КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 613747 томов
Объем библиотеки - 947 Гб.
Всего авторов - 242493
Пользователей - 112700

Впечатления

DXBCKT про Тумановский: Прививка от жадности (Альтернативная история)

Неплохой рассказ (прослушанный мной в формате аудио) стоит слушать, только из-за одной фразы «...ради глупых суеверий, такими артефактими не расбрасываются»)) Между тем главный герой «походу пьесы», только и делает — что прицельно швыряется (наглухо забитыми) контейнерами для артефактов в кровососа))

Начало рассказа (мне) сразу напомнило ситуацию «с Филином и бронезавром», в начале «Самшитового города» (Зайцева). С одной стороны —

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

Начало части четвертой очень напомнило книгу О.Здрава (Мыслина) «Колхоз дело добровольное». На этот раз — нашему герою престоит пройти очень «трудный квест», в новой «локации» именуемой «колхоз унд картошка»)) Несмотря на мою кажущуюся иронию — данный этап никак нельзя назвать легким, ибо (это как раз) один из тех моментов «где все познается в сравнении».

В общем — наш ГГ (практически в условиях «Дикого поля»), проходит очередную

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Владимир Магедов про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

Могу рассказать то, что легко развеет Ваше удивление. Мне 84 года и я интересуюсь историей своего семейства. В архиве МГА (у метро Калужская) я отыскал личное дело студента Тимирязевки, который является моим родным дедом и учился там с середины Первой Мировой войны. В начале папки с делом имеется два документа, дающие ответ на Ваше удивление.
В Аттестате об образовании сказано «дан сей сыну урядника ...... православного вероисповедования,

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
mmishk про Зигмунд: Пиромант звучит гордо. Том 1 и Том 2 (СИ) (Фэнтези: прочее)

ЕГЭшники отакуют!!!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
чтун про Ракитянский: Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма (Публицистика)

Один... Ну, хоть бы один европоориентированный толерантно настроенный человек сказал: несчастные русские! Вас гнобят изнутри и снаружи - дай бог нам всем сил пережить это время. Но нет! Ты - не ты если не метнёшь в русскую сторону фекальку! Это же в тренде! Это будет не цивилизованно просто поморщиться на очередную кучку: нужно взять её в руки и метнуть в ту сторону, откуда она, по убеждению взявшего в руки кучку, появилась. А то, что она

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
desertrat про Живой: Коловрат: Знамение. Вторжение. Судьба (Альтернативная история)

Всегда удивляло откуда на седьмом десятке лет советской власти у авторов берутся потомственные казаки, если их всех или растреляли красные в 20-х или выморили голодом в 30-х или убили в рядах вермахта в 40-х? Приказом по гарнизону назначали или партия призывала комсомольцев в потомственные казаки?

Рейтинг: -1 ( 1 за, 2 против).
desertrat про Ракитянский: Кровавый след. Зарождение и становление украинского национализма (Публицистика)

каркуша: какие же это двойные стандарты, это обыкновенный русский нацизм.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Коллекция геолога Картье [Яков Семенович Рыкачев] (fb2) читать постранично


Настройки текста:




Коллекция геолога Картье

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. ВЕСЫ И КАМНИ

— А почему бы не продать папаше Ледрю эти два кресла? — сказал Робер, высокий сильный юноша с открытым лицом и ясными глазами, выглядевший значительно старше своих семнадцати лет.

— Ты же знаешь папашу Ледрю, — печально отозвался Поль, его сверстник и друг. — Он ничего не даст за это старье…

Робер хмуро оглядел почти пустую столовую: круглый, тяжелый обеденный стол посреди комнаты, два старых, потертых кресла у стены. Когда еще здорова была тетя Мари, пришлось расстаться сначала с красивым резным шкафом, высоким, как собор, за-тем с картинами, с фарфоровым сервизом, со старинными бронзовыми часами, а под конец даже со стульями. А что было делать, если в доме не оставалось ни франка?

— А помнишь, Поль, какой славной была эта комната, когда отец был с нами? Ты приходил ко мне, и мы вчетвером усаживались за накрытый стол. Отец рассказывал о своем путешествии по Африке, и тетя Мари поминутно восклицала: «Ах, дорогой Анри, это же страшно!» А когда ты приходил с мосье Луи, они вспоминали о войне, о том, как вместе били бошей в Сопротивлении…

При этом воспоминании морщинка боли прорезала высокий и чистый лоб юноши, но он, подавив боль, сжал кулак и с силой ударил по столу.

— Не будем унывать! — воскликнул он. — Я уверен, что отец скоро найдется! Надо только достать сейчас денег и уплатить за лечение тети Мари. Отец никогда не простит мне, если с ней, не дай бог, что-нибудь случится… Идем в кабинет!

— Но ты же не хотел трогать там ни одной вещи, — неуверенно заметил Поль.

— А сейчас нужно! — сказал Робер. — Главное — сохранить рукописи и книги отца, а вещи он и сам ни во что не ставил. Да и что говорить: у меня же нет другого выхода!

— Это верно…

— Сколько еще надо мне продержаться? Вот вернутся из Алжира мосье Луи и Мадлен… Они наверняка узнали там что-нибудь об отце…

— Я тоже так думаю, иначе папа давно бы возвратился в Париж.

— Ну вот видишь…

И Робер решительно повернул ключ в двери, ведущей в рабочую комнату отца.

Робер не заходил в эту комнату более двух месяцев, почти с того самого дня, как отец ушел из дому, обещав вернуться через час, и бесследно исчез. Поиски, предпринятые полицией, не дали пока никаких результатов.

— Робер, — сказала тогда тетя Мари, — я убеждена, что твой добрый отец и мой дорогой брат Анри жив и настанет день, когда он вернется к нам. Пусть же в его кабинете, который он так любил, все останется в том виде, как было при нем…

Посреди комнаты, освещенной двумя широкими окнами, юноши остановились. Вдоль одной стены на особых подставках были установлены остекленные витрины с образцами горных пород и минералов. Над витринами висели на стене ярко раскрашенные, фантастические маски, луки, стрелы, причудливые украшения и предметы культа какого-то негритянского народа, среди которого отец Робера, геолог Анри Картье, прожил около двух лет. Вдоль другой стены выстроились высокие, до потолка, шкафы, тесно уставленные книгами. Широкий простенок между окнами был увешан многочисленными рисунками карандашей и акварелью; эти рисунки, выполненные самим Картье, изображали различные виды тропической природы.

В углах кабинета, словно хранители этого экзотического музея, стояли два чучела: крупная человекообразная обезьяна, по-видимому горилла, и странная, красно-синяя птица величиной с аиста, с большим, широким, тупым клювом.

Рабочий стол Анри Картье занимал почти четверть комнаты. Робер знал, что ящики стола забиты альбомами, фотографиями, зарисовками, записными книжками; там же в большом среднем ящике хранилась рукопись книги, которую отец начал писать сразу по своем возвращении из трехлетнего путешествия по Экваториальной Африке и закончил незадолго до своего таинственного исчезновения. На столе — микроскоп, маленькие весы под стеклянным колпаком, стойки с пробирками, густо исписанный блокнот, перекидной календарь, открытый на роковом дне: 14 марта.

Сейчас и рабочий стол, и витрины, и шкафы, и развешанные по стенам африканские реликвии, рисунки, карты были запорошены густым слоем пыли.

— Ну вот, Поль, — вдруг оробев, заговорил Робер, — что же нам взять здесь?

— Право, не знаю…

Робер подошел к книжным шкафам, оттуда глянули на него толстые тома в прочных тисненых переплетах: Большой Ларусс, Британская энциклопедия, книги по геологии, минералогии, этнографии, истории. Такие книги сто́ят, верно, немалых денег, к тому же их так