КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 352387 томов
Объем библиотеки - 410 гигабайт
Всего представлено авторов - 141409
Пользователей - 79227

Впечатления

дубровская про серию Магический спецкурс

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Измеров: Ответ Империи (Попаданцы)

Наконец-то по прошествии нескольких месяцев я смог «домучить данную книгу»... С чем меня можно в общем-то и поздравить... Нет, не то что бы данная книга была бесполезна (скучна, бездарна и тп), - просто для чтения данной СИ требуется наличие времени, нужного настроения, и бумажного варианта книги. По сюжету последней (третьей книги) ГГ оказывается в очередной «версии» параллельного мира где СССР и США схлестнулись в очередном витке противостояния. Читателям знакомым с первыми двумя частями решительно нечего ожидать чего-либо «неожиданного» и от третьей книги: все те же попытки инфильтрации, «разговор по душам» со всевидящим ГБ, работа в закрытом НИИ, шпионские интриги с агентами иностранных разведок, покушения и похищения, знакомства и лубоффь с очередными дамами и... размышления на тему «почему у них вышло, а у нас нет»... И если убрать всю динамику и экшен (примерно 30%) и простое жизнеописание окружающей действительности (20%), то оставшиеся 50% займут лишь размышления ГГ о сущности процессов «его родной больной реальности» и их мрачных перспективах. И опять же с одной стороны ГГ немного «обидно за своих» и он тут же принимется доказывать «плюсы и достижения» нового курса своей родной реальности (восстановление страны от времен Горбачевской разрухи и укрепление мощи обороноспособности). Однако вместе с тем ГГ все же признает что вот положение простого человека «у нас» фактически рабское, как и вся система ценностей навязанная нам извне, со времен 90-х годов. Таким образом ГГ осознавая «очередную АИ реальность», с каждым новым открытием «понимает» всю сущность процессов «запущенных у нас». Вывод к которому он приходит однозначен — пока «у него дома» будет царить философия «потреблядства», пока будут работать люди и схемы запущенные еще в 90-х, никакой замечательный президент или правительство не смогут добиться настоящего перелома от произошедшего (со времен краха СССР). А то что мы делаем и строим, (тенденция вроде «на рост») конечно замечательно — но может в любой момент быть «отключено» по команде извне... Так же довольно неплохо описаны способы «новой войны» когда при молчащих орудиях и так и не стартовавших пусковых, достигаются намеченные (врагом) цели и задачи на поражение страны в грядущей войне (применение высокоточного оружия, удар по энергосистеме страны, запуск «случайных событий», хаос и гражданская война и тд и тп.). P.S Данная книгу как я уже говорил, читал «в живую», т.к она была куплена "на бумаге" в коллекцию.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Любопытная про Плесовских: Моя вторая жизнь в новом мире (СИ) (Эротика)

Ха-ха.Пролистала. До наивности смешно!
63-ти летняя бабенка попала в тело молодой кобылки в мире , где не хватает женщин. У каждой там свой гарем из мужичков. Ну и отрывается по полной программе с гаремом из 20-ти мужей, которые имеют ее во все возможные дырки.
Причем в первую ночь по местному закону, каждому из 20-ти дала .. Н-да, как говориться такое можно выдержать только с магией..
Скучная, нудная порнушка практически без сюжета!!

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
чтун про Атаманов: Верховья Стикса (Боевая фантастика)

Подвыдохся Михаил Александрович. Но, все же, вытянул. Чувствуется, что сюжет продуман до коннца - не виляет, с "потолка" не "свисает". Дай, Муза, ему вдохновения и возможности закончить цикл!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Чукк про Иванович: Мертвое море (Альтернативная история)

Не осилил.

Помечено как Альтернативная история / Боевая фантастика , на самом ни того, ни другуго, а только маги.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
чтун про Михайлов: Кроу три (СИ) (Фэнтези)

Руслан Алексеевич порадовал, да, порадовал!!! Ничего скказать не могу, кроме: скорей бы продолжение, Мэтр... (ну, хоть чего-нибудь: хоть Кланы, хоть Кроу)!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
чтун про Чит: Дождь (Киберпанк)

Вполне себе читабельное одноразовое. Вообще автор нащупал свою схему и искусно её культивирует во всех своих книгах. Думаю, вполне потянет на серию в каком-нибудь покетном формате, ну, или в не очень дорогой корке от "Армады" например... Достаточно затейливо продуманный сюжет, житейский психологизм, лакированные - но не кричащие рояли, happy end - самое оно скоротать слякотный осенний день.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Краски вне линий (фанфик Сумерки) (ЛП) (fb2)

- Краски вне линий (фанфик Сумерки) (ЛП) 4659K, 1354с. (скачать fb2) - WinndSinger

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



AnnotationColoring outside the lines. Глава1 (часть1)Глава 1. Часть 1.(POV Эдвард)– Сколько насчитал, сука? – ее голос раздался так близко у меня за спиной, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди.Я чувствовал, что подвешен за руки и пытаюсь освободиться из оков, удерживающих мои беспомощные запястья над головой, и попытался поднять голову. Я вынужден был встать на цыпочки, чтобы снизить давление на кости, и на секунду почувствовал, что руки просто оторвутся, если я встану ногами на грубый холодный пол подо мной. Я чуть не плакал, но крепко стиснул зубы, зная, что случится, если я нарушу тишину, которую она всегда требовала соблюдать.Теперь я понял, почему не могу посмотреть наверх. У меня были завязаны глаза. И что еще хуже – я не мог вспомнить, разрешали ли мне говорить,… чтобы отвечать на вопросы. Сколько насчитал? Понятия не имею! О Господи, я сбился со счета? Я никогда не сбивался со счета. Я покойник.– Очнись, ты, маленькая ШЛЮХА! – заорала она, сильно ударив меня по лицу, вынуждая невольно вздрогнуть.– Я задала тебе ВОПРОС! – выплевывала она слова, схватив меня за волосы на затылке так близко к скальпу, что точно вырвала хороший клок.– Простите, Госпожа,… я не уверен… – услышал я свое хныканье и мгновенно возненавидел то, как это прозвучало. Господи, я слаб.– Ты не обратил ВНИМАНИЯ? – она отпустила мои волосы, и моя голова повисла в ожидании ее гнева.ХЛЫСТЬ!Я почувствовал, как горит на спине длинный, тонкий след от удара, прямо у позвоночника. Удар рассек мне плоть до самой кости. Я знал, что мне нужно принять его беззвучно, но каким-то образом я потерял над собой контроль.– АААААААААА! – несдержанно заревел я, ощущая влагу под завязанными глазами. Кулаки над головой сжались в попытке поскорее избавиться от боли.– Ты так жалок, – теперь ко всем неудобствам добавился еще и ее голос. Затем она сказала так, словно поблизости был кто-то еще, – Не везет ему!А затем в моей жизни наступил худший момент.– ОСТАВЬТЕ МОЕГО ПАПОЧКУ В ПОКОЕ! – пронзительно крикнула моя маленькая девочка с большей болью в голосе, чем та, что испытывал я.– ВИКТОРИЯ! – зарычал я, внезапно ощутив силу и желание сражаться, – ДАЙ ЕЙ УЙТИ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ К МОЕЙ КРОШКЕ, ТЫ, СУКА!– ТЕПЕРЬ ты внимателен дорогой? – она положила ноготь в ямочку у меня на подбородке, и я уклонился от ее прикосновения.– МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ СДЕЛКУ! – услышал я свои слова, раньше, чем даже успел подумать. Теперь я чувствовал, как слезы текут по лицу, просачиваясь из-под повязки.– Сделка расторгнута с той секунды, как ты сбежал! – немедленно отрезала она голосом, полным яда, – Я говорила тебе – ты никогда не уйдешь от меня, Эдвард! Ни при жизни, ни даже после смерти! Ты МОЙ и ВСЕГДА будешь МОИМ! А теперь ты заплатишь.– Нет, Вик… Госпожа, пожалуйста, нет! – умолял я, так сильно дергая запястья, что не удивился бы, если бы сломал оба.– Сейчас папочке станет легче, конфетка, – ядовитый голос Виктории напоминал змеиный, и я почувствовал ее руки вокруг своих запястий, расстегивающие оковы, которые по ощущениям напоминали кожаные, снимая единственную «одежду», что на мне была.Я заорал, почувствовав, как опускаюсь всеми ступнями на пол из стойки балерины, в которой находился до этого, и это причинило мне еще больше боли, не принесло облегчения.– Открой рот, малышка, – инструктировала Виктория, и я почувствовал, как ее прерывистое дыхание приближается к моей промежности.– НННЕЕЕЕЕЕЕЕЕТТТТ! – заревел я, отпрыгивая и молотя руками пустоту.– Эдвард! – услышал я голос издалека, но не придал значения. Я сражался в темноте, надеясь спасти Кэти.– Все в порядке, в порядке! – я слышал прелестный женский голос вдалеке, но разум совершенно одичал, чтобы обращать на это внимание.– КЭТИ! – кричал я, рыдая, как ребенок.Внезапно появился свет, и пара рук попыталась меня обхватить. Я чуть не ударил по ним, но, к счастью, был слишком измучен, чтобы пытаться. Я знал, что со мной Белла, но мое тело пока еще не осознавало этого.– Он в порядке? – раздался тонкий, сонный и очень обеспокоенный голосок слева от меня. Сейчас я ничего не мог видеть из-за яркого света и слез.– Он в порядке, милая, я обещаю, – голос Беллы был совсем близко, когда я почувствовал, как ее руки крепко меня обнимают, – Ему просто приснился плохой сон. С ним все будет хорошо.– Белла… – у меня перехватило дыхание, и я прильнул к ней, дрожа, несмотря на все мои усилия показать, что со мной все нормально.– У меня тоже бывают такие, – услышал я, как говорит Кэти.– На, папочка, – она вручила мне что-то мягкое и приятно пахнущее, – Это Джинкс. Он позаботится о тебе.Я вцепился в игрушку, словно от этого зависела моя жизнь, и неотчетливо увидел ее лицо перед собой.– Спасибо, малышка, – я услышал, что мой голос дрожит, и по-прежнему ненавидел слабость в своем голосе.– Окей, тогда я пошла в кровать. Знаешь, мне завтра в школу, – напомнила она в трехтысячный раз за день.– Мы знаем, – услышал я, как мы сказали это хором. Я огляделся и увидел родителей Тани, стоящих в дверях моей комнаты; они тоже были обеспокоены, но очень уставшие на вид.Они посмеивались, наблюдая, как Кэти поскакала в свою комнату, находящуюся прямо рядом с моей. Что бы она ни делала, они всегда наблюдали за этим с трепетом, словно она ангел, который в любой момент может улететь. Я знаю, что и сам смотрел на нее так же. Только я не думал, что она улетит сама. Кто-нибудь придет и заберет ее.– Дыши, Эдвард, – Белла заставила меня посмотреть ей в глаза, и я осознал, что снова вырвался из мира снов. Ее темные глаза всегда успокаивали меня, всегда возвращали меня в реальный мир.Я глубоко вдохнул, и страшный слабый, сдавленный хрип вырвался из моего горла, и пот покатился по лицу.Господи, какой задницей я наверно выгляжу, подумал я внезапно, когда плачу и сжимаю в руках мишку Кэти, или сдавленно кричу, как животное.– Прости… – царапнул я по глазам, вытирая слезы, – Я не хочу, чтобы она видела меня таким…– Все в порядке, малыш, она в порядке, – Белла запустила руки мне в волосы, сидя со мной нос к носу, легонько целуя мои соленые влажные губы, – Она знает, что такое ночные кошмары. Знаешь, они бывают не только у детей.– Я знаю, но… – я вдохнул.– Шшш… – Белла притянула меня к себе поближе, пока ее рот не оказался у моего уха, – Все в порядке. Не надо извиняться. Мы все тебя любим. Мы знаем.– Может, Кэти стоит завтра остаться дома? – сказал я вслух, зная, что услышу в ответ.– Эдвард, это ее убьет, – сказала Анджела, Танина мать, делая шаг или два внутрь от дверного проема, – Она собирается туда уже почти две недели. Она так рада, что наконец-то пойдет в школу вместе с другими детьми.И на долю секунды я возненавидел Танину маму. Я знаю, что не прав. Они сделали для Кэти за всю ее жизнь больше, чем я, они дали ей семью, которую я не мог ей предложить. Но она хотела, чтобы Кэти вышла из дома одна в этот безумный мир. Как я переживу завтрашний день, ожидая, когда она вернется домой? Что мне делать, когда секунды ползут так медленно?О, да, моя новая работа. Точнее сказать, мое прикрытие. Я до сих пор не знаю, чем буду заниматься. Я лишь знаю, что надо надеть ботинки и что-нибудь, что не жалко испачкать. Большая шишка.– Эдвард, я знаю, как это трудно, но отпусти ее, – сказала Белла, пытаясь немного смягчить мой свирепый взгляд, пока я пристально разглядывал свои дрожащие руки.– Это милый городишко, далеко от Нью-Йорка, – продолжала Белла, гладя меня по волосам и глядя мне в лицо, – С ней все будет хорошо. Ей понравится школа. Вот увидишь. Ты не можешь держать ее взаперти всю жизнь.– Кроме того, в школе два офицера под видом учителей и вахтеры, чтобы следить за ее безопасностью, – напомнил Танин отец.Спасибо, Бен. Все против меня.– Ага, – я еще раз вдохнул и поморщился.– Но если даже полицейские совершают ошибки, и там полно детей… – начал я.– Мм, могу я поговорить с Эдвардом наедине минутку? – спросила Белла людей у двери.– Давай, я возвращаюсь в постель, – Танин отец махнул нам рукой, быстро удаляясь.– Я сделаю тебе чаю, если хочешь, Эдвард, – предложила Танина мать; такой широкий жест после того, как я чуть не обвинил ее во всех смертных грехах.– О, нет, спасибо, мам. Возвращайся в постель, я в порядке, – сказал я, и тут же тепло ей улыбнулся. Ей нравилась, когда я называл ее так. И я так и думал. Она была мне больше матерью, чем моя собственная.Она кивнула и тихо вышла из комнаты, медленно прикрывая за собой дверь, оставляя нас наедине.– Я знаю, что попал в беду, да? – спросил я как ребенок, который вел себя плохо.– Хватит, – сказала Белла без запинки, – Кэти пойдет завтра в школу. Ты пойдешь на работу. Если я завтра узнаю, что ты свалил с работы и торчишь у школы…Господи, она слишком хорошо меня знает.– Это не важная работа! – внезапно крикнул я и взглянул на нее, ожидая увидеть страх. Но она снова удивила меня, как всегда, и посмотрела на меня непреклонно, словно я разглагольствовал, как неразумный ребенок.– Наверно буду дрочить, чтобы у коров была сперма или что-нибудь в этом роде! – я обезумел, – Это, наверно, единственное занятие, которое здесь мне подходит!Она хотела что-то сказать, и не сказала. Господи, я люблю доктора Беллу. Она никогда не позволяла мне выйти сухим из воды.Я посмотрел на нее и натолкнулся на кирпичную стену. И я не знал теперь, что сказать.– Ты закончил? – она скрестила руки в ожидании. Она была похожа на Кэтрин; моя прекрасная няня-ирландка вернулась домой.Я вздохнул, побежденный, – Да, – Я сдаюсь.– Эдвард, – она нежно взяла мои руки в свои, целуя одну, – Малыш, когда ты собираешься сходить на прием, чтобы встретиться с кем-нибудь ?– Я не хочу их, я хочу ТЕБЯ, – сказал я в шестидесятый раз, – Ты знаешь меня, знаешь всю мою историю, так почему ты не можешь быть для меня доктором Беллой? Ты делала это раньше.Она потерла глаза, и на секунду мне показалось, что она плачет. Я почувствовал себя куском собачьего дерьма.– Я говорила тебе – я недостаточно хороша, – сказала она в восьмидесятый раз, – Я студентка, еще учусь, я не могу давать тебе советов. И никогда не могла. Мне даже не стоило пытаться в Нью-Йорке… я могла серьезно навредить тебе…– Ты СПАСЛА меня, – поправил я, – Ты лучшая. Я знаю, что ты студентка, но ты так ХОРОША… я чувствую себя в безопасности, открываясь ТЕБЕ…– Я люблю тебя… – она нежно поцеловала меня в щеку, – То, что ты чувствовал – не лучшее мое достижение. Я не знаю и половины того, что должна, прежде чем давать советы КОМУ УГОДНО. Мне просто повезло с тобой, вот и все. Я ХОТЕЛА узнать тебя… я влюбилась в тот момент, когда увидела тебя в том дрянном клубе, в той ужасной клетке. Я хотела вытащить тебя из всего того дерьма, что тебя окружало. Вот, думаю, почему ты открылся мне – потому что тоже хотел вырваться. Если бы сейчас я встретила кого-то незнакомого, с кем у меня нет связи, сомневаюсь, что я бы смогла ему помочь. Тебе нужно встретиться с НАСТОЯЩИМ доктором, Эдвард. Ты не можешь идти этим путем. Просто с тобой я немного набралась опыта.– Я думал… – я сглотнул, – ты была ЕЮ.– Я знаю, малыш, знаю, – она держала мое лицо в руках и вытирала мне слезы с правого глаза, – Но я больше не могу смотреть, как ты страдаешь. Прошел почти месяц с тех пор, как мы здесь, и почти каждую ночь тебе снятся эти сны, и каждая ночь хуже предыдущей. Ты не устал от этого?– Нет, правда, это вроде забавно, – саркастически протянул я, слегка закатывая глаза.Быть слизняком, показывая дочери, какой я слабовольный… быть котиком для своей девушки и Таниных родителей… Господи, что они должны обо мне думать…– Пожалуйста… сделай это для Кэти… сделай это для меня… но, прежде всего, для себя самого, – она в шутку пихнула меня, когда произносила последние слова. Я усмехнулся на это и увидел, что она усмехается мне в ответ.– Дурень, – добавила она, подразнивая.– Я И ЕСТЬ дурень, – я опустил глаза с усмешкой, – Посмотри, как я прижимаюсь к этой игрушке.Я взглянул на Джинкса и понял, что это вовсе не медведь. Это был темно-красный слон (решила оставить темно-красный цвет, а не фиолетовый по двум причинам – во-первых, первым значением стоит все-таки темно-красный, а потом уже фиолетовый, во-вторых, у фиолетового цвета есть свой термин – violet – прим.пер.), который выглядел старше МЕНЯ. Но еще он выглядел счастливым и очень любимым. Должно быть, он пробыл с Кэти дольше, чем я.– Ты очень мило смотришься со своим маленьким слоном, – Белла улыбнулась шире, пытаясь сдержать смех.На этот раз она поцеловала меня в губы очень мимолетно, но нежно. Я хотел большего, но знал, что ночь на исходе, а ее занятия в школе тоже начинаются завтра.Это был маленький колледж в десяти милях отсюда, и она уже записалась на занятия. Нам дали в аренду машину, которую оплачивал местный департамент полиции, маленький «форд фиесту», и ее, вероятно, могло сдуть сильным ветром. Но она была красного цвета и понравилась Белле. У нее никогда до этого не было своей машины; на самом деле, чтобы жить в Нью-Йорке, машина НЕ НУЖНА. Слава Богу, что у нее есть права и она умеет водить.Господи, я скучаю по своему «Вольво». Бедная моя маленькая, ни в чем неповинная машина. Бедная моя маленькая, ни в чем неповинная ПОКОЙНАЯ машина.Хотя я счастливчик. МОЯ работа поблизости, и в шесть утра приедет грузовик, чтобы забрать меня. Я представил себя в толпе «деревенщин», и у каждого в зубах зажата соломинка. С тех пор, как мы здесь оказались, каждый голос на улице напоминал мне старые эпизоды шоу Энди Гриффита. Я не прислушивался к южному акценту, но здесь он был весьма… йехху! Белле он нравился, она говорила, что у меня он тоже появится. Но я сомневался в этом.Конечно, говорю я себе, самое главное – это то, что со мной Кэти и Белла. Кэти может жить здесь, быть счастлива, и в безопасности, хотя я и не могу представить, как она выходит замуж за какого-нибудь здешнего парня. Она вырастет девушкой из маленького городка, а не той интеллигентной и изящной принцессой, какой была Таня. Я знал, что это было бы хорошо. Белла была девушкой из маленького городка, и я не мог себе представить женщины лучше.– Ты останешься со мной до утра? – я сделал самое печальное лицо, чтобы убедить ее.– Ах ты ублюдок! – она громко рассмеялась, прекрасно понимая, что я делаю, – Ты просто думаешь, что ты неотразим, да?– Да, – я бессовестно широко улыбнулся.– Как плохо, – пробормотала она, царапая одеяло и забираясь со мной под него.– АЙ! – я с энтузиазмом улегся и поелозил ногами, грея простыни.– Шшш, – она завела будильник на тумбочке, и хлопнула по лампе, – Я не хочу, чтобы Кэти арестовала меня за такое поведение.– Хорошо, – я улыбнулся, когда она повернулась на бок лицом ко мне. Лунный свет едва позволял мне видеть лицо Беллы, и я был рад, что она улыбается мне в ответ.– Я тебе не верю, – она посмотрела прямо сквозь меня.– Я обещаю… – я дружелюбно улыбнулся, прячась в темноте, – Например, я обещаю не делать ЭТОГО…И в ту же секунду начал водить руками вверх-вниз и рисовать симпатичные круги на ее заднице, которую мило обтягивали флисовые пижамные штаны.– Ухххх… – она сразу начала сопротивляться, зная, как близко Кэти.– Эдвард… – зашипела она, пытаясь убрать мои руки со своих ягодиц.– И я также обещаю не делать этого, – поклялся я, положив правую руку между ее флисовых ног, твердо поглаживая вверх-вниз… по-настоящему медленно.– Ты… – она попыталась остановить меня, но ее тяжелое дыхание говорило об обратном.Это было печально, но с тех пор, как мы сюда приехали, наши совместные ночи получили твердый рейтинг «G». Белла понимала, и я был поражен этим, и даже предложила спать в своей собственной спальне здесь, в доме,… но я скучал по ней. И я ненавидел то, что она спит одна после того, как она оставила своего отца, друзей – ВСЕ ради меня. Я не хотел, чтобы она когда-нибудь пожалела, что выбрала меня.– Эдвард!– Чтооооооо? – спросил я, будто не ПОНИМАЮ, что ее беспокоит.– Пожалуйста, прекрати делать… это, – она пыталась схватить меня за руки, но я не давался.– Подожди, у меня еще есть обещания… – сказал я, скользнув своей быстрой маленькой рукой ей в штаны.Она громко охнула, не понимая, что происходит.Я издал удовлетворенное шипение, почувствовав, что она уже мокрая для меня. Я никогда не видел женщину, которая была бы готова так быстро. Она тоже по мне скучала.– Шшшш… – я закрыл поцелуями ее протестующий рот, и в промежутках между ними шептал, – Лишь на несколько минут… ты кончишь, и мы будем спать, я клянусь.– Лжец, – сказала она в ответ, целуя меня крепче.Я ответил на ее замечание, пошевелив всеми пальцами, и она чуть не закричала.Я улыбался шире, пока наблюдал, как она извивается подо мной, пытаясь держать рот на замке. Это забавно.Не прошло и пяти минут, как Белла расслабилась и стала очень счастливой. Мы лежали на спине, бок о бок, уставившись в потолок, ожидая, пока сон сморит нас. Я надеялся, что она немного отдохнет. Я знал, что мне скоро вставать.– Ты хочешь поговорить об этом? – наконец спросила она, нарушая тишину.– Я думал, ты не хочешь, – я услышал обиду в своем голосе, несмотря на то, что даже не собирался говорить таким тоном.– Я этого не говорила, – поправила она, – Я сказала, что не могу быть твоим доктором; я не говорила, что не хочу слушать или говорить с тобой об этом. Я люблю тебя. Ты можешь рассказать мне что угодно. Ты знаешь это.Я знал, что она права. Я глубоко вдохнул, долго держась, и просто сказал, – Это так ужасно, Белла. Я даже не хочу говорить этого вслух.– Все нормально, – она сплела свои пальцы с моими, – Тебе и не надо.– Я боюсь, – признался я, говоря это самым сильным голосом, – Не за себя. За Кэти. Я знаю, это из-за того, что мне снится. И все в порядке, если причиняют боль мне,… я привык к этому. Но потом во сне появляется Кэти,… и я ничего не могу поделать, чтобы прекратить это…– Она в безопасности, Эдвард, – снова сказала Белла. Она говорила это с тех пор, как мы сюда приехали. Я никогда в это не верил.– Никто не в безопасности, Белла, – сказал я без колебания, – Нигде не безопасно. Весь этот ебаный мир – площадка для игр психопатов. И через несколько часов Кэти выйдет туда совсем одна,… я не думаю, что могу позволить этому произойти. У меня сводит желудок, стоит мне только подумать об этом…– Ты не можешь быть с ней все время, – спокойно сказала Белла, проводя пальцами по моей скуле, – Ей девять лет и она никогда не ходила в школу с другими детьми. Она прошла стольких хирургов, все эти годы в больнице и дома… должно быть, ей было очень одиноко. Она прекрасная маленькая девочка и у нее наконец-то появился шанс завести друзей. На прошлой неделе она сказала мне, что это ее мечта. Пойти в школу и найти НАСТОЯЩИХ друзей. Это такая пустяковая просьба, но для нее это означает все на свете. Обещай мне, что ты постараешься улыбаться и не напугаешь ее завтра. Я знаю, что для тебя это трудно. Ты видел такую темную сторону жизни, и я понимаю, почему ты видишь мир именно в таком свете. Но ты не можешь позволить Кэти думать, что в мире полно зла на каждом углу. Как она будет с этим жить?– Она – это все, что у меня есть, – услышал я свои слова, и уже не мог забрать их обратно.– Я имею в виду, я знаю, что ты тоже у меня есть… – заикался я, понимая, что облажался.– Я знаю, что ты имеешь в виду, – она совсем не злилась. Видите? Самая лучшая доктор Белла!– Она твой ребенок, я каждый день вижу, с каким обожанием ты к ней относишься, – Белла улыбнулась, – И я на самом деле люблю тебя еще сильнее, чем раньше, глядя на тебя с ней. Ты прекрасный отец, Эдвард. Правда.– Было нетрудно весь прошлый месяц быть с ней постоянно… лето на новом месте… – сказал я, всхлипывая, – Но становиться по-настоящему трудно. Отпустить ее… снова… мне понадобится твоя помощь, Белла. Ты должна завтра оттолкнуть меня от двери, что бы я ни говорил или ни делал.– Мне это нравится, – она приложила палец к моим губам.– Знаешь, это мелочь… – сказала Белла с озорной усмешкой на губах, – Первый день в школе – это пустяки. Подожди, когда Кэти пойдет на первые танцы, когда придет время знакомиться с мальчиками!– Ухх, – я скорчил гримасу, просто представив это.– Да.– Постарайся уснуть, Чересчур Защищающий Орел… – подразнила меня Белла, закрывая глаза.– ОСВОБОЖДЕННЫЙ Орел, спасибо, – пробормотал я, по-прежнему гордясь своим именем, что дали мне индейцы Сиу.– Да, ты – Свободный Орел… и ты слишком много кричишь, – усмехнулась Белла, не открывая глаз, – Закрывай глаза… думай о хорошем…– Например, о чем? – усмехнулся я.– Поупражняйся в южном акценте, – предложила она, и хихикнула от своих слов.– Я ненавижу тебя, – сказал я в шутку.– Я тебя еще сильней, ТОНИ! – сказала она с действительно фальшивым южным акцентом.Ухх, Тони! Я и забыл, что мое новое имя – Энтони. Господи, никто не станет звать меня Энтони, и я это знал. Это будет «Тони то» и «Тони это». Я чувствовал себя так, словно попал в губертауновскую версию «Вестсайдской истории» (Губертаун – Goobertown – городок в штате Арканзас; «Вестсайдская история» – фильм 1961 года, поставленный по одноименному культовому бродвейскому мюзиклу, где местом действия, само собой является Нью-Йорк, и названный так в честь одного из районов Нью-Йорка – прим.пер.)– ЗдорОво! – я попытался произнести это и не рассмеяться, – Меня зовут это… Тонии! Как делы?Белла смеялась, и мне нравилось, что я могу рассмешить ее в три часа ночи.– Вау, звучит так естественно, – прокомментировала она, – Звучит так, словно ты говорил так всю жизнь.Ах ты, лукавая сучка!– Слушай сюда, кобылка, я не могу так складывать губы! – говорил я в нос голосом Берни Файфа, а она смеялась и закрывала рот подушкой.– Не заставляй меня ставить тебя на колени, дорогуша! – продолжал я.Затем я сказал своим собственным голосом, – Эй, а это забавно!– О Господи, теперь ему понравилось… – она хихикнула, – Если ты не прекратишь, я заставлю Кэти звать тебя ПА!– О, НЕТ! – засмеялся я, – А я бы звал ее малолеткой!Я пытался смеяться,… даже зная, что завтра меня ждет абсолютный ад.Белла говорила мне снова и снова, особенно в середине ночи, после того, как я просыпался от очередного кошмара с участием Виктории, что все в порядке, что Виктория навсегда исчезла, и никогда не вернется, чтобы добраться до Кэти или меня. Умом я это понимал, но стоило мне закрыть глаза, она была там, и я снова был в ее власти. Я хотел, чтобы мне снились Белла или Кэти, развлекающиеся вместе, наслаждающиеся нашей мирной жизнью. Но они никогда мне не снились. В моих снах всегда была Виктория, ждущая, когда я упаду, чтобы преподать мне еще один урок. Она была в бешенстве от того, что я ушел от нее, но еще сильнее злилась на Беллу за то, что та убила ее. Сны были такими реальными. Моими снами стали воспоминания, словно все это происходило на самом деле. И мне давалась роскошь забытья картин моего прошлого лишь тогда, когда мои глаза были широко раскрыты.Я знал это, даже если Белла не знала. Виктория все еще здесь. Я все еще принадлежу Виктории. Я все еще не свободен. Я не чувствую себя в безопасности. И я знаю, что Кэти тоже не в безопасности. Белла не в безопасности. Никто из нас не в безопасности. Мне нужна доктор Белла, а ее здесь нет. Я не могу ничего рассказать незнакомому человеку, мы – участники программы по защите свидетелей. Я никому здесь не верю, даже если нам приходится это делать. Мне бы хотелось услышать ее: «Эдвард – сеанс десять. Привет, Эдвард!».Я уже чувствовал себя потерянным, прожив здесь всего один месяц. А теперь Кэти собирается в школу в одну сторону, а я собираюсь идти совсем в другую. Я ненавижу это. Если с Кэти что-нибудь случится, я этого не переживу.


*******************************************************************************

*********************************************************************************

Love, Wind

***

Глава 32. День Благодарения с разрушителем.

notes

Note 1


*******************************************************************************


Глава 1. Часть 2.

(POV Эдвард)

Белла завела будильник, чтобы встать чуть пораньше, чем проснется Кэти. Я думаю, что могу десять минут поспать, чтобы быть свежим, как маргаритка.

Кэти плясала от радости с той секунды, как проснулась; у нее кружилась голова от мысли, что она идет в школу.

Я наслаждался, видя ее такой возбужденной, но когда она пошла в свою комнату, чтобы взять вещи, меня хорошенько передернуло, и я пошел за ней. Она была слишком большой, чтобы я помогал ей одеваться. Схватитесь за нож, и вырвите его из моего сердца. Это всегда приносило столько радости, когда мы вместе одевались, я еще помню это. Обычно она ерошила мне волосы своими маленькими ручонками, и мы вместе чистили зубы. Это было волшебно. И этого больше не будет.

– Я помогу ей, – предложила Анджела, не замечая гигантской дыры в моей груди, когда мы разминулись с ней в коридоре.

– Только потому, что я не женщина, – проворчал я, – Я не могу помочь ей с вещами…

Я не припомню, чтобы мой пол раньше играл какую-то роль в остальных сферах нашей жизни.

Тогда я понял, почему Анджела была в комнате с Кэти. Белла готовит завтрак на кухне. На кухне несколько раз происходили забавные случаи – теперь здесь живут две женщины, и обе готовят. Они поделили дни, так, чтобы не запутаться, кто готовит обед в какой из дней недели. Вряд ли теперь я буду когда-нибудь готовить, а я соскучился по готовке. Мне хотелось приготовить чего-нибудь вкусненького для Беллы или Кэти. Может, вписать свое имя в это расписание, пока никто не видит? Интересно, что Анджела сделает, если поймает меня на кухне без футболки, готовящего особый омлет для моих девочек? Я хихикнул, представив себе выражение ее лица. Да, мне непременно СТОИТ поскорее сделать это.

И я сразу почувствовал себя лучше. Нет, я не мог попадаться Анджеле на глаза, когда я полуголый рядом с Беллой. Помимо всего, я был Таниным мужем. И Бен с Анджелой так тепло приняли Беллу в семью.

Сначала Белла собиралась жить от нас отдельно. Она чуть не настояла на этом, чтобы я с большей пользой проводил время с Кэти. Но когда они увидели мое лицо и услышали всю историю, через что Белла прошла ради меня, вернув меня им, они сказали, что Белла никуда не пойдет. Они приняли меня обратно, ни разу не заведя разговор о времени, проведенном с Викторий, или о том, чем я занимался. Я не заслужил их.

Кэти никогда не слышала этих историй, но мы усадили ее, и рассказали ей о Белле. Я был поражен, как легко это было – просить от нее понимания в столь юном возрасте. Ей понравилось, что в доме с нами будут жить новые люди, и она очень быстро привязалась к Белле. Я никогда не знал, что Белла так здорово ладит с детьми, но мне следовало предполагать, что так и будет. Наедине Белла сказала мне, что, возможно, позже у нее будут с Кэти проблемы. Она была готова к тому, что однажды Кэти обидится на то, что у папочки стало на нее меньше времени, или на то, что кто-то пытается занять место ее матери.

Все-таки она не понимала. У Кэти никогда не было матери, которая проводила бы с ней все свое время. Таня думала, что все нормально, но у нее всегда не получалось наверстать, попытаться вернуть мне то, что отнял Карлайл, когда я женился на ней. Я бы отдал все, чтобы повернуть время вспять и сказать ей, что теперь я ее понимаю, и как я сожалею о том, что не понял этого тогда. Я мечтал сказать ей, как мне жаль. Теперь я даже не могу сходить к ней на могилу, потому что семья Джеймса или Виктории или их громилы могут следить за ней.

На горизонте маячила еще одна забавная вещь – давать в суде показания обо всем, что со мной произошло; о том, что я видел, что Виктория делает, включая убийство мальчика, брата Джаспера. Интересно, увижусь ли я с ним в суде. Я скучал по нему и по Эмметту. Они были моими единственными друзьями месяц назад. А теперь я, возможно, никогда их больше не увижу.

Это действительно навсегда. Жить здесь, в Вайоминге, где нет ни одного соседа на милю вокруг. Я всегда мечтал показать Кэти мир и, наконец, получить шанс отправиться куда захочу, когда буду свободен, если это когда-нибудь случится. Я считаю, я могу забыть обо всем этом. Господи, что, если прожив здесь достаточно долго, я действительно начну говорить, как все остальные?

Я содрогнулся и приблизился сзади к Белле, пока она взбивала яйца. Я обвил ее руками, вдыхая аромат ее волос, и все мои страхи о том, что да как, растаяли. Белла здесь. Кэти здесь. Мой мир здесь. И я буду его любить, даже если это убивает меня.

– Кто ты и почему готовишь яичницу на моей кухне? – подразнил я ее своим сексуальным голосом.

– Я девушка Бена, поэтому не прикасайся ко мне, – быстро нашлась она, вынуждая меня засмеяться.

– Извращенка, – я сморщил нос, представляя… нет, я не могу этого представить.

– Прекратите это, старик идет, – сообщил Бен, неторопливо входя в кухню, усаживаясь с газетой на свое место за столом.

– Мы ничего не делаем, – заступился я за нас, все еще чувствуя себя неуверенно в присутствии Таниных родителей. Я чувствовал себя почти так, словно обманываю Таню с Беллой прямо у них на глазах.

Белла стрельнула в меня раздраженным взглядом, ставя перед Беном, чье лицо было спрятано за газетой, чашку кофе.

– Что? – спросил я одними губами, пожимая плечами.

Но она снова занялась яйцами, махнув на меня рукой, веля мне заткнуться.

Черт. Я никому сегодня не нравлюсь.

– Это местная газета? – я пытался прочесть заголовок, – Что там за великая история? Коровы взбесились?

Я был единственным, кто смеялся над этой шуткой.

– Нет, Эдвард, но знаешь, что…– сказал Бен, – Здесь нет убийств, изнасилований, здесь никого не похищают… никаких терактов… и это лучшая газета, какую я когда-либо читал.

– ДАЙ ПЯТЬ, БЕН! – Белла подлетела к нему и пожала руку.

– Я что – в сумеречной зоне? (имеется ввиду сериал ужасов «Сумеречная зона», очень популярный в Штатах; шел там на протяжении нескольких десятилетий – прим.пер.) – я плюхнулся за стол и осмотрелся, – Там в одной серии тоже никто никого не спрашивает… но они знают… что они в сумеречной зоне…

Я никогда не слышал, чтобы Белла кому-нибудь говорила «ДАЙ ПЯТЬ». Теперь они с Беном ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ. Есть в этом городке хоть какой-нибудь бар?

– Ну вот, ребята, все готово, – Белла накладывала тосты и бекон на тарелки с яичницей для Бена и меня.

– Поторопись, Эдвард, тебе еще надо одеться, а осталось 20 минут, – напомнила она.

– Ну, а ты у нас маленький хронометр? – спросил я резко, вонзая вилку в яичницу и откусывая.

– Не могу дождаться, пока услышу, что же это за работа, – Бен положил газету и посмотрел на меня, словно пытаясь угадать, о чем я думаю.

– Когда-нибудь слышал о дрочке для коров, Бен? – спросил я с сарказмом, но Белла меня перебила.

– Ух, Бен, чем вы, народ, собираетесь сегодня заняться? – спросила она одновременно со мной.

– О, я думал поехать в город, и получше осмотреться, – Бен все еще смотрел на меня тем же взглядом.

– Осмотреться в городе? – спросил я, – Там два магазина. Обувной и тот, где продается все остальное.

Кажется, он называется «Сьерра Фактория». Фактория. Господи!

– Ох, посмотрите на это – Эдвард готов! – Белла дернула меня и развернула, толкая в направлении моей комнаты, – Иди, одевайся – ты же знаешь, что надевать.

– Белла… – начал я жаловаться.

– Энтони Мэйсен, – она стрельнула в меня взглядом, – Иди, надень свою уличную одежду, чтобы выглядеть сегодня как остальные маленькие мальчики, чтобы они не привязали тебя к быку или что-нибудь в этом духе!

– Уличную одежду… – бормотал я, с неохотой направляясь в свою комнату, где меня ждал мой ковбойский наряд. Я НЕ буду носить шляпу. И мне все равно, что она говорит.

Когда мы первый раз выезжали в город, все накупили новой одежды. И Белла нашла мне милую черную ковбойскую шляпу. Кэти всех заставила переодеться в новую одежду, и так ехать домой, а Белла сняла нас, стоящих перед нашим новым домом. Да, на этом фото на мне шляпа, но только потому, что Кэти заставила ее надеть.

Короче, на фото мы выглядели как актерский состав «Маленького домика в прериях»

Я никогда раньше не носил подобную одежду. Но сейчас я должен был ее надеть. И появиться в ней перед НАСТОЯЩИМИ ковбоями. Кто-нибудь, убейте меня.

Я надел самую приличную рубашку, черно-белую, фланелевую, черные джинсы, свои черные ковбойские ботинки и положил черную шляпу на заправленную постель, надеясь, что если буду смотреть на нее достаточно долго, она исчезнет.

Я слышал смех Виктории в закоулках своего разума, ей нравилось меня высмеивать.

Господи, ты выглядишь как ебаный придурок, скорее всего, сказала бы она.

Пошла она на хуй – мне наплевать, что ты думаешь, Виктория. Ты – ебаная покойница, так что оставь меня в покое!

Я посмотрел на себя в большое, в полный рост, зеркало, висевшее с обратной стороны двери спальни и сразу ОЩУТИЛ себя придурком. Мои волосы слишком блестят, лицо тоже… я не ПОХОЖ на ковбоя. Надо отрастить щетину. Но она будет мягкой, как у младенца. Я выглядел так, словно палец о палец не ударил за всю свою жизнь. Эти парни сожрут меня живьем.

Белла постучала, и просунула голову в дверь.

– Ты прилично оделся? – спросила она с улыбкой, выглядя разочарованной из-за того, что я полностью одет.

– Кэти оделась, тебе стоит взглянуть на нее! – возбужденно произнесла Белла, пока шла впереди, а я автоматически шел за ней следом.

По-сравнению с моим нарядом, Кэти будет выглядеть прелестно, что бы она ни надела.

Когда я пришел на кухню, она стояла там, сияющая и веселая от того, что сегодня идет в школу. Интересно, сколько продлится ее радость.

Она была одета в короткую джинсовую юбку, светло-рыжие девчачьи ковбойские ботинки и милую ярко-розовую замшевую жилетку с бахромой по краям… и завершала ансамбль маленькая белая ковбойская шляпка, под которой слегка прятались ее огненно-рыжие волосы.

– Вау! – сказал я, когда она взглянула на меня, – Ты выглядишь НЕВЕРОЯТНО!

Я взял ее маленькую ручку и покружил ее, чтобы рассмотреть каждый дюйм ее наряда.

– Ты тоже хорошо выглядишь, папочка, – теперь она осмотрела меня, – Но где твоя шляпа?

– Где-то здесь, – я пожал плечами.

– Вот она, – Белла, стоя сзади, нахлобучила мне ее на макушку, так, что она съехала мне на глаза.

Кэти рассмеялась, и я тоже рассмеялся, поправляя шляпу так, чтобы хотя бы видеть из-под нее.

– Надвинь ее пониже, папочка, как было, – она дотянулась до меня, когда я наклонился к ней. Она спустила шляпу немного пониже, добавляя. – Так лучше смотрится.

– Да? – спросил я, доверяя ее мнению, – Ладно.

Она поправила поля шляпы, слегка закрутив их, и тогда я выпрямился, глядя в зеркало рядом с дверью, и вынужден был признать, что все не так плохо, как я думал. По меньшей мере, шляпа скрывала волосы почти полностью.

– Теперь, Кэти, не забудь, что тебя зовут Кэти МЕЙСЕН, а не Каллен, – я услышал, как Анджела напоминает это моей дочери, и мое сердце слегка екнуло. Я не напомнил ей. Мне надо прекращать скулить по поводу ситуации, в которой мы находились, и попытаться принять ее. Больше никто не жалуется, только я… и мы здесь только по моей вине.

Моя дочь даже не может пользоваться своей фамилией.

– Эй, Тони! – Белла снова подошла ко мне сзади, вырывая меня из моих угрюмых размышлений.

– Вот твой ланч, – она вручила мне металлическую коробку с ручкой, и я улыбнулся, когда увидел, что на крышке написано «ЭНТОНИ МЕЙСЕН».

– Еще раз назовешь меня «Тони», – ухмыльнулся я ей, – И, когда я в следующий раз буду тебя шлепать, я ударю посильней.

Я сказал это тихо, так, что слышала меня только она, и она выглядела по-настоящему счастливой после этого заявления. Кэти сидела и ела завтрак, Бен с Анджелой суетились возле нее, готовя все для школы. Анджела писала «Кэти Мейсен» на ее маленьком, цвета лаванды, рюкзаке.

– Дразнишься, – прокомментировала Белла, отступая, чтобы оценить мой внешний вид.

– Я выгляжу так по-дурацки в этой одежде, – высказался я раньше, чем это сделала она, – Будто это не я.

– Ты выглядишь горячо, – она обвила меня руками и потерлась своим носом о мой.

– Отлично, что горячо, – я поднял глаза. – Парням понравится.

– Ты знаешь, куда идти? – сменила она тему.

– Да, – сказал я медленно, – Прямо за дверь, а потом по тропинке до дороги?

– Очень хорошо, – она оставила легкий поцелуй на моих губах, – Такой умный. С тобой все будет в порядке, малыш. Просто будь собой. И остальные парни ПОЛЮБЯТ тебя.

– Тогда почему я ощущаю себя пятилетним? – спросил я достаточно громко, чтобы все услышали.

– Будь милым со всеми, пап…и они будут милы с тобой! – Кэти посоветовала мне, как вести себя в первый день.

– Да, и если увидишь быка, не показывай страха, – Бен указал на меня вилкой; толстые стекла очков делали его глаза огромными, – Оставайся на месте и не беги!

– Спасибо, Бен, – с невозмутимым видом ответил я.

– Это хороший совет, – Белла слегка наклонила голову, пока глазела на меня, – Стой на месте… и не беги.

– Если бы я мог ТАК, мы бы еще были в Нью-Йорке, – сказал я в ответ, и ее улыбка померкла.

– И как бы ты себя чувствовал, если бы Кэти сегодня шла в школу в Нью-Йорке? – спросила она, поднимая бровь.

– Сдаюсь, – я приложил руку к животу, чувствуя, как он скручивается в узел.

– Иди, поцелуй свою дочь на прощание, – она потянула меня за руки к столу, и теперь меня затошнило еще сильнее.

– Белла, я не могу этого сделать… – прошептал я ей на выдохе.

– Первый день всегда самый трудный, – сказала она, совсем не понижая голоса, – Но, как ты и сказал, я отпихну тебя от двери, если понадобится.

– Поцелуй папочку, – заявила Белла, подталкивая меня к Кэти. Кэти положила вилку и потянулась, чтобы обнять меня за шею. Прежде всего, наши шляпы не позволяли нам прижаться друг к другу слишком близко, и я заворчал по этому поводу.

– Чертовы шляпы, я даже не могу поцеловать свою маленькую девочку, – бормотал я, сдвигая свою на затылок так, чтобы поцеловать ее маленькие губки, перепачканные сиропом.

– Ммм, блинчики, да? – улыбнулся я ей.

– Вафли! – сказали Кэти, Бен и Анджела хором.

– Пардон, мэ’эм, – я снова говорил своим жутким акцентом. Я заставил Кэти засмеяться и, как минимум, был этим доволен.

– ПАПА, ПОДОЖДИ! – Кэти обернулась, – Иди сюда!

Затем она вытащила зубочистку из маленького стеклянного контейнера, что стоял в центре стола, и вставила ее мне в уголок рта.

– Ну, держи ее зубами! – наставила она меня, – Так хорошо смотрится!

– Спасибо, – я вытащил ее на секунду и присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, – Кэти, послушай… будь там осторожна… и… если увидишь кого-нибудь чужого, или… странного, сразу иди к учителю и расскажи ему об этом… и НИКОГДА не ходи никуда НИ С КЕМ, что бы они не говорили…

– Энтони… – Белла потрепала меня по спине, – Ты опоздаешь, малыш.

Я был готов все бросить. Что, если они заберут ее? Что, если она исчезнет, и я никогда ее больше не увижу?

Кэти кивала в ответ на мои предупреждения, но совсем не выглядела напуганной. Я пытался напугать ее?

– Ты хочешь, чтобы я пошел сегодня с тобой? – спросил я ее, едва дыша, – Потому что я пойду.

– Нет, папочка, у тебя работа! – Кэти ужаснула идея, что я собираюсь пойти с ней, – И я не маленькая, я могу пойти сама!

Господи, она намного крепче меня.

– Это верно, папочка, – Белла дернул меня за рубашку, и снова протянула мне коробку с ланчем, – Поиграй там с другими парнями, и не трогай коров.

– Белла, пожалуйста, не заставляй меня делать это… – я почти умолял, и чувствовал, как глаза заволакивают невыплаканные слезы. Господи, я такой большой ребенок.

– Я люблю тебя, Эдвард, и потом ты скажешь мне за это спасибо, – Белла подвела меня к двери, и я почувствовал, как воздух покидает мои легкие.

Тогда она прошептала мне, – Только один раз, сегодня вечером, если хочешь, доктор Белла поговорит с тобой.

– Правда? – я почувствовал, как в душу возвращается слабая надежда.

– Да, – она опустила глаза, – Не могу сказать, что могу советовать тебе, но я всегда здесь, чтобы выслушать тебя… и сделать все, чтобы тебе стало легче. Я ненавижу, когда ты выглядишь таким испуганным. Не бойся. Все в порядке. Ты идешь на работу, на свежий воздух… на солнце. Мне это нравится!

Я хотел бы чувствовать то же самое. Но я по-прежнему чувствовал себя больным.

– Я люблю тебя, – прошептала она мне, крепко обнимая, – А теперь я выпихиваю тебя за дверь. Хорошего дня, милый.

И она вытолкала меня, закрывая и запирая за мной дверь.

Я сделал глубокий вдох и сказал себе, что теперь мне нужно сыграть свою роль. Раньше я играл ковбоя, хоть и не по-настоящему, полуобнаженный, в танце. Я думал, что дни, когда я вынужден был носить маски, истекли. Может, жизнь просто надевает одну маску за другой.

Я Энтони Мейсен. Прежний житель Нью-Йорка, который переехал сюда в поисках более легкой, лучшей жизни для своей дочери. Никто здесь не знает о том, что я был шлюхой. Это можно увидеть? Почувствуют ли они, что со мной что-то не так, даже если я не буду никому рассказывать? Смогу ли я по-настоящему заниматься мужским трудом, как они, или буду паршивой овцой в стаде?

Я хорошенько сглотнул и заставил ноги вести меня к дороге. Я даже немного отошел от дома, надеясь, что это меня хоть чуть успокоит.

Раньше, чем мне бы хотелось, я услышал звук приближающегося мотора. Я обернулся, краем глаза замечая, как грузовик плавно подкатил и медленно остановился.

– Ты Мейсен? – спросил водитель. Я видел только его огромную ковбойскую шляпу, и беззвучно кивнул.

– Забирайся, – он указал большим пальцем на место позади себя.

Я обошел белый грузовик сзади и увидел огромную черную кабину с открытым верхом, сзади напоминающую металлический загон, в котором сидело еще около десятка парней. Один из них освободил для меня место. Я вскарабкался наверх, приложив не слишком много усилий.

– Привет, – поприветствовал я парня, который освободил мне место, закрывая за собой дверцу кабины.

– Эй, как делы? – спросил мужчина, пожимая мне руку, – Я Боб.

– Эд…Энтони Мейсен, – поправился я, надеясь, что первое слово никто не расслышал.

Боб выглядел милым парнем: каштановые волосы до плеч, усы и белая ковбойская шляпа на затылке. На нем была такая же рубашка, как у меня, только в красно-серую клетку. Когда мы сели бок о бок, я заметил, что его джинсы сильно вытерты на коленях, и грузовик с пыхтением резко тронулся с места.

– Приятно познакомиться, Энтони, – сказал Боб; слава Богу, он не назвал меня «Тони».

Я попытался улыбнуться ему в ответ… но все, что я видел – это свой дом, который становился все меньше и меньше по мере того, как мы удалялись… я не мог хоть раз себя обмануть. Я жутко боялся за Кэти.

Будь в безопасности, Кэти. Я мысленно молился, желая, чтобы она услышала меня. Возвращайся ко мне. Отличного дня, ангел.

– Эй! – Боб пихнул меня локтем, держа передо мной термос, – Хочешь, Муравей? (здесь игра слов: первые три буквы имени «Энтони» образуют слово «муравей» – прим.пер.)

Муравей? Наверное, я ошибался. «Тони» – не самый худший вариант.

– Что это? – я пытался понять, что внутри.

– Коровья моча, – сказал он и засмеялся, когда я удивленно посмотрел на него.

– Кофе, что же еще? – он снова пихнул меня локтем и дал мне термос, – Городские мальчики… вы, парни, сводите меня с ума!

– Откуда ты знаешь, что я городской мальчик? – поинтересовался я вслух, делая маленький глоток кофе в надежде, что мы не подпрыгнем на кочке, и я не обольюсь с ног до головы.

– У тебя такой вид, – поделился Боб, – Одежда на тебе правильная, но в твоих глазах страх. Не волнуйся, это пройдет. Не успеешь оглянуться, как станешь одним из нас.

Я посмотрел на остальных: они выглядели уставшими, кое-кто – сонными, на всех ковбойские шляпы и клетчатые рубашки. Неужели это то, что мне суждено после всего, через что я прошел? Один из стада? Я знал, что это неправильно, но эта мысль колола меня не хуже клинка – обычно я выделялся из толпы, был единственным в своем роде.

Заткнись, ЭДВАРД, сказал я себе, прежде, чем закончил думать над этим. Ты был мерзкой шлюхой, и в тебе не было ничего особенного! Это хорошая жизнь, честная, прекрати скулить как девчонка! Это то, чего ты хотел – быть свободным! Быть с Кэти и Беллой. Только оттого, что оно не завернуто в красивую обертку, чудо не стало меньше. Если тебе предстоит сегодня выгребать за коровами дерьмо, лучше тебе делать это с широкой улыбкой на лице и радоваться дню, в котором тебе не нужно раздеваться догола перед началом работы!

– Кстати, что это за работа? – спросил я у Боба, надеясь, наконец, раскрыть тайну.

– Ты не знаешь? – он выглядел удивленным, когда я покачал головой.

– Родео, – это все, что он сказал, гордо улыбаясь.

Coloring outside the lines. Глава 2 (часть1)

Глава 2. «Не на своем месте».

От WinndSinger : *Привет, ребят! ВАУ! Спасибо за всю вашу любовь и такие скорые отзывы! Я должна признаться, что слегка нервничаю при написании сиквела. Я не хочу потерять никого из тех, кто любил «Красную линию», и я чувствую, что сиквел, возможно, не будет столь же хорош, как первая часть, потому что Эдвард больше не занят в секс-бизнесе. Но если вы, ребят, меня знаете, а так оно и есть, я постараюсь впихнуть сюда так много сексуального, сколько смогу. Это действительно трогает меня, что вы все любите этих ребят так же, как и я, и хотя пока я немного повременю с этим, я знаю, что должна это сделать.

В прошлом были отзывы, которые меня задели и немного обидели. Я рада сообщить, что сейчас я это пережила. Я сильнее как писатель из-за этого, и с гордостью говорю, что мне все равно, что говорят ненавистники. Я пишу это для себя, и для тех из вас, кто это ценит. Так что спасибо.

Также я не держу зла ни на кого с юга, с акцентом он говорит или нет, поэтому, пожалуйста, не обижайтесь. Если вам так охота обидеться, подождите немножко. Я предложу вам кое-что действительно неприятное, поверьте мне. LOL. Да, я знаю, что самая первая сцена во сне была немного жесткая. Поверьте, это я ее еще разбавила. И я согласна, что сейчас Эдвард как плаксивый ребенок. На это есть причины. Не забывайте, у него до сих пор полно демонов, и даже если с остальными, кажется, все в порядке, с ним – нет. Он все еще боится, он все еще узник своего собственного разума. И переезд этого не изменил. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь воздержаться от негатива во время этого маленького путешествия. Я уверена, что со всей этой любовью и поддержкой, которая есть у него сейчас, ему станет лучше…в свое время.

И я кое-что выяснила про родео (кое-что, чего сама бы я никогда не сделала), так что потерпите меня немного. Будет клево.

О, и еще… моя любимая фраза от Эдварда – тоже про дрочку для коров… LOL

Окей, я считаю, что я достаточно поразглагольствовала,… давайте вернемся обратно и посмотрим, что там творится в Вайоминге…

Лю вас всех! LOL (она здесь использует совершенно редуцированную форму Luv y'all, поэтому оставила «лю» – прим.пер.)

-

Часть 1.

EPOV

Я ненавижу Боба. Мне хватило двух минут, чтобы возненавидеть его.

– Парень, ты бледный! – заметил он, пристально глядя на меня, – Где ты жил до этого? На луне?

Я усмехнулся, когда он загоготал над своей глупой шуткой.

Нет, идиот, я был заперт в темнице.

– Не принимай близко к сердцу, Муравей, не мучайся, – он засмеялся сильнее.

– Я попытаюсь не… мучиться, – я отвернулся и закатил глаза, придерживая шляпу на голове, когда грузовик прибавил в скорости, и ветер в ушах засвистел сильнее.

– Ну, и чем ты занимаешься на родео? – спросил я, прищурившись сквозь шляпу. Я действительно понятия не имел.

– Я ведь не буду УЧАСТВОВАТЬ в родео, да? – зондировал я почву дальше, – Я вообще НИЧЕГО об этом не знаю!

– О, нет, ты не будешь выступать, – Боб сделал большой глоток кофе, – Нужны годы тренировок. Здесь даже есть колледж, в котором обучают выступлениям на родео! Увидишь, куда они поставили тебя. Чаще всего, если ты новичок, будешь ухаживать за лошадьми. Если ты по-настоящему упорно трудишься, учишься быстро, то тебя повысят до ухода за БЫКАМИ!

– Оооо, прогресс, – пробормотал я про себя, представляя себе это. Бык весом в две тысячи фунтов (около 800 килограммов – прим.пер.) гонится за мной, пока я убегаю, прижимая к себе его миску с едой, и он чуть не поднимает меня своими ёбаными рогами за задницу.

Мне нравится идея с лошадьми. Может, у них здесь есть пони, с которых я бы мог начать.

Поездка не заняла много времени, и я был рад. Я думал, как отвязаться от Боба.

Грузовик проехал огромную пустую парковку, затем миновал арены с трибунами для болельщиков и большими круглыми загонами, которые тоже сейчас, скорее всего, пустовали.

Несколько человек толпились неподалеку; у большинства на голове были ковбойские шляпы. Я не видел ни лошадей, ни быков.

Боб пристально рассматривал меня, и сообщил, – Конюшни находятся сзади.

О, окей. Я буду работать за подмостками. Это заставило меня немного расслабиться. Я не смогу спрятаться от мира, если быки будут гоняться за мной посреди сцены.

Я был впечатлен тем, как далеко находилась конюшня. Она не выглядела ветхой или поломанной, как большинство построек, что я видел здесь. Она была современной, белого цвета, с отличной серой крышей и огромным изумрудным травяным полем, раскинувшимся перед ней, а крепкая изгородь окружала идеальные газоны.

– Там лошади пасутся и отдыхают, – указывал Боб, объясняя мне, – А там, спиной к ним, другие загоны, где лошади бегают и тренируются.

Я кивнул, и почувствовал, что улыбаюсь тому, как здесь красиво. Солнце начинало вставать, и оранжевое зарево растеклось по небу. Меня осенило, что обычно в это время меня не существовало для всего мира, я спал, измученный тем, что всю ночь «работал».

Я почувствовал себя обманутым, потому что не мог вспомнить, видел ли хоть один рассвет в своей жизни. Это было так… я не знаю… но внезапно я почувствовал себя иначе… спасенным… чистым… хорошим. Словно от меня исходил какой-то божественный свет… и то, что я обычно ощущал себя грязной дешевкой, на долю секунды прошло.

– Ты в порядке, Муравей? – Боб хлопнул меня по спине, и я сморгнул влагу, образовавшуюся в уголках глаз. Я не мог себе позволить плакать здесь, на глазах у ковбоев. Это был бы конец. Здесь не было места, где бы я смог выплеснуть свои эмоции.

– Да, я в норме, – сказал я, чувствуя, как с души исчезает сварливый старик.

– Не волнуйся, тебе понравится, – Боб улыбнулся мне, когда грузовик медленно остановился.

Окей, может, я был слишком груб, так быстро возненавидев Боба.

Все здесь, в этом милом городишке под названием Каспер, выглядели милыми, порядочными семьянинами. Я знаю, что проблема во МНЕ, а не в них. Я – как квадратный колышек там, где все отверстия круглые (решила оставить эту фразу в дословном переводе, но вообще-то это идиома, обозначающая человека не на своем месте; часть этой идиомы, а именно square peg, то есть квадратный колышек, вынесена в название главы, но в названии это словосочетание совсем не понятно, так что, думаю, мое примечание нелишнее — прим.пер.).

Было несложно заметить, когда мы только переехали сюда, что местные ландшафты превзошли все мои ожидания. Зеленые, простирающиеся, насколько хватало глаз, поля, уходящие в бесконечность; деревья, такие высокие и крепкие, что не видно макушек. Воздух был так чист, что я ОСЯЗАЛ его, вдыхая. Моим легким понадобилось несколько дней, чтобы научиться работать как обычно.

Можно было ехать по дорогам, проезжая горы, красных глиняных гигантов, и когда закат окрашивал их, от этого зрелища невозможно было отвести глаз, даже при всем желании. Казалось, в любой момент на краю утеса может показаться какой-нибудь индейский вождь на своей лошади в боевой раскраске, распевающий песни.

И когда солнце заходило, свет повсюду заливал это удивительное место. Небо было стольких цветов и оттенков, что я даже не смог бы назвать их все. Луну всегда было хорошо видно, и с любого места. Не было нужды высматривать ее из окна маленькой квартирки, и задирать голову вверх, чтобы увидеть ее проблеск. Здесь она казалась ближе. Я мог выйти на улицу через переднюю дверь — и вот она, прямо над величественной грядой зазубренных холмов вдалеке. Я любил просто стоять и смотреть на нее. Это было волшебно. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности, хоть я и знал, что это не так. Еще одна обманчивая богиня.

Все, кого мы повстречали, когда в первый раз выехали в город, казалось, ждали нашего появления; все они знали, что мы новые городские, которые переехали сюда, и все они только и рассказывали, какое это милое место, чтобы жить и заводить семью. Мы не могли рассказать им многого о нашей прошлой жизни, и все, что мы им рассказали, было либо ложью, либо полуправдой. Я чувствовал, словно все еще притворяюсь, все еще прячусь.

И самое главное — глубоко внутри я чувствовал, что Белла не хочет, чтобы кто-нибудь знал, кем я был… я думаю, она стыдится моего прошлого и хочет, чтобы я просто оставил его за спиной, как будто это возможно. Я хотел, чтобы так было. Ради нее… ради Кэти. Но я не знаю, как прекратить об этом думать, прекратить вспоминать об этом… прекратить бояться и быть таким слабым. Они заслужили кого-то лучшего, нежели я. И я знаю об этом.

Бен и Анджела, Белла и Кэти — все они, казалось, принадлежали этому месту, они так легко здесь освоились. Но я чувствовал себя здесь чужим. Этот городок такой милый… такой прекрасный. А я испытывал еще большее отвращение, когда шел по маленьким причудливым улицам, глядя на всех этих счастливых людей, бродящих вокруг. Что-то внутри меня подсказывало, что я не заслужил быть здесь, что все знают, кто я такой, словно от меня воняет темными клубами, маслом для тела и сексом. Это лишь вопрос времени, прежде чем правда обо мне выплывет наружу, и сельские жители с вилами выгонят меня прочь отсюда.

Что, если Кэти узнает? Что, если каким-то образом всплывут детали судебного разбирательства? Что, если все дети когда-нибудь станут об этом говорить, и она услышит обо всем, что я делал? Что, если Белла встретит какого-нибудь порядочного ковбоя и решит, что мое прошлое — слишком тяжелый груз, чтобы его нести? На самом деле, мы с Беллой знакомы всего лишь чуть больше двух месяцев! Она так молода; что, если она решит, что она слишком молода, чтобы разыгрывать мать для Кэти? Что, если она захочет более легких и веселых отношений? У меня заболел живот.

Даже находясь в этих невеселых размышлениях, во мне тлела надежда выжить, пока я глазел на конюшни.

Может, я как-нибудь и приживусь ЗДЕСЬ. Животные не как люди. Они не осуждают тебя, и не заставляют чувствовать себя ненужным.

Боб снова распахнул дверцы кабины, выпуская нас из грузовика, и мы все выпрыгнули, один за другим. Все остальные знали, куда идти, и устремились к ближней двери, на которой сверху на деревянной поверхности было выгравировано единственное слово «КОНЮШНЯ».

Я последовал за толпой, надеясь, что кто-нибудь на конюшне знает, что со мной делать. К счастью, Боб позвал меня, как только мы двинулись.

– Давай, Муравей, я покажу тебе тут все, – Боб положил мне руку на плечо, и я тут же напрягся, не успев сдержаться.

– Прости, – я почувствовал, как щеки заливает краска, и хорошенько сглотнул. В моем мозгу на долю секунды промелькнули кое-какие воспоминания о сэре Кэвине, которые я хотел бы похоронить навсегда. Может, это еще одна причина, по которой я постоянно прятался за Кэти и не отговорил Беллу спать в отдельной постели. Со мной все было в порядке, пока я доводил ее до оргазма, или прикасался к ней,… но когда она начинала прикасаться ко мне,… я паниковал и отстранялся.

– Без проблем, – Боб немного отошел и больше не пытался притронуться ко мне.

– Шэрон! – позвал Боб, когда мы вошли. Все шли на кухню, чтобы сложить свои коробки с ланчем в огромный серебристый холодильник. Здесь было множество помещений. Мы с Бобом сделали то же самое, и потом он махнул мне, чтобы я следовал за ним в еще одну дверь, и дальше, по длинному коридору.

– Шэрон заведует конюшней, – сказал Боб, – Она любит этих лошадок как своих детей, так что не работай, спустя рукава, иначе она тебя прикончит.

– Буду стараться изо всех сил, – пообещал я, надеясь, что прозвучало так же честно, как я и чувствовал.

– Мне этого вполне достаточно, – сказал он, улыбаясь, совершенно без сарказма в голосе.

Мы пришли туда, где были лошади, и я снова был впечатлен тем, как здесь было чисто и каким новым все выглядело. Думаю, родео приносит неплохой доход.

Да, от лошадей пахло, но я был готов к этому. Все здесь было сделано из светлого дерева и темного металла, и повсюду горели лампы дневного света, освещая стойла по всей длине; у каждого стойла была дверь — деревянная, обшитая сверху темными металлическими полосами.

– Господи, их так много, – сказал я раньше, чем осознал, что говорю.

– Да, здесь около 60 лошадей, – Боб упер руки в бока, осматриваясь, – И каждая — отдельная личность. Лошади участвуют в шоу, поэтому каждая из них — немного примадонна в душе.

Мы секунду посмеялись, а потом к нам подошла невысокая женщина с длинной белой косой, в красной бейсболке. Ее одежда не напоминала одежду женщин из вестернов — просто серая толстовка, такие же штаны и кроссовки. Она была немного полной, но никто не назвал бы ее непривлекательной. Первое, что я отметил — у нее были очень счастливые глаза.

Господи, неужели я всегда буду находить ЧТО-НИБУДЬ привлекательное в КАЖДОЙ женщине… или я просто еще помню уроки Виктории?

– А, Шэрон Бук, это — Энтони Мейсен, – Боб представил нас друг другу. Я протянул руку, чтобы пожать руку ей, но она раскрыла руки и обняла меня! Я почти застыл, не зная, что делать дальше. Я знал, что должен позволить ей обнять меня, она мой босс; и прежде, чем я успел это проанализировать, я инстинктивно почувствовал, что совсем не возражаю против женщины-босса.

– Приятно познакомиться с тобой, Энтони, – сказала она, пока обнимала меня, но Боб помешал ей.

– Энтони это не нравится, дорогая, – начал Боб, дотронувшись до ее рук, нежно их опуская.

– О, нет… – я пожал плечами, – Все в порядке.

И я быстро обнял ее, похлопав пару раз по спине. Это были слабые объятья, и я знал это. Виктория влепила бы мне пощечину, если бы я обнял ее вполсилы, и заставила бы обнять себя еще раз, как следует, если бы была здесь. И это правило распространялось по отношению ко всем – она хотела, чтобы я показывал свою любовь всем, а не только ей. Я заставлял любого незнакомца за секунду почувствовать свою любовь. Я быстро этому научился.

Раньше я заключил бы женщину в КРЕПКИЕ объятья, она ощутила бы их всем телом, до самых кончиков пальцев, а затем я бы ее крепко поцеловал. Я знал, что теперь я не в «Огне», и мне не стоит браться за старое. Это был милый городок, которому можно присвоить рейтинг «G», и мое поведение покажется им странным.

Я взглянул на Боба немного раздраженно, и не понятно, почему. Он просто старался, чтобы мне было комфортно. Но снова у меня было ощущение, что он пытался причинить мне боль своим маленьким жестом.

Я всегда любил обниматься. Женщины обычно говорили, что я самый лучший. Но я не хотел быть слишком любвеобильным с незнакомцами – они могли видеть меня насквозь.

– Добро пожаловать, дорогой, – она сияла, пока я выпрямлял спину, – Ну разве ты не МИЛЫЙ?

Я не смог сдержаться и засмеялся. Мне было приятно, что я ей понравился таким больным, каким я был.

– Он бы идеально подошел для Дженны, – Шэрон посмотрела на Боба, и он кивнул, оценивающе разглядывая меня.

– Ум, нет… сказал я быстро, но вежливо, – Не надо… решать за меня.

Она цокнула языком, – Очень плохо. Но я не удивлена услышать это от такого красавчика, как ты.

– Но все равно спасибо, – теперь я чувствовал себя неудобно, пока они разглядывали меня.

– Ладно, хватит сватать его, пошли работать, да? – спросила она, и сказала, – Боб покажет тебе коновязи, слушай и учись. И хорошо заботься о моих лошадках, это все, о чем я прошу.

– Хорошо, Шэрон, – заверил я ее, уже уверенный, что не разочарую.

– Хороший мальчик, – сказала она, не пытаясь меня обидеть, но ее слова заставили мой желудок скрутиться. Я быстро пришел в себя, и последовал за Бобом, махнув Шэрон на прощание, и она направилась в другую сторону.

Она злится на меня? Теперь я ей не нравлюсь?

– Первым делом мы их всех накормим, – заявил Боб, – У каждой своя диета, в зависимости от состояния здоровья и того, какие ей нужны витамины. Шэрон устроила так, что у каждого стойла есть табличка, на которой написано, чем кормить эту лошадь и когда. Видишь?

Он указал на ближайшее стойло, за которым стояла мордой к нам лошадь со светло-коричневой спиной. Когда мы подошли поближе, я увидел, что на табличке написана ее кличка – Kiss and Tell (кличку этой лошади оставляю без перевода, т.к. kiss and tell – это статья, рассказ о любовной связи с какой-нибудь знаменитостью, и ничего адекватного в русском языке я, к сожалению, не нашла – прим.пер.)

– Когда накормишь одну, пишешь здесь свои инициалы и время, и кладешь прямо сюда, в этот ящик, видишь? – показал он, и я кивнул, – Тогда никто больше не будет их кормить после тебя.

И потом следующий час мне показывали зерно, гранулированный корм, овес и кукурузу. Затем показали, где найти сено. Я всегда думал, что сено легкое, но, Господи, я ошибался. Оно тяжелое, как черт знает что! Слава Богу, я справлялся. Не стоит беспокоиться, что в этом городишке нет тренажерного зала, чтобы заниматься.

Мне нужно было перетаскать сегодня Бобу миллион тюков сена. Как только я клал копну или две перед стойлом, он просто говорил, – Еще две, Мейсен. Поторопись.

– Почему нельзя хранить сено поближе к лошадям? – бормотал я про себя, пока носил.

Наконец, когда моя рубашка прилипла к спине от пота, и голова у меня начала кружиться, Боб перестал просить сена. Теперь настала пора подать огромные пластиковые корыта с едой их законным владельцам. На каждом корыте сбоку была написана кличка лошади, перепутать было невозможно. Самым сложным было войти в стойло и накормить лошадь, пока она чуть не нападает на тебя и тычется мордой в миску, которую ты еще не успел поставить наземь.

– ЭЙ! – окликнул я третью лошадь, которой нес еду. Это была милая белая лошадка по кличке Бабочка.

– Не кусай МЕНЯ! – я отпрыгнул, ее зубы были прямо возле моей руки, – ЕШЬ КОРМ!

Я толкнул к ней миску и развернулся, чтобы выйти из стойла, но прежде, чем успел, почувствовал сильный укус за задницу – и она выпихнула меня из стойла лицом вперед. Единственное, чему я удивился – как это тому, что я не упал лицом в дерьмо, тогда день бы удался окончательно.

Эдвард против Бабочки, победитель – Бабочка. Я так жалок. Ради всего святого, как я собираюсь убедить людей в том, что я сильный мужчина, ковбой, когда я не могу справиться с Бабочкой.

Я слышал, как смеется Боб, а затем к нему присоединилось еще несколько ржущих голосов. Я злился. Я ненавидел, когда надо мной смеются, дразнят. Обычно я каждый день терпел унижение, и не скулил. Но я думал, что эта часть моей жизни осталась в прошлом.

Боб был достаточно добр, чтобы не подходить и не помогать мне, и меня это устраивало. Я продолжил свою работу, надеясь, что остальные лошади не такие наглые.

Но они были еще хуже. Бабочка на самом деле – игривая маленькая девочка, по сравнению с некоторыми жеребцами! Один, по кличке Крейзи, взбесился сразу, как я вошел в его владения.

– Они не дают мне войти и поставить их корм на пол! – наконец пожаловался я Бобу, – Может, есть какая-нибудь хитрость, о которой ты мне не рассказал, или еще что?

– Город! – крикнул голос издалека, и еще больше смеющихся голосов послышалось с другого конца конюшни.

Я сильно нахмурился на Боба, и ждал.

– Нет никакой хитрости, Муравей, – Боб пытался сдержать смех, – Лошади знают, что ты новенький. Я говорил тебе, да, что каждая – отдельная личность, все они разные. Но все они голодны по утрам. Они не будут терпеливо ждать, пока ты войдешь и поставишь миску на пол. Тебе надо показать им, кто здесь босс.

Для начала это был хороший совет. Но чем дольше я входил в стойла, тем больше меня толкали и цапали. Боб сказал, что со временем станет лучше. Я надеялся.

Дальше, всем лошадям нужна вода. Слава Богу, здесь был шланг, и не надо было ходить вперед-назад к пруду и таскать ее ведрами. Я украдкой подошел к шлангу, огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и немного полил холодной водой свою бедную спину. Стоял сентябрь, но день был теплым, и я уже запарился. Когда бы я ни взглянул на часы на стене, они показывали, что прошло только десять минут! Блять! Время ползет как черепаха!

– МЕЙСЕН! – позвал меня Боб снова, и я забыл, что Мейсен – это я. Боб наверняка подумал, что я умственно отсталый, раз он меня позвал, а я не отзываюсь.

Боб вручил мне вилы и лопату, и с усмешкой сказал, – Пора убирать навоз в стойлах.

Затем он улыбнулся шире и ждал, пристально разглядывая меня. Он с наслаждением наблюдал, как я смущаюсь. Может, он запал на Шэрон и ревнует ее ко мне, или что-нибудь в этом роде.

– Что это ОЗНАЧАЕТ? – спросил я, чувствуя себя еще большим придурком, не в состоянии скрыть своего презрения и разочарования.

Другие мужчины выпускали лошадей из стойл, выводя их через двойные двери в конце ряда, к огромному земляному загону, на котором не росла трава. А другие взбирались на них и ездили верхом по кругу.

– Ты говорил, ты не ездишь верхом, да? – спросил он.

– На лошадях? – спросил я, смутившись, – Нет.

– Если ты ездишь верхом, можешь помогать с занятиями на улице, – сообщил Боб, – Но сейчас тебе выгребать лопатой дерьмо. Мы все прошли через это. К сожалению, новенькие делают всю грязную работу. Ничего личного.

Без проблем. Я делал грязную работу последние шесть лет своей жизни. Я сказал себе, что скорее стану убирать за лошадьми дерьмо, чем то, что я обычно делал для Виктории.

Боб передал мне тачку, и открыл первое стойло, на котором я прочитал «Бам Бам».

Повсюду на сене виднелись огромные лепешки лошадиного говна. Я старался не дышать и не морщиться.

– Собирай навоз и складывай его в тачку, – сказал мне Боб так, словно я был слабоумным, – Если сено мокрое, значит оно обоссано. Мокрое тоже складывай в тачку. Сделай, чтобы здесь было чисто и сухо; если понадобится еще, ну, ты знаешь, где оно, ага?

Я ничего не мог поделать со своим взглядом. В этот момент я хотел его смерти.

– Да, – я усмехнулся и прищурился, раньше, чем осознал, что делаю.

– Ладно, – Боб улыбнулся, все еще по-дружески, как и обычно, – Ты делай здесь, а я пойду дальше.

– Здесь? – я осознал, что здесь около 30 стойл, и мне выгребать их одному.

– Да, – сообщил Боб, – И не ленись, Шэрон НЕНАВИДИТ тех, кто плохо выгребает дерьмо. Лошади могут заболеть или подхватить инфекцию, если не чистить им стойла.

И сейчас мой желудок снова скрутило. Я знал, что это. Страх разозлить леди-босса. Эй, на этот раз я копаюсь в себе.

Coloring outside the lines. Глава 2 (часть 2)

– Да пошел ТЫ, – пробормотал я про себя, убедившись, что Боб не слышит.

Затем я начал передразнивать Боба.

– О, тебе ПОНРАВИТСЯ, МУРАВЕЙ! Не БЕСПОКОЙСЯ НИ О ЧЕМ!

Это заставило меня немного улыбнуться, время побежало быстрее, и я забыл о своей ноющей спине и ногах; я весь промок в лошадином ссы-колоне, стоя в нём весь день, а от усиливающейся жары моя фланелевая рубашка неуютно прилегала к телу. Здесь что – нет кондиционера?

Я знал, что это неправильно, особенно с моим прошлым, но мне хотелось сорвать с себя всю одежду до последней нитки, и битый час поливаться из шланга. И сразу же мне стало стыдно. Может, в душе я по-прежнему шлюха, в какой бы обстановке я ни находился. Я был избалованный и ленивый, как черт. Господи, я слабак. Это мой новый шанс, чудо, о котором я молился и которое ПОЛУЧИЛ… и мне уже мало. Я был рад, что Белла не видит меня сейчас.

Я решил стараться сильнее и не думать о собственном дискомфорте. Сделай это для Кэти и Беллы, говорил я себе.

Часа через два, когда я почти закончил с тридцатым стойлом, я услышал, что люди и лошади возвращаются. О, здорово. Я только что все вычистил, а они сейчас снова все засрут.

Мне казалось, что я мокрый насквозь. Шляпа приклеилась к голове, а мои симпатичные кожаные ковбойские ботинки не просто были отвратительны, и измазаны в грязи и дерьме, они еще жали мне ноги. Болью отдавала каждая кость и мускул на моем теле! И, я уже говорил, что ВОНЯЮ как МОЧА?

Короче, я был близок к тому, чтобы расплакаться. Я посмотрел на часы и увидел, что только 9:13 утра! ВЫ НАЕБЫВАЕТЕ МЕНЯ? Мне казалось, что я пробыл здесь две недели! У Кэти только начались занятия в 9 утра! Интересно, как она там? Я клянусь, если какой-нибудь ребенок обидит ее или будет ее дразнить, я оторву ему голову!

Да, Виктория, смейся над своей задницей, ты, сука! Я тебя слышу.

Боб подошел ко мне сзади, когда я развеивал сено в последнем углу.

– Хорошая работа, Мейсен, все нормально, – заверил меня Боб с оттенком гордости в голосе.

Господи, этот маленький комплимент заставил меня чувствовать себя лучше? Я чуть не кинулся к нему на руки.

– Да? – я чувствовал, что сияю, вцепившись в черенок вил, чтобы не упасть.

– Да, очень хорошо, – сказал Боб, – Просто завтра шевелись чуть побыстрее, и все.

Моя радость померкла. Шевелиться быстрее? После сегодняшнего меня придется буксировать.

– Ладно, перерыв окончен, – Боб щелкнул пальцами перед моим носом, – Пора чистить лошадей.

ПЕРЕРЫВ? Я что – что-то пропустил? У меня сейчас был ПЕРЕРЫВ? Может, он говорил о моей долбанной спине? (в английском существительное «перерыв» и глагол «ломать» – break – это одно и то же слово; Эдвард намекает на то, что Боб заметил, что у Эдварда болит спина – прим.пер.) И только за это я возненавидел Боба с новой силой. Я решил, что наши отношения всегда будут между любовью и ненавистью. Он был моей новой Викторией.

Я потащился за Бобом, как за мамкой, ощущая пустоту и онемение внутри, глаза уставились вперед, как два пустых шара. Господи, мне это так знакомо. С одной лишь разницей – на мне нет ПОВОДКА!

Мы решили начать с жеребца по кличке Аполлон. Боб накинул ему на голову кожаные ремни, чтобы можно было удержать его на месте, пока мы будем его чистить (по описанию похоже на уздечку, просто, Эдвард, видимо, не знает, как это называется – прим.пер.).

Боб начал показывать мне, как расчесывать узлы на хвосте у Аполлона. У него было множество гребней и щеток. Боб пропустил длинный черный хвост коня сквозь пальцы, словно это были волосы прекрасной женщины.

Я действительно пытался не гримасничать. Надеюсь, у меня получалось.

Затем он сказал мне брать по маленькой прядке волос на хвосте и аккуратно расчесывать каждую прядь, пока весь хвост не будет расчесан. И стоять сбоку, и НИ ЗА ЧТО не позади лошади. Я не понял, почему, но спрашивать не стал. Боб уже подшучивал надо мной по этому поводу.

Я запомнил, для чего каждый из трех скребков. Боб дал мне попробовать самому, но стоял сзади и подсказывал. Он велел мне начать с шеи Апполона, и чистить его круговыми движениями. Это мне понравилось. Казалось, лошади нравятся мои действия. Мне бы тоже понравилось, если бы кто-то играл с моими волосами или причесывал их… ух, теперь я сравниваю себя с лошадью. Сделайте мне лоботомию. Сегодня же напишу Санте.

И, что забавно, пока Боб стоял рядом, лошадь вела себя хорошо. Меня не проведешь. Этот конь был один из тех, кто вел себя как полный придурок, когда я кормил его утром. Я понял, что сержусь на лошадь; раньше я думал, что лошади – такие милые создания, но теперь я знаю, что это самые подлые твари на планете!

Я понял, как чистить лошади морду, мокрой губкой, почистить вокруг глаз, вытереть ноздри, которые, кстати, были очень интересными; я понял, как поднимать ей копыта и счищать с них грязь и мелкие камни. Пару раз конь чуть не лягнул меня в лицо, но я делал, как говорил Боб, и крепко держал копыто, пока лошадь не успокоится, а потом можно было легко зажать его между ног и делать свое дело. И я даже не думал о том, как ужасно, что копыто одного из коней зажато между МОИМИ ногами. Но никто не лягнул меня по яйцам, и я подумал, что кто-то наверняка стоит сзади и наблюдает за мной.

И я понял, как находить на лошади следы пота, и как их счищать с лошадиной шкуры. На этом родео хотели, чтобы лошади были чистыми и выглядели идеально, потому что они сами принимали участие в шоу.

Я понял то, что Боб говорил об индивидуальности каждой лошади, когда вычистил немалую их часть. Некоторые были милыми и нежными, даже несколько игривыми со мной, пока я работал. А другие были грубыми, пытаясь усложнить мне жизнь, ржа на все лады, словно смеясь надо мной.

Один из них, по кличке Псих, навалил дымящуюся кучу прямо у моих ног, пока я чистил ему задницу! И был этим невероятно доволен.

Я думаю, что теперь понял, почему не надо стоять прямо позади лошади.

– Ты мне не нравишься, – проскрипел я, пока он весело и истерично мотал головой.

– Дорогой Боб…– ворчал я про себя, когда взялся за шланг и повернул его к своим ногам, – Так приятно с тобой работать,… но с сожалением сообщаю тебе, что у меня внезапно появилась аллергия на лошадей…

И когда холодная вода успокоила меня, когда я наполовину избавился от навозной вони, я понял, что это просто несбыточная мечта. Я не могу бросить эту работу. Ее мне назначила полиция. И я застрял здесь, в роли лошадиного прислужника.

Я сдержал всхлип, когда осознал это. Господи, я как девчонка! Я пытался взяться за старое и снова подлизывался, сделав при этом счастливое лицо.. Я надеюсь, здесь есть кто-нибудь плохой, кто заставит меня работать. Я бы это сделал.

После того, как я закончил поливать себя из шланга, и был весь мокрый ниже пояса, появился Боб.

Отлично!

– Мейсен, надо купать лошадей, а не себя! – он непринужденно хихикнул.

Я снова бросил на него свирепый взгляд, и уже был готов уйти прочь, когда в моей голове раздался голос Виктории.

– Ты, бесполезная маленькая СУКА, – кричала она мне, шлепая по лицу, – Ты, МУДАК! Убери весь этот бардак и прекрати так смотреть на меня!

Я опустил глаза и с облегчением вздохнул.

– Прости, Боб, – сказал я едва слышно, – Я исправлюсь. Я все вымою.

– Все в порядке, Муравей, – он улыбнулся, – Так бывает. Ты в норме?

– Да, Боб, все хорошо, – повторил я с сердечностью робота.

– Если тебе жарко, сними рубашку, – Боб размышлял над моей дилеммой.

Нет, я не могу. Я думал, опустив глаза в пол, о том, что я весь в шрамах – следах от кнута Рэйвен. Они зажили, но не исчезли совсем. Я едва мог снять рубашку перед Беллой. И НИКОГДА не снимал перед Кэти. Мы ходили купаться на пруд через три дня после того, как переехали, и я купался в футболке, и чувствовал себя полным дураком.

– Мне не жарко, все нормально, – сказал я по-прежнему покорным тоном, молясь, чтобы он не понял, как сильно мне приходится сдерживаться.

– Ты вспотел! – Боб почти снял с меня шляпу и увидел, что мои волосы мокрые, и тогда я набросился на него.

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – зарычал я и так крепко стиснул челюсть, что думал, она сломается. Я зажмурился, не желая видеть, как он кладет на меня свои руки.

Я ждал… и не чувствовал его прикосновений. Я застыл в таком положении на минуту, и он ничего не говорил, а я не двигался.

Наконец он сказал самым спокойным голосом, какой я только слышал, – Прости. Это моя вина. Я забыл. Заканчивай.

Я почувствовал, как меня отпускает, когда он исчез, и глаза подернулись пеленой. Отлично! Снова ебаные слезы. Какого черта со мной не так? Мне нужна доктор Белла ПРЯМО СЕЙЧАС!

А только около полудня! Сколько еще часов я должен здесь быть? Я хотел сбежать… унести свою задницу отсюда так далеко, как только возможно. Но куда я побегу?

Я сморгнул и почувствовал влагу на лице. Я проигнорировал это, и пошел убирать навоз за Психом, и потом, когда я закончил его мыть, можно было идти к следующей лошади, и кошмар начинался заново.

Боб, наверно, сейчас пошел распускать сплетни, какой этот новый парень неженка. Мне было все равно. Я ни с кем из них не собирался водить дружбу.

Я украдкой осмотрелся в надежде, что Шэрон не появится и не надерет мне задницу. Не знаю почему, но мне действительно не хотелось ее разочаровывать.

Кэти, должно быть, сейчас на ланче, думал я, пока споласкивал Психу задницу.

Я надеюсь, она ест в приятной компании… надеюсь, она заводит друзей.

Я повел Психа в загон и привязал его там, не отводя от него глаз, пока шел, и закрыл дверь, запирая ее полосой металла, а затем вылез через дыру в двери.

– Правильно тебя назвали, – сказал я, будучи в безопасности по ту сторону от двери. Он просто смотрел на меня, заставляя двигаться.

Я собирался пойти и открыть следующую дверь, к лошади по кличке «Не Чеши Меня», когда сзади раздался крик Боба.

– МЕЙСЕН! – позвал он.

Если он так часто будет звать меня Мейсеном, я поверю, что это мое настоящее имя.

– Да? – я повернулся к нему, чувствуя, как невольно опускаются глаза.

– Вот и я, Муравей! – пошутил он, крутя своим пальцем у лица.

Я заставил себя поднять глаза, радуясь, что смотрю на него счастливо и беспечно.

– Так-то лучше, – он усмехнулся, – Время ланча.

Я чуть не заплакал.

Но вслух сказал лишь «О, окей». Голос звучал абсолютно глухо. Я даже не узнал его.

Я не знал, где здесь некое подобие столовой, но я знал, что не хочу сидеть там и есть рядом с остальными. Я был грязным, и вонял дерьмом и мочой. И все еще был очень мокрым.

– Ух, мы можем поесть на улице, – Боб махнул мне рукой, и я пошел за ним. Я подумал, может, он читает мои мысли, и, может, он был прав. Может, он тоже все обдумал и понял.

– Хороший денек, – объяснил он, открывая холодильник и вручая мне мою коробку с ланчем, – И, может, если поедим достаточно быстро, окунемся в озере.

Звучало божественно, но я понял, что мне придется окунаться в одежде. Я по-прежнему хотел окунуться, но знал, что тут же полетят слухи о том, какой я болван. Я не понимал, почему меня это волнует. Да, конечно же. Я жажду одобрения. Белла говорила мне это однажды.

Я уже начал выдумывать истории о том, какой классный у меня был день, и что я расскажу ей, когда приду домой. Кэти захочет послушать милые истории про лошадок. Я начал их выдумывать, пока мы шли в обратную сторону, оставив позади огороженные загоны и поля. К счастью, в поле зрения не было ни одной лошади.

Привет, я Эдвард Каллен, и я ненавижу лошадей. О Господи, Кэти убьет меня, даже за то, что я ДУМАЮ так!

Вдвоем мы шли прочь от конюшен, пока не дошли до милого маленького озера. Солнце стояло в зените, и я подумал, что здесь даже ЖАРЧЕ, чем на конюшне.

Боб сел на траву и стал снимать свои рабочие ботинки, его коробка с ланчем лежала слева.

Я просто стоял и наблюдал за ним, как идиот. Мне это не нравилось. Поблизости никого… что, если он начнет снимать рубашку? Может, я смогу извиниться и уйти.

– Давай, Муравей, – Боб снял второй ботинок, затем носок, – Я знаю, что у тебя болят ноги.

– Да, – сказал я, словно это было очевидно.

– Тогда поторопись, – он улыбнулся, – Ланч длится около 40 минут. А потом мы снова пойдем кормить лошадей.

Угх. Они что, только едят? Я не мог себе представить, что на меня нападут 30 раз подряд.

Боб рассмеялся, увидев что-то на моем лице.

– Будет лучше, Муравей, – заверил он меня, словно знал это, – Расслабься. Я не кусаюсь.

Я хотел извиниться. Я хотел признаться ему во всем и сказать: «Мне жаль, что я такой». У него хорошие намерения, он хороший человек, а я веду себя так, словно он собирается меня изнасиловать, только потому, что кто-то другой сделал это со мной. Наверно, ни один их этих парней не притронется в этом смысле к другому, даже если ты приставишь пушку к его голове.

Я сел рядом с Бобом, немного поодаль, чтобы не показаться нелюдимым, и стал аккуратно стаскивать правый ботинок с ноющей ноги. Я вздрогнул, и стискивал зубы, пока это не прошло, и когда я начал дышать, Боб хихикнул, – Почувствовал, как все проходит, как только ты снимаешь ботинки, да?

Я тоже засмеялся, потому что это было именно то, чего я боялся.

– Я чувствую себя таким слизняком, – признался я, снимая носок, – Я не знал, что с лошадьми так много работы.

Боб фыркнул и опустил ноги в воду, открывая коробку с ланчем.

– Это адская работа, – сказал он, вынимая завернутый сэндвич, – Когда я работал первый день, я хотел уйти через час.

Я сжал рот. Я хотел сделать то же самое.

– Но я выдержал, – Боб смотрел в воду. – Моей семье нужны были деньги. Здесь не так много мест, куда можно пойти работать. Поэтому я выдержал. Каждый день было чуточку легче. Каждый день я становился чуточку ближе к лошадям, а они – ко мне. Твое тело привыкнет, если ты будешь делать это каждый день. Со временем станет легче.

Теперь я видел, что у нас с Бобом есть кое-что общее. Это заставило меня чувствовать себя гораздо лучше. И теперь я тоже аккуратно опустил ноги в воду.

– Уххххх… – услышал я свой стон, глаза закрылись, и голова немного откинулась.

Боб хихикнул и кивнул, откусывая от своего сэндвича.

Он сказал мне, что работать станет легче, если знать некоторые вещи. Первое – никаких модных кожаных ковбойских ботинок. Рабочие ботинки – лучше всего, или резиновые. Во-вторых – надевать удобную одежду. Боб сказал, что не нужно одеваться как ковбой, если в этой одежде неудобно. Футболка, джинсы, даже просто штаны – это нормально. Все, что захочу. Он сказал мне беречь шляпу, она хорошо защищает лицо от солнца, от снега и ветра.

Я слушал, открывая свою коробку, чтобы увидеть, что моя прекрасная Белла мне положила.

И сразу же увидел записку. Она была розового цвета, и гласила: «Удачи сегодня! Я ТАК горжусь тобой, Эдвард!».

Белла написала ее от руки. И, ниже, Кэти втиснула строчку, просто написав от себя: «Мы любим тебя, папочка».

Я сразу же почувствовал себя бесполезным куском дерьма.

Я услышал, как Боб сказал:

– Все так и будет, если ты завтра вернешься. Вернешься?

Я попытался ответить, но горло перехватило. Я кивнул и попытался ему улыбнуться. Затем голос понемногу стал возвращаться.

– Да, – я прочистил горло, – Я буду здесь.

Мы немного поели в тишине, и в ней не было ничего странного или неудобного. Я глубоко дышал, выпуская прошедшие несколько часов, в надежде после ланча все начать с чистого листа.

Я жадно ел свой толстый сэндвич с мясом; а подливка, что осталась с ужина, чуть не заставила меня кончить на глазах у Боба. Раньше у меня никогда не было перерыва на ланч, и я понял, что мне это нравится. В коробке даже лежал маленький пудинг, возможно, это была идея Кэти – положить его, и я залпом выпил банку очень холодного сока. Я был доволен, потому что я сластена. Сок напомнил мне, что я все еще в поисках автомата с фруктовой водой в этом городке, и пока еще не нашел его. Но найду!

Я так наслаждался едой, что почти забыл, как пахну. Затем Боб полез в озеро, полностью одетый, в рубашке и джинсах.

– Давай, Мейсен, – он шел в воде, пока она не стала ему по пояс, – Ооооох, ТАК здорово!

Я был рад, что не нужно было снимать одежду, и последовал за ним, заходя в воду по пояс.

– Ооох, Господи, да! – я растопырил пальцы ног, позволяя холодной воде смыть все беды с моего тела. Боб нырнул, отшвырнув шляпу на траву, и когда показался из воды, он был мокрым, но счастливым.

Я не слишком хорошо умел нырять, поэтому заходил в воду, пока она не стала мне по шею, а затем лег на воду, опуская волосы в ее прохладу.

Я несколько раз взмахнул руками, и не смог сдержать стонов удовольствия. Пару раз я погрузился с головой, и громко вздохнул, снова закрывая глаза.

– Видишь? – Боб ухмыльнулся, – Ты в порядке.

– Это была отличная идея, – сказал я без колебаний, а затем добавил, абсолютно искренне, – Спасибо, Боб.

– Кое-кто взял меня под свое крыло, когда я начинал… – поделился он, разводя руки, – Это все, что я пытался сделать с тобой,… прости, если я был слишком нахрапист с тобой. Я знаю, за мной это водится…

– О, Господи, нет, Боб… – я услышал, как перебиваю его, и отвернулся, – Это не ТЫ… не извиняйся. Это у меня… проблемы. Ты просто пытался помочь мне. Теперь я это понимаю. Прости.

– Ну, все это не мое дело, – сказал он по-доброму, – Но если тебе покажется, что я становлюсь слишком приставучим, просто скажи мне, ладно?

Я не смог сдержать улыбки.

– Хорошо, спасибо.

– Ладно, Мейсен, – Боб усмехнулся, – Давай наперегонки на тот берег!

– Угххххх! – зарычал я, глядя, как он уплывает, и тоже поплыл, рассчитывая выиграть.

_

Coloring outside the lines. Глава 3 (часть1)

Глава 3. Вызовите доктора Франкенчлена!

От WinndSinger : *Можете подать на меня в суд, но сегодня я шантажировала свою музу, и писала весь день напролет*

_

Часть 1.

Bella's POV:

Я ехала домой, уставившись на ленту дороги, размышляя обо всем, что произошло за прошлый месяц. Интересно, что делает мой отец? Думаю, он вернулся обратно в Форкс, но по-прежнему ли он шеф полиции? Я надеялась, что его выписали из больницы, но теперь не была в этом уверена. Интересно, поправился он, или ему стало хуже? Я знаю, от больниц можно ожидать чего угодно, и сейчас он, может быть, умирает. Я его единственный ребенок. Что, если я нужна ему?

Заткнись, Белла, он отпустил тебя, он знает, как работает программа по защите свидетелей. Он хочет, чтобы ты была в безопасности и счастлива, он все понимает.

А я понимаю?

Я никогда не пожалею, что я с Эдвардом. Я люблю его. Но сердце все еще болит, когда я думаю о папе. И я много думаю о нем. Я чувствую себя такой виноватой за то, что оставила его вот так. Я знаю, что у меня не было выбора, но это все еще меня беспокоит.

И Эдвард. Он выглядел таким напуганным этим утром, ждал от меня каких-то сверхъестественных ответов, которых я не могла ему дать. Я хочу забрать у него всю боль. Но знаю, что не в силах.

Он хочет, чтобы я была доктором Беллой. Я так боюсь сказать что-нибудь неправильно, дать ошибочный совет. Не только его жизнь, но и жизнь Кэти, и моя собственная повиснут на волоске, если я ошибусь. Но он хочет, чтобы только я была его терапевтом.

Он просто боится открыться кому-то новому. Мы – его маленький круг, он выбрал нас и никого больше сюда не впускает. Он не доверяет никому, он даже не собирается никому дать шанс. Каждый раз, когда мы встречали здесь кого-нибудь милого, он находил причину, по которой этот человек ему не нравился. Это было маленьким чудом – что сегодня он вышел из дома и позволил Кэти пойти в школу. Я думаю, что единственная причина, по которой он сделал это – просто потому, что я немного надавила на него утром, перед тем, как он ушел. Он послушался, и я ненавидела это. Мне стоит быть осторожной с этим и не заходить слишком далеко. Я НЕ ХОЧУ быть его Госпожой.

Но, было бы здорово прижаться к нему, и ненадолго пойти прогуляться. УХ! В эти дни меня посещают такие грязные мысли. И я знаю, почему. Эдвард распахнул дверь в прекрасную, сексуальную часть меня,… и из робкой зубрилы, я превратилась в женщину, которая открывает в себе мечты и желания, настолько темные, насколько это возможно. Я пытаюсь удержать их, хоть ненадолго, но чувствую, что всё закончилось. Я люблю Кэти, но она с нами постоянно. Я даже едва могу поцеловать Эдварда, когда хочу. А когда ее здесь нет, Эдвард боится говорить слишком громко, чтобы не разбудить ее. Я думаю, он избегает меня.

Даже прошлой ночью – он прикасался ко мне, и я была так возбуждена! А потом, как только я кончила, он отстранился и сказал, что пора спать. Он не рассказывает мне своих ночных кошмаров. И это ранит меня сильнее, чем я думаю. Он словно наказывает меня за то, что я не доктор Белла, полностью от меня закрываясь.

Я знаю, что в этих снах появляются Виктория и Кэти,… и я не могу понять, что это значит. Но здесь что-то большее. Иногда он не рассказывает мне о них вообще. Я знаю, ему нужно рассказать мне, но у нас теперь нечасто выпадает возможность поговорить на взрослые темы.

Насколько я знаю, я действительно не могу избавить Эдварда от проблем, и я рада, что сегодня вечером побуду для него доктором Беллой. Я знаю, как он любит прятаться во время терапии, и это невозможно изменить. Но я не хочу, чтобы между нами были хоть какие-то секреты. Не имеет значения, каким отвратительным было его прошлое, я хочу знать, что гложет его сердце, могу ли я помочь ему излечится от всего этого.

Я говорю «ПОМОЧЬ», потому что знаю, что не могу вылечить его боль в одиночку. Он ОБЯЗАН пойти к хорошему психиатру. Думаю, мужчина будет для него лучше. Я надеюсь, он послушает меня и позвонит кому-нибудь, чтобы, по крайней мере, поговорить с ним и встретиться, если они найдут общий язык.

Я рада, что могу дать ему несколько имен и телефонов. Я не знаю, оказывают ли в этом городе психиатрическую помощь, но, надеюсь, что мой юрист не обманул меня.

Все мои тревоги и жалобы в сторону, у меня был отличный день. Касперский колледж прекрасен! На территории кампуса полно лужаек и террас, окружающих здания; светлое, рыжевато-коричневое стекло, и ярко-красная отделка придают зданиям современный вид. А сколько колледжей уютно разместились на пологих склонах горы! (имеются ввиду пологие предгорья горы Каспер, давшей название данному городу – прим.пер.) Их видно здесь из любого окна. Словно горы защищают тебя, оберегая от остального мира.

В информационном буклете, который я прочитала сегодня в колледже, говорилось, что на кампусе 28 зданий, расположенных на 20 акрах земли (около 5 гектаров – прим.пер.). И думаю, что сейчас у них около 5 тысяч студентов. И теперь, кажется, я понимаю, почему они поселили нас здесь, в Каспере, штат Вайоминг. В этом колледже самая низкая стоимость обучения в Соединенных Штатах из-за базы налогообложения Вайоминга – отсюда экспортируется газ, нефть, уголь.

Мне не на что жаловаться. Это не просто маленький сельский колледж. Здесь есть все, что мне нужно. Придется учиться дольше, чем я рассчитывала, но я сказала себе забыть об этом. Главное – это быть с Эдвардом и Кэти. Они нужны мне. Со всем остальным справимся. Я действительно в это верю. Но нам всем нужно трудиться, чтобы это произошло. Включая Эдварда.

Я свернула на подъездную аллею к нашему милому маленькому дому и почувствовала, что начинаю улыбаться. У меня никогда не было собственного места, в смысле, своего дома. Надо сказать, он был маленьким, в нем не было роскошной и модной мебели, но он мне нравился. Можно осмотреться и увидеть, что с ним можно сделать, и когда закончится вся эта судебная тягомотина, я тоже буду работать, и мы сможем себе позволить покрасить его, купить занавески и всякие мелочи, которые превращают помещение в твой дом. Я и не думала ждать. Последнее, чего мне хотелось, это давить на Эдварда, чтобы он прямо сейчас начал зарабатывать нам на красивую жизнь. Ему просто нужна была постоянная работа. Я постараюсь быть терпеливой, снова сказала я себе.

Я стараюсь, но порой мне трудно смотреть, как он борется. А я не могу ему помочь по-настоящему.

Он все еще ведет себя, словно я суперженщина, но это не так. Я студентка колледжа, которую он полюбил, которая попалась ему на пути, когда он захотел убежать.

Правда состоит в том, что нам ещё повезло во всем, что касалось Виктории. Наши друзья и семьи помогли нам,… но всё равно, мы еле-еле спаслись. Мой отец теперь калека по нашей вине. Наши друзья рисковали жизнью. Если бы не они, мы были бы мертвы сейчас..… или еще хуже – принадлежали бы Рейвен, и каждый день вместе подвергались бы сексуальной пытке. Я вздрогнула, просто вспомнив, как была подвешена на цепь, а эти уроды хлестали меня плетьми. Эдвард – причина, по которой я прошла через все это. Он был со мной нос к носу, заставляя меня смотреть ему в глаза, принимая на себя основную боль, чтобы уберечь меня от нее.

И если уж мне мешает мой собственный небольшой опыт, я могу представить, как Эдвард чувствует себя все это время. Он прячет это, улыбаясь, говоря, что все хорошо. Но я знаю, что это не так. И мне нужно сделать так, чтобы и он это признал.

Я заглушила двигатель и взяла свои книги, подходя к передней двери с ключами в руке. Не могу дождаться, когда услышу, как прошел день у Кэти. Я знала, что это отвлечет меня ненадолго от моих мыслей. Я вошла внутрь и обнаружила Кэти, Бена и Анджелу за круглым кухонным столом. На столе было полно бумаг, которые нужно было заполнить. Я помню, как мой папа злился на все эти формы, которые нужно было заполнять за меня каждый год в первый школьный день. Я чуть не засмеялась, представив себе его лицо.

– Привет, Белла! – Анджела улыбнулась мне и Кэти подняла взгляд от своей писанины, ее лицо сияло от возбуждения.

– БЕЛЛА! – Кэти подбежала ко мне, – Я сегодня была в школе!

– Я знаю! – засмеялась я, и Бен с Анджелой тоже хихикнули.

– Как все прошло? – спросила я с энтузиазмом, уже чувствуя, что все прошло отлично.

– ЭТО было ТАК клево! – выдохнула она, взяв меня за руку и медленно ведя обратно к столу, – Моя учительница САМАЯ СИМПАТИЧНАЯ! Ее зовут мисс Бетти! Она рассказывала нам истории о привидениях! Ты знаешь, что в Каспере полно привидений?

– Здесь? – спросила я, усаживаясь, а она стояла передо мной. – Надеюсь, это добрые привидения?

Бен усмехнулся, поняв мою шутку, но Кэти не поняла. Наверно, потому что по телевизору больше не показывают мультфильмов про Каспера. Жаль.

– Нет! – ее глаза расширились, – Некоторые плохие!

– Правда? – спросила я с усмешкой, – А что плохие делают?

И она рассказала мне несколько интересных историй. Надо признать, они мне понравились. Правда, я надеялась, что она не станет рассказывать их все Эдварду. Я пытаюсь изгнать привидение Виктории из его жизни. Мне не нужны новые призраки, с которыми придется сражаться.

На долю секунды я спросила у своей совести, сожалею ли я о том, что сожгла эту суку? Я не чувствовала ничего с того момента, как сделала это. А теперь? Ничего. По-прежнему никакого чувства вины. Интересно, что это говорит обо МНЕ.

Раньше я думала, что нет такого понятия, как злой человек. Я думала, что они душевнобольные и нуждаются в помощи. Теперь я уверена, в мире полно злых людей, мужчин и женщин. Виктория была бешеной собакой, которую нужно было пристрелить. Я рада, что убила её. Но мне плохо от того, что я не могу избавить Эдварда от чувства страха, которое она в нем поселила. Я злюсь, что ей все еще удается мучить его каждую ночь. Я бы хотела появиться в одном таком сне и оторвать ее ебаную башку. Но я не могу. Это должен сделать Эдварда… это его путь… и когда-нибудь он возьмет и освободится от нее.

– А ты знаешь, что Каспер основали ирландцы? – спросила Кэти.

– Нет, вообще не знала, – ответила я, – Ты много узнала сегодня.

– Да, и знаешь, что еще? – она, наконец, села, рассказывая мне дальше о Каспере, штат Вайоминг. – Здесь есть бейсбольная команда, «Касперские привидения»! Папочка захочет посмотреть, как они играют, он любит бейсбол!

– Думаю ему понравится, – сказала я, глядя на Бена, и он улыбнулся, кивая Кэти, словно гордясь тем, что она нашла Эдварду необходимое лекарство.

– Проверим весной, – Бен сделал пометку в своем блокноте. Ему нравилось писать заметки. Наверное, потому что его память уже не та, что раньше. Это было мило, несмотря на то, что однажды я обнаружила записку на туалетном сидении, которая гласила: «Анджела собирается сегодня в магазин. Если тебе нужно что-нибудь для женщин, скажи ей»

Давно я так не смеялась. Что-нибудь для женщин? Мне хотелось подойти к нему поближе и сказать:«Бен, ты имеешь в виду предметы ЖЕНСКОЙ ГИГИЕНЫ? Прокладки? Тампоны?». Но я струсила. Но мне было достаточно подумать о том, какое у него будет лицо, если я это скажу, чтобы захихикать.

– До весны далеко, – я вздохнула, – Надеюсь, мы найдем для него какое-нибудь развлечение и сейчас.

– С ним все будет в порядке, Белла, – сказал Бен на полном серьезе голосом кроткого старого медведя. Он напомнил мне немного голос Чарли.

Кэти крепко задумалась, что еще можно сделать, чтобы вызвать у Эдварда улыбку.

– Эй! – ее лицо внезапно просветлело, – Мы собираемся поставить сценку о бейсболе на Рождество! Мне подружка сказала !

– Я ЗНАЮ, ему ПОНРАВИТСЯ, – я улыбнулась ее милому личику. Я представила Эдварда в зале, так отчетливо… простодушного, счастливого Эдварда. Такого, которого никогда не касались плети, цепи и больные женщины.

– Определенно, – согласился Бен, царапая в своем блокноте «Р-ская сценка».

– ПОП-ПОП! – закричала Кэти, отнимая у него карандаш и зачеркивая слово «Р-СКАЯ”, – Это УЖАСНО! Нельзя сокращать это слово – ты потом не поймешь, что тут написано! (в оригинале Бен сократил слово «Christmas» до общеизвестного «Xmas», но маленькая Кэти, видимо, этого не знает, и справедливо негодует – прим.пер.)

И она принялась писать, теперь весь блокнот был исписан ее огромными буквами.

Я вынуждена была рассмеяться, глядя на лицо Бена. Он выглядел полностью обескураженным сделанным ему замечанием. Ему нравилось ворчать и смотреть недовольным взглядом, но когда это касалось Кэти, он не мог даже повысить на нее голос. Я была благодарна ему за это. Я могла себе представить Эдварда, если бы Бен все время кричал на его дочь. Это было бы неприятно.

– Прости, детка, – он кивнул, признавая ее правоту, – Я просто пытался сократить слово, на этих маленьких листках не так много места.

Я не сдержалась и громко засмеялась. Они были такими милыми вместе. Было нетрудно заметить связь между ними, хотя раньше я никогда не думала, что у маленькой девочки и упрямого старика может быть такая связь друг с другом.

– Тебе нужен блокнот побольше, – подразнила я его, и он взглянул на меня поверх стекол своих больших очков, словно ожидая, что я скажу дальше. Затем в уголке рта показался кончик языка, снова выдавая его.

– ДА! – Кэти вырвала исписанный листок, и писала на чистом, – Вот, что я подарю тебе на Рождество! Большой-ПРЕБОЛЬШОЙ блокнот!

– Будет здорово! – сказал он, полностью соглашаясь, – Голубой!

– Окей – ГОЛУБОЙ! – написала она ниже.

– Давай, – он вырвал листок и вручил ей, – Копи деньги.

– Я знаю, – она положила листок и пошла в свою комнату.

– Знаешь, так ты не напасешься блокнотов, если будешь во всем потакать внучке, – сообщила я, вставая, чтобы достать холодной воды из холодильника.

– О, ей нравится, – он хихикнул и закашлялся. Я налила стакан воды и поставила перед ним.

Анджела была в подвале, где стояли стиральная машина и сушилка. Я услышала, как внизу хлопнула металлическая дверца. В этом доме ничего не сделать бесшумно.

Я наливала молоко в стакан, когда зазвонил телефон. Мы с Беном одновременно напряглись, переглядываясь в тишине.

Позвольте мне объяснить.

Во-первых, у нас здесь странный телефон. С тех пор, как мы находимся под программой по защите свидетелей, мы не можем сами позвонить никуда, за исключением полиции и врача, если кто-нибудь из нас заболеет. Если нам нужно позвонить куда-нибудь еще, мы сообщаем об этом офицеру в полицейский участок, и, если он сочтет, что все в порядке, он соединит нас. Но в любом случае мы не можем позвонить никому за пределами Каспера, таково правило.

И если телефон звонит, это либо полицейский, либо доктор звонит поздороваться. Мы оба знали, что это полиция. Я сразу подумала о Чарли. Я знаю, что мои параноидальные мысли были неспроста. Ему больно!

– Я возьму, – я услышала, как мой голос надломился, когда подошла к маленькому кофейному столику у дивана и сняла трубку, – Алло?

Бен медленно подошел и встал позади меня, когда я услышала мужской голос на том конце провода.

– Это полиция Каспера, детектив Робин. Как дела сегодня? – спросил он мягким голосом, словно ему действительно было не все равно.

– Мы в порядке, что случилось? – огрызнулась я в ответ.

– С Эдвардом все в порядке? – спросил Бен из-за спины, и я тут же почувствовала ужас. Я даже не подумала о нем, полностью погрузившись в беспокойство об отце.

– С Эдвардом все в порядке? – спросила я еще настойчивее, представляя, как моему малышу кто-то приставляет дуло к виску… что, если они нашли его? Что, если они уже… убили его? А я выпихнула его за дверь сегодня! О, ГОСПОДИ!

– Успокойтесь, успокойтесь… – заверил он, – Со всеми все в порядке. Простите, если испугал Вас. Но Вы должны понять, что не каждый звонок несет плохие новости, хорошо? Мы все время проверяем, и даже иногда приезжаем без предупреждения. Это для Вашей собственной безопасности.

– С ним все в порядке, – сказала я Бену, и мы снова вместе вздохнули. Я обернулась и увидела, что Кэти стоит в дверях своей спальни и вся дрожит. Я поманила ее к себе и обняла одной рукой, пока отвечала детективу.

– Мы не привыкли к этому, – сказала я ему, мой голос немного окреп. Мой отец – коп, и я видела многое, но никогда не испытывала этого на собственной шкуре. Мой папа сильно меня оберегал, теперь я это понимаю.

– Я знаю и прошу прощения, мэ’эм, – сказал он, его южный акцент звучал очень мило и старомодно, – Я знаю, что сегодня первый день, когда все вы отважились разойтись по своим делам, вот я и подумал, что надо проверить вас.

– Это мило, – сказала я абсолютно искренне и почувствовала небольшую улыбку на губах. – Знаете, обычно полиции нет дела до того, чем мы занимаемся. Мы из Нью-Йорка, где с полицией сталкиваешься, только если тебя арестовывают.

Я попыталась засмеяться, но это было так трудно.

– Ну, привыкайте, – теперь казалось, что он тоже улыбается, – Это Каспер. Здесь все знают друг друга, и все друг о друге заботятся. Теперь вы – одни из нас, и все мы связаны вместе. Поэтому не бойтесь, хорошо?

– Хорошо, – я играла с косичкой Кэти, и она больше не дрожала.

– Мне нужно сказать Вам одну маленькую вещь, – сказал он, и я снова напряглась.

– Завтра приезжают судебные исполнители, чтобы поговорить со всеми вами, – сообщил он, – Они тоже иногда проверяют. Не о чем беспокоиться. Они приедут примерно после обеда.

– О, да, – я пожала плечами, – Конечно.

– Хорошо. А теперь доброй Вам ночи, мэ’эм, – вежливо сказал он, и повесил трубку.

– Вам тоже, – ответила я раньше, чем он отключился.

Я положила телефонную трубку на место, и они оба уставились на меня.

– Все хорошо, – повторила я, – Нам надо успокоиться и не сходить с ума каждый раз, когда звонит телефон. С Эдвардом все хорошо. Со всеми все хорошо.

Я видела, что Кэти смотрит на меня, и у неё в глазах стоят слезы.

– Я думала, папочка умер, – сказала она, и в следующую секунду разрыдалась.

Я инстинктивно присела на подлокотник дивана и обняла ее крепче, ее всхлипы разрывали мне сердце. Она даже плакала как отец. И я тоже почувствовала слезы на глазах. Бен отвернулся, разозлившись непонятно на что.

– Шшш…, – я осторожно сняла с нее шляпу, касаясь волос и целуя челку, – Ничто не отнимет у тебя твоего папочку, ничто. Теперь он с тобой, и останется с тобой. Я уверена, ты сама захочешь от него избавиться, когда вырастешь и выйдешь замуж. Он, наверно, даже переедет к вам… и поедет с вами на медовый месяц.

Я надеялась, что это заставит ее рассмеяться, но не вышло.

-Я хочу, чтобы папа был здесь, со мной, – сказала она так тихо, что это убило меня. Я посмотрела на часы, и увидела, что еще нет и четырех. Я сомневалась, что он придет домой так рано.

– Я собираюсь поехать к нему, – Бен повернулся и направился к двери, снимая ключи от машины с крючка на стене.

– БЕН! – я обернулась, – Вернись сейчас же! Ты НЕ поедешь за ним! Ты даже не знаешь, куда он уехал.

– Я найду, – Бен подошел к телефону, чтобы снова позвонить в полицейский участок.

– СТОЙ! – я положила руку на телефонную трубку, останавливая его, – Успокойтесь все! Если мы сейчас ПОЕДЕМ за Эдвардом, он больше никогда не вернется на работу! Он будет сидеть с Кэти за партой и в старших классах! Бен, сядь, пожалуйста.

Вошла Анджела, и я поблагодарила Бога, что он послал ее мне в помощь.

– Анджела, присмотри за своим мужем, – приказала я ей, когда она поставила корзину с бельем на пол, интересуясь, какого черта здесь происходит.

– Пойдем со мной, Кэти, – мы зашли в спальню прикрыв за собой дверь. Я села на кровать и усадила ее к себе на колени.

А вот и доктор Белла. Я надеялась, что Эдвард не догадается, что я пообщалась с Кэти до него. Я просто проведу сегодня сеанс с ними один за другим. Дел просто невпроворот.

– Вот, малышка, – я дала ей салфетку из ее маленькой коробки, которая лежала рядом с кроватью.

Я подождала, пока она вытрет глаза и сделает несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить. Я не хотела читать ей нотации, или говорить, что она глупенькая, если боится. Не только у Эдварда, но и в ее жизни было полно дерьма, и ей тоже нужна была консультация. Я просто не достаточно хороша, как психолог, чтобы консультировать каждого из них. Я настою, чтобы Эдвард завтра первым делом позвонил кому-нибудь. И мне все равно, что он говорит.

– Расскажи мне, что тебя так расстроило, милая, – начала я, позволяя ей выговориться.

– Я думала, плохие люди забрали папу, – сказала она просто, ее голос был так слаб, а глаза опущены. Прямо как у Эдварда.

Мы рассказали ей о «плохих людях», чтобы она поняла, почему нам нужно уехать, почему у нас теперь другие имена, и мы не можем много рассказывать о себе. Это было трудно объяснить, я думала, что мы хорошо с этим справились. До этого момента.

– Нет, детка, плохие люди далеко отсюда, – сказала я и подумала, правильно ли я сделала, сказав ей это. Плохие люди повсюду. Я не хотела сказать, что она в абсолютной безопасности – что, если какой-нибудь незнакомец завтра доберется до нее? Это было так трудно.

– Они не знают, что мы здесь, – сказала я более честно, – Они не найдут нас, я обещаю.

– Я думала, полиция всегда ловит плохих людей, – сказала она смущенно, глядя на меня.

– Они стараются, – объяснила я, играя с бахромой на ее жилетке, – Они хотят, но иногда, чтобы поймать их, нужно какое-то время. И до тех пор, пока они их не поймают, мы будем сельскими жителями. Мы освоимся и заведем хороших друзей, будем носить ковбойские шляпы,… и не будем привлекать внимание плохих парней. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Как замаскированные? – спросила она. Боже, она слишком смышлена для своих лет.

– Да, – я легонько покачивала ее, – Как когда Супермен переодевался в Кларка Кента, помнишь это кино?

– Да, – она улыбнулась, – Он мне нравится как Кларк Кент. Он смешной.

– Да, мне тоже, – признала я, – Кларк милый.

– Я бы хотела увидеть, как папа оденется так же, – она улыбнулась шире, хихикая.

Я тоже хихикнула: «И я». Я просто представила, что его волосы зачесаны на бок, и он летит по воздуху в больших черных очках.


Coloring outside the lines. Глава 3 (часть 2)

Глава 3. Вызовите доктора Франкенчлена!

Часть 2.

Потом она прекратила хихикать, и между нами повисла небольшая пауза. Я знала, что она все еще волнуется, но каким-то образом мне нужно было заставить ее почувствовать себя более уверенно.

– Папа сражался с кучей плохих людей, чтобы вернуться домой, к тебе, – я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза после этих слов, – Он был таким храбрым, и делал это ради тебя, сладкая. Он ненавидит, что уехал так далеко от всех вас, и ругает себя за это. Он бы никогда не хотел, чтобы ты грустила, и чтобы тебе было больно. Но это то, что мы должны сделать, чтобы плохие люди никогда нас больше не беспокоили. Это не навсегда.

Кэти нахмурилась.

– Ты имеешь в виду, что когда-нибудь мы снова уедем?

– Я не знаю. Возможно, – я пожала плечами, – А ты хочешь?

– Нет, – она положила свои руки поверх моих, лежащих у нее на коленях, – Мне здесь нравится. Все такие милые. Все в классе сказали, что они мои друзья. Никто больше не кричит, когда видит меня.

– Дети кричали на тебя? – спросила я, раньше я не знала этого.

– Когда я была маленькой, – сказала она совсем без боли в голосе, словно давно приняла это как данность, – Они говорили, что я уродина, и что они меня боятся. Они кричали, когда я пыталась поиграть с ними. Тогда медсестра отвела меня обратно в палату и сказала, что я больше не могу играть с другими детьми.

– Кэти, – я чувствовала, как слезы текут по лицу. Прошло много лет с тех пор, как ее лицо было обожжено, и ей делали операции. Этот маленький человечек видел очень много боли. Она потеряла мать, отца, и чуть не потеряла жизнь. Быть изуродованной, и слышать, как дети кричат при твоем появлении,… и все равно быть храброй, ждать – не дождаться, чтобы сегодня пойти в школу. Эта девочка олицетворяет собой силу.

Я смахнула слезы прежде, чем она смогла их увидеть и крепче прижала ее, опускаясь подбородком ей на плечо.

– Я думаю, ты прекрасна, Кэти, – прошептала я ей, – Те дети – дураки. Ты заслуживаешь всех друзей на свете. И мне так жаль, что все это случилось с тобой. Жаль, что меня там не было.

– Мне тоже, – она обняла меня в ответ, – Белла?

– Да?

– Если плохие люди заберут моего папу… – она тяжело вздохнула, – Ты тоже уйдешь?

О Господи, какой кошмар. Я даже не могла себе представить, что она постоянно думает об этом.

– Нет, Кэти, – сказала я без запинки, прижимая ее к себе, – Я никогда тебя не оставлю. И папа тоже не оставит. Он любит тебя. Я люблю тебя.

Сейчас я впервые по-настоящему сказала ей эти слова. И мне стало плохо.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала она, и я принялась покачивать ее сильнее, прижимая к себе.

Помолчав несколько минут, я снова заговорила.

– А теперь серьезно… – я прочистила горло, – Сейчас папе нужна наша помощь. Ему нелегко приспособиться к этой жизни. Он не ковбой. Пока. Теперь, когда папа на работе, у тебя есть я, бабушка и Поп Поп.( По ходу это кликуха Бена, прим. Natali17) А это значит, что вся любовь на свете умножена на ТРИ! Нам нужно дать папе найти здесь свое место. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Папино место ЗДЕСЬ, – она выглядела обескураженной.

– Это правда, но… – я думала, что сказать, – Папам хорошо, когда они могут каждый день ходить на работу, и, если она им нравится, это делает их счастливее. Я знаю, что какой бы ни была папина работа, скорее всего, ему трудно привыкнуть к ней, и суметь ее полюбить. Он любит тебя больше всего на свете, и если ты его позовешь, он ПРИБЕЖИТ к тебе. Так и надо – если это срочно. Но если это не так, боюсь, он больше никогда не захочет уходить от тебя, если будет думать, что нужен тебе постоянно. Ты видела, как он сегодня хотел пойти с тобой в школу.

Она ничего не сказала. Надеюсь, я все делаю правильно. А может не надо было этого делать?

– У тебя есть школа и новые друзья, – заметила я, – У папы будет работа, и тоже появятся новые друзья. А вечерами и по выходным мы будем проводить время вместе. Мне тоже здесь нравится. И мы должны помочь папе, чтобы ему здесь тоже понравилось. Потому что нам придется жить здесь очень-очень долго. И будет лучше, если всем нам здесь будет нравиться, согласна?

– Да, – ответила Кэти, не говоря больше ни слова.

– Что такое, Кэти? – спросила я, заметив, что она уклоняется от ответа, так же, как любил делать ее отец.

– Мне не нравится без папы, – сказала она прямо, она не умела прятаться так искусно, как Эдвард во время сеансов.

Кэти,… она так боялась, что может снова всех потерять. Однажды я прочла, что то, чего ты боишься больше всего, это то, что с тобой уже случалось. Теперь я это понимаю. И я тоже боялась снова его потерять. Я знала, что не переживу этого еще раз – то время, когда он вернулся обратно к Виктории,… когда папа не рассказывал мне, что с ним происходит. Это было, похоже на последний круг ада.

– Мне тоже, – сказала я откровенно, – Он скоро придет домой. У тебя будет ещё много времени, чтобы наверстать с папой упущенное. Я бы тоже хотела, чтобы он все время был рядом. Но нам нужно быть сильными и поступать так, чтобы каждому из нас было хорошо. Мне трудно объяснить тебе, но поверь мне, ежедневная работа пойдет на пользу папе. Она нужна ему. Точно так же, как тебе надо ходить в школу.

Пожалуйста, пусть она поймет меня правильно, молилась я. Эдвард – это одно, но если я когда-нибудь обижу Кати, сказав что-то не так, я никогда себе этого не прощу.

Раздался тихий стук в дверь, и я поняла, что это Анджела. Бен стучал и ломился, как рота разъяренных солдат.

– Да? – спросила я, вытирая глаза.

Дверь открылась шире, и Анджела вошла, мило улыбаясь.

– Все в порядке? – спросила она, глядя на меня.

– Думаю, да, – я взглянула на Кэти, а она на меня, – Ты в порядке?

– Да, – фыркнула она, все еще сжимая свою мокрую салфетку, – Дайте мне секундочку.

Я чуть не рассмеялась вслух, когда она спрыгнула с моих колен и вышла из комнаты. Как только она ушла, Анджела засмеялась.

– Я все время так говорю, – поделилась она и тоже сдавленно усмехнулась.

– Бен тебе сказал? – спросила я.

– Да, – сказала она немного грустно, – Чертовы полицейские, пугают всегда до полусмерти.

Я взглянула на нее, немного разозлившись, что она под одну гребенку ровняет всю полицию.

– О, я не имела в виду твоего отца, дорогая, – она быстро обняла меня, – Прости. Я не слишком люблю полицию. Это долгая история.

– Все нормально, – сказала я, выходя из комнаты Кэти, – Пойдем, посмотрим, задали ли Кэти что-нибудь на дом.

Мы снова пошли на кухню, Кэти сидела за столом, открывая свой лиловый рюкзачок.

– Что-нибудь задали на сегодня? – спросила я, убирая челку от ее сияющих голубых глаз. Я почувствовала, словно прекрасная маленькая частица Эдварда сейчас здесь, со мной, и ужасная тоска по нему стала немного меньше. Я беспокоилась о нем весь день,… и все еще продолжала это делать. Меня все еще трясло от того, о чем я думала несколько минут назад. Это напомнило мне, насколько реальна опасность,… и что в любую секунду может раздаться телефонный звонок, который убьет нас всех.

Бен куда-то ушел, и я посмотрела на Анджелу.

– Где Бен? – я почувствовала, что говорю тверже, словно мне поручили вернуть его обратно.

– Он здесь, – тихо сказала Анджела , – Я спрятала ключи от машины. Я думаю, он просто пошел подышать воздухом.

– Я рада, что он так заботлив, – сказала я абсолютно искренне, думая о том, что мне повезло быть частью этой семьи.

– Порой он слишком заботлив, – сказала Анджела, – До него многое поздно доходит.

Я на секунду встала на его место. И поняла, что и в его жизни хватает боли.

Их единственной дочери больше нет, они все эти годы заботились о Кэти в одиночку, разделяя с ней всю ту боль, через которую она прошла, не зная порой – жив Эдвард или мертв,… за исключением того, что он звонил им каждый день в 15.00. А теперь, когда он вернулся к ним, им страшно, что случится что-то, что снова отнимет его у них.

Нам всем нужна терапия. Я знаю, это звучит как заезженная пластинка, но я ничего не могу поделать. Я забочусь обо всех. Я хочу, чтобы они снова были свободны от своих страхов.

– Эдвард не просто наш зять, – Анджела мыла тарелку, – Он наш сын.

Это все, что она сказала, и я понимающе кивнула. Мне кажется, Анджела плакала, так, чтобы Кэти не увидела, поэтому я переключилась на девочку.

– Ну,… прости, Кэти, – я усмехнулась ей через стол, – Ничего не задали?

– Неа, – протянула она разочарованно, – Сегодня первый день занятий, поэтому ничего не задали.

– О, – я разделяла ее разочарование, – Прости.

– Знаешь, иногда я думаю, что этот город СЛИШКОМ хороший! – воскликнула она с неприязнью. Я невольно засмеялась.

– Я понимаю, о чем ты, – усмехнулась я, – И единственный раздражительный человек здесь – это ПОП ПОП!

Она засмеялась над этим громче, и я надеялась, что не разозлила Анджелу. Это была просто добрая шутка. Я хотела, чтобы Кэти подольше улыбалась. Особенно перед тем, как Эдвард вернется. Если он войдет, и увидит, что она плачет…

– Он не раздражительный, он просто СТАРЫЙ! – фыркнула она.

Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться во весь голос, как мне хотелось, боясь, что подавлюсь молоком, которое пила.

С облегчением я увидела, что Анджела смеется, стоя у раковины.

– Хочешь помочь мне приготовить ужин, Сквидж? – спросила я, у меня появилась «фишка» – называть ее каждый день как-нибудь по-новому. Я просто выдумывала всевозможные странные имена, а порой они просто слетали у меня с языка. Пока моим любимым было «Уп-Уп-Уплефски» (автор, наверное, что-то курила в ту минуту, когда ей на ум пришел этот бред, lol – прим.пер.)

Но сегодняшний день был сложным для всех, поэтому «Сквидж» – это максимум, на что у меня хватило воображения.

– Окей, – она пожала плечами, не выказывая особого энтузиазма.

– Ты, наверно, единственный ребенок, которому не нравится готовить, – я бросила ей полотенце для посуды, когда она пошла за мной.

– Прости, – сказала она.

– Все в порядке, – я открыла холодильник, заглядывая в него, – На дворе 2010 год. Ты можешь заставить готовить своего мужа, а сама будешь ходить на работу.

Анджела проходила мимо и засмеялась от моих слов. Наверное она шла поговорить с Беном, и я была рада этому.

– Я не хочу мужа, – спокойно сообщила Кэти, наблюдая, как я достаю замороженную курицу в пластиковой упаковке.

– Ооох, современная женщина! – сказала я, – Мне это нравится. Дерзай!

Я была не слишком глупа, чтобы догадаться, что в ее словах кроется большее, но мне хотелось, чтобы сегодняшний вечер прошел максимально легко, особенно после того чертового телефонного звонка, я пообещала себе не лезть в дебри, хотя бы сегодня. Я бы сделала все, что возможно, чтобы исследовать каждую частичку Кэти и понять, что причиняет ей боль.

Может, ее пугает жар плиты? Ведь она ужасно обгорела. Часто ли она готовила вместе с матерью? Может, она все время готовила с Эдвардом, и хочет это делать только с ним.

Может, ей просто не нравится кулинария, сказал раздраженно мой внутренний голос.

Позднее, пока я занималась ужином, Кэти сидела на полу и смотрела «Губку Боба», я улыбнулась, вспоминая, как впервые услышала, что Эдвард смотрит этот мультик в моей квартире. Жаль, что он не смотрит его с нами сейчас. Я вспомнила, как Эдвард спасал меня, когда я застряла в ванной. Он был тогда таким игривым и живым. Кажется, что прошло так много времени, но на самом деле нет. Я все еще чувствую его губы на моем теле, такие жадные,… словно я была единственной женщиной, которую он когда-либо целовал. Был ли он тогда самим собой,… или он играл со мной? Любит ли он МЕНЯ по-настоящему? Или он путает любовь с острым ощущением свободы?

И сразу от этих мыслей у меня заболело что-то внутри.

Да, я знаю, мне тоже нужны консультации. Заткнись, доктор Белла!

Чуть позже с улицы раздался звук автомобильного гудка, и я услышала, как Кэти мчится к окну рядом с дверью.

Затем послышался боевой клич – ПАПА ДООООООМААААА!

– ДА! – я положила ложку и тоже побежала к двери. Я услышала глухой стук в дверь, но пока я подошла, Кэти уже кричала, а Эдвард лежал на пороге лицом вниз.

– ЭДВАРД! – я кинулась к нему хватая за руку, осматривая его всех сторон, боясь увидеть кровь.

Но с ним все было в порядке, и он шептал Кэти: «Шшшшш», пытаясь ее успокоить.

– Я пошутил! – сказал он, – Просто пошутил! Я в порядке! Я просто устал и все!

– Это НЕ СМЕШНО, ПАПА! – крикнула ему Кэти, а затем обвила его руками за шею.

Я молилась, чтобы она не заплакала.

– Прости, малышка, – он нежно обнимал ее, целуя в щеку, – Это была неудачная шутка. Прости меня, пожалуйста.

Он смотрел Кэти в лицо, на котором не было слез, и Кэти улыбалась, сложив губы бантиком.

– А вот и мои любимые губки! – его голос был таким счастливым, будто он выиграл миллион долларов. И он поднял ее на руки, целуя в губы.

– Как в школе? – спросил он так, словно не может дождаться ответа.

Он прошел мимо меня, не сказав ни слова. Что за ЧЕРТ?

Я развернулась и пошла обратно на кухню, гремя там всем, что попадалось под руку. Я что – всего лишь кухарка, которая готовит своему мужчине ужин? И со мной даже не надо здороваться? Почему бы тогда ему не называть меня ебаной УИЛМОЙ ФЛИНТСТОУН?

Наверно, теперь я понимаю, почему Таня уходила из дома! Ей не было места между Эдвардом и Кэти!

Прекрати это, Белла, сказал мне внутренний голос. Ты просто страдаешь от недостатка секса. Успокойся, женщина!

Я слышала, что Кэти у телевизора в гостиной, украдкой взглянув, я увидела, что Эдвард сидит с ней на полу и смотрит «Губку Боба».

Он немного отклонил голову к дивану, а его шляпа была на голове у Кэти, и ему ничего из-за нее не было видно!

– И миссис Уайт, которой принадлежал отель, выходит по ночам, и бродит по коридорам… – Кэти рассказывала Эдварду истории про привидения, а он смотрел на нее так, будто ему это очень нравится.

– И некоторые люди говорили, что слышали стук в дверь, а потом ручка поворачивается, как – будто она пытается войти! – продолжала Кэти.

– Не может быть! – Эдвард вздохнул. И в эту секунду я бесповоротно влюбилась в него снова. Но я все еще злюсь, и он узнает об этом – позже.

– МОЖЕТ! – ответила Кэти, – И когда они подошли к двери – ТАМ НИКОГО НЕ БЫЛО!

– Мы не будем останавливаться в ТОМ отеле! – Эдвард покачал головой, глядя в мою сторону.

– САМО СОБОЙ нет! – сказала Кэти, расширив глаза.

– Эй, я сейчас вернусь, ладно, утенок? – спросил он, пытаясь встать. Я вернулась на кухню и встала около плиты, часть меня надеялась, что он придет, а другая надеялась, что нет.

О, кого я обманываю? Все во мне хотело его.

– Помоги мне, помоги,… подтолкни… – он стонал как старик, – Ухх, спасибо, ребенок!

Кэти хихикнула, и я услышала приближающийся стук ковбойских ботинок, цокающих по полу в моем направлении.

Я надела на себя маску равнодушия и наклонилась, чтобы проверить курицу в духовке.

Он подошел сзади, и я притворилась, что не слышу… О, ГОСПОДИ – от него пахнет! УФ, что ЭТО?

Я понюхала курицу и понадеялась, что в душе у нас достаточно ароматное мыло.

Я ощутила его руки на спине, движущиеся вниз,… и мои глаза сразу закрылись. У этого мужчины абсолютно волшебные руки, и я попалась в их плен.

Он опустился ниже и погладил мои ноги. Затем, наклонился и поцеловал кожу у плеча, немного стягивая вниз рукав.

– Белла… – прошептал он, – Ты не представляешь, как мне хорошо сейчас…

Теперь он целовал ближе к шее, и я чувствовала его язык…ГОСПОДИ ИИСУСЕ!

– Теперь ты меня увидел, да? – я хотела, чтобы это прозвучало со злостью, но получилось так сексуально,… мой чертов голос предаёт меня.

– Я ВСЕГДА тебя вижу, – его голос был таким глубоким, и он обвил руки вокруг моего живота, прижимая меня к себе,… так крепко! Вау… это напомнило мне наши забавы на моей кухне, когда мы только познакомились.

Затем его язык был у моей яремной вены, и я почувствовала, как его зубы нежно прикасаются к коже.

– О Господи, Эдвард… – я чуть не заплакала, – Я скучала по тебе…

И я говорила не только о сегодняшнем дне.

Я повернулась к нему и прильнула, хватая его за волосы так, что он тихо застонал. Его руки крепко прижимали меня, и я почувствовала его твердокаменную эрекцию. Я хотела его здесь и сейчас. Черт с ним, с запахом, мне все равно.

– Эй! – голос Кэти резанул, как нож.

Эдвард оттолкнул меня, и я нахмурилась, не успев справиться с эмоциями.

– ВООБЩЕ-ТО в доме ДЕТИ! – она свирепо смотрела больше на Эдварда, чем на меня.

Ох, Эдвард, у тебя проблемы! Ты ЭТО начал!

Эдвард прочистил горло и сложил руки перед своим огромным пенисом.

– Прости, – сказал он, не зная, что еще можно сказать в свою защиту.

– Там опять идет «Губка Боб», – она ждала, сложив руки, как учительница в школе.

– Окей, я иду, – сказал он, смущенно посмотрев сначала на нее, а потом на меня.

Я пожала плечами, и он, молча, последовал за ней, одними губами говоря мне «Прости».

Я кивнула и сунула лицо в морозильник, тихонько вскрикнув, когда они ушли.

Я надеялась, что побуду с ним немного сегодня. Кэти теперь нужно было ложиться пораньше, из-за занятий в школе. Бен с Анджелой будут смотреть сериал «24», они всегда смотрят его вечером в понедельник. Я дам ему доктора Беллу,… и тогда он даст мне доктора Франкенчлена.

Его голос сейчас раздавался в моей голове… «Ты можешь поработать с моими мозгами,… а потом с моим телом. Хотя я думаю, что второе понравится тебе больше, чем первое». Я видела, как он лежит на моем старом диване,… соблазнительно выставляя себя передо мной,… его руки под головой, глаза прикрыты. Его рот тааааак прекрасен,… все в нем так прекрасно…

Я почувствовала, что закрываю глаза, и голова кружится от желания, и от громкого «БЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ» у меня чуть не случился сердечный приступ.

О, это таймер на плите! Чертов таймер! Заткнись! Я небрежно выключила его, чтобы он прекратил звенеть, радуясь, что он прочистил мне мозги.

– Ужин! – позвала я самым радостным голосом, надевая рукавицы, вытаскивая противень с курицей и направляясь к столу.


Coloring outside the lines. Глава 4 (часть1)

Глава 4. Хватит прятаться.


От WinndSinger: *Всем привет! Спасибо за все приятные отзывы и за забавные тоже спасибо. Некоторые из них действительно превозносят меня, когда я читаю их. Мне надо написать что-то действительно горячее, чтобы некоторые перестали обращать внимание на мою пунктуацию. LOL. Я рада, что вам это так нравится, я наслаждаюсь, когда пишу все это.

Спасибо за советы относительно описания лошадей от настоящих сельских жителей, которые имеют дело с лошадьми! Я попытаюсь в следующий раз пореалистичнее описать работу Эдварда! (Простите, я искала в интернете, и кое-какая информация была неверной. Чертов Гугл!).

И я даже собираюсь вернуться и перечитать «Красную линию», просто чтобы не чувствовать себя плохо. Я считаю, что не стоит затягивать с написанием сиквела, да?

Еще, Каспер – не настолько маленький городок, каким я его описываю в этой истории. Это действительно прекрасный город, и колледж Беллы также существует в действительности. Погуглите, если хотите, в интернете полно прекрасных картинок. Все, что касается привидений, тоже реально, в этом городе рассказывают кучу классных зловещих историй. И родео у них тоже есть!

Родео, на котором работает Эдвард – это реально существующее родео, и шоу у них проходят каждое воскресенье, вы увидите его в действии через несколько глав.

В любом случае, поскакали обратно, на маленькой лошадке по прериям…лол

ЗЫ На Беллу сильно давят, и пусть ее не убьет ничто из того, что она скажет или сделает в следующей паре глав (Улизнула чтобы спрятаться)…*

*********************************************************************************


Часть 1

BPOV

Кэти засмеялась, когда я взяла последний кусочек курицы, не в состоянии отвести взгляд от танцующих глаз Энтони Мейсена. Сегодня вечером он был восхитительным, рассказывая нам, как у него прошел день. Он говорил так, словно ЛЮБИЛ работать с лошадьми. Бен и Анджела тоже выглядели такими счастливыми, глядя на него. Что-то не так. Он был слишком очаровательным. Я знаю этого Эдварда. Это Эдвард, которого я увидела впервые в своей квартире. Забавный Эдвард. Я надеялась, что ошибаюсь, но вряд ли. Он снова играет. Устраивает концерт для своей дочери… и меня. И это злило.

– И там есть лошадь по кличке Бабочка, – сказал он, улыбаясь, – И она там самая прелестная. Она всегда кладет свою маленькую белую голову мне на плечо, когда я вхожу к ней в стойло, чтобы накормить.

– Оууу! – Кэти выглядела так, словно ревнует отца, – Я тоже хочу туда пойти!

– Может, как-нибудь в выходной, я отведу тебя туда, малышка, – он усмехнулся, делая глоток содовой.

Кэти уже рассказала Эдварду все о своем первом дне в школе, о своей учительнице, всю историю Каспера, штат Вайоминг, и все о своих новых друзьях. У Эдварда появился шанс рассказать свои истории только десять минут назад.

Я на секунду встала, чтобы убрать со стола пару тарелок, когда Эдвард взглянул на меня.

– Ты в порядке? – спросил он любезно, – Ты что-то тихая.

– У меня… голова болит, – сказала я и сразу же пожалела. Теперь у нас точно сегодня не будет секса. Я ТАКАЯ дура.

Я вернулась за стол и села, злясь на себя за свои слова. Но я не могла забрать их обратно.

– Теперь ты, – Эдвард улыбнулся и взял меня за руку, – Как колледж?

– Прекрасно, – усмехнулась я, – Я так удивилась. Он просто огромный.

Все ждали, пока я продолжу.

– Как зовут твоего учителя? – полюбопытствовала Кэти.

– О, у меня много учителей, – сообщила я, – В колледже много разных занятий, и по каждому свой учитель.

– О, клево, – она выглядела удивленной.

– Ну, тебе понравилось? – спросил Эдвард с надеждой.

– Да, мне понравилось, – признала я, – Все были очень милы со мной.

– Милы с тобой? – Эдвард выгнул бровь, – И парни были милы с тобой?

Я посмотрела на него и слегка фыркнула,

– Нет, Эдвард, это колледж для монашек.

Бен хихикнул на мое замечание, но Эдвард внезапно посерьезнел. Бен тут же замолк, когда Эдвард сердито посмотрел в его сторону.

– Там не было никаких парней, если ты об этом спрашиваешь. НИКАКИЕ мужчины меня не интересовали, – бросила я Эдварду, не боясь посмотреть ему в глаза.

Я принялась убирать пустые тарелки со стола. К счастью, Бен с Анджелой не вмешивались в наш разговор.

Эдвард вздохнул, когда я пошла на кухню и встала у плиты, где он не мог меня видеть.

Я слышала, как Кэти и Анджела у стола говорят о том, что Кэти пора в ванну.

– О, ПОДОЖДИТЕ! – я услышала, как Эдвард встал, со скрипом отодвигая стул, – Я первый в душ!

Спасибо тебе, Господи, за маленькие радости, сказала я про себя. Я не могла поверить, что он собирается сесть за стол, когда он него так пахнет. Должно быть,он был жутко голоден. Но всё равно, сначала он должен был привести себя в порядок. Хотя я видела по его глазам, что он сильно устал.

Я мыла тарелки, пока Эдвард был в душе, и самым безобразным образом вывернула горячий кран на полную, таким образом, воруя горячую воду у Эдварда. Я слышала, как он негромко вскрикнул, когда на него полилась ледяная вода. Я такая жестокая. Зачем я это делаю?

Ах, да, я хочу секса.

Это не способ получить его, Белла! Все внутри меня снова сжалось. Я хотела сейчас, чтобы холодной водой окатили МЕНЯ!

Раз или два я услышала, как Эдвард ухает и ахает в душе, и чуть не хлопнулась на пол. Я хотела пойти и сделать ему сюрприз – шагнуть к нему под душ и вымыть его. Но я не смогла.

Бен смотрел какое-то спортивное шоу по телевизору, а Анджела ушла с Кэти в ее комнату, чтобы выбрать одежду на завтра. Я была рада, что осталась одна. Мытье тарелок было хорошей терапией, оно зачастую встряхивало меня и не давало грустить.

Кэти вошла и спросила у меня, подойдут ли джинсы к блузке, которую она держала. Улыбнувшись я сказала:

– Джинсы подходят ко всему, вот почему они такие ПОТРЯСАЮЩИЕ!

Она была удовлетворена моим ответом, и снова пошла к Анджеле.

Мне не хватало Элис. Я не была модницей, чтобы давать такие советы. И Розали мне не хватало тоже. Они смогли бы дать мне какой-нибудь классный совет по поводу наших с Эдвардом проблем. Я бы хотела, чтобы у меня была подруга, чтобы поговорить с ней прямо сейчас, рассказать ей все свои маленькие грустные тайны, чтобы… Забавно, когда у меня были подруги, я не рассказывала много. Но теперь, когда их не стало,… я постоянно хотела поговорить. Я почувствовала слезы на глазах, когда вспомнила об Элис и Розали, сморгнув их, я услышала, как в душе закрылся кран.

– Мы всегда будем подругами! – я еще слышала, как Элис говорит мне это… и вспомнила, как мы обнимались с ними в ту ночь, когда спали вместе, все одетые в теплые флисовые пижамы. Я до боли сжала губы, пока чистила металлической мочалкой котелок.

Бен бормотал что-то пренебрежительное в телевизор, и я чуть не засмеялась, подумав о Чарли. Он бы делал то же самое. Я хотела позвонить ему – НЕТ – я хотела УВИДЕТЬ и обнять его, и никуда не отпускать. Я вспомнила его резкие слова, когда он лежал в больнице, пытаясь убедить меня остаться с ним. Он говорил ужасные вещи, в которые я не хотела верить, но теперь эти слова надсмехались надо мной.

– Он не по-настоящему любит тебя, – сказал тогда Чарли, – Он думает, что любит тебя, потому, что ты его лечишь. Это не настоящая любовь, Белла! А ты думаешь, что любишь его, потому что он показал тебе несколько новых трюков и заставил почувствовать их впервые,… но брак – это больше, чем просто классный секс, Белла!

Я закрыла глаза и заставила себя прекратить вспоминать об этом. Я решила, что позвоню по одному из номеров, которые юрист дал мне сегодня. Мне нужно было кое-что узнать. Мне нужно было спросить у полицейских, может, они разрешат мне позвонить. Я верила, что разрешат. Это – терапия, они не могут мне отказать! Чтобы по этому поводу сказал Эдвард?

Дверь в ванную открылась, и пар вырвался наружу, окутывая Эдварда. Он выглядел счастливым. На нем была белая футболка и серые шорты. Они были хлопковые, не обтягивающие, и доходили ему до колен. Я все еще наслаждалась видом,… какие милые маленькие безволосые коленки. Его ноги были такими мускулистыми, но не слишком. Они были идеальными,… а его голые стопы!

Его мокрые волосы были зачесаны назад, и одна тонкая прядь свисала на лоб. У меня почти потекли слюни.

Я собиралась сказать ему что-нибудь, он взглянул на меня в ответ, и его глаза светились счастьем.

И затем на него набросилась Кэти.

– ПАПА! – она почти уронила его, – Сколько можно! Я ждала тебя целую ВЕЧНОСТЬ!

– Прости, малышка, – он схватил ее за хвостики, накручивая их на пальцы, – Что ты делаешь?

– Пытаюсь выбрать одежду на завтра!

– О, хорошо, тогда возьми меня с собой! – он пошел за ней, говоря, – Я просто волшебник в выборе одежды!

– Я знаю! – Кэти снова увела его,… и я пошла смотреть телевизор с Беном.

Надо врезать ей в дверь замок и как-нибудь «случайно» закрыть ее там.

– Привет, Бен, – вздохнула я, плюхаясь рядом с ним, разглядывая баскетболистов в телевизоре, не слишком понимая, что там происходит.

– Привет, девочка, – он усмехнулся, – Какое у тебя грустное лицо…

Я попыталась улыбнуться, чтобы скрыть это. Но Бен был не дурак.

– Я знаю этот взгляд, – он сдавленно усмехнулся, – Эдвард впал в немилость.

– Нет, это не так…

– Да, да, – оборвал он меня, махнув рукой, – Я давно женат, я знаю, не надо мне рассказывать.

Я нервно засмеялась.

– Все наладится, Белла, – он пытался успокоить меня, – Все мы привыкаем к новому месту, пытаемся нащупать баланс. Эдвард и Кэти так долго жили порознь,… я знаю, это трудно принять,… я был лишним, когда Таня была маленькой. Они с мамой были все время вместе,… одевались,… причесывали друг друга,… я понимаю, каково это – время от времени чувствовать, что тебя бросили. Вам надо проводить время вместе, вам обоим. Иначе ничего не наладится. Уходите , гуляйте вместе,… просто проводите время.

Я хотела сказать: «Я люблю тебя, Бен», но вместо этого сказала: «Спасибо, Бен».

– Окей, иди, – прохрипел он, и снова уставился в телевизор.

Я решила, что он прав, поэтому встала и пошла в комнату Кэти. Почему я должна себя чувствовать, будто меня не пригласили? Анджела здесь.

– Видишь? – спросил Эдвард, когда я подошла, – Ты надеваешь эту футболку под ту, и расстегиваешь пуговицы, и теперь на тебе два цвета, а не один.

– КЛЕВО! – она сияла, глядя на вещи, которые Эдвард держал в руках.

– Ты такой умный, Эдвард! – Анджела сидела на кровати Кэти. Я чуть не закатила глаза.

Эдвард взглянул на меня и мило подмигнул, и у меня перехватило дыхание. Он может быть таким восхитительным, Когда хочет.

– Примерь, – он подал ей плечики с одеждой, и она посмотрела на него с забавным выражением лица.

– Знаю, выхожу, – сказал он, выходя за дверь, чтобы она могла переодеться.

– Спасибо, папочка, – Кэти высунула лицо за дверь, прежде, чем захлопнуть ее перед нами.

Эдвард засмеялся, глядя на меня, и указывая большим пальцем на дверь,

– Она такая милая! Она никогда раньше не слышала, что одну вещь можно носить поверх другой.

Он взял мои руки в свои, и я почувствовала шероховатость его кожи. Я нахмурилась.

Он перевернул их ладонями вверх, и я увидела несколько царапин и мозолей.

– У меня уже руки, как у ковбоя, – сказал он, словно только что это заметил.

– Оуууу… – я поцеловала мозоли и взглянула на Эдварда самым жарким взглядом, – Мне нравятся руки ковбоев…

Он улыбнулся мне и сказал охрипшим голосом, – Сделай так ещё раз.

Я оставила легкий поцелуй на его руках на глазах у Бена; сейчас меня устраивал любой контакт с Эдвардом. Я медленно раскрыла и закрыла рот на загрубевших участках кожи,… не оставляя ничего его воображению. Я даже лизнула один из его средних пальцев. Он глубоко вдохнул, и я знала, что мне нужно остановиться. Кэти может выйти в любую секунду, чтобы залить ледяной водой нашу маленькую горячую сцену.

– Может, попозже прогуляемся вместе? – предложила я.

Я детально представила себе, как мы с ним вдвоем, в каком-то лесу, срываем друг с друга одежду.

– О, Белла, я так устал! – сказал он таким грустным голосом, каким только мог, – Может, завтра вечером?

– О, – мне хотелось заплакать, – Ладно.

– Я имею в виду, что я только из душа, и мне так хорошо в пижаме, – объяснил он, – Я не хочу еще раз переодеваться,… и ноги так сильно болят.

– Ну, ладно, – сказала я, – Я собираюсь ненадолго прилечь.

И я унеслась в свою комнату. Я чувствовала себя такой маленькой девочкой, капризулей, которая надулась из-за того, что ей не дали того, что она хотела. Сейчас он принадлежит Кэти, а не мне. Думаю, мне надо быть благодарной за то, что у нас с ним были две недели. Они были лучшими… и самыми трудными в моей жизни. Где тот задушевный друг, забавный парень, с которым я тогда познакомилась? Он был иллюзией? Фокусом Виктории?

Я думала, Эдвард пойдет за мной и постучит в дверь. Но он не пришел. И мне хотелось швырнуть чем-нибудь через всю комнату, только бы избавиться от тишины по ту сторону двери. Я знала, что веду себя, как ребенок , или как эгоистичная сука, но я ничего не могла с этим поделать. И я плакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто меня не услышал.

От злости я придумывала Эдварду наказание. Я мысленно говорила: «Он думает, что сегодня у него сеанс с доктором Беллой — хуй ему! Нет!».

Я ненавидела свою темную половину. Я сделала большой вдох и села, заставляя ее заткнуться, запирая в клетку. Сегодня я буду доктором Беллой. Я обещала ему. Достав свою записную книжку я начала составлять список тем, которые хочу обсудить с ним.

Первым, что я записала, было: Первый рабочий день.

Я знала, что все его рассказы — брехня. Он скрывал это весь вечер, но я-то видела. Ему было больно. Все прошло не так гладко. Обычно Эдвард был не прочь прогуляться. И то, как от него пахло,… он работал, как вол, весь день. Почему он не рассказал нам об этом?

Вторым пунктом я записала: Не обращаешь на меня внимания, когда приходишь домой.

Помимо этих двух пунктов, остальное было ерундой. К тому времени, как я закончила, у меня оставалось три часа, чтобы это обсудить. Я вздохнула. Когда я перестану быть доктором Беллой? Я хочу этого? Я молилась, чтобы сдержать собственную боль и злость, чтобы быть ему сегодня хорошим терапевтом. Но чем больше я об этом думала, тем больше мне хотелось кричать и вопить, выпустить все наружу. Я вернулась к своей первой записи в тетради и увидела фамилии докторов и их телефонные номера, записанные справа. Я хочу мужчину или женщину? Женщина может выслушать мою историю и решить, что я чокнутая, раз купила мужчину-проститутку. Мужчине это может слишком понравиться. Мужчина может разговорить.

В дверь легонько постучали, я закрыла тетрадь и положила ее на колени

– Войдите, – я разделила волосы на пробор, когда дверь со скрипом открылась.

Это был он. И сразу же сердце принялось громко стучать в груди.

Он вошел, закрывая за собой дверь, и улыбнулся мне, не говоря ни слова.

– Здравствуй, девушка с записной книжкой, – он сказал те же слова, что и два месяца назад, – О чем ТЫ мечтаешь?

Я хотела бы быть счастлива от этого маленького напоминания о том, кем мы были. Но я разозлилась. Мне показалось, словно он передразнивает нас. Ставит меня перед фактом, что мы больше не пара.

– Было бы неплохо провести десять минут со своим парнем, – сказала я в ответ горьким тоном.

Эдвард выглядел так, словно я дала ему под дых (в оригинале like I had taken all the wind out of his sales – словно я выпустила весь ветер из его парусов,… ну, думаю, вы понимаете — прим.пер.). Я опустила глаза и сразу же пожалела о своих словах. Если бы я ответила по-другому, мы бы уже целовались. Я полная дура.

– Кэти спит, – сообщил он мягко, – И я подумал…

– И ты подумал, что теперь я буду тебя развлекать, – закончила я еще более неприятным тоном, – Это по мне! Девушка номер два!

Лицо Эдварда моментально стало злым. И я снова уставилась на свою тетрадь, надеясь найти там хоть что-нибудь, чтобы успокоиться.

– Ты НЕ девушка номер два, – сказал он, стараясь говорить мягче, – Господи! Что с тобой, женщина? Ревновать к ребенку — я просто этого не понимаю! Таня была такая же!

– Я начинаю ее понимать! – зарычала я, – Никто не может встать между тобой и ЕЮ!

О Господи, это было большой ошибкой. Я чуть не сказала о Кэти плохо. Я чуть не назвала его маленькую принцессу, или кто она там, плохой. И мой тон в любом случае не был приятным.

– Я не могу поверить, что ты такое сказала… – сказал он, ошарашено.

Я схватила себя за волосы и встала, кидаясь к нему в объятья; слезы полились, как только я прикоснулась к нему.

– Прости меня, Эдвард, – плакала я, – Я не это имела ввиду. Мне так одиноко здесь. Я просто хочу тебя…

Он держал меня в своих руках, и я чувствовала, что почти исцелилась.

– Я твой, – шептал он, целуя мою голову, – Шшшш… пожалуйста, прекрати плакать…

И я заплакала ещё сильнее.

Я намочила ему всю футболку.

Он обнимал меня и ждал, пока я не успокоюсь, прежде, чем снова заговорить.

– Иди сюда,… ложись, – он уложил меня на бок и лег передо мной, тоже поворачиваясь. Он убрал волосы с моего лица и нежно меня поцеловал. Лоб, нос, мокрые глаза,… и затем, наконец, мои губы.

Я издала последний всхлип, пока он был так нежен со мной, и он снова зашептал мне «шшшшш».

– Я здесь… – шептал он, целуя меня в щеку, – Я твой…

Он поцеловал меня в другую щеку, и добавил, – Навсегда.

Я неровно вздохнула, и он потерся об меня носом.

– Ты никогда не будешь номером два, – шептал он, – нигде,… особенно в моем сердце.

Coloring outside the lines. Глава 4 (часть 2)

От Natali17: Надо бы это вечерком выложить, но вы такие нетерпеливые. Так что…. Ждем ваших комментариев.

Глава 4. Хватит прятаться

Часть 2.

– Ты никогда не будешь номером два, – шептал он, – нигде,… особенно в моем сердце

Это заявление вернуло меня к жизни, выдернуло из пучины, в которой я тонула. И я отчаянно уцепилась за него.

Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но он поцеловал меня в губы, и они сразу исчезли.

– Ты так чертовски прекрасна, ты знаешь это? – и снова поцелуй.

Неправда, я наверно, выгляжу сейчас как мокрая обезьяна.

У меня промелькнула мысль, не было ли это еще один тактический ходом Эдварда, чтобы я прекратила сражаться с ним,… но прямо сейчас это не имело значения. А если это и так, я всё равно проиграла.

Я нежно покачала головой и прошептала:

– Тебе видней.

Он усмехнулся:

– Упрямая.

Он убрал волосы и оставил прекрасный поцелуй на моей шее.

– Я знаю, что мы подеремся позже… – прошептал он мне на ухо, – Я знаю, что ты сердишься на меня,… знаю, что вел себя как дурак,… но прежде, чем ты меня накажешь, я бы хотел, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю…

Надеюсь, что он врал насчет наказания. Я видела, как он улыбается мне, но ничего не могла поделать, и тонула в его чертовски – прекрасных глазах.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я в ответ. Мне нравились его приемы. Да, мы будем с ним сражаться, и он знал это. Но было мило, что он сказал это первым.

Он провел пальцами у меня по лбу, и я почувствовала, как хорошо они пахнут. У мыла «Ирландская весна»… чудесный аромат.

– А теперь скажи, чем я тебя рассердил? – спросил он очень чувственным голосом, мило улыбаясь, и я поняла, что он шутит.

– Прекрати, – я почти скулила.

– Окей, забудем об этом, – он прикоснулся ко мне, заставляя растерять всю свою злость, – Я знаю, что был очень занят с Кэти. И что это нечестно по отношению к тебе.

– Я не собираюсь делить тебя с Кэти, – я покачала головой, – Она твоя дочь, я понимаю это… Но иногда…

– Она требует слишком много моего внимания, – закончил он.

– Да! – я глубоко вздохнула, когда наконец-то признала это, – Я не ревную,… ну, да, иногда ревную. Но я не желаю этого. И порой мне так хочется просто прижаться к тебе на диване.

– Я знаю, – сказал он, его голос стал немного грустным, при этом он гладил мои волосы, – Я тоже этого хочу. Но при этом я не хочу отталкивать Кэти.

– И я тоже этого не хочу, – сказала я сразу же.

Он быстро вздохнул и закрыл глаза.

– Я постараюсь быть лучше, Белла, – пообещал он, – Я сделаю всё, что бы ты чувствовала себя одной из нас, что бы больше никогда не слышать, как тебе одиноко. Это моя вина. Я буду стараться.

Мужчина, а ты хороший оратор. Он действительно умеет говорить правильные слова. Но думает ли он так на самом деле? Мой внутренний голос говорил – да, но в последнее время он не отличался излишней проницательностью.

– Я тоже буду стараться, – сказала я, шмыгая носом, – Я стану более понимающей. Менее стервозной.

– Ты МОЯ стерва, – он поцеловал мой подбородок, – И я люблю тебя. И мне нравится ревнивая Белла, но только не тогда, когда, ты такая грустная. Прости меня.

– И ты меня, – я еще раз вздохнула, чувствуя себя намного лучше.

– Ты все еще хочешь прогуляться? – предложил он, и я чуть снова не заплакала. Черт, он, блять, так мил.

– Нет, ты же устал, – я поцеловала его в нос, – И ты так охуенно выглядишь в этой пижаме. Но ты будешь выглядеть ЛУЧШЕ без нее…

Он улыбнулся шире, обнажая свои идеальные белые зубы, и я чуть не умерла.

– Почему, доктор Белла… – выдохнул он, – Ты пытаешься соблазнить меня?

Я прикусила губу, зная, как ему это нравится, и схватила его за футболку, притягивая ближе к себе, настолько, насколько это возможно.

– К черту все, – я подняла бровь, лизнув его языком по губам одним движением.

Он хрюкнул, моментально возбудившись, когда я сказала, – Мне нужна консультация доктора Франкенчлена. Это срочно.

– О Господи, – подыграл он, расстегивая на мне рубашку со скоростью света, целуя меня в шею, – Тогда лучше прямо сейчас,… это охуенно срочно!

О, ДА! Пусть теперь нас ничто не остановит! Я не ушла бы отсюда, даже если начнется пожар. О… я не так выразилась… ну, вы понимаете, что я имею в виду.

Он разорвал мою рубашку и потянул меня за руки, приподнимая. Снял ее и отшвырнул прочь, его рот двигался ниже, к моей груди, пока не натолкнулся на лифчик.

– Что я говорил насчет ЭТОГО? – его голос был злым, и он разорвал его спереди, срывая с меня. Я так громко застонала, что уверена, что даже Джек Бауэр (герой сериала «24», видимо, Бен с Анджелой смотрят его перед сном – прим.пер.) услышал меня в комнате дальше по коридору.

Он ущипнул мой сосок так сильно, что я вскрикнула.

– Скажи, что ты больше никогда не будешь носить эти чертовы лифчики в моем присутствии, – приказал он, – Скажи!

– Да! – выкрикнула я, так быстро, что даже сама не поняла.

Он отпустил мой сосок и снова приник к нему своим горячим, влажным ртом. И мне нужно было сдержаться, чтобы не закричать.

– Черт, Белла… – он жадно целовал мою грудь, – Я неделями до смерти хотел этого!

Я снова вскрикнула, обожая, как он говорит это. Все мое беспокойство о том, что он больше меня не хочет, разом улетучилось.

– Это так трудно… – сказал он, спускаясь к моим ногам, упираясь в меня своей дьявольски твердой эрекцией, – попасть к тебе на прием,… но это ТОЧНО стоило ожиданий!

– Ухххх.. – это все, что я могла сказать,… я не была столь красноречива, как Эдвард, когда он произносил эти слова.

– Уууух, видишь? – теперь он был у моей второй груди, – Это БЛЯТЬ бесценно! Где еще такое услышишь?

Я хихикнула и попыталась сдержать смех. Я не хотела смеяться, пока он вынимает из меня душу.

– Скажи еще, доктор Белла… – сказал он соблазнительно, расстегивая мои джинсы.

Он всегда хотел, чтобы я выражалась грязно,…зная, как это трудно для меня,… но продолжает меня учить,… заставляя расширять мои горизонты.

Я заколебалась, пытаясь придумать, что бы сказать. Он сорвал с меня штаны и мои ноги стали свободны.

– Нечего сказать? – он поднял бровь, – Я думал это срочно! Если здесь все в порядке, тогда я пойду…

Мои глаза чуть не вывалились из орбит, и я заговорила до того, как поняла, что я говорю.

– С моим телом не все в порядке, – я играла свою роль, как только могла, – Оно все болит,… и почти все время немеет!

– Хмммм… – он взглянул на меня, глубоко задумавшись, потирая пальцами поверх моих трусиков, прямо там, где мой клитор трепетал от его прикосновений.

– Оооххх! – я выгнула спину, не в состоянии заглушить крик удовольствия.

– Как насчет этого места? – спросил он, – На что похожи ощущения?

– ТАК ХОРОШО! – крикнула я, накрыв лицо подушкой, – Не останавливайся, ПОЖАЛУЙСТА!

– Мне надо посмотреть поближе, – он стащил мои трусики, и я просто вытащила из них одну ногу, слишком взволнованная, чтобы сделать это аккуратно.

– О, тут проблема… – сказал он, пока я дышала, как собака, – Здесь нужна влага…

И он провел языком к вершине моего клитора,… на этот раз я закричала, едва волнуясь о том, услышат нас или нет.

– Очень, очень много влаги… – и он спрятал голову у меня между ног, помещая кончик языка прямо в нужном месте… и мастерски им двигая!

То, что мог выделывать язык Эдварда,… не поддается описанию. Он проник в каждую складочку и щелочку,… твердый и легкий как перышко, всегда вовремя и в нужном месте. ГОСПОДИ, ДА У НЕГО ТАЛАНТ!

Я потеряла счет тому, сколько раз я кончила, пока он убеждался, что вылечил мою «проблему». Я превратилась в рычащее животное к тому времени, когда он сам был близок к оргазму.

– Еще… – потребовал он и скользнул языком в мою киску, а я выла, издавая приглушаемые подушкой звуки.

– НННННННН! – могло показаться, что я возражаю,…не уверенная, что выдержу еще. Мне казалось, что прошло несколько часов!

Мои ноги извивались под ним, и он придерживал их за бедра.

– Не дергайся, иначе я не смогу устранить проблему, доктор Белла… – пожаловался он, – Ты хотела, чтобы я посмотрел внизу, не так ли?

Он подложил руки под мою задницу, и ухватился за нее, приподнимая меня, чтобы войти под новым углом.

– НЕТ! – я тяжело дышала, желая, чтобы он остановился, – Ннннннееетттт…

Было так хорошо, так много раз подряд, что я чувствовала, что умру, если кончу еще раз.

– Будь хорошей девочкой, – предупредил он и продолжил процедуру.

Я снова завыла секунду спустя, когда он открыл место, о существовании которого я даже не подозревала! Но он его нашел.

– О, ГОСПОДИ! – вопила я в подушку, – О, БЛЯТЬ!

Он рассмеялся прямо там, и его горячее дыхание опалило меня. Я кончила снова,… мои ноги дрожали, как у эпилептика. Я потеряла над ними контроль!

Пока я медленно опускалась с высоты небоскреба,… ощущая его губы на всем своем теле,… нежно лижущие и целующие…

Я грубо схватила его за волосы, приближая его лицо к своему. Он снял свою футболку и вытер рот. Я просто глазела на его идеальную безволосую грудь,… ее милые изгибы и линии,… совершенство. Я все еще видела тонкие полосы от плетей, но мне было все равно. Для меня он всегда будет прекрасен.

Он поцеловал меня, и я ощутила собственный вкус,…и он не был неприятным.

Я толкнула его на спину и оседлала.

– Спасибо, доктор, за Ваш тщательный осмотр, – сказала я официальным тоном, и он усмехнулся мне, кивая, – Теперь настало время для ТВОЕГО осмотра.

Он на секунду рассмеялся и ответил, – Я надеюсь, я в порядке!

Я посмотрела на него и сказала, – Посмотрим.

И подала ему подушку.

– Накрой свое лицо, доктор, – хихикнула я, – Не то, чтобы я не хотела видеть твоего милого лица!

– Спасибо, – он усмехнулся, – Я возьму ее в случае, если буду вести себя так же плохо, как и ты.

И он подложил подушку под голову, думая, что я не смогу заставить его кричать. Это действовало мне на нервы.

– Да, мое лечение порой слишком грубое, – предупредила я, отодвигаясь назад, хватая его за шорты и немного стаскивая их, он приподнял бедра, помогая мне.

И как всегда, на нем не было нижнего белья. Только очень большой и подрагивающий доктор Франкенчлен, улыбающийся мне в ответ, с капелькой прозрачной жидкости на конце.

– Что это? – я обхватила рукой головку, слушая, как он тихонько стонет от удовольствия.

– Здесь какая-то,… протечка, – Эдвард рассмеялся, когда я сказала это.

– Тихо! – я ухватилась крепче, и он резко вдохнул, – Никакого смеха во время осмотра!

И он тут же прекратил смеяться.

– Дай мне посмотреть, что это за течь, – сказала я ученым тоном, открывая рот и полизывая головку, обводя языком вокруг нее, соленой и теплой.

Эдвард задышал тяжелее, почти не издавая звуков. Сейчас я это исправлю. Я хотела, чтобы он был таким же диким, как и я, пока он лечил меня.

Я многому научилась с тех пор, как познакомилась с Эдвардом. Я пока еще не профи,… но я изучила, что ему нравится, и как ему нравится. Не потребовалось много времени, пока Эдвард не выхватил подушку из-под головы и не накрыл ею свой рот.

Из-под подушки раздавались очень глубокие звуки…

– РРРРРРР…. УУУХХХХХ! – его голос был так чертовски сексуален, особенно когда он кричал.

Я села у него между ног, потом обхватила его ногами,… делая с ним тоже, что до этого он делал со мной,… он не смог долго продержаться, и сейчас был близок к тому, чтобы проиграть.

– ГОСССПОДИИИ! – стонал он; его пальцы ног сжались, когда я опустилась до самого конца, а потом медленно поднялась,… у меня во рту было полно слюны,… чтобы лучше скользило. Эдвард любил слушать, с какими влажными звуками я сосу ему. ДАВАЙ СИЛЬНЕЕ, сказала мне моя внутренняя богиня.

И я послушалась.

– БЕЛЛА! – умолял он из-под подушки, – БЕЕЕЛЛЛАААА!

Он всегда предупреждал меня, когда собирается кончить. Вопреки моему желанию, он еще не кончил,… я хотела проглотить,… выпить его эссенции,… это так возбуждало.

Он забылся и громко стонал, невольно кончая, пока я глотала все до последней капли. Я сосала и лизала его головку, это было немного жестоко. Он был таким чувствительным после того, как кончил,… и это было немного мучительно для него.

– Ааааааааа! – вздрогнул он, и посмотрел на меня, положив подушку рядом с головой.

Я пощекотала подушечки его пальцев на ногах, и он захихикал как маленький мальчик. Так мило!

Я подползла и легла к нему на грудь, шлепнувшись об него грудями.

– Мммммм… – он закрыл глаза от удовольствия, – Доктор Белла. Ты починила мою течь.

Я положила руку к нему на рот, не желая слышать его смех именно в эту секунду.

– Мы еще не закончили, – сказала я голосом, полным желания. – Когда Франкенчлен очнется через минуту, я хочу попробовать другое… лечение.

Он закрыл глаза и выглядел таким счастливым, что я чуть не заплакала от радости. Сейчас я действительно чувствую с ним связь, как тогда, когда мы только – только с ним познакомились. Почему это происходит именно во время секса? Разве секс – это все, что у нас есть?

Я выбросила эти мысли из головы и принялась целовать его прекрасную шею,…плечи,… мускулы,… я лизала языком все маленькие линии, что попадались мне на пути,… я любила их, теперь они – часть его. Я ненавидела то, откуда они взялись,… но все еще пыталась вылечить его своей любовью.

Медленно, я целовала каждый дюйм его груди, пробегая пальцами по ребрам, а он мягко стонал. Он взял мою руку и поднес ее к своим губам, целуя пальцы,… посасывая один из них,… влажно,… крепко сжимая его губами…

На секунду у меня закружилась голова…

– Эдваааррррдддд, – вздохнула я мечтательно.

Затем я увидела, что мой добрый друг доктор Франкенчлен проснулся!

Я улыбнулась ему и сказала, – Доктор Франкенчлен снова вернулся. Должно быть, у него есть еще проблемы.

Эдвард улыбнулся, – Он маленький больной чувак.

– Маленький? – спросила я, – Я так не думаю…

Я все еще была насквозь мокрая после волшебного языка Эдварда, и ничего не могла с этим поделать. Я просто подползла и уселась на него верхом, рукой направляя его внутрь и засаживаясь на него сверху.

Никаких ожиданий. Я больше не могу ждать.

Он выгнулся и закричал, когда я почувствовала, как моя промежность коснулась его. Он заполнил меня, и я не хотела его отпускать. Я сжалась вокруг него, его глаза раскрылись шире, и он удовлетворенно зарычал.

Он схватил меня за задницу и начал двигать меня вверх-вниз на своем толстом, горячем стволе. Мы оба не могли сдержать своих криков, но старались вести себя потише. Это была новая пытка.

Кровать стонала, ударяясь о стену с каждым толчком, но нам было все равно. Руки Эдварда нежно и твердо приподнимали и опускали меня на его член,… и я пыталась двигаться сама, мои колени делали все, что могли. Я крепко ухватилась за свои волосы, выгибаясь назад, и мои маленькие груди гордо выпирали…

– БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! – охал Эдвард, выдыхая слова вместо того, чтобы выкрикивать их. Он закрыл глаза на секунду, затем открыл их, и я была ослеплена похотью, которой они были наполнены.

– Не останавливайся,… сильнее! – стонал он, сжимая мои ягодицы, шлепая моим телом о свое, вверх-вниз, и я пыталась не кричать.

Я слегка отклонилась назад и оперлась на его ноги, мои волосы рассыпались по спине, пока я давала ему управлять нижней половиной своего тела. Он сел, кусая мою левую грудь с силой посасывая ее, и снова и снова с нечеловеческой скоростью толкался во мне.

Звуки, которые я издавала, напоминали плач, но я наслаждалась каждой секундой. Я молилась, чтобы он не останавливался.

Звуки же, которые издавал он, напоминали крики пещерного человека, пока он рычал и хрюкал, не выпуская мою грудь. Эдвард мог трахаться долго, дольше среднестатистического мужчины, и я знала, что в ближайшем будущем никуда от этого не денусь. Я схватила его за волосы и попыталась направить его рот к другой груди – моей левой нужна была передышка. Он понял, и атаковал мою правую грудь.

Я взвизгнула, почувствовав зубы,… и язык. Сейчас он был почти как животное,… бездумный,… голодный дикарь. Господи, как я люблю этого мужчину!

– Да,… да,… да,… – шептала я, давая ему знать, как мне хорошо. Он всегда боялся, что слишком груб со мной во время секса, и сказал бы мне это этом после.

Прошло несколько часов, прежде, чем мы, наконец, закончили , и теперь лежали в постели, прижавшись друг к другу дрожа, потные и горячие.

– Прости, я напрасно не пришла к тебе в душ, – сказа я ему на ухо.

– Заткнись, – выдохнул он, – Ты не представляешь, как сильно ты была нужна мне сегодня. Как давно ты мне нужна…

– Давай не ждать так долго в следующий раз, – я потерлась носом о его грудь.

– Прости, – сказал он снова, поглаживая мою руку, – Прости за то, как я себя вел. Это не ТЫ…

Он тяжело вздохнул – я знала, что что-то не так.

– Расскажи мне, – я немного привстала, глядя ему в лицо, на котором читалась боль.

– Я не могу… – он так злился на себя, морщась от боли, – Я хочу,… но знаю, что тебе будет,… противно.

– Эй! – я взяла его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза, – Всё что, касается тебя, не будет мне противно. Это я тебе говорю, как твой доктор и как твоя женщина. Ты можешь рассказать мне все, все что угодно. Я большая девочка. Я переживу.

– Нет, я не хочу говорить об этом сразу после того, как мы занимались любовью,… давай просто насладимся этим,… пожалуйста, – он наклонился, чтобы снова поцеловать меня.

– Хорошо, – я держала его лицо, – Но после того, как мы сходим в душ, у нас будет сеанс. И, Эдвард, лучше не беги от меня. Расскажи мне, что это. Встань с этим лицом к лицу. Хватит прятаться.

– Хватит прятаться, – согласился он, и я поцеловала его, вложив в поцелуй все, что у меня было. Надеюсь, он это понял. Я была слишком вымотана и похожа на желе, чтобы снова играть с ним в «поймай меня, если сможешь».


Coloring outside the lines. Глава 5 (часть1)

Глава 5. Закрой свой рот, Бен!

-

От переводчика: Эта глава тронула меня до глубины души. Наша любимая Winndsinger мастерски сгущает тучи, а потом красиво и главное – правдоподобно их разгоняет, за что я ее безмерно люблю и уважаю. Я это к тому, дорогие читатели, что запасайтесь платочками,… мне кажется, они будут нелишними…

-

Часть 1.

Эдвард сидел на полу, по-индийски скрестив ноги, и улыбался мне как ребенок в рождественское утро в ожидании подарка.

Мы оба были мокрыми после душа, который приняли вместе (знаете, просто чтобы сэкономить горячую воду, честно), одетые в пижамы и готовые начать наш первый за месяц сеанс. Я набрала побольше воздуха, все еще нервничая оттого, что делаю это, но в тоже время, я должна была признать, что чувствую себя лучше, снова взявшись за терапию.

– Хорошо, Эдвард, – я смахнула мокрые пряди волос с глаз, – Ты сказал…

Он выглядел разочарованным и смотрел на меня так, будто я только что убила Санту.

– Что?

– Ты не собираешься говорить этого? – спросил он уныло.

Я закатила глаза и улыбнулась, давя на воображаемую кнопку на ковре между нами.

– Эдвард Каллен – сеанс двухмиллионный, – пошутила я, и он просиял. Его проклятая идеальная белозубая улыбка!

– Здравствуй, Эдвард, – я улыбнулась ему, слегка покачивая головой, – Болван.

– Привет, доктор Белла, – он усмехнулся в ответ, – Великолепная.

– Это совсем неуместно, Эдвард, поэтому прекрати, – я старалась действовать профессионально, но была, не в состоянии противостоять его улыбке, – Веди себя хорошо, иначе сеанс закончится раньше положенного времени.

– Хорошо, – он опустил взгляд и посерьезнел, – Прости.

– Хорошо, – я чуть приподняла глаза, а затем открыла свой блокнот. Эдвард пытался подсмотреть, что там написано, напомнив мне любопытного мальчика, который подглядывает за своими родителями.

– Ну, хватит, – я потянула блокнот на себя, и он хихикнул.

– Итак, Эдвард, у тебя сегодня был большой день, – начала я, – Как все прошло на новой работе?

– Было здорово, – он пожал плечами, – Было так приятно заниматься честным трудом в дневное время. А еще это была приличная тренировка.

Эдвард снова пытается играть в прядки.

– Эдвард… – я строго посмотрела ему в глаза, – Знаешь, чтобы терапия помогала, ты должен говорить мне правду…

– Я говорю тебе правду, – на его лице не было ни тени вины.

– Знаешь, в детстве я ездила в лагерь, где были лошади, – сказала я, – Я думала, что это сплошное развлечение, верховая езда и всё такое. Но я была в таком шоке, когда увидела, как много с лошадьми работы. Пара каникул – и мне больше никогда не хотелось этим заниматься. Это была идея отца. И я поняла, что животные – это большая ответственность и чертовски тяжелый труд. Мне нигде больше не было так тяжело за всю жизнь…

– Ты считаешь, что я вру? – спросил он, и теперь его лицо слегка напряглось.

– Нет…, – я отвела взгляд, – Я знаю, что ты, скорее всего, слегка приукрашиваешь свои рассказы для Кэти. Но я – не маленькая девочка. И хотела бы услышать, как все прошло. Плюсы и минусы.

– Мне там нравится, – он пристально на меня посмотрел, и его тон стал более враждебным, – Окей?

– Почему ты снова прячешься от меня? – спросила я, – Ты только что сказал – хватит прятаться. Ты хотел этот сеанс. Давай же, Эдвард.

Он уставился на свои руки, потом разжал кулаки и закрыл лицо ладонями.

Я ждала.

– Думаю, ты будешь стыдиться меня, – начал он.

– После всего, что между нами было? – я пыталась шутить, – Как ты мог заметить, мы не стыдимся друг друга.

Он вздохнул.

– Я… – начал он и замолчал, затем снова продолжил, – Я облажался.

Я чуть не засмеялась, вспоминая, что сказала то же самое, когда попыталась заняться балетом. Но я сдержалась.

– Меня толкала там каждая первая лошадь, – продолжил он, – Они терпеть меня не могут. Они лягались, кусались, ссали и срали на меня, я был измазан с головы до ног. И это – ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ моего дня!

Я спрятала улыбку, на секунду представив себе все это. Он выглядел очень грустным.

– Ты прочитал нашу записку? – спросила я, надеясь, что у него за весь день выдались хотя бы три приятные секунды.

Тогда он улыбнулся.

– Да, прочитал, – он почти шептал, – Ты себе не представляешь, как она была нужна мне сегодня. Она сделала доброе дело. Спасибо.

– Это идея Кэти, – я пожала плечами, – Я ее очень люблю, так же как и ее папу. Жаль, что я не додумалась сама.

– Я всегда оставлял ей записки в коробку с ланчем, – сообщил он, и улыбнулся, вспоминая об этом, – Так что на самом деле это моя идея.

– Мне надо было догадаться, – усмехнулась я ему.

– И что ты теперь будешь делать? – спросила я, пытаясь быть объективной, – Вернешься обратно?

– Да, – сказал он, но без большого энтузиазма.

– Почему?

– Масса причин, – он поднял глаза, размышляя об этом, – Во-первых, Боб, тот парень, о котором я тебе рассказывал – он хороший. Он помогал мне весь день, и был очень терпелив со мной. Он обращался со мной как с мужчиной, который сам в состоянии справиться. И я не хочу, чтобы он поменял обо мне свое мнение. Я хочу работать лучше и показать ему, что я могу это сделать.

Я улыбнулась. Хорошо, теперь он говорит. Давай, малыш, рассказывай дальше.

– И Шэрон, женщина, которая там заправляет… – он думал, что сказать, – Я не хочу огорчать ее.

Я кивнула.

– И еще… – он взглянул на меня, и тут же опустил глаза, – Я слышал сегодня в голове голос Виктории.

Я нахмурилась прежде, чем поняла, что делаю, я не хотела, чтобы Эдвард подумал, что я злюсь на НЕГО за это.

Я ждала в тишине.

– Когда становилось по-настоящему тяжело, – продолжал он, – и когда я совершенно измучился,… я…. я позвал ее в свою голову.

Его голос слегка надломился, когда он сказал.

– Я знаю, что не надо было, но мне это было нужно, Белла. Ебаный в рот, мне нужен был голос – злой и жестокий – чтобы толкнуть самого себя посильнее и заставить продолжать. Это сработало. И я чувствовал, что снова становлюсь… тем, кем был. Я даже не смог бы поднять глаза, даже если бы захотел. А потом Боб вывел меня из этого состояния.

– Что он сделал?

Эдвард улыбнулся и издал короткий смешок.

– Он взял меня на озеро, – заявил он, – Мы поели прямо у воды. А потом он прыгнул в озеро, прямо в одежде. Это было здорово. Я почувствовал,… что силы возвращаются. Это было сверхъестественно. Я имею в виду, это ведь было просто озеро.

– Это было больше, чем просто озеро, – я тепло ему улыбнулась, – Кто-то заботился о тебе. Кто-то показал тебе, что работа – это не только изматывающий труд, унижения и приказы. Кто-то показал тебе, что это нормально – облажаться в первый рабочий день.

– Он действительно клевый, – признал Эдвард, – Сначала он мне вообще не понравился. Он зовет меня МУРАВЕЙ.

Я рассмеялась над этим.

– И еще кое-что произошло у озера…, – вспомнил он, – Я думал, он собирается… напасть на меня. Когда он предложил поесть у озера, вдвоем… далеко от конюшен… я испугался.

– Ох, милый, – я дотронулась до его руки, – Все в порядке.

– Я думал, я справился с этим… – сказал Эдвард, – Я думал, что со временем забуду, и это пройдет,… но это не так. Единственная причина, по которой я смог быть с тобой сегодня, состоит в том, что я чувствовал себя очень хорошо после того, как закончился рабочий день. У меня все болело, я устал и все такое, но я больше не чувствовал себя шлюхой. Я чувствовал себя… чистым, несмотря на то, как от меня воняло.

Я обняла его и погладила по волосам.

– Это так здорово, – сказала я, – И я знаю, что со временем, с правильным терапевтом, ты перестанешь бояться людей. Ты никогда по-настоящему НЕ ЗАБУДЕШЬ то, что Виктория сделала с тобой,… ведь у тебя было шесть долгих лет этого кошмара. И именно поэтому я говорю, что тебе надо встретиться с НАСТОЯЩИМ доктором. Я записала в колледже несколько имен для тебя. Я хочу, чтобы ты выбрал одного из них и попытался ему позвонить, и если он тебе понравится, мы запишем тебяк нему на прием.

– Нет, – сказал он ровно, и в его глазах снова была решимость, – Я сказал тебе – только ты. Я не хочу, чтобы весь город шептался обо мне за спиной. Я не хочу, чтобы дети говорили обо мне в школе у Кэти.

– Все АБСОЛЮТНО конфиденциально, Эдвард! – сказала я в трехтысячный раз, немного повышая голос, – Никто НИЧЕГО не узнает!

– Это сраный городишко, и все деревенщины здесь собираются вместе, – Эдвард нахмурился, – Он расскажет всем, кто я такой и Кэти меня возненавидит. Ее будет тошнить…

И я почувствовала, что ломаюсь.

– Ну, все, я больше не могу этим заниматься! – я встала, зная что он видит, как я отвернулась, а затем снова повернулась нему, – Я НЕ психиатр! У меня нет для тебя всех ответов! Я не могу просто щелкнуть пальцами, чтобы все стало на свои места! Знаешь, как это давит на меня? Не только то, что тебе нужна глубокая терапия, но и то, что Кэти она тоже нужна! И мне самой! И Бену с Анджелой она бы тоже не помешала бы. Я не могу сама помочь каждому!

– Кэти НЕ нужна терапия, – рот Эдварда сжался в тонкую линию.

– Нет, нужна! – я усмехнулась, теряя контроль и повышая голос, – Бедный ребенок потерял все на свете, даже собственную кожу! Она потеряла тебя, Таню, и рассказала мне сегодня, что когда она была маленькой, дети кричали, потому что боялись ее!

– Прекрати!

– Но сегодня она пошла в школу, – я указала в сторону ее комнаты, – Она пошла туда с широкой улыбкой на лице и заставила всех детей в классе полюбить ее! Она такая сильная, но ей тоже нужна помощь! Ты знаешь, что нам сегодня звонили из полиции?

Эдвард поднял на меня глаза, в них читалась тревога.

– Да, – сказала я, – Мы все растерялись, думая, что с тобой что-то случилось. Кэти ТРЯСЛО! И она сказала мне, что подумала о том, что плохие люди убили тебя. Она скрывает это, но она тоже боится. Она боится, что снова потеряет тебя. И по этой причине ненавидит, когда ты исчезаешь из ее поля зрения!

Эдвард вцепился себе в волосы, и я слышала, как он шмыгает носом.

– Никто не помог ей пережить смерть матери, – заметила я, – Бен с Анджелой никогда ее ни к кому не водили!

– Боже, Белла, из-за ожогов ей нужен был постоянный уход за телом! – зарычал Эдвард, – Не говоря уже о внутренних органах! Откуда у них взяться времени, чтобы водить ее еще и к психотерапевту?

– Им надо было найти время, – как бы я ни любила их, я вынуждена была признать, что они были не правы, – Крошечная проблема превратилась в сильную физическую боль, не говоря уже об эмоциональной, и я уверена, что ей бы сильно помогло, если бы она поговорила с кем-нибудь. С виду с ней все в порядке, Эдвард, но говорю тебе – если в ближайшем будущем она не встретится с кем-нибудь, в дальнейшем у нее будут настоящие проблемы.

(Возможно, нам всем покажется перебором, эта тирада Беллы. У нас не принято ходить к психотерапевтам, но здесь следует сделать поправку на американский менталитет. Для них все это абсолютно естественно. К тому же Белла будущий психотерапевт, и, само собой, считает, что проблему решит только поход к настоящему специалисту – прим.пер.).

– Я знаю, ты считаешь, что КАЖДОМУ необходима терапия! – он присел, свирепо глядя на меня.

– ТЫ сам умолял меня об этом! – обвинила я его.

– И мне полностью вытрахали мозги! – прошипел он, вскакивая на ноги.

– НЕТ! – я взмахнула руками, – И тебе станет лучше, если ты просто будешь МУЖЧИНОЙ и встретишься с кем-нибудь!

– Я и так МУЖЧИНА! – крикнул он в ответ, его глаза полыхали яростью, – Я стараюсь усердно работать ради нас! Я пытаюсь втянуться и не жаловаться все время!

– О, ГОСПОДИ! – я грубо рассмеялась, – Ты ШУТИШЬ что ли? Я ТАК УСТАЛА слушать твои жалобы! Ты начал жаловаться еще в самолете, и не прекращаешь до сих пор! Ты скулил весь август! И собираешься СКУЛИТЬ весь сентябрь! Не могу ДОЖДАТЬСЯ, чтобы послушать, как ты будешь скулить на РОЖДЕСТВО!

Он просто разглядывал меня, на его лице читалась боль,… но у меня было что сказать и поужаснее.

– Ты говорил мне, что хочешь быть со своей дочерью, ты говорил мне, что хочешь быть СВОБОДНЫМ! – продолжала я, не в силах остановиться, – Теперь все это у тебя есть! Это, блять, чудо, что ты свободен! Твоя свобода стоила моему отцу ног! В тебя СТРЕЛЯЛИ! Но еще вчера ты жаловался на ВСЕ, начиная с ебаной ковбойской шляпы, и заканчивая тем, что в этом городе НЕТ АВТОМАТА С ФРУКТОВОЙ ВОДОЙ! ГОСПОДИ! Как это выглядит, а? Совершенством?

Он отвернулся, Я ненавидела это его выражение лица.

– Скучаешь по прежней жизни? – спросила я, теперь чувствуя слезы,текущие по моим щекам, – Скучаешь по НЕЙ? Хочешь назад свою красивую одежду? Своих клевых друзей? Веселые вечеринки? Свою прекрасную машину?

– НЕТ! – ответил он, и его глаза были полны непролитых слез, – НЕТ!

– Ты думаешь, ты единственный, кому здесь тяжело? – спросила я, – Ты знаешь, что я каждый день думаю об отце? Я оставила его в больнице с культёй вместо ноги, и даже не могу позвонить ему, чтобы узнать, как он! Я не могу проведать его и спросить, не нужна ли ему помощь. Я просто бросила его! И Элис, и Розали,… я их люблю, но никогда больше не увижу!

Он всхлипнул и отвернулся от меня, вставая.

– Пожалуйста, прекрати, – почти умолял он.

– Знаешь, почему я была такая тихая за ужином? – я продолжала, – Я узнала сегодня, что мне предстоит начать учебу заново, потому что всё, что я сдала в Нью-Йорке, мне не зачтётся, и особенно потому, что теперь меня зовут Мэри Браун!

Я сделала небольшую паузу. Он смотрел на меня, убитый горем, глядя по сторонам, словно искал, чем он может помочь. Но мы оба знали, что это невозможно.

– Прости, – он заплакал, – Я не знал…

– И почему ты просто прошел мимо меня, когда вернулся с работы, словно меня там и не было? – спросила я немного громче, – Ты злился на меня за то, что я заставила тебя пойти на работу?

– НЕТ! – сказал он, взглянув искоса, слезы текли по его щекам.

Я хотела прекратить с ним сражаться,… я знала, что делаю ему больно. Но мне тоже было больно, и сейчас я выплескивала все это на него. Я слишком долго держала это в себе, и моя жестокая половина сорвалась с цепи.

– ТОГДА ПОЧЕМУ? – потребовала я ответа, – Почему ты так ПОСТУПИЛ? Я чувствую себя так, словно ты ХОЧЕШЬ меня только тогда, когда знаешь, что следом появится доктор Белла! Ты больше не прикасаешься ко мне! Ты даже почти НЕ РАЗГОВАРИВАЕШЬ со мной! И ты просто прошел мимо меня и ушел с Кэти, словно я – ебаная МЕБЕЛЬ! Я беспокоилась о тебе весь день!

– Я так понимаю, что сеанс окончен, – Эдвард вытер щеку и направился к двери, но я преградила ему путь.

– Нет, я хочу знать! – крикнула я, – Скажи мне!

– Белла, уйди с дороги! – предупредил он, – Я говорил тебе, что у меня скверный характер, и я не знаю, сколько еще вытерплю.

– Я знаю это! – сказала я, – Я больше не могу быть твоим доктором Беллой, потому что ты ВРЕШЬ мне! Ты говоришь, что собираешься рассказать мне правду, а потом каждый раз прячешься и бежишь! Вот когда ты прекратишь ТАК делать, ТОГДА ты и будешь мужчиной.

Он схватил меня за руки, и я не то охнула, не то взвизгнула, или и то, и другое. Я думала, он собирается ударить меня, хотя и знала, что он не сделает этого.

– Ты хочешь знать, почему я все время не МИСТЕР ЛЮБОВНИК? – заорал он, рыча, – Ты хочешь знать, почему я – не забавная маленькая ИГРУШКА, по которой ты так соскучилась?

– Отпусти меня! – я пыталась вырваться, но он крепко держал меня, треся за плечи.

– Меня изнасиловали! – сказал он, резко опустив меня, и я ударилась спиной об дверь.

Минуту я не могла даже пошевелиться,… и не могла дышать.

– И не так, как обычно. Это был,… тот парень, сэр Кэвин,… из клуба, – сообщил он низким и торжественным голосом. Он не смотрел мне в глаза. На его лице читался стыд.

Я в шоке смотрела на него, не говоря ни слова.

А когда он заговорил, я начала дрожать всем телом, ненавидя себя.

– Жучок… – сказал Эдвард тихо, повернувшись ко мне спиной и запустив руки в волосы, – Я раскусил и уничтожил его. Я не хотел, чтобы Чарли,… или ты,… когда-нибудь это услышали,… или узнали. Я думал, что, по крайней мере, удержу эту часть моего… прошлого в секрете. Но я снова и снова возвращаюсь к этому. Он постоянно возникает в моей голове. Даже сегодня на работе. Боб подошел, чтобы снять с меня шляпу, и я чуть не умер. Хоть он и не сделал ничего предосудительного. Когда я пришел домой, ОН снова был в моей голове. Я боялся посмотреть на тебя, боялся, что ты прочтешь мои мысли, но Кэти избавила меня от этого наваждения. Через несколько минут все прошло, но я знаю, что он снова вернется…. Я почувствовал, как сильно я скучал по тебе весь день,… как сильно хотел тебя. Я хотел рассказать, что даже, несмотря на то, что я ненавижу эту работу и этих ебаных лошадей, Я ЛЮБЛЮ тебя,… продолжаю любить,… даже если не всегда могу быть любовником, таким как раньше. просто, я чувствовал свою вину за то, что не рассказал тебе об этом,… мне надо было довериться тебе.

– Эдвард, – это все, что я смогла произнести, плача, и мой собственный злой разум приковал меня к двери. Я чувствовала себя так, словно теперь не заслуживаю даже прикоснуться к нему,… или что он, возможно, больше не захочет меня.

Теперь он смотрел на меня, и в его глазах больше не было ярости. Они были пусты.

– Я все еще боюсь, что ты устанешь от всего этого,… от меня…, – сказал он мягко, – и захочешь уйти. И я не виню тебя. Я боюсь этого больше, чем всех сэров Кэвинов на свете. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, Белла. Я хочу сделать тебя счастливой. Я не хочу скулить и плакать как ребенок,… не хочу стать для тебя чужим. Прости, что я так себя вел. Ты больше не услышишь от меня ни одной жалобы.

– Нет, Эдвард! – я плакала, обхватывая его руками, – Прости, милый! Пожалуйста, не отталкивай меня! Я не хотела говорить всего этого! Я так тебя люблю! Ты УЖЕ такой мужчина, которого я хочу!

Я хотела сказать гораздо больше, но просто рыдала в его руках,… и он обнимал меня, и плакал сам. Большинство женщин предпочитает сильных мужчин, тех, которые никогда не плачут. А мне нравилось, что Эдвард может плакать в моих объятьях и не стыдится этого, когда видит в этом нужду. Я чувствовала, что сейчас он ближе ко мне, чем когда бы то ни было.

– Я никогда не уйду от тебя, – плакала я, вцепившись в него, – Пожалуйста, прости меня…

– Не за что прощать, – прошептал он, – Ты права. Мне НЕОБХОДИМО с кем-нибудь встретиться. Я не хочу взваливать на тебя все свои проблемы. У тебя самой было достаточно дерьма в жизни.

– Я люблю тебя, – я плакала, как ребенок.

– Я тоже тебя люблю, мой чокнутый маленький доктор, – он поцеловал мою голову, – И если ты считаешь, что нам всем нужна терапия, то так и будет. Черт, может, к психоаналитику стоит отвести и всех моих лошадей.

Я засмеялась, а он только этого и добивался. Это не избавило нас от всех проблем, с которыми нам еще предстоит столкнуться, но, как минимум, мы знали, что мы все еще вместе,… что мы любим друг друга, так сильно,… гораздо сильнее, чем в те первые две недели, проведённые вместе.

Мы прошли вместе через огромное количество препятствий и, несмотря на это становимся все ближе и ближе друг к другу. Теперь, после того, как я напала на Эдварда, я еще больше убедилась в том, что мне нужна терапия. Но не своя собственная. И я была рада, что сейчас мы высказали друг другу всё то, что никогда бы не открылось при других обстоятельствах. Мне было больно слышать о том, что этот уебок, сэр Кэвин, сделал с Эдвардом. Но я была рада, что он рассказал мне об этом. И я была благодарна за то, что он понял, что не существует ничего на свете, что может заставить меня покинуть его. И больше всего я была рада тому, как профессионально он справился со своим последним кошмаром. А самое главное – я не могла дождаться, чтобы сдать задницу сэра Кэвина судебным исполнителям, которые приезжают завтра. В тюрьме его оттрахают в задницу миллион раз, я была уверена в этом.

– Больше никаких секретов, хорошо? – прохныкала я, пока он баюкал меня в своих руках.

Секреты могут убить. Я всегда знала это. Может, Эдвард теперь тоже это понял.

– Никаких секретов, – крякнул он, целуя мои губы.

Мы обнимались всю ночь,… ну, сначала я сделала ему массаж. Он научил меня этому в нашу первую ночь. Я думаю, что избавила его от всей накопившейся за долгий день усталости, а он издавал довольные звуки, пока я это делала , и еще я хотела, чтобы он чувствовал мои прикосновения,… как я медленно провожу руками,… и перестал их бояться.

Я надеялась, что он встретит завтрашний день, будучи немного сильнее.

Coloring outside the lines. Глава 5 (часть 2)

Глава 5. Закрой свой рот, Бен!

Часть 2.

Проснувшись утром, я почувствовала из кухни аппетитные запахи, там явно кто то готовит, наверное Анджела. Но когда я туда зашла, то обнаружила у плиты моего бесподобно красивого Эдварда, творящего что-то, что пахло неимоверно вкусно.

У меня самый удивительный мужчина, да? Сегодня ему снова нужно ухаживать за лошадьми, но он встал пораньше, чтобы приготовить нам завтрак. Какую лотерею на небесах я выиграла?

– Привет, милейший Максим! (ума не приложу, почему он назвал ее так – прим.пер.) – он улыбнулся мне, когда наши взгляды встретились. На нем была черная футболка с короткими рукавами, джинсы и рабочие ботинки. Одним словом, выглядел он восхитительно.

– Привет, – я была приятно удивлена и улыбнулась ему в ответ, – Симпатичные ботиночки.

– Ботиночки? – он поднял бровь, – А? Ботинки. Это Бена.

– Ты УКРАЛ у Бена ботинки? – в шоке переспросила я, осматривая его.

– НЕТ, – он нахмурился и снова покосился на меня, – Я попросил их у него!

– Садись и ешь, – потребовал он, словно я была его дочерью, и я хихикнула.

Он поставил передо мной тарелку и поцеловал в макушку, прошептав, – Спасибо за массаж ночью. Сегодня я чувствую себя другим человеком.

Я не знала, что сказать, поэтому просто глазела на него, пока он шел обратно к плите. Тогда я посмотрела в тарелку, и увидела омлет с беконом, тост… и апельсиновый сок!

– Вставай, Кейтлин, я звал тебя уже два раза! – его голос был по-настоящему тверд, как у настоящего отца, а не у приятеля. Клёво. Это что-то новенькое.

– Откуда у детей бёрется лень? – спросил он и передразнил, – Мммммммм ммм ммм!

Он пошел в комнату, и внезапно я услышала ее крик, а затем они оба рассмеялись.

Эдвард вышел из комнаты с Кэти на спине. Она хихикала,а он улыбался, затем опустил ее и усадил на стул.

– Ешь свою мордашку, детка, – сказал он, ставя перед ней блинчики. Он выложил на одном из них губки из бекона, а вместо глаз вставил драже M&M’s.

– Клёво! – Кэти понравилось это, и она двигала бекон, заставляя мордочку говорить. Эдвард вручил ей бутылку с сиропом и сказал:

– Утопи его.

И она утопила. Я никогда раньше не видела, чтобы на блинчики лили столько сиропа. Думаю, в будущем нас ждут огромные счета от зубного.

Кэти заставляла своего блинного человечка просить пощады, пока убивала его.

Высоким голосом она продолжала:

– Нееет, пожалуйста! Не топи меня, я сделаю всё, что угодно!

Я рассмеялась и покачала головой, говоря:

– Народ, вы уже совсем «того».

И все засмеялись. Я ждала, когда появятся Бен с Анджелой, но они не показывались.

Эдвард уселся и принялся за яйца, подмигивая мне, пока мы сидели там втроем в «одиночестве».

Я уже собиралась что-нибудь сказать, но Эдвард начал первым.

– Кэти, я хочу тебе кое-что сказать, – начал он очень серьезным тоном.

Она ела и слушала его, также как и я.

– Я не был абсолютно честен с тобой вчера, – сказал он, глядя ей прямо в глаза, – Я рассказал тебе, какой у меня был забавный день с лошадками. Но, это не совсем правда. Это очень тяжелая работа, и вчера эти лошадки меня чуть не покалечили. Я городской парень, остальные парни были правы насчет меня – я не ковбой. И я не занимался физическим трудом последние несколько лет, та работа не была такой тяжелой. Я не хочу, чтобы ты думала, что работа, за которую платят больше денег – лучше, только потому, что она легче. Я не хочу, чтобы ты бросала что-то, потому, что это трудно. И это хороший городок. Люди здесь прекрасные. Ну, несмотря на то, что это для меня трудно, и я пока я не научился всему… ПОКА… я буду так усердно стараться, как смогу, чтобы ты была счастлива здесь… ты и Белла, и бабушка, и Поп Поп… и я собираюсь прекратить вести себя, как ребенок и постоянно жаловаться. Хорошо?

Крепкая любовь… кто знает, может, это и был ключ к ней.

– Хорошо, – сказала она, откусывая большой кусок блинчика.

– Я люблю тебя, – сказала я, целуя его в щеку, касаясь рукой затылка . Я должна была сказать ему это.

– Я люблю тебя, – сказал он мне в ответ. И он не оттолкнул меня, пока Кэти смотрела на нас. Что с ним случилось прошлой ночью?

И я видела, что Кэти улыбается нам, словно смотрит на героев романтической комедии.

– Почему ты смотришь на нас таким сентиментальным взглядом? – дразнила я ее, щекоча ей животик, – Ешь.

Она смеялась и ела, и я прошептала Эдварду, – А, где Бен с Анджелой?

– Они еще спят, – сказал он, глядя во тьму коридора.

– Правда? – спросила я, – Обычно они встают, чтобы проводить Кэти.

– Может, сегодня они хотят поспать, – он пожал плечами, прошептав, – Кроме того, здорово, что мы просто втроем.

Я слегка покраснела.

– Я знаю, – прошептала я в ответ, с ужасом признавая это.

– Как ты думаешь, они слышали нас ночью? – произнесла я почти одними губами.

– Не сомневаюсь, – он жевал, – Может, они злятся, что мы их разбудили.

– О, Господи,… – я посмотрела на всё с их точки зрения. Кровать, ударяющаяся о стену, крики из-под подушки и без подушки… борьба…

– Я не смогу смотреть им в глаза сегодня, – я почувствовала, что краснею, и Эдвард улыбнулся – он очень любил румянец на моих щеках, – Что мы им скажем?

– Что ТЫ собираешься сказать? – он отпил молока, – Я – всего лишь невинная жертва, меня соблазнили.

Мой рот открылся, и я шлепнула его по руке. Он засмеялся, и попытался защититься.

– Старик идет, – голос Бена был скрипучей, чем обычно, и он шаркал по полу, на нем был его потрепанный старый халат и тапки.

– Привет, Бен, – тепло поприветствовал его Эдвард, – Есть кофе и яйца, если хочешь.

– О, кофе, да, – он взял кружку и налил себе немного.

Я по-прежнему не знала, что сказать Бену. Кроме того, он был не слишком приветлив по утрам.

Вошла Анджела, одетая в свой лавандовый халат, и крепко обняла Кэти.

– Привет, ангелочек, – она поцеловала Кэти в губы, – Ой, как много сиропа!

– Она очень сладкая, да? – спросил Эдвард, посмеиваясь над дочерью, – Можно заработать кариес, просто целуясь с ней!

Анджела напряглась, когда услышала Эдварда, и молча, подошла к холодильнику.

– Видишь, она сама не своя – наверно, слышала нас вчера, – прошептала я ему, и он скривился.

– Я уверен, что она знает, что такое секс, Белла, она переживёт, – прошептал он в ответ и затем заметил, что Кэти пристально смотрит на нас.

Пока я находилась под сильным впечатлением от этого нового Эдварда, я действительно не хотела говорить о нашей сексуальной жизни при Кэти . Она выглядела так, словно сидит и мотает себе на ус.

– Ну, Бен… – начал Эдвард, когда Бен сел и начал помешивать свой кофе, – Чем вы оба занимались вчера вечером?

– Мы смотрели «24», – сказал он в ответ, словно это было очевидно. Эдвард рассеянно кивнул.

– А потом мне повезло, – добавил Бен, и Анджела уронила стеклянный кувшин с соком. Он с таким грохотом разлетелся вдребезги, что Кэти даже вскрикнула!

– БЕН! – охнула она.

Бен издал самый грязный смешок, что я когда-либо слышала.

– Благодаря вам, ребят… – он подмигнул нам с Эдвардом, – Этого никогда бы не произошло, если бы не звуки из коридора.

– О Гос-по-ди, – сказала я, не дыша, пока Эдвард помогал Анджеле убирать беспорядок на полу, он так талантливо прикинулся шлангом. (У меня затык: в оригинале avoider – то есть тот, кто избегает чего-либо. Можно, конечно, сказать что-то вроде – «он так талантливо сделал вид, что ничего не услышал», или – «он так талантливо сделал вид, что его это не касается», но у нас есть прекрасное (на мой взгляд) выражение «прикидываться шлангом». Но,… широка страна моя родная – я даже не знаю, говорят ли так у вас, да и к тому же это выражение сленговое, а в оригинале – нет, так что прямо не знаю – прим.пер.). И он оставил меня один на один с БЕНОМ! Ох, Муравей, ты покойник, когда-нибудь я доберусь до тебя!

– В следующий раз не кричите так в конце, а все остальное было здорово! – он сделал большой глоток кофе.

– Я рада,… что тебе понравилось…, – я услышала свои слова, и Эдвард рассмеялся на всю кухню.

– Поп Поп! – спросила Кэти очень громко, – А что это значит – …уменьшенный? (здесь игра слов: когда Эдвард сказал, что его соблазнили, он использовал причастие «seduced» – обольщенный, соблазненный, но Кэти, видимо, послышалось «reduced» – уменьшенный , сокращенный – прим.пер.)

– Уменьшенный? – переспросил он, – Это означает, что что-то или кого-то сделали меньше. А почему ты спрашиваешь? (объясню, почему Кэти не понимает смысла этого слова – в русском «меньше», «уменьшенный» – это однокоренные слова; в английском «уменьшенный» – это «reduced», а «меньше» – «smaller» – прим.пер.)

– Папа сказал, что его уменьшили ночью, – сообщила Кэти.

Теперь Эдвард засмеялся еще громче.

– Конечно, ТАК и было, – сказал он.

– И меня тоже, – Бен поиграл передо мной своими лохматыми седыми бровями.

– Ух! – я встала, – У меня от вас аллергия, я уже начинаю чесаться, а мне пора одеваться в колледж! Шутники!

Когда я вышла, я услышала, что Бен спросил у Эдварда, – Эй, Эд, ничего, если мы поговорим, когда ты вернешься домой?

– Конечно, Бен, а что такое? – спросил он.

Да, я подслушивала. Ну, убейте меня.

– Ничего особенного, – сказал он, – Просто мужской разговор.

ОХ! Если они будут делится опытом прошлой ночи, меня стошнит!

– Конечно, – сказал Эдвард, и разговор закончился.

Я вернулась на кухню, вспомнив, что еще нам вчера сказали.

– О, Эдвард, я забыла рассказать тебе…, – я скорчила рожу, стиснув зубы, – Сегодня приезжают судебные исполнители. Где-то после ужина. По этому поводу полиция и звонила вчера.

– Зачем они приезжают? – он выглядел обеспокоенным.

Я пожала плечами, – В полиции сказали, что Это обычная проверка. Ничего особенного.

– О, – он почесал затылок, – Ну хорошо.

– Кстати… – сказала я, прислонившись к дверному косяку, – Ты прекрасен.

И он улыбнулся мне той самой улыбкой.

– Да?

– Да, – я на секунду прикрыла глаза, – Я так горжусь тобой… каждый день.

Он понял, что я имела в виду, и я не собиралась дальше вдаваться в подробности перед кем бы то ни было. Послав ему воздушный поцелуй я пошла одеваться.

Я чувствовала, что Эдвард сегодня изменился. Я видела массу подтверждений тому, что сегодня утром он сделал большой шаг вперед, и была взволнована этим.

Но теперь нам нужно найти более укромное место для занятий любовью, это было абсолютно очевидно. К счастью, Кэти спала как убитая, так же как и ее отец.

Позже я видела, как Эдвард собирает коробки с ланчем себе и Кэти,… и он надел свою черную ковбойскую шляпу, не поморщившись, и ничего не сказав. Сегодня он выглядел более расслаблено, это было очевидно. Я просто знала, что сегодняшний рабочий день будет немного лучше, чем предыдущий.

– Кэти! – позвал он её во весь голос, когда уже стоял у двери со своей коробкой для ланча.

Она выбежала, полностью собранная – ещё вчера он помог ей определиться с одеждой.

– Поцелуй своего старика, – он нагнулся к ней.

– Поп Попа? – спросила она.

Я засмеялась. Бен приподнял бровь, слегка оскорбившись.

– Нет, меня, балбеска! – он поцеловал её в щеку, и она обняла его за шею.

– Будь хорошей девочкой, – он прикоснулся кончиком пальца к ее подбородку, – Держись подальше от мальчишек.

– Я ненавижу мальчишек! – она отстранилась от него и убежала.

– Это моя девочка! – он утвердительно кивнул. Затем увидев, что я стою рядом, он поманил меня пальцем.

– И ты тоже моя девочка!

– Папочка! – я прыгнула на него и обхватила ногами за талию. Он издал громкий удивленный смешок, держа меня без малейших усилий, и раскачивая за затянутую в джинсы задницу.

Господи. Что бы сказал Чарли?

– Тоже будь хорошей девочкой, – улыбнулся он из-под своей чертовски сексуальной шляпы, – Я знаю, что это будет нелегко для ТЕБЯ, потому что ты – ПЛОХАЯ девочка!

– Да, я такая, – я поцеловала его и услышала, что он уронил свою коробку с ланчем.

Затем я прошептала ему кое-что грязное на ушко. Он меня чуть не уронил.

– Боже мой! – подразнил он, – ОЧЕНЬ плохая девочка! Я ТЕБЯ сегодня отшлепаю!

Затем он прошептал мне:

– Бен на нас смотрит.

Я повернулась и увидела, что Бен пялится на нас, открыв рот.

Я хихикнула и спрыгнула со своего ковбоя.

– Иди, устрой там своим лошадям адский денек, Мейсен, – я поправила его шляпу, и должна признать – что выглядел он в ней просто невероятно.

– Устрою, – пообещал он..

– Пока, Бен! – крикнул Эдвард, – Тоже будь хорошим. Передавай Анджеле… привет.

Я хихикнула. Анджела сейчас пряталась у Кэти, стыдясь показаться на глаза из-за того, что у Бена слишком длинный язык.

– Хорошо… – проворчал Бен, возвращаясь к своей газете. Шоу окончено.

Я знаю, что Эдварду было по-прежнему трудно уйти, потому что Кэти снова будет одна в школе,… но он ни разу этого не показал.

– Мы будем скучать по тебе, – сказала я, надеясь, что он поймет, как много это значит для меня – то, что он так усердно старается,… надеясь, что он не играет,… молясь, чтобы он был по-настоящему счастлив.

– Я тоже буду скучать по вам, – он погладил меня по лицу тыльной стороной ладони, – Но я вернусь. Я всегда буду возвращаться к тебе. И спасибо… за то, что привела меня вчера в порядок. Ты – одна на миллион. Я просто не понимаю, что ты делаешь здесь со МНОЙ.

– У меня есть кое-что для парней в черных шляпах. Проваливай, Муравей, – я немного встряхнула поля его шляпы,… и это заставило его улыбнуться.

– Увидимся, Великолепная, – сказал он, открывая дверь, забирая коробку с ланчем и направляясь к дороге.

Я смотрела на то, как он уходит из дома. Его силуэт был просто прекрасен. Я желала смерти сэру Кевину. Я желала смерти всем, кто причинил ему боль. Он заслуживал большего,… и я так хотела дать ему всё прямо сейчас.

Я закрыла дверь, и даже не подняв глаз, прошла мимо и сказала, – Закрой свой рот, Бен.

Coloring outside the lines. Глава 6 (часть 1)

Глава 6. 1. Танец.

От WinndSinger: *Когда сегодня мы встретимся с Эдвардом на конюшне, я постараюсь использовать свои новые познания о лошадях, чтобы более правдоподобно описать его работу, будто что-то изменилось с первого дня – для меня это теперь задача номер один! LOL, спасибо моим друзьям – любителям лошадей!

Еще – в настоящем Каспере никто не говорит с южным акцентом, а в городишке, который я описываю, говорят, но лишь в угоду этой истории. Представьте себе маленький городок, где все знают всё друг о друге и говорят с южным акцентом. Спасибо!

И нет ничего хорошего в моих ошибках в пунктуации при написании диалогов,… извините. Это мой большой недостаток, прямо как у милого Эдварда… lol*

*************************************************************************************

Часть 1.

EPOV

Сегодня утром я чувствовал себя очень хорошо, я ничего не сказал об этом Белле за завтраком, оставив эту приятную новость на вечер. После того, как мы были вместе прошлой ночью, мне не приснился ни один кошмар. Я спал как младенец, одетый в свою любимую пижаму и все мое тело сладко ныло, после массажа Беллы.

Сначала я напрягся, когда она его предложила. Я думал, что буду представлять себе ЕГО у меня за спиной,… как он прикасается ко мне, поглаживает мой…

В любом случае, я рад, что ошибся. Белла все время что-то шептала, чтобы я знал, что это она. Она не говорила ничего слишком сексуального,… просто… что-то очень успокаивающее, типа «ты в безопасности…», «расслабься…», и мое любимое – «просто закрой глаза и почувствуй, как сильно я тебя люблю… даааа…».

Она прикасалась ко мне так нежно,… что я чуть не плакал. Это было, как в ту ночь, когда я в первый раз доверился ей, и она заботилась обо мне, после моего возвращения от Рейвен. Чем я заслужил моего ангела? И почему она беспокоится о моей жалкой заднице?

Господи, я люблю ее. Доктор Белла и моя сексуальная Белла стали почти единым целым. Это Рай. И на несколько часов я ощутил себя в безопасности,… защищенным. Я знал, что если кто-нибудь теперь попытается причинить мне боль, Белла съест его за ланчем!

Это было в первый раз после сэра Кэвина, когда я действительно чувствовал себя в безопасности.

Я вспомнил, как Белла взбесилась, и слегка вздрогнул. Белла упрямая, и, если ей не все равно, она сражается как тигр. Это лишь доказывает, как сильно и по-настоящему она любит меня. Слова, которые она сказала, жалили,… даже жгли огнем. Я хотел разозлиться на нее, уйти, хотя прекрасно знал, что никогда этого не сделаю. Однажды я ушел от Тани – и случился пожар, в котором сгорел весь мой мир.

Я спровоцировал Беллу на скандал, и знаю, что это моя вина. Я лгал ей, умолял доктора Беллу поговорить со мной, а потом предавал ее и прятался, все её слова правда. Я ебаный трус. Когда я стал таким? Я никогда ничего не боялся. Я соглашался принимать участие во всевозможных сексуальных играх и пытках, не моргнув глазом,… а теперь я все время трясусь, совершенно без повода.

Я не знаю, почему делаю это. Я не собираюсь причинять ей боль. Мне вспомнилась ночь, когда Белла и Эмметт спасли меня из особняка Рейвен. Тогда с нее тоже СОДРАЛИ КОЖУ. Мне нужно прекратить лгать и прятаться. Белла права, когда я это сделаю, ТОГДА я и буду мужчиной.

И я составил в голове список всего того, что заслуживает Белла, что необходимо Кэти. И я решил сегодня все делать правильно,… даже если что-то во мне противится этому. Я должен заставить себя быть мужчиной. Я должен. Или я потеряю их, … а они – это все для меня.

Должен признаться, я растерялся, когда Белла запрыгнула на меня и назвала папочкой. Я просто больной мудак. Кто знает, что случилось, если бы Бен не смотрел на нас?

Размышляя о том, какой я мудак, я снова ехал с Бобом в грузовике, и сегодня я не испытывал к нему ненависти. Я захватил термос с кофе и угостил его, как и он меня вчера.

– Хлебни коровьей мочи, – предложил я ему, открывая термос и надеясь, что он оценит мой жест.

Единственное, что я умел – это готовить и варить отменный кофе. Я был в рабстве у Виктории во всех смыслах этого слова. Я готовил, убирал, черт, я даже брил ей ноги и делал ей ебаный педикюр, когда она требовала!

Боб ухмыльнулся, поблагодарил меня, и не колеблясь отхлебнул кофе, показывая, что доверяет мне.

– ВАУ! – он выглядел удивленным, – Черт, кофе ХОРОШ! Как ты его делаешь?

– Это МОЙ секрет, – усмехнулся я, – Я годами тренировался, чтобы делать кофе как в «Старбаксе» (всемирная сеть кофеен – прим.пер.). Теперь все говорят, что мой кофе даже ЛУЧШЕ.

Боб посмотрел на меня, поднимая бровь и спросил:

– А что такое «Старбакс»?

О Гос-по-ди. Бедный Боб. Я думаю, я бы лег и умер, если бы ни разу не пробовал кофе из «Старбакса». note 1(Эд у нас, однако, мажор! В «Старбаксе», конечно, отличный кофе, но чтоб вот так – ложиться и помирать…LOL – прим.пер.).

Печаль и шок на моем лице должно быть, развеселили его, потому что он хохотнул и сделал глоток побольше. На долю секунды мне вспомнился Эмметт,… я сглотнул и отвернулся. Мне показалось, что я сижу рядом с ним, отдыхая после долгой и трудной ночи. Эмметт любил после работы забежать в «Старбакс» и принести нам всем что-нибудь классное. Я скучаю по тебе, мужик. И по тебе тоже, Джаспер. Я надеюсь, что с вами, парни, все в порядке.

Я на секунду закрыл глаза, открыв их и решил, что Боб тоже мой друг. Я буду усердно работать, чтобы стена между нами исчезла и попытаюсь доверять ему. Надеюсь, что не ошибаюсь. Я чувствую себя таким хрупким – еще одно поражение – и со мной будет покончено. Мне надо быть тверже. Я не выживу, если не смогу найти какой-нибудь защитный барьер.

Кое-что пришло мне в голову, и я расширил глаза, думая, что, может, ОН знает…

– Эй, Боб!

– Да, Мейсен?

– Ты знаешь, что такое «Слэрпи»? – спросил я, приготовившись к разочарованию, если он не знает, что и это такое (это та самая фруктовая вода с колотым льдом – прим.пер.).

_

BPOV

Я самая большая сука на планете.

Я пришла к этому заключению, пока ехала в колледж. Первое – я включила перед ним свою сексуальность, действуя так же гнусно, как и Виктория. Я знала, что он устал и у него все болит, …и надо было дать ему отдохнуть, но НЕТ, я удовлетворила сначала свои собственные эгоистичные желания. УХ!

Если бы я была на его месте, я бы НЕ ПРИКОСНУЛАСЬ к себе. И я просто выпалила ему все про то, что он слишком близок со своей дочерью. Я посмотрела на все это с его точки зрения, и выглядела я просто безобразно. Но, как обычно, он сразу меня простил… и выполнил все, что я потребовала. О Господи! Он снова стал игрушкой, только теперь он МОЯ игрушка! А я даже не хочу делить его с ребенком!

Потом я полностью съехала с катушек в первые две минуты сеанса! Я почувствовала слезы на глазах и вспомнила, как кричала на него.

– ТОГДА ты будешь мужчиной!

– Ты СКУЧАЕШЬ ПО НЕЙ?

– Не могу ДОЖДАТЬСЯ, чтобы услышать, как ты будешь скулить на РОЖДЕСТВО!

Эти воспоминания убивали меня, особенно теперь, когда я знала, что случилось с моим Эдвардом.

Его изнасиловали. Его, блять, изнасиловал МУЖЧИНА!

Это чудовищно,… я не могу ДЫШАТЬ! У него был посттравматический шок, а я даже НЕ ПОНЯЛА этого! Я кричала на него. Господи! Совсем охуела! Эдвард…

Я видела его глаза, полные слез, когда орала на него прошлой ночью…

Сейчас я плакала, взахлеб. Зрение помутилось. ДЕРЬМО! Я чуть не врезалась в другую машину!

Я так сильно сжимала руль, что мои кулаки приобрели странный цвет. Затем я представила Эдварда, который сопротивляется, умоляет,… плачет… беспомощный, зажатый в кожаные тиски,… может, даже с цепью или черным мячом во рту… и может только рычать от страха и боли,… а тот ЕБАНЫЙ УРОД кладет на моего милого свои поганые руки!

Рев сорвался с моих дрожащих губ, когда я представила его позади Эдварда… делающего с ним против его воли все, что ему, черт побери, заблагорассудится… мой рот наполнился желчью,… и тогда меня осенило.

Его изнасиловали, потому что ты той ночью встала лицом к лицу с Викторией,… и он заступился за тебя. Это было, блять, его наказание. Ты тупая сука. Ты сделала это с ним.

Я больше не могла этого выносить и вывернула руль так сильно, как только смогла. Я не знала, где нахожусь, и есть ли опасность столкновения с другими машинами, но прежде, чем я поняла, что к чему, я уже сидела в кустах на обочине и расставалась с удивительным завтраком, который Эдвард мне приготовил.

УХХХ… апельсиновый сок вышел гораздо легче, чем вошел! Горло саднило и это привело меня в чувство.

Некоторое время меня тошнило сквозь рыдания, но каким-то образом я услышала голос у себя за спиной:

– Эй… с вами все в порядке?»

Саундтрек к этой части главы от WinndSinger:

(Eclipse Soundtrack) 9. Let's Get Lost– Beck and Bat for Lashes

EPOV

Эй, я узнал кое-что от моего нового приятеля, Боба. Лошади женского пола называются кобылами, а мужского – меринами.

Мне стало интересно, почему Боб хихикнул, когда я сказал: «Я только что накормил Искорку, лошадь-девочку».

Он лишь ответил, что ему было приятно услышать, как я это звучит. Сегодня с утра он был так добр и поправлял меня, если я ошибался.

Я также понял, что на меня пришелся главный удар в большой игре «новенький на работе». Лошади не едят из пластиковых корыт. Ты приносишь им пищу в ведре, а затем выливаешь ее в штуковину, которая называется яслями, похожую на держатель для пищи и приделанную к стене в стойле у каждой лошади. Они едят из ЭТОГО. Неудивительно, что все они пытались вчера меня убить! Они хотели сказать новичку, что он все делает неправильно!

Когда Боб просветил меня, остальные парни смеялись и хлопали в ладоши, глядя на мое выражение лица. Я чуть не разозлился, но они улыбались мне, и каждый подошел и пожал мне руку со словами извинений, сказав, что, мол, ничего личного, добро пожаловать в семью. Эти слова, должно быть, заставили меня забыть о моей боязни объятий, и я был этому рад.

Я думал, все эти парни ненавидят меня или не хотят быть моими друзьями. Ну вот, а теперь все так милы, и говорят мне «ты вчера хорошо поработал» и «не принимай всё близко к сердцу, парень… добро пожаловать».

Какой же я идиот. Я чуть не передумал сегодня возвращаться на работу, а оказывается, беспокоится было не о чем. Я переживал о том, что меня вырвали из моей привычной жизни, о том будут ли уважать меня Белла и Кети, о том как мало во мне достоинства, и всё из за «вступительного испытания». Я такой ребенок.

Шэрон обняла меня последней со словами: «Мой милашка ВЕРНУЛСЯ! Я ТАК рада, Энтони!».

– Я тоже, мэ’эм, – сказал я мягко, улыбаясь ей.

Это плохо, что я был счастлив, когда она назвала меня милашкой? Остальным парням точно бы такое не понравилось. Мне нужно отрастить щетину погуще. Надо заставить себя выглядеть как ковбой.

Виктория, блять, действительно испортила меня. Она заставила меня считать своим единственным достоинствам симпатичное лицо и тело,… и я еще не избавился от этого стереотипа.

– Шэрон, – поправила она, – Теперь все мы здесь одна семья. И чтобы я больше не слышала никакого «мэ’эм»!

– Хорошо, – я почувствовал, что немного покраснел, – Спасибо.

Боб также сказал мне спасибо за то, что я помог ему выиграть сто долларов. Все парни поставили по десять баксов, что я не вернусь сегодня, а Боб был единственным, кто поставил на то, что ВЕРНУСЬ. Я был тронут, что Боб ставил на меня, и сейчас я был еще решительнее настроен, чтобы хорошо работать.

Даже лошади заметили всё это, и, казалось, стали ко мне сегодня чуть более снисходительны. Но не все. Некоторые по-прежнему психовали. Когда я открывал двери в стойла и вносил ведра вместо корыт, они, кажется, поняли, что я кое – чему научился, и давали мне войти.

Хотя, Псих снова обоссал меня, когда я открыл дверь. Приятно знать, что некоторые вещи никогда не меняются.

– Доброе утро, Псих, – сказал я ровным голосом, обходя его и вываливая его еду в кормушку, – Я тоже по тебе скучал.

Может, мне найти какие-нибудь резиновые штаны.

И я попятился назад, не отводя от него глаз, как и вчера.

Интересно, что будет, если подложить что-нибудь ему в корм, чтобы он проспал несколько дней?

Сегодня я заметил, что большинству кобыл… лошадей женского пола (смотрите, какой осведомленной я стала – прим.автора) я, кажется, нравлюсь. Теперь, когда корыт больше не было, они принимали меня очень хорошо, спокойно наблюдая, как я вхожу к ним в стойло.

Ну, или им нравился запах ссы…колона Психа.

Я размышлял об этом прошлой ночью, и решил попробовать применить свой собственный опыт, чтобы немного облегчить себе жизнь. Если подумать, то эти лошади были ни чем не хуже, чем толпа «голодных» женщин, которым я приносил напитки и был в их распоряжении, если они того желали. Я научился быть грациозным даже под давлением… А чем ситуация здесь отличается? Да ни чем, за исключением того, что эти лошади лучше тех, кого я обычно обслуживал.

Если я заставил тех женщин в Нью-Йорке любить меня, я смогу добиться того же и от этих созданий. Я вспомнил все уроки, что давал мне Эмметт, когда я был начинающим танцором. Это было странно, но большинство этих уроков были применимы и ЗДЕСЬ. Каждое мое движение сегодня я делал, словно двигался в танце. Никто из тех, кто наблюдал за мной, не понял, что я «танцую», но так оно и было. И мне действительно стало легче – у меня не было ощущения, что я спотыкаюсь обо все на свете, как вчера.

В течении дня, я замечал, что разговариваю с ними. Первыми я разогрел кобылок, как я и говорил. Само собой.

– Привет, Блестящая, – сначала я улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, милой белой кобылке, и сказал, – Ты выглядишь сегодня такой хорошенькой! Ты голодна, девочка? Даааааа… хорошая девочка!

Также я выяснил, что им нравится, когда я пробегаю пальцами по их гривам. Я вспомнил старушку, которая однажды гладила меня по волосам, когда я был в вампирской клетке,… мне это нравилось. Она была нежной,… и сейчас я тоже был нежен. И они отзывались на мою ласку.

Пару раз я услышал ржание, но не придал этому значения. Главное, что в этот момент меня не кусают и не лягают.

– У меня есть для ТЕБЯ кое-что новенькое, Жаркая Сплетница! – сказал я другой кобыле через несколько минут, видя, что сегодня утром для нее дали новый корм, – Тебе ПОНРАВИТСЯ… оуу… такой вкусный,…. ешь, малышка.

Прежде чем выйти, я даже осмелился прошептать в ее мягкое ухо, – Эй, ты не знаешь, где я могу найти автомат с фруктовой водой? – Может, она что-нибудь о нем слышала, ведь ее КЛИЧКА – Жаркая Сплетница! Но она ничего мне не ответила. Черт!

Я думаю, лошадям нравилось, когда я разговаривал с ними. Наверное остальные парни этого не делают, я не слышал, чтобы кто-нибудь из них вел беседы с животными. По крайней мере, это успокаивало меня, когда я входил в стойла, может быть, они реагировали на это. Боб сказал, что они чувствуют страх, и это вынуждало их вчера показывать свой норов.

Сегодня я их не боялся. Может потому, что вспомнил, что в жизни есть вещи и страшнее лошадей. И секс всю ночь напролет, и то, что мне не снились кошмары, тоже этому способствовали, я уверен.

Я даже нацепил свою шляпу на лошадь по кличке Белла Донна! Ей понравилось. Кстати, могу сказать, что она тряхнула гривой и мило по-девчачьи хихикнула… то есть заржала.

– Не могу сопротивляться Беллам, – сказал я ей, – Они – мои любимые!

Я представил, что если справился с «девчонками», «парни» последуют их примеру. Мог же я помечтать, так ведь? Отлично, моя самая большая мечта – день без того, чтобы меня обоссали.

После ланча Боб включил на конюшне радио, как раз передавали новости. Я слушал, пока работал, вдруг скажут что-нибудь о Виктории или Джеймсе, или о каких-нибудь неприятностях дома. И был рад, что ничего такого не было.

Я потел, но не так ужасно, как вчера. Я выучил первый урок, в сентябре здесь в хлопке лучше, чем во фланели.

– Мейсен, я скоро вернусь, – крикнул мне Боб, – Шэрон меня зовет.

Ни кого не было, некоторые уехали верхом, чтобы репетировать субботнее шоу. Я взглянул украдкой, глядя, как они скачут, перепрыгивая через скирды сена. Это выглядело забавно. Их лошади двигаются БЫСТРО! А мне НРАВИЛАСЬ скорость!

Может, однажды, и я буду делать это, а другие недотепы будут здесь выгребать лопатой лошадиное говно.

Я кивнул Бобу и продолжил вычищать грязь из-под копыта Йо-йо. Йо-йо – это мальчик, совсем молодой. Предполагаю, его можно считать жеребенком. Надо бы спросить потом у Боба.

Мне нравился Йо-йо, он был моим любимчиком. Помимо того, что он был милым, его грива была точно такого же цвета, как и волосы Беллы. Он обнюхивал меня, пока я пытался его почистить. Это было по-настоящему приятно, и я пару раз засмеялся.

– Ты ко мне прижимаешься или пытаешься попробовать меня, как твой отец? – спросил я со смехом. Отцом Йо-Йо был Аполлон. О, подождите! Аполлон был жеребцом. Он мог производить потомство. Мерины тоже мужского пола, но они не могут производить потомство. Эй, я учусь!

Меня предупредили, что за мной, как ястреб, наблюдает его мать, лошадь по кличке Большая Мамочка. Она ждала, пока я совершу хоть одну оплошность по отношению к ее ребенку. А если бы совершил, уверен – она бы перепрыгнула через дверь стойла и убила бы меня раньше, чем я смог открыть рот, чтобы закричать.

– Йо-йо,… веди себя хорошо,… – теперь я улыбался меньше, пытаясь сделать серьезную мину, – Под взглядом твоей матери… ты заставляешь меня плохо выглядеть. Прекрати щекотать человека.

Пока я мыл его, я спросил:

– Эй, теперь, когда мы такие хорошие друзья,… может, ты расскажешь всем остальным лошадям, что я не такой уж и придурок? Расскажи им, что у меня есть доступ к яблокам… и к морковке.

Пока я чистил Йо-Йо приятными круговыми движениями, по радио заиграла музыка, и я даже не понял, как это случилось, но мое тело задвигалось в танце! Когда я это заметил, то рассмеялся над собой и Йо-Йо уставился на меня, словно спрашивая, «Что ты там ДЕЛАЕШЬ?»

– Прости, мальчик, – сказал я ему с улыбкой, – Ты можешь взять швею в танцоры, но какая разница… ты не поймешь, о чем я.

– ХОРОШАЯ песня! – прокомментировал я следующую мелодию. На секунду я вспомнил, что танцевал под нее в клубе много раз. И мое тело невольно двигалось, словно подчиняясь условному рефлексу. И это не плохо, даже мило. Я танцевал, и мне было по-настоящему… весело. Я понял, что мне это нравится,… нет, что я люблю танцевать. Это так странно. Я давно не танцевал,… я думал, если когда-либо еще придется танцевать снова, меня стошнит. Но сейчас все было по-другому.

Когда я танцевал на сцене в клубе, я был недосягаем для женщин. Конечно, все свистели, но… это было единственное место, где они не могли меня достать. Они могли просто смотреть… и ждать.

(Я тащусь от описания движений в танце, просто представьте себе Джона Траволту в «Остаться в живых», в начале фильма,… или в конце. Посмотрите, это ГОРЯЧО! Эта песня по радио – это Let's Get Lost из саундтрека «Затмения», послушайте ее пока читаете, это тоже очень ГОРЯЧАЯ песня! – прим.автора)

– Потрогай – мне холодно…, – подпевал я чувственному и мягкому женскому голосу, – Я теряю контроль…

Музыка была страстной и расслабляла меня,… я был один… и чувствовал, что улыбаюсь, пока показывал Йо-Йо кое-какие па.

Я не делал своих более красочных и непристойных движений, все выглядело так, будто я действительно танцую,… и я ничего не мог с этим поделать – в каждом моем движении сквозила чувственность. Это все, что я знал.

Coloring outside the lines. Глава 6 (часть 2)

Глава 6. Танец.

Часть 2

Йо-Йо наблюдал за мной, и чтобы не напугать его, я отошел на шаг-другой назад, продолжая танцевать, наслаждаясь моментом. Я медленно покачивал головой, закрывая глаза и запуская руки в волосы, затем проводил руками по всему телу, пропуская момент, когда хватаю себя за промежность, как я обычно делал, танцуя в клубе. Я двигал бедрами, и остальное тело вслед за ногами покачивалось в танце.

Я услышал тихое одобрительное ржание Йо-Йо. Мне показалось, он завидовал моим безумным танцевальным навыкам и мечтал научиться делать так же.

Я надел свою черную шляпу ему на голову и засмеялся, пробегая рукой по своим влажным волосам.

– Тебе нравится, Йо-Йо? – я улыбался, кружась и немного приподнимая руки, и один раз даже топнул ногой по бетонному полу.

Я снова засмеялся и начал подпевать ( делать это в клубе мне не позволялось никогда).

– Прикоснись ко мне, я золотая…, – пел я, – И дикая, как ветер…

Мне стало так жарко, что я послал все к черту и сорвал с себя футболку. Никто не увидит.

Я скрутил ее и завязал себе глаза, продолжая танцевать. Я услышал, как надо мной засмеялась еще одна лошадь – этот звук напоминал именно смех. Я уверен, что полностью завладел их вниманием.

Странно, но теперь я больше, чем когда-либо понимал тех, кто меня окружал. Я ощущал себя в безопасности и чувствовал, что тело полностью расслабилось и живет своей собственной жизнью. Я танцевал… и чувствовал себя абсолютно свободным.

И я видел перед собой Беллу,… когда пел строки: «Только на одну ночь, милая,… давай потеряемся».

Я сделал круг, и почувствовал позади себя металлические прутья. Я вцепился в них так, будто мои руки застряли, и я не могу вырваться. Я начал мотать головой из стороны в сторону, широко расставив ноги и покачивая бедрами. Я выгнул спину и сделал глубокий вздох, выпуская напряжение,… затем, держась одной рукой за прутья, другой расцарапал ногтями свою грудь, крепко стиснув зубы, и усмехнулся, почувствовав легкую боль.

Когда в следующем куплете зазвучал мужской голос, я сорвал футболку с глаз и два раза хлестнул ею перед собой – звуки в песне в этот момент напомнили мне звук плети, рассекающей воздух.

Впервые я не представлял при этом Викторию,…и даже не думал о ней. Я просто забавлялся, так же, как когда мы дурачились с Эмметом и Джасом, отдыхая от наших обычных танцев. И выходило почти естественно.

– Дай мне подойти поближе, – подпевал я мужскому голосу, – Я не твоя тень…

Я, блять, больше НЕ тень,… и я никогда не позволю себе снова стать ею. Наслаждайся своей ебучей смертью, Виктория. Я жив,… и я наслаждаюсь жизнью. Я все еще здесь, сука!

Ты не сломала ЭТУ игрушку.

Я на теплом солнышке, танцую,… живой. Это как… побывать на Луне.

Я легко уселся на шпагат, прямо на бетонном полу, положил голову на колено, а затем сделал вид, что поднимаю себя с пола за волосы, при этом поднимаясь, словно мне действительно удалось сделать это. Это движение стоило мне долгих лет тренировок… трюк, который я стянул у Эммета.

Я расставил руки как крылья и держал их так, словно меня растягивают против моей воли, и мотал головой из стороны в сторону. Затем подпрыгнул и перевернулся в воздухе, идеально приземлившись и улыбаясь Йо-Йо, пока пел – «Только на одну ночь, милая,… давай потеряемся…».

Смеясь, я погладил Йо-Йо по морде, даже легонько поцеловал его в нос, когда песня подошла к концу.

Все лошади выглядели так, словно готовы мне зааплодировать, и издавали дружное радостное ржание,… а я отвесил им легкий поклон.

– Спасибо, спасибо,… я сам всему научился, – шутил я, – И не пытайтесь повторить это дома – я профессионал.

Это так странно. Я пережил невероятные времена, когда был на самом дне, когда ненавидел себя за это, и эта боль, которая казалось, уничтожит меня,… А теперь… внезапно… меня, как пулю, выстрелили вверх,… и я лечу,… смеюсь, я почти… НА ВЕРШИНЕ. Я попытался вспомнить, когда был в промежутке между этими состояниями, и не смог. Я знаю, что это не очень хорошо.

Я вытер футболкой пот с шеи, и услышал позади себя хлопки… откуда-то сверху.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня молниеносно обернуться, словно вместо ботинок на мне были роликовые коньки! Мой рот раскрылся, когда я увидел перед собой Шэрон, Боба и еще одну женщину. Все мое тело сжалось, и я трясущимися руками БЫСТРО начал надевать обратно свою футболку.

Поверху помещения конюшни проходили металлические конструкции, заканчивающиеся лестницами, которые вели вниз. Они стояли на платформе и наблюдали за мной!

Боб покачал головой и, как мне показалось, издал нервный смешок.

– Он из Нью-Йорка, – услышал я, как Боб объясняет, все еще глядя на меня с расположением.

Я трижды открывал рот, чтобы объяснить… но кроме воздуха так ничего из себя и не выдавил.

Они спускались по лестнице, чтобы подойти поближе. Я все еще сражался со своей проклятой футболкой, когда они дошли до того места, к которому я прилип.

– Господи, это было ПРЕКРАСНО! – женщина рядом с Шэрон улыбалась мне. В свои двадцать с лишним лет она выглядела моложе. У нее были длинные светлые волосы, спускавшиеся гораздо ниже плеч. Голубоглазая, с милой фигуркой… на ней были обтягивающие синие джинсы, и белая кружевная блузка… Большинство мужчин нашли бы ее очень привлекательной. Но я так не считал. По одной-единственной причине.

Она смотрела на меня, как на кусок мяса. Я хорошо знал этот взгляд. У меня перехватило дыхание. Стоило мне немного расслабиться и обрести мир с самим собой, как меня тут же окатили ледяной водой,… и я пришел в ужас. Они видели! Они знают, кто я такой! Вот почему эта женщина выглядит так, словно готова в любую минуту наброситься на меня!

– Что-то не так? – Шэрон смотрела на меня по-другому. Она улыбалась мне, но в ее глазах не было похоти, как у этой девушки.

– Если бы я была лет на сто моложе…, – Шэрон усмехнулась и подмигнула мне, – Ты был бы МОИМ!

Она взяла мое лицо в свои руки, словно я был десятилетним мальчиком и я заставил себя улыбнуться ей, но уверен, что улыбка вышла слабой.

Видели ли они мои шрамы?

– Прости, Шэрон…, – начал я, голос совсем мне не подчинялся, – Я… радио работало, и… я не знаю…

– Боже, какой он МИЛЫЙ! – другая женщина посмотрела на Шэрон и высказалась так, словно я был глухим, или меня вообще здесь не было, – И застенчивый, а еще… прелестный!

Я ощущал себя симпатичным свитером, который она рассматривает, снимая его с вешалки.

Боб перебил ее и тем самым спас меня.

– Э, Энтони, это Дженна, дочь Шэрон, – Боб представил нас, – Дженна, это Энтони Мейсен, он работает здесь со вчерашнего дня.

Я протянул ей руку, она протянула в ответ свою, и ее глянцевый розовый маникюр на секунду привлек мое внимание.

Я чуть не поцеловал ей руку, как должен был делать при встрече с какой-нибудь подругой Виктории. Вместо этого я нежно пожал ее, не беспокоясь о том, что первым закончил рукопожатие. Может, это настроит ее против меня. Что-то не похоже.

– Здравствуй, – сказал я, по-прежнему, будучи очень напряженным, – Приятно познакомиться, Дженна.

– А мне-то КАК приятно, – сказала она в ответ, и я почувствовал, что краснею.

– Теперь ЭТО можно включить в наше шоу! – Дженна изобразила мой танец, – Сексуальные танцующие ковбои! Я так устала смотреть, как лошади выполняют одни и те же трюки снова и снова!

– О, но ты же не всерьез, – подразнила Шэрон дочь, – Ты просто слишком долго была одна.

Теперь я ощущал себя дешевкой, тогда как несколько минут назад все было так здорово. Я подумал обо всех тех ужасных женщинах, которые остались в Нью-Йорке.

– И ты заставляешь парня нервничать…, – сказала ей Шэрон, замечая, как мне неловко, – Прекрати вести себя, как течная сука!

Дженна засмеялась, совершенно не обидевшись на мать.

Боб почесал голову и сказал мне,

– Дженна – одна из лучших наездниц в округе Каспер. Она звезда родео.

Дженна взглянула на Боба так, словно перед ней был дрессированный пес.

– Да? – спросил я, не слишком впечатленный этой новостью.

Нужно быть осторожнее. Я не хочу разозлить Шэрон.

На секунду повисла тишина,… а затем я беспомощно взглянул на Боба.

– Ну, у Муравья полно работы, – сказал Боб. Я кивнул и слегка улыбнулся ему в знак благодарности.

– Да, меня ждет Йо-Йо, – я начал поворачиваться к своему маленькому приятелю, который наблюдал за нами с неподдельным интересом.

Я посмотрел на него еще раз, снял с него свою шляпу и надел ее сам, надеясь, что никто этого не заметил. И как только шляпа не свалилась с его головы?

– Может, ТЫ научишь Энтони ездить верхом? – спросила Шэрон, словно это только что пришло ей в голову. Может, так оно и было. Не думаю, что Шэрон имела в виду что-то плохое, предлагая это. Но мне не понравилось, как это прозвучало.

Она улыбнулась мне, осматривая с головы до ног.

– Новый наездник – что скажешь, Энтони?

Я нахмурился, смутившись, пытаясь понять, о чем, черт возьми, она говорит.

– Я не знаю, что это означает, – сказал я честно, чувствуя себя дураком, чего она собственно и добивалась. Я уже играл в эти игры.

– Наездник – это тот, кто сидит на спине у лошади, – пробормотал Боб.

– О! – я почувствовал, что снова покраснел, – Ух, нет. Я не умею ездить верхом.

– Мммм, совершенно невинный, – Дженна понизила голос почти до шепота, но я услышал, – Мне все больше и больше это нравится.

Я бы хотел сказать, что я гей. Обычно это помогало отделаться от таких женщин, как она. Однажды на Эммета что-то нашло, и он подтвердил мою историю, обняв меня и поцеловав в щеку! Кажется, он даже потерся носом о мою шею. В тот раз я оттолкнул его,… но сейчас я подумал об этом с удовольствием.

Но я не могу сказать здесь такое. Иначе у меня никогда не будет друзей в этом городе, да и после истории с сэром Кэвином, не было никакого желания говорить подобное.

– Я научу парня ездить верхом! – Боб снова спас меня. Я сделал глубокий вдох, и мои глаза забегали между ними. Я чувствовал себя куклой, за которую дерутся двое.

– У тебя семья, – напомнила Дженна, – Я уверена, что они хотели бы видеть тебя вечерами дома. А у меня полно времени.

Затем она улыбнулась мне, как трехлетнему и спросила приторно сладким голосом:

– Энтони, ты хотел бы, чтобы Я тебя учила?

Она говорила СОВСЕМ не об уроках верховой езды. Забавно – она думает, что может МЕНЯ чему-нибудь научить. ХА! Это даже СМЕШНО!

Я взглянул на Шэрон и смутился.

Она пожала плечами и усмехнулась:

– Дело твоё, Энтони, – сказала она, – Как сам захочешь.

Боб опустил глаза и шаркнул ногой по полу, вероятно, думая, что я выберу Дженну вместо него. Не беспокойся, Боб. Я выбрал тебя. Это еще одна вещь, которой я научился у Эммета и Джаспера. Никогда не отворачивайся от своих друзей.

– Без обид, Дженна, – сказал я вежливо и улыбнулся, – Но было бы здорово, если бы меня учил Боб. Если… ты не против.

Я посмотрел на Боба, он усмехнулся.

– Я согласен, парень, – он выглядел счастливым после моих слов.

Дженна вздохнула и посмотрела на мать. Я приготовился к ее возражениям, но их не последовало.

– Как хочешь, – Дженна пыталась скрыть свое разочарование. Она собралась идти, и со слабой улыбкой добавила, не сводя с меня глаз, – Но я буду присматривать за ТОБОЙ, маленький Энтони. Увидимся.

– Она недавно рассталась с парнем. Она безобидная, просто немного… агрессивная время от времени. Прости, – сказала Шэрон и немного смутилась.

Я кивнул и попытался выглядеть непринужденным, когда она пошла следом за Дженной, несомненно, чтобы высказать дочери все, что она думает о ее поведении.

Боб хихикнул, и я нахмурился, глядя на него.

– Что? – спросил я.

– Ты в порядке? – спросил он в ответ.

Я равнодушно пожал плечами, – Да, – ответил я тут же, – А что?

– Дженна милая девушка, правда, – Боб наблюдал, как ее маленькая фигурка становится все меньше и меньше, – Обычно она не такая… юкк… (Я клянусь, что написала эту фразу раньше, чем услышала ее от Роба в одном из интервью к «Затмению»…lol – прим.автора), (лично я, без понятия, когда там Роб говорил эту фразу, а также что и кого он имел ввиду – прим.пер.).

Я постарался не рассмеяться при виде лица Боба, когда он сказал это.

– Она просто одинока, – сообщил он, – И в этом городе одинокой женщине нужно быть сильной. Она рвала задницу, чтобы стать здесь кем-то. Она выносливая. Большую часть времени мужчины обращаются с ней действительно плохо. Или вообще боятся к ней приближаться, думая, что не стоит и пытаться, потому что она вроде как здешняя знаменитость.

– Хмм, – я посмотрел на нее с точки зрения Боба. Может, я слишком поспешно составил о ней свое мнение. Может, она, как и я… со сломанной психикой, и тоже скрывается за масками. Только потому, что она поставила меня в неудобное положение, не стоит думать, что она ПЛОХАЯ. Мне нужно прекратить сравнивать всех женщин с Викторией.

– Ладно, возвращайся к работе, Муравей, – к моему великому облегчению Боб сменил тему, – Йо-Йо не почистит сам себя.

– Боб! – позвал я его. Он обернулся.

– Ты…, – начал я, затем вздрогнул и осмотрелся вокруг, – Ты… видел,… как я танцую?

Я изобразил самого себя, как я дурачился, и Боб полностью повернулся ко мне, скрещивая руки на груди.

– О, так вот, что это было, да? – он пожал плечами.

Он должен был видеть, как я хлестал футболкой по воздуху,… он должен был понять, что это не нормальный танец. Он расскажет остальным? Чувствует ли он теперь себя странно, находясь рядом со мной?

– И…, – я подождал, а потом добавил, – Тебе нечего… сказать? Или спросить?

Я думал, что он осудит меня, задаст кучу вопросов, на которые я не хотел отвечать.

– Это было немного странно, но я тоже люблю ковбойские танцы. (Речь идет о line dancing (line dance) – традиционном ковбойском танце, очень популярном в Америке. У Kings of Leon есть потрясающий клип с этим танцем и говорящим названием – King of Rodeo , посмотрите – не пожалеете – прим.пер.) – он выглядел смущенным,… или просто притворялся, что ничего не понял.

– Но…, – я хотел уточнить, но Боб перебил меня.

– Муравей! – он усмехнулся, – Это не мое дело. Я по-прежнему твой друг, если ты об этом спрашиваешь. Все, что меня волнует – это чтобы ты работал,… и работал хорошо. Поэтому двигай задницей, парень.

Я был готов обнять его. Даже, несмотря на то, что он продолжает звать меня Муравьем.

– Окей, – я почувствовал, как огромный груз свалился с моих плеч, – Спасибо, Боб.

– Хорошо, – он кивнул, и я пошел к стойлам на другой стороне конюшни, открывая одно и выводя белую лошадь с коричневыми пятнами.

BPOV

– Мне так стыдно, – призналась я, сидя в офисе моего нового методиста с чашкой кофе в трясущихся руках, – Я не могу ПОВЕРИТЬ, что сделала это.

Я смотрела на Джоша Холланда, с которым познакомилась только вчера, когда он рассказал мне все о моих будущих занятиях. Вчера я была так зла и расстроена,… что не обратила внимания, насколько он красив.

(прототип этого парня – Джош Холлоуэй, – Сойер из «Остаться в живых»… ммм, хотя Эдвард ВСЕ ЕЩЕ мой любимчик, так что не ревнуй, Каллен

– прим.автора)

Он был старше меня, лет ему было, примерно, около тридцати пяти. Его светло-золотистые волосы были разделены посередине пробором и милыми волнами спадали на плечи. Крошечные морщинки виднелись в уголках его голубых, как у младенца, глаз, но они указывали не на возраст, а лишь говорили о жизненном опыте. На лице была легкая щетина, но она ему очень шла. Завершала образ белая футболка, туго обтягивающая все его мускулы, сейчас его коричневый кожаный жакет висел на спинке кресла.

Я уже упоминала о его голосе? Вау! У него был южный акцент, но он его совершенно не портил,… голос был страстным,… как у плохого ковбоя,… только так я могу его описать.

Что я делаю? У меня есть любимый человек, а я мысленно описываю своего методиста. Со мной точно, что то не так.

– Не беспокойтесь об этом, дорогая, – он улыбнулся мне, и, кажется, подмигнул, а потом глотнул кофе из своей чашки, – Мне кажется, все здесь слишком зеленое. Не помешает добавить немного другого цвета.

Я сжала губы и покачала головой, стараясь не рассмеяться. Но не смогла сдержаться.

Этот парень был совершенно непробиваемым. Мне так комфортно рядом с ним.

Я думала, что бы еще сказать, чтобы прекратить обсуждение того, что меня вырвало прямо перед зданием колледжа. Несчастный уборщик, который сейчас все это убирает, проклинает меня последними словами. Может, проколет мне шины в отместку или еще что-нибудь. И я не могу его за это винить.

Но Джош сам сменил тему.

– Простите еще раз…, – сказал он, и его лицо немного посерьезнело, – За вчерашнее. За то, что так вышло с вашими занятиями. Меня вчера чуть не уволили, когда я накричал на этих обезьян-заведующих. Это не честно. Вам надо было решить этот вопрос до отъезда.

Я пожала плечами, словно это не имело значения, когда на самом деле имело, и довольно большое.

– Все в порядке, – я сделала маленький глоток кофе, замечая, что он слишком крепкий для меня, – Я их понимаю. Просто… все те годы я упорно занималась. И чувствую себя так, словно все мои труды пошли прахом. Но это меня не остановит, и я добьюсь того, чего хочу. Мне знакомы люди, которым приходилось начинать все сначала,… и по отношению к ним это было еще более нечестно, чем в моем случае. Мне ли жаловаться?

Я моментально представила себе улыбку Эдварда, и почувствовала, как жар растекается по моему телу. Я так скучаю по нему.

Джош изучал меня с минуту, но это не обрадовало меня так, как обычно бывало, когда я чувствовала на себе мужские взгляды. Да и до знакомства с Эдвардом меня не часто разглядывали мужчины.

Джош ничего не знал обо мне и моих обстоятельствах. Все, что он знал – это то, что я была вынуждена сменить имя, и переехала сюда из Нью-Йорка, а также что все ранее сданные мною предметы невозможно зачесть.

– Полный вперед, – он поднял бровь, а губы изогнулись в дьявольской улыбке, – Я никому не расскажу.

Я хихикнула и допила кофе, не обращая внимания на его вкус. Я на самом деле прячусь за этой чашкой?

– Для души полезно иногда быть чуточку эгоистом, – сказал он глубоким голосом; его глаза приковывали мое внимание, словно он посредством взгляда пытался убедить меня последовать его совету, – В нашей профессии мы слишком заняты тем, что думаем о наших пациентах и помогаем им, забывая о себе самих. Это нехорошо. Ты никого не сможешь спасти, если тонешь сам.

– Согласна, – я поставила чашку на стол и глубоко вздохнула, думая об Эдварде. Джош был прав. По сравнению с Эдвардом я тонула,…и я ненамеренно наорала на него из-за этого, причиняя ему боль, чтобы уменьшить свое собственное горе. Я начала думать о том, как избежать этого в будущем.

– Знаете, Мэри…, – он немного наклонился вперед, ни на секунду не сводя с меня глаз, – Я знаю, что Вы просили у меня координаты некоторых врачей. Я тоже психиатр.

Я начала подыскивать слова, чтобы вежливо отклонить его предложение, когда он снова заговорил.

– Я знаю, что Вы не можете быть моим пациентом, – сказал он сразу же, почувствовав мое замешательство, – Конфликт интересов и все такое. Я понимаю. Но я Ваш методист. Если когда-либо Вам захочется поговорить… о чем угодно,… Вам нужно просто попросить.

Я сомневалась, что смогла бы рассказать этому мужчине обо всех своих проблемах, об Эдварде и его прошлом… это было небезопасно. Мы договорились никому ничего не рассказывать. Я была рада, что сегодня вечером приезжают судебные исполнители. Я могла бы спросить их об этом.

Поэтому я сказала только: «Спасибо, мистер Холланд!»

– Джош, – поправил он меня, и на его лице заиграла озорная усмешка. Должна признать, что пока я не делала никаких ответных жестов,… смотреть на это было приятно. Держу пари, у него полно подружек. Мне показалось, что с ним было бы очень весело… как с другом. Розали бы неделями преследовала его, если бы была здесь.

– Джош, – я улыбнулась, чувствуя себя шестнадцатилетней девушкой. ОХ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, МЭРИ, возьми себя в руки! Он учитель и твой методист! Помнишь Джеймса?

Он опустил взгляд на свой стол, что-то второпях записывая.

Оторвав узкую полоску бумаги из своего блокнота, он зажал ее между пальцами.

– Возьмите выходной, – приказал он, – Я Вас отпускаю.

– О, нет, со мной все в порядке, – начала я, вставая, чтобы он понял, что я иду на занятия.

– Сейчас не время спорить со мной, мисс Браун, – усмехнулся он, его глаза были строгими, но веселыми, – Идите домой, расслабьтесь, позаботьтесь сегодня о СЕБЕ. Это приказ врача.

Я хотела сказать ему, что он может называть меня Мэри,… я все равно ненавидела это имя. Но я не хотела подпускать его к себе слишком близко и так быстро. Мне нужно держать людей на расстоянии. Ведь именно такой была жизнь Эдварда до того, как он встретил меня. Неужели я уже переняла его привычку не доверять людям?

Он все еще держал пальцами полоску бумаги, и я знала, что проиграла в этом споре. День, посвященный самой себе – звучало заманчиво. Может, Бена с Анджелой не будет дома. Или просто покататься по окрестностям и рассмотреть город получше. Я никак не могла отделаться от чувства вины, что у меня выдался выходной на второй день обучения, в то время, как Эдвард, как проклятый, работает на конюшне. Может, позвонить кому-нибудь из терапевтов и выяснить, что они из себя представляют?

Я взяла бумагу, и это доставило ему удовольствие. Он взглянул на меня. Усмешка не покидала его лица.

– Спасибо, – я почувствовала, что краснею, и мне хотелось умереть от стыда на месте.

– Без проблем, – сказал он, наблюдая за мной, и откинулся на спинку своего кожаного кресла.

– Пока, – сказала я, пытаясь покинуть комнату без происшествий. Но, конечно же, чуть не врезалась лицом в дверь.

Вылетев пулей в коридор, я услышала, как он хихикнул, наблюдая за моим уходом.

Coloring outside the lines. Глава 7 (часть1)

Глава 7. Время царствовать

От автора: *Привет, ребят, еще раз спасибо за все приятные отзывы! Простите, что надоедаю, честно говоря, я думала, что мои небольшие примечания немного не к месту… И не беспокойтесь, то, что я ввожу новых положительных персонажей в историю, вовсе не означает, что Эд с Беллой разорвут свои отношения и уйдут к ним. Но да, у Беллы наметился небольшой контакт с ее методистом, так ведь? Я не извиняюсь за нее, я просто рассказываю историю… lol.

Вы не хотите увидеть ревнивого Эдварда? А Я ХОЧУ! Окей, все это было в прошлой главе, так что все в порядке. Давайте не будем забывать, что Белла ЛЮБИТ Эдварда, но у нее не большой опыт общения с красивыми мужчинами. И они заставляют ее нервничать, особенно, когда так милы с ней. И Эдвард влюбился в нее не самым обычным, романтическим образом, как влюбляется большинство людей. Но да, я согласна, ей определенно виднее. Увидим, что она будет делать дальше. Я думаю, Белла просто отчаянно ищет новых друзей.

Также было очень много хороших отзывов, где все вы переживали за Эдварда, когда он танцевал. Получается так, словно он сам не знает – любит он свое тело или ненавидит, и он очень боится того, как на него отреагируют… окружающие,… это было очень хорошо, я этого и добивалась, а не просто описывала его танец. Я также много читала о мужчинах, которые стали жертвами насилия, и это действительно ужасно – то, через что им приходится проходить после нападения. Женщин после нападения наше общество всячески поддерживает, а вот мужчинам часто задают нелепые вопросы, сомневаются в правдивости их рассказов, и в любом случае не уделяют этому должного внимания.

Но не волнуйтесь, скоро терапия Эдварда увенчается успехом, и у меня есть прекрасная идея о том, кто станет его психиатром. ХИ-ХИ-ХИ!

Отвечаю на вопросы о некой путанице и нестыковках:

Кэти 9 лет, ей было 3 года, когда Эдвард уехал, и он пробыл с Викторией 6 лет.

Скоро мы поговорим и о сэре Кевине. Белле сказали, что сэр Кэвин вероятнее всего погиб, но она все еще не уверена в этом. Когда они в спешке убегали из клуба, там была полная неразбериха.

Да, Рене мертва, она умерла от рака.

Информация о лошадях: я действительно прилагаю все усилия, чтобы максимально точно описывать работу с лошадьми, но, пожалуйста, потерпите и не придирайтесь слишком сильно. Я буду стараться описывать все настолько реалистично, насколько это возможно, ведь это реально существующее родео, и некоторые вещи, которые Эдвард там наблюдает – это репетиции и тренировки. Но если вы увидите настоящее выступление на родео, то поймете, что все описано достоверно. Быки, ковбои, стремительность,… все составляющие.

Простите за любые несоответствия. Это моя вина.*

-

Часть 1.

BPOV

Выходной день пошел мне на пользу. У меня появилась возможность погулять на солнце, в одиночестве, просто проехаться по городу, разглядывая витрины магазинов… на предмет идей для рождественских подарков, хотя недавно я уже купила несколько.

Я старалась не думать о Чарли и о том, что эти праздники мы проведем порознь. И не только ЭТИ, так будет каждый год, каждое Рождество,… мне нужно было выбросить эти мысли из головы, спрятать их поглубже, чтобы подумать об этом как-нибудь в другой раз.

Я начала думать об Эдварде, Кэти, Бене с Анджелой. Я должна принять тот факт, что теперь они – моя семья. Я люблю их, но по-прежнему не не ощущаю себя их частью, так, как я чувствовала себя рядом с Чарли – удобно, спокойно, одной семьей. Бен с Анджелой были очень добры ко мне и приняли в свою семью, но я все еще чувствовала себя лишней. Я не их дочь. Я – девушка, занявшая ее место. Они не говорят мне ничего подобного, но я и САМА это знаю.

Я надавила на газ, чтобы свободное время прошло с большей пользой. Притормозив у продуктового магазина, я зашла в него, чтобы купить кое – что из продуктов, в том числе коробку фруктового мороженого со вкусом вишни. Это конечно не «Слэрпи», и марка была мне совершенно незнакома, но все же это было лучше, чем ничего. Может, это даже вызовет у Эдварда… ой… у Энтони улыбку.

Я бы хотела сделать больше – купить ему Вольво или еще что-нибудь. Я в большом долгу перед ним, особенно после того, как мучила его прошлой ночью.

У меня были 20 тысяч долларов, которые Эдвард вернул мне, но они были у сотрудников программы по защите свидетелей. Я могла их забрать, если потребуется, но Эдвард посоветовал оставить деньги у них для сохранности. Он взял на себя функции Чарли – заставлять меня экономить, чтобы когда-нибудь открыть на эти деньги частную практику. Эдвард даже сказал, что закажет табличку с надписью «Доктор Белла», когда у меня появится свой собственный офис. Это было так мило, что я рассмеялась.

На его личном счету не было ни цента, ведь все, что он зарабатывал, уходило прямо к Виктории. Это сильно меня раздражало, но не потому, что я хотела его денег, а потому, что после всех его страданий, у него, по крайней мере, должно быть хоть что-то за душой.

Но тогда я напомнила себе, что какой бы подлой тварью Виктория ни была, но она ДЕРЖАЛА слово и оплачивала все медицинские счета Кэти. У Бена с Анджелой было достаточно денег, ведь Бену принадлежала фабрика по производству вешалок, но Эдвард был слишком горд, чтобы просить у них еще что-либо. Он говорил, что они уже и так сделали для него слишком много, заботясь все эти годы о его дочери.

Вот почему Эдвард пошел работать. В этом НЕ БЫЛО большой необходимости, но он так захотел. Он сказал, что не собирается сидеть на шее у Бена с Анджелой. И поэтому я восхищалась им. Он спокойно мог лежать на диване, позволяя им за все платить, но он был гордым ,… и на это было приятно смотреть. Не знаю, смогла бы я справиться с тем, что Эдвард не хочет трудиться на обычной, низкооплачиваемой работе. Если бы он ленился, то это стало бы причиной проблем между нами. Но, к счастью, все мои опасения на этот счет быстро развеялись.

Эдварду платили вполне приличные деньги на родео. И, как сказали судебные исполнители, будут платить еще больше после того, как он всему научится.

На самом деле, я не слишком об этом беспокоилась – мне не так много было нужно для жизни. Но я хотела купить что-нибудь Кэти и Эдварду к праздникам. Что-нибудь на заработанные мной деньги. Может, в городе или в колледже найдется для меня какая-нибудь работа перед Рождеством. Правда, я не видела здесь ни одного торгового центра.

Какой-то милый старичок поздоровался со мной, когда я проходила мимо, а я и понятия не имела, кто это. Интересно, он поздоровался потому, что ему рассказали, кто я такая, или просто из вежливости? В любом случае, это приятнее, чем все время быть начеку, как это было, когда я только привыкала к жизни в Нью-Йорке. Розали учила меня никогда не смотреть в глаза незнакомым людям на улице, и если к тебе обратятся, или посмотрят прямо на тебя, БЫСТРО уходить.

Я была рада, что вся эта ерунда типа «убей или умри» осталась позади. Этот городок напоминал мне Форкс, но без вечно хмурого неба и непрекращающегося дождя. Сегодня снова было тепло… почти жарко. Должна признать, мне нравился теплый климат.

Приехав домой, я убрала продукты и уселась играть в игру – «кому я могу позвонить по телефону». Я положила перед собой список телефонных номеров, сделала глубокий вдох, и набрала «0», чтобы соединиться с полицейским участком.

– Полиция Каспера, – сказал дружелюбный мужской голос. Голос звучал устало, но не враждебно.

– Ум, привет…, – сказала я, не зная, как правильно начать, – Это…

Черт! Я чуть не сказала «Белла Свон».

– Это Мэри Браун, я хочу сделать пару местных звонков.

– Привет, мисс Браун, – его голос звучал так, словно он улыбается и наслаждается моей неопытностью в данном вопросе.

– Куда бы вы хотели позвонить? – спросил он, моментально заставляя меня чувствовать, что я навязываюсь.

– Мне нужно позвонить паре здешних врачей, – я не хотела вдаваться в подробности, – С нашим здоровьем все в порядке,… я имею ввиду…. хуххх… психиатров. Это можно?

– Да, можно, – согласился он без колебаний, – Только если они местные.

– Да, так и есть, – кивнула я, глядя на первое имя в списке.

– Окей, – сказал он, и я услышала на заднем фоне, как он что-то набирает на клавиатуре, а потом раздался щелчок, – Просто набирайте номер, и если он местный, звонок пройдет.

– Спасибо, – сказала я, а затем спросила, – Могу я первой повесить трубку?

– Ага, – сказал он, – Сейчас вешайте трубку, а потом набирайте номер. Я могу еще чем-нибудь Вам помочь, мисс Браун?

– Нет, не думаю, – я с ненавистью отвернулась к окну.

– Тогда хорошего дня, мисс, – сказал он и отключился.

Помимо этого маленького неудобства, у меня больше не было причин, чтобы откладывать эти телефонные звонки. Я поговорила с парой секретарей, и они сказали мне, что я могу перезвонить им, чтобы записаться на прием, когда семья будет готова. Я хотела поспрашивать у них о врачах, чтобы понять, подойдут ли они Эдварду,… но каждый раз меня отшивали. Врачи заняты с пациентами, говорили мне, что все можно выяснить во время предварительного визита. Также у меня не было ни ноутбука, ни компьютера, и мне на самом деле их не хватало. Обычно я получала всю информацию из интернета, но в «клетке», где мы были заперты – в рамках программы по защите свидетелей это также было запрещено.

Хотя, если честно, я не хотела, чтобы Эдвард выступал в качестве подопытного кролика, я не собиралась водить его по всем врачам и выбирать одного, как пальто в магазине. Эдвард через столько прошел, и я хотела, чтобы ему помогли ПРЯМО СЕЙЧАС, и это сделал какой-нибудь ВЕЛИКИЙ врач. Я не собиралась доводить его до того, чтобы он сидел в кабинете у какой-нибудь задницы от медицины, который может всё испортить. Что, если он скажет что-нибудь, и Эдвард после этого вообще не захочет ни с кем больше встречаться? Пришлось бы снова возвращать доктора Беллу, а я больше никогда не хочу быть ею для него.

Осталось еще два номера, но я решила позвонить им позже. Мне стало надоедать это занятие, я все больше раздражалась, и не хотела с таким настроением разговаривать с настоящим врачом, если мне вдруг ПОВЕЗЕТ на него нарваться.

Диван выглядел очень соблазнительно, и, раз уж сейчас на нем никого не было, я сдалась на собственные уговоры и с удовольствием растянулась, закрывая глаза с широкой дурацкой улыбкой на лице, … наслаждаясь пока еще ни чем не нарушаемой тишиной. Я чувствовала себя превосходно, и в то же время мне было стыдно, что я лентяйничаю,… но в этот момент мне было все равно.

– Белла? – приятный голос был совсем близко,… и я почувствовала прикосновения знакомых длинных пальцев к моим волосам…, – Белла?

– Ммммммм? – я перевернулась на бок и поняла, что наши руки лежат рядом, я все еще не открывала глаз,… просто чувствовала, как его нежные тонкие пальцы играют с волосами у моего виска. Я поцеловала их и обняла его руку, игриво прижимаясь к ней.

Я услышала, как он посмеивается, и улыбнулась сама, представляя его смеющееся прекрасное лицо.

– Иди сюда и прижмись ко мне, – сказала я, не слыша поблизости ни Кэти, ни Бена с Анджелой. Мне даже не пришло в голову, что сейчас середина дня, а Эдвард уже дома.

– Белла, я должен поговорить с тобой, – сказал он, и мне показалось, что его голос звучит странно… нервно… испуганно…

Я тут же открыла глаза и УВИДЕЛА страх на его лице.

– Что случилось? – я резко села, – Что?

– Шшш…, – он нежно держал меня за руки, и я увидела, что он стоит перед диваном на коленях, одетый в свою черную футболку, и без шляпы.

– Нечего плохого, – сказал он и отвернулся, – Я имею ввиду,… это… но… ничего особо срочного. С твоим отцом все в порядке, насколько я знаю.

Я сделала глубокий вздох, и почувствовала, что немного расслабилась.

– О, – сказала я, – Хорошо. Тогда что случилось? Почему ты дома?

– Белла…, – он сглотнул, – Это не самое удачное место для разговора, поэтому я скажу прямо…

Я нахмурилась, раздумывая – «Какого черта здесь происходит».

– Окей.

Он отпустил мои руки и опустил взгляд:

– Я уезжаю обратно. В Нью-Йорк.

Я почувствовала себя так, словно меня только что ударили по лицу чем-то ледяным и твердым.

– ЧТО? – это было все, что я смогла выдавить.

– Я пытался привыкнуть к этой жизни, – объяснял он, и на лице его читалась агония, а глаза метались между мной и полом, – Мне здесь не нравится. У меня ничего не получается.

– Ты пытался всего МЕСЯЦ! – я услышала, что ору, и все внутренности скрутило, когда я выпрямилась и приготовилась к бою, – Что ты… что ты ИМЕЕШЬ В ВИДУ,… О ЧЕМ, БЛЯТЬ, ТЫ ГОВОРИШЬ? ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ!

– Могу, – ответил он со всей серьезностью, все еще не поднимая на меня глаз и рассматривая свои руки, – Я многих там знаю,… для меня там найдется место.

– НАЙДЕТСЯ? – заорала я в ярости, – А что насчет твоей дочери? Там и для НЕЕ найдется место?

Его глаза были полны печали, когда он поднял их на меня.

– Я оставляю ее с Беном и Анджелой, – сообщил он так, как будто это был уже решенный вопрос.

– Какой же ТЫ МУДАК! – я оттолкнула его и встала с дивана, довольная тем, что возвышаюсь над ним, – КУДА?… Что за ЧЕРТОВ ПЛАН? Виктория МЕРТВА!

– Я не хочу рассказывать тебе о своих планах, Белла, – сказал он, опускаясь с колен на пятки, словно в ожидании наказания, и опустив голову вниз, – Будет легче, если ты не будешь знать.

– На хуй ЭТО! – зарычала я, теряя контроль и дергая его за волосы, чтобы он посмотрел на меня, – Я ХОЧУ ЗНАТЬ! КУДА, БЛЯТЬ, ТЫ СОБРАЛСЯ? РАССКАЗЫВАЙ!

– Рейвен, – сказал он, не добавляя больше ни слова.

В этот момент я желала ему смерти. Я хотела убить его собственноручно. Я чувствовала себя так, словно он облевал меня с головы до ног. Я даже больше не могла к нему прикасаться и отпустила его волосы, словно они жгли.

Но я смогла заговорить.

– Рейвен? – усмехнулась я, словно это было самое дерьмовое слово на свете.

– Она знает, кто я есть, – сказал он грустным, покорным голосом, снова опустив голову, – Она принимает меня таким. Она не заставляет меня быть кем-то еще.

Я не могла ПОВЕРИТЬ, что это происходит на самом деле! Я схожу с ума! Я обошла его и встала у него за спиной, теперь не в состоянии даже СМОТРЕТЬ на него без отвращения. Я пыталась быть на голову выше этого,… а что бы сказала на это доктор Белла?

Я взяла себя в руки и самым спокойным голосом спросила, – Это то, чего ты хочешь? Как насчет твоей дочери? Как насчет МЕНЯ? Как насчет ТЕБЯ?

– Тебе точно будет лучше без меня, – он не двигался с места, так и сидел возле дивана, – Я просто… не гожусь для этой жизни. Для тебя и для Кэти,… я пытался. Но не могу. Я не тот, каким ты меня себе представляла. И я не умею притворяться. Мне так жаль, Белла. Я бы скорее умер, чем причинил тебе боль, но…

– НЕТ! – заорала я, и сжав руку в кулак со всей силы ударила по кухонному столу, – НЕТ! ТЫ НЕ можешь так просто все бросить и уехать от нас! Это убьет Кэти! Это убьет МЕНЯ! И хуже всего – это убьет ТЕБЯ! Эта сука, чуть не убила тебя! ДВАЖДЫ! Почему ты возвращаешься к НЕЙ?

Я громко зарыдала и почувствовала, как слезы текут по лицу, но мне было все равно. Я хотела услышать его ответ.

– Она любит меня, – сказал он, не глядя мне в глаза, – Она любит меня таким, какой я есть, со всеми недостатками. Она не просит меня стать ЛУЧШЕ. С ней мне будет проще.

– Все так и ЕСТЬ, ДА? – я повернулась, разглядывая его затылок, – Она отведет тебе хорошую комнату в своем особняке, да? Она разрешит тебе спать весь день, и даст тебе все, что ни пожелаешь, правильно? Но это будет продолжаться до тех пор, пока ты будешь позволять ей ИСПОЛЬЗОВАТЬ себя как…

Я даже не смогла закончить фразу. Я рванула к раковине, почувствовав прилив желчи.

Единственное, что остановило меня от того, чтобы проблеваться, был его злой голос. Он поднялся на ноги и повернулся ко мне с криком.

– Как минимум мне не надо будет целыми днями выгребать ЛОШАДИНОЕ ДЕРЬМО! – на его лице читалось чистейшее отвращение, самое сильное из тех, что я когда-либо видела.

– Я НЕНАВИЖУ ЭТО! – крикнул он, и я почувствовала его ненависть каждой клеточкой своего тела, – Мы живем на этой блядской отвратительной свалке! Этот ГОРОДИШКО! Проклятая Богом ДЫРА! И я НЕНАВИЖУ притворяться, что у НАС идеальные отношения! Они у нас НЕ ТАКИЕ! Ты требовательна и НЕНАСЫТНА, как и ВИКТОРИЯ! Единственное отличие состоит в том, что не ты первой посадила меня на цепь!

– БЕЛЛА!

Я резко дернулась, когда внезапно услышала голос Кэти. Она не может увидеть Эдварда ТАКИМ! О ГОСПОДИ!

– Все в порядке, Кэти…, – начала я объяснять, почувствовав на себе ее маленькие ручки.

Я снова лежала на диване, а Кэти смущенно разглядывала меня. Позади неё стояли Бен с Анджелой, и смотрели на меня так, словно у меня из ушей выползали омары.

Эдварда не было. И я дышала так, словно только что пробежала мили четыре (около 6,5 км – прим.пер.).

– Тебе приснился кошмар, как папе, – сказала она, попав точно в яблочко, не сомневаясь ни секунды. Она говорила, как Я, когда была доктором Беллой.

– Оуууу, ты вся мокрая! – она вздрогнула, прикоснувшись к моему лбу. Я поняла, что она права,… я БЫЛА вся в поту.

– Я принесу тебе холодной воды, – Анджела уже направилась к холодильнику.

– Спасибо, – сказала я, голова все еще шла кругом, я не соображала, где сон – где явь.

Интересно, есть у Кэти игрушка для МЕНЯ?

– Блин, слава БОГУ, что это был сон! – вздохнула я про себя, пока Кэти помогала мне сесть. Она была очень мила со мной, и, должна признать, прямо сейчас мне было это необходимо.

– Папы нет дома? – я осмотрелась вокруг, все еще не осознавая до конца, что… ЭТО БЫЛ СОН,… ЭТО БЫЛО НЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Блять, мне пора в дурдом. Почему я не обзвонила всех до конца?

– Пока нет, – она взглянула на часы на стене, – Только ПЯТЬ ЧАСОВ! Папа приходит домой в ШЕСТЬ!

Это был сон,… сон,… чертов сон,… спасибо тебе, ГОСПОДИ! Спасибо тебе! Я снова чуть не зарыдала, когда у моих губ оказался стакан, и ледяная вода полилась на мой саднящий язык. Он был таким реальным,… и я почти чувствовала тошноту где-то в глубине глотки.

Это был один из самых страшных кошмаров, что мне когда-либо снились. Я даже не поняла, что сплю,… но теперь я знаю,… что подсознательно боюсь не только прошлых мучений, с которыми Эдвард столкнулся лицом к лицу,… но меня ужасает и будущее,… что если Эдвард поймет, что здесь ему слишком трудно и захочет вернуться к прежней жизни.

Я прекрасно понимала, почему. Большинство проституток (я не причисляю к ним Эдварда), которые пытаются начать жить нормальной жизнью, терпят неудачу. Раньше они жили в роскоши, а теперь им приходится работать в заведениях типа «Бургер Кинг» кассирами или официантками с минимальным заработком. Как же им жить на эти деньги, платить аренду и искать свое место в этой жизни? Не говоря уже обо всех отказах, к которым они не привыкли, когда работодатели, узнав об их прошлом, отказывают им в приеме на работу? Сутенеры… такие, как Виктория, всегда заботились обо всем, и брали на себя все бытовые мелочи. Черт, они даже заставляли проституток чувствовать себя ЛЮБИМЫМИ, как Эдвард в когтях у своей Госпожи. Пока я не появилась, он даже не осознавал, какой ВЕЩЬЮ был в ее глазах.

И теперь их ждет одиночество. И, несмотря на крепкую внешнюю оболочку, которую проститутка возводит вокруг себя, ей чертовски страшно быть одной в этом мире.

Еще хуже, если у проститутки имеется алкогольная или наркотическая зависимость. Слава Богу, Эдвард был достаточно умен, чтобы держаться подальше от этого дерьма.

Эдвард не одинок, говорила я себе, и я была этому рада. Эдварду кое в чем повезло. Ему не пришлось искать работу. На него нет никакого досье… или есть? Мы никогда не говорили об этом. Надо будет спросить у него.

И у Эдварда есть хорошее место для жизни, хоть пока и не слишком роскошное. Его поддерживают и его семья рядом. Это очень хорошо. И Кэти… она – это постоянное напоминание о том, что он не может вернуться к прежней жизни. Мне следовало догадаться, что все, что мне снилось – полная ерунда. Сейчас Эдвард ни за что бы ее не оставил. Даже за миллион долларов, и я АБСОЛЮТНО в этом уверена.

Мне было стыдно даже из-за того, что мне это ПРИСНИЛОСЬ. Я решила не рассказывать об этом Эдварду. Ему будет больно уже от того, что я думала о таких вещах. Я хотела, чтобы он знал, что я в него верю.

Как сложно должно быть другим, кто действительно ХОЧЕТ покончить с такой жизнью, но понимает, что это невозможно? Я никогда не думала об этом, пока не познакомилась с Эдвардом.

Я решила в оставшееся время приготовить ужин. Я всегда забывала о своих проблемах за приготовлением пищи. Но сегодня была очередь Анджелы, и она уже достала продукты для ужина.

Я не собиралась звонить психотерапевтам на глазах у Кэти, но и снова ложиться мне тоже не хотелось. С кошмарами я еще успею встретиться позже.

Мне нужно было пройтись. И наш городок идеально подходит для прогулок. Окружающие ландшафты,… краски неба на закате,… это завораживает меня. Я не могу поверить, что Эдвард не видит всего того же, что вижу я.

– Я думаю немного пройтись, – пробормотала я, дотрагиваясь до спины Анджелы, – Тебе нужна какая-нибудь помощь?

Она всегда говорила, – нет.

– Нет, дорогая, я справлюсь, – она тепло мне улыбнулась, – Приятной прогулки.

Очень плохо. Готовить с Анджелой, наверное, очень весело и познавательно. Уверена, у нее многолетняя кулинарная практика и ей известно множество хитростей. Ох, ладно.

Когда я вышла из дома, я подумала,… – «Анджела очень мила со мной,… но все еще не подпускает меня слишком близко. Я могла это понять. Я не ее дочь. Может, Таня с матерью готовили вместе, и она не готова разрешить мне делать то же самое. Я хотела спросить ее, может, она злится на меня из-за шума прошлой ночью,… но затем поняла, что тогда мне придется извиняться за то, что мы с Эдвардом занимались любовью. Еще чего! Я могу извиниться перед Беном с Анджелой за причиненное неудобство, но я НЕ стану извиняться за то, что люблю его… и живу.

Эдвард так долго ждал возможности жить по-настоящему. И я не пойду на попятный только потому, что им приходится наблюдать за нами.

Прежде, чем я поняла это, я свернула на небольшую милую тропинку слева за домом, и невольно улыбнулась, увидев зеленые холмы,… огромные оранжево-коричневые валуны, которые были больше и… старше меня. Солнце садилось и все вокруг озаряло оранжевым светом, в лучах солнца сейчас почти каждый предмет приобретал красноватый оттенок. На долю секунды я представила себя индианкой племени Сиу,… я почти отчетливо ощутила кожей мягкую замшу моего индейского наряда. И мое воображение разыгралось.

Я стояла на гряде из огромных валунов, а внизу было небольшое озеро. В нем совершенно беззаботно журчала вода. Озеро образовалось здесь недавно, оно было юным. Я почувствовала легкую зависть. Я скучала по своим беззаботным денькам юности. Но сразу же подумала, что ни за что бы не променяла свое настоящее, на прошлое. В нем не было проблем,… но оно было совершенно пустым. Теперь я РЕКА. Старше, сильнее, ответственнее, я шире и глубже, чем была раньше. И, несмотря на то, что я не могу журчать так беззаботно, как это маленькое озерцо,… Я СЧАСТЛИВА.

Я села на камни и закрыла глаза, глядя на себя со стороны в попытке оценить мою теперешнюю жизнь.

Я любовница. Я мать. Я друг. Я дочь. Я студентка,… и учитель. Я помогаю. Я целитель… в каком-то смысле. И я стараюсь. Я хочу быть лучше.

Я вздохнула, настраиваясь на позитивный лад, не задерживаясь мыслями на том, кем я пока НЕ являюсь. Странно, но камни вокруг меня,… ветерок, небо и солнце… помогают мне… не хуже хороших лекарств. Я представила себе, как живу здесь в маленьком вигваме. Наверно было чудесно жить в те времена. Все, что тебе нужно, находится прямо под рукой. И нет никаких сутенеров.

Я представила, что Эдвард – воин-индеец, с красивым длинным именем и непослушными рыжими волосами, похожими на всполохи пламени вокруг его безупречного, цвета слоновой кости, лица, а под его свирепыми, невероятно прекрасными зелеными глазами залегли черные и голубые полосы боевой раскраски.

Мой Освобожденный Орел.

Мне здесь очень нравится.

Я не так часто молилась или ходила в церковь, как следовало бы,… но здесь я чувствовала себя так близко к Богу, так…, словно он меня слышит.

– Пожалуйста, – услышала я свой шепот, не желая нарушать удивительную тишину, – Пожалуйста, позволь нам быть здесь счастливыми.

Это все, чего я желаю. Пожалуйста.


Coloring outside the lines. Глава 7 (часть2)

Глава 7. Время царствовать.

Часть 2.

EPOV

Когда я спрыгивал с грузовика, обо что-то ударился левой ногой, и чуть не вскрикнул. Господи, больно. Я ощутил мышцы, о существовании которых даже не подозревал,… и они горели огнем.

Лошади убивают меня. И наслаждаются моими мучениями, маленькие демоны.

– До завтра, МУРАВЕЙ! – крикнул Боб, и мою кличку все, кто был в грузовике, хором повторили за ним.

Это было больше похоже на то, как команда футболистов аплодирует своему квотербеку, чем на прощание ковбоев. Думаю, они даже не заметили, что я ковыляю как, блять, Квазимодо по пути к колокольне.

– Пока, чокнутые, – крикнул я им вслед, услышав, как пара человек добродушно рассмеялись, а грузовик зарычал и тронулся дальше, чтобы успеть развести всех по домам раньше, чем наступит завтрашний день, обещающий мне новую порцию мучений.

По крайней мере, я знаю, что они не испытывают ко мне ненависти, сказал я себе, пока хромал к двери нашего кукольного домика. Я новенький и расплачиваюсь за это. Оглянувшись на прожитый день я понял, что весь день веселился, и совсем не чувствовал себя жертвой.

Не успел я сделать и три шага, как услышал пронзительный крик: «ПАПА ДООООМААААА!»

Эта девочка заставляет меня по приходу домой ощущать себя рок-звездой, усмехнулся я про себя. Пожалуйста, только не прыгай на меня,… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Убедись, что на этот раз ты не забыл про Беллу, придурок, сказал я себе, потянувшись к двери, но открыть ее не успел. Дверь распахнулась под натиском маленького рыжеволосого чуда, стоящего по ту сторону двери.

Она уже приготовилась на меня запрыгнуть, но я поднял руки вверх и взмолился: «ПОДОЖДИ! ПОДОЖДИ! СТОЙ!»

Слава Богу, она передумала прыгать и улыбнулась мне. Она выглядела так очаровательно со своими волосами, собранными в хвостик и идеально ровной челочкой.

– Ты можешь обнять меня…, – начал я почти испуганно, – Я даже попытаюсь обнять тебя в ответ. Но, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПРЫГАЙ на папу. Честное слово, сегодня это меня убьет. Ладно?

– Ладно, пап, – она подмигнула мне и захихикала.

– Хорошо…ОСТОРОЖНО… – я раскрыл руки, и она аккуратно подошла и положила свои ручки мне на талию.

От меня наверное жутко воняло, но она не подавала и вида, что ей неприятно. Она даже прижалась щекой к моей футболке и выдохнула, словно мои объятия – то самое место, где она давно мечтала оказаться.

– Ох, это ТАК приятно…, – я закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, которые вызывали во мне ее объятья. Я ощущал себя не простым смертным, когда она прижимала меня к себе, я чувствовал себя исполином, героем. Я всегда наслаждался своими фантазиями, пока мы ней обнимались.

– Я скучала по тебе, папочка, – удовлетворенно вздохнула она.

– Я тоже скучал по тебе, крошка, – сказал я тут же. Я все еще волновался за нее, как и обычно, но лошади всегда находили способ отвлечь меня ненадолго от моих мрачных мыслей.

– А где Белла, бабуля и Поп Поп? – спросил я, пытаясь поднять ее на руки.

ПРОКЛЯТЬЕ! Она становится все больше… и тяжелее.

– Они все там, – сказала Кэти, указывая себе за спину, пока я заходил в дом с ней на руках.

Когда я вошел, на душе потеплело,…Белла с Беном стояли у стола, наблюдая, как Кэти делает свое домашнее задание, а Анджела готовила на кухне. Запах еды, как всегда, был чудесен,…и в доме было тепло и уютно. И первый раз с тех пор, как мы сюда переехали, я почувствовал, что я дома. Мой дом. Нет,…НАШ дом.

Белла улыбалась мне, ее длинные волосы выглядели так сексуально, каскадами спадая вдоль ее щек. Я обратил внимание, что она осталась у стола, чтобы дать мне немного побыть с Кэти. Часть меня была этому рада, но другая часть хотела, чтобы она тоже запрыгнула ко мне на руки,…но потом заговорила моя спина, укоряя меня за то, что я осмелился даже подумать о подобном.

Затем чувственным, глубоким голосом, она сказала, – Привет, папуля.

Никто, казалось, не заметил страстного тона Беллы,…или мне просто хотелось так думать.

– Привет, плохая девочка, – я поставил Кэти на пол и подошел к ней, легонько дергая за волосы, чтобы она подняла на меня взгляд, – Как прошел ТВОЙ день?

Я не стал снимать шляпу с головы, зная, как ей это нравится. Ее губы медленно растянулись в невероятной улыбке, и она нежно ответила, – Я скучала по тебе.

Ее слова о том, что она скучала, отличались от слов Кэти. Сильно отличались. Надеюсь, сегодня ночью спина меня не подведет.

Мои девочки скучают по мне, когда меня нет. Я такой счастливчик. Меня любят вне зависимости от того, заслужил я это или нет.

Я лишь улыбнулся и наклонился, оставляя на ее губах легкий и нежный поцелуй.

И она все сделала правильно – на глазах у всех этот поцелуй так и остался невинным. Я знал, что Белла могла поцеловать меня и крепче, но она этого не сделала.

– Юккк, – произнесла Кэти, плюхаясь на свой стул, – Мы делаем математику, пап!

– О, вы, девочки слишком ХОРОШЕНЬКИЕ, чтобы разбираться в МАТЕМАТИКЕ! – возразил я, вызывая тихий смех у Беллы.

– Да, мы такие, но это важнее, чем быть ХОРОШЕНЬКОЙ! – Бен игриво взъерошил правой рукой свои редеющие волосы.

Все, включая меня, засмеялись,…но я понял намек. Не думаю, что Бен что-то подразумевал под этим, он просто шутил. Я сразу же выбросил это из головы, снял шляпу и напялил ее Бену на голову так, что его очки наполовину съехали с носа.

– Вот тебе, Бен, – сказал я рассмеявшись, глядя, как он мотает вверх-вниз головой, чтобы сбросить шляпу с глаз. Он старался ради Кэти, которая смеялась над ним до колик,… так что он продолжал дурачиться.

– Я ничего не вижу, я ослеп! – рычал он, мотая головой.

Я вошел на кухню и сказал, – Анджела, моя ЖЕНЩИНА! Что ты готовишь? Пахнет ПРОСТО восхитительно!

Я попытался заглянуть в одну из кастрюль, но она хихикнула и помешала мне снять крышку.

– Брысь отсюда, ДУРАЧОК, – отогнала она меня, – УХХ, иди, прими душ! От тебя ВОНЯЕТ!

– Вот за что я ТЕБЯ люблю, Анджела, – я обнял ее своими не слишком чистыми руками, и она начала вырываться и звать на помощь, стараясь при этом не дышать.

– ТЫ ЕДИНСТВЕННАЯ, кто говорит мне все, как ЕСТЬ, – подразнил я ее, – СКАЖИ мне еще раз, как сильно ОТ МЕНЯ ВОНЯЕТ! ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ!

Я выпятил губы и сделал вид, что собираюсь поцеловать ее, но она закричала и отвернулась, поэтому я поцеловал ее в щеку, как и подобает сыну.

Белла с Кэти чуть не по полу катались от смеха, а Бен высунул лицо из-под моей шляпы и крикнул на меня.

– ХВАТИТ ПРИСТАВАТЬ К МОЕЙ ЖЕНЕ! – он погрозил мне пальцем, продолжая дурачиться, когда я со смехом отпустил Анджелу. Она отшатнулась от меня и стала вытирать рукавом свою блузку. Она издала такой звук, словно ее сейчас стошнит, и это заставило меня рассмеяться еще громче, а потом я направился в ванную.

– Ей нравится, – подразнил я, – Расскажи ему, Анджела, расскажи ему о нас…

– УХХ! – она поморщилась – мой запах все еще беспокоил ее. Но она морщилась не от отвращения. Анджела просто не выносила грязных и сильно пахнущих вещей. Они были для нее, как криптонит для Супермена.

– Не нужно стыдиться нашей любви, детка…, – я улыбнулся ей шире.

Белла подбежала ко мне, ухмыляясь, тогда как все остальные продолжали смеяться.

– Иди уже и вымой свою грязную задницу, пока я САМА этого не сделала! – она игриво втолкнула меня в ванную, и уже была готова захлопнуть за мной дверь, когда я рукой остановил ее.

– Вымой меня сама, – прошептал я, с удовольствием глядя на ее лицо в этот момент. Я хотел, чтобы она вошла и вымыла меня с головы до пят,…и был огорчен тем, что она не может. Я скучал по тем двум неделям. Тогда мы были такими свободными, могли делать все, что нам заблагорассудится, в любое время,…это было блаженством.

Неужели все закончилось?

– Очень ПЛОХО, – она покачала мне головой, и ее глаза светились похотью.

Затем она закрыла дверь, оставляя меня одного.

Если бы я мог, я бы ЗАРЫЧАЛ. Но у меня слишком сильно все болело.

Потом, стоя под горячими струями воды, я вспомнил, что сегодня вечером придут судебные исполнители. Я надеялся, что они не задержатся у нас надолго, раз уж просто хотят проведать нас – их визит не должен занять много времени. Но они приехали сюда из самого Нью-Йорка, и я понимал, что это неспроста.

Когда я вылез из душа, то увидел вещи, сложенные на крышке унитаза.

Мммм, Белла,…ты хорошо заботишься обо мне, не так ли?

Я увидел симпатичную красную футболку и свои любимые джинсы, в которых обычно гулял возле дома. Они были старыми, вытертыми и очень мягкими. Носки…и…никаких трусов.

Я украдкой взглянул на закрытую дверь ванной комнаты. Белла…она или помнила, что я никогда не ношу нижнего белья,…или наказывает меня за то, что я шутку приставал к Анджеле. И я не мог понять, какова истинная причина. Такая ерунда…ну, она мне ЗАПЛАТИТ. Я не мог дождаться сегодняшней ночи.

Когда я вышел к столу, меня приняли как VIP – персону. Кэти даже выдвинула для меня стул. Она вручила мне салфетку, когда я сел, стараясь не рассмеяться.

– Добро пожаловать к ужину, сэр, – сказала она, и я заметил на ней симпатичный белый передник. Я обратил внимание, как мило был украшен обеденный стол – они даже постелили красную скатерть! Вау! По какому случаю все это?

– Спасибо, мисс, – сказал я официальным тоном, словно мы видимся впервые, – Вы здесь новенькая?

– Да, я буду обслуживать Вас сегодня, – сказала она, продолжая играть свою роль, но мне все еще было не по себе от того, что она сказала это слово. Обслуживать. Сколько раз я сам спрашивал у женщин, могу ли я что-нибудь для них сделать?

Я отбросил эти мысли в сторону. Беллы нигде не было видно. Бен на кухне помогал Анджеле с готовкой.

Я решил подыграть Кэти, не делая большой проблемы из ее игры.

– Ну, не думаю, что видел ВАС здесь раньше, – я очаровательно усмехнулся ей, – ТАКОЕ я бы запомнил. Знаете, Вы очень красивы.

Ее щеки залились румянцем, и она хихикнула, наливая мне стакан холодного чая.

– Прекратите, сэр, – усмехнулась она, – Я не такая.

– О, Я ЛЮБЛЮ тебя! – я не удержался и сказал это с энтузиазмом.

Я обнял ее, и она вышла из роли, обняв меня в ответ.

– Пап…, – рассмеялась она, – Ты меня сбил.

– Кэти…, – я любил ее так сильно, что это причиняло мне физическую боль. Я закрыл глаза, – Ты намного смышленее,…и сильнее, чем твой папа,…оставайся такой же, детка.

Она не поняла меня и выпуталась из моих объятий, не замечая моих слез, которые я тут же сморгнул.

– Не хотите ли булочку? – она держала в руках полное блюдо теплых бисквитов.

– Конечно! – я взял одну, – Спасибо, мисс.

– Пожалуйста, сэр! – она поставила блюдо на стол.

Я огляделся и спросил, – А можно мне масла, Великолепная?

– О, ДА! – она прикусила нижнюю губу, так сильно напомнив мне сейчас Беллу, – Я ПРИНЕСУ! ПОДОЖДИТЕ!

Она собралась идти, и я тут же крикнул ей вдогонку, – Не бегай на кухню, КЭТИ! Ты можешь пораниться!

– Пап, хватит меня СБИВАТЬ!

Да, я параноик. Я подумал, что она может там обжечься или наткнется на нож в чьей-нибудь руке, когда будет бежать.

Теперь к столу подошла Белла и усмехнулась, глядя на меня.

– Здесь занято? – спросила она соблазнительно.

Я продолжал играть свою роль и поднялся на ноги, когда леди приблизилась к столу.

– Добрый вечер, мисс, – поприветствовал я ее, выдвигая стул, – Теперь ДА. Присаживайтесь.

Мы хихикнули, и она уставилась на мою булочку.

– Выглядит аппетитно, – она скрестила руки, – Где Вы это взяли?

– У одной горячей маленькой официантки, – я огляделся, не находя ее в поле зрения, – Вы бы видели, как она бросалась на меня…просто позор!

Белла рассмеялась, качая головой и бормоча, – С тобой точно что-то не так…

Тогда я сказал громко, – Еда ПРЕКРАСНАЯ, но ОБСЛУЖИВАЮТ ТУТ МЕДЛЕННО!

– Иду, иду, – крикнула Кэти, а затем появилась из кухни с маслом и парой ножей к нему.

– Ах, вот и она, – я указал на нее рукой, – Я говорил тебе, что она сногсшибательна.

– Мужчина, – Белла опустила глаза, – Я не в силах состязаться с ЭТИМ.

Я смеялся, пока Кэти нас обслуживала. Белла тоже была очень мила с нашей официанткой. Мы оба получили по булочке, намазанной маслом, пока ждали Бена с Анджелой.

– Мне нравятся отпечатки пальцев на моем масле, – Белла улыбнулась, откусывая от своей булочки большой кусок.

-О, я специально ПОПРОСИЛ об этом, – заметил я, – Так ВКУСНЕЕ.

Мы улыбались друг другу,…и нам было лучше, чем в любом пятизвездочном ресторане из тех, где я когда-либо бывал.

Еда была превосходной. Анджела превзошла сама себя! Я ощущал себя так, словно сегодня у нас ужин в честь Дня благодарения. Особый ужин. Интересно, чем бы мог быть столь знаменателен сегодняшний день?

Анджела в шутку обходила меня стороной, словно мне нельзя было доверять. Я заметил, что она переодела блузку, но продолжал ее смешить, бросая на нее через стол соблазнительные, дразнящие взгляды.

– Что за придурок, – пробормотала Анджела, смеясь и краснея.

– Ей нравится называть меня так, – сказал я Бену, – Это моя кличка.

– Старших надо слушаться, малыщ, – он резко хохотнул, – Это все, что я хочу сказать.

Я думал, что бы остроумного сказать в ответ, но Белла поднесла булочку к моему рту.

– Вот, жуй, – сказала она тоном учительницы, которая журит пятилетнего ребенка.

Ммммм, люблю, когда Белла засовывает мне что-нибудь в рот. Я совсем ебанутый.

После ужина наша маленькая официантка начала собирать тарелки. Я хотел пошептаться с Беллой минутку, но Бен снова вмешался.

– Эдвард, – Бен протянул мне банку пива, – Пойдем, выйдем, я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

Белла посмотрела на нас, слегка покраснев, и я вспомнил, что Бен хотел поговорить со мной по-мужски сегодня вечером. О ГОСПОДИ! Что он хочет мне ПОКАЗАТЬ? Должно быть, что-то большое.

Я последовал за Беном, обернувшись к Белле и мысленно умоляя ее спасти меня. Но она ничего не сделала. Она избегала встречаться со мной взглядом, попивая холодный чай.

Когда я вышел за Беном на задний двор, я увидел, что на улице кромешная темнота. И здесь не было ничего, кроме деревьев! Что он собирается мне показать? Я скрестил руки на груди, словно мне немного зябко. На самом деле это помогало мне немного успокоиться. Я чувствовал себя очень неуютно, но полностью доверял Бену.

– БЕН? – я покосился в его сторону, едва различая его в темноте, – Куда ты СОБРАЛСЯ?

– Прямо сюда, парень, – Бен остановился, и тогда я увидел его.

Я стоял, разглядывая его силуэт. Когда мои глаза немного привыкли к темноте, я даже смог рассмотреть в лунном свете черты его лица.

– Что случилось, Бен?

Бен был не из тех, кто произносит длинные речи.

– Мы съезжаем, парень, – сказал он, и на его лице читалась твердость.

Я почувствовал, что все нужные слова утонули в глубине желудка.

– Что? – выпалил я.

Бен вздохнул – он не любил повторять дважды.

– Я и жена, – пояснил он, – Мы съезжаем. Вот для чего приезжают судебные исполнители.

Я подумал о Кэти, и запаниковал, чувствуя боль в желудке. Она с ума сойдет от горя. Бен с Анджелой были для нее целым миром.

Затем я понял, в чем причина. В нас с Беллой.

– О, Господи, – сказал я вслух, – Из-за прошлой ночи…Бен, нет…подожди…

– Дело не в прошлой ночи, – сказал он прежде, чем я смог продолжить, – Мы попросили об этом месяц назад, когда только переехали сюда. Но они слишком долго сюда ехали.

– Бен, пожалуйста,…вы не можете уехать, – умолял я, – Послушай,… мы с Беллой…

Я собирался сказать ему, что я люблю Беллу, что у нас хорошие отношения,…и что мы никогда не навредили бы Кэти. Я собирался сказать, что когда-то я любил Таню…и часть меня всегда будет любить ее. Она – мать моего ребенка. Таня продолжает жить в Кэти, и я всегда буду чтить ее за это. Но я не собирался извиняться за то, что люблю Беллу. Но Бен прервал ход моих мыслей.

– Вы с Беллой любите друг друга, – смущенно заявил он, – Я знаю это. И рад этому. Белла прекрасная девушка. Тебе чертовски повезло с ней.

– Я знаю, – сказал я, смутившись еще сильнее.

– Дело не в Белле…или Тане, – сказал он, – Таня была моей дочерью, как Кэти – твоя. Я всегда буду ее любить, но она ушла в лучший мир. Она помогла вернуть тебя к Кэти,… к нам. Я молился об этом каждую ночь, пока тебя не было. Мы оба – я и Анджела. И наши молитвы были услышаны.

Может, Бен все узнал о том, чем я занимался? Может, дело в этом.

– Бен, я знаю, что меня долго не было…, – начал я, – И я занимался…отвратительными вещами,…непростительными вещами,…и я не осуждаю тебя, если ты разочарован во мне,…тебя, наверно, от меня тошнит…

– Хватит пороть хуйню, – Бен снова перебил меня, – Я НИКОГДА не разочаровывался в тебе. И Анджела тоже. Мы ЛЮБИМ тебя, идиот.

– Тогда почему вы уезжаете?

Бен выдохнул.

– Слушай, я не дурак, – начал он, – Я знаю, что ты должен был делать что-то,…чтобы у Кэти было все, в чем она нуждается. Ты делал то, что считал нужным. У меня были деньги, так что у тебя не было необходимости прибегать к крайним мерам. Это моя вина.

– НЕТ, Бен, – убеждал я его, ненавидя возникшую ситуацию, в которой Бен чувствует за собой вину, – Это НЕ правда. Я обязан тебе жизнью за то, что вы заботились о Кэти. Мои собственные родители палец о палец не ударили. Я обязан тебе всем. И я ни о чем не жалею, и я снова поступил бы так же, чтобы спасти Кэти жизнь. Ее личико…оно удивительное. Я все еще не могу поверить, что она такая красавица. Ты следил за расходованием средств, выбирал врачей и пластических хирургов,… но помимо внешних данных – ее сердце, ее душа…она само совершенство, … и это сделали вы с Анджелой – … вы вырастили ее такой, какая она сейчас. И когда я смотрю на нее, я вижу Таню. Но это не причиняет мне боли. Это похоже на то, … будто она жива… и счастлива.

– Таня СЧАСТЛИВА, Эдвард, – Бен отвернулся и поднял глаза на луну, – Я не удивлюсь, если это она послала тебе Беллу – чтобы спасти твою тупую задницу, когда ты нуждался в этом.

Я вынужден был усмехнуться, – Да, наверно ты прав на ЭТОТ счет, – сказал я. Таня никогда не сделала бы такого сама.

– Слушай, Эдвард, – Бен повернулся ко мне, – Мы собираемся не на Луну. Мы останемся в городе, недалеко отсюда. Мы не бросаем Кэти совсем. И мы будем работать в кафе-мороженом недалеко от ее школы.

– В кафе-мороженом? – переспросил я как дурак. Я не мог себе представить БЕНА за работой в зале любого такого кафе!

– Да, – сказал он, ожидая, что я засмеюсь, – Мы поняли, что любим детей и, даже не знаю, хотели бы заниматься чем-то, чтобы общаться с ними.

– А как же Кэти?

– Мы постоянно будем видеться с Кэти, – заявил Бен, – Она может появляться у нас, когда захочет, будет помогать нам накладывать мороженое, если ей понравится. И если ты не против, мы могли бы забирать ее к себе на выходные.

– Но я не…

– Слушай, парень, – Бен засунул руки в карманы, – Пришло ВРЕМЯ. Время ТЕБЕ царствовать, как говорится. Ты отличный отец, …и будешь отличным мужем.

– Бен…

– Я не знаю, какой из тебя выйдет ковбой, но…

– Бен, не уходи, – умолял я, – Мы семья.

– Послушай! – он взял меня за руки и посмотрел прямо в лицо, – Я знаю, что тебе страшно. Это ХОРОШО, так и должно быть. Это большая ответственность – растить дочь в этом мире, иметь семью, жену. Я знаю, что ты нервничаешь, и что все это неожиданно, … но ты справишься. Я вот справился. Не все было идеально, но я делал все, что мог. И с тобой будет так же.

– Но…

– Я буду неподалеку, парень, если тебе понадоблюсь я, …или мой совет, – Бен похлопал меня по плечу, – Бог знает, может, тебе с Беллой понадобится узнать все мои секреты.

– Ух…БЕН! – я поморщился. Я на самом деле не хотел представлять себе снова обнаженных Бена и Анджелу. Я только что поел.

Он резко хохотнул и крепко обнял меня, а затем оттолкнул от себя.

– Когда Таня умерла…

– Бен, не надо… – я почувствовал, как округляются мои глаза и не был уверен, что вынесу это.

– Нет, послушай, – Бен снова взглянул на меня, а потом отвернулся, – Когда Таня умерла, наша жизнь, блять, стала пустой. Она – это все, что у нас было. Честно, я не знал, как мне жить дальше. А потом ты привез нам Кэти.

Я отвернулся, чувствуя слезы на глазах. Я не хотел выглядеть перед Беном размазней, но было темно. И ему в любом случае было все равно.

– Она нас вылечила, пока сама выздоравливала, – сказал Бен со слабой улыбкой, – Она ребенок, но она – не просто ребенок, … она – особенная. Нам с Анджелой нелегко уезжать. Для нас обоих тяжело, что Кэти не будет видеться с нами каждый день. Но это правильное решение. Теперь ее семья – это ты и Белла. Вы родители. А бабушке с Поп Попом пора отойти на задний план. Все будет хорошо, не волнуйся, Эдвард.

Бен собрался уходить, но теперь я остановил его.

– Бен? – позвал я, и он остановился, оборачиваясь ко мне.

Я обнял его и выдохнул: «Спасибо».

Я не одобрял его уход. И он это знал Я был благодарен ему за Таню, за Кэти, …за то, что он был МНЕ отцом, …за то, что так хорошо принял и полюбил Беллу. Он не всегда был добр ко мне, но поддерживал меня, даже, казалось бы, в безнадежных ситуациях. Каждый день в три часа я мог позвонить ему домой и поговорить со своей дочерью. Он ни разу не подвел меня. Ни разу не отказал мне. Он знал, что я – грязная шлюха, но по-прежнему позволял мне быть частью жизни Кэти. Он мог бы повернуться ко мне спиной, мог бы настроить Кэти против меня, рассказав ей, кем я был и чем занимался, … но он этого не сделал. Я всегда буду любить Бена и Анджелу,… мое доверие к НИМ было безграничным.

Бен не любил обниматься, но той ночью он обнимал меня. И я ощущал себя его сыном. Всецело. И почему-то чувствовал, что так и должно быть. Я МОГ это сделать. Я решил, что справлюсь самостоятельно, и я был не один. Белла по-прежнему была со мной.

И это придавало мне сил. Может, Бен прав. Пришло время стать Кэти ОТЦОМ, а не просто другом.

Теперь я понял, почему Анджела приготовила особый ужин. Это был наш последний совместный ужин в качестве людей, живущих под одной крышей. Они могут бывать у нас дома постоянно, даже НЕ ЖИВЯ с нами, но это не одно и тоже. Для них, должно быть, очень трудно оставить Кэти с нами. Я постараюсь немного облегчить им боль потери. Я всегда буду только «за», если они захотят увидеться с Кэти.

– Пошли в дом, пока они не съели весь шоколадный торт, – Бен с усмешкой развернулся к дому, и я последовал за ним.

Love, Wind


Coloring outside the lines. Глава 8 (часть1)

Глава 8. «Никаких обещаний».

От переводчика: Готовьте запасные трусики – могут пригодиться.

Часть 1.

ЕPOV

Кэти с превеликим удовольствием уплетала шоколадный торт. Мы решили дать ей насладиться процессом. Бен с Анджелой забирали её после ужина, чтобы с глазу на глаз рассказать о своих дальнейших планах. Я знал, что нам всем будет не легко, но это был не конец света. Кэти переночует сегодня у них, а завтра они отведут её в школу. Кэти будет интересно увидеть их новый дом и освоиться там. Отныне у неё будет два дома, но никто из нас не поставит ее перед выбором.

Теперь я стану главой этого дома. Я буду старшим отныне и навсегда. Черт возьми, я ведь ничего не знаю о том, как принимать решения! Последние шесть лет я безоговорочно выполнял все, что мне велели! Как я буду делать Кэти замечания,… ГОСПОДИ ИИСУСЕ, как я смогу наказывать ЕЁ? Она всегда будет выходить сухой из воды, я знаю. Я не смогу быть строгим ПАПОЙ, И НИКОГДА не стану ее шлепать или делать нечто подобное.

Каждый раз, когда я думал об этом,… я откусывал еще кусочек торта. Черт, он такой пропитанный и ТЕМНЫЙ! Такой, как я люблю! Спаси меня, шоколадный торт,… я знаю, ты можешь.

Бен сказал, что позвонит мне, если я понадоблюсь Кэти. Они забрали с собой мою маленькую официантку под предлогом, что собираются пойти в кино на новую часть «Гарри Поттера». Это сработало, они ушли, и я надеялся, что у них там всё будет хорошо. Конечно сначала лучше сводить её в кино, а уже потом рассказывать новости.

– Успокойся, папуля, с ней все будет в порядке, – заверила меня Белла, пока я наблюдал за их отъездом.

Я вернулся в гостиную, следуя за Беллой и присаживаясь вместе с ней на диван.

– Так странно в доме без них, – поделился я, внезапно почувствовав себя очень одиноко, даже наедине с Беллой.

– Я знаю, – она дотронулась до моей руки, поглаживая ее, и посмотрела на меня, – Они так сильно любят тебя,… меня очень тронуло то, что они хотят для Кэти самого лучшего,… и для нас тоже. Должно быть, для них очень трудно было принять это решение,… после всего того, через что они прошли с ней. Я даже не могу себе представить, как можно смотреть ей в лицо и говорить, что они уезжают,… даже если просто переезжают на соседнюю улицу.

– Надо их остановить, – сказал я тут же, глядя на все это с их точки зрения. Я не могу просить их сделать это.

Я вскочил на ноги, но Белла потянула меня обратно, и я плюхнулся на диван.

– Кэти – просто копия Тани, – объяснил я ей, – Они уже однажды потеряли свою дочь, и это слишком – просить их об этом снова. Если она расплачется, это РАЗОБЬЕТ им сердце…

– Эдвард, – сказала Белла твердо, глядя мне прямо в глаза, – Они хотят, чтобы ты был ей отцом. Они правы. Для детей порой это труднее, чем для взрослых, но с Кэти все будет в порядке. Она НЕ ТЕРЯЕТ их. Она никогда их не потеряет.

Я сделал вдох и постарался слушать, что она говорит. Белла была права. Не стоит раздувать из этого драму вселенского масштаба. Нужно смотреть на все с положительной стороны.

Я кивнул, чувствуя, как ее руки держат мои, и поднес их к своим губам, целуя поочередно. В ответ я получил потрясающую улыбку, и она повалила меня на диван, и сама прильнула ко мне. Белла – мой якорь. Может, пока она рядом, из меня выйдет не такой уж плохой отец.

– Просто представь, – прошептала она, – После того, как Кэти идет в кровать, МЫ остаемся здесь и смотрим вместе «24 часа».

Я рассмеялся, признавая, как заманчиво это звучит.

– Я только сейчас подумал, что мы ни разу ничем не занимались на этом диване, – сказал я, поднимая бровь и пробегаясь взглядом по её телу.

– Да, кажется, так и есть, – ответила она, не двигаясь, поднимая бровь в ответ, в точности повторяя мое движение.

– Может…, – я медленно наклонился вперед, достаточно близко, чтобы ощутить аромат ее духов… или это просто был аромат клубничного геля для душа, – Мы будем иногда дурачиться на ЭТОМ диване время от времени,… знаешь, в будущем…

Она дрожала,… и это вызвало у меня улыбку – порой она нервничала, просто находясь рядом со мной. Это было восхитительно,… невинно,… и действовало на меня как наркотик.

– Мы… могли бы,… наверное, – прошептала она, и её голос уже не был так тверд, как обычно.

– Наверное… – шепнул я ей и оставил крошечный и очень нежный поцелуй на нижней губе.

Я отклонился и наблюдал за ее реакцией. Она крепко закрыла глаза и вся трепетала. Я всегда восхищался тем, как Белла отвечает на мои действия. Снаружи она была милой,… наивной,… робкой, но внутри,… если знать, как доставить ей удовольствие, …она становится сексуальной ПАНТЕРОЙ. Она так возбуждала меня. Я долгие годы не испытывал настоящего сексуального возбуждения, пока в моей жизни не появилась Белла.

– Иди сюда…, – я улыбнулся и увидел, как раскрылись ее глаза, когда я обнял ее.

Она подвинулась ко мне и вздохнула, когда я провел пальцами по ее спине, массируя ее и слегка царапая ногтями…

– Уххххх…, – простонала она, вцепляясь своими пальцами в мою спину,… и я ощущал ее сладкое и горячее дыхание у себя шее,… в волосах.

– Так хорошооооо…, – прошептала она.

Хорошо, Белла… ты такая классная, когда разговариваешь, пока я прикасаюсь к тебе.

– Скажи мне, – прошептал я, побуждая ее продолжать говорить, и зарылся носом ей в волосы, а губами жадно посасывал кожу на ее шее, – Скажи мне, чего ты хочешь… и это твое…

Но она только снова вздохнула и запустила пальцы мне в волосы на затылке, слегка подергивая их. Господи, как же мне это нравится! Тяни сильнее, детка! Выдерни их!

– Я просто хочу ТЕБЯ, – сказала она мне прямо на ухо, а потом слегка прикусила мочку. Это было так эротично, что я почувствовал, как Франкенчлен подпрыгнул в штанах, моментально проснувшись. Пряклятье, Франк! Ты хоть когда-нибудь спишь?

– Белла… – простонал я, не в состоянии больше сдерживаться. Вот так всегда со мной и Беллой… парочка искр,… и… БУМС! Пламя до небес!

Сейчас она страстно лизала мне шею, каждую жилку, и с силой прикусывала. Ммммм,… моя вампирша. Ей нравится использовать зубы.

– О, да…, – я тяжело дышал, крепко зажмурившись, – Кусай… сильнее… попробуй моей крови…

Я не понимал, что говорю, но в какой-то момент осознал,… что ХОЧУ, чтобы она оставила на мне метку… сделала мне больно.

Но затем она сбавила темп… и, сильно раскрыв рот, оставила поцелуй там, где кусала секунду назад. Я улыбнулся. Я знаю, что она ненавидит делать мне больно, даже если я умоляю её об этом.

К своему удивлению я почувствовал, как она укладывает меня спиной на подлокотник дивана и задирает мне футболку до самой шеи, обнажая грудь. Мне оставалось только положить руки себе под голову и ухватиться за подлокотник, закрывая глаза и поворачивая голову в ожидании того, что она станет делать дальше.

Я раздвинул ноги и почувствовал, как она уселась между них, ложась на мой больно – пульсирующий пенис.

Давай, девочка…

Отбросив робость, девушка с записной книжкой… резко провела своим влажным горячим языком по моему правому соску… и с силой пососала его,… я охнул как тинейджер, и прикусил губу.

Контроль,… я больше не мог себя контролировать. Обычно я мог часами оттягивать оргазм, если мне было приказано терпеть,… но с этим горячим ангелочком… я не мог продержаться и пяти минут.

Я снова почувствовал ее зубы и издал удовлетворенный вздох, невольно улыбаясь и не открывая глаз.

Я слышал, как тяжело дышит Белла, чувствовал ее пальцы,… как они движутся вдоль моих ребер,… хватаются за мои бедра…

– Блять, ДА! – я повернул голову в другую сторону, и мой член поднимался до тех пор, пока не уткнулся в ее, затянутую в деним, киску.

Белла хныкнула и снова прижала меня задницей к дивану. Я чуть не скривился.

Она меня дразнит!

Она обрушилась на меня с поцелуями, целуя по очереди то правый, то левый сосок, одинаково яростно.

Господи, лучше бы она меня привязала! Я долго не продержусь, если она будет продолжать в том же духе!

Я чувствовал, как пальцы ног со всей силы впиваются в диванные подушки, так, словно готовы проткнуть их в любой момент. Я обвил ее ногами, этим молчаливым жестом подзывая еще ближе к себе.

– Думаю, что я ЛЮБЛЮ этот диван! – пропыхтел я, украдкой глядя, как она выводит языком круги на моей плоти,… одной рукой она нащупала мой правый сосок… и принялась пощипывать его…

Другой рукой она щекотала мне ногтями бок,… и я уже был близок к тому, чтобы начать вырываться.

– Это стоило ожиданий…, – шептала она, полностью управляя мной, жадно целуя мои губы,… наши языки сталкивались,… почти сплетаясь,… мята… клубника… тепло… ГОСПОДИ, так ВЛАЖНО!

Мои руки были свободны и на пути к рубашке Беллы, … она застонала громче, когда мои пальцы прошлись по ее теплой спине… к проклятому лифчику, который, я уверен, ждал меня.

Она прижалась киской к головке Франка и потерлась об нее.

Я больше не мог этого выносить,… поэтому громко зарычал и набросился на нее.

– Белла! – я неровно дышал, привставая, хватая ее сзади за волосы, как дикарь… затем перемещая руки на ее шею, просто придерживая,…не сжимая,… аккуратно… нет, БЛЯТЬ… жадно терзая ее рот. Мой язык был поверх ,… и я слышал, как она каждые пару секунд пытается сделать маленький вдох, когда я позволял. Я ЧУВСТВОВАЛ себя настоящим вампиром, глотая,… выпивая ее… ненасытно,… даже не предупреждая о том, что краду ее жизнь, выпивая большими глотками и не в состоянии остановиться.

Она не сделала ни одного движения, чтобы остановить или успокоить меня,… она была такая же дикая и ненасытная, как и я. В одно мгновение мы перестали быть людьми, мы были просто глупыми возбужденными животными,… неспособными говорить,… вкогтившимися друг в друга без извинений.

Мне послышался стук, но я проигнорировал его. Двумя руками я ухватился за воротник ее рубашки, и услышал великолепный звук рвущейся ткани одновременно с ее пронзительным криком, которым она говорила мне –продолжай. Я добрался до её правой груди, и – о, чудо! – лифчика не было, и я припал к ней! Она сидела у меня на коленях, немного возвышаясь надо мной, но на уровне моих глаз была ее сладкая белая грудь с маленьким розовым соском.

Сейчас она по-настоящему сильно тянула меня за волосы, но она не оттаскивала меня не ОТ СЕБЯ, …она тянула мою голову к своей груди,… безмолвно приказывая мне не покидать этого места. Я бы и так подчинился …любому ее желанию. Сейчас я принадлежал ей,… с удовольствием, навсегда,… узник, не нуждающийся в цепях. Согласный на все раб, …сломанная кукла, которая обожает,… любит свою девочку.

А потом этот ебаный стук повторился. Я услышал свой шепот: «Что это за хуйня?».

Мне показалось, что Белла ничего не услышала, одной рукой она вцепилась в мою полуголую спину, прижимая меня к себе ближе, настолько насколько это возможно. Теперь мы были почти ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ!

Я слышал ее бессвязное бормотание: «Думаюстчтдверь…янннзнаю….нееостанавливайся, Эддвааааррдд…»

Блять, не волнуйся об этом, детка. Эдварда сейчас ничто не остановит.

Затем стук раздался снова, и мы одновременно зарычали, как два разъяренных льва.

Я крикнул: «УБИРАЙТЕСЬ НА ХУЙ!», а Белла добавила: «ОТЪЕБИТЕСЬ!»

Черт побери,… надеюсь, за дверью не Кэти.

И вместе с этой мыслью… Эдвард-лев превратился… в Эдварда-львицу.

С превеликим трудом я вынужден был оторваться Беллы. Я прошептал ей самые искренние раскаяния, пару раз целуя в губы, прежде чем встать с дивана со словами: «Подожди,… секундочку,… это, должно быть Кэти. Прости, малышка, мне ТАК жаль,… подожди секунду…».

Белла не расстроилась и не злилась на меня, она пыталась прикрыть на своей рубашке прореху, появившуюся там по моей вине. Она понимала, что мы не можем себе позволить не открывать двери, если к нам стучат, и не отвечать на телефонные звонки,… пока нашей дочери нет дома. Хммм… НАША дочь… эта мысль только что пришла мне в голову, но звучала так правильно,… так хорошо.

Я дернул дверь и опустил взгляд, рассчитывая увидеть за дверью мою малышку. Но это была не она. Это были мужчина и женщина,… и они очень строго смотрели на меня. Они должны были слышать то, что мы кричали им. Надеюсь, они не поймут нас неправильно.

Я одернул футболку, осознав, что все еще «сверкаю» полуголым торсом, и поприветствовал их.

– Да? – спросил я, глядя на блондинку с длинными, собранными в хвост, волосами, одетую в белую блузку, черные слаксы и обутую в черные ботинки. Рядом с ней стоял мужчина, темноволосый, с короткой стрижкой, одетый в темно-красную рубашку на пуговицах, серый блейзер и подходящие серые брюки. Они выглядели как копы, и, похоже, приехали из Нью-Йорка. Должно быть, это и есть ебаные судебные исполнители. Обломщики! Не дают спокойно потрахаться! (в оригинале cock blockers – сленговое выражение, означающее тех, кто, собственно, врывается в самый неподходящий момент – в великом и могучем русском языке, к сожалению, столь емкое понятие отсутствует – прим.пер.)

– Государственные судебные исполнители Бенсон и Моррисон, – отчеканила женщина, словно ей уже скучно, быстро сунув мне под нос свое удостоверение.

Я не впускал их в дом.

– Вы не те судебные исполнители, с которыми мы сюда прибыли, – сказал я. У меня была отличная память на лица и имена. Когда нас доставляли сюда, в самолете с нами летели грубая маленькая рыжуха и чокнутый на вид парень.

– Их… перевели в другое место, – сказал мужчина, – Поверьте, СЕЙЧАС перед Вами лучшая команда.

– Почему их перевели? – спросил я недоверчиво.

– Послушайте, если бы мы были плохими людьми, Вы были бы уже мертвы, Эдвард, – сказал мужчина, – Если Вам нужны доказательства того, что мы – те, за кого себя выдаем, то позвольте нам войти, и мы все Вам объясним.

Объяснения и доказательства заняли у судебных исполнителей десять минут. Мы даже позвонили в полицейский участок Каспера, пока они сидели за нашим столом, ожидая, пока подтвердятся их слова. Оказалось, что с этим все в порядке. Ох, но Белла надела новую рубашку… это печально.

Теперь, когда все прояснилось, Белла начала задавать свои вопросы.

– Как там мой отец? – спросила она первым делом, видимо, уже отчаявшись узнать хоть что-нибудь о нем.

– С ним все в порядке, – сообщила женщина, Бенсон, открывая папку, – Он вернулся в Форкс, и все еще отказывается от нашей помощи. Но к нему недавно переехала женщина.

– Что за женщина? – угрожающе спросила Белла,… или, может, она просто разозлилась.

– Сью Клируотер, – мужчина читал данные из своей папки, – Я не думаю, что у них романтические взаимоотношения. Она ухаживает за ним, впрочем, настолько, насколько он позволяет. Он – не слишком хороший пациент, так ведь?

– Я знаю Сью, – теперь ее злость поутихла, – Она друг семьи. Я рада, что он не один. Что насчет его работы? Он по-прежнему будет шефом полиции?

– Не похоже, – сказала женщина, бросая на Беллу извиняющийся взгляд, – Новым шефом только что назначили Сэма Юли. Мы не уверены, постоянное это назначение, или нет, я думаю, даже ОНИ этого не знают. Чарли сложил с себя полномочия, как только вернулся.

– Может, ему просто нужно немного времени, Белла, – сказал я.

Она кивнула и суетливо схватила карандаш со стола.

– Что насчет Эмметта и Джаспера? – спросил я, – Элис,…Розали?

– Да, – подхватила Белла.

– Эмметт и Джаспер под защитой программы, и мы не можем сказать вам, где они, – сообщила Бенсон, – А Элис с Розали вернулись к нормальной жизни. Они в колледже, как и раньше.

– Они в безопасности? – спросил я, чтобы убедиться. Эти девушки поставили на кон свои жизни, чтобы дать мне второй шанс. Я не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось.

– Да, – сказал Моррисон, – Вы сказали нам, что Элис и Розали никто не видел, поэтому мы не беспокоимся об их безопасности.

Они говорили слишком уверенно. Мне это не нравилось.

Они рассказали нам о новом доме Бена с Анджелой, и мы сказали им, что уже в курсе. Они передали мне от Бена толстый конверт с моим именем, в котором лежали запасные ключи от их нового дома.

Белла выглядела так, словно была готова сорваться в любой момент. Не нужно было судебным исполнителям говорить, что Элис с Розали вернулись к нормальной жизни, словно Беллы для них больше не существует. Я знал, что это не так, но то, как они это сказали,… беспокоило меня.

Полиция вызывала у меня зуд. Чарли был единственным из них, кого я когда-либо подпускал к себе близко и кому доверял. Он был настоящим человеком и общался со мной на равных. Но эти двое были совсем другими,… они знали, кем я был, и обращались со мной, как с тупой шлюхой, и хуже того – они обращались с Беллой как с тупой сукой, которая связалась со шлюхой. В полиции вообще нормальные люди работают?

– Ну, и что происходило после того, как мы сбежали? – спросил я через какое-то время, – Джеймс в тюрьме, так? И Рейвен?

– Да, они оба у нас под присмотром, – сказала Бенсон, перелистывая документы в папке.

– А тот гей, Кевин, длинноволосый придурок…, – громко спросила Белла, вынуждая меня застыть, – Он мертв, так ведь? Джаспер сказал, что он мертв.

– Кевин Доран, – Моррисон открыл папку и положил ее на стол перед нами.

Я невольно отшатнулся от нее, раньше, чем осознал, что делаю. Там была большая фотография сэра Кевина, примерно двухлетней давности. Эту фотографию они могли взять в его доме,… обычное фото, на котором он сидел в кресле и улыбался.

Я мельком взглянул на его лицо,… его улыбку,… его долбанные глаза… с ненавистью,… и на долю секунды мне показалось, что он снова смотрит на меня,… видит меня,… радуется, что нашел меня.

Пока мы беседовали с судебными исполнителями, Белла одной рукой крепко сжимала мою руку, а другой поглаживала по спине.

– Он мертв, да? – переспросила она.

– Он сильно обгорел,…но выжил, – сказала Бенсон, – Его чуть не приняли за мертвого, но потом он начал кричать Ваше имя.

Я дернул головой и уставился Бенсон прямо в глаза.

– Он кричал МОЕ имя? – спросил я, не в состоянии в это поверить.

– Да, – сообщила она, – Они отвезли его в госпиталь после того, как вы уехали. Кто-то там велел не трогать его, так как не были уверены – жертва он или преступник, и… когда во всем разобрались, и приехали арестовывать его, кровать была пуста. Мы все еще выясняем его местонахождение.

– Ну, теперь мне полегчало, раз вы выясняете его местоположение! – Белла начала кричать на них, – Вы ЗНАЕТЕ, что этот урод СДЕЛАЛ с ним?

– НЕТ, БЕЛЛА! – я дернул ее на себя за руку, утробно рыча,… нет, скорее даже, умоляя, – Не надо!

Она взглянула на меня и коснулась моего лица,… вспоминая, что я говорил, …и ее ярость утихла – она, прежде всего, думала обо мне.

Она прикусила губу, глядя на судебных исполнителей, и сказала, – Он был одним из них… мужчин Виктории. Он приковал нас с Эдвардом цепями в подвале. Он хлестал нас плетью. Он говорил, что собирается нас убить. Должно быть, он сбежал с остальными. Найдите его. Быстро. Он – сумасшедший КУСОК ДЕРЬМА.

Coloring outside the lines. Глава 8 (часть2)

Глава 8. «Никаких обещаний».

Часть 2

ЕPOV

– Мы можем привлечь его за похищение, нападение, возможно, за попытку убийства…, – сказал Моррисон почти про себя, делая пометки в документах Кевина, – Но для смертного приговора этого маловато, та же ситуация и со всеми остальными. Даже Рейвен может его избежать. Она говорит, что все делалось по обоюдному согласию, игра садиста и мазохиста. Жюри (суд присяжных в США – процессуальный орган в составе 12 человек, определяющий в ходе судебного заседания на основании представленных доказательств виновность ли невиновность подсудимого – прим.пер.) может купиться на это. Вы все вели такой образ жизни.

– Давайте,… закроем эту тему, пожалуйста? – попросил я Беллу, резко поворачивая голову к файлу, все еще лежащему на столе. Я знал, что он там,… но пока он там лежал, я не мог смотреть на тот край стола. И не мог даже СЛУШАТЬ, что говорили копы, пока он лежал там и ждал, когда я снова украдкой взгляну на него.

– О, да, прости, Эдвард, – сказала Белла, захлопывая чертову папку и, подвигая ее Бенсон.

– У вас есть записи, которые мой отец сделал в ту ночь. Вы слышали, как Эдвард десять минут отчаянно кричал и сопротивлялся, пока они истязали нас в той темнице! И мы НЕ ВЕЛИ такой образ жизни. Я никогда не была частью того мира, и Эдварда тоже принуждали к этому, – Белла была непобедимым защитником. Я знал, что она прикрывает меня.

– Мы знаем, – сказала Бенсон, – Не беспокойтесь, доказательства в безопасном месте. Ваша позиция будет озвучена. Мы сделаем все возможное, чтобы упрятать их за решетку, я вам обещаю.

Все замолчали в неловкой паузе. Я надеялся, что справедливость восторжествует, но я никогда особо не верил в систему правосудия. Виновные постоянно остаются безнаказанными. Ну, хотя бы Виктория не избежала наказания. Я был благодарен судьбе уже за это.

– Ну, осталась ведь семья Виктории, правильно? – спросила Белла, – Эдвард говорил, у нее была большая семья. И они, или их наемники могли преследовать нас.

– Да, отец Виктории – Виктор Спирс. Один из самых умных преступников, с какими мы когда-либо сталкивались, – сказал Моррисон, – Несмотря на все попытки, ФБР не может поймать его. И теперь, когда его дочь мертва, а сын в тюрьме, он может сделать какую-нибудь глупость, чтобы отомстить, или помешать вам свидетельствовать против Джеймса в суде. Насколько мы знаем, из детей у него остался только Джеймс,… сейчас он может совершить ошибку, он находится в сложном эмоциональном состоянии. И если он ошибется, может быть, мы наконец-то сможем его поймать.

Я посмотрел на Беллу и подумал, звучит ли это для нее так же, как звучит для меня – …словно они надеялись на это.

– Ну, удачи вам в этом, – сказала она с сарказмом.

– Я не хотел, чтобы все так прозвучало, – Моррисон слегка поморщился, – Мы делаем все возможное, чтобы гарантировать, что вас НИКОГДА не найдет… никто из этих людей.

– Мы не хотели показаться бесчувственными, – сказала Бенсон, и в ее глазах теперь было чуть больше симпатии, – Но мы делаем свою работу. В этом деле сложно рассчитывать на верный успех и легкую победу. Жюри будет мало симпатизировать мужчине-проститутке и его девушке.

Я съежился от ненависти под её взглядом. Неужели так будет всегда? Мужчина-проститутка, сколько бы мне ни было лет,… сколько бы лет я ни прожил нормальной жизнью? Господи Иисусе, что, если Кэти услышит об этом? Я умру, если она когда-нибудь узнает, хоть малую толику всего. Я почувствовал, как мое тело покрылось холодным потом, просто представив отвращение в ее глазах, когда она посмотрит на меня.

– ПОШЛИ ВЫ НА ХУЙ! – выплюнула Белла, вскакивая на ноги, – Эдвард не был МУЖЧИНОЙ-ПРОСТИТУТКОЙ, он, блять, был РАБОМ! Его ПРИНУЖДАЛИ делать все это!

Пока Белла говорила, Моррисон скользнул по мне взглядом, словно говоря, да, так оно и есть.

Даже я знал, что, несмотря на то, что я делал все это не по своей воле, я БЫЛ настоящей проституткой. Я брал деньги у тысяч женщин, включая Беллу. Я не мог винить во всем Викторию. Я – конченый человек.

– Все это очень мило, но поверит ли этому жюри? – спросил Моррисон, пряча свое отвращение, – К концу слушания, просмотрев все материалы по делу, это первое, что они подумают. Если они не поверят в Эдварда, всех их отпустят на слободу прямо из зала суда.

– Это полное ДЕРЬМО! – заорала Белла, и краска прилила к ее лицу, – Они, блять, ВИНОВНЫ! Они убили брата Джаспера!

– Но адвокат Джеймса сейчас заявляет, что по его словам Эдвард тоже там присутствовал, – сообщила Бенсон, открывая файл Джеймса, – Он сказал, что Виктория с Эдвардом, нализавшись ЛСД, занимались сексом, купаясь в крови мальчика.

– Что? – Белла плюхнулась обратно на стул.

– Ткань, пропитанная кровью…, – Бенсон перевернула страницу файла, – На ней была кровь двух человек. Брата Джаспера… и Эдварда Каллена.

Я почувствовал, как мой желудок внезапно опустел. Я не мог дышать. Они собираются попытаться повесить это убийство на МЕНЯ?

– Я НИКОГДА не употреблял ЛСД! – начал я, а затем добавил, – И я НИКОГДА никого НЕ УБИВАЛ!

– Тогда как Ваша кровь попала на эту ткань? – спросил Моррисон.

– Я уже говорил вам, они взяли образец моей крови, когда я подписывал соглашение с Викторией, – объяснил я и начал понимать, о чем они говорят. Они не верят мне.

– Подождите, я думал, Вас ЗАСТАВИЛИ… быть рабом? – спросила Бенсон.

– Да! – зарычал я, вынужденный копаться в своём грязном белье в попытке защититься, – Но она заставила меня подписать контракт…

– Который сейчас у адвоката Джеймса…, – Бенсон взглянула на меня, как на слабоумного, – И они докажут, что это консенсуальный (разновидность гражданско-правового договора, от латинского «consensus» – соглашение – прим.пер.) договор между Доминантом и Сабмиссивом.

– О Господи, – я застонал, – Я знал, что она прикроет свою задницу,… я был уверен в этом,… она знала, что если я когда-нибудь попытаюсь уйти, она, блять, найдет, чем прижать меня. И все, что у меня есть – это мое слово, которое ни для кого ничего не значит!

– Оно кое-что значит для МЕНЯ, – Белла села рядом со мной и взяла меня за подбородок, – Посмотри на меня, Эдвард. Не имеет значения, что она сделала, чтобы прикрыть себя. Не отчаивайся. Не после того, через что мы все прошли. Ты никуда не денешься, ты слышишь меня? Мы пойдем в суд, расскажем, блять, правду, и все подонки окажутся там, откуда никогда не смогут больше никому причинить боль. А мы вернемся сюда, чтобы воспитывать Кэти, и рано или поздно найдем этот проклятый автомат со «Слэрпи». Понял?

Я не сдержался, усмехнувшись ее последним словам. Несмотря на то, что я до смерти был напуган и чувствовал, что меня снова толкают в темноту, Белла была моим маяком… и, черт возьми, она светилась!

– Понял, – выдохнул я, целуя ту руку, за которую держал ее.

– Мы на вашей стороне, ребята, – сказала Бенсон, тем самым напоминая, что они еще здесь, – И мы честны с вами. Я надеюсь, вы оцените это.

– Да, – сказал я, глядя на Беллу в надежде, что она не разозлится на меня за то, что я понял их точку зрения.

Затем я сказал Белле:

– Пусть уж лучше говорят нам правду, чем сидят здесь убеждая нас том, как легко будет выиграть это дело. Мне нравится слышать прямые и честные ответы, такие, какие мне дает только доктор Белла, а не лживые ужимки и пустые отговорки.

Она усмехнулась и кивнула, закрывая глаза и делая вдох. Это свидетельствовало о том, как все не просто, и я могу отправиться в тюрьму со всеми остальными… или еще хуже… меня отправят в тюрьму,… а остальных отпустят. И Белла… что будет с ней? А с Кэти? Отлично, не хватало мне еще и об этом беспокоиться.

– Показания Эмметта и Джаспера помогут,… но не знаю, насколько сильно…, – прокомментировал Моррисон, – Они ведь тоже проститутки.

Белла зажмурилась и издала очень непристойный звук, тем самым говоря им прекратить использовать этот термин. Я гладил ей руки, пытаясь немного успокоить,… а потом она издала нервный вздох.

– Что насчет Чарли? – спросил я, пытаясь немного помочь.

– Он поможет, – кивнула Бенсон, – Но он не присутствовал в начале ваших отношений с Викторией и при убийстве мальчика. Он знает только то, что ему рассказали вы, поэтому это будут показания с чужих слов.

– Нет, я думаю, что потерянная моим отцом нога – НЕ голословное доказательство, – сказала Белла, – Они стреляли в него, они стреляли в Эдварда! И если бы он не встал на пути у той пули, я сейчас была бы мертва. И, что забавно – я не видела там ни одного полицейского, который бы встал на мою защиту,… за исключением моего отца! Но мужчина-проститутка рисковал жизнью, чтобы спасти меня. И если ТАК ваши люди ЗАЩИЩАЮТ нас, тогда, может, нам стоит позвать проституток в голубых униформах, а ВАШИХ ПАРНЕЙ запереть в клетках?

– Я знаю, что для вас, ребята, все это не просто, но вы не можете говорить так в суде! – проворчала Бенсон в ответ на страстное заявление Беллы, – Вы должны отвечать лишь «да» или «нет» и сохранять спокойствие. Если вы будете так бунтовать, мы проиграем.

– Нам многое нужно сделать до суда, – вздохнул Моррисон, поглядывая на свою напарницу.

– Что ЭТО значит? – спросила Белла с неумолимым выражением лица.

Бенсон вздохнула потерев глаза.

– Это значит, что мы должны будем задавать Эдварду вопросы, так же, как и адвокаты защиты. Это будут трудные вопросы,… вопросы, которые вызовут злость, смущение и будут унизительными для него, …и мы должны это делать снова и снова, до тех пор, пока он не сможет отвечать на них спокойно… и убедительно, …чтобы уверить жюри в своей правоте. А когда все это закончится, тогда нам придется поработать с Вами, Белла.

– Со мной?

– Вы очень горячая и страстная, и это отлично, – сообщила Бенсон, – Но в суде это не пройдет. Вас удалят из зала суда и не засчитают Ваши показания. Жюри придет к выводу, что вы двое… простите, что снова употребляю это слово… отребье, разевающее рот… и того хуже – они подумают, что Вы принимаете наркотики и склонны к насилию… это, конечно, бред, но они вполне могут так решить.

Белла фыркнула и пробормотала, – Да, можно подумать, что убийцы не могут вести себя тихо в суде.

– А невиновные никогда не выкрикивают всякую херню, – поддакнул я ей.

Даже теперь мы продолжали оставаться командой. Разумеется, мы – изгои, разевающее рот отребье, которых полицейские просто ненавидят,… но все равно мы – команда.

– У нас много работы, – пробормотала Бенсон своему напарнику.

Я знаю, что мне следовало бы беспокоиться по поводу всех этих унизительных вопросов и ролевых игр, которые вскоре последуют, но прямо сейчас мне было похеру. Белла держала мою руку, а я держал ее… и чувствовал себя так, словно даже Богу не под силу разжать наши руки… разделить НАС. И я все еще ненавидел ситуацию, по которой на плечи Беллы свалилось все это дерьмо, по моей вине .

Что еще должно случиться, прежде, чем она сломается,…когда терпение её лопнет и она решит, что больше не в силах все это выносить? Я не хочу, чтобы что-то отдаляло ее от меня.

Было очевидно, что мне придется пережить очередное изнасилование, в тот момент, когда я буду давать показания… и я смогу с этим справиться. Но думать, что то же самое будет с Беллой… я бы скорее отправился прямо сейчас на медовый месяц с сэром Кевином.

Был ли я не прав, держа в секрете от копов все о сэре Кевине и о том, что он сделал со мной? Отвратит это их от меня еще сильнее… или это будет просто бессмысленным испытанием – …рассказывать перед всем судом в деталях о том бесконечном ебаном дне… уж извините за каламбур,… я уверен, что они все это проглотят,… это будет сочная, грязная история. И я должен буду рассказывать обо всем этом спокойно,… без эмоций? Будем реалистами. Я даже не смог рассказать всего этого БЕЛЛЕ, так как я расскажу это чертовым незнакомцам? Репортеры будут строчить в свои блокноты за мной каждое слово… или печатать все, что я скажу… Господи Иисусе, а что, если они станут снимать судебный процесс на видео? И потом, блять, эту пленку будут пересматривать и анализировать?

Больше в тот вечер судебные исполнители нас не оскорбляли, а интересовались, как у нас дела,… как мне работается, как дела у Беллы в колледже. Тогда я громко спросил, какого черта Белле заново приходится изучать все предметы. Они тихо ответили, что выяснят это и посмотрят, что можно с этим сделать,… но никаких обещаний.

Никаких обещаний… вся моя ебаная жизнь проходит под этим девизом.

Они сказали, что будут неподалеку. Какое-то время они не собираются обратно в Нью-Йорк… им нужно подготовить нас к процессу… пройтись заново по основным пунктам наших показаний, а потом уже адвокаты уедут домой готовить дело к суду. Я мысленно сказал себе, что нам с Беллой следует обсудить наши показания вдвоем, прежде чем Когни и Лейси (видимо, их адвокаты – прим.пер.) здесь разведут нас по разным комнатам и рано или поздно услышат две разные версии. Кроме того, мы всем врали,… и… наша история о смерти Виктории была откровенной ложью. Они не знали, что Белла столкнула ту свечу, которая сожгла суку – Викторию.

Если это выплывет наружу, я признаюсь, что сделал это сам раньше, чем позволю им арестовать Беллу за убийство. Она, конечно, будет против, но кому больше поверят? Дочери шефа полиции,… или мужчине-проститутке, которого истязала сутенерша? Держу пари, в данном случае они поверят мне.

К счастью, об этом нас никто не спрашивает. Но если сэр Кевин жив,… если они найдут его,… он может рассказать им, что не поджигал Викторию, что он был без сознания, когда это случилось. И за что ему было желать ей смерти, если он был одним из ее мужчин?

Не могу поверить, но надеюсь, что сэра Кевина никогда не найдут. Может, он умер после того, как сбежал из больницы. Если он так ужасно обгорел, то без должного медицинского ухода его могла убить простая инфекция. И в самом темном уголке моей души я действительно молился, чтобы так и было.

Слышит ли Бог подобные молитвы? Или мне следует помолиться кому-нибудь другому? Я почувствовал дрожь и отвернулся от своего внутреннего монстра. Он был самым уродливым созданием, что я когда-либо знал,… а Белла и не подозревала о его существование, и, надеюсь, никогда не увидит. Я, как дурак, надеялся, что живя теперешней нормальной жизнью,… убью и задушу все это безумие, живущее у меня внутри. И что доктор Белла поможет мне выжечь все это своими словами,… своей любовью. Но я ошибался. Только я могу положить этому конец. Я должен найти способ… мне надо с кем-то посоветоваться. Если мы пройдем через все это дерьмо,… я должен стать лучше,… сильнее.

Когда судебные исполнители ушли,… а Белла пошла в душ,… я украдкой взглянул на телефон… и увидел рядом с ним список Беллы. В нем было несколько вычеркнутых имен, поэтому я и пропустил их.

Я прошел «ой, так забавно» процедуру звонка в полицейский участок… в списке у Беллы оставалось всего два имени: доктор Мэрилин Сондерс,… и последнее… доктор Питер Фачинелли. Когда я дозвонился доктору Сондерс, включилась голосовая почта,… и меня попросили оставить сообщение.

Как дурак, я начал, – Ух, привет, – я заколебался, – Меня зовут… Энтони Мейсен,… и я… думаю, что хотел бы записаться к Вам на прием, чтобы обсудить мою… хорошо…

Могу ли я сказать: «Я хотел бы обсудить свою ебучую жизнь» врачу на автоответчик? Я чувствовал, что это неправильно.

На самом деле чувствовал себя лошадиной задницей,… это я мог сказать со знанием дела.

– Не важно, – сказал я, наконец, с громким ЛЯЗГОМ вешая трубку.

Попытайся еще, Эдвард – потребовал мой внутренний командир. Я посмотрел на часы. Было уже почти 9 часов вечера. Ни один врач не ответит на мой звонок в это время. Вероятно, мне придется оставить еще одно сообщение. На этот раз, прежде чем звонить, я обдумал, что буду говорить.

«Здравствуйте, доктор Фачинелли. Меня зовут Энтони Мейсен и я хотел бы записаться к Вам на прием как можно скорее. Мой номер – бла-бла-бла…» Вроде, неплохо.

Окей,… поехали. Я набрал номер и сделал глубокий вдох, ожидая гудков.

Прошли два длинных гудка, и потом ничего… кто-то снял трубку, и мужской голос произнес, – Офис доктора Фачинелли.

Я совершенно растерялся,… и вся заготовленная речь, блять, куда-то испарилась.

– О,…ПРИВЕТ! – я застыл с трубкой в руке, – Умммм…, я не ожидал, что так поздно кто-нибудь ответит,… я говорю с его секретарем, да?

Затем мне в ухо просочился его идеальный, мягкий смех.

– Нет, у меня нет секретаря, – сказал он, – У меня пока не настолько обширная практика. Офис находится у меня дома, поэтому если я слышу телефонный звонок, я снимаю трубку. Здесь нет ничего удивительного. Вы мой пациент?

– Ух… нет…, – я пытался говорить так же расслабленно, как и он, но у меня плохо получалось, – Я только что переехал сюда… и хотел бы узнать, могу ли я записаться к Вам на прием.

– Конечно, – судя по голосу, он улыбался,… и я даже по телефону почувствовал его сердечность! Как он это делает?

– Как Вам удобнее – по утрам… днем… вечерами? – спросил он.

– Ум, однозначно по вечерам, – ответил я, не добавляя больше ничего.

– Отлично, – сказал он без тени сарказма, – Как Ваше имя?

– Эд…, – БЛЯТТЬ! – Я имею ввиду… Энтони Мейсен, – я беззвучно выругался и мысленно наорал на самого себя.

Он усмехнулся и сказал, – Не беспокойтесь,… я никому не разглашаю имен своих пациентов. Все, что Вы мне расскажете, умрет вместе со мной, это я Вам обещаю.

– Клево, – все, что я смог на это сказать. Черт, я разговариваю как слабоумный.

– Мы могли бы встретиться в субботу вечером…, – сказал он, – В эту субботу в… ммм… восемь часов, если Вам удобно.

Меня устраивало. Кэти могла побыть с Беном и Анджелой,… и, может, Белла пойдет со мной в первый раз,… а перед этим мы могли бы с ней где-нибудь поужинать.

– Действительно прекрасно, – я не смог сдержать удивления в своем голосе.

– Вы уверены? – спросил он немного игриво, – Я не срываю Вам свидание или еще что-нибудь? В субботний вечер у людей… обычно бывают более интересные занятия.

– Я знаю…, – сказал я с улыбкой. Мне уже нравился этот парень,… и я продолжил, – Я имею в виду, что понимаю, что у многих людей так и есть. Но не у меня. Мне действительно необходимо… это. И моя девушка будет мной гордиться, когда узнает, что я сам записался на прием… ничего, если я возьму ее с собой?

– Конечно, – сказал он, – Как Вам угодно.

Этот парень очень крут.

– Скажите, Энтони, – сказал он, как только я подумал, что звонок подходит к концу. Я запаниковал, решив, что сейчас он начнет расспрашивать о моих проблемах,… обо мне,… а я был не уверен, что готов говорить об этом по телефону с совершенно незнакомым человеком,… но он снова удивил меня.

– Какой Ваш любимый напиток? – спросил он.

Мои брови поползли вверх,… и я ответил, – Уххх… вишневый «Слэрпи».

Господи, я полный идиот. Не могу поверить, что сказал это!

– Ооо, хороший выбор, – сказал он так, словно записал это, – Что насчет закусок? Что Вы предпочитаете?

Я слегка усмехнулся и пожал плечами, будто он мог это увидеть, – Ух… я даже не знаю… чипсы… «Доритос»?

– Звучит не плохо, – сказал он, – Ооо, а если обмакнуть их в расправленный сыр…

– Это ведь офис психолога, верно? – переспросил я, – Этот номер дала мне моя девушка…

– Да, – сказал он немного обиженным тоном, – А что? Разве психологи не едят? Вы бы отказались от чипсов и фруктовой воды?

– В этом городе не продают фруктовую воду, но спасибо, что спросили, – во время разговора с ним я улыбался, и чувствовал себя так, словно беседую с приятелем, а не врачом.

– Я могу узнать, где она продается…, – сказал он очень таинственно, и внезапно я захотел встретиться с ним ПРЯМО СЕЙЧАС.

– О,… Вы так добры, – я засмеялся, – Я искал ее с тех пор, как сюда переехал.

– О, теперь я ТОЧНО должен узнать для Вас, где она продается, – заверил он меня, а затем его тон стал немного более серьезным, – Послушайте,… могу я называть Вас Энтони?

– Ок.

– Энтони…, – начал он, – Я, может быть, немного отличаюсь от обычных врачей, … моя манера общения с пациентами может показаться странной,… но все мои дипломы и награды развешены у меня по стенам… и Вы сможете их увидеть, когда придете сюда,… я помог очень многим людям, и могу помочь Вам. Чтобы Вам ни понадобилось, я здесь 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Я обещаю это всем своим пациентам. Если Вы решите встретиться со мной еще раз после субботы, я буду в полном Вашем распоряжении.

Я был в таком шоке, что едва смог ответить. А затем открылась дверь ванной, и вышла Белла, завернутая в полотенце… ммммм.

Она увидела, что я стою с телефоном в руке и лукаво посмотрела на меня, словно спрашивая, с кем это я болтаю. Я надеялся, что она будет мной гордиться, и не обидится, что я позвонил без нее.

– Энтони,… Вы еще здесь? – спросил он, почувствовав, что я отвлекся.

– Я здесь, – ответил я тут же, не желая показаться невежливым, – И это так ЗДОРОВО звучит – …то, что Вы только что сказали. Мне нравятся странности. Закуски и фруктовая вода со льдом – это тоже здорово, если Вы сможете ее найти.

Я засмеялся, и он должен был понять мою шутку. И он тоже засмеялся. Это был хороший смех. Мне нравится этот парень… сильно.

Белла подошла ближе и положила свою влажную щеку мне на грудь,… свободной рукой нежно обнимая и поглаживая по спине, пока я заканчивал разговор.

– Я Вас не разочарую, – он был смущен моими словами, и я услышал, как он щелкнул ручкой. Думаю, он записывал мое имя. В его словах был двойной смысл, и я был ему благодарен за то, каким ответственным он мне показался, а мы ведь просто один раз пообщались по телефону.

– Спасибо, – это все, что я собирался сказать. Белла оставила сладкий поцелуй там, где было мое сердце, прямо через футболку,… думаю, она поняла, с кем я говорю.

– Пожалуйста, Энтони, – сказал он со всей искренностью, – Жду встречи с Вами. Будет весело,… первая встреча не будет трудной,… не нервничайте. Когда Вы нервничаете, вы заставляете нервничать МЕНЯ, понимаете?

– Понимаю, – сказал я, и усмехнулся. Мне нравилось, что он не был самоуверенным,… как тот, кто знает все на свете. Он не заставлял меня чувствовать себя рядом с ним имбецилом.

– Хорошо, – сказал он, – Суббота. Вы знаете, как меня найти?

– Умммм…., – я посмотрел в список и увидел, что под его именем был написан адрес, – Да, у меня есть адрес.

– Если не сможете найти, спросите у кого-нибудь на улице, – посоветовал он, – Все знают, где я живу.

– Хорошо, спасибо доктор, – сказал я вежливо, не уверенный в том, почему веду себя так официально в то время, как он вел себя со мной очень приземлённо и естественно.

– Берегите себя, Энтони, – сказал он,… и дождался, пока я первым повешу трубку, на случай, если я захочу сказать что-нибудь еще.

– Пока, доктор, – сказал я, и, немного замешкавшись, положил трубку.

Я сделал глубокий вдох, и комната немного покачнулась у меня перед глазами,… но Белла была со мной рядом,… ее тепло, ее влажное тело, завернутое в махровое полотенце,… ждали меня. Но мысленно она сейчас была далеко.

Ее улыбка сулила мне небеса, …эта улыбка отличалась от той, которую я видел обычно,… она светилась от гордости,… любви,… обожания…

– Малыш…, – промурлыкала она, – Ты звонил врачу,… ты записался на прием?

– Да, – сказал я голосом маленького мальчика, ожидающего приз за хорошее поведение, – Он был последним в списке, но он ТАКОЙ клевый. Он говорит, что собирается найти к моему приходу вишневый «Слэрпи».

– Что? – хихикнула она.

– Знаю, знаю, звучит немного странно…, – я кивнул, – Но… он мне понравился. Он не такой зазнайка, как некоторые…

– Ты даже не говорил с другими…, – она усмехнулась мне, качая головой.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – я закатил глаза, – Тебе не понравились остальные,… ты вычеркнула их.

– Да, я знаю, – она взглянула на список у телефона, – Они были недостаточно хороши для тебя.

– Ну, я не знаю, каким этот парень, Фачинелли, окажется,… но я записался на прием, – сказал я, – На субботу,… в восемь вечера. Он сказал, что ты можешь прийти со мной, если я захочу.

– Вау, в субботу? – она выглядела возбужденной, – Большинство врачей принимают по будням.

– Я знаю! – я был взбудоражен и ничего не мог с этим поделать,… и я осознал,… что этот разговор вселил в меня немного надежды, – Он ответил мне с домашнего телефона,… было уже поздно для звонков в офис.

– И он сказал, что если я стану его пациентом, он будет на связи 24 часа в сутки 7 дней в неделю, когда бы он мне ни понадобился, – поделился я, – У меня просто мурашки по спине от его слов!

– Что он еще сказал? – спросила она, улыбаясь мне.

– Он сказал, что может мне помочь, – я поделился второй вещью, которая тронула меня.

Она вздохнула и крепче обняла меня.

– Я люблю тебя, Эдвард…, – произнесла она немного сентиментально, – И я охуенно тобой горжусь.

– Я тоже люблю тебя, Белла, – я прижал ее крепче, проводя руками по ее влажным волосам, – И я не хочу, чтобы ты волновалась,… или боялась того, что сказали судебные исполнители. С нами все будет хорошо. Мы пройдем через это… вместе. Партнеры, да?

Это была одна из фраз, которую Белла сказала мне в ответ в Нью-Йорке.

– Партнеры, – согласилась она, – Навсегда. И я не волнуюсь. Если они попытаются посадить тебя в тюрьму, я приеду на следующий же день и вытащу тебя оттуда. Никто не заберет тебя у меня,… никогда.

– Я знаю, – сказал я, всецело доверяя ей, – И на этот раз я буду тебе надежным партнером,… тебе не придется тащить меня. Вот почему я позвонил врачу. Я не хочу взваливать все на твои плечи. На этот раз я помогу ТЕБЕ.

Она крепче прижалась, целуя меня в губы, я увидел в ее глазах слезы, и этим поцелуем она передала мне все, что хотела сказать.

– Мы где-нибудь поужинаем перед приемом, – сказал я.

Она засмеялась, и снова взглянула на меня.

– О, да? – она улыбнулась, – А куда мы пойдем?

– Думаю, в какой-нибудь китайский ресторанчик, – сказал я вслух, глядя сверху вниз на так обожаемое мной лицо и целуя ее милый носик, – Мы уже целый месяц не ели «Ло Мейн».

– Ох, «Ло Мейн»! – вскрикнула она.

– Полегче, котенок…, – подразнил я ее, – Папа сначала должен найти такое место. Знаешь, мы больше не в Канзасе (фраза Дороти из «Волшебника страны Оз» Фрэнка Баума, по мотивам которой Волков написал своего «Волшебника Изумрудного города» с девочкой Элли – прим.пер.).

– Ты можешь…, – она запрыгала, – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Господи Иисусе,… что в тебя вселилось сегодня – засмеялся я.

– Больше похоже… что что-то СОБИРАЕТСЯ в меня вселиться сегодня…, – она подпрыгнула и обвила меня ногами за талию… полотенце упало на пол. О Господи… влажное тело Беллы прижимается к моему! Разве я могу сопротивляться? Не стоит и пытаться!

– О, нас вроде как недавно прервали на этом диване, да? – спросил я.

Она крепко поцеловала меня и прошептала на ухо, – Пошли к холодильнику, у меня для тебя сюрприз.

– Где-то я это уже слышал…, – подразнил я ее и понес к холодильнику.

– Открывай уже его! – сказала она, пока я стоял возле него в ожидании.

Я засмеялся, сказав, – Ты сказала только идти к нему,… ты не говорила его ОТКРЫВАТЬ.

– О Господи, – она дернула дверцу и потянулась внутрь, взвизгнув, когда холод морозильной камеры достиг ее теплых и влажных грудей.

Она отпрянула он него, но я не мог этого допустить.

– О, нет, ПОДОЖДИ! – я раскрыл дверцу шире, и ее спина оказалась прямо напротив морозильной камеры; она закричала и принялась сопротивляться.

– НЕТ, ЭДВАРД…. ААААА! – вопила она, – ПОШЛИ!

– Ты сказала «Пошли к холодильнику»…, – съязвил я со смехом, – О, смотри… лед!

– НЕТ! – она брыкалась и дергалась у меня на руках,… но это возбудило меня еще сильнее, – НЕТ! НЕ НАДО!

Она пыталась остановить меня, но я изловчился и вытащил кусок льда из поддона,… положил его в рот, обсасывая, чтобы не осталось острых краев, прежде, чем начать играть им с моей Беллой.

– ЭДВАРД! – кричала она, – МНЕ НЕПРИЯТНО!

– Тебе приятно, ты меня не одурачишь, доктор Белла…, – я улыбнулся, и она нервно хихикнула.

Я вытащил лед изо рта и медленно обвел им вокруг ее дерзко торчавшего маленького соска, итак уже затвердевшего от холодного воздуха. Белла позволила мне делать это, …и я наблюдал, как маленькие капельки воды стекают по холмикам ее грудей,… вниз, к животу, путешествуя к ее сокровенному местечку. Но я не мог слишком долго мучить Беллу. Мое сердце этого не позволяло. Я видел, как она наслаждается этим, но ей было холодно и неуютно, поэтому я прекратил.

После того, как я провел льдом по всему ее телу, я взял оставшийся кусочек льда в рот, пробуя Беллу на вкус, позволяя ему таять у меня на языке и чувствуя, как вода просачивается между зубов.

– Ммммм… со вкусом Беллы… вкуснятина, – я улыбнулся и собрался закрыть дверцу холодильника.

Но она остановила меня. И вытащила красную коробку с чем-то, молча вручая мне ее.

Я посмотрел на коробку, и услышал свой вскрик «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!».

– Может, – хихикнула она, глядя на меня, как на маленького мальчика.

– Ты СЕРЬЕЗНО? – я рванул упаковку зубами, а она скорчила мину и засмеялась надо мной, – Где ты НАШЛА это?

– Это большой секрет, – она покачала головой, – Это известно только мне,… а ты будешь получать свою порцию, если будешь хорошим мальчиком.

Затем она поморщилась от своих слов,… словно сказала что-то не так. Но я совершенно не обиделся. Это было мило.

– Тогда я должен быть очень хорошим, – сказал я таким тоном, чтобы она поняла, что я точно понял, что она имела в виду, и что я не в силах устоять перед ее наготой в непосредственной близости от доктора Франкенчлена.

– Ты ВСЕГДА очень хороший, – сказала она, и ее глаза заволокло страстью, так же, как, наверно и мои в этот момент.

– Я хочу съесть эти…, – сообщил я на полном серьезе и она рассмеялась.

– Но я также собираюсь полизать и их у ТЕБЯ, когда они немного подтают, – закончил я.

Она выглядела напуганной, но возбужденной, и спросила, – Мне уже пора говорить «Ло Мейн»?

– Неа, – я с силой помотал головой, – Я собираюсь стереть это слово из твоей памяти, маленькая девочка!

Она хихикнула и сказала, – Ло Мейн, Ло Мейн, Ло Мейн!

– Ну вот! – я захлопнул дверь ванной, когда внес ее внутрь, – Время порки!

Coloring outside the lines. Глава 9 (часть1)

Глава 9. «Никаких тревог».

Часть 1.

BPOV

– Ты плохая девочка, Белла Свон, – сказал Эдвард и схватил меня за волосы. Я, полностью обнаженная, стояла на четвереньках на кровати, а он на коленях за мной.

– Я знаю,… прости, – сказала я, мысленно улыбаясь от уха до уха.

– Я не разрешал тебе ГОВОРИТЬ, – сказал он холодно и со злостью. Я почувствовала, как что-то прохладное и мягкое обвилось вокруг моего горла,… а затем он рывком поднял меня на колени, так, что я уткнулась затылком ему в плечо.

Я услышала, как щелкнула застежка и поняла, что он застегнул ремень у меня на шее. Он не мешал мне дышать, но и сдвинуться с места я не могла. Я потерлась голой задницей об его джинсы и захныкала, не почувствовав там никаких признаков Франкенчлена.

– Ты прекрасный маленький зверек…, – сказал он глубоким и мрачным голосом, – Но тебя нужно воспитывать. Ты должна знать, кто твой хозяин, да, детка?

Я хныкнула, и это доставило ему удовольствие. Он придвинулся ко мне сбоку и заглянул в глаза.

Теперь пряжка была у меня под подбородком, и он держал ремень, как поводок.

– Обратно на четвереньки, – Эдвард дернул поводок вниз, мои волосы рассыпались по лицу так, что я почти ничего из-за них не видела, когда приземлилась на руки. Матрас тихонько простонал.

Его руки были на мне, ощупывали грудь,… хватали,… сжимали ее.

– Идеальные сиськи…, – пробормотал он, словно я действительно была каким-нибудь щенком и не понимала о чем он говорит.

– Готова к порке, детка? – он провел рукой вдоль позвоночника к моей заднице.

Прежде, чем я даже успела ПОДУМАТЬ о том, что ему ответить, он очень сильно шлепнул меня по правой ягодице своей твердокаменной рукой!

– АААА! – я слабо вскрикнула и попыталась вырваться, но он притянул меня к себе за ремень, а другой рукой обхватил мое бедро, возвращая меня на место. Он был таким сильным, что сбежать было нереально.

– НАЗАД, сучка! – он чуть не рассмеялся, пока говорил это, – Я еще с тобой не закончил!

– Нет, нет…, – я пыталась отползти…

– Да, да… – передразнил он меня, и за пару секунд вернул на то же место, не обращая внимания на то, нравиться мне это или нет.

– Веди себя тихо, иначе я тебя не оттрахаю, – он грубо убрал волосы с моего лица, глядя мне в глаза.

Я кивнула, давая ему понять, что со мной пока все в порядке,… и что я наслаждаюсь этим небольшим обменом властью.

Я сжалась, когда он провел рукой по тому месту, по которому только что ударил,… помассировал его, …разгоняя боль, прежде чем ударить еще раз.

ШЛЕП! ШЛЕП! Два еще более крепких шлепка по моей заднице. Я тяжело задышала, и почувствовала, как слезы потекли по щекам,… я глубоко вдохнула, позволяя ощущениям окутать меня. Было больно,… но также это было очень возбуждающе – когда тебя шлепают как ребенка,… а ты в это время, как собака, сидишь на поводке.

– Хорошая девочка, – он погладил то место, по которому только что шлепнул, – И ты вообще не сопротивляешься.

Он положил палец мне в рот, и я с силой пососала его, …закрывая глаза, …постанывая.

Я услышала, что дыхание Эдварда стало немного тяжелее, пока я усердно обсасывала его пальцы,…затем он выдернул их, и я надула губы от того, что они так быстро покинули мой рот.

Он не собирался долго шлепать меня,… это делалось просто в шутку. И после нескольких более легких шлепков, мне стало ПО-НАСТОЯЩЕМУ тепло, так, что я чуть не жужжала от удовольствия.

– Встань у стены, плохая девочка! – внезапно он рывком поднял меня, и раньше, чем я успела это осознать, как уже стояла у зеленовато-голубой стены. Его руки блуждали по мне,… он толкнул меня, прижимая крепче к её ровной поверхности.

Я не смогла сдержать стонов желания, когда он развернул меня лицом к себе. Он держал мои руки в своих, заводя их мне за голову, и целовал меня с энергией дикаря так, что у меня дрожали колени.

Он высвободил одну свою руку и схватил меня за волосы, приподнимая голову, чтобы иметь доступ к моей шее,… я снова почувствовала его язык и зубы…О, мой вампир!

Он свирепо зарычал, затем отошел от меня на шаг, и одним круговым движением сорвал с себя футболку. Затем, со скоростью волшебника, расстегнул и снял свои джинсы, быстро переступая через них, …обнаженный, и огромный доктор Франкенчлен улыбнулся мне в ответ.

Я была довольна, что после душа не дала ему нижнего белья.

Господи, его тело великолепно,… все эти линии,… совершенство его кожи,…тонус мышц, и последнее, словно всего вышеописанного недостаточно, это его лицо… ГОСПОДИ ИИСУСЕ,… неужели это действительно МОЕ?

Эдвард сделал шаг вперед, и теперь снова стоял напротив меня, его голодный рот терзал мой, его руки раздвигали мне ноги,… а пальцы двигались,… и играли с моим чувствительным, влажным клитором.

Я вскрикнула, его прикосновения были подобны сексуальному огню, … он возвышался надо мной, но я никогда не чувствовала себя МАЛЕНЬКОЙ рядом с ним,… не говоря ни слова, он обвил моими ногами свою талию. Я свела лодыжки вместе за его спиной, а руками обняла его за шею, когда он кивнул мне, чувственно улыбаясь.

– Да, … да, Эдвард… возьми меня, – шептала я, желая его слишком сильно, – Трахни меня…

И затем я почувствовала, как он проник в меня, … входя аккуратно и медленно, и когда он оказался внутри, уже ничто не могло остановить его.

Мы оба кричали, пока он входил в меня как меч в ножны,… его голова немного откинулась, но хватка не ослабевала. Я чувствовала себя абсолютно спокойно, пока он прижимал меня к стене, я слегка возвышалась над его головой,… но так он легко мог добраться до моих грудей, …он посасывал сосок, пока с силой входил в меня, а я снова и снова ударялась спиной о стену. Я почувствовала, что он пытается сбавить темп, чтобы не сделать мне больно,… но к черту!

– НЕТ! – крикнула я, – ЖЕСТЧЕ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! Блять, не останавливайся!

Его лицо было таким чертовски сексуальным, когда он поднял на меня взгляд, беспощадно вколачивая меня в стену. Я представила себе, как стена падает и мне понравилась эта картина.

Через пару минут он отнял меня от стены, не прекращая трахать, и перенес меня в кровать. На несколько секунд я почувствовала, что он вышел из меня, но потом я снова оказалась на четвереньках,… а он был позади меня и снова глубоко внутри, и мои вопли экстаза раздавались все громче.

Он стоял позади меня на коленях, делая быстрые толчки, руками вцепившись мне в талию,… звуки наших шлепающихся друг об друга тел возбуждали меня еще сильнее. И затем я услышала, что Эдвард зарычал, как разъяренный медведь.

Я знала, что он способен трахаться целую вечность, если захочет… это не могло закончиться за несколько минут. Завтра мне придется весь день сидеть на деревянном школьном стуле, и у меня все тело будет сладко ныть.

Он ухватился за поводок на моей шее и с силой притянул к себе, откидывая мою голову и не прекращая толчков. Господи, да у его члена талант! Он был огромным, но, заполняя меня, он не причинял мне боли. Боль – это сладость… огненно-красная.

Звяканье пряжки заводило меня еще сильнее, я светилась изнутри, насаживаясь на его член. Их столкновение с каждым новым толчком убивало нас обоих,… но мы все еще не замедляли наших движений.

Мне нравится слышать его голос, когда он трахает меня. Это нечто, не поддающееся описанию. Он ничего не говорит, но его низкие стоны,… тяжелое дыхание,… рычание… надо записать эти звуки себе на айпод и слушать вместо музыки. Ох,… у меня больше нет айпода. Черт.

– Горячая сучка…, – он тяжело дышал, выговаривая слова, рывком опуская меня и освобождая от ошейника, – Вниз!

Я больше не стояла на четвереньках. Он уложил меня головой вниз на матрас, с втянутыми вперед руками. Мои стоны удовольствия теперь глушило одеяло.

В такой позе он мог входить в меня гораздо глубже… можно подумать, до этого было недостаточно глубоко.

Но теперь, пока он входил в меня, я издавала пронзительные вскрики, и ничего не могла с собой поделать. Я надеялась, что он не остановится, подумав, что делает мне больно.

– Да…, – рычал он, пару раз легонько шлепая меня по заднице.

Слава тебе, Господи – Эдвард эксперт в этом деле. Он просто ЗНАЕТ. Это удивительно. Разве мне когда-нибудь было так хорошо?

Часы пролетели как в тумане. Как всегда. Он просто перекладывал меня в разные позы … и трахал, трахал, трахал! Некоторые из них были сложнее других,… он действительно знал кое-какие СТРАННЫЕ позы, о которых я никогда раньше не слышала… но, думаю, я неплохо справлялась. Я была готова на все то, что он хотел попробовать, и надеялась, что он никогда не захочет чего-то, что будет для меня слишком. Я бы очень не хотела разочаровать его. Он был таким продвинутым в сексуальных играх, …а я была новичком, который пока что пытается выучить основы. И мне следует быстрее учиться, …я не хотела, чтобы ему стало скучно со мной в постели.

Мне особенно нравилось, когда в перерывах между актами… после того, как Эдвард, наконец, кончал,… и мы ополаскивались,… он осуществлял свои мечты и фантазии. Он кормил меня, пока я лежала в кровати, … и сделал нечто очень сексуальное с остатками шоколадного торта, …не говоря уже про фруктовый лед с вишневым вкусом, который я ему купила. Мне было холодно, но я вспомнила, как он рассказывал мне, что однажды женщины обмазали его всего мороженым, а потом облизывали голое тело. На этот раз мне показалось это очень эротичным. Теперь я испытала все на себе… хорошо, ладно, это выглядело по-прежнему очень эротично – …когда Эдвард слизывал мороженое с моего тела, пока я дрожала,… но мне все еще было немного холодно и неуютно. И потом я была вся липкая. Но Эдвард вымыл меня с головы до кончиков пальцев, так что мне не на что было жаловаться…

Еще мы долго забавлялись с сиропом «Херши». Мне нравится Франкенчлен, забрызганный темным шоколадным соусом!

Это была одна из первых ночей, когда мы были абсолютно свободны и делали все, что хотели, не опасаясь слишком громких звуков и слишком любопытных глаз. Было так удивительно прогуливаться обнаженными по темному дому к холодильнику или в ванную, хихикая, как маленькие дети. Мы даже вместе сидели за столом, и на нас не было ни одной нитки одежды. Я сделала все возможное, чтобы удержать Эдварда от секса на столе. Мне показалось это не правильным. Ради всего святого, Кэти за этим столом делает уроки!

Но мы занимались этим во всех остальных местах. За исключением комнат Кэти и Бена с Анджелой, мы «окрестили» каждую комнату в доме. И подвал… да! Эдвард увидел в нем огромный потенциал. Ему понравились толстые трубы, приделанные к невысокому потолку. Он сказал, что когда-нибудь привяжет меня к ним. Не могу отрицать, что это звучало поистине божественно, … но доктор Белла у меня внутри покачала головой. Эдварда все еще привлекали мысли о связывании и подчинении. Я не хотела углубляться в плохие воспоминания, и чтобы их яд присутствовал, когда мы занимаемся любовью.

Мы так и не дождались звонка от Кэти, Бена или Анджелы. И я поняла, что Эдвард забеспокоился, когда закончился наш шестой раунд. Он лежал рядом со мной, стараясь скрыть это,… но я видела, что он волнуется. Он посмотрел на часы и вздохнул.

– Она наверно спит, папуля, – я улыбнулась, взяв его за подбородок, чтобы он снова посмотрел мне в лицо, – Ей же завтра в школу.

– Бен мог хотя бы ПОЗВОНИТЬ, чтобы дать мне знать, что с ней все в порядке, – сказал он расстроенным голосом.

– Может, они тоже спят, – я пыталась рассуждать логически, – Я уверена, они позвонят утром, до того, как она уйдет в школу.

– Надеюсь, – сказал он строго.

– Я люблю тебя, – вздохнула я, чувствуя одновременно легкость и дикую усталость.

Он улыбнулся мне так, словно эта новость взволновала его,… и перекатился на бок поближе ко мне, проводя пальцами по моим губам… с такой нежностью…

– Правда? – спросил он с трепетом. Мне было интересно, что он ВИДИТ, когда смотрит на меня. Я не вижу этого, когда смотрюсь в зеркало.

– Да, правда, – я прижалась к его теплой груди, пытаясь отыскать на ней маленькие волоски, чтобы поиграть с ними,… но она была гладкой, как у младенца, как и в тот день, когда мы познакомились.

– Такая гладкая, – я поглаживала то место, где билось его сердце, – Я не могу поверить, что с прошлого месяца у тебя совсем не отрасли волосы.

– Они и не отрастут, – Эдвард закрыл глаза и теперь выглядел немного напряженным, – Вик… ОНА заставила меня сделать это. Лазерное удаление… это навсегда.

Но теперь у меня появилась проблема и посерьезнее.

– Эй, ты не сказал, что тоже меня любишь, – я чуть не захныкала как ребенок.

– Разве? – он не открывал глаз, усмехаясь,… он знал, что делает, – Разве несколько часов секса ни о чем тебе не сказали?

– Ты ТАК жесток! – я нахмурилась, притворяясь, что сержусь, и повернулась к нему спиной, когда он рассмеялся.

– Я так жесток? – он приблизился ко мне сзади, скользнув руками вокруг моей талии, и, пока я вырывалась из его объятий, добавил, – Я вытрахал тебе все МОЗГИ… это очевидно!

– ОТВАЛИ! – взвизгнула я, пытаясь сбросить его руки с себя.

Затем наступила мертвая тишина,… я чуть было не подумала, что он обиделся,… я ведь просто шутила,… и уже собиралась повернуться и сказать ему об этом, …но потом…

Его пальцы гладили мои волосы, словно это было бесценное и хрупкое кружево,… затем двинулись вниз, к моему голому плечу,… казалось, он касается меня перышком, а не подушечками пальцев. Я почувствовала, как закатились мои глаза,… моя спина немного выгнулась,… этот мужчина появился из моих грез,… иногда он слишком хорош, чтобы быть настоящим.

– Я люблю тебя, Белла Свон, – сказал он мягким и глубоким от эмоций голосом.

Я почувствовала, как его губы прикасаются к моему затылку, и он делал это с таким благоговением, словно я была богиней или кем-то подобным. Я моментально почувствовала слезы на глазах. Господи, этот мужчина умеет ПРИКАСАТЬСЯ ко мне.

– Я не знаю, как это – НЕ любить тебя, – прошептал он тем же восхитительным голосом, медленно убирая волосы у меня с плечи и целуя его.

– Эдвард…, – я закрыла глаза, делая вдох,… он снова невероятно возбудил меня,… и я не понимала, КАК,… прямо сейчас я напоминала желе, и была уверена, что не готова для седьмого раунда.

– Да? – он продолжал целовать мое плечо.

– Ты хочешь, чтобы я попала в больницу…, – сказала я с усмешкой, и он рассмеялся. Его смех заставил меня почувствовать себя очень хорошо. Эмметт говорил мне, что едва ли Эдвард когда-нибудь СМЕЯЛСЯ по-настоящему, пока не познакомился со мной.

– Никаких ТЕБЕ больниц, Белла, – он снова поцеловал меня, – Ты выздоровеешь прямо здесь, в постели доктора Франкенчлена.

Это прозвучало так прекрасно, что моя внутренняя примадонна топнула ногой. Она хотела спать. Нам с ней идти в колледж через несколько коротких часов. Неужели Эдвард не устал?

-Ты не устал…, – я погладила его руку, которой он обнимал меня за талию, – Я имею в виду… с лошадьми и вообще?

Он вздохнул и поцеловал мою спину, говоря:

– Да. Я очень устал трахаться с лошадьми. Они не ценят этого, как ТЫ.

Я взорвалась смехом. Я не знала этого, когда мы познакомились, но Эдвард Каллен очень забавный. Он такой шутник.

– Но, по крайней мере, они не говорят мне после: «ты так жесток!», – он передразнил меня, копируя женский голос и легонько покусывая кожу на шее у затылка.

– Заткнись! – я истерично захихикала, просто умирая от желания спать, – Я просто имела в виду, что это такая тяжелая работа – кормить их и мыть… вычищать их стойла….

– Так ВОТ, что надо с ними делать? – он снова шутил, – Господи Иисусе! А мне никто и не сказал,… мне было бы ЛЕГЧЕ!

– Замолчи, болван! – фыркнула я.

Он прекратил целовать меня и прижался ко мне всем телом, зарываясь щекой в мои волосы.

– Закрывай глаза и засыпай, маленькая девочка, – прошептал он, – Завтра тебе нужно будет читать учебники.

Последний слова он произнес с южным акцентом, и я снова захихикала. В этом был весь он.

– Да, па! – ответила я, изо всех сил имитируя голос деревенщины.

– Спокойно ночи, Джон Бой…, – сказал он, хихикая в темноте. Я чувствовала себя школьницей в летнем лагере.

Мне показалось, что я закрыла глаза всего на две секунды, а потом Эдвард потряс меня за плечо.

– Пора вставать, маленькая девочка! – доложил он, и его голос был невероятно бодр.

– Нееееет…. – я укрылась одеялом с головой, – Не хочу.

Он вернулся через минуту и шлепнул меня по заднице через одеяло.

– Если ты думаешь, что можешь трахать меня до бесчувствия всю ночь напролет, а затем весь день спать, пока я на работе, то подумай еще раз, плохая девочка! – сказал он, и я поняла по голосу, что он улыбается.

– Почему ты вдруг стал «жаворонком»? – простонала я, все еще не открывая глаз, – Я думала что вы, вампиры, днем спите!

– Я знаю, обычно так и есть, – сказал он легко, – Но теперь я понимаю, как много я пропустил. Днем действительно здорово. И СВЕТЛЕЕ.

Я ненавижу его и его чертов позитив. Я хочу СПАТЬ!

Я не ответила ему,… и снова начала погружаться в сон, а затем услышала, как он, разозленный, притопал обратно в спальню.

– БОЖЕ, УХОДИИИ! – я натянула одеяло на голову.

– Белла Мари СВОН! – его тон напоминал учительский. Я почти отчетливо представила, как он стоит сейчас, руки в боки, и разговаривает со мной как моя МАМА, – Если ты сейчас же не встанешь, я вытащу тебя из постели и засуну под холодный душ!

– Уууууххх…, – услышала я собственное поскуливание.

Я не стану голосовать за Эдварда в роли вожатого бойскаутов. Он слишком властный!

– Раз!

Он что – считает?

– ДВА!

Я зарычала, сбрасывая одеяло и вскакивая прежде, чем поняла это умом.

– ХОРОШО! ХРИСТОС! – крикнула я.

– Нет, я Эдвард, – поправил он меня.

– Ха-ха,… как СМЕШНО, – я смотрела на него щелочками глаз, – Разве я просила вас, весельчаков, заводить меня с утра?

– Твои оргазмы прошлой ночью сказали мне об обратном, – он улыбался мне, совершенно не выглядя обиженным.

– Я притворялась, – усмехнулась я, направляясь в ванную.

Он засмеялся.

– Да, точно, – услышала я его слова,… а затем я услышала шипящие звуки,… это мог быть только он,… он очень горячий. Но я поняла, что он снова готовит! Ай! Может, на сей раз я этому помешаю.

Я справила свои естественные потребности, а затем попыталась уложить свои долбанные волосы. Бог ты мой, прошлой ночью все было так мило,… а ТЕПЕРЬ я выгляжу так, словно сунула пальцы в розетку!

Я сделала все, что смогла и заколола их,… когда я вошла на кухню, то увидела обычную и очень располагающую картину.

Он был там, освещаемый мягкими рассветными лучами, и готовил завтрак,… его футболка была на талии, заправленная за пояс джинсов. Я чуть не заплакала!

– Эдуардо! – прошептала я, радуясь, что снова вижу его, – Где ты БЫЛ, малыш?

Coloring outside the lines. Глава 9 (часть2)

Глава 9. «Никаких тревог».

Часть 2.

BPOV

Он улыбнулся своей чертовски сексуальной улыбкой и повернулся ко мне, складывая руки на груди элегантным бантом. Когда он произнес что-то на испанском, мне показалось,… это прозвучало так естественно и даже акцент, с которым он говорил, был похож на испанский. Это было так возбуждающе.

У меня ушла секунда на то, чтобы прийти в себя, и, наконец, я сказала:

– Я понятия не имею, что это значит, но звучит невероятно ГОРЯЧО!

Я подошла и обвила его руками,… а он поцеловал меня так, словно мы не виделись пять лет. Как он это ДЕЛАЕТ?

– Buenos dias, hermosos (буквально через две строки он переведет ей с испанского, так что эту фразу оставляю без перевода, но если где-то ниже перевода Эдварда не последует, я обязательно сделаю это за него – прим.пер.), – сказал он снова своим страстным голосом, – Has dormido bien?

– Ммм, не замолкай…, – я могла слушать его весь день, и обняла крепче, …вдыхая аромат «Ирландской весны» на его груди.

– Что ты сказал? – спросила я.

– Я сказал: «Доброе утро, красавица, хорошо ли ты спала?», – перевел он.

– Да, до тех пор, пока один ЧУДАК не пришел меня будить! – я толкнула его, и он улыбнулся еще шире, – Хорошо ли я спала?

– Yo soy el amor lo siento, – сказал он, надувая губы и глядя на меня щенячьими глазами. Я шла к столу, чтобы сесть и налить апельсинового сока. Секунду подумав,… я решила, что… не буду пить сок. Мне было достаточно вчерашних метаморфоз с ним (для подзабывших напоминаю, что вчерашняя порция у Беллы не прижилась – прим.пер.).

– Что это означает? – спросила я и не смогла сдержать улыбку, глядя в его тарелку с яйцами и беконом.

– Прости меня, любимая, – перевел он снова, ставя передо мной тарелку и усаживаясь, справа от меня.

– No grande deal – o, – я попыталась вспомнить что-нибудь из испанского,… и Эдвард рассмеялся, повторяя за мной, – No grande deal – o.

– No es gran cosa (не за что (исп.) – прим.пер.), – объяснил он мне. Я чувствовала себя прямо как Люсиль Болл рядом с Рикки Рикардо (актеры американского комедийного сериала 50-х годов «Я люблю Люси» – прим.пер.).

– Видишь, – сказала я ему, – Насчет «no grand» я не ошиблась.

Он закатил глаза:

– Да, два слова ты сказала правильно.

– А где ты выучил испанский? – спросила я, отправляя в рот кусочек тающего на языке сырного «омлетто де Эдуардо».

– Виктория, – сказал он честно, съедая кусок бекона, его глаза наблюдали за мной, отыскивая признаки гнева, – Ну, не ОНА меня учила. Она заставила меня ходить на курсы. Я могу говорить на нескольких языках.

Я в шоке посмотрела на него:

– Я не знала этого! На каких языках ты говоришь?

– Французский, итальянский…, – он пожал плечами, – Японский, китайский…

– У тебя было много… клиенток – иностранок? – сказала я тоном, в котором не было ни капли осуждения. Я вспомнила о начале наших отношений, когда я расспрашивала у него о его жизни, а он рассказывал мне обо всем, что я хотела знать. И все время, пока мы разговаривали с НИМ, он был как открытая книга.

– Да, – признался он, делая глоток апельсинового сока и не говоря больше ни слова.

– Знаешь, все в порядке, – я толкнула его локтем в бок, наклоняясь к нему, – Мы по-прежнему можем говорить, …как раньше. Я не буду злиться.

– Я знаю, – он застенчиво посмотрел на меня, – Мы просто… не делали этого… в последнее время.

– Lo siento, Эдуардо, – сказала я, надеясь, что произнесла фразу правильно, повторяя то, что он сказал мне, когда сам извинялся.

Он улыбнулся мне… гордо.

– Это было сексуально, – он слегка вздрогнул.

– Я все сказала правильно? – взвизгнула я, довольная, что справилась.

– Да, – его глаза блеснули, когда он осмотрел меня, – Модные брючки. Или мне следовало сказать «smarte pantalones»? (то же самое на испанском – прим.пер).

– Ага, – я наслаждалась своей маленькой победой.

– Я знаю, что трудно говорить о чем-либо, когда здесь Кэти,… когда кто-нибудь постоянно поблизости…, – Эдвард взглянул в свою тарелку, – И я не понимал этого до теперешнего момента, но… я скучал по нашим разговорам.

– Я тоже, – я грустно посмотрела ему в лицо, – Нам нужно найти время поговорить, наедине. Может, когда Кэти уснет.

– Нет, после того, как Кэти ложится спать, мне нравится заниматься кое-чем ДРУГИМ, – Эдвард посмотрел на меня игриво и рассмеялся.

– Мне тоже, но нам нужно поберечься, – сказала я саркастически, – Если мы будем ТАК усердно заниматься этим каждую ночь, я не доживу до тридцати!

Это ему понравилось, и я любила видеть его таким счастливым и беспечным. Даже несмотря на то, что у каждого из нас имелось какое-нибудь «НО».

– Это мило, – сказал он, положив свою руку поверх моей и нежно поглаживая ее пальцами.

– Да, – согласилась я, – Я люблю, когда ты принадлежишь мне целиком. Мне тоже этого не хватало. Я имею в виду, я люблю Кэти,… ты знаешь это. Но… наши отношения еще только начинаются. Я чувствую, что еще так многого о тебе не знаю,… а я хочу знать все,… какие игрушки тебе нравились, когда ты был ребенком, кто был твоим первым другом,… когда тебе первый раз разбили сердце…

Он просиял, слегка покачав головой.

– Что? – спросила я.

– Кто ТЫ такая? – спросил он снова с трепетом. Казалось, он не верит в то, что кто-то может так сильно его любить.

– Я твоя девушка, – сказала я, изо всех сил имитируя голос Форреста Гампа (герой одноименного оскароносного фильма Роберта Земекиса 1995 года – прим.пер.).

– Ты ВСЕГДА будешь моей девушкой, – сказал он голосом Форреста. Но это была не шутка,… об этом мне сказали его глаза.

И именно поэтому,… прямо в разгар завтрака,… мы снова поцеловались.

– Te quiero (я тебя люблю (исп.)– прим.пер.), – пробормотал он, пока мы целовались.

– Что? – спросила я, пока мои губы растворялись в его губах, – Ты только что назвал меня «чудачкой – о»? (здесь игра слов в созвучии испанского слова «quiero» – «любить» и английского слова «queer» – «странный, чудаковатый» – прим.пер.).

Он засмеялся, когда мы оторвались друг от друга, и сказал, – Нет, это значит «Я люблю тебя, ЛЮСИ!».

О, так он тоже подметил, что мы похожи на Люси с Рикки? Порой мы думаем об одном и том же.

– Заткнись и приласкай меня, Рикки! – я скользнула языком в его рот со вкусом бекона.

– Оох, утреннее дыхание! – сказал он в конце, …и я с визгом отпихнула его от себя.

– Ты, ДУРЕНЬ, я ЧИСТИЛА ЗУБЫ! – прорычала я с ухмылкой.

Через секунду мы уже были на полу, боролись друг с другом, …и смеялись как идиоты. Интересно, что бы делали Кэти и Бен с Анджелой, если бы присутствовали при этом.

Чуть позднее Кэти ПОЗВОНИЛА. Я была рада, что не придется выпроваживать Эдварда за дверь, не дождавшись звонка от нее. Он бы никуда не пошел.

Он разговаривал с ней, и я слышала только его фразы.

– Привет, малышка, как дела? – спросил Эдвард.

Пауза.

– О.

– Тебе там нравится? – спросил он, пытаясь говорить бодрым голосом.

Эдвард слушал и на секунду закрыл глаза, присаживаясь на подлокотник дивана, спиной ко мне.

– Нет, малышка, я не пытаюсь снова тебя бросить, – его голос слегка надломился и звучал слабо, – Сегодня ты придешь домой. Ты просто гостишь у бабули и Поп Попа. Я же сказал тебе, что НИКОГДА не брошу тебя снова.

Еще одна пауза.

– Я обещаю, – сказал он, и более глубоким и полным агонии голосом добавил, – Я КЛЯНУСЬ!

– Блин, – сказала я себе, слушая их разговор с кухни, пока мыла тарелки.

Прежде, чем я поняла, что делаю, у меня в руке оказались ключи от машины, и я вручила их Эдварду со словами:

– Поезжай туда. Это кафе-мороженое, которое находится чуть дальше ее школы (видимо, они живут в какой-нибудь пристройке прямо при кафе – прим.пер.).

Эдвард посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела благодарность.

– Малышка, я сейчас приеду, – сказал он, вставая и немного наклоняясь к телефону, собираясь повесить трубку, – Да. Не плачь. Я еду. Пока.

– Спасибо, Белла. Прости, зайка, – он быстро поцеловал меня.

Зайка? Кажется, мне нравится.

– У меня сегодня занятия не с утра, все в порядке, – я вручила ему коробку с ланчем и надела шляпу на голову, – Я доеду на автобусе. Поезжай на машине на работу. Я предупрежу ковбоев, когда они заедут за тобой.

– Окей, хорошо, – он заторопился, – Уверена, что ты в порядке?

– ИДИ, ПАПА! – я улыбнулась ему, выталкивая его за дверь и добавляя, – Adios LOCO! (пока, ЧОКНУТЫЙ! (исп.) вспомните, как Джейк в «Новолунии» приветствовал Беллу словами «Где пропадала, loco?» – прим.пер.)

EPOV

Я не знал точно, где находится это кафе-мороженое, но беспокоиться было не о чем. Бен стоял на улице в банном халате, поджидая меня и посылая мне сигналы.

Он размахивал руками, словно я летел на самолете и заходил на посадку.

– Я вижу тебя, Бен, – сказал я себе под нос, пока спешно выбирался из машины.

– Что случилось? – спросил я его почти обвиняющим тоном, направляясь к двери, а он шел следом за мной.

– С ней все было хорошо вечером, – начал Бен, – Мы здорово провели время. Мы обо всем с ней поговорили. Она была МОЛОДЦОМ! Утром она проснулась и начала спрашивать у нас о том, где ты НА САМОМ ДЕЛЕ и не сбежал ли ты с Беллой…

– О Господи, – я почувствовал, как мне сдавило грудь уже от его слов.

Я вошел в дверь и увидел Анджелу, которая обнимала плачущую Кэти.

– Я здесь, малышка, – сказал я в тот момент, когда Анджела шепнула Кэти на ухо:

– Твой папа пришел.

Я сдернул свою чертову шляпу и встал на колени у дивана, на котором они сидели. Кэти бросилась в мои объятья и чуть не ударила при этом Анджелу.

– Папочка! – она повисла на мне.

– Эй, что это такое? – я обнял ее крепче, поглаживая по спине, там, где рассыпались ее длинные волосы, – Я же говорил, что мы сегодня увидимся.

Я бы никогда не примчался сюда, если бы не доктор Белла. Как мне справиться с этим?

– Я думала,… ты уехал, – она икала,… и с трудом выговаривала слова, словно ей было трудно дышать.

– Успокойся, – я потрепал ее по спине, – Дыши, … расслабься…

Ее плач напоминал МОЙ собственный. Так вот с чем Белле приходится иметь дело, когда я реву?

Тогда у меня мелькнула одна мысль. Мне нужно действовать как доктор Белла,… так, как она ведет себя со мной,… может, это сработает. Стоит попробовать.

– Так,… расскажи мне…, – начал я, когда ее дыхание пришло в норму, – Что тебя так расстроило?

– Я не знаю…, – она шмыгнула носом, вытирая глаза, – Я шла к столу, чтобы поесть,… тебя там не было…, и я просто испугалась, что вы с Беллой уехали без меня.

Мне хотелось заплакать и никогда не выпускать ее из своих объятий, …но так бы поступил Эдвард Каллен,… а я сейчас был доктором Беллой.

– Так, Кэти,… прежде всего…, – сказал я так спокойно, что восхитился САМИМ СОБОЙ, – Ты знаешь, что мы никогда не бросим тебя. Разве я не обещал тебе? Разве Белла не говорила тебе тоже самое?

– Я… знаю,… но, – она испустила рваный вздох.

– А теперь посмотри на меня, – я взял ее кончиками пальцев за подбородок, чтобы она взглянула прямо мне в глаза, – Ты всерьез думаешь, что я ВРУ тебе? Ты думаешь, я причиню тебе боль, уехав снова?

Пожалуйста, скажи «нет». Я чувствовал себя мерзавцем. Я вынужден был лгать ей. Я должен был. Неужели она уже понимает, что на мне маска?

Она выглядела смущенной и затем, наконец, отрицательно покачала головой. Слава тебе, Господи. Сначала это было со мной,… а она похожа на меня,… и она не верит. Или ей, так же как и мне, трудно доверять людям.

– Кэти,… ты знаешь, что такое доверие? – спросил я.

– Да, – ответила она, больше не сказав ни слова.

– Хорошо,… я считаю, что это означает…, – сказал я, – впустить в себя кого-то , в свою мягкую часть,… ту которая любит,… которой можно причинить боль… понимаешь?

– Да.

Вау, она слушает меня. Клево!

– Долгое время я держал эту часть меня закрытой,… после того, как ты переехала к бабуле и Поп Попу,… я закрылся, потому, что мне было очень грустно без тебя. Я просто никогда больше не хотел так грустить,… поэтому я прекратил всем доверять. Я был очень одинок и начал превращаться в совсем другого человека. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Думаю, да.

– Хорошо, я имею в виду,…что был не слишком приятным человеком, – поделился я, краем глаза замечая, как Бен быстро отвернулся, делая вид, что не слушает.

– Я начал думать, что так никто не причинит мне боли, поэтому у меня никогда не было много друзей,… и пока я так жил, ни у кого не было настоящего шанса узнать меня, – объяснял я, – Когда мы познакомились, Белла изо всех сил пыталась узнать меня, …но я был замкнут, и ей понадобилось очень много времени, чтобы увидеть, каков я настоящий. Обычно я надевал… маски, чтобы держать всех на расстоянии.

У меня получалось – она выглядела смущенной…

– Что я пытаюсь сказать… теперь, когда я доверяю людям, я стал счастливее. Я могу быть самим собой, – я сделал вдох, – Я доверяю тебе, доверяю Белле, бабушке, Поп Попу, … и это хорошее ощущение. Иногда я боюсь, что мне причинят боль,… и это вполне возможно,… но ты не можешь продолжать думать, что люди бросят тебя… некоторые люди останутся в твоей жизни навсегда,… а некоторые – нет. Но это нормально. Старые друзья уходят,… новые – появляются,… иногда друзья возвращаются,… но ты любишь их, где бы они не были. Но, Кэти,… я в твоей жизни навсегда. Я знаю, что может пройти какое-то время, прежде чем ты станешь мне доверять,… у тебя не много причин, чтобы верить моим словам,… но… ты точно МОЖЕШЬ поверить в одно: я люблю тебя всем сердцем и скорее УМРУ, чем снова брошу тебя. Ты МОЖЕШЬ МНЕ доверять.

Я чувствовал боль от того, что она еще не доверяет мне, но также я знал, что у нас с ней упущено целых шесть лет, когда она больше всего нуждалась во мне. Я не рассчитывал, что по щелчку пальцев, как по мановению волшебной палочки, начнет доверять мне.

Она снова плакала,…

– Я ДОВЕРЯЮ тебе, папочка…, – она снова зарылась лицом у меня на груди, – Прости меня!

Я почувствовал, как внутри у меня творится что-то сверхъестественное,… неужели сработало? неужели я всё сделал правильно? Я взглянул на Бена с Анджелой – они улыбались мне… НАМ. Бен показал мне большой палец! Вау! Я чувствовал себя так, словно только что выиграл миллион долларов! Я знал, что все не наладится в одночасье, но может быть, после моих слов у нее в мозгу что-нибудь щелкнет,… и она все поймет. Пока этого было вполне достаточно. Выздоровление наступит, когда придет время.

– Я всегда буду здесь, моя маленькая девочка, – я обнял ее крепче, поглаживая по мягким, красивым волосам, – Я обещаю. Можешь верить в это. Даже всем демонам АДА не под силу утащить меня от ТЕБЯ.

Она шмыгнула носом и поцеловала мою руку – она смогла дотянуться только до нее. У меня есть ее любовь,… у меня есть все.

– Эй, – у меня появилась хорошая идея, – Хочешь, споем? Помнишь, что мы обычно пели с тобой после ванны? Я заворачивал тебя в полотенце и, прежде чем одеваться, мы пели песенку.

– Ух, да, – кивнула она, снова вытирая глаза.

– Акуну Матату? – спросил я, зная, что ей нравилась эта песенка,… я надеялся, что нравится и до сих пор.

– Да! – она просияла, она всегда тащилась от «Короля Льва».

Отвернись, Элтон Джон, я украду частичку твоей магии.

– Акуна Матата…, – запел я, – Что за прекрасная фраза…

Она запела вместе со мной, улыбаясь, поворачиваясь ко мне спиной, прижимаясь к моей груди, и я принялся раскачивать ее.

– Акуна Матата… не проходящее безумство…, – пели мы вместе. Когда она была маленькой, Дисней играл в ее жизни большую роль. Мы слушали каждую песню по миллиону раз. Слова всех песен намертво отпечатались у меня в мозгу, и я не смог бы выкинуть их из головы, даже если бы захотел. Кстати, я и не хотел.

– Это значит, что никаких тревог… до конца твоих дней…, – пели мы дальше, и я закрыл глаза, наслаждаясь тем, что могу петь с ней снова,… даже если всего один раз. Я думал, об упущенном времени, и она теперь слишком взрослая, чтобы петь детские песенки,… но, слава Богу,… я ошибался. На несколько секунд я вернулся в прошлое,… когда ей было три года,… до того, как у нас украли Таню,… до того, как Виктория украла меня,… назад в то время, когда ее сердечко совершенно не ведало страха,… до того, как она познала боль и одиночество.

Я подумал, что эта песня идеально отражает момент,… и мечтал, чтобы все, о чем я сейчас пою, стало реальным, чтобы все наши тревоги остались позади,… я мечтал, что смогу заставить все плохое, что я сделал этому ребенку, исчезнуть.

– Это наша беззаботная… философия…, – пели мы, – Акуна Матата…

Посмотрим, не забыла ли она, что дальше.

Я сказал:

– Акуна Матата?

Она улыбнулась,… вспоминая, что мы обычно говорили дальше – каждый свои слова.

– Да! Это наш девиз! – сказала она, глядя на меня.

– Что такое девиз? – продолжил я, усмехаясь, как дурак.

– Ничего! – хихикнула она, – Что такое «девиз» ПО-ТВОЕМУ?

Она засмеялась, это было все, что мне нужно в жизни.

Я обнял ее и снова закрыл глаза, мысленно загадывая желания, связанные с ней.

– Я люблю тебя, маленькая глупышка, – сказал я, и голос выдал мою боль.

– Я тоже люблю тебя, папочка, – она еще сильнее прижалась ко мне.

– Навсегда, – сказал я, глядя на наши руки и улыбаясь тому, какими маленькими казались ее ручки по сравнению с моими.

– Навсегда, – повторила она, прижимая свои маленькие пальчики к моим.

Coloring outside the lines. Глава 10 (часть1)

Глава 10. Бобры.

Часть 1

EPOV

Впервые я был рад, что сегодня мне предстоит работа. Этим утром я провел с Кэти психологическую беседу, …у меня получилось,… но теперь я знал, что Белла была права.

Кэти нужна консультация психолога.

Во многом дочь очень похожа на меня. Она не проходила через мой ад с Викторией,… но разве ее собственный был хоть на йоту лучше моего? Она чуть не умерла,… чуть не сгорела заживо,… но, благодаря чуду, выжила. Затем она была вынуждена пройти через боль и агонию,… ужас пребывания в больнице. Она потеряла мать. Потеряла МЕНЯ. И после всего этого ей еще предстояло пережить долгие годы болезненных операций. Реабилитацию. Инфекции. Болезнь. Отчуждение. Одиночество. Изоляцию.

Чем больше я об этом думал, тем сильнее болело сердце от мыслей о том, через что этой маленькой девочке пришлось пройти… и через что ещё пройти предстоит.

Быть может, в ее жизни дерьма было даже БОЛЬШЕ, чем в моей. Кроме того, со своим дерьмом я столкнулся, будучи взрослым. А ей, блять, было всего три года!

За прошедший месяц я узнал о Кэти много нового. Я видел, что порой она умна не по годам из-за того, что многое повидала и прочувствовала. Ее глаза казались мне иногда очень мудрыми,… словно через них на тебя смотрит взрослый человек.

А иногда мне казалось, что она гораздо младше,… гораздо невиннее, чем обычная девятилетняя девочка. Она находилась под покровительством и защитой Бена и Анджелы, и совершенно не общалась с детьми своего возраста. Должен признать, что она все еще находилась в некоем замороженном состоянии детства, и это означало, что я не пропустил его ЦЕЛИКОМ. Интересно, как на нее будут реагировать другие девятилетние дети, когда узнают ее. Она была очень наивной, даже для маленькой девочки, и гораздо невиннее своих сверстников.

Часть меня хотела сохранить в ней это,… но другая моя часть знала, что невозможно навечно оставаться ребенком. Я продолжал говорить себе, что она переймет все, что увидит у других детей. Она приспособится и будет одной из них. Осознав весь ужас этих слов, я почувствовал физическую боль. Она приспособится,… и будет одной из них. Я совсем этого не хочу.

Кэти особенная. Что плохого в том, что она особенная? Джон Леннон и Элвис были особенными,… и они изменили мир.

Я говорил ей сегодня, что нужно доверять, открыть свое сердце, несмотря на то, что всегда существует риск быть отвергнутым. Самого МЕНЯ по-прежнему ужасала подобная мысль. Это было похоже на то, как если бы я лежал со сломанными ногами… и учил ее ходить.

Все ли я сделал правильно? Неужели все родители задаются вопросами относительно каждого шага или решения, которое они принимают? Смогу ли я жить спокойно, если сделаю неверный выбор, и разрушу этим жизнь дочери?

Пока я задавался всеми этими вопросами жизни и смерти, мои глаза сосредоточились на том, чем я занимался прямо сейчас – вычищал стойла. Забавно, но спустя всего пару дней я уже почти не чувствую запаха дерьма. Или просто мой мозг сегодня был занят другим.

В любом случае, я ударился в работу,… и даже Боб сказал, что сегодня я двигаюсь с супер-скоростью. Уже пару раз он просил меня успокоиться и сбавить темп. Может, пока во время работы я выпускал свой гнев, ему показалось, что я чем-то взбешен.

Какое-то время Боб не появлялся, но это было нормально. Много раз я оставался совершенно один в стойлах с лошадьми. Я думаю, они заметили, что сегодня я сам не свой, поэтому казалось, что они просто недоуменно наблюдают за мной. Иногда они ржали так, словно говорили друг с другом обо МНЕ.

Я снял шляпу и повесил ее на ручку на двери стойла, вытирая пот со лба и собираясь продолжить работу. Я услышал позади себя цокающие шаги,… и застыл на секунду, подумав, что это могла быть эта женщина, Дженна. Я набрался смелости и выпрямился, поворачиваясь, чтобы посмотреть, кто это.

Но это был Йо-Йо, и он стоял посреди конюшни, а не в стойле, где ему следовало быть. Он просто смотрел на меня, почти ухмыляясь, словно понимал, что его застукали.

– Эй! – я поднял вилы с земли, – Как ТЫ сюда попал?

Клянусь, он поднял на меня взгляд и попытался притвориться невинной овечкой, когда я подошел к нему.

Может, я не закрыл дверь его стойла или что-нибудь в этом роде. Я думал о Кэти весь день. Мне следует быть более внимательным. Здесь тоже живые создания, и я должен о них заботиться.

Я погладил его по гриве и по носу, осматриваясь. Его родителей сейчас здесь не было, они были на репетиции. Может, ему стало одиноко без них.

– Оу, они скоро вернутся, здоровяк, – я улыбнулся, глядя в его милые глазки, и он взглянул на меня в ответ, – Пошли, отведем тебя обратно,… я поиграю с тобой попозже, окей?

Я отвел его обратно в стойло, проверив, есть ли у него вода. Ее еще было предостаточно, и она была чистой. Хорошо. На стене в конюшне висела маленькая корзина, полная морковки, яблок и кусочков сахара. Ее принес сегодня Боб, говоря, что изредка из нее можно угощать лошадей. Он оставил ее мне, чтобы я решал, кто заслуживает угощения,… а кто – нет.

Псих не получит от меня угощения, даже через сто лет. Но Йо-Йо хороший мальчик. И он был одним из первых, кто выказал мне хоть какое-то дружелюбие.

Я убедился, что его дверь заперта, запирая ее на задвижку и дергая на себя. Закрыто. Хорошо.

– Постой здесь секунду, – сказал я ему, и он грустно посмотрел на меня.

Я взял морковку, не уверенный в том, что смогу скормить ему яблоко так, чтобы он не укусил меня за пальцы. С морковкой дело обстояло проще.

Другие лошади следили за мной, как ястребы, и я просто ощущал волны исходящей от них ревности, пока занимался со своим маленьким приятелем. Его глаза просияли, когда я подошел и предложил ему морковку.

– На вот тебе, малыш, – я тепло улыбнулся, показывая ему, что он может доверять мне, – Спасибо, что был таким хорошим…

Мне понравился звук, с которым он ел свое угощение. Это напомнило мне мультики про Багз Банни, которые я любил в детстве. Там кролик издавал такие же хрумкающие звуки, когда ел свою морковку.

Я хотел сказать ему спасибо за то, что он мой друг, но вслух это прозвучало бы слишком банально. Я знал, что если остальные парни услышат, что я говорю это, я никогда не услышу концовки – она утонет в их хохоте. Но я погладил его по морде, пока он ел, …и, думаю, он понял, что я хочу этим сказать.

После того, как мы с ним закончили, я повернулся к лошадям из загонов напротив и сказал, – Если остальные тоже хотят немного, можете начинать быть милыми со мной.

Я рассмеялся. Все их глаза словно говорили мне в ответ: «Да пошел ты!».

Возвращаясь к работе, я напевал себе под нос, больше сосредотачиваясь на том, что я делаю.

Затем я услышал – ЦОК-ЦОК-ЦОК.

Я обернулся. И снова увидел Йо-Йо, стоящего посреди конюшни. Он осторожно переступал с ноги на ногу, когда я увидел его. Он думал, если он не будет двигаться, я его не замечу. Я решил притвориться, будто не увидел его и продолжил работу. На самом деле я наблюдал за ним краем глаза. Как ОН выбирается из стойла?

Он наблюдал за мной минуту, не смея пошевелиться. Он был очень терпелив и не двигался, пока не убедился, что я не обманываю его.

Затем, наконец, он сделал шаг вперед, стараясь ступать очень аккуратно, чтобы не потревожить меня слишком громкими шагами. Я делал вид, что ничего не слышу, напевая себе под нос, когда он медленно подошел ко мне.

На секунду я забеспокоился о себе. Что, если он попытается укусить меня? Но он был моложе остальных,… и казался очень кротким. Что он делает?

Йо-Йо был теперь совсем близко ко мне,… я наблюдал. Он открыл рот, и я увидел его зубы. Но он направился не ко МНЕ,… зубами он ухватился за поля моей черной ковбойской шляпы,… маленький воришка снял ее с ручки, на которой она висела. Мне показалось, что обратно в стойло он отправился на цыпочках.

Дверь его стойла была широко раскрыта, и я снова недоумевал, как он смог ее открыть. Я точно знал, что она была заперта!

А я думал, что ОН хороший! На секунду я решил оставить ему шляпу, но затем подумал, что он может сжевать или, того хуже, навалит в нее, поэтому пошел забирать ее назад. Мне не хотелось этого делать, но так было нужно. И Белла рассердится. Я на секунду представил себя в шляпе, как я играю с ней ковбоя и спокойно держу ее при помощи лассо.

Я подошел к его стойлу и, хмурясь, прислонился к открытой двери. Он стоял задом, игнорируя, словно меня там даже и не было.

– Извини, – сказал я. Он посмотрел на меня, словно говоря: «О, привет. Что ТЕБЕ надо, глупый человек?»

– Йо-Йо, – сказал я строгим тоном, делая соответствующее лицо.

Он снова меня проигнорировал. Только махнул хвостом.

Я вошел в стойло и глазами поискал шляпу, пробормотав, – У меня нет на это времени…

– Вот она, – сказал я себе, когда увидел свою шляпу на земле, наполовину зарытую в солому. Маленький засранец пытался спрятать ее под СОЛОМОЙ! Каков подлец!

– Знаешь, я не люблю этого, Йо-Йо, – я поднял ее и отряхнул, – Тебе повезло, что мы не в Нью-Йорке.

Однажды кто-то попытался меня ограбить. И я, блять, надрал ему задницу! Эмметт так гордился мной. Мне была ненавистна мысль о том, что Виктория сделает со мной, если я приду и скажу, что меня ограбили и отобрали вещи, которые она мне дала.

Я надел шляпу на голову и выразительно взглянул на него, не говоря больше ни слова, снова проверяя, чтобы его дверь была надежно заперта.

– Я пожалуюсь на ТЕБЯ твоей маме, Йо-Йо, – сказал я, надеясь, что это напугает его.

На самом деле все это меня забавляло. Я знаю, что ему понравилась моя шляпа, когда вчера я нацепил ее ему на голову. Но, по правде говоря, меня больше интересовало, как он самостоятельно выбирается из стойла. Мне бы не хотелось, чтобы он выходил из стойла ночью. Он может пораниться обо что-нибудь в темноте.

Поэтому я вернулся к работе на другой стороне конюшни, входя в следующее пустое стойло, принадлежавшее лошади по кличке Темпер (temper – вспыльчивый, но кличку, пожалуй, оставим без перевода – прим.пер.).

Господи, я, блять, просто ненавижу Темпера! Он такая свинья! Вычищая стойла, я понял пару вещей. Некоторые лошади очень опрятные, почти как Феликс Ангер (герой фильма «Странная парочка», который славился маниакальным пристрастием к чистоте и был таким занудой и брюзгой, что его присутствия не выдержали ни жена, ни лучший друг – прим.пер.), и когда я входил к ним в стойла, это было видно. Некоторые даже испражнялись всегда в одно и то же место. Но другие, такие, как Темпер, были просто отвратительными! Темпер обожал раскидывать собственное дерьмо по всей подстилке. Казалось, что он пытается таким образом спрятать его от меня,… или заставить меня поискать его. Он с большим наслаждением отплясывал на своих собственных фекалиях. Или другой вариант – его дерьмо плавало в ведре с водой! Боб сказал, что он в курсе этого, и я ничего не мог с этим поделать,… только усмехнуться и терпеть.

– Гори в аду, Темпер, – простонал я в очередной раз, и начал копаться в подстилке, выискивая куски навоза как ребенок, который ищет в траве спрятанные пасхальные яйца (в англоязычных странах существует традиция – на Пасху взрослые прячут в доме и окрестностях раскрашенные яйца, а детишки разыскивают их – прим.пер.).

О, чуть не забыл,… я же шпионю за Йо-Йо.

Я притворялся, что работаю, а сам наблюдал за ним отсюда. Он выглядел как обычно, словно ничего не случилось. Я понаблюдал за ним пару минут, и он, казалось, знал об этом, потому что не двигался. Но я был терпелив и ждал.

Наконец, он кое-что сделал. Я скосил глаза, пытаясь лучше рассмотреть. Он открыл рот и нагнул голову к дверной ручке. Со знанием дела зубами он ухватился за металлическую задвижку и потянул ее, выдвигая из отверстия. Дверь открылась.

– Ах ты маленький кусок дерьма, – ухмыльнулся я, восхищаясь находчивостью жеребенка, способного сделать такое.

Я опустил взгляд на секунду и увидел очередную лепешку. Вспомнишь говно – вот и оно…

– Эв – блять – рика! – проворчал я как старик.

Когда я оглянулся, то увидел, что в своих белых зубах Йо-Йо держит корзину с угощением… и направляется обратно в свое стойло.

Ох, сейчас он у меня получит по полной! Кража в крупном размере!

– ЭЙ! – крикнул я и погнался за ним. Это было моей ошибкой. Вместо того, чтобы направиться в стойло, он галопом помчался прочь из конюшни!

– Йо-Йо, НЕТ! – крикнул я громче, мчась за ним. Остатки угощения еще оставались в корзине, которую он держал за ручку своими чертовыми белыми зубами, убегая от меня.

– Ты ПОКОЙНИК, когда я поймаю тебя! – заорал я ему вслед. Пока я бежал изо всех сил, мне показалось, что он смеется надо мной.

Я даже не обращал внимания, куда, черт побери, он направляется,… я просто видел перед собой задницу жеребенка и твердо вознамерился поймать его!

Он пробежал мимо двух парней, и они заржали, когда мы пронеслись мимо них. Я чувствовал себя полным придурком и знал только одно – Йо-Йо за это заплатит!

Тут черная лошадь галопом выбежала перед Йо-Йо и я увидел, как в воздухе мелькнула большая веревочная петля… она грациозно упала ему на шею и Йо-Йо медленно остановился. Я был рад! Я почти выдохся! Черт, он слишком БЫСТРЫЙ для маленького пони!

Я тяжело дышал, подходя сзади к маленькому беглецу, … другая лошадь теперь приближалась, и я обернулся, чтобы поблагодарить парня за помощь. Но это был не парень.

Мое горло сжалось, когда я увидел длинные белокурые волосы, развевающиеся по ветру. Она не была так разодета и накрашена, как в прошлый раз, сейчас она выглядела более естественно. Но ТА улыбка по-прежнему была на месте. Свежее мясо,… вот кто я.

– Привет, Энтони, – усмехнулась она, держа в руках лассо.

– Привет,… Дженна, – я опустил взгляд, чтобы больше не встречаться с ней глазами.

Она хихикнула и сказала:

– О, Энтони, … ты такой застенчивый. Почему ты всегда смотришь вниз?

Я не знаю,… я чуть не сказал: «Потому, что меня выебли, вот почему».

Пожав плечами и посмотрел на Йо-Йо, прикасаясь к его боку и поглаживая его.

– Спасибо,… что остановила его, – я украдкой взглянул на нее, а потом снова перевел взгляд на Йо-Йо.

– Его было нетрудно поймать, – в ее голосе слышалась улыбка, – Мне все равно нужно упражняться с веревкой. Ну, к соревнованиям…

Просто держи ее подальше от МЕНЯ, невольно подумал я. Вид веревки заставил меня слегка покрыться холодным потом,… но, думаю, я удачно это скрыл.

– Здорово, – ответил я ровным голосом.

Она не делала никаких движений, чтобы я мог забрать Йо-Йо, …и я раздумывал, как это сделать. Если она отпустит его, он может снова убежать.

Я посмотрел вниз и увидел, что корзина валяется за земле,… морковка и яблоки рассыпались вокруг. Господи, их надо собрать! Мне есть чем заняться, пока она тараторит.

Я несколько раз наклонялся, поднимая корзину и складывая в нее рассыпавшееся угощение, и только потом бросил на Йо-Йо полный негодования взгляд.

Он даже наклонился, чтобы снова схватить мою шляпу, прикусывая ее за верхушку, но я быстро выхватил ее, отпихивая его морду и пробормотав: «НЕТ, Йо-Йо!».

Я услышал ее смех и почувствовал, что покраснел от унижения. Она смеется надо мной? Надо мной смеялось так много женщин,… что мне следовало бы привыкнуть к этому.

– Вы оба такие милые, – сказала она, наблюдая за нами сверху, – Ты ему нравишься…

– Я посмотрю, как я сейчас ЕМУ понравлюсь, – я сверкнул глазами в сторону Йо-Йо и он стыдливо опустил голову.

Она снова рассмеялась, наслаждаясь этим маленьким представлением. Я хотел, чтобы она позволила мне уйти, …я хотел вернуться с ним на конюшню, где мне было комфортно.

Господи, мне КОМФОРТНО на конюшне? Вау!

Я продолжал смотреть на веревку на шее Йо-Йо. На секунду я вообразил, как она набрасывает лассо на меня, и оно туго обхватывает меня за шею. Я представил свое раздражение, крики и…

Нет, Виктория, не надо! Пожалуйста! ПРОСТИ меня!

Это был мой голос из прошлого, первое время я сопротивлялся, когда меня связывали, …когда она впервые познакомила меня с играми и с болью. Тогда я не доверял ей, …и она связывала меня, надевала повязку на глаза и вытворяла с моим телом все, что хотела. Бритвы,… зажигалки, … сигареты,… лимонный сок,… она просто балдела, слушая мои крики,… и плач.

Я прекратил думать об этом, чувствуя, что мое дыхание немного ускорилось. Возьми себя в руки, сказал я себе,… успокойся.

– Ты забавный, – высказала она предположение, словно поняла это только что.

– Да, ну…, – я отвел взгляд от веревки, – Мне не платят за шутки, так что…

Я надеялся, что эти слова подведут черту под нашим диалогом,… и что она даст мне уйти, но это было не так легко.

– Ты собираешься…, – спросила она, делая паузу до тех пор, пока я смущенно не взглянул на нее.

– Я имею в виду, на родео, – закончила она, – Завтра?

О, да, сегодня пятница. Клево. Во всей этой суете я чуть не забыл об этом.

– Ух, нет,… скорее всего, нет, – я посмотрел на корзину, которую держал в руках, – У меня на завтра планы.

Я бы хотел провести день втроем, с Беллой и Кэти перед тем, как пойти на прием к доктору Ф.

Я мысленно хихикнул, подумав о ДРУГОМ докторе Ф,… который специализируется на проблемах Беллы.

– О, ну приходи, – настаивала она, – Там очень весело. Ты можешь взять свою дочь, ей понравится! И ты сможешь увидеть, что выделывают лошади. Разве тебе не интересно посмотреть, на что они способны?

– Я сказал «НЕТ»! – внезапно я разозлился, свирепо глядя на нее, и на долю секунды вместо Дженны увидел Викторию, – Ты знаешь, что ОЗНАЧАЕТ это слово, так ведь? И откуда ты знаешь, что у меня есть дочь?

Она выглядела удивленной, но совершенно не обиженной моей маленькой тирадой.

– Я не знаю,… слышала от кого-то видимо, – она пожала плечами.

– Ну, так прекратите обсуждать меня и мою семью, – огрызнулся я, отворачиваясь, – И последнее, что мне хотелось бы делать на выходных – это возвращаться сюда! И если я захочу увидеть, что лошади умеют ДЕЛАТЬ,… этот аттракцион я и так наблюдаю ежедневно, выгребая за ними ДЕРЬМО! И я приношу частичку этого волшебства своей семье, когда вхожу в дом, и они говорят мне, как от меня ВОНЯЕТ!

Я дернул веревку на шее Йо-Йо и потянул на себя, не заботясь о том, хочет она этого или нет. Она выпустила лассо, вручая его мне, и я поволок идиота Йо-Йо за собой, держа корзину в другой руке.

Я читал Йо-Йо нотации всю обратную дорогу. Он не сопротивлялся, пока я вел его назад, думаю, что он даже сожалел о своем поведении.

– А теперь СТОЙ здесь! – я снял лассо и отшвырнул грязную веревку в сторону, словно она была вымазана в дерьме, … и когда на этот раз я закрывал дверь на задвижку, я лишний раз подумал и привязал кусок веревки вокруг задвижки и ручки, делая крепкий узел. Если я что и умею, так это завязывать всевозможные крепкие узлы.

– Ну вот,…попытайся на этот раз, – я собрался уходить,… а затем услышал, как Йо-Йо заскулил. И я не смог уйти.

– О, иди сюда…, – я вздохнул, почесывая у него за ушами, – Я не сержусь на тебя. Я все еще твой друг, окей? Ладно…

А затем я спросил у него очень нежно, – ТЫ когда-нибудь боялся?

Я услышал медленно приближающийся стук лошадиных копыт и снова сжался. Господи, неужели эта девушка не понимает намеков?

Я посмотрел и увидел, что Дженна спешивается с коня. Она погладила его по морде и направилась прочь. А он остался терпеливо ждать ее. Йо-Йо следовало бы брать у него уроки.

Я почувствовал, что снова опускаю глаза, и моя челюсть сжалась, когда она подошла поближе. Но она смотрела не на МЕНЯ, она нежно смотрела на Йо-Йо.

– У тебя милый характер,… ты умеешь прощать…, – сказала она, и ее голос эхом разнесся по конюшне, – я долгое время работаю с лошадьми, – она улыбнулась сначала мне, затем Йо-Йо, поглаживая его челку. И убрала ее с глаз и хихикнула. Казалось, он наслаждается ее вниманием.

– Ты не можешь злиться на них, потому что у них есть душа, – поделилась она, глядя на меня, – Некоторые идут с тобой рядом и едят у тебя с руки,… другие шипят, брыкаются и показывают тебе свои зубы. Лично я люблю тех, которые сопротивляются. Гораздо приятнее, когда такие лошади подпускают к себе и дают себя оседлать.

В ответ я смог только нахмуриться. Юккк.

– Ооо, видишь? – она улыбнулась и указала на меня, – Душа. Мне это нравится.

– У меня дела, – я взял корзину и собрался уходить.

– Ладно, я пришла за своим лассо, но это не так уж важно, – она посмотрела на узел вокруг ручки двери на стойле Йо-Йо, – Оставь себе если нужно. У меня есть еще.

Держу пари, так и есть.

– Спасибо, – сказал я, вешая корзину на крючок, где она раньше висела.

– Еще я хотела сказать…, – она скрестила руки, глядя на меня, – Что извиняюсь, если повела себя вчера, как течная сука. Порой я просто говорю, как она. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя неловко или странно.

Ну, …думаю, это мило.

– Спасибо, – сказал я с легкой усмешкой, скрещивая руки и прислоняясь к стене, на которой висела корзина.

– Это правда – ты мне НРАВИШЬСЯ, – она усмехнулась, когда мои глаза уставились в пол. На одну секунду она показалась мне милой, а теперь вот снова. Пожалуйста, уходи!

– И я не посещала институт благородных девиц, где все хлопают ресницами и ждут, пока их пригласят на танец…, – сказала она, – Я знаю, чего я хочу и добиваюсь этого,… и не извиняюсь. Но это не делает меня потаскухой, Энтони.

Я был слегка шокирован ее прямотой и услышал собственные слова, – Нет…, я никогда так не думал…

– Ну, ты ВЫГЛЯДИШЬ так, словно боишься меня, Энтони, – она подошла ближе, – Или… словно думаешь, что я дешевка или кто-то в этом роде.

Она стояла в паре футов от меня (около 60 см – прим.пер.), и мне некуда было отходить. ЧЕРТ!

– Я не боюсь, – сказал я, наблюдая за ней из под опущенных ресниц,… но так по-настоящему и не встречаясь с ней взглядом.

Она ждала, усмехаясь,… разглядывая меня с головы до ног. Если она прикоснется ко мне, клянусь Богом…

– НЕТ, не боюсь, – я взглянул на нее, оправдываясь, – У меня есть девушка, которую я НИКОГДА не обману, и я собираюсь однажды на ней ЖЕНИТЬСЯ.

Вот. ПОЛУЧИ.

– Ух ты, – она продолжала улыбаться, – Ну, однажды и со мной такое случилось. Один молодой человек сказал мне, что собирается жениться на МНЕ. Мужчины лгут. Им становится скучно, и они меняют свое мнение.

– Я не собираюсь менять свое мнение, – сказал я, слегка покачивая головой, – Я люблю ее.

Она громко рассмеялась, усмехаясь про себя: «Любовь».

Она произнесла это так, словно это было что-то мерзкое. Господи, она напоминает мне Викторию, которая обычно говорила: «Любовь – это яд. Она может убить тебя».

Полагаю, она была права. Она думала, что любит меня, и теперь была мертва.

И, полагаю, что зачастую я соглашался с ее «любовь – это яд» дерьмом. После того, как я потерял Таню, я думал, что больше уже никого не полюблю,… и я на самом деле не хотел рисковать и быть снова уничтоженным. Я мог понять такую точку зрения,… но теперь я знал Беллу.

– Окей, Энтони, – кивнула она, усмехаясь, – Я буду хорошей. Я подожду.

– Нет, нечего ждать…, – я нахмурился, сжимая свои сложенные на груди руки в кулаки.

– Шшш…, – она улыбнулась шире, игриво прикладывая палец к моим губам, и я зажмурился, не двигаясь.

– Я поняла, – она убрала руку, и я тут же вытер рот.

Я уже собирался послать ее на хуй, но у меня скрутило живот,… и я почувствовал, что меня сейчас стошнит. Что со мной такое?

– Могу я взять одно яблоко? – она засунула руку в корзину.

– Да, если после этого ты УЙДЕШЬ, – я схватил одно и вручил ей.

Вместо того, чтобы взять яблоко из моей руки, она сделала пару шагов вперед и нежно придерживая мою руку своими, наклонилась, открывая рот… и откусывая маленький кусочек яблока. Она издала слабый стон удовольствия и то пососала место, с которого только что откусила,…она провела языком линию между желтой и красной полосками яблока,… слизывая сок.

Не вставай, Франк,… не ВСТАВАЙ! Я, блять, УБЬЮ тебя! Лежать, парень! Думай о голых морщинистых старухах! Бен с Анджелой трахаются… простите, ребят.

Затем она взглянула на меня и невинно улыбнулась. Я почувствовал, что мое лицо нахмурилось еще сильнее.

– Спасибо, Энтони, – сказала она кукольным голоском, – Когда тебе станет скучно,… ты знаешь, где меня найти. Я умею хранить секреты.

Я не пошевелился и ничего не сказал,… я просто наблюдал, как она идет обратно к своей лошади, забирается на нее, дотрагивается кончиками пальцев до своей шляпы в знак прощания и галопом уносится прочь, не говоря больше ни слова.

Coloring outside the lines. Глава 10 (часть 2)

Глава 10. Бобры.

Часть 2.

Я вздохнул с облегчением только тогда, когда Дженна уехала. Может, теперь она оставит меня в покое. И, к счастью, Франк на этот раз послушался меня и остался на месте. Это случилось впервые. Я был уверен, что если бы он стал твердокаменным, и она увидела это,… раньше, чем я смог остановить её, она взяла бы меня прямо здесь, на этой ебаной земле!

Может, Франк придерживается принципа «сильнее хочется того, кто не дается», теперь, когда мы живем в деревне. Или все наоборот,… но в любом случае,… Франк, ты хороший мальчик! Люблю тебя!

Я так гордился собой. Раньше я никогда не отказывал женщинам, …а сегодня справился,… я устоял перед ней. Я знал, что это не большая победа,… но это заставило меня чувствовать себя лучше. Мой желудок уже почти успокоился.

Я понял, что все еще держу в руке надкушенное яблоко. ОУ! Я отшвырнул его, вытирая испачканную руку о рубашку. Йо-Йо наблюдал, как яблоко катится прямо мимо его стойла,… не в состоянии дотянуться до него. Казалось, его ужасает несправедливость происходящего.

– Пусть это будет тебе уроком, – сказал я ему, решая вернуться к работе.

Смотри, сказал я себе, ты не думаешь о Кэти уже почти час!

– Энтони, – позвал меня Боб, зайдя на конюшню.

– Да? – я сглотнул, подумав, что, сделал что то не так.

– После того, как закончишь, у нас с тобой будет первый урок верховой езды! – объявил он.

– Клево! – сказал я, удивленный тем, что это случится так скоро. Я предполагал, что мы начнем заниматься через несколько недель,… но, должен признать, я был очень взволнован и хотел попробовать. Виктория никогда не давала мне много заниматься чем-либо вне клуба,… и о прогулках на лошадях даже не было и речи.

Отпуск с ней обычно проходил так: позагорать у бассейна, сделать массаж в спа-салоне,… нудистские пляжи, вечеринки. Я всегда был вещью, даже в «отпуске». Она видела, как женщины смотрят на меня, и спрашивала у них прямо в лицо, не хотят ли они трахнуть меня. К наступлению ночи у нее уже было три или четыре предложения, и они снимали с меня одежду, пока она наблюдала,… а иногда даже снимала это на видео. Я просто молюсь, чтобы это видео теперь не появилось на «Youtube» .

Я немного нервничал по поводу лошади, на которой я буду учиться ездить верхом. Некоторые из этих ублюдков были бы ПРОСТО СЧАСТЛИВЫ, если бы я сел к ним на спину, чтобы они могли убить меня! Может, Боб позволит мне выбрать ту лошадь, какую я захочу.

Я продолжил охоту за «пасхальными яйцами» в стойле у Темпера, пока решал для себя, какие лошади мои любимые. Йо-Йо был пока слишком мал для меня, чтобы ездить на нем верхом. Так что он отпадал. Фаззи (fuzzy – пушистый, но пусть и эта кличка останется без перевода – прим.пер.) была милой белой лошадкой,… и она всегда радостно ржала, когда я входил к ней в стойло. Дэззл (dazzle – ослепительный блеск – прим.пер.) была еще одной моей любимой кобылой. Она была очень любящей и всегда пыталась лизнуть меня, пока я кормил ее.

Прежде, чем я определился с выбором, Боб открыл стойло лошади по кличке Солнце Полуночи. Это был мерин. Насколько я помнил, этот конь ни разу не попытался укусить или лягнуть меня, так что я был согласен.

У Боба уже была лошадь, и он показал мне, как оседлать и как взнуздывать Солнце Полуночи. Он был славным конем и совсем не сопротивлялся, пока я ощупывал его, повторяя за Бобом все его действия. Слава Богу, конь был со мной терпелив и, казалось, даже смотрит на меня с усмешкой, пока я учусь.

Тогда я подумал, что мы просто запрыгнем на лошадей и поедем,… но я ошибался. Первым делом Боб научил меня, как управлять лошадью. По-видимому, это было очень важно. Жаль, что я не знал, как это делается до того, как Йо-Йо сбежал от меня.

Мне нравилось, что лошади, можно сказать – «Пошла!», и она двинется вперёд вместе с нами. И потом «Тпру!», чтобы заставить ее остановиться. Они всё поняли! Пока вроде ничего сложного не было. Заставить их пятиться задом оказалось немного сложнее. Мы говорили «Назад!» и поставили лошадей лицом к лицу, затем нужно было потянуть вожжи вниз и немного назад, прижимая правой рукой ее левое плечо.

Еще Боб сказал не принуждать свою лошадь. Чем сильнее ты тянешь, тем больше вероятность, что лошадь станет сопротивляться. Хороший совет. Если бы я знал это раньше, Йо-Йо не доставил бы мне столько неприятных минут. Я полагал, что эти лошади уже дрессированные и их не нужно было тянуть, они сами бежали рысью и слушались, только услышав команды.

Затем я учился садиться на лошадь. Эти чертовы лошади такие высокие! Я понятия не имел, как на нее сесть! Боб заставил меня залезать на нее и слезать обратно несколько раз. Я чувствовал себя полным придурком. Даже конь смотрел на меня так, словно говорил мне: «Ты собираешься ехать верхом или как?».

Наконец я, кажется, все сделал правильно, и Боб позволил мне остаться на лошади.

– Первый урок самый трудный, Муравей, – усмехнулся Боб, – Давай просто немного пройдемся.

Боб показал мне, как держать вожжи,… даже ЭТО было важно. Я никогда не знал, что так много нужно знать, чтобы ездить верхом. А мы еще даже не тронулись!

– Вот так, – сказал он одобрительно, – Держи запястья и пальцы расслабленными. Пусть твои руки и локти лежат естественно, но не вздумай ВЗМАХИВАТЬ ими. Держи вожжи так, как будто ты сжимаешь губку.

Я выслушал все, и мне показалось, что он остался доволен.

– Ты быстро учишься, это хорошо, Муравей, – Боб улыбнулся мне, – Готов немного прогуляться?

– Да, – я улыбнулся ему, мне хотелось двигаться.

– Хорошо…, – Боб посмотрел на меня и подсказал, – Мягко возьми вожжи и потяни на себя.

Я наблюдал за тем, как это делает Боб, он делал все медленно, чтобы я мог рассмотреть, а я в точности повторял его движения.

– Сдави ногами его бока…, – сказал он, когда наши лошади медленно двинулись, – Правильно, …вот так, …отлично, …подайся бедрами немного вперед. Хорошо.

– Ты можешь расслабить ноги, когда лошадь реагирует…, – сказал Боб спокойно, после того, как мы прошли несколько шагов, – А сейчас подвинь руки вперед, чтобы ты не дернул ее за рот.

Так много нужно было запомнить, так много принять во внимание. Боб сказал, что чем лучше я буду ездить верхом, тем комфортнее будет лошади. Я никогда об этом не думал. Я считал, что лошади все равно, кто сидит в седле, но Боб сказал, что нет. Плохой или жестокий наездник может навредить лошади.

– Поехали, – Боб наблюдал за мной, кивая, – Теперь просто расслабься и двигайся с лошадью в такт… и не напрягайся, иначе сегодня вечером у тебя будет все СИЛЬНО болеть от седла.

Пока я сосредотачивался на ТОМ, чтобы попытаться расслабить ягодицы, Боб подыскал нам травяное поле, по которому можно проехать. Здесь было очень красиво,… я видел деревья и озеро вдалеке. И сейчас мы не торчали в загоне,… мы просто странствовали.

– Как долго нужно учиться ездить верхом? – спросил я, стараясь не опускать глаза вниз, на лошадь. Боб этого не делал.

– Это зависит от человека…, – он пожал плечами, – У меня заняло добрый год времени… научиться ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошо, учитывая то, что я учился самостоятельно. Но оно того стоило. До этого я никогда не сидел в седле, и просто помешался на этом. Теперь я отношусь к этому более спокойно. Просто выезжаем,… я и моя любимая лошадь, …и это у нас, кстати, взаимно. Мы с Сэлли вместе навсегда, да, девочка?

Он потрепал ее гриву, и она удовлетворенно выпустила воздух через рот и принялась покачивать головой. Я рассмеялся над этим.

– Это клево, – я почувствовал, что улыбаюсь во весь рот, – Я хочу научиться.

– Так и будет, дай только время, – предсказал Боб, – У меня не заняло много времени найти себе здесь друга по душе. И ты найдешь своего.

– Все лошади меня ненавидят, – покачал я головой, рассматривая окружающий нас пейзаж.

– Я и не говорил, что это будет ЗДЕШНЯЯ лошадь, – Боб указал большим пальцем в сторону конюшни, – Это лошади с родео, они соревнуются и большинство из них – конченые мерзавцы! Тебе нужно увидеть выступление на родео, чтобы понять, о чем я говорю. И еще – чем больше аплодисментов они слышат в свой адрес, тем большинство их них сильнее выпендривается! У тебя будет лошадка попроще.

Попроще.

– Ты намекаешь на то, что я дурак или что-то в этом роде? – я нахмурился.

Боб рассмеялся:

– Господи, нет. Ты на самом деле смышленый. Я уже это вижу. Смотри, как хорошо ты обращаешься с этой лошадью. Я просто имел в виду, что у твоей лошади не будет статуса суперзвезды. Я могу сказать, что ты человек, которому нравится внутреннее содержание, а не яркий блеск оболочки. Например, держу пари, что знаю, кого ты выберешь – Анджелину Джоли или… уммм… Риз Уизерспун…

– Риз, – сказал я, не раздумывая, хоть и ПРЕДПОЧИТАЮ брюнеток.

– Я знал, – он усмехнулся, – И, кстати, сегодня я познакомился с твоей Мэри.

Мэри? О, БЕЛЛА! Черт! Я все еще никак не привыкну к этому имени.

– О, да? – я улыбнулся ему, думая о ней. Я знал, что она собиралась сказать им, что сегодня я уехал на работу своим ходом. Я был уверен, что Боб сразу же подошел к ней и представился.

– Она – СОКРОВИЩЕ, Энтони, – заявил он, – Действительно хорошенькая девушка.

– Я знаю, – усмехнулся я ему в ответ, радуясь тому, что поля моей шляпы защищают мои глаза от солнца.

– Ты счастливчик, – он смотрел на горизонт.

– Я и это знаю, – я отвел взгляд, – Я все ещё жду, когда она очнется и поймет, что я для нее недостаточно хорош.

Я слегка усмехнулся после этих слов. Боб тоже. После этого мы немного помолчали. Должен признать, это было мило – просто ехать верхом,… не говоря ни слова.

Потом мы говорили о других вещах,… о наших парнях. О спорте, машинах, женщинах. До сегодняшнего дня я этого не замечал, но Боб любил немного посплетничать. Он рассказывал мне о некоторых женщинах в нашем городе. В основном это были забавные истории, поэтому я просто слушал, как он сплетничает, как старушка.

Я бы хотел рассказать ему все о Белле. Я хотел с восторгом рассказать ему об ее целях, мечтах,… ее образованности,… но СИЛЬНЕЕ я хотел защитить ее. Я не хотел, чтобы потом истории о ней разошлись по всему городу. Я боялся случайно выдать что-нибудь, черт, я даже боялся оговориться и назвать ее Беллой! Я терпеть не мог постоянно думать об этом. Как я могу завести здесь настоящих друзей, когда я не могу даже убрать стену вокруг себя и быть самим собой? Я чувствовал себя так, словно я лгу.

Он рассказывал о своем прошлом дне рождения, и я с грустью вздохнул.

– Бел… У Мэри день рождения через пару недель, – сказал я, – Я хочу сделать для нее что-нибудь по-настоящему особенное. Мы будем первый раз вместе отмечать его, и у меня нет ни одной идеи. Если бы мы были в Нью-Йорке, тогда без проблем, там я знал бы, что делать, но здесь,… понятия не имею.

– О, ХОРОШО! – Боб широко улыбнулся, – Тогда ты обратился по адресу! Я знаю каждый дюйм в этом городе!

– Я не хочу вести ее на танцы на площади, Боб, – сказал я саркастически, скорчив мину.

– Эй, у нас здесь имеется кое-что поинтереснее, чем танцы на площади, парень, – вздохнул он, – Я женился в 18 лет! И каждый день рождения моей жены был чем-то ПО-НАСТОЯЩЕМУ приятным. Но если тебе не нужен мой совет…

Он отвернулся и притворился обиженным.

Я закатил глаза:

– Хорошо, что ты предлагаешь?

*******************************************************************************

Когда я вернулся домой, был рад обнаружить, что все выглядит нормально, за исключением отсутствия Бена с Анджелой. Белла готовила ужин, а Кэти сидела на полу и смотрела «Губку Боба».

И снова Кэти бросилась к двери, когда я вошел.

– Я знаю, знаю,… аккуратно, – сказала она, и я благодарно ей улыбнулся.

– Да, – я чуть не вздрогнул – задницу жгло огнем. Угадайте, кто забывал расслаблять ягодицы, битый час, просидев в седле?

Она очень аккуратно обняла меня, и я поцеловал ее макушку, зарываясь ей в волосы.

Белла подошла и быстро поцеловала меня в губы, а Кэти пошла обратно к телевизору. Она взяла цветной карандаш и вернулась к своей книжке-раскраске. У нее была художественная жилка, прямо как у ее матери. Я был рад этому. Искусство – это важно.

– Могу я помочь? – спросил я Беллу, когда последовал за ней в кухню, снимая шляпу и вешая ее на один из столбиков кухонного стула. Пока мне не пришлось сесть, со мной все было в порядке.

Она наклонилась и вдохнула мой запах:

– Ты пахнешь не так плохо, как вчера, – я полагаю, с ее стороны это было комплиментом.

– Спасибо, – сказал я, и через секунду между нами стояла Кэти.

Я не был уверен – она просто шпионит или хочет нас разъединить?

– Угадайте, что я делал сегодня? – спросил я обеих, добавляя в свой голос нотку возбуждения.

– Умммм…, – Белла на секунду задумалась, – Ты родил… СЕМЕРЫХ пингвинов,… нет, подожди! Восьмерых!

Кэти это показалось ООООЧЕНЬ смешным. Я просто стрельнул в них взглядом. Я уже собирался рассмеяться над комментарием Беллы, но затем внезапно остановил смех и нахмурился, говоря:

– НЕТ!

– ПОДОЖДИ, ПОДОЖДИ! – Кэти прыгала возле меня, – Дай, Я угадаю!

Я сложил руки в ожидании и выпятил челюсть. Я даже не осознал, что это превратилось в вечер под девизом «Передразни ковбоя».

– Умммм, – Кэти сделала такое же лицо, какое было у Беллы секунду назад, – Ты… летал на метле с Гарри Поттером!

– Господи, нет, – я усмехнулся, – Я бы НИКОГДА этого не сделал!

– Что тогда? – спросила Кэти, бросая на меня сердитый взгляд, за то, что я посмел оскорбить имя ее нового фаворита – Гарри.

– Сегодня я ездил верхом на лошади, – сказал я наконец, принимая от Беллы тарелки, … и расставляя их.

– Оооо…, – Белла произнесла это так, словно ей ПОНРАВИЛОСЬ, а Кэти громко охнула.

– Это ТАААК клево, пап! – просияла она, – А когда я пойду кататься на лошадках?

Белла засмеялась, и я чуть было не сказал: «После того, как три дня по убираешь за ними дерьмо».

Я был не слишком впечатлен мыслью о Кэти на спине у одного из тех монстров, с которыми я каждый день работал.

– Кэти, это часть папиной работы, – Белла улыбнулась нам, помешивая спагетти в кастрюле, – Понимаешь, он делает это не для РАЗВЛЕЧЕНИЯ.

– Но БЫЛО здорово, – признал я, раскладывая вилки к каждой тарелке, – Мне ПОНРАВИЛОСЬ, Белла!

– Правда? – она посмотрела на меня, не уверенная в том – шучу я или нет.

– Правда, – сказал я с улыбкой, пока Кэти поправляла вилки, которые я только что разложил.

– Боб сказал, что я хорошо справился для первого урока, – сказал я с оттенком гордости в голосе, – Он сказал, что, может, на следующее неделе он научит меня ездить немного быстрее. Сегодня мы просто прошлись.

Ее улыбка стала еще шире.

– Мне нравится, что ты так взволнован! – сказала она, – Я так рада!

– Ты уже прыгал на лошади, папочка? – спросила Кэти, усаживаясь.

– Нет, пока нет, крошка, – сказал я, – Знаешь, на лошади нельзя просто так прыгнуть. Для этого нужно много ЗНАТЬ. Могут пройти месяцы, …или даже годы, прежде, чем ты научишься прыгать или выделывать что-нибудь ЭДАКОЕ.

– Не подавай ему никаких идей, Кэти…, – прошептала Белла ей в шутку, – Мы же не хотим, чтобы папочка упал и сломал шею!

– Ха-ха, – я закатил глаза, принимая из рук Беллы миску со спагетти и относя ее на стол.

– Кстати, – спросила она меня, – Ты надевал шлем?

– Шлем? – я нахмурился, – НЕТ! На мне была моя шляпа.

– Ухх, – Белла разливала по стаканам холодный чай, – Я хотела бы, чтобы ты носил шлем,… что, если ты УПАДЕШЬ?

– Я не ношу шлем, – возразил я, – И Боб его не надевает.

– Мне все равно, Боб – не моя головная боль. А ты – моя, – она поставила кувшин с холодным чаем обратно в холодильник.

– Оууу, ты говоришь приятнейшие ВЕЩИ, – я быстро обнял ее за талию и приподнял, начиная кружить, и она закричала. Кэти со смехом наблюдала за нами.

– Поставь меня, ПРИДУРОК! – она засмеялась, вырвалась из моих объятий и села за стол.

– Белла, они настоящие КОВБОИ! – я разломил кусок хлеба на четыре части, вручая пару кусков Кэти, – Я не буду надевать шлем, когда еду верхом на лошади! Это тебе не в Нью-Йорке ездить на мотоцикле! Я даже ТОГДА не надевал шлем!

– Но этого требует ЗАКОН! – Белла вздохнула, накладывая всем макароны. Она не переставала быть дочерью полицейского. Господи, я люблю ее.

– Ну, я одиночка, Белла,… БУНТАРЬ! – прокудахтал я, цитируя Пи-Ви Германа (персонаж комедии Тима Бертона – прим.пер.), и они обе посмотрели на меня как на психа!

И под их взглядами я моментально успокоился.

– Посмотри хоть раз кино, ладно? – подразнил я Кэти, – Пора узнать, что есть помимо канала мультфильмов.

Ужин был прекрасный. Мы говорили без умолку. Мы смеялись, рассказывали, что с нами случилось за день,… и, казалось, едва замечали, что за столом у нас теперь два пустых стула. Или, может, мы просто притворялись, что не замечаем.

Мы поговорили о завтрашнем дне, … и о том, чем мы могли бы заняться, раз уж это была суббота.

Кэти была так взволнована, когда сказала, что здесь неподалеку есть огромный парк, в котором масса всевозможных развлечений.

– Например? – спросил я.

– ПОДОЖДИ, это у меня в портфеле! – она выбежала и вернулась с брошюрой, которую бросила мне на колени.

– Ты уже все продумала, да? – усмехнулся я, глядя на нее.

– Парк Эднесс Кимбэлл Уилкинс, – читал я вслух, пока все ели, – Этот небольшой парк для дневных посещений в шести милях от Каспера – тенистый оазис, расположенный на реке Норс-Плэтт.

– Пока звучит скучно, – прокомментировал я.

– Читай, папа! – проворчала Белла.

– Когда-то на этом месте был карьер, а теперь парк известен как место наблюдения за дикой природой, рыбалки и пикников.

В западной его части, недалеко от здания администрации находится пандус для спуска к реке и оборудованный для инвалидных колясок, пирс для рыбалки. В реке можно поймать карпа, белых и длиннорылых чукучанов, радужную, ютскую и ручьевую форель, канавную зубатку, черных сомов, голавля и судаков (не спрашивайте у меня, как выглядит вся эта рыба, LOL – прим.пер.).

Также река – популярное место для прогулок на лодках, каноэ и сплава на плотах.

Плавать можно в центре парка, где участок карьера был превращен в пруд с песчаным пляжем. Каноисты и гребцы, а в зимний период и фигуристы также пользуются этим прудом.

В Эднесс К. Уилкинс парке почти на три мили протянулись через посадки трехгранных тополей (дерево – символ штата Вайоминг с 1947 года – прим.пер.) дорожки для инвалидных колясок. Дорожками также пользуются пешие туристы, роллеры и велосипедисты. Конная езда разрешается на немощёных тропинках.

Парк – просто рай дикой природы. Здесь обитают мулы и белохвостые олени, лисы, бобры и многие другие млекопитающие.

Ценность парка как места наблюдения за птицами увеличена за счет того, что здесь много птичьих гнезд, прудов и укромных наблюдательных пунктов. Местное отделение Национального общества имени Одебана (Джон Джеймс Одебан, 1785 – 1851 – американский орнитолог, натуралист и художник, известный своими рисунками североамериканских птиц – прим.пер.) идентифицировало на территории парка более двухсот видов птиц, включая желтоклювых кукушек, лысых и золотых орлов, малых североамериканских ястребов и более 16 видов уток.

Здесь можно увидеть остатки троп переселенцев 19 века, и в парке открыта экспозиция, посвященная 150-летию великого переселения на Запад.

Я чуть не уснул, пока читал.

– Звучит ЗДОРОВО! – Белла забрала у меня брошюру и стала рассматривать фотографии, – Смотри, как там все красиво! Смотри, как люди любуются водой…

Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую:

– Белла, они просто сидят на скамейке и разглядывают ВОДУ! Если тебе так хочется, можешь поставить стул в душе!

Я рассмеялся над своей шуткой, но никто меня не поддержал. Женщины. Где Бен, когда он мне так нужен? У меня полный дом ЖЕНЩИН, и мой голос всегда будет один против их двух.

– У них там БОБРЫ, ПАП! – выкрикнула Кэти, указывая на фото в брошюре.

Я сжал губы, чтобы что-нибудь грязное не сорвалось у меня с языка в ответ на ее слова.

– Я, конечно, очень люблю бобров, – сказал я, наблюдая, как Белла прикладывает ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться, – Но что там делать? Там нужно долго идти пешком,… а ты – коротышка. Мне придется весь день носить тебя на руках!

– Ух, ууууу… – она отрицательно помотала головой, – Мы можем ЛОВИТЬ РЫБУ! Смотри, пап – там дети ловят рыбу, видишь? И если мы наловим рыбы, Белла приготовит нам ее на ужин!

– Рыбу? – я почувствовал, как мое лицо скривило от отвращения, – Кто ты ТАКАЯ?

– Кэти, – ответила она смущенно, будто и правда подумала, что я забыл, как ее зовут.

– Я знаю, кто ТЫ, Кэйтлин! – сообщил я, макая хлеб в томатный соус.

Белла смеялась и пыталась успокоиться.

– Может, мне удастся подстрелить оленя, пока мы там будем, – подразнил я ее, закатывая глаза.

Кэти охнула, словно я плюнул в Дэниэла Рэдклиффа (актер, играющий роль Гарри Поттера – прим.пер.).

– НЕТ, ПАП, ты НЕ МОЖЕШЬ застрелить ОЛЕНЯ! – ее глаза чуть не вылезали из орбит.

– Я пошутил, – я искоса взглянул на нее.

– Ох,…уфф…, – оно помахала руками перед лицом,…как обычно делала Анджела.

– А там нет неподалеку какого-нибудь парка развлечений? – спросил я, – Я люблю «американские горки»!

– Почему ты это спрашиваешь у Кэти? – Белла указала на нее рукой, – Она тебе что – гид?

Белла взяла брошюру и минуту читала про себя.

– Здесь ГОВОРИТСЯ, что у них есть люди, которые учат детей ловить рыбу, – прочитала Белла, и Кэти запрыгала на стуле с криками:

-Ooooo, oooo, ooooo!

Мысленно я сказал себе, что убью Беллу позже.

– Ну, мы с папой всегда ходили на рыбалку, когда я была маленькой, – Белла усмехнулась, предаваясь воспоминаниям, – Было бы забавно,… и вы с Кэти вместе бы научились ловить рыбу.

– Я похож на ребенка? – я указал вилкой себе на грудь, – Ты представляешь, каким ПРИДУРКОМ я буду выглядеть, сидя рядом с детьми, которые учатся ловить рыбу?

– Никогда не поздно учиться, – сказала она, – И да – большую часть времени ты КАЖЕШЬСЯ мне ребенком.

Она усмехнулась мне, и я невольно улыбнулся ЕЙ. Эту битву я проиграл,… но на самом деле большую часть времени я дурачился. Мне было все равно, куда ехать,… если мы едем туда вместе. Я просто очень люблю их поддразнивать.

– Поезжайте на неторопливый пикник с семьей подальше от шума большого города, – прочитала Кэти.

Я рассмеялся:

– От ШУМА большого города?– спросил я, – Единственный шум, который я здесь слышал – это когда в прошлый раз БЕН за ужином наелся бобов! Здесь так тихо, что я едва могу СПАТЬ по ночам!

– Я знаю, – наконец Белла согласилась со мной, хихикая над тем, что я сказал про Бена, – Обычно я закрываю глаза и просто МЕЧТАЮ услышать, как проезжает мусоровоз или еще какая-нибудь машина.

– Да, – вздохнул я, вспоминая свое роковое место, Нью-Йорк. Неужели мы больше никогда его не увидим? Таня умерла бы снова, если бы узнала, что Кэти никогда не извлечет пользы из нью-йоркской культурной жизни. Театры, музеи… она жила всем этим. Она хотела, чтобы Кэти тоже через все это прошла.

– А я здесь сплю хорошо, – сообщила Кэти, с громким звуком втягивая губами спагеттину так, что соус размазался у нее по лицу. Я думал, она уже научилась не делать так,… но она делала это каждый раз, когда ела спагетти. Я вытер ей нос своей салфеткой, качая головой и хихикая.

– Ты могла бы спать и в ЦИРКЕ! – возразил я.

Белла засмеялась, зная, что это правда, хоть и знала ее совсем недавно.

– Соглашайся, пап! – канючила Кэти, – Я хочу рыбы!

Таня, не слушай, но я думаю, что наша маленькая девочка на самом деле мальчик.

– Я тоже, – поддержала ее Белла и эротично легонько укусила меня за губу. Блин,… она играет нечестно.

Я решил прекратить дразнить их и согласиться. Было похоже, что там и правда полно развлечений.

– Ну вот, теперь я не могу выкинуть из головы бобров! – сказал я, глядя, как порозовела Белла, и хлопнул рукой по столу, – ПОЕХАЛИ!

– ДА! – радостно завопили они, и я закатил глаза, накручивая спагетти на вилку.

– Как я могу вам отказать? – спросил я…

И Белла произнесла:

– Оуууу….

И три секунды мои маленькие женщины обнимали и целовали меня с обеих сторон. Это было божественно!

Coloring outside the lines. Глава 11 (часть1)

Глава 11. День в кругу семьи.

Часть 1.

BPOV

Утро выдалось по настоящему волнительным – мы спали дольше обычного,… затем в спешке собирали вещи для нашего маленького дорожного путешествия. Мне бы хотелось взять с собой снасти Чарли,… и чтобы он сам научил их ловить рыбу.

Но, не смотря ни на что, я не испытывала грусти. Сегодня мы собираемся на природу, ловить рыбу, и только втроем! И, что еще более удивительно, вечером Эдвард впервые собирается пойти на прием к психологу. От радости я бы, наверное, смогла даже ПОЛЕТЕТЬ, если бы меня кто-нибудь об этом попросил.

Интересно, что собой представляет этот доктор Фачинелли? Понравится ли он Эдварду в живую так же, как по телефону?

Не знаю, почему, но я почувствовала облегчение, когда Эдвард сказал мне, что встречается с этим человеком. Я знаю, что пол врача не имеет принципиального значения, но, думаю, что испытывала бы маленькие уколы ревности, если бы его врачом оказалась женщина. Он поставил меня на пьедестал и обращался со мной как с бесценным бриллиантом,… но часть меня беспокоилась о том, что когда он увидит НАСТОЯЩЕГО врача, то станет смотреть на меня, как на полное ничтожество (в оригинале chop liver, то бишь печеночную котлету, LOL… американские идиомы и поговорки порой просто ставят меня, мягко говоря, в тупик – прим.пер.).

Я сказала себе прекратить это. Сегодня у нас будет веселый день, день в кругу семьи. Мне очень хотелось увидеть, как Эдвард рыбачит. Я даже захватила с собой фотокамеру Бена. Такой кадр просто нельзя упустить.

Еще я позаимствовала у Бена рыбацкую шляпу и спрятала ее подальше. Она была серого цвета, старая, …потрепанная, Бен хранил в ней приманку для рыбы, от чего ткань вся сморщилась. Я не могла дождаться, когда увижу ее на голове у Эдварда. На ней даже имелась резинка для подбородка!

Эдвард выглянул в окно, чтобы увидеть, что там с погодой, было очень тепло, почти как летом. Все было в нашу пользу, и я не могла дождаться, когда вечером запишу в дневник все наши сегодняшние приключения. Я все еще вела дневник, на случай, если когда-нибудь мы снова увидим папу, Элис, Розали, …Джаспера с Эмметтом,… и может быть, из моих дневниковых записей они узнают, как мы жили здесь. Пока я вела дневник, я чувствовала, будто они рядом с нами и никуда не уходили.

Не успев опомниться, мы уже сидели в машине – Эдвард за рулем, а Кэти на заднем сидении. Я, как штурман, сидела рядом со своим капитаном, с картой в руках. Эдвард думал, что я не сумею показывать дорогу, но его ждал сюрприз. Мой отец научил меня многому из того, чему учат парней, так что я умела ориентироваться по карте. А еще я могла менять колеса и проверять масло в машине, и плевалась дальше всех знакомых мне мальчишек.

– Вайоминг, – прочитал Эдвард надпись на рекламном щите, с изображением ковбоя верхом на брыкающейся лошади, – Запад навсегда, – такая надпись нам уже встречалась. Это был девиз штата, который писали даже на автомобильных номерных знаках Вайоминга.

В голосе Эдварда слышался сарказм, когда он читал надпись на щите. Затем он пробормотал, – ЧУВСТВУЕТСЯ, что это и впрямь навсегда.

Нытик. Всегда найдет, на что в этом штате можно пожаловаться.

– Мы уже приехали, приехали? – ремни, которыми Кэти была надежно пристегнута сзади, едва удерживали ее на месте.

– Еще нет, – Эдвард икоса взглянул на дорогу, а затем на меня, – Ты уверена, что мы правильно едем?

Я громко фыркнула.

– ДА! – почти крикнула я, – Прекрати обращаться со мной, как со слабоумной домохозяйкой образца 50-х годов! Я знаю, что делаю!

Сейчас мы находились на автостраде № 25… и двигались к съезду № 182. Только что мы проехали съезд №180.

А вот и Кэти…

– Через два съезда будет НАШ! – объявил наш маленький диктор. Мы с Эдвардом рассмеялись, быстро переглянувшись.

– Спасибо, Кэти, – простонали мы одновременно в очередной раз, она предупреждала нас о том, сколько нам осталось после каждого указателя.

– На-ка, выкуси, – выдала она в ответ и я почувствовала, что у меня отвисла челюсть. Я в шоке посмотрела на Эдварда.

– ЭЙ! – Эдвард нахмурился и посмотрел на нее в зеркало заднего вида, – Что, ЧЕРТ ПОБЕРИ, это такое? Нельзя так говорить!

Я чуть не хихикнула, когда Эдвард ругнулся, говоря ей при этом не ругаться.

Мне хотелось добавить: «ДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ!», но я сдержалась.

– Где ты это услышала? – не отставал Эдвард от Кэти, пока я переключала приемник на другую радиостанцию.

– Ребята у меня в классе всегда так говорят, – она пожала плечами, крик Эдварда ее не сильно напугал.

– Дети…, – проворчал он себе под нос с ненавистью в голосе, направленной на остальных испорченных детей,… которые учат его ангелочка плохому. Я покачала головой, наблюдая за его лицом. Эдвард был вынужден принять тот факт, что Кэти – не идеальный маленький херувим, каким он ее себе представлял.

– Когда мы вернемся домой, я хочу узнать их имена, адреса и номера телефонов, – сказал он строго, и я не смогла больше сдерживаться. Я была вынуждена рассмеяться.

– Что с ТОБОЙ? – он нахмурился, глядя на меня.

– Что ты собираешься с ними делать? – спросила я, пытаясь сделать серьезное лицо.

– Позвоню их родителям, – сказал он так, словно это было очевидно.

– О, хорошо, – улыбнулась я, – А я подумала, ты собираешься ехать к ним и что-нибудь предпринять…

– Я не НАСТОЛЬКО дурак, – усмехнулся он мне.

Когда, наконец, мы добрались до нашего съезда с автострады и доехали до Эднесс Кимбэл Уилкинс парка, Эдвард мгновенно проникся естественной красотой этого места.

– Уууухх! – сказал он, – «Пицца ХАТ» (всемирная сеть пиццерий – прим.пер.)! ТАМ-то мы и пообедаем!

– АГА! – согласилась Кэти.

Я была так рада, что вчера он немного протрясся на лошади. Он так любит поесть, что без каких-либо ежедневных тренировок обязательно бы растолстел. Не то, чтобы меня это беспокоило. Я любила его, и продолжала бы любить, как бы он ни выглядел. И должна признать, было забавно представить его старше, лысеющим,… набравшим несколько лишних фунтов. Если бы он знал, что у меня сейчас на уме, он бы точно убил меня. Но я не смогла сдержаться и тихонько прыснула от смеха.

Интересно, как Эдвард будет справляться с тем, что он СТАНЕТ старше,… с тем, что его красота начнёт увядать,… ведь его внешность играет для него такую большую роль. Ладно, пусть с этим разбирается доктор Фачинелли, сказала я своей внутренней доктору Белле.

Может быть, в свое время, Доктор Белла будет для него только сексуальным целителем, а его голова будет работой кого-нибудь другого.

– А нет здесь какого-нибудь кафе, где подают салаты? – спросила я, продвигая идею здорового образа жизни для одного юного и впечатлительного ума в этой машине,… ну и для Кэти тоже!

– Ппббббхххтт! – усмехнулся Эдвард, – Салат.

– Ты просто маленький обжора, – сказала я ему.

– Да, когда я нахожу то, что мне нравится, я съедаю ВСЕ до последней крошки, – Эдвард бросил мне грязную усмешку, – И я мог бы есть часами,… иногда до тех пор, пока НЕ ЗАНЕМЕЕТ язык,… но если это тебе не нравится, я могу измениться. Буду, как птичка, клевать салат-латук…

Черт с ним.

– Какая пицца вам нравится? – спросила я, заслужив крепкий поцелуй от своего маленького мальчика, что сидел за рулем.

– Следи за дорогой, я еще жить хочу! – я повернулась к лобовому стеклу.

День был абсолютно удивительным. Я фотографировала горы и лес, пока мы гуляли там по тропинкам. Эдвард нес Кэти на плечах, и, учитывая ее вес, думаю, ему пришлось нелегко, но он делал вид, будто она легкая, как перышко. С виду он даже не вспотел!

На глаза навернулись слезы, когда я подумала, что для постороннего человека мы выглядим обычной семьей из трех человек.

– ПАПА! – крикнула Кэти, когда я обернулась и увидела, что она смотрит на высокое дерево, – Посмотри на то ДЕРЕВО! Ты слишком СТАРЫЙ чтобы залезть НА НЕГО!

– НЕТ! – возразил он, и все, что я теперь могла увидеть снизу – так это его затянутую в джинсы задницу.

Надеюсь, люди думают, что я просто нянчусь с дочерью и придурком-переростком сыном?

– ЭДВАРД КАЛЛЕН! – крикнула я, позабыв о наших вымышленных именах, и хлопая рукой по рту, – Энтони Мейсен! Слезай, пока не сломал шею!

– Никого из них сейчас нет, – сказал он, имитируя автоответчик, – Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала. БИП!

Я очень громко зарычала в страхе, что он потеряет равновесие и свалится прямо к моим ногам с ужасным ГРОХОТОМ. Глупо умирать вот так после всего того, через что он прошел.

– Оу, ну, мам, я хочу увидеть макушку! – шутил он, собираясь лезть выше.

Я посмотрела на Кэти и вздохнула, – Он всегда такой?

– Да, – вздохнула она вместе со мной, выглядя при этом как сорокалетняя мама-карлица, – Ему не надо было есть столько сахара. Я поняла, что сахарная вата была большой ошибкой.

Я рассмеялась и теперь любила ее даже больше. Я была рада, что сегодня со мной рядом есть хоть один взрослый человек.

– Я СДЕЛАЛ ЭТО! – крикнул он, празднуя наверху победу со своими друзьями-белками, – Я – КОРОЛЬ МИИИИИИРААААААА! (помните, как Лео ди Каприо кричал эти слова, стоя на носу «Титаника»? – прим.пер.) УУУУУУУУУ!

– Я не с вами, ребят… – сказала я и начала уходить, надевая солнечные очки.

Потом мы кормили шестнадцать видов уток. Эдвард дразнил их, заставляя выделывать разные трюки за хлебный мякиш. Я не знала, что белый хлеб вреден для уток. Мне сказал об этом лесничий парка, когда забирал у меня полный пакет нарезанного хлеба.

И в свой день я должна была заботиться о здоровье уток.

– МАШИ! – приказывал Эдвард белой утке, держа у нее над головой пару хлебных шариков, – МАШИ своими КРЫЛЬЯМИ!

Не прошло и пяти минут, как за нами гнались уже около пятидесяти разгневанных уток. Я сильно испугалась, и мне показалось, что я разом постарела лет на пять. Я НИКОГДА не забуду тех ужасных криков, которые они издавали. Наконец, они приперли нас к стенке, и мы бросили им весь пакет с кормом в надежде, что тогда они не заклюют нас насмерть. Я не могла поверить, но Эдвард схватил Кэти подмышку и побежал, оставив меня!

– БЕГИ, СПАСАЙСЯ! – пронзительно крикнул Эдвард, убегая со скоростью света.

После этого случая у него ушел час на то, чтобы я его простила.

– Ты говорила, что ты независимая женщина, которая в состоянии сама о себе позаботиться, – объяснил он, пытаясь избавиться из моей немилости.

– На-ка, выкуси, – позаимствовала я новый девиз Кэти, и мы с ней стукнулись кулаками.

– Где? – спросил он, делая вид, что все в порядке. Вот дрянь!

Думаете, он извлек какой-нибудь урок после случая с утками и оставил животных в покое? Вы ошибаетесь.

– Эдвард! – крикнула я, следуя за ним, – Оставь БОБРОВ в покое!

Через секунду мы уже удирали от огромной своры бобров! Они были быстрее и страшнее уток! Их них зубы 8 дюймов в длину (около 15 см – прим.пер.)!

Я все еще искала, где обучают рыбной ловле. Если за время ланча нас не убьют разъяренные хищники, я бы хотела потом половить рыбу.

После того, как Эдварду наклеили пластырь в кабинете первой помощи, мы отправились в «Пицца Хат» на ланч. Я попыталась сорвать с его рубашки наклейку в виде огромной звезды, (которую ему дала медсестра, чтобы заклеить дырку), на которой было написано: «Сегодня я был храбрым ковбоем», но он вырвался. Это было даже труднее, чем попытаться вытащить леденец на палочке у него изо рта,… да, вы угадали, вишневый.

Сука-медсестра меня не одурачила. Она была сама невинность, но я видела ее лицо, когда она клала этот леденец прямо Эдварду в рот! Шлюха! Медсестра, а не Эдвард.

Было приятно видеть, что он немного успокоился. Я наблюдала, как он вытаскивает из обертки трубочку для сока и дует на Кэти. Ей это понравилось, и она подула на него из своей трубочки. Я была вынуждена вступить в игру, и мы отлично провели время! Должно быть, мы смотрелись как кучка ИДИОТОВ, но мне было все равно.

Должна признать, я завидовала его игровому духу. Когда он играл, он ИГРАЛ… по-настоящему! Он много веселился, и сейчас веселился еще больше от того, что рядом была Кэти. Это делало его снова юным, …я видела это. Я не могла поверить, что кто-то мог быть так жесток и пытался сломать его. Я не могла на него сердиться за то, что он веселится. Прошло шесть лет с тех пор, когда он мог пойти и сделать нечто подобное, будучи просто свободным. Я продолжала говорить себе это всякий раз, когда он начинал меня раздражать.

Затем официантке хватило УМА принести за наш столик водяные пистолеты.

– ВОДЯНЫЕ ПИСТОЛЕТЫ! – у Эдварда загорелись глаза, и он выхватил один, – Я ХОЧУ ГОЛУБОЙ!

– Вы в своем УМЕ? – усмехнулась я официантке. Но она тоже пала жертвой обаяния Эдварда и просто хотела доставить этому большому ребенку любую радость, какую только могла.

Я наблюдала, как он снял со своего пистолета обертку и словно ястреб осмотрелся по сторонам.

– Я за ВОДОЙ! – сказал он, выбегая из кабинки и направляясь к мужскому туалету.

– Я ТОЖЕ! – Кэти побежала за ним, тоже направляясь в мужской туалет.

Через секунду Эдвард с покрасневшим лицом вывел Кэти наружу.

– Тебе в женский туалет! – напомнил он, – ЗДЕСЬ тебе нечего делать!

Я была рада, что мы приехали сюда. Сегодня он открылся мне совершенно с другой стороны. ДУМАЮ, что он нравится мне таким…, хотя,… я еще не решила. Я пыталась веселиться вместе с ними, но Чарли воспитал меня немного по-другому. Он не бегал, не играл и не лазал по деревьям. Он предпочитал спокойное времяпрепровождение. Рыбалка была для него развлечением.

Я вроде как завидовала Кэти с Эдвардом. Они были такой сладкой парочкой. У Эдварда имелась волшебная способность снимать с себя взрослость, как пальто. Он мог становиться девятилетним, если хотел, и совершенно этого не стыдился. Я бы хотела, чтобы мы с Чарли проводили время вместе подобным образом.

Я не хотела портить им настроение своим кислым видом. Расслабься, говорила я себе.

И затем я почувствовала, как струйка ледяной воды ударила меня по затылку.

Мой рот раскрылся, и я медленно обернулась, услышав, как гогочут эти двое, быстро прячась за перегородку нашей кабинки. Можно подумать, я не вижу отсюда его рыжий ежик.

Они уже выстрелили мне в волосы несколько раз, до того, как я встретилась с ними взглядом. Прежде всего, Эдвард выглядел так, будто ему очень жаль.

Но я стиснула зубы и схватила свой розовый, еще в упаковке, водяный пистолет. Папа научил меня стрелять из таких. Никто не может выстрелить в меня и уйти безнаказанным.

Я была готова.

– Ну, все, вы – ПОКОЙНИКИ! – я подпрыгнула и понеслась в женский туалет, чтобы набрать воды.

* * *

– Ладно, в эту «Пиццу Хат» мы больше не пойдем, – сказала я после того, как менеджер вежливо попросил нас вернуться в парк.

– Они не выгоняли нас, – заржал Эдвард, набирая холодной воды в рот и выстреливая ее тонкой струйкой, – Они просто сказали, что было бы хорошей идеей сейчас уйти.

Я запустила пальцы в свои мокрые волосы и порадовалась, что сегодня тепло. Волосы высохнут, но я совсем упустила из вида, что от воды они завьются. Отлично. Я только что поняла, что когда-нибудь у нас на стене появится фото, где я с афро-прической.

– Дура-официантка, – проклинала я ее себе под нос. Теперь мне уже ни за что не отнять у них эти пистолеты.

– Они не злились на нас до тех пор, пока мы не облили того старика! – Кэти защищала своего отца.

– О, да, этот парень просто идиот! – вспомнил Эдвард. Сейчас мы шли по лесной тропинке – я с Кэти впереди, а Эдвард – позади нас.

– Да, он идиот, – согласилась я, – Зачем восьмидесятилетнему старику понадобилось вставать и брать пиццу со стойки, пока вы двое самозабвенно обстреливали друг друга?

– Он нажаловался на нас! – заметил Эдвард.

– После того, как вы обрызгали ему всю ЗАДНИЦУ! – добавила я, – Бедный мужчина чуть не подумал, что сходил под себя!

Эдвард пытался сдержаться и не смеяться, но выдавил: «Пппббттт», и его накрыла первая огромная волна смеха.

Кэти громко вторила ему, чуть не надрывая живот от смеха.

– И не думайте, что ВСЕ КАФЕ не смотрело на вас до этого момента! – усмехнулась я, тоже чуть не рассмеявшись, – Вы, ребят, были полностью увлечены тем, что ползали под столами и стреляли друг в друга!

– Эй, ты тоже была ТАМ с НАМИ! – с укоризной заметил Эдвард.

– Да! – Кэти немного нахмурилась, – Ты выстрелила в меня, наверное, десять раз!

– Да, – я счастливо улыбнулась, вспоминая это, – Было здорово.

– И она облила бы тебя еще сильнее, если бы я все время тебя не прикрывал, – сообщил Эдвард дочери.

– Ладно, вот здесь ловят рыбу! – я указала на знак, стоящий у нас на пути.

– Ага! – воскликнули Кэти с Эдвардом одновременно, и совсем без сарказма в голосе.

– Я тебя знаю, Эдвард – НЕ ВЗДУМАЙ дразнить РЫБУ! – заметила я, – На нас уже напали все, кто здесь водится, давай хотя бы на пруду обойдемся без этого, ладно?

– Ладно, – согласился он, невинно улыбаясь мне. Я ему не поверила.

– Если тебя выкинут из лодки, обратно поплывешь ОДИН! – предупредила я, – Я не собираюсь мокнуть ради тебя.

– Не собираешься? – спросил он и маленький грязный смешок сорвался с его губ, когда я не ответила. Бен бы мной гордился.

– О, Белла…, – он взял меня за руку и оставил на ней очень мокрый поцелуй, а затем приложил мою руку к своей груди, – Не сердись,… я буду вести себя хорошо.

– Ты говоришь это весь день, – я свирепо глянула на него,… но руку не убрала,… его мышцы сегодня казались ТВЕРДЫМИ,… ммммммм… его грудь была такой теплой наощупь, … и немного влажной.

– Чувствуешь что-нибудь? – он озорно сверкнул своими прекрасными глазами, и я почувствовала себя так, словно меня окутывает какая-то черная магическая сила. Смогу ли я хоть когда-нибудь НЕ дрожать, когда он вот так смотрит на меня? Я честно не могла себе представить, даже через 50 лет, что я УСТАНУ от этого мужчины.

Но если наши дети будут вести себя так же, я могу передумать заводить от него детей, как мне хотелось недавно.

– Оуууу! Знаете, МЫ вообще-то на ЛЮДЯХ! – Кэти отошла от нас, на секунду делая вид, что она не с нами и прикрывая рукой правую половину лица, чтобы не видеть нас.

На этот раз смеялись мы с Эдвардом,… а Кэти строила из себя старую злую мамочку.

Да, он и со МНОЙ играл от души. Но это семейное место.

– Эдвард, сядь! – сказала я громко, когда парковые лесничие, которые сидели в центре лодки, начали грести от пирса.

Эдвард стоял, украдкой глядя с края лодки в надежде УВИДЕТЬ в воде какую-нибудь рыбу. Повзрослеет ли когда-нибудь мой малыш?

Я чуть не закатила глаза. Если бы здесь был Чарли, он бы шлепнул Эдварда по затылку.

Кэти в кои-то веки сидела рядом со мной, и я была рада. Возможно, это ей понравиться, и когда-нибудь станет частью ее взрослой жизни. Я надеялась, что парни знали, что делают; парковые лесничие выгребали на середину небольшого пруда. Они были одеты в желтые футболки-поло и шорты цвета хаки, а на голове у них были белые бейсболки. Они выглядели очень дружелюбными, и я понимала, что они должны быть такими, если каждый день работают с детьми. С нами в лодке находилось около двадцати ребятишек. Мы с Эдвардом были здесь единственными взрослыми, не считая лесничих.

– Эй, можно заправиться! – Эдвард вытащил свой водяной пистолет и правой рукой опустил его в воду.

Как я сказала, я была единственной взрослой на борту, не считая лесничих…

– Надеюсь, ты его уронишь, – подразнила я его, глядя на мерцающую бликами водную гладь.

– Если уронит, будет весь день вылавливать его со дна, – Кэти внимательно смотрела на отца, когда говорила это, – Заодно научится плавать.

– Точно, – я смотрела на его счастливое выражение лица, пока он закупоривал свой пистолет, готовый к бою.

Он засунул пистолет в карман джинсов, как это делают копы. Я услышала, как он смеется над выражением моего лица.

– На, – я достала шляпу из своей сумки, – Надень.

Эдвард поморщился, едва касаясь шляпы, когда я вручила ему ее.

– На СВОЮ голову? – спросил он, словно его голова была слишком хороша, чтобы носить на ней такую отвратительную вещь.

– Да, – сказала я, – Это рыбацкая шляпа Бена.

– Ты стащила у него САМУЮ УРОДЛИВУЮ шляпу? – спросил он, и Кэти свирепо глянула на него, – Я имею в виду, ты стащила у него шляпу?

– Нет, – ухмыльнулась я, – Я ее заработала.

У Эдварда отвисла челюсть,… а затем мы оба рассмеялись.

– Что тут смешного? – спросила Кэти, но никто из нас не собирался ей объяснять.


Coloring outside the lines. Глава 11 (часть1)

Глава 11. День в кругу семьи.

Часть 1.

BPOV

Утро выдалось по настоящему волнительным – мы спали дольше обычного,… затем в спешке собирали вещи для нашего маленького дорожного путешествия. Мне бы хотелось взять с собой снасти Чарли,… и чтобы он сам научил их ловить рыбу.

Но, не смотря ни на что, я не испытывала грусти. Сегодня мы собираемся на природу, ловить рыбу, и только втроем! И, что еще более удивительно, вечером Эдвард впервые собирается пойти на прием к психологу. От радости я бы, наверное, смогла даже ПОЛЕТЕТЬ, если бы меня кто-нибудь об этом попросил.

Интересно, что собой представляет этот доктор Фачинелли? Понравится ли он Эдварду в живую так же, как по телефону?

Не знаю, почему, но я почувствовала облегчение, когда Эдвард сказал мне, что встречается с этим человеком. Я знаю, что пол врача не имеет принципиального значения, но, думаю, что испытывала бы маленькие уколы ревности, если бы его врачом оказалась женщина. Он поставил меня на пьедестал и обращался со мной как с бесценным бриллиантом,… но часть меня беспокоилась о том, что когда он увидит НАСТОЯЩЕГО врача, то станет смотреть на меня, как на полное ничтожество (в оригинале chop liver, то бишь печеночную котлету, LOL… американские идиомы и поговорки порой просто ставят меня, мягко говоря, в тупик – прим.пер.).

Я сказала себе прекратить это. Сегодня у нас будет веселый день, день в кругу семьи. Мне очень хотелось увидеть, как Эдвард рыбачит. Я даже захватила с собой фотокамеру Бена. Такой кадр просто нельзя упустить.

Еще я позаимствовала у Бена рыбацкую шляпу и спрятала ее подальше. Она была серого цвета, старая, …потрепанная, Бен хранил в ней приманку для рыбы, от чего ткань вся сморщилась. Я не могла дождаться, когда увижу ее на голове у Эдварда. На ней даже имелась резинка для подбородка!

Эдвард выглянул в окно, чтобы увидеть, что там с погодой, было очень тепло, почти как летом. Все было в нашу пользу, и я не могла дождаться, когда вечером запишу в дневник все наши сегодняшние приключения. Я все еще вела дневник, на случай, если когда-нибудь мы снова увидим папу, Элис, Розали, …Джаспера с Эмметтом,… и может быть, из моих дневниковых записей они узнают, как мы жили здесь. Пока я вела дневник, я чувствовала, будто они рядом с нами и никуда не уходили.

Не успев опомниться, мы уже сидели в машине – Эдвард за рулем, а Кэти на заднем сидении. Я, как штурман, сидела рядом со своим капитаном, с картой в руках. Эдвард думал, что я не сумею показывать дорогу, но его ждал сюрприз. Мой отец научил меня многому из того, чему учат парней, так что я умела ориентироваться по карте. А еще я могла менять колеса и проверять масло в машине, и плевалась дальше всех знакомых мне мальчишек.

– Вайоминг, – прочитал Эдвард надпись на рекламном щите, с изображением ковбоя верхом на брыкающейся лошади, – Запад навсегда, – такая надпись нам уже встречалась. Это был девиз штата, который писали даже на автомобильных номерных знаках Вайоминга.

В голосе Эдварда слышался сарказм, когда он читал надпись на щите. Затем он пробормотал, – ЧУВСТВУЕТСЯ, что это и впрямь навсегда.

Нытик. Всегда найдет, на что в этом штате можно пожаловаться.

– Мы уже приехали, приехали? – ремни, которыми Кэти была надежно пристегнута сзади, едва удерживали ее на месте.

– Еще нет, – Эдвард икоса взглянул на дорогу, а затем на меня, – Ты уверена, что мы правильно едем?

Я громко фыркнула.

– ДА! – почти крикнула я, – Прекрати обращаться со мной, как со слабоумной домохозяйкой образца 50-х годов! Я знаю, что делаю!

Сейчас мы находились на автостраде № 25… и двигались к съезду № 182. Только что мы проехали съезд №180.

А вот и Кэти…

– Через два съезда будет НАШ! – объявил наш маленький диктор. Мы с Эдвардом рассмеялись, быстро переглянувшись.

– Спасибо, Кэти, – простонали мы одновременно в очередной раз, она предупреждала нас о том, сколько нам осталось после каждого указателя.

– На-ка, выкуси, – выдала она в ответ и я почувствовала, что у меня отвисла челюсть. Я в шоке посмотрела на Эдварда.

– ЭЙ! – Эдвард нахмурился и посмотрел на нее в зеркало заднего вида, – Что, ЧЕРТ ПОБЕРИ, это такое? Нельзя так говорить!

Я чуть не хихикнула, когда Эдвард ругнулся, говоря ей при этом не ругаться.

Мне хотелось добавить: «ДА, ЧЕРТ ПОБЕРИ!», но я сдержалась.

– Где ты это услышала? – не отставал Эдвард от Кэти, пока я переключала приемник на другую радиостанцию.

– Ребята у меня в классе всегда так говорят, – она пожала плечами, крик Эдварда ее не сильно напугал.

– Дети…, – проворчал он себе под нос с ненавистью в голосе, направленной на остальных испорченных детей,… которые учат его ангелочка плохому. Я покачала головой, наблюдая за его лицом. Эдвард был вынужден принять тот факт, что Кэти – не идеальный маленький херувим, каким он ее себе представлял.

– Когда мы вернемся домой, я хочу узнать их имена, адреса и номера телефонов, – сказал он строго, и я не смогла больше сдерживаться. Я была вынуждена рассмеяться.

– Что с ТОБОЙ? – он нахмурился, глядя на меня.

– Что ты собираешься с ними делать? – спросила я, пытаясь сделать серьезное лицо.

– Позвоню их родителям, – сказал он так, словно это было очевидно.

– О, хорошо, – улыбнулась я, – А я подумала, ты собираешься ехать к ним и что-нибудь предпринять…

– Я не НАСТОЛЬКО дурак, – усмехнулся он мне.

Когда, наконец, мы добрались до нашего съезда с автострады и доехали до Эднесс Кимбэл Уилкинс парка, Эдвард мгновенно проникся естественной красотой этого места.

– Уууухх! – сказал он, – «Пицца ХАТ» (всемирная сеть пиццерий – прим.пер.)! ТАМ-то мы и пообедаем!

– АГА! – согласилась Кэти.

Я была так рада, что вчера он немного протрясся на лошади. Он так любит поесть, что без каких-либо ежедневных тренировок обязательно бы растолстел. Не то, чтобы меня это беспокоило. Я любила его, и продолжала бы любить, как бы он ни выглядел. И должна признать, было забавно представить его старше, лысеющим,… набравшим несколько лишних фунтов. Если бы он знал, что у меня сейчас на уме, он бы точно убил меня. Но я не смогла сдержаться и тихонько прыснула от смеха.

Интересно, как Эдвард будет справляться с тем, что он СТАНЕТ старше,… с тем, что его красота начнёт увядать,… ведь его внешность играет для него такую большую роль. Ладно, пусть с этим разбирается доктор Фачинелли, сказала я своей внутренней доктору Белле.

Может быть, в свое время, Доктор Белла будет для него только сексуальным целителем, а его голова будет работой кого-нибудь другого.

– А нет здесь какого-нибудь кафе, где подают салаты? – спросила я, продвигая идею здорового образа жизни для одного юного и впечатлительного ума в этой машине,… ну и для Кэти тоже!

– Ппббббхххтт! – усмехнулся Эдвард, – Салат.

– Ты просто маленький обжора, – сказала я ему.

– Да, когда я нахожу то, что мне нравится, я съедаю ВСЕ до последней крошки, – Эдвард бросил мне грязную усмешку, – И я мог бы есть часами,… иногда до тех пор, пока НЕ ЗАНЕМЕЕТ язык,… но если это тебе не нравится, я могу измениться. Буду, как птичка, клевать салат-латук…

Черт с ним.

– Какая пицца вам нравится? – спросила я, заслужив крепкий поцелуй от своего маленького мальчика, что сидел за рулем.

– Следи за дорогой, я еще жить хочу! – я повернулась к лобовому стеклу.

День был абсолютно удивительным. Я фотографировала горы и лес, пока мы гуляли там по тропинкам. Эдвард нес Кэти на плечах, и, учитывая ее вес, думаю, ему пришлось нелегко, но он делал вид, будто она легкая, как перышко. С виду он даже не вспотел!

На глаза навернулись слезы, когда я подумала, что для постороннего человека мы выглядим обычной семьей из трех человек.

– ПАПА! – крикнула Кэти, когда я обернулась и увидела, что она смотрит на высокое дерево, – Посмотри на то ДЕРЕВО! Ты слишком СТАРЫЙ чтобы залезть НА НЕГО!

– НЕТ! – возразил он, и все, что я теперь могла увидеть снизу – так это его затянутую в джинсы задницу.

Надеюсь, люди думают, что я просто нянчусь с дочерью и придурком-переростком сыном?

– ЭДВАРД КАЛЛЕН! – крикнула я, позабыв о наших вымышленных именах, и хлопая рукой по рту, – Энтони Мейсен! Слезай, пока не сломал шею!

– Никого из них сейчас нет, – сказал он, имитируя автоответчик, – Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала. БИП!

Я очень громко зарычала в страхе, что он потеряет равновесие и свалится прямо к моим ногам с ужасным ГРОХОТОМ. Глупо умирать вот так после всего того, через что он прошел.

– Оу, ну, мам, я хочу увидеть макушку! – шутил он, собираясь лезть выше.

Я посмотрела на Кэти и вздохнула, – Он всегда такой?

– Да, – вздохнула она вместе со мной, выглядя при этом как сорокалетняя мама-карлица, – Ему не надо было есть столько сахара. Я поняла, что сахарная вата была большой ошибкой.

Я рассмеялась и теперь любила ее даже больше. Я была рада, что сегодня со мной рядом есть хоть один взрослый человек.

– Я СДЕЛАЛ ЭТО! – крикнул он, празднуя наверху победу со своими друзьями-белками, – Я – КОРОЛЬ МИИИИИИРААААААА! (помните, как Лео ди Каприо кричал эти слова, стоя на носу «Титаника»? – прим.пер.) УУУУУУУУУ!

– Я не с вами, ребят… – сказала я и начала уходить, надевая солнечные очки.

Потом мы кормили шестнадцать видов уток. Эдвард дразнил их, заставляя выделывать разные трюки за хлебный мякиш. Я не знала, что белый хлеб вреден для уток. Мне сказал об этом лесничий парка, когда забирал у меня полный пакет нарезанного хлеба.

И в свой день я должна была заботиться о здоровье уток.

– МАШИ! – приказывал Эдвард белой утке, держа у нее над головой пару хлебных шариков, – МАШИ своими КРЫЛЬЯМИ!

Не прошло и пяти минут, как за нами гнались уже около пятидесяти разгневанных уток. Я сильно испугалась, и мне показалось, что я разом постарела лет на пять. Я НИКОГДА не забуду тех ужасных криков, которые они издавали. Наконец, они приперли нас к стенке, и мы бросили им весь пакет с кормом в надежде, что тогда они не заклюют нас насмерть. Я не могла поверить, но Эдвард схватил Кэти подмышку и побежал, оставив меня!

– БЕГИ, СПАСАЙСЯ! – пронзительно крикнул Эдвард, убегая со скоростью света.

После этого случая у него ушел час на то, чтобы я его простила.

– Ты говорила, что ты независимая женщина, которая в состоянии сама о себе позаботиться, – объяснил он, пытаясь избавиться из моей немилости.

– На-ка, выкуси, – позаимствовала я новый девиз Кэти, и мы с ней стукнулись кулаками.

– Где? – спросил он, делая вид, что все в порядке. Вот дрянь!

Думаете, он извлек какой-нибудь урок после случая с утками и оставил животных в покое? Вы ошибаетесь.

– Эдвард! – крикнула я, следуя за ним, – Оставь БОБРОВ в покое!

Через секунду мы уже удирали от огромной своры бобров! Они были быстрее и страшнее уток! Их них зубы 8 дюймов в длину (около 15 см – прим.пер.)!

Я все еще искала, где обучают рыбной ловле. Если за время ланча нас не убьют разъяренные хищники, я бы хотела потом половить рыбу.

После того, как Эдварду наклеили пластырь в кабинете первой помощи, мы отправились в «Пицца Хат» на ланч. Я попыталась сорвать с его рубашки наклейку в виде огромной звезды, (которую ему дала медсестра, чтобы заклеить дырку), на которой было написано: «Сегодня я был храбрым ковбоем», но он вырвался. Это было даже труднее, чем попытаться вытащить леденец на палочке у него изо рта,… да, вы угадали, вишневый.

Сука-медсестра меня не одурачила. Она была сама невинность, но я видела ее лицо, когда она клала этот леденец прямо Эдварду в рот! Шлюха! Медсестра, а не Эдвард.

Было приятно видеть, что он немного успокоился. Я наблюдала, как он вытаскивает из обертки трубочку для сока и дует на Кэти. Ей это понравилось, и она подула на него из своей трубочки. Я была вынуждена вступить в игру, и мы отлично провели время! Должно быть, мы смотрелись как кучка ИДИОТОВ, но мне было все равно.

Должна признать, я завидовала его игровому духу. Когда он играл, он ИГРАЛ… по-настоящему! Он много веселился, и сейчас веселился еще больше от того, что рядом была Кэти. Это делало его снова юным, …я видела это. Я не могла поверить, что кто-то мог быть так жесток и пытался сломать его. Я не могла на него сердиться за то, что он веселится. Прошло шесть лет с тех пор, когда он мог пойти и сделать нечто подобное, будучи просто свободным. Я продолжала говорить себе это всякий раз, когда он начинал меня раздражать.

Затем официантке хватило УМА принести за наш столик водяные пистолеты.

– ВОДЯНЫЕ ПИСТОЛЕТЫ! – у Эдварда загорелись глаза, и он выхватил один, – Я ХОЧУ ГОЛУБОЙ!

– Вы в своем УМЕ? – усмехнулась я официантке. Но она тоже пала жертвой обаяния Эдварда и просто хотела доставить этому большому ребенку любую радость, какую только могла.

Я наблюдала, как он снял со своего пистолета обертку и словно ястреб осмотрелся по сторонам.

– Я за ВОДОЙ! – сказал он, выбегая из кабинки и направляясь к мужскому туалету.

– Я ТОЖЕ! – Кэти побежала за ним, тоже направляясь в мужской туалет.

Через секунду Эдвард с покрасневшим лицом вывел Кэти наружу.

– Тебе в женский туалет! – напомнил он, – ЗДЕСЬ тебе нечего делать!

Я была рада, что мы приехали сюда. Сегодня он открылся мне совершенно с другой стороны. ДУМАЮ, что он нравится мне таким…, хотя,… я еще не решила. Я пыталась веселиться вместе с ними, но Чарли воспитал меня немного по-другому. Он не бегал, не играл и не лазал по деревьям. Он предпочитал спокойное времяпрепровождение. Рыбалка была для него развлечением.

Я вроде как завидовала Кэти с Эдвардом. Они были такой сладкой парочкой. У Эдварда имелась волшебная способность снимать с себя взрослость, как пальто. Он мог становиться девятилетним, если хотел, и совершенно этого не стыдился. Я бы хотела, чтобы мы с Чарли проводили время вместе подобным образом.

Я не хотела портить им настроение своим кислым видом. Расслабься, говорила я себе.

И затем я почувствовала, как струйка ледяной воды ударила меня по затылку.

Мой рот раскрылся, и я медленно обернулась, услышав, как гогочут эти двое, быстро прячась за перегородку нашей кабинки. Можно подумать, я не вижу отсюда его рыжий ежик.

Они уже выстрелили мне в волосы несколько раз, до того, как я встретилась с ними взглядом. Прежде всего, Эдвард выглядел так, будто ему очень жаль.

Но я стиснула зубы и схватила свой розовый, еще в упаковке, водяный пистолет. Папа научил меня стрелять из таких. Никто не может выстрелить в меня и уйти безнаказанным.

Я была готова.

– Ну, все, вы – ПОКОЙНИКИ! – я подпрыгнула и понеслась в женский туалет, чтобы набрать воды.

* * *

– Ладно, в эту «Пиццу Хат» мы больше не пойдем, – сказала я после того, как менеджер вежливо попросил нас вернуться в парк.

– Они не выгоняли нас, – заржал Эдвард, набирая холодной воды в рот и выстреливая ее тонкой струйкой, – Они просто сказали, что было бы хорошей идеей сейчас уйти.

Я запустила пальцы в свои мокрые волосы и порадовалась, что сегодня тепло. Волосы высохнут, но я совсем упустила из вида, что от воды они завьются. Отлично. Я только что поняла, что когда-нибудь у нас на стене появится фото, где я с афро-прической.

– Дура-официантка, – проклинала я ее себе под нос. Теперь мне уже ни за что не отнять у них эти пистолеты.

– Они не злились на нас до тех пор, пока мы не облили того старика! – Кэти защищала своего отца.

– О, да, этот парень просто идиот! – вспомнил Эдвард. Сейчас мы шли по лесной тропинке – я с Кэти впереди, а Эдвард – позади нас.

– Да, он идиот, – согласилась я, – Зачем восьмидесятилетнему старику понадобилось вставать и брать пиццу со стойки, пока вы двое самозабвенно обстреливали друг друга?

– Он нажаловался на нас! – заметил Эдвард.

– После того, как вы обрызгали ему всю ЗАДНИЦУ! – добавила я, – Бедный мужчина чуть не подумал, что сходил под себя!

Эдвард пытался сдержаться и не смеяться, но выдавил: «Пппббттт», и его накрыла первая огромная волна смеха.

Кэти громко вторила ему, чуть не надрывая живот от смеха.

– И не думайте, что ВСЕ КАФЕ не смотрело на вас до этого момента! – усмехнулась я, тоже чуть не рассмеявшись, – Вы, ребят, были полностью увлечены тем, что ползали под столами и стреляли друг в друга!

– Эй, ты тоже была ТАМ с НАМИ! – с укоризной заметил Эдвард.

– Да! – Кэти немного нахмурилась, – Ты выстрелила в меня, наверное, десять раз!

– Да, – я счастливо улыбнулась, вспоминая это, – Было здорово.

– И она облила бы тебя еще сильнее, если бы я все время тебя не прикрывал, – сообщил Эдвард дочери.

– Ладно, вот здесь ловят рыбу! – я указала на знак, стоящий у нас на пути.

– Ага! – воскликнули Кэти с Эдвардом одновременно, и совсем без сарказма в голосе.

– Я тебя знаю, Эдвард – НЕ ВЗДУМАЙ дразнить РЫБУ! – заметила я, – На нас уже напали все, кто здесь водится, давай хотя бы на пруду обойдемся без этого, ладно?

– Ладно, – согласился он, невинно улыбаясь мне. Я ему не поверила.

– Если тебя выкинут из лодки, обратно поплывешь ОДИН! – предупредила я, – Я не собираюсь мокнуть ради тебя.

– Не собираешься? – спросил он и маленький грязный смешок сорвался с его губ, когда я не ответила. Бен бы мной гордился.

– О, Белла…, – он взял меня за руку и оставил на ней очень мокрый поцелуй, а затем приложил мою руку к своей груди, – Не сердись,… я буду вести себя хорошо.

– Ты говоришь это весь день, – я свирепо глянула на него,… но руку не убрала,… его мышцы сегодня казались ТВЕРДЫМИ,… ммммммм… его грудь была такой теплой наощупь, … и немного влажной.

– Чувствуешь что-нибудь? – он озорно сверкнул своими прекрасными глазами, и я почувствовала себя так, словно меня окутывает какая-то черная магическая сила. Смогу ли я хоть когда-нибудь НЕ дрожать, когда он вот так смотрит на меня? Я честно не могла себе представить, даже через 50 лет, что я УСТАНУ от этого мужчины.

Но если наши дети будут вести себя так же, я могу передумать заводить от него детей, как мне хотелось недавно.

– Оуууу! Знаете, МЫ вообще-то на ЛЮДЯХ! – Кэти отошла от нас, на секунду делая вид, что она не с нами и прикрывая рукой правую половину лица, чтобы не видеть нас.

На этот раз смеялись мы с Эдвардом,… а Кэти строила из себя старую злую мамочку.

Да, он и со МНОЙ играл от души. Но это семейное место.

– Эдвард, сядь! – сказала я громко, когда парковые лесничие, которые сидели в центре лодки, начали грести от пирса.

Эдвард стоял, украдкой глядя с края лодки в надежде УВИДЕТЬ в воде какую-нибудь рыбу. Повзрослеет ли когда-нибудь мой малыш?

Я чуть не закатила глаза. Если бы здесь был Чарли, он бы шлепнул Эдварда по затылку.

Кэти в кои-то веки сидела рядом со мной, и я была рада. Возможно, это ей понравиться, и когда-нибудь станет частью ее взрослой жизни. Я надеялась, что парни знали, что делают; парковые лесничие выгребали на середину небольшого пруда. Они были одеты в желтые футболки-поло и шорты цвета хаки, а на голове у них были белые бейсболки. Они выглядели очень дружелюбными, и я понимала, что они должны быть такими, если каждый день работают с детьми. С нами в лодке находилось около двадцати ребятишек. Мы с Эдвардом были здесь единственными взрослыми, не считая лесничих.

– Эй, можно заправиться! – Эдвард вытащил свой водяной пистолет и правой рукой опустил его в воду.

Как я сказала, я была единственной взрослой на борту, не считая лесничих…

– Надеюсь, ты его уронишь, – подразнила я его, глядя на мерцающую бликами водную гладь.

– Если уронит, будет весь день вылавливать его со дна, – Кэти внимательно смотрела на отца, когда говорила это, – Заодно научится плавать.

– Точно, – я смотрела на его счастливое выражение лица, пока он закупоривал свой пистолет, готовый к бою.

Он засунул пистолет в карман джинсов, как это делают копы. Я услышала, как он смеется над выражением моего лица.

– На, – я достала шляпу из своей сумки, – Надень.

Эдвард поморщился, едва касаясь шляпы, когда я вручила ему ее.

– На СВОЮ голову? – спросил он, словно его голова была слишком хороша, чтобы носить на ней такую отвратительную вещь.

– Да, – сказала я, – Это рыбацкая шляпа Бена.

– Ты стащила у него САМУЮ УРОДЛИВУЮ шляпу? – спросил он, и Кэти свирепо глянула на него, – Я имею в виду, ты стащила у него шляпу?

– Нет, – ухмыльнулась я, – Я ее заработала.

У Эдварда отвисла челюсть,… а затем мы оба рассмеялись.

– Что тут смешного? – спросила Кэти, но никто из нас не собирался ей объяснять.


Coloring outside the lines. Глава 12 (часть1)

Глава 12. Эбеновое дерево и слоновая кость.

Часть1.

От автора: * Привет, ребят! В этом предисловии к главе я просто хочу сказать, что никого не хочу обидеть, я люблю всех людей, все расы и т.д. И прототипом персонажа в китайском ресторане в этой главе является мой любимчик, Доакс из сериала «Декстер», если вы знаете, что это за сериал. Если нет, наберите как-нибудь «Доакс из сериала «Декстер» в поиске на «Youtube». Он охрененный бунтарь, которого я вернула к жизни, чтобы он стал классным новым знакомым Эдварда. Он матерится через слово и очень злой, но он клевый парень, ну,… я вас предупредила.

Спасибо, что все торчите тут со мной,… я закрутила интригу, и впереди вас ждет множество сюрпризов,… думаю, вам понравится. Тяжелые времена, да,… но в моей больной голове есть парочка классных мыслей, …все будет хорошо, я клянусь.

Это будет веселая глава, а после ресторана Эдвард пойдет на прием к доктору, и об этом уже в следующей главе. О, восхитительный доктор Питер!*

EPOV

Боб сказал мне, что единственный китайский ресторан в черте города – это маленький ресторанчик Джимми Чена. Он сказал, что кормят там вкусно, но когда идешь туда, нужно захватить с собой чувство юмора. Дальше он не вдавался в подробности, и я не стал любопытствовать.

Мы веселились весь день, поэтому я решил, что еще немного юмора нам не повредит. Кроме того, это немного расслабит меня перед предстоящим визитом к доктору Фачинелли. Сегодня я весь день старался быть веселым, не желая представлять себе пытку, через которую придется пройти в восемь часов вечера.

Снаружи заведение выглядело очень мило, кирпич и стекло,… красные неоновые буквы на окне гласили: «ОТКРЫТО».

Я остановил машину и взглянул на Беллу.

– Выглядит здорово, – сказал я осторожно.

Когда мы вышли из машины, нас окутал просто божественный аромат, витавший в воздухе.

– Ууууух,…. – я услышал свое собственное мурлыканье, но более похожее на звуки издаваемые пантерой, нежели котенком, – Это КИТАЙСКАЯ ЕДА!

Я чуть не начал прыгать от радости прямо на парковке, которая, кстати, была пуста.

– Просто пообещай мне, что будешь вести себя хорошо, – Белла подошла и скользнула рукой по моей спине, направляясь со мной к двери.

– Обещаю, что буду хорошо себя вести, – я поднял руку, давая ей эту клятву, и добавил, – Мамуля.

– Ух, пожалуйста, не называй меня так, – поежилась она, когда мы вошли. Мы увидели табличку, на которой было написано: «Пожалуйста, подождите, пока хостесс (распорядительница или старшая официантка ресторана – прим.пер.) посадит Вас за столик».

Мы подождали, но никого не было видно. В кафе негромко звучала расслабляющая восточная музыка. Я огляделся по сторонам и увидел, что все столики свободны. Не было похоже, что здесь есть кто-то из работников. Может, здесь проходит какая-нибудь странная вечеринка, о которой мы и не подозреваем. День рождения Каспера например (имеется ввиду мультяшное приведение – прим.пер.).

– Черт, мы опоздали, ни одного свободного столика! – пошутил я, топая ногой.

Белла засмеялась, и мы еще терпеливо подождали. Затем она внимательно посмотрела на деревянную стойку.

– Может, здесь есть звонок или колокольчик? – спросила она.

– Я его не вижу, – затем я понял, что нужно сделать, – Так, я знаю… ДЗИНЬ!

Я изо всех сил постарался изобразить звон колокольчика, но ничего не произошло.

Мы с Беллой начали очень громко прочищать горло, надеясь, что кто-нибудь выйдет на шум. Но это тоже не сработало.

– Наверное, хостесс НЕВИДИМАЯ! – предположил я. Я открыл рот и помахал руками перед собой, – Простите, мэ’эм, не подумайте, что я хочу до Вас дотронуться! Но я Вас не вижу!

Белла рассмеялась еще громче, и я был рад, что сегодня вечером мои шутки имеют у нее успех.

– ЭЙ! – внезапно слева от нас, у кухонного окна, раздался очень громкий и злой голос. Огромный афроамериканец, выросший перед нами словно из-под земли, сверлил нас недобрым взглядом, держа в руке нож.

Белла на секунду застыла, пока я рассматривал мужика. Он был лысым, и его голова сияла в свете ламп. В глазах читалась жестокость, но черты лица были приятными. Он носил маленькие черные усики, и его руки были очень мускулистыми. Насколько я мог видеть, он был одет в черную футболку и смотрел на нас, как на тараканов.

– Что ВАМ угодно? – спросил он, когда никто из нас не ответил на его крайне «дружественное» приветствие.

– Ух…, – я сделал шаг вперед и встал перед Беллой, чувствуя необходимость защитить ее, – Мы… мы хотели перекусить здесь.

Мне никогда еще не приходилось ОБЪЯСНЯТЬ в ресторанах причину своего появления. И на долю секунды мне вспомнился Нью-Йорк. Это был первый человек в этом городке, кто был по-настоящему груб со мной без должного повода,… все остальные были настолько приторно вежливы, что у меня во рту от этого развивался кариес.

– О, ИИСУСЕ! – он метнул нож в какую-то доску, прибитую под подоконником, – Хорошо, сажайте свои задницы, и тогда я к вам подойду!

Я увидел, как Белла едва заметно усмехнулась, когда я взглянул на нее, задаваясь немым вопросом – этот парень действительно классный, или мне одному так показалось?

Большинство людей, вероятно, просто поспешили бы сесть за первый попавшийся столик. Но все мы прекрасно знаем, что я не такой, как большинство людей.

– Мы ждем хостесс, – усмехнулся я, глядя на то, как Белла рассматривает пол, и пробормотал, – У вас тут так НАПИСАНО!

Мужик дважды посмотрел на меня, и его глаза превратились в щелочки, когда я сложил руки в ожидании появления хостесс.

– Ты, блять, что – дразнишь меня, белый парень? – мужик повысил голос на пару октав, – Не играй со мной, Присцилла! Тебе ведь не нужна чертова хостесс, чтобы найти свободный столик, да? СЯДЬ, еб твою мать! Или можешь поискать в городе другой ресторан, у которого в меню три блюда – «Завтрак», «Обед» и «Ужин».

– Ладно, ладно, мы садимся, – улыбнулся я ему, глядя, как Белла чуть не БЕЖИТ к ближайшему столику.

– Нет, детка, не за тот столик. Там воняет, – сказал я, пытаясь сильнее вывести парня из себя, пока он, как ястреб, наблюдал за нами с того места, где стоял, – Ты же не хочешь слушать весь этот шум с кухни китайского ресторана. Иди сюда, садись,… здесь приятный вид из окна,… смотри – КОРОВЫ!

Белла села и постаралась не рассмеяться, пока глаза парня следили за каждым нашим движением. Она выглянула из окна и указала на корову с теленком,… эта милая картина за окном развлекала нас, пока мы ждали нашего официанта.

– Что ты делаешь? – спросила она так тихо, что я едва ее расслышал.

– Что? – спросил я невинно.

– Не зли этого парня, – Белла сверкнула взглядом в окно, – Он смахивает на придурка.

– Может, поэтому он мне и нравится, – я сделал глоток воды и поискал его взглядом, – Разве он не напоминает тебе о Нью-Йорке? Он такой клевый! Мне нравится, как он говорит! Он назвал меня Присциллой, как ты думаешь – что он хотел этим сказать?

Секунду спустя, когда я разглядывал свои волосы в зеркальной стене позади меня, Белла фыркнула и сказала:

– Понятия не имею.

Я погонял во рту маленький кубик льда из бокала и сказал:

– Мне нравится, как он сказал: «Сажай свою задницу, еб твою мать!». Никто здесь так больше не говорит.

– Я знаю, – усмехнулась Белла, – Мило прозвучало, да?

Белла не знала этого обо мне, но Виктория и Эмметт с Джаспером знали. Я люблю спорить с людьми. Я люблю выводить их из себя. В Нью-Йорке это было так легко. Там многие ненавидят свою лакейскую работу, и я находил немного забавным встревать в перепалки с грубиянами. Обычно это заставляло Викторию смеяться от души. Мне не следовало делать этого сейчас, пока со мной Белла, но этот парень так выгодно отличался от всех, кого я здесь знал. Он был неотесанным, несносным, ленивым, даже расистом, …и он мне уже нравился.

Я с нетерпением ждал, когда он подойдет к нам.

– Может, успокоишься? – Белла посмотрела на меня, как на незнакомца, – Ты подпрыгиваешь на стуле!

– Да нет, – я не замечал за собой ничего подобного.

Белла улыбнулась мне и потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.

– Это местечко напоминает мне то, где мы последний раз ели китайскую еду,… помнишь?

– Да, – я невольно улыбнулся ей в ответ, играя своими пальцами с ее, – Ты была такой милой,… и такой напуганной!

– Да нет, – она немного нахмурилась, но ее губы еще улыбались.

Я усмехнулся:

– Ты чуть насмерть не подавилась, когда я задал тебе простой вопрос.

У нее раскрылся рот.

– Ты СПРОСИЛ у меня, сосала ли я когда-нибудь член! Это не то же самое, как спросить у меня о моем детстве или что-нибудь в этом роде!

Она старалась произнести последние слова потише, но мне хотелось, чтобы она говорила громче, чтобы парень вернулся и снова принялся за меня.

Я закатил глаза:

– Ты была тогда такой неопытной,… тебя было легко шокировать.

– Это было, кажется,… два месяца назад, – Белла покосилась, – Тогда…

– Да, но с тех пор ты прошла длинный путь, Белла, – заверил я ее, – Ты моя лучшая ученица.

– Ученица?

– Помнишь, Школа Эдварда Каллена для плохих девочек, – напомнил я, – Я рассказывал тебе о ней, разве нет?

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – вспыхнула она, откидываясь назад к стенке кабинки и скрещивая руки.

Ух ты. Я разгневал богиню.

– Прости, я не хотел огорчить тебя, любимая, – сказал я искренне.

Она нахмурилась и наклонилась вперед:

– И прекрати заискивать передо мной каждый раз, когда я капельку злюсь на тебя. Ты же знаешь,… я терпеть этого не могу. Я не ОНА, Эдвард. И ты можешь спорить со мной,… дай мне сдачи хоть раз.

Я уже открыл рот, чтобы ответить,… и это был совершенно неподходящий момент для появления официанта,… поэтому, само собой,… именно сейчас он и появился.

– Оооо, погодите, – я привстал, – А вот и он!

Белла пыталась это скрыть, но она наслаждалась моим восторгом от того, что я нашел в этом городке единственного НАСТОЯЩЕГО человека. Интересно, как его зовут.

– Энтони! – она громко прокашлялась, намекая, чтобы я вел себя хорошо, а затем поправилась, позвав меня, – Присцилла!

– Шшш, – я почувствовал, как мои брови поползли вверх при виде его. Он выглядел так, словно готов был скорее съесть кусок дерьма, чем подойти к нашему столику, чтобы принять заказ. ЗДОРОВО!

Он швырнул на стол маленькую деревянную миску из красного дерева с жареными хрустяшками, которыми я очень любил перекусить перед основным блюдом. Половина из них рассыпалась на моей половине стола, поэтому я подобрал их и принялся грызть. Этот мужик ненавидел меня, это ясно читалось в его взгляде.

– Мммм, они ТААКИЕ вкусные, – сказал я ему, а затем Белле, – Знаешь, я ем эти штуки всю жизнь и никогда не знал, как они называются.

Я взял одну и спросил у него, надеясь, что он занервничает, – Что это за штуковины?

Он выглядел так, словно хочет убить меня на месте. Этот парень ТАКОЙ классный!

– Добро пожаловать к Джимми Чену, – невозмутимо сказал он и я заметил, что в его речи нет южного акцента, – Блюдо дня сегодня – жареная лапша со свиной отбивной. Что закажете?

То, как он говорил – это было бесценно. Он нравился мне все больше с каждым сказанным им словом.

– Жареная лапша со свиной отбивной? – я сильнее наклонился к нему, положив руки на стол, полностью усыпанный хрустяшками, – Никогда о таком не слышал. Что это такое?

– Энтони, – предупредила Белла.

Я подмигнул ей, и мужик уставился на меня своими злющими глазами. Но я был не в силах отвернуться от этого парня,… он был само совершенство!

– Это то, что я приготовил, – он поднял взгляд, в котором с каждой секундой росла ненависть к нам, – Это вкусно. Что еще вы хотите узнать?

– Это… наверно… похоже… на свиную отбивную и лапшу, – Белла пыталась завести с ним милую беседу, но этот парень не сводил глаз с МЕНЯ.

Он ждал, когда я снова спровоцирую его. И я не мог подвести его.

– Нам не дали меню, – заметил я. Я не спешил,… очень важно было довести его до кипения…

– О, ИИСУС ХРИСТОС! – он пошел к другому столику и схватил пару меню, а затем бросил их к нам на стол. Белла выглядела так, словно боится протянуть руку и взять его. А я открыл свое и внимательно, не торопясь начал читать названия блюд, пока он стоял … и ждал.

Я сразу рассмеялся – мне понравилось меню этого парня. Это было не меню, блять, а произведение искусства!

Например, десерты:

Несчастливое печенье

Сладкий жареный «Ролэйдс» (торговая марка антацида (таблеток от изжоги) от компании Johnson&Johnson – прим.пер.)

Мороженое с чесночным соусом

Пудинг без костей

Курино-миндальный звон колокольчика

– Это абсолютно гениально! – вынужден был я признать, улыбаясь мужику, – Это ты придумал?

Теперь Белла быстро схватила меню со стола, чтобы понять, о чем я.

– Гениальность – это кое-что, что пугает вас, белых деревенщин, – пробасил он, пытаясь скрыть ненависть в голосе.

– Мы не деревенщины, – возразил я, – Мы не здешние.

Я не знаю, почему, но мне хотелось заслужить уважение этого парня… любым способом.

– Да, не думаю, что услышал Гомера Пайла (главный герой одноименного сериала 60-х годов, добродушный автомеханик из маленького городка в Северной Каролине; собирательный образ деревенского простака – прим.пер) в твоей речи, – Мужик вздохнул – мы ему уже наскучили, – Вы проездом здесь или как?

– Нет,… теперь мы здесь живем, – признался я без большой радости в голосе.

– Мои соболезнования, – огрызнулся он, – Так что закажете?

Я рассмеялся еще громче, когда в разделе «Блюда от шеф-повара» увидел блюдо под названием «Утка с улицы Сезам».

– «Утка с улицы Сезам», Белла… смотри! – показал я ей, но она лишь строго взглянула на меня.

– Я ВИЖУ, вижу!

– Что это за «Утка с улицы Сезам»? – спросил я, – Как она готовится?

Он пристально посмотрел на меня, вероятно, представляя, как прокусывает мне глотку.

– Это отборные куски незрелых, грязных каштанов, которые вымачивали в воде, потом с них содрали кожуру, а потом жарили, помешивая, на раскаленной сковороде герои Маппет-шоу, – выдал он полным острого сарказма голосом. Просто МАСТЕР!

Белла рассмеялась, …и осеклась, когда мужик посмотрел на нее.

– Простите, – она опустила взгляд.

О, он заставил мою малышку испугаться. Нужно его унизить. Я должен был попытаться сделать это, даже зная, что не смогу выиграть у такого блестящего остряка.

– Я закажу это блюдо, – сказал я, делая попытку, – И не мог бы ты принести мне еще маленькую половинку пииин-асса?

Я невнятно произнес последнее слово в надежде, что он клюнет на приманку.

– Чего? – он нахмурился еще сильнее.

– Пин-асс, – снова сказал я невнятно, – Сделай мне большой… Я ЛЮБЛЮ огромные пин-ассы.

– Эдвард, – прорычала Белла.

– Пенис? – он смотрел на меня так, словно я был с головы до ног в дерьме.

– Да, – я посмотрел на него как на идиота, – А тебе, наверно, нравятся маленькие пин-ассы?

Он собирался подойти ко мне и уже замахнулся, но Белла вскочила и выставила свою руку, чуть не дотронувшись до мужика.

– АРАХИС! (Эдвард произносит слово «peen-uss», что созвучно словам «penis» и «peanuts» – арахис – прим.пер.), – сказала она, – АРАХИС – вот что он говорит! Он ДУМАЕТ, что это смешно, но это НЕ ТАК!

Мужик отступил на шаг и снова уставился на меня.

– Просто чудо, что ты выжил в Нью-Йорке. И как только ты ухитрялся не получать ежедневно пинки под зад? – проворчала Белла.

– Нью-Йорк? – спросил мужик, – Вы из Нью-Йорка?

– Ты подслушивал что ли? – спросил я в надежде разозлить его еще сильнее. Я немного обиделся на Беллу,… за то, что она испортила мне шутку. И я уже не мог продолжать. Я всегда проворачивал этот трюк с официантами-китайцами.

– Это мой город, – он слегка усмехнулся,… слегка!

– Нет, это МОЙ город, – возразил я, усмехаясь ему так же, как и он мне.

– Думаю, там живет много народу, – спокойно вмешалась Белла, почувствовав, что близится наш следующий раунд.

Я не мог оторвать глаз от меню! Каждое блюдо было смешнее предыдущего! «Лапша «Не шути»,… «Крошка Кукуруза с документами на усыновление», «Порк и Минди» (вообще-то pork – это свинина, но «Pork&Mindy» – это компьютерная порно-игрушка – прим.пер.). Это было удивительно!

– Белла, смотри! – я нашел одно классное, – «Говядина с площади Тяньаньмэ?нь! (площадь Тяньаньмэнь – печально известная площадь Пекина, на которой в течение полутора месяцев проходили демонстрации китайских студентов, закончившиеся тем, что демонстрация 4 июня 1989 года была разогнана военными, в результате чего погибли сотни человек – прим.пер.) Угнетенная молодая говядина, которую жестоко отбили и потушили вместе с побегами бамбука, пока вы следите за ее приготовлением на большом экране».

Белла, осмелев, рассмеялась.

– Это просто ПОЭЗИЯ, мужик, ПОЭЗИЯ! – я просто не мог дальше придираться к нему, – Ты действительно КЛЕВЫЙ!

– Спасибо, я тронут, – снова сказал он невозмутимым тоном, – Так мы что-нибудь закажем или будем продолжать валять дурака?

Я люблю его. Заявляю официально.

Белла смотрела на меня в ужасе,… и я через две секунды понял, почему. Поддавшись внезапному порыву, я встал и обнял мужика руками! Какого черта я творю?

Белла начала заикаться, может, этот парень бросал на нее страшные взгляды. Он уже начал вырываться из моих рук.

– У-ух… Вы ему нравитесь, – начала она, – У-ух… я имею… ввиду,… он просто сильно соскучился по Нью-Йорку… ну, понимаете, по грубиянам… НЕТ, не то, чтобы Вы грубиян… Оооо, Господи! Простите! ЭНТОНИ! ОТПУСТИ ЕГО!

Она оттащила меня от него и усадила, вручая мне меню.

– Простите его, – Белла осмелилась поднять на него глаза, – У него еще нет медицинской страховки.

Я вынужден был рассмеяться. Белле стало легче.

– Как тебя ЗОВУТ? – спросил я его.

– Разве в этом ебаном меню не указано? – спросил он теперь еще более враждебно, после того, как я обнял его.

Это место называлось «У Джимми Чена». Я должен был сделать это.

– Ты и есть Джимми Чен? – спросил я с усмешкой, – Ты, поэтому стесняешься сказать мне? Все нормально. Мне нравятся китайцы.

– О Господи, – Белла опустила взгляд, пряча глаза от этого парня.

– ТЕБЕ кажется, что я, блять, похож на китайца? – рявкнул он, и я улыбнулся ему как идиот.

– Ммммм…, – я крепко задумался, искоса глядя на него и немного наклоняя голову, – Нет, правда, не похож. Но ты лысый, и это вроде как напомнило мне Юла Бриннера в «Король и я» (американский актер русского происхождения, сыгравший короля Сиама в бродвейской постановке, есть одноименный фильм с Джоди Фостер, но там уже эту роль играет китайский актер Чоу Юньфат – прим.пер).

– Мы покойники, – сказала Белла себе под нос, читая меню. Она пыталась сказать это счастливым тоном, но у нее не получилось.

– Я черный, – сказал он тут же, уперев кулаки в бока, – У тебя с этим какие-то проблемы?

– Нет, правда, – ответил я вежливо, – Я против дискриминации. Я не испытываю ненависти к людям другой расы. «Эбеновое дерево и слоновая кость»… знаешь такую песню? («Ebony & Ivory» – песня, исполненная Полом Маккартни и Стиви Уандером с призывом к расовой терпимости и жизни в гармонии – прим.пер.).

– Отче наш,… иже еси на небеси…, – пробормотала Белла себе под нос.

– Смотри, – сказал, наконец, мужик, и мне показалось, что на его лице мелькнула улыбка, – Ты из Нью-Йорка, поэтому, на сей раз я тебя прощаю. Заказывай что-нибудь,… и я не буду ссать тебе в тарелку. Окей?

Казалось, Белла была в ужасе от его слов. Я чуть не рассмеялся.

– Я просто не могу поверить, что это заведение НЕ БИТКОМ! – сказал я, снова получив в ответ его убийственный взгляд, – Говорю тебе – я, блять, собираюсь стать твоим ПОСТОЯННЫМ КЛИЕНТОМ. Ты будешь видеть меня здесь раза четыре в неделю! Мы станем лучшими друзьями…

– Умм… я буду свиной «Ло Мейн», если у Вас есть…, – Белла бегло просмотрела меню, – И… еще я попробую… курицу «Лимонное Обещание»,… и колу.

Я едва сдержался, пока Белла говорила,… но он, казалось, был доволен тем, что мы хоть что-то заказали.

Теперь была моя очередь делать заказ… хммм… так много всего классного, даже не знаю, что выбрать.

Я честно не мог остановить свой выбор на каком-то одном блюде. Все названия блюд были такими остроумными!

– Давай, Энтони, – торопила меня Белла.

Я причмокивал губами, пока выбирал. Мой час пробил. Мужик замышлял мое убийство, я ЧУВСТВОВАЛ это. И был уверен, что он нассыт мне сегодня в еду.

– Я думаю, я буду…, – начал я,… затем добавил, – Нееееет,… подожди…

Белла закрыла глаза и потерла виски.

– Уммм… окей… я готов, – сказал я, – Я хочу… вишневую колу. У вас она есть?

Он просто уставился на меня еще пристальнее.

– Окей. Вишневая кола, – повторил я, – Ну, чтобы ты не забыл… и затем… хммм… окей,… я попробую блюдо «Подожги свой язык». И ты можешь полить его специальным ссаным соусом, если хочешь. Удиви меня.

Я протянул ему меню, но он даже не пошевелился, чтобы взять его у меня.

Мы долго сверлили друг друга взглядом. Я не моргал. Это была мужская игра.

А затем случилось чертово чудо! Он слегка усмехнулся!

Он выхватил меню из моей руки и ушел со словами, – Принесу, когда будет готово. И не доставайте меня вопросами, как долго будет готовиться!

– Нет, не будем, – я сложил руки, – Мы уже поняли, что у ТЕБЯ готовка займет всю ночь!

Мужик обернулся, и Белла взвизгнула, почти вскакивая на ноги, – Он шутит, шутит! Простите! Простите!

– Да, я просто шучу, – рассмеялся я, – Джимми.

Белла расслабилась, когда мужик ушел прочь, бормоча про себя и собрав всю волю в кулак, чтобы не сожрать меня живьем.

Тогда я сказал:

– О, ПОДОЖДИ!

Мужик просто остановился, не поворачиваясь к нам. Он просто ждал.

– Могу я изменить свой заказ? – спросил я с наслаждением, чувствуя, что Белла схватила меня за руку.

– Я буду «Дака Эдвинга, приготовленного с сомнительным вкусом» (Дак (duck – утка) Эдвинг – прозвище Дона Эдвинга, американского мультипликатора, чьей фирменной подписью стало изображение утки – прим.пер.), – я указал на блюдо в меню, хотя он даже не смотрел на нас.

Он ждал, не говоря ни слова.

– И вишневую колу. Насчет нее я не передумал, – подтвердил я, – И не слишком много льда, окей? И… ссаный соус… насчет него я тоже не передумал… вкусный и горячий.

Он пошел прочь,… не говоря ни слова,… и я чувствовал себя так, словно первый бой я выиграл. Я рассчитывал схлестнуться с ним еще не раз, как бы его ни звали.

– Мы можем пропустить прием у врача, потому что ТЫ СОШЕЛ С УМА! – прошипела мне Белла через стол, наклоняясь ближе.

Я просто смеялся:

– Он из Нью-Йорка! Скорее всего, ему понравилось, так же как и мне! Он смеялся!

– Он СМЕЯЛСЯ потому что, вероятно, обдумывал, что сделать с твоей ГОЛОВОЙ после того, как СОРВЕТ ее с твоих плеч! – она шептала и кричала одновременно.

Я просто покачал головой и продолжал смеяться.

– Это мужские игры, – сказал я, – Вот увидишь. Я ему нравлюсь.

– Ты не должен всем нравиться, Эдвард, – сказала она мягко, – Ему же хуже, если ты ему не нравишься.

– Будет чудом, если мы живыми доберемся до дома, – добавила она, нервно оглядываясь.

Мне показалось, что кроме мужика и нас здесь никого не было. Ни одного свидетеля.

Я размышлял, как бы еще разозлить этого парня.

– Позор – ни одного человека в заведении, – сказал я громко чуть позже, – Субботний вечер, здание должно ходить ходуном от посетителей.

– Не думаю, что местным по душе здешняя атмосфера, – усмехнулась она.

– Да,… я цокнул языком, – Полная лажа. Такое заведение ПРОКАТИЛО бы в Нью-Йорке.

Coloring outside the lines. Глава 12 (часть 2)

Глава 12. Эбеновое дерево и слоновая кость.

Часть 2.

EPOV

Белла хитроумно попыталась изменить русло беседы.

– Ну,… ты нервничаешь? – спросила она, – По поводу приема?

Я думал об этом и вынужден был признать, что это так.

– Да, – я глотнул воды, не отводя от нее взгляда, – Может, поэтому я сегодня такой…. ВУУУУУУ. Я продолжаю думать об этом… время от времени,… о том, что он заставит меня говорить? Я имею в виду, что я СКАЖУ? Привет, меня зовут ЭНТОНИ и меня недавно изнасиловали?

Белла смотрела на меня своим прекрасным, проникновенным взглядом… ее глаза видели меня насквозь… ХОРОШЕГО меня.

Она взяла меня за руки и опустила их на стол между нами.

– Ты не должен делать никаких заявлений… просто говори то, что считаешь нужным. Он может задать тебе какие-нибудь вопросы… на первом приеме врач обычно пытается узнать о тебе. Твою историю. Хотя и не представляю, как ты ему все это расскажешь за один час.

– Я знаю, – я сглотнул, – Я не хочу рассказывать ему ВСЕ сразу,… при первом посещении. Это невозможно, да?

– Позволь ему вести, Эдвард, – сказала она мне, поглаживая мою руку своими большими пальцами, цвета слоновой кости, – Если он так хорош, как ты сказал,… он найдет к тебе подход. Не беспокойся.

– Спасибо, что идешь со мной, – я сжал ее руки немного крепче, – И спасибо за сегодняшний день. Я знаю, я часто вел себя, как придурок…

– Ты был восхитителен! – сказала она, опровергая мои подозрения о том, что я раздражал ее весь день, – Я получила массу удовольствия. Мы с папой… никогда раньше так не веселились. Я бы хотела… не важно…

Она избегала встречаться со мной взглядом, но этого я не мог ей позволить. Я чувствовал, что сейчас нужен ЕЙ,… и даже, несмотря на то, что она была доктором Беллой, я знал, что у нее тоже есть проблемы… горе, печаль,… я хотел быть с ней так, как она всегда была со мной.

– Твоя мама умерла, когда ты была маленькой…, – сказал я осторожно, не желая лезть к ней в душу. Я вспомнил, что Белла рассказывала мне, что ее мама умерла от рака.

– Наверное, твоему отцу было очень грустно без нее…, – сказал я, и понял, что сам был в такой же ситуации,… когда Тани не стало,… Кэти было всего три года,… если бы я после этого остался с ней, … стал бы я таким же угрюмым отцом? Я был, как минимум, благодарен, что у дочери остались обо мне только радостные воспоминания.

– Да, – сказала она очень тихо, и мне показалось, что она сейчас заплачет.

– Надеюсь, я был лучше, – сказал я откровенно, – Прости.

– Ты все делаешь правильно, – она вызвала мою усмешку, – Ты здесь. Это все, что мне нужно.

– Вот почему мне нужно увидеться с врачом, – попытался я объяснить, – Я хочу быть кем-то, на кого и ты можешь положиться. Я не хочу только брать,… ничего не отдавая взамен,…ТЕБЕ. Я хочу дать тебе все.

– Ты ДАЕШЬ, – сказала она, целуя мою руку, закрывая глаза и прижимаясь к ней щекой, – Сегодня я играла,… я никогда не делала этого раньше, правда. И причина тому – ТЫ. Хотя, сегодня время от времени я слышала голос своей матери. Прости, если хоть чем-то испортила тебе день.

– Ничем, – я улыбнулся, поглаживая ее по щеке, – Ты все сделала отлично. Хоть у кого-то из нас должен быть здравый смысл. И это точно не я – у меня в голове кавардак!

– Я не хочу всегда быть здравомыслящей, – усмехнулась она, – Мне тоже хочется поиграть.

– Я знаю, малышка, прости, – на этот раз я поцеловал ей руку, – Я обещаю – в следующий раз я буду ответственным папашей, а ты сможешь быть чокнутой маленькой девочкой.

Ей это понравилось, и она рассмеялась. Я был так рад, что смог заставить ее снова улыбаться.

– Звучит забавно, – согласилась она, – Я бы хотела посмотреть на тебя в этой роли. Но я думаю, ты нравишься мне больше в роли бестолкового ребенка.

– Будем учиться друг у друга, – пришло мне на ум, – Думаю, здорово, что мы – противоположности. Ты – на голову выше меня, умная,… а я – дикий маленький ребенок,… постоянно играющий. В свое время,… скоро,… мы перемешаемся, и я стану немного более зрелым,… а ты сможешь играть и быть глупышкой. Я научу тебя быть ребенком,… а ты научишь меня быть взрослым. Мы действительно однажды можем стать нормальными.

– Было бы здорово, – кивнула она, ей понравилась моя аналогия. Мне кажется, на секунду я поумнел.

– На самом деле я думаю, что я уже стал отчасти доктором Беллой, – объявил я, – Когда Кэти расстроилась тем утром, после того, как переночевала у Бена,… я притворился ТОБОЙ.

Ее лицо засияло.

– Правда?

– Да, – я мельком взглянул в сторону кухни, куда ушел мужик, – И я узнал причину, по которой она была так расстроена. Она чувствовала, что не может мне доверять. Я увидел себя ее глазами, …и в них не было доверия,… только страх быть брошенной. Я рассказал ей о том, как мне тоже было трудно доверять, …и как ты научила меня доверять тебе,… и какой замечательной стала моя жизнь с тех пор. Я не знаю, как, но она меня услышала. Это сработало.

Теперь у нее в глазах стояли слезы, и она сказала, всхлипывая, – Я люблю тебя, Эдвард Каллен.

– Я люблю ТЕБЯ, Белла Свон, – прошептал я, и мои глаза тоже увлажнились, …мы встали и обнялись прямо через стол,… это выглядело немного забавно,… но именно в этот момент мы отчаянно нуждались друг в друге.

Должно быть, мы оба стояли в нелепых изогнутых позах, пытаясь обняться, отклячив задницы,… но мне было все равно. Кажется, здесь нас никто не мог УВИДЕТЬ.

– Эй! – я услышал глухой стук стекла об стол, – Сядь и засунь свой член обратно в штаны. Здесь тебе не публичный дом! Отойдите друг от друга или я принесу шланг!

Мы сели на свои места, Белла быстрым движением вытерла глаза, пряча свои эмоции от этого парня. Я был рад его видеть. Нам был необходим яркий отвлекающий момент.

– Что сегодня с вами, белые люди? – пробормотал он себе под нос, и я увидел, что он принес наши напитки, – Растеряли все свои чертовы мозги…

– Спасибо, Джимми, – я улыбнулся ему, кладя свое меню на сиденье рядом с собой,… я хотел, чтобы оно осталось у меня. Я собирался украсть его, если получится, и повесить на стене в спальне. Это был шедевр.

– Ты помнишь, что я просил не класть слишком много льда в мою колу? – я взглянул на свой бокал и покачал головой, – Нет, нет,… это слишком много!

– Сколько кубиков в бокале Вас устроит, сэр? – спросил он очень мило, даже улыбаясь мне.

Я был близок к разочарованию.

– О,… один было бы отлично, – я пожал плечами, глядя на Беллу. Она делала вид, что не знает меня, разглядывая ночную темноту за окном, снова пытаясь рассмотреть коров.

– Один, – повторил он, – Очень хорошо, сэр.

Затем он засунул пальцы в мой бокал, доставая из него кубики льда, один за другим; он швырял их на пол через плечо, и капли газировки с них разлетались повсюду. У Беллы открылся рот, и она с отвращением наблюдала за его действиями.

Я улыбнулся ему еще шире, мне этот парень нравился до смерти! Теперь я ЧУВСТВОВАЛ себя так, словно нахожусь в Нью-Йорке.

Затем, достав последний кубик льда, он сказал, – О, подождите,…Вы хотели один кубик, верно?

– Верно, – сказал я так, словно все в порядке.

– Очень хорошо, сэр! – сказал он снова, обсасывая газировку с кубика, издавая при этом громкий «СССССССССССССС» звук,… затем он открыл рот, и кубик льда шлепнулся обратно в мой бокал так,… что немного колы выплеснулось на стол.

Я должен подружиться с этим парнем. Я добьюсь этого, даже если это убьет меня. А это вполне вероятно.

– Я могу еще что-либо сделать для Вас, сэр? – спросил мужик с улыбкой.

– Нет, спасибо, Джеймс, – я на секунду превратил Джимми в Джеймса, – Все отлично.

– А с Вашим напитком все в порядке, мисс? – спросил он Беллу.

О нет. Не дерзи, мой друг. Внезапно я почувствовал себя псом, мысленно выскакивая перед моей сексуальной маленькой пуделихой, готовый наброситься на обидчика, если потребуется.

– Моя ЖЕНА в порядке, – в моем голосе появилось немного злости, я дал ему понять, что у него битва со МНОЙ, а не с ней. Пусть только позволит себе проявить по отношению к ней неуважение, и я порву ему задницу, каким бы здоровым он не был.

– Мой в порядке, – сказала Белла спокойно, держа свой бокал почти у груди, – Я люблю лед.

Мне показалось, что он понял намек, потому что он кивнул и удалился.

Я поднес свою колу к губам, и Белла схватила меня за руку.

– Ты ЖЕ НЕ собираешься ПИТЬ это, – это был почти вопрос.

– Почему нет? – я сделал глоток.

Она издала такой звук, будто поперхнулась, но я проигнорировал это и спросил, – Как ты думаешь, почему он держит это заведение? Он же не азиат. Интересно, а он и правда умеет готовить китайские блюда? Пахнет вкусно.

– Мне нравится, как ты интересуешься этим парнем, – хихикнула Белла, ставя свою колу на стол, – Он пугает МЕНЯ до чертиков.

– Он ничего тебе не сделает, Белла, – заверил я ее, – По поводу этого просто… я сказал ему даже НЕ ДУМАТЬ докапываться до ТЕБЯ. Он понял. Он отвалил.

– Мне понравилось, как ты сказал, что… «она моя ЖЕНА», – она сексуально улыбнулась мне, – Даже, несмотря на то, что я совсем не спешу,… это было мило – то, что ты говорил до этого. О нас.

– Это не просто слова, Белла, – сказал я, – Надеюсь, ты это понимаешь. Я говорил это… от всей души. Я хочу тебя… навечно. Я просто надеюсь, что ты не передумаешь насчет МЕНЯ.

– Это невозможно, – сказала она тут же, и я вытянул губы, чтобы послать ей воздушный поцелуй со своего места. После прошлого раза я боялся вставать в кабинке.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что с первого сеанса произойдет какое-нибудь чудо, – сказала Белла, снова возвращаясь к разговору о приближающемуся приему у врача, – Пройдут недели, прежде, чем тебе станет комфортно,… или прежде, чем ты почувствуешь, что сеансы приносят хоть какую-нибудь пользу. Я надеюсь, что ты потерпишь.

– Потерплю, – на секунду я почувствовал легкую обиду, когда делал второй глоток своей вишневой колы – Я обещаю, Белла, …мне это нужно. Я хочу измениться,… я хочу быть твоим мужем. Вот почему я делаю это.

– Нет, тебе не нужно делать этого для МЕНЯ, – она вставила трубочку в свою колу, – Ты должен делать это для СЕБЯ,… или ничего не получится.

– Окей, тогда я сделаю это для себя, – согласился я, полагая, что она права. Я не хотел обижаться на нее, если на этих сеансах мне придется по-настоящему туго.

– Эй, просто обращайся с Джимми так, как будто он твой пациент, – посоветовал я Белле, надеясь, что так она будет меньше его бояться, – Что бы ты сделала, если бы была его врачом?

– Застрелилась бы, – рассмеялась она, и я рассмеялся вместе с ней.

– Вот видишь? – улыбнулся я, – Ты ОЧЕНЬ веселая. Твое последнее заявление было совсем не взрослым.

– Спасибо, – сказала она с долей сарказма, но без злости.

Еду принесли через несколько минут, и я был рад. Даже, несмотря на то, что я отлично провел время с эти парнем, нам НУЖНО было на прием.

Пока мы ждали, я сказал Белле, само собой, в шутку:

– О, будет УЖАСНО, если мы пропустим прием!

– Этого не случится, – ухмыльнулась она в ответ, – Ты просто голоден, вот и все. Если что, мы возьмем этого парня с собой.

Но он тут же появился, нагруженный целым подносом еды. Блин, ПАХЛО действительно хорошо.

Я пытался быстро придумать, что бы еще ему такого сказать…

– Эй, Джимми, а ты справился! – начал я, когда он поставил перед Беллой пару тарелок. Ее суровый взгляд успокоил меня.

– Мы поспорили, – продолжил я, – Белла выиграла. Она знала, что ты сможешь.

Я хотел увидеть, осмелится ли он снова доставать Беллу, или же он понял намек.

– Уверен, она останется довольна своим выигрышем, – мужик очень быстро перешел ко мне, – Что, на ней сейчас надеты ТВОИ шелковые трусики?

Я рассмеялся:

– Хорошая шутка, – усмехнулся я, не боясь признать, что его выстрел попал в цель. По крайней мере, сейчас он обидел меня, не пытаясь задеть Беллу. Он КЛЕВЫЙ.

Он просто кивнул с легкой улыбкой на губах, когда поставил передо мной тарелку.

– Эй, Джимми! – я не мог прекратить называть его так. Я знал, что это его сильно злило, – Нам просто интересно… как называется эта песня? Она такая красивая.

– Откуда, блять, я знаю? – он скорчил мину, – «Цветок Лотоса отсасывает у мистера Вонга»… кого это колышет?

Он мой новый лучший друг. Мне все равно, хочет он быть им или нет.

На этот раз даже Белла рассмеялась. Он просто артист.

Еда выглядела невероятно аппетитно, несмотря на свои странные названия. Мне было все равно.

– Выглядит здорово! – сказал я, на секунду посерьезнев, – Мы умирали без вкусной китайской еды с тех пор, как сюда переехали… она такая потрясающая!

Я произнес эту вступительную речь, …чтобы он поверил, что я не шучу.

– Потрясающая, – он закатил глаза, – Чтоб мне ложкой подавиться.

– Оооо, ты тоже знаешь, как говорят «девушки из долины», (так называемая Valley Girl – это стереотип социально-экономического и этнического класса американских женщин, который в двух словах можно описать так: женщина, говорящая по-английски; материалистка по убеждениям; интроверт – человек, ставящий свои личные интересы выше общественных; и гедонист – человек, живущий и делающий все исключительно для наслаждения, получения удовольствия, зачастую неразборчивая в сексуальных связях – вот это я вас грузанула, да? – прим.пер.) – усмехнулся я, – Ты не выглядишь достаточно старым, чтобы знать это… я тоже, но я просто ЛЮБЛЮ 80-е. Помнишь Двизила? (Двизил Заппа, сын Фрэнка Заппы – американский рок-гитарист – прим.пер.).

– Заткнись, блять, и ЕШЬ, – приказал он, – Я не желаю слушать историю твой жизни, Клэй Эйкен! (известный американский певец – прим.пер.).

Белла забилась в истерике после его слов,… и я испугался, что моя женщина встанет на ЕГО сторону! Он удалился, выиграв второй раунд,… я вынужден был признать это. Какой достойный противник!

– Прости, – она пыталась прекратить смеяться.

– Я выгляжу как Клэй Эйкен? – спросил я, снова глядя на зеркальную стену.

– Нет, малыш, – Белла начала есть свою лапшу «Ло Мейн», – Ты очень мужественный и огненно-рыжий. Ты и сам это знаешь.

Теперь она пытается достать меня? Я покосился на нее.

Мы ели,… ели,… ели,… БЛИН! Еда была, блять, удивительно вкусной. Я не мог остановиться, даже понимая, что сейчас лопну. Утка была такой сочной и мягкой,… просто таяла на языке. И соус… я никогда не ел ничего подобного!

– Надо взять такого соуса с собой, – сказал я Белле, давая ей слизать немного с моих пальцев,… кстати, она много баловалась во время ужина,… думаю, китайская пища возбуждает мою маленькую девочку. Теперь это был мой любимый ресторан.

– Такая плохая девочка, – сказал я, когда она начисто вылизала кончики моих пальцев, немного посасывая их.

– Но я люблю тебя за это, – добавил я после того, как она закончила, – Достойная выпускница моей школы.

– А твое блюдо как, крольчонок? – спросил я ее.

– Лучшее из того, что я когда-либо ела! – она была приятно удивлена, пытаясь есть палочками, потому что боялась того, что может случиться, если она попросит у этого парня вилку.

– Я знаю.

– И почему ты теперь постоянно называешь меня крольчонком? – спросила она, пытаясь подцепить палочками лапшу.

– Потому что у тебя милый маленький кроличий носик…, – сообщил я, – И он иногда шевелится как у кролика…

-Ладно, хватит, – рассмеялась она, – Меня сейчас стошнит. Я думала, причина гораздо глубже… ну, что я трахаюсь, как кролик или что-нибудь в этом духе,… и очень быстро размножаюсь…

Я был вынужден рассмеяться.

– Что у тебя за пошлые мысли… ты слишком много об этом думаешь, да?

Мы чертовски мило провели время. Сегодняшний день был просто идеальным,… и я снова начал беспокоиться о встрече с врачом. Что-нибудь обязательно случится,… так всегда бывает, если до этого было слишком хорошо.

Мы много смеялись… и громко. Но Джимми ни разу не вышел, чтобы накричать на нас. Может, он уже не испытывает к нам ненависти после всего этого.

Она кормила меня своей лапшой «ло мейн»,… держа ее над моим ртом, пока мои руки были внизу и я пытался ухватить ее языком и зубами. Белла наслаждалась этим. У меня каждый раз получалось.

– Это забавно, – сказал я, – Нам нужно поиграть так дома… обнаженными.

– Непременно, – сказала она.

Спустя немного времени мужик вырос перед нашим столиком. Он выглядел напряженным.

И он спросил таким тоном, словно кто-то заставляет его говорить любезно, – Ну и как еда, уебок?

– ОТСТОЙ! – чистосердечно бросил я в ответ с милейшей улыбкой на лице.

– Нет, это не так! – Белла улыбнулась, – Все ОООЧЕНЬ вкусно! Правда, мы даже возьмем немного с собой. Можно нам какую-нибудь коробку, пожалуйста?

– Да, – мужик слегка усмехнулся Белле, – Конечно.

Белла, прекрати портить мне игру.

– ЭЙ, ДЖИМ! – вмешался я, – Могу я задать тебе вопрос?

Он лишь уставился на меня и насторожился.

Я выждал, но потом все равно спросил.

– Ты, правда, сам все это приготовил? – недоверчиво спросил я, – И почему ты держишь подобное место? Ты можешь мне рассказать,… у тебя там наверняка какая-нибудь азиаточка к плите прикована, да, Джимми?

– О, я понял, – он снова разозлился, – Потому что я черный, я не могу держать китайский ресторан? Что же мне СЛЕДУЕТ держать? Место, где жареную курицу сервируют дольками дыни? Я все ПРИГОТОВИЛ САМ и я, черт побери, хорошо готовлю!

– Ну вот, ты снова сгущаешь краски! – ответил я с усмешкой, – Мы говорили о ЕДЕ.

Белла лягнула меня под столом, но мне было слишком весело.

– С вами все, – сказал он НАМ, не давая никакого чека, просто озвучивая сумму счета, – Тридцать два доллара пятьдесят центов.

– А десерт? – спросил я.

– Я дам вам в дорогу пригоршню взбитых сливок, – ответил он.

– Прости, я знаю, что у тебя полно здесь народу, который надо обслужить, но мы бы не отказались от десерта,– сообщил я, – Для нас это вроде как особенный вечер. Ну, ты же понимаешь.

– Что вы хотите? – он скрипнул зубами, словно у него начался зуд от того, что мы еще здесь.

Я взял меню с сиденья и снова заглянул в него. Я надеялся, что он попытается забрать его у меня.

– ЭЙ! – мужик указал на меня, – Где ты его взял?

– Ты сам дал его мне, – сказал я и тут же сделал заказ, – Нам два несчастливых печенья… и две порции мороженого с чесночным соусом.

– Да, – Белла согласно кивнула, – С шоколадно-чесночный соусом.

– Ооо, вкуснятина, – сказал я, – Мне тоже.

– Хорошо, – сказал он, – А потом вы уберетесь отсюда к чертовой матери.

– Возможно, – я сложил руки, слегка наклоняя голову.

Он тяжело вздохнул и не удержался.

– Козел…, – пробормотал он себе под нос.

– Мы ему нравимся, – сказал я вслух, – На самом деле он не хочет, чтобы мы уходили.

– Так же, как и люди в «Пицце Хат», да? – напомнила Белла.

– О, там были одни старые перечницы, – поежился я, – Этот парень классный. Вот увидишь. Он попросит нас вернуться.

– Конечно, попросит, – хихикнула Белла, – Мы же его единственные клиенты.

– Да, – мне стало капельку его жалко, – Мы можем порекомендовать это место другим,… расскажем о нем своим друзьям.

– У нас нет друзей, – напомнила она.

– О, да, – вспомнил я внезапно. Как печально.

– Ну, когда мы заведем друзей,… – начал я.

– Когда мы, наконец, заведем друзей, мы скажем им, чтобы они приходили СЮДА? – Белла указала на стол, – Чтобы он говорил им отъебаться и сажать свои задницы? Ты что – не знаешь, что означает слово «друг»?

– Шш, он снова идет, – я улыбнулся шире, с нетерпением ожидая, что он сейчас скажет.

Он поставил перед Беллой креманку с мороженым и печенье с предсказанием, а мне – то же самое швырнул. Я знал, что он меня не разочарует.

– Спасибо, – сказала Белла мягким тоном.

Это оказалось ванильное мороженое, политое шоколадным соусом. На вид оно тоже было очень вкусным.

– Да, спасибо мистер Чен, – добавил я.

– У вас три минуты чтобы съесть все это и съебаться отсюда, – он посмотрел на свои часы, – Я засекаю время!

– Я ценю это, ведь я вижу всех этих людей, которые ждут своей очереди поесть! – крикнул я ему вслед, когда он широкими шагами пошел прочь.

Белла вынуждена была схватить меня и усадить на место, – Поторопись, нам кое-куда нужно!

– У нас есть время, – сказал я, – Он не может вышвырнуть нас отсюда только потому, что мы недостаточно быстро едим.

– Да, но он может убить нас…, – Белла ела свое мороженое большой ложкой, – Мы можем стать завтрашним блюдом дня.

– Нам надо будет прийти сюда еще раз, – я уже планировал свой следующий визит сюда, – Мы можем взять с собой Кэти.

Белла в ужасе посмотрела на меня, – НИ ЗА ЧТО! – она поставила свою ногу на пол.

– Да, ты права, – я вздохнул, – Это не сработает. Кэти слишком умна для него.

Мы съели десерт и затем вспомнили про свое несчастливое печенье.

– О, Белла, наши записки! – сказал я ей, – Помнишь, как здорово получилось в прошлый раз? В тот раз наши записки касались друг друга…

– Как я могу забыть? – спросила Белла, улыбаясь, – Моя записка спасла мне ЖИЗНЬ!

– Это правда, – сказал я, доставая свое печенье, – Интересно, что может гласить НЕсчастливая записка?

– Я боюсь смотреть, – Белла улыбнулась, качая мне головой и откладывая ложку.

– Это будет что-нибудь грандиозное! Я чувствую это! – я закрыл глаза и разломил печенье, доставая красную бумажку, – Оо, красная бумага!

Моя гласила: ПОШЕЛ НА ХУЙ, БЕЛЫЙ ПАРЕНЬ! ИДИ УЖЕ ДОМОЙ!

Я был на полу от смеха, слезы проступили на глазах, пока я выл и стонал! Белла думала, что у меня припадок, пока не взяла мою записку и не прочла ее.

– Очень мило, – прокомментировала она, усаживаясь обратно на стул.

Я не мог остановиться. Это был его последний ход, и он, блять, был гениальным! Как только я подумал, что больше не в состоянии смеяться, так сразу вытащил записку, на которой китайские иероглифы и перевод: ПОШЕЛ НА ХУЙ!

– Я должен сохранить ее…, – сказал я между приступами смеха, …бока уже сильно болели и слезы лились из глаз, но мне было все равно…

– Открывай свое, – сказал я Белле, успокаиваясь, чтобы оценить, что там написано у нее. Не дай Бог, там что-то обидное для нее,… это все, что я должен сказать!

– О, черт побери, – она сделала вдох и разломила свое печенье, – Это такая ошибка.

Она вытащила свой маленький клочок красной бумаги и, набравшись смелости, прочитала его, усмехаясь.

– Прочитай! – я ДОЛЖЕН был знать, что там написано.

Она посмотрела на меня, улыбнулась и прочла

– Остерегайся огромных подарков в красивой упаковке, ты можешь закончить коробочкой с маленьким пин-ассом.

Мы рассмеялись, и даже Белла вынуждена была признать,… что этот парень был полным дерьмом.

– Я собираюсь сделать вид, что я ни разу в своей ЖИЗНИ не давал чаевых! – я вытер с глаз слезы счастья, доставая деньги, чтобы расплатиться по счету.

– Мы должны сюда вернуться, – согласилась Белла, – Можем, на выходных, когда с нами не будет Кэти.

– Я надеюсь, это заведение еще будет работать, – высказал я вслух свое беспокойство, – Что, если он будет вынужден закрыться, потому что сюда никто не ходит?

– Было бы хреново, – сказала Белла, оглядываясь по сторонам, – Это место идеально. А еда, ГОСПОДИ!

– Я знаю, – мне стало так грустно.

– Ну, давай собираться, – Белла посмотрела на свои часики, – Мы же не хотим опоздать.

– Ладно, – я сильно нервничал из-за того, что мы уходим… это была наша последняя остановка перед посещением врача.

– Хоп Синг! (китаец, повар и эконом семьи Картрайтов на ранчо «Пондероза» из сериала «Бонанза» – прим.пер.), – позвал я, – Иди сюда, мы уходим. Назови-ка нам еще раз возмутительную сумму нашего счета!

Он быстро вышел к нам, по-прежнему выглядя напряженным.

– Тридцать девять пятьдесят, – сказал он, добавляя, – Плюс чаевые.

– Плюс чаевые? – я притворно усмехнулся, – За что? За превосходное обслуживание? Или, может, за то, что мы лицезрели тебя в этих облегающих штанах?

– Лучше оставь чаевые за все дерьмо, которое я вынужден был выслушать от тебя, или я скручу тебя и возьму их сам! – пригрозил мужик.

Дерьмо. Почему он ТАК сказал?

И как только я не нашелся, что ему ответить,… и мое дыхание начало ускоряться,… большой сюрприз – моя Белла вытащила свою шпагу, чтобы заступиться за меня.

– У меня есть для тебя чаевые, МОНТЕЛЬ (популярный американский теле-, радиоведущий, афроамериканец, лысый – прим.пер.)! – выпалила она, глядя на него искоса, – НА-КА ВЫКУСИ!

Эй, да она пользуется словечком Кэти. Ну, она хотя бы попыталась. Это была героическая попытка.

Но мужик рассмеялся над НЕЙ!

– Чокнутые белозадые…, – он отвернулся, хихикая.

Я вручил ему счет и его глаза немного расширились.

– Тут сотня, – сказал он, – Я принесу сдачу.

– Оставь себе, – сказал я, – Это был лучший ужин, который был у нас за долгое время. Ты даже себе не представляешь…

– Я тоже получил удовольствие, – сказал он и пожал мне руку. Я почувствовал себя так, словно мы жмем друг другу, как два профессиональных бойца после спарринга… ничья. Ни победителя, ни проигравшего.

– В тебе есть много хорошего, мужик, – признал он.

– В тебе тоже, – я улыбнулся, – Это печенье с записками… Иисусе! Ты слишком хорош!

– Ну, должен же я хоть как-то здесь развлекаться, верно? – спросил он.

Я хотел остаться и поболтать с ним подольше. Мы наконец-то становимся приятелями.

– Нам надо идти, малыш, – прошептала мне Белла, ей было неприятно, что приходится прерывать наш дружественный обмен любезностями.

– Сегодня мне надо на прием к психологу, – сказал я, делая вид, что шучу, и он рассмеялся, – Он ненавидит, когда я опаздываю на электрошоковую терапию.

– Так вот почему у тебя волосы так выглядят, – сострил он в ответ.

– Погоди,… а что с моими волосами? – спросил я, не на шутку забеспокоившись, – Что с ними не так?

Белла подошла и схватила меня за руку.

– Спасибо за все, – сказала она мужику, – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, девушка, – сказал он Белле, – Удачи с ЭТИМ парнем.

– Она мне пригодится.

Мне не нравилось то, куда мы направлялись…

– Подожди секунду, – я снова вошел в дверь, протягивая ему руку, – Я Энтони Мейсен, а это моя девушка, Мэри Браун. Было действительно здорово познакомиться с тобой.

Я хотел узнать его имя. Я просто ОБЯЗАН был узнать его.

Он посмотрел на мою руку, и мне показалось, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость, но затем он пожал ее и сказал, – Я Маркус. Маркус Эванс. НЕ Джимми.

Я улыбнулся, – Хорошее имя, Маркус, – сказал я честно, – Мы вернемся.

– Ты не должен говорить этого, – он отпустил мою руку, – Еще никто не приходил сюда дважды. Но вы, ребят, клевые. Вы слушали мой вздор, ели мою еду, ты даже пил ту колу… и вы заказали десерт. Такого еще ни разу не было. Я ценю это, мужик.

– Ты шутишь? – спросил я, – Нам здесь понравилось. Мы придем еще. И скоро. Я тебе точно говорю.

– Да, окей, – он все еще не верил, – Ладно, в любом случае, спасибо. Доброй ночи.

– Тебе тоже, – я улыбнулся, направляясь к двери.

– Пошел на хуй, – усмехнулся он, последний раз скрещивая со мной шпагу.

– САМ пошел на хуй, – ответил я, окончательно влюбляясь в этого парня. Не в ЭТОМ смысле,… ну, вы поняли, что я хочу сказать.

– А обязательно было говорить последнюю фразу? – спросила Белла, когда мы вышли на парковку.

– Да, сказал я, отпирая дверцу машины.

– Ну вот, еще одно заведение, в которое мы больше никогда не пойдем, – сказала она, усаживаясь на сидение.

– Ни хуя, – выругался я в очередной раз за сегодняшний вечер, – Мы вернемся.

Белла вздохнула, а затем улыбнулась, говоря, – Окей, Эдвард,… хватит уже на сегодня «хуев», ладно?

– Хватит на сегодня хуев? – я завел машину, – Ты уверена?

Затем до нее дошло, что она сказала, и мне показалось, что она очень сожалеет о сказанном.

– Нет, я не это имела в виду…

– Ты так сказала! На сегодня хуев хватит! – я тронулся с места, – Мне так жаль, мисс Свон,… но слово – не ВОРОБЕЙ!

– НЕТ! – теперь она играла, смеясь и пытаясь закрыть мне рот ладонью, пока я ехал по улице.

– ХВАТИТ ХУЕВ НА СЕГОДНЯ! – крикнул я в окно, увидев, что на улице никого, – Мэри ТАК СКАЗАЛА! Сегодня она спит с подушками!

Coloring outside the lines. Глава 13 (часть1)

Глава 13. Я обещаю.

Часть 1.

От автора: *Всем привет! LOL… простите.

Спасибо за то, что не ругаете меня за прошлую главу. Мой юмор не всегда хорош для других,.. спасибо, что приняли его. Долгих лет жизни Доаксу (Маркусу)! Вы уже ЗНАЕТЕ, что он вернется в эту историю. И да, это место про лед… со мной действительно приключилась в Нью-Йорке подобная история. Правдивая история. Ну, он не сосал мой кубик льда, но он пальцами вытаскивал остальные и бросал их через плечо. И – нет, я не пила его потом. Эдвард храбрее меня. Он бывал в очень тяжелых ситуациях, поэтому он смог пройти через это.

И причина, по которой Эдвард вел себя сегодня, как чокнутый в китайском ресторане, состоит в том, что он очень боится приема у врача. Он пытается отвлечься и забыть о нем,… и именно поэтому в течение дня он столкнулся с таким количеством проблем. Он не сошел внезапно с ума, ничего такого… lol.

О, и не переживайте по поводу того, что порой они называют друг друга настоящими именами,… я полностью осознаю это,… я делаю так специально. Очень трудно внезапно начать называть кого-то другим именем. Вы бы удивились тому, сколько раз перепутали и ошиблись бы сами.

Окей, это предупреждение о том, что следующая глава забавной не будет. Но это определенно большой шаг для Эдварда,… Люблю вас всех, до скорого! Счастливого Рождества, КИНОТЕАТР! (бессмертные слова Джимми Стюарта) Люблю тебя, Джимми! (Джимми Стюарт, 1908 – 1997 – известный американский киноактер – прим.пер.)*

_

EPOV

Мы дурачились всю дорогу,… но неизбежно добрались до дома, в котором практиковал мой доктор. Это был очень большой дом на холме, за которым начинались изрезанные горные склоны. И больше здесь ничего не было. Только земля… и небо.

– Приехали, – сказала Белла мягко, пока я парковался.

У этого места был симпатичный старомодный вид,… но дом выглядел новым и добротным. Его полностью окружала веранда, уставленная элегантными стульями и диванами, и даже стояли маленькие качели.

– Мило, – сказала Белла, пока мы шли к дому,… если откровенно, я не мог даже думать теперь о красоте дома,… я чувствовал, что в любой момент меня может стошнить.

– Ты в порядке, Эдвард? – спросила она, потирая мою руку, ее глаза были полны любви и заботы.

– Нет, – я сделал глубокий вдох, мечтая, чтобы мой желудок прекратил выделывать то, что он делал.

– Дыши, Эдвард…, – посоветовала она, проникнувшись моим состоянием, – Сделай несколько глубоких вдохов… хорошо. Все в порядке. Это просто первый визит. Все будет хорошо, я обещаю. Не забывай, ты уже говорил с ним. Он тебе понравился,… ведь так?

– Да, – согласился я, чувствуя легкое головокружение.

– Присядь на секунду, – сказала она, указывая на ступеньки. Я присел, чувствуя, что мои ноги дрожат.

– Поговори со мной. Что не так, малыш? – спросила она совершенно спокойно.

– Я не знаю, – я сделал вдох, – Мне страшно.

– Он собирается тебе помочь, – она села рядом со мной, поглаживая меня по волосам и заглядывая мне в глаза, пока я рассматривал свои ботинки.

– Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО страшно…, – сказала она, – Я не собираюсь тебе лгать. Он будет спрашивать тебя, захочет поговорить с тобой о неприятных и отвратительных вещах и я действительно очень сожалею об этом. Но сейчас это единственный способ исцелиться. Твои раны кровоточат, Эдвард. Я пыталась залечить их самостоятельно,… но я не могу. Врач может помочь тебе больше, чем я. Я по-прежнему буду здесь,… я по-прежнему буду любить тебя и говорить с тобой обо всем на свете,… я пройду через этот ад вместе с тобой,… с радостью,… не жалея ни о чем. Но нам нужен кто-то, кто станет нашим проводником. Этот мужчина может стать им. Эдвард, ты храбрый, я вижу это. Посмотри, как ты обращался с тем парнем, Маркусом.

Мы рассмеялись на секунду.

– Ты можешь сделать это, – она притянула меня за волосы на затылке, с любовью целуя в щеку, – Я верю в тебя, Эдвард Каллен. Я знаю, ты можешь победить это… ИХ. В тебе больше силы, чем КОГДА-ЛИБО будет в них. У тебя есть все.

– У меня есть ты, – сказал я, зная, что в этом будет вечно заключаться моя сила, – Я… я не смог бы сделать этого без тебя, Белла. Ты спасла мне жизнь. Я навечно у тебя в долгу. Ты вернула меня Кэти. Любовь – это… не достаточно большое слово, чтобы описать то, что я чувствую к тебе.

Мы прильнули друг к другу, словно наши жизни зависели от этих прикосновений,… а, может, так оно и было. Я представил себе ее в свадебном платье, …идущую ко мне навстречу, и я осознал, насколько, блять, сильно я этого хочу. Я хотел ее… дольше, чем навсегда. И я напрасно тратил время, сидя здесь и распуская нюни.

– Теперь я готов, – я услышал твердость в своем голосе.

– Подожди, Эдвард, – сказала она, и я увидел грусть в ее глазах, когда она посмотрела на меня, – Я хочу сказать тебе кое-что. Я надеюсь, что ты знаешь, что для меня это тоже очень трудно,… отдавать тебя кому-то другому… этому врачу. Я любила быть для тебя доктором Беллой. Ты был моим первым,… первым пациентом,… моей первой любовью,… моей единственной и последней любовью. Я никогда не предам тебя, как это сделала ОНА,… надеюсь, ты это понимаешь.

– Я знаю это, Белла, – я поцеловал ее в лоб глубоким, теплым поцелуем, – Ты делаешь все, как лучше для меня, даже если это причиняет тебе боль. Я знаю, это нелегко для тебя – любить меня. Но ты все равно любишь. И это возможность сделать что-то для ТЕБЯ, …и для себя. Ну, чтобы тебе не было так трудно все время. Я хочу, чтобы ты улыбалась, когда думаешь обо мне,… а не плакала.

Она снова притянула меня к себе и поцеловала. Мы встали и повернулись к двери, увидев на ней желтую медную табличку рядом с дверным звонком, которая гласила: «Доктор Питер Фачинелли».

Я сделал еще один глубокий вдох и потряс одной рукой – мускулы были сильно напряжены,… другой рукой я вцепился в руку Беллы.

Она ждала, пока я сам это сделаю. И я нажал на звонок.

Нам не пришлось долго ждать,… через минуту дверь со свистом распахнулась и первое, что я увидел – это большую ковбойскую шляпу, коричневую и очень высокую, с погнутой шерифской звездой на ней,… огромные поля полностью скрывали глаза мужчины, на котором она была надета,… и, наконец, шляпа была проткнута стрелой.

Она выглядела так, словно только что появилась из мультфильма. Я невольно улыбнулся.

– ЗдорОво! – сказал мужчина из-под шляпы и сдернул это чудовище с головы.

Он пробежался пальцами по беспорядку в своих каштановых волосах. Они были вроде бы похожи на мои, но темнее. Его лицо было очень молодым,… моложе, чем я себе представлял. У него была крайне заразительная улыбка и светлые голубовато-зеленые глаза, цвет которых я не мог определить с точностью. Но они сияли, и, когда он смотрел на меня, в них читалось расположение. У него был большой нос, прямой и угловатый.

Затем я заметил, что он одет в черную футболку, на которой красным было написано (я не шучу): «Я не страдаю от безумия! Я наслаждаюсь каждой его минутой!».

Он был в джинсах и без обуви, в одних носках! Я улыбнулся, потому что, просто глядя на него в таком виде,… я чувствовал себя более расслабленно,… а не так, словно я нахожусь на своих собственных похоронах. По какой-то причине я представлял себе его парнем постарше, чопорным и в костюме, …не знаю почему, но этот образ пугал меня. А этот парень – нет.

– Эй, простите за это, – он махнул рукой в сторону, – Иногда я делаю так,… это немного снимает напряжение.

– Милая шляпа, – услышал я свои слова.

– Спасибо, у меня дюжина таких. Я коллекционирую странные шляпы. Однако… Вы Энтони? – он вытянул руку, и у меня появилось ощущение, что он похож на парня, с которым можно зависнуть, например, в баре, а не на врача. Я надеялся, что он хороший врач. Если он окажется шарлатаном, я не знал, смогу ли пройти через все это снова с совершенно другим человеком.

– Да, – я протянул ему свою руку, крепко пожимая её, я не хотел, чтобы он решил, что со мной что-то не так из-за моего слабого рукопожатия, – Привет, как дела?

– Отлично, – он пробежался рукой по волосам, я тоже постоянно так делаю. Белла это заметила и мельком взглянула на меня.

– Это Белла, моя девушка, – сказал я, и он подошел, чтобы пожать ей руку.

– Белла…, – начал он, но она сказала, – Мэри.

БЛЯТЬ! Я просто чертов идиот!

– Простите, я имел в виду Мэри…, – я чувствовал, словно внутри меня что-то сломалось,… я уже облажался.

– Белла – это моя кличка у него, – она быстро вышла из положения, улыбаясь ему, – Он зовет меня так постоянно, поэтому порой забывает мое НАСТОЯЩЕЕ имя. Мэри Браун,… приятно познакомиться, доктор.

Черт, она умница.

– Ну, я помню хотя бы собственное имя, – пожал я плечами, чувствуя себя как дурак.

Но он совсем не расстроился.

– Хватит уже всей это чуши про доктора, зовите меня Питером, – он него просто веяло добром и беспечностью. Я чувствовал себя так, словно он был моим старым другом, с которым мы снова встретились.

– Проходите, ребят, – он сделал шаг назад, пропуская нас внутрь. Дом был очень милым, он выглядел дорогим, но жилым,… и я сразу почувствовал себя здесь легко. У нас на пути лежала пара ботинок, и Питер пинком убрал их с дороги.

– Простите, – он выглядел немного застенчиво. Когда мы вошли в гостиную, я услышал звуки баскетбольного матча из телевизора.

– Мэри? – он улыбнулся моей девушке идеальной белозубой улыбкой модели, – Я доверяю Вам,… я ведь могу Вам доверять?

Она немного покраснела и сказала:

– Да?

– Окей, – он взял пульт с кофейного столика и передал его ей в руки так, словно это был магический кристалл или что-то подобное, – Это мой пульт. Вы можете смотреть все, что хотите,… но пожалуйста – не обижайте ее. Ее зовут Марша.

Мы все рассмеялись, а затем Белла посмотрела на меня со странной легкой усмешкой.

– Окей, буду защищать ее даже ценой собственной жизни, – сказала она, и это крайне осчастливило доктора.

– Я знал, что могу рассчитывать на Вас, Мэри, – он положил руку ей на плечо, и если бы я так не нервничал, я бы разозлился на него за это.

– Чувствуйте себя как дома, – он махнул рукой в сторону белого, обитого плюшем, дивана и столика перед ним, уставленного всяческими вкусностями… печеньем, закусками, даже напитками!

– Оооо, дьявол! – я потянулся к столу, но доктор схватил меня за руку.

– Это не для ВАС, это для Мэри, – он расширил глаза, а потом усмехнулся, – Вы же не хотите перебить себе шоколадом вкус вишневого «Слэрпи», да?

Мой рот открылся. Я чуть не забыл!

– Вы нашли его? – спросил я.

– Действительно нашел, – сказал он гордо, – Кстати, это было нелегко. Вы – человек с особым вкусом. Идите за мной, Энтони.

Он повернулся и вышел из комнаты. Белла села на диван. Она посмотрела на меня и махнула рукой, говоря:

– Удачи, сладкий. Играй по правилам.

– Не уходи, – сказал я, не уверенный в том, зачем я это сказал

– Куда же я уйду? – Белла посмотрела на меня, словно я был тупее головешки, – Разве я КОГДА-НИБУДЬ бросала тебя?

– Я знаю, знаю, – я покачал головой и поспешил догнать доктора.

Я быстро шел за ним по коридору, который вел к другой двери. Я полагаю, это был его офис.

Я почувствовал, как воздух покидает мои легкие, когда он открыл дверь и включил приятный мягкий свет,… совсем не яркий,… и мне стало легче войти в комнату.

– Входите, Энтони, – он махнул рукой, приглашая меня внутрь. Когда я вошел, увидел кожаный диван, очень длинный, такой, что сев с одного края, я не смог бы дотянуться до противоположного. Еще там стоял кожаный стул и столик возле дивана, на котором стояла ваза с «Доритос», рядом с ней стояла чашка с расплавленным сыром, и,… как видение, рядом стоял большой стакан «Слэрпи». На нем стоял логотип «Севен-Илевен» (всемирная сеть продуктовых магазинов, название отражает часы работы – с семи утра до одиннадцати вечера и, кстати, «Slurpee» – эксклюзивный товар этих супермаркетов – прим.пер.) …стакан был обычным – выполненный в красно-синей гамме, с узором в виде цветного вихря (решила слазать в инет и узнать наконец, как же это выглядит: – прим.пер.). Это была одна из самых прекрасных вещей, что я когда-либо видел! Словно наступило Рождество!

Я чуть не кинулся к ней, но сдержался.

– Вы НАШЛИ ее! – я взял стакан, и кончики моих пальцев тут же занемели от холода, тут же вспомнив забытое ощущение, – Как? Где?

– Я не скажу ВАМ, – подразнил он меня, усаживаясь на свой стул позади письменного стола и открывая ящик, – Садитесь и наслаждайтесь. Мы не должны начинать, пока Вы не будете готовы.

Я чувствовал себя нехорошо, сидя здесь, наедине с едой и напитками.

– Ну, присоединяйтесь, и я буду готов, – я сел на диван, двигаясь к одному краю, оставляя ему место рядом с собой.

– Ах, это очень мило с Вашей стороны, – он снова улыбнулся, доставая что-то из ящика письменного стола и ставя это на стол, – Думаю, я присоединюсь. Я давно не ел!

– Клево, – я посмотрел, как он берет ломтик чипсов, и тоже взял один. Я объелся в китайском ресторане, но понял, что в желудке найдется еще местечко. Белла права, я – обжора.

– И все-таки она моя, – усмехнулся я, взяв «Слэрпи».

– Да, она ваша. Хлебайте (to slurp (англ.) – хлебать – прим.пер.) на здоровье, – хихикнул он, макая ломтик чипсов в сыр.

Я сделал первый большой глоток,… через трубочку, и через секунду жидкость достигла моего языка…

– УГГГХХХХ! – я не смог сдержать оргазменного стона после первого глотка. Доктор рассмеялся, с наслаждением наблюдая за мной.

– Я так давно ее не пробовал, Вы себе не представляете…, – я закрыл глаза и отпил еще.

– Я знаю, – он кивнул, поедая чипсы и говоря это с набитым ртом, – Позвольте Вам сказать, что я тоже вынужден был жить без этого.

– Спасибо Вам большое за это…, – сказал я между глотками, – Вы были не обязаны.

– Я хочу, чтобы Вы чувствовали себя здесь, как дома, – сказал он серьезным тоном, – Настолько, насколько сможете. Вы будете проводить здесь много времени, если выберете меня. Я не хочу доставлять Вам неудобства.

Он был милым и очень мне нравился.

– Мне здесь нравится…, – сказал я честно, – Очень.

– Хорошо, – он грыз очередной ломтик чипсов, – Не могу передать Вам, насколько мне приятно, Энтони. Спасибо.

Пока я пил «Слэрпи», Питер задал мне несколько вопросов,… просто чтобы завязать разговор. Он не делал никаких записей, ничего такого.

Он спросил меня, откуда я, как давно живу здесь и т.п. Глупо было то, что я отвечал, не раздумывая. Но немного времени спустя «Слэрпи» кончилась,… и настало время работать.

Я не хотел лежать на диване,… я еще не чувствовал себя на нем комфортно. Кроме того, я лежал на диване у доктора Беллы, и не собирался делать то же самое сразу у кого-то другого.

Я сел на стул напротив его письменного стола, и он занял свое место. Он объяснил мне, что, прежде всего, ему нужно оценить мое состояние,… узнать мою историю. Мне понравилось, что он посвящал меня во все это вместо того, чтобы тут же начать обстреливать меня вопросами. Затем он спросил, не имею ли я чего-то против того, чтобы он записывал наши сеансы на диктофон. Он заверил меня, что я не обязан соглашаться.

Я сказал, что ничего не имею против, и он обрадовался. Он сказал, что НЕНАВИДИТ делать записи в блокноте, пока пациент говорит.

– Это так грубо, – он сморщил нос, и я вынужден был рассмеяться. Он сказал, что пока я говорю, он хотел бы уделять все свое внимание МНЕ, а не записной книжке.

– Энтони Мейсен. Сеанс номер один, – сказал он, когда сел на стул, готовый начать.

И я сразу почувствовал, что напрягся.

Он наметанным глазом сразу это заметил.

– Что не так, Энтони? – спросил он, наблюдая за мной своими проницательными глазами.

– Я не знаю, – сказал я, – Я просто… извините.

– Не стоит извиняться, – он встал, подходя на пару шагов ближе, но, не прикасаясь ко мне, – Просто скажите мне, что я могу сделать.

– Я не знаю, – я пытался понять, что со мной, – Это просто… все это. Письменный стол,… стул,… они словно окружают меня.

– Обстановка напоминает кабинет врача, – он выглядел так, словно глубоко задумался.

– Да! – я взглянул на него, чувствуя себя конченым слизняком.

– Понятно, – он повернулся и выключил диктофон. Я думал, он разозлится,… и больше не захочет мне помогать.

– Ну вот, – сказал он и я уже хотел извиниться еще раз, когда он взял диктофон, – Хватайте чипсы и сыр. Мы идем на воздух.

Я чувствовал себя таким ребенком рядом с ним, он все делал правильно. Мы перенесли наш сеанс на задний двор,… в патио, выполненное из стекла и красивого красного дерева. Там стоял круглый столик. Вид был невероятный! Черные горы,… луна – огромный круг золотого сияния над головой. Она ярко светила, но Питер зажег свечу, что стояла на столе.

– Это свеча с репеллентом, – усмехнулся он, убирая зажигалку, – Некоторые мои пациенты часто уходят отсюда, искусанные комарами с головы до ног.

– О нет, – засмеялся я, – Так я не Ваш первый… я обижен!

Это ему понравилось, и я услышал его смех. Это заставило меня почувствовать себя лучше.

– Все мои пациенты особенные для меня, Энтони, – он сел рядом со мной, а не напротив, и я чувствовал се