспехов, была вооружена дротиками и луками. Наконечники дротиков и стрел были изготовлены из рыбных костей.

Множество пехотинцев мельтешило в воздухе, другие дожидались особого сигнала на деревьях, растущих на другом берегу ручья.

Но ни один из ночных эльфов-лучников отчего-то не решался напасть прямо на разрушенный дом Бефинды.

А вот над ручьем, на мосту из поваленного дерева, кипел жестокий бой.

Оседлав жаб размером с упитанную курицу, в бой шла тяжелая кавалерия. Эти эльфы были так отяжелены доспехами, сплетенными из нескольких слоев просоленного лыка, что самостоятельно летать уже не могли. Их несли в бой боевые лошади, то есть – хищные жабы, чьи пасти были усеяны множеством острых, как иглы и притом ядовитых зубов.

На одном только бревне эльфов-кавалеристов сгрудилось никак не меньше сотни, а из ямы, которая открылась у основания подкопанного дерева, лезли все новые жабы с седоками.

Эльфы-всадники казались более крупными, чем их сородичи-лучники. Среди них ребята приметили даже настоящих толстячков! Если бы все это происходило на экране телевизора, а не в реальной жизни, они, наверное, даже посмеялись бы над этими важничающими человечками в лыковых доспехах.

У всадников были тяжелые копья и боевые топоры из примотанных к палочкам заостренных осколков вулканического стекла. Наконечники копий были изготовлены не из рыбьих костей, а выточены из кусков тюленьего бивня, заостренных на конце.

Сразу же бросалась в глаза одна странность: у эльфов совсем не было железа! Ни одного предмета!

Выбравшись из воды и споро вскарабкавшись на ствол поваленного дерева по погрузившимся в ручей веткам, на всадников набросились сторожевые раки Бефинды. Увы, защитников набралась всего пара дюжин – так что в исходе боя можно было не сомневаться.

Пощелкивая острыми клешнями, раки бросались на жаб, пытаясь оторвать им голову или хотя бы подрезать передние лапы. Всадники, выкрикивая заклинания, кололи раков копьями и отбивались от них топорами.

Благодаря волшебству, вулканическое стекло легло пробивало кажущийся очень прочным панцирный покров раков.

Жалобно посвистывая, раки с отсеченными клешнями и пробитыми панцирями пятились назад, соскальзывали в воду, но оборонительную позицию все-таки удерживали.

Доставалось и эльфам.

Нескольких сбросили раненые рачьими клешнями и взбесившиеся от боли боевые тяжеловозы, то есть жабы. Еще пара бедолаг полетела в воду, не удержав равновесия на мосту. Пятеро спешившихся эльфов ударились в бегство, преследуемые парой раненых и оттого еще более свирепых земноводных хищников.

Ребята все-таки решились выскользнуть через брешь в живой изгороди, хотя от сражения их отделяли считанные метры. Под неумолчное тарахтенье ягод и, как им даже показалось, злобное шипенье живой изгороди, они пробежали вдоль ручья и остановились перед рвом.

Ров был достаточно широк и глубок – для жабы (которая, в отличие от лягушки, пловчиха никудышная). Но, конечно, для человека такой ров серьезного препятствия представлять не мог. Дорога к спасению была открыта!

Но, глянув на темную неприютную стену леса за рвом, куда им теперь предстояло отправиться, Максим засомневался.

– Может, просто переждем здесь всю заваруху? Есть, знаете ли, такое золотое правило: "враг моего врага – мой друг". Я думаю, когда эти новые эльфы захватят Бефинду в плен, они нас не обидят и, может быть даже, с нами подружатся!

– Размечтался! – воскликнула Леся, которую за последние несколько часов околдовывали дважды и которой, таким образом, досталось больше всех. – Ты же видишь, здесь каждый готов досаждать ненавистным людям пока хватит сил! Уверена, от встречи с королем этих перепончатокрылых эльфов наверняка нельзя ждать ничего хорошего! Как можно доверять существам, которые ездят верхом на мерзких жабах и вообще похожи на вампиров?!

– Да! Но тогда нам придется бежать через ночной Броселианд! А про него Бефинда та-акого понарассказывала!

– Во-первых, ничего конкретного она так и не рассказала! Одни общие слова! – возразил Денис. – Во-вторых, Бефинда сама признавалась, что она – лгунья!

– Но кое в чем она все-таки не лгала, – заметил Максим.

– Ладно, земляне. Хватит препираться! – проворчал Тиша.

С этими словами он, даже не поблагодарив Дениса за проявленный героизм, отобрал у него свой штопор, который тот по-прежнему сжимал в кулаке. Шошарр засунул его обратно в нагрудный карман и потребовал:

– Пора уносить отсюда ноги. Мы сегодня были в опасности дважды! А значит, третий раз нам не грозит. Три раза подряд за один день неприятностей не бывает. Так считаем мы, шошарры. Джанглианская народная примета!

Тиша был во всем прав, но забыл об одном: они не на Джангле, а в Броселианде. А в Броселианде неприятности иногда случаются с путешественниками и по десять раз на дню.


Перейдя ров по пояс в воде, они кое-как, можно сказать почти наощупь, обнаружили нечто вроде новой тропы.

Стояла кромешная темень какая только и бывает в густом влажном лесу, где даже небо и звезды едва-едва проглядывают сквозь листву.

Правда, когда они, спотыкаясь и регулярно получая по физиономии хлесткими ветками, удалились от разгромленного дома феи Бефинды шагов на сто, произошло событие, которое поначалу их воодушевило.

В лесу загорелись светляки.

Причем эти забавные, вроде бы совершенно безобидные насекомые оказались в Броселианде весьма любезны. Они сидели на земле и на ветвях с равными интервалами, четко означивая границы тропы.

– Вот чудные! – восхитилась Леся. – Спасибо вам, светляки!

Те будто бы поняли: они погасли на мгновение и снова загорелись.

– Это, конечно, здорово, – пробормотал Денис. – Но только здесь, по-моему, нельзя доверять даже светлякам.

– Да ладно тебе. Вредно быть таким подозрительным! – Максим небрежно махнул рукой. – Я думаю, они принимают нас за королевских эльфов. Вот и загорелись, чтобы показать дорогу.

– Как же, как же... – скептически хмыкнул Денис. – Может, сделаем себе шапки из листьев, чтобы сходство с эльфами усилить?

– Это, кстати, неплохая идея, – вполне серьезно сказала Леся. – Но времени нет.

По размеченной светляками тропе шагалось куда веселее. Вскоре шум схватки возле дома Бефинды полностью затих. Погони вроде не было.

– Чего дальше делать будем? – спросил Денис. – Идти по этой тропе куда глаза глядят до самого утра? Или, может, отойдем подальше, свернем в сторону, поищем укромную лощинку и попытаемся поспать?

– У меня голова раскалывается, – сказал Максим. – Я бы поспал, конечно.

– Я тоже, – призналась Леся.

– И у меня, – зевнул во всю пасть шошарр, – голова болит.

– Еще бы не болела! – хмыкнул Денис. – Бефинда подмешала в эль какой-то дурман. Вы бы себя видели! Сидели, как зомби, только головами кивали. А ты, Тиша, наоборот – нес всякую околесицу, как будто псих из дурдома. Штопор свой Бефинде подарил...

– А ты-то сам? – спросила Леся.

– А что я? Не знаю почему, но меня дурманом совсем не зацепило. Бефинда сама удивлялась. Может, у меня иммунитет! – с плохо скрываемой гордостью объявил Денис.

– Интересное дело... Иммунитет! Так ты у нас, Деня, особенный?

Какие-то новые нотки послышались Денису в голосе Леси. Но как их лучше назвать – завистливыми? насмешливыми? или наоборот уважительными? – Денис так и не определил.

– Ну уж, особенный... – заскромничал он. – Не думаю, что прямо так вот... Я, может, сам того не зная съел что-то этакое... противодурманное...

Денис не успел развить свою мысль. Из-за спины донеслись странные чавкающие звуки. То ли кто-то поедал что-то сочное и мясистое, то ли топал по раскисшей земле или болоту, плюхая по жиже отвисшим брюхом...

А кто может так плюхать? Пожалуй что только верховая жаба ночных эльфов!

Это вернуло ребят с небес на землю: они в Броселианде! А значит – нельзя расслабляться ни на секунду.

– Идем быстрее, – сказал Денис сдавленным голосом.

Они, то и дело оглядываясь, прибавили шагу.

Но загадочные звуки, не стихая, следовали за ними.

– Бежим, – прошептал Денис. – Хотя бы потихоньку, трусцой... Один за другим. Максим, давай вперед... Тиша, ты за ним... Теперь Леся... Я – последним...

Ох и неприятно же быть последним, когда уходишь от погони через враждебную чащу... Кажется, чей-то недобрый взгляд все время буравит твою спину между лопатками! А холодное щупальце нежити вот-вот погладит тебя по затылку!

Спустя некоторое время Денису показалось, что им удалось оторваться.

– Э, ребята, стойте!

Они прислушались. Вроде бы – тишина.

– Бррр, а холодно, – поежилась Леся. – Пойдем шагом, что ли?

– Ага, – согласился Максим, тяжело дыша.

– И надо было нам за этой проклятой помощью отправляться... – заныл Тиша. – Сидели бы сейчас с Твердиславом Зуболомичем, песни пели... А тут – сыро, страшно, холодно-о-о...

– Ну мы же не знали, какие здесь живут "помощники"... – вздохнул Денис.

Но не прошли они и ста шагов, как погоня вновь дала о себе знать. Прямо у них над головой зашуршала листва и раздался пронзительный писк:

– Младолюди, стойте! Именем Хозяина Ночного Броселианда, приказываем вам остановиться!

Не сговариваясь, ребята сорвались с места и со всех ног побежали вперед по тропе.

Вокруг них засвистели крошечные стрелы. К счастью, они не были отравлены. Поэтому когда в руку Дениса впилась одна из них, он почти не почувствовал боли – это, конечно, было побольнее комариного укуса, но до укуса, допустим, пчелиного никак не дотягивало!

– Вернитесь, недотепы! Вернитесь! Впереди – погибель! – кричали эльфы, но ребята не верили ни одному их слову.

И вдруг... тропа оборвалась, как будто ее ножом срезали!

Вскрикнув, кубарем покатился вниз по крутому обрыву Максим, за ним – Тиша. Леся попыталась удержать на краю обрыва равновесие, но ей в спину влетел разгоряченный бегом Денис.

Наверное, им удалось бы избежать катастрофы, но тропа ушла прямо у них из-под ног! Будто была нарисована на скатерти, которую кто-то выдернул из-под путников резким рывком!

Да, в этом Бефинда не соврала: ночной Броселианд был во много раз опаснее дневного!

Вслед им неслось едва слышное хихиканье предательских светляков. Если б они только могли его расслышать с самого начала!

Так они, все четверо, обнаружили себя лежащими в какой-то липкой, зловонной жиже.

Чертыхаясь, ребята поднялись на ноги, поглядели вверх. Там, на фоне холодных звезд, кружили лучники ночных эльфов.

Но хуже всего было вот что.

В крутом склоне, по которому они только что скатились, вдруг открылась флюоресцирующая слабым голубым светом дыра. Из нее показалась одна светящаяся многоколенчатая нога... вторая... третья... высунулась голова, украшенная двумя десятками глаз – безжалостных, светящихся тупым озлоблением...

– Ну и ночка... – в бессилии простонал Денис.

Он подхватил шошарра на руки и ребята со всех ног бросились бежать по болоту, которое простиралось перед ними.

Поначалу тухлая, стоялая вода доставала им только до середины икр, хотя ступни уходили в податливое илистое дно по щиколотку.

Но вот Максим провалился в одном месте по колено! Причем он с ужасом почувствовал, что и дальше твердого дна нет, что нога вот-вот уйдет еще глубже!

– Здесь трясина! – закричал он, широко распахнув наполненные ужасом глаза.

Леся и Денис тоже поняли это. На счастье, рядом оказалась кочка. Они выбрались на нее и, напрягая последние силы, кое-как вытянули Максима.

Они были так поглощены спасением своего друга, что и не заметили, как небо на западе за одну минуту вдруг резко просветлело, как перед рассветом. Но разве бывает такое, чтобы солнце всходило не на востоке?

Превозмогая страх, ребята оглянулись.

Да, у них за спиной было чего испугаться!

Несколько пауков размером с мраморного дога двигались к ним со стороны обрыва. Пауки светились, будто были сделаны из неоновых трубок. Каждый гад имел свой оттенок: голубой, розовый, салатовый. В отличие от ребят, они неплохо чувствовали себя здесь, посреди смрадного болота, ведь оно было для них родной стихией!

К чести ночных эльфов следует сказать, что они вовсе не хотели гибели "младолюдей".

Поэтому крылатые создания целыми стаями налетали на пауков, ожесточенно расстреливая их из луков.

Но, хотя стрелы и раздражали омерзительных хищников, сильно замедлить их продвижение они не могли.

– Уходим! Уходим отсюда! – Денис оставил Тишу на кочке и решительно шагнул вперед.

Он провалился по колено, а стоило ему попытаться высвободиться – и по пояс!

Теперь уже его пришлось вытаскивать Лесе при помощи Максима.

Но Денис не мог выкарабкаться на кочку даже с их помощью! Правда, и глубже пока что не уходил.

– Ладно, бросьте... – мужественно сказал он. – Надо отдохнуть... сейчас... я смогу...

Леся заплакала. Она совсем выбилась из сил.

– Ну... ты чего? Чего? – бормотал Максим. – Не надо... все будет хорошо...

Увы, кроме "все будет хорошо", сказать ему было нечего. У него не было ни одной стоящей идеи! Как выбраться из болота, как спастись от ядовитых челюстей наседающих многоногих гадов – он не представлял!

Гибель казалась неизбежной. От ближайшего паука их теперь отделяли всего лишь четыре паучьих шага.

Впереди гадов катилась волна их смрадного дыхания, ребята зажали носы...

...Тем временем, зарница на западе разгорелась так ярко, что предметы начали отбрасывать нечеткие тени! Почти как днем!

Пауки остановились. Недоуменно повели из стороны в сторону щупами, шевелящимися вокруг их челюстей как змеи.

"Откуда взялся этот проклятый свет?" – вот, что наверняка сказали бы монстры, если бы могли говорить. А спустя секунду в их крошечные паучьи мозги начали поступать первые сигналы тревоги. Свет означает боль, а боль означает смерть! Выходит, нужно убегать?

И это было только начало!

Сквозь листву деревьев ударили... солнечные лучи!

Загадочное светило подымалось над западным краем с фантастической скоростью. Уже через несколько секунд показался весь его диск! Явно меньшее, чем настоящее, это светило, тем не менее, сияло так же ярко, как рассветное солнце!

Стоило солнечным лучам упасть на уродливо раздутые паучьи тела, как они принялись стремительно коричневеть и сохнуть! И хотя пауки бежали во всю прыть, до нор никто из них так и не добрался. Твари обугливались буквально на глазах! Они сморщивались и издыхали, испуская в небеса сизые облачка дыма!

Ночные эльфы тоже не были в восторге от этой неожиданной перемены времени суток. Зажмуривая глаза и сверх того закрывая их ладошками, они бросали луки и улепетывали в лес, под защиту листвы и кустарников.

На щеках Леси еще не успели просохнуть слезы, когда все было кончено.

– Но почему утро наступило так быстро? – недоумевал Тиша. – И почему солнце такое маленькое?

– Глупый ты глупый! Это же не обычное солнце, это... Солнце Хитроцельса! – сказал восхищенный Максим.

– Хитроцельса Великого, – серьезно поправил его Денис и тут же погрузился в болотную жижу еще на ладонь.

– Сейчас, Деня, сейчас... – забеспокоился Максим. – Вот, держи руку...

Но стоило ему потянуть на себя Дениса, как уже сама кочка, на которой он сидел, начала погружаться в болото!

– Мы тонем! – заверещала Леся и слезы снова брызнули у нее из глаз. – Нам так нужна помощь! Никто, никто на этом треклятом Мокреце нам не поможет! Здесь одни лжецы и трусы!

И действительно, кругом не было ни души. Ни эльфов, ни пауков, ни даже жаб. Никого...

И вот, когда исчезла последняя надежда, когда ребята готовились встретить страшную смерть в трясине, с севера донеслось заливистое, жизнеутверждающее лошадиное ржанье.

ИСТОРИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ИГОГОНИЙ И ЕГО ЖЕНЫ

Крылатых лошадей было четыре – один жеребец и три кобылки.

Конечно, когда ребята барахтались в гнусной, дурнопахнущей жиже, у них не было ни возможности, ни желания определять пол каких-то там лошадей.

Однако, лошади быстро оказались у края трясины и, ловко перелетая с кочки на кочку на широко расправленных своих крыльях, очутились прямо у топи, где завязли ребята и шошарр. И когда каждая из них прихватила зубами за шкирку одного из терпящих бедствие и вытащила его вначале на воздух, а затем уже и на берег, они перестали быть просто "какими-то лошадьми" и превратились в спасителей и спасительниц.

Встав на ноги уже на опушке леса, куда принесли их лошади, Денис, Максим, Леся и Тиша принялись отряхиваться, обирать друг с друга тину и привыкать к мысли, что жизнь все-таки замечательная штука. И что самое замечательное в ней – те приятные неожиданности, которые иногда случаются.

Лошади же, как ни в чем не бывало, встали рядком и принялись пощипывать сочный зеленый клевер, что в изобилии рос на берегу, противоположном паучьему обрыву. Мол, вы приводите себя в порядок, а мы подождем, мы скромные.

А когда ребята поняли, что спасти их одежду, которая насквозь пропиталась склизкой тиной и вдобавок приобрела зелено-серый цвет, способна только хорошая стирка, они также поняли, что пришло время как следует поблагодарить своих нежданных друзей. Вот только... вот только их имен они не знали!

– Меня зовут Фру-Фру! – представилась хорошо сложенная буланая кобылка. Обе передние ее ноги имели белые "чулочки", а во лбу горела белая звездочка.

Денис помнил, что у крылатых лошадей такая звездочка считается верхом изящества и многие модницы специально обращаются к парикмахерам, чтобы те при помощи обесцвечивающего раствора вытравили на их головах именно такую, для красоты.

– Я – младшая жена советника Игогония. Бывшего советника, к сожалению!

– А меня зовут Приветливая, – дружелюбно улыбаясь, сказала кобылка соловой масти и встряхнула роскошной золотой гривой. – Я средняя жена советника Игогония.

– А я – Вишенка! Старшая жена советника. А старшая у нас означает – главная! – церемонно объявила гнедая кобылка.

Она была совсем невысокого роста, почти как пони, зато могла похвастаться огромными зелеными глазами. С этими словами Вишенка ритуально расправила крылья – Денис помнил, что этот жест у крылатых лошадей означает крайнюю степень вежливой расположенности к твоей персоне. Примерно как реверанс у людей. И, как и реверанс, является несколько "несовременным".

– Ну а я... Я – тот самый советник Игогоний. Самый ничтожный и самый недостойный из всех крылатых обитателей Архипелага! Можно даже сказать, презренный ишак Игогоний! – представился конь.

Судя по желтым зубам и его шерсти с отчетливой проседью, был он конем в почтенном возрасте.

– Рад, что нам удалось помочь вам, маленькие господа. Спасти кого-нибудь всегда было моей заветной мечтой! Жаль, раньше мне никогда не представлялось такой возможности...

– Так вы тот самый Игогоний, через которого Нелюда вредил Царству Лошадиному и царице Снежной лично? – вспомнил Денис. – Тот, который носил колдовские очки, зараженные злой волей Нелюды?

– Да, тот самый, – потупился конь. – К превеликому сожалению, этим подлецом был я.

– Значит, вас сюда сослали? – предположила Леся. – И теперь вы ссыльный?

– Нет, меня никто не ссылал. Когда наваждение Нелюды рассеялось, я сам, без посторонней помощи осознал, что вина моя перед царицей Снежной и Царством Лошадиным огромна. И потому я сразу же сел на корабль хрулей, который и доставил меня сюда. Таким образом, теперь я нахожусь в добровольном изгнании. Я добровольно отрекся от родных пастбищ, от милых сердцу угодий, от царского дворца, а также от своих друзей и родственников, которых у меня, как у всякого знатного коня, ого-го сколько. И все это для того, чтобы искупить свою вину вдали от родины, на этом всеми забытом острове, где водится столько разных коварных и мерзких существ, сколько мне не приходилось встречать раньше за всю мою жизнь! – сказал Игогоний прочувствованным тоном.

По всему было видно, это признание далось ему нелегко: ребята, сами того не желая, разбередили старую рану.

– А мы последовали сюда за ним, – сказала Вишенка.

– Потому что мы его очень любим, – добавила Приветливая. – И не хотим, чтобы ему было тоскливо на задворках Архипелага. Мы, лошади, жить не можем без хорошего общества!

– А еще потому, что нам нравится о нем заботиться! – присовокупила к этому Фру-Фру.

– Вот мы и живем теперь здесь вчетвером, – подытожил Игогоний.

– Живете здесь? Прямо возле этого отвратительного болота? – вытаращился шошарр. – И как вам только не противно!

– Нет, живем мы возле моря, – сказала Вишенка. – А здесь мы оказались почти случайно!

– Когда на западе занялся этот замечательный, необычный рассвет, – продолжила Приветливая, – мы решили прогуляться по лесу, размять косточки. Пробегая невдалеке от болота, мы услышали ваши крики – вы же знаете, у нас, лошадей, ужасно чуткий слух! И решили проверить, что случилось. Ведь мы очень не любим, когда ночные эльфы обижают маленьких детей!

– Вообще-то, мы никакие не маленькие, – задиристо сказал шошарр. Но затем, видимо, вспомнив, что с лошадьми следует быть повежливей, добавил:

– Мы вообще не дети. Я лично – шошарр!

– Шошарр – это значит "слоник"? – наивно округлив глаза, спросила Приветливая. – Или "обезьянка"?

– Кстати, о маленьких детях, слониках и ночных эльфах, – перебил жену Игогоний, широко раздувая ноздри и озираясь вокруг. – Мне кажется, нам всем было бы лучше, если бы мы пошли к нам домой или хотя бы убрались подальше от этого гиблого места! Потому что это новое солнце – оно, конечно, замечательное, но...

– Что – "но"? – встревожено спросил Максим, бросая критический взгляд на небеса. Что там ни говори, а Хитроцельсу все же удалось невозможное!

– Но меня не оставляет один вопрос, – пояснил Игогоний, – а что, если это новое солнце закатится так же быстро, как взошло, и тогда ночной народец снова обнаглеет? Нам-то ничего, у нас ноги быстрые, а зубы острые. А вам, маленькие господа, боюсь, снова не поздоровится.

– В общем, мы приглашаем вас к себе в гости! – светясь радушием, сказала кобылка Фру-Фру и притопнула ножкой.

– Спасибо, конечно, за приглашение, – уклончиво сказал Максим. – Но дело в том, что нас ждут.

– Кто?!

– В том заливе, где мыс с гейзерами, сел на мель наш корабль, – пояснил Денис. – Точнее, не наш, а знатного дружинника Твердислава Зуболомича. Так вот Твердислав и его дружина наверняка ждут нас. И волнуются! Ведь мы ушли от них еще в полдень, а обещали вернуться вечером!

– Но послушайте, до залива отсюда довольно далеко! Часа два с половиной непрерывного ходу! И то, если не закатится это дивное новое солнце! – сказала Вишенка. – А вы все мокрые, да, наверное, еще и голодные... А до нашего дома всего несколько минут!

– Если вы пойдете к кораблю, вы запросто можете простудиться! Или даже подхватить воспаление легких! – добавила Приветливая.

– Не знаю никакого воспаления легких, но чувствую – гадость ужасная, – проворчал шошарр.

– Да и глаза у вас уже слипаются... А так – поспите на соломке, овса пожуете да и чайку попьете. Мы специально чай держим для вашего брата, чтоб, значит, в случае чего не осрамиться, – сказала Приветливая.

Предложение было, конечно, очень соблазнительным. Идти сквозь Броселианд, пусть даже и освещенный Солнцем Хитроцельса, не улыбалось никому. Но чувство ответственности оказалось сильнее.

– Нет, так нельзя, – твердо сказал Максим. – А вдруг Твердислав и дружинники выйдут нас искать? И сами попадут в какую-нибудь историю?

– Они же такие недотепы, хуже маленьких детей, – добавила Леся.

– Вот если бы могли их как-нибудь предупредить, что мы у вас...

– Предупредить? Это запросто! – встрепенулась кобылка Фру-Фру. – Я лично добегу до берега минут за тридцать – у меня очень резвый галоп, да и тропы потаенные мне известны! Я скажу вашему Твердиславу Зуболомичу, что вы остались у нас, а утром придете! Годится?

– Все правильно Фру-Фру говорит! – поддержала подругу Вишенка. – Пока мы с вами до нашей родной конюшни доплетемся, Фру-Фру уже и обернется!

– Какие вы все-таки добрые! – воскликнул шошарр. – Никогда бы не подумал, что животные с такими огромными зубами бывают такими добрыми!

Лошади польщено зафыркали – как все четвероногие и двуногие, они обожали комплименты. А особенно – заслуженные.

– Что ж... Пожалуй, так и правда было бы лучше, – вымученно улыбнувшись, сказал Денис. – А то я прямо с ног падаю...

– И я тоже, – тихо сказала Леся.


Денис не помнил толком, как они дотащились до небольшого, но милого сарайчика, крытого сухим тростником, что стоял на опушке березовой рощи (этот сарайчик лошади называли гордым словом "конюшня" и считали своим домом.)

Он не помнил даже, как он снял и развесил для просушки на жердях вокруг разведенного костра свою одежду и обувь. И не помнил толком, что рассказывали им Игогоний и его жены, пока они брели сквозь лес.

Денису даже не запомнилось, чем именно угощали его и друзей гостеприимные лошади. Он помнил смутно только сахар, до которого те были большими охотницами. Как только щека Дениса коснулась подстилки из свежей соломы, он тут же накрылся с головой плетеной из тростника циновкой и погрузился в спасительную дрему – уж больно нервным выдался последний день.

Ему снилась родная школа, где отчего-то весь честной народ праздновал именины Кристины Заграйской. Он видел огромный, величиной с парту торт "Наполеон" с тринадцатью свечами. Торт, как это нередко случается в сновидении, стоял не на праздничном столе, а на большом лабораторном – в кабинете физики. И учительница физики Неонилла, в клоунском колпаке и черной академической мантии, пела в сновидении Дениса "Хэппи бездэй ту ю!", а его соученики громко смеялись и спорили, сможет ли Кристина затушить все свечи с одного раза...

И прямо там, во сне, Денис подумал о том, что в Закрытке ведь, на самом-то деле, не так уж и скучно. И уж точно совсем не так опасно! По крайней мере, там не замечены ни коварные и лживые феи, ни ночные эльфы-нетопыри на своих ненормальных жабах, ни уж тем более устрашающие бледные витязи...

Его растолкали, когда вернулась Фру-Фру.

Максим, шошарр и Леся, судя по всему, даже и не думали ложиться спать. Они пили чай из глиняных мисок, а лошади лежали поодаль на подстилке из свежего сена, которое они, время от времени, подъедали.

При этом на улице стояла непроглядная ночная темень – Солнце Хитроцельса исчезло с небес, будто и не было его никогда! Но это Денис заметил не сразу ...

– Я предупредила их! – радостно сообщила Фру-Фру после того, как отдышалась. – Только странное дело! Тот, что назвался Твердиславом Зуболомичем, сказал мне, что они вовсе даже и не волновались! Потому что еще днем получили от вас говорящее письмо в виде лилии! И говорящее письмо сказало им, что вы сели на проходящее судно змей-скоропей и уплыли на Туран-остров!

– Не может этого быть! – воскликнула Леся.

– Наше говорящее письмо было совсем не таким! – возмутился шошарр.

– Может быть, они что-то перепутали по пьяной лавочке, ведь они хлещут столько пива? – задумчиво спросил Максим.

– Наивные вы наивные, – потирая сонные глаза кулаками, заметил Денис и все сразу же обернулись в его сторону. – Готов спорить, это все фокусы Бефинды! Это она все подстроила специально. Чтобы нас никто не хватился... Боялась, что вся дружина бросится с мечами наголо искать нас по лесу и, не ровен час, кому-нибудь из ее подручных голову секирой снесет...

– Какая же она все-таки гадина! – в сердцах воскликнул шошарр. – У нас, на планете Джангл, таких варят в постном масле! Чтобы знали, как морочить головы честным людям!

– Бефинда – она такая, – презрительно фыркнул Игогоний. – Для нее обманывать – как для нас, лошадей, жевать овес и грызть сахар.

– То есть – самое любимое занятие! – пояснила Вишенка.

– Поэтому мы с ней не дружим! – вставила Приветливая.

– Мы вообще здесь, на Мокреце, ни с кем не дружим, – высокомерно задрав нос, заявила Фру-Фру. – Потому что они здесь все чокнутые! Совершенно чокнутые! И ночные эльфы, и дневные, и вечерние. Вроде бы все такие разные, а разговоры у всех – одни и те же!

– О чем же эти разговоры? – полюбопытствовала Леся.

– Да о каком-то кургане... Четверопеска что ли?... – неуверенно сказала Вишенка.

– Или Четверолистка? – предположила Приветливая.

– Да не Четверолистка, а Четвероистока! – уточнил Игогоний. – Где-то здесь, на острове, этот курган стоит... Но зачем он нужен, ни дневные, ни ночные, ни даже вечерние эльфы понятия не имеют. Или не признаются.

– Это они от безделья дурью маются, – рассудительно заметила Вишенка. – Вот если бы им пришлось трудиться с наше – сено запасать, по полям скакать, чистить друг другу шерсть и гривы расчесывать, у них на такие глупости просто не оставалось бы времени!

– А скажите нам, уважаемая Фру-Фру, Твердислав Зуболомич со своими дружинниками судно чинят или что? – спросил прагматичный Максим.

– Да так... спустя рукава. Сказали, что без помощников им с этим делом никак не справиться... В общем, они подмоги ждут... Говорят, балки очень тяжелые, сами они дотащить их от леса до ладьи не могут.

– Да... Это надолго... – процедил Максим. – Даже не знаю, откуда берутся такие лентяи?

– Да у них в Неспешен-граде там все такие, – со знающим видом сказал Игогоний. – Лежебоки да болтуны.

– Но, если ладью никто даже не начинал чинить, как же нам теперь выбираться с Мокреца? Ведь нужно как можно скорее попасть на Буян! – нахмурилась Леся и, уже обращаясь к одному Игогонию, спросила. – Вы, случайно, не знаете, когда сюда прибудет следующее судно?

– Боюсь, что никогда... – обреченно сказал Игогоний.

– Как это – "никогда"?

– Да так... Последний корабль, который мы видели, был торговым галеотом хрулей, который привез нас сюда... Я специально выбирал для изгнания такой остров, к которому не плавают корабли. Такой, который был бы больше всего похож на тюрьму... Теперь я вижу, что немного перестарался... Это раньше мне казалось, что в обществе моих дорогих Вишенки, Приветливой и Фру-Фру я смогу прожить на таком острове вечно. А теперь вижу – лучше умереть, чем жить без родины!

– Что верно, то верно, – исполненным грусти голосом сказала Вишенка.

– Если бы вы знали, дорогие детки, как я скучаю за своими кузинами и кузенами! – смахнула хвостом слезу Приветливая.

– А я – за своими мамой и папой! – добавила Фру-Фру, хлопая своими длинными ресницами.

Повисла пауза, в течение которой ребята преисполнялись жалости к несчастным лошадям, а несчастные лошади – жалости к себе... Наконец Леся решилась нарушить печальное молчание.

– Если вы все так скучаете за родиной, почему же не попросите у Снежной, чтобы она простила вас? – спросила Леся.

– Она никогда не простит меня! – убежденно сказал Игогоний. – Никогда!

– Но откуда вы знаете? Разве вы у нее спрашивали?

– Нет... Не спрашивал, конечно... – смутился Игогоний. – Но мне так кажется.

– А мне вот кажется наоборот! Снежная – очень добрая и справедливая царица! – заявил Денис. – Я думаю, она больше не злится на вас, ведь столько времени уже прошло! Если вы как следует попросите прощения лично...

– Чтобы попросить прощения лично, мы, как минимум, должны попасть в столицу Царства Лошадиного, в Хрустальное Копыто. А это, увы, невозможно! – голосом совершенно отчаявшегося коня сказал бывший советник .

– Почему "невозможно"?

– Потому что, как я уже говорил, к острову Мокрецу не пристают корабли! – пояснил Игогоний.

– Постойте, ну почему не пристают? – удивилась Леся. – А как же ладья Твердислава Зуболомича?

– Ладья? Так она же поломана... – в один голос отвечали Вишенка, Приветливая и Фру-Фру.

– Но если вы поможете дружинникам починить ладью, то, я уверена, они возьмут вас с собой! И довезут вас до Неспешен-града! А оттуда уже легко добраться до Туран-острова с попутным судном!

– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Игогоний. Тот же невысказанный вопрос читался в глазах его жен, которые, между прочим, в отличие от Игогония страдали совершенно безвинно. ("Как жены декабристов", – отметила про себя эрудированная Леся.)

– Конечно, я так думаю! – горячо заверила лошадей Леся. – Я сама лично замолвлю за вас словечко по емелефону, когда мы попадем в Неспешен-град! Ведь все-таки, царица Снежная у нас в долгу! Мы спасли ее из лап самого Нелюды! И потом, нам тоже деваться некуда. Придется дожидаться, пока они окончат починку, помогать им, а потом все вместе и поплывем.

– Что не говори, а ваше положение получше нашего, – сказал Игогоний задумчиво. – Потому что вы всегда можете воспользоваться Туннелем Тысячи Капель. А мы – нет.

– А что это за туннель такой? – оживился Максим.

– Это волшебный туннель. Он соединяет Подводное царство с Копейкиным островом.

– И где же он?! – Денис даже вскочил с места. "Что же вы раньше-то не сказали?!" – хотел воскликнуть он, но сдержался.

– В Подводном царстве.

– А где Подводное царство?

– Какие вы все-таки глупышики, – улыбнулась во все свои лошадиные зубы Фру-Фру. – Ну конечно же под водой!

– В Русалочьем озере, оно тут совсем недалеко. Достаточно на рассвете явиться на берег, зайти на дощатый мостик, позвать Привратника, объяснить ему, чего вам нужно – и путь в Подводное царство открыт! Только предупреждаю: там довольно страшно!

– А почему же вы сами не хотите воспользоваться Туннелем Тысячи Капель? Это же так удобно! И никакие корабли не нужны! – спросил шошарр, прикладываясь к последнему огурцу, что чудом уцелел на дне его рюкзачка (к слову сказать, все запасы чипсов непоправимо размокли, пропитались озерной тиной и стали совершенно несъедобными).

– Да мы бы хотели... Только, во-первых, мы этого озера боимся. А, во-вторых, в туннель-то мы никак не пролезем... Потому что рассчитан он на людей. Но мы же не люди, а лошади... – понурившись, объяснила Приветливая.

– Не унывайте, дорогие лошади! – воззвала к кобылкам Леся. – Если вы поможете лентяям Твердислава Зуболомича таскать бревна, они наверняка возьмут вас на ладью! И вы сможете лично попросить прощения у Снежной. В конце концов, ведь и на Туран-острове есть пустынные места. Там тоже можно находиться в изгнании и страдать, страдать!

– А мы тем временем отправимся в Подводное царство, – сказал Денис, который мысленно уже принял решение. – Потому что если мы будем ждать, пока Твердислав и его команда управятся, нас точно настигнут оттаявшие бледные витязи...

– А ведь мы за ними вовсе даже не соскучились, – заметил шошарр.

Они бы еще долго вели подобные разговоры, но Лесю, а за ней кобылок и Максима сморил сон. Тогда Игогоний и Денис сказали друг другу "спокойной ночи" и тоже улеглись на сухую, чистую солому. До рассвета оставалась всего пара часов...

ИСТОРИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ, В КОТОРОЙ ВЛАДЫКА ПЛЕСНЕВИК СЛУШАЕТ ПОУЧИТЕЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ

Игогоний и его жены разбудили ребят и любезно проводили их, сонных до одури, к Русалочьему озеру.

Вода в нем была прозрачной и имела странный сине-голубой цвет со сталистым отблеском, совершенно несвойственный пресным водоемам средней полосы.

Впрочем, Денис уже давно заметил: в Архипелаге все не так, как в Закрытке. А на Мокреце – все даже странней, чем в обычно в Архипелаге. С какой стати полагать, что на озера это правило не распространяется?

Небо было закрыто брюхатыми дождевыми тучами, а над озером стоял холодный, густой туман – непроглядный и тяжелый.

Туман неспешно клубился в воздухе, меняя формы и очертания, обволакивая то тот, то этот участок берега непроницаемой завесой – именно из-за него невозможно было разглядеть деревянного мостика, о котором говорил Игогоний.

Ребята принялись опасливо озираться по сторонам. Но, видимо, благодаря какому-то колдовству, сконцентрировать внимание на чем-либо, кроме метаморфоз стихии, было совершенно невозможно. Тем более что прямо на глазах у ребят стена тумана, которая опиралась на воду, вдруг превратилась в гору, а спустя минуту распалась на несколько островов, которые стали стадом взрослых бегемотов. Бегемоты выстроились в цепь, похожую на горную гряду, а гряда эта, мягко шлепнувшись на волны, неспешно поплыла к берегу.

– Ой, – тихо сказал Тиша и зажмурился.

В какой-то момент ребятам вдруг показалось, что с минуты на минуту из волшебного тумана появится нечто совершенно невообразимое – шотландское чудовище Несси, голливудское чудовище Годзилла или закованный в броню крейсер с командой недобитых фашистов на борту...

Тихий плеск воды о черные, яйцевидные камни, которые устилали берега Русалочьего озера, словно бы специально служил для того, чтобы укреплять ребят в их мрачных ожиданиях.

Шошарр, как обычно, начал нервничать первым.

– А что, земляне, может, ну его в болото, этот Туннель Тысячи Капель? Вернемся себе к кораблю, к Твердиславу Зуболомичу. А вдруг Фру-Фру что-то напутала и они все уже починили?

– Как же, починили они тебе, держи карман шире, – проворчал Максим. – Или ты не видел, какие у Твердислава охотники корабли починять в матросах ходят? Настоящие умельцы! Золотые руки! Сарая соломой покрыть не могут!

– Ну мало ли, – пожал плечами шошарр. – Ведь, как говорите вы, люди, всегда есть надежда на чудо! Но главное, на корабле наверняка сыскалась бы пара свежих фухтелей и завалящий пакетик с чипсами...

– Еще не хватало подвергать себя опасности из-за каких-то чипсов, желудок ты ушастый! – в негодовании воскликнул Денис. – Ты разве забыл про Кевина, Кельвина, Конрада и Корвина? И про гроб их летающий забыл?

– Не-а, не забыл, – шошарр опустил хобот до самой земли, что, как успел уяснить Денис, означало крайнюю степень душевного смятения. – Просто я тут подумал... Эти лошади – такие умные... Особенно Игогоний...

– Ну умные, и что? – осведомилась Леся.

– И то. Лошади умные, а озера этого, Русалочьего, боятся... Это наводит на всякие мысли, – пояснил шошарр. – Вот если бы лошади были глупые и боялись озера... Тогда бы можно было подумать – мы же умнее и поэтому чего нам бояться? А так... Ведь, наверное, не зря умные лошади боятся. Тут, наверное, не только русалки водятся... – шошарр поежился. – И умные лошади это знают. А потому боятся.

– Нечего тут панику разводить! – прервал его Денис.

– Это не паника... Это рассуждения, – шошарр виновато шаркнул лапкой.

– Если это не паника, а рассуждения, тогда я тебе предлагаю еще одно рассуждение! – вклинился в разговор Максим. – Вот скажи мне, Тиша – Леся, по-твоему, умная?

Шошарр оценивающе посмотрел на Лесю, которая растерянно теребила край своей теплой куртки, основательно измазанной озерной тиной. С минуту он думал, почесывая хоботом между ушами, и заявил:

– Я думаю, Леся умная. Она в растениях разбирается, языки разные знает, на меня никогда не кричит. Не то что вы...

– Хорошо. Значит, Леся умная, – резюмировал Максим. – Так вот, Леся, хоть и умная, а пауков боится!

– Ну и что? – не понял шошарр.

– А чего их бояться, спрашивается, пауков-то?

– Ну... они же ядовитые!

– Ядовитые пауки ни в нашем городе в Закрытке, ни здесь, в Архипелаге, не водятся.

– А как же те вонючие гады, которые нас на болоте слопать хотели? – хитро улыбнулся Тиша.

Максим замешкался, но лишь на секунду.

– То были не пауки, а какие-то... мегапауки! Ложные пауки, сделанные колдовским путем. Мутанты, в общем... Таких нет нигде, кроме как здесь. Да и здесь-то, спасибо Хитроцельсу, все они передохли. А Леся пауков все равно боится! И раньше боялась, до того, как нас сюда занесло. Правда, Леся?

– Ну... боюсь немножечко, – смущенно отвечала Леся. – Хоть и знаю, что не ядовитые, а все равно боюсь!

– Вот видишь! Боится! А они ведь даже не кусаются! И крохотные они совсем! Не то, что разные там тропические пауки-птицеяды! – продолжал Максим. – Какой отсюда вывод?

– Ну, какой-какой... – неуверенно протянул Тиша и, подняв свои ясные розовые глаза на Максима, выпалил: – Наверное, вывод такой, что Леся не очень-то умная?!

– Нет, вывод неправильный! – Максим по-учительски уставил палец в небо. – Правильный вывод такой: ум отдельно, а страх – отдельно! Это совершенно разные качества! Человек может быть и трусливым, и умным одновременно!

– Ну и что?

– Вот что: лошади хоть и умные, а трусливые. Я уже заметил, большинство крылатых лошадей – именно такие.

– А Быстрый? А Кусачий? А Бубенций? Они же настоящие герои! – вступился за лошадей Денис. – Они не побоялись отправиться на поиски своей царицы в самое сердце мрака – в Черный Город! Где водятся настоящие призраки и полным-полно волков!

– И все равно, я думаю, они тоже трусливые, – поразмыслив, ответил Максим. – Только в глубине души. Просто, в отличие от других лошадей, они своего страха никогда и никому не показывают. Это я к чему веду? К тому, что бояться мы не должны! Мы же все-таки волшебники!

Денис и Тиша посмотрели на Максима с сочувствием – обоим было ясно, что всю эту лекцию он прочел не столько для трусишки шошарра, сколько для того, чтобы убедить самого себя в том, что бояться глупо.

И только Леси рядом не оказалось. Пока ребята спорили, она оторвалась от коллектива и пошла на разведку. Теперь Леся махала ребятам руками из тумана.

– Эй, вы тут препираетесь, а я нашла мостик! Нашла! Он здесь!

Шустро перескакивая с одного круглобокого валуна на другой, Максим, Денис и шошарр двинулись к ней.


Они стояли на краю ветхого рыбацкого мостика, ведущего в никуда, и вслушивались в тихий плеск волн о деревянные сваи. Какие рыбаки в какие незапамятные времена соорудили его? Зачем? Кто знает...

Туман обступил их со всех сторон, даже сзади прокрался – так что и берега теперь видно не было.

Небо, земля, озеро – все это благодаря туману слилось в однородную серо-бежевую массу, больше всего похожую на шатер из влажной ваты.

Теперь, согласно указаниям Игогония, следовало позвать Привратника.

Леся трижды выкрикнула его имя, а звали его Бобрыней, и ребята принялись ждать.

Пять минут кряду ребята ожесточенно вертели головами, пытаясь угадать с какой стороны появится Бобрыня.

– Я думаю, он по мостику придет! Не даром же мы на него заходили! – предположил Максим, реалист и прагматик.

– Почему именно по мостику? Может, он приплывет в лодке? И пристанет к мостику? Где-нибудь здесь, – возразила Леся. – Это было бы так романтично...

– Или лучше на подводной лодке, как у Нелюды! – добавил Денис. – Поднимет перископ, увидит, что мы тут его ждем, и всплывет... Это будет величественно.

А вот Тиша был как всегда оригинален:

– А я думаю, он прилетит на звездолете... А то странно тут как-то, в этом Архипелаге – ни тебе звездолетов, ни даже самолетов обычных или просто машин...

Однако, реальность оказалась еще более экзотичной, чем ребята могли вообразить.

– Слушайте, может быть, он нас просто не услышал? – предположил Денис, когда ожидание начало слишком уж затягиваться. – В курсе физики нам говорили, что туман отлично поглощает звуки... Может, он взял и поглотил все, что Леся прокричала?

– А если мы крикнем все втроем? – предложила Леся. – Чтобы было громче?

– А что, давайте! – поддержал Тиша. – Когда орешь, не так страшно!

В тот момент, когда ребята были готовы прогорланить во все горло "Боб-ры-ня", на стене тумана, окружавшей их со всех сторон, прямо перед ними, образовалась дверь. Да-да, самая настоящая дверь, которая с каждой секундой становилась все более четкой, все более материальной.

Не успели ребята и глазом моргнуть, как дверь отворилась. Причем вовсе не бесшумно, как можно было ожидать от двери, сделанной из озерного тумана, а с хорошо знакомым каждому протяжным, ржавым скрипом.

А из влажного воздуха само собой сформировалось крылечко, самая нижняя ступенька которого находилась вровень с головой шошарра.

В дверях появилась большая голова существа, похожего одновременно и на бобра, и на речную выдру: блестящий черный нос, вострые ушки, широко посаженные узкие глаза, торчащие во все стороны усы и, конечно, два выдающихся вперед острых верхних зуба.

На голове существо носило смешной колпак. На шее – массивную серебряную цепь, на которой висел старинный ключ с длинными бородками. А на поясе у него был фартук с широкими карманами, как у дворников, что подметали городские улицы и дворы сто лет тому назад.

"Это и есть Бобрыня!" – догадался Денис.

– Только не надо больше кричать. Ни в коем случае. Я старый, больной привратник. У меня и так болят уши, – сварливо сказал Бобрыня.

– Извините пожалуйста, – тут же отреагировала вежливая Леся. – Но мы думали, вы нас не услышали...

– Я вас сразу услышал. Но пока я вас увидел, пока настроил дверь... В общем, много у меня было хлопот. Не так-то это просто – двери дырявить где попало! Ну, чего надо? Опять, небось, жемчуга отборного да сокровищ несметных?

– Нет, жемчуга нам не нужно. И сокровищ тоже, – ответил за всех Денис.

– А чего? Это было бы здорово! Обожаю жемчуг! Он такой приятный на ощупь! Так красиво блестит! Им можно обшить новый скафандр, будет очень красиво. На моей родной планете все от зависти умрут... Как говорите вы, земляне, "не приходя в сознание", – шошарр мечтательно закатил глаза и даже причмокнул, так ему понравилась эта идея.

Ребята посмотрели на Тишу с неодобрением, а Леся, покровительственно кладя руку на плечо шошарра, поспешила прокомментировать сказанное специально для Бобрыни:

– Это шошарр Тиша. Он с другой планеты. У него очень своеобразное чувство юмора. Так что вы не злитесь на него, пожалуйста, дорогой Бобрыня, – Леся обаятельно улыбнулась – так обаятельно, как умела только она.

Но Бобрыня и не думал злиться. Кажется, он даже был немного расстроен тем, что пришельцы не желают жемчугов и сокровищ.

– В таком случае, чего же вам нужно? – спросил он.

– Уважаемый крылатый конь по имени Игогоний, который живет там, в березовой роще, говорил нам, что на дне вашего озера расположен Туннель Тысячи Капель, по которому мы могли бы уйти с этого острова, – начал Денис, заискивающе глядя на Бобрыню.

– Ну, расположен. И что с того?

– Мы хотели бы просить вас разрешить нам воспользоваться Туннелем. Потому что нам нужно скрыться с Мокреца, – пояснил Денис.

– И поскорее, – вставил шошарр. Перейдя на полушепот, он добавил:

– Не то нам оборвут уши...

– Разве вам тут не нравится? – удивился Бобрыня. – Тут такая дивная сырость, такая чарующая прохлада... Не остров, а курорт! – Бобрыня расплылся в блаженной улыбке. – Был я когда-то на острове Буяне – вот где кошмар! Это пекучее солнце! И такая омерзительная жара! Тумана вообще нет! Ни одного облака! Ужас! Антисанитария! А на Туран-острове... Даже и вспоминать страшно!

– Здесь действительно очень хорошо, – вежливо отозвалась Леся.

– Ну так и оставайтесь здесь, если хорошо! – с энтузиазмом предложил Бобрыня. – Хотите даже, в нашем царстве оставайтесь. У нас там, внизу, еще лучше чем здесь! Так что милости просим! Нам как раз нужны новые мутители.

– Кто-кто?

– Мутители! Мутители воды, – пояснил Бобрыня. – Ну, это те, кто мутят воду. Чтобы она не была такой отвратительно прозрачной, как сейчас, – пояснил Бобрыня, жестом указывая на сталистое зеркало водной глади. – Так что, если хотите, наш владыка Плесневик-Влажнобород Второй возьмет вас на службу... У нас есть вакансии... Платят, конечно, мало, но зато есть перспектива роста... Годик-два поработаете мутителями, освоите ремесло, а потом может вас возьмут хлюпателями...

– Хлюпателями? – переспросил Денис.

– Ну да, хлюпателями. Они хлюпают о воду специальными плавниками. И капают в нее специальными капалками.

– А зачем они хлюпают этими самыми плавниками и капают капалками? – не унимался Денис.

– Как это зачем? – Бобрыня вытаращился на него, как на последнего невежду, не знающего вещей совершенно очевидных, вроде того, что Земля – круглая, а Волга впадает в Каспийское море. – Затем, что слушать это ужасно приятно! От хорошего хлюпания у нас, озерного народа, налаживается пищеварение и улучшается настроение. Мы готовы слушать талантливое хлюпанье с утра до вечера и с вечера до утра. И самые лучшие хлюпатели у нас – настоящие звезды. Им и почет, и слава... Хлюпанье – это как у вас, людей, эта... как бишь ее?.. – Бобрыня нахмурился, подыскивая правильное слово.

– Еда? – подсказал простодушный шошарр.

– Да нет же!

– Телевизор? Или компьютер? – предположил Максим.

– Не знаю никакого компьютера, – замотал головой Бобрыня.

– Может, музыка? – неуверенно подсказала Леся.

– Правильно! Музыка. Только музыка – она громкая и некрасивая, да и пищеварение от нее расстраивается. Не чета нашему хлюпанью... Ну так что – согласны в мутители, а? – спросил наконец Бобрыня.

– А чего, хочу быть хлюпателем! – провозгласил шошарр. – Это ужасно прикольно! Сидишь себе, плавником хлюпаешь и капалкой капаешь... А люди радуются...

– Эй-эй, ушастый, – насторожился Бобрыня. – Во-первых, никакие мы не люди. Мы поданные его величества владыки Плесневика-Влажноборода Второго. Озерный народ! А во-вторых, я же говорил, что сейчас имеются в наличие только вакантные должности мутителей. А на хлюпателей вам придется еще учиться... Это только в перспективе, да и то, если наш капельмейстер Кваква выявит у вас врожденный талант... Впрочем, вы еще молодые, выучитесь быстро, а что таланта у вас хоть отбавляй – я и сам вижу... Глаз у меня тоже наметанный! Ну так что?

Как всегда, слово взяла Леся. Она улыбнулась мимолетной улыбкой и, вновь превратившись в совершенно серьезную собеседницу, заявила:

– Я с детства мечтала быть мутительницей, – в ее голосе не было ни толики иронии. – Как и мои товарищи. Но дело в том, что ваше предложение, уважаемый господин Бобрыня, такое почетное... такое почетное и замечательное... что...

– ...Что мы должны еще подумать! – докончил за Лесю Денис. – Ведь чем почетнее предложение, тем сложней его принять!

– Но главное! – подхватил Максим. – Главное, что за нами гонятся опасные и могущественные враги. Может быть, они уже рыщут по лесу! И если они догонят нас, то обязательно убьют! И тогда мы уже никогда, никогда не сможем стать ни хлюпателями, ни мутителями. А ведь это так почетно! Так прекрасно!

– Действительно, – нахмурившись, отвечал Бобрыня. – Если они вас догонят и убьют, вас даже в тиноувещеватели не возьмут... Зачем нам мертвые тиноувещеватели?

– Это еще кто такие? – не удержался от вопроса Денис.

– Экие вы все-таки неразвитые! – всплеснул лапками Бобрыня. – Тиноувещеватели – это те, кто разговаривают с озерной тиной, которая, как известно, является самым изысканным украшением нашего дна. Ну... как у вас цветы. Чтобы тина была красивой, густо-зеленой, а не какой-нибудь там коричневой и хилой, как обычно, ее нужно каждое утро уговаривать не лениться и зеленеть как следует... То есть – увещевать! И чтобы запах от нее шел такой хороший, тухленький, серо-водородненький, ее тоже нужно просить, упрашивать. А она такая капризная! Такая нервная! Ну настоящая женщина!

– Да уж... профессия что надо, – скептически скривился Максим. – Тину уговаривать, чтоб не нервничала...

– Все верно, господин Бобрыня. Если нас убьют, мутителями нам уже не стать. Поэтому, если вы нас сейчас не пропустите к Туннелю, мы окажемся в самом ужасном положении из всех, – подытожила Леся.

– Да я-то что? – вздохнул Бобрыня. – Вы мне нравитесь! Сразу видно – прирожденные мутители. Чувствуется потенциал! А вот наш владыка, его величество Плесневик-Влажнобород Второй, он, может, и против будет... Даже не знаю, как ему всё объяснить, уж больно это мудрено... А без объяснения он вас никогда не пустит.

– Тогда веди нас прямо к нему – к Плесневику своему. Мы ему сами все объясним! – предложил Денис.

– А что? И то верно! – и Бобрыня распахнул дверь во всю ширину, жестом радушного хозяина приглашая Лесю, Максима, Дениса и Тишу заходить.

Когда дверь из тумана захлопнулась за ребятами, им стало немного не по себе. Ведь легко сказать: Подводное царство! Но у них-то нет жабр и дышать под водой они не умеют! Как же они будут разговаривать с владыкой Плесневиком?

Леся поделилась своими опасениями с Бобрыней. Тот рассмеялся.

– Думаешь, у меня жабры есть? Или у владыки нашего Плесневика-Влажноборода Второго? Даже у русалочек, красотулечек наших чешуйчатых, жабр нет. Жабры только у рыб...

– Выходит, там у вас, под водой, есть воздух, как у нас?

– Конечно есть! Только он влажный и холодный. Приятный такой воздух, не то что у вас, сверху...

– И дома у вас есть? – доискивалась Леся.

– И даже дворцы! У нашего правителя знаешь, какой дворец? О-го-го! Весь жемчугом украшен! С золотыми крышами! А внутри – полная чаша! Всё есть! И даже больше!

– А фухтели, то есть я хотел сказать огурцы, там есть? – не удержался шошарр.

– Огурцы есть. Подводные огурцы, разумеется.

– А как это? Они рыбой, что ли, воняют? – поинтересовался шошарр. Чувствовалось, тема беспокоит его не на шутку.

– Сейчас сам увидишь, когда спустимся! Этот путь ведет прямиком во дворец!

За интересной беседой ребята, возглавляемые Бобрыней, сами не заметили, как оказались у края... водной горки, которая змеилась, как и положено горкам, уходя куда-то вниз, под своды из голубого тумана. На такой горке Денис с удовольствием катался в аквапарке, когда ездил с родителями на море. Но то было в аквапарке...

Леся и Максим тоже отпрянули. Мало ли что ждет их там, внизу! А вдруг, вопреки уверениям Бобрыни, у основания горки самая обыкновенная вода – холодная и совершенно непригодная для жизни и дыхания? И тогда они попросту утонут.

– Может быть, есть какая-то лестница? – замялась Леся. – Знаете ли, уважаемый Бобрыня, я ужасно боюсь горок!

– А мы с удовольствием посмотрели бы на то, как выглядит все ваше Подводное царство, а не только один дворец. Мы много слышали о нем. И читали. В сказке про Садко, например. Может быть, вы покажете нам какую-то другую дорогу? – поддержал Лесю Денис.

Но не успел Бобрыня ответить ребятам, как со стороны горки послышалось залихватское:

– Эге-гей! Айда за мной! Эге-гей! – это кричал шошарр. Его голос постепенно удалялся и затихал.

Ситуация была ясна: пока ребята колебались, Тиша смело начал спуск.

– По крайней мере, теперь у нас просто нет других вариантов, – сказал Максим, поднимаясь на стартовую площадку.


Бобрыня не соврал – дворец и впрямь был великолепен.

Массивные витые колонны, богато изукрашенные перламутровыми ракушками и жемчугами, поддерживали его высокие своды. Дворцовый пол был выложен отполированными до блеска черепаховыми панцирями. А окна, забранные стеклами из горного хрусталя, выходили... прямо в толщу воды!

Вода за окнами и впрямь была ужасно мутная, так что ничего, кроме зарослей густой зеленой тины, из большинства окон разглядеть было нельзя. В общем, вид из окна был по меркам Дениса угрюмым. А вот по меркам Бобрыни, по-видимому, вовсе наоборот!

– Молодцы, ребятушки, постарались сегодня на совесть! – удовлетворенно улыбаясь, заявил Бобрыня.

– О ком это вы?

– Как это о ком? О мутителях, конечно! Вона, какую красотищу навели! С вечера-то вода прозрачная была. Аж противно, до чего прозрачная. А теперь – совсем другое дело! Душа радуется!

– А где же ваши хваленые хлюпатели? – поинтересовалась памятливая Леся. – Почему я не слышу "чарующих звуков"?

– Погоди, погоди... Мы хоть и во дворце, но только на его окраине... А вот как приблизимся к гостиным залам, где собирается вся наша знать и где сам владыка Плесневик-Влажнобород Второй заседает, тут-то ты хлюпателей и услышишь... И даже увидишь! – Бобрыня причмокнул, словно бы предвкушая невероятное удовольствие.

И правда, стоило им миновать еще десяток пустынных комнат, в которых было мало мебели, зато много фонтанчиков, бассейнов и аквариумов, как ребята услышали странные ритмичные звуки, словно бы несколько человек хлопали мокрыми тряпками по кафелю в ванной комнате.

Впрочем, не только – прислушавшись, Денис различил звуки, похожие на те, что издает эмалированный тазик, если в него выкрутить мокрую футболку. А потом еще десять мокрых футболок.

А также звуки ливня, который колотит по крыше.

И даже перезвон капель, что вытекают из водосточной трубы и падают в лужицу, не говоря уже о шелесте ночного прибоя. Причем, странное дело! Все эти звуки образовывали некое подобие гармоничной целостности. И при большом воображении (которое у озерного народа, вероятно, имелось) их и впрямь можно было принять за своего рода музыку.

– Не правда ли, восхитительно? – Бобрыня почти светился от переполняющих его чувств – гордости за родное царство и упоения прекрасным. Чувствовалось, что он едва сдерживается, чтобы не застыть эдаким столбиком, забыв о ребятах и полностью погрузившись в слушание.

– И правда, очень, очень красиво, – ответила Леся.

– При дворе нашего владыки служат самые искусные хлюпатели! Мы выписали их из самого Тридвенадцатого царства! – со слезами на глазах воскликнул Бобрыня.

Двое лакеев с зелеными жабьими лицами и рыбьими плавниками вместо рук распахнули перед Бобрыней и ребятами дверь.

Они оказались в зале, залитым ярким, но мертвенным светом...


– Здравствуйте, гости дорогие! – низким голосом, в котором словно бы вода закипала, провозгласил владыка Плесневик-Влажнобород Второй, поглаживая свою окладистую зеленую бороду.

Он восседал на троне с высокой спинкой, ножки которого были выполнены в виде двух морских змеев, скалящих свои недружелюбные, набитые острыми зубами пасти в сторону вошедших.

В левой руке у него был трезубец (правда, зубьев в нем было не три, а четыре, как у вилки). А на голове у Плесневика чванилась щедро украшенная синими сапфирами корона, и впрямь выполненная довольно искусно – не хуже корон русских императоров, которые Денис видел в Грановитой Палате.

В полном соответствии с именем владыки, кафтан на нем был покрыт белесым налетом, в котором Денис не сразу признал плесень, а с кончика бороды Плесневика-Влажноборода действительно капала вода!

Ну а кожа у него была такой же зеленой, как у лакеев и русалок, которые восседали на лавках, поставленных рядами по обе стороны от трона.

Русалки с интересом воззрились на ребят и принялись перешептываться – в точности как школьницы старших классов на скучном уроке.

– Здравствуйте, ваше величество! Рады видеть вас в вашем замечательном Подводном царстве! – хором воскликнули ребята.

Общение с царицей крылатых лошадей Снежной их многому научило. В частности тому, что этикет – вещь серьезная. И называть царя "дедушкой" – значит умышленно оскорбить его до самой глубины его царской души.

– Будем знакомы! Я – царь! – с благосклонной улыбкой провозгласил Плесневик.

Леся, Денис, Максим и шошарр тоже представились.

– Это хорошо, что вы пришли, – Плесневик по-свойски подмигнул ребятам. – Метеосводка на сегодня ужасная. А значит, скучать нам туточки целый день безвылазно.

Русалки организовано заохали.

– А что за метеосводка? – осведомился Максим.

– Я же говорю – ужасная! Солнце! Целый день солнце! Ну что за напасть! И ночью солнце! И днем! – нахмурился Плесневик.

– И что в этом ужасного, ваше величество? – осторожно осведомилась Леся.

– Мы ненавидим солнце! Потому что от него на нашей нежной, аристократической коже образуются волдыри! – капризно скривившись, пояснила одна из русалок, сидящих ближе всех к владыке.

– И называем мы его не "солнце", а Желтая Кусалка! – добавила вторая девушка, не прекращая расчесывать длиннозубым гребнем свои роскошные вьющиеся волосы.

– Поэтому когда на небе появляется Желтая Кусалка, нам приходится отменять наши прогулки. Вот как сегодня.

– Но ведь всегда можно погулять ночью, – предложила сообразительная Леся.

– Можно... Но ведь Белую Кусалку, то есть Луну, мы тоже ненавидим! А вчера Желтая Кусалка до того обнаглела, что вылезла прямо посреди ночи!

Денис, Леся и Максим поникли – ведь, в отличие от озерного народца, они очень тосковали без "кусалок" в сумрачном Броселианде и уже начинали чувствовать себя некомфортно во влажном дворце, хотя он и был прекрасен с чисто эстетической точки зрения. Без дневного света им с каждой минутой становилось все грустней...

И только Тиша не растерялся. Боевито подняв свой хобот, он обратился к владыке.

– Скажите-ка, господин царь, – начал шошарр. – Вот ваш друг Бобрыня говорил нам, что у вас во дворце имеются фухтели, то есть огурцы. Правда, что ли, имеются?

– Конечно, имеются! – отвечал Плесневик. Он настолько опешил от фамильярного обращения "господин царь", что даже не нашел, что возразить.

– Тогда не могли бы вы попросить кого-нибудь принести мне парочку. Я просто умираю с голоду!

Плесневик озадаченно потрепал свою бороду, словно бы решая, казнить шошарра немедленно или все-таки помиловать по малолетству и, видимо, склонившись ко второму варианту , сказал:

– Я думаю, твои друзья тоже были бы не прочь нашей кухни озерной отведать, верно ведь?

Леся, Денис и Максим энергично закивали. Во-первых, потому что от угощения отказываться неприлично. А во-вторых, и впрямь есть хотелось – хоть умри! Хотя овес и сахар, которыми их угощали Вишенка, Фру-Фру и Приветливая, существенно подкрепили их силы, но все равно – после конских яств особенно сильно хотелось нормальной, человеческой еды!

– Тогда и мы с девчатами перекусим, – сказал Плесневик, подмигивая русалкам, которые сразу же зашлись кокетливым хохотком. – Лакеи, несите нам Завтрак Номер Три!

– Завтрак Номер Три – это что-то вроде такого особого меню? – предположила Леся. – Как в МакДональдсе, Завтрак Чемпиона, да?

– Не знаю, как там у ваших чемпионов, а у нас Завтрак Номер Три означает, что кушаем мы сегодня уже в третий раз! – самодовольно сказал Плесневик, поглаживая свой немаленький царский живот.


Завтрак Номер Три принесли очень быстро – как будто лакеи специально ждали под дверями с блюдами и тарелками наготове.

Они мигом расставили длинные столы, устлали их скатертями все того же болотно-зеленого цвета – Денис сообразил, что этот цвет считается у озерного народа самым благородным – и заставили их кушаньями. Они также принесли для ребят специальную гостевую лавку, которую поставили как раз напротив трона Плесневика.

Кушанья же оказались довольно странными. Денис с тоской вспоминал "Алхимика-17", столовую родного Лицея и кулинарные изыски своей бабушки...

Ни тебе вареников, ни тебе пельменей, ни жареной картошки с котлетами.

Зато икры – двадцать девять сортов! Одной только черной икры Денис насчитал семь разновидностей. А уж красной – не менее десяти!

Огурцов для Тиши действительно принесли. Правда, как и предупреждал Бобрыня, огурцы эти оказались "подводными", то есть вовсе даже не огурцами, а актиниями – придонными животно-растениями с короткими, но очень подвижными щупальцами. Правда, на тарелке лежали уже сорванные морские огурцы. И щупальцами они уже не шевелили.

– Приятного аппетита! – провозгласил Плесневик и по его команде все прямо-таки набросились на еду.

Бобрыня шамкал отварной морской капустой, залитой взбитыми в гоголь-моголь яйцами морских черепах.

Сам Плесневик лакомился печеными креветками. А русалки – ими же, но только под шубой из свежей озерной тины, посыпанной кленовым сахаром.

Денис, Леся и Максим наворачивали расписными ложками красную икру. Деликатес, конечно, был не таким вкусным, каким он бывает на бутерброде, в обществе мягкого сливочного масла и белой, душистой булки, но все же оставался довольно питательным.

И только шошарр грустно сидел перед своей тарелкой и обиженно похрюкивал, обмахивая себя ушами словно двумя веерами.

Впрочем, посидев с пять минут и как следует пожалев себя, бедного-несчастного Тишу, занесенного волею судьбы в это ужасное Подводное царство, где нет даже нормальных огурцов, не говоря уже о чипсах и кукурузных хлопьях, он все-таки попробовал один "огурец" оранжевого цвета. И надо же! Тот оказался вовсе не таким отвратительным! А очень даже сносным.

В общем, спустя пять минут Тиша уже азартно уминал свою порцию за компанию со всеми, убедительно доказывая Денису справедливость поговорки, которую любила повторять его бабушка – "голод не тетка".

– Гляди, как наворачивает! – прошептал на ухо Денису Максим, указывая взглядом на шошарра. – А что вчера говорил? "Ах-ах-ах! Я умру без свежих фухтелей, потому что ничего другого я просто и есть-то не могу!" Видали, ломака какой!

Леся, не столько услышавшая, сколько догадавшаяся о том, что сказал Максим, заговорщически улыбнулась ребятам.

На самом деле, у всех троих отлегло от сердца – шутки шутками, но в глубине души каждый из них опасался: а вдруг шошарр и впрямь умрет без огурцов и чипсов от голода?


Наконец трапеза была окончена.

Лакеи унесли столы, хлюпатели под руководством жабообразного капельмейстера Кваквы принялись нахлюпывать послеобеденные мелодии, способствующие идеальному пищеварению.

А Плесневик воззрился на ребят, ковыряя во рту зубочисткой. Русалки тоже притихли – чувствовалось, им было интересно, что случится дальше.

– Ну так что, значит, желаете быть нашими штатными мутителями, ребята? – спросил Плесневик, вытирая бороду зеленой салфеткой. – Вы мне сразу понравились. Кушаете с аппетитом. Говорите мало. Сразу видно, работящие! Так что контракт можно хоть сейчас подписывать...

Ребята переглянулись – события развивались явно не в том направлении, в котором они планировали. А с другой стороны, этого следовало ожидать – ведь Бобрыня не удосужился объяснить своему владыке, зачем именно ребята спустились на дно озера.

– Видите ли, ваше величество, – начала Леся, виновато улыбаясь, – мне кажется, мы не можем быть мутителями...

– Это еще почему? Работа денежная. Поработаете пару месяцев – шкатулка жемчуга в кармане. Причем отборного! Царского!

– Мы не можем быть мутителями, потому что мы не достойны! – нашелся Максим.

– Что за глупости? Да у нас даже песьеголовцы, бывало, работали. И ничего! – "утешила" Максима одна из русалок.

– Но главная причина в том, – решил тоже внести свою лепту в объяснение Денис, – что для того, чтобы мутить воду, нужно уметь дышать под водой. А мы – не умеем!

– А вовсе даже и не нужно! Чтобы мутить воду, нужны только дышарики, – откликнулась другая русалка, рыжеволосая.

– А что такое дышарики?

– Это такие специальные шарики. Проглатываешь один – можно час не дышать вообще. Мути себе воду пока не надоест. Мы все этими дышариками пользуемся, иначе как бы мы могли под водой прогуливаться?

– Видите ли, ваше величество, – вступился за ребят Бобрыня, до сего момента верноподданически помалкивавший. – Ребята пришли сюда не для того, чтобы устраиваться мутителями. Они даже хлюпателями работать не желают – неслыханное дело!

– А чего же им тогда нужно? – недоуменно спросил Плесневик-Влажнобород Второй.

– Нам нужно в Туннель! – выкрикнул шошарр. – Потому что за нами гонятся враги!

– Ах вот оно что... – Плесневик нахмурил свой высокий зеленый лоб. – Но это совершенно невозможно!

– Почему – "невозможно"? – дрожащим голосом спросила Леся.

– Потому что, согласно нашим законам, этим туннелем могут пользоваться только граждане нашего Подводного царства или друзья граждан Подводного царства!

– Но вы же царь! Вы же можете изменить закон! – сказала Леся.

– Я, конечно, могу. Но только для того, чтобы изменить закон, нужно сначала придумать законопроект. Потом наш озерный парламент будет устраивать прения по этому самому законопроекту...

– Какие еще "прения"? – спросил шошарр.

– Прения – это значит обсуждения, – пояснил Плесневик. – Парламент будет обсуждать, хороший законопроект или плохой...

– Это надолго... – вздохнул Бобрыня.

– Год назад мы придумали законопроект, по которому с каждой рыбы можно сдаивать не больше пол-литра икры за месяц. Это нас рыбы попросили, мои родственницы по материнской линии, – вклинилась в разговор русалка с белой лилией за ухом. – Так они до сих пор обсуждают, пол-литра или литр, со всех рыб или только с маленьких и средних...

"Так они рыб доят как коров!" – наконец догадался Денис.

– А чтобы изменить закон насчет Туннеля, вообще непонятно, сколько ждать придется, – реалистично заметил Бобрыня и добавил:

– Форма правления у нас такая, нелегкая. Демократическая тирания называется...

– Послушайте, у меня идея! – глаза Леси засияли. – Вот вы говорите, что кроме друзей и граждан пользоваться Туннелем никто не имеет права. Верно?

– Вроде так, – в один голос согласились русалки, владыка и Бобрыня.

– А что если мы станем вашими гражданами?

– Да пожалуйста! Милости просим! – заулыбался Плесневик. – Такие симпатичные гражданочки как ты, Леся, нам очень даже нужны! И такие серьезные, недоверчивые граждане, как вы, Максим и Денис. И даже такие беспокойные и капризные граждане, как ты, Тиша! Только для того, чтобы стать нашими гражданами, вам придется поработать мутителями. Ну хотя бы месяц!

– Месяц?! – шошарр в отчаянии закрыл глаза ушами. – Но это ведь ужасно долго!

– Так гласит закон, – развел руками Плесневик.

– А чтобы стать друзьями, что нужно делать?

– Эх, друзьями стать еще сложнее... – вздохнул Плесневик. – Для этого каждому из вас нужно рассказать историю, которую никто из нас никогда не слышал. И чтобы она при этом была ужасно интересной!

– Что значит – интересной? – спросила рассудительная Леся. – Ведь это субъ-ек-тив-но! То есть, одному человеку история может показаться интересной, а другому та же самая история – скучной!

– Это очень просто! Интересными мы называем только такие истории, которые заставляют нас испытывать эмоции – ну, плакать, смеяться... Или, допустим, испытывать восторг! А людей, которые умеют рассказывать такие истории, мы называем своими друзьями!

– Мы хотим попробовать! – заявил Денис.

– Я согласен рассказывать историю! – поддержал Максим.

– И я! – добавила Леся.

– Ну ладно уж... Я тоже какую-нибудь расскажу, – недовольно пробурчал шошарр.

– Но учтите, – сказал Плесневик. – Если ваши истории эмоций у нас не вызовут, в наши друзья вы не попадете! И в граждане уже тоже! Может, лучше подпишете контрактик на работу мутителями? Оно, конечно, дольше, но зато и надежней?

– Ни за что! – хором ответили ребята.


– Я расскажу вам очень страшную и очень грустную историю, – начала Леся. – Только обещайте, что вы не будете плакать!

– Обещаем! – заверил Лесю Плесневик, устраиваясь в кресле поудобней.

– Постараемся, – проворковали русалки, но никакой уверенности в их голосах не было. Денису даже показалось, что после просьбы Леси все они настроились именно на то, чтобы рыдать во весь голос.

– Жила-была на свете одна маленькая девочка. Она жила в деревне со своими родителями и все у нее было. Много красивых платьев, много книжек и много игрушек. И только друзей у девочки не было. Потому что ей не нравилось дружить с другими детьми. Они казались ей слишком крикливыми и слишком скучными. А еще был у нее барашек, которого она любила. Маленький и беззащитный, с колокольчиком на шее. Обычно девочка играла сама. Разве что изредка – с барашком. Но играть с барашком было довольно неинтересно, потому что был он маленький и глупенький. Вот и появилась у этой девочки одна мечта – найти себе друзей. Девочка знала, что в лесу живут серые волки. Про них всегда рассказывали разные истории – страшные и не очень. И вот однажды девочка решила – зачем ей дружить с детьми и с глупым барашком, когда можно дружить с волками? Волки никогда не кричат, а разве только воют, да и то по ночам, когда луна. Волки вовсе даже не глупые, как дети или барашек. А напротив, очень хитрые и сообразительные. Девочке нравились волки. К тому же, волки были взрослыми, а взрослые всегда относились к девочке хорошо. Давали ей конфеты и гладили по голове...

– Мне уже страшно, – прошептала одна из русалок, тесно прижимаясь к плечу своей подруги. А Леся тем временем продолжала:

– Однажды девочка пришла к своей маме и спросила: "Можно я пойду в лес, познакомлюсь с волками? Я хочу подружиться с ними. Они такие умные, не то что дети...". Мама внимательно выслушала и принялась ее отговаривать. "Не нужно ходить в лес, доченька. Волки хоть и умные, но очень коварные и злые. Они не станут с тобой дружить. А просто съедят тебя – и вся недолга." Девочка, конечно, не поверила маме. И мечты своей не оставила. Бывало, по вечерам, когда другие дети на улице играли в мяч или в лапту, девочка выходила на край деревни и прислушивалась к тем звукам, которые доносились из лесу. Ей очень хотелось услышать волчий вой – она знала, что люди пугаются, когда его слышат. И ей было приятно думать, что когда она станет дружить с волками, все станут уважать ее – потому что она, в отличие от всех остальных, бояться волчьего воя не будет. Иногда она оставляла на опушке леса малину и смородину, молоко и сыр – в подарок волкам. Ведь она знала про волков, что они всегда хотят кушать. Но когда на следующий день она возвращалась к своим подаркам, то обнаруживала, что никто и не думал их брать. Что они лежат нетронутыми на том же месте, где она оставила их вечером. Девочка, конечно, расстраивалась – выходило, волки нисколечко не хотят с ней дружить и не берут от нее подарков. Чтобы расстраиваться не так сильно, она придумала объяснение: волки не берут подарки потому, что просто не находят их. Вот если бы она принесла им ягоды, сыр и молоко лично, тогда они сразу поняли бы, кто их лучший друг. Девочка так часто повторяла себе свое объяснение, что начала и сама верить в него...

– Все понятно, непонятно только что такое сыр, – перебил Лесю Бобрыня.

– Сыр – это такое кушанье, которое получается из кислого молока, – пояснил Максим.

– А что такое молоко? – хлопая длинными ресницами, спросила одна из русалок.

– Молоко? – Леся и Максим опешили. В самом деле, как объяснить, что такое молоко? Но на помощь им пришел Денис.

– Ну а что такое корова вы хотя бы знаете? – спросил он.

– Знаем, – хором заверили Дениса озерные жители. – Корова – это та, что с рогами.

– В таком случае, молоко – это икра коровы! – пояснил Денис. – Только жидкая!

– Ясно. Продолжай, Леся, – поощрил рассказчицу Плесневик. – Сгораю от нетерпения узнать, что же сталось с девочкой!

– Конечно, девочке очень хотелось пойти далеко-далеко в лес и самой отнести подарки для волков. Но идти без разрешения родителей ей все-таки было неловко. Но и папа, и мама, и даже дедушка с бабушкой, которые обычно разрешали девочке делать все, что угодно, даже баловаться со швейной машиной, были категорически против. И вот наконец, когда родители работали в поле, а дедушка и бабушка поехали в соседнюю деревню в гости, девочка набрала полную корзинку сыра, ягод, фруктов и пирожков, поставила в нее бутылку молока и пошла в лес. Она была уверена, что волки будут очень рады ее угощению. Но не тут-то было! Волк с белой манишкой, главарь стаи, принюхался, затем посмотрел в корзинку и тут же брезгливо отодвинул ее в сторону. "Какая гадость! Вот если бы это было свежее мясо..." – сказал вожак, на глаз прикидывая, сколько именно мяса содержится в самой гостье. Но девочку и это не образумило. "Я очень хочу с вами дружить! Вы такие умные и строгие, вы всегда говорите правду! Не то что люди!" – сказала она, с восхищением глядя на главаря. "Если ты и впрямь хочешь с нами дружить, тогда в знак своей дружбы приведи к нам своего друга-барашка. Мы хотим познакомиться и с ним тоже!" – сказал вожак волчьей стаи, лукаво улыбаясь девочке. "Но вы же не съедите его?" – спросила доверчивая девочка. "Конечно нет!" – в один голос заверили ее волки, хищно сверкая желтыми глазами.

– Ох, чую я! Дело пахнет керосином! – негромко сказал Бобрыня, когда Леся сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.

– И я тоже! И я тоже! – пропищала самая младшая и самая чувствительная из русалок. Ее глаза были полны слез.

– Девочка вернулась домой под вечер. Дело было в самом разгаре лета и родители еще не успели вернуться с поля. Солнце медленно садилось за горизонт. И хотя девочке было немного тревожно на ночь глядя возвращаться в лес, она успокоила себя мыслью о том, как же это на самом деле будет замечательно, если она успеет подружиться с волками еще сегодня. Ведь тогда завтра с утра она сможет пойти в лес уже как их подруга и играть с ними в интересные волчьи игры до самого вечера! Она подхватила барашка на руки и побежала по тропинке в самую чащу, не обращая никакого внимания на жалобное блеянье и беспокойное треньканье колокольчика. "А вот и я! А вот и я!" – закричала девочка, выбегая на условленную поляну. На руках у нее сидел барашек. Он уже отчаялся вырваться и теперь вел себя тихо-тихо. Он даже не блеял. "Теперь я могу стать вашим другом?" – спросила девочка, тяжело дыша. "Конечно, милая девочка! Ты будешь нашим лучшим другом! И в знак нашей дружбы мы разрешим тебе и твоему барашку навсегда остаться с нами!" – сказал вожак. "Но где же буду здесь спать? Где я буду кушать? Ведь здесь, в лесу, нет ни кроватей, ни столов, ни даже умывальников? Где же я здесь, у вас, буду жить?". Облизывая морду своим длинным розовым языком, волк отвечал ей: "Не беспокойся, добрая девочка. Каждый из нас отведет тебе и твоему барашку по маленькой, теплой комнатке. Тебе там понравится!". "Но где же хотя бы одна такая комнатка?" – встревожилась девочка. "Вот здесь", – сказал волк в белой манишке и погладил лапой свой живот. "И здесь!" "И вот тут!" – откликнулись другие волки, хлопая себя по брюху... На лес опустились сумерки и волчьи глаза загорелись в темноте зловещими угольками. Девочке вдруг стало очень страшно и она закричала. Она звала маму и папу и вопила: "Пожалуйста, не надо!". Да только рядом не было никого, кто мог бы услышать ее и спасти...

Леся окончила историю и, на старомодный манер поклонившись слушателям, тут же села на лавку.

В тронном зале воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь всхлипываниями русалок и бормотанием Бобрыни.

– Боже мой, такая ужасная смерть! – шептала русалка в жемчужной диадеме, утирая слезу кисейным носовым платочком.

– Только подумать – и барашка тоже съели! А ведь он был совершенно ни в чем не виноват! – приговаривала рыжеволосая русалка, вытираясь, за неимением носового платка, длинной бородой владыки.

– Какие коварные! Как хорошо, что у нас в Подводном царстве эти ужасные волки не водятся! – третья русалка смахивала слезы краем своего хвостового плавника.

– Глупая, глупая девочка. Вот послушалась бы родителей – и жила бы себе долго и счастливо, – приговаривал рассудительный Бобрыня. Он, конечно, не плакал, поскольку привратникам плакать не пристало. Но глаза у него тоже были на мокром месте.

А вот Плесневик, который долгое время крепился и напускал на себя бесчувственный вид, вдруг взял да и зарыдал, громко подвывая и трясясь всем телом. Откровенно говоря, ни Максим, ни Денис, ни тем более Леся не рассчитывали, что история про девочку и волков произведет на владыку Плесневика такой сногсшибательный эффект.

– Надо же! Какие страшные вещи происходят у вас в Закрытке! Не могу поверить! Не могу поверить! – приговаривал Плесневик.

Минут десять ребята и свита владыки терпеливо ждали, пока он угомонится. Но прогресса не наблюдалось.

– Эхе-хе... Охо-хо... – приговаривал Плесневик, рыдая еще пуще. – О-хо-хо...

Наконец Бобрыня решил принять меры.

– Ну, кто следующий рассказывает историю? – спросил он.

– Ну... я могу, – по-школьному поднял руку Денис.

– А она у тебя грустная или веселая?

– Ну как сказать... – Денис озадаченно потер подбородок. – Скорее веселая. Но и немножко страшная.

– Тогда рассказывай! И поскорее! Главное, чтобы не грустная была! Не то плакать надоело! Вон у чешуйчатых наших уже носы красные, как редиски!

– А ничего, что моя история – она вся в стихах? – поинтересовался Денис

– В стихах даже лучше!

Откровенно говоря, придумать или вспомнить какую-нибудь действительно веселую историю за то время, пока Леся рассказывала свою, Денис попросту не успел.

Во-первых, он просто заслушался – уж больно хорошо Леся рассказывала.

А во-вторых... Во-вторых, Денис вообще не очень-то любил придумывать. И не очень-то любил рассказывать.

Судя по кислой физии Максима, у него были те же самые проблемы. А шошарр... впрочем, про Тишу Денис вообще не думал. Пусть выкручивается как хочет!

Когда Лесина история уже подходила к концу, Дениса наконец посетила замечательная (так ему тогда показалось) идея. Вместо истории он начнет рассказывать страшилки в стихах! Благо стараниями своего лучшего друга Тигры, у которого страшилок была целая коллекция, он знал много! Да и потом, не все ли равно Плесневику и его свите, над чем смеяться – над историей или над стишками?

Денис сделал серьезное лицо – он давно заметил, что чем серьезнее ты, когда рассказываешь что-то смешное, тем больше слушатели смеются, и сказал.

– Собственно, я хотел рассказать не одну историю. А несколько. Правда, маленьких!

– Если маленьких, да удаленьких, то так даже лучше! – потер руки в предвкушении потехи Бобрыня.

– Все мои истории – совершенно правдивые. И произошли они с Маленьким Мальчиком. Может знаете, он в нашем Лицее работает, в Шутиловом посаде?

– Конечно знаем! – тут же принялись кокетничать русалки. – Как не знать! Со всех сторон приятный молодой человек!

– Так вот эти истории рассказывают о временах молодости Маленького Мальчика. Тогда он еще любил сладкое... И любил получать подарки на Новый год. Так вот слушайте...

Денис принялся декламировать:


Маленький Мальчик конфетку сосал,

Сзади подкрался к нему самосвал...

Завтра наутро писали газеты:

Мальчик погиб, подавившись конфетой!


Однако, вопреки ожиданиям Дениса, никто не засмеялся.

Русалки сидели задумчивые и словно бы рассеянные, Плесневик методично поглаживал свою бороду и тоже думал о чем-то своем. Бобрыня на глазах помрачнел и принялся поедать печеных креветок, блюдо с которым он успел стащить до того, как лакеи убрали столы.

Леся бросила на Дениса тревожный взгляд. Лицо Максима, еще совсем недавно с головой погруженного в раздумья, тоже приобрело осмысленное выражение. Даже шошарр – и тот навострил уши!

Все с напряжением ждали, что же скажет владыка.

Наконец Плесневик шумно засопел, поерзал в кресле и изрек:

– Да... Да-а-а...

– Что? Вам не понравилось? – набравшись наглости, спросил Денис.

– Почему же "не понравилось"? Понравилось... Просто смысл у этой истории, я вижу, такой... глубокий... философский...

– И в чем же тут философия? – осторожно спросил Денис. Он лично ничего особенно глубокого в своем стишке углядеть не мог, как ни старался. Страшилка как страшилка. Обычная.

– Как это в чем смысл? Смысла очень даже много! Ведь, по сути дела, стишок этот рассказывает нам о том, что представляют собой газеты! Он напоминает нам, что газеты – самые настоящие разносчики врак! – заключил Плесневик и, чуть понизив голос, добавил:

– Ведь на самом-то деле Мальчика самосвал задавил. А газеты написали, что "конфетой подавился"... Вот и у нас в Подводном царстве те же самые расклады, причем на каждом шагу! Свобода прессы, понимаете ли!

– И не говорите, ваше величество, – поддакнул Бобрыня. – Как напишут бывало эти журналисты – на голову не натянешь! Чушь на чуши сидит и чушью погоняет!

– Мы ненавидим газеты! – подытожила рыжеволосая русалка.

– И журналистов ненавидим! – подхватил капельмейстер Кваква. (Он и его хлюпатели прекратили свое служение музам еще на рассказе Леси. И возвращаться к нему они, похоже, пока не намеревались. Хлюпателям тоже хотелось слушать истории!)

– Мы ненавидим журналистов даже больше, чем Белую Кусалку! – вторила своей подруге русалка с кудрявыми волосами. – Они в своих газетах все время пишут, что мы, мол, заманиваем в озеро добрых молодцев и делаем так, чтобы они потом утонули. В то время как мы, честные русалки, никогда таким не занимаемся! Это водяницы, будь им неладно! А мы нет! Мы – никогда!

"Нельзя же быть такими серьезными!" – подумал Денис и решил, что пора спасать положение.

– Хорошо, про журналистов я больше рассказывать не буду. Следующая моя история – тоже про Маленького Мальчика. И тоже про конфеты.


Мальчик конфету нашел под ногами

(Яд в шоколад был подмешан врагами).

Взял, откусил – и мальчонки не стало.

Не подымайте с земли что попало!


Денис окончил декламацию и внимательно посмотрел на зрителей. И снова, как назло, ни одной улыбки – не считая, конечно, Лесиной. Плесневик и его свита вновь впали в раздумья.

– А что... В этом, конечно, тоже что-то есть! – наконец заключил владыка, насупив брови. – Очень глубокий смысл! Очень!

– Совершенно с вами согласен, ваше величество, – отозвался Бобрыня. Ребята уже успели заметить, что Бобрыня не только Привратник, но еще и Главный Подхалим Подводного царства!

– Ведь о чем это стихотворение, если вдуматься? – продолжал Плесневик. – Оно, в сущности, о том, что враги – они везде! И что бдительность нельзя терять ни на минуту! А не то враги тут же воспользуются моментом и уничтожат тебя! Вот, допустим, взять хотя бы Маленького Мальчика... Мог ли он предположить, что в конфете – яд? Конечно же, не мог! Он просто обрадовался находке, решил полакомиться, а оказалось...

– Да-да, кругом одно коварство! – воскликнула русалка в расшитом жемчугом бюстгальтере и с венком кувшинок на голове. – Вот третьего дня, допустим, сидела я на берегу, расчесывала волосы гребнем. Тут мимо лягушонок проскакал. Квакнул: давай, мол, кто быстрее, сплаваем! Ну я, конечно, не удержалась. Сплавала. А гребень – на берегу оставила. Так вот: когда я вернулась, гребня уже не было! Пока мы там с лягушонком плавали, гребень кто-то свистнул!

– Не горюй, Саломея, я тебе новый куплю, – покровительственно сказал Плесневик и посмотрел на Саломею так нежно, что у других русалок лица тут же сделались ревнивыми и злыми.

Видимо, Плесневик тоже заметил перемену в общественном настроении, а потому тут же, уже не глядя на Саломею, добавил:

– А вообще, ты бы лучше помолчала, чешуйчатая моя. Вечно у тебя что-нибудь крадут, раззява ты эдакая! То, помнится, заколку украли, то ожерелью ножки приделали, а теперь вот – гребень...

Саломея поджала губки и уже приготовилась к достойному ответу, когда инициативу взял Бобрыня.

– ...Как бы там ни было с гребнем, – елейным голоском сказал он, – но смысл у истории верный. Всегда нужно быть внимательным! Ничего не оставлять на берегу! Ничего не подбирать с пола! Потому что враги не дремлют. А наоборот – так и ждут, как бы подстроить какую-нибудь гадость!

Уже во второй раз Денису представилась возможность на собственном опыте убедиться, что озерный народ воспринимает все рассказанные истории абсолютно буквально. И что с чувством юмора у озерного народа туговато.

(По крайней мере, если у него и есть чувство юмора, то оно сильно отличается от того, что имелось у соучеников Дениса по школе №55. Впрочем, и от эльфийского чувства юмора оно отличалось разительно, хоть на этом спасибо. Не то озерный народ, неровен час, принялся бы топить нежданных гостей в каком-нибудь красивом бассейне с фонтанчиком. А на вопли "Спасите!!!" недоуменно отвечал бы: "Ну что за дети? Совсем шуток не понимают, да еще и купаться не любят...")

– Короче говоря, давай следующую историю! – провозгласил Плесневик. – Думственные они у тебя. А подумать мы лю-юбим...

Денис кивнул. И, уже заранее опасаясь той непредсказуемой реакции, которая могла воспоследовать на очередной его стих, начал:


Дед Мороз в мешочек бомбу подложил

И подарок этот мальчику врулил.

Не плясать мальчонке, песенок не петь

Даше шапку больше не на что надеть.


Что тут началось! Когда слова Дениса стихли, когда окончилась пауза, которую озерный народ использовал на то, чтобы как следует осмыслить услышанное, по тронному залу пронесся настоящий ураган.

Бобрыня отставил тарелку с креветками. Русалки повскакивали с лавок. И даже хлюпатели принялись ожесточенно спорить на своем балкончике.

– Вот-вот! Все верно! Я всегда говорила, что Дед Мороз – подлец, каких мало! – взвилась рыжеволосая русалка.

– Что ни день, то узнаешь о его новых подлостях! – поддакнула ее товарка.

– Чего только не придумает, мерзавец! – негодовала третья русалка. – То, понимаешь, заморозит нам все озеро, то подарками нас обделит новогодними, как будто мы какие ненормальные и подарки нам не положены... Так он, оказывается, еще и бомбы в мешки с подарками подкладывает! Ну и сволочь!

– А что, вам не нравится Дед Мороз? – осторожно поинтересовался Денис.

– "Не нравится" – не то слово! – пояснил Бобрыня. – Мы его ненавидим!

– Даже сильнее, чем Желтую Кусалку!

– И даже сильнее, чем журналистов!

– В нашем царстве-государстве Дед Мороз – персона нон грата! – высказался владыка Плесневик.

– А что это значит – "персона нон грата"? – спросил Денис.

– Это значит, что ему в наше царство даже заходить нельзя. А если зайдет – ему сразу отрубят голову! Самым большим топором! – пояснил Плесневик. – Еще десять лет назад наш парламент принял такой закон!

"Хороши у вас законы..." – подумал Денис, однако ничего не сказал.

– В целом же, следует отметить, – принялся рассуждать Плесневик, удобно развалившись на своем троне, – что история эта подводит нас к очень важному выводу про новогодние подарки Деда Мороза...

– К какому это? – Саломея кокетливо захлопала ресницами.

– К такому, что вот не носит он нам подарки – и хорошо! Потому что подарки с бомбами нам совершенно не нужны!

Владыка Плесневик-Влажнобород Второй разглагольствовал еще долго – о международном положении, о жадности некоторых волшебников (он разумел, конечно, Деда Мороза), о том, что в Подводном царстве – полное изобилие всего, чего душе угодно, и потому его жителям никакие подарки не нужны...

В какой-то момент Денис просто перестал слушать. А потому, когда разговор снова перешел на его скромную персону, он был совершенно к этому не готов.

– Одним словом, истории мне твои понравились, Денисушка. Злободневные они у тебя. Философские – задуматься, то есть, заставляют. И идеологически верные. А потому, предлагаю тебе, Дениска, у нас оставаться. Будешь нашим придворным рассказчиком. Как тебе моя идея?

– Я? – не понял Денис.

– Ну конечно, ты!

– Вы, конечно, извините, ваше величество, но если по правде, я не очень-то хорошо рассказываю... Стесняюсь я...

– Ну, не хочешь рассказывать, тогда записывай. А мы потом вслух зачитывать будем... В общем, не хочешь быть придворным рассказчиком, будешь придворным писателем... В роскоши купаться будешь! Лакеев заведешь! На русалочке красивой женишься... А к юбилею мы выпишем тебе орден... Из чистого золота! Килограмма эдак на три... – Плесневик мечтательно закатил глаза.

"Да они в Архипелаге как сговорились все! Все как один хотят оставить нас у себя! Хитроцельс Солнце звал запускать. Твердислав Зуболомич – в свой Неспешен приглашал, бездельничать. Бефинда как-то странно глазки строила... Теперь эти вот. Сначала – мутителями, а теперь писателями работать уговаривают..."


Затем пришел Максимов черед рассказывать свою историю.

Он обстоятельно, как настоящий оратор, прокашлялся. Протер носовым платком очки. И даже выпил компота из графинчика, который стоял на столике возле владыки.

– Моя история, конечно, не такая грустная, как Лесина, – начал он. – И она совсем не такая смешная, как те стишки, которые читал Денис. То есть, – поправился Максим, виновато поглядев на Плесневика, – я хотел сказать, она не такая глубокомысленная и философская. Но зато она – таинственная!

– Обожаем все таинственное! – захлопала в ладоши самая молодая русалочка.

– Есть у нее и еще одно достоинство. Она произошла со мной, а не с кем-нибудь другим. И я готов поклясться, что все было именно так, как я вам рассказываю. В общем, моя история – абсолютно правдивая.

– Обожаем все правдивое! – хором повторили русалки.

– Тогда слушайте. Дело было в Закрытке... Два года назад в доме по соседству с моим поселилась семья Калистратовых. И в этой семье было три сына – Борис, Толик и младший, Костя.

– Три сына – это как в сказках про героев, – пробормотал Плесневик. – А мы любим сказки про героев!

– Да никакие они были не герои! А обычные хулиганы. Учились плохо, в школу ходили через раз. Зато все время ошивались на улице. И требовали деньги с тех, кто был младше их и слабее. А если кто не отдавал, тех они били. И, надо сказать, безо всякого труда. Потому что Борис ходил в секцию бокса, Толик – в секцию карате, а Костя – на вольную борьбу. Да и были они все из себя плечистые, с во-от такими мускулами, – Максим показал, с какими именно.

– Подумаешь, у нас в Архипелаге таких тоже полно, особенно на Копейкином острове, – вставила Саломея. – Разбойники с большой дороги называются. И ничего тут таинственного нет!

– Будешь гостя перебивать – гребня не получишь, чешуйчатая ты моя, – одернул русалку Плесневик и та сразу же притихла.

– Честно признаюсь, меня братья Калистратовы тоже частенько били. Бывало по два раза на день! И ничего совершенно я с ними сделать не мог, хотя тоже записался в секцию бокса! Но разве бокс поможет, когда их трое, а я – один? Да и жили мы по соседству. Как я за порог, так Калистратовы тут же на улицу, чтоб меня ловить... В общем, денег требовали.

– Наверное, они просто бедные были? – предположила Леся, добрая душа.

– Ничего подобного! У папаши Калистратова и машина была, да и дом у них дорогой, двухэтажный, с хорошим ремонтом. Денег они с меня требовали потому, что эти деньги были вроде как материальным подтверждением того, что я их боюсь. Потому что когда я вот так просто говорил "я вас боюсь" – для них это было неубедительно. А вот когда я денег давал – то тогда им сразу ясно становилось, что я боюсь их и уважаю! Вот я и давал им раз в неделю дань, чтобы они от меня на следующую неделю отцепились!

– Да... У нас, в Подводном царстве, тоже кое-где есть этот... – Плесневик замялся, подыскивая нужное слово.

– Рэкет! – подсказал Бобрыня.

– Правильно, рэкет! Но с ним борется наша озерная полиция...

– А что родители? Разве родители не знали, что ты даешь этим братьям Калистратовым дань? – спросила Леся.

– Нет, я им не говорил. А какой смысл? И потом, мой папа говорит, что со всеми проблемами я должен разбираться сам, потому что иначе я никогда не стану настоящим мужчиной.

"Эти папы все одинаковые, – вздохнул Денис. – По крайней мере, говорят они все одно и то же!"

– Но история моя совсем не про деньги, – продолжал Максим. – Чтобы, значит, взрослые нас не застукали – ну, что я денег им даю, а они берут, мы придумали такую систему. Наши дома стояли напротив. А между нашими участками протекал такой небольшой ручеек. Как бы совершенно ничейный. И земля возле этого ручейка тоже была ничейной. Так вот мы договорились, что раз в неделю, по воскресеньям, я буду класть те деньги, которые причитаются с меня за неделю спокойной жизни, в литровую банку. Потом плотно закрывать ее крышкой, обматывать горлышко веревкой и спускать в воду. А конец веревки привязывать к тонкому стволу ивы, которая рядом росла. Чтобы, значит, братьям Калистратовым не надо было руку по локоть в грязную воду опускать. Такой у нас был тайник.

– Неплохо придумано, – оценил Денис. – Но по-моему, в землю зарывать было бы проще...

– Оно-то, конечно, может и проще было бы, – отвечал Максим. – Только как быть зимой? Ведь дань-то они с меня и зимой требовали? А зимой уж очень долго что-то зарывать, земля ведь твердая... А в снегу оставлять – не годится. А вдруг разразится оттепель, все растает и банку кто-нибудь найдет?.. В общем, так я и жил целый год. Раз в неделю оставлял в ручье деньги. А они меня за это не трогали. И я мог ходить по нашей улице совершенно спокойно! И друзей своих водить. Надо сказать, когда они перестали меня трогать, я вообще перестал их замечать – братья Калистратовы, гроза всей округи, для меня как будто существовать перестали...

– А где же тайна? Хочу тайну! – капризно провозгласила рыжеволосая русалочка.

– Сейчас будет! – заверил ее Максим. – Так вот. Однажды утром мама и отец завели разговор о соседях. Я, конечно, почти не вникал. Но когда мама упомянула фамилию Калистратовых, я все-таки решил послушать. Мало ли? Может, их бандитские повадки все-таки выплыли наружу? Может, их в детскую комнату милиции сдали? Или, хотя бы, может их кто-то взял да и отлупил? Но к моему удивлению, я вдруг узнал, что вот уже два месяца, как Калистратовы уехали... в Мозамбик! Оказывается, папа Калистратовых был каким-то важным специалистом. По каким-то тракторам, а может самосвалам... И фирма, в которой он работал, командировала его в Африку на целых два года. А вместе с ним поехали его жена и, конечно, Борька, Толик и Костя!

– Вот, наверное, ты обрадовался, – встрял шошарр. – Дань платить не надо, свобода, красота!

– Я, конечно, обрадовался, – согласился Максим. – Одно только меня смущало. Что когда я приходил к ручью, чтобы положить в литровую банку очередную дань, банка всегда оказывалась пустой. Даже несмотря на то, что Калистратовы уже два месяца в Африке! То есть деньги всегда кто-то из банки вынимал! Но кто?

– Да кто-кто... – проворчал Бобрыня. – У всякого порядочного разбойника должны быть сообщники! А если разбойников трое, то, значит, и сообщников у них втрое больше!

– И я тоже так подумал сначала, – сказал Максим. – Подумал, что они кого-то из своих друзей просят деньги из банки забирать, чтоб добро не пропадало. Однако, меня кое-что смущало. На дворе стояла зима, а никаких следов со стороны дома Калистратовых, что вели бы к речке, я не видел! И вот тут начинается тайна...

Русалки примолкли. Плесневик подался всем телом вперед. Бобрыня, капельмейстер Кваква, а также Леся, Денис и шошарр сидели, не смея шелохнуться.

– Меня, конечно, мучило любопытство – кто же все-таки забирает деньги, раз Калистратовых нет? И тогда я попросил у дяди – а он у меня в прокуратуре работает – такую маленькую камеру, при помощи которой за преступниками следят. За мафией разной. Взял я эту камеру, да как-то ночью и установил на иве, между ветвей. Замаскировал как следует... В общем, так установил, чтобы ее объектив смотрел как раз на то место, где утоплена банка с деньгами. Чтобы, значит, если кто придет деньги забирать, она все это как следует засняла и мне потом показала. А еще, так как дело недалеко от моего дома было, я устроил так, чтобы провод от этой камеры подключался прямо к моему компьютеру. И чтобы я мог, не выходя из своей комнаты, следить за тем, что там, на берегу ручья происходит!

– Ну ты даешь... – восхищенно прошептала Леся.

– Да просто сыщик какой-то! Не хуже Длинноуса из Следопытного посада! – отозвался Плесневик. В его голосе звучала какая-то особая ирония, которую, правда, совершенно не приметили ребята. – Может, пойдешь к нам придворным сыщиком, а? Шпионов будешь выслеживать...

– Так что же камера? Что она там наснимала? – нетерпеливо заерзал на лавке шошарр.

– А ничего! В том-то и дело, что ничего! – воскликнул Максим. – Всю неделю камера снимала, записывала на компьютер и... никого не сняла! Словно никто к тому тайнику и не подходил! Так вот, через неделю я решил все-таки банку самолично проверить. Поднял ее... Открыл... А денег-то там и нет! Загадка! Чертовщина какая-то! Не мог же деньги вытащить человек-невидимка? Или они просто взяли и испарились? В общем, такая вот моя история, таинственная...

Не успел Денис окончить, как Плесневик, русалки и Бобрыня грянули дружным, заливистым смехом.

– Гы-гы-гы! – смеялся Бобрыня.

– Уа-ха-ха! – ухал Плесневик.

– Хи-хи! Хи-хи-хи! – хохотали русалочки.

Только Денису, Максиму, Лесе и шошарру было совершенно не понятно, что же такого смешного в таинственной (а ведь и вправду таинственной!) истории Максима нашел озерный народ.

– Человек-невидимка! – похохатывал Бобрыня, перегибаясь пополам от изнеможения. – Придумаешь тоже!

– Испарились! Вы слышали? Он сказал "испарились"! – не унимался Плесневик. – Вот так таинственная история! Уа-ха-ха!

– Какая же она таинственная, когда она просто смешная! – воскликнула Саломея и снова захохотала.

– Значит, для вас никакой тайны нет? И вы знаете, кто взял деньги? – холодно осведомился Максим.

– Конечно мы знаем!

– Мы не просто знаем, мы совершенно уверены, что деньги взяли ручейники! – пояснил Бобрыня, переводя дыхание.

– А кто это такие?

– У ручейников тело как у рака, голова как у рыбы, а руки как у лягушки. И денежки они страсть как любят! – пояснил Плесневик. – Я даже думаю, что разбойникам твоим, братьям этим Калистратовым, от твоей дани ничегошеньки не доставалось! Никогда! Потому что ручейники – они такие! Украдут что угодно у кого хочешь! Даже у самого хитрого вора!

– Если это ручейники, то почему же их камера тогда не сняла? – задал каверзный вопрос Максим.

– Да потому, что ручейники из-под воды почитай никогда не выходят! Они – не то, что мы! Им воздух не нужен! Вреден им воздух вообще-то! И живут они под водой, и дела свои немудрящие тоже под водой делают. Вот они баночку-то под водой открыли, денежки забрали – и будь здоров не кашляй!

И Плесневик вместе со свитой снова принялись хохотать. Даже Леся, Денис и Тиша улыбнулись.

– А ведь я вспомнил... – вдруг сказал Максим, оставшийся совершенно серьезным среди всеобщего веселья. – Банка-то и впрямь мокрая изнутри была...


– Сам я, в общем-то, не местный, – начал шошарр Тиша свою историю. Он вышел на середину зала и даже встал на лавку, чтобы его все видели как следует. – В Закрытку я прилетел с планеты Джангл, которая расположена в сотне световых лет от Земли!

– Неближний свет, должно быть, – раздумчиво прокомментировал Плесневик.

– Там, на планете Джангл, живут такие же, как я – то есть шошарры. У нас хороший климат, много цветов и деревьев, много морей и никогда не бывает снега! В общем, все у нас, шошарров, есть. И хорошая еда, и красивые дома, и разная техника. Только одна проблема – однажды на нашу планету обрушилась эпидемия страшной болезни – пофигинии. Это, я вам скажу, болезнь так болезнь! Не какой-нибудь там насморк! Все, кто переболели пофигинией, превратились в Невыносимо Скучных Шошарров! Они совершенно ничего не хотят, кроме как есть и спать! А переболели ею у нас почти все. Очень уж мы, шошарры, поболеть любим...

– Постой, Тиша, неувязочка какая-то получается, – перебил шошарра Максим. – Если вы, шошарры, ничего не хотите, кто же тогда строит дома? Кто проектирует машины? Кто, в конце концов, готовит еду? Ведь кто-то же должен делать чипсы? Выращивать огурцы?

– Ты меня просто не дослушал! – отвечал шошарр. – Пофигиния, конечно, страшная болезнь. Но наши ученые – из тех, кто пофигинией еще не заразился, – придумали специальные таблетки для хотения. Вот ты принимаешь эти таблетки – и на какое-то время тебе начинает всякого разного хотеться. Кому начинает хотеться на заводе работать, кому – в банке служить, а кому – летающий трамвай пилотировать. Вот принял таблетку, загадал, чего тебе хотелось бы хотеть – и две недели свое желание, значит, осуществляешь! А если не принимаешь такую таблетку, то ничего кроме как есть и спать тебе не хочется...

– А ты, Тиша? Ты тоже такие таблетки принимаешь? – спросила Леся, с нежностью глядя на шошарра.

– Ничего я не принимаю! Потому что я пофигинией не болел. У меня от этой болезни врожденный иммунитет! И поэтому мне всегда чего-нибудь хочется – от самого моего рождения. И безо всяких таблеток! Золота хочется, хочется фухтелей разных, чипсов... Но больше всего мне всегда хотелось приключений! Таких приключений, чтобы даже дух перевести было некогда! А вот большинство моих родственников-шошарров совсем не такие... Они живут от одной таблетки до другой. И ничего сверх загаданного не хотят... Скучные они, в общем. И поэтому они мне страшно завидуют! Хотя и не спешат в этом признаваться. Они всегда называют меня "непоседой". А некоторые, кто позлее, даже "дурачком"... Не очень-то приятно жить с такими родственничками!

– Бедный ты бедный! – вздохнула Леся.

– Вот, собственно, и вся моя история, – неожиданно сказал шошарр и прочувствованно вздохнул. – Хотя она и короткая, но зато – ужасно грустная!

Максим, Леся и Денис кивнули ему – каждый из них на своем опыте знал, как это нелегко – чувствовать себя белой вороной, будь то в классе, семье или во дворе. И они принялись наперебой заверять шошарра Тишу в том, что понимают его ужасное положение и всецело ему сочувствуют.

– Оставайся с нами, на Земле! У нас все чего-нибудь да хотят! – заверял шошарра Максим.

– Или лучше попроси ученых-шошарров сделать такие таблетки, чтобы достаточно было принять одну в детстве и хотеть всю жизнь путешествовать, читать книжки, играть в игры! – предлагала Леся.

А вот озерный народ сидел, как в рот воды набравши. Ничего не предлагая, никому не сочувствуя...

Бобрыня больше не встревал со своими комментариями. Плесневик – со своими рассуждениями. А русалки – те и вовсе застыли, словно бронзовые статуи на гранитных постаментах. На их красивых, правильных лицах застыло выражение неподдельного ужаса.

Словно бы, пока шошарр рассказывал свою историю, в зале появился Хитроцельс в обличье дракона. Или, того хуже, все четверо бледных витязей в полной экипировке, с мечами наголо, верхом на плотоядно клекочущих грифонах.

– Эй, ваше величество, что это с вами? – вкрадчиво спросил Денис.

– Вам плохо? – спросила Леся.

– Я что-то не так сказал? Вам не понравилась моя история? – шошарр спрыгнул с лавки, сделал два шага в сторону трона и внимательно посмотрел на владыку.

Но им никто не ответил. В зале повисла напряженная, гнетущая тишина.

Наконец, помрачневший владыка Плесневик-Влажнобород Второй счел возможным заговорить.

– Вот это да-а...– сказал он чуть хрипловатым, не своим голосом. – Вот это ужасы так ужасы... Откуда же это болезнь такая взялась? Господи помилуй!

– Это же страшно подумать, что будет, если на наше царство нападет эта самая... – Бобрыня скривился, – пофигиния...

– Что же это с царством тогда будет? – всхлипнула Саломея.

– Выходит, если я заболею пофигинией, мне не будет хотеться гулять? Мне не будет хотеться плавать? – сказала одна из русалок, драматически заламывая руки, как актриса в театре.

– А мне, получается, маникюр не будет хотеться делать? И педикюр хвоста? – утирая слезу, воскликнула рыжеволосая русалка, демонстрируя свои выхоленные ноготки и вызолоченный хвостовой плавник .

– Но главное! Ведь у нас же таблеток против этой напасти нет! Так и будем все лежать, как сомы под корягой, и не знать чего захотеть? Нам даже не будет хотеться слушать наших дорогих хлюпателей! Нам даже не будет хотеться бороться в врагами! И нас тут же завоюют поганые ночные эльфы, водяницы и эти... корриганы! Какой кошмар!

– Эх, ну и страхи ты рассказываешь, хоботастый! – поежившись заключил Бобрыня. – Предупреждать же надо...

– Но с чего вы взяли, что пофигиния обязательно нападет на ваше царство? Может быть, эта болезнь действует только на шошарров, а на людей и вовсе нет? – возразил Тиша.

– А вдруг действует? – проницательно прищурившись, спросил Бобрыня.

– А вдруг Тиша уже пофигинией заболел? Только не знает об этом? – предположила Саломея.

– Да-да! И теперь заразит этой болезнью всех нас! Тогда прости-прощай наша вольготная жизнь! – обреченно добавила рыжеволосая русалка.

– Знаете, у меня есть одна хорошая идея насчет борьбы с болезнью пофигинией! – громко, убежденно сказал Денис, которому вдруг пришла в голову мысль о том, как обратить эти странные настроения, которые ни с того ни с сего овладели озерным народом, на пользу общему делу.

– Говори скорее свою идею! Меры надо принять наисрочнейшие! Сейчас же отправлю гонца в парламент, чтобы там приняли закон о борьбе с болезнью пофигинией! – потребовал владыка и даже стукнул по полу своим трезубцем о четырех зубьях.

– Если вы тотчас же проводите нас к Туннелю Тысячи Капель, – начал Денис, – и объясните нам, как им пользоваться, мы все просто уйдем! И вероятность заразиться этой опасной, этой смертельной болезнью для вас сразу снизится!

– Да она просто-таки станет равна нулю! – поддержал Дениса Максим.

– Да-да... Ведь я могу быть разносчиком инфекции, даже сам того не подозревая... – подлил масла в огонь шошарр.

– Что ж... – сказал владыка Плесневик-Влажнобород Второй после недолгого размышления. – Пожалуй, Дениска, в твоей идее что-то есть! Ну-ка, Бобрыня, немедленно проводи гостей к Туннелю! И, что называется, счастливого пути!


Путь к Туннелю лежал через подвалы Подводного царства, которые были еще более сырыми, чем даже помещения дворца.

Казалось, воздух не просто влажный, а насквозь мокрый и что вот-вот пойдет дождь...

На полу стояли целые лужи жирной, блестящей словно черное зеркало, воды. По поверхности луж сновали водомерки, чем-то похожие на тех, что жили в Закрытке, только куда более упитанные и длинноногие. Их недобрые глазенки горели кроваво-красными точками и точки эти зловеще мельтешили в темноте.

Но Леся, которая в иное время при виде таких вот насекомых непременно схватила бы Дениса за рукав и взвизгнула "Мамочки, какая гадость!", теперь шла молча и не обращала на водомерок никакого внимания.

Оно и не удивительно – после исполинских пауков в болотах Броселианда насекомые эти совершенно не впечатляли...

Между тем, подвалы дворца практически не освещались. И если в жилых покоях озерного люда то тут, то там горели ярким салатным цветом волшебные светильники в форме экзотических раковин, то на пути к Туннелю идущим приходилось довольствоваться единственной лампой, которую нес в руках Бобрыня. Темнота неохотно расступалась перед Бобрыней и с радостью смыкалась за спиной Дениса, который шел, конечно же, последним...

Настроение у ребят было нервозным.

С одной стороны, цель была почти достигнута и спасение маячило совсем близко.

С другой стороны, было совершенно неясно, что ждет их в этом загадочном Туннеле? Ведь если бы все, кому не лень, пользовались им, то путь к нему был бы более ухоженным или, как наверняка сказал бы Берендей Кузьмич, "торным".

"Тогда они наверняка повесили бы на стенах светильники. Или хотя бы осушили лужи, чтобы не хлюпали под ногами... Может быть, там никакой не туннель, а обычная западня? А все эти подводные олухи специально морочат нам голову, как Бефинда и Ракушечья Мантия? "

Леся, Максим и Тиша, судя по их мрачным лицам, думали о том же самом. В башмаках у всех четверых плотоядно чавкала вода. Бобрыне же все было ни по чем – он, как и другие представители озерного народа, обуви вообще не носил...

– Не знаю, как насчет пофигинии, а насморком заболеть тут очень даже можно... – пробурчал Максим.

Тем временем, Денис решил исподволь прощупать обстановку.

– Скажите, уважаемый Бобрыня, а почему Туннель называется Туннелем Тысячи Капель? – спросил он.

Но Бобрыня промолчал – то ли просто не расслышал вопроса, то ли сделал вид, что его не расслышал.

Нужно сказать, после Тишиного рассказа всю разговорчивость Привратника как ветром сдуло. Видимо, история о планете Джангл (не исключено, выдуманная лгунишкой Тишей от первого до последнего слова!) заставила Бобрыню погрузиться в раздумья о своем здоровье и будущем родного царства слишком глубоко

– Я думаю, он называется так потому, что в нем с потолка капает вода! – предположила Леся. – Вот, примерно, как в этих подвалах.

– А я думаю, его так назвали просто для красоты. И ничего особенного это не значит, – заметил Тиша. – Возле города, где я живу, есть Пещера Девяти Призраков. Так я там был раз сто! И ни разу ни одного призрака не видел!

– А может не надо о призраках? – умоляющим голосом предложила Леся.

– Тогда я хотел бы спросить уважаемого Бобрыню, – сказал Денис, только уже гораздо громче, пристраиваясь прямо вослед Привратнику, – куда ведет этот туннель. А, господин Бобрыня?

– Что?... Ты меня? – Бобрыня словно бы очнулся от тяжелого сна.

– Вас, конечно вас!

– Ведет? Туннель? – невнятно пробормотал Бобрыня, – А-а... Ведет... Ведет он на Копейкин остров... И это, по-моему, всем головастикам известно!

– Но как это может быть? Если туннель ведет на Копейкин остров и проложен он по дну моря, а Копейкин остров располагается за несколько сот километров от Мокреца, значит нам придется идти по этому туннелю очень долго. Возможно даже несколько дней. Правильно?

– Неправильно, – недружелюбно сказал Бобрыня.

– Что именно неправильно? – поинтересовался Максим. – Нам очень нужно это знать!

– Все неправильно, – наконец снизошел к ребятам Бобрыня. – Во-первых, туннель не проложен по дну моря. Во-вторых, идти по нему не придется. А в-третьих, вы попадете на Копейкин остров довольно скоро – а именно, когда Тысяча Капель простучит по волшебной чаше!

– Но если идти не придется, как же мы попадем на Копейкин остров? – не отставал Максим.

– Как-как... Простым каком, как говорят у нас, в Подводном царстве. Усядетесь на пятую точку и фьюить! – Бобрыня сделал лапкой жест, долженствующий иллюстрировать, как именно полетят на Копейкин остров ребята.

– Так значит, это волшебный туннель, а не обычный? – обрадовалась Леся.

– Конечно волшебный! Если бы мы хотели построить обычный, нам пришлось бы работать лопатами день и ночь три тысячи лет! А так, когда у нас уже есть волшебный, зачем нам обычный?

– И то правда, – согласился Тиша. – Мне нравится все волшебное. Оно веселое!

– А кто же тогда строил этот волшебный туннель? – полюбопытствовал Денис.

– О-о, это длинная история! Давным-давно, когда в Архипелаге жили в основном одни только эльфы, змеи-скоропеи, волки и лошади, а никаких людей и волшебников еще не было и в помине, этот туннель, как и этот дворец, построили воздушные эльфы.

– Воздушные? – хором спросили ребята. – Но как воздушные эльфы могли строить что-то под водой?

– Я вижу, плоховато вы знаете древнюю историю Архипелага, – с укоризной сказал Бобрыня. – В те времена Мокрец еще не был таким махоньким островом! А был почитай целым континентом! Это сейчас от него остались рожки да ножки... Здесь были разные города и святилища, множество дорог и мостов...

– А что случилось потом? Кто-то взорвал ядерную бомбу? – спросил простодушный Тиша.

– Не знаю, что такое эта ваша ядерная бомба, – отвечал Бобрыня. – Но потом эльфы принялись ссориться между собой, делать друг другу гадости и вскоре начали воевать. Но только воевали они не обычным оружием, а магическим... В общем, я и сам-то в истории не силен. Но я знаю, что потом континент почти полностью затонул, а эльфы сбежали в Закрытку... Потом, правда, их в Закрытке так прижали, что им ничего не оставалось кроме как умолять волшебников Буяна впустить их обратно в Архипелаг... В общем, тот пятачок, который сейчас Мокрецом зовется, это все, что осталось от континента. И в тех дворцах, которые оказались на мелководье, поселился озерный народ, то есть мы...

– Так я и думал, – шепнул Максим Денису. – Что дворец не эти лентяи строили. Уж больно он шикарный.

– В общем, – скруглил свою импровизированную лекцию Бобрыня, – туннель нам от эльфов достался... Они же им в основном и пользуются. Когда охота попутешествовать на них находит...

– А почему на вас такая охота не находит? Это же так здорово – путешествовать! – спросил Тиша.

– А чего нам зазря по чужим краям шастать? Мы дома сидеть любим. И истории слушать, которые рассказывают те, кто уже по чужим краям пошастал. Получаются сразу две выгоды: и интересное узнаешь, и опасностей никаких... Ну что ж, вот мы и пришли!

Бобрыня, а вслед за ним и ребята, оказались перед темной, заросшей зеленым мхом дверью. Дверь имела круглую форму, а вместо обычной дверной ручки на ней имелась выемка в форме лапки какого-то животного.

Попросив Дениса подержать светильник, Бобрыня подошел вплотную к двери, положил лапку на выемку (она оказалась как раз впору!), а другой лапкой нажал сверху. Сразу вслед за этим он снял ключ с длинными бородками, что висел у него на шее, встромил его в замочную скважину и провернул три раза. Дверь заскрипела, застонала и кое-как открылась.

– Выходит только вы можете эту дверь открыть? – спросил Денис. – А мы не смогли бы?

– Конечно нет! Для того, чтобы открывать двери в Подводном царстве начинающим волшебником быть мало. Тут надо быть Привратником, – с плохо скрываемой гордостью отвечал Бобрыня.

Они вошли внутрь. Каково же было их удивление, когда там обнаружилась в точности такая же горка, по какой они прибыли – или правильнее сказать "прискользили"? – в гости к владыке Плесневику и его придворным.

– А где она оканчивается? – указывая на горку, спросил Денис.

– Я надеюсь, не в открытом море? – с тревогой подхватил Максим.

– Не боись! – заверил ребят Бобрыня. – У нас в Подводном царстве не то, что у эльфов – все по-честному, по-озерному. – Не успеете соскучиться, как выпрыгнете в подвале башни маяка.

– Маяка?

– Ну да, есть такое место на Копейкином острове, возле Гуляй-Сарая. Маяк Мигай-Светляк называется. Там еще рядом резервуар для дождевой воды, а чуть подальше – порт. Ну да что-то я с вами тут заболтался... Пора идти! – сказал Бобрыня и уже собрался отправиться в обратный путь, как вдруг хлопнул себя ладошкой по лбу. – Ах да, чуть не забыл! У меня тут к вам, ребятки, одно деловое предложение!

– Какое? – напряглись Денис, Леся, Максим и шошарр. После Броселианда подвох мерещился им буквально на каждом шагу.

Пыхтя и сопя, Бобрыня принялся копаться в бездонном кармане своего дворницкого фартука. Наконец он вытащил на свет небольшую изысканной формы шкатулку, облицованную гладкими пятнистыми раковинами.

– Вот... Это – вам! – церемонно сказал Бобрыня, передавая шкатулку Лесе.

Леся осторожно взяла ее, но открыть не решилась.

– Открывай, не стесняйся! – поощрил ее Бобрыня.

Леся послушно приоткрыла крышку и... ахнула!

Ахнуть и впрямь было от чего. Шкатулка была наполнена разноцветными жемчужинами – голубыми, серыми, фиолетовыми, зелеными и, конечно, белыми. Крупными, блестящими, неподдельными! Даже в неровном свете переносного светильника Бобрыни они переливались так, будто хотели сказать: "Вот мы какие красивые! Не даром мы стоим целое состояние!"

– Ничего себе! – присвистнул Тиша.

– Вот так-так... – прошептал пораженный Максим.

– Так вот, у меня, то есть у нас, озерного народа, есть к вам, ребятки, деловое предложение следующего свойства... – начал враз посерьезневший Бобрыня.

– Но у нас совершенно нет с собой денег! – поспешил заверить Бобрыню Максим. – Мы никак не можем их у вас купить!

– Глупости говоришь! Сущие глупости! Сам посуди – зачем нам ваши деньги, когда у нас своих навалом? Наше предложение состоит совсем в другом!

Ребята замерли – в душе у каждого сразу же закопошились дурные предчувствия.

– Мы вам – этот жемчуг, – сказал Бобрыня. – А вы нам за это – обещание!

– Какое еще обещание? – хитровато прищурившись, спросил шошарр.

– Обещание, что вы больше никогда, никогда не заглянете в Подводное царство! Нет, вы не подумайте, – тут же смутился сказанным Бобрыня, – вы отличные ребята и вы нам очень понравились! И истории вы рассказывали чудные, такие умные, со смыслом, но ...

– Что "но"? – в один голос спросили ребята.

– Но уж больно опасная болезнь – эта ваша пофигиния... – окончил Бобрыня и опустил глаза. – Теперь мы просто обязаны соблюдать карантин... Так что, обещаете?

– Обещаем! Конечно обещаем! – обрадовано воскликнули ребята, с трудом скрывая улыбки.

– Впервые в истории шошарр получает деньги не за то, чтобы что-то делать, а за то, чтобы чего-то не делать, – хмыкнул довольный Тиша и уложил шкатулку в свой рюкзачок.

Попрощавшись с Бобрыней, ребята бросились к стартовой площадке и спустя минуту их уже увлек водоворот волшебной горки.

"Счастливого пути-и-и!" – неслось вослед ребятам пожелание Бобрыни. А может быть, это просто ветер свистел в ушах?

ИСТОРИЯ ШЕСТНАДЦАТАЯ. ОПЕРАЦИЯ "ЗАЧИСТКА"

Как и обещал Бобрыня, Туннель Тысячи Капель окончился в подвале сооружения с типично хрульским названием Маяк Мигай-Светляк.

Впрочем, каким же могло быть название, как ни хрульским, если располагался маяк в стране хрулей?

Маяк стоял на оконечности мыса, клешней вдающегося в море. К западу от мыса серпом выгнулась бухта, в которой находился самый большой порт Копейкина острова. Там швартовались корабли, которые приходили в Гуляй-Сарай, столицу Халифата Хрульского.

Стоило ребятам выйти из башни маяка и вдохнуть полной грудью свежего морского ветра, как они увидели вдалеке множество парусных кораблей – больших, малых и гигантских, а также сотни ладей и лодок.

Некоторые суда разгружались в порту, некоторые, очевидно, уже с грузом, выходили из гавани, третьи словно бы колебались по поводу того, стоит ли заходить в нее или, может быть, лучше держаться от обманщиков-хрулей подальше?

А на холмах вокруг бухты располагались жилые дома и рынки, конторы, храмы и площади, до отказа набитые деловыми хрулями – жителями Гуляй-Сарая и его гостями.

Тиша встретил новый пейзаж совершенно равнодушно.

Ни тебе криков "Вот так панорама!" или "Ни фига себе!". Ни даже скептических "всего-то навсего какой-то город" или "что же вы сразу не сказали, что этот ваш Гуляй-Сарай такая дыра?" слышно не было.

Очевидно, Броселианд, Подводное царство и прочие достопримечательности Мокреца вкупе с отсутствием свежих фухтелей и чипсов вконец измотали шошарра. Да так сильно, что у того не оставалось сил ни на то, чтобы возмущаться, ни на то, чтобы восхищаться.

– Порт – это хорошо. В порту есть корабли. Если попроситься на один такой, нас довезут до Буяна... – апатично сказал Тиша.

Ребята зашагали по широкой и совершенно безлюдной косе в сторону порта.

Вскоре они оказались на краю гигантского и совершенно сухого круглого бассейна, стенки которого, впрочем, не были обложены кафельной плиткой – как в большинстве бассейнов Закрытки – но были попросту обработаны серым цементом.

– Это же тот резервуар для пресной воды, о котором говорил Бобрыня! – догадался Денис.

Было и еще одно отличие от Закрытки – там бассейны, будучи, как правило, прямоугольными, наращивали глубину к одному из своих концов. А здесь самым глубоким местом был центр бассейна. Таким образом, резервуар в чем-то походил на помещение цирка: в самом низу арена, выше – зрительские места.

Но самым интересным было не это.

На стенах бассейна расположилось... огромное количество крыс. Сотни, тысячи крыс!

Животные сидели на задних лапках, и время от времени хлопали хвостами о ладошки – в знак одобрения. Ну точь-в-точь, как зрители на представлении!

Внизу, на круглой эстраде под кисейным балдахином, увенчанным цветами, стоял крыс-оратор и с увлечением вещал, прижимая к мордочке старомодный медный рупор.

Впрочем, можно было обойтись и без рупора – акустика в резервуаре была превосходная. Когда воцарялась тишина, было слышно даже как старый крыс-ветеран по имени Обгрызамс скребет когтями свой траченный молью бок.

Выступление оратора не оставляло крыс равнодушными. Они хлопали хвостами по ладошкам в знак одобрения, громко охали и ахали, вскакивали в полный рост и выкрикивали разные реплики, умные и не очень.

Впрочем, в перерывах между взрывами эмоций крысы слушали оратора очень внимательно. И вид у них был такой, словно бы от слов крыса с рупором зависела вся их жизнь!

Именно поэтому, когда Денис, Леся, Максим и Тиша, влекомые любопытством, устроились у края бассейна и принялись слушать, на них никто не обратил внимания.

Всем было не до того.

Крысы-зрители пожирали глазами своего красноречивого предводителя, а упитанный крыс-оратор, одетый в серый френч и красный, щегольски заломленный берет, был полностью поглощен своим выступлением.

Судя по всему, митинг начался совсем недавно.

– Дорогие мои борцы за справедливость! Дорогие братья и сестры! Для всех нас настал час испытаний, – убежденно говорил крыс. – Хрули и прочие мироеды, войну которым мы объявили сотни лет назад, прогнили окончательно. Прогнили изнутри!

Оратор сделал паузу, во время которой из зала донеслись выкрики "что верно то верно!" и "еще как прогнили!". Оратор одобрительно посмотрел на зрителей и продолжил:

– И вот сегодня морально разложившиеся хрули и прочие мироеды в очередной раз доказали нам свою трусость. Будучи не в состоянии победить нас идеологически, они задумали победить нас фактически! То есть, я хотел сказать, победить нас коварством!

"Они такие! От них всего можно ожидать!" – кричали из зала.

"Мы им еще покажем!"

"Смерть хрулям!"

– Сегодня утром наши лазутчики донесли мне, – сказал крыс после паузы, явно заложенной в "регламент", – что хрули совместно с мироедами Былин-острова задумали беспрецедентную подлость! Коварную по своему содержанию и омерзительную по своему смыслу!

"Мы не сдадимся!"

"Бей хрулей!"

"На каждую подлость ответим двумя подлостями!"

– Постой, да это же Гильдия Вольных Мореплавателей! – прошептал Лесе на ухо Денис, который лишь спустя несколько минут сообразил, что перед ними не просто какие-то крысы, а очень даже знакомые крысы. А именно, члены той полувоенной и очень романтической организации, с отдельными представителями которой они встречались не далее как прошлым летом на борту "Калифа Грошыкы-Мои" – судна, на котором они отправились на поиски царицы Снежной.

Только тогда Денис, Леся и Максим были совсем крохотными, потому что наелись уменьшаблок. Крысы казались им большими и грозными, а Гильдия Вольных Мореплавателей – организацией серьезной и внушающей уважение. А теперь, когда они были нормальными детьми нормального роста и веса, борцы за справедливость выглядели в их глазах даже немного комично! Эти фуражки, эти шейные платки, эта военная выправка и клоунские ужимки оратора...

И уж по крайней мере, ни страха, ни почтения крысы теперь ребятам не внушали.

– Я сразу догадалась, что это они, – отвечала Леся, не сводя взгляд с эстрады. – А этот крыс с рупором, готова поспорить – наверняка их Суперпрезидент Кус-Кус Старший! На портретах он, конечно, на себя не очень-то похож...

– А вон и старший лейтенант Царапс, – вставил Максим, указывая на крыса, который сидел в первом ряду и аплодировал особенно рьяно. – Он хоть и маленький теперь, но я его усатую рожу все равно узнал! Сутулится он в точности как раньше!

– А что, верно! – обрадовалась Леся. – А рядом с ним, кажется, сержант Нюхс, уж больно живот у него выпирает, такое не забудешь! А справа от него – Хряпс. А вон и Нямс Второй! Надо же, как подрос! А ведь летом был совсем крошка!

– Какие вы, оказывается, общительные! – удивился шошарр. – Всех вы, оказывается, знаете... И откуда?

– Так случайно получилось, лень объяснять, – сказал Денис и снова с интересом воззрился на крыс, все-таки, старые знакомые. – Давай хотя бы десять минут послушаем Кус-Куса! Нам ведь нужно знать, что случилось! Может быть, в городе что-то происходит, раз они тут все собрались? Шутка ли, такой крысятник!

– Да это же, небось, вся Гильдия! Так сказать, борцы за справедливость в полном сборе! – предположил Максим. – У них же в каждом крупном порту есть место встречи, где они решают свои революционные дела...

– Тсс! – Леся приложила палец к губам. – Дай послушать!

Тем временем, Суперпрезидент Кус-Кус Старший продолжал:

– Хотя суть задуманной хрулями подлости превосходит в своей подлости пределы мыслимого, а значит, размышлять о ней таким трезвомыслящим существам, как мы, борцы за справедливость, вовсе даже не легко, мне все равно придется объяснить вам, в чем она состоит, – с жаром сказал Суперпрезидент. – Я могу, конечно, и не объяснять... Но тогда, боюсь, враги застанут нас врасплох и объяснять суть этой подлости будет уже некому...

"Объясняй, не тяни!"

"Мы не боимся!"

"Лучше горькая правда, чем сладкая ложь!"

– Тогда слушайте же, дорогие мои борцы за справедливость! Хрулей и прочих мироедов уже давно смущают нападения на продовольственные склады, которые мы, члены Гильдии Вольных Мореплавателей, осуществляем на наших кораблях. Хрули и прочие мироеды чувствуют, что правда за нами! Они ощущают нашу несокрушимую, несгибаемую силу! Наше идеологическое превосходство! Вот они и измыслили коварный план того, как освободить наши корабли от нас же самих, их законных владельцев! – разглагольствовал Суперпрезидент Кус-Кус.

– Они что, и правда владеют столькими кораблями? – шепотом спросил шошарр, недоуменно таращась на Лесю.

– Это им так кажется, что они ими владеют, – пояснила та. – На самом деле, их хозяева – хрули, а крысы на них только живут. И, вдобавок, воруют у хрулей провизию. Они просто воришки, которые придумали себе романтическое оправдание!

– Воришки? Ну и что, что воришки? Что в этом плохого? – спросил шошарр, но Леся была так увлечена рассказом Кус-Куса, что пропустила реплику Тиши мимо ушей.

– Согласно этому плану, – Суперпрезидент Кус-Кус понизил голос и все крысы тотчас напряглись, – хрули пригласили в Гуляй-Сарай шесть бойцовых котов, которые, как известно, уже давно состоят на службе у мироедов Былин-острова. При помощи этих вредоносных котов хрули планируют прочесать все суда, которые являются собственностью нашей Гильдии, и изгнать с этих судов нас, бойцов за справедливость, а также членов наших семей. Боюсь, многим из нас будет грозить тюрьма, которая, впрочем, никогда не сломит в нас пылкий революционный дух! Но... но об этом мы поговорим потом... Кроме этого, мои лазутчики донесли мне, что бойцовые коты прибудут в Гуляй-Сарай завтра ранним утром. И сразу же начнут операцию под кодовым названием "Зачистка"...

"Что это еще за "Зачистка"?" – донеслось из зала.

"Коты будут мыть палубы и трюмы?"

– К сожалению, мыть палубы они не будут... Бойцовые коты будут всходить на корабли по трое и... зачищать трюмы, – голос Суперпрезидента стал совсем унылым и он смолк. – Но зачищать – это не значит "чистить от грязи". Это значит чистить от нежелательных элементов... То есть, в частности, нас.

Какое-то время крысы сидели тихо, как громом пораженные.

Никто не скандировал шапкозакидательских лозунгов и даже не орал "все равно мы самые лучшие!".

Крысы просто сидели и молчали, осмысливая сказанное оратором. Каждый представлял себе, как бойцовый кот будет "зачищать" его лично... От этого у борцов за справедливость портилось настроение и начинало урчать в животе.

Наконец старший лейтенант Царапс набрался смелости и спросил:

– Так что же мы теперь будем делать, Суперпрезидент Кус-Кус? Ведь должны же быть какие-то методы борьбы с этой "зачисткой"?

Кус-Кус вздрогнул. Очевидно, вопрос Царапса застал его врасплох.

– Методы борьбы... Ну какие тут методы борьбы? Я знаю только один подходящий метод борьбы в такой ужасающей ситуации. Это – рассредоточение!

– А что такое рассредоточение? – доискивался отважный Царапс.

– Рассредоточение – это когда все берут и рассредоточиваются! – по-простому объяснил Супрерпрезидент.

– Рассредоточиваются – это значит "разбегаются"? – поинтересовался Нямс Второй.

– Ну... – замялся Суперпрезидент, – можно и так сказать! Хотя слово "разбегаются" мне не нравится. Какое-то оно... не очень революционное! Я считаю, что рассредоточение – это самое правильное, что можем предпринять мы перед лицом грозящей опасности! Именно рассредоточение поможет нам посрамить хрулей и пособничающих им мироедов. Они нас просто не найдут!

– И куда же нам рассредоточиваться?

– Я лично уже придумал, куда рассредоточится Суперпрезидент, – отвечал Кус-Кус. – У меня есть замечательная загородная вилла, на южной окраине Гуляй-Сарая... И хотя там довольно неживописные окрестности и нет водопровода, на первое время и это сойдет...

– А куда же рассредоточиваться нам? – спросил один немолодой крыс. Он держал в лапках табличку "Галеот "Мояхата-с-Краю" и, очевидно, главенствовал над этим филиалом Гильдии Вольных Мореплавателей, как майор Хрумс – над "Калифом Грошыкы-Мои" .– У нас же нету загородных вилл? И денег на них нету!

– Ну... почем мне знать, – смутился Суперпрезидент. – Не могу же я все знать за всех! Ведь все-таки вы бойцы! А бойцы должны хоть иногда проявлять самостоятельность и инициативу!

– Но мы же еще не бойцы! Как же мы можем проявить инициативу? – воскликнула мамаша-крыса, со значением указывая на свое потомство. Рядом с ней на цементном скате бассейна восседал целый выводок крысят мал мала меньше. Старшие нянчили младших, младшие грызли морковку в сахаре...

– Ну... вам можно временно рассредоточиться в город, – пролепетал Суперпрезидент. – Там, в городе, тоже есть неплохие продовольственные склады! Особенно в дорогих районах, на центральных улицах, там, где сырные лавки. И на них тоже можно совершать нападения... И, между прочим, если повезет, ущерб, который можно нанести хрулям и прочим мироедам в городе, гораздо существенней чем тот, который можно нанести на корабле! Это ли не горизонты?

– Так-то оно так, – почесывая лапкой затылок, сказал старший лейтенант Царапс. – Но ведь и котов в городе гораздо больше! И они гораздо свирепее... А еще там, в городе, нашего брата травят настоящим, крысиным ядом! Начнем с того, что он совершенно не вкусный. Но если бы только это! Главное, что от крысиного яда можно запросто умереть! В общем, от наших сородичей, которые живут в городе, я слышал, что они уже давно были вынуждены оставить хрульские дома и склады и перебраться жить на так называемую мусорку...

– Что это еще за мусорка? – нахмурив лоб, спросил Суперпрезидент.

– Мусорка – это то место, куда хрули выносят свой мусор, – объяснил Царапс. – Там никто не живет! Даже коты!

– Ну и отлично! – оживился Кус-Кус. – Чем вам не нравится мусорка, дорогие мои борцы за справедливость? По-моему, это очень романтично – жить на мусорке! Никто тебя не беспокоит, ни хрули, ни коты... Знай себе развивайся интеллектуально, тренируй волю, выковывай в себе железные принципы и готовься к грядущей борьбе с хрулями и прочими мироедами!

– Все это так, господин Суперпрезидент... Но только там, на мусорке, совершенно нечего есть! Точнее, то, что там есть, нельзя есть. Там нет никаких продовольственных складов! И провизии, стало быть, тоже! – с места встал молодой и хорошо сложенный крыс в сержантском платке.

– Гм... Это, конечно, проблема... – Суперпрезидент неуверенно переступил с ноги на ногу. Весь его вид свидетельствовал о том, что в эту минуту он мечтает лишь об одном – поскорее отложить в сторону рупор, покинуть эстраду и вернуться на свою виллу. Как вдруг глазки Суперпрезидента заблестели и он сказал:

– Если мусорка вам не нравится, тогда у меня есть один оригинальный вариант!

"Говорите же скорее!"

"Хотим знать оригинальный вариант!" – закричали из зала.

– Вариант мой очень простой. И при этом довольно-таки романтичный, – Суперпрезидент снял с головы свой красный берет и принялся обмахиваться им словно веером – ведь от волнения потеют не только люди, но и крысы! – Можно и не рассредоточиваться. Можно просто как следует спрятаться. Найти в трюмах всякие укромные местечки... Запастись провизией и в этих местечках забаррикадироваться! Главное – соблюдать полную тишину! В общем, отсидеться там, пока хрули и бойцовые коты все корабли проверят... А потом вылезти! Ждать, между прочим, долго не придется! Лазутчики сказали мне, что царь Былин-острова Колобок разрешил забрать бойцовых котов всего на неделю! Ведь на Былин-острове для котов тоже работы по горло!

– Еще бы! Там, на Былин-острове, нашего брата живет несчитано! Потому что у них гораздо больше продовольствия и еще не изобрели крысиный яд! – вставил майор Хрумс. – Уж я-то знаю! У меня там родичи! Все в гости зовут, да как-то недосуг, все борьба да борьба...

– Так вот, учитывая, что до Былин-острова два с половиной дня пути, это если на самом быстром корабле... – вслух калькулировал Кус-Кус, – значит, туда и обратно получается пять дней. И, таким образом... на всю операцию "Зачистка"... бойцовым котам отводится... всего-то два дня! Неужели мы, закаленные в боях с хрулями и прочими мироедами бойцы, не сможем выдержать в укрытиях какие-то несчастные два дня?

Некоторое время члены Гильдии Вольных Мореплавателей обдумывали вопрос. Но вскоре начали раздаваться первые возгласы возражения.

– Но с нами же будут дети! А дети просто не смогут соблюдать тишину целых два дня подряд! Они пищат, они просят кушать, они хотят в туалет! Они и пяти минут молча просидеть не могут, хоть уговаривай их, хоть запугивай! А ведь у бойцовых котов очень чуткий слух! И они обязательно их пищанье услышат! – сказала крыса-мать.

– Ну... детей можно временно вынести куда-нибудь... Например, на мусорку, – неуверенно предложил Суперпрезидент. – Подождут, пока мы окончим... А потом мы их назад заберем... Они же могут подождать пару дней? Нет? Ну, откуда мне знать, у меня-то детей нету...

Тут поднял лапу бывалый крыс-ветеран с обрубленным хвостом. Опершись на палку, он встал во весь рост и прочистил горло.

Крысы вокруг него – старые и молодые – уважительно притихли.

Вскоре стих и весь бассейн. Чувствовалось, что вставший пользуется недюжинным авторитетом. Почти таким же большим, как сам Суперпрезидент.

– Это вздорная идея, – хриплым, но все еще громким, с командирскими интонациями голосом, сказал ветеран. – Почти такая же вздорная, как и идея про мусорку! Потому что спрятаться от бойцовых котов в трюмах кораблей нам не удастся! Да будет вам всем известно, бойцовые коты отличаются от обычных котов, которые живут в Гуляй-Сарае, тем, что у них не только острое зрение, но и чуткий нюх! Даже если мы будем сидеть в укрытиях, не проронив ни звука, коты все равно найдут нас по запаху! И тогда они просто растерзают нас! На мелкие кусочки!

Свою пламенную речь ветеран сопровождал своеобразными движениями палки – он энергично рассекал ею воздух перед собой, как будто это была не палка, а заточенная сабля!

– Что же ты предлагаешь, уважаемый Обгрызамс? – елейным голоском спросил Суперпрезидент. Вид у него при этом был слегка обиженный – ведь не каждый день твои драгоценные суперпрезидентские суперидеи называют "вздорными"!

– Поскольку вилл у нас, простых крыс, нету, – начал ветеран, со значением глядя на Кус-Куса, – и деваться нам с наших кораблей некуда, я предлагаю встретить врагов по-боевому! Как в былые времена!

– А как это, деда? – довольно громко пискнул маленький крысеныш, который сидел рядом.

– По-боевому – это значит, с оружием в руках! Это значит, не на жизнь, а на смерть! – крыс направил взгляд куда-то в неведомую даль и мечтательно продолжил: – Эх, и рубали же мы этих котов, когда я был молод! Эх, рубали! Только клочья от них летели во все стороны! А как мы хвосты им бубликами сворачивали? А как мы перец им в нос сыпали?! Эх, молодость, молодость... Вот и сейчас – набросимся на них всем миром! Авось и затопчем супостата! А если и не затопчем, то хотя бы умрем героями! А не как позорные трусы! И не на мусорке какой-нибудь, а на поле брани! Это пусть мыши по мусоркам лазят. Да коты всякие... А мы, крысы, созданы для лучшей жизни! Для мечты! Для подвига!

Говорил Обгрызамс и впрямь довольно зажигательно. По крайней мере, задиристая молодежь с галерки тут же его поддержала.

"Отличная мысль!"

"Даешь умереть героями! Это так романтично!"

"Смерть бойцовым котам!"

"Мы ничего не боимся! И никого!"

Молодежь шумела, топала ногами и размахивала в воздухе нашейными платками, но вскоре стихла. Как бы там ни было, а умирать взаправду никто не рвался.

– Но где гарантия, уважаемый Обгрызамс, – спросил старший лейтенант Царапс, – что даже если мы и впрямь, ценою многих жертв, сможем победить одного, или двух, или даже в самом лучшем случае всех бойцовых котов, где, скажите мне, гарантия, что завтра хрули снова не приведут новых котов?

– Такой гарантии, конечно, нет, – мрачно отвечал Обгрызамс. – Но разве нам нужны гарантии? Гарантии – это слово поганое, хрульское. Мы, бойцы Гильдии Вольных Мореплавателей, никаких гарантий у судьбы не просим! Нам нужны только смерть или слава!

"Смерть или слава!" – вторила ему галерка.

– А ведь умирать – это, в сущности, совершенно неромантично, – вздохнул Суперпрезидент.

– И убивать котов – тоже не очень-то романтично, – заметила крыса-мать. – То ли дело нападать на склады продовольствия и заниматься его поеданием...

– Все это вздорные, пораженческие, несвоевременные мысли, – отрезал ветеран, как вдруг враз смолк, поскучнел и добавил: – Хотя, если по правде, то я с вами согласен... Неохота никого убивать! Ну просто совершенно неохота! Не те нынче времена... Гуманизм, понимаешь...

– Что же делать, Обгрызамс? Скажи нам, что же делать? – слышалось отовсюду.

– Ну... если наш дорогой и всеми любимый Суперпрезидент Кус-Кус Старший не знает что нам делать... Если у него нет ни одной стоящей идеи, – раздумчиво продолжал ветеран, – Значит... нам нужно переизбрать Суперпрезидента!

"Правильно! Новые выборы! Даешь новые выборы!" – неслось с галерки.

"Обгрызамса в Суперпрезиденты!"

"Выборы – это весело! А после выборов – фуршет!"

– С другой стороны... – вслух рассуждал Обгрызамс, словно бы невзначай подтачивая зубы о край своей палки, – с другой стороны, выборы займут довольно много времени... Даже если к вечеру мы выберем нового Суперпрезидента, все равно я не очень-то верю, что до утра у этого нашего нового Суперпрезидента появятся новые замечательные мысли... А утром придут бойцовые коты с хрулями и всех нас переловят! Посадят в тюрьму! В таком случае, какая нам разница, при каком Суперпрезиденте быть переловленными бойцовыми котами? При новом или при старом?

"Вообще-то никакой", – уныло затянули крысы.

"Уж лучше старый – мы его по крайней мере знаем..."

"Так и быть! Пусть остается Кус-Кус Старший!"

– Может быть, нам просто нужно дать слово народу? – вдруг предложил Кус-Кус. – Ведь народ – он, как учат мои бессмертные труды, – кладезь всякой мудрости... А, народ?

И в этот момент Леся, ласково отодвинув в сторонку Тишу, заскочила с ногами на край бассейна и громко, по-разбойничьи свистнула в два пальца. Свист сразу же привлек к себе внимание всего крысиного цирка. И тогда Леся воскликнула:

– У меня есть идея! У меня!

– Это что еще за великанша? – спросил Суперпрезидент через рупор, испытующе глядя на Обгрызамса.

Обгрызамс пожал плечами.

– На хрулиху она не похожа... На бойцовую кошку тоже... – сказал он. – Когда я был молодой, мы у таких конфеты воровали! Вкусные были, между прочим...

– Ой, я узнал ее! – хлопнул в ладошки старший лейтенант Царапс. – Это молодая волшебница с острова Буян. Ее зовут Леся! В прошлом году мы помогали ей и ее друзьям искать царицу крылатых лошадей Снежную. И она нарисовала замечательный портрет нашего майора Хрумса! Он у нас висит на самом почетном месте! Хотя, конечно, чуток пониже, чем портрет Суперпрезидента.

– Все верно! Это я! – подтвердила Леся.

– Но что здесь делает эта великанша? И почему мы должны ее слушать? Ведь я предлагал дать слово народу. А она нашим народом никак не может быть, – пробормотал Суперпрезидент.

– Почему это, интересно, я не могу быть вашим народом? – с вызовом сказала Леся и начала спускаться по узенькому проходу к эстраде. Крысы смотрели на нее снизу вверх со смесью страха и восхищения. – Ведь прошлым летом майор Хрумс и старший лейтенант Царапс на борту "Калифа Грошыкы-Мои" приняли меня в члены Гильдии Вольных Мореплавателей! Причем в чине капитана травоведения! Значит – я тоже народ!

– Неужели?! – вскричал Суперпрезидент.

– Не может этого быть! – ахнул Обгрызамс.

– Все верно! Мы ее приняли! – взял слово майор Хрумс. – Но только когда мы ее принимали, она была совсем ма-аленькая, – Хрумс остановил ладошку в воздухе на уровне своего колена, чтобы показать, какой именно маленькой была Леся. – И друзья ее тоже были ма-аленькими... А теперь вон какая дылда отмахала!

– То ли еще будет! – пессимистично заметил Обгрызамс. – Взрослые женщины еще больше!

– Да какое имеет значение мой рост? Ведь внутри-то я осталась такой же, как и была, – резонно возразила Леся. – И рисовать я хуже не стала... Что же получается, если ваш Суперпрезидент наестся вдруг увеличаблок, ну... таких яблок, которые растут в Ботаническом саду на острове Буяне, и станет вдруг огромным, как гора, вы что, его за президента считать перестанете?

– Ну, это смотря что он будет делать... – резонно возразил Обгрызамс. – Но если он будет защищать нас и давать хорошие советы, то пусть остается Суперпрезидентом. Нам не жалко!

– В таком случае, вы должны и меня признавать капитаном травоведения Гильдии Вольных Мореплавателей вне зависимости от моих размеров! Тем более, что я как раз и решила дать вам хороший совет. По поводу того, как бороться с бойцовыми котами...

– И как же ты предлагаешь с ними бороться, великанша? – хитро прищурившись, спросил Обгрызамс.

– При помощи валерианки! – отвечала Леся.

– А что такое валерианка?

– Как, неужели вы не знаете, что такое валерианка? – Леся едва не рассмеялась.

– Я лично – не знаю, – отвечал Суперпрезидент. – Хотя слово кажется таким знакомым!

– И мы не знаем! – хором сказали Хрумс, Хряпс и Нямс Старший. – Хотя слово нам даже знакомым не кажется...

– А я когда-то знал, в молодости... – прошамкал ветеран Обгрызамс. – Но теперь забыл... Просто забыл... Маразм – он, знаете ли, не дремлет...

– Валерианка, – наставительно сказала Леся, присаживаясь на корточки рядом с трибуной Кус-Куса, чтобы не казаться крысам такой огромной, – это такая штука, которую коты, в том числе и бойцовые коты, любят больше всего на свете!

– Значит, валерианка – это колбаса! – громко пискнул Нямс Второй.

– Или молоко! – предположил его сосед, совсем еще малыш.

– Или колбасное молоко! – пискнул самый маленький крысеныш, сидевший на коленях у своей матери.

– Ничего подобного. Валерианка – это такая жидкость. Которая делается из корня валерианы. А валериана – это такое растение!

– Я понял! Это гениальный план! И я его уже разгадал! – Суперпрезидент довольно потер лапками друг о друга. – Леся хочет подкупить бойцовых котов при помощи валерианки.

– С чего вы взяли?

– Ну... это было бы логично, – отвечал Суперпрезидент Кус-Кус.

– Странная логика, – пробормотала Леся. – Вообще, я не хотела никого подкупать... Тем более, валерианка для этого не подходит.

– Так я и думал! – разочарованно сказал Суперпрезидент. – Так я и думал! У бойцовых котов и так этой валерианки завались... Так же много, как у хрулей денег... Потому что все расплачиваются с ними за услуги по истреблению нас, честных борцов за справедливость, этой же самой валерианкой!

– Да нет же! Наоборот! У бойцовых котов валерианки нет! И им никогда, никогда ее не дают! Хотя она им даже снится, так они ее любят!

– Почему не дают? Ничего не понимаю! – наморщил нос Суперпрезидент.

– Да потому, что коты от валерианки сходят с ума!

– Еще одна вздорная идея, – недовольно проворчал Обгрызамс, погрозив Лесе своей палкой. – Подумай сама, великанша, зачем нам сумасшедшие бойцовые коты? Они же станут еще более злыми! Еще более прожорливыми и несносными! Напившись валерианки, они наверняка будут драться до последнего! Кусаться и царапаться!

– Очень даже нет! Коты, когда они напиваются валерианки, вовсе даже не становятся злыми! Наоборот – они становятся добрыми и глупыми, как плюшевые мишки. Их можно дергать за усы, ими можно вытирать пыль с пианино, а они даже хвостом не поведут!

– Хочу дергать кота за усы! – закричал малыш-крысеныш. – И вытирать котом пыль!

– Но откуда ты все это знаешь, великанша? – оторопело спросил Обгрызамс.

– Я это знаю потому, что у меня дома, в Закрытке, есть свой собственный кот по имени Антрекот. Однажды из нашей аптечки вывалилась стеклянная бутылочка валерианки, которую принимает моя бабушка, чтобы у нее сердце не болело. Бутылочка упала и разбилась. А мой кот ее вылизал всю, пока никто не видел. Так после этого он сутки мурлыкал и урчал от удовольствия! А потом еще сутки спал, как убитый!

– То есть, ты хочешь сказать, если бойцовые коты и вправду напьются валерианки, они не будут драться? – спросил деловитый Царапс.

– Драться? Ну разве что друг с другом! Но главное, когда коты напиваются валерианки, им уже ни до чего нет дела! Ни до крыс, ни до мышей, ни даже до колбасы! Их интересуют только собственные переживания, понимаете? Они начинают интересоваться только собой. Если они выпьют валерианки, они даже не станут вас искать! Они просто лягут на палубе и заснут. И никто, даже хрули, не смогут их заставить спуститься в трюм! А когда они проснутся, им уже нужно будет уезжать на свой родной Былин-остров!

– Ну и какой же твой план, великанша? – уже без прежнего сарказма спросил Суперпрезидент. Он начинал ощущать в Лесиных рассказах большой революционный потенциал.

– Мой план заключается в том, чтобы налить валерианки на палубах кораблей, которые принадлежат Гильдии Вольных Мореплавателей, и смотреть, что будет... План этот очень простой! И ужасно дешевый! И убивать никого не надо...

– План, конечно, неплохой, – согласился Суперпрезидент Кус-Кус Старший, утирая лоб беретом. – Но только где мы возьмем эту самую валерианку?

– Как это где – в аптеке!

– Но разве в хрульских аптеках есть валерианка? – с сомнением спросил крыс с галеота "Мояхата-с-Краю", выражение мордашки у него было до жути серьезным. – До того, как присоединиться к Гильдии Вольных Мореплавателей, я вел совершенно неромантичную жизнь на складе одной хрульской аптеки. Тогда я не знал, что такое революционная борьба. И что такое настоящая, наполненная событиями жизнь. Но я очень хорошо знал, какие лекарства продаются в аптеке! Потому что неоднократно пытался их есть. Чувство голода буквально толкало меня на исследования! Так вот: даю хвост на отгрызание, среди хрульских лекарств никакой валерианки и в помине не было!

Крысы на глазах приуныли. Когда уже начало казаться, что спасение близко и настоящий, действенный план созрел, вдруг появились какие-то совершенно неромантические препятствия...

Но Леся поспешила обнадежить присутствующих:

– Если вы поможете мне искать корни растения валериана, которое, как мне известно, в большом количестве растет на Копейкином острове, я смогу сама сделать для вас валерианку. Может, она и не будет первосортной, как в аптеке, но для бойцовых котов она, наверное, сойдет! Ведь все-таки не зря я учусь в самом лучшем, Травоведно-Зверознатном посаде Лицея Волшбы и Чародейства!


Весь вечер того дня члены Гильдии Вольных Мореплавателей под руководством Леси искали валериану, выкапывали ее корешки и измельчали их при помощи собственных острых зубов. А потом Леся на разведенном в центре бассейна костре готовила микстуру в большом чане.

Тиша по мере сил помогал этим приготовлениям. Правда, его помощь, по большей части, сводилась к тому, что он расхаживал вокруг хлопочущей Леси и время от времени приговаривал:

– Ты гений, Леся. Настоящий гений! У нас, в стране шошарров, тебе обязательно дали бы Самую Золотую Медаль.

– Да ну тебя! – отмахивалась Леся, которую, как и всех девочек в Закрытке, мама учила скромности. – Рано ты меня хвалишь! Вот если весь план сработает – тогда и будешь хвалить... А пока хвалить рано. Сглазишь еще!

– Странные вы все-таки, земляне, – вздыхал шошарр. – Вот у нас на Джангле все совсем по-другому. У нас хвалить принято сразу. Потому что потом может выясниться, что и хвалить-то особо не за что.

Пока Леся, Тиша и крысы готовились к завтрашнему Дню Великих Свершений (это помпезное имя дал ему, конечно же, Суперпрезидент Кус-Кус Старший), Денис и Максим отправились в порт.

Какова же была их радость, когда они узнали, что левиафан-каравелла "Веселый Голландец" прибудет в Гуляй-Сарай завтра днем!

– Ф-фух! – с облегчением выдохнул Максим. – Я, честно говоря, боялся что придется ждать неделю! Ведь все-таки зима!

– Я, честно говоря, тоже, – поддержал товарища Денис. – Только представлю себе, что неделю пришлось бы с этими Вольными Мореплавателями провести, как у меня уже крыша ехать начинает... А ведь съехавшая крыша – это так неромантично! – последнюю фразу Денис сказал, подражая пафосной манере Суперпрезидента Кус-Куса Старшего.

Получилось настолько удачно, что Денис и Максим расхохотались. Да так громко, что деловые хрули, которые сновали по пристани, принялись посматривать на них неодобрительно. Ведь смеяться в общественных местах, согласно моральному кодексу хрулей, было почти так же неприлично, как в Закрытке ходить по улице без обуви или даже одежды!

Но Денису и Максиму было все равно, что подумают о них хрули. Ведь у них, наконец, появилась надежда на скорое возвращение!

И только одно соображение омрачало эту надежду...

– Только бы бледные витязи снова не явились, – понизив голос, сказал Максим, когда они пустились пешком в обратный путь – к Маяку Мигай-Светляку, где располагалась временная база Гильдии Вольных Мореплавателей. – Ведь если они нас и впрямь везде ищут, то теперь легко найдут! В порту нас видело столько людей или, точнее сказать, хрулей!

– Это еще не самое страшное – что они нас видели. Я подозреваю, есть обстоятельства и похуже!

– Что ты имеешь в виду, Деня?

– Я имею в виду, что, по-моему, они нас находят каким-то другим способом... Магическим!

– Каким еще способом? – нахмурился Максим.

– Ну сам посуди! Вот как тебя нашел шошарр, когда его звездолет разбился?

– Ну как-как – по ифритию, я же тебе объяснял... У шошарра такой прибор был, который ифритий везде ищет. Он меня засек и...

– Правильно! Прибор! А теперь сам подумай, может и у бледных витязей такой прибор есть, который что-то такое в нас видит и позволяет нас везде найти!

– Да с чего ты взял?

– А как они нас в Закрытке находили? Как они твой дом нашли? Как они обнаружили нас в башне Хитроцельса? – выпалил Денис.

– Ну, в башне Хитроцельса они, кажется, нас просто увидели...

– А в Закрытке? Что привело их в окрестности твоего дома? А потом – к лагерю "Лукоморье"?

– Мало ли что... Может, догадались...

– А вот и не догадались! – таинственно заявил Денис.

– Но у нас нет с собой никакого ифрития, по которому можно было бы нас обнаружить!

– Правильно, ифрития у нас нет. Но вдруг у нас есть кое-что похуже ифрития, что тоже можно "засечь" на расстоянии каким-нибудь магическим прибором?

– И что же это, по-твоему? Может, шнурки на ботинках? Фухтели с чипсами? Или мои часы? Я даже не знаю, что еще у нас есть такого волшебного... – с плохо скрываемой иронией сказал Максим.

– У меня есть теория, – серьезно сказал Денис. – Только ты, пожалуйста, не смейся. Обещаешь?

– Ну... постараюсь.

– Штопор! – многозначительно изрек Денис.

– Что – "штопор"?

– Ну тот штопор, который Тиша с собой носит!

– А что в нем такого волшебного? С виду обычный, только что стеклянный...

– Нет, обычным штопором его никак не назовешь! Ты только вспомни – Хитроцельс его сразу унюхал! И Ракушечья Мантия тоже, когда там, возле дуба, Тишу хотел уволочь, первым делом кармашек на его комбинезоне прощупал, я еще тогда не сообразил, чего он там ищет... А потом Бефинда – думаешь, она зря нас заколдовала? Просто так, от врожденной вредности?

– Ну, она и впрямь вредная, как настоящая ведьма!

– Вредная-то она, может, и вредная! Но подумай, не лень же ей было нас к себе домой тащить, на живоглоте своем катать, секреты разные открывать и ужином нас кормить?

– Может ей делать было нечего...

– Нечего-то нечего, но когда она нас заколдовала, она первым делом что?

– Откуда мне знать – "что"? Я же был не в себе... Из-за этого дурмана...

– А я вот был очень даже в себе! И должен тебе сказать, что Бефинда первым делом за Тишин штопор уцепилась. Украсть его хотела! Вот ради чего она все это затеяла! Чтобы штопор этот отобрать! А, спрашивается, откуда она узнала, что штопор – у Тиши? Ведь он же в кармашке был? Ведь его же совсем не видно?

– Ну... чутье у нее, наверное, особенное...

– А почему бы нам не предположить, что и у бледных витязей такое же самое чутье?

– Предположить, конечно, можно... – задумчиво отвечал Максим. – А что это хоть за штопор такой? Ты у Тиши, случайно, не спрашивал?

– Спрашивал, конечно! Да только он мне отвечать ни в какую не захотел! Нахамил – да и все!

– Ну, ему хамить – как нам на санках кататься. Наверное, у них там, на Джангле, все такие...

– Не в этом дело, – сказал Денис многозначительно, словно заправский сыщик. – Он ведь всегда такой болтливый! А тут – ни одного слова про штопор не сказал! Клялся, что не знает ничего. И просил меня от него отцепиться. Я, конечно, так и сделал. Но вот ты, Макс, мне скажи – стал бы ты носить в нагрудном кармане вещь, про которую ничегошеньки не знаешь?

– Не стал бы. Что я – идиот?

– Вот и Тиша наш вроде бы не идиот. А штопор с собой носит. Все это подозрительно! В этом наверняка есть какая-то тайна! Готов поспорить, чего-то наш шошарр недоговаривает! И бледные витязи наверняка с этой тайной связаны! Эх, знать бы, что это за штопор...

– Может спросим у кого? У какого-нибудь волшебника? – предложил Максим.

– Да где же здесь, в Гуляй-Сарае, возьмешь волшебника? Тем более такого, которому можно было бы доверять?!

– Ну тогда хотя бы у крыс спросим... А вдруг они знают?

Они были уже у самого бассейна, где кипела бурная деятельность.

Суперпрезидент толкал революционные речи, Обгрызамс инструктировал выстроенную шеренгами молодежь, крысы-женщины и крысы-девушки кормили крысенышей принесенной с кораблей провизией. Леся помешивала варево в чану.

А над всем этим реял транспарант, сшитый из кусков разрезанной надвое старой хрульской простыни.

На транспаранте корявым крысиным почерком было выведено: "Ударим валерианкой по хрулям и прочим мироедам!"

ИСТОРИЯ СЕМНАДЦАТАЯ. ЧТО МОЖЕТ ВАЛЕРИАНКА

Рано утром Денис, Леся, Максим и шошарр, в сопровождении Суперпрезидента Кус-Куса Старшего, ветерана Обгрызамса и майора Хрумса заняли наблюдательный пост, который располагался на самой верхотуре Маяка Мигай-Светляка.

Оттуда открывался прекрасный вид на портовую пристань. Значительную часть ошвартованных там судов составляли корабли, давно и прочно облюбованные Гильдией Вольных Мореплавателей.

Помимо уже знакомого ребятам "Калифа Грошыкы-Мои", там были и фрегат "Дебет-Кредит", и галеот "Мояхата-с-Краю", и корвет "Безналичный", а также знаменитый флагман хрульской флотилии "Деньга-Непахнет".

Там стояли также и корабли, на которых крысиная братия отродясь не путешествовала. То ли брезговала, то ли "лапки не дошли", как выражался Суперпрезидент.

Все корабли, и "крысиные", и прочие, были подготовлены к осмотру бойцовыми котами.

Команды выстроились на берегу, палубы были идеально вымыты, паруса – выстираны, а вся металлическая "принадлежность", как выражаются настоящие морские волки, начищена мелом до солнечного блеска.

Сходни кораблей, которые едва заметно раскачивались на пологих волнах, были устланы красными ворсистыми коврами. Как будто не какие-то там коты, а сама Большая Деньга собственной персоной решила почтить корабли своим вниманием.

И это было не удивительно – ведь Колобок, царь Былин-острова, запросил за час работы каждого бойцового кота целых сто золотых монет!

Тем самым Колобок поднял кошачий престиж до заоблачных высот, ведь логика у хрулей была особенная: чем дороже что-то стоит, тем оно ценнее, а чем больше кто-то просит за свои услуги, тем он знатнее!

Собственно, хрули никогда не раскошелились бы на бойцовых котов, если бы не одно обстоятельство – обычные коты, которые в Гуляй-Сарае, конечно, водились, были не в силах сладить с хитроумными бойцами Гильдии Вольных Мореплавателей.

Обычные коты боялись заходить в сырые, темные трюмы кораблей.

А те, которые не боялись, совершенно не могли найти там крыс!

Сержанты и лейтенанты Гильдии Вольных Мореплавателей не зря ели свой хлеб – в трюмах было обустроено много тайных лазов и укрытий – или, как говорил Обгрызамс, "укрывалищ".

В этих укрывалищах вольные мореплаватели как раз и отсиживались во время кошачьих рейдов, а унюхать, где они располагаются, коты были не в состоянии.

В тех же случаях, когда коты все-таки обнаруживали крыс, бойцы Гильдии зашвыривали их бомбочками с мелко помолотым красным перцем. От перца коты начинали чихать и кашлять, а бойцы за справедливость тем временем давали стрекача...

Но самым большим недостатком обычных котов в деле борьбы с крысиной напастью было то, что, не обшарив весь трюм вдоль и поперек, они не могли даже определить, есть ли на судне крысы или нет. В то время как бойцовые коты славились своим умением обнаруживать крыс по запаху с самого берега...

– Вот они! Идут, так их перетак! – заявил Обгрызамс, прикладываясь к правому окуляру морского бинокля, такого старого, что, не исключено, еще капитан ван дер Страхен использовал его во времена своей душегубской молодости в должности капитана "Летучего Голландца", корабля-призрака.

– А ну-ка, дайте же и мне посмотреть! – взвизгнул Суперпрезидент и, деликатно отодвинув Обгрызамса, приник к левому окуляру бинокля.

Оптических приборов, позволявших разглядеть подробности того, что происходило на пристани, в командном пункте на Маяке Мигай-Светляке было ровно два.

Один из них, как уже было сказано, представлял собой старый морской бинокль, чьи несомненным преимуществом было то, что в него могли смотреть разом две крысы.

Второй – подзорную трубу, которая, судя по зеленой патине, сплошь покрывшей бронзу, была еще старше, чем бинокль.

Эту трубу Гильдия Вольных Мореплавателей милостиво предоставила в распоряжение ребят и шошарра.

В трубу они договорились смотреть по очереди, и даже тянули жребий, чтобы выяснить, кому смотреть первым. Счастливый жребий выпал Денису и он немедля воспользовался своим привилегированным положением

Он плавно навел на резкость...

Вдоль шеренг матросов и толпы любопытствующих хрулей, которую не без труда удерживала цепь мордатых хрульских городовых, по пристани шествовала примечательная процессия.

Двое стрельцов из личной охраны царя Колобка, прибывшие прямиком с Былин-острова, в голубых кафтанах до колена, в черных каракулевых шапках и высоких хромовых сапогах, вели на поводках бойцовых котов, каждый – по три штуки.

Пожалуй, котов, которые походили бы на бульдогов так сильно, Денис не видел никогда в жизни.

У него даже закралось подозрение, что это, в сущности, никакие не коты, а доселе неизвестный биологии инопланетный вид, доставленный в Архипелаг на звездолете с какой-нибудь планеты вроде Джангла. Вид, лишь отчасти на нормальных котов похожий.

И вправду – роста в каждом бойцовом коте было как в хорошем доге. Весу – как в молодом поросенке.

И передние, и задние лапы бойцовых котов были сплошь увиты тугими канатами мускулов, а хвосты – купированы, как у бульдогов.

Короткая шерсть бойцовых котов в буквальном смысле стояла дыбом – видимо, они были в ужасном расположении духа. А из глаз животных сыпались всамделишные искры – искры ненависти ко всему мышиному и крысиному племени.

Время от времени то один, то другой бойцовый кот останавливался, плотоядно скреб лапой доски пристани (да так, что летела стружка!) и, задрав голову к небесам, кровожадно орал.

Распахнутая пасть обнажала перед зеваками два ряда острых, совершенно не кошачьих, а скорее акульих зубов...

Конечно, Денис и его товарищи этого кровожадного крика не слышали – ведь расстояние до пристани было, как ни крути, немалым. Но в том, что крик, который издает бойцовый кот, именно кровожадный, а не, допустим, ласковый или просто громкий, Денис почему-то не сомневался.

Не сомневались в этом и Обгрызамс с Суперпрезидентом.

– У-у, каналья! Разъелись-то как на харчах царских, – на минуту оторвавшись от окуляра, Обгрызамс погрозил кулаком в сторону пристани. – Получишь еще на орехи, заморское отродье!

– А они и впрямь... и впрямь... как бы это выразиться... – у Суперпрезидента от избытка чувств пересохло во рту и он вдруг заговорил тоненьким, совершенно непрезидентским голосом. – В общем, производят впечатление опасных противников!

– Да они и есть опасные, господин Суперпрезидент, – сказал майор Хрумс. – Лазутчики докладывали, что, согласно слухам, однажды эта шестерка растерзала на Былин-острове целую коммуну честных портовых крыс! Хотя я допускаю, что эти слухи специально распускаются хрулями и прочими мироедами для того, чтобы нас деморализовать...

Но Суперпрезидент знаком показал, чтобы Хрумс смолк – он не хотел пропустить самое важное.

Шествуя вдоль пристани, стрельцы и бойцовые коты неуклонно приближались к галеоту "Мояхата-с-Краю", который был первым на их пути судном, "принадлежащим" Гильдии Вольных Мореплавателей.

Именно на этом галеоте план, разработанный Лесей в соавторстве с лучшими умами Гильдии, должен был или сработать, или провалиться.

И если в случае удачи Гильдию ждало временное избавление от кошачьей опасности, то в случае провала...

В общем, о провале Суперпрезидент старался даже не думать. Ведь он, помимо сотен загубленных крысиных жизней, означал для него самое худшее: импичмент! Или, выражаясь русским языком, увесистые тумаки от майоров и полковников, конфискацию виллы и изгнание на мусорку!

К сожалению, эвакуировать к Мигай-Светляку все "население" кораблей, которые стояли в гавани, оказалось невозможным (как выяснилось, на вчерашнем "митинге" в сухом водохранилище присутствовали отнюдь не все и даже не половина членов Гильдии!).

Во-первых, многие из крыс, и особенно крысят, совершенно не умели плавать. Увлечение футболом, которое охватило корабли Гильдии прошлым летом, просто не оставляло малышне времени на то, чтобы этому научиться!

А, во-вторых, такое гигантское скопление крыс, какое в таком случае образовалось бы возле Маяка, непременно привлекло бы к себе внимание бдительных хрулей.

И тогда хрули вместе с бойцовыми котами отправились бы не на пристань, а прямиком к Мигай-Светляку...


Еще даже не приблизившись вплотную к сходням галеота "Мояхата-с-Краю", самый представительный бойцовый кот черной масти из первой тройки встал как вкопанный.

Он сел на задние лапы, закрыл глаза и с силой втянул ноздрями воздух.

Пара других котов – палевый и рыжий, шедшие на поводках рядом с вожаком, – посмотрели на него с интересом, словно бы спрашивая "ну что там, шеф?".

Стрельцы тоже сразу остановились и понимающе посмотрели друг на друга – видимо, такое поведение их подопечных было им не в диковинку.

Замерли и хрули-зрители.

Всем хотелось знать куда пошли их деньги (а ведь избавление торгового флота от крыс осуществлялось из городской казны, которая, в свою очередь, пополнялась за счет налогов!).

Хрули были очень рачительными существами. Им всем хотелось на собственном опыте удостовериться в том, что бойцовые коты столь свирепы и беспощадны, как о них рассказывают.

Наконец черный кот-вожак выдохнул. Задумчиво почесал задней лапой бок. Потом замер на секунду.

И тут же, словно внутри у него распрямилась тугая пружина, подпрыгнул на месте, бешено вертя своим обрубленным хвостом!

Сразу вслед за этим кот приземлился на все четыре лапы и рванул поводок так, что стрелец, ответственный за него и двух его собратьев, едва не полетел носом в землю!

Даже со значительного расстояния, с которого наблюдал за происходящим Денис, было видно, что вожака просто распирает бешенство и решимость рвать и метать!

Не отставали от черного и пятеро других.

Они тоже ощерились, напряглись, выгнули дугами спины и натянули поводки – все рвались к сходням галеота!

Стрельцы прекрасно знали, что делать дальше. У самых сходней они отстегнули поводки от ошейников и предоставили зубастой шестерке полную свободу действий.

С дикими криками твари тут же рванулись по сходням вверх.

А стрельцы, довольно ухмыляясь, стали по обе стороны от сходен и вытащили из ножен сабли – очевидно, приготовились рубить в капусту крысиное племя, если оно вдруг решит спасаться бегством посуху. А может и просто так, для пущей солидности...

Выбежав на палубу, бойцовые коты издали слаженный дикий крик. Теперь все они, а не только вожак, отчетливо чуяли вражеский – то есть крысиный – запах.

Бойцы Гильдии Вольных Мореплавателей, что сидели в трюмах, закрыли ушки ладонями и приготовились к самому худшему...

– Да когда же