КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 479762 томов
Объем библиотеки - 713 Гб.
Всего авторов - 222969
Пользователей - 103593

Впечатления

mr72 про Головачев: Незримая пуля (Боевая фантастика)

Такое впечатление что книгу писал не Головачев, а обычный либерал-русофоб :-(

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Galina_cool про Абрамов: «Большой Сатурн» (Альтернативная история)

Книга разблокирована.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Абрамов: «Большой Сатурн» (Альтернативная история)

Можно не блокировать.Тут просто 2 огрызка с разных томов , автор так рекламу делает себе

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Юллем: Правь. Книга 1. Наследники рода Воронцовых (Боевая фантастика)

залита и сразу заблокирована. ага , верю.
данунах.
никто не читает эту хрень, вот автор самопиаром и занимается

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Беличенко: Помещик 2 (СИ) (Альтернативная история)

накуа пихать дубль второго тома?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Сварщик Сварщиков про Dgipei: Провал. Том 1. Право жить (ЛитРПГ)

феноменальнейшая графомань

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Главы из книг «Заметки из Прованса» и «Зарисовки из страны Ок» [Адам Водницкий ] (fb2) читать постранично

- Главы из книг «Заметки из Прованса» и «Зарисовки из страны Ок» (пер. Ксения Яковлевна Старосельская) (и.с. Иностранная литература, 2014 № 04) 314 Кб, 60с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Адам Водницкий

Настройки текста:




Адам Водницкий Главы из книг «Заметки из Прованса» и «Зарисовки из страны Ок»

От автора

О Провансе сказано и написано много, Провансу не требуются повествователи, краснобаи, льстецы. Он ни в ком не нуждается. Замкнутый, будто в прозрачном пузыре, в своей неповторимости, он самодостаточен. Провансу снится собственный сон, и он не хочет, чтобы ему мешали. <…>

Я писал эти книги, чтобы оплатить долг благодарности земле, которая меня приняла, подарила ощущение общности, минуты безудержного восхищения и радости. Но может ли такой долг быть полностью оплачен? На свете нет столько золота, чтобы заплатить за розовый проблеск зари над чешуею крыш в предрассветный час, за цикады в городских садах в полдень, за обвитые черным плющом деревья на Алискампе в сумерках; нет такого серебра, чтобы заплатить торговцам на базаре за архаичную мелодию языка, позаимствованную из cansos[1] трубадуров XII века Бернарта де Вентадорна и Пейре Видаля, за звуки galoubets[2], подобные звукам свирели Пана, за звон колоколов собора Святого Трофима в пасхальное воскресенье. За мной еще столько долгов благодарности, столько невысказанных чувств…

Сопутствующая этим запискам ностальгия, меланхолия, задумчивость — обычное душевное состояние, когда путешествие подходит к концу, когда уже позади прозрения, переживания, места, застрявшие в памяти как заклятья: Арль, Сен-Жиль, Монмажур, Вальсент, Воклюз…

Что ж, таков порядок вещей, stat sua cuique dies[3]

Заметки из Прованса

Первая встреча

Выходишь с вокзала, и сразу на тебя обрушивается ослепительный зной. Белая улочка и платаны под раскаленной синевой неба. Слева какая-то ограда, несколько прилепившихся один к другому невзрачных домов-коробочек, справа — пустая площадь, кое-где груды каменных обломков. Чуть подальше — цыганские фургоны, разноцветное белье на веревках, полуголые дети в майках не по росту. Еще дальше — набережная Роны. Реки не видно, но ее присутствие чувствуешь: огромная, дышит, как усыпленный зверь. Патетические пилоны моста, разбомбленного 15 августа 1944 года «либерейторами» союзников; два каменных льва (лапа на геральдическом щите) над зеленовато-бурыми водоворотами. Свидетельство одной из тех бессмысленных бомбардировок, когда судьба войны уже предрешена, а жажду разрушения еще не утолили.

Это здесь, утром 20 февраля, сошел с поезда Винсент Ван Гог, обросший щетиной, грязный, волосы слиплись от холодного пота после бессонной ночи в пути. Накануне вечером брат проводил его на Лионский вокзал в Париже, где он сел в поезд, веря, что убегает от неприкаянности, бесплодности и холода.

Железнодорожная станция в Арле, расположенная в километре от центра города, представляла собой беспорядочное скопление складов, мастерских, вокзальных помещений: пустой зал ожидания, телеграф, билетная касса. В глубине, на боковой ветке, ожидали погрузки товарные вагоны, все в потеках воды и ржавчины, с полустершимися названиями станций назначения. Вокруг островки грязного снега; пронизывающий до костей, ледяной северный ветер мистраль при безоблачном небе клонит к земле деревья, срывает с крыш черепицу. Той зимой с ним совсем уж не было сладу; прилетая с верховьев Роны, он безжалостно обрушивался на излучину реки, свистел в щелях неплотно закрытых ворот и рассохшихся оконных рам. Зима 1888 года, долгая и сырая, тянулась бесконечно. От солнечного, лучезарного летом Прованса веяло подвальным холодом.

Короткая улочка с тротуарами, вымощенными неровными плитами, заканчивается стандартным круговым перекрестком XIX века на фоне железнодорожного виадука. Чисто, зелено, безлико. Высокие платаны по правой стороне испестрили пятнами густой фиолетовой тени старую выщербленную брусчатку. От бывшей площади Ламартина осталось только название. На краю площади стоял Желтый дом, известный по картине Ван Гога, нескольким выцветшим фотографиям и акварели Поля Синьяка 1933 года. На одной из сохранившихся фотографий через распахнутую настежь дверь виден изнутри бар: оцинкованная стойка, посыпанный опилками пол, фрагмент рекламного плаката «Suze, apéritif à la gentiane»[4] и какая-то темная, к нам спиной, фигура в круглой шляпе. В правом крыле этого дома Винсент за 15 франков в месяц снимал четыре комнатушки. Дом, как и соседние строения, был разбомблен. Развалины убрали, площадь расчистили, земельный участок поделили между собой наследники; никому и в голову не пришло восстановить дом в первоначальном виде.

Когда-то, в XII веке, здесь заканчивался quartier de la Cavalerie, получивший свое название от основанного в 1140 году командории тамплиеров, — оживленный шумный район extra muros[5] со множеством ремесленных мастерских,