КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 393531 томов
Объем библиотеки - 510 Гб.
Всего авторов - 165504
Пользователей - 89470
Загрузка...

Впечатления

plaxa70 про Чиж: Мертв только дважды (Исторический детектив)

Хорошая книга. И сюжет и слог на отлично. Если перейдет в серию, обязательно прочту продолжение. Вообщем рекомендую.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
serge111 про Ливанцов: Капитан Дон-Ат (Киберпанк)

Вполне читаемо, очень в рамках жанра, но вполне не плохо! Не без роялей конечно (чтоб мне так в Дьяблу везло когда то! :-) )Наткнусь на продолжение, буду читать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Смит: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (Ужасы)

Добавлено еще семь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
MaRa_174 про Хаан: Любовница своего бывшего мужа (СИ) (Любовная фантастика)

Добрая сказка! Читать обязательно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
namusor про Воронцов: Прийти в себя. Книга вторая. Мальчик-убийца (Альтернативная история)

Пусть автор историю почитает.Молодая гвардия как раз и была бандеровской организацией.А здали ее фашистам НКВДшники за то что те отказались теракты проводить, поскольку тогда бы пострадали заложники.Проводя паралели с Чечней получается, что когда в Рассеи республики отделится хотят то ето бандиты, а когда в Украине то герои.Читай законы Автар, силовые методы решения проблем имеет право только подразделения армии полиции и СБУ, остальные преступники.

Рейтинг: -6 ( 1 за, 7 против).
Stribog73 про Лавкрафт: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 1 (Ужасы)

Добавлено еще восемь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
ZYRA про Юм: ОСКОЛ. Особая Комендатура Ленинграда (Боевая фантастика)

Понравилось. Живой язык, осязаемый ГГ. Переплетение "чертовщины" и ВОВ, да ещё и во время блокады Ленинграда, в общем, книгу я прочел не отрываясь. Отлично.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
загрузка...

Красный урожай (fb2)

- Красный урожай (пер. Notabenoid) (а.с. Star Wars) 689 Кб, 200с. (скачать fb2) - Джо Шрайбер

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Джо Шрайбер Красный урожай

Действующие лица:

Даил'Лисс; библиотекарь (мужчина, нети)

Дарт Скабрус, Повелитель ситов (человек, мужчина)

Дрэнок, охотник за головами (человек, мужчина)

Хартвиг, сит-ученик (человек, мужчина)

Джура Остроготх, сит-ученик (человек, мужчина)

Киндра, сит-ученик (человек, женщина)

Мэггс, сит-ученик (человек, мужчина)

Хестизо Трейс, несостоявшийся ученик джедая. Отправлена в Сельскохозяйственный Корпус (человек, женщина)

Мнах Ра'ат, сит-ученик (человек, мужчина)

Пергус Фроде, механик (человек, мужчина)

Рэнс Ласск, сит-ученик (человек, мужчина)

Рохо Трейс, рыцарь-джедай (человек, мужчина)

Тулкх, охотник за головами (вифид, мужчина)

Вим Никтер, сит-ученик (человек, мужчина)

Ксэт Ракен, Владыка ситов, Мастер боевых искусств (человек, мужчина)

3645 ДБЯ

Глава 1. Арена

Вим Никтер стоял возле арены, в ожидание первой крови.

Холод утреннего воздуха на Одасэр-Фаустин отдавал озоном; онемевшие язык и губы, заставляли его сердце биться сильнее, пока ветер теребил жесткую ткань его ветроустойчивой накидки. Он вскарабкался по семидесяти семи ступеням на вершину храма вместе с другими учениками. Мышцы болели, выступивший пот все еще не высох на ветру. Тренировочные бои на световых мечах подошли к концу. И, теперь, начинаются настоящие боевые поединки.

На протяжении трех стандартных лет со времени прибытия в Академию, Никтер ожидал их с особым волнением. Высокий, семнадцатилетний парень с густыми черными, как смоль волосами, он смотрел на боевую арену жаждущими, серо-голубыми глазами, которые идеально подходили под окружающий пейзаж.

Никтер посмотрел вниз. С вершины храма Академия ситов выглядела как частично разрушенное колесо, спицы которого начинались от стоящей в центре башни и удалялись от неё по кривой. Её древние гробницы, заваленные проходы, каменные галереи, подземные туннели, храмы и огромная библиотека, ставшая обителью призраков, начали уже давно разваливаться под действием снега и льда, скопившихся за десятилетия, и от постоянных тектонических сдвигов планетарной коры. В результате всего этого начались повсеместные разрушения во многих местах комплекса. Периодически раздавались звуки смещения многотонных блоков великолепных зданий ситской архитектуры, гулом разносившиеся по всей Академии.

Они прибыли сюда, Никтер и несколько сотен других учеников, чтобы изучить все, что необходимо знать о темной стороне Силы.

* * *

Прямо напротив него, Вдадыка ситов Шак'Вэс, Мастер меча, сделал три шага вперед в свободное пространство, обернулся, чтобы рассмотреть учеников из-под капюшона своего плаща. На мгновение ветер успокоился — все стихло, за исключением шарканья сапог по неровной поверхности площадки. Застывшее, словно камень, лицо Мастера меча было совершенно непроницаемо. Тонкая, безгубая щель рта оставалась неподвижной. Никаких замечаний, просто в этом не было необходимости. Настало время первого поединка, и Никтер, равно как и его сверстники уже слышал молву.

В этот день Ласск собирался бросить свой вызов.

Рэнс Ласск был лучшим учеником Академии. Он являлся достойным последователем учения ситов, и обладал таким огромным талантом и потенциалом, что лишь немногие, если таковые и имелись, осмелились бы тягаться с ним, а тем более сойтись в поединке. В эти дни он проводил большую часть своего времени в индивидуальных учебных занятиях с Шак'Вэйтом и другими Владыками Академии. Некоторые поговаривали, что он даже медитировал вместе с Повелителем Скабрусом, там — наверху, в башне…, хотя Никтер лично и сомневался относительно последнего. Он пока еще не встречал ученика, который смог бы подтвердить, что был внутри башни.

Несмотря на это он ждал, затаив дыхание.

Группа сохраняла абсолютное молчание.

Через мгновение Ласск вышел вперед.

У него была гибкая мускулистая фигура, облаченная в боевую тунику, продолговатое лицо и длинные огненно-рыжие волосы, которые он затянул назад так туго, что уголки его бледно-зеленых глаз сузились, придав им слегка раскосый вид. Его отличительной чертой было отстраненное молчание, которое окружало его, словно смертоносное облако. Даже подходить к нему близко — означало ощутить страх; один или два раза, когда Никтер случайно натыкался на Ласска в залах Академии, он, на самом деле, чувствовал, как его пробирал озноб, и становилось трудно дышать. От Ласска веяло опасностью, словно он выдыхал угарный газ.

Никтер почувствовал, как все его тело замерло, кроме бьющегося сердца, когда Ласск медленно развернулся чтобы осмотреть своих однокурсников равнодушным, почти как у рептилии, хищным взглядом. После того как он прошел мимо большинства учеников, то осталось лишь несколько достойных его внимания. Взгляд Лассска скользнул по Джуре Остроготху, по Скопику, по Нейсу, по Ра'ату — являющихся наиболее опытными дуэлянтами в группе. Если он их вызовет, подумал Никтер, примут ли они вызов? Позор от отказа был ничем, по сравнению с потенциальной угрозой проиграть Ласску на арене; в его руках даже учебный меч из дюрастали с миллионами микроскопических, наполненных токсинами шипов, мог нанести смертельные травмы.

Ласск остановился, и Никтер понял, что рыжеволосый ученик смотрит на него.

Слова Ласска повисли в воздухе: — Я выбираю Никтера.

* * *

Сначала Никтер был уверен, что ослышался. Затем реальность накатила на него, и он почувствовал, как внутри все опустилось, как будто сама земля вдруг разверзлась под его ногами. Время, казалось, остановилось. Он был уверен, что Шак'Вэйт и все ученики повернулись, чтобы посмотреть в его сторону, ожидая — сделает он шаг вперед или отступит. С практической точки зрения выбор Ласска не имел никакого смысла — хотя он и мог постоять за себя. Никтер был явно слабее, и не дал бы Ласску возможности отточить свои навыки, или, хотя бы, показать свое мастерство.

Однако вызов повис в воздухе, оставаясь без ответа.

— Ну что, Никтер? — спросил Мастер меча. — Каков твой ответ?

Никтер опустил голову, чувствуя, как знакомое чувство тепла неспеша наполняет его щеки и шею. Он знал, что обязательный ответ был не нужен. Надо было просто склонить голову и отступить назад — этого будет достаточно, а еще через мгновение начнутся перешептывания, и тот небольшой авторитет, которым он сумел заручиться здесь за последние два года начнет испаряться. Конечно, это был бы бесславный выбор, но, по крайней мере, так он мог бы остаться невредимым. Нескольким предыдущим противникам Ласска не повезло — последние три покинули Академию, проиграв ему. Один лишил себя жизни. Как будто проиграв Ласску…, что-то происходило с ними, наносило им какую-то глубокую внутреннюю рану, от которой нельзя было исцелиться.

Ответ был очевиден. Никтер хотел отступить назад и выйти из игры.

И, поэтому, он был потрясен, как любой из присутствующих, когда услышал свой собственный голос: — Я принимаю вызов.

Гул удивления осязаемо пробежал между другими учениками. Даже Шак’Вэйт вздернул от удивления свою кустистую бровь.

Никтер закрыл глаза, не в силах поверить в только что им сказанное. Он вообще не собирался говорить. Слова вылетели сами по себе. Взглянув на Ласска и не видя ни малейшего намека на улыбку в уголках его маленького, ничем не примечательного рта, Никтер понял, что только Ласск не был удивлен его ответом.

И тут, наконец-то, Никтер осознал, что произошло.

Это совсем не относилось к поединку.

Это было что-то другое.

— Ну, тогда, — сказал Ласск, маня свободной рукой, — начнем.

Прежде чем он это осознал, Никтер почувствовал, как что-то выталкивает его на арену. И это делается помимо его воли. Сердце бешено забилось, когда он понял, что это не сон, а действительность. Шагнула вперед одна нога, потом другая. Нет, его разум протестовал — это не я, я не хочу этого, но это уже не имело никакого значения, потому, что всё, что он видел сейчас — была улыбка Ласска, достаточно широкая, чтобы был виден бледно желтый оскал его зубов. Никтер понимал, что происходит что-то ужасное, и Ласск знал, что он это знает. Глаза Ласска пылали садистским наслаждением, а их ярость придавала его лицу, в других случаях довольно невыразительному и не запоминающемуся, жуткий, вселяющий страх, вид.

Они стояли лицом к лицу, достаточно близко, чтобы Никтер почувствовал страшный холод, исходящий от Ласска. Учебный меч просвистел в воздухе, когда он поднял его, встав в боевую стойку.

«Не надо» хотел сказать Никтер, молча, глядя умоляющими глазами, но вместо этого он увидел, как поднялся его собственный меч. Было уже слишком поздно. Независимо от того, хотел он этого или нет…

Меч Ласска устремился вниз стремительно и мощно. Никтер отреагировал мгновенно, с инстинктивной скоростью и ловкостью, доведенной до автоматизма на бесчисленных тренировках. Металл ударил по металлу с лязгом, который сотряс воздух, отражаясь внутри круга и вокруг них, превращаясь в гул высоковольтной цепи. Что-то пробудилось к жизни внутри Никтера, и когда Ласск атаковал его снова, он был уже готов, отражая следующий выпад Ласска резким и решительным защитным блоком, перемещаясь в образовавшееся пространство между ними. По отдаленным звукам Никтер понял, что толпа издала легкий одобрительный гул. Он уже продержался дольше своих самых пессимистических ожиданий.

Ласск начал новую атаку. Никтер стал отбиваться, но мимолетное чувство уверенности уже прошло, исчезло, сменившись потрясением, отсутствием надежды на благополучный исход поединка. Как у него получается так ловко уворачиваться от ударов? Меч Никтера, казалось, жил сам по себе в его руке, делая выпады и отбивая удары, стараясь держать Ласска на расстоянии. Холодная улыбка Ласска говорила сама за себя — я контролирую тебя, слабак, и ты сделаешь, как тебе велено — говорила она, и все это звучало в мозгу Никтера.

Нет.

Никтер сжал зубы, собирая внутри себя остатки воли и решительности. Теперь он понял, что его единственная надежда заключалась в том, чтобы освободить свой разум от воздействия Ласска. Стало ясно, что этот молодой адепт Силы сейчас применял по отношению к нему какую-то мощную технику контроля ума и воли, позаимствованную у одного из Владык ситов Академии, возможно у самого Скабруса. Неужели слухи о его тайной опеке, все же верны? В любом случае, по причинам известным только Ласску, он решил испытать её этим утром на Никтере, и Никтеру нечего было противопоставить в ответ.

Сопя от напряжения, Никтер рванулся вперед с мечом на изготовку, чтобы встретить ухмылку презрения, как будто Ласск только этого и ждал. В серии отточенных движений Ласск последовательно перешел от жесткого и точного стиля Макаши к акробатическому стилю Форма — IV. Он сделал сальто вверх из положения стоя, развернулся в воздухе и приземлился позади Никтера, прежде чем тот успел среагировать. Слишком поздно Никтер услышал свист лезвия справа от него. Получив удар по локтю, и он издал резкий крик боли, его рука онемела, а пальцы разжались, выронив клинок.

Беспомощный и разоруженный, он почувствовал, как холодное лезвие из дюрастали замерло сзади на его шее, врезавшись в кожу чуть ниже основания черепа. Это было ужасное и неописуемое чувство, которое Никтер знал слишком хорошо — еще секунда и все будет кончено.

Наконец-то все завершится.

Теперь голос Ласска четко пульсировал в его голове. Он был тихим и непреодолимым. Он приказывал. «Толкни себя на мой клинок».

Никтер пытался сопротивляться, стараясь отстраниться от меча, напрягая мышцы на шее до предела — но всё было бесполезно. Он не мог противиться приказу. Боль усиливалась, овладевала им, пронзая его, и какая-то мрачная интуитивная часть его души знала, что он в шаге от того, чтобы перерезать свои позвонки, сквозь которые проходит спинной мозг, и тем самым отключить свое тело от мозга, а значит — умереть. Он втянул воздух сквозь зубы и взглянул, как будто издалека, на ряды других учеников за пределами арены, наблюдающих за ним. Их взгляды горели нетерпением, ожидая неизбежного и последнего смертельного удара.

Будьте вы прокляты, думал Никтер. Будь проклят каждый из вас. Я надеюсь, что вы все испытаете такую же пытку, или еще хуже. Я надеюсь, что каждый из вас будет страдать, как и я сейчас. Я надеюсь…

Задыхаясь, Никтер подался вперед, внезапно отстранившись от меча, прикрыв рукой болезненную, но поверхностную рану, которую оставил меч чуть выше изгиба позвоночника. Он едва мог держать свою руку. Сражение — и морально, и физически — вымотало его тело до предела, мышцы дрожали, изнывая от боли, кожа и волосы были мокрыми от пота. Его голова, будто, собиралась взорваться. Он не мог отдышаться. Когда он вставал, его ноги, казалось, в любой момент перестанут слушаться и подкосятся. Взглянув на Ласска, Никтер поймал на себе взгляд его непроницаемых зеленых глаз.

Ты жив, потому что я позволил, говорили эти глаза, и Никтер понял, что, в конце концов, этот акт милосердия приговорил его к еще большему унижению из-за того, что он необоснованно выжил.

Он отвел взгляд, повернулся и побрел сквозь толпу. Никто не заговорил и не издал ни звука, пока он шел по каменным ступенькам, идущим вниз, от верхней части храма к занесенной снегом дорожке внизу.

Глава 2. Трещина

К полудню новость о поражении Никтера разнеслась по всей Академии. Ни один из студентов больше не видел его. Джура Остроготх предположил, что Никтер отправился в медпункт, чтобы обработать раны, или вернулся в общежитие, чтобы больше никому не попадаться на глаза.

— Так или иначе, — говорил Джура Киндре, в то время как оба проходили, пригнувшись под выступающей каменной плитой, ознаменовавшей собой один из пяти входов в библиотеку Академии, — сейчас это не имеет никакого значения, верно? Ему просто не надо было ввязываться в эту потасовку.

Киндра кивнула, но ничего не ответила. Они направлялись в столовую на обед. После небольшого утреннего затишья опять пошёл снег, который был сильнее прежнего — сухие, как песок ледяные окатыши метались по земле, перекатываясь вдоль переходов, и наползая вверх по наружным стенам Академии. Джура, выросший на Чазве в секторе Орус, был привычным к такой погоде и шёл с расстегнутым воротником, совсем не обращая внимания на ветер, пронизывающий одежду. Он видел, как другие ученики, приехавшие сюда с более теплых миров, пытаются показать, что не боятся холода, но их выдавали посиневшие губы и дрожь в зубах.

— А что с Ласском? — спросила Киндра.

Джура бросил на нее косой взгляд:

— А что с ним?

— Кто-то видел, куда он пошел?

— А кому это надо? — он не мог скрыть досаду в голосе. — Ласск приходит и уходит, когда ему вздумается. Бывало, он пропадал на несколько дней, как я слышал…

Он не договорил, глядя вверх, на башню, которая возвышалась в самом центре Академии, словно огромный черный цилиндр, выступающий на фоне серого неба. Сейчас, как и большую часть времени, черный дым застилал ее вершину, заслоняя небо. Сверху летело вниз, словно град, большое количество спекшегося пепла. Запах был очень скверный, так что его глаза заслезились, а из носа потекло. В отличие от холода, Джура не привык к дыму и пеплу.

— Что ты слышал? — встрепенулась Киндра.

Он покачал головой:

— Просто слухи.

— Я их тоже слышала. — Она многозначительно посмотрела на него. — И не только о Ласске.

— О чем это ты?

— Так, пустяки, — сказала она и прошла мимо него в столовую.

* * *

Его обед на сегодня состоял из волокнистой мубасы и консервированных плодов монтра. Джура Острогорх, сидя за столом, настороженно изучал обеденный зал вокруг себя. В Академии он был уже достаточно давно, чтобы понять, что насилие порождает насилие, а новость о том, что случилось с Никтером, может легко подтолкнуть некоторых учеников захотеть продвинуться вверх — в неформальной ученической иерархии, в которой Джура занимал не очень высокое место, и, поэтому, мог стать их мишенью.

Он, как и большинство учеников, сидел у стены, прижавшись к ней спиной. В зале почти не говорили, просто стоял монотонный звон посуды и подносов. Придя сюда, все старались поесть как можно быстрее и вернуться к своим тренировкам, или учебе, медитации, и изучению Силы. Время, тратившееся на общение, считалось потраченным зря — такое поведение демонстрировало слабость, отсутствие дисциплины и бдительности, и практически подстрекало ваших недругов.

— Джура…

Он перестал есть и оглянулся. Возле него стоял Хартвиг вместе со Скопиком. Их подносы были заставлены пустой посудой, и видимо поэтому, они не собирались садиться за его стол.

— Чего нужно?

— Ты слышал о Никтере.

Который в храме? — Джура пожал плечами. — Это старые новости.

Хартвиг??мотнул головой:

— Он исчез.

— И, что тут такого. — Джура пожал плечами, возвращаясь к еде. Он заметил, что другие ученики по соседству напряглись, склонив свои головы в их сторону, стараясь подслушать их разговор, ожидая услышать что-то интересное. — Он, скорее всего, спрятался где-то, жалея себя.

— Нет. Я имел в виду то, что он на самом деле пропал, — сказал Хартвиг. — Санитар Арлжак рассказал Скопику об этом. Еще минуту назад он был в медпункте, залечивая рану на руке, а когда Арл вышел, чтобы проверить другого пациента и затем вернулся, Никтера уже не было.

— Ну, значит, он просто ушел.

Хартвиг нагнулся вперед, понижая голос:

— Он уже четвертый за этот год.

— И, что из того.

— Ты же знаешь, что об этом говорят.

Джура вздохнул, поняв, куда они клонят:

— Вы слишком много болтаете с Ра'атом.

— Может быть и так, — впервые заговорил Скопик, — а может в этот раз Ра'ат знал, о чем говорил.

Джура огляделся по сторонам и посмотрел на говорившего. Скопик был забраком, его родовые татуировки и множество рудиментарных рожек растущих на голове всегда были источником его неимоверной гордости. В разговоре он старался держать голову слегка наклоненной вперед для конкретного эффекта — из-за света за его спиной, тени от рожек напоминали кинжалы. Несколько секунд оба смотрели друг на друга в напряженной тишине.

— Мы все слышали одно и то же, — сказал Джура, сохраняя спокойствие в голосе. — Устранение лишних, эксперименты… На кого вы намекаете?

Скопик наклонился совсем близко: — Повелитель Скабрус.

— А что с ним?

— Если он похищает учеников для собственных целей, — заговорил Скопик, — то кто-то должен выяснить — кто может быть следующим.

Джура издал холодный смешок, но он так и не получился пренебрежительным или высокомерным, как он надеялся: — И как ты планируешь получить такие сведения?

— Не я, — ответил забрак и ткнул в Джуру. — Ты получишь.

— Я?

— Ты отлично подходишь для этого. Всем известно, что у тебя есть инстинкты выживания, как у голодной дианоги. Ты найдешь способ.

Джура отодвинул стул и поднялся одним плавным движением. Резко выбросив вперед руку, он сомкнул пальцы на горле забрака, сжав их так сильно, что почувствовал, как затрещали позвонки. Все произошло так быстро, что, несмотря на разницу в силе и весе, Скопик был застигнут врасплох — но только на мгновение. Когда он заговорил снова, его голос звучал спокойно, почти небрежно и достаточно тихо, так, что только Джура мог его слышать.

— Остроготх, на моей родной планете есть поговорка: только дурак поворачивается спиной к неоплаченному долгу. Подумай об этом. — Скопик слегка кивнул на руку Джуры. — Поэтому сейчас, поскольку ты действительно еще ценен для меня, я позволю тебе убрать руку с моего горла добровольно и сохранить лицо в глазах присутствующих. Но в следующий раз, когда я увижу тебя, ты расскажешь мне, что ты узнал об исчезновении.

— Забрак слегка улыбнулся: — Иначе вся Академия скоро будет лицезреть тебя, и как мне кажется, ты этого очень не хочешь, в довольно неприглядной ситуации. Мы друг друга поняли?

Джура крепко сжал зубы, он был слишком зол, чтобы ответить вслух. Вместо этого он слегка кивнул.

— Хорошо, — сказал Скопик. Потом он повернулся и пошел прочь. Когда они с Хартвигом вышли из зала, Джура Остроготх отнес свою недоеденную еду в бак для отходов и швырнул ее туда вместе с подносом.

У него пропал аппетит.

* * *

Он вышел из столовой обратно в холод. Джура двигался сквозь снегопад, сжав кулаки и его била дрожь. Отойдя на несколько метров, и, убедившись, что его никто не видит, он свернул в узкую нишу и уставился на каменную стену. Ярость пылала в его груди.

«Иначе вся Академия скоро будет лицезреть тебя, и как мне кажется, ты этого очень не хочешь, — голос Скопика стоял у него в голове. — Поняли ли мы друг друга?»

Мысли Джуры вернулись обратно на четыре стандартных года, в то время, когда он прибыл в Академию — испуганный и невежественный ребенок с другой стороны галактики. Он провел первые несколько дней скрытно, всех избегая, надеясь осмотреться, прежде чем кто-нибудь успел бы прицепиться к нему, но порядок вещей здесь был иным. На третье утро он был в общежитии, заправляя кровать, когда чья-то рука с размаху сильно ударила его между лопаток, повалив на пол, где он лежал, хватая ртом воздух.

Когда Джура перевернулся и посмотрел вверх, то увидел ученика гигантского роста по имени Маннок Т'санк, который навис над ним. T'санк был сильнее и старше Джуры, и усмешка на его лице выражала почти маниакальное злорадство.

— Ты хорошо выглядишь, лежа на полу, новичок, — Т'санк уставился на него. — Знаешь, за каким занятием ты еще будешь хорошо смотреться? Когда будешь лизать мои сапоги. — Ткнув грязным кожаным сапогом, который он одевал при работе с навозом, когда чистил загоны за нарушения дисциплины, прямо в нос Джуры, отчего Джура почувствовал запах помета таунтаунов. — Давай, новичок. Отполируй их языком, как следует.

Уже тогда Джура знал, что это проверка; то, как он ответит — навсегда определило бы к нему отношение в Академии. Решительно, с видом человека планировавшего свои собственные похороны, он встал и посоветовал Т'санку самому сделать это.

Результат был еще хуже, чем он ожидал. T'санк ударил его по лицу с такой силой, что Джура потерял сознание, а когда очнулся, вся его голова звенела от боли. Он не мог двигаться. В его рту была грязная тряпка, которую запихали так глубоко, что он едва не задохнулся. Взглянув вниз, он увидел, что был раздет и привязан к койке за ноги и запястья рук, а T'санк стоял над ним, улыбаясь улыбкой безумца. Когда Джура попытался вдохнуть, его вырвало, и им овладела паника; он потерял контроль и сорвался в истерический плач, в то время как T'санк надрывался от смеха.

Внезапно, смех прекратился. Его последним воспоминанием о Т'санке был неожиданный тонкий визг, который ученик-садист издал, прямо перед тем, как его вышвырнули за дверь. Когда Джура поднял голову, сквозь залитые слезами глаза, он увидел Скопика. Забрак подошел не сразу, чтобы развязать его. Сначала он направил на него, что-то напоминающее голокамеру, и стал его снимать.

— Улыбочку, — произнес Скопик из-за камеры, прохаживаясь вдоль кровати, продолжая записывать Джуру, пытавшего вернуть себе контроль над телом. — Не дергайся, дай мне получить хороший ракурс.

Когда он остался доволен снятыми кадрами, то отложил камеру, выдернул тряпку изо рта Джуры и развязал его.

— Вставай, — приказал он. — Пошли. Он посмотрел на полуоткрытую дверь, где лежал приходящий в сознание T'санк. — Я хорошо ударил его по голове, но это не будет действовать вечно.

Джура с трудом поднялся на ноги, вытер кровь и сопли из носа, и поспешно начал одеваться.

— Спасибо, — пробормотал он.

Скопик отмахнулся от благодарности рукой, как если бы она была ему противна, затем вынул из камеры голокартридж, сунул в карман, похлопав по нему рукой.

— Для сохранности, — сказал он, и Джура получил очередной урок: ничего из того, что произошло, не было жестом доброты или жалости. Теперь Джура был в его власти, пока находился здесь. Забрак не собирался позволить ему забыть об этом.

— Эй, новичок? — проговорил Скопик на пути к двери. — Добро пожаловать в Академию.

* * *

Пылающее пламя гнева вернуло его обратно в настоящее, образ картриджа в кармане забрака рассеялся. Находясь здесь, в тени между строениями, он больше не мог контролировать себя. Он поднял обе руки и направил вспышку энергии темной стороны в расположенную перед ним стену. Молния силы вырвалась из его ладоней и врезалась в каменную плиту, оставив в ней трещину посередине.

Он закрыл глаза и выдохнул, мгновенно успокоившись. Он знал, что должен сохранять гнев, чтобы с его помощью одерживать победы в поединках, но только не сейчас.

Снова открыв глаза, он посмотрел на потрескавшуюся стену. Она была массивной, но поскольку была повреждена, ее ценность коренным образом ухудшилась.

Я и есть эта стена.

Развернувшись, он шагнул к выходу из сумрака; его ум уже пытался решить — как он собирается добыть информацию для Скопика.

Глава 3. Неизменные вестники боли

Никтер проснулся в клетке.

Он не помнил, как он здесь очутился, или сколь долго был внутри. Последнее, что он помнил — это то, как он сидел в медпункте и ждал, пока Арлжак вернётся и осмотрит его рану на затылке. И, когда он очнулся, то был сбит с толку, ему показалось, что он всё еще находился там. Было холодно, и он закричал: — Эй, Арл, у тебя, что крыша поехала.

Но это был не медпункт.

Он попытался сесть и стукнулся достаточно сильно головой о металлические прутья над ним, отчего сердито застонал, но не от боли, а от непонимания — что здесь происходит? Клетка была тесной, заставляя его оставаться все время сгорбившимся, стоя на четвереньках, или, сидя, ссутулившись — низко опустив голову. Верхняя часть его мундира была полностью разорвана, оставляя его голым до пояса. Его спина от основания черепа вплоть до нижней части позвоночника сильно ныла, постоянной и пульсирующей болью, напоминавшей острую зубную.

Как будто в насмешку, помещение за пределами клетки было очень большим и темным. Изнутри, Никтер мог разглядеть его почти всё. Оно было круглым, где-то, пятьдесят метров в поперечнике, освещенное мигающим светом множества мониторов, свечей и факелов. Разнообразным лабораторным оборудованием было заставлено все окружающее пространство. Трубы и провода соединяли стоявшие ряды стендов и столов, на которых были расставлены различные по величине колбы и емкости, горелки, фляги, стаканы. Вдоль стен были окна, но он ничего в них не видел, поскольку за ними было темно. У Никтера возникло смутное ощущение, что это помещение находится очень высоко.

Внезапная догадка озарила его.

Он был на вершине башни.

— Ты проснулся, — раздался голос

* * *

Никтер чуть не подпрыгнул и не закричал, услышав звук голоса.

Он стоял рядом с клеткой и глядел на него, Это был одетый во все черное, высокий и широкоплечий человек, едва различимый в сумраке. Никтер уже догадался, кто это был, еще до того, как пламя мерцающих факелов осветило его лицо — вытянутое и настолько худое, что даже глаза казались огромными, а широко известный всем изгиб верхней губы делал его лицо вечно улыбающимся своим тайным мыслям. Только что появившаяся страшная догадка пронеслась в его голове, отчего волосы у него на спине встали дыбом. Глаза, смотревшие на него не предвещали ничего хорошего — насколько холодными они были, настолько они казались наполнены манией величия и безразличия к чужой боли.

— Повелитель Скабрус, — сказал он, или попытался сказать. Его рот пересох, а легкие не могли набрать достаточно воздуха.

— Что я здесь делаю?

Но тот ничего не ответил. Его глаза все еще смотрели сверху вниз…, глядя мимо него, будто с ним в клетке был ещё кто-то.

Он мог чувствовать свой запах — вспотевшая кожа тела выделяла пахнущий испугом пот. Боль в спине превратилась из пульсирующей в резкую и колющую, которая возникла между ребер и переместилась к шее. В какое-то мгновение показалось, что он теряет сознание. Независимо от того, где были нанесены раны, все тело ныло, и нервные рецепторы, эти неизменные вестники боли, носились взад и вперед по всему телу, усердно доставляя плохие новости.

Пощупав свою спину, Никтер почувствовал что-то холодное, гладкое и жесткое, торчащие из его тела, чуть выше основания позвоночника. Он огляделся и увидел, что Скабрус смотрит на что-то, похожее на трубку, вмонтированную прямо в его позвоночник. Липкая окружность вскрытого тела краснела вокруг раны. Он почувствовал, что она влажная и горячая, когда дотронулся до нее. Проведя рукой дальше вверх, он нащупал другую трубку, расположенную выше первой и тянущуюся вплоть до шеи. Таких трубок оказалось, по крайней мере, еще шесть. Они были такими же длинными, как и предыдущие. Он понял, почему в его позвоночнике стоит постоянно пульсирующая и ноющая боль.

— Что…, что это такое? — спросил он, чувствуя, как по-другому зазвучал его голос — пронзительно и раздраженно. — Что вы сделали со мной?

Скабрус продолжал молчать. Он даже больше не смотрел на Никтера. Он находился за клеткой, куда выходили трубки, подсоединенные к водяному насосу с широкой колбой, установленной над ним.

Кряхтя, Никтер развернулся в клетке и уставился на него. Колба была полна темной, красновато-желтой жидкостью. Рядом с насосом стояла маленькая черная пирамидка, покрытая вырезанными строками текста. Юноша понял, дрожа от страха и боли, что это был Голокрон ситов. Он изучал это в Академии, но никогда раньше не видел.

И тут он заметил еще кое-что — десятки их находились в стеклянных сосудах, стоящих в ряд на длинной и широкой полке, рядом с насосом.

Цветы.

Все черные.

Все одинаковые.

Все увядшие.

Никтер скрючился в клетке. Это была какая-то бессмыслица и абсурдность, которая только усиливала чувство страха. Он истекал потом, который сочился из него большими каплями. Желание просить, унижаться, торговаться за свою жизнь, чтобы, по крайней мере, положить конец боли, было почти непреодолимым. Единственное, что остановило его — были известные ему слухи о Скабрусе — Повелитель ситов никого не слушает и не жалеет. Скабрус стоял позади клетки, попеременно смотря то на Голокрон, то на цветы. Наконец он выбрал цветок, открыл стеклянную колбу над насосом и бросил его туда.

— Что это? — спросил Никтер. — Что вы делаете?

Скабрус Скабрус взглянул на него, как будто впервые услышал. Когда он, наконец, ответил, его голос был низким и вибрирующим, и еще более глубоким, чем помнил Никтер. Казалось, он раздается ужасно близко, будто Повелитель ситов шепчет ему на ухо.

— Тебя сегодня унизили в Храме, Вим Никтер, унизили — дальше некуда. Ты показал себя слабым и никчемным бойцом.

— Это был Ласск! — завопил Никтер. — Он использовал Силу на мне, он…

Уставившись на колбу, Никтер увидел черный цветок закрутившейся в красновато-желтой жидкости; его лепестки измельчались и растворялись в ней. Насос при работе издавал слабый звенящий шум, оттого, что в полудюжину отходящих от него трубок начала поступать полученная смесь. Сначала он ничего не чувствовал, кроме слабой вибрации трубок, входящих в спину.

Вскоре боль, которую он терпел до сих пор, стала намного сильнее. Она вонзилась в его тело, затронув каждый миллиметр нервных окончаний, доводя его до белого каления.

Никтер выгнулся вперед и закричал. Боль овладела им, а он сдался ей окончательно. Она была огромной всеобъемлющей, словно нейтронная звезда, которая затягивала его. Перед собой он заметил Скабруса, наблюдавшего за ним сквозь решетку клетки.

Последнее, что Никтер увидел, прежде чем провалиться во тьму боли, это как Скабрус отвернувшись от него, взмахнул рукой над насосом, сбросив оставшиеся сосуды с цветами на пол.

Глава 4. Дрэнок

Пергус Фроде ответственно относился к своим обязанностям техника на небольшой посадочной площадке при Академии. Поэтому он имел возможность первым оценивать вновь прибывших, часто довольно жалких и невзрачных, и быть в курсе многих новостей еще до того, как их узнавали Владыки ситов. Неплохо для бывшего пилота в чьи обязанности входило — поверни-смажь-подай — и, чьей последней работой была переборка двигателей на «Верфях Куата».

Сегодня вечером, например, когда коррелианский звездолет начал приземляться на заснеженную площадку, освещенную посадочными огнями, Фроде уже точно знал, кто это был. Он знал бы это, даже если бы НК — дроид Дарта Скабруса не стоял рядом с ним, тихо жужжа сервоприводами. Фроде дроиды не мешали — он вообще привык к ним, даже больше чем к органическим формам жизни, особенно здесь на планете Oдасэр-Фаустин.

— Внимание. Сэр, я должен предупредить Повелителя Скабруса, что гости прибыли — сказал НК.

— Конечно, — ответил Фроде, наблюдая за тем, как звездолет выпустил шасси, и почувствовал, как посадочная платформа самортизировала под его весом. Через мгновение основной люк распахнулся, и посадочный трап с бесцеремонным скрежетом опустился вниз.

Выйдя вперед, чтобы встретить корабль, Фроде увидел, как двое охотников за головами с важным видом спускаются вниз. Первый — высокий, коренастый и лысый человек, с вечной ухмылкой и в зелено-синих очках, остановился у трапа и презрительно осмотрелся вокруг, как если бы он вовсе не был уверен, что хочет здесь находиться. Он нес металлический чемоданчик под мышкой, пристегнутый к его запястью тонкой цепочкой.

— Что скажешь, Скарл? — спросил лысый. — Достаточно холодно для тебя?

Нелваанец, облаченный в летный костюм, стоявший рядом с ним, сморщил морду и издал короткий рык, обнажив ряд острых загнутых внутрь верхних зубов. Затем он и человек, одновременно повернулись и уставились на Фроде, который уже отходил от корабля.

— Где Скабрус, — требовательно спросил человек, державший чемоданчик. — Мы привезли ему посылку. Он должен встретиться с нами здесь.

— Я отведу вас к Повелителю Скабрусу, сэр, — произнес HK, указывая назад, в сторону Академии. — Он мой хозяин, и я был отправлен сюда, чтобы проводить вас в башню. Вас и вашего… пилота? — дроид неуверенно взглянул на нелваанца…

— Скарл мой партнер, — ответил мужчина. — Меня зовут Дрэнок. Все, что представляет хоть какую то ценность в этой галактике, ты можешь получить, обратившись к нам. Он не сделал никакого движения, чтобы последовать за дроидом. — Кстати, надеюсь, что у вашего хозяина при себе остаток кредитов, которые он мне должен за эту маленькую прелесть. Ее было не так просто добыть.

Дроид ответил незамедлительно.

— Отвечаю. Вопрос оплаты урегулирован, сэр. Будьте уверены, скоро вы получите причитающийся вам остаток.

Дрэнок кивнул, скривив губы. Угрюмое выражение лица не покидало его, пока он осматривал заснеженную местность вокруг посадочной площадки.

— Что за дыра.

Взглянув на Фроде, он ткнул пальцем назад, по направлению к кораблю. — Держи двигатели разогретыми, командир. Мы не останемся на этой скале ни секундой дольше, чем это надо. И дозаправь его, раз уж ты здесь. Сможешь это сделать?

— Конечно, — ответил Фроде. — Никаких проблем.

Он уже решил, что ему не нравится этот тип и его спутник, но он был достаточно осторожен, чтобы не выдать себя голосом.

— Все будет готово к вашему возвращению.

Не обращая на него внимания, охотник за головами повернулся и пошел за дроидом. Нелваанец пристроился справа от него, хрустя лапами по снегу.

* * *

К тому времени, когда они достигли башни, Дрэнок уже решил, что он собирается сделать после получения денег.

Вплоть до того момента, пока они не приземлились, он не был полностью уверен в своих намерениях. Тут не было ничего личного: он и Скарл всегда работали вместе, и достаточно неплохо. Нелваанец был превосходным охотником, и очень хорош в бою. Кроме того, он был предан, свойство, которым Дрэнок явно не обладал. Но, в последнее время, их дела шли довольно скверно — заказы не приносили столько денег, на которые он рассчитывал, и ему надоело делить добычу пополам.

Он пришел к решению — как только Скабрус заплатит все, что он задолжал им…

— Внимание. Это здесь, сэр, — сказал дроид, указывая вверх на башню. — Нам сюда.

Дрэнок остановился как вкопанный и посмотрел вверх. Он видел много странных строений в свое время, но башня Повелителя ситов поразила его. Она имела внушительный вид и была намного выше, чем казалась с высоты полета. Была еще одна черта — неопределенное ощущение неправильности, как если бы она была построена под каким-то неестественным углом так, что, казалось, изгибается сверху вниз как огромный черный коготь. Однажды Дрэнок был свидетелем разговора, в каком-то космопорте, о способностях ситов. Там говорилось о том, что они научились влиять на пространственную геометрию, создавая здания, которые сами по себе не были связаны с физической реальностью. Тот тип утверждал, что можно потеряться внутри ситского лабиринта, и никогда из него не выбраться. Дрэнок выбросил это из головы, как пьяную выдумку, но теперь, глядя на башню, он уже не был так уверен в этом. Ему не нравилось стоять перед ней, и еще меньше нравилась идея войти внутрь.

Но там были кредиты.

И это решило дело.

— Хорошо, — он повернулся к Скарлу. — Ты лучше подожди здесь, на случай если что-то пойдет не так.

Нелваанец посмотрел на него и неуверенно прорычал в ответ. Обычно мы так не делаем, означало это рычание. Но это дело было не обычным.

— Эй, — проговорил Дрэнок, со всей приятельской сердечностью, которую он мог изобразить, — ты мне веришь, друг? Будет безопаснее для нас обоих, если ты снаружи присмотришь за дверью. Я закончу со Скабрусом и вернусь с деньгами.

И прежде чем Скарл смог возразить, он последовал внутрь за дроидом.

Даже скрывшись от ветра, Дрэнок почувствовал резкое понижение температуры. Здесь было достаточно темно, так что сначала ему пришлось ориентироваться, в основном, на бледно-голубой свет от спинного процессора дроида. Через несколько секунд его глаза стали привыкать, и он смог различить огромное круглое помещение, потолок которого поддерживали колонны и массивные каменные арки, образовывавшие нижний уровень башни. В воздухе стоял запах сырости и грязи, и еще в нем присутствовал неприятный затхлый запах немытого человеческого тела, который напомнил ему бани на некоторых планетах Внутреннего кольца, которые он посетил.

— Внимание. Следуйте за мной, — раздался голос НК. Он указал на открытые створки турболифта. Дрэнок вошел в него, и когда они за ним закрылись, он понял, что дроида с ним не было.

Он был один.

Турболифт помчался вверх достаточно быстро, чтобы это почувствовать. Ощущение покалывающего беспокойства пробежало по спине Дрэнока. Лифт, по-прежнему, поднимался. Он что, должен подняться на самый верх?

Наконец он остановился и створки открылись.

— Повелитель Скабрус? — позвал Дранок достаточно громко, чтобы быть услышанным. — Ваш дроид послал меня наверх. — Он понял, что держит металлический чемоданчик перед собой как щит.

— Я принес ваш заказ.

В ответ была тишина. Он находился в большом круглом зале, который выглядел как лаборатория, предназначенная для изучения чего-то странного и таинственного. Дрэнок слышал, что некоторые из Повелителей ситов, как бы это не казалось странным, пытаются совместить современные технологии с древними традициями своего народа, стараясь при этом сохранить последнее, если это возможно. Увиденное подтверждало это.

Высокие арочные окна тянулись вдоль стен, к которым крепились канделябры для свечей и держатели для факелов, а над ними располагались едва горевшие световые панели. Где-то потихоньку работала, издавая вибрирующий шум, вентиляция, и сам воздух, казалось, пульсирует у Дрэнока в носу и горле. Он прошел мимо полок и столов, заставленных всевозможным оборудованием. Ему не особо нравилось, что горящие факелы заставляли его тень прыгать и дергаться на голом каменный полу за его спиной. Это создавало ощущение, что кто-то следует за ним по пятам. В воздухе висел запах, едкий и знакомый, но не поддающийся описанию, возможно, какие то химикаты? Нет, он был слаще, почти приторным, как от чего-то вареного.

Он подошел к окну и посмотрел вниз, сквозь падающий снег, на территорию Академии. Отсюда она была похожа на руины, заброшенные и забытые. Случайные слабые проблески света горели в окнах одного из зданий, напоминающего общежитие. Он пришел к выводу — все увиденное им, подтверждает то, что все здесь приходит в упадок и отдано на откуп призракам.

Ты начинаешь нервничать, ругал он себя. Прекрати.

Он повернулся и пошел обратно к стойкам с приборами, стоявшими в полымраке. Что-то хрустнуло под сапогом, и он остановился, чтобы взглянуть.

Цветы.

Присев, охотник за головами отставил металлический чемоданчик в сторону — он все еще был пристегнут к его запястью — и полез в карман за светящимся стержнем. Он надломил его и посветил перед собой. Были видны осколки разбитого стекла от сосудов, в которых, как предположил Дрэнок, содержались различные виды цветов, прежде, чем их разбили, или бесцеремонно сбросили на пол.

Он открыл чемоданчик и посмотрел на свой собственный цветок, якобы орхидею Мураками, сравнивая её со всеми остальными, разбросанными на полу. Дилер на черном рынке специй, который продал ее, гарантировал, что она подлинная, редчайшая в галактике. И её похитили из секретной биолаборатории Республики на Эндоре. Дилер даже представил документальное доказательство — результаты химической и газовой спектроскопии, которые Дрэнок изучил с умным видом, притворившись, что понимает в этом.

Но теперь, рассмотрев другие цветы на полу, Дрэнок отверг их всё, правда, было, по крайней мере два цветка, которые выглядели похожими на его.

Дыхание перехватило.

Его обманули, и теперь…

— Дрэнок.

Охотник за головами замер при звуке своего имени, отчего его легкие моментально стали холодными, а изо рта пошел пар. Впереди, между ним и выходом, стояла высокая фигура в темном плаще, смотревшая на него с другой стороны длинного каменного стола. Дрэнок понял, что смотрит в худощавое лицо человека с изысканными чертами, с орлиным носом, скошенным лбом и выдающимися скулами, имевшее выражение почти полного карикатурного высокомерия. Густые седые волосы странного серебристо-синего цвета были зачесаны назад. Фигура вытянула руку с длинными пальцами, указывая вперед, и в тот же миг Дрэнок увидел, как вспыхнули в сумраке его глаза, выражая с трудом сдерживаемое нетерпение.

— Повелитель Скабрус.

— Ты принес орхидею? Где она?

Надо блефовать… Охотник за головами понял, что это единственный путь для него, чтобы выбраться отсюда. Он блефовал и раньше в сложных ситуациях. И эта ничем не отличается от других.

— Вот она, — проговорил он, отрывисто выставив вперед руки с уже открытым чемоданчиком, показывая его содержимое.

— Орхидея Мураками, как вы просили.

Видя, что Дарт Скабрус даже не шелохнулся, чтобы взять его, он, казалось, не двигался вообще — Дрэнок отомкнул цепь с запястья, поставил чемоданчик перед Повелителем ситов, и отступил назад. Однако, Скабрус продолжал оставаться на месте, не пытаясь приблизиться, чтобы рассмотреть цветок. Его взгляд оставался устремленным на Дрэнока.

— Ты пришел один?

— Мой компаньон ждет снаружи, — ответил Дранок. — На всякий случай.

— Твой компаньон.

— Верно.

— И с тобой больше никого нет?

Дранок слегка нахмурился:

— А кто еще должен быть?

Скабрус, очевидно, посчитал вопрос не стоящим ответа. Охотник за головами встревожился по настоящему, почувствовав ноющую боль в желудке — его волнения только усилили страх внутри него.

— Хватит вопросов, — резко ответил он, надеясь, что раздраженный тон может помочь скрыть страх. — Я доставил орхидею, как мы и договаривались. Где мои деньги?

Скабрус опять промолчал, пауза затянулась, и в наступившей тишине Дрэнок осознал, что чувствует еще какой-то запах, становящийся более различимым, перебивая запах мертвых цветов — запах жареного мяса медленно начал наполнять воздух. Несмотря на напряженную обстановку, он почувствовал как во рту, инстинктивно, появились слюни. Прошло много времени, с тех пор, как он ел в последний раз. Его желудок заурчал.

— Ты обманул меня, — сказал Скабрус.

— Что?

— Это не орхидея Мураками.

— Откуда вы можете знать? Вы даже не взглянули на нее?

Скабрус медленно поднял голову. Все его тело, казалось, напряглось, чтобы таким образом выглядеть более высоким, но Дрэнок почувствовал, как он стал пятиться назад, словно непослушный ребенок, уличенный в обмане, раскинув руки в мольбе: — Сейчас, подождите немного…

— Сядь.

Дрэнок почувствовал, что его колени невольно подкосились, и он упал на твердую каменную скамью, которая неизвестно откуда взялась.

— Несмотря на твой провал, тебе заплатят, — Скабрус указал ему за спину, на арочный проем, который Дрэнок раньше не заметил. Оттуда вышел HK, толкая тележку с огромной серебряной чашей. Дроид подкатил тележку к столу, взял с подноса и поставил перед Дрэноком на стол чашу, тарелку, столовые принадлежности, бокал и кувшин.

— Ешь.

Дрэнок покачал головой. Что бы не было под крышкой серебряной чаши, он не хотел и кусочка этого. Теперь он, оценив прошлое, понял, что совершил страшную ошибку, согласившись на эту работу. Ошибкой было довериться сомнительному скупщику краденого, продавшему ему орхидею. Ошибкой было прибыть сюда в одиночку. Все это было звеньями одной опрометчивой цепи событий, приведших его к этому заключительному моменту расплаты. Тем не менее, он не смог остановить свою руку, которая потянулась к чаше. Взяв крышку, он снял ее.

Он со страхом смотрел на то, что было внутри. Внезапный ужас заполнил его горло, подобно забитому сифону. Через секунду он понял, что волосатый предмет перед ним — это отрезанная тушеная голова его партнера Скарла. Рот нелваанца был открыт достаточно широко, чтобы разместить там спелые красные плоды якуры, которые затолкали между челюстями. Мертвые вареные глаза уставились на него с немым укором.

— Что-то не так? — послышался протяжный голос Скабруса, как будто издалека.

— Ты определенно собирался предать его, не так ли? Я просто избавил тебя от лишних хлопот. — И затем, наклонившись вперед: — Предатели и тупицы. Интересно, как вы оба умудрились выжить так долго.

Дрэнок попытался встать и понял, что он не в состоянии это сделать. Неожиданно обнаружилось, что его тело внезапно потяжелело, став весить целую тонну.

— Отпустите меня.

— Каждый предатель мечтает съесть своих друзей, — Скабрус поднес нож и вилку к лицу охотника за головами. — Это твоя последняя трапеза, Дрэнок, и ты должен съесть все до кусочка. Это цена, которую я назначаю. Если ты сделаешь это, я разрешу тебе уйти отсюда живым.

Дрэнок отшатнулся, стараясь освободиться. Но только единственная часть его тела могла действовать — правая рука, та, которой Скабрус позволил двигать в направлении чаши. Стиснув зубы, Дрэнок выхватил нож из руки Повелителя ситов и вонзил его вперед, так сильно, как только мог.

Нож даже не успел приблизиться к намеченной цели, когда Скабрус махнул рукой в его сторону, почти небрежно-равнодушным жестом, и Дрэнок почувствовал, как его горло перехватило, и дыхательный канал превратился в булавочное отверстие. Большое и неимоверное усилие, казалось, сжало его легкие. Панические слезы залили глаза, и сердце бешено заколотилось в груди; сумрак уже застилал взор. Казалось, что все это происходит не здесь и не с ним.

Как только Скабрус отпустил его, позволяя упасть на пол со скамьи, последнее, что услышал Дрэнок — были звуки шагов какого-то шаркающего существа, сопящего и издающего звуки, странно похожие на смех.

Глава 5. Конвейер боли

— Учитель, я готов начать всё сначала.

Семнадцатилетний Мнах Ра'ат стоял в центре боевых упражнений, который студенты называли «Конвейер боли», и вытирал кровь со своих разбитых и опухших губ. Он уже не чувствовал боли, только жгучее желание начать вновь и отомстить за то, что сделали с ним. Тот факт, что раны были причинены механической системой, которая являлась частью его обучения, вообще не имело значения для Ра'ат. Он был зол, и его ярость делала его сильнее.

Находящийся наверху Владыка, Мастер меча Ксат Ракен, откинулся внутрь кабины управления, оперевшись одной рукой на длинную панель управления. Хотя он был человеком, Ракен выглядел как аквалианец: лысый, тучный, широкоплечий, с большим смуглым лицом, вечно хмурым, как комок засаленной замши. Час был поздний, он и Ра'ат были единственными на тренажере. Ракен, как и Мастер меча Шак'Вэйт, преподавал в Академии на протяжении десятилетий. Он видел, как ученики, подобные Ра'ату, приходят и уходят. Он относился к тому типу послушников, которым, казалось, не требуется сон и отдых, которые постоянно настаивали на продолжении их подготовки до поздней ночи, а иногда и до утра, что и происходило, в конце концов. После минутного размышления он постучал пальцем по внутренней связи.

— На сегодня достаточно, — сказал Ракен.

— Нет, — Ра'ат сердито посмотрел на него, снизу, пылающими огнем сердитых глаз. — Я хочу попробовать еще раз.

Ракен встал из-за контрольной панели и шагнул к краю кабины, чтобы ученик мог видеть его через транспаристиловое окно:

— Ты осмеливаешься мне перечить?

— Нет, Учитель, — тон Ра'ата слегка смягчился, демонстрируя символическое почтение к авторитету Владыки. — Я хочу тренироваться в том же режиме, как и Рэнс Ласск.

Ракен одобрительно кивнул сам себе. Он ожидал такого ответа. С момента зачисления, Ласск был примером для честолюбивых учеников, каждый из которых хотел драться, тренироваться и обучаться так же интенсивно, как и он. Все они, казалось, не понимали, что Ласск может быть только один, а тот, кто бросал ему вызов, разделит судьбу Никтера.

Однако, Владыке Ракену пришлось признать, что он находит амбиции Ра'ата интригующими. Ра'ат был самым младшим в своем классе. У него были жидкие волосы и тонкие черты лица, а два года обучения почти не увеличили количества мышц на его худощавом теле. Но у него внутри был стержень, делавший его безумно смелым, а его полусумасшедшая ярость и воля к победе, побуждали его делать все, чтобы стать лучшим. Он, также, мыслил нестандартно. В конце концов, именно Ра'ат пустил слух, что Дарт Скабрус похищает учеников и забирает их в башню, в надежде найти одного, достаточно сильного, кто станет его преемником. Он доказывал это так успешно, что некоторые ученики, и даже несколько Владык, считали, что он прав.

Теперь Ракен убедился, что, наконец, понял — чего добивается Ра'ат.

Он нажал на кнопку связи:

— Хорошо, попробуй еще раз.

Не столько в знак благодарности, Ра'ат кивнул и снова принял боевую стойку: плечи расправлены и расслаблены, тело напряжено. Складывалось впечатление, будто он знал, что Учитель согласится.

Ну ладно, подумал Ракен, давай посмотрим, насколько ты хорош на самом деле.

Он набрал последовательность команд и увидел, как симулятор ожил под ним. Автоматическая система выпустила несколько подвешенных брусов, длиной в два метра каждый. Они раскачивались из стороны в сторону, словно маятники, что заставляло Ра'ата уворачиваться, чтобы не быть сбитым с ног. Ра'ат легко проскочил между двумя, прежде чем они смогли бы расплющить его, затем благополучно уклонился от третьего. Гибкие стержни длиною в пять метров, неожиданно стали выскакивать из стены под потолком в произвольном порядке. Ракен одобрительно кивнул. Именно в последний раз Ра'ат не смог увернуться от них. Сейчас же он оказался быстрее.

Достаточно ли ты быстр? Вот в чем вопрос, не так ли? А как насчет сразиться вслепую?

Взяв инфрокрасные очки со стола, Ракен надел их, потом протянул руку и выключил свет. Непроглядная темнота поглотила зал. Ракен активировал очки. Возникла картинка из множества светящихся зеленых фрагментов, прежде чем настроилась резкость; Ракен поддался вперед с неподдельным интересом.

Внизу, ничего не видевший Ра'ат остановился как вкопанный, осознавая, что произошло, и в этот момент скрытые створки на стене за его спиной распахнулась, и воздух пронзил звук вылетевших тяжелых резиновых плетей. Ра'ат дернулся вперед, но было уже поздно — плети хлестнули его по коленям. Ракен видел, как лицо ученика напряглось, а рот исказился от боли.

Ну, всё, подумал он, и потянулся к выключателю.

Но он ошибся.

Ра'ат мгновенно вскочил на ноги, отпрыгнув от следующих плетей. Ракен сразу понял, что ученику уже не мешает темнота, теперь он полностью полагался на Силу. Когда очередной брус приблизился, Ра'ат потянулся, обхватив его, и фактически повис на нем — такого трюка Владыка ситов еще не видел, даже у Ласска — пролетев до самого потолка. На вершине амплитуды полета, он отпустил брус, продолжая стремительно лететь и перевернувшись через себя, схватился за стержень, выступающий из стены.

Эти движения были выполнены с беспрецедентной грацией и абсолютной точностью. Ра'ат прокрутился вокруг стержня один, два, три раза, набирая скорость, и, отпустив руки, и полетел прямо в окно кабины управления.

Владыка Ракен отпрянул назад. Ра'ат врезался в транспаристил двумя руками, пытаясь удержаться хотя бы пару секунд, но, тем не менее, этого времени хватило, чтобы Ракен смог разглядеть лицо ученика, смотревшего на него.

Затем он рухнул вниз.

Ракен сдернул очки и включил освещение. Свет наполнил все помещение, заполняя каждый его уголок.

Он увидел Ра'ата, стоящего внизу, с раскрасневшимся и блестящим от пота лицом. Его плечи вздымались, когда он пытался перевести дух. Несмотря на очевидную усталость, лицо ученика отражало его неуемную энергию. Когда он увидел, как Ракен спускается, его глаза уже были полны ожидания, в предвкушении оценки Учителя.

— Интересно, — сказал Ракен. — Завтра мы увидим, сможешь ли ты повторить это снова.

Ра'ат удивлено посмотрел на него:

— Учитель?

Ракен оглянулся: — Что?

— Ласск… в учебном бою… он когда-либо…?

Владыка ситов ждал, что Ра'ат закончит фразу, но, в конце концов, ученик просто кивнул и отвернулся.

— Завтра, — повторил он.

* * *

Возвращаясь в общежитие с накинутым на плечи плащом и пульсирующими на холодном ночном воздухе ранами, Рa'ат остановился и оглянулся на здание учебного комплекса. Он знал, что говорили о нем другие ученики и Учителя: он слишком мал, слишком слаб, одержим своей параноидальной манией величия; но его это не волновало. Сегодня вечером он показал Ракену то, на что был способен. Вскоре и остальные увидят это.

Он переступил через высокий сугроб, который намело за библиотекой, пробираясь вдоль восточной стены здания, пока не оказался в тени башни. Шел небольшой снег, и Ра'ат еще мог различить тропинку, ведущую к основному входу в башню, на которой выделялись два ряда знакомых отпечатков ног дроида НК.

Ра'ат почувствовал приступ ревности. Следы на снегу означали, что Скабрус совсем недавно принимал здесь посетителей. Повелитель ситов пригласил их в свою святая святых, и они вошли внутрь. Ра'ат никогда не был внутри башни и только мог гадать о секретах, которые она скрывает. Он подумал о том — кем могли бы быть те посетители. Это был Ласск? Никтер? Один из Владык?

Сняв перчатку, Ра'ат направил голую руку прямо в сторону закрытого входа в башню, представив себе на мгновение, что он мог почувствовать Силу, идущую оттуда, Силу, для обладания которой он был готов на все.

Когда-нибудь, подумал он, я сам пройду через этот вход.

А до тех пор он будет тренироваться.

Глава 6. Крутые корабли

Было уже за полночь, когда, завершив свои дела в главном ангаре космодрома Академии, Пергус Фроде обнаружил, что очень пристально смотрит на кореллианский звездолет, по прежнему занимавший все пространство в углу посадочной площадки. Он уже заправил корабль и прогрел его двигатели, как требовал пилот, но это было еще несколько часов назад, а что делать, если они задержатся, охотник за головами не сказал. Было уже поздно, и единственное чего он хотел — это бросить все, вернуться в свою комнату и рухнуть на койку.

Вздохнув, он вернулся в будку управления и закрыл за собой дверь. По крайней мере, здесь тепло и нет ветра. Когда его впервые приняли на работу, почти десять стандартных лет назад, Фроде переоборудовал будку под свои нужды, установив персональный стенд с печью ТВЧ для разогрева пищи, и полками, где хранились его любимые голокниги и голожурналы.

Как обычный наемный работник, он не имел связи с Силой, как таковой, и поэтому он не испытывал особой преданности к ситам; он всего несколько раз, да и то случайно, смог увидеть самого Дарта Скабруса. За то, что он посмел ослушаться приказа, требовавшего остаться на своем посту дополнительное время, его посадили на неделю в ледяной карцер, сломав при этом челюсть. Это было всего один раз, но больше рисковать он не хотел.

Откинувшись на спину с чашкой только что подогретого явариканского эспрессо и потрепанной голокнигой КОРАБЛИ УДАЧИ, Фроде увидел, как что-то промелькнуло рядом с его будкой. Он встал, протер запотевшее стекло и всмотрелся наружу. Там стоял дроид НК, его фоторецепторы сфокусировались на нем.

Фроде встал и открыл дверь:

— Эй.

НК повернулся и посмотрел на него:

— Внимание. В чем дело, сэр?

— Как еще долго те два парня собираются пробыть в башне? — Фроде указал на корабль. — В смысле, их корабль все еще здесь и жрет наше топливо.

— Отвечаю. Полагаю, вам следует отключить его.

— Но тот парень, Дрэнок, сказал…

— Внимание. Он не вернется, сэр. Ни он, ни его друг.

Фроде не понял:

— Что ты имеешь в виду — вообще, никогда?

— Отвечаю. Насколько я смог понять, да сэр.

Сдвинув свою рабочую кепи, чтобы почесать голову, Фроде расчетливо посмотрел обратно на корабль охотников за головами.

— Знаешь, — заметил он небрежно, — на этом корабле довольно уникальный бортовой компьютер.

— Внимание. Я уверен, вы справитесь, — ответил безразлично дроид, уже удаляясь по своим делам.

— Думаешь, Повелитель Скабрус не будет возражать, если я сниму его?

НK никак не отреагировал.

— Знаешь, я сниму его. На вторичном рынке он стоит не так уж и мало.

Натянув кепи назад, Фроде наклонился и достал свои инструменты, что-то насвистывая себе под нос.

Может быть, подумал он, сегодняшний вечер, в конце концов, закончится неплохо.

Глава 7. Марфа

Хестизо Трейс потянулась, сделала глубокий, неспешный вдох и подняла голову с подушки. Маленькая, ничем не примечательная спальня, в которой она проснулась, уже стала наполняться мягким искусственным светом. Несмотря на то, что она была здесь совсем одна, она уже чувствовала ждущую вниз орхидею, находившуюся примерно в двух сотнях метров — достаточно близко, чтобы прекрасно слышать её в своей голове.

Хестизо! Беда!

Она встала, откинув одеяло.

Что? Что случилось?

Моя инкубационная камера! Приходи быстрей!

Поняв, наконец, что голос просил её спуститься вниз, к ней.

О-хо-хо.

О-хо-хо? В интонации цветка послышалась тревога. Это серьезно!

Я уже одеваюсь.

Пожалуйста, поспеши.

Хорошо. Ответила она ей. Держись за свои лепестки. Я скоро приду.

Орхидея покинула ее сознание, но не совсем, как будто все еще ожидая официального извинения. Честно говоря, Зо не возражала против ее присутствия в своих мыслях; в конце концов, связь, которая была между ними — являлась частью ее личности — личности джедая в сельскохозяйственном корпусе. Она была одной из немногих одаренных, чьи ментальные способности в общении с растениями держали ее здесь, в теплицах и лабораториях комплекса Марфа.

Марфа имела атмосферу с парниковым эффектом. Поэтому температура воздуха и его влажность на планете способствовали росту большинства видов растений многообразной межзвездной фауны этой части центральных миров. Этому способствовало и то, что Зо и её коллеги-джедаи были восприимчивы к Силе. В двадцать пять Зо поняла, что обладает прирожденным даром, являющимся в некотором роде уникальным. Она умела общаться с растениями, за которыми ухаживала и которые изучала.

Полностью освободившись от последних остатков затянувшегося сна, она накинула халат и направилась к освежителю, вверх по коридору. Ее преследовало смутное ощущение беспокойства, неприятный отголосок какого-то забытого сна. После душа, сняла со стойки лабораторный халат и каску, одела их, приняв рабочий вид. Она приписывала чувство возникшего беспокойства к смутному недомоганию, которое иногда испытывала, просыпаясь здесь — на Марфе.

Отказавшись от завтрака, она отправилась на уровень Бета-7. Планетарное местонахождение Марфы постоянно менялось в зависимости от состояния солнечной активности. На уровне Б-7, в данный момент, из всех подразделений корпуса велась наиболее оживленная работа по разведению растений и исследования по освоению плодородных участков на поверхности планеты. Обычно, по утрам, здесь можно было встретить большинство ее коллег-джедаев, начинающих свой день с обсуждения друг с другом хода работы и исследований, а также их планов на ближайшее будущее.

Джедай-ботаник в теплице Зо вышла из турболифта, и её взгляду открылось необъятное буйство зеленых просторов. Она, как всегда, остановилась, позволяя ближайшему большому влажному и теплому слою воздуха окутать ее. Запахи всевозможных растений боролись за ее внимание. Её окружал изумительный букет ароматов плодов фруктов и цветов.

Откинув голову, она взглянула вверх на тянувшиеся на высоту ста пятидесяти метров длинные ветви растений, с вышедшими из земли корнями. Это были самодвижущиеся заросли суккулента (растение с сочными листьями и стеблями, способное хорошо переносить засушливый климат) и его подвиды. Высокие подпорки были увиты петлями и кольцами их стебельков. Они отличались друг от друга, как по цвету, так и размерами, поэтому только ежедневный осмотр давал ей возможность проследить за их развитием и ростом.

Она уже могла их чувствовать.

Ее сознание незамедлительно настроилось на внутренний гул сотен различных растительных жизненных форм, гармонично колеблющихся в соответствии с их личными эмоциями: тихие колебания одних и яркие сильные пульсации других, соответствующие бурному росту цветков на стебельках. Многие из растений росли настолько локализовано, что, проходя мимо, она ощутила в своем разуме их приветствие. Зо шла между ними, позволяя восторженно шелестящей листве и стебелькам прикасаться к ней.

* * *

— Доброе утро, Хестизо.

Волл Беннис был первым, чей голос она услышала этим утром. Высокий, уравновешенный человек с добрыми карими глазами джедай — директор комплекса. Он ждал ее напротив густых красных стеблей дерева малпасо, держа в руке приготовленную для неё чашку с кафом.

— Хорошо спала?

— Пока не разбудила орхидея.

Беннис протянул ей чашку:

— Как думаешь, что-то случилось?

— Есть одна интересная догадка.

— Какая?

— Мм-мм…

— Что же, хорошо. — Он с задумчивым видом повернулся, собираясь заняться своими делами, как будто стараясь, что-то вспомнить.

— Кстати, Зо? Когда появится свободная минутка, не смогла бы ты с помощью Силы просканировать палсифарийскую колонию мха в секторе Б-2? Там, кажется, в почве появились микробы-паразиты.

— Ты всегда оставляешь мне все самое очаровательное.

— Ты единственная, кто может их понять.

— Кого, мох или паразитов?

— Я думаю, и тех и других.

— Я посмотрю.

— Она прошла с чашкой кафа через весь уровень Б-7, пока не достигла, расположенной отдельно инкубационной камеры. Отключив воздушный шлюз, Зо шагнула внутрь, закрыв за собой люк.

Ну, наконец-то, воскликнула орхидея. Что ты так долго?

Ты — не единственное растение на этом уровне. Она потратила какое то время на сверку показаний температуры и влажности на настенном блоке, увеличив настройки обоих показателей, а затем подошла к единственному цветку в теплице, небольшой орхидее с черными лепестками и тонким зеленым стебельком, листовидные отростки которого трепетали от нетерпения. На мгновение Зо остановилась, смакуя каф, и любуясь цветком.

Мне было холодно ночью. Это очень неприятное ощущение.

Действительно, я снизила температуру в твоей теплице, ответила ей Зо. Почти на целых два градуса, специально.

Почему?

Я уже целую вечность говорю, что ты на много сильней, чем думаешь. Теперь ты знаешь, что это правда. Во всяком случае, ты, наверное, можешь выдержать двадцатиградусное снижение температуры, а может и больше, и быть в полном порядке.

Это так жестоко, проводить проверку без предупреждения!

Если бы я тебе сообщила, ответила Зо, ты бы просто настроилась на это, что не совсем правильно.

Орхидея погрузилась в угрюмое молчание. С тех пор, как был обнаружен этот цветок, он считался одним из наиболее чувствительных к Силе видов растений в галактике. Проблема была в том, что цветок знал об этом. В любом случае, Зо с этим смирилась, и была счастлива наибольшую часть своего времени посвятить изучению способностей и обеспечению потребностей цветка. Однако, время от времени, ему было необходимо напоминать — почему он смог прожить тысячи лет. Он был гораздо более живуч, чем мог себе представить.

Зо? Сказала орхидея.

Что ещё?

Что-то произошло.

А что сейчас?

Снаружи… что-то происходит.

Зо вновь открыла люк теплицы и вышла наружу. Замерев, она одновременно осознала несколько вещей.

Во-первых, первоначальное чувство тревоги, которое она испытывала до этого, не имело ничего общего к работе на Марфе. Вопреки тому, как Зо изначально предполагала, ощущение исходило от внешнего источника. Этот нарушитель явно не был частью комплекса. Это был уже не сон, это был сигнал тревоги.

И, во-вторых, несмотря на тишину, она была не одна.

* * *

Зо? Раздался голос орхидеи. Что это?

Дай мне секунду. Она прислушалась к звукам, разносящимся по комплексу, используя слух, вместо того, чтобы применить Силу. Зо не услышала ни одного голоса, но этого и следовало ожидать. Ее коллеги джедаи часто подолгу работали часами, не произнося ни слова. Большая часть их повседневной работы происходила в абсолютной тишине.

Остановившись на полпути вниз по длинному проходу, заросшему кустарником, Зо посмотрела вверх. Высоко над головой она нашла то, что искала: 800-летняя ива — идеальное место для наблюдения. Крона которой представляла из себя навес из изумрудных кружев, сплетающихся ветвей.

Зо прикоснулась ладонью к шершавому стволу, позволяя импульсам ее корней проходить сквозь нее, в то же самое время, осознавая, что дерево принимает ее, как равную. Она почувствовала, как уровень ее обзора поднимается по ветвям, распределяясь во все стороны. Взгляд сместился, дрогнул, и снова стал ясным. Теперь она могла видеть с большой высоты, как себя, так и все пространство комплекса. Ветви дерева сместились, и Зо ощутила легкое волнение в Силе. Когда выровнился ракурс обзора, она увидела знакомую фигуру Волла Бенниса, стоявшего оперевшись лицом в извилистый, с пушистыми ветками, ствол малпассианской сосны.

Но Беннис не опирался.

Он сгорбился и был неподвижен; его тело наклонилось под неестественным углом, свесив по обе стороны руки. Оно было проткнуто копьем, вонзившемся сквозь спину в ствол дерева. Длинное кинжало-образное пятно крови, берущее начало между лопатками, расползалось вниз по его спине, просачиваясь через пояс. Кружка кафа лежала на земле между ногами.

Зо осознала, что может видеть лицо Бенниса. Оно было каким-то бледным и вялым, словно мясистая маска, на которой не осталось признаков жизни. Его кровь сочилась вниз по грубо обтесанному древку копья, и Зо, не мигая, смотрела зорким взглядом ивы, как на лезвии копья сформировалась капля, которая набрав вес и упала в уже застывающую на земле лужу у ног.

Плюх.

Позади нее что-то зашуршало в листве.

Зо слишком поздно осознала, что забыла о бдительности, когда подключила свое сознание к нервным окончаниям ивы. С другой стороны дерева, где-то внутри густого зеленого кустарника, шорох стал громче и ближе. Под тяжестью ног затрещали ветви. Зо почувствовала присутствие этой новой сущности, где бы та не была, прокладывающей путь прямо к ней, и больше не заботившейся о том, чтобы быть тихой, или незаметной.

Страх охватил ее, перехватив дыхание. Эмоциональный гул растений утих — даже орхидея затихла — весь исследовательский уровень ощущался намного большим и более пустынным, чем это было всего несколько мгновений назад. Оглянувшись, в полуобморочном состоянии, ей вдруг захотелось, как никогда раньше, убежать, но она больше не была уверена — куда. Шум, который она слышала с другой стороны зарослей, казалось теперь, доносился со всех сторон. Она почувствовала себя беспомощной, загнанной в угол, брошенной всеми, за исключением ее собственного страха.

Из зарослей вывалилась фигура двух метров ростом. Огромное покрытое шерстью создание нависло над ней. Длинная, косоглазая морда была нечеловеческой: скулы и лоб, выпяченные вперед; пара пожелтевших клыков, торчащих из нижней челюсти; глаза, мерцавшие из-подо лба, ярко светились и были полны решимости. Это — вифид, догадалась Зо, самый крупный, которого она когда-либо видела. Где-то в его груди раздался сдавленный рык, который мог означать что угодно, от заинтересованности до равнодушия.

Зо повернулась и побежала. Едва сделав три шага, на ее голову обрушилась лапа размером с несущую балку, причинив ощутимую боль с правой стороны головы. Зрение рассыпалось на множество мерцающих звездочек.

Когда мрак перед глазами рассеялся, то она оказалась лежащей на земле, увидев возвышающегося над ней вифида, наступившего своей серповидной лапой на её лицо. Теперь она могла чувствовать его резкое и наводящее ужас зловоние, похожее на гниющую плесень. Ей пришло в голову, что смерть, которую она видела во сне, на этот раз, могла быть ее собственной.

Голова оказалась сильно сжата, когда пятнистая плоть его ноги накрыла ее нос и рот. Запах зловонно-пахнущей черноты был накрепко запечатан внутри неё. Наконец она услышала приглушенный, словно издалека, голос.

— Орхидея.

Зо скорчилась и ощутила незначительное ослабление давления ноги: ровно настолько, чтобы дать ей возможность ответить.

— Что?

— Орхидея Мураками — голос, раздающийся из широкого, клыкастого рта был низким и хриплым, более похожим на рычание.

Где она?

— Зачем?

Глаза вифида сузились.

— Не трать мое время, джедай, иначе ты сгинешь, как и твой друг. — Он наклонился вниз, пока она не смогла ощутить зловонный запах дыхания, вырывающийся сквозь узкие щели его ноздрей.

— Она… в главной инкубационной камере. — Зо привстала ровно настолько, чтобы кивком головы показать направление, и почувствовала сильную вспышку боли, пронзившую плечевой сустав, к которому вифид приложил весь свой вес. — Вон там, за тобой. Но ты не можешь просто…

— Давай, показывай.

Вцепившись в ее руку, он потащил ее за собой. Зо заметила боевой лук и колчан со стрелами, перекинутые через мускулистую спину вифида, его спутанную серо-золотую гриву, покачивающуюся взад-вперед. Несколько костей, некоторые явно человеческие: челюсти и фаланги, были вплетены в его шерсть, стуча, друг по другу. Вифиды, если она правильно помнила Классификацию видов, рождаются хищниками; они живут, чтобы охотиться и убивать. Это позволяет им покидать свой мир и удачно устраиваться в качестве наемников, охотников за головами, или кем-то еще похуже.

Вифид поднял ее за шею и швырнул ко входу в инкубатор.

— Открывай.

— Вам просто нужно нажать на ручку.

Отстранив Зо в сторону и держа правую руку на ее шее, левой рукой он схватился за ручку и отключил блокировку. Когда дверь открылась, он втащил ее внутрь, держа на расстоянии вытянутой руки от себя, и осторожно двинулся вглубь теплицы. Зо попыталась запрокинуть голову вверх, чтобы облегчить давление на горло, но он держал ее почти в полуметре от земли…она не могла достать до неё даже кончиками ног. Из дальнего угла она услышала треск ломаемого оборудования. Что-то тяжелое с грохотом упало на землю. Когда показалась рука вифида, в его пальцах был стебель орхидеи, хотя цветок уже начал увядать в его руке.

— Что с ней случилось? — спросил вифид.

— Она особая, — попыталась объяснить Зо. — Она не может выжить вне инкубатора, ей нужна…

— Что? — потребовал он, ослабляя хватку ровно настолько, чтобы она могла опуститься и коснуться пола.

Она выдавила, ненавидя себя за это: — … Я.

— Зачем?

— Если она вне инкубатора, я не могу быть дальше, чем в метре от нее. Я должна быть рядом. Иначе она теряет свою силу.

Зо взглянула наружу, в ту сторону, откуда она пришла. Ее взгляд скользнул по телу Волла Бенниса. Его труп лежал около дерева, словно скомканная масса — одна ладонь раскрыта, как если бы он пытался схватиться за мифический спасательный круг, который, так, и не появился. Копье, которое пригвоздило его к дереву, уже выдернули.

У Зо было слишком мало времени, чтобы окончательно прийти в себя. Как вдруг вифид нанес торцом копья резкий удар в ее правый висок, и она погрузилась в пучину глубокой и беззвездной ночи.

Глава 8. Полискин

На протяжении своей истории каменистый и пустынный мир Геонозиса пережил множество катастроф и эпидемий, в том числе удар кометы по самой большой из лун, в результате чего, было почти полностью уничтожено все население планеты. Оценив результаты полученных разрушений, наводнений, и непредсказуемого солнечного излучения, со своей страшной радиацией, древние жители Геонозиса (те, кто остался) решили переселиться под землю, и понять их было не трудно.

Не многое изменилось с тех пор.

Геонозис. Находясь здесь, в краю пещер и торчащих в небо остроконечных скал, Рохо Трэйс понял, что стоящий перед ним офицер Республики закончил говорить, или, по крайней мере, остановился, чтобы перевести дыхание. Офицера звали лейтенант Норч, и, несмотря на то, что он смотрел Трэйсу прямо в глаза, почти крича, чтобы быть услышанным сквозь ветер, он все равно говорил официально и натянуто. Иначе говоря, идеальный продукт бюрократии, которой он присягнул на верность.

— Кроме того, — продолжал Норч, — вооруженные силы Республики очень благодарны Ордену за то, что он своевременно откликнулся на нашу просьбу.

Лейтенант указал на огромный шатер из полискина, раскинувшийся перед ними — полукилометровая махина состоящая из волнисто серебристого материала, хлопающего и шумящего на ветру, словно паруса корабля, который стоит на месте.

— Учитывая природу этого открытия, я уверен, вы понимаете актуальность нашей просьбы.

Трэйс кивнул, жмурясь от дувшего в лицо песчаного ветра. Он был темноволосым человеком, ничем не примечательного телосложения и вида, высокий, спокойный, и отчасти привлекательный, что давало повод не обращать внимание на заросший щетиной подбородок. У него были зеленые глаза и слегка улыбающиеся губы. Но все время, что он стоял неподвижно у входа в шатер, — то ли слушая, то ли нет — ощущение своего достоинства и острого понимания собственной значимости читалось на его лице.

— Мы получили первоначальный доклад прошлой ночью, — продолжал говорить Норч, повысив голос, который стал громче обжигающе сухого ветра. — Экипаж частного транспортного корабля, пролетая через Внешнее Кольцо, принял незнакомый сигнал. Они подумали, что это сигнал бедствия. Но когда приземлились, то увидели это.

И жестом, который должен был быть без сомнения наигранным, повернулся к шатру и откинул полог, позволяя Трэйсу пройти внутрь.

Трэйс нырнул под полискин, радуясь, что избавился от ветра, и остановился, глядя вниз. Огромная яма все еще дымилась, но он мог разглядеть внизу, на глубине ста метров какие то обломки. Это все, что осталось от того, что упало, образовав этот кратер, и навсегда изменив ландшафт окружающей местности. Всматриваясь вниз, он заметил, что лейтенант пристально наблюдает за ним с чувством едва скрытого недовольства. Наконец, он не выдержал.

— Ну что? — спросил Норч, — что вы думаете об этом?

— Определенно это военный корабль ситов. Пять двигателей, угловатый вид…

Лейтенант покачал головой.

— При всем уважении, вы меня неправильно поняли. Мы и так знаем, что это военный корабль ситов. Мы видели их при нападении на Корускант. — И потом, собравшись, продолжил: — Вопрос в том, почему он оказался здесь, на Геонозисе, и стоит ли его появление здесь рассматривать как акт преднамеренной агрессии.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Трэйс.

Норч прищурился, как если бы усомнился в надежности рыцарей джедаев.

— Республика ценит эту планету как возможный форпост обороны сектора Арканис — это строго конфиденциально, вы меня поняли.

— И?

— И когда я обратился в Совету Джедаев, они сообщили мне, что у вас есть определенные телепатические способности, которые могли бы прояснить основные намерения нашего врага.

— Это верно.

— Ну, наконец, то. — Норч бросил на него сердитый взгляд — Трейс не мог понять, из-за чего тот недоволен: из-за накопившейся усталости, нетерпения, или просто из-за старания перекричать хлопающие полотна шатра. Наконец лейтенант откашлялся и нашел какой-то объект в стороне, чтобы перевести взгляд.

— Подразумевалось, что, прибыв сюда, вы могли бы использовать вашу специфику, ах да… способности, чтобы помочь нам в расследовании.

— А как понял я, — ответил Трэйс, — мне должны были передать здесь всю власть, чтобы я мог провести расследование безо всякого вмешательства извне.

Он все еще смотрел вниз, в огромную дымящуюся воронку, на военный корабль, который нанес впечатляющую рану поверхности планеты. Она была даже глубже, чем он изначально предполагал, и теперь он расслышал тонкий, напряженный свист вырывающегося под давлением газа из недр.

— Чего именно вы хотите от меня?

Трэйс посмотрел на него:

— Собирайте ваших людей и убирайтесь.

— Из шатра?

— С планеты.

Одна бровь изогнулась вверх — характерная черта, которую лейтенант до сих пор старательно скрывал. — Прошу прощения?

— Здесь не безопасно.

— Мы уже укрепили участок вокруг площадки на километр в каждом направлении…

— Я говорю не о поверхности. — Трэйс возвысил голос, чтобы тот стал немного более резким. — Вы слышите этот шипящий звук? Корабль потревожил подземное газовое месторождение, большое, судя по звуку, а подземные газы здесь на Геонозисе крайне нестабильны. Если он вырвется в то время, когда здесь будут ваши люди — вы их потеряете.

— Послушайте, но я отвечаю, и…

— Тогда вам лучше прислушаться к тому, что говорит этот человек, — перебил его новый голос.

Трэйс обернулся и увидел женщину в ранге республиканского офицера, которой было немногим за тридцать, темноволосую, привлекательную и улыбающуюся ему. Судя по отданной Норчем чести, она явно выше его по званию, тем не менее, она даже не ответила на приветствие.

— Рохо Трэйс? Я Капитан Тэкла Ансгар. С прибытием.

Ее бледно-голубые глаза смотрели на него, ровно и уверенно.

— Приятно с вами познакомиться. Я надеюсь, что вы погорячились с вашими выводами из-за этой нелепой перепалки.

— Честно говоря, — ответил Трэйс, — мой собственный опыт здесь значит не меньше. Я здесь, чтобы выполнить задание.

— О, я уверена, что дело не только в этом. — Она подошла к нему, случайно задев своей рукой.

— Признаться, я всегда восхищалась Орденом джедаев, но никогда не имела возможности познакомиться с рыцарем-джедаем лично.

— Боюсь, что этого не произойдет и сегодня, — ответил Трэйс.

Она немного нахмурилась:

— Но…

Прежде, чем она смогла продолжить, Трэйс прошел мимо нее, повернулся и прыгнул прямо в кратер.

* * *

Полет занял секунд тридцать, но для Трэйса они казались, одновременно — мгновением и, одновременно — вечностью. Падая вертикально вниз, он призвал Силу, создавая подушку сопротивления под ним, пока не почувствовал, что скорость падения замедляется, стенки кратера стали не так быстро приближаться, а каждая частица тела начала сопротивляться падению. Теперь, немного сконцентрировавшись, он смог разглядеть каждую трещинку и мох на каменистых склонах кратера.

К тому времени, когда он заметил разрушенный корабль, возвышающийся на дне воронки, то смог уменьшил свою скорость так, что смог схватиться за разбитый фюзеляж. Его руки почувствовали холодную дюрасталь. Выбросив ноги вперед, Трэйс влетел в рваную дыру в корпусе; сапоги ударились об узкий выступ искореженного металла, который некогда был частью мостика.

Он перевел дух и огляделся.

Даже отсюда, корабль выглядел предсказуемо уродливо, топорно и примитивно. Его разработчикам, видимо, не было знакомо понятие красоты и культуры. Последствия аварии даже улучшили его внешний вид, придав какую-то степень оригинальности. Стоя здесь, он чувствовал громадный вес корабля, распростершегося вокруг него. Обломки все еще продолжали колебаться, ища более устойчивое положение. Острые края скрежетали и терлись о стенки кратера, царапая мягкий песчаник. Под всем этим свистел выходящий газ. У него было не так уж много времени.

Продвинувшись в глубь корабельных переборок, Трэйс остановился, расширяя свои чувства, чтобы обнаружить, где бы она не находилась, оставшуюся на борту жизнь.

Но вокруг ничего не было.

Там, наверху — в шатре, офицер сказал ему, что первичное биосканирование оказалось отрицательным… тем не менее, он опасался, что горстка выживших ситов может, каким-то образом, нейтрализовать сканирование, готовя засаду.

Трэйс определенно мог заверить себя, что уже ничего не случится. Он забрался уже слишком далеко, но простое любопытство влекло его вперед. Спустившись дальше вниз, он оказался на главной палубе и пошарил в темноте, пока его пальцы не коснулись чего-то гладкого, влажного, и еще слегка теплого. Даже ничего не видя, он понял, что наткнулся на первый труп.

Постепенно его глаза начали привыкать к темноте. Останки летного экипажа ситов лежали распластанные и истекающие кровью, обгорелые, со вздувшейся кожей над переломанными костями, в расплавившейся от огня униформе. Сила удара от столкновения с планетой вместе с воздействием возникшего при этом взрыва, спрессовала несколько тел в одну плотную массу из лиц и переломанных конечностей, застывших в тех позах, в которых они умерли.

Он почувствовал запах газа — запах сероводорода, который начал проникать в его легкие, и он понял — времени осталось очень мало. Он снова закрыл глаза, но не убрал руку от массы окровавленной плоти и костей. Близость важна, но физический контакт еще лучше. Среди роя своих мыслей он начал слышать проклятия экипажа, когда навигационные системы корабля отказали. Он почувствовал их растущий ужас, когда они поняли, что корабль собирается врезаться в планету. Перед самым концом, надвигающейся неизбежности смерти, члены экипажа превратились во что-то безмозглое и суетливое, наподобие мустафарских блох. Их вера в темную сторону, их клятва Владыкам Ситов с их заклинаниями и древними рунами, развеялась в последнем приступе животного страха.

Затем наступила тишина.

Окончательная тишина.

Трэйс выдохнул, вспомнив о том — как Республиканские военные в голонете называют таких, как он. Офицеры назвали бы его исследователем, но у обычных солдат-контрактников были другие прозвища: охотник за трупами, или подлый турист.

Прозвища очень мало значили для него. Это была просто работа, всё остальное было помехой, в том числе женщины-офицеры, которые хотели познакомиться с ним лично. Он знал о своей репутации холодного и отчужденного — его это, по большому счету, не беспокоило.

Он отдернул руку, готовясь подняться на поверхность…

Трейс глубоко вдохнул, как вдруг возникло яркое ощущение внезапного и подавляющего страха, которое не имело ничего общего с этим военным кораблем, или останками его экипажа.

Что-то еще происходило, где-то очень далеко.

Что-то гораздо хуже.

Он увидел лицо своей сестры.

Не могло быть никаких сомнений. Это была Зо, и она кричала в исступлении от боли и беспомощности. И хотя, Трэйс не мог видеть нападавшего, он понял из этой слабой вспышки ее мыслей, что у нее нет защиты против того, кто навис над ней, волоча ее из теплицы по направлению… Не может быть?

Он остановился и застыл, совершенно забыв о том, где он находится, ошеломленный бурей расплывчатых образов: древко копья, с которого капала кровь, вспышка зеленого, запах чего-то прогорклого и дикого. Его нос наполнился зловонием, как будто он был очень долго закупорен. Он чувствовал ее смятение и тревогу, проходящее через его собственную кровеносную систему, как если бы в них билось одно сердце. На мгновение он почувствовал присутствие ее похитителя.

Послушай меня, — Трэйс пытался воздействовать на него. Я не знаю, кто ты, но я обладаю особыми навыками. Если ты отведешь мою сестру обратно, прямо сейчас, живой и невредимой, я отпущу тебя. Но если ты этого не сделаешь, я обещаю тебе, что выслежу тебя. Я найду тебя. И я заставлю тебя заплатить.

Конечно же, ответа не последовало.

Под ним задрожал пол корабля, потом раздался оглушительный грохот — это фюзеляж разбившегося корабля ситов, раскачиваясь, врезался в каменную стену кратера, разбрызгивая во все стороны снопы искр. Неожиданно раздался хлопок, и столб горящего газа вырвался наружу.

Взрыв потряс кратер до самых его глубин. Быстро сориентировавшись, Трэйс увидел, как огромные куски разрушенной скалы несутся на него. Инстинктивно он создал пузырь из воздуха, спрессовав его перед собой. В нем можно было пока дышать, но не очень долго. Он может задохнуться тут, как жук в банке.

Пузырь сделал свое дело. Обломки ударились об него, отскочили и соскользнули вниз. Трэйс едва ли это заметил. Он мысленно вернулся назад к Зо — в ту часть себя, которая видела и чувствовала ее отчаяние, ее страдания, цепляясь за любую подсказку: где она может быть, куда похититель тащит ее.

Но там ничего, что могло сойти за какой либо намек, не было. Только мертвое пространство, такое же глубокое и безжизненное, что образовалось здесь при крушении военного корабля.

И ужасная тишина.

Поднимаясь наверх вместе с пузырем, Трэйс достиг вершины кратера; свет стал ярче, давая возможность увидеть выражение глубокой озабоченности, отпечатавшееся на его лице.

Глава 9. Майроко

Зо проснулась. Ее взору предстал череп с пустыми глазницами.

Он не был человеческим. Он был бесформенным — одна глазница значительно больше, чем другая, а третья зияла просто над ними. Своей редкозубой улыбкой он, казалось, приветствовал ее в какой-то убийственно новой реальности, где пропорции были нелепыми, и больше ничто не имело смысла. Вместо одного из резцов в череп был инкрустирован серовато-синий сапфир, вероятно, подделка. Нынешний владелец черепа пропустл через него гибкий тросик, словно нить через бусинку. И когда Зо села и отвернулась, чтобы не смотреть на него, то все пространство помещения, где она только что очнулась, оказалось перед её глазами.

Она находилась в помещении, представлявшим из себя нечто вроде зала для трофеев.

По всей длине помещения был натянут трос. На нем висело множество других черепов. Они были сгруппированы по группам — по два или по три, создавая нечто вроде счетов смерти. Под ними располагались ряды чанов и баков, в которые что-то варилось. Зо разглядела в них торчащие кости, некоторые еще свежие, в то время как другие, казалось, разварились до костного мозга. Мох и плесень неопределенной давности покрывали потолок, образуя колонии микроорганизмов, питающихся испарениями. Запах вареной плоти намертво пропитал всю атмосферу помещения.

Сглотнув комок, стоявший в горле, стараясь, чтобы её не вырвало, Зo попыталась пошевелиться и почувствовала, что-то скользкое и жирное тыльной стороной рук. Обернувшись, она увидела, что вся стена за ее спиной была задрапирована кожей и шкурами, кишащими крошечными слепыми жучками, старательно выедающими на них плоть. Она беспомощно смотрела, как они то зарывались, то выходили наружу, поглощая кусочки сероватого мяса.

— Жуки-мясоеды, — раздался голос за ее спиной.

Зо обернулась и увидела вифида, стоявшего у входных створок. Его взгляд был пронзителен и агрессивен, как будто он уже видел скелет сквозь ее кожу, с которой она неизбежно расстанется, а кости он выварит, не дожидаясь, пока естественный процесс разложения сделает это первым.

Зо слегка пошевелила головой и поморщилась от боли в основании шеи. Она вспомнила те последние несколько минут на Марфе — удар копья вифида, острый приступ боли, размытые очертания грязного коридора, как он терял свои очертания, пока она погружалась в беспамятство.

И перед тем как она отключилась — люк инкубационной камеры.

Зо смотрела мимо Вифида, оценивая свое положение в этой неприглядной ситуации. Гул двигателей внизу, постоянная дрожь переборок — и хотя в каюте не было никаких иллюминаторов, Зо поняла, что они двигаются в гиперпространстве.

— Это твой корабль?

Вифид кивнул один раз.

— Майроко.

— И куда мы направляемся?

На этот раз он не ответил, а поковылял к ближайшему баку. Она увидела, как он поднял крышку и достал окислившимися щипцами грязный комок чего-то, что, как она поняла, было голенью. Кусочки хряща и мышц, бывшие частью ноги, свисали с одного ее конца. С безразличным ворчанием вифид бросил ее обратно в бак и захлопнул крышку, затем повернулся, собираясь уйти.

— Подожди, — едва выговорила Зо охрипшим голосом.

Наемник даже не остановился.

Шлюзовая перегородка закрылась.

* * *

После того, как он ушел, Зо обнаружила орхидею.

Она находилась в полуразбитой колбе, которую небрежно привязали к полке с трофеями, и над которой раскачивался трос с черепами. Ее похититель использовал такой же грязный гибкий тросик, на который были нанизаны черепа, для того чтобы зафиксировать колбу на месте. Оттуда, где она находилась, Зо видела, что орхидея все же не погибла, даже когда она была без сознания. Простой близости рядом с ней оказалось достаточно, чтобы цветок не погиб.

Зо посмотрела на нее.

Эй?

Молчание.

Это я. Ты чувствуешь меня?

Поначалу процесс общения с ней был нелегок. Но с опытом, после бесчисленных рассветов, проведенных наедине с орхидеей, она вскоре достигла такого уровня мастерства, что научилась избегать состояния отчужденности между ними, придав ему больше естественности.

Ты здесь?

В своем стеклянном сосуде цветок, наконец, чуть шелохнулся, немного изменив окрас, как знак того, что ее услышал. Зo увидела, как серовато-коричневый стебель изогнулся по направлению к ней, как бы маня. В то же время она почувствовала сущность цветка внутри себя, которая как бы заполняла пустоту прямо в ее солнечном сплетении; в том месте, где, как думала Зо, находится ее душа. Сразу же она услышала первый слабый шепот цветка, бесполый, бессвязный на первый взгляд, но становящийся яснее, как будто иностранец приспосабливается к оборотам речи совершенно незнакомого языка.

Зо? Что случилось? С нами все в порядке?

Зо сдавленно улыбнулась, почувствовав шишку на затылке.

Я бы так не сказала.

Орхидея помолчала несколько секунд, а затем произнесла: Я чувствую, что все… изменилось.

— Можно сказать, что ты права, — пробормотала Зо вслух.

Повтори?

Нас похитили, ответила Зо. Захватили.

Небольшая пауза, а затем: Да, это так. Это существо… Тулкх.

Взгляд Зо метнулся обратно к орхидее.

Это его имя?

Вифида? Да. Он… охотник, как бы правильнее… как же это правильно назвать?… Тот, кто ловит людей за деньги?

Охотник за головами, переспросила Зо, и поняла, что орхидея кивнула в знак согласия.

Да, одинокие, кровожадные и злые создания.

Зо ждала, обдумывая комментарий. Орхидея могла чего-то недоговаривать, и Зо не могла догадаться, почему цветок пришел к таким выводам.

— А еще он грубый, сказала вслух Зо цветку.

Если у орхидеи и было мнение на этот счет, она не ответила.

Что ему нужно? — спросила Зо.

Орхидея молчала. Глядя на неё, Зo начала понимать, как ее пробуждение уже начало влиять на биосферу комнаты. Естественно распространявшийся мох на потолке начал расти быстрее, расползаясь и пытаясь поглотить неизолированные болты и швы на внутренних стенах. Там, чуть выше ее головы был какой-то переключатель со знаками на незнакомом языке, как она предположила — родном языке вифида, и он уже так оброс мхом, что она не смогла разобрать буквы. Пятна зеленой гнили внутри черепа начали расширяться, выйдя наружу через глазницы и отверстия от трепанации. Просто находясь здесь, она дала толчок для роста побочной микрофлоры корабля.

Ты знаешь, куда он везет нас?

Немедленного ответа снова не последовало. Зо задумалась, не находится ли эта информация за пределами познаний орхидеи.

Затем она почувствовала, что корабль резко накренился в одну сторону, монотонный гул двигателей перешел в режим форсажа, и Зо захотелось узнать, в чем дело.

Что происходит? Мы падаем? — спросила она.

Идем на посадку, ответила орхидея.

Куда?

Снова тишина, а затем:

Самое ужасное место в галактике.

Глава 10. Приобщение к призракам

Удар отбросил ее в сторону — к стене, на которой были развешены шкуры; восстановив равновесие, Зо стряхнула с себя шустрых, с твердым панцирем жуков, прицепившихся к ее коже, прежде чем они смогли вонзить в нее свои маленькие и голодные рты. Насекомые упали на пол, заметались, словно слепые, а затем исчезли в трещинах, как будто корабль вифида был просто еще одним трупом, в котором они жили.

Работавшие внизу двигатели замолкли. В тишине она почувствовала, как Майроко приняв на себя новую силу притяжения этой планеты, начал перераспределять нагрузку на тысячи конструкционных узлов, составляющих его корпус, с глубоким и утомленным вздохом.

Зo все еще не могла решить — потерпели они аварию, или это просто жесткая посадка. Она ждала, затаив дыхание, пока гул двигателей окончательно затихнет. Снаружи она могла слышать лишь завывание ветра. Звук нес в себе ощущение запущенности и чужеродности этой планеты, доносясь откуда-то из-под металлического корпуса. Она ощутила, как кожа на ее спине покрылась мурашками. Было такое чувство, что корабль приземлился в непроницаемом пространстве дальней части галактики — месте, лишенном входа и выхода. Ее взгляд метнулся обратно к орхидее в надежде на то, что она сможет, что-то объяснить.

Снаружи что-то пошло не так, подумала она. Я чувствую это?

На другой стороне каюты открылись входные створки, что застало ее врасплох. В проеме стоял вифид, сжимая копье в одной руке и одежду из шкур в другой. Он бросил все это к ее ногам.

— Одень это.

Зо не шелохнулась:

— Что мы здесь делаем.

— Возьми цветок.

— Ты будешь мне отвечать?

Он повернулся и вышел, на этот раз, оставив проем двери открытым, давая этим понять, что она должна следовать за ним. Была ли какая-нибудь другая причина его грубости, кроме раздражительности? Нервничал ли охотник за головами, так, как она?

Зо взглянула на ворох одежды. Тут были грубо сшитые из кусков меха рукавицы, сапоги, шапка, и, что-то напоминающее плащ. Присев, она натянула сапоги на ноги и обнаружила, когда стала зашнуровывать их, что, несмотря на свою громоздкость, они оказались ей в самую пору. Зо почувствовала, что сапоги были сшиты из шкур недавно убитых животных, и она все еще может ощущать остатки их жизненной энергии. Это было похоже на приобщение к призракам.

Взяв накидку, Зо набросила её на плечи и двинулась к большой и прозрачной лабораторной колбе, где находилась орхидея, и отвязала её. Орхидея, казалось, тянула свои плоские и дрожащие лепестки к руке Зо. Она что-то бормотала про себя, на одном из тысяч языков, которые Зо не понимала, с неясным гулом и шелестом.

Зо вышла в длинный узкий коридор, освещенный слабым светом светильников, и миновала еще один проход с открытой створкой. За ней проход еще больше сузился, потолок стал ниже, и она подумала, что пошла не в ту сторону.

Согнувшись, она вышла наружу. Зо поняла, как по-настоящему здесь было холодно. Резкий порыв морозного воздуха хлестнул ее по лицу и предплечьям, она отвернулась, открыла рот и вздрогнула, делая первый глоток ледяного воздуха, имеющего привкус железа. Белые хлопья кружились у посадочного трапа, и в слабом серо-зеленом свете сигнальных огней корабля она впервые увидела, куда прилетела.

Корабль приземлился не на посадочную площадку: если бы она здесь и была, они бы ее просто не нашли. Все пространство вокруг представляло из себя открытую, занесенную снегом местность. От ветра у нее заслезились глаза, и Зо вытерла их. Вдали, сквозь пустоту, она могла различить, как ей казалось, лишь остроконечные силуэты гор, взметнувшиеся вверх. Что-то беспорядочное, и в то же время тщательно спланированное было в очертаниях этих силуэтов.

Мгновение спустя она поняла, что это было.

Это вообще были не горы.

Она сделала очередной вдох и сразу почувствовала, как пересохло у неё в горле. Сухой морозный воздух впитал в себя всю влагу, до последней капли. В ее согнутых руках орхидея стала издавать, похожие на иканье звуки, которые ненавязчиво заполнили её голову, и это ей очень не понравилось.

Наконечник копья уперся в шею сзади, чуть выше жесткого края воротника.

— Иди вперед, — раздался голос Тулкха у нее за спиной.

Ноги Зо застыли на месте. Казалось, они приросли к полу.

— Подожди, — сказала она, не оборачиваясь. — Эти черные силуэты, там, в отдалении, они…

— Я знаю, что это.

— Как называется эта планета? — тихо спросила она. — Зиост?

Наконечник копья слегка надавил на кожу шеи, но она не обратила на это никакого внимания. Она была слишком возбуждена тем, что находилось впереди, чтобы чувствовать боль.

— Нам не следовало приходить сюда, — заметила она. — Там повышенный уровень токсичности, который я не могу объяснить.

— Это — …

— Двигайся.

— Если у тебя есть дроид — отправь его взять пробы воздуха, просто, чтобы убедиться…

Наконечник копья надавил сильнее.

Он требовал подчинения.

На этот раз, причиняя боль.

Зо начала спускаться вниз по трапу.

* * *

Независимо от того, когда были убиты звери, из чьих шкур была сшита её новая одежда, Зо была довольна тем, что она была одета в неё: сапоги из кожи и тяжелые меховые шкуры, которые закрывал ее плечи и шею. Снег был не глубоким, во многих местах его наносы уплотнились, и по ним можно было пройти, но вот ветер был невыносим — он находил мельчайшие незащищенные места на ее коже и вонзался в них ледяными иголками. За несколько минут ее лицо превратилось в онемевшую маску — грубую и безжизненную.

Она посмотрела на черную линию видимых силуэтов на горизонте. Сейчас они были ближе, и любое их первоначальное сходство с горами исчезло. Возвышения и проемы имели очертания построек, и в результате стали выглядеть похожими на массивный скелет какого-то древнего устройства размером с город или планету. Оно был наполовину погребено под завалами, выглядело заброшенным, но все-таки в нем оставались какие то признаки жизни.

А в середине этого устройства, как будто опорный стержень, на котором все и держалось — огромная черная башня.

Она словно монолитный столб устремилась ввысь, и была слегка наклонена. Построенная из гладкого черного камня, она походила на надгробный обелиск, какого-то, давно умершего Божества. Даже отсюда, ее высота делала миниатюрными расположенные вокруг неё полуразрушенные строения — хороший пилот мог бы посадить средний грузовой корабль на ее плоскую крышу. Красные огни горели, мигая, с ее верхних этажей, освещая падающий снег красным заревом. Это было похоже на свечение контрольных ламп прибора, считывающего данные умирающего или сходящего с ума мозга.

Хруст снега под ногами Тулкха прекратился, и Зо взглянула на то, что находилось прямо перед ними. Метрах в двадцати начинался уклон, и стояли какие-то неуклюжие оледеневшие ворота. Она заметила, что здесь стояла тишина, порывы ветра внезапно исчезли, оставив их в абсолютной тишине. Зо сделала глубокий вдох, задержав дыхание, а затем, произнесла вслух то, о чем она догадалась, когда покинула корабль охотника за головами.

— Это Академия ситов.

Вифид шел дальше, его молчание, как знак согласия задело ее даже сильнее, чем она ожидала.

— Что это за планета?

Он полностью её игнорировал.

— Зачем мы здесь?

Он побрел мимо нее к воротам. Несмотря на его размеры, и внушительный рост, в его движениях была какая то неуверенность, как будто он не знал, что его здесь ожидает.

— Это все из-за орхидеи, верно?

Тулкх повернулся к ней с копьем в руке. Она увидела сосульки, свисающие с его шерсти. Его глаза не были видны в полумраке.

— Ты правильно боишься, — сказала она. — Что бы ни находилось внутри, оно еще хуже, чем ты даже можешь себе представить. — Я только хочу тебя предупредить, — продолжала она. — Ты знаешь, что я джедай. Я чувствую…

Затем что-то произошло. Какое то еле уловимое движения, словно само время было обмануто, сбито со своего обыденного течения. Прежде, чем она это осознала, ледяной укол боли, словно острый шип, пронзил снизу ее подбородок. Зо взглянула на Тулкха, стоящего прямо перед ней, и увидела, как он уперся наконечником копья в неё. Из под наконечника появилась кровь. Он проделал это так быстро, что она ничего не успела заметить, и сообразить, в чем дело.

Зо отстранилась, отодвинув от себя копьё. — Для чего ситам понадобились орхидея Mураками?

Тулкх уставился на нее, медленно моргнул один раз. Он был существом — одиночкой, и не любил много говорить.

— Или ты скажешь сейчас все, — заговорила она, — или можешь убить меня. Но ты должен знать, я не сделаю ни шагу, не узнав, что ждет меня там.

Зо вспомнила о том, что слышала об Академии ситов — сосредоточии зла, такого черного и отравляющего, что оно само по себе несло особое зло, немыслимые для тех, кто никогда не видел все это воочию. Даже, самые ужасные места, казались не такими омерзительными по сравнению с тошнотворным чувством разложения, исходящего от этих странных, наполовину разрушенных, строений, и черной башни над головой.

— Но ты же знаешь, орхидея без меня жить не будет.

Очень долго Тулкх не отвечал, настолько долго, что Зо уже подумала — не собирается ли он совсем игнорировать ее.

Но тут он заговорил:

— Ты слышала о Дарте Скабрусе?

Зо почувствовала, как что-то сжимается в ее груди. Это чувство было знакомым — его напряженность, словно эхо какого-то давно забытого в детстве страха. Она вспомнила ощущение того момента, когда корабль приземлился. И теперь это ощущение имело имя.

Дарт Скабрус.

Она чувствовала, как ее взгляд неумолимо тянется обратно к башне.

— Ему нужен цветок, — сказал Тулкх. — Я привез ему цветок. Это моя работа и меня наняли, чтобы её сделать.

— Понятно.

— Нет, — сказал Тулкх. — Ничего тебе не понятно. — Он потряс головой. — Но скоро станет.

Зо попыталась, что-то сказать, но вместо слов был только хрип.

Тулкх решительно смотрел на нее с другого конца копья — его молчание говорило больше чем слова.

Мгновение спустя она вошла в ворота.

Глава 11. «Потеря Разума» не для слабаков

— Рохо Трейс, добро пожаловать на Марфу. Я Майлз Эммерт. Нас уведомили, что вы прибудете. Седовласый куратор сельскохозяйственной лаборатории смотрел на него, протягивая руку. Трэйс ответил достаточно долгим рукопожатием, чтобы соблюсти все формальности; он начал внимательно осматриваться, как только оказался в посадочном ангаре. Корабль, который ему предоставили, был среднего размера с модифицированными ионными двигателями и первоклассным гиперприводом для дальних перелетов; он был достаточно вместительным для экипажа из восьми человек, но не достаточно маленьким, чтобы не вызвать лишних вопросов. Но, он привык путешествовать в одиночку.

— Я хочу осмотреть исследовательский уровень.

— Конечно же, — закивал Эммерт. — Инкубационная камера на уровне Б-7. Именно там ваша сестра заботилась об орхидее.

Лифт уже ждал. Десять минут спустя Эммерт вел его между рядами растений к инкубационной камере. Люк открылся, и Трэйс зашел во внутрь, увидев разбитое электронное оборудование. Он присел на корточки и положил обе руки прямо на грязный ребристый пол отсека.

— Насколько мы можем судить, — начал Эммерт, — Хестизо была…

Трейс прервал его жестом, даже не глядя на него. Волна видений нахлынула на него: он услышал голос Зо, и увидел лицо напавшего — это был, как ему показалось, вифид, самый большой из тех, с кем он когда-либо встречался. Именно он забрал Зо и орхидею. Трэйс почувствовал удивление сестры, переросшее в боль, когда тупой конец копья вифида ударил ей в голову. Он почувствовал оглушающую силу удара и то, как она упала без сознания на пол, а цветок выпал из ее рук. Вифид наклонился, поднял её и перекинул через плечо. Прежде чем уйти, он присел, подобрал орхидею, и неуклюже удалился.

— Он приходил за цветком, — произнес Трэйс.

Эммерт согласился:

— Орхидея Мураками известна своей уникальной способностью передавать Силу. Она накапливает силу, но ей нужен хранитель, кто-то с таким же высоким уровнем мидихлориан, чтобы поддерживать в ней жизнь.

— Кто еще был здесь в это время?

— Только Волл Беннис, директор лаборатории.

— Он все еще??…

— Без сознания, — вставил Эммерт, — в резервуаре с бактой. Наши врачи говорят, что он очнется не раньше, чем через день.

— Мы не можем ждать так долго, — сказал Трейс. — А как насчет видеонаблюдения в грузовом и посадочном модулях?

— Наши датчики зафиксировали прибытие и отлет незарегистрированного корабля рано утром. Эммерт потупился, смутившись:

— Скорее всего он использовал какое то маскирующие устройство, и ему удалось проскочить незаметно… но мы просмотрели утренние записи и обнаружили вот это.

Он полез в карман своего халата и вытащил инфопланшет, открыв нужный файл. Трейс посмотрел на экран. Там было изображение главного ангара, в котором находился длинный корабль, выглядевший так — будто он был собран из обломков. Несмотря на свои непропорциональные размеры и неуклюжий вид, с его нелепыми скосами и хаотично выпирающими плоскостями, он должен был заставить призадуматься каждого, кто решится проникнуть в него, вызывая опасения насчет того, что может ожидать его внутри. На корпусе корабля имелся ряд практически полностью выцветших цифр и букв.

— Вы можете увеличить изображение? — спросил Трейс.

Эммерт стал нажимать другую кнопку, увеличивая изображение, до тех пор, пока Трэйс смог прочесть название: Майроко.

— Мы еще не в состоянии полностью идентифицировать позывные.

— Это потому, что их специально исказили, сделав неразборчивыми. Это старый трюк контрабандистов. — Трейс слегка нахмурился. — Вы сказали, что он воспользовался каким-то маскирующим устройством?

Эммерт кивнул.

— Да, но…

— А это что? — Трэйс ткнул в экран, указывая на ряд бледных голубовато-зеленых пятен на левом борту «Майроко». Отметины странно светились, как будто часть внешней обшивки корабля была обмазана разводами блестящей смазки.

— Может быть подпалины?

— Нет, — покачал головой рыцарь джедай. — Это следы от испарений Туллианского туманного облака — галактической аномалии, где в результате постпромышленного загрязнения атмосферы воздух преобразуется в кристаллический туман. Такое явление можно встретить только в трех местах за пределами Среднего Кольца.

Эммерт смотрел непонимающе.

— Мой корабль уже готов, — сказал Трэйс. — Я улетаю через пять минут.

* * *

В течение часа он подтвердил свои подозрения — ближайшее существующее Туллианское туманное облако находилось у Квенна — унылом постиндустриальном форпосте, что вблизи внешних границ пространства Хаттов.

Трейс прибыл туда к концу дня. Квеннская космическая база представляла собой растянувшееся нагромождение причальных шлюзов, складских и ремонтных ангаров, баров и незаконных игорных салонов. Не привлекая лишнего внимания, Трейс обошел дюжину различных забегаловок, беседуя с летчиками, беженцами, механиками и жителями дальних пределов, которые составляли население базы. Он потратился на кучу выпивки, и, сдерживая свое нетерпение, выслушивал множество бессмысленных монологов от завсегдатаев баров, которые не могли нарадоваться такому внимательному собеседнику. В конце концов, однорукий ботан — контрабандист по имени Гри, обмолвился о том, что интересовало Трейса: о местонахождении бывшего владельца Майроко, о вифиде — охотнике за головами, который отзывался на имя Тулкх.

— Я не видел его уже несколько дней, — рассказывал Гри, после того, как Трейс купил ему очередную порцию выпивки, в том числе и местную знаменитость — напиток «Потеря Разума». После того как ботан пересчитал своей единственной рукой горсть кредитов, он продолжил рассказывать:

— Говорят, что он получил очень выгодный заказ, но никто не знает, что именно.

Трэйс посмотрел в глаза контрабандиста, и быстро попытался просканировать его мысли, чувствуя, как Сила течет через него в сознание ботана, завершая работу, начатую выпивкой.

— Он что-то говорил о цветке?

— Х-м… Лицо Гри стало умиротворенным, подозрительность улетучилось из его голоса, и слова полились беспрепятственно:

— Да, верно, он что-то говорил о цветке. Тулкх был не очень разговорчив, но мы как-то выпивали с ним целую ночь, и он рассказывал мне об этом.

— Кто его нанял?

— Повелитель ситов по имени Дарт Скабрус.

Трейс почувствовал, как внезапный холод сковал его тело.

— Где его можно найти?

— Я не знаю… Академия ситов? — Гри слегка поморщился, напрягая память:

— Я хочу сказать… на Одасэр-Фаустин? — Он заморгал.

— Эй, тебе не кажется, что пора купить еще выпивки?

Но Трейс уже ушел.

Глава 12. Компонент

Войдя в турболифт, Зо поянла, что ее надежды на спасение улетучиваются.

Совершить побег было нереально, если вообще возможно. Вифид провел ее через развалины Академии, мимо нескольких ситов-учеников и их Учителей, которые пристально разглядывали их лицами, потемневшими от гнева и мрачной решимостью в глазах. Если орхидея и почувствовала это, она ничего не сказала.

Ровно в полдень они достигли башни.

Дроид серии НК встретил их у входа. Он идентифицировал Тулкха посредством сканирования сетчатки глаза, после чего вифид с остервенением долго вытирал слезившиеся от раздражения глаза. После этого дроид провел их внутрь. Турболифт понес их вверх, доставив сюда.

В это помещение.

На мгновение Зo замерла, рассматривая его. Это была лаборатория, но не похожая ни на что, с чем она, когда-либо сталкивалась за годы исследований. Она слышала, как что-то двигалось и шуршало по её углам. Эта лаборатория казалась противоположным темным аналогом такой же, но на Марфе — ее оборудование предназначалось не для порождения жизни, а для её уничтожения и причинения боли любому живому существу, попавшему сюда. Что-то, или кто-то, беспокойно двигался в тени, издавая чмокающие звук ртом.

— Она у тебя?

Выдохнув от неожиданности, Зо обернулась и посмотрела назад. В центре лаборатории стоял высокий мужчина в темной одежде и смотрел на них. У него было вытянутое лицо, худые щеки, глубоко впалые глаза. Зо почувствовала тонкую струйку страха, струившуюся через её грудь к желудку, где та трепыхалась в темноте. Она вспомнила имя, которое Тулкх упомянул по пути сюда — Дарт Скабрус.

Повелитель ситов смотрел на нее. Выражение его лица было непроницаемым, хотя суровость и сила в его взгляде безошибочно угадывалась. Как будто он смотрел на то, чем он хотел одновременно обладать и уничтожить.

Не говоря ни слова, Вифид взял орхидею из рук Зо. Он подошел к месту, где стоял Повелитель ситов и протянул ему цветок.

— Вот она.

Дарт Скабрус взял цветок, бегло взглянул на него поверхностным взглядом, а затем снова посмотрел на Зо. В его глазах появился блеск, которого раньше не было.

Тулкх стоял и ждал.

— Мои деньги, — потребовал он.

Если Повелитель ситов и услышал его, он никак не отреагировал на это. Он все еще смотрел на Зо.

— Ее имя Хестизо Трэйс, — сказал вифид, — Она хранитель цветка. Она нужна ему для того, чтобы…

— Он жил, — продолжил Скабрус. — Я знаю. Вот поэтому я верю, что ты принес мне то, что надо. Он протянул руку и коснулся ее лица своей перчаткой, на поверку оказавшейся холодной, как будто кожа была обернута вокруг железного стержня.

— Это была часть информации, относительно орхидеи, которую я придержал.

— Тогда наши дела с вами завершены, — проговорил Тулкх.

Повелитель ситов кивнул:

— Мой дроид заплатит тебе на обратном пути.

Вифид кивнул и пошел прочь.

— Нет, — крикнула ему вслед Зо, наблюдая, как он уходит.

— Подожди!

Она почувствовала, как стальная хватка паники сдавила ее грудь, сжимая до боли внутренности, перехватывая дыхание. Она услышала, как его шаги отдаляются по длинному каменному коридору, затем послышался слабый гидравлические свист дверей лифта, которые сначала открылись, и вновь закрылись.

Он ушел.

Повелитель ситов продолжал смотреть на нее. Наступила тишина, которая, казалось, сделала воздух в лаборатории едким, холодным и вязким. Зо заметила, как орхидея стала издавать беспокойные звуки внутри ее разума — мягкий, нерегулярный всплеск нервной энергии, готовящийся к тому, что может случиться дальше. Хотя она знала, что она единственная, кто мог слышать её, она все еще ощущала в себе желание приглушить их.

— Ты — джедай, — произнес Скабрус.

— Да.

Она напряглась, ожидая от него вспышки ярости и презрения, но сит просто кивнул, как если бы ожидал ее появления здесь, предвидя это. Он поднял руку, и даже без прикосновения, Зо почувствовала какую-то тяжесть в левой грудине, как если бы его ладони находились прямо на ее сердце.

Затем он опустил руку, и давление исчезло. Он взял цветок и понес его по лаборатории к месту, откуда Зо слышала тихий чмокающий звук.

То, что она увидела там, вызвало у нее позыв к рвоте. Подросток в клетке смотрел на нее снизу вверх огромными, светлыми и немигающими глазами, которые не выражали ничего, кроме безумия. При ближайшем рассмотрении, Зо увидела пучок пластиковых трубок, выходящих прямо из спины парня — из позвоночника и затылка, куда они были имплантированы. Густая желтовато-красная жидкость струилась в обоих направлениях по трубкам. Зо проследила взглядом туда, где трубки подключались к насосу с большой стеклянной колбой наверху. Ужасная комбинация была рождена здесь — гибрид человека и машины.

Скабрус что-то отрегулировал в насосе. Жидкость в трубках стала двигаться быстрее. Юноша замер, а потом начал ударяться головой об решетку клетки, снова и снова, со страшной регулярностью. Клетка гремела от ударов, лицо пленника покрылось кровавыми ссадинами, кровь струилась из его ноздрей, губ и глаз. Но парень не останавливался. Он калечил себя осмысленно, поняла Зо, пытаясь потерять сознание, или, возможно, просто убить себя, избежав мук, которые еще предстояли.

— Прекратите! — Зо уставилась на Скабруса. — Что это?

— Смотри и увидишь.

— Что вы с ним делаете?

Скабрус не ответил. Секунду спустя, он открыл крышку колбы с красновато-желтой жидкостью и бросил туда орхидею.

* * *

Джура Остроготх наблюдал за всем происходящим.

Он проскользнул внутрь башни, когда вифид выходил из неё, не дав себе времени, чтобы обдумать дальнейшие действия. Опыт подсказал ему, что такие редкие возможности не должны быть упущены. И поэтому он быстро проскользнул внутрь.

С тех пор, как исчез Никтер, слухи о Дарте Скабрусе, и о том, что происходит в его лаборатории, плодились и распространялись со скоростью света. Сегодня утром Джура слышал, как Пергус Фроде, техник из посадочного ангара Академии, рассказывал одному из Владык, что Скабруса посетили два охотника за головами, которые потом не вернулись на свой корабль прошлой ночью. А теперь еще и Киндра сказала Джуре, что она видела двух чужестранцев: вифида и девушку, направлявшихся в башню. Они несли с собой что-то, но никто не знал, что именно.

Это был только вопрос времени, рано или поздно, но это узнают.

После тренировки на световых мечах, Джура постарался остаться один и спрятался перед главным входом в башню, под покрытыми коркой снега каменными блоками. Холод его нисколько не беспокоил. Он дал ему время подумать и сосредоточиться. Джура уже решил, что не собирается провести свою жизнь в страхе, боясь быть уязвимым Скопиком. Если он больше не собирается зависеть от забрака, то он должен изменить правила игры. Конечно, он не мог противостоять ему сейчас, когда тот загнал его в угол. Скопик получит свое, но только после того, как Джура выяснит, что происходит внутри башни. Он решил, что устроит личную встречу с забраком и расскажет Скопику все, добившись его доверия и расположения. И, когда Скопик потеряет бдительность, подумал Джура со злорадством,…то. Что?

Убьет его?

Возможно.

Или просто унизит тем же способом, каким Скопик унизил Джуру.

В любом случае, это можно осуществить по-разному.

Есть много вариантов. Джура даже не мог предположить, двадцать минут назад, что ему удастся незаметно подняться на турболифте наверх. Он начал пробираться внутрь лаборатории. Свечи и факелы освещали помещение мерцающим, прерывистым светом. Он был обеспокоен тем, что его смогли услышать — лифт едва ли работал тихо — но еще до того, как открылись его створки, он услышал чей-то крик, и шум от ударов по металлу. Звук отражался от окон и каменного потолка, заглушая все остальные шумы.

Джура крался в тени, прокладывая свой путь между нагромождениями оборудования, пока не смог различить силуэт Повелителя Скабруса и еще какой то девушки, стоявших рядом с тем, кто был в клетке, и очень походил на зверя. Он и был источником всего этого шума.

Джура остановился, напрягся, стараясь рассмотреть все более внимательно.

Зверем в клетке был Никтер.

Никтер бился в своей маленькой тюрьме, кричал, корчился и издавал звуки, которые лишь слегка напоминали слова. Кровь текла по его лицу, запекаясь на щеках, выглядя так, словно он сидел под мерцающей красной свечой. Он был наполовину голый, его обнаженный торс блестел от пота.

Но самое отвратительное было в трубках.

Они выходили прямо из спины: очень длинные, они тянулись от позвоночника прямо к какому то механизму с большой прозрачной колбой на его вершине. Скабрус что-то делал с ним, держа в руках какой-то предмет, который Джура не мог распознать, а затем поместил его в колбу. Жидкость в нем начала бурлить, изменила цвет, стала вдруг светиться и потекла через трубки в позвоночник Никтера.

Крики прекратились.

Джура видел, как Никтер рухнул на пол клетки, замер и затих с наполовину закрытыми веками, приоткрыв рот. Теперь единственным источником звука оставался высокий ритмичный гул работающего механизм. Джура наконец смог выдохнуть, после того, как его дыхание прервалось в последние десять секунд.

Ему не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что Вим Никтер — мертв.

* * *

Зо смотрела на умершего в клетке. Его глаза были, все еще, приоткрытыми, остекленевшими и безжизненными. Его губы отвисли — по ним стекала кровь. Мертвенная бледность уже стала распространяться по лицу, придавая коже бледно-серый оттенок.

Как ей казалось — крики орхидеи в её голове продолжались.

Она не могла пошевелиться, не могла думать. Ничто в ее работе на Марфе не готовило ее к такому. За последние сорок восемь стандартных часов, ее обычное существование стало кровавой пародией на реальность.

Ее глаза уставились на стеклянную колбу, куда Скабрус бросил цветок. Его там больше не было — жидкость, казалось, впитала его, растворила. Но она до сих пор слышит его, где бы он ни был и чтобы, ни случилось с ним. Он кричал, умоляя ее сделать что-то, чтобы помочь ему, чтобы остановить боль.

Горячо, Зо, я горю, СГОРАЮ…

Скабрус наблюдал за колбой.

А в клетке мертвый юноша внезапно очнулся и сел.

Глава 13. Зубы дракона

Джура не успел заметить, когда дверь клетки отлетела в сторону.

Все произошло слишком быстро. Единственное, что он увидел — были петли разлетевшиеся по лаборатории и врезавшиеся в трубы вентиляции, которые тянулись под потолком. Удар разнесся по лаборатории громким металлическим звоном, который почему-то напомнил ему звенящий звук мечей на вершине храма. Этот звук говорил о том, что действительность изменилась, и все, что произойдет дальше — не вернется назад.

Притаившись, и слившись с тенью, Джура наблюдал за происходящим из своего укрытия. Он видел, как Скабрус и девушка смотрели на клетку. Ни один из них не шелохнулся.

То, что медленно выползало из клетки, не было Вимом Никтером.

Оно было заключено в кожу Никтера, и имело какие-то черты его лица, но глаза представляли собой круглые замутневшие стекла, за которыми метались зрачки в свете факелов, словно крошечные черные насекомые, пойманные в грязную бутылку. Оно наклонило голову вправо, криво усмехаясь. Это не походило ни на что, что прежде видел Джура. Продолжая наблюдать, он почувствовал, как неописуемый ужас охватывает его, лишая сил. Он весь дрожал от возбуждения. Внутренний голос кричал внутри — этого не может быть. Его охватило полное оцепенение.

Повелитель ситов глядел на свое творение. Жуткая предвосхищающая улыбка поползла по его лицу.

— Никтер, — приказал он. — Подойди ко мне.

Существо сделало еще один шаг вперед, а Скабрус вытянул руку, подзывая его как животное.

— Да. Вот так.

Внезапно, с невероятной быстротой, Никтер бросился вперед: трубки оторвались от его спины, оставив ряд свежих открытых ран на его теле. Красно-желтая жидкость брызнула из оторванных трубок, разлетаясь по сторонам. Из своего укрытия Джура увидел, как Повелитель ситов повалился назад, прикрывая руками лицо, в то время как существо, бывшее некогда Вимом Никтером, навалилось на него сверху, и без колебаний вонзило свои зубы в лицо Скабруса.

Скабрус выбросил одну руку вверх, и существо отлетело назад, врезавшись в ряды неиспользованных колб и мензурок недалеко от места, где прятался Джура. От удара колбы взорвались с оглушительным звуком разлетающегося во все стороны разбитого стекла. Существо упало на пол, и Джура увидел, как оно начало подниматься — его щеки и лоб блестели от вонзившихся, словно зубы дракона, осколков. Терпкий запах спирта, нашатыря и карболовой кислоты разлился в воздухе.

Джура увидел, как девушка побежала к турболифту, не обернувшись даже тогда, когда двери закрылись за ней.

Разъяренный рык потряс помещение. Он был достаточно громким, чтобы Джура почувствовал, как эхо отдается в его груди. На противоположной стороне лаборатории Скабрус поднялся с пола. Правая половина его лица превратилась в окровавленное месиво. В его глазах засверкал гнев невероятной силы, ставший каким то невообразимым, близким к безумию.

Повелитель ситов вскинул правую руку, направив ладонь в сторону ожившего мертвеца Никтера. Того резко отбросило назад, словно марионетку, висевшую на ниточках, и только тут Джура понял что, мертвец летит в его сторону.

Но уже было слишком поздно, чтобы спрятаться в другое место. Тело Никтера врезалось в него, сбив с ног, выбив воздух из его легких, отбросив их обоих назад в сторону одного из широких окон, которые располагались вдоль стен башни. Весь мир вокруг Джуры разлетелся на куски — это было последнее, что запомнил Джура, и это было недалеко от истины.

Потом он отключился.

Глава 14. Выброшенные

— Эй, Ласск.

Рэнс Ласск остановился и обернулся. Он шел в библиотеку для того, чтобы предаться уединенной медитации и учебе, когда за спиной раздался голос.

Это был Ра`ат.

Неказистый сит-ученик, бывший моложе его, стоял, спрятав обе руки за спиной и смотрел на Рэнса с вызовом сквозь завесу снега. Его внешний вид очень отличалась от того, к которому привык Ласск — что-то изменилось в его позе, его манере поведения, в том, как он держал плечи. Даже голос стал смелее — более прямой и задиристый. Взгляд был тверд и полон несвойственной ему решимости.

— Чего тебе надо?

— Тебя не было сегодня на тренировке со световыми мечами.

Ласск никак не отреагировал, а просто промолчал. Все в академии, знали, что он принимал участие в учебных боях только тогда, когда хотел проверить себя, или что-то доказать одному из Учителей. Он приблизился к Ра'ату. Здесь, за огромным зданием библиотеки они были одни — все преподаватели и ученики были на тренировках или занятиях. Над ними возвышалась башня, и её тень создавала полумрак. Ласску пришло в голову, что Ра'ат, видимо, рассчитывал на это. Возможно, он надеялся, что Повелитель Скабрус невзначай посмотрит вниз.

— Ну, и что том у тебя?

Ра'ат убрал руки из-за спины, показывая то, о чем Ласск уже догадался: пара учебных световых мечей сверкала в полумраке.

— Разве Мастер меча Шак'Вэйт не знает, что ты сбежал с двумя его игрушками? — спросил Ласск.

Ра’ат не улыбнулся, решимость на его лице не исчезла.

— Я вызываю тебя.

Скептически подняв бровь, Ласск спросил: — Сейчас?

— Да.

На какое то мгновение, не больше, Ласск почти согласился. Но потом он покачал головой: — Ты же не хочешь этого.

— Ты что, боишься?

— Кого, тебя? — вяло отреагировал Ласск. — Просто это скучно.

— Тогда я постараюсь не утомлять тебя, — ответил Ра'ат и бросил Ласску один из мечей. Тот автоматически поймал его, но тут же опустил.

— Мне сейчас некогда, проговорил он. — Если тебе хочется позора, то тебе следует сделать это публично, перед всеми…

Учителями, этим словом должна была закончиться фраза, но Ласск не успел произнести его — Ра'ат прыгнул на него. Его ноги казалось, едва касались земли. Это внезапное нападение было грациозным, и им можно было бы даже восхититься, если бы меч Ра'ата не ударил его в грудь, причинив сильную боль, чуть ниже ключицы.

Ласск отклонился назад, отразил удар и понял, что ему придется что-то с этим делать, хочет он этого или нет. Ра'ата необходимо не просто сбить с ног, а сделать, что-то еще, иначе каждый студент вскоре начнет задирать его. Ласск чувствовал больше чем раздражение. Неужели Никтер был недостаточным уроком? Ра'ат что — самоубийца или сумасшедший?

Он сместился в сторону, рассчитывая поразить противника сбоку, но Ра'ата там, где он был секунду назад, уже не было; казалось, он исчез в снежном мареве. Ласск взглянул вверх. Его противник совершал кувырок прямо над ним, и уже опускался на землю, когда Ласск инстинктивно отскочил на долю секунды раньше, чем Ра'ат приземлился.

— Твой «Атару» стал намного лучше, — проворчал Ласск. — Ты, видно, много тренировался.

Резко повернувшись, он направил свой меч как раз туда, где должен был быть Ра'ат, и оказался прав. Когда Ра'ат поднял глаза, перед его лицом оказался кончик меча Ласска. Одним ударом можно бы закончить поединок, двумя — убить его.

Но был и другой вариант.

— А теперь, — приказал Ласск, встретившись взглядом с непокорным учеником, и позволяя энергии Силы течь сквозь него, — брось меч.

Ра'ат крепко сжал зубы, и стало видно, как заиграли желваки на его скулах. Рука дрожала, но не выпускала меч.

— Бросай меч, — повторил Ласск.

Тем не менее, Ра'ат не двигался. Ласск почувствовал, как настоящий гнев охватывает его — такую ярость он редко испытывал. Без колебаний он сейчас вонзит свой меч в упрямца. Если Ра'ат решил умереть таким способом здесь, за библиотекой, Ласск сделает ему одолжение.

Уже подавшись вперед, он услышал на верху звук разбитого окна.

Взглянув вверх, он увидел, как что-то вылетело с верхнего этажа башни, на мгновение погрузившись в сверкающий ореол разлетевшихся во все стороны осколков стекла. Сначала Ласск подумал, что это какое-то инопланетное существо — оно имело слишком много рук и ног, — но потом понял, что в действительности видит двух людей, вращающихся вокруг друг друга.

Высота башни была более ста метров. Переплетясь в воздухе, они стремительно падали вниз, обрушившись на каменистую заснеженную дорожку с отвратительным и чавкающим хрустом.

Несмотря на свою репутацию жесткого человека, Ласск отвел взгляд. Сила тяжести превратила трупы в месиво, сделав из них, что-то невообразимое. Сломанные кости порвали плоть. Один из них — без рубашки, напоминал мешок, наполненный истекающими кровью внутренними органами. Он лежал под таким углом, что Ласск мог видеть его правый глаз, вывалившийся из глазницы.

Затем он сел.

Ласск разинул рот, парализованный ужасом. Это невозможно, подумал он. Никто не выдержит такого падения. Никто…

Его мысли, или все что от них осталось, начисто заклинило. Окровавленное нечто смотрело прямо на него единственным здоровым глазом с дикой, нечеловеческой ухмылкой, расплывшейся на том, что осталось от лица. Помимо выбитого глаза, падение что-то сделало с его позвоночником и плечами, развернув их в разные стороны, ключица торчала наружу, разорвав кожу руки. Это было похоже на драповый костюм, висевший на вешалке.

Тем не менее, это продолжало двигаться.

Его сломанные руки схватили другой труп, подхватывая его одним неуклюжим энергичным движением, и потянули в сторону своего рта; в этот момент Ласск осознал, что за сломанными костями и слоями крови, он видит искаженные тела Вима Никтера и Джуры Остроготха.

То, что было Никтером резко наклонило голову и впилось зубами в мясистые остатки лица Остроготха. Почти сразу же Ласск услышал чавкающие звуки с жадным и слюнявым похрюкиванием. Остроготх, или то, что от него осталось, даже не пытался сопротивляться.

— Что это? — прошептал Ра'ат за его спиной. — Что это такое?

Ласск покачал головой, отступая назад. Он не имел понятия по поводу только что увиденного. Потребуется какое то время, чтобы решить — как с этим можно бороться, или использовать для своих личных целей, но в данный момент Ласск будет действовать по обстоятельствам.

— Сейчас мы во всем разберемся. — Отбросив свой меч в сторону, Ласск повернулся к Ра'ату и схватил более слабого ученика за его одежду обоими руками, и приподнял с такой силой, что зубы Ра'ата клацнули от неожиданности. Потрясение Ра'ата сделало его уязвимой и легкой добычей. Его меч, наконец, выскользнул из рук, зазвенев о камни, пока не уткнулся в свежевыпавший снег.

— Что, что ты делаешь? — воскликнул Ра'ат, — Ты не можешь…

Ласск развернулся и швырнул его так сильно, насколько это было возможно, в направлении жующего и чавкающего существа, которое склонилось над Джурой Остроготхом. Ра'ат завизжал, размахивая руками, как будто, что-то в воздухе могло его задержать. Почти сразу же его ноги переплелись, он споткнулся, зашатался, заскользил, и, наконец, упал, приземлившись сначала на колени, а затем на спину.

Существо-Никтер подняло свою голову. Свежая кровь стекала из его рта, капая с губ. Его единственный видящий глаз дрожал, как сырое яйцо в кружке. Оно оттолкнуло тело Джуры в сторону, и полностью сосредоточилось на Ра'ате с видом дикого животного, которому предлагают свежее мясо.

— Нет, — кричал Ра'ат, пытаясь подняться. — Нет…

Ласск развернулся и побежал. Последнее, что он услышал, до того момента пока не забежал в библиотеку, был пронзительный вопль Ра'ата.

Глава 15. Выбор приоритетов

Скабрусу потребовалось менее тридцати секунд, чтобы промыть раны на лице физраствором, подключится к прибору гемодиализа и активировать диагностические манжеты. Скабрус все делал уверенно, ни сколько не сомневаясь в своих действиях. Быстрота и привычная плавность его движений не выдавали гнева, засевшего у него в груди, словно обжигающий красный кусок угля.

От его правого запястья послышался слабый электронный сигнал, означающий тридцати секундную отметку. Он проверил данные, поступающие с манжеты. Светящиеся голубым светом цифры выводимых данных показывали, что калибровка исходного образца крови до сих пор не окончена.

Между тем, девушка — джедайская погань, уже исчезла.

Скабрус не видел, как она убежала, но он заранее был уверен, что она попытается сбежать, если представится возможность. Это было естественно. Неважно — орхидея выполнила свою работу и будет достаточно времени, чтобы догнать джедая позже. Она исполнит свое предназначение, когда придет время.

В данный момент у него были более насущные дела, требующие всего его внимания. Он продолжал работать, тщательно контролируя свои эмоции. Критическое мышление было тем, что он получил от всего, имеющего отношение к проекту; его разум был двигателем бесстрастной отчужденности и Скабрус был полон решительности сделать все, что необходимо для успешного выполнения эксперимента. Эмоции, которые питали этот двигатель: амбиции, безграничная ярость, врожденное безразличие ко всему, кроме себя — все это было тщательно изолировано в дальние и мрачные уголки его сердца, чтобы не дать им отвлечь его от намеченной цели.

И все же, тем не менее, он ненавидел ее.

Он ненавидел ее ожесточенной, непримиримой ненавистью всей своей ситской сущности. Он ненавидел ее ослепительной мощью десятков тысяч взрывающихся солнц. Эту джедайку, чья орхидея была стержнем, вокруг которого всё должно вращаться. Чьё присутствие могло позволить ему полностью осуществить задуманный проект.

И было приятно осознавать, что ненависть находится там, совсем рядом, и, что он может получить доступ к ней в любое время, когда только захочет. Наслаждаясь ей, словно потягивая не спеша, мелкими глотками, хорошее вино. Будет здорово найти ее и…

Ну, чтобы все закончить.

Хестизо Трейс умрет мучительной смертью.

А он — будет жить вечно.

Раздался звуковой сигнал, отсчитавший минутную отметку. Скабрус посмотрел на результаты анализа. Синие цифры замигав, стали красными. Он слегка нахмурился. Начальный уровень заражения оказался выше, чем он ожидал: такие показатели говорят о том, что система уже провела повторное диагностирование, чтобы выделить специфический антиген и начать следующий этап очистки.

Он больше не мог ждать. Прибор для гемодиализа был переносным, и вместе со всеми своими трубками мог разместиться на спине, вмещая шесть литров не зараженной крови. Накинув ремни прибора на плечи, Скабрус присоединил нагнетатель к вене на правой руке, начав процедуру очистки крови. Ощущение тепла разлилось по его руке, наполняя грудь, ослабляя напряженность и давая возможность дышать глубже. Он выставил время. Запасов крови должно будет хватить на шесть часов — при условии, что ничего непредвиденного за это время не случится.

Скабрус прошел мимо турболифта, направившись непосредственно к разбитому окну. Он осмотрел заснеженную местность, простиравшуюся до горизонта. Чувство уверенности пробудило в нем инстинкт охотника.

Это его Академия, его планета. Никто не знает их так хорошо, как он. Нет такого места, где джедайка могла бы скрыться, чтобы он не смог ее найти.

Без всяких колебаний он подался вперед и выпрыгнул из разбитого окна. Он спускался легко, погружаясь в ночь, рассекая воздух, используя Силу, чтобы, пролетев более сотни метров, плавно опуститься на землю. Он приземлился у подножия башни. Его разум очистился, тело впитывало поток свежей крови, словно чистый кислород, укрепляя мышцы и питая мозг.

Включив свой комлинк, он поднес его к уху и стал ждать ответа на другом конце.

— Да, мой Господин? — отозвался дроид НК.

— Включить все внешние охранные барьеры во всех секторах, — приказал Скарбус. — Цель — джедай Хестизо Трэйс. Просканируй лабораторию для образцов ДНК и феромонов.

Он замолчал, но только на секунду — порыв ветра просвистел над ним.

— Используй для этого любые средства. Она нужна мне живой.

Глава 16. Собрание

Хестизо?

Зо все еще бежала, когда голос орхидеи раздался в ее голове. Это было настолько неожиданно, что она споткнулась и чуть не упала.

После того, как она покинула турболифт, Зо бежала не останавливаясь. Она не знала, сколько с тех пор прошло времени — десять минут или полчаса. Время стало относительным. Оно текло безумно и нелогично, наподобие внешнего вида этой Академии. Пробегая между серых и ветхих зданий разрушенных храмов — она стремилась, как можно дальше убежать от башни, но каждый раз, когда она оглядывалась, башня оказывалась в другом месте.

Ее мысли смешались. Она старалась не думать о том, что произошло, но эти мысли постоянно просачивались через ее запреты, словно кровь, которую невозможно остановить. Она видела лицо юноши, а был ли он человеком? — когда он вылез из клетки и прыгнул на Скабруса. Его запах, визг — он был как животное, но гораздо хуже.

Хестизо, прозвучал вновь голос орхидеи, остановись. Стой. Присядь.

Зо огляделась. Она стояла перед огромной статуей какого-то древнего Повелителя ситов, упавшей на один бок, так что ее правая половина полностью стерлась, полируемая десятилетиями ветром и снегом. Опустившись на колени, она услышала с другой стороны памятника голоса нескольких неизвестных, разговаривающих друг с другом.

Она выглянула из-за статуи.

Группа учеников спускалась вниз по дорожке в двадцати метрах перед ней. Пожилой человек, наверное преподаватель, предположила она, шел впереди них. Его длинные седые волосы были собраны в одну косичку — это выделяло его заостренный, ястребоподобный нос и лоб. Свет заканчивающего дня отбрасывал его тень прямо на хрустящий наст свежевыпавшего снега, а черный контур его плаща создавал вид, что у него есть крылья.

Сколько? Прошептала орхидея в ее голове. Сколько их, Хестизо?

Она насчитала 12… 18… 24 учеников, а затем заметила вторую, более многочисленную группу, которая собралась по другую сторону заснеженного холма. Во главе их были два или три преподавателя, а общее количество учеников было настолько большим, что их сложно было сосчитать. Очевидно, сейчас должно было начаться какое-то собрание, или сеанс медитации. Какое-то время она просто наблюдала за ними. Несмотря на то, что все ученики шли вместе, а некоторые даже переговаривались друг с другом, Зо никогда еще не видела людей, настолько отрешенных друг от друга. Когда они встречались взглядами, то в их глазах нельзя было прочесть ничего, кроме холодного расчета, словно они оценивали друг друга, пытаясь отыскать слабые места и недостатки.

— Внимание. — Голос одного из учителей был громким и суровым. Он поднял одну руку: — Тихо.

Ученики внизу по другую сторону дорожки замолчали, многие из них подались ближе, чтобы лучше слышать.

— Для тех из вас, кто прибыл недавно, я объясняю только один раз.

Слова были резкими и свободно разносились над продуваемой площадкой.

— По правде говоря, я не должен объяснять это вообще. Ваша собственная восприимчивость к Силе должна быть достаточной для понимания того, что мы имеем дело с непредвиденной ситуацией в Академии. Её причины до сих пор еще не выяснены.

Он расправил плечи и осмотрел собравшихся.

— Многие из вас уже почувствовали нарушения в нормальном распорядке дня. На данный момент мы подозреваем, что Академия стала объектом диверсии, в той или иной форме, и, вернее всего, все началось в башне.

Зо поймала себя на мысли, что невольно прислушивается к его словам, и тут она обнаружила, что толпа стала еще больше. Кажется, теперь здесь было несколько сотен человек — вероятно большая часть всех учеников Академии. Все они смотрели вверх, в сторону говорившего.

— В качестве меры предосторожности мы приостанавливаем все занятия и тренировки до дальнейшего уведомления. Ужин будет как обычно. Вы должны возвратиться в свои комнаты для самостоятельных занятий, ожидая дальнейших инструкций. Один из Владык сообщит вам, когда ситуация изменится.

Слушая говорившего, Зо уловила, пусть незначительную, но точно угадывающуюся нотку волнения в речи преподавателя. Он делал все возможное, чтобы скрыть волнение, и, возможно, от учеников это ускользнуло, но в ее сознании он, практически, вывесил плакат с надписью: я делаю все возможное, чтобы понять случившееся, о чем я не имею ни малейшего представления, не говоря уже о том, чтобы взять это под контроль, И-!!

Хестизо! — голос орхидеи стал тревожным. Спрячься, сейчас же!

Она повернула голову вправо и поняла, что один из учеников стоящий последним в группе, смотрит прямо на нее.

* * *

Его звали Рэнло. Как и у остальных учеников в нем росло чувство тревоги, и он точно не знал — почему. Тем не менее, сегодня это уже повлияло на его учебный бой, и поэтому он был раздосадован черным бланшем под глазом. Что-то пошло не так в Академии. Сила взывала, чтобы он обернулся, а слова Владыки только укрепили его в необходимости сделать это.

Когда он увидел девушку, подглядывающую за ними из-за статуи, он замер, разглядывая её, понимая, что ему придется, как-то на это прореагировать.

Она джедай.

Осознание этого заполнило его. Рэнло почувствовал яркую вспышку гнева в своей груди. Независимо от того, зачем девушка шпионила за ними, он должен сам привести ее к Владыкам, а уж они узнают — зачем она это делала.

Остальная часть собравшихся слушала Владыку Траана, и никто не заметил, как Рэнло смотрит в противоположную сторону. Отлично, вся слава достанется ему. Одним прыжком он вскочил на упавшую статую, и прыгнул на девушку, повалив ее, прижимая запястья рук к земле. Она была легкой добычей — пожалуй, даже слишком легкой.

— Что тебе здесь надо, джедай?

Она смотрела на него, задыхаясь от ярости: — Отпусти меня.

— Непременно.

Убрав одну руку с ее запястья, он схватил ее за волосы и дернул вверх: — Сначала узнаем, что Владыки скажут, увидев тебя. — Рэнло поднялся на ноги, волоча ее за собой, уже намереваясь позвать других.

Вдруг когтистые лапы зажали его рот, не дав произнести ни слова. Рэнло задергался, пытаясь освободиться, но древко копья с хрустом ударило по его голове. Его обмякшее тело повалилось в сторону.

* * *

Зо видела, как сит-ученик стал падать в сторону, но его падение смягчилось тем, что он сжимал ее волосы. Большие трехпалые лапы схватили ее за плечи и затащили обратно за статую. Она увидела, что это был Тулкх, с висевшим за спиной колчаном со стрелами.

Развернув копье, Вифид приставил его к шее Зо, чуть не проткнув кожу. Всё это было сделано в абсолютной тишине.

— Что ты делаешь?

Тулк стоял неподвижно. Его лицо было каменным.

— Я должен что-то показать тебе.

— Я не…

— Идем.

Глава 17. Нети

В библиотеке было тихо.

Насколько ей было известно, Киндра была единственным учеником в Академии, приходящим сюда регулярно. Без сомнения, здание библиотеки было крупнейшим и старейшим на Одасэр-Фаустине, даже старше самой башни, что подразумевало ее более худшее состояние. Века разрушительных погодных катаклизмов и землетрясений потрепали здание, покрыв помещения, лестницы и коридоры тоннами снега и льда. Снаружи библиотека чем-то напоминала огромный памятник, в который врезалось что-то огромное, большее, чем он сам. В результате этого были сильно разрушены её центральная часть и боковые крылья.

Киндра находилась в юго-западном крыле, за одним из длинных каменных столов под величественным, но уже треснувшим потолком, заканчивая изучать, развернутый перед ней ситский свиток. Надписи были древними, и она работала большую часть дня над их переводом. Процесс шел медленно, но приносил удовлетворение от раскрываемых древних тайн. Эти знания, как она считала, помогут ей обойти в учебе своих однокурсников.

Ходили слухи, будто сам Дарт Скабрус лично приходил сюда и нашел нечто — предмет немыслимой силы, спрятанный в одной из потаенных ниш. Независимо от того, было ли это правдой — предмет, наподобие Голокрона ситов, тоже ведь был мифическим. Киндра узнала сегодня достаточно, чтобы её приход сюда был не напрасным.

Она оторвалась ненадолго от свитков, заметив мелькнувшую тень над висевшими на стене гравюрах, и подняла голову.

Что-то было не так.

Это было не так явно, как шум или даже эхо; скорее интуитивное ощущение беспокойства, которое поселилось в ее желудке и пытается вырваться через грудь, как будто миллионы крошечных ресничек щекотали ее внутри.

Она встала, забыв о свитках.

— Кто здесь?

Ее голос зазвучал в пустоте, отозвавшись гулом, и затих. Ответа не последовало, но через мгновение поняла, что она на самом деле и не ждала этого. Это не было ощущение, это было более абстрактное «де-жа-вю», когда вдруг начинаешь вспоминать ночной кошмар, полное содержания которого не можешь вспомнить.

— Кто тут? Что происходит?

Дыхание перехватило из-за необъяснимого напряжения ее нервной системы. Она училась, чтобы стать воином-ситом, училась порождать страх в других, но не в самой себе. Её ладони вспотели, и сердце билось в два раза интенсивнее, чем обычно. Внезапно, ей захотелось убежать отсюда и уединиться. Она посмотрела на высокую лестницу, ведущую наверх к галерее, а затем в вестибюль, через который она вошла сюда.

Она сгребла в сумку свои записи, схватила плащ и повернулась, чтобы уйти.

Под потолком над ней раздался протяжный скрип. Взглянув наверх, она увидела, как одна из трещин становится шире.

— Кто это? — произнесла она, а затем еще громче, — кто там?

Трещина расширилась уже достаточно, чтобы Киндра смогла увидеть, что-то выползающее оттуда. Это были раскручивающееся с высоты потолка несколько длинных ветвей-отростков. Они спускались вниз как змеи, вызывая осыпание песка и камней, пока заполняли открытое пространство. Через минуту Киндра увидел большое деревянное лицо библиотекаря — нети, глядевшего на нее сверху.

— Даил'Лисс, — она сглотнула, сумев восстановить голос. — Что вам нужно?

— Ты чем-то встревожена, Киндра? — голос у него был низкий и скрипучий. — Растеряна, я прав?

— Нет.

Библиотекарь молча продолжал скользить по ветвям вниз, пока его туловище-ствол не повисло перед ней вниз головой. Его бородавчатые, многовековые глаза близоруко сощурились, рассматривая ее. Даил'Лисс был хранителем библиотеки уже столько лет, что никто и не мог вспомнить, возможно, даже тысячу или дольше. Несмотря на свою сложную корневую систему, расположенную где-то глубоко под фундаментом, его бесконечные конечности позволяли ему беспрепятственно двигаться через стены и пустоты. По иронии судьбы, именно эти постоянные перемещения способствовали разрушению здания. По слухам, свод библиотеки должен обвалиться — это только вопрос времени. Все это должно было привести к гибели бесценных знаний прошлого — так считала Киндра.

— Даже я это почувствовал, — выговорил он, наконец.

— Да, да.

Из-за своего странного произношения последние слова звучали как «да-сс, да-сс» — Я ничего не говорила…

Отросток задел ее лицо. Он закопошился над кучей свитков, разбрасывая те, что она оставила.

— Не надо ничего говорить. Все написано на твоем лице, да-сс?

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Я говорю об инфекции, которая заполнила воздух.

Она запнулась.

— Какой?

— Она в воздухе, — повторил нети. — Болезнь. Попробуй ее. Ощути ее. Неужели не чувствуешь?

Меньше всего, в данный момент, Киндре хотелось оставаться здесь, ведя разговор загадками и намеками с деревом-существом. Однако она поняла, что нети кратко выразил свое собственное чувство тревоги.

В воздухе витало, что-то нехорошее, нездоровое, и она чувствовала это. В таких обстоятельствах, прямой вопрос казался лучшим выходом.

— Вы знаете, что это? — спросила она.

— Не следует выходить наружу — ответил нети. Его ветви, цепляясь за свитки, начали медленно их свертывать. — Здесь безопаснее, да-сс?

— Если возникнут проблемы, я справлюсь с этим.

— Не с этими. Нет, я так не думаю.

Нети — Послушайте, — Киндра встряхнула головой, все, более, раздражаясь от недомолвок библиотекаря. — Ответите вы мне или нет — я, в любым случае не собираюсь оставаться здесь и прятаться.

— Я бы сказал — это лучший способ поведения.

Киндра показала на свитки:

— Оставьте вон те для меня. Я вернусь за ними позже. Понимаете?

— Я полагаю, что ты, Киндра, многое не понимаешь.

Она покачала головой:

— Все равно.

Нети не спорил, а просто молчал. Он только смотрел на нее печальным деревянным взглядом, пока она поднималась по лестнице, направляясь к выходу.

Глава 18. Еще один день в Раю

Ра'ат медленно открыл глаза, словно опасаясь того, что он может обнаружить. Он не знал, как долго лежал здесь без сознания — внизу на скале под башней, но уже почти стемнело, так что должно быть прошло несколько часов. Тонкий слой снега уже скопился в складках его одежды.

Он так замерз, что почти потерял чувствительность, но боль возвратила его к жизни. Правая рука ужасно ныла чуть ниже плеча. Он просунул другую руку под разодранный рукав и отдернул её назад со стоном. Клочья мяса и сухожилий пульсировали под рваной кожей.

Он попробовал дотронуться еще раз, но более осторожно. Рана была глубокой, почти до кости. Он попытался поднять руку, но это не получилось. Левая действовала получше. Вся правая сторона тела заныла от боли, когда он попытался пошевелиться. Он понял, что раненая рука — в бою ему не помощник. Почти так же плохо, у него было с координацией — его тошнило, словно живот превратился в тяжелый мешок с песком, болтающийся туда-сюда на конце веревки.

Возможно все это из-за сотрясения мозга. Видимо, он при падении сильно ударился головой.

Он попытался собраться с мыслями, вспоминая случившееся. Подробности нападения восстанавливались с трудом в памяти, как осколки от подводного взрыва, и, наконец, он вспомнил все в деталях. Существо, которое упало с башни, было когда-то Вимом Никтером. Тела другого мертвеца — Джуры Остроготха, нигде не было. Ра'ат задался вопросом, а не съело ли его то существо.

В любом случае, он боролся ни с чем иным, как с трупом Никтера, с его мертвым телом, но с глазом, который источал ожесточение и голод, а также ртом, раскрывшимся так широко, что фактически разорвался по краям. Так или иначе, аналитический ум Ра'ата удостоверился в возможности существования такого существа. Отрицание не поможет ему сейчас, а только помешает. Поэтому Ра'ат принял этот факт без дальнейших обдумываний. Очевидно, что трупы могут возвращаться к жизни, а этот даже напал на него.

Он вспомнил, как существо закричало, когда в первый раз бросилось на него. Как он инстинктивно отреагировал — увернувшись в сторону, используя навыки Силы, отточенные во время тренировок в Конвейере боли Ракена. Схватившись за выступающую часть плиты, он смог забраться на неё, и лишь затем начал осматриваться.

Используя навыки Силы, которым его обучали преподавали, Ра'aт схватил большой камень, который только мог поднять — должно быть он весил столько же сколько он сам — и сбросил его через край. Прямым попаданием он сбил существо на землю, но оно откинуло камень в сторону, и снова начало карабкаться вверх, движимое вперед голодом, который ощущался в нем. Ра'ат понял, что он не сможет оставаться здесь вечно, ему нужен был план получше. Осмотревшись, он увидел сзади большую груду камней, которые были остатками рухнувшего задолго до этого, второго этажа.

Он действовал быстро, но аккуратно, складывая камни в кучу, обдирая при этом костяшки пальцев, пока не собрал их достаточно много, так, что они удерживались от того, чтобы не рухнуть вниз, только его усилиями. Воззвав к Силе, Ра'ат направил ее на кучу, и покачал руками. Камни закачались, но не падали. Оглянувшись, он увидел, что существо поднимается наверх, жадно уставившись единственным глазом на Ра'ата.

— Давай же, иди сюда, — крикнул он, сделав шаг назад.

Никтер бросился вперед, и Ра'ат отпустил камни. Они обрушились, завалив его ногу чуть ниже колена. Существо задергалось и завизжало. Ра’ат, вновь используя Силу, сжал с её помощью шею Никтера. Раздался громкий хруст позвонков, и существо замерло, обмякнув.

Ра'ат поднял еще один камень, намереваясь расплющить череп существа, но в этот момент оно рванулось на него, шипя и визжа, чуть не укусив за запястье руки. Подавшись назад, Ра'ат потерял почву под ногами и упал вниз с выступа.

После чего, все накрыла темнота.

Очнувшись и потирая затылок, он подумал, что существо еще может находиться на вершине выступа, притаившись в сумраке, ожидая его. У него не было желания выяснять это. Сейчас ему, самое главное, необходимо попасть в медпункт, где рану на руке очистят и обработают, а также проверят — не получил ли он сотрясение мозга.

Мимолетная мысль… «а вдруг уже поздно?» пронзила его голову, но Ра'ат отбросил ее, настроенный теперь держать свое остроумие, где нибудь подальше. Он немного разбирался в медицине, и поэтому знал, что лечение закрытой травмы головы очень длительное. Но, в любом случае, он не для этого потратил здесь годы на тренировки и обучение, чтобы умереть от чего-то подобного.

Прижав поврежденную руку к телу, он направился вдоль внешнего края западной стены библиотеки. Боль уже не была такой невыносимой, как несколько минут назад. То ли его гормоны эндорфина притупили боль, то ли он просто привык к ней.

Он шел мимо библиотеки, изредка поглядывая на башню, где на самом верху горел свет.

Откуда-то справа послышался шорох, он остановился и замер.

— Кто там, выходи, чтобы я смог видеть тебя.

Появилась темноволосая девушка в форме ученика Академии — это была Киндра, которая была на год или два старше его.

— Ра'ат? — она нахмурилась. — Что это с тобой?

— Я в порядке.

Она шагнула к нему: — Ты весь в крови.

— Все не так ужасно как кажется.

— Эта рана на твой руке…

— Отойди.

— Как скажешь.

Выражение лица Киндры изменилось от непонимающего к явно, что-то подозревающему, но она ничего не сказала. Вместо этого, она стала глядеть по сторонам, склонив голову, как бы прислушиваясь. Ра'ат тоже стал прислушаться, еще более внимательно. За последние несколько минут, темнота сгустилась вокруг них, став мрачнее и насыщеннее, а тонкий проблеск света, который просачивался из трещин в стенах библиотеки, ничем помочь не мог.

Живот Ра’ата резко скрутило от тошноты так неожиданно, что он чуть не упал. Он понятия не имел, заметила это Киндра или нет, но сейчас он понимал, что должен воспользоваться ею, по крайней мере, пока они не попадут в медпункт, как своего рода страховым полисом. Вряд ли она будет защищать её, но вместе у них будет больше шансов на успех. Он просто должен быть осторожным, чтобы не показать, насколько он слаб, а это означало, что необходимо придумать правдоподобное объяснение своей травмы.

— Я был… на тренажере с Владыкой Ракеном, — сказал он. — Думаю, всё немного вышло из-под контроля. Я переоценил свои силы, вот и все.

Киндра от удивления приподняла одну бровь, но так ничего и не ответила. — А, где все?

— Где-то здесь. — Он пожал плечами, пытаясь выглядеть беспечным. — Я не знаю.

— Ты уверен, что тебе…

— Со мной все нормально, — повторил он, — но Ракен велел мне сходить в медпункт. Ты идешь в ту сторону?

Она покачала головой, словно чем-то озабоченная: — Я возвращаюсь в общежитие.

Вытянув шею, она стала внимательно осматривать дорогу вплоть до основания башни, пока Ра'ат спрашивал сам себя — видела ли она два упавших тела, и догадывается ли о том, что произошло на самом деле с его рукой и головой.

Вдруг она произнесла:

— Что-то случилось.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня плохое предчувствие.

Странно, что она делится с ним своими мыслями. Они, действительно, никогда раньше не разговаривали друг с другом. Ра’ат заподозрил, что она пытается завоевать его доверие, чтобы он расслабился и потерял бдительность.

— Насчет чего?

— Я не знаю. Эта ночь… все вокруг… Ты чувствуешь?

— Нет, — он покачал головой, изображая безразличие, которого и в помине не было.

— Еще один день в раю, насколько я могу судить.

Она не улыбнулась, кажется, даже не слушала его. Когда ветер сдул волосы с ее лица, Рa’aт увидел, что уголки ее губ сжались в гримасу ужаса.

— Что случилось?

— Это, что-то, — она даже не смотрела на него, — приближается.

Глава 19. Удар по голове

А в это время в одном из зданий Академии — общежитии, после тренировки забрак Скопик только что закончил принимать душ. За стенами Академии вновь повалил снег. Мыться тогда, когда ему предоставлялся редкий момент побыть одному — вошло у него в привычку. Выйдя из кабинки с полотенцем вокруг талии, он вдруг заметил следы крови на полу.

Он остановился и стал их рассматривать. Когда он заходил в душ, её там не было, Кровь была свежей и яркой. Следы вели в сторону кровати.

Скопик почувствовал, как встрепенулись его внутренние защитные рефлексы, и он начал входить в состояние боевой готовности — его природная агрессивность уже поднялась на следующий уровень. Он тихо и быстро оделся в форму, и последовал за кровавыми следами. Что-то чувствовалось в воздухе — тошнотворный запах разлагающегося мяса. Казалось, он становился все сильнее с каждой секундой.

Затем он увидел лежащее на кровати тело.

Оно было одето в рваную форму ученика Академии. Его конечности и спина были вывернуты под неестественным углом, а голова откинулась набок — у неё явно была сломана шея. Уставившись на это, Скопик пробормотал шепотом проклятия на родном языке. Вероятность того, что это может быть какая-то шутка, какой-то плохо задуманный розыгрыш, даже не пришла ему в голову. Кто-то избил ученика Академии ситов до смерти, и оставил тело здесь, на койке, как предупреждение или угрозу, и он не знал, что и подумать.

Он подошел ближе, надеясь, что сможет опознать жертву по тому, что осталось от его лица. Осталось не так уж много. Череп был сильно поврежден, половина лица раздулась и затекла, а другая половина была гротескно искривлена так, что один угол рта задрался вверх, изображая отвратительную пародию на улыбку.

Скопик сделал еще один шаг, наклонился вперед, чтобы повернуть голову трупа.

Труп развернулся и ринулся в его сторону.

Это был Джура Остроготх.

Скопик отпрянул назад, инстинктивно выругавшись, когда это существо, словно размытое пятно, бросилось на него. Он смог отскочить через всю комнату, а затем с помощью Силы подпрыгнул вверх, ухватившись за кронштейн крепления вентиляционной шахты, которая висела в пяти метрах над кроватями, упершись ногами в гладкую и прямоугольную поверхность, одновременно рассматривая комнату, стараясь найти в ней какое нибудь оружие.

Внизу, зарычав, труп и бросился за ним. С каждым прыжком он оказывался все ближе и ближе к Скопику. Толстая тягучая слюна вытекала из его изуродованной челюсти. Находясь наверху, забраку показалось, что он смог разглядеть скопления, каких то личинок, извивающихся в глубоких ранах черепа этого существа. Никаких сомнений: смерть не успокоила душу Джуры Остроготха — все ужасное было еще впереди.

Забрак со страхом смотрел вниз на труп, сердце бешено колотилось, напрочь убивая в нем отработанные боевые инстинкты. На каком то уровне подсознания — еще с того первого момента, когда он сделал его голозапись на койке, он знал, что рано или поздно, но час расплаты придет. Теперь, когда этот момент неожиданно настал, то внутри Скопика стала возрастать, стимулируемая дикой жаждой крови, ярость, и он почувствовал, как его лицо исказила сумасшедшая улыбка. Неужели это ему нравится?

«Да», подумал он. «Да — это мне нравится».

Окунувшись в Силу, сконцентрировав её внутри себя, так, как его учили в течение сотен часов, он дернул металлическую заслонку, прикрученную к вертикальной шахте, выходящей из потолка. В результате этого, металлические болты были сорваны, открывая прямоугольное отверстие, выходящее на улицу, и держа её свободной рукой, пытался оценить нынешнюю полезность заслонки в качестве оружия. Заслонка была тонкой и погнутой, с достаточно острыми краями — это было то, что надо.

Он взглянул вниз на существо, которое было Джурой.

— Чем бы ты ни был, — прошептал Скопик, — распрощайся с головой.

Размахнувшись, он швырнул заслонку в тело Джуры так сильно, как только смог.

Импровизированный диск просвистел по воздуху и точно настиг свою жертву, отрезав голову у Джуры. Она с грохотом покатилась по полу. Густая, наполовину запекшаяся кровь брызнула из шеи трупа. Обезглавленное тело сделало еще один неуклюжий шаг, пошатнулось, и упало на колени, а затем рухнуло на живот.

Тем не менее, вися на открытой вентиляционной шахте, Скопик не спешил спускаться вниз. Он смотрел на существо с искренним восхищением. Всё, чему он научился в Академии, даже близко не касалось того, на что он смотрел прямо сейчас. Когда он расскажет другим…

Снизу раздался шум — обезглавленное чудище все еще шевелилось. Оно двигалось ощупью по полу, пока не нашло отрубленную голову, а затем село, держа голову лицом перед своей грудью, развернув ее по направлению к Скопику, так что водянистые черные глаза уставились прямо на Скопика, а рот двигался вверх и вниз, как будто она, что-то жевала.

Рот широко открылся и раздался дикий вопль.

Скопик увидел, как обезглавленный труп Джуры Остроготха взял и затем швырнул свою голову прямо в него — ее рот был все еще широко открыт. Инстинктивно, Забрак выставил свободную руку перед летящей головой, и почувствовал, как её зубы впились в нежную плоть его предплечья, разрывая кожу и мышцы вплоть до костей. Боль была невероятной, словно химический ожог, полученный от зубов, покрытых едкой кислотой. Боль помчалась по руке Скопика, достигнув ключицы, и от этого он разжал вторую руку, рухнув вниз с головой, все еще вцепившейся в него. Пытаясь сконцентрироваться, он посмотрел на голову. Она издавала тихие булькающие звуки, хватка челюсти ослабевала, хотя глаза все еще блестели.

— Отстань от меня! — закричал Скопик, пытаясь стряхнуть голову и освободить руку. Но, он, как будто, обессилел — рука не слушалась. Неужели рука сломана?

— Отстань! — он схватил голову за волосы и потянул так сильно, как только мог, но она все равно не отпускала.

— Отпусти мою руку!

Какое то время, он бил ее об пол, кроша, так сильно, как только мог, но казалось, ее ничего не берет. Она повисла намертво, а жгучая боль продолжала просачиваться через рану в предплечье.

Скопик встал. Пол качался под ногами. В попытке достичь кровати он недооценил расстояние и рухнул на пол во второй раз, на этот раз уже лицом об пол. В глазах потемнело, свет померк, но тут он почувствовал, что боль в руке прекратилась, охватываемая прохладным онемением, которое начало распространяться по всему телу.

Скопик замер и затих.

Все звуки вокруг исчезли.

Чувство онемения усилилось, принеся, своего рода, эйфорию, которая поглотила его сознание сплошным черным потоком.

«Такая смерть не так уж и плоха», мелькнула мысль. «Это замечательно…»

* * *

Минут через тридцать, группа учеников вернулась в общежитие и обнаружила в комнате беспорядке. Они не видели, что стало со Скопиком — он заполз под кровать — но они нашли отрезанную голову Джуры Остроготха.

А когда они услышали звуки, доносящиеся из-под кровати, стоявшей сзади них, то было слишком поздно.

Глава 20. Запертые

Часом позже, 120 учеников — более половины численного состава Академии — заканчивали свою вечернюю трапезу, когда автоматика дверных запоров сработала, блокировав их в помещении.

Сделано это было одним из Владык, или случилось по другой причине — было неизвестно. Пятикурсник по имени Раккер первым обнаружил, что они заперты. Занятый мыслями о завтрашнем бое, он просто толкнул сильнее дверь, предполагая, что она застряла, или опять сломалась, но та не поддалась. Раккер бросил украдкой взгляд через плечо, чтобы посмотреть, не шутка ли это, но оказалось, что нет. Ни один из учеников, даже не смотрел на него.

К тому времени, когда он попытался использовать Силу, чтобы открыть ее, несколько учеников уже стояли за его спиной, выражая недовольство Раккером, который не давал им выйти. Даже те, кто еще не встал из-за столов наблюдали, чем окончится эта небольшая заварушка Никто из них не смотрел в сторону кухни, пока оттуда не послышались крики.

Как только он их услышал, Раккер перестал возиться с заблокированной дверью, и повернулся, чтобы увидеть группу из шести или семи учеников, которые, перебравшись через кухонные стойки, набросились на учеников, которые еще ели. Что-то было неестественное в их лицах — он видел это даже отсюда. Они выглядели так, будто сначала их физиономии порвали на куски, а затем соединили, вновь, вместе. Их глаза были черными и безжизненными, а покрытая потом кожа имела желтовато-бледный цвет, словно у покойников. Только их рты были широко открыты, в зверином и голодном оскале.

И они пронзительно кричали, как единое целое.

Раккер понял, что находится в тридцати секундах от смерти. Он видел происходящее четко и ясно. Это было похоже на покадровый просмотр того, как, какой то хищник расправляется с добычей. Их рты, и так уже широко открытые, раскрывались еще шире, смыкаясь на лицах, шеях и других частях тел, оказавшихся перед ними жертв, делая это с феноменальной быстротой и мощью. Подносы разлетались. Яркие потоки крови хлестали в разные стороны, сворачиваясь во время полета в петли. Чьи-то внутренности упали на пол справа от Раккера, распространяя запах свежайшего мяса, которого здесь никогда не было.

Оглядевшись, Раккер увидел, как другие ученики пытаются дать отпор нападавшим. Одни пытались использовать Силу: душили, отталкивали, совершали прыжки, но живые трупы вгрызались в них, не обращая ни на что внимание. Единственное, что, казалось, может помочь, это обрушить на них, что-то очень тяжелое, чтобы они не могли двигаться. Когда одно из существ схватило его за горло, Раккер вытянул руку, пытаясь схватить стоящий рядом стол, чтобы нанести им удар, но труп оказался слишком силен и слишком голоден. Колени Раккера подкосились, ноги запутались, и он упал на пол, чувствуя зловонный запах дыхания, даже после того, как зубы трупа вонзились в его плоть.

Его зрение пропало на короткое время, но затем восстановилось. Оно стало более острым, как будто за эти секунды он родился вновь. Он увидел одного из учеников, стоящего на столе с вытянутыми руками. Два живых трупа отлетели от него назад, к стене, где-то метров на тридцать. Это был ученик с длинными рыжими волосами и зелеными глазами. Он стоял совершенно неподвижно, ожидая, когда эти существа вернутся. Все то, что здесь происходило, казалось, волнует его в последнюю очередь. Раккер был уверен, что может угадать то — о чем этот ученик думает, глядя на мертвецов, и…

Власть и могущество… …и этот ученик хотел быть как они.

Рукер испустил тихий стон. Кровь застилала его почерневшие глаза, темнота прибывала быстро, но перед тем, как она поглотила его полностью, он смог, наконец, разглядеть рыжего ученика, стоящего на столе.

Это был Ласск.

Рукер понял, что тот хочет осуществить свое желание.

— Давай же! — Ласск смеялся, издеваясь над трупами. Он не стал мешать им приблизиться к нему, вытянув в их сторону запястья рук, которые, как заметил Руккер, были надрезаны обеденным ножом. Из них текла кровь.

— Идите и возьмите меня!

Его голос сорвался в крик.

Глава 21. Мертвый город

Трэйс приземлился в сумерках.

Главный ангар Академии был пуст.

Когда запоры сработали, и люк открылся, то он выпрыгнул из кабины вниз. Приземлившись на посадочную площадку, он с настороженностью замер на месте — его чувства обострились, как физические, так и телепатические, ожидая нападения. Эта планета представляла для него угрозу. Кроме бушующей над головой метелью от Академии ситов исходило сильное излучение темной энергии. Оно чувствовалось словно жужжащий вокруг него рой ядовитых насекомых. Его эмоциональное возбуждение было настолько сильным, что на мгновение он почувствовал, как теряет сознание, и его слегка мотнуло в сторону.

Она здесь.

Он знал это, хотя больше и не слышал призывов о помощи по пути сюда. Похититель Зо привез ее сюда. Трэйс чувствовал ее присутствие. Она находилась где-то среди заснеженных руин Академии.

Он быстро двинулся через ангар, реагируя на каждый звук в качестве возможной угрозы. Так как не было никакого способа скрыть прибытие — его корабль не был оборудован устройством маскировки — то он решил, что будет лучше, сразу очутиться прямо в гуще событий, ожидая встретить враждебный прием, вплоть до того, что придется сражаться, прокладывая путь.

Пробегая мимо будки управления, он остановился — входная дверь была открыта, свесившись набок, как, если бы её пытались взломать. У самого входа валялись опрокинутое на бок кресло и раскуроченная приборная доска. По всему полу были разбросаны старые голожурналы с названиями вроде — «Корабли удачи» или «Классика Куата». Осмотрев всё внутри, Трэйс положил два кончика пальцев на стул.

Яркий всплеск насилия вспыхнул в его голове — человек кричал, вырываясь, в то время, как пара бледных рук дотянувшись до него, схватила его за рубашку и пыталась вытащить наружу. Трэйс чувствовал, как человека охватила паника, Он ощущал его ужас, когда тот пытался освободиться, во что бы то ни стало — остальная часть видения была просто сумасшедшим кровавым пятном без формы и размера. Через мгновение все исчезло.

Что же здесь случилось?

Он вышел из будки управления и не спеша пошел дальше через ангар. Уже почти полностью стемнело, когда он вышел на улицу и стал осматривать руины, растянувшиеся вокруг до самого горизонта. По дороге идущей вниз, он увидел Академию. С земли она выглядела больше — несколько километров в поперечнике. «И все это» — подумал он — «испещрено подземными проходами и бесчисленными тайниками». Мерцающий свет раздвигал сумерки при движении, или иллюзии движения. Там находились люди, он почувствовал в них ситов-учеников и их преподавателей.

Это было не так уж и важно. Он сможет найти её.

Внезапный порыв ветра ударил ему в лицо, окатив стойким и резким запахом гниения. Tрэйс прищурил глаза, внимательно оглядывая переплетения разрушенных проходов, идущих между строениями, заваленные грудами старого камня. Вместе с исходящим запахом, все это напоминало лицо покойника, иссеченное обескровленными капиллярами.

Его взгляд остановился на высоком черном строении, возвышающемся над другими. Это была покрытая снегом башня, напоминавшая надгробие на фоне города мертвых. Оттуда он начнет поиски. И он двинулся вперед.

Глава 22. Действительность

Когда Зo увидела то, на что показал Tулкх, ей стало плохо.

Он привел её на самый верх, когда-то бывший крышей здания. Здесь было темно и все покрыто скользким льдом. У вифида был световой стержень, при свете которого, ночь превратилась в день. Поэтому она смогла увидеть намного больше, чем ей хотелось.

Она заставила себя неотрывно смотреть на существо из плоти, которое корчилась перед нею. Зо поняла, что это был ученик из лаборатории Скабруса — тот, который вырвался из клетки. Тулкх, должно быть, знал это, вот почему он привел её сюда, чтобы показать его.

Ноги этого существа были завалены грудой камней, а голова свесилась под неестественным углом над туловищем, словно шея была сломана в нескольких местах. Но, даже если и так — оно корчилось, визжало и рычало, пытаясь наброситься на них, как будто таким образом хотело разорвать себя пополам, чтобы выполнить это желание.

Вифид ткнул его копьем.

Вифид Существо закричало снова, его голова, извивалась словно змея — крутясь во все стороны. Как же это отвратительно и ужасно, подумала Зо. Последние остатки человечности полностью исчезли с его лица. Она старалась выглядеть невозмутимой, но в душе ей было неприятно видеть этого, уже неживого подростка, оказавшегося в плену своей собственной разлагающейся плоти.

— Объясни, что это, — сказал Тулкх.

— Я? — произнесла она. Это ты привел нас сюда. Теперь мы оба влипли, во что-то ужасное.

С силой он ткнул своим пальцем в её грудь.

— Это ты влипла.

— А как же ты?

— Я уже ухожу.

Тулкх повернулся, отошел на три шага и остановился, став смотреть с края крыши вниз. Долгий, колеблющийся крик наполнил окружающее пространство, но его издало не то существо, которое лежало сзади них, приваленное грудой камней. Это раздалось откуда то снизу, и когда Зo присоединилась к Tулкху, подойдя к краю крыши — она смогла увидеть его источник в отблесках светового стержня.

— Другие.

— Их всего шестеро.

Это были ситы — ученики, она разглядела их форму, испачканную запекшейся кровью. Они стояли тесной группой, а их серые лица были вздернуты вверх, отчего были видны их глаза, в которых сверкал неутолимый и кровожадный голод. Они кричали все вместе — в унисон. Один из них был забраком. Другие были людьми.

Зо быстро посмотрела назад на существо, ноги которого были завалены камнями.

Оно зовет их к себе — голос орхидеи прозвучал в её сознании. Хестизо…

Когда дикий крик закончился, послышался нетерпеливый шуршащий шум. Находящиеся внизу ученики, отталкивая друг друга и цепляясь за выступы стен, бросились подниматься вверх.

Они поднимались все выше и выше.

Глава 23. Баррикада

Где все?

Об этом спрашивала Киндра Рa'aта, когда они были еще на улице, но он никак не прореагировал на её вопрос, или сделал вид. Казалось, он не знал, что ответить, или ответ, который он знал, был слишком страшным, чтобы озвучить его. Но вопрос последовал вновь — уже в здании общежития, когда они переходили от комнаты к комнате — никого не встречая — находя, только пустые кровати и безмолвные коридоры.

Они уже бежали достаточно долго, но Киндра не выглядела уставшей — даже не запыхалась, а Ра'ат уже почувствовал себя намного лучше — бег помог очистить его сознание — он стал успокаиваться. Даже его поврежденная рука стала болеть меньше — молодость имеет свои плюсы.

Бежать помедленнее было предложением Киндры, чтобы постараться выяснить — что же здесь произошло, и, несмотря на нескрываемое желание Ра'ата быстрее попасть в медпункт, он был вынужден — куда деваться, делать так, как хочет она. Они оказались внутри длинного служебного коридора, там, где он разветвлялся на три, идущих в разные стороны. Под пермастиловым потолком, над ними, клубились влажные облака каких то испарений. В бледном мареве трубчатых светильников, встроенных в стены, были видны капающие с потолка капли конденсата. В противоположном конце коридора, где он пересекался с другим, выходившим из другого здания общежития, они столкнулись с двумя другими учениками: Хартвигом и Mэггсом.

— Что это вы здесь делаете? — спросил Хартвиг. Он, нахмурившись, поглядел на Ра'ата. — Проклятье, человек, что у тебя с рукой?

Повредил на тренировке, — невозмутимо ответил Рa'aт.

Хартвиг??ухмыльнулся:

— Не может быть.

— Что значит, не может?

— А значит, — Хартвиг указал на рану, — что это не похоже на несчастный случай во время тренировки. Я никогда не видел такого. Ты что, упал на виброклинок, что ли?

— Я был в Конвейере боли.

Рa’aт относился к Мэггсу и Хартвигу, как и к другим своим однокурсникам, с каким-то подозрительным равнодушием. Их мотивы были чисто эгоистическими, как и его, и у него не было намерения обмениваться с ними информацией, которая не могла улучшить его положения. Сейчас все они знали — что произошло, что-то необычное, и на данный момент им придется, возможно, стать союзниками.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хартвиг.

— Или кого-нибудь.

— Нет, — Мэггс нервно хрустнул пальцами. — Пока нет. Странно, не правда ли? Слишком рано для того, чтобы было так тихо. Я слышал, что был какой-то сбор раньше, но мы пропустили его.

— Если мы пойдем дальше, — встряла Киндрa, — то нам понадобится оружие. Лучше разделиться, — она указала вперед, где коридор разветвлялся на три малых. — Поищем в них, разделившись группами по двое, и…

— Постой, — сказал Хартвиг. — Кто назначил тебя главной?

— Никто.

Киндра повернулась и Ра’ат увидел, что она смотрит прямо на Хартвига, а ее серые, почти прозрачные, цвета ириса, глаза были холодны. — Тебя никто не заставляют идти со мной. — Ее взгляд встретился с Рa’aтом. — Никого из вас.

Хартвиг пожал плечами:

— Я только сказал…

— Что?

— Мы все чувствуем, что, что-то нехорошее витает в воздухе, верно? Может быть, какая-то… болезнь. Но возможно, что это просто одна из учебных тревог Скабруса?

Киндра вздернула вверх брови, — Ты это о чем?

— Потому, что каждый из нас так считает.

— Почему?

— Возможно, это учения, — вставил Мэггс. — А может быть, это выбраковка слабых учеников. Это случалось и раньше. Помните глазастых унакк-пауков?

— Это еще хуже, — сказала Киндра.

— Не говори так уверенно, — сказал Хартвиг. — Тогда одиннадцать учеников ослепло. Двое из них погибли. Помнишь Соид Эйнрей?

— Соид Эйнрей была сразу дефектной.

— Может быть, но она все равно потом повесилась. А затем мы выяснили, что Скабрус перед этим продолжил свои опыты — оплодотворенные яйца паука заразили её нервную систему. Хартвиг потупил свой взгляд. — Я до сих пор иногда просыпаюсь от её кровавого вида.

Выражение лица Киндры не изменилось.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вы хотите достать оружие? Я знаю, где мы могли бы найти его. Но я не собираюсь рисковать и иметь неприятности с преподавателями, если никто, на самом деле, ничего не видел. Хартвиг ждал ответа, глядя то на Киндру, то на Рa’aта, и, наконец, насмешливо фыркнул. — Да, так я и думал. — Он повернулся, собираясь уйти.

— Подожди, сказал Ра’ат. — Я видел кое-что.

Хартвиг остановился и, обернувшись, посмотрел на него. Ра'ат заметил, как Киндра облизала своим языком пересохшую верхнюю губу, ожидая, что он скажет.

— Два тела упали с башни Скабруса, — начал говорить Ра'ат. — Они врезались в землю. Я видел, как это было, и я слышал звук ударов их тел о землю — они должны были погибнуть. — Он сглотнул, в горле у него неожиданно стало очень сухо. — Но после этого они встали.

Мэггс и Хартвиг недоверчиво уставились на него — каждый с различной степенью скептицизма и откровенного недоверия. Но Ра'ату это было безразлично. Пускай сомневаются; это только сделает их первыми кандидатами в жертвы, когда наступит время.

— Ты был там один, когда видел это? — спросила Киндра.

— Со мной был Ласск.

Мэггс подмигнул ему, и губы Хартвига расплылись в улыбке. Может быть, это только привиделось Ра'ату, но упоминание имени Ласска вызвало у них полное доверие к его словам. Это были слишком неправдоподобно, но так и было.

— Один из тех, кто упал — был Вим Никтер, — сказал Ра`ат. — После того как он ударился о землю, он поднялся и напал на меня. Он должен был погибнуть, но он был… жив. Я был вынужден сбросить на него груду камней, чтобы убежать. Это — болезнь, которая витает в воздухе, как вы говорите, и это произошло в башне. Я думаю, что… — Он сглотнул еще раз, и затем его голос стал тверд. — … Я думаю, что он возвращает мертвых к жизни.

Откуда-то поблизости раздался громкий звук шагов.

Ра’ат почувствовал, как холодный озноб прошиб его, словно кожа была облита холодной водой. Когда он заговорил, его голос, казалось, шел откуда-то издалека.

— С какой стороны это идет?

Подняв голову, Киндра кивнула вперед, где основной коридор разделялся на три малых, к тому, что был слева.

— Оттуда, — прошептала она. — Вы слышите?

Ра’ат напряг свой слух, стараясь понять — кто это может быть. Вскоре они услышали лязг и скрежет. Звук шагов становился громче с каждой секундой.

Он решил сосредоточиться исключительно на своих собственных ощущениях, забыв обо всех остальных. Учителя в Академии обучали их боевым единоборствам, но истинная сила сита-воина заключалась в его личной жажде власти. Когда ты не можешь доверять никому, только личная борьба была аксиомой, естественным состоянием души.

Прижавшись к стене, он почувствовал темную сторону Силы, входящую в его тело, словно треск электрических разрядов, вытесняющих из него страх. Сейчас он почувствовал себя безжалостным воином, готовым к борьбе. С момента прибытия на Одасэр-Фаустин он первый раз был почти счастлив, ощущая наслаждение, которого никогда до этого не испытывал. Он уже забыл, что это такое, и с чем это можно сравнить.

Вдруг он почувствовал, что может увидеть это, но не глазами, а своим сознанием.

— Расслабьтесь, — выдохнул он. — Все в порядке.

Киндра сморщила лоб, собираясь ответить, но тут показался дроид, который и создавал этот лязг. Он остановился около них. Это был учебный дроид серии Сигма. Ра’ат не видел его с тех пор, когда, будучи новичком, имел с ним спарринг на мечах. Это было вскоре после его приезда сюда. Его медно-синий корпус во многих местах был помят неуклюжими ударами новичков в течение многих лет его службы.

Вздохнув, Ра’ат отошел от стены, вновь став видеть остальных.

— Что он здесь делает? — пробормотал Мэггс.

Дроид щелкнул и издал серию резко звучащих звуков, заменяющих ему слова. Оснащать такого дроида вокодером было просто нецелесообразно.

Ра’ат протянул руку и взялся за неплотно закрытую на корпусе крышку, пытаясь открыть её. Непосредственно за ней должен был находиться громоздкий центральный процессор дроида.

— Что ты делаешь? — спросила Киндра.

Крышка процессора уже болталась вместе с оснасткой.

— Если я правильно помню, — сказал он, — у него, по-прежнему, есть визуальная система отображения. — Он засунул руку между двумя рядами нагревшихся блоков дроида. — Это значит, он должен иметь и функцию воспроизведения. И все, что он видел в последнее время, должно где-то храниться в его блоке памяти. — Не оборачиваясь, он продолжил. — Учитель Якэта делал это, чтобы мы могли просмотреть наши прошедшие поединки, помнишь?

— Верно, — сказал Мэггс, — но…

Вдруг, что-то вспыхнуло, и возник конус голографического синего свечения, в котором появилось изображение. Они все отступили назад, глядя на него, а голубой свет отражался на их взволнованных лицах. Они стояли в полном молчании.

Сначала Ра’ат не совсем понимал, что он видит. Мэггс первым нарушил молчание. Его голос звучал хрипло, как будто он все еще говорил шепотом, стараясь прочистить горло.

— Что это такое?

Никто не ответил. Голограмма показала пространство, где-то в одной из проходных галерей, где толпа нечетких фигур выделялась на переднем плане. По их униформе Ра’ат понял, что это были ситы-ученики.

Но что-то было не так в том, как их тела двигались, трясясь и дергаясь, и он не мог рассмотреть их лица. С этой точки наблюдения нельзя было понять, сколько их было. Все, что он мог видеть — это, как они стояли толпой, наклонившись, что-то делая около большой кучи каких то вещей, толкаясь и складывая туда новые предметы, принося их из дальнего конца коридора. В течение всего лишь нескольких минут размеры этой кучи заметно увеличились, отчего свет с другой стороны сузился до тонкой полоски света.

— Что они делают? — спросил Мэггс.

Голос Рa'aта был похож на шепот: — Строят стену.

— Может быть, это своего рода баррикада, — сказал Хартвиг. — Таким образом, они могут удержать все, что находится перед ней. — У него перехватило дыхание. — Это должно быть…

— Смотрите. — Ра’ат указал на голограмму. — Угол наклона камеры меняется.

— Может быть, у них есть оружие, которое мы можем использовать. — Голос Мэггса звучал возбужденно. — Вот, смотрите, у них есть световые мечи. — Он уже было направился в том направлении, откуда появился дроид. — Надо идти туда.

— Подожди, — сказал Ра’ат.

— Что еще? — Мэггс обернулся, нахмурившись. — Что случилось?

Ра’ат по-прежнему глядел на голограмму. Дроид за это время улучшил качество изображения, даже появился звук. Теперь синий световой конус показывал огромную толпу, состоящую из десятков тел, он не мог даже сосчитать их всех, кто находился перед баррикадой. Похоже, в этой галерее собралось, чуть ли не половина всех учеников Академии.

Ра’ат указал на них.

— Их лица…

Мэггс вернулся обратно, еще не видя изображение на голограмме. — Я не понимаю почему… — сказал он и запнулся. — О, нет!

Некоторые из учеников-ситов на голограмме повернулись и смотрели прямо на дроида. Их лица были неодушевленными и были лишены каких либо эмоций.

Они выглядели точно так же, как выглядел Никтер, во время встречи с ним на крыше. Ра’ат заметил, что у некоторых из них были раны на лице и шее, а их форма была сильно порвана, свисая с их тел, как кровавые паруса. Он наблюдал, как один из них, ученик, имя которого он не мог вспомнить, приблизил свое лицо прямо к голокамере дроида, и хитрая ухмылка скривила его губы.

— Как Никтер, — пробормотал Ра` ат и увидел боковым зрением напряженное лицо Киндры.

Хартвиг воскликнул:

— Что…?

На другой стороне баррикады светит свет, — произнес Рa’aт. — Больше ничего не видно.

— Так что же они делают?

Ра’ат посмотрел на него.

— Они — заблокировали нас этой стеной.

Глава 24. Ростки

Это была орхидея, которая хотела помочь им.

Оглянувшись назад, Зo даже не поняла точно, что она делает, хотя тут ничего удивительно не было, многие джедаи действовали инстинктивно под воздействием Силы. Но от этого ситуация не становилась менее тревожной.

Внизу, настойчиво и с маниакальным упорством, взбирались вверх существа, стараясь добраться до неё и Tулкха. Первым отреагировал вифид, использовав свое копье. Он вонзил его прямо в грудь первого мертвеца, затем приподнял и сбросил вниз. После этого Tулкх стал наносить мощные удары копьем во все стороны, стараясь сбросить мертвецов обратно в том же направлении, откуда они появились.

Но все пошло не так как он хотел. Несмотря на то, что мертвецы пробивались копьем насквозь — это их не остановило, даже не задержало. Зо поняла, что другие мертвецы изменив тактику, стали подниматься к ним с другой стороны, в то время как Tулкх все еще не мог вывести из строя ни одного.

Их нельзя уничтожить, прошептал голос в ее сознании, они уже мертвы, посмотри на них. Сначала она думала, что слышит свои собственные мысли, а потом поняла, что это орхидея Мураками, страдающая от чувства своей собственной вины, говорила с ней. Это могла слышать только она. Они мертвые, но живые, Хестизо, мертвые, но живые… Я сделала их такими. Это была моя ошибка. Когда Скабрус поместил меня в это ужасное варево, и теперь я в них…

Зo застыла, осознавая услышанное. Через минуту она очнулась и увидела прямо перед собой мертвеца, дергающегося на конце копья Тулкха. Оно умудрилось подтянуть свое тело по древку вперед, пока не оказалось достаточно близко, чтобы вцепиться в лицо вифида.

У меня есть идея, обратилась она к орхидее. Расти.

Что?

Ты же в них, судя по твоим словам, не так ли? Ты часть их. Ты сама так сказала.

Да, но…

Так расти.

Я не могу, просто…

Не спорь со мной! Просто РАСТИ.

Можно было бы надеяться, что этой последней отчаянной командой она отбросила всё то, что мешало орхидее действовать. Зo увидела, как мертвец на конце копья Tулкха резко дернулся и застыл, как будто он только что понял, что совсем необязательно нападать на них. Через мгновение тонкий зеленый росток появился из правого уха мертвеца, становясь, все толще и длинней, свисая вниз. Другой росток появился из его левой ноздри, а затем третий и четвертый. Многие из них имели листья, и на них стали распускаться черные бутоны. Рот мертвеца открылся, и еще один стебель толщиной с большой палец вырвался наружу, обвивая его горло.

Хестизо, это больно, это причиняет мне боль…

Расти. Сказала она. Расти, только не останавливайся, просто расти…

Оглянувшись вокруг, она увидела, что с другими мертвецами происходит то же самое — из всех видимых отверстий их тел вырастали стебли. Их лица корчились от растущих у них под кожей ростков. Зo знала, что орхидея была в них, и орхидея растет. Она сосредоточилась, и смогла увидеть, как растения растут внутри мертвецов. Управлять этим процессом становилось все труднее, даже орхидея начала кричать, умоляя ее остановиться, повторяя, что ей очень больно, и что она не может продолжать делать это дальше…

Она проигнорировала это и смотрела прямо на мертвеца, извивающегося на копье Тулкха.

Она вновь мысленно послала решительную команду.

РАСТИ, РАСТИ, РАСТИ, РАСТИ…

Череп мертвеца превратился в какой то мясистый сгусток, а затем взорвалась. Из того места, где он находился, полетели во все стороны яркие черно-зелено-красные сгустки слизи. Осталось только обезглавленное туловище твари, которая соскользнула с копья.

Тулкх выдернул копье и пнул обрубок так, что тело перевалилось через край, а потом посмотрел на Зо.

— Это ты сделала?

— Мы с цветком.

— Тебе лучше сделать это снова. — Вифид показал на край выступа с другими мертвецами. Они уже почти вскарабкались, но Зо поняла, что справиться с ними будет очень тяжело.

Хестизо, пожалуйста, голос орхидеи звучал теперь очень тихо, больше не надо, не сейчас, я не могу, мне больно…

— Ты должна, — сказала Зо, не подозревая, что говорит вслух. — Ты должны это сделать, потому что они не собираются останавливаться. Они собираются убить нас, они собираются убить меня, понимаешь?

Мне очень жаль, Хестизо…

Она замолкла.

И, пропала.

Чья то рука сомкнулась вокруг ее лодыжки и потащила вниз. Зo упала на бок, увидав, как мертвец вскарабкавшись вверх, уже крепко вцепился в неё. Она попыталась вырваться, но не могла сдвинуться с места.

Расти, умоляла она орхидею, расти, расти сейчас. СЕЙЧАС…

Но цветок, где бы он ни находился, абсолютно не помогал ей сейчас. Она не могла, даже, больше слышать его голос… Перед её взором, как бы застыли корчащиеся лица мертвецов. И больше не было ничего, что могло бы им помочь. Орхидея или устала, или пропала, или мертва.

Мертвец тащил ее за ноги поближе к себе.

— Почему прекратила? — закричал Тулкх. Он неистово отбивался от других мертвецов, но без видимого успеха.

— Останови их!

— Я не могу! — крикнула Зо. — Орхидея пропала!

Вдруг что-то огромное вырвалось из-под земли, прямо перед ними — сплошной черный монолит, разбрасывающий камни и лед на своем пути. Из того, что Зo могла понять, это было похоже на башню из камня и дюрастила, более высокую, чем скалистый выступ, на котором она в настоящее время боролась за свою жизнь. От него исходил яркий свет. Его куполообразный нос качнулся в их сторону, и она увидела всполохи огня вырывающегося из орудийного ствола…

Пушка выстрелила два раза, и мертвец перед ней исчез в едких брызгах. Зo моргнула, вытирая глаза, а вифид бросился к ней и столкнул вниз, прыгнув следом. Падая, она поняла, что этим вифид спас её от третьего выстрела.

Зо упала лицом прямо в грязный снег, в её ушах стоял звон, а голова раскалывалась от раздающихся разрывов позади неё. Большие дымящиеся куски камней и снега посыпались сверху. Зo посмотрела наверх, где они только что стояли.

— Беги! — приказал Тулкх.

— Куда?

— Туда.

Он вскинул руку в направлении длинного, похожего на ангар строения в двадцати метрах впереди, и когда она не двинулась с места, вифид толкнул ее вперед, потому что орудие, развернувшись, нацелилось прямо в нее.

Глава 25. Положительная идентификация

— Внимание — голос HK, потрескивая, раздался из комлинка. — Сэр, удалось обнаружить Хестизо Трейс.

Повелитель ситов немного помедлил, регулируя настройку, пока связь не стала четкой. Он находился внутри «Майроко», только что, закончив полный осмотр корабля сверху донизу. Обнаружить корабль охотника за головами не составило большого труда — сканеры башни засекли место аварийной посадки — в двух километрах от Академии. Просканировав его, для верности, на возможность присутствия на борту кого-то еще. Но там не было никаких признаков присутствия джедайки или вифида, который привез её сюда. Корабль был брошен.

— Где она? — спросил он.

— Отвечаю. Начальное сканирование периметра показало положительную идентификацию в северо-восточном квадранте. Сканеры зарегистрировали девяносто восемь целых три десятых процента содержания положительных феромонов.

— Как давно?

— Отвечаю. Десять стандартных минут назад, сэр, координаты — вектор двадцать семь, восемнадцать, порядок…

— Она мертва?

Последовала небольшая пауза.

— Отвечаю. Нет, сэр.

— Хорошо.

— Внимание. Наши сканеры сообщают, что она вместе с вифидом, охотником за головами, двигается в направлении северо-запада, в сторону загона с таунтанами. Они все еще живы и, по всей вероятности, стремятся, как можно быстрее спрятаться. — HK издал резкий щелчок, ожидая дальнейших приказаний. — Запрос. Должен ли я активировать лазерные пушки по периметру, поставив их на оглушающий режим?

Скабрус не стал отвечать сразу, представляя местность, которую дроид описал. Сама башня была недалеко от того места, и… … и библиотеки.

— В этом нет необходимости, — сказал сит. — Я справлюсь с этим сам.

— Внимание… — сказал дроид. — Обнаружено… еще что-то.

— Что именно?

— Несколько стационарных сканеров сообщают о неустановленной деятельности в различных секторах по всей Академии в целом. Непонятно, что именно является источником активности. Диагностика биоритмов в сканируемых объектах не подтверждает наличии в них жизни.

— Проведи повторную диагностику.

— Уточняю. Электроника функционирует нормально. У этих объектов отсутствуют признаки жизнедеятельности: дыхания, сердцебиения и работы мозга, не определяется температура тела.

Скабрус остановился и задумчиво посмотрел на вмятины на металлической переборке «Майроко». Только низкий устойчивый гул переносного прибора гемодиализа, гнавшего свежую кровь по всему его телу, и наполняющий её смесью противовирусных препаратов, нарушал тишину.

— Каков размер этой активности? — спросил он.

— Отвечаю. В настоящее время точного ответа не существует. — Голос дроида продолжил: — Но она, кажется…

— Что?

— Она, кажется, все возрастает, сэр.

— Я вижу. — Он подумал об Никтере, или о том, что когда-то им было. Он вырвался из своей клетки, несмотря на то, что все его жизненно важные показатели были отрицательными. Он вспомнил о том, как тот пытался наброситься на него, а затем, после столкновения с Джурой Острготхом, все вышло из под контроля — механизм был запущен. В тот момент сит предположил, что это была, своего рода, какая то случайная биохимическая реакция организма на действия наркотиков и орхидеи, введенные в тело Никтера, и…

— Кажется, она распространяется все больше, сэр, — вновь сказал HK. …и было, над чем подумать.

— Повелитель? — спросил дроид.

— Не обращай внимания, что там сейчас происходит, — сказал Скабрус. — Я направляюсь непосредственно в библиотеку. Там не будет необходимости в орудиях. Хестизо встретится там со мной лично, и мы закончим наше дело вместе, как и было задумано. Подготовь мой личный корабль к старту.

— Слушаюсь, сэр, но…

Сит отключил связь и направился к открытому люку «Майроко». Спустился вниз по посадочному трапу, и скрылся в темноте снежной ночи.

Глава 26. Ниже нуля

Прошел уже час, как он углубился внутрь комплекса зданий Академии. Метель вокруг только усиливалась. Как будто сама планета сочла его появление здесь, своего рода инфекцией на клеточном уровне, и боролась с ним, в меру своих возможностей. Температура, уже и так бывшая ниже нуля, продолжала снижаться, и его горло и легкие горели при каждом вдохе. Ветер ревел между массивными квадратными зданиями, вдоль высоких стен и наполовину занесенных снегом проходов. Со всех сторон раздавались крики, как ему казалось, каких то ненасытных тварей, жаждущих большего, чем просто живая плоть. Даже заледеневшие снежинки приносили неприятные ощущения — они впивались в его кожу, как маленькие осколки от многочисленных взрывов.

Он заметил боковым зрением промелькнувшую рядом какую то тень.

Трейс остановился, рука легла на рукоятку меча, когда он увидел мужчину, выходящего из под арки слева от него. Еще до момента, когда он увидел лицо человека, он почувствовал, как тот скривил свои губы в едкой усмешке, из его прищуренных глаз исходила неприкрытая угроза. Плащ развевался на нем, трепыхаясь от порывистого ветра, а его голос, когда он оказался перед ним, зарычал глухим басом.

— Ты приземлился не на ту планету, джедай.

Трейс повернулся и внимательно посмотрел на него. Этот человек был Владыкой ситов — в этом не было сомнений. Вернее всего, он являлся преподавателем Академии.

— Я — Шак'Вэйт, Мастер меча, здесь, на Одасэр-Фаустине. Я могу только предположить, что ты пришел сюда в поисках унизительной и мучительной смерти.

— Я здесь по другой причине.

— Да? — Мастер меча слегка склонил голову, выглядя немного заинтригованным. — Но ты нашел меня, а не…

Трейс кивнул. На самом деле он нашел только покой и ясность мысли, и это было для него благом. Холод, темнота, сильный ветер — все эти внешние факторы, вместе взятые, просто перестали для него существовать. Всё его мироощущение сократилось до этого небольшого пространства между ним и человеком, который стоял перед ним, мешая поискам Хестизо. Трейс чувствовал, как он полностью расслабился и стал наполняться Силой, которая плавно растекалась по нервам и мышцам, создавая своего рода невесомый баланс между действиями и намерениями. Он достал свой световой меч, ощущая, как тот оживает в его руках, становясь продолжением его самого.

Ответ Владыки ситов последовал незамедлительно. С грозным рыком ярости он бросился на него, подняв обеими руками свой световой меч. Его клинок опустился туда, где только что стоял Трейс. Исполнение было безупречным, словно, воплощение естественной жестокости, как будто Мастер меча стал силой самой природы, составной частью метели, что бушевала вокруг них.

Тем не менее, его действия были довольно медлительны.

Рыцарь джедай Отпрыгнув в сторону, Tрейс развернулся и по широкой дуге нанес сильный удар световым мечом. Владыка ситов отбил его, и затем нанес серию ударов, заставив его отступать. Дважды лезвие прошло достаточно близко от лица Трейса, чтобы он смог почувствовать запах выжженной щетины на щеке, а третий удар чуть не снес ему голову.

Трейс понял, что независимо от того, что говорил Шак’Вет минуту назад, Мастер меча не собирался играть с ним, чтобы продлить дуэль дольше, чем это необходимо. На данный момент, Мастер меча нападал по самой тривиальной причине, которую можно себе представить — он собирался убить Трейса и оставить его дымящийся труп на снегу. За долю секунды Трейс попытался просчитать возможные варианты продолжения поединка, но ни один из них не мог длиться бесконечно. Смерть сейчас витала над ними, как падальщик над своей жертвой, и он увидел свое отражение в глазах сита.

Когда красное лезвие снова обрушилось на него, Tрейс подпрыгнул вверх. Он вложил в прыжок все, что знал о форме Джи V, стараясь, перепрыгнуть через Шак'Вэйта по траектории похожей на спираль, пронзая падающий снег. Приземлившись сзади противника и мгновенно развернувшись, он направил свой меч к горлу противника, намереваясь завершить дуэль одним ударом.

Шак'Вэйт рассмеялся злорадным смешком, и с показной легкостью отбил удар, тут же нанеся ответный удар, и на этот раз джедай почувствовал, как клинок меча рассек его плащ с туникой, и задел тело в районе груди. Горячая острая боль пронзила все тело, капли крови упали на снег, исчезнув в нем, словно растаяли.

— Слишком просто, джедай. — Мастер меча прислонился к каменной стене находящейся за его спиной, внешняя поверхность которой была вся в трещинах и разломах, и наполовину разрушена.

— Теперь я должен прикончить тебя.

И тут Tрейс увидел пару рук появившихся из-за пролома в стене за его спиной, которые сжали горло Мастера меча и дернули его вверх. Шак’Вэйт врезался в стену с треском и достаточно сильно, чтобы выронить свой меч, и Трейс увидел мертвенно бледное лицо с кровожадным оскалом, появившееся в разломе стены. Его зубы вцепились в лицо сита.

Трейс сделал шаг назад, все еще держа световой меч наготове, глядя на того, кто утащил Шак’Вэйта через пролом в стене, и начал пожирать его. Из рваной раны на горле фонтаном брызнула кровь сита, окрашивая все вокруг: стену, снег и лед во все красное. Существо подняло голову, и Трейс увидел его глаза — плоские и безжизненные, видимо, когда-то оно было человеком и довольно молодым. Ученик ситов, понял он — еще подросток. Что же здесь произошло?

Существо наклонилось обратно к окровавленной голове, превратившейся в импровизированную чашу для питья, и приникло к правой глазнице Шак’Вэйта, став шумно глотать из неё кровь. Затем оно остановилось и издало пронзительный крик, наподобие тех криков, которые Трейс слышал до этого. В ответ со всех сторон раздались такие же многочисленные крики.

Ночь была наполнена ими.

Глава 27. Загон

Зо и Tулкх спустились по лестнице в длинный коридор. Охотник за головами остановился и поднял голову, принюхиваясь к воздуху, отдающему каким-то неясным запахом.

— Что это было? — спросила Зо, обернувшись. Собственный голос казался ей каким то глухим, а уши, почти, не слышали звуков выстрелов, раздающихся снаружи, словно они были залиты мягким воском.

— Турболазер, — хмыкнул Тулкх. — Башенная установка.

— Это Скабрус, верно? — спросила она. — Он ищет нас.

Если вифид и слышал вопрос, он его проигнорировал. Спустя мгновение он двинулся дальше, вглубь этого зловонного здания. Зo неохотно последовала за ним. Она все еще переживала внутри себя события, когда подверглась обстрелу из лазерной пушки, и начавшееся незадолго до этого нападение кричащих мертвецов, которые вознамерились сожрать их.

— Орхидея, — произнесла она, за неимением лучшего места для начала разговора.

Tулкх молча продолжал идти дальше. С каждым шагом запах вокруг них становился все неприятней.

— Это единственный способ, которым я смогла бороться с этими тварями, потому, что Скабрус использовал ее в этом эксперименте. Я думаю, что она находится внутри их тел, так или иначе. Я попросила, чтобы она начала расти. Но… — Зo покачала головой. — Ее больше нет. Теперь я не могу заставить ее реагировать на мои приказы. Она, возможно, уже мертва.

Вифид ответил на её слова ворчливым вопросом:

— Ты все сказала?

— Я просто думала, что ты захочешь узнать, как я спасла там наши жизни. Ты тот, кто имеет право знать об этом, в конце концов.

— Я здорово просчитался.

— В самом деле? — воскликнула она. — О, мне очень жаль. Может быть, ты должен был подумать об этом прежде, чем похищать меня и везти сюда — на планету, полную ходячих мертвецов.

Вифид опять промолчал.

— Куда мы направляемся?

— Надо найти убежище. Переждать метель. Утром я возвращаюсь на свой корабль.

Разговор закончился. Не осознанно, Зo попыталась понять ход мыслей охотника за головами, надеясь, что он знает, куда надо идти. Обычно ее телепатические способности не были особенно сильны, когда речь шла о нечеловеческих формах жизни, но мысли вифида оказалось сравнительно легко прочитать. На самом деле, его сознание напоминало выставку трофеев на борту его корабля, где она впервые очнулась: место подтверждающее, де-факто, наличие побед в виде чучел его жертв. Некоторые из помещенных там видов, она никогда прежде не видела, но встречались и люди. Всех их объединяло универсальное выражение боли, отчаяния и беспомощности, которые возникали, когда охотник за головами наносил им смертельный удар. Его разум стал хранилищем этих моментов смерти. Он превратился в склеп, где помещены их страдания — это было то, о чем он вспоминал каждый день. Это было смыслом его жизни.

Ничуть не смутившись, Зo стала проникать глубже в его разум. Она смогла с некоторым усилием продраться через эти мысли в область сознания вифида, где хранились его более ранние воспоминания. Она увидела множество лиц вокруг себя, возможно, члены его семьи или многочисленные враги с его родной планеты Tоола. В этой части сознания она чувствовала себя умиротворенно, поскольку он никого не допускал туда, и она подумала, что вошла в часть прошлого, которое даже сам Тулкх редко вспоминал. Конечно, у неё тоже были такие места в её сознании, где хранились её сокровенные, но неосуществимые желания. Зo, почти, почувствовала звон печальных струн своей души, которые наполнили её сознание грустью, и у неё от волнения перехватило дыхание.

Затем она услышала чье то дыхание.

Там был еще кто-то.

Она переключилась со своих детских воспоминаний и увидела человека, глядевшего на нее совершенно спокойным и добродушным взглядом. Его серые глаза были ясны, отражая искрящийся в них ум. Широкие, почти чувственные губы, казалось, вот-вот заговорят, но вместо этого они только расплылись в задумчивой улыбке. Это был Повелитель ситов.

— Убирайся из моей головы, джедай!

Рык Tулкха прозвучал оглушительно громко. Зo отпрянула, попятилась назад, начиная приходить в себя и оглядываться по сторонам. Они находились в обширном и пустом помещении, из которого в разные стороны выходил ряд проходов. Остроконечные сосульки свисали с длинного и низкого потолка. Они выглядели, как полупрозрачные сталактиты. Она не могла дышать. Это Вифид рукой держал ее за горло, сжимая его большим и указательным пальцами. Его лицо с клыками маячило всего в сантиметрах от ее собственного.

— В следующий раз, если я почувствую тебя в своей голове, — сказал он. — Ты потеряешь свою. Это понятно?

Зo кивнула, и он отпустил ее, что позволило ей отступить назад. Где-то далеко, в одном из коридоров, она услышала пронзительные звуки сирены, раздающиеся снова и снова. Это мог быть не обязательно сигнал тревоги, но некоторые её признаки были налицо — светильники начали ярко мигать, грозясь перегореть, оставив их без света.

Сейчас, однако, все здесь, по-прежнему, было ярко освещено. Можно было предположить, что, именно поэтому, Tулкх выбрал этот проход. Здесь было довольно прохладно. Поскольку освещение продолжало работать, то она могла подробно рассмотреть его, вплоть до потолка, скрытого тенью опорных столбов.

Вифид, как показалось, поднял голову, прислушиваясь, затем остановился и попятился назад. Зо, которая на данный момент уже пришла в себя, посмотрев на его спину, сразу заметила перемену: его плечи застыли в напряженном ожидании. Не останавливаясь, он потянулся за своим луком, одновременно доставая стрелу из колчана.

— Мы идем правильной дорогой? — спросила Зо.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что ты не знаешь и пытаешься скрыть это, — она остановилась и понюхала воздух, напоминающий едкий и неприятный запах аммиака. — Неужели мы проведем здесь всю ночь? Что это за запах?

Тулкх опять ничего не ответил… — чего еще можно было ожидать от него? Она пошла за ним, в сторону развилки, ожидая, куда он свернет. Светильники здесь продолжали мигать еще более интенсивно, мигая по два раза в секунду.

От едкого смрада глаза стали сильно слезиться. Зo прикрыла нос и рот. Но это ничем не помогло.

— Это не тот путь, которым мы пришли, — она закашлялась. — Я бы вспомнила…

Tулкх остановился. Справа, она увидела ряд загонов. Что-то внутри одного из них раскачивалось, громко сопя, Зo услышала, как оно издало низкий, беспокойный стон. Затем раздался звук шагов и бронхиальный хрип.

Вифид убрал назад стрелу, которую он вынул, и сделал шаг вперед.

Животное в стойле издало пронзительный рев и высунуло свою длинную голову наружу. Зо увидела его морду с двумя парами ноздрей, большими и маленькими, выпустившими еще один выдох влажного воздуха. Оно повернуло свою лохматую голову в сторону, и его изогнутые рога почти задели лицо Tулкха, прежде, чем он успел отпрянуть.

— Это…

— Taунтауны. — Вифид произнес это слово, как ругательство. — По крайней мере, это объясняет…

Густой комок слюны внезапно ударил ему прямо в лицо, и Tулкх немедленно вытер его. Он с таунтауном был одного роста. Губы снежной ящерицы уже сморщились, готовясь плюнуть вновь, и Зo показалось, что его морда ухмыляется глядя на Tулкха. Обычно лицо охотника не выражало ничего, кроме нетерпения и равнодушия, и теперь Зo впервые увидела на его лице признаки замешательства.

— Хорошая девочка. — Tулкх своей рукой почесал его морду, взъерошив шерсть под одним из рогов. — Я уверен, что где-то здесь припрятано несколько мешков с фруктами муука. — Затем, оглянувшись на Зo, он с серьезным видом спросил:

— Что?

— Если бы знать, что, плюнув тебе в лицо, я обрету твою благосклонность, — сказала Зо, — я сделала бы это уже давно.

Игнорируя ее слова, Tулкх вновь повернулся к животному.

— Ты хорошая девочка, не так ли? — сказал он ласково. — Раньше я ездил на охоту на таком же, как ты, еще на Tооле. — Он посмотрел на толстую веревку, привязывавшую животное к изгороди, и повернулся, чтобы посмотреть вперед на источник другого, более громкого шума, раздавшегося впереди.

Таунтан Зo тоже услышала его. Стойла перед ними наполнились ревом и топотом, возрастающим с каждой секундой.

— Что-то их напугало, — сказала она.

— Да, — согласился вифид. — Я думаю, ты права.

Таунтауны в своих стойлах продолжали реветь и метаться.

Погас свет.

Темнота окутала их. Зo почувствовала руку Tулкха схватившую ее за локоть.

— Будь рядом, — прогрохотал его голос ей в ухо, и она услышала скрип кожи колчана на спине. — Держись спиной ко мне.

Зo попыталась обострить свое зрение в поисках какого любо источника света на другом конце загона, но увидела только смутные серые тени. Она пыталась понять, что там происходит, сканируя чувствами все стены и потолок. Это зараженные ученики, что-то тащили в темноте. Непосредственно перед собой она услышала, как Tулкх сделал глубокий вдох.

— Что там? — прошептала она.

Он толкнул ее вперед так сильно, что она чуть не прикусила язык. Он двигался вперед, ничего не видя, сквозь мрак и неизвестность. Хватка охотника за головами на ее руке был крепка, словно наручники. Направляясь вперед, она споткнулась, но смогла удержаться на ногах, хотя чувствовала, как пол уходил из-под ее ног. Она не могла представить, как он мог видеть здесь вообще. Или это были охотничьи инстинкты, или ему просто везло.

Она почувствовала, как, кто-то приближается сзади.

Один или много, она не знала, но это приближалось, выдавая себя громким дыханием, и запахом гниющей плоти, который, распространяясь, заполнил темное пространство вокруг них.

Она услышала крик, который никогда не слышала ранее.

— EEEEEEEEEEEEEEE…

Он повышался, становясь пронзительней и выше, вплоть до верхних границ слышимости, тысячами колебаний в секунду. Она ожидала, что он распадется на рваные нити отдельных голосов. Но вместо этого, этот крик зазвучал в унисон с ревом таунтаунов и тех — других.

— EEEEEEEEEEEEEEE…

Зo предположила, что мертвецы с помощью этого голодного и безумного крика, а точнее с помощью частоты его звучания, могли определять местонахождение жертвы, как локатором.

Так же внезапно, как и начался, крик оборвался. Крики таунтаунов затихли вдали, оставив после себя пустоту и полную тишину. Зo глубоко вздохнула, погружаясь в Силу. То, что должно было случиться дальше, промелькнуло в её сознании в течение пары секунд, словно вспышка от взрыва гранаты в голове. Она смогла увидеть пространство перед стойлами и за ними. Теперь она знала, что ей надо делать.

Она выставила одну ногу перед лодыжками Tулкха и почувствовала, как он споткнувшись, стал падать, рыча проклятия, в одно из пустых стойл таунтаунов справа. Зo упала на него сверху. Видения, что дала ей Сила, уже не было. Она почувствовала, как что-то длинное и гладкое, болезненно уткнулось в неё. Она догадалась, что это один из клыков вифида.

— Какого… — прошипел он, она же крепко обняла его, вцепившись своими пальцами в его шкуру так сильно, как могла. На удивление, он был спокоен.

События следующих нескольких мгновений фиксировались только экстрасенсорным восприятием. Зo поняла, что может чувствовать загоны рядом с ними — все было черным-черно и заполнено движением многих тел, перемещавшихся близко друг к другу.

Осмотрись.

В этот момент, Зo почувствовала их так близко, что могла бы дотронуться до них рукой.

Они, тоже, могли бы, прикоснулся к ней.

Они не кричали сейчас, даже не дышали. Вместо этого они издавали случайные сопящие звуки, выражающие голод, ненависть и ярость.

Она затаила дыхание, не двигаясь.

После того, как сопение с похрюкиванием затихло, она почувствовала затхлый запах гниения, от которого ей захотелось дышать только через рот.

Лежащий под ней Tулкх пошевелился и начал вставать, оттолкнув ее от себя.

— Если ты когда-нибудь сделаешь это еще раз, я тебя убью.

Зo так же встала, убедившись, что мертвецы исчезли. — Это, кажется, немного излишним, учитывая случившееся…

— Я не трус и не привык прятаться.

— Послушай, — сказала она. — Мы видели, что представляют собой эти твари. Я не могу бороться с ними, и ты не можешь. Поэтому, на данный момент, все, что нам остается — это прятаться.

К ее удивлению, он не стал спорить. Выбравшись из загона, они двинулись вперед, в темноту, по направлению к странному серому просвету, который она заметила раньше. Постепенно он становился все светлее, пока она не поняла, что видит перед собой выход. Воздух был холодным, и она заметила первые большие хлопья снега, падающего в него снаружи.

Тулкх остановился и запрокинул голову, ветер трепал мех на его морде.

— Мы пришли не туда, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

Он поднял руку. Зо посмотрела в ту сторону. Ей понадобилось время, чтобы осознать то, что она увидела. Как только она это поняла, то не смогла отвести взгляд.

Они вновь вернулись к башне.

Глава 28. Бред зараженного

В столовой Ласск начал видеть глазами ожившего мертвеца.

Он видел это двумя парами глаз: теми, которые он имел, когда был еще жив, и новыми, которые, как бы появились у него после заражения. На каком то интуитивном уровне он понял, что его первые глаза стали слепнуть, а новые видели все лучше и лучше. В результате мутации он получил то, о чем всегда мечтал — огромную силу, в чем он не сомневался. Содержание мидихлориан в его крови, по сравнению с прежним уровнем, увеличилось в геометрической прогрессии.

Он был здесь, когда мертвецы ворвались в столовую, и он, проявив всю свою ловкость, используя акробатические прыжки и телекинез, пытался отбиться от них, в то время как более слабые и менее опытные ученики были повалены на пол и загрызены. То, что было раньше столовой, теперь, через несколько минут, превратилось в склеп с трупами. Все полы были залиты кровью.

Недавно умершие медленно вставали, шаркая ногами. Поднявшись с ними, Ласск вгляделся в их лица, лица, которые он помнил по Академии. Теперь они казались какими то новыми. Он не чувствовал страха, глядя на них, только предчувствие темного наслаждения.

Я смотрю на свое будущее, подумал он, дрожа от нетерпения. Это будет хорошее будущее, решил он — бессмертное будущее, с непостижимыми возможностями.

Теперь он воспринимал все это по иному. Ходили слухи о том, что Дарт Скабрус экспериментировал с наркотиками бессмертия — средством от смерти. Теперь Ласск убедился, что Повелитель ситов добился успеха, превзойдя то, что не могло осуществиться в самых смелых мечтах, и присниться в самых сумасшедших кошмарах. Эти трупы преодолели смерть. Сила, которую они получили, была несравнима с той, что они получили в Академии. Теперь перед ними не устоит никто — ни джедаи, ни ситы. Никто на бескрайних просторах Вселенной.

Ласск увидел, как трупы стали окружать его со всех сторон.

И тогда его осенило.

Было недостаточно получить эти новые способности и увидеть мир в новом неизведанном спектре мертвых глаз. Болезнь давала новые возможности, но она хотела получить что-то взамен, и только сейчас Ласск понял, что. Она намеревалась забрать все его воспоминания, навыки — все то, что делало его личностью. Болезнь должна была выкачать все это из него куда-то очень далеко, чтобы сделать его частью чего-то большего и неодушевленного, похожего на смерть.

Болезнь хотела получить его душу.

Нет, — сказал сам себе Ласск. Это слишком много. Даже за то, что я получу взамен, даже для обретения бессмертия — цена слишком высока.

Я буду последним, кого ты получишь. Хватит тех, кто уже заразился, ты должна это понять. Вот, что я решил.

Нет.

Болезнь остановилась в нем, задумавшись над его словами. Но у тебя больше нет иного выбора.

Положив руки на грудь, Ласск почувствовал, что его сердце перестало биться. Окружающие его мертвецы продолжали кричать и кричать…

Он запрокинул голову и открыл рот.

И тоже начал кричать вместе со всеми.

Глава 29. 1174-AA

Ра’ат нашел тайник с оружием, не доходя до баррикады.

Он слышал, что эти галереи были построены сотни лет назад, как и сама Академия, и в них было много проемов и скрытых ниш. По слухам, многие поколения ситов использовали их для хранения и укрытия вещей, которые никто не должен был найти.

Он и Kиндра обнаружили первую из ниш через двадцать минут после того, как закончили смотреть голограмму обучающего дроида. С тех пор они почти не разговаривали, а шли в тишине, прислушиваясь.

— Смотрите, — сказала Киндра, указывая на сильно окислившуюся металлическую табличку на стене. На ней было написано:

АРСЕНАЛ 1174-AA

— Я попробую открыть, — сказал Рa’aт, взявшись за ручку. Это был допотопнйй люк, который, в меньшей степени, не желал открываться не столько из-за системы безопасности, а, в большей степени, от воздействия влаги и песка, которые накопились внутри его механизмов на протяжении многих лет.

Мэггс ухватился за один край, а Хартвиг, с Киндрой за другой, и люк открылся с металлическим скрежетом. Они замерли, разглядывая то, что было внутри.

Хартвиг??присвистнул.

— Это самое прекрасное зрелище, которое я вижу за последнее время, — сказал он.

Рa’aт был вынужден согласиться с ним. Ниша перед ними была заполнена, в основном, оружием ближнего боя: всевозможные учебные клинки, бронежилеты, бронепластины на грудь и спину, а у дальней стены лежали три световых меча.

Киндра протиснулась мимо него вперед и схватила в каждую руку по мечу. Когда Ра’ат взял последний для себя, он подумал — почему она взяла два, и решил, что она, таким образом, просто оптимизировала свои шансы на получение полнофункционального оружия. Ведь элементы питания провели здесь неопределенное время, и нельзя было сказать — работает ли хотя бы один из них до сих пор. За время своих, довольно частых, тренировок с мечами, он уяснил, что у каждого меча существует своя таинственная история, связанная с их древним ситским прошлым.

Ра’ат нажал кнопку активации, и алый клинок ожил. Он чувствовал его вибрацию в руке, которая отдаваясь болью в локте, но ему было все равно, ведь меч давал ему силу. Он провел клинком перед своим лицом, любуясь им. Рядом с ним Киндра также включила свои мечи. Она разглядывала их, сравнивая между собой, а затем отключила один.

— Мэггс, — сказала она, и бросила его ему. Он поймал меч с легкостью.

— Благодарю.

— Постойте. А мне?

— Там было только три.

— Так что, мне не повезло?

Киндра пожала плечами, и Ра‘ат понял, почему она схватила два меча вместо одного: это позволило ей решить — кому достанется третий. Она отдала его Мэггсу, который был не самым опытным фехтовальщиком, и поэтому будет наименее слабым противником в случае возникновения между ними каких либо разногласий.

— Я возражаю, — сказал Хартвиг. — Мы должны тянуть жребий, чтобы решить эту проблему. В противном случае…

— Иначе что? — спросила Киндра. Она все еще держала свой световой меч перед собой, холодно глядя на Хартвига сквозь сияние его клинка. — Ты уйдешь? Скатертью дорога. Сейчас каждый сам за себя, в любом случае.

Хартвиг бросил на Киндру взгляд полный праведного негодования, и Ра’ат понял, что она теперь его смертельный враг. Киндра, однако, как показалось, потеряла к нему интерес: она отключила световой меч, повесила его на пояс и начала присматриваться к коридору впереди.

— Ну что, идем дальше. Может быть встретим по пути еще один склад с оружием.

— Не поворачивайся ко мне спиной, — сказал Хартвиг.

— Это, что — угроза?

— Только предупреждение.

Она обхватила обоими руками рукоятку светового меча.

— Тогда, я думаю, мне проще убить тебя сейчас, не так ли?

— Ты…

Киндра выбросила руку вперед. Вспыхнувшее лезвие остановилось в сантиметрах от горла Хартвига. Попятившись, Хартвиг взглянул на Мэггса, но тот даже не собирался вмешиваться, ожидая, что произойдет дальше. Некоторое время они молча глядели друг на друга, и единственным звуком внутри галереи был слабое и монотонное гудение светового меча.

— Ты не сделаешь этого, — сказал Хартвиг. — Ты многим мне обязана. — Но то, что он явно намеревался превратить в вызов, прозвучало не более чем сдавленным писком. Киндра просто молча стояла и смотрела на него. Лезвие оставалось там, где и было. Ра’ат видел, как свет меча отражается от капелек пота, которые начал скапливаться на верхней губе Хартвига.

— Киндра, — решил вмешаться Ра’ат.

— Заткнись.

— Он прав. Вы видели тех существ в голограмме. Мы в меньшинстве. Каждый из нас должен…

— Я вам скажу, что меня беспокоит. — Она все еще не отводила глаз от Хартвига. — Я не желаю постоянно оглядываться. — Она кивнула, словно, что-то решила в тот момент. — Нет, Хартвиг, я думаю, что мне, к сожалению, придется прикончить тебя прямо сейчас.

Губы Хартвига дрогнули, пытаясь выдавить слова, которые он хотел произнести.

— Ну, что же, — просипел он. — Сделай это.

Рука Ра’ата скользнула вниз к рукоятке своего светового меча. Одним покойником скоро станет больше, а он даже не успеет вмешаться, что и не удивительно. Возможно, это будет лучшим вариантом выхода из сложившейся ситуации.

Он так и не решил — чью сторону он хотел бы принять в данный момент? И он был доволен, что его рука осталась там, где была.

— Э-э, ребята? — воскликнул Мэггс сзади них. — Посмотрите-ка, что это там?

Он замолчал, закашлявшись, показывая, что его тошнит от увиденного.

Мэггс присвистнул.

— Кто нибудь еще чувствует этот запах?

Он шел от построенной мертвецами баррикады.

Глава 30. Понимание

Скабрус по своему обыкновению вошел в библиотеку через северо-западный вход. Существовало пять основных входов, но этот единственный непосредственно имел доступ к подземелью, где он впервые нашел голокрон, поэтому это имело для него определенный смысл. Кроме того, он был ближайшим, а ему теперь необходимо экономить свои силы. По данным счетчика гемодиализа, запасы крови, хранившиеся в рюкзаке за плечами, в настоящее время сократились до двух литров. Он не беспокоился, что её ему не хватит, но хотел удостовериться, что у него её пока достаточно.

Укрывшись от метели, он оказался под высокими сводами каменной арки, с которой тонкими струйками стекала вода, и быстро зашагал по коридору, который вывел к центральному пролету. Стены здесь были толстыми, но он все еще мог слышать свист ветра снаружи. Он на мгновение остановился, и услышал другой звук — низкий треск смещения породы и камней. Он звучал так, словно что-то продир-алось через кучу старых хрупких костей.

— Даил'Лисс, — сказал Скабрус. — Выходи.

Сначала ответа не последовало. Потом из кривого разлома в стене над ним выползла длинная ветка, извиваясь синусоидой вниз. Повелитель ситов поднял глаза и увидел лицо нети, его древние, морщинистые глаза, устало смотревшие на него.

— Повелитель, — сказал библиотекарь. — Что привело вас сюда?

— Ты должен кое-что сделать для меня.

— Все, что пожелаете, Повелитель.

Скабрус хотел продолжить, но что-то в голосе нети остановило его. В прошлом его тон всегда бывал уважительным, даже благоговейным, но теперь в нем звучал страх. Стоящие в глазах слезы отражали страх старого и немощного существа, не способного должным образом защитить себя от непонятной, но очень реальной угрозы.

— Ты тоже чувствуешь это? — спросил Скабрус.

— Что, Повелитель?

— Не играй со мной, невежа.

Нети заметно вздрогнул, но ответил не сразу. — Вы говорите о болезни, да?

— А, что ты подразумеваешь под этим словом? — спросил Скабрус. — Инфекцию?

— Да, если угодно Повелителю… это — болезнь, своего рода неконтролируемая инфекция, которая вырвалась на свободу.

— У Академии были и худшие времена в прошлом.

— Я говорю не просто об Академии. — Еще одна пауза, но более длительная. — Я чувствую это внутри вас, Повелитель.

Скабрус посмотрел на лицо дерева-существа, в его впалые влажные глаза. В это время он почувствовал, как что-то зашевелилось в нем. Это было ужасное открытие, равносильное тому — словно две челюсти с острыми зубами вцепились в его грудь. Но физической боли, как таковой, он не почувствовал — тут было нечто другое. На мгновение он опустил глаза, разглядывая свое тело, ожидая увидеть раздувшийся живот под одеждой, или увеличенную грудную клетку, готовящуюся принять внутрь себя, что-то новое…, но что? То, что превзойдет все его ожидания?

Скабрус перевел дух, дрожа от нетерпения, и позволил чувству отступить.

— Приблизься, — сказал он.

— Повелитель?

— Немедленно.

Разлом в стене расширился, и толстое тело-ствол нети соскользнул вниз, скрипя и потрескивая, приблизившись к месту, где стоял в ожидании Повелитель ситов. Теперь ясно было видно, что страх на лице библиотекаря граничит с паникой.

— Повелитель, пожалуйста…

— Я хочу, чтобы ты отправил сообщение.

— Хорошо.

— Среди нас — на планете — находится джедай.

Библиотекарь ждал.

— Особым талантом этого джедая является ботаническая телепатия и общение с растениями. Сейчас она общается с духом орхидеи, цветка, который доверяет ей безоговорочно, и…

Скабрус замолк. И тут он смог услышать себя, как бы со стороны, голос был словно не его. Пока он говорил, то почувствовал, что ощущения, которые он только что испытал — вернулись вновь, но на этот раз они были не только в его груди и животе, они проникли во все его тело: ноги, руки и голову.

— Повелитель? — окликнул его нети.

Скабрус не отвечал. На мгновение, не больше, он действительно смог почувствовать начавшиеся в нем изменения, которые вступили в борьбу с частицами свежей, поступающей из резервуара, крови, вторгаясь в неё. И снова, как и прежде, не было никакой боли, только лихорадочная красная аура разливающаяся по его телу, позволяя ему наблюдать то, что происходит с ним внутри. Он ясно чувствовал свое дыхание и ощущал горячий медный привкус во рту, а своеобразная волна эйфории окатила его, обещая неограниченную власть. Тем не менее, каким то чудесным образом, его ум оставался незамутненным, полностью владеющий своим сознанием.

— Джедая зовут, — наконец заговорил он, — Хестизо Трейс. Я хочу, чтобы ты говорил голосом орхидеи, ты понимаешь? Ты вызовешь ее сюда, в библиотеку голосом, которому она доверяет. У меня к ней дело, чтобы выполнить свое предназначение. Это понятно?

Нети издал звук, который совсем не походил на слова.

— Я спросил тебя… — начал Скабрус, а потом понял, почему дерево-существо не ответило. Огромный кусок древесной плоти нети, оторвался чуть ниже его рта, оставив отверстие размером с кулак Скабруса. Густая янтарная смола потекла из образовавшейся раны, сочась вниз по грубой коре и ветвям.

Скабрус облизал губы, улыбнулся, и попробовал на вкус странную липкую кровь дерева — существа. Неужели это я — удивился он. Он заразил его непреднамеренно, и теперь то, что находилось в нем, так же присутствует и в бирблиотекаре. На подсознательном уровне он так же понял — почему произошло резкое увеличение его сил, которое он почувствовал в себе.

— Повелитель… — нети, наконец, справился со своим голосом, но он дрожал.

— Пожалуйста…

— Ты понял, о чем я тебя попросил, — сказал Скабрус, — или нет?

— Да… Повелитель.

— Отлично. Тогда я жду ее прихода.

И он оставил нети висеть под потолком. Огромная лужа полупрозрачной смолы уже растеклась под ним по полу библиотеки.

Глава 31. Схватка в метель

Зо стояла с запорошенным снегом лицом, и смотрел вверх — на башню.

— Я не понимаю, — сказала она. — Как мы оказались опять здесь?

Вифид не ответил. На этот раз сказать ему было нечего. Но она догадывалась, почему они оказались здесь. Где-то внутри загона они потеряли чувство направления, и сработала иллюзия ситов, грубая, но эффективная, которая сделала то, что нужно, и теперь они вернулись туда, откуда сбежали.

Потом она увидела фигуры.

Они застыли на стене, примыкающей к башне, в каких то гротескных позах. Выглядели они, как обычные люди. Их освещал постоянно мигающий красный свет сверху. Сначала она подумала, что все они были статуями, наподобие горгулий.

Только один из них двигался.

Всматриваясь в тех, кто находился наверху, она представила, что это плотоядные жуки-мясоеды, которых она видела на борту корабля Тулкха. А когда их лица освещались, она поняла, что все они, когда-то, были людьми. Их одежда…

Их одежда, которую Зо, наконец то, рассмотрела, оказалась черной униформой ситов-учеников. Она была грязной и изодранной, с колыхающими на ветру лохмотьями. Она наблюдала, как они с помощью сцепившихся тел, выстроили, что-то напоминавшее пирамиду, чтобы подобраться поближе к окнам башни. Находившийся на её вершине запрокинув голову и с яростью бил кулаком в окно.

— Что они делают?

Тулкх хмыкнул:

— Ищут способ войти.

— Зачем?

Режущий слух крик раздался сверху. Такой она уже слышала там — в загоне. Охотник за головами попятился назад, шипя непристойности под нос.

— Они…

Прежде, чем он успел закончить, одна из тварей со свистом упала сверху рядом с ней.

Зо оглянулась, ища глазами Тулкха.

Но он, вдруг исчез.

* * *

Зо отпрянула назад, и снова посмотрела вверх. Наверху другая тварь отделилась от башни, словно отколовшаяся часть плиты, и полетела вниз, продолжая при этом кричать сквозь завывание метели.

С визгом нежить врезалась в землю, упав на четвереньки, и, хотя она находилась к ней спиной, Зo могла видеть сквозь дыры в ее рваной одежде частокол просвечивающих ребер и часть позвоночника. Снежный воздух свистел через ребра, и она увидела внутри тела слипшиеся сплетения кишок, почерневшие от запекшейся крови. Часть легких, казалось, свободно раздувалась и неровно опадала, как у задыхающегося животного.

А вот и Тулкх. Мертвец опрокинул его в снег, когда приземлился прямо на него. И теперь, он пытался выбраться из под него.

Второй мертвец, который также приземлился рядом в сугроб, крутил головой в поисках объекта атаки. Зo услышала очередной крик сверху, и эти два мертвеца в ситской униформе закричали в ответ.

Рука Тулкха выбралась из-под снега и копьем пронзила навалившуюся на него тварь. Мгновение спустя, сит-мертвец был отброшен в сторону с проткнутым копьем глазом. Его правая щека была в гнойных язвах, открывающих взору разрушенные кости черепа. Длинное древко копья торчал из его головы, словно неуклюжий и негабаритный рог.

Тулкх сел, отплевываясь.

— Юддеринг янк-вит, — прорычал он. — Теперь вы должны подумать прежде, чем нападать на меня.

Он уперся в труп ногой, и вытащил копье из его черепа. Затем, используя обе руки, он нанес сильный удар наконечником прямо по его туловищу. После этого удара тело было рассечено на две части, которые еще несколько мгновений продолжали вяло дергаться на снегу.

— Получай. — Тяжело дыша, он взглянул на Зо. — Где другой?

— Я не…

— Ложись! — И, не дожидаясь пока она упадет, он кинул копье прямо в нее. Зо упала на колени, чувствуя, как копье прошлось, словно метелкой, по ее волосам головы. Сзади, что-то упало на неё, выталкивая своим весом воздух из легких, блокируя зрение и слух, увлекая в снег. Она почувствовала холод и липкие жирные капельки частично свернувшейся жидкости, просачивающиеся вниз на кожу, где ее воротник не плотно прилегал к шее. Мертвец опять начал кричать, но затем крик перешел в хрип, а затем в бульканье, сопровождаемое конвульсиями тела.

— Вставай. — Приглушенный голос Тулкха раздался откуда-то сверху.

Зо с трудом поднялась. Охотник за головами стоял перед ней. Отрубленная голова мертвеца покачивалась на верхней части копья, почти набекрень — наконечник проходил через сломанную челюсть, высовываясь сквозь пустую глазницу. Серые губы обвисли, и с них стекали сгустки розовой слюны, а один оставшийся глаз, под опухшими веками, как-то умудрялся одновременно выглядеть хитрым и глупым.

— Подросток, — сказала Зо. — Лет семнадцать-восемнадцать, не больше. — Она взглянула на его желтый глаз. — Он по-прежнему смотрит на меня.

— Теперь он окончательно мертв. — Тулкх пожал плечами и посмотрел на другого, который лежал в снегу, потом покачал головой. — Выбрось это из головы.

Еще один крик наверху заставил Зо быстро посмотреть туда.

Это было похоже на зов.

Заснеженная тьма, окружающая башню, вдруг наполнилась падающими телами. Со стены сначала спрыгнули двое, а затем еще трое — их глаза сверкали, зубы блестели. Они падали на землю со всех сторон, некоторые достаточно близко, чтобы схватить ее. Они наполнили своими криками всю округу, приземляясь, словно на звуковую воздушную подушку.

Тулкх встал перед ней в боевую стойку.

— Джедаев обучают сражаться, не так ли?

Она кивнула.

— Тогда сражайся с ними!

Они окружили их со всех сторон. Их крики звучали неперывно, казалось, сам воздух стал твердым от этих воплей. Зо поняла, что у нее больше нет времени спорить с Тулкхом.

— Нет, нам с ними не справиться.

А потом она, говорила, что-то ещё.

Ты сможешь.

Зо замолкла. Это прозвучало внутри неё сильно и громко. Сначала она подумала, что это орхидея. Но потом поняла, что слышит голос своего брата Рохо.

Но это невозможно, он же далеко отсюда…

На самом деле, его слова пришли к ней из воспоминаний о прошлом. Он говорил их ей. Тогда она училась в академии джедаев, и когда наступал такой момент, что она чувствовала себя безнадежно уставшей и измотанной — он говорил с ней, поддерживал её, призывал подняться, чтобы быть сильной и постичь истину.

Послушай, Хестизо. Джедаи учат нас гораздо большему, чем просто сражаться. Они учат нас, как жить — жить в Силе, и поддерживать связь, которую мы разделяем с ней.

И только сейчас Хестизо Трейс поняла глубокий и всеобъемлющий смысл этих слов, и она окунулась в Силу. В Храме джедаев она изучала разные дисциплины, описывающие, как использовать навыки и способности джедаев. Но для нее это был просто опыт, растущая вера в себя. Все тяготы жизни — разочарования и тревоги отступили, наполняя ее сущность чистой энергией всей Вселенной.

Она посмотрела вокруг и увидела все новых и новых мертвецов, падающих на землю со всех сторон. Она видела, как они вставали и открывали рты для крика.

Начинай.

Не спеши.

— Ложись. Получите… — произнес Тулкх, запрокинув одну руку за плечо, откуда достал метровую стрелу из колчана, но двигался он при этом, как-то медленно, будто находился под водой. Зо подпрыгнула и полетела, будто невесомая, над замершими, словно это были восковые фигуры, мертвецами. Она опустилась сзади сита-мертвеца, схватилась за его сальный череп обеими руками и сильно рванула влево. Шейные позвонки хрустнули, и череп был оторван от тела. Голова все еще кричала, когда она бросила её в следующего мертвеца. Удар был достаточно сильный, чтобы сбить его с ног. Третьего она схватила за горло и пах, подняла и швырнула вверх, туда — откуда он прилетел.

За спиной она услышала протяжный звук — это стрела Тулкха, наконец то, отделилась от тетивы лука. Не оглядываясь, Зо поймала летящую стрелу в воздухе. Она сделала это легко, не задумываясь, как человек, снимающий книгу с полки. Позади неё, среди кажущихся неподвижными снежинками, стоял Тулкх, скривив губы в попытке произнести свое ругательство, а пятеро остальных мертвецов замерли словно статуи, почти не двигаясь, в различных атакующих позах.

Подавшись вперед, она сломала стрелу на две части и вонзила каждую из половинок в черепа двух ближайших трупов так сильно, что насадила их лицом к лицу, словно соединила вместе любовников на вечные времена. Она с усмешкой схватила одного из них за руку, наблюдая при этом, как один из ситов уже успел вцепиться в другого зубами, начав грызть тому лицо. Затем она быстро раскрутила их тела вокруг своей оси, резко дернув за руку, при этом, не отпуская её. Рука была оторвана по локоть, и она отбросила её в сторону.

Она почувствовала, что события стали двигаться быстрее, и ей теперь надо было держать ухо востро. Снежинки в изобилии вновь посыпались сверху, словно конфетти. Сит, которого она подбросила до этого вверх, наконец, упал вниз. Когда последний из мертвецов двинулся к ней, она услышала глухой удар и звук треска десятка сломанных костей. — … Ложись! — раздался, наконец, крик Тулкха, который, казалось, только сейчас понял, что стрела, вылетев из его лука, пропала, а на земле валяются мертвецы, разорванные на куски. Он посмотрел на Зо. Его ноздри дрогнули.

— Оставила для меня что-нибудь?

Она показала на два тела корчащихся в снегу между ними. Tулкх поднял копье и проткнул их обоих. Его глаза горели насыщенным красный цветом, переполненные удовольствием, и не возникало никаких вопросов — чему он так радуется. Зo подумала, что никогда не встречала прежде человека или инородца, получавшего такое наслаждение от самого процесса убийства.

Хестизо…?

На этот раз это был точно голос орхидеи.

Хестизо, иди ко мне…

Она остановилась и прислушалась, чувствуя, что улыбается, охваченная внезапным всплеском надежды. Откуда-то из снегопада на нее смотрел Тулкх.

— Что опять? — поинтересовался он.

— Мураками, — сказала она. — Она жива!

— Я помню, ты говорила…

— Я знаю! Но я слышу ее! Она зовет меня!

Tулкх нахмурился, это его не убедило.

— Куда?

Она посмотрела назад через метель.

— В библиотеку.

Глава 32. Пожар

Гореть было приятно.

У нети в голове почему то засела эта тривиальная фраза, видимо, осознав, что он, так ничего и не понял в своей долгой жизни. Через несколько минут после того, как Скабрус оставил его здесь с поручением заманить сюда джедая — его престарелый и заскорузлый ум начал удивительным образом проясняться.

И — о-ох, гореть было очень приятно, очень приятно.

Схватив очередную порцию голокниг своей костлявой, словно ветвь дерева, рукой, библиотекарь бросил их в разгорающийся огонь. Пламя поднялось еще выше.

После того, как Повелитель ситов заразил его, Даил Лисс пережил краткий, но мучительный спазм физической слабости и страдания. Боль усугубили опасения, которые возникали в его голове в течение дня. Это было с ним всегда, когда он оказывался вне стен своего жилища. Болезнь была в нем, она разрушала его, распространяясь по всему стволовидному телу, от каждой ветки к каждому листочку.

А болезнь смеялась.

Сначала смех звучал то насмешливо, то горько и холодно, отчего у нети все внутри леденело. Даже ужасный смех ситов не мог сравниться с темной злобой звучащей в нем.

Старый дурак, говорила болезнь — глупое дряхлеющее существо, твоя жизнь была впустую потрачена здесь, среди книг.

Нети пытался возразить, пытаясь объяснить, что эти свитки и тексты — смысл всей его жизни, и, что она должна оставить его в покое. Но болезнь не выказала ни малейшего внимания к его словам. Он хотел еще что-то сказать, но потом понял — его никто не слушает.

Уже слишком поздно, сказала болезнь. Я даю тебе новую жизнь и новое назначение, и ты будешь всегда вспоминать меня… Будешь ли ты вспоминать мой образ, старое дерево? Будешь ли ты вспоминать мой образ?

Ты о чем? Спросил нети. Какой твой образ?

Кровь и огонь.

И с этими словами все изменилось. Он оглянулся и посмотрел на хранящиеся в библиотеке книги, бесчисленные свитки и древние тексты с которыми он провел всю свою жизнь, собирая их, изучая и каталогизируя в течение тысячи с лишним лет, и он понял, что они представляют из себя на самом деле.

Топливо.

Дай топлива твоей плоти, советовала болезнь, и ее голос был подобен грому. Книги — топливо, и эта планета — топливо, все вокруг — топливо, все вокруг существуют только потому, что может быть использованы тобой в этом качестве.

Да-сс, да-сс…

Они, как мясо для зверя.

Да-сс.

А зверь, это — ты.

Да-сс.

* * *

Нети обнаружил, наконец, что истина озарила его. Поддавшись уговорам болезни, он без малейших колебаний стал все поджигать. За многие годы здесь скопилось очень много топлива. В течение нескольких минут все центральное крыло библиотеки было в огне, и обезумевший оскал нети сиял в отражении оранжевого пламени.

Хотя здесь не было зеркала, чтобы увидеть свое отражение, Даил’Лисс знал, что болезнь изменила его внешность. Большие куски его, некогда красивой, коры начали линять, отпадая на многих участках его ствола-тела, и чернели, вытекающей густой и зловонный жидкостью, собирающейся вокруг его корней. Но самое глубокое преобразование произошло с его лицом. Болезнь размягчила его. Он не ощущал его. А теперь, нети смеялся, глядя на огонь. Его, некогда, добрые глаза были сжаты в злобные узкие щелочки, его рот расплылся в широкой, истекающей смолой, улыбке, когда он заговорил голосом орхидеи.

Хестизо Трейс. Срочно приходи в библиотеку.

Все больше свитков и голокниг падало в огонь.

Я с нетерпением жду твоего прихода, я хочу видеть тебя — ты моя преемница, я остро нуждаюсь в тебе…

Он замолк и обернулся, прислушиваясь.

Она уже приближалась.

Глава 33. Красная стена

— Кажется, я видел это на голо, — сказал приглушенно Мэггс, прикрывая рот.

Он, Рa’aт и остальные оказались перед баррикадой, зажимая носы и рты. Этот участок коридора был наполнен таким тошнотворным запахом, что он почти превзошел определение этого слова. Вдохнув один раз открытым ртом, Рa’aт смог ощутить его языком и гортанью. Это было ужасно — запах органической гнили, запах некогда живой ткани, чья жизнь была прервана, оставив после себя только зловонную массу.

— Чего они тут навалили? — пробормотал Мэггс.

— Похоже, какие то железки, мусор…

— Металл так не воняет, как это.

— Тут не только металл.

— Так что же это такое? — спросила Киндра.

— Ну… — Ра’ат указал на белый, похожий на клинок предмет. — Я уверен, что это кость берцовой голени.

— Человеческая?

Ра’aт кивнул.

Хартвиг попытался сглотнуть, для чего ему потребовалось несколько попыток.

— Выглядит, как… — начал говорить Ра` ат и остановился. Он, было, хотел уточнить, что она выглядит словно обглоданная, но решил, что это, вероятно, никому не понравится. Они итак еле сдерживали спазмы своих желудков.

— Выход на той стороне стены, — сказала Киндра и активировала свой световой меч.

— Постой. — Ра’ат повернулся и посмотрел назад. Он почувствовал в Силе еле уловимое волнение, но он давно научился доверять таким посланиям, нежели информации, полученной глазами и ушами. Он бросил взгляд на Мэггса:

— Световой меч. Быстро.

Мэггс немедленно присоединился к нему и Киндре, и Ра’ат молча указал на лужу, в которой отсвечивали массивные металлические стеллажи у противоположной стены, напоминающие своим видом хранилище запчастей для дроидов. Что-то явно двигалась оттуда, и, мгновение спустя, он был ошеломлен тем, что увидел.

— Что во имя…, — воскликнул Хартвиг. Это было первое, что он произнес после стычки с Киндрой из-за световых мечей. — Что же с ним случилось?

— Что случилось? — вновь переспросил Мэггс, уже более громко. — Что же?

Ра’ат узнал ученика, который обучался уже пятый год, а звали его, кажется Раккер. С левой части лица Раккера свисала рваная кожа, сквозь которую можно было увидеть внутренности рта: скулы и челюсти. Его холодные глаза дрожали в глазницах, как пара протухших красноватых желтков. Он был раздет, за исключением черных штанов, порванных спереди. А его живот так раздуло, что он едва мог двигаться.

Он долго смотрел на них. Затем откинул голову, рот мучительно открылся и раздался крик.

— Убейте его! — сказал Хартвиг. — Чего вы ждете?

Продолжая кричать, неживой Раккер, пошатываясь, направился в сторону завала. Ра’ат увидел, как его нижняя челюсть неестественно широко открылась, и крик превратился в фонтан красновато-серой рвоты, брызгающей прямо на возведенную стену, его живот при этом стал быстро уменьшаться.

Ра’ату стало не по себе, он почувствовал тошнотворные спазмы желудка. Несмотря на все, что он видел до сих пор, он не мог принять эту чудовищную действительность. «Неужели я вижу это?», подумал он. «Неужели…»

Закончив свое излияние, мертвец вытянутыми руками стал размазывать то, что из него вышло по поверхности. Машинально Рa’aт вспомнил космических ос — о которых он читал. Они строили свои жилища-гнезда с помощью смеси, которую выплескивали из животов.

Единственное, что остановило его, чтобы не уподобится этому мертвецу и не опорожнить свой желудок — было внезапное осознание того, что нежить повернулся снова к ним, двигаясь, теперь, намного быстрее.

— Убьем его, — услышал он шепот Киндры. Она, Мэггс и Рa’aт напали на него одновременно. Киндра одним ударом отрезала мертвецу голову, а Мэггс отсек ему ноги. Ра’ат рассек тело почти идеально — посередине. Менее чем через пять секунд четвертованный труп Раккера лежал на полу, продолжая дергаться.

— Где остальные? — громко дыша, спросил Мэггс, указывая в пустоту.

— Хороший вопрос, — сказал Ра’ат. — Здесь — тупик. Куда же они делись?

— Забудьте об этом. — Киндра повернулась к стене. — Давайте сделаем проход.

Ра’ат кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на металлические стеллажи, от которых появился Раккер. Он все еще думал о том высоком и пронзительном крике, который издал Раккер. Что, если это было сигналом для остальных…

Один из металлических корпусов дроида со звоном выпал с полки.

И Ра'ат увидел.

Ученики Академии ситов на Одасэр-Фаустин спрятались за ней, и находились здесь все это время. Они молча ждали, наблюдая за ними.

— Сколько их? — пробормотал Мэггс.

— Десять, — ответил Ра’ат, — возможно, двенадцать…

Тишина взорвалась криком, и толпа нежити хлынула вперед одной скоординированной волной, образовавшейся из отдельных ручейков, став единым целым.

Первой пришла в себя Киндра. — Мы погибнем, если не выберемся отсюда. Я справа, ты слева. Вы оба, давайте к стене, — она махнула рукой Хартвигу и Мэггсу. — Делайте там проход.

Ра'ат переместился в соответствии с ее указаниями вправо, позволяя своему световому мечу вести его, став естественным продолжением его воли. Он повернулся и опустил его на голову первого сита-мертвеца, разрезав его череп от макушки до миндалин. Тот, уже ничего не видя, вытянул руки в сторону Ра’ата, которые как пара птиц-падальщиков, продолжили нападение. Ра’ат, повернувшись, ударил снизу и отрубил ему ноги чуть выше колен, заставив мертвеца упасть. Еще двое бросились на него, и он разрубил их абсолютно точно рассчитанными движениями.

Направо. Налево. Назад. Двигаться. Двигаться. Двигаться…

Ра’ат отключил свой разум, позволяя работать полученным навыкам. Это было похоже на урок в Конвейере боли Владыки Ракена. Он уже начинал видеть сражение сквозь призму бывалого воина, совершая ту же последовательность движений, как если бы из одной комнаты надо было попасть в следующую, чтобы добраться до выхода.

То, что все кричали вокруг него, воспринималось, как пульсирующий сопутствующий шум, вместе с окружающим запахом. Его голова раскалывалась, словно вокруг гремела громкая музыка. Когда он разрубил следующего мертвеца надвое, шок боли пронзил правое плечо. Его рука онемела вокруг рукоятки меча, и пальцы разжались. Он развернулся и подхватил падающий меч левой рукой, прежде, чем тот упал на пол. Он увидел мертвеца, который вцепился в его бицепсы, ухмыляясь, пока зубы терзали плоть Ра’ата. Кровь расползалась по его губам безвкусной помадой.

Киндра промелькнула где-то сбоку и полоснула клинком своего меча крест-накрест по груди этого мертвеца, укоротив его тело пополам. Но его челюсти оставались сомкнутыми на руке Ра’ата, пока тот не воспользовался своим мечом в левой руке, отделив от себя голову мертвеца. В просвете тел он увидел Мэггса, прорубающего проход в стене. Клинок его меча размылся веером, но преграда из человеческих органов была слишком плотная. Ра’ат увидел черный овал рта Мэггса, что-то кричащего, но он не мог понять, что именно.

«Мы проигрываем», подумал Ра’ат, но потом — «как мы можем проиграть?»

Внезапно рядом раздался взрыв. Ра’ат увидел, как один из мертвецов, словно кукла-марионетка, попятился назад к стене, как будто его дернули за невидимую ниточку. Так же Ра’ат почувствовал запах озона в воздухе, и безошибочно распознал запах горелой кожи и волос.

Еще он заметил бежавшего с выпученными глазами Хартвига, на его лбу вздулись вены, а выражение лица было растерянным.

«Это невозможно», подумал Ра’ат, «только Владыки ситов могут использовать молнии Силы, как…»

— Отойди! — раздался голос, и Ра’ат увидел за Хартвигом их учителя — Владыку Ракена. Молнии тянулись от обеих рук Ракена. — Пригнись, немедленно!

Мэггс и Киндра рассекли еще трех мертвецов, стоящих между ними и перешагнули через их останки, когда Мастер меча вздернул руки, направив кончики пальцев перед собой, исторгая из них потоки молний Силы. В закупоренном проходе воздух вздрогнул от электрической бури так сильно, что, на мгновение, Ра’ат зажмурился. Он почувствовал запах своих сожженных ресниц. Даже после того, как он закрыл глаза, через веки пробилась яркая вспышка, оставившая ожег на его роговице.

Мастер меча держал руки перед собой, мышцы рук были напряжены до предела, челюсти сжались от ярости. На мгновение он исчез еще раз за огромной вспышкой энергии. Он послал её вдоль коридора в баррикаду. Раздался оглушающий и раздирающий слух грохот, который потряс всю конструкцию до основания. Часть того, из чего она была собрана, разлетелась на куски, словно шрапнель, врезаясь в стены.

Ра’ат протер глаза, желая скорее увидеть то, что из этого получилось. Часть пермастиловых плит потолка над головой была снесена разрядом энергии, и вниз свисало множество кабелей. Пол вокруг него был заполнен дымящимися телами, оторванными конечностями и головами, все еще шевелящимися, как будто они пытались вновь собрать себя. Некоторые из них продолжали гореть. Другие лежали с полностью выгоревшими глазами, ничего не видя. От жара молний Силы их кожа буквально сочилась ручейками по почерневшим костям. Тела многих мертвецов продолжали попытки подняться, но у них ничего не получалось.

Перед разрушенным зловонным завалом стоял Ракен, весь дрожа. Его бил озноб. Зубы были крепко сжаты, и Ра'ат увидел, что Мастер меча прикусил свою губу так сильно, что из неё потекла кровь.

— Здесь мы сможем пройти, — сказал он.

Киндра указала на раненую руку Ра'ата. — Это не опасно?

— Ничего серьезного.

— Это сделал один из этих уродов?

— Я в порядке. Ра'ат оторвал лоскут ткани от своих штанов и поспешно стал стягивать, словно жгутом, рану. Но кровь тут уже пропитала ткань насквозь и обильно стала стекать вниз по предплечью. Kиндра смотрела на это вместе с Mэггсом, Хартвигом и Владыкой Ракеном, и Рa'aт осознал, что мнение всей группы не совпадает с его собственным. Теперь, когда сражение закончилось, он, Рa'aт, стал опасной обузой.

От него должны избавиться.

Теперь он вне игры.

— Я могу сражаться также и левой рукой, — сказал Ра'ат неуверенно. — Вы же видели. Я еще пригожусь вам.

Киндра только кивнула, но ее лицо было непроницаемо, словно у игрока в саббак. Мастер меча промолчал, как показалось, вообще не слушая его. Все остальные также ничего не сказали. Ра'ат активировал свой световой меч, держа его в левой руке, и вонзил в неразрушенную часть стены, построенную мертвецами, разрезая металлические конструкции с застывшими внутри них человеческими органами. Таким образом, он надрезал массивный кусок и пнул его. Тот отделился и упал на пол с чавкающим лязгом.

— Видите? — сказал он.

Опять никто ничего не сказал, только Киндра и Мэггс, активировав свои мечи, включились в работу по расчистке прохода. Ра'ат с остервенением продолжал свою работу, словно он остался один. Запах горелого мяса все усиливался, а боль в его правой руке все возрастала, отдаваясь барабанным боем по всему телу. Он вспомнил Никтера и его внешний вид, когда он увидал его выпавшим из башни вместе с Джурой. Они могут его бросить, если он не докажет им свою полезность.

Используй Силу. Пусть темная сторона укрепит тебя.

Но, в то же время, сознание предупреждало об опасности использования Силы в его теперешнем состоянии. Оно подсказывало ему, что это была плохая идея. Нет, не просто плохая — ужасная идея. Кто знает, что с ним может произойти после этого?

Как ты себя чувствуешь прямо сейчас? Спросил его внутренний голос.

Ужасно. Я умираю.

Нет, это какое то наваждение. Это просто обычная рана. Да он потерял немного крови — это верно, но он молод и силен, профессионально подготовлен и обучен. Он получал более опасные раны в Конвейере боли, чем сегодняшняя.

Но что будет, если эти нелюди были заражены?

Ра'ат почувствовал головокружение — стало тяжело стоять. Липкий слой пота покрыл его лоб, а одна или две струйки уже потекли за спину. В глазах стало темнеть, и в них замелькали желто-коричневые полосы. Стало трудно дышать. Он чувствовал себя так, словно кто-то крепко затянул на груди обруч из дюрастали. Острая боль, пронзила его левую руку.

Задыхаясь, он опустился на колени. Закрыл глаза. Возникло желание громко закричать, но ему не хватало воздуха. Беспомощный и обессиленный, он пришел к выводу, что могущество ситской алхимии превосходит саму Силу.

Войди в меня. Наполни меня силой, чтобы стоять и бороться, чтобы…

Это ворвалось в него со страшной силой. Огромные черные волны, смывающие все его жизненные принципы. Слишком поздно Ра'ат понял то, что он пригласил в свое сознание.

Это, возможно, училось подражать Силе.

Это, возможно, будет действовать как Сила.

Но это не было Силой.

Ра'ат вздрогнул. Все внимательно смотрели на него. Теперь ему было все равно. В последние мгновения ясного сознания, он видел себя со стороны. Видел, как внутри грудной клетки черный кулак сжимает его сердце так сильно, что оно готово вот-вот взорваться. Он мог чувствовать, как отключаются жизненно важные функции организма: кровяное давление, дыхание и остальные, поскольку эта загрязненная версия Силы становилась хозяином его тела.

Теперь ты мой, сказала болезнь. Мой, душой и телом.

Не убив его.

Преобразовав его.

Ра'ат почувствовал, как в нем зазвучала музыка, от которой ему стало хорошо и спокойно. Он чувствовал себя подобием бога — могущественным и невесомым. По его скривившемуся лицу пробежала угрожающая улыбка. Он начал плакать, и большие кровавые слезы благодарности текли по его щекам и капали с подбородка.

Теперь я могу кричать, подумал он. О, как я благодарен. Я буду кричать, и все услышат меня. Какое блаженство, что я могу кричать, и все узнают, как это замечательно. Теперь у моих ног будет вся галактика, словно вскрытая могила.

Мертвец, который был до этого Мнахом Ра'атом, задергался, широко открыв рот. В это мгновение он представил, как в геометрической прогрессии будет расти число его новых собратьев, которые, словно темный поток уничтожат все живое. Все вокруг окажется в их властных руках.

Внезапно он понял, какое у него предназначение в галактике.

Он знал все.

И он закричал.

Замолчав, он увидел Мастера меча Ракена, стоявшего напротив с вытянутыми в его сторону руками.

— Прощай, Ра'ат, — сказал Ракен.

Ра'ат рванулся вперед. Раскаленный добела разряд молнии Силы врезался в него, и его сознание испарилось.

Глава 34. Перезагрузка

Тулкху понадобилось меньше минуты, чтобы понять, в какое дерьмо он влип.

Вифид никогда не верил в судьбу или в какую-либо мифическую галактическую справедливость. Он по личному опыту знал — чтобы ни случилось — то случилось. Кто-то страдает, а, в это же время, кто-то торжествует, и победитель получает добычу. Тем не менее, когда его дела шли все хуже и хуже, он не мог не задуматься — последует ли какое-либо вселенское возмездие за его нежелание пойти с джедаем в библиотеку.

Она была так уверена, что цветок зовет ее оттуда. Может быть, так оно и было, но Тулкх не видел никакой пользы от хождения туда. Ему хотелось вернуться на свой корабль и навсегда покинуть эту забытую богом планету. И, поэтому, он отпустил ее спокойно. В конце концов, он ничем не обязан девушке-джедаю, хотя, она спасла ему жизнь, но он спас ее тоже, по крайней мере, один раз, или нет?

Несмотря на то, что наступила ночь — стало, как будто светлее — это от выпавшего снега руины Академии более четко выделялись на фоне ночи. В отдалении Тулкх слышал крики. Их кричали не просто так. Они раздавались и неслись со всех сторон, разносясь на ветру.

Периодически крики замолкали, и от этого становилось еще тревожней.

Он вспомнил о мертвецах, которые спрыгнули с башни, и о тех из них, которые осталось там — наверху, кричащих в метель. Тулкх схватил копье, проверил лук, сосчитал стрелы, а крики становились все громче и ближе. Со сколькими ему еще придется столкнуться на пути к «Майроко»?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать.

* * *

Он отправился на западную окраину Академии, в обход длинного здания, похожего на ангар, когда они напали на него.

Он бил их направо и налево. Тулкх ощущал их запах, слышал их крики, отскакивая в сторону на секунду раньше, прежде чем они успевали вцепиться в него, чтобы разорвать на куски.

Он распахнул ногой входную дверь в стене и нырнул внутрь, оказавшись в просторном помещении, с изогнутыми балками под крышей. Оно было ярко освещено. Ученики, должно быть, постоянно пользовались им, подумал он. На стене какой-то умник оставил надпись. Она гласила:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КОНВЕЙЕР БОЛИ

Тулкх огляделся. Он оказался в зале, где была оборудована полоса препятствий. Вся ширина и высота помещения была заполнена различными устройствами, которые торчали из пола и стен, даже свисали с потолка: колоннами, шестернями, катушками и таранами. Это все, что он успел рассмотреть, поскольку дверь за его стеной вновь распахнулась и в зал вслед за Тулкхом ворвались мертвецы.

Эволюция развития вифидов, как вида, сделала все, чтобы из них получились прирожденные убийцы. Теперь он призвал на помощь все свои врожденные навыки. Дверь вынуждала мертвецов входить по одиночке, и Тулкх выстрелил в первых двух стрелами в упор — прямо, между глаз. Стрелы летели достаточно сильно, чтобы пригвоздить их черепа к стене. Стрелы, сами по себе, не могли остановить их надолго, но они задержали их на короткое время, чтобы он смог приблизиться и снести их головы наконечником копья. Обезглавленные мертвецы упали на пол с громким бульканьем, в то время, как их головы остались висеть на стене, скрежеща и дергаясь, вращая при этом глазами, словно отвратительные маски из темной галереи смерти.

Когда он закончил с ними, и осмотрелся вокруг, то понял, как много их зашло.

Десятки.

Совсем еще юные ситы-зомби — решил Тулкх, подумав — и зачем он ввязался в эту историю на лунах Богдена? Большинство трупов, которые спустились за ними с башни, уже начали гнить. У многих, ворвавшихся сюда, отсутствовали на лицах и телах целые куски плоти и мышц, превращая их в наглядные пособия для уроков анатомии. Они, пошатываясь, бросились вперед, жаждущие мяса, надеясь, что смерть придет к ним, когда они полностью насытятся.

Закрепив свое копье и колчан на спине, Tулкх подпрыгнул и повис на гибком прутке, торчащем из стены. Он раскачался на нем, и в прыжке долетел до кабины управления комплексом, которую он заметил наверху. Забраться туда, так же, можно было и по одной из арочных балок. Тут он заметил еще кое-что, хотя, возможно, этого будет недостаточно, чтобы склонить чашу боя в свою пользу, но сможет дать ему некоторое преимущество.

Ему просто надо проникнуть туда.

Tулкх ударил когтистой лапой по окну кабины, и сделал в нем достаточно большую дыру, чтобы, оказаться внутри. Он стал изучать широкую и изогнутую панель управления, с которой можно было управлять всем обучающим центром.

Мертвецов, собравшихся внизу, становилось все больше. Многие залезали друг на друга, пытаясь пробраться вперед. Некоторые из них уже начали пробовать добраться до кабины. Tулкх осмотрел пульт управления полосой препятствия. Он выбрал одну из кнопок с надписью РУЧНОЙ МАЯТНИК 17-155 и нажал её.

Тренажер отреагировал мгновенно. Два массивных подвешенных бруса понеслись вниз с обоих краев потолка, врезавшись прямо в толпу, круша и разбрасывая мертвецов в стороны. Тулкх хмыкнул, не совсем довольный результатом. Это не было его любимым способом охоты, но результат говорил сам за себя, а ему сейчас нужно было использовать любые преимущества, которые он мог задействовать для своей защиты. Он нажал наугад еще кнопку. На потолке отворились створки, выплевывая оттуда мотки колючей проволоки, которые перекрыли весь зал по ширине. Мертвецы стали спотыкаться, и, громко крича, падать.

Тулкх вновь стал изучать пульт управления. Монитор справа от него светился ярко-зеленым экраном, показывая полную схему полосы препятствий, со светящимся курсором, которым можно было отдавать нужные команды. Тулкх выбрал один из вариантов «ПРУЖИННЫЙ ТАРАН» и нажал кнопку.

Правая половина пола открылась, и ряд блестящих гидравлических стержней вырвался снизу вверх. Они, по-видимому, должны были отбросить ситов назад, или пронзить их ноги насквозь.

Но вместо этого случилось нечто другое.

Все мертвецы сумели избежать ударов — они за долю секунды до удара сумели отпрыгнуть в сторону. Это походило на действие одного прозорливого организма, наделенного даром предвидения и реагирующего на возможную угрозу. Они двигались с невероятной скоростью и ловкостью, как будто знали, что именно Тулкх предпримет в следующий момент, и, даже, прежде чем он подумал, собираясь это сделать.

Тулкх уставился вниз, не веря своим глазам.

Они используют Силу, или это что-то другое, похожее на неё?

Долго думать об этом не было времени. Они так же стали уворачиваться от все еще проносящихся от стены до стены брусов-таранов. Они знали, что он здесь, и были полны решимости добраться до него. Даже те, которых отбросило в сторону, уже пришли в себя с невероятной быстротой. Нахмурившись, Тулкх, впервые в своей жизни, почувствовал, что он сомневается в своих силах.

Он сделал шаг назад, оценивая свои возможности, и почувствовал, как что-то уперлось в его плечо сзади. Обернувшись и уже готовясь разорвать на части того, кто смог подобраться к нему сзади, он увидел ярко светящиеся круги фоторецепторов на металлическом корпусе. Это отпрянуло с электронным бормотанием, выражая удивление, и Тулкх понял, что перед ним протокольный дроид Скабруса — НК.

— Что ты здесь делаешь?

— Отвечаю. Простите, сэр. Я не собирался вас беспокоить, я просто…

— Заткнись.

— Опознавание. — Желтые фоторецепторы замигали. — Вифид Тулкх? — Вокабулятор дроида выразил смесь удивления и замешательства. — У меня сложилось впечатление, что Повелитель Скабрус отпустил вас. У вас возникли трудности с поиском выхода?

— Можно сказать, что да.

— Уточняю. Надо было идти через…

Вифид издал глухое рычание, схватив дроида за конечности, и подтащил его к окну, откуда был виден весь комплекс.

— Смотри, — сказал он, — ты видишь, что творится внизу.

Голова дроида повернулась в сторону раскинувшегося под ними зала, наполненного толпой неживых ситов-учеников. Они все столпились около гибкого прутка, размахивая руками, а кто-то уже успел, раскачавшись, прыгнуть к кабине управления, и были уже достаточно близко, чтобы Тулкх смог почувствовать их запах.

— Отвечаю. Вы правы, сэр, — сказал дроид покорно, — но я вряд ли причастен…

— Твой хозяин является первопричиной того, что здесь происходит.

— Внимание. Я пытаюсь понять, почему…

— Вот почему. — Tулкх уже не смотрел на фоторецепторы HK. Его внимание было полностью сосредоточено на корпусе дроида. — Ты — модель HK.

— Подтверждаю. Зерки Корпорейшн, серия — HK, сэр, но…

— Ты знаешь, что означает термин ОУ?

— Отвечаю. Это — промышленный термин, сэр, но…

— Охотник — убийца.

Дроид шокировано зачирикал: — Уточняю. Со всем к вам уважением, вы ошибаетесь, сэр. Я — протокольный дроид, специализирующийся на миллионов галактических языков и…

— Зерки Корпорейшн, специально изменило маркировку, чтобы обойти местные законы, запрещающие производство дроидов-убийц. Тулкх скрипнул зубами. — У тебя флип-щиты над глазами, как у боевой модификации. Когда Скабрус доставил тебя сюда, он установил тебе блокирующий болт, но если я уберу его…

— Он выдернул ограничитель. Раздалось короткое шипение, как будто в процессоре дроида произошло короткое замыкание. Тулкх почувствовал, как его кожа сжалась, а шерсть встала дыбом. Он бросил мрачный взгляд на дроида. — Теперь вспомнил?

HK не потрудился ответить. Оружейные слоты на его предплечье открылись и обе конечности дроида ощетинились оружием. Через секунду из кабины управления был открыт лазерный огонь. Ситы-мертвецы отпрянули назад, а затем стали падать вниз под непрерывным огнем раскаленной плазмы. Когда HK, стреляя, стал поворачиваться по кругу, то Тулкху пришлось пригнуться, поскольку плотность огня и скорость поворота дроида были большими. Казалось, что вокруг них создано сплошное кольцо огня и пламени. Он успел отстранить голову назад, когда один из зарядов отрикошетил от стены, и пролетел мимо него в противоположном направлении.

— Отойди в сторону, — сказал дроид, говоря нормальным языком, по-видимому, отказавшись от своего обычного протокольного стиля, как и от прежнего программирования.

— Что…

Его левая нога развернулась, и из открывшейся на ней заслонки показался еще один, более крупный ствол. Плотные струи голубого пламени, заревев, понеслись прямо через комнату, поджигая еще несколько мертвецов, и они объятые пламенем стали кричать, когда огнемет вспыхнул во второй раз.

Через кучу сожженных трупов, Тулкх увидел, что дорогу в сторону выхода загораживал стоящий на ногах мертвец. Его челюсть ужасно отвисла, а лицо горело. Тулкх выдернул копье из-за спины и вонзил его со всей силой в широко раскрытый рот мертвеца.

Вырвав копье, вифид обернулся и посмотрел на дроида.

— Какой твой маршрут? — спросил тот.

— Назад, к себе на корабль. Тулкх был уже на полпути к выходу. Он вновь обернулся и взглянул на дроида. — Ты остаешься здесь?

— Здесь? С ними? — HK покачал головой.

И вифид побежал вниз, покинув кабину управления, покинув Конвейер боли, вновь оказавшись в заснеженной ночи.

Глава 35. Урок анатомии

— Как холодно, — сказал Мэггс, дрожа и оглядываясь, как будто ища от других поддержки. — Хотя после всего, что произошло — это не так уж и важно? Верно?

Киндра промолчала. Они только что стали выбираться наружу из этого коридора: она, Мэггс, Хартвиг и Владыка Ракен, молча замыкающий процессию. Хартвиг, взявший световой меч Ра’ата, попытался очистить его рукоятку горстью снега, но, как ни старался — оттереть пятна не смог.

— Неужели мы не обсудим то, что там произошло? — спросил Мэггс.

— Что? — произнесла Киндра. — Ты хочешь, что-то сказать?

Они все обернулись и посмотрели на Хартвига, стоящего в нескольких метрах позади них, находясь все еще внутри здания. Так, что у него пол-лица оставалось в сумраке.

— Ра’ат, — заговорил Мэггс. — Он…

— Ра’ат заразился, — сказал Хартвиг, возникнув в туманном сером свете сумерек — из его рта шел пар. Это был первый раз, когда он заговорил с момента, когда они стали расчищать проход в завале, и его голос звучал мрачно и отстраненно. — Он превратился в одного из них, и Владыка Ракен убил его. А я получил свой меч. Конец истории.

— А как насчет нас? — спросил Мэггс.

— Никто из нас не был укушен, насколько я могу судить. — Хартвиг оглянулся, как будто ждал, что кто-то возразит ему. — Ты в порядке?

Мэггс кивнул.

— Киндра? Что ты скажешь о своем состоянии?

Она стала осматривать себя.

— Киндра?

Молчание.

— Эй. — Хартвиг подошел, оттолкнув Мэггса, и схватил ее за плечо, разворачивая к себе. — Я с тобой говорю…

Киндра уставилась на него своими раздраженными и выпуклыми глазами.

— Я чиста.

— Ты уверена? — Хартвиг не отпускал ее. — Что это у тебя на шее?

— Очень смешно.

— Ты думаешь, я шучу? — Он ждал, пока Киндра подняла руку и прикоснулась к горлу в сантиметре сбоку от сонной артерии. Она вздрогнула, почувствовав открытую рану, отдернула руку, и посмотрел на алое пятно на своем указательном пальце.

Стоя поодаль, Владыка Ракен молча смотрел на них.

— Просто порез, — сказала она. — От куска разбитого прибора…

— Ты не знаешь, что это, — оборвал её Хартвиг.

— Ты же не думаешь, что я могла забыть, если бы меня укусили?

— Я думаю, — он серьезно посмотрел на неё, — что там летало много зараженной крови. И если хоть капелька попала в ранку…

— Тогда я уже кричала бы во все горло и попыталась выпотрошить вам кишки, — отрезала Киндра. — Так что, если ты в чем-то сомневаешься…

— Ты была готова убить меня тогда из-за светового меча, — сказал Хартвиг. — Мне кажется, что это в интересах группы. Мы должны избавиться от тебя. — Он взглянул на Мастера меча. — Я прав, учитель Ракен?

Ракен не успел ответить, как вмешалась Киндра.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила она Хартвига, активируя меч. — Мы столько раз участвовали в учебных боях на арене. Тогда начнем.

Хартвиг не ответил, просто посмотрел на нее — на его лице не было никаких эмоций. Еще один порыв ветра принес новую порцию снега, и Киндра почувствовала, что порез на ее горле начал ныть.

— Начинай же, — сказала она.

— Ты первая.

— Подождите, — вмешался Мэггс. — Никто не знает, какой инкубационный период у этой заразы, верно?

Хартвиг не сводил глаз с Киндры. — Кажется у Ра'ата это произошло довольно быстро.

— Да, но мы знаем, какую Ра’ат получил рану. Может быть, при малой дозе, для заражения должно понадобиться больше времени.

Киндра слушая Мэггса, была полностью с ним согласна.

— В том-то и дело, что точно мы не знаем. Поэтому, прежде, чем сделать какую то глупость, давайте все сделаем шаг назад, разденемся и убедимся, что никто не получил порезов и ран, через которые инфекция могла попасть в кровь. — Мэггс оглянулся на Мастера меча, который продолжал молчать. — Как вы считаете?

Ракен кивнул.

— Разумно, — сказал он.

— Раздеться? — Киндре показалось, что она ослышалась. — Вы просите меня снять всю одежду?

— Это единственный способ быть уверенным. — Он взглянул на Хартвига. — Ты согласен с этим?

— Почему я должен быть против? — Хартвиг пожал плечами. — Мне нечего скрывать. — Он рывком снял китель и рубашку под ним, а затем спустил штаны до щиколоток. Одновременно с ним Киндра выскользнула из своей одежды, сложив крест-накрест голые руки на груди, и демонстративно смотрела на других.

Вот как далеко я зашла.

Хартвиг отвел глаза в сторону и повернулся к Мэггсу, который стоял в трусах и ботинках, весь дрожа и сжимая в руке ворох смятой одежды, словно маленький ребенок, собравшийся отойти ко сну. За ним с обнаженным торсом стоял Владыка Ракен. Мастер меча также разделся до пояса, без лишних напоминаний, открыв их взорам широкое, мускулистое тело ставшее таким в результате многолетней интенсивной физической подготовки. Оно было покрыто шрамами и странными татуировками. Его голова склонилась, словно он рассматривал что-то в снегу.

— Похоже, мы все чисты, — сказал Хартвиг. — Поэтому, я думаю, это означает, что мы…

Владыка Ракен поднял голову. Его кривая ухмылка, казалось, прошла по диагонали через все лицо. Кровь уже начала течь по обе стороны рта, где он начал грызть свои собственные губы.

В его глазах напрочь отсутствовало хоть что-то человеческое.

В бессвязном крике, от которого перехватило дыхание, Хартвиг схватился за свой меч, но уронил его в снег. Он нагнулся, пытаясь поднять его, но от этого только затолкнул его еще глубже.

Менее, чем за секунду, Ракен оказался около него. Он схватил голову Хартвига и впился своими зубами в горло ученика, вырвав кусок мышц и хрящей. Киндра увидела дикую струю крови, бьющую высоко в воздух, словно миниатюрный фонтан, который потек прямо из подбородка Хартвига.

Хартвиг, пошатываясь, отступил назад, вскинув руки вверх, и посмотрел на Мастера меча своим окровавленным лицом. Он выглядел каким то умиротворенным. Руки Ракена направились в сторону Мэггса, собираясь выпустить молнии Силы, когда его голова отделилась от плеч и покатилась в сугроб, разбрызгивая повсюду кровь.

Обезглавленное тело Ракена, дергаясь в судорогах, рухнуло в снег и…

Мэггс увидел Киндру, стоящую позади учителя. Она держала световой меч обеими руками, широко расставив ноги.

— Спасибо, — выдохнул Мэггс.

— Забудь об этом. — Она подошла к все еще рычащей голове Ракена и разрезала ее прямо посередине. — То, что осталось — твоё.

Мэггс посмотрел на тело Хартвига — из его разорванного горла кровь по-прежнему вытекала на снег. Но он уже начал оживать, дергаясь телом, сдвигая руки и ноги, собираясь снова сесть. Не очень громкое бульканье раздавался из отверстия в его шее.

— Ты собираешься заняться им? — спросила Киндра.

Мэггс задержал дыхание и ударил своим световым мечом сверху вниз по телу Хартвига, вскрыв его от горла до паха. Глядя на рассеченное тело, Киндра поняла, что видит там черное, все еще пульсирующее, мертвое сердце, которое продолжало тупо биться. То, что она почувствовала в этот момент, было отвращением к бессмысленной приверженности человеческого существа терпеть, терпеть и терпеть…

— Ты прикончишь его? — вновь спросила она.

— Мэггс не ответил.

— Ты добьешь его?

Мэггс опять поднял световой меч. На этот раз он ударил по голове Хартвига-мертвеца, пытаясь снести её с плеч. Голова мгновение болталась на одной оставшейся полоске кожи, а затем отпала. Несколько капель сгоревшей крови, черных, как отработанный мазут, были видны на прижженных артериях.

— Теперь все, — сказал он.

Киндра кивнула, но свой световой меч выключать не стала.

— Что дальше? — спросил Мэггс.

— Я ухожу, — сказала она. — Ты останешься здесь.

Мэггс заморгал от удивления.

— Почему?

Клинок меча Киндры прошелся за его спиной, и, пройдя мимо бедра, перерезал сухожилия на ноге, чуть выше лодыжки.

Мэггс вскрикнул и повалился навзничь. Меч, крутясь, выпал из его рук. Он звал её, спрашивая, почему она это сделала, но к тому времени Киндра уже развернулась и бросилась бежать так быстро, как только могла, в противоположном направлении.

— Постой! — Мэггс сел и попытался встать, но его раненная нога отказывалась повиноваться из-за разрезанного ахиллесова сухожилия, и он снова упал в снег.

Когда он поднял голову, то услышал звуки, доносящиеся сзади него.

«Нет, — подумал Мэггс, — нет, это какая то ошибка, просто большая ошибка…»

Он оглянулся, и они набросились на него.

Глава 36. Отчаяние

Проплутав двадцать минут по библиотеке Зo поняла, что окончательно заблудилась.

Когда она вошла через высокие двери в главный зал, и когда проходила затем из комнаты в комнату, то голос орхидеи звал ее постоянно к себе. Некоторые из них имели настолько высокие потолки, что она не могла разглядеть их, другие — настолько низкие, что ей приходилось наклоняться, чтобы просто пройти. Несоразмерность архитектуры была здесь не главным недостатком — здание разрушалось из-за старости и из-за неблагоприятного воздействия погоды. С каждым шагом затхлый воздух становился все холоднее, и Зо четко осознавала, что идет не только вперед, но и вниз, словно нижние помещения библиотеки не имели границ и опускались в самое сердце планеты. Она чувствовала, как воздух в ее легких стал приобретать привкус металлической стружки. Единственными источниками света были факелы и светильники, висевшие высоко над головой, а единственным источником звука был хруст снега под ногами. Даже на этой глубине снег находил свой путь через трещины и проломы, заносимый завывающим ветром. Когда она оглянулась, то в свете факелов увидела цепочку своих следов.

Кто зажег эти факелы, подумала она, и кто следит за ними?

Тулкх отказался следовать за ней, оставив ее один на один с неизвестностью. Когда она сказала: ты подождешь около башни Повелителя ситов, но не пойдешь в библиотеку, он только согласно кивнул головой и уселся на корточки, сказав ей, что он знает — там ловушка. Зо возразила, поскольку она узнала зовущий звук голоса орхидеи, но теперь ей стало казаться, а не был ли он прав?

Орхидея никогда бы намеренно не позвала ее туда, где была бы опасность. Ты знаешь это.

Да, она это знала. И все же…

Впереди перед ней открылось пространство огромного зала, освещенного слабым мерцающим светом нескольких факелов. Ей показалось, что слабо пахнет дымом от горящего флимсипласта. Она посмотрела направо и налево, потом вверх и еще выше, стараясь охватить взглядом бесконечные полки со свитками. Новый порыв ветра пронесся через открытое пространство зала, перемешивая старый и сухой снег, который лежал повсюду на выложенном плиткой полу.

Зо остановилась. Она не слышала зов орхидеи уже несколько минут. Не в первый раз она задавалась вопросом — сможет ли она найти дорогу обратно? Решив, что можно попробовать идти по своим собственным следам обратно, если, конечно, ветер из проломов в стенах еще не успел замести их. Здесь было много скрытых мест, где её могла поджидать засада.

Что-то холодное коснулось ее лица.

Зо замерла, затаив дыхание, глядя в пустое пространство прямо перед собой. Там ничего не было видно…, но она почувствовала чье-то присутствие — невидимая кожаная перчатка, словно опытный любовник, нежно погладила ее щеку и шею. Внутри груди все сжалась, пульс участился.

Какой то шорох послышался сзади неё, и очень близко.

Зо оглянулась и посмотрела назад — на свои следы. Они были все еще видны, уходя вдаль и скрываясь в сумраке…

И теперь она увидела их.

Новые следы, расположенные рядом с её.

Следы остановились, может быть, в десяти метрах от нее и свернули в сторону, исчезая за провисшей и полуразрушенной стеной, размеры которой были скрыты тенью. В её глубине кто-то стоял, наблюдая за ней. Зо почувствовала тяжесть его присутствия, приковавшее ее к месту.

Напрягаясь, чтобы убежать, она увидела, как Скабрус вышел из-за стены, и в полумраке высветилась ровно половина его лица. Зо увидел в его глазах каменную твердость. Его лицо было в трупных пятнах, словно пестрое лоскутное одеяло, а решительная улыбка на лице казалась безумной. Он был заражен, поняла она, но каким-то образом ему удалось предотвратить полную трансформацию, по крайней мере, временно. Ее взгляд упал на комплект медицинского оборудования: небольшой дисплей, трубки, резервуар с кровью. Все это висело на его плече. Сейчас он выглядел изможденным, но намного полнее, как будто кости в его теле распухли, преобразив его внешний вид.

— Хестизо Трейс, — сказал он, протягивая руку. — Приятно снова тебя видеть. Я надеюсь, ты не попытаешься вновь сбежать.

Она открыла рот, чтобы ответить и поняла, что не может дышать. Скабрус сделал жест рукой, и она почувствовала, как ее потащило вперед вниз по коридору в его объятия. Через несколько секунд она была так близко к нему, что вынуждена была запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Эта библиотека, — сказал он, — является старейшей частью Академии, даже старше, чем сама башня. Она была построена более тысячи лет назад Повелителем ситов по имени Дарт Дреар. Он основал Академию, будучи молодым. Древние писания говорят о том, как он использовал своих первых учеников в качестве рабочей силы. На протяжении сотен лет, как считают преподаватели Академии, очень многие из этих учеников умерли, используя Силу, чтобы переместить сотни тонн снега и льда и откопать эти коридоры и помещения для Академии.

Это были первые жертвы в коллекции Дреара. Считалось, что ученики работали на Дреара, пока не умерли от истощения. — Он улыбнулся без малейшего намека на юмор. — Но истинное предназначение его замыслов находится под нами — внизу. Там Дреар построил себе тайное святилище, где он практиковал ритуалы и обряды древних, которые закодировал в ситском голокроне.

Легкие Зо понемногу расслабились, и она смогла, наконец, вздохнуть полной грудью. — «Расти», обратилась она к орхидее, «о, пожалуйста, если ты все еще здесь, расти, расти в нем, расти сейчас…»

Но ничего не произошло.

— Когда я впервые обнаружил голокрон, — продолжал говорить Скабрус, — я не в полной мере понимал его протоколы. — Он махнул рукой в сторону своего лица, ужасного в своем продолжающемся распаде. — Но я понимаю их сейчас.

— Что вы хотите от меня? — спросила Зо.

— Все.

Щеки Скабруса впали, и он облизал губы, так, что она смогла увидеть мертвенно серую поверхность его языка, словно ящерицу, свернувшуюся между его желтых зубов. — Дарт Дреар написал, что он нашел эликсир для предотвращения смерти, ингредиенты которого он поместил в голокрон. Там присутствовала, конечно, и твоя любимая орхидея. Его состав был совершенен сам по себе, но с одним недостатком… — Он показал на свое лицо. — Неизбежный распад тканей. Он начинается сразу же после приема эликсира, распространяясь сначала через мозг, чем он вводил жертву в состояние смертоносного безумия, а затем через остальные части тела, убивая его. Плоть остается разумной, но жизнь бессмысленной — только чувство голода, и желание убивать.

— Если вы это знали, — спросила Зо, — почему решились провести эксперимент на себе?

— Перед смертью Дарт Дреар писал о заключительном этапе процесса, который он сам так и не смог достичь. Он послал своих последователей на соседнюю планету, чтобы похитить джедая и привести его в святилище под библиотекой. После приема эликсира — за несколько часов перед тем, как его тело полностью трансформируется, Дреар планировал использовать церемониальный меч ситов, чтобы разрезать грудь джедая, когда тот будет еще жив, и съесть его сердце. Только после этого, мидихлорианы, находящиеся в еще теплой крови джедая, прекратят процесс распада, и Повелитель ситов станет полностью бессмертным.

Зо уставилась на него. Она не могла пошевелиться, не могла дышать.

— К сожалению, — сказал Скабрус, — посланники не смогли захватить джедая с подходящим количеством мидихлориан в крови, и болезнь Дреара прикончила его. Но сегодня, с твоей помощью, я нахожусь в уникальном положении, которое позволит мне самому сделать это.

Зо почувствовала, как что-то обвилось вокруг ее рук, и резким рывком вывернуло их к ее лопаткам. Толстые зеленые ветви обвили её локти, свешиваясь вдоль её боков. Она вытянула шею, и когда смогла оглянуться, то увидела их.

Тела мертвецов, с которыми она столкнулась на скалистом выступе около башни. У них, попрежнему, отсутствовали на плечах головы. Их заменила буйная растительность. Она и давала те побеги ветвей, которые обвили ее руки, протянувшись от их безголовых тел к ней.

Когда Зо посмотрела на них, ее обуял неизмеримой ужас от того, что на ветвях произрастали десятки крошечных черных орхидей. И в своем сознании она могла слышать шипение и крики цветов, которые были истерическими, голодными, безумными. Они кололи ее руки, словно шприцы, готовые высосать из неё кровь.

«Нет», подумала она. «Нет, нет, пожалуйста…»

— Ты вырастила их, — сказал Скабрус. — Как хорошо, что они узнали тебя.

Безголовые и обросшие ветвями мертвецы подошли ближе, толкая друг друга, пока Зо не ощутила их запах. Они воняли так, словно их только что выкопали из могилы, все в черной грязи, в плесени, и с гниющими телами. Она чувствовала, как холодные ветви все крепче сжимаются вокруг рук, извиваясь и сдирая кожу.

Скабрус подошед ближе, пока его фигура не возвысилась над мертвецами.

Его рот широко раскрылся, и он закричал.

Его дыхание было зловонным, напоминая, что внутри него уже все умерло и гниет. Зо услышала, что мертвецы отвечают на его крик, пятясь назад и таща ее за собой. И когда они кричали, то это было ужасно. Это был какой то неописуемый звук, который раздавался из их обезглавленных тел. Он вибрировал по стеблям одним сплошным порывом высокочастотных звуков, которые то возрастали, то затихали, переходя от пронзительного до почти неслышного ультразвукового звучания.

Они развернули ее.

В акте чистого отчаяния, уже понимая, что она потерпит неудачу, Зо попыталась использовать против них Силу, пытаясь воздействовать на них. В этот момент она почувствовала резкий толчок токсичной энергии, врезавшийся в ее мозг, словно ледоруб, и она вскрикнула. Ее глаза как бы увяли, приобретая бронзовый оттенок, став ярко-желтыми.

Скрученную ветвями, ее тащили по холодному полу библиотеки. Глаза Зо расширились. Впереди в полу зияла большая прямоугольная дыра, внутри которой скрывались темные глубины шахты, которая казался бездонной, даже отсюда.

Тем не менее, там были видны странные огни, мерцающие на самой глубине.

И она знала, куда ее тащат.

Там Дреар устроил себе тайное святилище, где он практиковал ритуалы и обряды древних.

Скабрус махнул рукой, и её потащили вниз.

Глава 37. Нечто растительное

Трейс пробирался по длинному пустынному участку местности, расположенному между двумя высокими безликими стенами. Ночная метель бушевала вдоль них, словно демон. Впереди, возможно, в сотне метров от него была видна башня. Он был почти у цели.

Несмотря на свою собранность, он знал, что двигаться необходимо более осторожно. После гибели Мастера Меча он не видел больше других мертвецов, кроме того, в стене, но он знал, они где-то здесь. В экстрасенсорном восприятии и телепатических способностях больше не было необходимости. Он слышал их крики, которые становились тем громче и интенсивнее, чем ближе он приближался к башне, и кровожаднее.

Он никогда не видел ничего подобного и более мерзкого, чем тот живой мертвец, который разорвал на части Мастера Меча, мертвое тело которого и мышцы по-прежнему двигались, даже, несмотря на то, что они распадались прямо на глазах. Он чувствовал их присутствие вокруг него: спереди и сзади, в смутно различимых строениях. Даже световой меч бывает бессилен против такого существа. Почему рассеченное на отдельные части существо, в свою очередь, продолжают преследовать свою добычу?

Как там Хестизо? Если мертвецы нашли ее…

Он вновь остановился, обострил свои чувства в Силе, пытаясь почувствовать какие-либо признаки присутствия сестры, но ничего не ощутил. Он все еще верил, что она, где-то поблизости, возможно в башне. Это его тревожило больше, чем раздающиеся вокруг крики.

Продолжай. Ты найдешь ее. Ты сможешь.

Через десять минут он двинулся вперед, успев сделать только один шаг, и что-то почувствовал. Замерев, приподнял голову и стал принюхиваться.

Это был запах дыма.

Взобравшись на вершину поваленной колонны, он осмотрелся по сторонам, пока отблеск огня невдалеке не привлек его внимание. Мерцающее оранжевое свечение было в большом, наполовину разрушенном каменном строении, где-то, в четверть километра от него. Трейс замер на мгновение. Он хотел убедиться. Само по себе, горящее здание не означало ничего особенного на планете, где все в руинах, где господствуют ситы, и где мертвые возвращаются к жизни.

Но он, вдруг, ощутил присутствие своей сестры.

Она там. Там.

Спрыгнув вниз с поваленной колонны, Рохо Трейс бросился бежать.

* * *

Ему хватило двадцати секунд, чтобы, не обращая внимания на темноту, снежные завалы, едкий запах дыма, достичь входных дверей и распахнуть их. Внутри был полный беспорядок: по полу валялись книги, свитки, инфочипы. Здесь стояло несколько рядов невысоких каменных столов со столешницами из мрамора. Это, по-видимому, была библиотека с читальным залом. Он вошел внутрь.

Хестизо, это я, ты здесь? Это Рохо. Я пришел…

Чья то рука дотронулась до него сзади, дернув за воротник.

— Нужна помощь, джедай.

Старческий голос, прохрипел за его спиной. Каждое слово вибрировало в воздухе, отдаваясь в ушах. — Ты, кажется, решил вторгнуться без разрешения в мое святая святых. Правда, сейчас здесь небольшой беспорядок.

Трейс почувствовал, что он уже висит, покачиваясь в воздухе, и держит его ветвь большого дерева. Оглядевшись, он увидел как внизу отростки его корней с выступающими наростами, глубоко вдавились в пол, отчего, выложенная на нем плитка с треском ломалась и выпирала наружу. Ствол существа тянулся вверх, из него тянулось множество извилистых серых ветвей, которые заполняли собой все мрачное пространство в этом зале. Верхние ветви обвили его запястья рук, сжав их очень сильно. Он висел, и как бы поворачивался по кругу. При этом, Трейс заметил, что стены вокруг него были заставлены полками до самого потолка. На них находилось огромное количество голокниг, свитков и всевозможных колб и сосудов с какими то жидкостями. Также были видны потайные ниши в стенах, которые, так же, были забиты книгами.

— Это — мой дом, так-сс? — Голос дерева-существа раздавался откуда-то изнутри его ствола. — А ты вторгся в него.

Рука Трейса дернулась к световому мечу. Раздался резкий щелчок — это одна из ветвей отшвырнула меч в сторону. Трейс увидел, как он откатился к дальнему стеллажу около камина, где горело оранжевыми языками пламя.

— Здесь нет необходимости в твоем оружии, — сказал голос. — Не в этом месте. Мы образованные и мыслящие существа, разве я не прав? Нет необходимости в физическом насилии. — Он выдавил один большой смешок. — Посмотри на меня, если хочешь. Взгляни на мое лицо.

Трейс ощутил острый затхлый запах, обернулся и увидел огромную деревянную голову библиотекаря между его беслиственных ветвей. Это был нети, понял он, и он был болен. Инфекция, бушующая на этой планете, распространилась, видимо, и на него. Сзади и сбоку кора некогда величественного растения-существа имела совершенно другой оттенок и вид. Были видны огромные наросты на атрофированных волокнах-мышцах, язвы открытых ран разъедали кору, а из сердцевины сочились струйки темной жидкости, которая скапливалась на полу вокруг его корней. Довольно много голокниг и ситских свитков плавали, словно кораблики, во все увеличивающейся луже.

— Я ищу джедая по имени Хестизо Трейс.

Нети ответил не сразу, продолжая двигаться вперед, передвигая свои корни-конечности. Трейс видел, что это существо пыталось удержать горы голокниг, которые разлетались по сторонам во время движения, своими ветвистыми руками.

— Конечно, я знаю о ней, — ответил нети. — Ты ее брат, верно? — Ветви задрожали, и еще больше книг упало. — Увы. Она погибла.

Трейс внезапно почувствовал озноб, словно его отравили, а он только сейчас начал понимать это.

— Откуда ты знаешь?

— Разве это так важно? Важен только союз листьев и ветвей. — Последовала небольшая пауза. — Я вызвал ее сюда по просьбе Повелителя Скабруса, и он убил ее.

— Ты лжешь.

— Я лгу?

Сморщенное лицо не выглядело слишком обиженным от такого обвинения, но, во всяком случае, оно выглядело заинтригованным. — Тебе не кажется, что ты слишком самоуверен, джедай? Не веришь,… Я прожил более тысячи лет, и теперь пришло время увидеть последние часы своей жизни. Возможно, перед тем, как я перейду в следующий этап моего эволюционного развития, ты захочешь заглянуть в мое сознание и проверить, действительно ли я говорю правду?

Трейс хотел что-то сказать, но голос его прервался. Ветви вокруг его рук сжались, чуть ли не до костей. Древние конечности зашуршали, и он почувствовал другой запах, исходящий сейчас из них — намного хуже, чем запах разлагающейся плоти трупа. Это был запах разрастающейся болезни.

— Ну, — сказал нети. — Посмотри в мои глаза, джедай. Посмотри, что ждет тебя там. Прочитай мои мысли.

Трейс почувствовал, как что-то обвило его правую ногу в области лодыжки и стало тянуть её, одновременно с запястьями рук в разные стороны.

— Читай мои мысли.

Нети повторил это снова, правда, не словами, а мысленно, проникнув в мозг Трейса.

Читай мои мысли.

Беспомощный Трейс почувствовал, как его затягивает в трясину сознания нети. Это было похоже на погружение в чан теплой черной слизи. Он как бы полностью ослеп, стараясь разобраться в случайных образах и впечатлениях, плавающих в памяти нети.

И он увидел.

Это была другая часть библиотеки ситов — хранилище с аккуратно расставленными рядами голокниг. Трейс понял, что он видел это глазами нети, до того, как тот заболел, и только теперь он понял истинное количество собранных в библиотеке книг, хранящихся еще в нескольких других помещениях, расходящихся в разные стороны от главного зала. За тысячелетие или более, проведенное здесь в качестве библиотекаря Академии, нети собрал множество голокниг, свитков, чертежей и отчетов.

Он мысленно скользил по внутреннему пространству библиотеки в поисках Хестизо, спустившись вниз в один из этих залов со скоростью передвижения конечностей нети, огибая углы, темные ниши и проходя через гигантские подковы арок. Внутреннее убранство становилось здесь более богатым, напоминающим покои старинного замка. Он вместе с нети спускался все глубже, мимо встроенных галерей, ненадолго останавливаясь то здесь, то там, около бесчисленных скоплений текстов и рукописей. «Это моя крепость», произнес внутренний голос нети, «мой оплот знаний, полученных на протяжении тысячелетий, но теперь это мое ТОПЛИВО. Ты видишь, джедай? Ты понимаешь, что такое ТОПЛИВО?»

И он кивнул, понимая. Он видел. Сила помогала ему. Он сделал это. Действительно, или нет, но он почувствовал себя нети в этот момент. Он не был уверен,… но их сознание было объединено в единое целое, выходящее за рамки обычных мыслей и слов. Он услышал странный шум в голове, превращающийся в имена.

Даил’Лисс.

Это было имя библиотекаря, Tрейс понял это, каким-то образом зная, что на его родной планете это имя означает «любитель знаний», идеально подходящее для…

Внезапно все померкло.

Мысли становилась запутанными, старающимися показать что-то ужасное: отверстие в полу, уходящая глубоко вниз шахта, ведущая в безмолвно серые и холодные помещения подземелья. Там, внизу, Tрейс увидел силуэт с капюшоном, стоящий в пыльном ореоле факелов и окруженный грудами щебня. Часть стены разрушилась, показывая скрытые комнаты в них — это было тайное святилище ситов. Закутанная в плащ фигура опустилась на колени и пристально на что-то смотрела.

Трейс наблюдал, как человек взял что-то в руки. Это, что-то, было покрыто витиеватыми знаками, сверкая в скудном свете. На какой то момент наступила полная тишина. Тогда фигура провела по предмету рукой, розовой от света и нащупала на нем встроенный включатель.

И нажала его.

В этот момент Трейс увидел черный предмет пирамидальной формы, с его бездонными поверхностями, отражающими свет и бледное лицо человека, глядящего на него.

«Голокрон ситов», подумал Tрейс. «Дарт Скарбус нашел его здесь, в этой библиотеке…»

Пирамида немного вибрировала, и он видел изображение человека, его губы, что-то шепчущие, но он не мог слышать, что. Пирамида начала вибрировать сильнее, словно женщина, мурлыкающая в объятиях ласкового мужчины.

* * *

Изображение взорвалось в его мозгу, и его вышвырнуло из мыслей нети назад — в настоящее время, и он отпрянул, словно от сильного удара. Глаза от напряжения пульсировали в глазницах. Ужасная боль возникла в груди, ребрах, пояснице, словно их раздирают на части крюками. Где-то среди увядающих ветвей он услышал смех и бессмысленное бормотание нети, полностью потерявшего рассудок.

— Дым, я чувствую запах дыма…

Трейс, напрягся, стараясь побыстрее прийти в себя, чтобы очистить свой разум. Становилось жарко. Его кожа была уже опалена огнем. Дым наполнил его бронхи, обжигая внутренности. Образы, которые он видел в подземном святилище, по-прежнему, приковывали внимание Трейса, и он понял, что там впервые возникла болезнь. Все началось с библиотеки, где в её закоулках Дарт Скабрус обнаружил Голокрон ситов, о котором все забыли, возможно, более тысячу лет назад, и он выпустил на волю то, что не был в состоянии контролировать.

Трейс почувствовал, что его голова от сильного прилива крови вот-вот разломится на части. Мучительная боль сковала спину и бедра. Вокруг дерева-существа и под ним полыхало огромное пламя, которое стало подниматься вверх, благодаря сваленным вокруг нети упавших голокниг и священных свитков ситов. Огонь все разрастался, стремясь поджечь всю библиотеку.

— Тебе надо было бежать отсюда, когда у тебя была возможность, джедай. — Пылающие ветви нети качнулись в сторону полок, сбрасывая сотни голокниг в огонь. Ты никогда не должен был проникнуть в мое сознание. Как я и говорил тебе — наступил мой последний час. Сейчас мы погибнем здесь вместе… да-сс?

— Подожди…

— Для меня здесь больше ничего не осталось. Также, как и для тебя. Мы оба сейчас пойдем и присоединимся к твоей сестре, да-сс?

— Нет. — Но его руки и ноги становились неподъемными, словно были из свинца, который подобно дыму из легких наполнил его конечности этим сверхтяжелым металлом. У него возникло ужасное предчувствие, что если он не сможет в ближайшее время освободиться, то уже никогда не сможет, даже, пошевелить ими.

Возвышавшийся над ним нети-мертвец реагировал на пожар совершенно по-другому.

Угроза смерти ввергла его в неистовство. Он раскачивал свои ветви из стороны в сторону — они извивались и старались подняться как можно выше, стараясь избежать пламени огня, а его ноги-корни быстро семенили по полу.

Частью своего угасающего сознания Трейс почувствовал, как это существо теряет последние связи с реальностью. Из-за этого оно ослабило хватку, и джедай провис, раскачиваясь над полом. По обе стороны от него полки вздрагивали и падали с пугающей скоростью, сбрасывая свое содержимое, как эскадрильи огненных ангелов, летевших в пропасть. Голокниги, потрескивая и искрясь, горели, разлетаясь во все стороны, чем подпитывали огонь. Как долго он сможет здесь находиться, пока огонь не доберется до него? Пять минут? Меньше?

ПОМОГИ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА. ПОМОГИ МНЕ…

Он вздрогнул, словно от удара. Это был голос Зо, кричащий в его голове. Возбуждающая энергия ворвалась в его сознание и тело, возвращая в реальный мир.

Трейс снова дышал, мысли в голове стали четкими и ясными, чему он был очень рад. Но это состояние не будет длиться вечно, даже не очень долго, и он понимал, что должен успеть сделать то, что необходимо.

Закрыв глаза, он позволил своему телу неподвижно повиснуть во власти ветвей нети, прекратив сопротивление. Он в последний раз глубоко вздохнул. Наполненных воздухом легких должно хватить… или же его последняя надежда помочь Зо будет самоубийством.

Он создал небольшой пузырь Силы, немного больше, чем его собственное тело, и запечатал его от доступа воздуха. Пламя, на его одежде вспыхнув последний раз, потухло из-за отсутствия кислорода.

Первый шаг сделан. Теперь нужно действовать.

Раскачивая себя, словно на качелях, в свесившихся ветвях нети, он создал довольно сильное ускорение, и как был в пузыре Силы, так вместе с ним смог, разогнув ветви, опуститься еще ниже, став ближе к горящему полу библиотеки.

Пузырь развернуло в воздухе, и он врезался в кучу начинавших гореть голокниг, лежащих на руке-ветви нети, продолжая вращаться. Все вокруг него закружилось.

Неожиданно, рядом со стволом нети он увидел свой световой меч.

Он оказался среди извилистых, словно змеи, корней-ног нети, напротив большого дупла, края которого уже начали подгорать. Приподнявшись внутри пузыря, Трейс положил обе руки на его дымящиеся края, растопырив пальцы, и стал ждать. Ветви державшие его, загоревшись, лопнули, и он полетел вместе с пузырем вниз. Трейс почти задыхался. Его тело ныло от нехватки кислорода, но он знал, что если откроет защитный пузырь сейчас и попытается вдохнуть, то горящий вокруг огонь поджарит его за несколько секунд, начиная с легких.

Он посмотрел на световой меч, стараясь выбросить все посторонние мысли из головы. В Храме джедаев их учили, что расстояние, отделяющее тебя от объекта, не имеет значения. Тем не менее, на данный момент, рассматриваемый объект никогда не казался так далеко.

Ко мне. Ко мне.

Световой меч остался на том же месте.

Закрыв глаза, он почувствовал, что световой меч неохотно сдвинулся вперед, через груды горящих книг к дымящему стволу нети, словно животное, которого только что разбудили. Открыв глаза, он понял, что все еще находился прямо перед тлевшим дуплом, меньше чем в метре от него. Трейс сконцентрировался, используя свое самообладание. У него почти не осталось времени. Отключив пузырь, он вытянул руку, и световой меч оказался в ней. Его рукоятка была еще слишком горячей, чтобы держать ее, но он никогда еще не чувствовал себя так хорошо, как в данный момент.

Теперь ему надо кое-что сделать. Глаза его следили за тем, как нети переставляет свои конечности по полу. Вот он отделил свои ноги-корни от пола почти полностью, и его положение сейчас было очень неустойчивым.

Трейс подождал, пока существо наклонится вперед. Затем он клинком светового меча, одним поперечным движением быстро подрезал выдвинувшиеся вперед ноги-корни.

Нети-мертвец дернулся вперед, но, не сумел опереться на пол библиотеки. Он качнулся и начал по инерции падать. Он упал, заставив содрогнуться весь пол, разбрасывая ослепительные тучи искр и пепла.

Освобождение Трейс, пошатываясь, двинулся вперед, отмахиваясь от дыма стоящего перед глазами. Отсюда он увидел зияющую дыру во внешней стене, которую проделало дерево-существо, а через нее — покрытую снегом замерзшую поверхность Одасэр-Фаустина. Он уже слышал шипение пара, когда пламя встречалось с морозным заснеженным воздухом.

Помоги мне…

Трейс почувствовал в крике сестры отчаяние и боль. Это было не просто ощущение, или какой то случайной эмоциональной вспышкой. Он на самом деле чувствовал ее боль в правой руке, отдающуюся в плечо и грудь, вплоть до корней зубов. Слезы выступили на глаза, но встречный ветер тут же сдул их. У него онемели ноги, и он споткнулся, едва не упав в снег.

Он чувствовал ее. Он не мог объяснить, что только что испытал. Как будто все, что он знал о своей сестре, вдруг перевернулось, разрушенное на некотором фундаментальном уровне. Все, что осталось сейчас в нем — это чувство гнева, такое сильное, такое глубоко личное, что ему захотелось вылезти из собственной кожи и оставить её лежать здесь, как кучу грязной одежды.

Она была где то рядом… Очень близко…

Он сделал шаг назад в сторону горящего зала библиотеки. Заснеженный ветер с яростью дул, разнося дым и пепел. Его покачивало на обломках стены.

Если ему придется вернуться обратно в огонь за ней, то так тому и быть. Если он должен был отдать свою жизнь…

Окровавленная рука высунулась из под обломков и схватила его за лодыжку, потянув вниз. Затем показалась вторая, третья. Одна из них схватила его правую кисть руки, другая обвилась вокруг его талии. Появилась отвратительная физиономия с торчащими клыками из открытого рта. Где, только что, были навалены обломки стены, появились фигуры мертвецов, в изодранной форме, которые лезли вверх.

Из них торчали зеленые ветви. От того, что его дернули вниз — он не удержался на ногах и упал.

Глава 38. Посетители, вселяющие ужас

Хотя он никогда не считал себя счастливым человеком, даже при самых благоприятных обстоятельствах, Пергус Фроде не терял присутствие духа в последние несколько часов, понимая, что ему очень повезло.

Грузовой отсек космического корабля Дрэнока где он скрывался, был, очевидно, переоборудован под контрабанду. Все пространство отсека, скрытое полумраком, было пустым и пропахшим остатками незаконно перевозимых специй, которые складировались здесь на протяжении многих лет, и которыми был пропитан наполнявший его влажный воздух.

Фроде, поежившись, поднял голову, вытянул ноги и распрямил спину и снова согнул их, пытаясь этим восстановить кровообращение в конечностях. Немного покалывало в ступнях и пальцах ног, словно в них воткнули булавки с иглами. Ноги сковала свинцовая тяжесть онемевших мышц. Ему понадобятся в полной мере ноги в случае, если он будет вынужден снова бежать.

Он надеялся, что этого не случится. Он уже достаточно сегодня набегался. Хотя это, конечно же, было хорошей альтернативой.

Это случилось несколько часов назад. Сколько, сколько? Он даже точно не знал — сколько. Он тогда, только что закончил демонтаж бортового компьютера с корабля Дрэнока, и намеревался взломать его защиту, запустив программу диагностики. Все это время перед ним стоял вопрос — как потом объяснить пропажу бортового компьютера на корабле стоявшим в посадочном ангаре Oдасэр-Фаустина.

Он думал — сообщат ли об этом Дарту Скабрусу, или нет, когда чья то окровавленная рука разбила стекло двери будке управления.

Увлеченный своими мыслями, Фроде обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что-то, напоминающее человека, появившегося во входном проеме. Его лицо было словно из кошмара — серая и ухмыляющаяся маска. Целые куски кожи свисали вокруг рта. Посмотрев на него, Фроде вспомнил труп, который он, когда то, вместе с еще одним механиком обнаружил, вскрыв спасательную капсулу.

Кроме этого глаза существа были широко открыты, и смотрели на него голодным взглядом.

Если бы Фоде стоял, пытаясь осмыслить случившееся, то был бы уже мертв. К счастью долго думать не было его естественным состоянием, и его первой реакцией было желание — бежать. Он одной ногой выбил стекло над приборной доской. Плексиглас разлетелся, и он прыгнул вниз, в ангар, и побежал так быстро, как никогда не бегал в своей жизни.

Ангар пока был пуст, и в нем было мало мест, куда можно было спрятаться. Действуя машинально, он оказался около ближайшего звездолета, на котором прилетели эти два несчастных охотника за головами — Дрэнок и Скарл. Он бросился подниматься по посадочному трапу, намереваясь укрыться в корабле, закрыв за собой люк.

Фроде приходилось раньше пилотировать корабли, прежде, чем стать механиком, и это было неплохо — если, что он сможет улететь отсюда. Кем бы ни было это существо, которое попыталось напасть на него, он не собирается торчать здесь, чтобы бороться с ним. Никакая работа этого не стоит.

Он запустил двигатели, готовясь включить бортовой компьютер, когда осознал свою ошибку.

Отверстие на панели приборов уставилось на него, словно пустой открытый рот.

«Нет», подумал он, вспоминая процессор, который он, где-то час назад откручивал с таким рвением. Бортовой компьютер все еще лежал на столе в будке управления, а он не сможет лететь без него, совершенно не сможет…

Это что-то забралось на кабину, и смотрело прямо на него, отвратительно улыбаясь. Оно стало колотить и царапать по транспаристилу. Фроде закричал и не мог с собой ничего поделать. Он не думал, что сможет кричать так громко, если, конечно, не считать его детские годы, но ужасная действительность грозила навалиться на него неистовой волной. Он почувствовал, что теряет сознание.

И тут он увидел нечто более страшное.

Снаружи ангар был окружен живыми мертвецами.

Ситы-ученики, подумал с неприязнью Фроде, поскольку он всегда недолюбливал их. Они со всех сторон неуклюже приближались к кораблю, дергающейся походкой, ухмыляясь широко открытыми ртами. За ними следовало, раскачиваясь, долговязое создание, которое было похоже на живое дерево, с длинными ветвями и мокрыми черными корнями. В его глазах отражалось лишь безумие. Поскольку Фроде ни разу не был в библиотеке Академии, то он так и не понял, что это был её инфицированный хранитель. Он остановился напротив кабины корабля. Одна из ветвей размахнулась и ударила в обзорное окно. Удар был так силен, что на секунду ему показалось, что раздался звук треснувшей транспаристали. Невозможно, но…

Испугавшись, он побежал обратно в кормовую часть корабля, где находился грузовой отсек, считая его более безопасным местом, чтобы укрыться там…

— Пергус?

Он приподнялся и сел, не понимая, действительно ли он услышал голос, или ему просто показалось. Он не был особенно впечатлительным человеком, но голос женщины звучал очень реально. Через мгновение он понял, что он шел от комлинка, расположенного над головой. Фроде протянул руку и включил передатчик.

— Пергус?

— Кто ты? — спросил он громко. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — Я Киндра.

— Как ты узнала, где я…

— Сила, Пергус. Ты там. Я знаю.

Фроде прислушался к голосу. Что-то неестественное было в нем, как будто Киндра, кем бы она ни была, очень старалась казаться спокойной, словно ничего не случилось. Однако, он чувствовал, что за этим спокойствием, что-то скрывается. Что? Страх? Угроза?

— Где ты? — пробормотал он.

— В ангаре, — сказал голос. — Выйди. Спаси меня.

— А те существа? Разве они все еще не там?

Ответа не последовало. Он подумал, что с ней что-то произошло, если она замолчала.

— Киндра?

— Просто… открой люк корабля, Пергус. Открой и впусти меня быстрее. Мы с тобой улетим отсюда. Мы не можем оставаться здесь. Поспеши. Я здесь — рядом.

— Я не могу, — ответил он. — Я демонтировал бортовой компьютер корабля. Поэтому корабль без него не полетит. В такую непогоду он не пролетит и трех километров, и мы разобьёмся.

— Я помогу… Я смогу помочь тебе. Мы улетим, так или иначе, я обещаю. Пожалуйста, Пергус. Просто… впусти меня,… пожалуйста. Поторопись.

Фроде поморщился. Одной из причин, по которой он рискнул проделать этот путь в дальний конец галактики, было то, что ему не везло с женщинами, а конкретно, его неспособность отказать им в их желаниях. Но вот опять все повторяется снова. Ругая себя, он встал, отодвинул металлическую заслонку, и выбрался из своего убежища. По правде говоря, он не понимал, почему это делает. Он знал, что это неправильно по определению, и что он не должен открывать люк, но просящий голос девушки, ее отчаяние, побудило его двинуться вперед, на зов её голоса. Возможно, она сможет помочь ему выбраться отсюда, возможно…

Это Сила, слабый голос разума шептал ему, где-то глубоко внутри него. Она с помощью Силы пытается манипулировать твоими действиями. И, хотя он знал, что это правда, но противиться этому он мог.

Он добрался до основного люка, положил руку на рычаг, и повернул его, толкая вперед.

— Смотри, — начал он, — я не думаю, что это…

И, замер.

За люком ангар оказался в полной темноте.

Фроде стоял, вцепившись в перегородку, пытаясь разглядеть хоть какой то силуэт, но бесполезно. Как будто повсюду свет был уничтожен, и похоронен в густом мраке.

Но он не мог, не слышать их.

Затаив дыхание, он слышал шуршащий звук, создаваемый множеством тел, стоящих вместе в темноте, и соприкасавшихся друг с другом своими плечами, руками, телами. Они не дышали и старались не издавать лишних звуков.

И, тогда, он увидел световые мечи.

Они загорались по одному, но вскоре их стало очень много — десятки красных, издающих шипящие звуки и направленных вверх клинков, которые своим светом ослепили Фроде. Его глаза, постепенно, стали приспосабливаться и, вскоре он начал различать сияющие голодными ртами безжизненные лица учеников, глядевших на него мутными и голодными глазами. Их губы блестели в хищном оскале. Засохшая красная кровь покрывала их зубы и рот.

«Нет», подумал Фроде. «О, нет».

Глядя на этих существ, он почувствовал, как что-то внутри него расстворилось, превратившись в жидкость, и вихрем понеслось прочь. Это было что-то абстрактное, и в тоже время, очень интуитивное, словно приток крови к сердцу. Куда бы он не бросил взгляд, везде были алые клинки, и их становилось все больше и больше, как будто что-то приближалось к нему из темноты, истекающее кровью.

И, приглядевшись, он увидел девушку.

Она стояла перед трапом среди разлагающихся фигур своих однокурсников, держащих ее за руки и ноги. Световые мечи окружали её, а один завис над головой. Одна из тварей прижалась ртом к ее голой шее. Другая, обнажив зубы, была готова вцепиться в открытую часть плеча. Третья и четвертая стояли у нее за спиной, с настолько широко открытыми ртами, что, казалось, могли проглотить её голову в одном огромном и всепоглощающем укусе.

— Я сделала то, что вы хотели! — кричала им Киндра. — Он открыл люк! Теперь отпустите меня! Отпустите меня…

Они разом набросились на нее, успев перед этим разрезать клинками на куски. Даже оттуда, где находился Фроде, послышалось густое и сочное чавканье, словно они кусали созревшие фрукты. Несколько мертвецов вырвалось из толпы, и стало подниматься вверх по трапу к открытому люку, который Фроде успел захлопнуть перед ними.

Он решил, что сможет улететь и без бортового компьютера, в конце концов.

Глава 39. Подземелье

Зо очнулась от тупой боли в груди и плечах, ноющей во всех суставах, словно туда насыпали толченного стекла. Когда она попробовала пошевелиться, чтобы облегчить боль, то поняла, что совершенно не может этого сделать.

Место, где она лежала, находилось на дне глубокой шахты, внутри которой, насколько мог видеть глаз, все переливалось разноцветными отблесками, исходящими от стен, поднимающихся высоко вверх, и покрытых отполированными плитами черного цвета. Ее голова закружилась. Она поняла, что связана и лежит на широкой каменной плите, опутанная кожаными ремнями, которые опоясовали её грудь крест на крест и крепились к железным кольцам по краям плиты. Так же были закреплены её запястья рук и лодыжки ног. Огни от горящих вокруг факелов, отражались сотнями таких же огней в вырезанных на плитах строках текста. Эти строки заполняли плиту за плитой, поднимаясь вверх по мерцающим стенам, становясь при этом все меньше и меньше, превращаясь в декоративно витиеватые строки, образующие подобие строк программного кода.

Она вздохнула, слегка закашлялась, и попыталась смочить слюной кончик пересохшего языка. Воздух здесь имел металлический привкус, был пыльным и очень затхлым. Это походило на воздух из только что вскрытой древней гробницы. Жирное масло горело в факелах и капало на пол, а едкий и черный дым, исходящий от них, только делал её горло еще больше пересохшим.

Где-то за её спиной, она почувствовала движение — шарканье ногами и мягкий звон невидимых предметов, расположенных вне поля её зрения.

— Посмотри наверх, — проскрежетал голос Скабруса.

Зо напрягла свою шею, стараясь наклонить голову настолько, насколько позволят ремни. Повелитель ситов пристально смотрел на неё сверху. Происшедшие в нем изменения, по сравнению с предыдущей встречей, значительно усилились. Болезнь полностью изуродовала его лицо, превратив в бесформенный студень, из которого мерцали два налитых кровью глаза, с ненавистью уставившихся на неё. Серые полосы хрящей лица дрожали на выпирающих костях черепа, а когда он заговорил, то она увидела колебание сухожилий в его горле.

Он держал меч.

Это был не световой, а обычный ситский меч. Его сияющее лезвие, казалось, было сделано из той же самой черной дюрастали, как и стены шахты, поднимающейся вверх, и он находился в вытянутой руке Скабруса. Затем Повелитель ситов поднял его. Зо увидела, как мерцающие стены стали отражаться по всей длине клинка, а так же длинные ряды ситских надписей и знаков, переливающихся в свете факелов. Кончик меча, казалось, почти не был виден, сливаясь с окружающей его тьмой, а его смертельно острые края постоянно мерцали, то, появляясь, то, исчезая, поскольку Повелитель ситов покачивал им над головой.

Ситский ритуальный меч — Этот клинок, — сказал Скаброус, — принадлежал Дарту Дреару. Он был выкован специально для него, чтобы он стал бессмертным. Поэтому, сегодня, в соответствии с его завещанием, я воспользуюсь им, вырежу у тебя сердце, и съем его, пока ты будешь смотреть на это.

Зo попыталась ответить, не имея ни малейшего представления, что она сможет сказать, но в горле от волнения перехватило дыхание и она ничего не смогла произнести. Ужас и страх, не поддающиеся контролю, сковали сознание, а её глаза неотрывно смотрели на меч. В данный момент, ничто из прошлого — ни ее учеба, ни её планы на будущее — впредь уже не казались такими реальными, как это лезвие меча, имеющего идеальную геометрическую форму, и которое сейчас должно вонзиться в её тело.

Хестизо…

Она ничего не могла сделать. Меч опустился вниз.

Глава 40. Мокрая работа

— Там еще один, — сказал Тулкх, — за этой стеной.

Видишь?

НK развернулся и, не колеблясь, два раза выстрелил в лицо сита, шедшего с широко расставленными руками, когда тот появился из-за угла. Он зашелся в громком крике.

— Теперь твоя очередь, — произнес HK, — слева.

Вифид повернулся и бросил копье в пространство между зданием и статуей. Мгновение спустя оттуда показался очередной сит-ученик. Он с пробитой копьем грудью, громко визжа, продолжал двигаться в их сторону, и Тулкх, для верности, выстрелил из лука, попав стрелой в голову.

— Отлично, — сказал дроид. — Но это его не остановило.

С ворчанием, Tулкх бросился вперед и ухватился за древко копья, торчавшего в ребрах этого существа. Приподняв с его помощью тело над землей, он отвел древко в сторону и резко швырнул зомби в каменную стену напротив. Наконечник копья при ударе освободился от плоти, и он с помощью его заостренных граней отсек голову этому существу.

Он насадил голову на копьё и сделал им жест в сторону дроида.

— Подарок на память не нужен?

— Нет.

— А что так, и где, благодарю вас, сэр?

Дроид пристально посмотрел на него.

— Оглянись назад, — холодно сказал он. — Сэр.

Тулкх снова бросил взгляд на строение, где только что обезглавил сита-зомби. Земля задрожала. Он увидел какое-то движение за полуоткрытой дверью — явно что-то большое — и услышал крик… целую какофонию булькающих воплей. Они не были похожи на те, что он слышал раньше. Но жуткая вонь не оставляла сомнений.

— Берегись, — сказал он. — Сейчас начнется.

Первый таунтаун-зомби вырвался из загона, снеся дверь с петель своей тушей. Тулкх увидел, что половина его живота вскрыта, и остатки внутренних органов болтаются на ребрах. У него также отсутствовал большой кусок головы, но это не мешало животному визжать на скаку. Его глаза были затуманены розовой пеленой, цвета крови с молоком.

— Сожги его, — приказал Тулкх.

Огнемет дроида с ревом изрыгнул огонь, и охотник увидел, как маслянистую шкуру снежной ящерицы охватили языки пламени. Тварь с воем развернулась, яростно затопала ногами и стала кататься по снегу, пытаясь сбить огонь. HK выстрелами разнес ее тушу на кусочки.

— У тебя есть что-нибудь помощнее лазеров? — спросил Тулкх.

— Миномет. А что?

Схватка с таунтанами Вифид кивнул в направлении открытого выхода из-за загона. Стадо зараженных таунтаунов с топотом выбегало наружу; их было не меньше полудюжины, и все они издавали тот самый неописуемый крик. У вожака на боку зияла дыра, неровные края которой шевелились на скаку, так что рана открывалась и закрывалась, словно второй, что-то бормочущий рот. С верхней частью туловища зверя творилось что-то странное…

Тулкх увидел, что в брюхе снежной ящерицы извивается нечто массивное.

Он ударил в это копьем, и оно лопнуло, извергнув густую струю жидкости. Из брюха таунтана вывалился окровавленный сит-ученик, орошая снег кровью. Сит-зомби оскалился в своей липкой кровавой паутине, мотнул головой и закричал.

Тулкх тут же вонзил копье в сита, и стал заталкивать тело обратно в тушу снежной ящерицы. Он вновь посмотрел на дроида. — Они скрываются внутри таунтанов, — крикнул он. — Они…

Металлическая рука HK, размахнулась и толкнула его с достаточной силой, отчего он отлетел в сторону, в снег, когда кровавый сгусток слизи, словно пуля, вылетел из зараженного рта таунтана. Еще бы один сантиметр правее, и он попал бы Tулкху прямо в его открытый глаз, но вместо этого сгусток попал в лоб. Tулкх увидел как морда этой нежити вновь сморщилась, собираясь повторить плевок.

— Они выбрали тебя своей жертвой, — сказал дроид.

— Благодарю.

— Я предлагаю другой план.

— Они быстрее нас.

Tулкх увидел других таунтанов, похожих на того, которого он только что распотрошил. Их грудные клетки, также были раздуты, и внутри были видны находящиеся там тела ситов-учеников. Он тут же представил, как эти снежные ящерицы будут гнаться за ним со скоростью пятьдесят километров в час, только чтобы поместить его тело внутрь себя.

— Есть идеи?

— Только одна, — ответил дроид.

НК тут уже прицелился, и мгновение спустя, выпустил мину из миномета в центр стада. Зрелище произошедшего на расстоянии всего двадцати метров взрыва был очень впечатляющим, даже для Tулкха, видевшего не раз это оружие в действии. Он зажмурился, когда кости и фрагменты мертвой плоти таунтанов и находящихся внутри них тел людей-зомби посыпались, словно дождь, на них сверху.

— Остался тут кто-то, кого мы еще не уничтожили? — спросил дроид.

— Не обольщайся, пора сматываться.

НК повернулся и стал осматриваться. Из его процессора зазвучал низкий, ровный и жужжащий звук — видимо он начал обрабатывать информацию, происшедшую за последнее время. Когда он заговорил снова, его голос был неторопливый, словно он подбирал каждое слово.

— Я уже говорил тебе — как сильно я ненавижу ситов, которые, так долго держали меня в рабстве?

— Да, где-то раз двадцать.

Tулкх обошел вокруг задней половины туловища таунтана, лениво любуясь на его, все еще дергающие, конечности. В качестве трофея это было бы прекрасным дополнением к его коллекции, но все это придется оставить здесь. Он вздохнул.

— Уходим.

Они повернулись и пошли прочь. Мех вифида был грязным и мокрым от снега, и его липкие и свисающие пряди были размазаны по его голове. Его силы были на исходе, и он хотел, как можно быстрее, убраться отсюда. Ни он, ни HK не заметили кровавый, студенистый шарик зараженной слюны таунтана, которую снежная ящерица плюнула в него, и это все еще было на нем, неумолимо стекая вниз по его лбу мимо брови в его глаз.

* * *

Добравшись до Майроко, Tулкх увидел то, что повергло его в ужас. Рядом был еще один неизвестный ему корабль, который совершил аварийную посадку всего в сорока метрах от его собственного. Его носовой обтекатель был наполовину смят, уткнувшись в снег.

HK пробибикал:

— Это — корабль Дрэнока.

— Кто это?

— Еще один охотник за головами.

— И что им всем здесь надо? — спросил Tулкх.

— По данным моих сканеров на борту нет никаких форм жизни, — сказал дроид. — Но…

— Позволь мне угадать. — Вифид поднял свое копье. — Ты должен просканировать мой корабль.

Что ты хочешь узнать?

Tулкх указал на следы, видимые на снегу, тянущиеся от потерпевшего крушение корабля к своему.

— Пошли, — пробормотал он. — Похоже, у нас на борту, как минимум, один безбилетник, и его надо найти, прежде чем мы навсегда уберемся отсюда.

Глава 41. Горнило

Скаброус опустил меч. Первым прикосновением лезвие разрезало грязную одежду из кожи, которую носила Зо с тех пор как прибыла сюда, открывая обнаженное тело. Она посмотрела вниз и увидела, как меч коснулся её кожи, отчего появился надрез, тут же превратившийся в кровоточащую рану, а тело пронзила острая боль.

Скабрус улыбнулся, глядя на рану, и по его губам потекли слюни. Он поднял меч во второй раз, держа его рукоять двумя руками высоко над головой, нацелив его заостренный конец прямо в ее грудь. Его глаза безумно закатились, став совершенно неодушевленными от болезни, которая поразила их. Зo сильно дернула за ремни, уже зная — как бы она не старалась — ей не удастся освободиться.

Не напрягайся, Хестизo. Обратись к Силе.

Это был тот же голос, который звал ее мгновением раньше. Она успокоила дыхание и закрыла глаза, пока время не застыло — остановившись, расползаясь вокруг нее, словно ил. И тогда она снова вздернула руки одним плавным движением вверх и путы, держащие её, свободно упали на пол, как будто они прошли сквозь кожаные ремни без малейшего сопротивления. Ее запястья освободились, а тело и ноги, что было шоком для неё, все еще были привязаны.

Быстро сев и отстегнув ремни, Зo переместила тело на противоположный край плиты, освобождая ноги.

— Нет! — заревел Скабрус, все еще держа меч высоко над головой. Его голос был пронзительным, и Зo ощутила, что слышит как бы два голоса, один звучал в ее голове, а другой раздавался из изуродованных губ сита.

— Ты не должна! Ты не смеешь!

Она была уже на ногах. И только сейчас смогла окинуть взором внутреннее убранство святилища — этого продолговатого помещения, где в центре находилась плита, видимо, являющаяся жертвенным алтарем, стоящая на каменном полу, и окруженная несколькими жаровнями, отбрасывающими слабые отблески горящего в них пламени.

Повелитель ситов опустил меч вниз, лезвие пронеслось мимо нее так близко, что Зo услышала свист стали в воздухе. Она резко дернулась и переместилась на другой край плиты. Меч с силой ударился о каменную плиту. Скабрус, сверкая нечеловеческим взглядом, с огромной скоростью развернулся в её сторону.

Хестизо, это я…

Снова у нее в голове раздался тот же голос. Она все еще не могла понять — чей, хотя его слова продолжали доноситься к ней через ее сознание, резонируя в нем, словно рябь в пруду. Когда она вновь была вынуждена уворачиваться от удара, прижавшись спиной к вертикальной плите алтаря, то опять услышала этот голос.

Хестизо…

Где ты находишься? — послала она мысленный импульс в ответ. Кто ты? Отдаленная догадка, дикая, но, так или иначе, ее невозможно было игнорировать, ворвалась в ее сознание окончательной уверенностью.

Рохо? Это ты?

— Джедайская погань. — Скабрус опять возник перед ней с поднятым мечом. На его изуродованном и влажном лице отражался блеск стали.

Он двинулся вперед, чтобы нанести смертельный удар, но в тот же миг у него за спиной оглушительно зазвучал сигнал тревоги, разносясь по святилищу, а затем раздался грохот, отлетевшей в сторону жестяной жаровни.

Повелитель ситов обернулся с поднятым мечом и увидел человека, стоящего перед ним. Человек даже не взглянул на Скабруса. Он смотрел на Хестизо.

— Отойди от него, — сказал он Зо. — Быстрее.

Не дождавшись ее реакции, он подпрыгнул, перелетев по дуге сита, оказавшись на полу рядом с Зо, и напротив Скабруса, упершись взглядом прямо в лицо Повелителя ситов. Его световой меч ожил и загудел.

— Тебе конец.

Скабрус ответил криком. Меч сита в правой руке опустился вниз, а его левая рука поднялась вверх, сжимая световой меч. Он бросился вперед — оба лезвия замелькали перед ним, вращаясь и сверкая холодной сталью и кроваво-красной энергией. Не замолкающий страшный крик все еще раздавался из его открытой пасти.

В его первых ударах не было никакого изящества, никакого показного мастерства. Для этого уже не оставалось времени, Трейс и Скабрус, казалось, знали об этом. Они пошли друг на друга лоб в лоб, как животные, рубя и блокируя удары, кружась по открытому месту на полу. Каждый раз, когда их лезвия сталкивались, Зo чувствовала как у неё все внутри замирает.

Она наблюдала, как Трейс старался найти слабые места Повелителя ситов, но их у него не было. Скабрус, казалось, предвидел каждый его шаг. Болезнь сделала его невероятно быстрым и непреодолимо сильным. На каждый выпад одинокого клинка брата моментально реагировали два клинка сита, как будто он уже заранее знал — кто победит.

Тем не менее, по каким-то причинам он по-прежнему позволял Рохо оттеснять его назад через святилище — обратно к жертвенному алтарю. Его движения казались расплывчатыми и эфемерными в сумасшедшем сиянии синего, красного и стального лезвий, мелькавших в воздухе.

Скабрус оказался перед плитой алтаря, на которой он собирался принести в жертву Зo. Он грациозно проскочил между жаровней, которую сбил Рохо, избежав воздействия разгорающегося здесь огня. Оранжевые языки пламени, мерцая, поднимались вверх вдоль черной стены.

Зo наблюдала, как ее брат снова бросился в атаку, стараясь сблизиться с ним, но Повелитель ситов больше не сдвинулся с места, чтобы отступить. Он продолжал отклонять удары, его губы шевелились. Зo не могла понять, что он говорит, и когда Рохо занес свой меч для завершающего удара, она увидела, что Скабрус не просто улыбается, он смеется.

Клинок Трейса опускался вниз, чтобы нанести последний смертельный удар, который должен был уничтожить сита. Именно тогда, Скабрус посмотрел на него и сделал жест пальцами в направлении светового меча Рохо.

Пространство над его рукой задрожало.

И световой меч погас.

* * *

— Неужели ты думаешь, — сказал Скабрус, — что после всего этого я буду сомневаться в исходе поединка?

Трейс даже не взглянул на отключенный световой меч в своей руке, он отбросил его в сторону и отпрыгнул назад, когда меч Скабруса ударил по открытому пространству, где он стоял секунду назад. Красный клинок врезался в пол.

Все пошло не так. Повелитель ситов поймал его в ловушку и готов был сам нанести заключительный удар.

Скабрус торжествовал. Его разлагающиеся глаза были огромными и неживыми, в его впалых глазницах. Казалось, он готов был вновь закричать. Но вместо этого он заговорил, необычно вкрадчивым, почти мурлыкающим голосом.

— Расскажи мне историю, джедай. Расскажи о Силе, и как она связывает все воедино. Объясни, как она защищает добро и справедливость. — Губы Повелителя ситов расплылись в улыбке, обнажая зубы. — Расскажи мне — всю эту ложь.

Трейс поднял одну руку. Он с помощью левитации приподнял за один край плиту алтаря за спиной Скабруса, собираясь перевернуть её и уронить на голову Скабруса достаточно быстро, чтобы у того не осталось времени среагировать. Но Скабрус уже бросился вперед с мечом, и когда Рохо понял, что ему не удастся увернуться, то прыгнул прямо на меч сита.

Трейс увидел, как лезвие разрезает его тело пополам. Он ощутил своеобразное чувство невесомости, словно сила тяжести исчезла, и если он оторвет ноги от пола, то может полностью дематериализоваться.

Когда он посмотрел вниз, все, что он смог увидеть — была кровь.

* * *

Зo смотрела на брата, когда меч Скабруса кромсал его на части. Трейс попятился назад, шатаясь, и повернулся к ней. И она увидела его тело, рассеченное от шеи до живота.

— Нет, — выдохнула она. — Нет…

Трейс зашатался. Рана в животе была еще глубже, чем она сначала подумал — из него уходили последние остатки жизни. Оттуда, где она стояла, можно было видеть вывалившиеся из живота внутренности. Лицо Рохо стало пепельно-белым. Кровь текла на пол между ног. Вот он покачнулся и упал, сначала на колени, потом на спину, и теперь лежал неподвижно перед ней. Он был похож на танцора, для которого музыка внезапно остановилась во время танца.

Он вытянул руку.

— Зо…

А потом наступила тишина.

Нет. Нет. Нет.

— Это было так просто, — прорычал Скабрус, поворачиваясь к ней.

— Ты — следующая.

Зo покачала головой. Он не победит, и не сможет завершить свою миссию. Он не получит ее.

Но Скабрус уже неуклюже приближался к ней, обходя лужу крови и дыру в полу. Последние остатки человеческого облика покинули его лицо, и теперь он стал неуклюжим скелетом, мертвецом, как и те мертвецы, которые прыгали с башни.

Когда он снова открыл, рот, чтобы что-то сказать — все, что он мог из себя выдавить, был крик.

Его трансформация была завершена.

Хестизо…?

Она закрыла глаза и услышала в очередной раз голос, звучащий так, словно он только, что пробудился от спячки — из глубокой и продолжительной комы.

«Ты здесь?» спросила она орхидею. «Ты жива?»

Молчание, а потом — «… болела так долго…, думала, что я умерла…»

«Это сейчас неважно», подумала она. «Просто расти».

«Хестизо, пожалуйста…»

«Расти».

«Не уверена, что у меня хватит на это сил…»

«РАСТИ», закричала она орхидее, стараясь, быть услышанной. «РАСТИ. РАСТИ! РАДИ МОЕГО БРАТА И ВСЕГО, ЧТО ОН ПОТЕРЯЛ РАДИ МЕНЯ, ПРОСТО…»

Скабрус остановился и замер.

Его гниющий череп слегка склонился набок, как будто он только что услышал незнакомый звук, раздающийся из дальней комнаты. Он протянул руку и схватил себя за левый бок, погружая пальцы по внутренности, оценивая новые ощущения.

Зo увидела, как что то промелькнуло в серой оболочке его тела.

Но этого было достаточно.

Что-то там внутри.

И оно было зеленое.

Скабрус сделал последнюю попытку заговорить. Одновременно острая, как копье, боль исказила остатки его лица, как отблеск света от разбитого зеркала. Его голова вместе с туловищем дернулось вперед. Правая ладонь разжалась, меч ситов выскользнул из неё и упал, звеня на каменный пол. Когда он повернулся боком, Зo увидела тонкую зеленую веточку, вырастающую из его тела, тянувшуюся вниз через открытые челюсти.

Его рот оставался открытым. Сразу за зубами и языком она увидела еще одну вспышку зеленого цвета — темный и толстый стебель тянулся вверх вдоль задней стенки пищевода.

То, что когда-то было Дартом Скабрусом, забилось в конвульсиях, пытаясь опять закричать, но был слышен только тошнотворный кашель, словно он пытался изгнать из себя зеленый стебель, но тот только рос дальше, вытягиваясь наружу, сквозь распухший язык мертвеца. Второй стебель появился рядом с первым. Голова Скарбуса откинулась назад, и Зo увидела очередной отросток, выходящий из его левой ноздри. Еще одна веточка, имевшая, как ни странно бутон распускающего цветка, вытянулась, словно маленькая рука, тянущаяся к небу.

Орхидея цвела.

Скабрус, хрипя, упал на колени перед ней, рядом с Рoхо и замолк. Его тело дергалось в конвульсиях, что-то, похожее на вены, пульсировало под остатками кожи, перемещаясь и извиваясь вокруг глазниц.

Руки хаотично сжимались и разжимались. Скабрус, икая, захныкал. Правая половина его черепа вспухла, кожа начала расползаться.

«Расти», сказала Зо орхидее в последний раз, уже больше для порядка. «Расти».

Повелитель ситов смотрел на нее своим единственным оставшимся глазом, разбухшим от крови. Его губы сморщились, он вздрогнул и стал падать.

Его череп пробила толстая ветвь.

Труп упал вниз, уткнувшись правой рукой в пол, а левой заслоняя тел, словно защищая его. В следующий раз, когда Зo посмотрела на него, она увидела только обрубок шеи, покрытый цветами — десятки мелких, черного цвета, цветов распустившихся на фоне разрушенного черепа твари.

Зеленые ветви уже тянулись к ней, визжа и шипя в ее голове.

«Не могу их сдерживать», раздался голос Мураками. «Я могу вырастить их, но не могу контролировать…»

Зo покачала головой. «Я могу».

И, наклонившись, она подняла с пола меч сита.

Пока цветы кричали, а руки Скабруса-мертвеца по-прежнему вслепую пытались нащупать ее, она взмахнула мечом, и пол под ней усеялся визжащими черными бутонами и лепестками. Она шла по ним, давя их ногами без разбора, вынуждая тело сита отпрянуть к стене, нанося мечом удар за ударом по выступающим из тела ветвям.

«Это за Рохо», подумала она и вонзила меч в туловище того, который когда-то называл себя Дартом Скабрусом. Удар был нанесен двумя руками очень сильно, чтобы пригвоздить его тело к черной стене за спиной.

Тело Повелителя ситов содрогнулось еще раз.

Зo отшатнулась, пытаясь восстановить дыхание. Волосы разметались по лицу, в груди пылала ярость. Ее дрожащие руки обессилено опустились вниз. Огонь потрескивал за ее спиной, оранжевое пламя от опрокинутой жаровни продолжало распространяться вдоль противоположной стены. Её легкие были не единственными, кто почувствовал дым от начавшегося пожара. В её сознании были слышны еле слышные призывы орхидеи, предупреждавшие о том, что она должна немедленно уходить отсюда.

Она уже отворачивалась от обезглавленного тела Скабруса, когда он внезапно бросился на нее с вытянутыми руками, сумев проскользнуть по мечу ситов, торчащему из стены, на половину его длины. Свежие зеленые ростки отрубленных ветвей вновь полезли из его шеи, все так же продолжая кричать на нее.

Когда тело уперлось в рукоять меча, продвижение вперед остановилось. Зo схватила световой меч брата и включила его. Одновременно крик ярости сорвался с ее губ.

— Хватит!

Она разрезала световым мечом туловище трупа надвое, так, что его нижняя часть упала на пол, а грудь, руки и шея остались висеть приколотыми к стене. Пронзительный визг все продолжался. Она порезала то, что валялось на полу на куски, а затем обратила свое внимание на то, что осталось висеть на стене. Размахивая световым мечом Рохо туда сюда, она стала уменьшать верхнюю часть туловища, наконец, оставив небольшой дымящийся кусок подергивающейся плоти. Только тогда, когда поняла, что буквально не в состоянии рубить дальше, она, наконец, отключила световой меч.

Она осмотрелась вокруг. Огонь распространился уже на две трети святилища, и продолжал разрастаться — пламя уже достигло высоты её плеч, а из-за повышения температуры в воздухе возникло марево. Огонь уже начал подходить к отрубленным ветвям и остаткам трупа, валявшимся на полу.

«Уничтожь их», подумала она. «Сожги здесь все».

«Хестизо», прошептал еле слышный голос орхидеи в ее сознании, «мне так жаль. Я была больна, и я не могла… Я просто не могла…»

Я знаю.

Наклонившись, она подняла тело своего брата и прижалась к его холодному лбу своим, его веки сомкнулись. Она посмотрела вверх на уходящие вдаль стены шахты, в поисках еле видимого, серого дневного света.

«Мне очень жаль».

Она поцеловала его лоб. Из её глаз потекли слезы. Медленно положила его на плиту и отошла.

Затем она пошла к дальней стене, и провела по ней руками. Снова она увидела линии надписей, которые были глубоко высечены на гладких черных плитах, ряд за рядом, поднимаясь вверх. Скабрус поведал ей, что Дарт Дриар строил это святилище, чтобы достичь бессмертия, и высекал на стенах шахты планы уничтожения джедаев.

Вместо этого он поможет спастись ей.

Уцепившись кончиками пальцев в выбитые в стене буквы и используя вырезные слова в качестве опоры, она напряглась и стала подниматься.

Глава 42. Ползущие по стенам

В двадцати метрах от верха, она увидела их, смотревших на нее.

Они расселись по всему периметру прямоугольного отверстия шахты, вцепившись в её ограждение. Их глаза светились голодом в отблесках полыхающего внизу пожара. Тонкой струйкой из их полуоткрытых ртов стекала розовая жидкость.

Их было довольно много.

На мгновение Зo остановилась передохнуть, тело дрожало от напряжения, пальцы онемели и кровоточили от бесконечного подъема вверх по стене. Каждая частица ее тела истекала потом. Ее руки ныли от боли, словно кто-то вбил под её ногти гвозди. Мышцы ног дрожали, умоляя об отдыхе. Если бы не Сила, она не смогла бы забраться так высоко, но теперь, когда она увидела, что ее ждет наверху…

Они разинули рты и, как один, закричали.

Зo отвернулась, чувствуя ужасный запах инфицированного воздуха сверху, выдыхаемого мертвецами, и посмотрела на дно каменной шахты. Древнее святилище было всё в огне и дыму, так что она уже не могла видеть тело своего брата, или остатки того, кто когда-то был Дартом Скабрусом. Затем она снова посмотрела вверх.

Они начали сползать по стенам к ней, ожившие трупы учеников-ситов из Академии на Oдасер-Фаустине. Они перемещались вниз по стене, словно мухи. По их лицам можно было безошибочно определить — они очень голодны.

Хестизо, — прошелестел голос орхидеи. Я попробую расти в них, я постараюсь, но, когда ветви успеют вырасти, я не думаю, что…

Зo мрачно кивнула. Ничего другого не оставалось. Она попыталась вызвать Силу, стремясь к чувству спокойствия и мира, которое ей удалось почувствовать там внизу, но ощутила только бессилие и пустоту, словно невесомый фантом без рук и ног. Она была слишком поглощена своими переживаниями, что не заметила, как страх проник в неё, и поэтому никак не могла сосредоточиться.

Ближайший из мертвецов был уже почти рядом с ней, его рот раскрылся в предвкушении. Он собирался вновь закричать, поняла Зо, а затем прыгнуть на нее. Она инстинктивно отпрянула, и ее пальцы выскользнули из щелей в кладке стены.

Зo почувствовала как из её рта вышел весь воздух. От предчувствия, что она сейчас упадет с этой головокружительной высоты, свело желудок, и она широко раскинула в сторону руки и ноги, пытаясь, за что-то схватиться или опереться. Труп все еще полз вниз к ней и был достаточно близко, собираясь вцепиться в неё своими зубами. Хестизо, закричала орхидея, Хестизо, держись…

Не могу удержаться, я не могу удержаться…

Ее пальцы соскользнули, и она почувствовала, что начинает падать. В это время мертвец, держась левой рукой за щель между плитами стены, покрытой древними текстами, умудрился правой вцепиться ей в горло. Зo почувствовала, как что то хрустнуло в её шее — это пальцы мертвеца сжали шею железной хваткой, и потянули вверх.

Мертвец закричал, да так громко, что казалось, её барабанные перепонки сейчас лопнут, а мозг, словно воск, вытечет из головы. Остальные тоже кричали, сползая вниз, заполняя стены шахты своими телами. Слезящиеся глаза Зо уже не могли ничего разглядеть наверху — все пространство перед ней было заполнено этими тварями.

То существо, которое схватило ее за горло, с невероятной силой стало приподнимать её, поднося к своему, истекающему слюной, рту. Зo инстинктивно подняла руки, защищаясь и уперлась в его холодное тело. К ней уже приблизились другие мертвецы. Один схватил ее за правую, а другой за левую руки. Они стали тащить её каждый к себе на высоте в сотню метров над горевшим святилищем Скабруса. Она ожидала, что сейчас её разорвут на части.

Расти…

Зo даже не была уверена — произнесла это она, или это был голос орхидеи прозвучавший в её голове, но это уже не имело значения. Сквозь пелену закрывающихся глаз, она увидела, как зеленые отростки начинают вылезать из этих существ, но, видимо, слишком поздно — мертвецов было слишком много.

И тут заряд лазерной пушки прилетел сверху, сделав вмятину в стене.

* * *

Когда Зo снова посмотрела вверх, она увидела такой ярко белый свет, столь мощный и интенсивный, что слезы наполнили ее веки, и потекли по щекам.

— Что…?

Второй заряд ударил в стену метром выше, сотрясая всю шахту. Она закинула одну руку вверх и ухватилась за выщербленный край углубления в стене, и стала подтягиваться вверх, стараясь забраться в него. Теперь свет пульсировал везде, полностью лишив её возможности, что-то видеть.

Пока она, переваливалась через край, и смогла полностью втиснуться в небольшое углубление в стене, поджав под себя ноги, раздался третий выстрел, Все вокруг завибрировало. А в это время тела мертвецов продолжали падать сверху вниз, пролетая мимо нее, по-прежнему надрывно крича, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Она видела, как их тела летели в пылающий внизу огонь.

Посмотрев вверх, она увидела, как много еще их осталось — десятки — и они бросились выбираться обратно наверх, стараясь спастись.

Зo часто заморгала. Что-то болталось перед ее лицом — длинное и тонкое.

Это ветвь, — подумала она. Еще одна выросшая ветвь, значит, где-то поблизости тот, из которого она выросла.

Но это не было ветвью.

Это был буксировочный трос.

Глава 43. Под прицелом

Зo свесилась из своего убежища и схватила трос обеими руками, прижав его к груди и неловко обвязала его вокруг своей талии, как-то умудрившись завязать узел под мышкой. Она старалась больше ни к чему не прикасаться своими изуродованными и непослушными руками, которые похолодели и оцепенели, словно у покойника.

Она оттолкнулась и прыгнула.

Она падала, пока трос не натянулся, сжав ее чуть выше груди. Ее тело болталось из стороны в сторону, словно маятник. Затем почувствовала, как медленно поднимается к бело-голубому свету над собой. Зo запрокинула голову назад. Морщась от яркого света, она смогла разглядеть лишь расплывчатые продолговатые прямоугольники и длинные трубы над ней, которые, видимо, были частью потолка библиотеки.

Когда она оказалась вне шахты, ее сознание распознало сразу несколько вещей. Она поднималась через отверстие в крыше, которая была разрушена взрывом. Холодный ветер со снегом врывался вниз вместе с потоками белого света. «Посадочные огни», поняла она. То, что казалось ей высоким потолком, в действительности было днищем корабля, люк которого был открыт. Буксировочный трос втянул ее внутрь него.

Через мгновение она узнала этот корабль.

Это был «Майроко».

* * *

Как только трос затащил ее внутрь, какая то темная фигура холодными когтистыми лапами схватила ее за плечи и бедра, и втянула внутрь. Внезапно она поняла, что слишком слаба, чтобы бороться дальше — она слишком сильно устала и не могла больше противостоять тому, кто ее тащил.

— Иди сюда, — зарычал Tулкх.

Зо открыла глаза и увидела лицо вифида, присевшего перед ней на корточки, морда которого наполовину скрывалась во мраке. Напротив него стоял протокольный дроид Дарта Скабруса — НК, который, как ей показалось, смотрел на нее безразличным, анализирующим взглядом — очень редким для высокоразвитого искусственного интеллекта.

— Она, кажется, в порядке, — сказал HK. — Мне нужно запустить диагностику, чтобы убедиться, что она не заражена. — Он сделал паузу, и небольшая панель с тонким шприцем выскользнула из его нагрудника. — Придется немого потерпеть.

Укол? Зo рассмеялась бы, если бы не была так сильно вымотана. После того, что ей пришлось пережить, она вряд ли почувствует укол иглы. Она позволила дроиду взять пробу крови, и на мгновение вокруг наступила тишина, за исключением звуков работы процессоров дроида и монотонного гула двигателей корабля.

— Образец чист, — сообщил НК спокойно. — Она не инфицирована.

Вифид ничего не сказал, только хмыкнул и пожал плечами, затем поднялся и пошел прочь.

Зo приподнялась на локтях.

— Tулкх? — позвала она. Ее голос был хриплым, она едва могла говорить шепотом.

— Tулкх?

Он остановился, не оборачиваясь, глядя, куда то в сторону.

— Спасибо.

Очередное пожатие плечами.

— Это была не моя идея.

— Могу догадаться, чья. — Зo выдохнула, позволяя себе опуститься на прохладный металл палубы «Майроко». HK по-прежнему нависал над ней, его зрительные рецепторы, пульсируя, мигали в полумраке трюма.

— Кто за штурвалом этого корабля? — спросила Зо.

— Некто по имени Пергус Фроде. Он…

— Кто?

Молчавший до этого HK внезапно заговорил.

— Я зафиксировал определенные признаки инфекции, — сказал он. — Очень близко.

Зo уставилась на него.

— Я думала, ты сказал, что я чиста.

— Ты — да. — Тембр вокодера изменился, теперь голос звучал встревожено. — Еще у кого-то на борту этого корабля…

Корабль качнуло в сторону, отбросив Зo назад к переборке. Сверху из динамиков зазвучали сигналы тревоги, сопровождаемые дикими всполохами синих огней. Она села как раз вовремя, чтобы увидеть, как HK поднимается по ступеням трапа, которые вели вверх к овальному люк, за которым была рубка.

— Подожди, что случилось?

Дроид не ответил, даже когда она бросилась вслед за ним вверх по ступеням в рубку. К тому времени, второй взрыв сотряс «Майроко», она не нуждалась в ответе. Она уже знала.

Они подверглись атаке.

Глава 44. Мутный поток

Шатен изможденного вида, похожий на техника, сидел на месте пилота, держа обе руки на панели управления кораблем, его выражение лица отражало нечто среднее между беспокойством и откровенным непониманием. Внешний корпус «Майроко» сотряс новый взрыв, отбросивший корабль назад. За пронзительным визгом сигнализации, Зo расслышал треск разрушающегося металла — это отвалилось одно из крыльев корабля.

— Кто стреляет в нас? — спросила она.

— Пушки Скабруса, установленные вокруг Академии, — крикнул человек, мотнув головой вперед. Мигание аварийных датчиков осветило его лицо красно-белым светом. — Там, внизу.

Зo схватилась за спинку кресла пилота и посмотрели в обзорный иллюминатор. Того, что она увидела внизу, было достаточно, чтобы кровь застыла в жилах. Они все еще парили над планетой, взлетев не более, чем на полкилометра. Было видно, как метель бушует на поверхности Oдасэр-Фаустина. Между развалинами храмов и каменных зданий, были видны вспышки выстрелов тяжелых турболазерных орудий, которые выпускали вверх по дуге пучки энергии, летевшие в корабль.

— Вытаскивай нас отсюда! — закричала Зо.

— Это не так просто! Они установили сплошную стену заградительного огня по всему горизонту!

— Зачем?

— Они не хотят, чтобы мы улетели! — Фроде откинулся назад и встретился с ней взглядом. Его глаза были удивительно синего цвета. — И я не могу постоянно поддерживать мощность щитов на этом куске дерьма!

— Где Tулкх? — спросила Зо.

— Кто?

— Вифид! Парень, которому принадлежит этот корабль!

Дроид, так же, не торопился с ответом. Зo боролась с искушением схватить его за конечности и встряхнуть как следует. Она не могла представить, что вифид будет праздно стоять в стороне, когда пушки ситов разрывают его корабль на части, но она не видела его с тех пор, как он ушел прочь, и если дроид что-то знал об этом…

— Ты можешь деактивировать пушки? — спросила она.

HK издал низкое извиняющее гудение.

— Как мы можем их остановить? Они собираются взорвать нас в воздухе!

— Основная система управления находится внутри башни, — ответил дроид. — Я мог бы изменить её настройки. Но это значит, что…

БУМ! Очередной выстрел, еще более мощный, ударил в «Майроко» снизу, отчего он сильно содрогнулся. Зo рухнула в кресло второго пилота и застегнула ремни безопасности на груди и талии. Она видела, как целые ряды дюрастиловых башенок вырисовываются на снегу. Торчащие из них пушки посылали в сторону корабля залп за залпом красных энергетических зарядов.

— Веди нас вниз, — крикнула она Фроде, указывая на место, где возвышалась башня Скабруса, торчащая словно черный указательный палец, показывающий на них. Фроде, в свою очередь, не спорил, с трудом уворачиваясь от выстрелов, стараясь, чтобы «Майроко» не был сбит, и повел его к башне.

Через мгновение ее вершина оказалась под ними, как плоский черный диск, окруженный подсветкой снизу, и с резким скрежетом металла о металл шасси «Майроко» коснулось крыши. Несколько энергетических зарядов прошили воздух прямо перед ними, а один из них рикошетом от башни врезался в борт корабля. Дефлекторные щиты выдержали удар и после этого отключились — наступила тишина.

— Скорее, — крикнул Фроде, отстегивая ремни. — Мы не продержимся здесь и тридцати секунд.

HK уже исчез из кабины, спеша вниз к наружному люку… Через мгновение сработала сигнализация, извещающая, что люк открылся, а Зo и Фроде в это время смотрели из рубки на верхнюю часть башни.

— Нет, — прохрипела она.

— Что?

Зo почувствовала, как все внутри неё похолодело, а горло сжимается от отвращения. Вглядываясь в серую предрассветную мглу, освещенную первыми лучами восходящего светила, она заметила выползавших наружу из верхнего зала башни на крышу мертвецов. Они, выбравшись через разбитые окна последнего этажа, уже направились к кораблю. Башня была полна ими под завязку. И тут она вспомнила слова, что сказал дроид.

Дроид серии НК — Есть ли кто-нибудь еще на борту?

— Только вифид, охотник за головами, — нахмурился Фроде. — А что?

— HK сказал, что на борту инфекция.

— Что? — Он посмотрел на себя, руками разглаживая свой летный комбинезон, как будто ища признаки заболевания. — Где?

— Он не сказал где, но…

БУМ! Сильный удар энергии врезался в бок «Майроко». Он был достаточно сильный, чтобы отшвырнуть корабль к краю башни. Через обзорный иллюминатор рубки Зo увидела, как корабль врезался носовой частью в толпу мертвецов, оказавшихся на краю крыши, сбрасывая их вниз, навстречу с землей. Корабль продолжил свое скольжение, покачнулся, наклонился, и нырнув носом вниз, стал падать.

Внезапно Зo поняла, что она смотрит прямо вниз, на поверхность планеты, стремительно несущуюся навстречу.

«Мы падаем», кричал ее разум, «что ты собираешься…»

Фроде успел запустить двигатели, и «Майроко» в последнюю секунду рванулся вверх, сметая со скалистой поверхности, попавшиеся на пути, строения ситов.

Пролетая над башней, Зо, оглянувшись, посмотрела на неё, хорошо видимую сейчас в утреннем свете. Её крыша все еще кишела ситами-мертвецами. Все ученики Академии, которые были инфицированы, уже заполнили площадку, где только что стоял «Майроко». Они стояли и кричали все вместе, широко разинув рты, и хотя Зo не могла слышать их крик, она чувствовала, как он резонирует в ее грудной клетке, в голове и сердце. Она знала, что этот крик надолго останется в её памяти, если не навсегда.

— Дроид должен уже добраться до главного пульта управления, — сказал Фроде, показывая вниз. — Смотри.

Зo повернулась, чтобы увидеть, как башенки наземных турболазеров разворачиваются. Сначала она подумала, что они переориентируются вновь на корабль, но потом поняла, что, по крайней мере, до десятка орудий были теперь нацелены на новую цель.

Башню.

«Дроид», подумала Зо, «HK все еще там…»

Лазерные пушки выстрелили одновременно, направив прямые лучи энергии непосредственно в верхнюю часть башни. Заряды попали одновременно, и башня взорвалась ослепительными брызгами осколков и пламени, превратившись в огромное облако, которое пожирало внутренности башни изнутри, расширяясь во все стороны огромным, всепоглощающим кольцом. Основной и вспомогательный реакторы взорвались.

Взрыв был колоссальным, всесокрушающим. Пергус Фроде, который очень мало знал о взрывах реакторов, но понимал основные принципы самосохранения на личном опыте, принял единственно правильное решение — запустил двигатели «Майроко» на полную мощность. Это было тем, что помогло кораблю избежать воздействия ударной волны, и это было замечательно.

Набрав скорость и покинув атмосферу Oдасэр-Фаустина, и готовясь к гиперпыжку, Зo все еще чувствовала толчки сотрясающие корабль. Когда она посмотрела на свои пальцы, то увидела, что костяшки её пальцев побелели от того, как сильно они вцепились в подлокотники кресла второго пилота. Ценой определенных усилий она отпустила подлокотники, разжав пальцы, откашлялась, и протянул одну руку к человеку, пилотирующему корабль.

— Кстати, — сказала она дрожащим голосом, — я — Хестизо Трейс.

— Пергус Фроде. — Выдохнул он, и пожал ее руку. — Рад познакомиться.

— Хорошо летаешь.

— Вообще-то у меня не очень большой опыт полетов, — сказал он, и его слегка нахмуренное лицо вдруг сделалось удивленным. — Подожди, ты куда?

— Назад в трюм, — сказала Зо. — Мне нужно кое-что проверить.

Глава 45. Maзлот

Она медленно вошла в каюту трофеев, обращая внимание на каждую деталь. Место, где она впервые очнулась, было все таким же, каким она его помнила. Кости, шкуры и черепа на стенах — это были многочисленные трофеи вифида — все аккуратно размещено и закреплено, так, что, несмотря на перипетии последней атаки — все осталось на своих местах, как будто кто-то только, что навел здесь порядок. В воздухе витал запах разлагающейся органики из чанов с жиром и приторный запах засохшей крови, вперемешку с запахом дыма.

Она сделала еще один шаг, пригнувшись под рядом ржавых крюков с нанизанными на них трофеями, и остановилась, глядя в дальний угол. Что-то скрывалось там, в темноте, и было довольно крупных размеров. Она слышала звуки тихого дыхания.

— Tулкх?

Тело немного пошевелилось, ровно настолько, что Зo увидела один глаз, смотрящий на нее. «Вифид», убедилась она. Он был прикован к стене тяжелыми цепями и тросами, с дополнительным металлическим ошейником, закрепленном на его массивной шее. Густые красные сгустки и сочащиеся язвы покрывали шерсть на его морде.

— Что случилось? — спросила она.

Tулкх фыркнул, поднял голову, клацнул зубами и проскрежетал. — На что это похоже?

Зo задержала дыхание. Несмотря на все, что она видела до сих пор, она почувствовала себя так, словно ее проткнули тонким стилетом. Его правый глаз и вся правая сторона головы очень распухли, словно воздушный шар с оболочкой из некротической ткани, наполненный инфекцией, деловито орудующей внутри него. Густая слизь стекала по его груди. Даже клык, который торчал вверх с правой стороны челюсти приобрел болезненно желтый оттенок гниющего зуба.

— Ты? — спросила она.

Tулкх издал каркающий гортанный звук, указывая на язвы, покрывшие его.

— Это внутри меня, — выдавил он. — Я чувствую это. Оно пожирает меня.

— Как же…

— Снежная ящерица.

— Что?

— Она была инфицирована. Она плюнула в меня. — Tулкх издал печальный стон, сопровождаемый горькой усмешкой. — Должно быть, это проникло в мою кровь через глаза. После этого со мной все и началось.

— Может быть…

— Вот. — Он поднял руку и Зo увидела, что он сжимает сломанный конец своего копья, с которым никогда не расставался. Он был с пол метра длиной, с наконечником, таким же острым, как и в первый раз, когда она увидела его. — Возьми это. Может принести тебе удачу.

— Послушай, — сказала она. — Болезнь ослабила тебя, но ты все еще жив. Возможно, существует способ, с помощью которого мы сможем…

— Maзлот.

— Что?

Он мотнул головой в сторону стены, к которой он был прикован. Зo увидела, что она по всему периметру была выделена прорезиненной окантовкой, а ее внешние края были слегка закруглены, как на старомодном экране монитора. — Вся эта задняя стена отсоединится. Дерни рычаг на стене.

Зo оглянулась, и увидела рычаг на противоположной стороне каюты, куда показывал вифид. Она вспомнила, что увидела его в первый раз, когда была здесь. Там она смогла разобрать надпись:

МАЗЛОТ.

— Это означает «воздушный шлюз», — сказал Тулкх. — Иди и сделай это.

— Может быть…

— Сделй это сейчас. Tулк рванулся вперед достаточно сильно, чтобы цепь, удерживающая его, сильно натянулась, а болты заскрипели. Он бросил обломок копья, и Зo уклонилась в сторону, когда он стукнулся о противоположную стену каюты, а затем упал на пол посреди кучи черепов.

Tулкх откинулся назад, как казалось, исчерпав свои силы. Когда он снова поднял на нее голову, злобное рычание сорвалось с его губ.

Отступив, Зo подобрала сломанное копье и сжала пальцами его древко, а затем обратила внимание на рычаг. За прошедшие сутки произошло очень много жестоких событий. Если вифид просит ее о быстрой смерти, то она видела её уже достаточно, чтобы удовлетворить его просьбу. Но…

Крик за ее спиной показался оглушительным взрывом.

Повернувшись, она увидела у входа в каюту трофеев — мертвеца. Студент-сит, которого она раньше никогда не видела, кинулся на нее с широко открытым ртом, искаженным гримасой ненависти. Его глаза были ярко-зелеными и дикими, словно горящие огнем изумруды, и огненно рыжие волосы развевались за его плечами. Он намеревался укусить ее. Его академическая униформа была полностью забрызгана кровью.

Ударь его!

Зo воткнула копье в его лицо, отталкув назад, но не достаточно далеко. Когда мертвец бросился на нее во второй раз, он закричал, и Зo услышала, как Tулкх в точности повторил его крик. Болезнь теперь полностью овладела им, и не было ничего, чем она могла бы помочь ему.

«Используй Силу…» раздался в ее голове голос орхидеи, направляя ее. «Соберись, Хестизо».

Она кивнула сама себе, руки уже поднимались вверх и вперед так, как они иногда делали в академии джедаев, когда нужно было создать энергетическое поле вокруг себя. Это существо — сит, она каким — то образом знала, что его звали когда-то Ласском, и, что он сыграл основную роль в заражении своих товарищей, врезался в нее. Зo схватил его за одежду с запекшейся на ней кровью и подбросила тело вертикально вверх, а затем насадила его голову на болтающийся над её головой крюк, так, что тот пронзил мертвецу нижнюю челюсть.

Сит дернулся и забился в воздухе, яростно дрыгая ногами и руками, но бесполезно — освободиться он не мог.

«Сейчас, Хестизо. Сейчас!»

Она обошла его и толкнула. Мертвец покатился на блоке крюка вперед через всю каюту, врезавшись прямо в Tулкха. Вифид отстранился от того свободной рукой, запрокинул голову и снова закричал.

«Сейчас…»

Зo вскинула одну руку вверх, нашла еще один свисающий трос, и обернула его вокруг своей руки. Свободную руку она отвела назад и обхватила всей ладонью прямоугольную ручку рычага.

МАЗЛОТ.

Раздался резкий свист вытекающего наружу воздуха, и вся задняя стенка каюты сорвалась, исчезнув в пустоте. Вифид и сит-мертвец полетели вместе с ней. Следом в космический вакуум последовали шкуры, кости и прочие трофеи. Зo держалась. Трос впился в ее предплечье. Позади нее чан с жидким жиром повалился на бок, разбрызгивая свое содержимое по полу, ноги заскользили вперед к открытому воздушному шлюзу. Она держалась. Вцепившись в трос, она добралась до входной створки, вышла в коридор и, нажала переключатель, отдав команду запечатать каюту.

Она бросила последний взгляд на каюту, которая была сейчас пустой металлической камерой — ее содержание в течение нескольких секунд было выброшено в космос. Каждый экспонат неприглядной коллекции трофеев вифида пропал вместе с ним в ненасытной космической пустоте.

В конце концов, Зо не удивилась.

Галактика, как она поняла, может быть очень жестокой и ненасытной.

Глава 46. На круги своя

Когда она прилетела на Maрфу, Беннис ждал ее на уровне Бета-семь, стоя среди зарослей бамбуковой рощи с Oндерона.

— Хестизо, с возвращением домой. — Он улыбнулся, увидев, как она приближается, выйдя из тени серебристых кустов, оказавшись под ярко светившем светильником и протянул ей руку.

Зo обняла его, возможно, слишком сильно, и выпустила, когда почувствовала, что Беннис слегка поморщился.

— Извини, очень рада увидеть тебя снова.

— Я так же, — сказал он, потирая грудь. — Напомни мне, чтобы я показал тебе мой шрам, когда бинты снимут. Это впечатляет.

— Значит, ты скоро поправишься?

— Да, надеюсь. Сила — это мощный целитель. — Его улыбка исчезла. — Я слышал о Рохо. Мы помогли ему, чем смогли. Хестизо, мне… очень жаль.

Она кивнула, и какое-то время они молчали. Бывают моменты, когда никакие слова не могут передать горечь сердца. Вскоре она почувствовала, как Беннис осторожно коснулся ее руки.

— Идем, я тебе кое-что покажу.

Она последовала за ним через длинную оранжерею, мимо знакомых растений. Их стебли и ветви склонялись к ней, некоторые шептали ее имя, наряду с другими именами джедаев, которые работали здесь. Впереди она увидела инкубационную камеру. Беннис открыл люк, и они вошли внутрь.

Хестизо?

Она остановилась и посмотрела на орхидею Мураками, растущую перед ней. Ее широкие лепестки, казалось, дрожали от ожидания и волнения, и она улыбнулась ей.

Привет.

Хестизо, я много слышала о тебе, давай поговорим,… мы должны…

— Это второй экземпляр, — сказал Беннис. — Его привезли сюда только сегодня утром. Можно сказать, что он ждет твоего возвращения с большим нетерпением.

— Я чувствую, — сказала она, трогая лепестки цветка.

Ты была с моим собратом по семени, сказала орхидея, когда она наклонилась. Это правда?

Да, ответила она ему, вспоминая первую орхидею, голос которой до сих пор звучит в её голове. Она спасла мне жизнь.

В самом деле?

Беннис снова улыбнулся снисходительной улыбкой гордого родителя и слегка погладил орхидею. — Все верно, — сказал он. — Впереди у вас теперь будет много времени для общения, ведь Хестизо вернулась насовсем, я уверен в этом.

— На самом деле… — Зо встретилась с ним глазами. — Я хотела бы поговорить с тобой об этом.

— Слушаю?

— Я собираюсь уехать на некоторое время.

— Беннис ждал.

— Я думаю о возможности возвращения в Храм джедаев на Корускант, чтобы продолжить учебу. Не то, чтобы я не любила свою работу здесь, но мне кажется, что есть еще много вещей, которым я должна научиться Он немного помолчал, затем кивнул, как будто ожидал этого.

— У меня было предчувствие, что ты скажешь об этом.

— Когда меня похители, я видела… — Зо задержала дыхание, пока не почувствовала, что ее голос не дрожит от волнения. — Ты слышал о том, что произошло на Одасэр-Фаустин?

— Кое-что, слышал, — признался Беннис.

— Мне снятся постоянные кошмары об этом. Вероятно, это будет продолжаться в течение нескольких месяцев. И я думаю… — Она покачала головой. — … Что, если это все не закончилось? Что произойдет, если болезнь, которую создал Дарт Скабрус… вырвется на свободу?

Беннис не ответил, пристально глядя на нее, пока Зo не вздохнула, и слегка улыбнулась.

— У меня появился друг — он, на самом деле, механик. Его зовут Пергус Фроде. Он хороший пилот. Он отвезет меня на Корускант. Оттуда… — Она пожала плечами. — Кто знает?

— Я надеюсь, ты свяжешься со мной. — А потом, с абсолютной искренностью воскликнул:

— Хестизо?

— Да?

— Да пребудет с тобой Сила.

Зo улыбнулась старому рефрену, слова которого она слышала всю жизнь, и смысл которых все еще старалась понять.

— И с тобой.

Они молча стояли вместе несколько минуту, затем Зo наклонилась и нежно погладила пальцами листки орхидеи, затем повернулась и вышла из инкубационной камеры. Она шла через исследовательский уровень, где провела столько лет своей жизни. Она не торопилась. Она знала, что когда прибудет в ангар, то Фроде уже будет ждать на корабле, готовый доставить её обратно на Корускант. Механик составит ей хорошую компанию в этом путешествии. Он знал десятки бесчисленных историй. И она чувствовала, что уже начинает доверять ему.

Перед турболифтом Зo оглянулась назад, в последний раз поглядев на растения, которые составляли цель ее жизни здесь. Это был мир, который она знала. Возможно, ей потребуется время, чтобы прийти в себя, прежде, чем заняться чем то новым.

Двери лифта открылись, и она вошла внутрь, пальцы замерли перед кнопкой, чтобы в последний раз почувствовать ароматный дух растительного мира, который она оставляла.

Этого было достаточно.

Будущее страшило, но ты не сможешь убежать от него, как смогла убежать от прошлого.

Она нажала кнопку и больше не оглядывалась назад.

КОНЕЦ КНИГИ

PS: В конце романа Хестизо Трейс собирается возвратиться в Храм джедаев на Корусканте для дальнейшего обучения. Это ошибка автора, так как Храм был разрушен во время оккупации Корусанта ситами, за восемь лет до этого, и переведен на Тайтон.

Дополнения

Нети — разумные растения, впервые найденные на планете Риик (поэтому некоторые и называют их рииками). Примерно за сто лет до Битвы при Явине планета была уничтожена сверхновой, однако доподлинно известно, что нети избежали катастрофы и ныне проживают где-то в Неизведанных Регионах.

Будучи растениями по своей природе, нети поддерживают жизнь с помощью процесса фотосинтеза, при этом нуждаясь и в воде — примерно 1/10 от потребностей всех прочих рас. Раса отличается невероятным долголетием: средняя продолжительность их жизни — примерно 1000 лет, а отдельные особи способны доживать и до 4000. Размножаются нети с помощью невеликого количества семян, но это происходит лишь раз за несколько столетий. Для прорастания же их и вовсе требуется тысяча лет.

Нети могут изменять свой рост и форму по собственному желанию. Особенно умелые из них способны трансформироваться в нечто очень близкое к гуманоидному типу, сидящему на корточках четвероногому животному или же гладкий брусок дерева размером от 2,5 и вплоть до 9 м. в высоту. К тому же, они способны без труда поддерживать ее, даже будучи спящими или без сознания.

Некоторые ксенобиологи считают, что истинная родина нети — планета Миркр. Хотя мастер Уд Бнар и был родом с Риика, вполне возможно, что раса мигрировала с одной планеты на другую по какой-либо причине еще в далеком прошлом. Однако, несмотря на смелые попытки джедаев-ученых, галактика может так никогда и не узнать правду о происхождении нети.

Личные качества: Нети — вечные мыслители и исследователи от природы, желающие во что бы то ни стало раскрыть секреты Силы и окружающего мира. Они легко сходятся с тем, кто имеет общие цели или интересы.

Физические данные: Нети — разумные растения с твердой коричневой кожей, похожей по своей природе на кору, тонкими руками-веточками и толстым стволом, играющим роль туловища. Листья, растущие на верхней части туловища, как правило, коричневого или черного цвета. Нети также обладают короной темно-зеленой растительной «шерсти», играющей роль волос. Нижние отростки, похожие на корни, служат им в качестве ног. В спокойном положении взрослые нети подобны дереву высотой в 5 м.

Родной мир: Планета Среднего Кольца под названием Риик. Незадолго до начала Войны Ситхов их родина была уничтожена сверхновой. Ныне все представители расы нашли свой дом на Миркре, что на территории Внутреннего Кольца. Спорным остается вопрос, является ли Риик родным миром расы или нет. Некоторые предполагают, что в далеком прошлом нети полностью переместились на него с лесного Миркра. Так или иначе, около 4000 ДБЯ Риик был уничтожен взрывом сверхновой звезды. Считается, что эту катастрофу пережил только мастер джедай Оод Бнар, но долголетие и длинный период зарождения, присущие расе, дают основания предположить, что есть и другие выжившие нети, которые находятся в удаленных уголках Галактики и не контактируют с внешним миром.


Оглавление

  • Глава 1. Арена
  • Глава 2. Трещина
  • Глава 3. Неизменные вестники боли
  • Глава 4. Дрэнок
  • Глава 5. Конвейер боли
  • Глава 6. Крутые корабли
  • Глава 7. Марфа
  • Глава 8. Полискин
  • Глава 9. Майроко
  • Глава 10. Приобщение к призракам
  • Глава 11. «Потеря Разума» не для слабаков
  • Глава 12. Компонент
  • Глава 13. Зубы дракона
  • Глава 14. Выброшенные
  • Глава 15. Выбор приоритетов
  • Глава 16. Собрание
  • Глава 17. Нети
  • Глава 18. Еще один день в Раю
  • Глава 19. Удар по голове
  • Глава 20. Запертые
  • Глава 21. Мертвый город
  • Глава 22. Действительность
  • Глава 23. Баррикада
  • Глава 24. Ростки
  • Глава 25. Положительная идентификация
  • Глава 26. Ниже нуля
  • Глава 27. Загон
  • Глава 28. Бред зараженного
  • Глава 29. 1174-AA
  • Глава 30. Понимание
  • Глава 31. Схватка в метель
  • Глава 32. Пожар
  • Глава 33. Красная стена
  • Глава 34. Перезагрузка
  • Глава 35. Урок анатомии
  • Глава 36. Отчаяние
  • Глава 37. Нечто растительное
  • Глава 38. Посетители, вселяющие ужас
  • Глава 39. Подземелье
  • Глава 40. Мокрая работа
  • Глава 41. Горнило
  • Глава 42. Ползущие по стенам
  • Глава 43. Под прицелом
  • Глава 44. Мутный поток
  • Глава 45. Maзлот
  • Глава 46. На круги своя
  • Дополнения

  • загрузка...