КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471241 томов
Объем библиотеки - 689 Гб.
Всего авторов - 219793
Пользователей - 102150

Впечатления

Serg55 про Ланцов: Воевода (Альтернативная история)

надеюсь автор не задержит продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любаня про Колесников: Залётчики поневоле. Дилогия (СИ) (Боевая фантастика)

Замечательно написано, интересно. Попаданцы, приключения, всё как я люблю. Читаешь и герои оживают. Отлично написано. Продолжения не нашла. Жаль. Книга на 5.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovik86 про Weirdlock: Последний император (Альтернативная история)

Идея неплохая, но само написание текста портит все впечатление. Осилил четверть "книги", дальше перелистывал.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олег про Матрос: Поход в магазин (Старинная литература)

...лять! Что это?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Самылов: Империя Превыше Всего (Боевая фантастика)

интересно... жду продолжение

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Дорнбург: Борьба на юге (СИ) (Альтернативная история)

Милый, слегка заунывный вестерн про гражданскую войну. Афтор не любит украинцев, они не боролись за свободу россиян. Его герой тоже не борется, предпочитает взять ростовский банк чисто под шумок с подельниками калмыками, так как честных россиян в Ростове не нашлось. Печалька.
Продолжения пролистаю.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
vovih1 про Шу: Последний Солдат СССР. Книга 4. Ответный удар (Боевик)

огрызок, автор еще не закончил книгу

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

В разведке так бывает (fb2)

- В разведке так бывает 47 Кб  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Александр Александрович Лукин

Настройки текста:



Александр ЛУКИН В РАЗВЕДКЕ ТАК БЫВАЕТ…

Я никогда не видел эту девушку живой. Только ее фотографию: круглое спокойное лицо, открытые доверчивые глаза, гладко зачесанные назад волосы. Слышал, глаза у нее были светло-карие, а волосы русые. Слышал, что она была невысокого роста, хрупкая, похожая на мальчишку-подростка.

Эта фотография подарена мне девушкой, которую я никогда не видел и которая никогда не видела меня. А между тем я был ее прямым начальником.

Такое в разведке бывает… Так надо. И все же я жалею, что никогда не видел живой Пашу Савельеву, совершившую замечательный подвиг во время Великой Отечественной войны, но до самого последнего времени остававшуюся почти никому не известной. Так тоже бывает у разведчиков.

Наш особый чекистский отряд под командованием Героя Советского Союза полковника Д. Н. Медведева вел разведку в глубоком тылу врага в районе города Ровно. Этот сравнительно небольшой, утопающий в зелени городок был избран гитлеровцами «столицей» временно оккупированной ими Украины.

Разведчики отряда — легендарные Герои Советского Союза Николай Кузнецов и Николай Приходько, их боевые товарищи Михаил Шевчук, Николай Гнидюк, Авраамий Иванов, Дмитрий Красноголовец, Лидия Лисовская, Майя Микота, Николай Струтинский, Валентина Довгер, Ян Каминский, Мечислав Стефаньский и многие другие, — ежечасно рискуя жизнью, собирали в Ровно и его окрестностях ценнейшую информацию о военных планах фашистов, уничтожали порой средь бела дня высокопоставленных гитлеровских палачей.

Постепенно расширяясь, сфера наших действий охватила и город Луцк — важный административный центр Западной Украины, где располагалась резиденция генерального комиссара Волыни и Подолии генерала Шене. Луцк был напичкан воинскими частями, штабами, складами, различными учреждениями оккупантов.

Здесь, в Луцке, мы и установили контакт с подпольной группой Измайлова — Савельевой. Организатором и душой ее был комсомолец Виктор Васильевич Измайлов.

…Четверо суток пикирующие бомбардировщики с черно-желтыми крестами на крыльях ожесточенно бомбили город, в котором не было никаких военных объектов. Под взрывами фугасок гибли мирные жители: дети, старики, женщины. А двадцать шестого июня в пылающий город вошли фашистские войска.

Запестрели приказами оккупантов заборы и стены домов: за хранение оружия — смерть, за укрывательство коммунистов и евреев — смерть, за хождение по городу в ночное время — смерть.

Виктор Измайлов, ни минуты не колеблясь, избрал путь бесстрашного партизана, подпольщика, народного мстителя.

Его первой и верной соратницей стала комсомолка Прасковья Савельева. Эта скромная, застенчивая девушка меньше всего думала, что ей когда-либо придется стать разведчицей, Она родилась в крестьянской семье, училась во Ржеве. Там Паша вступила в комсомол, за год до войны окончила Московский кредитно-экономический институт и получила направление на работу в Луцк. Вскоре к ней приехала мать со своей сестрой и внучкой от старшей дочери. Семья поселилась в домике на Спокойной улице. Увы, это название не спасло от фугасок. Три женщины с ребенком сделали отчаянную попытку вырваться из города на восток по Киверецкому шоссе. Безуспешно. Дороги были уже перерезаны гитлеровскими войсками. Пришлось вернуться в Луцк.

Домик на Спокойной улице приглянулся какому-то оккупанту, и всем его обитателям предложили немедленно убираться. Паше и ее родственницам после всяческих мытарств удалось найти себе прибежище в доме № 14 по Хлебной улице.

В здании банка, где до войны работала Паша, разместилось гестапо.

Вскоре в городе образовалась группа советских патриоток, в большинстве жен бойцов и командиров Красной Армии. Они поставили своей целью помогать советским военнопленным бежать из концлагерей, уходить к партизанам. Паше и некоторым из ее подруг удалось устроиться на работу в лагерь. Это давало им возможность передавать военнопленным фальшивые документы и организовывать побеги.

С помощью бесстрашных патриоток сотням бойцов и командиров удалось вырваться на свободу и уйти от преследования.

Фашистские удостоверения личности подпольщицы доставали с помощью вошедшего в их группу работника луцкой типографии Алексея Ткаченко.

После побега из лагеря военнопленные приходили в гостеприимный дом на Хлебной улице. Здесь их кормили, оказывали, если нужно, медицинскую помощь, переодевали, снабжали продовольствием и переправляли дальше.

Многие из бежавших военнопленных становились активными участниками подполья.

С Виктором Измайловым Паша познакомилась позже, когда из лагеря ее перевели работать уборщицей в немецкую хозяйственную организацию «Ляндвиртшафт».

С приходом Виктора группа стала настоящим подпольным центром во главе с изобретательным, умелым руководителем. Основным в ее деятельности стала разведка.

Примерно в это же время связные нашего отряда установили с луцкими подпольщиками тесный контакт.

Познакомившись с Измайловым, Паша не могла удержаться от изумленного возгласа:

— Как, это вы?

В новом товарище по борьбе она узнала высокого красивого молодого человека, который в те страшные июньские дни несколько часов шел рядом с ней по Киверецкому шоссе и даже нес на руках племянницу, когда девочка устала.

— Я, — с улыбкой подтвердил Измайлов. И оба рассмеялись.

Так с самого начала между ними возникло полное доверие, без которого немыслима работа в тяжелых условиях подполья.

Третьим руководителем группы стал Николай Петров, которому Паша в свое время помогла, бежать из лагеря для военнопленных под фамилией Громов. Это был исключительно смелый человек и к тому же поразительно меткий стрелок. Он специализировался на истреблении фашистских офицеров.

Николай Петров-Громов уничтожал врагов не как попало, а с большим выбором. Он гулял под руку с Пашей по центральным улицам города, приглядывался к встречным офицерам, наконец, останавливался на каком-нибудь крупном чине СС или видном чиновнике фашистской администрации.

Наметив цель, Николай прощался с Пашей и шел следом за офицером. Иногда охота длилась несколько часов, иногда несколько минут. Но в любом случае кончалась она одинаково: негромким пистолетным выстрелом и рапортом шефу гестапо Фишеру, что «убийца скрылся». Так заодно добывалось оружие.

Разведчики были хорошо обеспечены документами. Бланки доставал в типографии Алексей Ткаченко. Другой разведчик — Олег Чаповский, также вырвавшийся из фашистского плена, мастерски резал из старой подошвенной резины любые печати.

В гебитскомиссариате Луцка работала уборщицей пожилая женщина Анна Алексеевна Остаплюк, связанная с организацией. Не раз она после окончания рабочего дня, когда служащие расходились по домам, впускала через окно Олега Чаповского. Олег умело открывал стол гебитскомиссара и ставил на нужный документ настоящую печать. Так продолжалось, пока он не убедился, что его поддельные печати уже не отличаются от подлинных.

Служба Савельевой в банке, куда ей пришлось вернуться по мобилизационной повестке фашистских властей, оказалась для нас исключительно ценной. По роду своей деятельности Паша имела дело с представителями множества фашистских учреждений, слушала их разговоры между собой, наконец, для внимательного человека финансовая документация и сама по себе могла рассказать о многом. Она и рассказывала.

Несколько раз Виктору Измайлову удалось побывать у нас в отряде, куда он приносил собранную информацию и где, в свою очередь, получал инструкции. Но обычно добытые данные связной из города доставлял на «маяк» — пост нашего отряда под Луцком, где постоянно дежурили партизаны.

Текли боевые будни, суровые будни партизанской жизни лицом к лицу с опасностью…

Первым погиб Николай Громов. Произошло это так. Немцы создали в Луцке еврейское гетто. Громову стало известно, что в ближайшее время всех его обитателей расстреляют. Тогда он пробрался в гетто и предпринял героическую попытку поднять там вооруженное восстание. Увы, восстание потерпело неудачу, а его организатор был схвачен гестапо. На следствии Громов держался с потрясающей выдержкой. Ни пытки, ни посулы не смогли сломить его волю. Николай молчал, а если и раскрывал рот, то чтобы высказать следователю такое, от чего гестаповцы заходились в ярости.

В конце концов Громова, как особо важного преступника, перевели в Ровно. Здесь 8 марта 1943 года несгибаемый патриот поднял восстание заключенных в тюрьме. Несколько тюремщиков были убиты. При этой невероятно дерзкой попытке вырваться на свободу Николай погиб.

Счастливая случайность спасла от провала Виктора Измайлова. Шла обычная, весьма частая в то время облава. Гитлеровцы нагрянули на квартиру Измайловых как раз тогда, когда Виктор составлял список надежных людей, которых следовало привлечь к подпольной работе. Солдаты ввалились в квартиру столь неожиданно, что список уничтожить не удалось: Виктор выронил его из рук. Это означало конец. И не только Виктора, но и нескольких десятков патриотов, еще даже не успевших вступить в борьбу с врагом.

Высокий немецкий офицер-переводчик, первым вошедший в комнату, сразу увидел на полу белый листок бумаги. Раньше чем Виктор успел шелохнуться, сапог офицера стремительно придавил список. Измайлов в отчаянии покачнулся… А в следующую секунду произошло нечто совершенно непонятное и даже загадочное. Ловко шаркнув подошвой, офицер молниеносно… затолкал листок под диван.

Проверив документы присутствующих, не увидев ничего подозрительного, гитлеровцы ушли. Выходя из комнаты, высокий офицер на секунду обернулся. Виктору показалось, что в его взгляде мелькнула укоризна…

Кто был этот человек? Немецкий антифашист-подпольщик? Соратник по «невидимому фронту»? Не берусь утверждать.

…А через некоторое время Виктору самому пришлось отводить смертельную опасность, нависшую над подпольем. Произошло это при следующих обстоятельствах.

С некоторых пор Паша почувствовала, что за ней следят. Сначала это было просто смутное ощущение опасности, какое-то подсознательное беспокойство, которое охватывало ее каждый раз, как только она выходила на улицу.

Потом это чувство конкретизировалось и обрело вполне зримые черты в образе малоприметного молодого парня, тщательно отворачивающего свое лицо, когда он, несмотря на все уловки, все же попадался на глаза девушке.

Паша немедленно сообщила о своих подозрениях Измайлову. Встревоженный командир поручил надежным людям, имевшим соответствующие связи, проверить личность навязчивого преследователя. Савельевой же было предписано до поры до времени ни с кем не встречаться.

Проверка подтвердила самые наихудшие опасения: парень оказался агентом гестапо, известным под кличкой «Сычик». Он пользовался репутацией упорного, настойчивого и смелого сыщика с хорошим «нюхом». То, что он «зацепил» Пашу, подтверждало, к сожалению, его репутацию.

Но выяснилось и другое. Агенты гестапо, завербованные гитлеровцами из числа предателей Родины, получали свои позорные сребреники «за голову». Между ними велась скрытная, но жестокая своего рода конкурентная борьба. Поэтому агент, напавший на след, обычно не сообщал о своей удаче начальству, пока не выслеживал все нити.

Отсюда следовало, что в гестапо, возможно, пока еще ничего о группе не знают. Значит, если убрать Сычика, подполье будет спасено. Но как? Пристрелить — проще простого. Но это наверняка приведет к следствию. А в гестапо работали отнюдь не дилетанты. Убрать нужно было незаметно, не вызывая никакого подозрения, что совершен акт справедливого возмездия над предателем.

Осуществить деликатную операцию взялся сам Виктор Измайлов.

В ближайший воскресный день Паша Савельева, позавтракав, весело напевая какую-то легкомысленную песенку, направилась в сторону городского пляжа. В правой руке она несла большую соломенную сумку, из которой выглядывал конец лохматого пестрого полотенца. Пройдя шагов сто, она достала из сумки пудреницу, раскрыла ее и мимоходом подправила помадой рисунок губ.

Так и есть! В зеркальце мелькнула знакомая фигура. Сычик!

«Следи, следи, — подумала девушка, — проверим-ка сегодня, как ты умеешь плавать…»

На берегу Стыри Паша выбрала местечко поуютнее, разделась и улеглась на песке.

Паша лежала на животе, подложив скрещенные руки на подбородок, голову прикрыла от солнца легкой кисейной косынкой.

Девушек в такой позе, с такими же косынками, с таким же кусочком бумаги, приклеенным на вздернутый носик, можно видеть в любой день на любом пляже мира.

Никто не обратил на девушку внимания. Не покосился в ее сторону и красивый, атлетического сложения молодой человек лет двадцати пяти, с крутыми завитками темных кудрей, спадающих на высокий лоб. Молодой человек сидел на песке метрах в тридцати от Паши и предавался традиционному пляжному занятию: жонглировал, и довольно ловко, двумя камешками.

На пляже, несмотря на отличную погоду, загорало всего несколько человек: в оккупированном Луцке людям было не до воскресного отдыха.

Прошло полчаса. На берегу появился еще один купальщик в синих плавках, неся в руках охапку одежды. Со скучающим видом он шагал по песку, высматривая, где бы присесть. В том, что парень присел именно возле одиноко загорающей девушки, не было решительно ничего удивительного, такое можно видеть опять же на любом пляже.

Все три участника предстоящей схватки были теперь на месте: Виктор Измайлов, Паша Савельева и Сычик. Но о том, что готовится схватка, знали только двое.

Еще через полчаса; когда солнечные лучи стали припекать совсем уже невыносимо, Паша встала, завязала на затылке косынку, чтобы не забрызгать волосы, и вошла в воду. Она зашла по грудь, оттолкнулась ногами от дна и поплыла по течению.

Почти сразу вслед за ней поплыл и парень в синих плавках. Еще через две минуты кудрявый атлет отбросил в сторону свои камешки, встал, лениво потянулся и тоже зашагал к воде.

Минут через двадцать девушка, стряхивая с плеч сверкающие капельки, вышла на берег. Она аккуратно вытерлась пестрым лохматым полотенцем и надела ситцевый сарафан. Не нагибаясь, она ловко поддела на ноги сандалии, собрала вещи в соломенную сумку и, напевая ту же песенку, с которой пришла, зашагала в город.

Потом вернулся на свое место и кудрявый молодой человек, оделся и тоже ушел с пляжа.

И никто, решительно никто не обратил внимания на сиротливую кучку одежды на том месте, откуда ушел в воду парень в синих плавках.

Сычика выудили из воды лишь на третий или четвертый день. На теле его не было никаких следов насильственной смерти. Шефу гестапо Фишеру было доложено, что агент Сычик утонул во время купанья по собственной неосторожности.

И снова текли будни.

Пока…

Химическая война… Эти зловещие слова впервые прозвучали в штабе отряда июньским днем 1943 года.

До войны о химической войне говорили много. Устраивали учебно-химические тревоги. Молодежь сдавала нормы на значок ПВХО. В центре значка был маленький эмалевый противогаз.

Но за эти два года войны мы, привыкнув к яростным бомбежкам, свинцовому ливню пулеметов, злым разрывам мин, как-то позабыли, что существует еще и такое оружие, как ядовитые газы.

Должно быть, поэтому Виктор Измайлов при очередном посещении нашего отряда доложил, в числе прочих новостей, как о чем-то мало вероятном:

— Один наш человек — официант в казино — слышал, как несколько немецких офицеров что-то говорили о химических снарядах.

Донесение поначалу меня не очень заинтересовало, тем более что Виктор не мог сообщить никаких деталей.

Однако, верный старому чекистскому правилу не оставлять ничего без внимания, я все-таки приказал Виктору Измайлову проверить этот первый слух по всем возможным каналам.

Мы попрощались. Измайлов четко повернулся на каблуках и зашагал от штабного «чума». Я глядел ему вслед и невольно любовался его походкой: легкой, бесшумной, быстрой. Так умеют ходить только настоящие пограничники и охотники. Да и во всей фигуре Виктора чувствовались какая-то гибкая, упругая сила, уверенность и вместе с тем неуловимая настороженность.

Не дано было мне предвидеть, что это наша последняя встреча. Прошло чуть более недели, и замечательного руководителя Луцкого подполья, бесстрашного советского разведчика Виктора Измайлова не стало.

Он погиб 7 июля 1943 года, когда возвращался с нашего партизанского «маяка» после передачи сводки свежей информации о передвижениях гитлеровских войск. На опушке леса его встретила засада бандеровцев.

Жестокая, но увы, неравная схватка длилась всего несколько минут.

После героической гибели Виктора Измайлова вся тяжесть руководства разведывательной работой в Луцке легла на плечи Паши Савельевой. И девушка с честью выполнила свой нелегкий долг.

В это время мы уже знали, что гитлеровское командование вело тайную подготовку к химической войне, запрещенной всеми нормами международного права. Но разве существовало для фашистских убийц, поправших всякую человеческую мораль, международное право?

Очередной приказ Центра содержал в себе примерно следующее: по данным из других источников, в один из городов Украины должна прибыть партия секретных химических снарядов, снаряженных неизвестным отравляющим веществом сильного действия. Нам предписывалось вести непрерывное наблюдение, установить точно прибытие снарядов, место их хранения и количество. Самым трудным для исполнения пунктом приказа было задание во что бы то ни стало похитить образец нового оружия и доставить в Центр.

Шли недели. Недели героического, связанного с непрерывным риском наблюдения, недели большой и опасной разведывательной работы.

Только осенью мы получили, наконец, сообщение от Савельевой, что, по донесению одного разведчика, работавшего инженером на железной дороге, на станцию Луцк под усиленной охраной прибыло несколько вагонов с химическими снарядами. Смертельный груз разгружают и транспортируют на склады только немецкие солдаты. Ни местных грузчиков, ни военнопленных к разгрузке, как обычно делалось, не привлекают. Все работы ведутся в обстановке секретности.

Около двух недель разведчики изучали расположение складов, подходы к ним, систему охраны, время смены часовых. Только после того как мы узнали все детали, в штабе приступили к разработке операции. Главное место в ней было уделено Паше Савельевой, Алексею Ткаченко и Михаилу Неизвестному.

Для успеха задания нужно было выполнить два непременных условия: раздобыть три комплекта немецкого обмундирования, узнать пароль и отзыв.

Паша Савельева лично возглавила боевую группу. Задача была не из простых. Конечно, уничтожить и раздеть трех солдат нетрудно, имея соответствующий опыт. Но гестапо мгновенно сообразило бы, что покушение совершено именно из-за формы, для организации диверсии с «маскарадом», и предприняло бы соответствующие меры. Поэтому нужно было подыскивать таких солдат, которых бы никто не стал искать в случае их исчезновения. Следовательно, поиски должны были начинаться в районе вокзала, хотя появляться там посторонним лицам было опасно.

Приходилось учитывать и рост участников будущего налета на склад. Алексею Ткаченко требовался мундир солидного размера, Паше, наоборот, маленький.

Работа продолжалась дней десять и увенчалась полным успехом. Рослый фельдфебель с крестом «За военные заслуги» и его спутник, тщедушный пожилой солдат так и не доехали до своих домов в Германии, где их ждал после передовой краткосрочный отпуск. Они начали пить еще в вагоне, продолжили в станционном буфете и пошли прогуляться до отхода поезда по городу. Тела их так никогда и не были найдены. Третий комплект обмундирования был попросту похищен вместе с чемоданом у его владельца в зале ожидания.

Сложнее было с паролем и отзывом. Не зная этих двух магических слов, нечего было и думать проникнуть на территорию складов. Но пароль и отзыв менялись комендатурой каждые сутки. Значит, узнать их нужно было в самый день операции.

В назначенный вечер близ складов появился непредвиденный караульным расписанием дополнительный пост: высокий фельдфебель и двое солдат. Один из солдат выглядел совсем мальчишкой. Вскоре они остановили какого-то унтера, спешившего со смены.

— Пароль? — В грудь унтера ткнулся автомат.

— Рейн! — раздался ответ. — Отзыв?

Вместо отзыва последовал удар кинжалом. Теперь трем разведчикам предстояло самим миновать настоящего фашистского часового невдалеке от станционных путей.

Сотня шагов, и…

— Пароль?

— Рейн! Отзыв?

— Рекс! — и часовой опустил автомат. Трое беспрепятственно миновали первый забор из колючей проволоки.

Один за другим были сняты оба часовых, охраняющих длинное складское здание, стоявшее несколько в отдалении от других построек.

Всего несколько секунд потребовалось, чтобы сорвать пломбы и взломать замки. Тяжелая, кованная железом дверь медленно раскрылась. Не намного — ровно настолько, чтобы в щель мог проскользнуть солдат, похожий на мальчишку. Узкий луч потайного фонарика пробежал по стеллажам. Тускло блеснули серебром массивные чушки снарядов. И — вот она, цель! На отдельном стеллаже в гнезде продолговатый баллон со смертельной начинкой.

Солдат осторожно вынул баллон и спрятал его за пазуху френча. Теперь назад…

Только не бежать, спокойно, соблюдая дистанцию и обязательно в ногу… Фельдфебель и двое солдат, не вызвав (если их кто и видел) подозрения, покинули территорию склада.

Герои понимали, что, как только гитлеровцы обнаружат убитых часовых и поймут, что похищен секретный снаряд, все выходы из города будут немедленно перекрыты, начнутся облавы и обыски.

Закопав немецкое обмундирование и приняв меры, чтобы собаки-ищейки не смогли взять след, все участники разошлись по своим квартирам.

В доме № 14 по Хлебной улице Савельеву уже ждал человек, которому предстояло стать вторым звеном в цепочке, началом которой был фашистский склад боеприпасов в Луцке, а конец в далекой Москве…

…Мы не знаем до сих пор, выдал ли кто Пашу Савельеву и ее друзей или их выследило в конце концов гестапо. Знаем только, что прожила она последние две недели и встретила смерть героиней, заслужившей вечную признательность и память советского народа.

Ее арестовали 22 декабря 1943 года. Забрали также ее мать и сестру матери. Допросили в довольно корректной форме и… выпустили. Девушка понимала, что это ход следователя, что за ней следят и уйти из города не дадут.

Постаралась только ни с кем не встречаться, чтобы не навести гестаповцев на след остававшихся на свободе товарищей. Через день за ней пришли снова.

Женщины, сидевшие вместе с Пашей Савельевой в четырнадцатой камере луцкой тюрьмы, рассказывали потом, как конвоиры вбрасывали после допросов избитую, окровавленную, истерзанную разведчицу. Заключенные отирали кровь с ее лица и тела, помогали прийти в себя…

Мы знаем фамилию палача-следователя — лейтенант войск СС Шмидт. Знаем и его любимый метод допроса — «качалку». Заключенному связывали ноги с руками за спиной, продевали под узел палку и так подвешивали к потолку на веревку. Потом часами били толстой резиной. Сколько таких пыток выдержала Паша!

Мы знаем, что она никого не выдала под самыми чудовищными пытками. Больше того: она сумела даже в тюрьме наладить связь с другими арестованными товарищами и дала им подробные инструкции, как себя держать на допросах. До последнего дня она вынашивала план побега.

Однажды в коридоре тюрьмы Паша встретилась с матерью и теткой. В истерзанной, в кровоподтеках и ссадинах, оборванной заключенной Евдокия Дмитриевна с трудом узнала родную дочь.

— Мама, родная, ничего им не говори, ничего не говори! — успела шепнуть Паша.

Это была их последняя встреча. В тот же день мать и тетку выпустили, надеясь, видимо, что слежка за ними поможет выловить еще кого-нибудь.

А между тем в городе уже слышны были раскаты орудий. Советская Армия неудержимо стремилась на запад. Близился день освобождения Луцка от фашистских оккупантов.

Озверевшие, чувствующие неизбежно приближающийся конец гитлеровцы начали расстреливать заключенных.

Утром 12 января 1944 года во двор тюрьмы въехал грузовик. С него сбросили несколько обрезков железнодорожных рельсов и сложили из них решетку. На решетку уложили штабель березовых поленьев, накидали паклю. Эсэсовский фельдфебель облил все бензином и чиркнул зажигалкой. К небу взметнулся столб пламени, повалили клубы дыма… Потом солдаты стали кидать в костер трупы расстрелянных.

А еще через час конвоиры выволокли во двор едва стоявшую на ногах окровавленную девушку с непокрытой головой.

И десятки заключенных, которых не успели уничтожить палачи, стали свидетелями страшного преступления: Паша Савельева, комсомолка, бесстрашная советская патриотка, была сожжена заживо на костре.

Люди видели, как в последнюю минуту перед казнью девушка высоко подняла голову и крикнула…

Они не расслышали ее предсмертных слов. Но их сохранила стена в камере № 14 луцкой тюрьмы. Их успела нацарапать гвоздем Паша перед казнью.

«Приближается черная, страшная минута! Все тело изувечено — ни рук, ни ног. Но умираю молча. Страшно умирать в 22 года. Как хотелось жить! Во имя жизни будущих после нас людей, во имя тебя, Родина, уходим мы… Расцветай, будь прекрасна, родимая, и прощай. Твоя Паша».

8 мая 1965 года Указом Президиума Верховного Совета СССР бесстрашная разведчица комсомолка Прасковья Савельева была посмертно удостоена ордена Ленина.

…Я никогда не видел эту девушку живой. Только ее фотографию.


Оглавление

  • Александр ЛУКИН В РАЗВЕДКЕ ТАК БЫВАЕТ…