КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 372029 томов
Объем библиотеки - 448 Гб.
Всего авторов - 157812
Пользователей - 83228
Загрузка...

Впечатления

Настя Вол. про Алферьева: Сбежавшая игрушка (Любовная фантастика)

Хороший женский роман. Человек, работавший с текстом (автор или редактор), дружит с "магией слова" - читается легко, текст не "царапает". Повествование ведется от лица ГГ, поэтому мужчинам, наверное, книга может и не понравиться. Категорически противопоказана "прыщавым" юнцам - здесь нет драк, сражений, порно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Foggycat про Лабунский: Зима стальных метелей (Альтернативная история)

"Солдату ведь немного надо — дай ему на мертвого врага посмотреть, и он умрет счастливым" - это что-то из советского агитпрома, так может думать тот, кто никогда не воевал. Поверь, Станислав, посмотреть на убитого врага хочется в самую последнюю очередь...Могу воспринимать это, как стёб......книгу ещё не прочитал, первое впечатление...
"Повезло, пошли Львов освобождать" - от кого вы пошли освобождать Львов, который жил лучше, чем любой город России??? я так понимаю, от жителей Львова, коих в 39 году пачками отправляли в Западную Сибирь, а то и дальше...по сто человек в каждую деревню...
Некоторые здешние товарищи, которые мне не товарищи, уверяют в том, что Лабунский демократ и им страшный враг, а не брат...Если бы они могли посмотреть на всё со стороны, то несомненно заметили бы...разницы нет...Успокойтесь, товарищ Лабунский истинный Сталин под демократическим соусом...с учётом ошибок прошлого...Хи ))) ...с расстановой читаю дальше...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Summer про Шаров: S-T-I-K-S. Баньши (СИ) (Боевая фантастика)

Продолжение "Машиниста", ещё хуже оригинала, чуть не стошнило. Дочитать не смог, пролистал мельком. Мери Сью встречает Марти Стю, скребберы жалобно пищат от ужаса и бьются головой об стену, выпив яду...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Гекк про Анисимов: За день до послезавтра (Боевая фантастика)

Такое забавное чтиво с на редкость бессвязным патриотическим уклоном. Вроде бы автор и не дурак, четко понимает, что за деньги и власть Путина и Медведева будут воевать только их охранники и Лавров с Рогозиным. А с другой стороны ему хочется, чтобы люди встали на защиту Руси все как один. Определился бы уж, что ли. Все сюжетные линии замечательны своим кретинизмом, то ли врожденным, то ли приобретенным. Ну, кто в армии служил, тот в цирк не ходит, после замполитов (офицеров-наставников) клоуны не смешат. Шпиона готовили, готовили, а он сразу попался. Пограничников всех сразу танками задавили. НАТО на Калининград напало. Еще бы понять – зачем? Смешная книжка не о чем. Не читать.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Summer про Шаров: S-T-I-K-S. Машинист (СИ) (Боевая фантастика)

Да, это S.T.I.K.S. И плюсов больше нет. То, что ГГ - Марти Стю, который музыкальный синтезатор в кустах нашел, ещё как-то можно простить. А ужасающую краткость рассказа нет. Это какое-то предисловие от нормального романа. Размах - на фунт стерлингов, а текста - на пенни...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Гекк про Бешанов: Танковый погром 1941 года. В авторской редакции (История)

Так сколько танков было у товарища Сталина?
Здесь уже простая арифметика — 25 866. Понятно, что часть из них была потеряна во время освободительных походов, в Финляндии и на Халхин-Голе, вышла из строя в процессе эксплуатации. Тем не менее на 22 июня 1941 года, по официально подтвержденным данным, в наличии имелось 22 600 танков. Кроме этого, в составе РККА было более 5000 бронеавтомобилей, в том числе 3258 средних, вооруженных 45-мм пушкой.

Вот такие цифры...

Как они скрепколюбам не нравятся. Простые правдивые цифры...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
котБасилио про Романовская: Брачный контракт на смерть (Фэнтези)

Замените обложку!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Видимость и реальность (fb2)

файл не оценён - Видимость и реальность 35K (скачать fb2) - Уильям Сомерсет Моэм



Сомерсет Моэм ВИДИМОСТЬ И РЕАЛЬНОСТЬ

Я не ручаюсь за достоверность этого рассказа, хотя поведал мне его профессор французской литературы одного английского университета, а он был человеком столь благородным, что вряд ли стал бы рассказывать мне то, чего не было. Он имел обыкновение привлекать внимание своих студентов к трем французским писателям, которые, по его мнению, сочетали качества, лежащие в основе французского характера. Читая их, утверждал профессор, вы можете столько узнать о французах, что, будь это в его власти, он бы не доверил тем, кто призван защищать интересы французов, приступать к исполнению своих обязанностей прежде, чем они не сдадут достаточно строгий экзамен по их произведениям. Они — это Рабле[1] с его gauloiseme — особой формой сквернословия, предпочитающего называть лопату не иначе, чем чертовым совком, Лафонтен[2] с его bons sens — не чем иным как здравым смыслом, и, наконец, Корнель[3] с его panache. В словарях это слово переводится как султан на шлеме вооруженного рыцаря, но метафорически скорее означает достоинство и браваду, рисовку и героизм, тщеславие и гордость. Именно le panache заставил французских дворян при Фонтенуа[4] бросить офицерам короля Георга II: «Стреляйте первыми, господа!»; именно le panache исторг с окровавленных уст Кэмбронна[5] при Ватерлоо фразу: «Гвардия умирает, но не сдается»; и это le panache побуждает нищего французского поэта, награжденного Нобелевской премией, великолепным жестом раздать ее. Мой профессор был человеком серьезным и, по его мнению, история эта, столь отчетливо выражая три главных качества французского характера, в высшей степени поучительна.

Я назвал ее «Видимость и Реальность» — это заголовок самой значительной, как мне кажется, философской работы, которую моя страна (на благо или во зло) создала в XIX веке. Она нелегка для чтения, но увлекательна. Книга написана отличным языком с изрядной долей юмора и хотя навряд ли неискушенному читателю окажутся доступны некоторые, особенно тонкие суждения, он, тем не менее, испытает острое чувство хождения по туго натянутому интеллектуальному канату над метафизической пропастью. И читатель закроет книжку с утешительным ощущением того, что на все наплевать. Единственным оправданием в использовании названия столь прославленной книги может служить лишь то, что оно так удивительно подходит к моему рассказу.

Хотя Лизетта была философом в том же смысле, что и все мы, поскольку ее ум занимали проблемы существования, однако ее чувство реальности было столь сильно, а почитание показной стороны жизни столь искренне, что Лизетту вполне можно было заподозрить в удачном совмещении несовместимого, к чему давно стремились философы. Лизетта была француженкой и несколько часов ежедневно проводила, раздеваясь и одеваясь в одном из самых дорогих и модных ателье Парижа. Приятное занятие для молодой женщины с прелестной фигурой. Короче, она была манекенщицей. Высокий рост позволял ей с изяществом носить шлейф, а ее бедра были столь стройны, что от нее, одетой в спортивный костюм, казалось, исходил аромат вереска. Длинные ноги позволяли ей с особым шиком носить пижамы, а ее тонкая талия и маленькая грудь делали простейшие купальные костюмы предметом восторга. Она могла одевать все, что угодно. Ее манера кутаться в манто из шиншиллы убеждала даже самых благоразумных людей в том, что шиншилла стоит запрашиваемых за нее денег. Толстухи и коротышки, вульгарные женщины и простушки, костлявые и бесформенные, молодые и старые сидели в удобных креслах и, поскольку Лизетта выглядела так мило, покупали одежды, которые ей очень шли. У нее были большие карие глаза, крупный яркий рот и очень светлая, слегка тронутая веснушками кожа. Ей трудно было сохранять ту надменную, замкнутую, холодно безразличную манеру, которая считается обязательной для манекенщицы, когда неспешными шагами она вплывает, разворачивается и, с видом полного презрения к миру, сравнимого только с верблюжьей миной, уплывает. В ее больших карих глазах таился веселый огонек, а алые губы подрагивали, готовые, казалось бы, дайте только повод, растянуться в улыбке. Этот огонек и привлек внимание мсье Реймонда Ле Сюэ.

Он сидел в кресле в стиле Людовика XVI рядом с сидевшей в другом кресле женой, уговорившей его пойти с ней на просмотр весенних мод в узком кругу. Это свидетельствовало о добром расположении духа мсье Ле Сюэ, потому что он был чрезвычайно занятым человеком, у которого, как не трудно представить, имелась масса более важных дел, чем сидеть в течение часа и наблюдать, как дюжина молодых красивых женщин демонстрируют на себе волнующее разнообразие костюмов. Ему и в голову не могло прийти, что какой-нибудь из них мог изменить внешность его жены, высокой угловатой пятидесятилетней женщины с чертами лица несколько крупнее обычного. Но мсье Ле Сюэ женился на ней, разумеется, не ради ее внешности. И она всегда, даже в первые упоительные дни медового месяца, понимала это. Он женился на ней, чтобы присоединить процветающий сталелитейный завод, наследницей которого она была, к собственному, равно процветающему заводу локомотивов. Брак оказался удачным. Жена подарила ему сына, который играл в теннис почти как профессионал, танцевал так же хорошо, как жиголо[6], а в бридже был на равных с самыми опытными игроками; и дочку, которую он был в состоянии обеспечить приданным, достойным самого что ни на есть настоящего принца. У него были основания гордиться своими детьми.

Благодаря упорству и умеренной честности мсье