КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 403037 томов
Объем библиотеки - 530 Гб.
Всего авторов - 171520
Пользователей - 91560
Загрузка...

Впечатления

desertrat про Шапочкин: Велит (ЛитРПГ)

Читать можно. Но столько глупостей, что никакая снисходительность не выдерживает. С перелистыванием бросил на первой трети.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Шляпсен про Шаханов: Привилегия выживания. Часть 1 (СИ) (Боевая фантастика)

С удовольствием жду продолжения.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Зверев: Хаос (СИ) (Фэнтези)

думал крайняя книга, но похоже будет еще и не одна

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
RATIBOR про Красницкий: Сборник "Сотник" [4 книги] (Боевая фантастика)

Продолжение серии "Отрок"...

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Ван хее: Стихи (Поэзия)

Жаль, что перевод дословный, без попытки создать рифму.
Нельзя так стихи переводить. Нельзя!
Вот так надо стихи переводить:
Олесь Бердник
МОЛИТВА ТАЙНОМУ ДУХУ ПРАОТЦА

Понад світами погляду і слуху,
Над царствами і світла, й темноти —
Прийди до нас, преславний Отче Духу,
Прийди до нас і серце освяти.

Під громи зла, в годину надзвичайну,
Коли душа не зна, куди іти,
Зійди до нас, преславний Отче Тайни,
Зійди до нас, і думу освяти.

Відкрий нам Браму, де злагода дише,
Дозволь ступить на райдужні мости!
Прийди до нас, преславний Отче Тиші,
Прийди до нас, і Дух наш освяти.

Мой перевод:

Над миром взгляда и над миром слуха,
Над царством света, царством темноты —
Приди к нам, о преславный Отче Духа,
Приди к нам и сердца нам освяти.

Под громы зла, в тот час необычайный,
Когда душа не ведает пути,
Сойди к нам, о преславный Отче Тайны,
Сойди к нам, наши мысли освяти.

Открой Врата нам, где согласье дышит,
Позволь ступить на яркие мосты!
Приди к нам, о преславный Отче Тиши,
Приди к нам, наши Души освяти.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
Stribog73 про Бабин: Распад (Современная проза)

Саша Бабин молодой еще человек, но рассказ очень мне понравился. Жаль, что нашел пока только один его рассказ.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Балтер: До свидания, мальчики! (Советская классическая проза)

Почитайте, ребята. Очень хорошая и грустная история!

P.S. Грустная для тех, кому уже за сорок.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
загрузка...

Наследница Ветра (fb2)

- Наследница Ветра 636 Кб, 284с. (скачать fb2) - Алла Леонидовна Касперович

Настройки текста:



Алла Касперович Наследница Ветра

Глава 1

С самого утра небо заволокло облаками, и я надеялась, что хотя бы сегодня погода такой и останется. Мне уже порядком надоело ежедневно страдать из-за садистских наклонностей моего, казалось бы, старого доброго друга арахноида Вэра. А ведь я всегда так ему доверяла. Как родному человеку, и думала, что уж он-то никогда не причинит мне вреда.

Ну да, как же. Если бы на моем месте был обычный человек, он наверняка бы давно упал без чувств, а может, и того похуже. У нас, обладающих магическими способностями, выносливость была достаточно высока, однако и у нее были свои пределы. А этот вредный паучишка (если так можно его назвать, учитывая, что он как минимум в несколько раз больше меня) совсем не имел, как оказалось, жалости. И почему только я поддалась на его уговоры? Зачем последовала за ним? Зачем делаю все, что он говорит? Хотите знать? Я бы тоже не отказалась.

Опять. Опять самообман. У меня ведь все равно не было выбора. Как обычно ветер приказал, а ты, Кира, будь добра все исполняй как велено. И никаких отступлений. Шаг влево, шаг вправо — головомойка обеспечена. Тоже мне, марионетку нашли! И все же я себя одернула — именно такой куклой, выполняющей команды невидимого повелителя, дергающего за такие же невидимые веревочки по ему только понятным причинам, я и была. Если раньше я себя хоть как-то могла обмануть, то сейчас я лишилась остатков наивности.

Одно я не могла понять: почему Вэр и мой ветер действуют заодно. Они, словно заговорщики, решили меня извести в кратчайшие сроки.

Всего несколько недель назад я была почти счастлива, почти спокойна, почти уверена в завтрашнем дне. Почти… И вот я услышала зов ветра, и мои странствия возобновились. Зря я тогда позволила себе мечтать. Сейчас хотя бы не мучилась от воспоминаний…

Отставить! Откуда это в моей хорошенькой головке (да-да, не удивляйтесь — скромностью я точно не страдаю) такие мрачные мысли? Сейчас я бы с удовольствием похлопала себя по щекам, чтобы вновь привести в чувство. А может быть, и отстегала кого-нибудь кнутом — зачем себя-то наказывать? Только вот руки были заняты!

Я уже третий день сидела, скрестив ноги, на сырой земле в чистом поле. И за все это время никто не прошел мимо, если не считать двух зайцев, четырех мышей-полевок и муравьев. Иногда надо мной пролетали птицы, и одна из этих паршивок решила подарить мне удачу. Считалось, что если на тебя, простите, нагадит пернатое создание, то это к счастью. Очередная чушь — в этом я убедилась на собственной шкуре. Меня уже «осчастливили» четыре птичка, а этого самого счастья как не было, так и нет. Да и от подарочков этих избавиться я не могла. А все Вэр, чтоб его за ногу!

В вытянутых в сторону руках я держала два больших глиняных кувшина, до верху наполненных водой, третий, правда уже с медовухой, стоял у меня на голове, а еще один, с гномьим темным элем, был прямо перед моим носом. Предусмотрительный Вэр плотно закрыл все кувшины, чтобы в них — Исида упаси! — не попала ни одна капелька дождя. Чтоб он обо мне так заботился!

Вставать мне разрешалось только дважды в сутки, да и то только для того, чтобы, простите, справить нужду. Ни есть, ни пить, ни уж тем более спать, мне не позволялось. Даже положенные мне Наставницей и проведенным ритуалом два часа сна сейчас были мне недоступны. Мои страдания усугубились еще и тем, что позавчера нещадно палило солнце, а вчера не переставая лил дождь. Если бы я имела дело только с Вэром, то уже давно бы взбунтовалась. Однако с ветром не поспоришь. Стоило мне только попытаться опустить хотя бы одну руку, как мой невидимый повелитель тут же поднимал в воздух мелкие камешки и с силой бросал их в меня. Боюсь представить, что бы он сделал, если бы я окончательно решила его ослушаться. Раньше я несколько раз пыталась поступать по-своему, но ничем хорошим для меня это не закончилось. И все-таки раз за разом я пыталась идти наперекор ветру, наперекор судьбе. Но тогда я была одна.

Сейчас же я должна была думать не только о себе. Моя отрада, и в то же время мое проклятие, сейчас ползло ко мне, умоляюще глядя мне в глаза и тихонько подвывая.

— Кира, хозяйка м-моя… фух… любимая, — ныл Кузьмяк, еле передвигая лапы. К пушистому хвосту котенка были привязаны тяжелые камни. — Спаси меня! Я уже… фух… больше не могу… Хозяйка… фух… спасай…

Мне было ужасно жалко фамильяра — прямо сердце разрывалось —, но я ничем не могла ему помочь. Если уж Вэр сказал «Надо!», значит, это действительно было необходимо, иначе он не стал бы так жестоко со мной поступать. Я привыкла доверять другу, да и Наставница перед своей смертью взяла с меня клятву, что я во всем буду его слушаться. К тому же, до сих пор Вэр всегда оправдывал мое доверие. Надеюсь, что и сейчас я не напрасно страдала, потому что вера моя потихоньку начала таять.

— Терпи, милый… — пролепетала я пересохшими губами, язык еле ворочался, он сильно распух и уже не помещался во рту, а в горле сильно саднило. Целых три дня я не делала ни одного глотка. Капли дождя не в счет — Вэр вчера склеивал мне губы заклинанием, чтобы у меня соблазна не было соблазна ослушаться. Так что вчерашний день был самым кошмарным — я даже словом не могла с Кузьмяком перемолвиться.

Всклокоченный котенок подполз ко мне и в изнеможении рухнул, распластавшись на земле подобно черной коровьей лепешке. Он ее сейчас здорово напоминал, да и запашок от него шел тоже не очень приятный. Видимо где-то вымазался, а почиститься не было сил.

— Все. Я издох, — объявил Кузьмяк и, для пущей достоверности, закрыл глаза и высунул язык.

Против воли я улыбнулась. Мои губы покрылись мелкими трещинками и сильно болели, но я все равно решила сказать:

— Кузьмяк, знаешь… на кого… ты… сейчас…похож?

Мой кошак хотел было возмутиться, но передумал. Он открыл глаза и только вздохнул:

— Догадываюсь…

Бедняга страдал не меньше моего. А может, даже и больше. Ведь это мой, а не его друг над нами издевался. Кузьмяку доставалось практически ни за что. Его всего лишь угораздило стать моим (то бишь лицензированной гадалки третьей степени) фамильяром. Я его всего несколько месяцев назад подобрала умирающего и, чтобы спасти ему жизнь, произнесла заклинание призыва спутника. С тех самых пор это временами милое пушистое создание путешествовало вместе со мной. Тогда котенку было всего три месяца. И сейчас тоже. И месяцев через шесть он будет все таким же, как я его повстречала. Не удивляйтесь, просто фамильяры взрослеют и стареют намного медленнее, чем обычные звери и птицы. Это нужно для того, чтобы спутники сопровождали своих хозяев до самой смерти последних. То есть Кузьмяк станет обычным котом, как только я, как говорит моя обожаемая подруга Айри, «сыграю в ящик». И, к сожалению, он больше не сможет говорить забудет обо всем, что с ним произошло.

— Кир, долго нам еще так?..

— Не знаю… киса… не знаю…

И я действительно не знала. Мы не видели Вэра со вчерашнего дня, и я волновалась, как бы он не забыл о нас, увлекшись чем-нибудь интересным или встретив очередную красотку на своем пути. Хоть мой друг и страдал комплексом старшего брата — стоило лишь мне немного пофлиртовать с кем-нибудь, как он приходил в бешенство —, себе же он позволял очень многое. Конечно, он не мог так сейчас со мной поступить, но я уже слышала нотки отчаяния в голосе своего внутреннего «Я». Еще немного, и я не выдержу. Мои руки мелко дрожали, и я могла в любую секунду их опустить.

А Вэр все не появлялся. Кузьмяк еле волочил лапы, ползая от меня до единственного во всем поле дерева и обратно. Мы могли бы прекратить, ведь Вэра здесь не было, чтобы за нами следить. Как бы не так, оставался еще мой ветер. Когда фамильяр попытался остановиться, мой невидимый повелитель разозлился и закружил отчаянно визжащего Кузьмяка в воздухе. Больше артачиться мы не пытались.

Облака медленно, но верно превращались в тучи, опасно хмурясь. Ветер дул все сильнее, но это как раз мне даже нравилось, ведь он заглушал зов моего невидимого повелителя. Может, пронесет? Нет, мои надежды не оправдались, и постепенно начинал мерзко накрапывать дождик. Несколько капель упало мне на нос, и я поморщилась. Не хватало еще раз попасть под ливень. Даже моего здоровья может не хватить, чтобы справиться с подступающей простудой. Все-таки уже осень подступала, и погода была не такой приятной, как летом.

Кузьмяк практически из последних сил подполз ко мне и положил голову мне на ступню. Если бы я могла, то непременно погладила бы его по голове. Он так маялся исключительно ради меня. Мог ведь отказаться от всего и оставить меня (ветер не смог бы ничего ему сделать, если бы я произнесла заклинание отзыва спутника) навсегда. Конечно тогда Кузьмяк снова бы превратился в обычного котенка, но это все же лучше, чем так мучиться. Однако Кузьмяк этого не сделал. Он остался со мной. Вот так и познаются настоящие друзья.

Вэра все не было. Мои силы по капле утекали в никуда, и я боялась, что упаду раньше, чем мой друг вернется. Кузьмяк больше не поднимал голову, и я поняла, что мой преданный звереныш уснул. К моему удивлению, ветер не стал его будить, как это было в предыдущие дни. У меня помутнело перед глазами, и последнее, что я успела заметить, был ворон, усевшийся на ветку такого же, как и он сам бесконечно одинокого дерева.

— Вставай, моя милая лентяйка, или я тебя без завтрака оставлю!

Мои мысли постепенно сами выпутывались из клубка забытья, и я уже могла худо-бедно соображать. Я лежала на мягком одеяле из овечьей шерсти, под головой у меня была самая настоящая подушка (роскошь, которую я не могла себе позволить уже несколько недель подряд), возле моих ног, сладко сопя и подергивая пушистым хвостом, спал мой фамильяр. На удивление я чувствовала себя просто замечательно. А точнее, мне никогда так хорошо не было. У меня было стойкое ощущение, будто я проспала целое столетие — так я хорошо отдохнула. Однако я прекрасно знала, что такого попросту не могло быть. После совершенного в подростковом возрасте обряда я теперь могла спать не более двух часов в сутки. А неприятным последствием стало мое полное и безоговорочное послушание ветру. Это была цена, которую я была вынуждена заплатить, чтобы навсегда избавиться от мучивших меня кошмаров. Иногда мне казалось, что уж лучше бы я покрывалась холодным потом от ужаса каждую ночь, чем стала бы безвольной марионеткой в руках невидимого кукловода.

— Вставай, моя милая лежебока, иначе все остынет! Твой братик так для тебя старался!

— Сколько я спала?

— Два часа, милая. Как обычно. Осторожно, милая. Ты ведь так долго сидела в одном положении!

Можно подумать, это не он в этом виноват. Хотя, может и не он. Не знаю. Что-то не давало мне покоя, словно я уже это все проходила. А может, это я просто себе придумала. Так что могло быть все что угодно, но я чувствовала, что все это происходит не случайно.

Я медленно села, стараясь не потревожить котенка. Если мои глаза меня не обманывали, то я находилась сейчас в шатре Вэра. Как и мой собственный, этот сам собой собирался после нажатия красного рычажка на маленьком черном ящике. Только у любящего помпезность арахноида шатер был намного просторнее. К тому же Вэр не поскупился и на внутреннюю обстановку. Чего здесь только не было: и низкие эмеральдские диванчики, и искусно сотканные руками нимф и дриад ковры и циновки, и знаменитый амарантийский фарфор, и еще многое-многое другое, чье происхождение я не могла определить. Больше всего меня сейчас привлекал сервировочный столик, который стоял практически перед самым моим носом. На столе было несколько тарелок и мисочек с моими самыми любимыми блюдами: пышнейший омлет с морепродуктами, овощной салат с перепелиными яйцами, нежнейшая творожная запеканка со сметанкой и вишневым вареньем, и вишневый же пирог на десерт. Также здесь был и заварочный серебристый чайник, из носика которого шел умопомрачительный аромат отвара из горных и лесных трав. Вэр явно пытался меня задобрить.

Не на ту напал. Я еще ему долго не забуду тех страданий, которые мне пришлось терпеть по его милости. Может и не по его, но именно сейчас меня это мало волновало. Хорошим завтраком он от меня точно не отделается. Уж я-то ему устрою сладкую жизнь.

— Кира, милая, ну скажи хоть словечко. Твой братик так о тебе волновался! Я ночами не спал!

— Помолчал бы уж! — огрызнулась я, отказываясь глядеть Вэру в глаза. — Конечно не спал! Небось опять какую-нибудь… гм… Ладно, не при детях. И ты мне никакой не брат!

— Милая, ну зачем ты так со мной! Я же тебя так сильно люблю! — почти рыдал от отчаяния мой друг. Он пытался встретиться со мной взглядом, но я упрямо отворачивалась. — Солнышко мое, я вот, например, всегда относился к тебе как к своей любимой младшей сестренке! Ну посмотри же на меня! Милая, умоляю: посмотри на меня!

Вы когда-нибудь видели огромного мохнатого паука, в шести красных глазах которого стояли бы слезы? Огромного — это не того, что может уместиться на ладони, а того, что выше обычного человека головы на три. Так вот я только что стала свидетельницей таковой невероятно милой картины. На мой вкус, разумеется. Я всегда имела слабость ко всем без исключения паукам. И даже когда я была на обучении у Наставницы, умудрилась извести целое полчище мух ради пропитания одного единственного паучка в деревянном строении на одну персону возле ее старой хижины. Благо мух там было предостаточно.

— И как ты объяснишь то, что издевался надо мной целых три дня? — я наконец соизволила взглянуть на арахноида, только он уже не очень был этому рад. — Или, по-твоему, именно так и положено обращаться с младшими сестрами?

Казалось, что Вэр вот-вот расплачется. Мне даже стало его немного жаль, но я вовремя себя одернула, вспомнив, что решила так просто не сдаваться.

— Моя милая девочка, — почти скулил мой друг. — Я не виноват. Так нужно было. Поверь мне… Пожалуйста!

— И кому это было нужно? — я пошла в наступление. — Неужели мне? Или Кузьмяку? А?

Вэр резко посерьезнел, а его глаза мгновенно стали сухими. Я даже поежилась от такой быстрой перемены в настроении арахноида.

— Да, — еле слышно ответил он. — Это нужно было именно тебе.

Не знаю почему, но я снова ему поверила. Что-то такое было в его голосе, что лишило меня последних сомнений. Вэр старался только ради меня. Как всегда. Сколько я себя помню, он всегда был на моей стороне. К тому же он полностью меня вылечил и восстановил все мои силы. Подозреваю, что с Кузьмяком он проделал то же самое.

— Вэр, для чего это было нужно? — тихонько спросила я, уже совершенно не злясь на него. — Вэр?

Мой друг тут же воспрял духом. Он подскочил ко мне, погладил одной из своих многочисленных лап по моей голове и, почти смеясь, ответил:

— Секрет! Будешь много знать — скоро без зубов останешься!

И он, хохотнув, выбежал из шатра. Но сердиться на друга я больше не могла.

Видимо мы с Вэром так сильно шумели, что разбудили Кузьмяка. Привлеченный громкими звуками, он открыл сначала один ярко-желтый глаз, потом другой, а затем томно потянулся, сообщив мне таким образом, что полностью проснулся.

— Кир, а тебе чего не спится? — зевнув, спросил котенок. — И где это мы? Ого! А что это за строение такое, а? Это шатер, да? А почему тогда наш такой маленький? Кир, а давай и себе такой раздобудем?

Я потрепала фамильяра за ушком, а затем перетащила звереныша к себе на колени. Он довольно растянулся у меня на ногах, а я начала почесывать его пузико, заставив котенка довольно урчать.

— Это шатер Вэра.

— Да? Ну, я так и думал. Эх, а он раз в пять больше нашего будет, — заметил Кузьмяк и тут же, спохватившись, подскочил. Он вытянулся на задних лапках, поставив передние мне на грудь. Котенок дотронулся своим носиком до моего и спросил. — Кир, ты как? Тебе не больно? Посмотри на меня. Сколько когтей видишь?

— Все в порядке, киса. Не беспокойся. Сам-то как?

Котенок снова сел мне на ноги, потыкал себя лапкой в животик, подбородок, хвост… А затем весело рассмеялся и объявил:

— У меня ничего не болит! Кир, мои несчастные мышцы больше не просят пощады. Я вновь готов совершать подвиги! Я снова жив и весел! Хочешь, станцую?

— Погоди танцевать! — расхохоталась я. — Сначала подкрепиться не помешало бы. Ты как, голодный? Сейчас нас Вэр кормить будет.

— Хозяйка моя любимая, — с чувством произнес котенок, прижав лапку к груди. — Как же я рад, что мне так с тобой повезло. Если бы не ты, то я бы даже и не вспомнил о том, что необходимо поддерживать свои жизненные силы посредством приема питательной и чрезвычайно полезной пищи! Благодарю тебя, о разумнейшая из лицензированных гадалок третьей высшей степени!

Я подозрительно посмотрела на фамильяра. Ведь издевается же гаденыш, точно издевается. Только вот доказать это явно не получится — такого честного взгляда мне еще не доводилось встречать. Хотя нет, где-то я его уже видела… Не у меня ли он часом такому научился? Тогда его точно не за что ругать.

— Ладно. Сделаю вид, что я тебе поверила. Давай уже есть.

Котенок абсолютно ничего не имел против, и мы дружно принялись уничтожать угощение. Для фамильяра Вэр приготовил отдельный сервировочный столик. Оказалось, что и о пристрастиях моего звереныша арахноид был весьма осведомлен. Котенка ждала и молила о съедении сочная куриная ножка под сливочным соусом, телячья вырезка с изысканными приправами (обжаренная только с одной стороны, как любил мой маленький гурман), свежайшие сливки и на десерт — сметанное желе.

Когда с едой было покончено, Кузьмяк подошел ко мне и, запрыгнув на мой диванчик, сел рядом со мной. Он долго смотрел на меня, как это делал в последние несколько недель. Он ничего не спрашивал, только смотрел. На этот раз я решила выяснить причину такого странного поведения:

— Киса, ты чего так уставился?

Кузьмяк ни капельки не смутился. Иногда мне казалось, что в его кошачьем словаре напрочь отсутствовало понятие «совесть». Хотя нет, я не права. Он все-тики знал это слово, но вспоминал его только тогда, когда пытался воззвать именно к моей совести. И с каждым разом делал это все чаще и чаще.

Сейчас же он только тяжко вздохнул и отвел взгляд. Тогда, не выдержав, я взяла его за шкирку и потрясла.

— Кир-ра! Ну что у теб-бя за д-дурная привычка, нед-достойная твоего выс-сокого звания г-гадалки третьей степ-пени, трясти м-меня как ог-голодавший грушу с нед-дозрелыми п-плодами! И з-зач-чем же т-так часто? П-прид-думай уж-же что-ниб-будь д-другое! Над-доело уже!

— Ах, надоело, говоришь! — я еще сильнее затрясла фамильяра. — Отвечай, шкодник, когда тебя спрашивают, тогда и трясти не придется!

— Кир! М-меня ук-качивает!

— Отвечай!

— Я все р-раск-кажу! Только отпусти.

Я послушно разжала руку, и фамильяр упал, приземлившись на четыре лапы. Он бросил на меня обиженный взгляд, а затем снова вздохнул.

— Кузьмяк!

— Кира.

— Кузьмяк!!!

— Кира.

— Сейчас как встряхну…

— Ладно-ладно! Я все понял, — котенок вновь уселся возле меня, но на этот раз на таком расстоянии, чтобы я не могла так легко до него дотянуться.

— Мне долго ждать?

Кузьмяк сглотнул, но, решившись, выпалил:

— Кира, ты ведь скучаешь по Рэю, правда? Тебе очень больно? Я ведь не слепой, все вижу.

В другое время Кузьмяку не пришлось бы меня об этом спрашивать. Обычно он легко улавливал все мои чувства, ровно, как и я его. Однако сейчас я сознательно закрылась. Не столько от него, сколько от себя самой. Если бы я только могла снова увидеть Рэя…

Но я не могла, и хорошо это знала. Ветер. Всегда только ветер…

Я не могла себя обманывать. Больше не могла. В прошлый раз, когда я убедила себя, что мой невидимый повелитель позволил мне познать любовь, я была жестоко наказана. Ветер заставил меня покинуть Рэя, даже не дав нам попрощаться. Я попыталась воспротивиться, но как всегда потерпела поражение в схватке со своим кукловодом. Я даже боялась представить, что обо мне думает Рэй после всего, что между нами произошло. Надеюсь, что он хотя бы не ненавидит меня.

— Все в порядке, котик, — улыбнулась я, но вышло как-то грустно. — Мне почти не больно.

Я не стала говорить, что мне совсем хорошо, но Кузьмяк не поверил даже этому, и я это знала. Но мой котенок не показал вида. Он лишь подошел ко мне и улегся рядом, изредка дотрагиваясь до меня пушистым черным хвостом. Каждый из нас думал о своем, и в то же время об одном и том же. Мне хотелось плакать, но как всегда я ничего подобного себе не позволила. Зачем зря воду лить, если все равно ничего изменить нельзя? Кузьмяк приподнялся на лапах, сочувственно вздохнул и снова лег, но уже не сводил с меня глаз. Так нас и застал вернувшийся Вэр.

Он несмело просунул свою большую голову в шатер и, увидев идиллическую картину, справедливо рассудил, что я на него больше не сержусь и никакой опасности с моей стороны ему ждать не нужно.

— Поели? Вот и молодцы. Милая, вкусно было? Хорошо! Отдохните еще немного. Скоро нам уходить.

— Вэр, ты не хочешь ничего объяснить? — на всякий случай уточнила я, хотя понимала, что он вряд ли соизволит ответить. Он считал, что время для пояснений еще не пришло. А значит, его не переспорить. Но если я даже не попытаюсь, то потом сама себе за это плешь проем.

— Нет, милая, не хочу.

Мы с Кузьмяком одновременно вздохнули. Ну, я хотя бы попробовала. Молодец, Кира.

— Многоуважаемый господин Вэр, — котенок изобразил на мордочке самое милое и в то же время почтительное выражение, на которое только был способен. Интересно, только я почувствовала его неискренность? — Не соблаговолите ли Вы сообщить, куда мы все же направляемся?

— А я еще не сказал?

У меня зачесались кулаки. Честное слово, Вэр кого угодно может достать, а меня и стараться не нужно.

— Нет, — проскрежетала зубами я. — Не сказал.

— Да? Прости, милая, — он хитро прищурился всеми шестью алыми глазами. — Мы идем в Призрачную землю.

Когда Вэр забрал меня из имения бывшей Верховной гадалки Амаранта Элеи Шамской, то обещал объяснить, что из себя представляет Призрачная земля. Ее не было ни на одной из современных карт, да и древние источники о ней умалчивали. О ее существовании я узнала только после того, как собрала все драгоценные камни для аршаллака — серебряной плиты, которую «подарил» мне Ахтарыч, странный дедок из Зевска. «Подарочек» оказался старинной картой, на которой еще был обозначен Древний Ирэм. Именно там я и обнаружила очертания Призрачной земли. И мой друг до сих пор мне так ничего и не объяснил.

— Вэр, мы с Кузьмяком с места не сдвинемся, пока ты нам не объяснишь, что из себя представляет Призрачная земля.

Котенок посмотрел на меня как на сумасшедшую. На его черной мордочке явно читалось, что я не в своем уме, раз решилась ставить условия тому, кто над нами целых три дня зверски издевался. На всякий случай Кузьмяк спрятался за моей спиной — он еще не совсем разобрался в наших с арахноидом отношениях. Я проигнорировала фамильяра и только упрямо задрала подбородок. Похоже, Вэр чувствовал себя не в своей тарелке, потому как избегал смотреть мне в глаза.

— Кира, милая, я правда пока не могу тебе ничего рассказать. Не мучь меня, пожалуйста.

Не хочет говорить? Что ж, придется применить запрещенный прием. Арахноид сам напросился.

Я встала и танцующим шагом направилась к другу, последний немного попятился, явно ожидая какого-то подвоха. И не зря. Я обхватила его голову руками и заглянула ему прямо в глаза. Во все сразу.

— Вэр, ты же не хочешь, чтобы твоя милая сестренка на тебя очень-очень сильно обиделась? Правда ведь?

Не знаю, привиделась ли мне глубокая печаль в глазах друга, но он быстро сдался. Отступив на шаг назад, он отвел взгляд и тихо произнес:

— Призрачная земля — это место, где живые могут встретиться с мертвыми. Все, милая, большего тебе пока знать нельзя. Кира, поверь. Так лучше.

В другое время я бы с ним еще поспорила, но недавние события научили меня сдержанности. Раньше мне казалось, что я хорошо знала друга, сейчас же я была в этом далеко не так уверена. Ведь он причинил мне боль. И не только физическую. Действуя заодно с ветром, он нанес мне глубокую душевную рану, края которой еще размышляли над тем, затягиваться им или нет. Однако моя интуиция подсказывала, что Вэр действительно старался ради меня. И даже мои страдания только были мне на пользу, хоть я это не понимала и в это и не хотелось верить.

Мы с Кузьмяком переглянулись, общаясь мысленно, как могли это делать только хозяин и его спутник. Котенок думал точно так же, как и я. Мы оба чувствовали себя сильнее, мы оба могли теперь лучше контролировать себя. Ведь раньше бы я устроила Вэру такой скандал, что он бы еще очень долго после него сам себя откачивал, а сейчас я всего лишь нежно улыбнулась другу. От такого поворота событий он даже немного опешил.

— Чего стал, как истукан? Когда идем-то?

Вэр быстро пришел в себя. Он улыбнулся мне в ответ:

— А вот сейчас и пойдем! — радостно объявил он, а затем чуть тише добавил. — Спасибо, милая.

Шатер и все, что было в нем быстро само собой упаковалось, и мы были готовы тронуться в путь. Почти готовы.

— Вэр? — позвала я.

— Да, милая? — ответил он, обернувшись. Он уже успел довольно далеко отойти от нас с Кузьмяком.

— Ты снова решил идти в таком виде? Забыл, что было на прошлой неделе?

— И ничего такого не было! — фыркнул арахноид. — Подумаешь, вся деревня разбежалась, едва меня завидев. Так я же не виноват, что у них такие слабые нервы!

Похрюкивающий в лапку котенок не сдержался и начал кататься по земле, безостановочно хохоча, чем спугнул мирно спящего на высохшей ветке ворона. Посмеяться действительно было над чем. Это случилось через две недели после того, как мы покинули бывший дом Элеи Шамской. Мы уже успели довольно много пройти и сильно устали. На наше счастье, на пути нам встретился небольшой поселок. Несмотря на мои предостережения, Вэр отказался менять ипостась, мотивируя это тем, что в этой части Амаранта обитают отнюдь не дремучие люди, и они не будут делать события из его появления. Вот скажите, почему существо, прожившее в Этом мире более тысячи лет до сих пор не растеряло детской наивности?

Разумеется, сельчане тут же разбежались, стоило им только увидеть Вэра во всей его паучьей красе. Мы бродили по опустевшей деревне, надеясь хоть кого-нибудь найти, но удача вместо улыбки показала нам идеально ровный и ослепительно белоснежный… хищный оскал. Ворами и мародерами мы никогда не были, а потому ушли не солоно хлебавши. Конечно, Вэр мог чего-нибудь и сам наколдовать, но почему-то очень редко это делал. Почему — он мне никогда не рассказывал.

— Ладно, милая, не смотри на меня так своими прекрасными зелеными глазками. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу им долго сопротивляться.

Вэр вздохнул и начал превращение. Он очень не любил свою человеческую ипостась и избегал ее как только мог. Хотя на мой взгляд он был прекрасен в любом виде. Как-то раз я это сказала Кузьмяку, так мой маленький вредина, убедившись, что того, о ком идет речь, рядом не наблюдается, сказал: «Разумеется, хозяйка моя любимая, так оно и есть. Особенно в жареном или сушеном.» На его счастье, Вэру я наш разговор не пересказала. Арахноид хорошо принял моего фамильяра. А точнее, попросту почти не обращал на того внимания, считая чем-то вроде моей говорящей мягкой игрушки. Мой друг ревновал меня ко всему, что движется. И особенно это касалось моих ухажеров. Боюсь себе даже представить, что он сделал с бедным Рэем. Вэр сказал, что всего лишь наслал на него несколько ночных кошмаров, но я подозреваю, что он этим не ограничился. Слишком хорошо я его знала. Как сказала бы моя любимая подруга профессор Айри Грэм, «твой дружбан сильно приболел на всю бошку — братцем твоим себя возомнил». И это ничуть не преувеличено. Что уж поделать, если «комплекс старшего брата» у него все время в стадии обострения.

А тем временем Вэр уже приобрел форму, которая за многие столетия свела с ума не одну женщину. И если верить словам моей Наставницы, в поклонниках у нашего миловидного и утонченного паука водились и представители мужского пола, хотя Вэр от этого как мог отнекивался. Но, глядя на его прекрасное лицо и ладную, изящную фигуру, я была склонна скорее поверить Наставнице, нежели жалким оправданиям друга.

Глядя на Вэра, я в который раз поразилась, насколько мы с ним внешне похожи: оба хорошо сложены, у обоих длинные пшеничные локоны, нежные черты лица. Только мои глаза были цвета молодой листвы, а его — лазурного неба. Иногда мне даже казалось, что Вэр выглядел даже более женственным, чем я. Но, по крайней мере, его никто не принимал за подростка — слишком уж детское у меня было личико. Правда, со временем я научилась пользоваться этим недостатком в своих целях. Ребенку больше прощали, и он меньше вызывал подозрения, чем взрослый. Это было очень полезно, когда мне нужно было смыть… то есть срочно покинуть место своего временного пребывания.

— Ну что, так нормально? — осведомился Вэр, всем своим видом показывая, что он пошел на такие ужасные жертвы исключительно ради меня.

Я опустила глаза, чтобы не смотреть на друга, а Кузьмяк и вовсе забился в истерике, снова спугнув только-только успокоившегося ворона.

— Э… Вэр… — протянула я. — Как бы это тебе сказать помягче… А ты уверен, что не замерзнешь?

Арахноид непонимающе уставился на меня, потом осмотрел себя с ног до головы и недовольно скривился: он был абсолютно голым. Абсолютнее попросту не бывает.

— Вот поэтому я и не люблю свое человеческое тело — вечно об одежде думать приходится! — от досады он даже топнул ногой, но заметив, что я так и не подняла глаз, уже спокойнее сказал. — Погоди, милая, сейчас что-нибудь накину.

И это «что-нибудь» оказалось ничем иным, как бальным нарядом при дворе короля Эмеральда. И где арахноид только откопал эту смесь женского халата и облегающих до неприличия штанов, а также высокие искусно расшитые разноцветным бисером сапоги? Хотя, зная Вэра, могла бы и не удивляться. В его сундуках можно отыскать и не такое. Как-то раз, когда он гостил у моей Наставницы еще во время самого начала моего обучения у нее гадальческому мастерству, он ненадолго оставил свои пожитки без присмотра, и любопытное дитя в моем лице решило их исследовать. В общем, начитавшись кое-каких поучительных книг, я узнала об отношения полов еще в довольно раннем возрасте. А бедный Вэр получил хороший нагоняй от моей Наставницы. Больше он меня одну к своей библиотеке и близко не подпускал.

— Вэр, может, все-таки оденешь что-нибудь попроще?

— Это еще зачем? — прищурился арахноид. — По мне так это вполне себе приличный наряд. Он хотя бы более или менее достоин меня любимого.

Я только закатила глаза — его не переделаешь. Если за тысячу лет он не смог привить себе скромность, то я ему точно помочь не смогу. Досчитав до десяти, чтобы не высказать все, что я думаю о его заносчивости, я сказала:

— Вэр, пойми, тебя ведь могут принять за полукровку, а ты прекрасно знаешь, как к ним относятся как в Амаранте, так и в Эмеральде.

— Ох, уж мне эти людишки! — воскликнул мой друг, недовольно стягивая с себя эльфийскую одежду. — Какая разница, кто родители, если дети хороши! Вот поэтому я и не люблю людей: они слишком многое усложняют, — он тут же спохватился. — Милая, я не тебя имел в виду.

— Знаю, Вэр, — я ему нежно улыбнулась. — Я знаю, что ты меня очень любишь и относишься ко мне, как к своей младшей сестре.

Арахноид тут же гордо выпятил грудь, как скудоумный индюк перед такими же недалекими самками, а Кузьмяк, догадавшись к чему я веду, начал снова тихонько похрюкивать себе в лапку. А я тем временем продолжала:

— И конечно же ты не допустишь, чтобы я страдала, когда это не нужно? Действительно не нужно?

— Ну… Да…

— И ты не будешь делать того, что меня может расстроить?

— Да…

— И ты снимешь с Рэя все свои заклинания?

— Но…

— Вэр!

— Но я ведь…

— Вэр!!!

На арахноида было жалко и в то же время смешно смотреть. На его лице отразилась нешуточная внутренняя борьба, но любовь ко мне победила. И похожий на побитого котенка — да простит меня за такое сравнение Кузьмяк! — Вэр послушно принялся снимать с Рэя одно за другим свои заклятия. Я насчитала не менее десяти. Похоже, мой друг здорово приревновал. Хотя здесь я могла его понять. Ведь он застал свою любимую малышку, то бишь меня, в постели устрашающе огромного, изуродованного шрамами, но такого привлекательного (для меня, конечно) наемника. Вэр был совершенно уверен, что меня наивную соблазнил гнусный варвар. Моему другу было невдомек, что его девочка уже давно выросла, и сама может решать с кем ей делить ложе, и делать ли это вообще. Но, боюсь, до него это никогда не дойдет.

По крайней мере, Рэй теперь сможет спать относительно спокойно, страдая лишь от собственных кошмаров, а не от насланных ревнивым «братцем».

— Теперь ты довольна? — буркнул Вэр, избегая смотреть мне в глаза.

— Довольна-довольна! — заверила я его, затем подошла к нему и поцеловала в гладкую щеку. — Спасибо, Вэр.

Арахноид тут же довольно засветился и на радостях попытался меня обнять, но я ловко от него увернулась. Он обиженно надул губы, сложил руки на груди и, фыркнув, повернул голову вбок, продолжая искоса на меня поглядывать. Рассмеявшись, я погрозила другу пальцем.

— Но-но! Попрошу без рук!

— Могла бы уже разочек и обнять братика, — пробурчал Вэр, еще больше надувая губы, чем вызвал у меня и у Кузьмяка новый приступ смеха, только котенок попытался сделать это незаметно, памятуя о действительной силе арахноида, хотя это было сложно сделать. Нынешнее поведение моего друга совсем не вязалось с его истинным могуществом.

— Сначала переоденься, а потом я подумаю.

Вэр недоверчиво на меня покосился.

— Обещаешь?

— Обещаю-обещаю!

Довольно быстро арахноид смог подобрать довольно сносный наряд — видимо очень постарался. Он надел темно-коричневые брюки, более темного оттенка мягкие высокие сапоги и, на мой взгляд, слишком яркую голубую рубаху, подпоясанную кожаным плетеным ремнем. В такой одежде Вэр был больше похож на бродячего актера, отставшего от труппы, чем на обычного путника. Но в любом случае теперь ему не грозило гонение, как если бы он остался в эмеральдском наряде.

Если честно, то я полностью поддерживала друга в его непонимании такого отношения к полукровкам. Однако приходилось мириться со сложившимся положением дел. Эмеральд никогда не терпел смешения своей благородной крови с чьей-либо еще и строго наказывал тех, кто ослушается. В принципе, в Амаранте не стали бы так строго относиться к смешанным бракам, но такое категорическое мнение эльфов о том, что иные расы не достойны с ними породниться, обижало людей. А потому и в нашем королевстве существовал строжайший запрет создавать союзы с эльфами, и уж тем более заводить детей-полукровок. Но во все времена запретный плод оставался и остается сладок. За примером далеко ходить не надо: моя подруга Айри Грэм была счастливой матерью прекрасного полуэльфа, между прочим, моего бывшего преподавателя в Университете магии и ясновидения. Правда, Айри и ее сын были навсегда разлучены, но это совершенно другая история, о которой мне не очень хотелось бы вспоминать — сердце все еще болело за подругу. Может быть, когда-нибудь расскажу, но уж точно не сейчас. Тем более, что меня уже подгоняли.

— Кира, мы только тебя ждем! — торопил меня, уже успевший залезть в свою корзинку-переноску Кузьмяк. — Хозяйка моя любимая, пока светло нам бы до какого-нибудь селения добраться. Уважаемый господин Вэр говорит, что мы как раз успеем.

— В принципе, я готова, — сообщила я, мельком оглядев себя. На мне как всегда был мой обычный походный наряд: удобные обтягивающие штаны, короткие сапожки из мягкой кожи, мужская темная рубаха и кожаный жилет. Длинные светлые волосы я сзади перевязала широкой лентой. — Сейчас только вещь-мешок возьму, и можно идти.

— А обещание? — Вэр раскрыл свои руки для объятия.

— Обещание, говоришь? — хмыкнула я, надевая корзинку-переноску на плечи, затем я взяла вещь-мешок и привязала к поясу. — Так я его выполнила. Сказала же, что подумаю, вот и думаю.

— Ты так со мной жестока, — заявил Вэр, выдавив из левого глаза скупую мужскую слезу. — А ведь я так ради тебя старался!

Я улыбнулась, размышляя, поиздеваться над ним еще немного или с него уже достаточно. Решив, что не стоит перебарщивать с кнутом, я перешла к прянику.

— Все, я подумала! — объявила я и со смехом обняла друга, поцеловав того в щеку. Я спиной почувствовала, как котенок в корзинке перевел дух. Ему все время казалось, что я хожу по тонкому лезвию и в любой момент могу превратить Вэра-братика в Вэра-извергомонстра.

Теперь уже совершенно довольный арахноид весело зашагал по полю в направлении дороги, я же поплелась за ним неся за спиной корзинку с Кузьмяком. А сидящий на ветке одинокого, и мною так и не опознанного, дерева ворон с облегчением прислонился к стволу — наконец-то эти психи покинули его дом.

Глава 2

Село, о котором говорил Вэр, носило гордое название Непобедимое. Не знаю кто и когда пытался его завоевать, но по мне так оно больше напоминало прибежище псевдоэстетов, нежели воинов. Почти у каждого дома стояло хотя бы по одной статуе. Возле особенно богатых дворов были и фонтаны, один замысловатее другого. Сейчас они не работали. Только я пока не поняла почему: или из-за того, что настала моя самая любимая осенняя пора, или потому что они попросту такими всегда ибыли. В любом случае, все здесь выглядело немного запущенным, и в то же время довольно изысканным. Возможно когда-то Непобедимое действительно было своеобразным местом, где собирались деятели искусства. Но это время безвозвратно ушло.

Солнце уже заходило за горизонт, освещая причудливо разукрашенные кроны деревьев, делая их еще более яркими, чем при дневном свете. Сейчас было как раз мое самое любимое сентябрьское время суток — еще не вечер, но уже и не день. Время чудес. Время тайн. Сказочное время.

Только чем дальше мы продвигались в глубь Амаранта, тем холоднее становилось. Когда мы подберемся к границе со Стальными горами, где обитают гномы, то и вовсе будем по уши в снегу. Но пока еще до этого было довольно далеко, так что я надеялась, что успею привыкнуть к холоду. Однако уже скоро нужно будет доставать свою куртку на заячьем меху. Вэр всегда подшучивал, что ее подкладка сделана из дохлой кошки, и сейчас я очень надеялась, что он не станет повторять эти слова в присутствии Кузьмяка. Нежные аристократические кошачьи ушки не выдержат такого кощунства.

Пока мы шли по селу, я никак не могла определиться, как отношусь к здешнему окружению. Вроде бы здесь все было достаточно аккуратно и уютно, но в то же время появлялось ощущение, будто это всего лишь жалкие отголоски былого величия. Кроме того, я заметила, что большинство домов были необитаемы. Редкие прохожие смотрели на нас со смесью заинтересованности и подозрительности. Наверняка к ним не часто заглядывали гости. Насколько я знала карту (а знала я ее очень хорошо, хоть по известным причинам и не пользовалась ею — и я, и Кузьмяк с моей подачи страдали сильнейшей формой топографического кретинизма) Непобедимое лежало довольно далеко от главных дорог.

— Эх, — вздохнул Вэр, проведя рукой по своим гладким, слегка вьющимся у висков, белокурым волосам. — А видела бы ты, милая, это местечко лет двести назад. Вот уж где кипела жизнь! Вот уж где я повеселился!

— А что здесь стряслось, многоуважаемый господин Вэр? — пискнул из корзинки котенок. Он стал все чаще обращаться к арахноиду. И это меня очень радовало. — Расскажите, пожалуйста, многоуважаемый господин Вэр.

Мой друг пожал плечами и просто ответил:

— Понятия не имею! Я тут с тех пор и не был ни разу.

— А раньше как здесь было? — поинтересовалась я, снимая корзинку с плеч и ставя ее на землю. Кузьмяк тут же выбрался наружу и с наслаждением потянулся. Он сильно засиделся и все его маленькое тельце будто бы превратилось в бревнышко. Он давно хотел попросить меня, чтобы я выпустила его прогуляться, но все не решался. Сейчас же котенок с радостью потрусил рядом со мной, но на почтительном расстоянии от Вэра.

— О-о! — многозначительно протянул арахноид, довольно щурясь. — Здесь, моя милая девочка, собирались все, кто имел свое собственное мнение и не боялся его высказывать. Кого здесь только не было! И философы, и мечтатели, и поэты, и писатели, и артисты, и опасные вольнодумцы — все они могли найти здесь прибежище. И Амарантийское правительство ничего с этим поделать тогда не могло. Вот и прозвали село Непобедимым — ему даже королевские указы были не указ! — Вэр расхохотался собственной шутке, Кузьмяк же ограничился вежливой улыбкой, а я и вовсе скривилась. Арахноид, заметив, что его остроумие не произвело на нас ровным счетом никакого впечатления, прокашлялся и продолжил свой рассказ. — Не то, что сейчас, когда каждая мышь боится нос из своей норки высунуть, как бы у нее ненароком весь сыр из мышеловки не отобрали или, того хуже, вообще перестали жалкие подачки кидать. Эх, не то, что раньше…

— Вэр, но я лично знаю нынешнего короля. Он совершенно не такой, — возразила я. — Он любит и науку, и проявление личности. Я за него поручиться могу — он был моим клиентом.

— Милая моя, какая же ты еще наивная, — ласково пожурил меня друг. — Неужели ты действительно думаешь, что в Королевстве все решает Ролан IV? Глупенькая. То, что не видят венценосные очи, то монаршее сердце не ведает. Он же почти все, что ему его наместники докладывают, принимает на веру. После того, как его королева покинула Эту сторону, он из дворца и носа не кажет.

— А как же…

— Ты про случай с Элеей Шамской? Так он же не по своей воле туда отправился.

— Это, конечно, так… Но он ведь и с визитами ездит. Должен, по крайней мере…

Арахноид усмехнулся.

— Вот именно, что должен! Малышка, ты когда-нибудь что-нибудь слышала о его визитах в провинции?

— Э-э… Кажется, нет.

— Об этом я и говорю!

За время нашего разговора мы успели дойти до главной площади поселка, в центре которой располагался — кто бы мог подумать! — огромный мраморный фонтан. Вся его конструкция говорила о том, что здесь когда-то планировали построить настоящий город — настолько центральные статуи были огромны. Композицию составляли три мраморные девушки, предположительно нимфы или дриады — никогда не могла их различать —, у ног которых резвились детеныши различных животных: лисята, волчата, котята, зайчата, щенки и даже один маленький выхухоль. Прекрасные волосы юных красавиц словно развевались на ветру, а сами девушки были совершенно нагими. Интересно, куда смотрели местные власти, когда устанавливали этот фонтан в центре поселка? Ведь дети тоже видели всю эту естественную красоту. Или это было сделано специально, чтобы потом детально изучать на уроках женскую анатомию? Или раньше нравы были свободнее, чем сейчас? Надо бы спросить у Вэра.

И только я собралась это сделать, как мой друг радостно захлопал в ладоши и объявил:

— О! А вот и мой любимый трактир! Он все такой же, каким я его запомнил! Поверить не могу: столько лет прошло, а он все еще здесь! Милая, поторопись. Здесь раньше подавали превосходную медовуху! Получше даже чем эльфийское. Уж мне ты можешь поверить! Я за свою жизнь много успел перепробовать. И не только вин…

Я привычно закатила глаза, и мы с Кузьмяком двинулись следом за арахноидом к непритязательному на вид небольшому строению с соломенной крышей. Домик совсем не выглядел как питейное заведение. Скорее уж он был больше похож на амбар, но если Вэр говорит, что там нам принесут чудесную выпивку, то ему можно было беспрекословно верить. В трактирах мой друг очень хорошо разбирался.

— Кир, ты чего? — спросил Кузьмяк, обеспокоенно глядя на меня, когда я внезапно остановилась и начала тереть глаза. — Хозяйка моя любимая, я к кому обращаюсь?

— А? — выдохнула я, потрясла головой и посмотрела на фамильяра. — Киса, ты, случайно ничего странного не заметил?

— Я? Нет, ничего, — котенок склонил голову на бок, вглядываясь мне в глаза. — А что ты увидела?

— Не знаю… Наверное, показалось…

— Хозяйка моя любимая, скажи мне, что с тобой происходит? Если это все из-за Рэя, то ты можешь все мне расс…

— Эй! Где вы там? — крикнул арахноид, обернувшись. Он подозвал нас жестом и, увидев, что мы двинулись с места, вошел в трактир. Я была благодарна другу за то, что он прервал наш с Кузьмяком разговор. Я пока была не готова обсуждать свою боль. Котенку и своей хватило за всю его коротенькую жизнь.

Внутри это с виду ветхое строение оказалось в несколько раз больше, чем снаружи, да и крепче. Никак без волшебства дело не обошлось, хотя я никакого магического следа не обнаружила. В помещении было тепло и уютно. Обстановка не делала никаких претензий на оригинальность: деревянные столы, стулья, скамейки… Все, как везде. Только вот трактир был абсолютно пустым — даже хозяина нигде не наблюдалось. А ведь уже и солнце за деревьями спряталось.

Ничего не понимая, мы заглянули на кухню, откуда шел дивный аромат свежеприготовленного жаркого. У меня потекли слюнки, и я, как мышь за сыром, пошла на запах с вытянутыми лапами, то есть, простите, с руками. Но Кузьмяк и Вэр меня опередили. Они ввалились в кухню и замерли на месте.

— О! Милости просим! — заулыбался невысокий лысеющий мужичок почти необъятных размеров. У него не хватало несколько зубов в верхнем ряду, а жиденькая бороденка придавала ему сходство с козлом. Раздобревшим лоснящимся козлом. На его ярко-алой рубахе были закатаны рукава, а поверх нее был надет заляпанный различными соусами (по крайней мере, я надеялась, что это были именно соусы) фартук. В общем, презабавнейший дядечка. — А зачем это вы ко мне зашли? Стряслось чего, а?

— Как зачем? — удивился Вэр. — Выпить хотим. Поесть хотим. Отдохнуть хотим.

Мы с Кузьмяком согласно закивали. А дуэт наших урчащих желудков только добавил нам убедительности.

— Так за чем дело стало? — мужичок, по-видимому сам трактирщик, улыбнулся еще шире, и я заметила, что в нижнем ряду у него тоже не хватает нескольких зубов. — Так чего ж вы у Мафутки не заказали? Это дочка моя. Она там ж там по залу бегает. Неужто она так занята? Эх, ремня б ей всыпать! Вечно она все медленно делает!

— Не было там никого, — буркнула я. Есть хотелось нестерпимо. — Там вообще пусто. Сами посмотрите.

— Как не было? — спохватился хозяин. Он быстро вытер руки о передник и побежал в зал, едва не сбив нас с ног. — Щас я этой егозе всыплю по первое число! Небось, опять с конюхом своим тискается! Ух, непутевая девка! Вся в мать! Вся в мать!

— Э…. - протянула я.

— Э… — вторил мне арахноид.

— Мда… — это уже был котенок.

Мы уже сами были не рады, что сюда зашли. Еще и девушку подставили. Виновато гладя себе под ноги, я пошла следом за трактирщиком и Вэром. И тут же уперлась носом в спину своего друга.

— Эй! Предупреждать же надо!

— Милая… Ты видишь то же, что и я?

— Не знаю, что ты там видишь, а я, кажется, себе нос сломала!

— Кира, не сейчас, — шикнул на меня фамильяр. — Посмотри лучше, что здесь…

— Да ну вас. Нос болит!

— Милая!

— Кира!

Никакого сочувствия. У меня тут, может, синяки под глазами появяться, а они… Фу на них!

Потирая ушибленный нос, я вышла из-за спины друга и обомлела.

Еще секунду назад здесь никого не было — я могла в этом поклясться. Однако сейчас в зале было очень оживленно. Все столы были заняты — остались только места у стойки. Отовсюду слышался веселый смех, дружеские перебранки, звон бьющихся друг о друга кубков. А между столами грациозно лавировала с огромными кувшинами в руках молоденькая смешливая девушка. Она мне чем-то напоминала мою подругу Айри Грэм. Во всяком случае ее кудрявые волосы были точно такого же оттенка — цвета пламени в камине холодной зимой. Светло-голубая юбка, белая блузка и коричневый, завязанный на тоненькой талии передник подчеркивали ладную фигурку — Вэру такие нравились. Хотя, если быть честной, ему вообще много кто нравился.

— Гости дорогие, — развел руками трактирщик, растерянно глядя на нас. — Вы чего это?.. Все ж в порядке. И Мафутка моя на месте… И даже не с конюхом…

Не знаю, как Вэр, но мы с Кузьмяком чувствовали себя не в своей тарелке. Мы стояли, опустив глаза и переминались с ноги на лапу.

— П-простите, — протянула я. — Кажется, мы ошиблись…

Я с надеждой глянула на Вэра, но на его лице застыло выражение полного оцепенения, а значит, помощи с его стороны мне сейчас не дождаться. Раньше я никогда не думала, что моего друга может хоть что-нибудь застать в врасплох. Мне всегда казалось, что он знает все наперед. И может, даже больше, чем я или Наставница, хоть именно мы были гадалками, а не он.

— Ничего, — отмахнулся хозяин, но все еще подозрительно на нас косился. — Вы ж с дороги, поди? Вас я не знаю. Не местные, значится. Я тут всех знаю. Устали, да? Бывает. Тока мест у нас тут мало. Ан нет! Вон! Возле окошка освободилось. Идите туда. Мафутка к вам подойдет. Мафутка!!! Итить твою разытить! Работай, девка непутевая!

И мужичок снова отправился на кухню, по дороге осматривая свои владения — не разбил ли кто чего или ненароком не упер. А мы, все еще пребывая в легком оцепенении, направились туда, куда указал трактирщик. Мебель здесь была добротная, хотя уже и много повидавшая. А сколько на столах было фривольных надписей — мне бы и недели не хватило, чтобы все прочитать. Как говорила моя добрая подруга Ана-Фруэния Форс-Мошинская, руки бы поотсекать тем, кто портит мебель и неокрепшие умы молодежи. Я была часто с ней согласна, и этот раз — не исключение.

Странно, но на нас никто не обращал внимания. Обычно, когда в селе появляется кто-нибудь новенький, на него тут же устремляются заинтересованные взоры местных жителей. Что, собственно, и происходило на улице. А здесь нас же и вовсе не замечали, словно нас и не было вовсе.

Убедившись, что на скамейках нас не ожидает ничего опасного, мы устроились за только что освободившимся столом. Кузьмяк тут же уселся возле меня, а Вэр расположился напротив нас. За окном уже совсем стемнело, но в трактире было очень светло. Хозяин явно не скупился — почти на каждом столе стояли свечи, правда заговоренок не было, но это-то как раз и не удивляло, учитывая их стоимость. У меня самой было всего три заговоренные свечи. Нет, уже четыре — одну я забрала из дома Элеи Шамской. Все равно за работу мне не заплатили (один вредный паучишка слишком рано меня оттуда утащил, до того, как со мной рассчитались), поэтому угрызения совести даже и не пытались нарисоваться на горизонте моей души.

— Ну и где обещанная Мафутка? — нахмурился Вэр, оглядываясь по сторонам. — Не пристало мою милую девочку так долго морить голодом.

Мы с Кузьмяком укоризненно уставились на арахноида, и тот, поняв, что ляпнул что-то определенно не то, прокашлялся и сделал вид, будто ему весьма интересны сочинения неизвестных авторов, оставленные в назидание потомкам на ни в чем не повинной древесине.

— Кира, — фамильяр легонько потрогал меня лапкой по ноге. — Покорми, пожалуйста, свое несчастное домашнее животное. Оно очень голодное и, если ему никто в совсем-совсем ближайшее время не позволит заморить крохотного, но такого настойчивого червячка, то оно… Оно… Оно не отвечает за последствия!

— Ух ты! — присвистнул Вэр, опершись подбородком о ладонь. — А он действительно пошел в тебя. А я-то все гадал, почему твой фамильяр так мало говорит и так вежлив со мной! Думал, может, ты что-то не так сделала во время обряда.

— Как ты мог обо мне такое подумать. Да мне бы Наставница голову оторвала, если бы все на зубок не выучила! Это Кузьмяк тебя бо… стеснялся. Ничего, скоро он к тебе привыкнет и тогда…

— Хозяйка моя… любимая, — ярко-желтые глазки фамильяра превратились в щелочки. — Я, конечно, тебя очень люблю, но даже моя искренняя привязанность к тебе не позволяет мне долго сдерживать все возрастающее раздражение!

Вэр уже вовсю хохотал, откинувшись на спинку скамьи. А фамильяр, убедившись, что со стороны садиста-паука ему ничего больше не угрожает, и вовсе разошелся, начав подвывать и поскуливать, как собачонка, у которой перед носом держат мозговую косточку и тут же ее убирают, как только псина пытается ее схватить. Положение спасло только то, что к нам подошла Мафутка.

Если честно, то девушка просто-напросто пробегала мимо нашего стола, не обращая внимания на наши призывы. И тогда я, не выдержав, наступила на ее длинную юбку, и та опасно затрещала, слегка обнажив белоснежные панталоны. А трактирщик зря волновался. Раз панталоны на месте — значит не все еще потеряно.

— Эй! — возмутилась девица. — Вы что творите, нелюди!

Я довольно ощутимо пнула Вэра под столом, и тот, правильно расценив мой красноречивый намек, тут же принял позу «дамского угодника». Он взял девушку за руку и спрятал ее ладонь в своих, слегка поглаживая тонкие девичьи пальцы.

— Милая прелестница, отчего же Вы до сих пор не удостоили нас своим вниманием? — ворковал мой друг, а дочка трактирщика с каждым новым словом арахноида все больше превращалась в тающее под палящим солнцем масло. — Без Вас здесь было так уныло и холодно. Я даже не представлял, что на душе может быть столь тоскливо. Но стоило Вам только появиться, как в моем сердце тут же запели птицы. Я покорен! Создания прекраснее вас я не встречал за всю свою жизнь. И поверьте, мне есть с чем сравнивать. Вы подобны волшебной луне, окруженной яркими звездами. Вы подобны солнцу на безоблачном синем небе. Вы подобны….

— Во заливает! — сообщил мне Кузьмяк, воспользовавшись нашей ментальной связью. — Я в восхищении! Честное слово!

— Главное — не спугни. Он нам еще, глядишь, скидку выклянчит!

Котенок внимательно следил за действиями и словами арахноида. Если я правильно истолковала кошачий взгляд, то мой фамильяр решил немного поучиться. Он всегда находил возможность урвать для себя кусочек знаний. И Вэр, заметив, что за ним внимательно наблюдают, устроил для своего неожиданного студента своеобразный мастер-класс по обольщению молоденьких девушек-разносчиц.

— Прелестница, я много где побывал, много чего повидал, но такого совершенства не встречал нигде. Я навеки Вами покорен!

— Ой, да ладно Вам! — махнула свободной рукой Мафутка, однако взгляд ее говорил совершенно о другом: «Продолжай! И побольше!»

— Вы, моя красавица, наверное, думаете, что я говорю это каждой встречной красотке. Но поверьте мне, моя дорогая, это не так. Мои друзья не дадут мне соврать. Правда ведь, ДРУЗЬЯ?

Мы с Кузьмяком согласно закивали, а девица окончательно растаяла. Самое время делать заказ. Очередной пинок с моей стороны направил ход мыслей Вэра в нужное русло.

— О восхитительнейшее создание, порекомендуйте нам, что же сегодня стоит попробовать. Насколько я успел оценить по идущим из кухни ароматам, Ваш достопочтимый батюшка отлично готовит.

— Батя? Это да. Это батя умеет.

Где-то через полчаса мы уже с наслаждением вгрызались в сочнейший окорок. Порции здесь были немаленькие, да и цена вполне приемлемая. Все-таки иногда неплохо путешествовать вместе с Вэром. И от него польза бывает.

— Ну, как вам батина стряпня? — спросила нас вновь подошедшая Мафутка. Она вытирала руки о фартук, и я заметила, что на ее лифе теперь было расстегнуто несколько пуговок. Я только вздохнула, глянув вниз. Да уж, размеры не очень внушительные. Ну да ладно, все равно ничего не изменишь.

— Ошень вкусно! — заверила я девушку.

Но Мафутка на меня даже не взглянула. Она ждала ответа от моего друга. И дождалась. Только не от того.

— Вкусненько! — заявил Кузьмяк, облизывая мордочку. — Только можно ли попросить у Вашего достопочтимого батюшки блюдечко сливок? Очень уж пить хочется, а медовуху Кира мне еще не разрешает. Ой, девушка, а Вы чего?

Несчастная Мафутка, видимо, никогда раньше не встречала фамильяров гадалок третьей степени. Она себе даже представить не могла, что животные могут разговаривать. Вот и не удивительно, что девушка грохнулась (именно грохнулась, потому что упала прямо на соседний стол) в обморок. Такого развития событий никто не ожидал.

И в особенности те, кто ужинал за тем столом, на который и упала разносчица. Сурового вида громадные дядьки стразу же уставились на нас. Их взгляды не предвещали ничего хорошего. И закатанные рукава на не в меру мускулистых руках тоже. Но я больше всего беспокоилась за девушку. Целитель из меня аховый, и я вряд ли смогла бы ей чем-нибудь помочь. Кузьмяк, поняв, что сейчас ему лучше не высовываться, быстренько залез в свою корзинку-переноску. Мне бы так.

Однако я зря волновалась. Мафутка быстро пришла в себя и при помощи Вэра была на ногах. На его ногах. Арахноид усадил потерпевшую к себе на колени и успокаивающе гладил ее по кудрявой рыжей голове. А я пошла налаживать отношения с другой пострадавшей стороной.

— Уважаемые! — я изобразила на лице свое самое приветливое выражение — даже скулы заболели. — Мы с моим братом приносим наши глубочайшие извинения. И в знак нашего искреннего раскаяния хотим вас угостить выпивкой за наш счет. Любой, какой только захотите. Правда ведь, братик?

Вэр поджал губы, но кивнул. Еще Наставница мне рассказывала, что у него по всему нашему Королевству закопано несметное количество кладов. Так что бедным и обделенным его уж точно нельзя было назвать. Но все равно каждый раз, когда намечалась какая-нибудь дополнительная трата, мой старый друг превращался в жуткого скрягу.

— Дык этава… Лады! — объявил самый крупный из дядек. По-видимому, он был у них главным, так как никто спорить не стал.

А трактирщик уже бежал к нам. Предусмотрительно он нес несколько кувшинов. Еще издали я по запаху уловила, что это была медовуха. Вот бы и мне глоточек.

Завидев приближающегося отца, Мафутка тут же слетела с колен Вэра, и ее как ветром сдуло из трактира. Сам хозяин только что-то проворчал о непостоянстве современной молодежи и о лупцевании вредных девиц. И почти вся его небольшая речь состояла исключительно из непечатных слов.

Дядьки оказались на редкость приятными собеседниками, и остаток вечера мы провели в хорошей компании. Только Кузьмяк на всякий случай помалкивал. Он все же рискнул покинуть свою корзинку-переноску, но весь вечер изображал из себя самого обычного кота. А когда настало время укладываться спать, добродушный кругленький трактирщик предложил нам занять две комнаты — как раз пустовали. Словно поджидали именно нас.

Оказалось, что здесь два этажа, хотя снаружи я этого не заметила. Магия, определенно магия. Но почему я не почувствовала ни малейшего ее следа? Да и когда я выходила из шумного зала, мне снова на долю секунды показалось, что там никого нет. Кажется, я еще не совсем оправилась.

Моя комната… Да-да, извини, киса! Наша с Кузьмяком комната была намного лучше, чем я привыкла наблюдать в трактирах. Очень чисто и уютно. Я даже сперва не поверила своим глазам — мне очень редко везет на опрятные комнаты. Здесь было несколько зажженных свечей, что было очень хорошо, учитывая нашу с огнивом взаимную нелюбовь. Я, конечно, могла бы и заговоренки достать, но мне почему-то не хотелось этого делать. Мало того, что у меня кот говорящий, так я еще и владелица дорогих негаснущих свечей. На неприятности нарываться не стоило.

Мебели немного, но она была очень добротной. Кровать, маленький столик у чистого окна с темно-зелеными занавесками, стул, большая лохань. И даже ночной горшок. В общем, все что нужно для безмятежного сна.

Только вот бы еще сосед вел себя потише. Я была уверена, что стоны, доносящиеся из-за стены принадлежали моему другу и дочке трактирщика. Похоже, Вэр времени даром не терял. Хотя, насколько я успела заметить, девица тоже была не прочь скоротать эту ночку в объятиях моего «братика». Интересно, а ее папаша знает? Если не утихнут — пойду нажалуюсь.

— Кир, а ты не могла бы их попросить вести себя немого потише? — повторил мои собственные мысли фамильяр. — Хозяйка моя любимая, повлияй на нашего паука, пожалуйста. Он ведь только тебя слушается.

Кузьмяк удобно расположился на моей кровати, игнорируя поставленную для него корзинку с подушечкой.

— Бесполезно. Может, скоро угомонятся.

— Ты сама-то в это веришь?

Я вздохнула, усаживаясь на краешек кровати и стягивая сапоги с усталых ног.

— Нет.

— Вот и я так подумал, — заключил котенок. Он немного помолчал, а потом задал давно интересовавший его вопрос: — Кир, а зачем он нас так мучил?

— Хотела бы я сама это знать, киса, очень хотела бы.

— А раньше он так с тобой поступал?

— Нет. Никогда.

— Кир… а ты ему веришь?

— Верю!

Я сама удивилась, насколько быстро я ответила. Значит, я действительно доверяла Вэру. Я это и так понимала, но теперь убедилась окончательно.

— Ладно, — вздохнул Кузьмяк, — тогда и я ему верить буду.

— Спасибо, киса.

— Чего уж там, — котенок подполз поближе ко мне, и я потрепала его по мохнатой макушке. — Доставай книжку что ли какую, а то ведь до утра не уснем.

Пророчество Кузьмяка оказалось верным. За одним исключением — он заснул через пятнадцать минут чтения «Энциклопедии плодовых деревьев Эмеральда». Еще и коллекционное издание. И как подобная книга могла оказаться в моем вещь-мешке — понятия не имею. По крайней мере это чтиво сгодилось в качестве снотворного для представителя кошачьих.

Мне же пришлось немного труднее. Я ведь все равно долго не сплю, поэтому решила оставить сладкое забытье на предрассветный час. Я долго ворочалась в постели, стараясь выбросить из головы непрошенные мысли и воспоминания. Такие прекрасные и такие болезненные воспоминания. Как же они сейчас меня мучили, не давая сосредоточиться ни на чем ином. Я уже и заговоры все что знала повторила, и травы в вещь-мешке проверила. Думаете, мне удалось избавится от ненужных мыслей? Удалось. Часов через пять, когда я наконец забылась долгожданным сном без сновидений.

А потом пришло и утро. Было еще слишком рано — только-только начинался рассвет. Из моего окна на него открывался замечательный вид. Осень уже вступала в свои права, и веяло холодом. Солнце постепенно поднималось над домами Непобедимого, и на даже у самого последнего упрямца на душе становилось радостно.

— Кир, ты уже проснулась? — Кузьмяк шатаясь поднялся и полузакрытыми глазами уставился на меня. — Рано ж еще. Никто нас кормить пока не будет.

— А ты все о еде…

— Так а о чем же еще? Я маленький, мне силы нужны. Да и тебе б мясца в некоторых местах не помешало бы нарастить.

— Эй!

— Разве я сказал что-то не так? Кир, я ж тебя люблю, забочусь о тебе. Ты так скоро совсем на ребенка похожа станешь. Какая из тебя женщина. Знаешь, Кир, по-моему, твой Рэй извращ… Ой!

Получив затрещину, котенок умолк и обиженно засопел, а я снова повернулась к окну, чтобы вдоволь насладиться чудесным солнечным утром.

— Кузьмяк, давай не будем больше об этом…

— Понял. Извини.

С Вэром мы встретились внизу. Он как раз что-то заказывал у трактирщика. Мафутки же нигде не было видно: утомилась, видать, бедняжка. Кроме нас в такую рань здесь было всего несколько посетителей. Правда, почти все они сидели ко мне спиной, поэтому их лиц я разглядеть не могла.

— Доброе утро, братик. Как отдохнул?

— Просто замечательно!

— Мы в курсе, — буркнул Кузьмяк. Еле слышно, чтобы его не услышали. Ему совсем не хотелось повторения вчерашнего.

— А вам как спалось? — наивно поинтересовался арахноид.

Мне очень сильно хотелось в него кинуть чем-нибудь тяжеленьким. Но Вэр оплачивал все расходы, поэтому приходилось мириться с его поведением. И он это прекрасно знал, чем и в наглую пользовался.

— Ладно уж. Проехали. Ты нам с Кузьмяком что-нибудь заказал?

— Конечно, милая! Тебя, моя радость, ждет наивкуснейший завтрак.

— А мне?

— Чт…

— Рэй?!

Глава 3

— Но… как… — только и смогла пролепетать я.

— Ногами. — Рэй, ничуть не смущаясь взял тарелки, которые принесла Мафутка на подносе, одну поставил передо мной, вторую перед Кузьмяком, а третью перед собой. Вэра же он проигнорировал.

Дочка трактирщика придвинулась поближе к своему вчерашнему ухажеру в надежде на его защиту. Ее легко можно было понять — Рэй производил неизгладимое впечатление при первой встрече. А сейчас он еще и не надел свой капюшон, как это делал раньше, чтобы людей не пугать. Все его лицо было изуродовано застарелыми шрамами, хотя по мне это его ни чуточки не портило, а напротив выгодно отличало от смазливых мальчиков-зайчиков, представителем которых был и мой непутевый «братик». К тому же Рэй был очень высокого роста невероятно широк в плечах. То, что он выбрал стезю наемника, положительно отразилось и на его фигуре — ни грамма жира, только мускулы. И это все было моим. Правда, совсем недолго…

От наглости наемника Вэр буквально потерял дар речи. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег, не в силах вымолвить ни слова. Впрочем, как и мы с Кузьмяком. А Рэй тем временем уже успел опустошить «свою» тарелку и потянулся к другой. Вот это-то и вывело фамильяра из оцепенения.

— А ну положь на место, увалень-переросток! — завопил дурным голосом котенок. — Не по твою душу оно лежит!

— Молчать, блохастый.

— Кир-ра! Он опять обзывается! Сделай с ним что-нибудь! Хозяйка ты мне или как? Ты меня совсем не любишь? Неужели ты не видишь, что он обижает такого милого слабого и невероятно голодно фамильяра? Или мне на тебя в Совет ведьм, колдунов и гадалок жаловаться за нарушение Кодекса?

— Рэй… — кроме его я ничего больше не могла произнести. Я до сих пор не могла поверить своим глазам. Ведь я же была совершенно уверена, что больше никогда его не увижу. И почему мой ветер ничего не делает? Ведь мой лзюбимый был так близко… — Рэй…

А вот теперь оттаял и Вэр. Он подскочил со своего места, напугав Мафутку, которая с визгом побежала на кухню, чтобы спрятаться за широкой отцовской спиной. Арахноид же уперся руками в стол и заглянул прямо в глаза Рэю. Последний как ни в чем ни бывало продолжил уничтожать яичницу с тарелки Кузьмяка.

— Ты что здесь забыл, горе-любовник? Ты как нас нашел?

— Просто. — Очередной кусочек отправился к нему в рот.

— А! Вали отсюда, понял?

— Нет.

Вэр опешил, а Кузьмяк прыснул в лапку — ему уже не было жалко своей пайки. Я же все еще пребывала в оцепенении, хотя уже начинала потихоньку приходить в себя. И наслаждаться редким зрелищем — мало кто может так спокойно сидеть, когда арахноид в бешенстве. Да и мало кто может довести его до такого состояния.

— Что, нет? — растерялся Вэр. — Ты меня понял?

— Да.

— Тогда вали отсюда!

— Нет. — Тарелка Кузьмяка полностью опустела.

— Что?!

— Нет.

— А-а-а! — Вэр сжал кулаки, костяшки его пальцев побелели, а глаза налились кровью. — Пойдем поговорим.

Рэй утащил и мою тарелку.

— Не хочу.

Челюсть арахноида неэлегантно поехала вниз.

— Что? Почему?

— Я ем.

И он преспокойно доел мою порцию, напрочь игнорируя слегка ошалевшего арахноида. Затем наемник аккуратно сложил тарелки одна в одну, выпил кружку эля и довольно откинулся на спинку скамьи. Только после этого он соизволил поднять глаза на Вэра. Что меня немало удивило, Рэй не вздрогнул, хотя такое всегда случалось с теми, кому доводилось нечаянно вывести арахноида из себя.

Вскоре им обоим игра в гляделки надоела, но Вэр не выдержал первым.

— Может, ты уже соизволишь со мной поговорить или тебе еще что-нибудь заказать?

Глаза Рэя опасно сузились.

— Соизволю.

— Тогда пошли.

Мне это определенно не нравилось, и я не знала, как остановить стремительно назревающую драку. А вот фамильяр, похоже, вовсю наслаждался. Еще бы, два его заклятых друга-недруга вот-вот готовы были сцепиться не на шутку, а заодно и отомстить опять же друг другу за издевательства над Его Фамильярским Величеством Кузьмяком. Котенок даже забрался ко мне на плечо, чтобы все получше разглядеть.

— Рэй, — тихонько позвала я. — Не надо. Это Вэр.

Я ему рассказывала о своем старом друге, не забыв и предупредить о том, что арахноид может в мгновение ока уничтожить человека, стоит ему только этого захотеть. Рэй на секунду замер, и я даже успела понадеяться, что он пойдет на попятную, но не тут то было. Я ведь прекрасно знала, что мой (нужно же мне быть честной хотя бы с самой собой) любимый слишком упрям.

— А, членистоногий алкаш. Помню.

— Ну все, ты покойник! — заорал арахноид так громко, что мне пришлось заткнуть уши.

— Ага-ага! — подбадривал его котенок. — Давай его! Эй, здоровяк! А ты чего стоишь? Кулаками работай!

— Кузьмяк!.. — простонала я, хватаясь за голову. Кошачью. Чтобы дать хорошую затрещину. Но промахнулась — котенок спрыгнул с моего плеча и отбежал как можно дальше, чтоб я его так просто не достала.

Я испугалась, что сейчас Вэр и Рэй втянут в свою потасовку и других посетителей, но я зря волновалась — в трактире мы были одни. Может, их тоже ужаснул вид арахноида и наемника, и они решили спрятаться по добру по здорову, пока эти забияки между собой не разберутся? Позже об этом подумаю, а пока нужно было срочно спасать Рэя, раз он сам спасаться не желает. Коль он такой упертый, то мы пойдем другим путем. В первый раз что ли?

— Вэр, — я произнесла имя друга очень тихо, но вложила в него всю сталь, на которую только была способна. — Если ты посмеешь хотя бы немного воспользоваться магией, то навсегда можешь забыть обо мне, как о своей младшей сестренке. И Вэр… я не шучу…

— Милая?

— Хочешь проверить?

Вэр внимательно на меня посмотрел, взгляд я не отводила, мой друг отвернулся первым. Угроза подействовала.

— Хорошо, — сглотнул арахноид, а в его глазах промелькнула паника — я знала, на что нужно давить. — Я и так с ним одной левой пяткой справлюсь.

— Ну-ну, — заметил Рэй, как бы невзначай поглаживая свой кулак, который был раза в два больше, чем у Вэра.

— Не «ну-нукай» тут! Если ты…

Наемник решил больше не тратить время на бессмысленные препирательства и попросту схватил арахноида за шиворот и потащил того на улицу. Такого ступора у своего друга я еще ни разу не наблюдала.

Я поспешила за друзьями, Кузьмяк тоже не отставал — он боялся пропустить даже секунду столь захватывающего для него представления. Когда мы оказались на улице, я краем глаза заметила, что из трактира через окна за нами наблюдает не меньше двадцати человек. И когда только они успели набежать? На кухне что ли прятались? Но все сразу они бы там не поместились… Или есть какая-то потайная комната? Или все же магия? Но я ее не почувствовала…

Тем временем Рэй дотащил упирающегося и отчаянно брыкающегося арахноида до фонтана, украшавшего (или устрашавшего — кому как больше нравится) центральную площадь поселка. Здесь он отпустил свою несчастную жертву, и та тут же подскочила на ноги.

— Да ты совсем рехнулся?! — вновь завопил Вэр. — Ты вообще понимаешь, что подписал себе смертный приговор? Да я из тебя сейчас котлету по-эмеральдски сделаю! Да ты у меня грязь с сапогов слизывать будешь! Да я тебя просто на куски разорву! Да ты сейчас у меня…

Как всегда немногословный Рэй с размаху зарядил арахноиду в глаз, тем самым прервав словесный поток последнего. Вэр явно не ожидал, что на него кто-либо посмеет напасть первым, а потому не успел среагировать. Не удержавшись на ногах, он упал прямо на пятую точку. И тут же с воплем подорвался и бросился на обидчика.

Рэй только этого и ждал. Завязалась нешуточная потасовка. Я еле могла разглядеть кто, когда и главное куда ударил.

— Так его! Сильней давай! Ну, не позорь мои кошачьи нервы! — прыгал на месте Кузьмяк, а я так и не поняла, кого именно он подбадривал. — Ну, что ж ты делаешь! Кто тебя так учил кулаками махать? Левой давай, левой! Ай, молодец! Сильней давай! Смотри, он открыт! Эй! Откуда у тебя только руки растут?! Не, Кир, ну где ты этих криволапых только находишь?

Вскоре им надоело метелить друг друга на одном месте, и они переместились поближе к лоткам, на которые заботливые торговцы уже выложили свой нехитрый товар: фрукты, овощи, керамику, одежду, и даже кое-какие побрякушки. В общем, крайне бьющиеся, ломающиеся, рвущиеся и легко уничтожаемые предметы.

— Ребята, мы же за это не расплатимся! — в отчаянии воззвала я к ним, но на мои мольбы никто не обратил внимания.

А тем временем сельская площадь медленно, но верно превращалась в руины. От лотков уже не осталось и следа, по земле грязным неаппетитным месивом валялись яблоки, груши, помидоры и так любимые мною сливы. Вперемешку с фруктами и овощами лежали осколки еще совсем недавно крепких на вид горшков, тарелок и ваз, повсюду летали лоскутки платьев, рубах, портянок. А я в уголке сжалась в комочек, положив голову на колени и накрыв ее руками, и тихонько поскуливала. Ну почему мужикам всегда нужно решать свои споры исключительно грубой силой? А кто потом за последствия отвечать будет? Правильно. Мы, женщины.

К моему нескрываемому ужасу, драчуны уже добрались до фонтана. Изящные дриады (а может и нимфы, кто их там разберет) по очереди лишались рук, волос, ног, затем в ход пошли и статуи зверят. А потом уже нельзя было разобрать, что раньше собой представляли эти мелкие камешки, уже почти превратившиеся в мраморную пыль.

Даже фамильяр перестал ликовать, поняв, что дело запахло жареным, и в меню намечалась кошатина — вряд ли потом кто-нибудь будет разбираться, участвовал он в драке или нет. Главное, что был с нарушителями в одной компании, а вот дебоширил ли — уже дело сто тысяч тридцать восьмое, пункт четвертый.

Со всех сторон к площади подозрительно медленно, и от этого немного жутковато, начал стекаться народ. Я даже не могла себе представить, что в этом полузаброшенном и выглядевшем до сего момента таким пустым Непобедимом так много жителей. Правда они почему-то напоминали мне страшных монстров, которыми Наставница пугала меня в детстве, когда я совсем уж злостно уклонялась от выполнения ее поручений. Как же она их называла-то? Не припомню точно… То ли жомби, то ли зонди. В общем, это такие ребята, которым почему-то до жути не нравятся живые люди. Ах да, я совсем забыла упомянуть, что сами-то чудища уже давно должны были тлеть в могилах, да вот им почему-то там не лежится. Может, гробик тесноват? Разумеется, я никогда не верила в эти сказки. Наставница и не такое придумывала, чтобы заставить меня слушаться, и с каждым разом ей приходилось все больше изощряться. Впрочем, сейчас я была склонна поверить в эти страшилки.

Однако, приглядевшись, я поняла, что мои подозрения были абсолютно беспочвенны: люди ничем не отличались от меня или Рэя (по понятным причинам Вэр в расчет не берется). И все же вид их мне однозначно пришелся не по нутру. Очень уж они сердито выглядели. Видимо им очень не понравилось то, во что превратилась их драгоценная площадь с не менее обожаемым фонтаном. Мужчины уже начали закатывать рукава, женщины несли в руках всевозможную домашнюю утварь (надо сказать, довольно увесистую), а дети потихоньку набирали в карманы камни. Ой, кажется, нам сейчас не поздоровится. Кузьмяк думал так же, поэтому без лишних слов и телодвижений спрятался в корзинке-переноске, не забыв захлопнуть за собой крышку. И больше всего меня пугало то, что сельчане надвигались на нас молча, что еще больше делало их похожими на мифических жомби. У меня даже мурашки прошли по телу боевым маршем.

— Ребята! — окликнула я не в меру разбушевавшихся парней.

Вэр на мой зов никак не отреагировал, а Рэй повернул голову в мою сторону, за что и поплатился. Коварный арахноид, давно мечтавший отомстить наемнику за фингал под глазом, который всенепременно вскоре проявится во всей своей фиолетовой красе, с радостью воспользовался тем, что Рэй отвлекся, и со всего размаху зарядил тому в челюсть. Начинающая было затихать драка разгорелась с новой силой.

А непобедимовцы уже были совсем рядом.

— Ребята!!! — что было сил завопила я. — Прекратите! Или нас сейчас всех на мелкие ленточки для бигуди порвут!

И эти паршивцы меня вновь проигнорировали. Тогда мне пришлось применить то, что я зарекалась делать — звуковую атаку. Я завизжала. Да так, будто я кисейная барышня, а вокруг меня полчища усатых тараканов верхом на мышах.

По-моему, я слегка переборщила, потому что замерли не только мои друзья, но и угрожающие нашей безопасности до зубов вооруженные сельчане. Нужно было пользоваться ситуацией.

— Бежим отсюда! — заорала я, вскакивая и не забыв прихватить с собой корзинку с фамильяром. Последний даже не стал возмущаться, что его сильно потрясли при этом. — Быстрей!

Вэр и Рэй переглянулись и наконец разняли свои смертельные объятия. Оценив обстановку, наемник согласился со мной, по крайней мере мне так показалось. А вот братик и не подумал приступать к своевременному бегству. Он гордо подбоченился и сказал (на мой взгляд слишком уж надменно):

— Зачем бежать? — он словно изумился моим словам, хотя я прекрасно знала, что он всего лишь играет на публику. Ох уж мне этот показушник. Почему-то мне казалось, что сейчас зря он все это затеял. Против интуиции гадалки не попрешь. И против паучьего упрямства тоже. — Зачем, моя милая, совершать подобную глупость, если я могу все исправить все лишь щелкнув пальцем?

Ой, не к добру это. Ой, не к добру.

А тем временем люди уже обступили нас плотным кольцом, почти не оставив нам возможности бежать. Хотя у меня был запасной план на случай, если задумка Вэра не осуществится. А если вспомнить мою интуицию… В общем, хорошо, что у меня был запасной план.

— Уважаемые жители Непобедимого! — Вэр принял эффектную позу и обвел присутствующих торжествующим взглядом. Те в свою очередь смотрели на него заинтересованно и даже на время оставили свои разбойные намерения. — Сейчас на ваших глазах произойдет чудо. Сейчас все снова станет таким же, как и прежде! Будто бы и не было никаких разрушений. Смотрите, и чудо не заставить себя ждать!

И чудо произошло. Чудо, что нас до сих пор не растерзали.

— Какого… — только и смог выдавить из себя Вэр. Он все щелкал и щелкал пальцами, но ничего не происходило. Ему никак не верилось, что его колдовство могло не сработать.

Я только открыла рот, чтобы вновь призвать друзей к действию, но Рэй меня опередил. Он прекрасно понял меня и без слов. Наемник подхватил пребывающего в немом оцепенении арахноида, перекинул того через плечо и что было сил дал деру, пока сельчане не успели опомниться. Я тут же припустила следом за другом по узкому коридору, который Рэй проложил в толпе людей. Я старалась не думать о том, сколько их могло пострадать. Мне б пока хотя бы свою шкуру спасти. И кошачью.

Мы бежали долго, и мне уже начинало казаться, что мы попросту нарезаем круги. Но Рэй знал, что делает. Мы двигались намного быстрее, чем самый шустрый из толпы, поэтому вскоре догонявшие от нас отстали, а после и вовсе исчезли из нашего поля зрения. Наемник поманил меня, и мы спрятались в одном из заброшенных складов, который я еще приметила, когда планировала побег от толпы. Ему в голову пришла та же идея.

Плотно закрыв за собой дверь, мы оказались в кромешной темноте. Не было видно ничего. Абсолютно ничего. Я только услышала, как Рэй опустил Вэра на пол (видимо не очень аккуратно, потому что за этим последовала ненормативная брань со стороны арахноида), и уже хотела обратиться к друзьям, но мне не позволили. Могучие руки обвили мой стан, и я даже охнуть не успела, как мой рот был крепко закрыт требовательным поцелуем. Я уперлась кулачками в грудь Рэя, но силы были не равны, да и, признаться, не слишком-то активно я и сопротивлялась.

— Почему я ничего не вижу? — возмущался уже пришедший в себя арахноид.

— Это потому что здесь темно, придур… — заявил Кузьмяк, и тут же, спохватившись, исправился. — господин Вэр. Господин Вэр, здесь же нет окон. Свечей тоже для нас никто не зажег, да и дверь закрыта.

— Это я и так понял! — огрызнулся арахноид. — Но почему Я ничего не вижу?! Я должен видеть!

— Не знаю, — сказал котенок и добавил не без ехидства. — Зато я все-все вижу! Все-все!

Рэя это ничуть не смутило. Он и не думал прерывать поцелуй всего лишь из-за того, что нас увидел фамильяр. Мужчина только крепче прижал меня к себе. Но вскоре он отпустил меня и как ни в чем не бывало отошел. Я судорожно глотала ртом воздух, пытаясь хоть таким образом восстановить, если не душевное, то хотя бы телесное равновесие.

И вообще, где мой ветер?

— Кир, достань ты уже заговоренку, — хмыкнул Кузьмяк. — А не то сейчас твой громила нашего блондинчика раздавит. О! Еще шажок и…

Я успела вовремя вытащить свечу из вещь-мешка. Котенок был абсолютно прав: еще бы немного и Рэй придавил Вэра к стене, и последний вряд ли бы отделался легким, да и тяжелым тоже не обошелся бы, испугом. Что-то с арахноидом явно было не в порядке. Раньше бы он уже давно отскочил, а скорее всего и вовсе бы не попал в подобную ситуацию. Да что же здесь творится в конце-то концов?!

Мои размышления прервал Кузьмяк, он уже понял, что от Вэра ему больше ничего опасного для его кошачьей шкуры ждать не приходится, а потому теперь вовсю потешался над растерянным арахноидом, все же немного сдерживаясь — мало ли чего:

— Господин Вэр, а Вы чего это на пыльном полу свои штанишки пачкаете? Как же Вы в них потом к Мафутке на глаза-то показаться посмеете? Она ж Вас засмеет. А еще и того похуже: на громилу нашего свое пламенное внимание перекинет. Вы не смотрите, что он у нас такой страшный.

Вэр поднял на котенка глаза и сквозь зубы произнес:

— Милая, можно я его прибью?

— В очередь.

— Рэй! — возмутилась я. — Да и ты, Вэр! И пальцем не смейте тронуть моего Кузьмяка. Иначе будете иметь дело со мной.

Мужчины тут же опустили глаза, а довольный фамильяр переместился на мое плечо.

— Правильно ты их, хозяйка моя любимая воспитываешь! Так их и на-а-а-адо… Киррра! Ну з-з-зачем ж-ж-ж-е оп-п-пять т-трясти-т-то!!!

— Зато я тебя, похоже, неправильно воспитала!!!

— Х-хозяйка м-моя л-люб-бимая! Не т-трясси меня!

— Вот еще!

— Я б-больше так н-не б-буд-ду!!!

— Не верю!

— Ч-честно!

— Да ну?

Как всегда невозмутимый Рэй забрал у меня заговоренку, чтобы мне было удобнее трясти зарвавшееся животное, чему последнее определенно не было радо. Вэр же сложил руки на груди и неотрывно следил за нами. А я тем временем все сильнее трясла фамильяра, тот уже даже не был в состоянии мне возражать. Еще немного «повоспитывав» Кузьмяка, я решила над ним сжалиться и прекратила тряску.

— Ну, ты меня понял, шкодник?

— Понял я, понял, — проворчал котенок, отводя глаза. Врет ведь, знаю. Но не подрывать же мне свой авторитет перед друзьями. Пусть думают, что я все-таки имею хоть какое-то влияние на непоседливого фамильяра. — Отпусти уже.

— Как скажешь, дорогой, как скажешь.

И я разжала пальцы, а неожидающий такого подвоха (мог бы уже и привыкнуть) котенок приземлился на четыре лапы и тут же отбежал от меня подальше. Рэй, глядя на это удовлетворенно кивнул, а Вэр только фыркнул.

Пламени заговоренной свечи не хватало, чтобы осветить все помещение, и я достала из вещь-мешка еще одну. Непосвященные в тайну моей волшебной сумки наверняка бы удивились, как туда помещаются все мои многочисленные пожитки.

На самом же деле все очень просто. Или очень сложно — смотря с какой стороны посмотреть. Этот вещь-мешок перед своей смертью подарила мне Наставница, объяснив, что теперь я смогу все свои вещи носить с собой. Сперва я ей не поверила, но когда она спрятала в маленьком холщовом мешочке огромный стол, я удостоверилась, что она говорит правду. Я понятия не имею, как это происходит, да и Наставница скорее всего тоже не знала, однако факт остается фактом: вещь-мешок поистине безразмерен. А самое интересное и важное то, что им пользоваться может только полноправный хозяин, то есть в данном случае ваша покорная лицензированная гадалка третьей степени Кира Эрн. Кто бы ни позарился на мой вещь-мешок, все равно ничего не получит, кроме старой сумки, да и та все равно сама вернется ко мне. Поэтому я никогда не беспокоилась, что меня могут обчистить не в меру рукастые горе-воришки. Наставница говорила, что вещмешков в мире много, а вещь-мешок — один.

— И где это мы? — спросил Кузьмяк, осматривая и обнюхивая углы помещения.

— Скорее всего когда-то здесь хранили дрова, — предположила я, оглядываясь. — Видишь, здесь еще осталось несколько старых поленьев.

— Фи! Да тут воняет. Или это просто кто-то давно не мылся?

— Блохастый!

— Понял-понял. Молчу-молчу. Уж и слова бедному маленькому несчастному котику сказать нельзя. Все его норовят обидеть. Все хотят поглумиться над маленьким славным котеечкой! Вот пожалуюсь на Киру в Совет ведьм, колдунов и гадалок — будете тогда знать… Ой!

Так ничего и не намотавший себе на усы котенок был вновь поднят за шкирку в воздух, только на этот раз моим «братиком». Правда, в отличие от меня последний не стал его трясти, ограничившись пристальным взглядом. Кузьмяку и этого хватило.

— Понял, господин Вэр. Молчу.

И действительно замолчал, а арахноид, убедившись, что его взгляд все-таки имеет хоть на кого-то воздействие (бедняга почти потерял веру в себя, когда Рэй его напрочь проигнорировал), вновь воспрял духом. Он опустил котенка на пол, а сам поднялся на ноги, энергично размял их, ласково (исключительно мне) улыбнулся и сказал:

— Ну и как мы отсюда выбираться будем?

— Вэр, а ты нас вытащить отсюда не можешь?

Арахноид немного замялся.

— Нет, милая, не в этот раз. Да и в ближайшие две недели я тебе не помощник. Я понял, что со мной произошло… Эй! Ты! Громила! А ну отойди от моей девочки! Я кому говорю!

— Обойдешься.

Я и не заметила, когда Рэй оказался за моей спиной, зато прекрасно почувствовала его ладони на своей талии. Мне совершенно не хотелось очередного скандала, поэтому я аккуратно выбралась из кольца рук наемника и отошла от него на два шага, Рэй только выгнул бровь, а Кузьмяк прыснул в лапку.

— Почему не помощник? — я поспешно перевела внимание Вэра на себя. — Ты заболел?

— Не то чтобы заболел… Я совсем забыл об этой своей… кхм… особенности. Понимаешь, раз в сорок лет приходит время, когда мои силы меня покидают. Ненадолго. Всего на две недели я становлюсь обычным человеком.

— Никогда об этом не слышала.

— Так ведь я же тебе этого и не говорил, моя милая. Я этого вообще никому не говорил, — Вэр поднял глаза на Рэя. — Никому об этом не рассказывай. Понял меня?

— Больно надо.

Мужчины сверлили друг друга глазами, а я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне казалось будто бы я варюсь на медленном огне в огромном ржавом котле, и меня вот-вот употребят вместо курицы на поздний обед. Котенок же всем этим зрелищем откровенно наслаждался, удобно устроившись на своей корзинке-переноске. Он чувствовал себя почти отомщенным, однако и он был не лишен здравого смысла, поэтому все же прервал этот «бой суровых взглядов»:

— Граждане-товарищи, а вы вообще планируете отсюда выбираться или как? Там, между прочим, нас поджидает толпа разъяренных непобедимовцев, чей фонтан, да и не только, именно вы и разгромили! Кир, угомони уже своих забияк.

— Ребята, и правда. Полно вам. Нам бы выбраться отсюда. Предпочтительно живыми.

Мужчины нехотя перевели взгляд на меня.

— Какие предложения, милая?

Рэй согласно кивнул:

— Кира?

— Да пока никаких…

— А вот у меня есть! — Кузьмяк гордо выпятил грудь. — Кир!

По ментальной связи он передал мне свой план, позабавивший меня, и в то же время немного ужаснувший. Да уж, где-то я явно что-то упустила в воспитании этого гения зла в мордочке милого пушистого котенка.

— Ты уверен, киса?

— А то!

Вэр нахмурился, посмотрел сначала на меня, потом на фамильяра, затем снова на меня и спросил:

— Милая, о чем это вы?

— Сейчас нам предстоит кое что интересное.

Буквально через каких-то полчаса в складском помещении вместо верзилы-наемника, смазливого молодого парня и его сестренки, стояла счастливая семейная пара с прелестным чадом. Угадайте, кто кем был?

Если приглядитесь, то заметите, что пара не такая уж и счастливая, а ребенок явно нервничает. И только сидящий в корзинке для цветов маленький черный котенок был невероятно доволен происходящим.

— Слышь! Руки свои убери от нее! Не смей трогать мою дочь! — почти визжала «мама».

— Без тебя разберусь! — прошипел «отец».

— Да угомонитесь вы оба уже наконец! Сейчас сюда народ сбежится!

— Кир, ну и родители у тебя! — веселился Кузьмяк.

— Заткнись! — рявкнула вся «семейка».

— Да ладно вам. Разорались тут, понимаете ли. Молчу я.

И все-таки за годы своей профессиональной деятельности я хорошенько поднаторела в искусстве перевоплощения. Может быть, на старости лет даже в театр работать пойду, если гадать надоест. Да уж, сам себя не похвалишь — никто и не подумает комплимент сделать. А эти два «красавчика», кажется, и вовсе не слишком-то довольны тем, какие роли мы с Кузьмяком им определили, а потому и мой грим они и не подумали оценить по достоинству. У, неблагодарные!

А ведь у меня такая замечательная «мама» получилась: просто красавица! Обрядила я «ее» в прелестнейшее лазурное платье, так чудесно подчеркивающее «ее» небесно-голубые глаза. Шикарные белокурые локоны я уложила в сложную высокую прическу, а изысканный макияж дополнил чудесную картину (а уже проявившийся фингал надежно скрыт под слоем грима). Только вот туфелек такого огромного размера в моем вещь-мешке не оказалось, поэтому пришлось оставить те сапоги, что были на Вэре. Хорошо, что под длинным платьем их не было видно.

С «папочкой» я провозилась немного дольше, а всему виной были его шрамы. Но и их мне удалось замаскировать: толстый слой грима, накладные бакенбарды и борода с проседью — и перед вами представительный мужчина средних лет. Одежду тоже пришлось долго подбирать — слишком уж Рэй был широк в плечах. Однако и с этим я справилась. Не без помощи булавок я наскоро смастерила ему некое подобие сюртука. И сейчас я очень надеялась, что ни одна из них не вздумает расстегнуться в самый неподходящий момент. Визжать-то он подобно девице не будет, но вот приятно ему точно не будет.

Мне же особо маскироваться и не понадобилось. Личико у меня и так детское, поэтому я просто нацепила угольно-черный парик (чтобы волосы были точь в точь, как у «папочки», а брови и ресницы у меня и так темные от частого применения красителя), заплела его в тугие косички, завязала пышные банты, крепко перевязала грудь, надела нежно-розовое платьице с оборочками и башмачки с ленточками в тон наряду. Аксессуаром для меня выступал Кузьмяк, а точнее корзинка с цветами, в которой он спрятался.

— Ну чего вы! Пойдемте уже! — ворчал фамильяр. — Здесь места мало. Мне неудобно.

— Идем, киса, не волнуйся. Правда, мамочка и папочка?

«Родители» посмотрели друг на друга и тут же отвернулись. Я это расценила как положительный ответ.

— Отлично! Тогда вперед. И не забывайте: мы счастливая семья. Улыбайтесь, господа и дамы, улыбайтесь!

Я прошла вперед и затылком ощутила на себе угрюмые взгляды мужчин. Нет, им точно в актеры нет дороги, а иначе этот путь будет устлан гнилыми помидорами.

Снаружи было довольно тихо, если не считать раскричавшегося на дереве ворона. Однако вскоре вдали послышался топот. Ну вот и настал час икс, сейчас мы поймем, насколько наш маскарад удался.

Впереди всех бежал наш гостеприимный трактирщик, держа за руку свою хнычущую непутевую дочь. Непобедимовцы почти пробежали мимо, но те, кто были впереди, заметили нас и резко затормозили. А те, что были сзади, не ожидали такого подвоха и налетели на своих односельчан. Получилась большая свалка из недовольных и ругающихся тел. Но они достаточно скоро снова были на ногах.

— Добрый день, господа! Вы здесь новенькие, да? Новенькие, да, точно новенькие. Я тута всех знаю, и меня все-все знают. Трактирщик я. Вы тута не видали часом двух мужиков с девкой? У них еще кот облезлый с собой. Не видали, а?

— Нет, не видели, уважаемый! — тоненьким голосом ответил Вэр. — Да, дорогой?

Рэя передернуло, но он согласно кивнул. Кузьмяк же недовольно заерзал в корзинке, и я ее слегка встряхнула.

— А-а-а… Жалко. Девчушка у вас больно хорошенькая. Добрая поди. Вы приглядывайте уж за ней, чтоб не выросла, как моя, — трактирщик показал кулак Мафутке, та лишь закатила глаза и фыркнула. — Эх, непутевая. Вся в мать. Вся в мать. Да чего уж там. Что выросло, то выросло. Ну… мы это… дальше что ли побежали.

— Удачи! — арахноид помахал им вслед кружевным платочком.

— Удачи! — присоединилась я к «мамочке».

И толпа двинулась дальше, а мы дружно перевели дух.

— Кажется, у нас получилось, — тихонько заметила я.

— Похоже, — тоже не повышая голос произнес Вэр.

Рэй же нахмурился — он не слишком верил в успех нашего мероприятия, и его все еще терзали сомнения.

— Мне уже можно вылезать? — шепотом спросил Кузьмяк.

— Вылезай.

Из корзинки показалась возмущенная черная мордочка с почти огненными сверкающими глазами.

— Нет, вы только подумайте! Этот идиот назвал меня облезлым! Да как он только посмел! Он что, ослеп на оба глаза и заболел на оба полушария?! Неужели он не заметил, что моя прекрасная шкурка такая лос-ня-ща-я-ся?! Ух, попадись он мне только в одиночку! Я ему покажу, как оскорблять фамильяров лицензированных гадалок третьей степени! Кира, давай его сдадим Совету колдунов, ведьм и гадалок! Это так просто оставлять нельзя!

— Кузьмяк, успокойся, — расхохоталась я. — Кто про что, а лысому расческа. Ты не исправим. Радуйся, что мы вообще живы остались.

— Да радуюсь я, радуюсь.

— Оно и видно, — улыбнулся арахноид. — Ладно, милая, пойдем. Кстати, а почему ты никогда раньше это миленькое платьице не надевала? Оно тебе так идет! Твоему братику очень нравится!

— Вэр! Оно же детское!

— Ну и что? Тебе же идет. Ты в нем такая чистая, такая невинная. Просто само совершенство. А главное — мое совершенство!

— Еще чего! — заявил Рэй.

Пристально глядя Вэру в глаза, он стал передо мной, поднял меня за талию вверх и впился своими губами в мои. И я снова не смогла ему сопротивляться. Арахноид сжимал и разжимал кулаки, он уже собрался наброситься на наемника, но тот уже опустил меня обратно на землю.

— Рэй, а если бы нас сельчане заметили? — возмутилась я.

Наемник пожал плечами.

— Не были бы мы сейчас в опасности, я б тебе… — Вэр пытался придумать угрозу пострашнее, но они все ему казались недостаточно ужасными. — Я тебе… Я тебя… Я… Я тебе!

— А ты попробуй!

Я встала боком межу готовыми вцепиться друг другу в глотки мужчинами и вытянула в стороны руки.

— Ребята! Давайте вы лучше выяснять отношения будете после того, как мы покинем Непобедимое!

Мужчины заскрежетали зубами, но вроде бы утихомирились. По крайней мере на какое-то время. И то хлеб.

— Идемте уже! — сказал Кузьмяк и снова спрятался в корзинке с цветами. Пусть спасибо скажет, что я ему туда роз не положила.

Подобно чинному семейству мы неспешно двигались к границе Непобедимого. Вот уже и последний дом виднелся. Мы были уже почти у цели, когда снова услышали топот сельчан. Они вновь догоняли нас. Мне очень хотелось пуститься в бегство, но усилием воли я заставила себя двигаться с прежней скоростью.

— Стойте! — крикнул трактирщик, а у меня сердце от страха ушло в пятки, не нашло выхода и снова сигануло обратно, бешено заколотившись. Мне абсолютно не хотелось быть растерзанной толпой, учитывая, что моей вины в том, что центральная площадь теперь напоминала руины, не было. Ну, почти не было.

— Да, уважаемый? — осторожно осведомился Вэр тоненьким голоском.

— А вы ничего не хотите нам сказать? — вкрадчиво поинтересовалась Мафутка.

— Н-нет, — пискнула я.

Только через минуту я заметила, что в руках у сельчан больше не было оружия, да и лица их не были злыми. Все непобедимовцы улыбались и казались крайне довольными. Я уже совсем ничего не понимала. Хотя, если моя первая догадка была верна… Нет, это нужно сперва проверить.

Мужчины тоже заметили перемену в отношении сельчан к нам, а глаз Вэра нервно задергался, что подтверждало мои предположения.

— Спасибо вам, странники! — усмехнулся трактирщик своим почти беззубым ртом. — Давненько нас никто так не веселил. Это ж надо! Мужика в бабу обрядили! Ех-ха-ха! Да я такого ваще не видывал!

Сельчане дружно расхохотались, и даже Рэй слегка изогнул уголки губ, а Вэр и вправду словно девица покраснел и опустил глаза, а потом широко улыбнулся. Все-таки в нем есть кое-какой актерский потенциал.

— Вы ведь уже все поняли, да? Вижу, что поняли.

— Почти, — сказала я, доставая Кузьмяка из корзинки и усаживая его к себе на плечо. Котенок недоверчиво на меня покосился. Он бы предпочел пока не высовываться. — Расскажите все, пожалуйста, сами.

— А что тут рассказывать? — развел руками хозяин трактира. — Великий Мор помните? Вижу, вижу, что помните. Мы прознали, что он скоро и до нас дойдет. Ток мы не хотели так умирать. Вот и решили попросить помощи. И нам помогли.

— Мы сделали свой выбор, — улыбнулась одна из селянок.

Оглядев непобедимовцев, я предположила:

— Вы теперь существуете между Этой стороной и Той. Я правильно Вас поняла?

— Правильно, — кивнула Мафутка.

— Но как такое может быть? Вы же все такие настоящие!

— Не совсем, — усмехнулась зазноба моего «братика». — И… наше время здесь уже почти закончилось.

И село, и его жители начали медленно растворяться в воздухе.

— Кто вам помог? — выкрикнула я.

— А ты догадайся! — хмыкнул трактирщик и окончательно исчез.

Мы с друзьями стояли в чистом поле, а о Непобедимом не напоминало больше ничего.

— Кир, это ведь была Кассандра? — шепнул мне на ушко Кузьмяк.

— Да, киса, это была Наставница.

Рэй в это время с наслаждением срывал фальшивые бакенбарды и бороду, при этом умудряясь стирать грим рукавом. Булавки все-таки не выдержали и расстегнулись. Кусочки ткани осыпались с наемника, словно листья с дерева, оставив мужчину в одной рубахе. Я на секунду задержала взгляд на его могучем теле, но заставила себя отвернуться и посмотреть на Вэра. Арахноид даже не думал избавляться от своего маскарадного костюма. Он только стоял и качал головой.

— И все-таки непобедимовцы до самого конца остались себе верны, — восхитился Вэр. — Они сами решили, какую судьбу им выбрать. Навсегда остались вольнодумцами. И даже смерть им не указ. Они предпочли навсегда остаться призраками на земле, нежели перейти на Ту сторону! А из-за того, что я временно лишился своих сил, я ничего раньше не заметил. Почти ничего. Погодите-ка… Уй йо!

Арахноид тяжело осел на землю и обхватил голову руками.

— Что с ним? — спросил Рэй.

— Не знаю… Вэр?

— Так я что, получается… того… с призраком… А!!!

И Вэр принялся кататься по земле. В моем платье!

— Кир, чего это он? — Кузьмяк на всякий случай вцепился в меня покрепче. — О чем это он вообще?

— Да так. О своем. О женском.

Глава 4

— Вэр, хватит уже дуться. Кузьмяк больше так не будет. Правда, киса?

Я вперила в кошака самый строгий взгляд, на который только была способна, на что мелкий гаденыш отреагировал высунутым языком. Пока мы шли из Непобедимого (или того, что когда-то было этим замечательным во всех отношениях местом), мой любезный фамильяр непрерывно отпускал отнюдь не любезные шуточки в адрес арахноида. В прежние времена у Кузьмяка непременно были бы надраны за это уши, но Вэр слишком переживал из-за того, что сразу не смог распознать призрачную сущность Непобедимого. И сколько бы я ни убеждала друга, что в этом совершенно не было его вины, он все равно корил себя. Он ведь совсем забыл о том, что время от времени лишается своих сил.

Но я-то тоже хороша! Если бы не была зациклена на собственных переживаниях, то сама бы давно сложила два плюс два. Вот Кузьмяк и потешался над нами обоими, хотя в основном доставалось Вэру — он сейчас был более легкой добычей. Однако я не удивлюсь, если языкастому котенку потом все-все припомнят. А если что забудут, то я напомню. Я же тоже заинтересованная сторона как никак.

После того как нам долго пришлось идти по чистому полю без какого-либо намека на дрогу, мы сейчас были очень рады отдохнуть у небольшой речушки, возле которой росло некое подобие рощи. Мы все расположились на одном из моих многочисленных одеял (как всегда полученных в качестве платы за мои услуги) возле старой березы. Солнце приятно грело, и я наслаждалась недолгим теплом. Как же я не хотела идти в Стальные горы! До жути холода боюсь.

— Вэру и так несладко досталось, — продолжала увещевать я. — Пожалел бы его.

— Так я ж ничего такого не сказал… — котенок попытался сделать вид, что он раскаивается, но поняв, что у него ничего не получилось, бросил это неблагодарное занятие.

— Ничего. Ему полезно.

— Рэй!

Единственный, кого никак не зацепила эта история, был именно мой любимый наемник. Постороннему могло бы показаться, что Рэя совсем не интересует происходящее, но я прекрасно видела, что он наслаждается страданиями Вэра, хоть на лице наемника не дрогнул ни один мускул.

— Рэй! — повторила я.

— Кира?

Вот и поговорили. А что я ему могла ответить? Он имел полное право злиться на арахноида. Ведь по вине моего ревнивого братика он пережил страшные муки. И я имею в виду не только ночные кошмары.

Поэтому вместо дальнейших упреков я сказала:

— Давайте что ли и об ужине подумаем. Рэй принеси, пожалуйста, воды. Подожди, сейчас только достану…

Наемник кивнул и, захватив ведро, которое я ему передала, направился к речке.

— Вэр, помоги мне.

— Что такое? — встрепенулся мой друг, наконец вырвавшись из собственного внутреннего мира в наш грешный настоящий. — Тебя кто-то обидел?

— Да! — хмыкнула я. — Меня обидела картошка. Сними с нее за это кожу.

И я передала слегка опешившему арахноиду лукошко. И когда я только с собой картофель прихватила? Вспомнила. По дороге в Непобедимое мы с Вэром проходили мимо одного хутора, где я помогла разродиться жене его хозяина. Денег у них не было, вот они и расплатились со мной всевозможными овощами да крупами. Поэтому моих товарищей в ближайшее время ждало вегетарианское меню. Ну нельзя же дать продуктам испортиться.

— Кира! — завел свою шарманку Кузьмяк. — Я больше не могу так! Ты кого решила сделать из благородного фамильяра лицензированной гадалки третьей степени? Травоядное животное? Ты хочешь, чтобы такое милое крошечное существо никогда не выросло? Я протестую! Мясо! Мясо! Мясо!

— Как скажешь…

Я даже не заметила, когда вернулся Рэй. Все-таки не зря он столько лет провел в наемниках. Он бы мог сделать неплохую карьеру в Королевском тайном сыске. Нужно будет ему как-нибудь об этом намекнуть. Вот и сейчас он совершенно бесшумно подкрался к возмущающемуся котенку, поднял того за шкирку и приставил охотничий нож к горлу.

— Понял, — сглотнул Кузьмяк, неотрывно глядя на лезвие. — Я травоядное. Я послушное травоядное животное. И я очень люблю картошку.

Рэй удовлетворенно кивнул и опустил маленького дебошира на землю. Я же только улыбнулась. Хорошо иметь рядом мужчину, который с легкостью может поставить на место зарвавшегося фамильяра. Сама я, к сожалению, сделать этого не могла — слишком сильно я любила своего котенка и, надо признать, чересчур его баловала.

— Кира! Он меня обижает! — котенок тут же оказался подле меня и уткнулся мордочкой мне в бок. — Он меня обижает! Он с меня хочет содрать мою прекрасную лоснящуюся шкурку!

— Ну-ну, — улыбнулась я и, подняв фамильяра на руки, принялась его гладить. — Рэй пошутил. Правда ведь, Рэй?

Наемник поднял на меня глаза, выгнул бровь и медленно погладил острие ножа. А маленькое черное тельце у меня на руках задрожало.

— Шутит он, Кузьмяк, успокойся уже.

— Ага. Вот ты мяса не даешь, вот он уже и на меня набросится вздумал!

Рэй демонстративно двинулся к нам, и фамильяр мгновенно пошел на попятную:

— Господин Рэй, я пошутил. Я совсем-совсем костлявый! Шерсть одна да кожа! Подавитесь же! Я не вкусный! Совсем-совсем невкусный.

И потомок древнего рода, он же наемник, он же мой самый любимый мужчина в целом мире склонил голову на бок и произнес задумчиво:

— Плевать.

После этого мне пришлось откачивать котенка.

А тем временем Вэр пытался решить, что ему делать с картошкой. За долгие века своего волшебного существования его еще никто не пытался заставить готовить. Так что я имела полное право собой гордиться.

Арахноид покрутил перед собой клубень, попытался поскрести его ногтем, но понял, что это неблагодарное занятие, и встал на ноги, взяв лукошко.

— Милая, а как это делается?

— Берешь нож и чистишь. Что здесь непонятного? Вэр, ну ты как маленький! Можно подумать, это я здесь самая старшая!

Фыркнув, арахноид снова уселся на свое место и, достав из лукошка нож, который я заранее туда положила, принялся издеваться над картофелем. В итоге от огромного клубня остался маленький кусочек.

Увидев, что у Вэра ничего не выходит, я хотела уже было прийти к нему на помощь, но не успела. Меня опередил Рэй.

— Давай, — он протянул руку, и Вэр, не колеблясь, передал ему лукошко еще не до конца испорченного картофеля. Неприязнь неприязнью, а работу переложить на другого — святое дело.

У наемника все пошло намного быстрее, и даже я отвлеклась от чистки других овощей, чтобы посмотреть, как ловко он обращается с ножом. Да уж, с таким мужчиной точно не пропадешь.

— Учись, — сказал Рэй, глядя на арахноида.

— Зачем это? — нахмурился Вэр. — Скоро я снова смогу колдовать. Так что это умение мне не понадобится. Верно, милая?

— Неверно, — я покачала головой. — А что ты будешь делать, когда у тебя снова пропадут магические силы?

— К тебе пойду, — беспечно пожал плечами мой братик. — Ты ведь не оставишь меня голодным, правда?

— Правда, — кивнула я. — А что ты будешь делать еще через раз?

Вэр хмыкнул.

— К тебе пойду… Ой! Прости, милая, я не хотел.

— Я знаю. Просто помни, что в отличие от тебя я не вечная.

Повисшее в воздухе тягостное молчание нарушил очнувшийся Кузьмяк (хотя я прекрасно знала, что мой котик только делает вид, будто бы он лишился чувств, как чувствительная барышня из дамских романов при виде паука) и еле живым голосом произнес:

— Мясо…

— Сейчас, — сказал Рэй, пытаясь не смотреть на провинившегося арахноида, хотя последнему и самому было не сладко.

Вернулся наемник через каких-то двадцать минут, неся в руках уже освежеванную заячью тушку.

— Мой спаситель! — объявил Кузьмяк, прижав лапку к груди. Он даже прослезился. — Я всегда знал, что ты не плохой человек и не оставишь бедное несчастное замученное собственной любимой хозяйкой и ее «родственниками» животное! Спасибо тебе, мил человек!

Мне показалось или я заметила улыбку на губах Рэя? Нет, примерещилось.

— Значит, сегодня у нас рагу из зайца с овощами под чесночным соусом! — объявила я и в ответ услышала дружное урчание наших животов. — Поняла-поняла. Уже начинаю. Кузьмяк, достань чеснок из вещь-мешка.

— Понял. Сейчас сделаю.

Через полтора часа еда была готова, а еще через полчаса исчезла в наших желудках.

— Хозяйка моя любимая! — с чувством произнес Кузьмяк. — Спасибо тебе огромное, что так вкусно накормила своего преданного спутника!

— Да, милая, было очень вкусно.

Теперь я ждала комплимента от Рэя, но как всегда он остался немногословен. И нужно признать, мне это в нем нравилось. Наемник медленно вытер губы салфеткой (я предварительно раздала каждому, и даже Кузьмяку), отряхнул одежду и, игнорируя бешеный вопль арахноида, наклонился ко мне. Его поцелуй был очень мягкий, нежный и… волнующий. Он сказал мне намного больше, чем самые приятные слова.

— Слушай ты, переросток! А ну убери руки от моей сестренки!

Рэй повернул голову к арахноиду, и последний осекся на полуслове. Боюсь себе даже представить, что Вэр узрел во взгляде наемника, но возмущения свои прекратил, а Рэй снова уселся на свое место.

— Кир, а может, чаю попьем? — предложил Кузьмяк.

— Киса, ты же не пьешь чай.

— Зато я ем печенье. А я знаю, что оно у тебя есть!

— Ладно. Уболтал. Рэй?

— Понял.

Наемник взял ведро и снова пошел к реке. А я тем временем собрала грязную посуду в котелок. Жаль, что Вэр лишился своих сил. Но ничего, все равно ему полезно поучиться вести домашнее хозяйство. Поэтому…

— Вэр?

— Да, милая?

— Помой посуду, пожалуйста.

Котенок прыснул, но тут же придал своей мордочке серьезное выражение. Нечего мешать хозяйке, когда она пытается спихнуть работу на другого. А то ведь можно и попасть под горячую руку и самому нарваться. Мочить свои мягкие лапки в грязной, жирной воде Кузьмяку совершенно не хотелось.

— Но, милая, я же…

— Вэр, твоя сестренка ведь так старалась, чтобы приготовить тебе вкусный ужин! — Знаю, удар ниже пояса. — А ты не хочешь ей помочь даже в такой мелочи, как мытье посуды? Вэр, я от тебя такого не ожидала.

Арахноид смотрел на меня, отчаянно пытаясь придумать себе оправдание. Мне стало его почти жалко. Почти. Но, как говорила Наставница, святая обязанность любой женщины: спихнуть на мужчину всю грязную работу. А грязнее работы, чем отмывание котла от застывшего жира, я сейчас и придумать не могла.

После непродолжительной внутренней борьбы Вэр обреченно кивнул и направился вслед за Рэем к реке.

— Кир, ты как? — спросил Кузьмяк, когда мы остались с ним наедине. — Все нормально?

— Конечно, киса, — улыбнулась я. — Все просто замечательно.

Все просто ужасно.

— О! А вот и наш кормилец и поилец! — объявил котенок, ткнув мою руку лапкой. Вовремя. А ведь я чуть было не разрыдалась.

Но за годы моей гадальческой практики я научилась скрывать свои истинные чувства перед другими. И только Кузьмяк видел меня насквозь.

— Рэй, спасибо тебе большое! Сейчас Вэр котелок принесет, и я чай заварю. Мне Зеврас прислал из Леса нимф и дриад. Если ты помнишь, это сын Айри. Так что будем пить контрабандный напиток.

Наемник кивнул и поставил ведро на землю.

— Айри? — произнес он, и я прекрасно поняла, что он хотел этим сказать.

— Я ей не говорила. Ты же знаешь, что Зеврасу нельзя ни с кем общаться за пределами Леса. Это была его благодарность мне. Он очень рисковал.

— А почему мне ничего не передал? — возмутился Кузьмяк.

— Киса, он же тебя не знает.

— Ну и что? Я — это ты, а ты — это я. Так вот: твое второе Я требует, чтобы ему сделали подарок. Немедленно!

— Подарок? — выгнул бровь Рэй.

— Э… это я так. Пошутил. Шутник я.

Я еще улыбалась, когда к нам вернулся довольный собой и жизнью Вэр. Он гордо нес впереди себя результат своих стараний — почти сверкающий котелок. Почти, потому что застарелое пятно арахноиду так и не удалось вытереть, но я и так была поражена, увидев свою посуду в таком хорошем состоянии. Все-таки мой «братик» умница, о чем я и не преминула ему сообщить.

— Милая, ну ты меня сейчас просто захвалишь! Я всего лишь вымыл посуду! — и он выжидающе уставился на меня.

Прекрасно поняв, чего от меня ждут, я продолжила петь дифирамбы:

— Нет, Вэр! Ты смог отмыть мой котелок, а значит в мытье посуды тебе просто нет равных. Такой чистоты еще никому не удавалось добиться!

— Ой, милая, ты мне льстишь!

Котенок быстро раскусил мой план и, подмигнув мне, вступил в разговор:

— Господин Вэр! Кира правду говорит. Вы уж мне поверьте! До того как Вы помыли котел, нам приходилось готовить в грязном, да и тарелки наши чистотой не отличались. Громила, докажи.

Сложив руки на груди, Рэй выгнул бровь и ничего не ответил. Однако Кузьмяка это ни капельки не смутило, и он, удовлетворенно кивнув, продолжил:

— Вот видите, господин Вэр, все так считают. Вы просто мастер мытья посуды. Нет! Лучше Вас никто посуду мыть не умеет!

Наивный (это несмотря на свой немаленький возраст) арахноид развесил уши и растаял.

— Ну… Если вы так говорите.

Мы с Кузьмяком активно закивали головами.

— Говорим-говорим, — подтвердила я. — И раз уж ты в этом деле такой специалист, то впредь и будешь им заниматься. По крайней мере, пока не вернутся твои способности. Хоришо?

Растерянное лицо арахноида мне еще долго будет сниться. Мы с котенком чуть по зеле от смеха не катались от жалкого вида могущественного Вэра. И мне даже показалось, что Рэй улыбнулся.

— Милая…

Я подошла к Вэру, обняла его и поцеловала в щеку. Вопрос был решен. В мою пользу.

— Давайте пить чай! — предложил котенок.

Никто не возражал.

Зная наши с огнивом отношения, Рэй собственноручно разжег огонь, и в чисто вымытом котле мы заварили контрабандный чай. По рощице пошел невероятно чарующий цветочный аромат. Я так и не смогла определить, что это были за растения. Возможно, они произрастают только в Лесу нимф и дриад. Но от волшебного пара (а я не сомневалась, что здесь присутствовала магия, магия природы) шло такое спокойствие, что я на время забыла обо всех своих тревогах.

Мы наслаждались прекрасным напитком, заедали его наивкуснейшим печеньем и мило беседовали. Хотя говорили все же в основном я и Кузьмяк. Вэр же недобро косился на устроившегося возле меня Рэя, а сам наемник и так был не многословен.

— Рэй, я у тебя так и не спросила: как ты меня нашел?

— Айри помогла.

Мужчина протянул мне носовой платок, который я сама когда-то заговаривала для своей подруги, чтобы она при необходимости могла легко меня отыскать. Если она отдала его Рэю, значит она ему безгранично доверяла. И я ее очень хорошо понимала.

— Ясно. А… зачем ты меня искал?

Рэй выгнул бровь, и мы все замерли в ожидании его ответа. Я хотела знать причину, и в тоже время опасалась этого. Ведь нам нельзя быть вместе.

— Я — твой телохранитель.

Вэр облегченно выдохнул, а Кузьмяк возмущенно топнул лапкой. И я хорошо понимала своего спутника. Ведь сама же ждала иного. Но с другой стороны… Ладно. Пусть будет так.

— Я тебя не нанимала. Тогда кто?

— Рыжая Бестия.

— Я так и думала. Айри в своем репертуаре.

— И Его Величество.

— Ролан? — удивилась я. — С чего бы это?

Наемник пожал плечами. Вместо него ответил Кузьмяк:

— А сама не понимаешь? Он же считает себя тебе по гроб обязанным.

— Так он же расплатился! Он мне медальон подарил.

— Это ты так думаешь, — хмыкнул фамильяр и почесал задней лапкой за ушком. — А у некоторых людей все-таки есть совесть, и они понимают, на что ты пошел ради них. Жаль только, что таких очень мало.

Вэр протянул свою кружку мне и потребовал добавки. Пока я наливала ему вторую порцию, он обратился к наемнику:

— Слышь, парень, спасибо тебе, конечно, за заботу, но моя девочка в твоих услугах больше не нуждается. Так что можешь быть свободен. Всего хорошего. Можешь уходить. Ей телохранитель не нужен.

— Кто сказал? — тихо спросил Рэй, и я услышала в его голосе скрытую угрозу.

— Я сказал, — как ни в чем не бывало ответил арахноид, отхлебнув чая. Он тут же закашлялся, хватив лишнего. Да и горячего тоже.

— Кира? — Рэй внимательно посмотрел на меня.

Мне очень хотелось сказать ему, что я была бы рада всегда его видеть рядом с собой. Просыпаться вместе с ним, завтракать, разговаривать. Просто быть вместе с ним. Но мои руки были связаны невидимыми путами. И порыв ветра напомнил мне, что я не имею права забываться. Все-таки мой невидимый повелитель не покинет свою марионетку никогда.

— Понял меня, парень?

— Не тебе решать, алканоид.

Вэр тут же подскочил, расплескав остатки чая.

— Что сказал?!

— Что слышал.

Пора мне было вешаться.

— Рэй, прости, но Вэр прав. Мне не нужен телохранитель.

Кузьмяк недоуменно на меня уставился, но, увидев мой застывший взгляд, все понял. Котенок ободряюще погладил меня лапкой по руке и улегся возле моих ног, положив свою мордочку мне на колено.

Однако, похоже, Рэй ожидал такого ответа. Он выгнул бровь и отчеканил, глядя мне прямо в глаза:

— Я остаюсь.

— Но….

— Меня наняла не ты.

И как с ним спорить после этого? Да я и не стала, в душе радуясь такому повороту событий. Лежащий возле меня котенок поднял голову и подмигнул мне. Он был рад за меня.

Я решила сменить тему.

— Вэр, ты знаешь, куда нам дальше?

— Конечно! — важно надулся арахноид. — Завтра отправляемся в путь.

— А дорогу-то хоть знаете? — на всякий случай уточнил котенок. — Или как мы с Кирой?

— Как вы с Кирой еще нужно постараться.

И в этом ой братик был абсолютно прав.

Солнце почти незаметно скрылось за горизонтом, и мы оказались в кромешной темноте — плотные одеяла-облака скрывали от нас свет звезд и яркую луну. Но у нас пока был костер.

— Пора спать, — сказала я и полезла в вещь-мешок, чтобы достать все необходимое. Кузьмяк придирчиво выбирал между предложенными ему разноцветными подушками с кисточками.

— Я лягу возле тебя, милая, — заявил Вэр, все еще сверкая глазами в сторону Рэя, тот же полностью игнорировал арахноида.

— Как хочешь. Вместе теплее.

— Кир, — котенок посмотрел вверх. — А шатер мы ставить не будем?

— Нет, киса, не будем.

— А если дождь?

— Вот тогда и достанем.

— Вот тогда уже и поздно будет, — буркнул Кузьмяк и скрутился калачиком в своей корзинке.

Как я и предполагала, дождь так и не начался. Я лежала в своем спальном мешке, а Вэр устроился подле меня. Рэй лежал неподалеку. Когда арахноид уснул, я заметила, что наемник потихоньку начал двигаться ко мне. Я этого не видела, но прекрасно чувствовала. Огонь давно догорел, и стало довольно прохладно. Так что я совсем не возражала против тесного соседства. Тем более такого приятного.

Я почувствовала тяжелую руку на своей талии, мерное дыхание над головой и ровный стук сердца возле самого уха. Мне было тепло и спокойно, и я сама не заметила, как уснула.

Проснулась я как обычно ровно через два часа, понимая, что если я сейчас не встану, то меня непременно раздавят. И Вэр, и Рэй одновременно обнимали меня. И каждый из них во сне еще и ногу свою на меня закинул. Если бы это был один человек, то еще можно было терпеть. Но это были весьма и весьма немаленькие мужчины. Один только Рэй двоих стоил. Поэтому я набрала побольше воздуха в грудь и начала выползать из этого кокона из мужских тел. Задачка, я вам скажу, не из легких, но я с ней достойно справилась.

Утреннее осеннее солнце уже забрезжило на горизонте, и я теперь смотрела сверху вниз на умильную картину: заклятые недруги спали в обнимку. Эх, жаль, что здесь нет художника, чтобы запечатлеть сие редкое явление.

Стараясь не разбудить никого, я отправилась к реке. Благо это было недалеко, так что я не рисковала заблудиться. Ледяная вода спокойно текла в неведомые дали, и я, завороженная прекрасным зрелищем, села на берегу. Я наслаждалась одиночеством. В последнее время мне крайне редко удавалось побыть наедине с собой. Раньше моим единственным спутником был ветер, а он о себе нечасто напоминал. Только тогда, когда я делала что-то, что противоречило его желаниям.

Низко над водой кружили чайки. Дождь что ли собирается? Надеюсь, что нет. Этого счастья нам в дорогу только не хватало. Но не было ни облачка, поэтому я отбросила все сомнения и успокоилась. Земля подо мной была довольно теплая, и я легла на спину, широко раскинув руки. Теперь я смотрела прямо в небо. Мысли сами собой куда-то исчезли, и я почувствовала себя намного лучше, спокойнее.

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, и мне тоже пора было уходить. Умывшись, я вернулась в наш лагерь и застала весьма любопытную картину: Вэр и Рэй сидели отвернувшись друг от друга со сложенными на груди руками, словно не поделившие любимую игрушку дети. А Кузьмяк катался по земле, истерически хохоча.

— Что здесь произошло?

— Ничего, — одновременно произнесли мужчины, зыркнули друг на друга и снова отвернулись.

— Кузьмяк?

— Ой, не могу! — простонал на секунду остановившийся фамильяр и продолжил свои веселые катания.

— Понятно. Раз никто мне ничего объяснять не хочет, то будем готовить завтрак. На голодный желудок в дорогу отправляться нельзя. Это я вам как опытная путешественница говорю.

Я уселась на траву и принялась рыться в вещь-мешке в поисках котелка. Но его там не оказалось. Тогда я вспомнила, что оставила его под деревом. Я взяла котелок, подвесила над кострищем и выжидающе посмотрела на мужчин.

— Тебе нужна помощь? — догадался Вэр.

— Правильно. Братик, вот тебе морковь. Почисти ее, пожалуйста.

— Опять овощи? — ужаснулся фамильяр.

— Не опять, а снова, киса. Это полезно.

— По-твоему, с голодухи помереть — это полезно?!

— Цыц! Вэр, только на этот раз оставь хотя бы половину.

— Я попробую, — буркнул арахноид, с опаской глядя на протянутые нож и морковь.

Достав из вещь-мешка крупу и засыпав ее в котелок, я поняла, что мне кое-чего не хватает.

— Рэй, принеси, пожалуйста воды. А мы пока с Кузьмяком…

— Эй! Я ничего делать не буду!

Я щелкнула оказавшегося возле меня котенка по уху.

— А мы пока с Кузьмяком насобираем хвороста.

По довольной морде фамильяра, скептическому взгляду Вэра и поднятой брови Рэя я поняла, что этим благородным делом я буду заниматься в одиночестве.

— Предатели! — фыркнула я и удалилась. Правда, вид у меня был не очень гордый.

Я ушла как можно дальше, чтобы меня никто не мог видеть. Я была рада, что пошла одна. Почти все время я должна была делать вид, что я в порядке. Что мне совсем не больно. Мое недавнее спокойствие снова куда-то ушло. Скорее всего с такой безответственной хозяйкой ему не понравилось.

Рэй был так близко. И в то же время так далеко. Даже когда мы находились рядом, я чувствовала холод ветра между нами. Мой невидимый повелитель все время был на чеку и не позволял мне ни на секунду забыться. Мне нельзя любить.

Пытаясь сдержать подступающие слезы, я склонилась за первой веточкой, и предательская капля упала мне на руку. Мне так сильно хотелось поделиться с кем-нибудь своими печалями. Но никого рядом не было. Как же я скучала по своей Наставнице. Свою маму я не знала, и Кассандра мне ее заменила. Нельзя конечно забывать и о моей нянюшке, отдавшей мне свою любовь как родной дочери. Однако именно одна из самых величайших гадалок всех времен стала для меня настоящей опорой. И ее больше не было на Этой стороне.

И все же Наставница могла мне помочь. Еще в самом начале моего обучения у нее она подсказала мне действенный способ, как на время можно избавиться от душевной боли. Его использовали еще до того, как в этом мире появился первый амарантиец.

Дерево. Мне нужно дерево.

Согласно преданиям, древние ирэмцы верили, что облегчить свои страдания можно обняв родственное растение. И тогда Мать-природа поможет. Обычным людям было сложно определить своего покровителя и защитника, но только не гадалке, и уж тем более обладательнице лицензии третьей степени.

Вот только где я здесь вяз найду?

И нашла. Правда, умудрилась при этом заблудиться. Это меня ни удивило, ни расстроило, ни напугало. Куда сильнее меня мучила сердечная боль.

Став перед деревом-защитником на колени, я низко склонила голову и прошептала:

— Прошу тебя, о дитя Матери, исцели мою боль. Забери мою печаль. Забери с собой мою боль. Забери мои страхи.

Я еще ни разу не пользовалась этим способом, но надеялась, что он мне поможет. Мне было слишком больно. Больно быть рядом с любимым человеком и не иметь возможности его обнять, поцеловать, коснуться. Мне было больно любить. Никому такого не пожелаю.

— Не печалься, дитя. Мать тебя услышала. Я помогу тебе.

Резко подняв голову, я увидела перед собой существо, отдаленно напоминающее человека. Неужели… Но их же не существует!

— Я существую.

Но я же ничего не говорила.

— Это и не требуется.

Существо, чья серебристая кожа переливалась под солнечными лучами, а золотые волосы развевались, хоть не было ни одного дуновения ветра, положило мне руку на голову и уставилось на меня своими пустыми глазницами. Его голос одновременно напоминал мелодичный звон колокольчика, журчание ручейка и ласковый шорох весенней листвы.

— Вы же…

— Мириада.

— Вы…

— И я не миф.

— Тогда…

— Шшш… Тише. Я знаю, что тебе нужно.

Мириада опустилась на землю возле меня и положила свою ладонь мне на грудь. По моему телу прошел озноб, и я почувствовала колючий холод, исходящий от руки существа. Постепенно моя боль, мои страхи уходили. И уходила моя любовь.

— Нет! — в отчаянии выкрикнула я. — Я не хочу!

Я пыталась вырваться, но силы покинули меня.

— Шшш… Так нужно.

В голосе Мириады мне послышалась печаль.

Глава 5

Сидя на земле возле дерева, я задавалась двумя вопросами: где я и почему мои глаза мокры от слез? Поток соленой влаги и не думал прекращаться, но я не понимала его причины. Почему, почему мне так горько? Что со мной произошло? Как я вообще здесь оказалась?

Но сидеть на сырой земле и отмораживать свое любимое мягкое место тоже смысла не было. У меня и без этого проблем хватало. И главная на данный момент: как найти дорогу обратно в лагерь. Вэр уже, наверное, весь извелся, не говоря уже о Кузьмяке. Звереныш небось совсем изголодался.

Почему-то у меня сильно кружилась голова, а во рту пересохло. Да что, к Арндрэйку, о мной происходит?!

— Не паникуй, Кира! — приказала я сама себе. — Вспомни, что тебе говорила в таких случаях Наставница!

А говорила она так: «Или ты сейчас прекратишь ныть, или я тебе всыплю!» И знаете, что? Действовало!

Ладно, учитывая мой топографический кретинизм, на собственные силы рассчитывать не стоило. Если я сама пойду искать дорогу, то наверняка заблужусь еще больше и выйду где-нибудь возле Гор забвения, а это совсем в другую сторону. Тогда что, моя хорошая, делать будем? Правильно. Орать!

— По-мо-ги-те!!! — вопила я что было силы. — По-мо-ги-те! Ау! А-а-а-а-а-аууууууууууууууууу!

Я закашлялась. Все-таки кричать с пересохшим горлом не так уж и просто. Если так дальше пойдет, то я совсем охрипну. Значит, нужно придумать что-нибудь другое. Может быть стоит позвать Кузьмяка по ментальной связи? Нет, он слишком далеко — не получится. А может, на дерево залезть? А вот это вариант!

Хорошенько оглядевшись, я выбрала самое высокое и уже начала свои жалкие попытки на него вскарабкаться (я не слишком преуспела по части древолазанья, хоть и когда-то это плучалось у меня хорошо — совсем навык растеряла), как почувствовала на свое талии чьи-то огромные лапищи. Кто-то очень наглый не менее нахально попытался стащить меня с дерева.

Не тут-то было! Я намертво вцепилась в шершавый ствол, обхватив тот руками и ногами, и принялась истошно вопить.

— Кира, это я, — раздалось у меня над ухом.

— А? — слегка опешила я, на миг ослабив хватку.

Чем мгновенно воспользовался напавший. Он отцепил меня от дерева, развернул в воздухе и поставил перед собой.

У меня глаза от ужаса расширились. Уй-йо! Это ж откуда такие громадины берутся?! Жалко мне его маму, очень жалко. Ой! А что с его лицом? Кто его так и за что изуродовал? Кира! Не время сейчас об этом думать!

— А!!! — вновь заорала я, опомнившись.

Видимо, незнакомцу надоело слушать мой крики, и о… Он меня поцеловал!

Первой моей реакцией было ударить наглеца. Но потом пришла вторая, сильно меня удивившая. Мне… мне это было знакомо. Такое впечатление, что этот громила меня целовал и раньше. Но такого же просто не может быть! И все же я позволила себе немного продлить поцелуй.

Но не долго.

— А! — только и успел вымолвить незнакомец и уже через секунду оказался на земле, катаясь из стороны в сторону.

Знаю, нечестно было его лягать по причине мужского самодовольства, но у меня выбора другого все равно не было. Ничего, будет знать, как нападать на беззащитных девушек. Загнанные в угол, они за себя не отвечают и нести ответственность за физический и моральный ущерб не собираются.

И я дала деру, успев заметить, как скрутившийся в клубок мужчина протягивает руку в мою сторону. Придушить небось хочет. Не дождется!

Бежала я долго, не разбирая дороги. В общем, как всегда. Я очень надеялась, что отыщу лагерь, ведь рощица же небольшая. По крайней мере так мне казалось раньше. Значит, я бегаю кругами.

Тогда я остановилась и огляделась по сторонам. Кричать было опасно: мало ли этот мужик снова меня найдет? А он на меня, подозреваю, ой как зол! Внезапно среди веток я смогла рассмотреть пшеничные локоны Вэра, но на всякий случай решила его не звать, а осторожно двинулась к другу.

Неожиданно я почувствовала чье-то присутствие за своей спиной. Моя кожа покрылась мурашками, во рту все еще сильнее пересохло, а внутри все похолодело. И тут же отпустило, потому что я почувствовала знакомую ауру.

— Кузьмяк!

Котенок с разбегу запрыгнул ко мне на руки.

— Хозяйка моя любимая! — запричитал он, крепко прижимаясь ко мне. — Ну где тебя носило! За хворостом она пошла! Я ж весь испереживался!

У меня даже слезы на глаза выступили — так я растрогалась. Все-таки он меня очень любит.

— Почему ты так долго не возвращалась? — тем временем продолжал фамильяр. — Я ж такой голодный! Ты меня совсем голодом заморить решила?

Я вздохнула и тут же разжала руки. Нет, его не переделаешь. Как был эгоистом, так и остался. Я только надеялась, что это его личное качество, а не доставшееся от меня.

— Эй! — возмутился оказавшийся на земле котенок. — Ты что творишь! Люди добрые, вы только посмотрите на нее! Я, понимаете ли, весь извелся, пока ее ждал! Места себе не находил! Когти на лапах все изгрыз! Плешь громиле проел! Братцу твоему ненаглядному…

— Погоди-погоди! — прервала его я. — Какого громилу? Ты вообще, о чем?

На этот раз была очередь Кузьмяка удивляться.

— О Рэе вестимо. Где ты тут другого громилу видела?

— Рэй? А кто это?

Котенок так и сел. Он помотал головой, почесал задней лапкой за ухом и уставился на меня, как стадо баранов на преогромнейшие только что достроенные ворота.

— Кир? — осторожно начал фамильяр. — Ты там случайно нигде головой не ударялась?

— Кузьмяк! — прорычала я.

— Кузьмяк я, Кузьмяк. Сам знаю, — промямлил котенок. — Кир, ты ведь не шутишь, да? Ты совсем-совсем не помнишь Рэя?

— Кузьмяк, ты издеваешься?! — почти прокричала я, но вовремя вспомнила, что этого делать не стоит. — О ком ты постоянно говоришь?

— Значит, не шутишь, — пробормотал фамильяр.

Внезапно я увидела кошмар всех мамаш, имевших девиц на выданье, который неспешно (по вполне понятным причинам) приближался к нам. Ой, кажется, сейчас кого-то будут бить.

— Бежим! — заорала дурным голосом, схватила ничего не понимающего, и от этого не упирающегося, Кузьмяка под мышку и дала деру.

— Кир-ра! — котенок отчаянно барахтал в воздухе лапами. — Т-ты ч-чего?

Но я и не думала ему отвечать. Для меня было сейчас намного важнее добраться до Вэра живой и невредимой. Или хотя бы просто живой.

Вот наконец и наша поляна, на которой мы разбили лагерь. Вэр сидел на моем спальном мешке и сосредоточенно оттирал от гари один из моих котелков. Похоже, ему понравились домашние обязанности. Главное, не сглазить.

Да о чем это я сейчас?! Главное, спрятаться за его спину!

— Братик!!! — почти проскулила я и тут же исполнила свой план. Выглядывая из-за плеча друга, я прошептала: — Спаси меня, пожалуйста!

— Милая, что случилось? — спросил арахноид, повернув ко мне голову.

— Т-там… т-там!!! — только и смогла промолвить я.

А незнакомый черноволосый и просто огромный мужчина уже показался на поляне. У меня бешено застучало сердце. Почему-то я не могла использовать свои силы против этого громилы, словно мне мешал какой-то внутренний запрет. Может, его кто-то защищает? Но почему тогда нет никаких магических следов?

— Да сбрендила она! — фыркнул Кузьмяк, наконец сумевший высвободиться из моего захвата. Теперь он раздраженно пытался привести в порядок свою помятую шерсть. — Ты б только знал, что она мне тут напле…

— Рэй! — воскликнул мой друг, перебив фамильяра. Похоже, он обращался к моему новому знакомцу. Только откуда он его знает? Я сжалась в комок за спиной арахноида, но этот предатель встал на ноги и пошел навстречу громиле. — Ты чего так странно идешь? Что случилось?

— Упал.

Я еще больше задрожала, а гаденыш-фамильяр зашелся от хохота, видимо он догадался по чьей милости у этого мужчины такая необычная походка. Мне точно несдобровать. На всякий случай я накрыла голову руками.

— Упал, говоришь? — с сомнением произнес Вэр, подозрительно поглядывая на меня.

Я даже мысленно возмутилась: ну почему они сразу посчитали виноватой именно меня? Между прочим, я защищалась.

— Кира… — тихонько позвал меня незнакомец и двинулся в мою сторону.

Я затряслась еще больше. Вэр, заметив, что я вот-вот упаду в обморок, вновь подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— Милая, что случилось?

— Он!.. — только и смогла вымолвить я, с ужасом глядя на громилу.

Сделав свои выводы, арахноид бросился на моего обидчика, и я, подумав, что меня сейчас спасут, начала потихоньку приходить в себя. Сейчас мой братик со всем разберется.

И ведь действительно спасли! Только не меня. Кузьмяк на всех порах бросился наперерез арахноиду и остановился в нескольких шагах от громилы. Затем он повернулся мордочкой к Вэру, выгнул спину и зашипел. Это заставило моего друга остановиться.

— Милая? — растерянно обратился ко мне Вэр. — Что с твоим зверем?

Однако Кузьмяк не дал мне возможности ответить.

— Рэй не виноват! — почти прокричал фамильяр.

— Блохастый… — удивленно глядя на своего неожиданного защитника, произнес громила.

— Не перебивай! — отмахнулся от него Кузьмяк и снова обратился к арахноиду: — Это с Кирой что-то произошло! Она почему-то не помнит Рэя. Вообще его не помнит!

Арахноид призадумался, потом посмотрел на меня, на котенка, на громилу и снова на котенка.

— То есть она его не помнит? — на всякий случай уточнил мой братик. — Ты уверен? Совсем-совсем?

— Совсем-совсем! — подтвердил фамильяр и, поняв, что Вэр больше не собирается нападать на моего обидчика, спокойно расселся на траве и принялся умываться, обиженно косясь на меня. Еще бы! Мало того, что я испортила его «укладку», так еще из-за меня он не смог завершить свои косметические процедуры.

— Так это же просто замечательно! — чуть ли не запрыгал от радости мой друг.

Мне стало крайне интересно, чему это он так обрадовался. Кроме того, меня волновал один вопрос, который я тут же и озвучила:

— Какого Арндрэйка тут вообще происходит?!

От моего страха не осталось и следа — его вытеснило раздражение.

— Тише, милая, я еще сам не совсем разобрался.

— Хозяйка моя любимая, у тебя ничего не болит? Голова, например…

— Да не болит у меня ничего! — возмутилась я и вскочила на ноги. — Кто этот мужик и почему вы его знаете, а я нет?

Упомянутый субъект тяжело опустился на землю и устало прислонился к стволу дерева, неотрывно глядя на меня.

— Милая, что ты помнишь о сегодняшнем дне?

— Сегодня? Ну… Я проснулась. Пошла за хворостом. Потом наткнулась на этого, — я кивнула в сторону громилы. — Вот и все.

— Ты уверена, что больше ничего не случилось? — Вэр внимательно на меня посмотрел.

Я хотела было рассказать о принудительном поцелуе, но передумала. Арахноид больше не будет слушать Кузьмяка, а сразу набросится на моего обидчика. А этому бедолаге и так от меня неслабо досталось. К тому же отчего-то мне было его очень жалко, словно он страдал из-за меня. Но я же абсолютно ни при чем!

— Больше ничего.

— Странно, — пробормотал Вэр. — Очень и очень странно.

— Эй! — напомнила я о себе. — Так что это за мужик?

— Так это ж твой… — начал Кузьмяк.

— Телохранитель! — закончил за него арахноид и взял на руки возмущенно брыкающегося фамильяра, а потом и вовсе закрыл тому рукой рот, за что был зверски покусан за палец. — Это твой телохранитель. Его для тебя Айри Грэм и Его Величество наняли.

— Правда? А когда он пришел? Когда я за хворостом ходила?

Вэр кивнул и тут же ойкнул: Кузьмяк снова цапнул его за палец. Котенок, воспользовавшись моментом, спрыгнул с рук арахноида и подбежал к моему телохранителю.

— Ты как? — спросил звереныш, поставив передние лапки на ногу мужчины. — Сильно она тебя, да?

— Нормально, — ответил Рэй, погладив котенка по макушке. Почему-то это показалось мне странным.

— Значит, сильно. Она у меня хорошо лягается, когда надо. Ты уж извини ее, ладно? Она ж не помнит ничего…

— Все в порядке.

— Эй! — снова возмутилась я. — Между прочим, вы обо мне говорите!

— Она не виновата, — тем временем продолжал Кузьмяк, полностью меня игнорируя. — С ней что-то стряслось.

— Я так и подумал, — кивнул телохранитель. А его глаза наполнились печалью. Но почему? Еще понимаю злость, обиду. Откуда же печаль?

Котенок сочувственно похлопал мужчину по колену и вернулся ко мне.

— Хозяйка моя любимая, — фамильяр всмотрелся в мое лицо. — Ты ж вроде как за хворостом ходила.

— Да…

— Кхм. И где он?

Я развела руками.

— Понимаешь…

— Не понимаю! Я есть хочу! Есть хочу!!!

Спешно соображая, чем бы по-быстрому накормить звереныша, я потянулась к вещь-мешку, но вовремя вспомнила, что там не было ничего, что можно было бы приготовить без огня.

— Сейчас принесу, — заявил мой новоявленный телохранитель, встал и, не дожидаясь от нас никакого ответа, поковылял вглубь рощи.

Я сразу же воспользовалась его отсутствием.

— Так вы мне объясните, что здесь происходит или как?

— Или как, — буркнул Кузьмяк. — Я сам ничего не понимаю. Сколько уже всего передумал, а все равно ничего не понимаю. А ты, Вэр?

Когда это интересно он с моим братиком на «ты» перешел?

— Есть несколько догадок. Только это еще проверить нужно.

Я потрясла головой: мои мысли путались, и я чувствовала себя полной дурой. Вроде бы я начинала кое-что понимать, но потом что-то меня сбивала, и я уже думала совершенно о другом. Я вновь и вновь упрямо возвращалась к этому вопросу, а потом вдруг понимала, что думаю о бабочках или о модных платьях, а иногда и вовсе ни о чем. У меня было стойкое ощущение, что кто-то пытается мне помешать. Но кто и зачем? Ответа не было.

— Насколько я поняла, я уже встречала этого мужчину, Рэя, раньше, да?

Мои друзья закивали.

— Но я его совершенно не помню. Давно я с ним знакома?

— Достаточно, — котенок уже развалился в своей корзинке и с наслаждением вытянул лапы.

— Ничего не понимаю! — от злости я ударила кулаком о ствол дерева и тут же отдернула руку: мои пальцы сильно кровоточили.

— Кира, осторожней! — крикнул котенок и побежал ко мне.

— Милая! — Вэр уже почти был возле меня.

От шока, от боли, от непонимания я разрыдалась. Я ревела так, как никогда прежде, чувствуя себя последней идиоткой и жертвой весьма странных обстоятельств в одном флаконе.

Арахноид уже хотел мне помочь, но не успел. Его опередил Рэй.

Мужчина бросил охапку хвороста на землю и поднял меня на руки, убаюкивая, как маленького ребенка. Я прижалась личиком к его широкому плечу и разрыдалась пуще прежнего. Ничего не говоря, Рэй принялся гладить меня по спине. Почему-то все это мне показалось очень привычным и таким… таким приятным.

Вэр опешил от такой наглости и хотел было поставить зарвавшегося телохранителя на место, но ему помешал Кузьмяк. Недолго думая, мой звереныш подбежал к арахноиду и со всей дури всадил тому когти в лодыжку. Вэр взвыл от боли и, слегка прихрамывая, побежал за улепетывающим фамильяром. Они еще долго нарезали круги, пока оба не устали и в изнеможении не плюхнулись на землю.

А я уже почти успокоилась. Только мне совершенно не хотелось слазить с рук Рэя. Нет, так нельзя. Я же его впервые вижу. Успокойся, Кира, Наставница бы это не одобрила.

— Спасибо, — пробормотала я, все еще пряча лицо на плече у телохранителя.

Вместо ответа мужчина поцеловал меня в макушку и опустил на землю. На этот раз я лягаться не стала.

— Так мы вообще завтракать сегодня будем? — тяжело дыша, вопросил Кузьмяк.

— Поддерживаю! — выдохнул арахноид.

И телохранитель согласно кивнул. Мой желудок тоже напомнил, что неплохо было бы и подкрепиться.

— Уболтали! — фыркнула я, уже окончательно успокоившись. Тоже мне, нюни развела. Второй раз за сегодняшнее утро слезы роняю. Нет, не для меня такое, я же не кисейная барышня какая. — Помогайте тогда уж мне.

— Хозяйка моя любимая, давай мы тебе руку сначала вылечим.

Я глянула на свою кисть. Странно, а я ведь совсем о ней забыла, хоть за это время и потеряла довольно много крови.

— Хорошо. Кузьмяк, достань, пожалуйста, из вещь-мешка ту мазь, что мне Айри дала. Помнишь, ту, что в черной коробочке.

— С красными камнями?

— Да, киса, она самая.

Мои раны были вскоре обработаны, а животы моих друзей и нового телохранителя все более настойчиво жаловались.

— Ладно, ребята, давайте готовить. Без вашей помощи я сейчас не справлюсь.

Рэй разжег костер, Вэр принес воды, а Кузьмяк… а Кузьмяк уснул в своей корзинке. Но я не возражала: по крайней мере он не стал командовать и комментировать мои действия.

Хорошенько порывшись в вещь-мешке, я вытащила на свет крупу, специи и даже несколько кусочков сушеного мяса — держала их на черный день. Значит, каша постной не будет. И на том спасибо.

Ели мы в полном молчании. Я исподлобья изучала своего телохранителя. Красивый, хоть и покрыт застарелыми шрамами. И почему он все время ко мне пристает? У меня создалось впечатление, что он меня хорошо знает. Но почему, почему я его не помню?!

— Эх, хорошо! — котенок сладко потянулся, довольно облизал мордочку и принялся вымывать лапки. — Мяса только бы побольше.

— Хочешь мяса — иди лови мышей! — заявила я.

— Хозяйка моя любимая! — Кузьмяк даже замер от возмущения. — Мне казалось, что мы уже давно выяснили этот вопрос. Я — благородный фамильяр гениальной гадалки третьей степени! Я не питаюсь мышами! Тем более сырыми!

— Так в чем проблема? — развеселилась я. — Ты налови, а я зажарю! И все-все достанутся лично тебе.

— Я для тебя все, а ты!

И фамильяр, гордо задрав нос, залез в свою корзинку, повернувшись ко мне филейной частью.

Вэр расхохотался, я тоже улыбнулась. А вот мой новый знакомец абсолютно никак не отреагировал. Он вообще хоть как-нибудь выражает свои чувства? Или у него их вовсе нет?

— Я помою посуду! — вызвался Вэр. Естественно я спорить не стала. Скорее всего это был его первый опыт домохозяйствования. Что ж, чем бы дитя, даже если ему уже больше десятка веков, ни тешилось… Главное, что самой уже подсохшую кашу отмывать не приходится!

Пока арахноид возился с посудой, мы с Рэем принялись сворачивать лагерь. Я все еще настороженно на него косилась, но чувствовала, что могу ему доверять. А как говорила Наставница, мое чутье — это единственное, чему можно верить. Да и ветер молчал, значит опасности этот огромный человек для нас не представляет.

Вскоре посуда была до блеска отмыта (да у моего братика самый настоящий талант!), все вещи собраны, Кузьмяк разбужен, и мы были готовы тронуться в путь. Вот только…

— Вэр, а ты точно, знаешь, куда нам надо идти?

— Обижаешь, милая. Я знаю эту дорогу, как свои восемь ног.

— Ты в прошлый раз то же самое говорил, а мы нарвались на село-призрак.

Арахноид замялся, но все равно продолжил стоять на своем.

— Но с дороги же я не сбился.

У меня больше не было настроения спорить.

— Ладно уж, веди, горе-проводник! — вздохнула я.

— Сама такая! — обиделся мой братик и зашагал вперед, оставив меня, Рэя и Кузьмяка (звереныш мирно посапывал в корзинке у меня за спиной, опять) позади. — Нечего других упрекать, коли сама ничего не можешь!

И что я такого сказала? Учитывая мой извечный топографический кретинизм, я имею полное право критиковать других — сама ведь в этом деле эксперт. Вот поэтому я и спрашиваю: что я такого сказала?

Мы двинулись следом за Вэром, который намеренно ускорил шаг. Нашел чем пугать!

Арахноиду быстро надоело строить из себя обиженного ребенка, и он остановился, поджидая нас. Когда мы с ним поравнялись, на лице моего братика уже сверкала привычная белозубая улыбка.

— Идти уже не очень долго. Думаю, что к середине ночи мы подберемся к границе Стальных гор.

— Это я уже почувствовала, — сказала я, поежившись от холода.

Чем ближе мы подходили к вотчине гномов, тем более пронизывающим становился ветер. Мой же невидимый повелитель куда-то подевался. Я его не чувствовала с самого утра. Странно, очень странно. Раньше он меня никогда не покидал. Хоть изредка, но он напоминал о себе, и я всегда знала, что он где-то рядом. Сейчас же я его не чувствовала совсем.

Несмотря на то, что в своих странствиях я исходила почти весь Амарант вдоль и поперек, за его пределами я ни разу не была. Поэтому все, что я знала о Стальных горах, были сведения, которые я почерпнула в книгах по географии и о культуре разных народов.

Поэтому сейчас я пребывала в возбуждении: я воочию увижу Стальные горы!

Глава 6

Кажется, я немного погорячилась. Какие уж тут Стальные горы посмотреть! Я вообще не видела ничего, кроме снега, да и его не очень часто, так как выступающие из глаз слезы давно превратились в льдинки, и я едва могла разлепить ресницы. Нет, я не плакала. Однако предательская влага и не думала прекращать свои пытки надо мной. Мои глаза ужасно болели от ярчайшего белого цвета, и им ничего не оставалось, как только облегчать свои страдания, увлажняя себя слезами. Только вот выходило намного хуже. Но с собственным организмом не поспоришь, а если все же рискнуть и попытаться, то можно получить от него в виде наказания что-нибудь неожиданное вроде огромной бородавки на носу. Это меня так Наставница пугала, и в этот раз я ей поверила.

Я потрясла головой, чуть не сбросив с головы капюшон на меху. Этого делать явно не стоило, если не желаешь себе смерти от обморожения. Обычно это происходит за несколько часов, но здесь же, у самых Стальных гор, все могло случится в десятки раз быстрее.

Мое упадническое настроение объяснялось очень просто: мне было холодно. И не просто холодно, а ХОЛОДНО!

Да еще этот предатель фамильяр вместо того, чтобы греться самому и меня заодно, перебрался за пазуху к моему невесть откуда взявшемуся телохранителю, объясняя это тем, что там теплее. Ничего, вот доберемся мы туда, где не будет столько снега, я ему все-все припомню! Если не забуду.

Конечно же я Кузьмяка прекрасно понимала, но это не отменяло тот факт, что мой фамильяр — предатель.

Так о чем это я? Ах да! Холодно! Холодно! Холодно!

Вслух я этого не сказала, но не потому, что я жалела чувства своих спутников, которым и самим приходилось несладко, а потому что я боялась высунуть нос из-под шерстяного шарфа. Какое счастье, что одна из моих клиенток расплатилась собственным рукоделием, и я смогла снабдить своих товарищей теплыми вещами.

Когда еще в Университете магии и ясновидения мне довелось читать о Стальных горах, мне казалось, что авторы учебников преувеличивали, когда описывали здешнюю погоду, называя ее ледяной преисподней. И вот сейчас мне на собственной несчастной шкуре довелось удостовериться в истинности их слов. Радости мне это точно не прибавило.

И все же составители учебников опустили кое-какой существенный факт, приведший меня в состояние ступора. Нет, с не ошиблась: не оцепенения, а именно ступора.

Ведь логично же, что климатические условия должны меняться постепенно, разве не так? По крайней мере я так раньше думала. Однако, дойдя до границы Амаранта и Стальных гор, я полностью поменяла свое мнение. Пока мы шли по территории нашего любимого Королевства, воздух постепенно холодал, и я думала, что морально подготовилась к снегу.

Ага. Как говорит Айри: «Щас жешь!»

Чего я точно не ожидала, так это того, что ровнехонько за границей между Королевством Амарант и вотчиной гномов начинается снежная буря. И я не преувеличиваю: именно за границей. В Амаранте еще была ранняя осень, а через какие-то жалкие полметра в Стальных горах уже вовсю лютовала зима. В Королевство же не залетало ни единой снежинки.

Увидев шок в моих глазах, Вэр принялся было оправдываться и увещевать меня, чтобы я не сердилась. Однако я настолько была поражена открывшейся мне картиной, что попросту не слышала его слов.

Рэй не выказал никакого удивления, он лишь достал из своей дорожной сумки тонкий плащ и закутался в него. Похоже, мой телохранитель не представлял, что ему придется посетить Стальные горы, когда подписался на эту неблагодарную работенку. Неблагодарную, потому что я его точно благодарить не собиралась — мне его навязали, не спросив моего мнения. Впрочем, как всегда.

Абсурдный вид этого огромного мужчины слегка привел меня в чувство, и я, не задумываясь, вытащила из вещь-мешка плащ на меху. Почти новый, всего раз надеванный да за услуги гадальческие мне отданный. Коротковат, правда. Но все же лучше, чем та пародия на верхнюю одежду, что сейчас была на моем телохранителе. Все же этот странный человек меня защищать собирался, а как он это сделает, если свалиться от лихорадки или, того хуже, воспаления легких?

Себя я тоже не обидела, вытащив на свет свою самую теплую одежду. Нацепив ее всю сразу, я поняла, что двигаться в таком виде у меня не получится. Разве что перекатываться, но это явно был не выход. Поэтому пришлось расстаться с некоторыми вещами.

Для них тут же сыскался новый хозяин. Вэр, временно утративший свои магические способности, с мольбой смотрел на меня своими влажными щенячьими глазами. Не устояла, каюсь, хоть и была зла на него за утаивание кое-каких фактов. Знал же стервец, что терпеть не могу мороз. Мерзну я, мерзну!

Пока мы облачались в теплые одежды, Кузьмяк неотрывно наблюдал за не на шутку разыгравшейся снежной бурей. Когда мы уже были полностью одеты, фамильяр наконец повернулся к нам усатой мордочкой, а не хвостатой филейной частью. Он оценивающе нас осмотрел и, долго не раздумывая (холодно же!), перебрался под плащ к Рэю, сообщив мне на бегу, чтобы я его не беспокоила.

Я ж и говорю: предатель!

А буря все не заканчивалась. Скорее всего она только-только начинала расходиться, а может быть, здесь было так всегда. Наверное, так было со времен существования этого мира. Как же мне сейчас было жаль гномов, ведь им приходилось постоянно жить в таких жутких условиях. Неудивительно, что они все чаще и чаще перебирались к нам в Амарант.

Мне казалось, что мы путешествуем по этой снежной пустыне целую вечность. Я уже хотела было предложить своим спутникам повернуть обратно, когда увидела вдали (а может, и в близи — разобрать было сложно) что-то темное, что уж точно снегом быть не могло. Разве что моей галлюцинацией.

— Пришли! — выкрикнул Вэр, и я очень надеялась, что мне это не послышалось.

Но нет, арахноид ускорил шаг и остановился перед темным пятном, оказавшимся ничем иным как входом в пещеру.

Только сейчас я заметила, что там кто-то был. Подойдя, я не поверила своим глазам: передо мной стоял гном. Сейчас вы, наверное, подумали, что я мозги себе отморозила, пока сюда шла, раз я удивилась при виде гнома это в Стальных-то горах. Вы бы тоже удивились, уж поверьте мне. Этот представитель славной горной братии слишком уж отличался от своих соплеменников. Нет, пропорции тела были точно такими же, только вот сей субъект был на голову, а то и на две выше Рэя. Можете себе представить, насколько открывшаяся мне картина была впечатляюща.

— Э… Вэр? — тихонько позвала я. — Что… То есть кто это?

— Страж, — ответил арахноид.

— А почему один? Я-то думала, что вход в Стальные горы должен охранять по меньшей мере отряд, но никак не один страж, пусть даже и такой… гм… необычный.

— Поверь мне, милая, и его одного более чем достаточно. Можешь не сомневаться.

А упомянутый Страж, казалось, нас совсем не замечал. Если честно, то он скорее напоминал голема, нежели живое существо. У Элеи Шамской было несколько таких. А моя любимая подруга Айри вообще промышляла их созданием. А вдруг и здесь такой же истукан?

— Нет, это не голем, — сказал мой братик, напряженно вглядываясь куда-то за спиной Стража.

— Ты мысли мои читаешь? — нахмурилась я. Этого мне еще не хватало.

— Милая, не говори чепуху. У тебя все на лице написано.

Ага и слово «голем», небось, тоже. Он за дуру меня держит или как? Однако вслух я этого произносить не стала. Если он может читать мои мысли, то и так все прекрасно услышит. Ладно, сейчас мы это проверим. Что было сил я закричала мысленно: «Вэр — дурак! Вэр — дурак! Вэр — дурак!»

Я внимательно посмотрела на арахноида, но выражение его лица нисколько не изменилось. Может быть, я зря паникую?

— Заходим? — предложил Рэй, и я подпрыгнула от неожиданности. Я настолько увлеклась своими мыслями, что почти забыла о его присутствии.

— Нет, — задумчиво протянул Вэр. Его глаза немного остекленели, и это начинало меня пугать. С моим другом было явно что-то не так. — Страж нас так просто не пропустит.

И в подтверждение этих слов гном-переросток преградил нам путь, каким-то образом умудрившись занять весь проем.

— Кто? — прогремел Страж, но на его лице не отразилось ни одной эмоции.

— Достопочтимый охранитель врат в Стальные горы, позволь поприветствовать тебя! — как можно четче прокричал Вэр.

— Кто? — так же бесстрастно повторил свой вопрос гном, обведя нас взглядом.

Почему-то мой друг не спешил с ответом, и я вопросительно уставилась на него.

— Милая, представься первая, — отводя глаза сказал мне Вэр.

— Ну ладно, — пробормотала я и уже для Стража добавила намного громче: — Меня зовут Кира Эрн. Я лицензированная гадалка третьей степени. Также известна как госпожа Кассиопея.

— Принято. Гадалка, — кивнул гном и снова обвел всех взглядом. — Кто?

Настала очередь Рэя, и я выжидающе посмотрела на него. Я ведь о нем так ничего и не узнала, а своими способностями для этого мне пользоваться совершенно не хотелось. Не люблю лезть к человеку в душу, если он сам того не желает.

— Рэй.

И это все? Ни фамилии? Ни работы? Вообще ничего? Да Страж такое не пропустит!

— Принято. Рэй.

Я чуть на землю не уселась от такого ответа. Меня остановило лишь то, что мне совсем не хотелось отмораживать себе никаких округлостей.

— Кто?

Наконец настала очередь Вэра представиться, но Страж смотрел не на него, а на Рэя. А точнее на высунувшуюся из-под его плаща черную усатую мордочку.

— Что здесь происходит? — сонно вопросил Кузьмяк. — Вы чего тут разорались? Мы что уже пришли? — он осекся, увидев огромного гнома, и голос котенка задрожал: — Кир-ра, а это к-кто?

— Это Страж Стальных гор, — вместо меня ответил арахноид. — Представься.

Нужно отдать должное моему зверенышу: когда нужно, он вполне может быстро взять себя в руки. Напустив на себя как можно более гордый вид, он отчеканил:

— Я — благороднейший фамильяр гениальнейшей лицензированной гадалки третьей степени госпожи Кассиопеи, — он выдержал эффектную паузу и продолжил так пафосно, что даже я была удивлена: — И имя мне Кузьмяк.

— Принято, — все так же бесстрастно пробасил Страж. — Домашняя скотина.

Пораженный котенок едва не вывалился из-под плаща наружу. Но вовремя передумал, решив, что не стоит перебарщивать с театральными приемами, если можно шкурку подморозить.

— Домашняя скотина?! — завопил фамильяр. — Кир-ра! Ты слышала, как он меня назвал?! Подумать только! Он назвал меня скотиной! Меня! Благороднейшего из фамильяров! Да я жаловаться буду! Что за беспредел здесь творится, люди добрые! Средь бела дня маленькое несчастное беззащитное животное обзывают нехорошими словами! Беспредел!

Видимо, Рэю надоело слушать болтовню не на шутку разобидевшегося и разбушевавшегося фамильяра. Поэтому, не говоря ни слова, он достал котенка из-за пазухи и поднял на высунутой руке вверх, держа того за шкирку. Кузьмяк мгновенно продрог.

— Понял? — спросил мой телохранитель, глядя зверенышу прямо в глаза.

— Понял, — обреченно вздохнул тот.

Рэй кивнул и снова спрятал котенка под свой плащ. Стало тихо. Но ненадолго. Вэр хохотал так, словно ничего смешнее в жизни не слышал и не видел. Я тоже улыбалась, хоть и немного растеряно. Ничего себе. Как этот мужлан смог так быстро справиться с моим же фамильяром? Даже я так не могу!

Единственным, кого сия сцена никоим образом не затронула, был Страж. Этот истукан все так же бесстрастно обводил нас своим пустым взглядом.

— Кто?

Все, братику больше не отвертеться. Неужели я наконец узнаю его полное имя? Я даже кулачки сжала на удачу.

— Вэр.

Они что сговорились что ли?!

— Не принято.

Что?

— Я так и знал, — грустно улыбнулся арахноид, избегая моего взгляда. — Я так и знал.

— Вэр, что все это значит?

— Это значит, милая, что в Стальные горы мне путь заказан, — и чуть тише он добавил: — До сих пор.

— Вэр?

— Все хорошо, милая. Вам нужно идти.

— Стой! А как же ты?

— А что я?

Передо мной снова стоял прежний Вэр: милый и веселый старший братик. Только я этому не верила.

— Вэр! Или ты сейчас же все мне объяснишь, или ты мне больше не брат!!!

К этой уловке я прибегала крайне редко, потому что она всегда действовала безотказно, и я не хотела, чтобы ее эффект ослабел. Однако сейчас это не сработало. Арахноид продолжал ласково смотреть на меня, но пускаться в объяснения определенно не собирался.

Тогда я решила зайти с другой стороны:

— Вэр… Я ведь правда волнуюсь.

Мой друг подошел ко мне и обнял, а я крепко к нему прижалась. Сейчас меня действительно больше всего беспокоило, что будет с ним. Об остальном я подумаю позже. А может быть, и никогда.

— Милая, со мной все будет в порядке. Через несколько часов, если я не ошибся с подсчетами, ко мне вернутся мои силы. Тогда я смогу переместиться в Эмеральд, где я и буду вас ждать. Я буду ждать вас на границе. Не волнуйся, если что — я вас обязательно найду.

— А ты не можешь нас тоже туда перенести? Тогда и в Стальные горы идти не придется.

Арахноид покачал головой и принялся гладить меня по спине. Может быть мне показалось, но, кажется, это задело Рэя. Да какая ему разница! Он всего-навсего навязанный мне телохранитель!

— Нет, милая, не смогу. У меня нет таких сил.

— Врешь ведь.

— Вру, — легко согласился арахноид.

— Правду скажешь?

— Нет. По крайней мере не сейчас.

— А когда?

— Потом. Милая, не мучь меня.

— Ладно, — вздохнула я. — А что мне вообще нужно сделать в Стальных горах?

— Ничего, милая. Всего лишь дойти по подземным ходам до Эмеральда. Так намного быстрее, чем идти в обход.

Он отстранился, взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

— Милая, вам пора. Идите.

Он что забыл, с кем имеет дело?

— Вот еще! — фыркнула я, затем оттолкнула его руки и принялась деловито рыться в вещь-мешке. — Я подожду, пока силы к тебе вернутся. И даже не спорь! Иначе вообще никуда не пойду.

— Кир, а ты чего там ищешь? — полюбопытствовал высунувшийся из-под плаща Рэя Кузьмяк. Котенку быстро наскучило там сидеть, пока снаружи происходит все самое интересное.

— Как что? Шатер, разумеется.

Вэр даже поперхнулся, беспомощно глядя то на меня, то на Рэя с Кузьмяком. Ни понимания, ни тем более сочувствия ни от кого из нас он не дождался. А стражу и так все было до серо-буро-оранжево-зелено-малиновой звезды.

Вскоре перед самым входом в Стальные горы уже стоял мой шатер, который я обычно использовала в качестве полевого салона гадалки. Он был не такой большой и роскошный как у Вэра, но вполне вместил всю нашу компанию.

Внутри было почти так же холодно, как и снаружи. Разве что ветер сюда не попадал.

Кстати о птичках… Ветер… Где мой ветер?! Я уже давно не ощущала его присутствия. Неужели он покинул меня? Странно… Почему я не радуюсь этой мысли? Вместо этого я почувствовала себя неуютно. Словно я маленький ребенок, заблудившийся в непроходимом лесу. Мне стало невыносимо… страшно.

— Держи, — Рэй протянул мне кусочек сушеного мяса.

— Спасибо! — я благодарно улыбнулась в ответ, принимая угощение. Оно было сейчас очень кстати. Я сильно замерзла, и мне уж точно не помешало бы подкрепить собственный организм. Вся еда, что была у меня в вещь-мешке сейчас точно не годилась — ее нужно было готовить на огне.

— Я тоже хочу мяса! — возмутился Кузьмяк, когда Рэй передал порцию Вэру, а сам принялся уминать за обе щеки свою.

— Не положено.

— Это кому не положено?! Это мне не положено?! — распалялся фамильяр. Он уже сидел в собственной корзинке на самой любимой подушке, и ему больше не нужно было зависеть от тепла моего телохранителя. — Это кем не положено?! Тобой что ли не положено?! Я, между прочим, точно такой же член экспедиции, как и все. Так почему же мне тогда не положено мясо?!

Рэй спокойно дожевал кусочек, а потом посмотрел на котенка. Да так, что у того поджилки затряслись. Нет, у этого мужчины определенно зарывается в землю талант воспитателя.

— Ладно, я все понял, — нехотя признал Кузьмяк. Он вздохнул и, наступив на горло собственной песне, попросил: — Угости меня, пожалуйста.

Рэй без промедления отдал котенку его пайку, и от нее в мгновение ока не осталось и следа.

Я о многом хотела расспросить Вэра, но не успела. Доев мясо (оказавшееся чрезвычайно вкусным, и в особенности на голодный желудок), арахноид объявил:

— Все, вам пора.

— Почему это? — прищурившись спросила я.

— А потому, что ко мне вернулись силы.

— Чем докажешь? — не унималась я, а Кузьмяк согласно закивал.

Мой братик не стал ничего объяснять, а в качестве доказательства принял паучью ипостась. Мы-то с фамильяром к такому зрелищу были привычны, но не Рэй. Возможно, он и слышал об этом раньше, но явно не встречался с подобным, потому что от увиденного он уронил недоеденный кусок мяса. Однако нужно отдать ему должное, больше он никак свое удивление не выказал.

— Идем? — абсолютно спокойно спросил телохранитель.

Арахноид снова принял свою человеческую форму, убрал в маленькую коробочку мой шатер, и мы вновь достались на растерзание пронизывающему ветру.

— Вперед! — скомандовал Вэр, ласково и как-то грустно мне улыбаясь. Затем он повернулся к Рэю и что-то ему сказал. Телохранитель кивал, а после они пожали друг другу руки. Надо же, неужели мой ревнивый братик доверил свою маленькую сестренку другому мужчине? Уму не постижимо!

Рэй запихнул Кузьмяка за пазуху, схватил меня за руку и потянул к пещере. Я упиралась, но куда моим жалким трепыханиям по сравнению с грубой мужской силой.

— Пожалуйста! — воскликнула я. — Дай мне минутку! Рэй!

Услышав свое имя, мужчина встал, как вкопанный.

— Спасибо.

Я подбежала к стоящему позади нас Вэру и бросилась к нему на шею. Он сцепил свои руки за моей спиной, прижал к себе и зашептал на ухо:

— Будь осторожна, милая. Я знаю, ты справишься. Прости меня!

Он резко отстранился, развернул меня и подтолкнул к Рэю.

— Вэр! — я обернулась, но за мной уже никого не было.

— Идем, — телохранитель снова взял меня за руку и потянул за собой, но я больше не сопротивлялась.

Страж отошел в сторонку, пропуская нас. Больше мы его не интересовали, и он вновь заступил на свой вечный пост.

Я предполагала, что в пещере будет темно, однако я ошиблась. Мягкое разноцветное свечение делало наш поход намного уютнее. Кажется, я знала, в чем дело. Я посмотрела наверх и убедилась в своей правоте: там действительно росли грибы, которые гномы специально выращивают в пещерах — заговоренок, да и простых свечей тоже, не напасешься. Я уже видела такое, когда раздобыла один из драгоценных камней для аршаллака. Мне тогда показалось, что неплохо было бы самой обзавестись парочку таких грибов. А что? Продавать потом буду — выгодное дело.

К тому же эти грибы помимо света выделяли еще и тепло, и я очень быстро согрелась. Настолько, что даже сняла верхнюю одежду.

— Кира, — фамильяр выпрыгнул из-под плаща телохранителя и зашагал рядом со мной. — Ты меня бросишь, да?

Кузьмяк смотрел вперед, словно боялся взглянуть мне в глаза.

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Так ведь ты сама мне говорила, что котам и кошкам в Эмеральд нельзя.

Я хмыкнула.

— Да, малыш, нельзя.

— Значит, все-таки бросишь.

— Вот еще!

— Тогда как?

— Да, как? — Рэя этот вопрос тоже заинтересовал.

— Не волнуйтесь. Есть у меня одна идейка.

— Какая? — оживился Кузьмяк.

— Не скажу. Сюрприз будет.

Котенок недовольно фыркнул, но зашагал куда бодрее.

Мы шли по широкому проходу, по бокам которого было множество более узких проемов. Решив, что именно главная дорога нас и приведет туда, куда нужно, мы перестали беспокоиться, что заплутаем. Ладно, это я перестала беспокоиться, что мы заплутаем. Ничего, мне простительно, если вспомнить про мой топографический кретинизм. Здесь даже я не заблудилась бы. Наверное.

— Рэй?

— Да?

— А что тебе Вэр сказал?

Мужчина глянул на меня испытующе.

— Ну! — поторопила я.

— Секрет.

И почему эта ситуация мне кажется знакомой?

— Какой такой секрет? — не унималась я.

— Мужской.

Я задохнулась от возмущения: ведь они тогда определенно обо мне говорили!

— Ты же мой телохранитель, правда? — вкрадчиво начала я.

— Да.

— И ты обо мне заботишься, правильно?

— Да.

— И ты должен мне подчиняться?

— Нет.

Я даже не нашлась, что ответить, а предатель-фамильяр ржал как стреноженная лошадь, вырвавшаяся на свободу. Еще бы! Мужская солидарность, чтоб ее.

А тем временем мы дошло до огромных и явно тяжелых дверей, врезанных прямо в скалу. Вот сейчас я и узнаю, что из себя представляют Стальные горы изнутри. Ну, наконец-то!

Глава 7

Я ожидала увидеть все что угодно, но только не то, что предстало перед моими глазами. Гномы всегда славились тем, что хоть и имели довольно склочный характер, но никогда не опускались до рукоприкладства. По крайней мере это касалось своих сородичей. Сейчас же мы стали невольными свидетелями жестокой битвы, а точнее банальной поножовщины.

Гномы катались по земле, пытаясь пустить кровушку своим же близким и дальним родственникам. Что примечательно: женщин здесь было не меньше, чем мужчин. Признаться, я даже растерялась. Мне еще никогда не приходилось принимать участие в драках, а другого способа остановить это кровопролитие я не видела. Моих гадальческих способностей явно было не достаточно, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Что ж, поступим в таком случае чисто по-женски.

Что было сил (в том числе и магических: я усилила свой голос довольно простеньким заговором) я завизжала:

— Й-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

Как того и следовало ожидать, дерущиеся мгновенно замерли и, словно по команде, уставились на меня. Кажется, я своего добилась… Ой!

Гномы, словно завороженные, выстроились в стройные ряды и двинули на меня.

— Кир-ра, — мрачно изрек Кузьмяк, прячась за моего телохранителя. — А слабо было сначала подумать?

Слабо конечно. Какое тут думать, если на моих глазах чуть было не перебили почти половину горного народца!

Рэй выхватил из ножен свой меч и встал впереди меня, защищая. Я даже немного растерялась, на время забыв, что это его прямые обязанности, спасать мою прожженную в нескольких местах шкурку. Кузьмяк же, оставшись без защиты, быстренько перебежал за мою спину, справедливо рассудив, что двойной щит даже лучше.

А гномы все продолжали медленно на нас надвигаться, не произнося ни звука. Бежать было некуда. Тяжелую дверь, через которую мы вошли, у меня не хватило бы физических сил не то чтобы распахнуть, а даже просто приоткрыть, да и снова на мороз не очень-то хотелось. Огромный зал, в котором мы и находились, имел множество выходов, но до них мы тоже добраться не могли по вполне понятным причинам.

Я уже приготовилась к смерти, когда внезапно гномья процессия остановилась. Стало невероятно тихо. Про такую тишину обычно говорят — звенящая. Но я скорее назвала бы ее пугающей и пробирающей до вставших дыбом волосков на руках. Мне хотелось забиться в угол, которого в этом круглом помещении по определению быть не могло, но мое любопытство одержало верх над страхом. И не только мое. Мы с Кузьмяком одновременно высунули головы из-за широкого Рэя и вытянули шеи, силясь увидеть как можно больше. И зрелище того стоило.

Еще недавно ожесточенно сражающиеся друг с другом гномы теперь смотрели на нас, словно на вернувшихся с Той стороны любимых родственников: со смесью обожания и недоверия.

— Хозяйка моя любимая, — шепотом произнес мой звереныш, но его слова наверняка расслышали и на другом конце зала — так здесь было тихо. — Чего это они?

— А я почем знаю? — еле слышно ответила я.

Ага. Конечно. Да прекрасно слышно!

Гномы переглянулись, а затем один из них (видимо самый смелый) отделился от толпы и вышел вперед. Прокашлявшись, он сказал, постоянно нам кланяясь:

— Господа Избавители! — обратился он к нам на Едином языке, подозревая, что гномий мы не понимаем. Обидно как-то. Зря я что ли его столько учила? Но сейчас явно было не время и не место для подобных мелких недоразумений. — Приветствуем вас в Стальных горах!

Мы с Кузьмяком решили, что опасность нам вроде бы больше не грозит, и уже полностью вышли из-за Рэя, встав по обе стороны от него, но все равно не решаясь далеко от него отходить.

А гном тем временем, приободренный нашим молчанием, вдохновенно продолжал:

— Мы уже и не верили, что Пророчество когда-нибудь сбудется. Мы благодарим Великих предков за то, что они привели вас, Избавителей, к нам в это нелегкое время!

— Какое пророчество? — настороженно уточнил Рэй, все еще держа наготове свой меч.

Нам с фамильяром это тоже хотелось бы знать, и мы согласно закивали.

Мне показалось, что гном удивился этому вопросу, но он все же послушно ответствовал:

— Пророчество гласит: «В день, когда кланы сойдутся не на жизнь, а на смерть придут Они. Избавители. Они спасут Стальные горы от Великого Нечто. Их будет трое: белобрысая девка, огромный мужик со шрамами и черная домашняя скотина».

И как сказала бы моя любимая подруга Айри, так сказали и трое Избавителей:

— ЧАВО?!

От неожиданности Рэй даже чуть не выронил из рук меч, но вовремя вспомнил, что ему не стоит портить репутацию перед близкой подругой своего работодателя. А может и еще по какой-то не известной мне причине.

Когда гном договорил, все его соплеменники склонились перед нами в низком поклоне. Минуту так стояли, две, три… пятнадцать. Пора было с этим заканчивать.

Выйдя вперед, я обратилась к гномам на их родном языке:

— Благородные горцы, пожалуйста, поднимите свои головы. Ничего не знаю о вашем пророчестве, но не думаю, что речь в нем шла именно о нас…

— Кир, а ты чего там болтаешь?

— Кузьмяк, отвянь! Не видишь, что я серьезные вещи говорю.

— Но…

— Цыц! Кхм… так о чем это я? Ах, да! Так вот: в любом случае даже если мы действительно… Кузьмяк!

— Чего? Я ж молчал!

— Да знаю я! Как они нас назвали? Из-за тебя из головы вылетело!

— Опять я виноватый! — проворчал котенок. — Вечно ты так.

— Кузьмяк!!!

— Ладно тебе орать. Уши заложило. Избавителями они нас назвали. Из-ба-ви-те-ля-ми.

Я вновь прокашлялась:

— Так вот: благородные горцы, не нужно нас так выделять. Относитесь к нам, как к обычным людям. Хотя нет, — поспешно поправилась я, вовремя вспомнив, что таким образом могу остаться без средств к существованию. Всем была прекрасно известна любовь гномов к злату да серебру, да к камням драгоценным. Да и вообще к любой валюте. — Обращайтесь с нами, как с гномами. Вы меня поняли?

— Да! — раздался дружный и громогласный ответ.

— Кир, переведи, а?

— Кузьмяк!!!

— Все, умолк.

— А теперь ступайте, — велела я гномам, протянув левую руку вперед, и моя команда была немедленно исполнена.

— Э… Хозяйка моя любимая, а нам-то теперь чего делать? — спросил Кузьмяк, когда мы остались одни в этом большом помещении. Котенок развалился на полу, задумчиво вылизывая хвост. — Куда идти-то теперь, а?

Рэй согласно кивнул, вновь пряча меч в ножны.

— Молчал бы уж, горе луковое! Сама знаю, что сглупила. Из-за тебя, между прочим! Подождать не мог?

— Не мог, — с достоинством молвил фамильяр. — А вдруг ты там глупость какую-нибудь морозишь, а мне потом из-за тебя красней!

Ну и что мне с ним делать? Жаль, что я не догадалась спросить дорогу. Все выходы из зала были похожи друг на друга как близнецы. И только я об этом подумала, как прямо перед моим носом появились… БЛИЗНЕЦЫ!!! Да, это были самые настоящие гномы-близнецы. Кроме того, что у них были совершенно одинаковые лица с ярко-рыжими бородками, так еще и одежду они напялили явно от одного портного: желтые комбинезончики и малиновые шапочки. Как говорится, вырви глаз.

— Здрасьте! — сказал тот, что справа.

— Здрасьте! — это был левый.

— Я — Брен!

— Я — Бран!

— Нет! — возмутился правый. — Это я Бран!

— Хорошо, — легко согласился левый. — Тогда я — Брен!

Гномы переглянулись и расхохотались. Почему-то мне сразу же захотелось столкнуть их лбами. Вероятно, потому что предполагала, понимала, чувствовала и точно знала, что они еще вдоволь попьют моей кровушки и подпортят и так не совсем крепкие нервишки.

— Ясно, Бран и Брен, кто бы из вас кем ни был, куда нам идти, чтоб попасть в общий зал?

Братья довольно заулыбались, переглянулись и взяли меня с обеих сторон под белы рученьки.

— Мы тебя отведем. Правда, Брен?

— Правда, Бран!

— Идите за нами! Так, Бран?

— Так точно, Брен!

Моим спутникам ничего не оставалось как последовать за нами. Только вскоре Кузьмяк заявил, что устал, и Рэй, решив на этот раз не спорить, посадил фамильяра себе на плечо.

— Продуманная скотина, — одобрительно заметил идущий справа гном, оглядываясь назад. — Правда, Бран?

— Правда, Брен.

— Кир-ра… — начал было звереныш, но я на него шикнула.

— Тише, киса. Позже разберемся.

— Позже, позже, — ворчал себе под нос котенок. — Любимого питомца, лучшего друга, прекрасного и преданного фамильяра, милого зверенка, чудесного котенка, просто бусечку-душечку-лапоньку… Да чего уж там — настоящее сокровище! Так вот это самое сокровище обижают, а она…. Слышь, громила, может, ты хоть на нее повлияешь? Вы ж как-никак…

Что Кузьмяк хотел сказать Рэю, я так и не узнала, потому что мой телохранитель щелчком сбросил со своего плеча разбушевавшегося фамильяра, и тот, приземлившись на четыре лапы, злобно зашипел. Все, Его Фамильярское Величество Кузьмяк обиделся.

Однако вскоре он передумал: мы дошли до общего зала. Но прежде чем туда зайти, мне нужно было кое-что выяснить.

— Ребята, — обратилась я к близнецам. — Из-за чего случилась та массовая драка? Не поделили что-то?

— Ага, не поделили. Верно, Брен?

— Верно, Бран.

— И?

— И. Да, Бран?

— Ага, Брен.

И все. Больше никаких разъяснений.

— Ребята? А больше вы ничего мне сказать не хотите?

— Нет. Правда, Бран?

— Правда, Брен.

Я вздохнула. Большего я от них точно не добьюсь.

— Ну, хоть скажите, кто мне расскажет.

Гномы переглянулись, и тот, что слева, соизволил-таки ответить:

— Вожди. Так, Брен?

— Так, Бран.

И то хлеб.

— Сколько? — спросил Рэй.

— Что сколько? — вопросом на вопрос ответили близнецы.

— Кланов. Сколько?

— Два. Верно, Бран?

— Верно, Брен. Два.

Затем они отпустили мои руки и отступили назад, давая понять, чтобы мы шли первыми. Что, собственно мы без дальнейших колебаний и сделали. Когда мы отошли на несколько шагов, я услышала приглушенные голоса гномов-близнецов:

— Как думаешь, она справится, Брен?

— Не знаю. А ты как думаешь, Бран?

— Я тоже не знаю, Брен.

— Будем надеяться, Бран.

— Будем надеяться, Брен.

И почему всем от меня что-то нужно? Неужели больше некому? Или все остальные умные и умеют отказывать, а я одна такая дура на все согласная? Ответ мне знать не хотелось. Подозреваю, что он мне не понравится.

Вход в общий зал преграждали очередные двери, но на этот раз они оказались не такими тяжелыми, и даже я смогла их открыть. Мы оказались стоящими на балкончике, от которого по сторонам шли две лестницы, ведущих вниз. Вот мы и увидели сердце Стальных гор, где собирались все слои гномьего общества, а также немногие представители иных рас. Немногие, потому что не всякий решится добровольно прийти в это логово жадных до наживы дельцов.

Мы стояли на самом верхнем уровне трехэтажного общего зала. Каждый уровень состоял из узких длинных связанных между собой балкончиков, от которых вниз шли узкие же лестницы. Только самый нижний никуда не вел, потому что именно к нему и шли все выходы. Как оказалось, куда бы ты ни пошел в Стальных горах, рано или поздно ты все равно попадешь в общий зал. Если, конечно ты не знаешь о тайных ходах, которые выведут тебя к границе с Эмеральдом. Мы их не знали, так что нужно было найти того, кто бы нам их показал.

Нижний уровень общего зала был чем-то похож на большой рынок, где можно было продать или купить почти все, что душеньке угодно. Также здесь было множество всевозможных заведений, предлагающих «недорогую» выпивку и еду почти на любой вкус. Зная, что местные расценки меня вряд ли порадуют, я уговорила свой желудок не урчать. По крайней мере временно.

Насколько я помнила из университетской программы вожди кланов раз в день, обычно после обеда, выходили в общий зал, чтобы поприветствовать свой народ. По моим подсчетам до сего события оставалось еще несколько часов, а значит, пока нужно было как-то себя занять. К счастью, мне здесь было жутко интересно. К тому же неплохо было бы поговорить с местными.

К моему немалому удивлению, гномы вели себя так, словно никакой драки не на жизнь, а на смерть, и вовсе не было. Они все так же сновали между нестройных рядов палаток, где продавалась всякая всячина. Весело переругивались, торговались, выманивали друг у друга драгоценные камни, переманивали клиентов, перекусывали. В общем, развлекались. Эта радостная лихорадка заразила и меня, поэтому я, поманив за собой своих спутников, растворилась в толпе гномов. Это может показаться нереальным, ведь они ниже даже меня, но мне это как-то удалось. А вот Рэю пришлось намного тяжелее. Его медвежья фигура возвышалась как над гномами, людьми и эльфами, так и над всеми палатками. Да уж, конспиратор из него никудышный. И как, спрашивается, он меня защищать будет от целой толпы, если в этой самой толпе не может затеряться? Или неужто он такой сильный?

— А отведайте-ка супчику моего. Горяченького!

Желудок тут же отрекся от нашей с ним договоренности, и я была вынуждена обернуться на зов. Перед моими глазами предстала низенькая даже для гномихи старушка. Ее взгляд был одновременно хитрющим и невероятно ласковым, такой обычно бывает у сердобольных бабулек, которые пытаются скопить лишнюю денежку для любимых внуков, в надежде, что неблагодарные ребятишки хотя бы ради этого их хоть разочек навестят. Одета старушка была в светло-коричневое платье, бежевый передник и бежевый же платок в ярко-синие васильки, из-под которого выбилась еще не полностью седая русая прядка.

— А какой супчик-то, уважаемая? — поинтересовалась я, сдавшись на милость победителей в виде моего желудка и умоляюще глядящего на меня голодного фамильяра. Рэй же сделал вид, что не голоден. И кого он впечатлить этим собрался? Меня что ли? Глупость какая!

— Гороховый, дитятко, гороховый, — засуетилась бабулька, выдвигая для нас стулья возле низенького круглого столика. Она придирчиво осмотрела Рэя и принесла для него крепкий ящик, в котором, судя по запаху, еще совсем недавно лежала уже начавшая подгнивать картошка. — Садись, мой драгоценный. Не бойся — выдержит.

Я думала, что Рэй обидится, но нет, я ошиблась. Телохранитель осторожно потрогал неожиданное сидение, аккуратно на него присел, но все равно старался лишний раз не шевелиться: мало ли чего.

— А мясо будет? — вопросил Кузьмяк, запрыгнув на один из стульев.

— Будет, красавец мой, будет.

— Вы не удивлены, что он умеет разговаривать? — поразилась я, удобно устраиваясь на своем месте. — Многих это даже пугает.

— Ага, а я, весь такой добрый и прекрасный, потом страдаю.

— Кузьмяк! Вот поэтому, уважаемая все и удивляются.

— А чему тут удивляться, милая? — усмехнулась гномиха, расставляя перед нами глубокие миски, наполненные ароматнейшим наваристым супом. Не забыла она и про краюху свежего, еще теплого хлеба. — Не могут же Избавители обычными быть. Вот и скотина твоя говорящая. И нахальная. Мне это даже нравится. Не люблю сопливых. Все у вас как и нужно, как и положено. Хорошая скотина. Кушай давай.

Кузьмяк тяжко вздохнул, никак не откомментировав ненавистное прозвище, и подцепил лапкой кусок свинины из своей миски с супом. Похоже он пришел к выводу, что все равно не сможет переспорить всех гномов. Да и древнее пророчество за один день не перепишешь.

Вдыхая чарующий аромат супа, я жмурилась от удовольствия. Есть я пока не решалась: старушка не обманула — суп действительно был горячим. Рэя же это ни капельки не смутило, и он высербал все за считанные секунды и стал спокойно ждать, когда пообедаем мы. Заметив мой недоуменный взгляд, он коротко объяснил:

— Армия.

Ну надо же, он мне даже о себе кое-что рассказал, хоть это и уместилось всего в одно слово.

— Когда спасете-то нас, ребятки? — спросила гномиха, подсаживаясь к нам. Себе она тоже налила супа, но мясо решила не брать. Экономит, что ли?

— От чего спасать, уважаемая? Что это за Великое Нечто?

— Эх, милая, а сама-то не знаешь?

— Если б она знала, то не спрашивала бы, — буркнул котенок, уязвленный тем, что его хозяйку уличили в некомпетентности. Мне и самой было неприятно, ведь сколько бы я ни сосредотачивалась, не смогла даже понять, в каком направлении думать. Мои способности сейчас мне совсем не помогали.

— Так и мы не знаем. Известно только, что гномы пропадают тут, да и не только гномы, но и эти, остроухие. Только люди как будто не нужны этому Великому Нечту. Хотя, эти остроухие, глядишь, и не пропадают вовсе, а сбегают подобру-поздорову. Кто этих хиленьких разберет?

— То есть гномы ни с того, ни с сего пропадают? — уточнила я.

— Ну да. Только был, а тут уже и нету.

Понятно. Понятно, что ничего не понятно. Ладно, позже разберемся. Как всегда. Вот скажите: только мне везет на такие непонятные дела?

— Хорошо, уважаемая, а что это за…

— Мордобой тут был? — перебил меня котенок.

— Это у нас кланы объединялись, — хмыкнула старушка.

— Да? — выгнул бровь Рэй.

— Странно как-то они это делали, — заметила я, одновременно отпихивая мордочку наглого животного от своей миски. Кузьмяк явно нацелился на мою порцию мяса, которое я оставила напоследок, как самое вкусное.

— Так они и не объединились. Не успели.

— А что случилось, уважаемая?

— Так, милая, статую Прародителя…того.

— Что — того? — спросил фамильяр, потирая лапкой ушибленный нос и злобно косясь на меня.

— Так того… сперли.

И, словно волной, меня накрыло видение. Я явственно увидела стоящую в центре общего зала статую огромного бородатого гнома. Секунда — и его нет. Очнувшись, я проморгалась. До меня так и не дошло, каким образом удалось умыкнуть такой громадный монумент. Это, конечно же, можно было бы объяснить банальным магическим вмешательством, но никакого волшебства я не почувствовала. Более того: я вообще ничего не почувствовала.

— Кира? — Рэй дотронулся до моей ладони.

— Все в порядке, — улыбнулась я и снова обратилась к нашей кормилице: — А с чего вдруг решили кланы объединять?

— Так кто ж их, этих вождей, разберет, — махнула рукой бабулька. — Они зачем-то решили своих деток поженить. Сегодня свадебку сыграть думали, а заодно и кланы объединить. Только вот статуя Прародителя-то того, тю-тю. Так они друг на дружку-то и осерчали, разобиделись. Говорят, мол, это ты статую спер… тьфу ты! Украл. Вот мордобой-то и начался. Свадебку отменили и с кулаками друг к дружке полезли. А тут вы. Вовремя, детки, вовремя. По преданию все вышло. Так что спасибо вам, милые, что уберегли от братоубийства!

Вот он мой шанс.

— Уважаемая, раз такое дело, так может вы с нас денег за еду не возьмете? — я состроила самое милое личико, на которое только была способна, и Кузьмяк последовал моему примеру, а Рэй же только скептически выгнул бровь.

Старушка-гномиха искренне расхохоталась:

— Ребятушки, вы чего это? Совсем головы поотмораживали на улице-то? Гоните ваши денежки.

Услышав цену, я поняла, что мы срочно садимся на диету.

Глава 8

— А дальше? А дальше-то что? Эй, ну не томите!

Я только закатила глаза. Ну вот почему у всех гномов одни и те же вопросы? Все что их волнует — это деньги, денежки, деньжата, денеженочки, денежюшечки… И так далее и тому подобное. В общем, вы меня поняли. Как наверняка поняли и то, что я уже была почти готова от скуки и раздражения на стенку лезть. Или убить кого-нибудь: благо кандидатур для этого было предостаточно.

Взять хотя бы моего телохранителя. А я ведь по-хорошему его просила не высовываться, ведь он же одним только своим видом мне всех клиентов распугает. Этот громила покивал-покивал да стал прямо перед моей палаткой, сложив руки на груди и широко расставив ноги. Тоже мне защитничек нашелся! Можно подумать, я без него раньше не обходилась. Я даже попыталась сдвинуть его с места, но куда мне против этой скалы. Конечно был у меня в арсенале один преинтереснейший, преполезнейший и наипростейший заговор. Да вот только этот мужлан наверняка поймет, кто так расстарался, отправив его на поиски кустиков, коих здесь в принципе не наблюдалось. Были здесь, разумеется, туалеты, да только не про нашу честь. По крайней мере пока хоть немного деньжат не подзаработаем. И именно этого мне Рэй как раз и не давал сделать. Что б его, этого упрямца!

Для того чтобы привлечь клиентов мне пришлось снизить цену за сеанс в четыре раза. Да мне крестьяне на самом захудалом хуторе больше платили! Но, как говорила моя Наставница, нужда заставит. И только сейчас мне открылся истинный смысл этих слов. Хотя, если честно, я бы предпочла всю жизнь оставаться в неведении.

Однако Рэй был далеко не единственным (хоть и первым в списке), кого мне хотелось пристукнуть на месте. Мой обожаемый Кузьмяк тоже успел отличиться. Да настолько, что уже два часа носа из своей корзинки не высовывал. Во многом благодаря этому негоднику я теперь была вынуждена зарабатывать нам не на будущую еду, а на прошлую. Которую, к слову, мне так и не удалось попробовать. Этот вредный котенок, чей желудок вроде бы не должен в себя много вмещать, видимо, решил, что его еще не скоро покормят, поэтому вознамерился, пока добрая старушка отвернулась, стащить еще кусочек мяска из большого котелка. Однако сделал это так неуклюже, что весь суп оказался на каменном полу, смешавших с грязью от наших ботинок. Увидев, что натворил, фамильяр дал деру, оставив меня разгребать последствия. Как всегда.

И теперь мы должны были этой гномихе баснословную сумму. Бабулька, казалось, совершенно не расстроилась из-за такого исхода, чего нельзя было сказать обо мне. У меня до сих пор глаз дергался. Нет, теперь еще и второй начал. Теперь они дергались по очереди.

И далее по списку мысленно убиенных мной: Вэр, гномы, Айри, Великое Нечто… В общем, кажется, меня все достало и меня все достали. От того, чтобы не начать биться головой о стол, меня удерживало лишь то, что передо мной сидел клиент.

— Так что там дальше-то, госпожа гадалка?

Наставница, помоги мне! Я сейчас точно взорвусь.

— Госпожа гадалка?

Я перебросила тяжелую белокурую косу через плечо, чтобы хоть как-то успокоиться. Мне показалось лишним переодеваться в госпожу Кассиопею, потому что гномы и так меня воспринимали как гадалку, и их совершенно не смущало мое детское личико. К тому же появление еще одного неучтенного человека в Стальных горах могло их переполошить.

— Госпожа гадалка, так я смогу дальше этот товар загнать?

— Сможешь.

Еще бы. Чтобы гном да не смог продать свой товар? Как говорит Айри: да не в жисть!

— А куда мне его загнать? В Амарант лучше? Или в Эмеральд? — маленький мужичок потряс головой, совсем запутавшись. — Или Амарант? Или Эмеральд? Или все-таки Амарант? Ну, госпожа гадалка, подскажите!

Дожила. Теперь я еще и финансовым консультантом подрабатываю. Да я ж еле-еле экономику-то сдала!

— А сам как считаешь?

Гном недовольно сморщил носик.

— А я Вам за что такие деньжищи плачу? Помогайте, раз я уже все оплатил! И побыстрее. Меня еще дела ждут.

О Исида, помоги мне! Я его сейчас точно придушу.

— Хорошо. Я скажу тебе, если ты так хочешь…

Гномьи глазки загорелись в нетерпении.

— Однако…

Маленький мужичок склонил голову на бок.

— Если я тебе это сообщу…

Клиент весь подался вперед.

— Половина твоей прибыли перейдет конкуренту. Это твоя плата Силам за информацию.

Прямо перед моими глазами произошло настоящее театральное представление, причем актер был только один. Я увидела всю гамму чувств, которое только способно выразить гномье, да и человеческое тоже, лицо. Мой клиент был в отчаянии. Мне его даже стало жаль. Неа, вру. Я этим наслаждалась. И пусть я после смерти буду мучиться за это на Той стороне, но я совершенно искренне наслаждалась этим зрелищем.

Но мой клиент очень быстро пришел в себя. Внезапно его лицо осветила умиротворенная улыбка, и он важно кивнул:

— Я понял. Амарант, значит. Что ж, благодарствую.

Я улыбнулась ему в ответ, и гном откланялся.

— Следующий!

— Здрасьте! — заглянула в шатер голова неопознанного гнома. На эту самую голову был низко надвинут капюшон, поэтому ничего разглядеть было решительно невозможно.

— И тебе не хворать. Заходи.

— А мона?

— Заходи, говорю!

— Совсем-совсем мона?

А!!! Все, меня можно увозить в психушку. В следующий раз Кузьмяк сам будет отдуваться, или я за себя не отвечаю!

— Да заходи уже! Или ты не хочешь узнать, что тебя ждет в будущем?

— Неа, не хочу.

— А?

Даже я понимала, что со стороны сейчас выгляжу крайне глупо с широко распахнутыми глазами и открытым ртом.

— Т-так ты зачем пришел?

— Дык на гадалку посмотреть. Зайти мона?

— Брысь отсюда!

— Ну во-о-от, а говорили, что мона…

В несостоявшегося клиента полетела подушка, но тот уже благоразумно скрылся. Что это вообще такое было?

Мне совершенно не хотелось больше никого принимать, однако до выхода вождей к народу еще было несколько часов, нужно было оплатить долг, заработать хотя бы немного на сегодняшний ужин, да и о ночлеге подумать не мешало бы, за аренду этого места в самой непопулярной части общего зала… Короче говоря, мне нужны были деньги. Поэтому пришлось придушить свою «нехотелку» вместо потенциальных жертв из моего списка.

— Клиент, — объявил Рэй, на секунду заглянув в мой шатер.

С моей стороны последовал лишь тяжкий вздох вместо ответа.

Вошла молоденькая гномиха в неброском сером платке, из-под которого торчал хвостик рыжей косы. Девушка шла несмело, она смотрела в пол, словно боялась встретиться со мной взглядом. Черты ее лица было сложно различить в полумраке, царившем в моем шатре, поэтому я не могла определить ее социальное положение. Аристократов (если их так можно назвать) у гномов было легко вычислить: когда маленькому горцу исполняется год, на его лбу делают золотую татуировку в виде герба того клана, к которому он принадлежит.

— Добрый день, госпожа гадалка, — прошелестел голосок девушки. Она почему-то говорила шепотом, и мне пришлось сильно напрячь слух, чтобы расслышать ее слова — за пределами шатра царило небывалое оживление.

— Добрый. Присаживайся, — я указала на пуфик перед своим столом. К сожалению, стульев у меня больше не осталось — на последний уселся Рэй. Причем совершенно случайно, поэтому я его и винить-то в этом не могла. И это злило меня еще больше.

— Спасибо.

Нет, определенно аристократка. Это было видно по тому, как она подошла к моему столу, как аккуратно присела на краешек пуфика, по ее ровной спине. Ладно, признаюсь. Я просто-напросто увидела в пламени свечи ее золотую татуировку. Ого! Вот так клиентка ко мне пожаловала. Неужели Исида услышала мои мольбы, и мне больше не нужно выяснять, где и что лучше продать, купить и обменять? Я сейчас точно расплачусь: хоть что-то приятное произошло за сегодняшний невероятно длинный день. А ведь еще даже не полдень.

— Что привело тебя ко мне?

Не удивляйтесь, что я к такой важной особе обращаюсь на «ты». По давно заведенной традиции (уж и не знаю даже кем), мы только так и разговариваем с клиентами. Жаль, что никто не видел, как я общаюсь с Его Величеством Роланом IV Амарантийским. То-то все удивились бы, что почти всемогущему самодержцу можно безнаказанно «тыкать». Только свидетелей тому быть не могло, ведь фамильярничать с клиентами мы, гадалки, можем лишь пока длится сеанс.

— У меня есть вопрос.

— Задавай.

— Только поймите меня, пожалуйста, правильно…

— Не волнуйся. Уж я-то тебя точно пойму.

Сама не знаю, почему я это сказала. Просто вырвалось. А вот моя клиентка умолкла. Я ждала минуту, две, три… И все же я решила ее немножечко поторопить, ведь еще не набрала нужную сумму, чтобы расплатиться за пролитый одним наглым усато-хвостатым созданием суп. А время ждать уж точно не желало, как, собственно и старушка-гномиха, время от времени заглядывающая к нам в шатер. Меня это ужасно раздражало, однако возразить я ей ничего не могла. И не только из-за того, что мы ей денег были должны. По моей просьбе Рэй обошел весь общий зал в поисках самого бюджетного заведения и выяснил, что наиболее дешево столоваться именно у нашей новой знакомой.

— Задавай свой вопрос.

— Хорошо.

— Высшие силы ждать не будут.

— Хорошо.

И тишина…

— Ну?

Девушка прокашлялась, но вновь продолжила шепотом:

— У меня только один вопрос.

— И какой же?

Чистая формальность. Я уже все знала.

— Получится ли то, что я задумала?

Я вздохнула. Ну почему мы, девушки, все одинаковы, когда дело касается любви? Вот почему?

— А ты уверена, что хочешь именно этого?

Гномиха впервые посмотрела мне в глаза, и по их выражению я поняла, что она не отступит.

— Да. Уверена.

И снова мой вздох.

— Тогда быть посему. Задуманное осуществится. Непременно.

Взгляд девушки потеплел, она выдохнула, словно все это время задерживала дыхание.

— Спасибо, госпожа гадалка.

— Не за что. Совсем не за что.

И это была абсолютная правда. Я не заслужила тех денег, что молоденькая клиентка оставила на моем столе. Мне совершенно не хотелось дотрагиваться до увесистого бархатного кошеля, на котором был вышит золотой герб. Рэй же подобных трудностей не испытывал. Видя мое состояние, он взял мешочек, взвесил его на ладони и, похоже, остался доволен.

Набранной за несколько часов суммы, во многом благодаря моей последней клиентке, с лихвой хватило, чтобы оплатить долг и еще раз отведать стряпни старушки-гномихи. Только на этот раз и я, и Рэй глаз не сводили с Кузьмяка — мало ли чего. Котенок сидел на своем месте насупившись. Под нашим пристальным взглядом у него кусок в горло не лез, впрочем, как и у меня, но уже совершенно по другой причине.

— Чего пригорюнилась, госпожа гадалка? — усмехнувшись поинтересовалась бабулька, усаживаясь напротив меня. При этом она умудрилась подвинуть моего телохранителя, что даже у меня не получалось. — Обидел кто или как?

— Или как, — буркнул фамильяр. За что и получил подзатыльник. — Кир-ра!

— Что, мой сладкий? — проворковала я.

— Ничего.

— И я так думаю, киса. Уважаемая, — обратилась я к старушке, с удовольствием наблюдавшей за разыгравшейся сценой. — Я ведь так и не спросила Ваше имя…

— А зачем тебе оно? — прищурилась гномиха. — Ворожить, небось удумала, а? Если, да, то не смей!

Я закатила глаза: почему многие думают, что, сообщив свое имя, они сразу же попадают под власть мага? И откуда только они такой чуши понабрались. Честно говоря, ни ведьме, ни колдуну, ни тем более гадалке абсолютно неважно как вас зовут, чтобы как-то магически на вас повлиять.

— Нет, уважаемая, — как можно спокойнее ответила я. — Нужно же мне к Вам как-то обращаться.

Обычно я не спешу узнать чье-либо имя, однако на этот раз я чувствовала, что мы с этой милой (только не по мнению Кузьмяка) бабулькой еще не раз встретимся. Да и готовит она вкусно.

— Ну если так… — протянула моя собеседница, лукаво мне подмигнув. — Тогда можешь меня звать Паучиха. Так меня все тут зовут.

Услышав это, я растаяла — обожаю этих членистоногих созданий. Рэй вообще никак не отреагировал — он спокойно ел свое жаркое, на этот раз действительно спокойно, а не так, словно у него хотят отобрать пайку. Кузьмяк же поперхнулся — моя симпатия к паукообразным едва ли не единственное, что не передалось фамильяру во время обряда призыва спутника. Собственно, Вэра он тоже недолюбливал.

— Хорошо, госпожа Паучиха.

— Паучиха, — улыбнулась гномиха.

Я кивнула.

— Я поняла, госпожа Паучиха.

— Паучиха!

— Э… Просто Паучиха?

— Угу.

Кузьмяк хлопнул себя лапкой по лбу:

— Хозяйка моя любимая, ты у меня совсем недогадливая? Позор на мои усы, лапы и хвост!

— Поговори мне тут! — пригрозила я.

— А где мне поговорить? — невинно хлопая глазами спросил звереныш. — На улице? Так холодно же там! Хозяйка моя любимая, не выгоняй меня, пожалуйста, на улицу. Я там замерзну, околею на смерть, умру, откажусь переходить на Ту сторону, останусь на Этой и буду тебе являться во время сеансов, и всех клиентов распугивать. Тебе это надо, а?

Ну и что мне с ним делать? Я ведь даже рассердиться на него как следует не могу. Плохой из меня воспитатель, очень плохой.

Пока я разрывалась, рассмеяться мне или отругать нахала, этот гаденыш полностью опустошил мою миску и сказал, что:

— Так и было! — заныл котенок, глядя мне в правый глаз, причем с очень близкого расстояния — я подняла фамильяра за шкирку и поднесла к своему лицу. Затем снова опустила звереныша на его стул. — Это ты сама все слопала! Я только миску облизал!

— Ага, — хмыкнула Паучиха. — Вместе с картошкой и мясом.

Мне показалось или уголок рта Рэя дрогнул? Наверное, показалось. Это ж надо было уродиться с таким каменным лицом.

Урчание моего желудка напомнило мне, что я так и не поела. Я глянула на Кузьмяка, но тот сделал вид, что ничего вокруг себя не замечает и принялся деловито вылизываться. Ни грамма совести, и я очень надеялась, что это качество его личное, а не доставшееся от меня.

Не говоря ни слова, Рэй протянул мне свою тарелку и встал из-за стола, кивком поблагодарив Паучиху. Та в ответ только хмыкнула. Когда мужчина вышел из палатки, старушка повернулась ко мне и сказала:

— Хороший мужик тебе достался, — усмехнулась она, а затем, подмигнув, добавила: — особенно сзади.

Я хотела было возразить ей, но что-то меня остановило. Поэтому я лишь слабо улыбнулась и посмотрела вниз на тарелку Рэя. Она была наполовину пуста, однако в ней осталось все мясо. Сам же телохранитель, похоже, удовольствовался овощами. Мне стало немного неуютно. Я, конечно, понимаю, что он мой телохранитель со всеми вытекающими последствиями, однако я не думаю, что в его обязанности входит отдавать мне самые лакомые кусочки.

— Кир, если ты это есть не будешь, может, мне отдашь? — кошачья мордочка уже нависла над миской, и по глазам Кузьмяка я поняла, что тот уже насмотрел себе самый большой кусок мяса. Я легонько щелкнула котенка по носу, и недовольный звереныш вновь перебрался на свое место. — Могла бы и просто сказать, что не дашь. Драться-то зачем было? Где твои манеры, госпожа гадалка? Фи!

Однако я совсем не слушала фамильяра. Сквозь мое неожиданно замутненное сознание пыталось пробиться какое-то воспоминание. Казалось, что вот-вот я его увижу, но оно снова от меня ускользало. Что же я такое важное забыла?

— Выпить чего-нибудь не желаете, господа Избавители? — с неприкрытой иронией предложила Паучиха.

— Кхм, — прокашлялась я. — А что у Вас есть и сколько это будет стоить?

Старушка улыбнулась одним уголком рта.

В общем, вы наверняка поняли, что утолить жажду нам не хватило денег.

А меж тем близился полдень. Я уже думала, что он никогда не настанет — слишком медленно здесь текло время, не так, как на поверхности. Или мне это только показалось? Это вопрос я задала Паучихе.

— Не показалось, детка, — ответила старушка, с громким звуком отхлебывая горячий травяной отвар. Дразнится карга старая. — Здесь и впрямь время идет по-другому. Здесь оно ползет, а у вас там бежит.

— Так вот почему гномы такие долгожители! — догадалась я.

— Именно. По вашим, людским меркам. Живем мы не больше вашего, просто для рожденных в Стальных горах время течет по-своему.

— А у эльфов так же? — полюбопытствовал Кузьмяк.

— У остроухих? Почти. У них еще медленнее.

Я немного запуталась, и мой котенок, похоже, тоже. Интересно, почему об этом мне никто раньше не рассказывал? И почему об этом не было ни одного упоминания в книгах из Главной библиотеки Университетского города? А ведь я об иных расах курсовую писала, и Ана-Фруэния мне даже самые редкие книги давала! Так почему я такие важные сведения узнаю от обычной торгашки?!

— Погодите минутку, пожалуйста, — замотала я головой. — А мы тогда как? Я имею в виду людей. Как у нас время идет здесь, в Стальных горах?

Котенок согласно кивнул — его тоже занимал этот вопрос.

— Паучиха? — напомнила я о себе, когда ответа не последовало и через пять минут.

Старушка абсолютно не торопясь (теперь я знала почему) допила свой отвар и поставила пустую чашку на край стола. У меня закралось подозрение, что сделала она это специально. Чтобы кто-нибудь из нас, вероятнее всего Кузьмяк, по неосторожности развернул бы эту чашку, она бы непременно упала на каменный пол и разлетелась на мелкие кусочки. А мне бы пришлось платить за порчу имущества, нарушение общественного порядка (грохот должен был получиться отменный) и моральный ущерб. И наверняка в десятикратном размере: возраст ведь у потерпевшей весьма почтенный.

Я так ярко представила себе сию картину, что, нервно сглотнув, переставила причину своих потенциальных страданий на середину стола. Гномиха недовольно сдвинула брови, но уже через секунду вовсю улыбалась.

— Раскусила-таки, паршивка! — расхохоталась она. — И впрямь гадалка! Ладно, — старушка встала из-за стола и двинулась к большой деревянной бочке. — За смекалку я угощу тебя моей особенной настойкой.

— А меня? — пискнул фамильяр.

— А ты еще маленький! — хором ответили мы с бабулькой.

— Больно надо, — пробубнил котенок и спрыгнул со своего стула. Затем не спеша и гордо задрав хвост, он направился к выходу. — Я к Рэю, — сказал звереныш, обернувшись. Ты меня не ищи — я сам приду. А пока… А пока я обиделся.

Переглянувшись, мы с Паучихой рассмеялись. Нет, она мне нравилась. Определенно нравилась. Вот бы еще цены у нее были чуточку пониже. Процентов так на девяносто девять с половиной.

— Обойдешься, — ответила Паучиха, когда я озвучила ей свое предложение после третьего осушенного кубка. — Я тебе что, на благотворительную организацию похожа? Или эта… Как ее? Слово модное слыхала недавно от заехавшего остроухого… Да как же его? Агррр! — бабулька стукнула кулаком по столу с такой силой, что я аж подпрыгнула. — Да уж, память с годами подводит… Ой как подводит…

— Далось тебе это слово! — скривилась я. Как-то незаметно для обеих мы перешли на «ты». Точнее я перешла, ведь Паучиха и раньше отказывалась соблюдать этикет. — Хочешь, я его узнаю?

— Гадать будешь? — заплетающимся языком спросила гномиха.

Точно таким же голосом ответила и я:

— Что-то вроде того.

— Тогда не надо. Это дело этой… Во! Дело чести.

Пока старушка морщила лоб, силясь вспомнить нужное слово, я попыталась сосредоточиться на своих мыслях. А точнее собрать их в кучку. И что эта бабка только добавляет в свою настойку, что мой здравый смысл (если только он был у меня изначально) собрал свои вещи и помахал мне ручкой.

— Погоди, погоди… сейчас вспомню. Не, ну слово ж такое мудреное. Погоди чуток… А вспомнила! Альтруистка!

— А? — я непонимающе уставилась на свою собеседницу. — Что альтруистка?

— В смысле? — на меня смотрели такие же, как и у меня, глаза, в коих не наблюдалось ни одной более-менее здравой мысли.

— Альтруистка. Ты вообще о чем?

И настал всеобщий ступор…

Мы с Паучихой смотрели друг на друга так, словно пытались решить серьезный вопрос, над которым сотни ученых бились не одно столетие. И проблема была решена так, как и бывает в подобных случаях.

— Еще по одной?

— Наливай.

Глава 9

— Что стоишь, качаясь…

— Чего-то там рябина…

— Чем-то там склоняясь…

— До, по-моему, дрына…

— Нет, — я покачала головой, отчего мысли еще больше спутались. — Там вроде как о тыне говорилось.

На меня уставилась пара таких же, как и у меня, затуманенных глаз. Паучиха уже давно стащила со своей головы платок, и на ее плечи рассыпались тяжелые русые косы, причем без единого намека не седину. Не уверена, быть может, мне показалось, но даже морщины на лице «старушки» разгладились. Все, малолетним гадалкам больше не наливать.

— Иди ты! Дрын там был!

— Нет! Не дрын! — гнула я свое. — Тын там был! Исидой клянусь! Тын!

— А я говорю — дрын!

— А я говорю — тын!

— Дрын!

— Тын!

Мы сцепились взглядами, потому что физически не получалось, как бы мы ни пытались — комнату сильно штормило. Или нас.

— Ладно, — махнула рукой Паучиха. — Твоя взяла. Пусть будет дрын.

— Вот. Я ж и говорю, что в песне дрын был.

Старушка (ой, старушка ли?) довольно хмыкнула и пригубила еще своей фирменной настойки.

Мне кажется или меня только что, как сказала бы Айри, развели?

Выяснить, так ли это мне не удалось. Наш девичник был нарушен появлением Рэя. Как всегда, его лицо ничего не выражало, но мне почему-то казалось, что он не слишком доволен открывшейся его взору картиной.

— О! Красавчик! Иди сюда, милай, сейчас я тебя как приголублю, ой как приголублю!

— Паучиха!

— Жалко, да? Я ж не надолго! Так, разок попользуюсь.

— Скоро начнется, — объявил он и вышел.

— Что начнется? — спросила я, пытаясь привести собственные мысли хотя бы в какое-то подобие порядка.

Паучиха пожала плечами и налила себе еще порцию.

— Скоро вожди выйдут, — объяснил невесть откуда взявшийся на моих коленях фамильяр. Он принюхался к содержимому моего кубка, недовольно сморщил носик и громко чихнул. — Кир, ты б поосторожнее с этим зельем. Ты хоть почувствовала, что там намешано?

Если честно, то как-то не особо.

— А чего там чувствовать-то? — заплетающимся языком сказала я. — Мед, травы и… что-то еще.

— Вот именно! — фыркнул Кузьмяк. — И это не просто что-то. Это же горечавка!

Меня словно дубинкой по голове огрели. Здоровенной такой.

— Горечавка? Ты уверен?

— Ты не доверяешь моему носу?

В чем-чем, а в способности Кузьмяка унюхать самые тонкие запахи я уж точно не сомневалась.

О-о-о… Кажется, началось…

Если бы только Наставница была рядом… Нет, хорошо, что она этого не видит. Я бы сейчас точно хорошенько схлопотала по когда-то многострадальной пятой точке. Видимо давно меня как следует не чихвостили, раз я так опростоволосилась. Горечавка! Это же надо!

Перед моими глазами все поплыло, и я уже почти не понимала во сне я или наяву. Хотя здесь ошибки быть не могло. Снов я не видела уже много лет. И все же было ощущение, будто собственное тело мне не принадлежит, а я сама — сторонний наблюдатель происходящего.

О Исида, помоги мне!

— Кира! Кира!

Я уже не могла разобрать, послышалось ли мне это или меня действительно кто-то звал. Кузьмяк? Нет, не он… Рэй? Не уверена. Скорее всего я просто ошиблась.

Внезапно я почувствовала острую боль, а перед моими глазами оказался чей-то сапог. Один. Перевернутый. Собрав остатки разума, я попыталась понять, что со мной сейчас произошло. Похоже, я упала на прямо под стол. Да уж, не вяжется это как-то с моим благородным воспитанием. Видел бы меня сейчас мой чопорный папочка. Хотя… Ему должно быть все равно.

Как же ноет подбородок. Наверное, я его сильно счесала. Пыль уже начала свое черное дело, и я уже сейчас чувствовала, что воспаление мне обеспечено. Кроме этого меня еще кто-то тыкал в щеку чем-то мягким и в то же время твердым. Лапка. Кошачья лапка. Когтистая кошачья лапка!

— Кузьмяк… — я хотела прикрикнуть на фамильяра, но с моих губ сорвался лишь слабый стон.

— Кир-ра, хозяйка моя любимая! Вставай, пожалуйста! Не пугай меня так! Вставай! Вставай! Не бросай меня! Не надо! Не надо… как мама… Не надо, как мама!!! Рэй! Рэй! Она отравилась!!!

Почему он плачет?.. Мне хотелось утешить котенка, погладить его по голове, прижать к себе… Но теперь моих сил уже не хватало ни на что. Я не могла даже моргать.

Странно… Похоже, туман в моей голове рассеялся, и я уже была способна мыслить. Только вот меня самой не было.

Тишина. Звенящая тишина. Но она меня не пугала. Мне было хорошо. Мне было спокойно. Вокруг меня (хотя я уже не была уверена, существую ли я вообще) был свет, ослепительный белый свет. Мне было хорошо и спокойно. Мне было так… одиноко.

Я не знала, как долго я находилась в этом слепящем свете. Минуту, день, неделю? А было ли там вообще такое понятие, как время? Меня мучило много вопросов. Однако постепенно все становилось неважным. И наконец остался лишь один вопрос: кто я? А потом исчез и он.

Как вдруг…

— А!!! Да вы совсем о… тьфу! Ополоумели! Да я ж вас на части порву, когда вылезу!

— Сначала вылези.

Этот извечно спокойный голос Рэя привел меня в состояние крайнего ступора.

— Хозяйка моя любимая, заткнись, пожалуйста!

Я ошиблась. Крайний ступор пришел сейчас.

Наверняка со стороны было забавно наблюдать за стоящей по шею в воде в большой деревянной бочке белокурой девушкой. Только самой белокурой девушке было совсем не весело.

— Ты зачем меня в бочку с ледяной водой закинул? — уже тихо спросила я, а зубы начали стучать так, что даже в шумном общем зале было отлично слышно.

Рэй не ответил. У меня создалось впечатление, что в нем сейчас происходила нешуточная внутренняя борьба. Только ее причину я не понимала.

— Кира, — Кузьмяк запрыгнул на ободок бочки. Котенок вцепился в него когтями, чтобы не упасть. Звереныша совсем не прельщала перспектива совместного купания. Меня, впрочем, тоже. — Мы волновались. Очень волновались.

Я опустила голову. В воде я увидела свое отражение, и оно мне совершенно не понравилось. На моем лице появился здоровенный синяк, и он явно не собирался исчезать по доброй воле в ближайшее время.

— Кира, ты помнишь, что произошло? — котенок вопросительно уставился на меня, глядя снизу-вверх. — Кир, ты чего? Ну не надо, пожалуйста…

Но я ничего не могла с собой поделать. По моему изуродованному лицу непрерывным потоком текли слезы. Однако оплакивала я отнюдь не испорченную внешность. Проблема была намного серьезнее.

— Их нет, — прошептала я, давясь рыданиями. — Моих сил больше нет…

В ту же секунду Рэй вытащил меня из бочки и прижал к себе. Я хотела было отстраниться, но он не позволил. Я не могла ни вздохнуть, ни закричать. Я могла только плакать.

Рэй гладил меня по волосам, не обращая внимания на то, что его одежда тоже становится мокрой. Мысли мои путались. И… хоть я и была в ужасе от того, что магические силы меня покинули, мне было уютно в объятиях этого здоровяка. Все проблемы словно отошли на второй план, и я уже добровольно прижалась к Рэю.

А он тем временем поднял меня на руки и куда-то понес. Я и не думала сопротивляться. Если честно, подозреваю, что мне бы все равно никто и не позволил это сделать. Почему-то мне казалось, что я уже далеко не в первый раз нахожусь в этих крепких объятиях. А может быть, мне просто хотелось на кого-то положиться, а не решать все проблемы самой. Иногда хочется быть обычной слабой женщиной, а не могущественной гадалкой. И сейчас мне была предоставлена преотличнейшая возможность. Как говорится, бойтесь своих желаний.

И все же, наверное, стоит вам объяснить, что же здесь произошло. По правде говоря, я и сама не совсем поняла. Ясно лишь одно: меня пытались убить.

Еще, когда была жива моя Наставница, она доходчиво мне объяснила, что я отнюдь не всесильная гадалка, хоть и весьма одаренная. Даже я не смогу почуять, если меня попытаются отравить при помощи горечавки. Этот с виду безобидный нежный цветочек способен унести на Ту сторону любого даже очень могущественного мага. И ни ведьма, ни колдун, ни гадалка не почувствуют присутствие этого смертоносного для владеющих магией растения. Обнадеживало только то, что уже почти тысячу лет никто в природе не встречал горечавку, так как она росла только в Ирэме, а, как известно, он уже почти тысячу лет как не существовал. Только кто-то все-таки сохранил немного этого растения специально для меня.

К моего огромнейшему счастью, спутники вполне могут учуять горечавку. И тем более такие, как мой фамильяр-гурман. Кузьмяк мог определить по запаху любую специю, которую повар добавит в еду. Этот маленький черный пушистый привереда уже неоднократно доводил меня до белого каления своими придирками, мол я не ту приправку в кашу положила.

Одной из причин почему ведьмы, колдуны и гадалки решают обзавестись спутниками испокон веков была способность фамильяров почувствовать горечавку даже тогда, когда они эту травку и в глаза-то никогда не видели и на язык не пробовали. По крайней мере так было раньше, когда еще существовал Ирэм. Мне же Кузьмяк достался по собственной глупости.

Вам могло показаться, что я слишком легко восприняла новость о своем бессилии. Я тоже так думала. До тех пор, пока у меня не отказали руки и ноги, и я не могла говорить.

— Хозяйка моя любимая, — причитал Кузьмяк прямо мне на ухо. Он запрыгнул моему телохранителю на плечо, и, к моему удивлению, последний ничуть не возражал. — Держись, пожалуйста. Все будет хорошо. Ой! Рэй, она падает!

И ничего я не падала. Всего лишь ремешок на моем вещь-мешке лопнул, и моя волшебная сумочка оказалась прямо под ногами Рэя. Он аккуратно поднял ее, умудрившись при этом не уронить ни меня, ни котенка.

Моя рука безвольно повисла — я даже не смогла сжать пальцы, чтобы удержать вещь мешок. И, похоже, это уже и не нужно было делать.

— Ой, плохо дело! Ой, плохо дело! Хозяйка моя любимая, держись давай! Ничего. Я тебе сумочку подлатаю. Честно-честно! Я даже крестиком вышивать умею. Кхм. То есть научусь.

До меня далеко не с первого раза доходили слова Кузьмяка. Но на мое счастье он словно специально для меня повторял все снова и снова.

Рэй все нес меня куда-то. Я и не подозревала, что общий зал такой большой. По крайней мере сверху так не казалось. Редкие прохожие на нас совсем не обращали внимание — они спешили на встречу со своими вождями.

Ремешок вещь-мешка рассыпался на нитки.

— Хозяйка моя любимая, пожалуйста, не надо! Держись! Рэй! Она умирает!!!

Мои глаза застелила пелена, и я очень жалела, что слух все так же был при мне. Истерический кошачий визг способен выдержать не каждый. Тем более умирающий. Я поймала себя на мысли, что это ничуть меня не трогает. Странно… Почему так? Может быть, потому что я устала? Устала не принадлежать себе, устала все время быть в дороге, устала без любви. Тогда возможно так будет лучше?

Мне почудилось, будто мой ветер ласково прошелся по моим волосам, прикоснулся к щеке, ко лбу… Нет, это не он. Мой невидимый повелитель не вернулся ко мне даже в такой час. Почему я так по нему скучаю, ведь я же была в его клетке так много долгих одиноких лет? Почему он мне сейчас так нужен? Я же всегда мечтала от него избавиться!

— Что с ней?

Голос Рэя. Только почему в нем так много боли и отчаяния. Я, конечно, понимаю, что ему вряд ли заплатят за мертвое тело той, которую он должен был защищать. Но не настолько же убиваться! Или это он так своей репутацией дорожит?

— Умирает она! Не видишь, что ли! — уже вопил во всю глотку Кузьмяк. — Вещь-мешок ее рассыпается!

Не знаю, что выразил взглядом мой горе-телохранитель, но это довело моего котенка до бешенства. Настолько, что он даже зарычал:

— Ты тупой или прикидываешься?! Сумка и она неотделимы! Перед смертью хозяин передает сумку преемнику. Так вот она не успела! Ты понимаешь, что это значит, дубина стоеросовая?

Ой, это он зря. Сейчас моему языкастому зверенышу не поздоровится. Насколько я успела изучить своего телохранителя за короткое время нашего знакомства, он не терпел такого отношения к себе.

Но я ошиблась. Рэй не только не стал реагировать на резкие слова фамильяра, но и вовсе заговорил так, как я за ним никогда не замечала:

— Блохастый, что можно сделать? Как ее спасти? Что Я могу сделать?

Признаться, я еще никогда не слышала, чтобы этот молчун произносил такие длинные предложения. Кузьмяк по-видимому тоже был поражен, потому что с легкостью спустил «блохастого» и слегка заикаясь ответил:

— Есть один способ. Вроде бы… Я не уверен… Я только читал…

Надо же. А почему я не знаю?

— Говори!!!

— Кхм. Нам нужна колодезная вода. И… Я прочитаю над ней заговор. Только я его точно не помню… Но я постараюсь! Честное кошачье!

Рэй не стал терять времени и понесся куда-то, сметая все и всех на своем пути.

— Осторожней! — крикнул кто-то.

— С дороги!

— Рэй, давай быстрее!

— Где колодец? — орал телохранитель, пугая прохожих. — Колодец!

Не знаю, сколько прошло времени (да и какая разница?), пока мы услышали заветное:

— Колодец? — удивился надтреснутый мужской голос. — Так вот же он. Под вашими носами, — и уже чуть тише, видимо удаляясь, добавил: — Ну и молодежь пошла.

Бережно, словно мать собственное дитя или алкоголик кувшин с крапивицей, Рэй опустил меня на пол. Под голову мне он подложил собственную сумку.

— Что теперь?

— Э… Зачерпни мне воды… И поставь на пол. Я заговор прочитаю.

Послышалась возня, но я уже почти не различала, что происходит. Даже шум куда-то делся. Внезапно я почувствовала, как к моим пересохшим губам прижимается что-то нежное и в то же время холодное, а затем ко мне в рот потекла живительная влага. Ничего в жизни вкуснее не пробовала.

Зрение ко мне вернулось, и я встретилась взглядом с глазами Рэя.

— Что ты делаешь? — выдохнула я ему в губы.

— Спасаю, — ответил телохранитель, отодвинувшись, но не спуская с меня глаз. — Тебя.

Почему мне так сильно захотелось прижаться к этому, можно сказать, совершенно постороннему мужчине? Или меня просто тянуло к своему спасителю? Я не знала. И, наверное, мне это лучше было и не знать.

— Кир-ра! — Кузьмяк с разбега запрыгнул ко мне на грудь (я даже неприлично крякнула) и принялся тереться своей усатой мордочкой о мое сильно саднящее лицо. — Я так беспокоился. Я так переживал. Моя шкурка даже чуть цвет с черного на белый не поменяла. Ну почему ты вечно всякую гадость пьешь! Кира, тебя в детстве не учили не брать всякую бяку у незнакомых? А если бы я вовремя не вернулся! Ты на кого меня оставить захотела? На этого громилу? Или на ту рыжую кошкоубийцу? У тебя совесть вообще есть?!

Превозмогая боль, я даже смогла улыбнуться уголками губ, вспомнив тот ужас, который вселяла моя любимая подруга профессор Айри Грэм в этого наглого, но такого милого, фамильяра.

— Помоги мне сесть, пожалуйста, — обратилась я к Рэю.

Я думала, что он прислонит меня к колодцу, но не тут-то было. Он сам опустился на пол и усадил меня так, что я оказалась прижатой спиной к его широкой груди. Вздохнув, Рэй опустил свой подбородок мне на макушку и нежно обнял. Этот мужчина просто мастер удивлять меня.

— Кира, тебе очень плохо, да?

Кузьмяк уже удобно устроился на моих коленях и умильно корчил сострадательную мордочку.

— А сам… как думаешь, киса?

— А что тут думать? — вздохнул мой маленький вредина. — Я и так знаю.

Мы ненадолго замолчали, и я то ли услышала, то ли почувствовала, как сильно и быстро бьется сердце Рэя.

— Хозяйка моя любимая, твои силы…, - котенок сглотнул, но мужественно продолжил: — твои силы навсегда ушли?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула. Постойте-ка. А может…

— Кузьмяк!

— Да, Кир?

На меня уставилось два выпученных ярко-желтых глаза.

— Ты же разговариваешь!

— Э… Ну да…

— Вот именно!

Котенок завизжал от радости и начал прыгать по мне и по Рэю, словно сумасшедший. Да я и сама бы с удовольствием к нему присоединилась, если бы могла.

Спиной я почувствовала, что мышцы моего телохранителя напряглись.

— Ты не понял? — уточнила я.

— Нет.

— Понимаешь, я ведь гадалка, так?

— Да.

— А Кузьмяк — мой фамильяр.

— Да.

— Так вот. Если ведьма, колдун или гадалка по каким-либо причинам лишается своих сил, то и фамильяр соответственно тоже становится вновь обычным животным или птицей.

— Так значит…

— Да, — кивнула я, улыбнувшись уже шире. — Мои силы вернутся. Просто нужно подождать.

— Сколько?

— Не знаю, — усмехнулась я, правда, вышло немного криво. — Поверь мне, со мной такое впервые. Они вернуться. Правда, я могу до этого и не дожить.

Кузьмяк прекратил прыгать и улегся на моих коленях, положив свою голову на мою раскрытую ладонь. Рэй принялся гладить меня по волосам, а я же изо всех сил пыталась сдержать подступающие слезы облегчения. Нужно признаться хотя бы самой себе, что я попросту лукавила, когда говорила, что хотела бы никогда не иметь магических сил. Когда же это действительно случилось, я пришла в отчаяние, ведь сколько себя помню я всегда была гадалкой.

Так мы просидели какое-то время, пока я не смогла самостоятельно (ладно-ладно, при помощи Рэя) подняться на ноги.

— А теперь расскажите мне, пожалуйста все, что я пропустила.

— Так, а чего тут рассказывать? — Кузьмяк, видя, что идти я все еще не могу, снова уселся на пол и, как ни в чем не бывало, принялся вылизываться. — Сама ж уже все поняла. В общем, какая-то св… Да не смотри ты на меня так! Тоже мне воспитательница нашлась. Да понял я. Не буду я ругаться. Так вот. Какой-то нехороший человек (или не человек — это я еще не знаю) попытался тебя отравить горечавкой. Только вот где он ее взял… Сам бы его на части порвал!

— Кузьмяк, — устало попросила я. — Не отвлекайся.

— Я не отвлекаюсь, а выражаю свое отношение к сложившейся ситуации и к этим га…, то есть нехорошим людям, которые пытались меня тебя лишить. Кир, а я правильно это сказал? Что-то я не совсем уверен. Ну да ладно. Так, о чем это я? А, точно. Тебя пытались отравить. Когда ты упала, я думал, что ты меня бросила. Как мама. Я очень испугался. Очень-очень! Потом прибежал Рэй. Он подумал, что ты алкоголем отравилась и, чтобы привести тебя быстрее в чувство, бросил тебя в стоящую рядом бочку с холодной водой. А потом… Потом ты пришла в себя. Я уже успел обрадоваться, ведь ты очнулась. Пусть и без магии, но ты мне нужна! Но…

Котенок отвернулся, сглотнул, но поворачиваться назад не спешил.

— Кузьмяк? — тихонько позвала я. — Иди ко мне.

— Все в порядке, — ответил он хриплым голосом, так и не глядя на меня. — Все в порядке.

Тогда я посмотрела на Рэя, и тот, поняв с одного лишь взгляда, что я имею в виду, поднял Кузьмяка на руки (одновременно умудряясь поддерживать и меня) и передал звереныша мне.

— Тише, мой хороший, тише, — шептала я, прижимая к себе хрупкое пушистое черное тельце. — Со мной уже все в порядке. Ты же знаешь, что я сильная девочка. Помнишь, как над нами Вэр издевался? И ничего. Жива осталась. Да и ты у меня не из слабаков.

Котенок мелко дрожал у меня на руках. Я раньше никогда не видела, чтобы коты плакали. Оказывается, они это прекрасно умеют это делать. Просто мы не замечаем. Или не хотим замечать.

— Потом тебе снова стало хуже, — еле слышно продолжил мой маленький и такой любимый звереныш. — И если бы не Рэй…В общем, он нашел воду, я прочитал заговор. Только мы никак тебя не могли напоить. Поэтому Рэй… кхм. Ну в общем, он тебя сам напоил. И вот. Ты снова с нами.

Я потрепала котенка за ушком.

— Спасибо, милый, — я прижала его еще крепче, а потом посмотрела в глаза своему телохранителю. — И тебе спасибо.

Вместо ответа Рэй поцеловал меня в лоб, и я даже не стала возражать.

— А с Паучихой все в порядке? — вспомнила я.

— Да что с ней может случиться? Гномы магией не владеют, так что горечавка ей не страшна. И вот еще что: а вы ничего не забыли?

Мы с Рэем одновременно выгнули брови.

— А!!! — Кузьмяк спрыгнул с моих рук. — Вы что совсем? Сейчас же вожди выйдут.

Мой телохранитель глянул на меня сверху вниз.

— Уверена?

— Уверена. Идем?

Рэй с сомнением осмотрел меня и, не говоря ни слова, поднял на руки и усадил себе на спину. Кузьмяк, не растерявшись, запрыгнул к нему на плечо.

Глава 10

В общем зале было совершенно не протолкнуться. Еще несколько часов назад здесь было куда меньше народу. И откуда только эти гномы повылезали? Хотя это-то как раз был и не самый сложный вопрос: в общий зал вели все подземные ходы Стальных гор.

Но меня сейчас больше волновало другое: как, не привлекая внимания, убрать со своей головы одно наглое черное усатое создание?

— Кир, мне не видно! — пыхтел котенок, перебирая лапками на моей многострадальной шевелюре. — Ну, подпрыгни, что ли!

— Уймись, Кузьмяк! — шикнула я, попытавшись спихнуть нахала, но тот уже благоразумно перелез на мое плечо.

— Ишь, выискалась тут гордая такая! «Помощи нам не надо. Мы и сами справимся. Нас на руках носить не надо. Мы и сами ходить умеем». А обо мне ты подумала? А то, что бедный котеечка уже собственных лап от усталости не чувствует, тебе наплевать? У, эгоистка!

И за что мне это черношкурое «сокровище» на голову-то свалилось? Каждый раз задаюсь этим вопросом. И всякий раз ответ для меня не важен, ведь я уже бесповоротно прикипела душой к этому одновременно милому и вредному созданию.

— А ты здесь причем? Забыл уже? Это вообще-то меня предложили на руках нести, а не тебя.

— Хозяйка моя любимая, я ж об этом и толкую. Неужели не понятно? Этот здоровяк ради тебя на все готов. И даже меня носить. А ты… А ты… А ты… Кир, ничего подходящего в голову не приходит. Сама придумай себе какое-нибудь обидное прозвище, ладно?

— Угу.

Мне все-таки удалось схватить фамильяра за хвост, и под возмущенный кошачий визг я перетащила Кузьмяка себе на руки. Здесь он был жестоко прижат ко мне. Силясь вырваться, он применял запрещенные приемы свойственные его собратьям, а я только радовалась, что в моем вещь-мешке было достаточно запасов заживляющей мази. Между прочим, приготовленной по рецепту великой гадалки Кассандры, а по совместительству моей Наставницы. Вот уже и синяк почти сошел с моего лица.

— Могла б уже и не артачиться, — бурчал себе под нос Кузьмяк, бессильно обвиснув на моих руках. Смирился бедняга, только вот надолго ли. — Сама же еле-еле идешь, а все туда же.

— Помолчи, Кузьмяк! — шикнула я, и на нас тут же обернулись шедшие рядом гномы. Они явно не были довольны тем, что их отвлекли от созерцания пока еще пустых площадок, на которых, по-видимому, и должны были появиться вожди. Я придала своему лицу самое виноватое выражение, на которое только была способна. Гномов это, кажется, удовлетворило, и я уже хотела было спокойно продолжить свой путь, как вредина-фамильяр, улучив момент, изловчился цапнуть меня за палец. Я взвизгнула и выронила котенка из рук. Гаденыш тут же исчез из поля моего зрения. Мне уже было не до недовольных горцев.

— Кузьмяк! Где ты, кошатина неблагодарная?

Я вертела головой из стороны в сторону, но нигде не могла разглядеть сбежавшего фамильяра. Тогда я обернулась назад к идущему за моей спиной Рэю и тут же расхохоталась от увиденной картины.

— Киса, видел бы ты сейчас свою мордочку!

— На свою сначала посмотри!

Еле сдерживаясь, чтобы не начать похрюкивать — так мне было смешно —, я с благодарностью посмотрела на своего телохранителя. Нет, все-таки как здорово, что он появился в моей жизни, хоть первоначально я и была против. Лучшего укротителя (или няньки — кому как больше нравится) для моего своенравного котенка мне было не найти. Вот и сейчас этот здоровяк держал котенка за шкирку, а последний висел недовольно скрестив лапы на груди, но совершенно не сопротивляясь и даже не возражая.

Эх, если мой ветер позволит, оставлю этого телохранителя себе навсегда. Даже буду платить ему из собственного кармана. А что? Почему бы и нет. Все равно я равнодушна к этому по-своему привлекательному мужчине. Так что проблем не предвидится. Мой невидимый повелитель ведь против любви, а не деловых отношений, правда же?

И снова о птичках. А где же все-таки мой ветер? Может быть, он не дает о себе знать, потому что я в кои то веки делаю все правильно? Нет, здесь дело явно не в этом. Хоть я и лишилась магических сил, но моя интуиция все еще была при мне.

Я хотела поблагодарить Рэя и уже даже открыла рот, чтобы сказать ему «спасибо» и что-нибудь еще, как прозвучал гонг и все разговоры мгновенно прекратились.

Ровно посередине между двумя платформами из пола начала медленно появляться чья-то голова. Затем появилось и остальное туловище, оказавшееся древним старцем, чья невероятно длинная седая борода была обернута вокруг него подобно огромному грязному бинту. Постепенно этот маленький гном становился все выше и выше. Нет, он не стал великаном. Просто он стоял на небольшом постаменте, который словно рос из-под земли. Горный народ магией не владел, значит здесь был задействован какой-то хитрый механизм. Вскоре старый гном оказался на одном уровне с платформами, и постамент перестал двигаться.

Гномы почтительно склонили головы, и я поспешила повторить за ними, надеясь, что Рэй и Кузьмяк последовали моему примеру. Так мы простояли несколько минут, а может и меньше или больше — я так и не поняла, как здесь течет время. В любом случае, у меня успела затечь шея.

— Мои сородичи! Мои соплеменники! — проехался по моим ушам скрипучий голос старца, заставив меня поморщиться. Да и скрипел он исключительно на гномьем языке. Я украдкой глянула на Рэя и увидела, что тот даже не пытается слушать. Значит, не понимает. Ладно, я ему потом все перескажу. — Сегодня здесь перед вашими глазами состояться важнейшее событие в истории нашего славного народа! Внимайте!

Кузьмяк, все еще смирно висевший на руках у своего укротителя, укоризненно взирал на меня. Он все никак не мог простить мне, что ни капельки не понимает гномьего наречия. Можно подумать, это я во всем виновата! Как будто это я выбираю, какие знания и умения передаются фамильяру во время обряда призыва спутника. Как бы не так! Это всегда происходит совершенно случайно и абсолютно не зависит от воли хозяина. К тому же мне в спутники достался котенок, а не взрослый кот. Поэтому у моего вредного звереныша было больше собственных черт, чем моих, а знания он получил лишь обрывочные.

Однако этот маленький хитрец с лихвой все наверстывал без зазрения совести (и без моего разрешения) таская из вещь-мешка книги. И особенно те, что достались мне от архиведьмы, которую мне каким-то чудом удалось победить в Зевске, куда кривая дорожка (или скорее мой топографический кретинизм) меня завела. И все же в моей волшебной сумке ни учебника, ни самоучителя, ни на худой конец словаря на гномьем не наблюдалось. Да и откуда им взяться, если у гномов своей письменности никогда не существовало, да и язык использовался исключительно в Стальных горах, а сам горный народец превосходно изъяснялся на Едином. В Амаранте очень редко можно было услышать гномью речь, да и то только тогда, когда они не хотели, чтобы их поняли посторонние. Обожаю в такие моменты вставить свое веское слово. И всенепременно на гномьем.

Мой звереныш уже хотел что-то сказать, но я так на него посмотрела, что он тут же захлопнул пасть. Все-таки уроки Наставницы, хоть и из-под палки, не прошли впустую.

— Собратья! — все так же скрипел старик. А я опять мысленно возмутилась: и почему всегда обращаются именно к мужчинам? А женщины чем хуже? Хотя следует признать, что «сосестры» звучит как-то не очень. — Приветствуйте наших великих и могучих владык!

И почтенный старец смиренно склонил голову. Да так и остался стоять, пока хитрый механизм вновь не спрятал его под землей.

По толпе пробежался шепоток, а через несколько мгновений невесть откуда загремела музыка. Честно говоря, «музыкой» это можно было назвать только с очень большой натяжкой. С просто огромной натяжкой. Скорее это было похоже на набор хаотичных звуков. Теперь мне было понятно, почему никто и никогда не слышал о гномах-музыкантах.

А затем наконец появились и сами «виновники торжества». Они медленно вышли из боковых тоннелей на платформы. Я еле удержалась, чтобы не расхохотаться — настолько были величественны, серьезны и чванливы лица вождей. Казалось, будто бы от напряжения у них скулы свело, и даже если вожди сами захотят улыбнуться, то их лица просто-напросто треснут. Я так и видела эту картину. Мои плечи уже начали трястись от с трудом сдерживаемого смеха, когда внезапно почувствовала на своем плече чью-то тяжелую руку. Это Рэй таким образом попытался меня успокоить. Удивительно, но у него это получилось, и я дальше смогла спокойно смотреть развернувшийся перед моими глазами спектакль. А посмотреть было на что.

За похожими друг на друга вождями, коренастыми, с небольшими пузиками мужчинами следовали их семьи. Возле вождя, что был левее, стоял молодой человек — явно наследник. Небось, по гномьим меркам, писаный красавец: смоляные кудри, гладкое лицо, подтянутая фигура. Была бы гномихой — сама б влюбилась, но видно не судьба. В отличие от отца, на лице парня читались скука и раздражение.

За сыном стояла его мать. На вид она была сама покорность. Но я прекрасно знала, что в гномьих семьях именно жены руководили всем. Какой бы важной персоной ни был муж, он все равно будет беспрекословно подчиняться своей супруге. Другое дело, что гномихи не выставляют свое главенство напоказ, предпочитая править в собственном доме за плотно закрытой дверью, а не на глазах у всего честного народа.

Почти такая же картина была и справа. Только вместо наследника рядом с вождем второго клана стояла рыжеволосая наследница. Та самая, что приходила ко мне недавно на сеанс. Сейчас ее локоны спускались красивым каскадом по спине, а хорошенькую головку венчала диадема с изображением герба клана. Таким же, как и на татуировке на лбу у девушки. На этот раз богатые одежды юной наследницы не скрывал просторный плащ, и можно было хорошо рассмотреть ее ладную фигурку. Что собственно и делали находящиеся в общем зале горцы. Как только еще у них слюна не капала, так и осталось для меня загадкой.

Еще одним отличием с правой стороны было то, что на этой платформе были не только члены правящей семьи, но и…

— Бран и Брен, — услышала я знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. Паучиха!

Я могла бы поклясться, что еще секунду назад возле меня стоял пожилой гном. И откуда она только взялась? По выражению лица Рэя и по мордочке Кузьмяка я поняла, что им это тоже невдомек. К моему огромному удивлению, старушка выглядела так, словно уже месяц как пить завязала, а не всего несколько часов (или минут?) назад на пару со мной осушила далеко не один кубок. Со мной-то все ясно: купание в ледяной воде всегда хорошо способствовало трезвости.

— Бран и Брен? — повторила я. — А что они…

— Сынки мои, — перебила меня Паучиха. Казалось, будто она меня совсем не замечала, а неотрывно следила за гномами-близнецами. — Славные они у меня, да? Первые советники у вождя Грэхнара и вождя Рэхнара.

Ничего себе! Я чуть было не присвистнула вслух, но вовремя остановилась. Это же надо! В таком возрасте и уже первые советники. При чем сразу оба, да еще и у обоих вождей.

— Да-да! Они у меня такие! Шибко умные. Все в меня, — словно отвечая на мои мысли сказала Паучиха. — Все. Цыц! Сейчас говорить будут.

И правда, на моих глазах продолжало разворачиваться действие. Очередной еще более хитрющий механизм объединил платформы. И теперь оба вождя стояли плечом к плечу, взирая на свой народ сверху вниз. Мне было крайне интересно, кто же начнет говорить первым. Именно это покажет, кто из них двоих более влиятелен. Однако все произошло совершенно по-другому. Обойдя вождей с двух сторон, братья-близнецы встали перед ними, но при этом не заслоняя обзор своим владыкам.

— Вожди рады приветствовать вас, собратья! Правда, Брен!

— Правда, Бран! Вы все сегодня присутствуете при историческом событии. Правда, Бран?

— Правда, Брен!

Оба вождя при этих словах важно кивнули.

— Сегодня будет подтверждено печатью рукопожатия намерение объединить два великих кланов. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

И снова важные головы закивали.

— Но только состоится ли свадьба, которая должна скрепить союз наших великих кланов? Мы не знаем. Правда, Бран?

— Правда, Брен!

По всему общему залу прошла волна ахов и охов.

— Украдена статуя Великого предка! Нашего Прародителя! — почти в ужасе воскликнул один из братьев. — Какое кощунство! Правда, Брен?

— Правда, Бран!

Весь общий зал застонал, а вожди сурово нахмурили брови.

— Но не печальтесь и не отчаивайтесь! Все поправимо! Да, Бран?

— Да, Брен!

Как по команде в общем зале наступила могильная тишина. И даже вожди напряглись.

— К нам… К нам прибыли Избавители! Да, Брен?

— Конечно, Бран! Вот они! Смотрите! — и первый советник указал прямо на меня.

Гномы тут же расступились, и я, и мои спутники оказались в центре внимания.

Первой моей реакцией было раствориться в толпе. Хотя конечно же это была абсурдная мысль, ведь даже я со своим небольшим ростом была выше всех горцев. Поэтому я в который раз мысленно поблагодарила Наставницу за то, что она все-таки кое-что смогла в меня вбить. Все равно я давно поняла, что от этой работенки мне не отвертеться, так что оставалось только импровизировать.

На лицо я нацепила вежливую и слегка надменную улыбку и, вдохнув в легкие побольше воздуха, прокричала, в первую очередь обращаясь к вождям:

— Могучие гномы Стальных гор! Мы, Избавители, рады приветствовать вас! — заливалась я соловьем на гномьем языке, а затем перешла на Единый, чтобы мои товарищи тоже поняли, о чем я здесь так вдохновенно вещаю: — Мы, Избавители, готовы вам помочь, но… — здесь я сделала эффектную паузу. — Но Высшие силы так просто не оказывают свою помощь!

Я замолчала и скорбно склонила голову. Гномы ждали, что я продолжу свою речь, но я больше не произнесла ни слова. Первой опомнилась юная рыжеволосая наследница. Она подошла к одному из близнецов и что-то шепнула ему на ухо. По мере того как она говорила, то ли Брен, то ли Бран согласно кивал, а потом его лицо осветила улыбка, и он снова заговорил:

— Избавители! Великие кланы Стальных гор готовы выполнить то, что хотят Высшие силы, если вы вернете нам статую нашего Прародителя до полнолуния. Верно, Бран?

— Верно, Брен!

Именно этого я и ждала. Мысленно повторяя про себя: «Сильно не наглей! Сильно не наглей!», я со всем достоинством промолвила:

— Высшие силы желают, чтобы я и мои спутники за все время пребывания в Сальных горах ели и пили бесплатно и за ночлег тоже ничего не платили. При этом мы сами будем выбирать где, что и сколько есть и пить. А также где спать. И никто, повторяю, никто не должен нам препятствовать!

Толпа гномов, доселе молчавшая, взорвалась возмущенными криками. Как только меня не называли. Куда меня только не посылали. Но все это быстро прекратилось, когда один из братьев поднял руку, призывая всех замолчать.

— Великие кланы согласны на ваши… то есть на условия Высших сил. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

Я мысленно возликовала. Насколько я знаю, еще никому и никогда не удавалось получить у гнома хоть что-нибудь бесплатно. И я по праву гордилась собой, ведь у меня это получилось. Но если честно, то первоначально я хотела всего лишь попросить скидку. Однако иногда, как в данном случае, мой язык работает быстрее, чем мой мозг.

— Собратья! — тем временем продолжал один из близнецов. — Слушайте внимательно! Отныне избавители из пророчества, а именно белобрысая девка, огромный мужик со шрамами, и черная домашняя скотина будут столоваться и спать в Стальных горах БЕСПЛАТНО! Кто будет мешать или требовать денег — будет сурово наказан. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

Кузьмяк даже не обиделся на «домашнюю скотину» — так он был рад, что его наконец вдоволь накормят.

— А в свою очередь Избавители вернут нам статую Прародителя до полнолуния. И… Уничтожат Великое Нечто!

Теперь уже толпа ликовала, а наш с Кузьмяком крик-стон «ЧТО?!» потонул в этом море голосов.

Мой котенок безвольно поник на руках у своей мускулистой няньки, и даже кошачьи усы обвисли. Сам телохранитель как обычно выгнул бровь, больше он никак не выказал свое удивление. У меня же задергались оба глаза, и было ощущение что появился еще один на лбу. Как я могла так опростоволоситься! Ведь с малолетства же усвоила, что гном никогда не будет работать себе в убыток. Все, что я смогла сейчас путного сделать, так это спросить у вновь подошедшей Паучихи:

— А полнолуние-то когда?

Старушка посмотрела на меня, как на умалишенную:

— Завтра, вестимо.

Час от часу не легче. И как, спрашивается, я буду совершать эти подвиги без своих способностей? А вот так: как придется. Где наша не пропадала! Если честно, то много где…

А в это время вожди пожали друг другу руки, но это уже никого не интересовало. Всех горцев сейчас занимал один и тот же вопрос: кого именно мы объедим первым?

Пока я осмысливала положение, в котором оказалась, вожди с семьями успели покинуть общий зал. Остальные горцы, поняв, что больше им ничего важного не скажут, поспешили по своим делам. А то где это видано, чтобы гномы сидели (ну или стояли) без дела, ведь так же можно деньги упустить, которые они могли бы в этот самый момент получить, а вместо этого праздно проводили время. Вот и моя уже хорошая знакомая куда-то подевалась. Небось паршивка боится как бы я с ее заведения не начала пользоваться правом на бесплатный прокорм.

— Кир. А чего нам теперь делать? — скривив мордочку вопросил Кузьмяк. Теперь он сидел на плече у Рэя.

— Как что? Как всегда.

Котенок тяжко вздохнул и обреченно произнес:

— Опять выкручиваться будем?

— Разумеется, мой сладкий, разумеется!

На нас больше никто не обращал внимания. Теперь оставалось только решить, куда именно идти и с чего начать поиски этой треклятой статуи. Я сейчас себя чувствовала крайне неуютно, ведь за меня очень долгое время направление выбирал мой ветер. И даже когда он исчез, я все равно могла хотя бы полагаться на свои способности. И вот я была предоставлена самой себе.

— Кира, — словно почувствовав мое настроение, Рэй положил руку мне на плечо, и я с благодарностью улыбнулась.

— Хозяйка моя любимая, — Кузьмяк смотрел на меня так, словно вот-вот расплачется. Неужели я так плохо выгляжу? — Не печалься, пожалуйста! Я сам что-нибудь придумаю. Честное кошачье! Только не переживай, ладно? Не болей больше, хорошо? Не будешь, ведь?

Усмехнувшись, я сняла котенка с плеча Рэя и прижала звереныша к себе. Я гладила своего маленького вредного и такого любимого фамильяра по голове, а тот довольно урчал.

— Как сказала бы Айри… — начала я.

— Не упоминай при мне эту кошкоубийцу!!!

— Киса, как ты можешь! — шутливо упрекнула я фамильяра. — Она к тебе со всей душой, а ты!

— Ага! С душой она. Как же! Скорее уж со своими лапами загребущими!

— Не перебивай! Так вот. Как сказала бы Айри… Не морщись, мой сладкий, тебе не идет. Как сказала бы Айри, не дрейфь — прорвемся!

И мой телохранитель кивнул, прекрасно понимая, что поддержка мне сейчас просто необходима. Все-таки мне с ним повезло. И я это признаю. Вряд ли без него я смогла бы справится со сложившейся ситуацией. Как бы я ни жаждала независимости, но крепкое мужское плечо, да и остальные части тела тоже, явно не помешают. Тем более, когда ты — лишившаяся магических сил гадалка третьей степени и вместе с тем обычная хрупкая девушка. Я никогда не умела сама себя защищать. Наставница говорила мне, что драться — это некрасиво для гадалки, особенно для такой способной, как я. Ведь я всегда могла спасти себя магическими силами. Так что теперь единственное, что мне оставалось в случае опасности — так это быстро убегать. А точнее улепетывать так, что б только пятки сверкали.

К счастью, мне не пришлось самой принимать никаких решений. По бокам от меня неизвестно откуда материализовались сыновья Паучихи. Интересно, а как сама мать их различает?

— Куда путь держите, господа Избавители? Нам очень интересно. Правда, Брен?

— Правда, Бран!

Я вежливо улыбнулась братьям и ответила:

— Да вот думаем, где начать использовать наше право на бесплатный паек. Верно, Кузьмяк?

— Верно, Кира! — подхватил мой усатый умница. — Хотелось бы чего-нибудь посытнее. Правда, Кузьмяк?

— Правда, Кира! — подтвердила я. — И желательно побольше. Правда, Кира?

— Правда, Кузьмяк!

Близнецы переглянулись, а потом так расхохотались, что казалось, будто сейчас стены начнут сотрясаться и на нас обвалится потолок. Гномы смеялись долго, мы же с котенком все это время невинно хлопали глазками.

— Ладно, шутники, мы вас поняли. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

— Топайте за нами. Вожди и вас, и нас накормят. Верно, Бран?

— Верно, Брен!

Ничего против данного предложения мы не имели, поэтому покорно последовали за первыми советниками. Кузьмяк беспокойно ерзал у меня на руках, а Рэй шел, никуда не оборачиваясь, но я чувствовала, как он напряжен.

Пока мы проходили по лабиринту бесконечных тоннелей, я все вертела головой по сторонам. Растущие на стенах и потолках светящиеся грибы, так умилявшие меня первое время, теперь не вызывали ничего кроме раздражения. Если даже я уже очень сильно скучала по синему небу да зеленым деревьям, то даже не представляю, что здесь творилось с эльфами — детьми природы. Мне их было искренне жаль.

Глава 11

Звон бьющейся о стены посуды натолкнул меня на мысль, что не больно уж я и голодна. И даже мой прожорливый звереныш начал осматриваться по сторонам, заранее выбирая пути к отступлению. К сожалению, путь был только назад, да и тот перекрыт идущими вразвалочку гномами-близнецами. А их, похоже, совершенно не смущала сложившаяся ситуация. Они шли, насвистывая какую-то знакомую мелодию (слава Исиде — не гномью!), и не видели ничего необычного в том, что почти под самыми нашими носами разыгрывался нешуточный семейный скандал.

То, что это был именно семейный скандал, а не политический или еще какой-нибудь, мы поняли, когда почти вплотную подошли к жилищу вождя Рэхнара. Собственно, домом эту пещеру, проем которой закрывали такие же каменные двери, сложно было назвать. Я привыкла, что для семейного очага наличие окон просто-напросто необходимо, а здесь была лишь сплошная стена, ненадолго прерываемая дверями. Могли б хоть коврик перед ними постелить, а так бы и прошли мимо, если бы не доносящиеся крики да последний звон и треск ни в чем не повинной посуды.

— Ах ты старый***! Да если б я знала, что ты такой ***, то никогда б за тебя замуж не вышла! По девкам тебя потянуло, старый ***?

Очередная кухонная утварь попрощалась с Этой стороной, а я была очень рада, что гномиха ругалась на своем языке, хоть остальное вопила и на Едином. Мне совершенно не хотелось, чтобы Кузьмяк нахватался здесь нехороших слов. Он и без того у меня шибко разумный. А то как я потом буду объяснять, что это он не у меня всяких пакостей понахватался!

— Но, дорогая… — послышался уже мужской голос, больше похожий на поскуливание нашкодившей собаки. — Я ж ничего такого…

— ***! ***** ****, *** **!!!

И все-таки я закрыла котенку уши — зуб даю, что запомнит. А потом еще и расспрашивать начнет, что эти интересные слова означают. Хорошо еще, если меня.

— Бран, Брен! — тихонько позвала я. Близнецы тут же подошли ко мне поближе. — Может быть, мы зайдем в следующий раз? Похоже, мы не вовремя…

— Да ну! — отмахнулся один из братьев. — Это Марава еще спокойно говорит. Правда, Брен?

— Правда, Бран! Мы и похлеще слыхивали. Правда, Брен?

— Правда, Бран! В прошлый раз Марава чуть нас самих не поколотила. Так ведь и было, Бран?

— Так точно, Брен! Еле ноги унесли. Да, Бран?

— Да, Брен! Так что, Избавители, можете быть спокойны. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

Мы с Рэем недоверчиво переглянулись, а Кузьмяк, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, высвободил свою голову, а потом и вовсе спрыгнул с моих рук. На его усатой мордочке четко было написано: «Не мешай образовательному процессу!»

— Обойдешься, паскудник! — почти шепотом цыкнула я на него. — Ты еще маленький!

— Зато поумнее некоторых! По крайней мере я каждый день что-нибудь новое учу. А вот ты, хозяйка моя любимая, когда в последний раз книгу в руках держала? Не напомнишь мне, а?

Как сказала бы Айри, вот здесь он меня сделал. И громкий хохот близнецов это только подтверждал.

Я склонила голову набок, прикидывая, как мне будет проще поймать не в меру языкастого фамильяра. И даже приступила к активным действиям, когда оказалась пойманной сама. Рэй поднял меня в воздух, но не так, как это мечтается юным барышням, начитавшимся любовных романов, а так, как я обычно поступаю с Кузьмяком. Телохранитель держал меня одной рукой за шкирку, и мои глаза оказались на одном уровне с его. Слава Исиде, хоть трясти не стал.

— Рэй… — только и смогла пролепетать я. От удивления я больше ни одного слова вспомнить не смогла, иначе бы точно не ограничилась тем лексиконом, который использовала жена вождя-ходока.

— Некогда, — объявил как всегда невозмутимый здоровяк. Да что с ним такое? Даже отругать по-человечески не может.

А у фамильяра случилась истерика. И Брен на пару с Браном его в этом дружно поддержали. Братья положили руки друг другу на плечи и громко хохотали, словно не боясь, что их может услышать одна очень важная супружеская чета.

Пришла в себя я быстро. Сложив руки на груди и упершись коленом в живот Рэю, я приказала:

— Опусти меня на землю.

Телохранитель не стал со мной спорить.

— Вперед, — скомандовал он, отпустив меня.

Ну и кто, спрашивается, здесь хозяин?

Выражение лиц (и одной наглой морды) красноречиво говорило не в мою пользу. Ничего, я им это потом припомню. Хотя что-то мне подсказывало, что я уже не раз такое обещала, но каждый раз совсем об этом забывала. А может, у меня просто нервы разыгрались, и я себе это просто придумала.

Так и не дождавшись никаких действий от своих проводников, я осторожно постучала в дверь. На это никто не обратил внимание, тогда я со всей силы ударила в дверь сапогом. И как только ногу не сломала! Но во всяком случае, это подействовало. И ответом мне стали непонятные звуки, доносящиеся из дома вождя. Однако никто нам открывать явно не спешил. Ничего, мы не гордые, мы и подождать можем. Только недолго, а иначе своего телохранителя натравлю — пусть деньги отрабатывает. Зря что ли его Айри и король нанимали? Я же говорю: мы не гордые.

— Кир, они нас собираются пускать или как?

Ну да, и фамильяр мой тоже не гордый.

— Кузьмяк! — шикнула я на него, правда вышло как-то неубедительно.

— А что сразу Кузьмяк? — котенок склонил голову на бок, невинно хлопая глазками. — Я что, спросил что-то неправильно? Почему это они нам не открывают? Разве мы не Избавители? Разве они не ждали нашего пришествия столько времени? Кир, а я это слово правильно употребил? Да? Здорово! Ладно, сейчас не до того. А они могли бы уж и накормить гостей дорогих. Я здесь, между прочим, самый маленький и самый голодный гость! Мне силы нужны, чтобы со всякими га… Прости, Кира. Чтобы со всякими нехорошими существами сражаться. На-кор-ми-те меня!

Я вздохнула. Да уж, кому что, а лысому расческа.

— Кис, — попыталась я урезонить малолетнего шалопая, заранее зная, что это все равно ничего не даст. — Между прочим, мы к вождю Стальных гор в гости идем, а не к другу.

— Вот именно, — буркнул звереныш. — Друг бы давно уже накормил, напоил и отогрел, а не на морозе держал.

Я хотела было напомнить маленькой вредине, что здесь отнюдь не холодно, но осеклась, когда увидела, как на нас смотрят близнецы. Их взгляды мне совсем не понравились. Они были серьезны. Слишком серьезны для этих неугомонных сыновей Паучихи.

— Вот именно! Я знал, что ты со мной согласишься! — довольно кивнул Кузьмяк, неверно расценив мое молчание.

Я посмотрела на Рэя, тот тоже заметил перемену в настроении первых советников. Однако уже через секунду те снова вернулись к своему обычному состоянию. Может быть, нам показалось? Но не обоим же сразу.

— Не волнуйся, черная домашняя скотина, сейчас откроют. Верно, Брен?

— Верно Бран. Наша Марава сейчас приготовится, чтоб встретить Избавителей достойно. Правда, Брен?

— Так точно, Бран!

— Погодите чуток. Верно, Брен?

— Конечно, Бран!

И действительно, почти сразу после этих слов дверь со скрипом отварилась и перед нашими глазами предстала уже знакомая нам после выхода вождей к народу гномиха. Она стояла ровно по середине широкого дверного проема, уперев руки в бока. Более грозного создания я за всю свою жизнь не встречала.

— Что-то она не очень похожа на радушную хозяйку, — шепнул мне на ухо Кузьмяк, невесть когда успевший забраться на мое плечо. — Думаю, она нас скорее сама съест, чем накормит.

— Угу, — тихонько ответила я и тут же лучезарно улыбнулась злобно косящейся на меня хранительнице гномьего очага. По-моему, после этого она стала смотреть на меня еще более зло, — Э… — протянула я, намереваясь поздороваться, но передо мной неожиданно возник Рэй, заслонив меня своей широкой спиной.

Я не сразу поняла, что произошло. Осторожно выглянув из-за своего живого щита, я поняла в чем дело. Оказалось, что Марава выхватила из кармана своего передника большую скалку и определенно собиралась ею кого-то поколотить. Даже без моих способностей понятно кого.

— Кир, она чего? — дрожа всем телом на моем плече, спросил фамильяр. — Чего это она так?

— А я почем знаю? — так же тихо ответила я.

Вперед выступили Бран и Брэн, и хозяйка перевела свой взгляд на них.

— Ах вы ***! Вы кого привели? Эту *** моего Рэхнара? Да я ж вас сейчас тут всех ***!

Все, мои старания накрылись медным тазом, да на него еще кто-то и булыжник для верности положил. Теперь мне точно придется провести ликбез со своим котенышем. То-то он ушки навострил!

— Ошибаешься, Марава! Правда, Бран?

— Правда Брен. Это белобрысая девка и товарищи. Верно, Брен?

Гномиха смерила нас подозрительным взглядом и, едва не брызжа ядом, что есть мочи завопила:

— Обмануть меня решили, *** недоделанные? Белобрысую девку я вижу! — орала она так, что до меня долетала ее слюна. Или все-таки яд? — Здоровенного мужика тоже! А где домашняя скотина? Я у вас спрашиваю, *** паршивые? Где, *** домашняя скотина, я вас спрашиваю? Где, ****?!

— Тут я! — вздохнул котенок и вскарабкался ко мне на голову. — Только можно меня так, пожалуйста, не назыв… Эй, женщина, Вы чего?

— Она… она говорящая! — В ужасе прокричала Марава, пятясь назад. Краем глаза я заметила, что к ней на помощь бежит ее супруг. — Говорящая скотина!

— Ну почему сразу скотина? — поморщился Кузьмяк. — Между прочим, я благороднейший фамильяр гениальнейшей гадалки третьей степени! Более чистого и светлого создание на всей Этой стороне не сыскать. А Вы сразу — скотина, скотина… Обидно ведь…

Но гномиха его совсем не слушала. Она вцепилась в своего мужа и, похоже, решила из него вытрясти душу.

— Д-дорогая! Что случилось?

— Она!

— Что — она?

— Она говорящая!

— Кто говорящая?

— Скотина!

Вождь весь переменился в лице, и Марава поняла, что сказала что-то не то. Определенно не то.

— Скотина, говоришь? — вкрадчиво поинтересовался Рэхнар. — Скотина?!

Гномиха отцепилась от супруга и начала пятиться уже от него. Мне даже стало ее немного жаль.

— Милый! Ты меня не понял! Я не про тебя! Я про черную домашнюю скотину!!! Милый, я правду говорю!

Пятиться было больше некуда — стенка двигаться не собиралась и на уговоры не поддавалась.

— Хозяйка моя любимая, чего это они?

— Понимаешь, киса, Марава нарушила главное табу Стальных гор. Она оскорбила своего мужа при посторонних.

— Так она ж не оскорбляла никого. То есть не так. Она не его, а меня оскорбила. Как, собственно, и все тут. И что я им плохого сделал? Они ж меня вообще в первый раз видят. Кир, ну почему они меня обижают?

— Не одного тебя, киса, не одного тебя.

— Это тебя что ли обидели? Да ну? Когда это? Подумаешь, белобрысой девкой ее назвали! Так ты ж белобрысая девка и есть! Рэя — здоровенным мужиком. Так, а кто ж он! На маленького мальчика он точно не тянет. А меня, понимаешь, меня скотиной обозвали! Скотиной!

— Цыц! — шикнула я на разбушевавшегося фамильяра. — Не видишь что ли, что супружеская пара отношения выясняет? Не мешай! — приказала я и уже тише добавила: — А то и нам на орехи достанется.

Мое мнение разделяли и остальные мои спутники, поэтому мы, не сговариваясь, спрятались за дверью, чтобы переждать разыгравшуюся бурю. Хотя, если честно, там было немного тесновато. Один только Рэй чего стоил.

— Хозяйка моя любимая, давай его вытолкнем? — предложил Кузьмяк, будто читая мои мысли.

Телохранитель его тоже услышал.

— А! Кир-ра, спаси меня!

Даже если бы я и хотела это сделать, у меня все равно бы это не получилось — Рэй поднял котенка высоко над головой. Над своей головой.

— Кир-ра!

— Киса, лучше извинись. Так быстрее будет.

— Вот еще! За что? Я ж ничего такого не сказал! Почему он сразу решил, что это я о нем говорил? Тоже мне пуп земли нашелся! Можно подумать, больше ни ок ом другом говорить и нельзя! Ну и самомнение! Ой! — осекся фамильяр, когда здоровяк поднес его к своему лицу. Сглотнув, котенок затараторил: — Извините меня, пожалуйста, уважаемый господин Рэй! Нижайше прошу прощения за свое недостойное поведение. Я больше так не буду! Честное кошачье! Кира, подтверди!

Я скептически выгнула бровь: мало того, что сам врет, так еще и меня на это подбивает. Но ничего не поделаешь. Кодекс ведьм, колдунов и гадалок предписывает защищать своего спутника при любых обстоятельствах. Поэтому я кивнула, хоть это и вышло не очень уверенно.

Рэй, похоже, тоже не очень нам поверил, но все же передал проштрафившегося звереныша мне лично в руки.

— Избавители, проходите. Отец с матерью вас ждут.

От неожиданности я почти подпрыгнула и чуть не выронила из рук котенка. Но тот не упал — гаденыш со всей силы (а в его случае — со всей дури) вцепился в меня когтями. Да так, что я взвыла.

На появившегося из ниоткуда наследника это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Он сейчас выглядел таким же скучающим, как и тогда в общем зале. Ну и молодежь у горцев!

— Прошу за мной.

Парень развернулся и вошел внутрь. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним.

Сам дом, как я и ожидала, оказался обычной пещерой, только заставленный всевозможной мебелью. Не знаю, кто занимался обстановкой, но у него явно отсутствовал вкус. Или здравый смысл. Вот как можно было возле высокого резного эльфийского столика поставить низкие гномьи скамеечки? Они что себе под пятые точки книги или подушки подкладывают? В остальном это было обычное жилище, я бы даже никогда не догадалась, что оно принадлежит семье вождя. У Паучихи и то побогаче будет, хоть она и обычная старушка.

Единственным, чего я не ожидала здесь увидеть, был большой позолоченный самовар. Я такой видела только на картинках. Раньше такие были в ходу в Ирэме. Это был самый настоящий ритуал. На чаепитие приглашали самых близких родственников и друзей. И всенепременно угощали вареньем из розовых лепестков или моим любимым вишневым. Но по известной причине эти традиции больше не соблюдались.

Поэтому я немало удивилась, когда я увидела ирэмский самовар, да еще стоящий прямо на полу. А вокруг него на цветных подушках (подозрительно похожих на мои — надо будет потом покопаться в вещь-мешке — мало ли чего) восседала почтенная супружеская чета. О недавнем скандале свидетельствовал лишь быстро опухающий глаз вождя. Интересно, не будет ли это слишком, если я ему предложу заживляющую мазь? Вот у меня на лице уже и следов от недавнего синяка не осталось. Надо будет не забыть потом поблагодарить Айри.

— Твоя скотина — говорящая? — не удержавшись, первой вступила в разговор Марава. — Правда?

Ее супруг закатил глаза, а затем кивнул, тем самым давая мне понять, что я могу отвечать и отчитывать свою неучтивую женушку на этот раз он не собирается. Что-то мне подсказывало, что он был таким добрым отнюдь не из-за своего отходчивого характера. Хоть я и лишилась своих способностей, но все равно прекрасно видела, что велилий вождь горного клана Рэхнар очень сильно провинился перед своей благоверной. По глазам видно.

— Да, говорящая, — подтвердила я и тут же получила когтистой лапой. — То есть говорящий. Мой котенок действительно умеет говорить. И даже слишком хорошо, — добавила я скорее для Кузьмяка, чем для хозяев дома. Звереныш только фыркнул и высунул язык, показывая, что он обо мне думает. — Дело в том, что он мой фамильяр. А сама я гадалка третьей высшей степени. Могу показать лицензию. Поэтому моего спутника могу понимать не только я, но и все остальные.

— Так вот оно в чем дело! — просияла Марава. — А можно я его потис… то есть можно его подержать?

— Нет! — одновременно воскликнули мы с котенком, а уголок рта Рэя дернулся. Слишком знакомые нотки мы уловили в голосе гномихи. Такие частенько приходилось слышать у Айри.

— Нет? — растерялась Марава. — А почему?

— Понимаете ли, — начала вдохновенно врать я. — Фамильяра нельзя передавать другим, иначе он может растерять свои волшебные свойства.

— Но его же совсем недавно держал здоровенный мужик, — усомнилась женщина. — Я сама видела.

Вот же глазастая попалась!

— Понимаете ли, — гнула я свое, — мы же втроем Избавители, так? Так вот нам это разрешено. Только в руках Рэя, здоровенного мужика, мой фамильяр может не опасаться растерять свои волшебные свойства.

— Ах, вот оно что! — всплеснула руками гномиха, а ее муж так важно кивнул, словно с самого начала именно это и предполагал. Как же все-таки мужчины похожи. И неважно какой они расы — главное не уронить лицо перед своей женщиной. Или, на крайний случай, перед чужой.

Только сейчас я заметила, что Брэн и Бран за нами не пошли. Наследник правильно расценил мой растерянный взгляд.

— Они пошли к вождю Грэхнару.

— Да, — подтвердил Рэхнар. — Они передадут, что сегодня Избавители останутся ночевать у нас. Он ведь тоже вас ждет. Скоро ночь. А утром уже и к Грэхнару загляните. Кстати, это мой сын Вальнар — единственный сын и наследник.

Мы с Рэем поклонились в знак приветствия и почтения. Кузьмяк же, воспользовавшись тем, что он «домашняя скотина», спрыгнул на пол и почесал задней лапой ухо. Надо будет преподать этому мелкому пакостнику урок вежливости. Тоже мне цаца нашлась!

А вот молодому наследнику подобный урок тоже не помешал бы. Паренек встал и, не глядя на нас, побрел к плетеному диванчику, где демонстративно разлегся, повернувшись к нам спиной. Мои руки так и чесались надрать этому наглецу уши, но приходилось выдавливать из себя почтительную улыбку. По крайней мере, в душе я могла его хорошенько откостерить. А словарный запас (в том числе и ненормативной лексики) у меня был явно поболе, чем у любого портового грузчика. Еще бы! Зря я что ли иностранные языки всю жизнь изучаю.

— Присаживайтесь! — наконец вспомнив о правилах приличия, предложил-приказал Рэхнар.

Еще бы куда показал — цены б ему не было. На полу подушек для нас я не заметила, а быть веником или шваброй мне тоже не улыбалось. К счастью, о своей оплошности вспомнила Марава. Она подала знак сыну, и тот с выражением невыносимой муки на холеном лице, встал с дивана и принес нам подушки. Маленькие. Изъеденные молью. А моль-то здесь откуда? Тоже мне жилище вождя могущественного клана! Надо будет предложить потом хозяйке одну хорошую травку для выведение сих наглых насекомышей. И цену заломлю такую, чтоб они поняли с кем имеют дело. Да, признаюсь, я обиделась. Со мной так еще никто не обращался. Даже в самых бедных домах мне предлагали только лучшие места, и я в ответ на доброту, всегда искренне пыталась помочь. А работать на тех, кто это не ценит — не в моих правилах. Жаль, что сейчас я выбирать не могла.

Я-то на подушечке кое-как поместилась, а Кузьмяк и вовсе устроился с комфортом. Что же до Рэя… Жестом отказавшись от предлагаемой тряпицы, он уселся прямо на пол, скрестив ноги. Вождь не стал спорить, что так здесь не принято сидеть. Я хмыкнула — я бы тоже не рискнула спорить со «здоровенным мужиком», когда тот не в духе. А то, что Рэй был недоволен, было хорошо заметно. Обычно его лицо было абсолютно спокойно, и на нем не отражались почти никакие эмоции. Сейчас же брови Рэя сошлись на переносице. Зрелище, мягко говоря, устрашающее, учитывая наличие уродливых шрамов. Мне же почему-то стало смешно, и я еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос. Хорошо, что я сдержалась — нечего портить о себе впечатление. А Рэй сейчас выглядел не просто как «здоровенный мужик», а как «суровый здоровенный мужик». К нему не то что обратиться страшно было, ни и просто смотреть без ужаса не получалось.

Однако не для всех. Вначале так сильно испугавшаяся «говорящей домашней скотины» Марава сейчас не могла отвести восхищенных глаз от моего телохранителя. Смеяться мне перехотелось, и я с удивлением прислушалась к себе. Откуда появилась эта ревность? А то, что это была именно ревность, я не сомневалась. Это точно было не чувство собственности, как я думала раньше. Это была именно ревность, и мне пришлось это принять. Ладно, в потемках своей души я потом покопаюсь — не до этого, а сейчас нужно было поговорить о деле.

— Покормите нас, пожалуйста! — перешел к «делу» Кузьмяк.

Не ожидавшие такой наглости хозяева дома вытаращили на котенка глаза, но тот лишь невозмутимо смотрел на них в ответ. Он уже понял, что может здесь делать почти все, что за хочет, и ему никто за это ничего не сделает. Ну разве что мы с Рэем. Ладно, только Рэй.

— А может чайку? — наивно предложила Марава.

— Есть хочу. То есть хотим, — поправился котенок, заметив мой неодобрительный взгляд. Поздно, батенька, уже спалился, как сказала бы Айри.

— Ладно, будет вам еда, — проворчал Рэхнар. Он, похоже, забыл, что сам приказал Брэну и Брану привести нас сюда на ужин. Ничего, будет ему наука, хоть я и сомневаюсь, что в будущем кто-нибудь осмелиться просить его о чем-нибудь подобном.

— Только еда? — мило похлопал глазками Кузьмяк.

— Не волнуйся, скотина, — улыбнулась гномиха, а фамильяр поморщился. — И накормим, и напоим.

Марава тут же засуетилась и вскоре перед нами все также на полу оказались дымящиеся яства. Если честно, аппетита они не вызывали даже у непривередливого Рэя. Что уж тут говорить о моем котике-гурмане. Поняв, что гости дорогие недовольны предлагаемой едой, хозяйка дома, все время что-то ворча себе под нос, принесла нормальные блюда, убрав у нас из-под носа эту пародию на пищу. Я вообще дождусь в этом доме хоть какого-нибудь уважения. Да знаю я ответ, знаю.

— Совсем другое дело! — одобрил фамильяр подцепив когтями кусочек ароматной буженины.

— Угощайтесь, — буркнул Рэхнар. В его исполнении это прозвучало как «чтоб вы подавились».

Вальнар к нам так и не присоединился, решив больше не покидать своего убежища на диване. От нас он отгородился книгами, которые читать явно не собираелся. Интересно, а он вообще знает, какие сокровища держит в руках? Да я за эти древние фолианты готова половину своего вещь-мешка отдать, а он с ними так небрежно обращался. Вот теперь я совсем укрепилась в своем желании оторвать этому маленькому паршивцу уши. Или еще что-нибудь, если под руку подвернется.

Ели мы в полном молчании, сопровождаемом только недовольным сопением хозяев дома. Вскоре наши животы были полны, а лица «гостеприимной» четы кислы как недозрелые яблоки.

— Наелись? — с надеждой уточнила Марава.

Ответом ей стала сытая отрыжка Кузьмяка.

— Извините! — смутился мой звереныш, и я порадовалась, что хотя бы извиняться его научила.

— Ничего! Все в порядке! — расплылась в улыбке гномиха, а я заметила, что она крепко сцепила пальцы, чтобы не поддаться искушению и не начать тискать моего фамильяра. Да уж, это точно не моя любимая подруга Айри. Та бы себя сдерживать не стала. И даже мои слова она пропустила бы мимо своих беспардонных ушек. Как же я по ней скучала!

— Тогда, может быть, вождь Рэхнар, Вы нам объясните в чем именно состоит наше задание?

Супружеская чета потупила глазки. Я бы умилилась, но сейчас их поведение не предвещало мне ничего хорошего.

— Хм, — почесал бороду Рэхнар. — Собственно, мы и сами не знаем. Есть Великое Нечто. И его нужно победить. Только мы не знаем, что это такое.

Это я уже и раньше слышала.

— А как мы должны его победить? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Теперь взгляд вождя просветлел.

— А это уже ваша забота. Вы же Избавители.

Час от часу не легче. Вот почему на меня часто пытаются спихнуть заведомо невыполнимую работу, при этом не удосужившись объяснить в чем она толком заключается?

— С чего хотя бы начинать? — не сдавалась я.

— Вам виднее.

Я беспомощно посмотрела на Рэя. Тогда мой телохранитель сдвинул брови еще сильнее. Действительно, Наставница была права, когда говорила, что настоящий мужчина может решить любую проблему. И даже ту, которую женщина сама себе придумала, а это дорогого стоит.

— Кхм, — снова спрятал глаза Рэхнар. И куда только подевался суровый горец, которого я совсем недавно видела в общем зале? Или он такой только перед своими подданными? — Ну… Насколько мы знаем… Ну… Вам скорее всего нужно будет спуститься в закрытые шахты. Ну… Мы их забросили. Очень давно. Ну… Тогда в шахтах стали пропадать гномы. И это… Мы побоялись там работать. Ну… Поэтому мы завалили туда вход…

— А нам как туда попасть?

Они меня за кого вообще принимают? Я гадалка, а не всемогущая… даже не знаю кто!

— Ну это, Избавители, ваши проблемы.

И почему я что-то в этом роде и подозревала? И еще вопрос: а как мне это сделать без способностей?!

Глава 12

Просыпаться на твердом полу, даже несмотря на наличие вполне приличного спального мешка, было не очень приятно. К тому же, открыв глаза, я уткнулась взглядом в светящиеся грибы. Если на поверхности, чтобы погасить свет нужно было всего-навсего задуть свечи, то здесь дело обстояло намного сложнее. Я совершенно не представляла, как гномы заставляли грибы не светиться. Оказалось, все до безобразия просто — горцы этого не делали. Они с малолетства привыкли спать при свете. Чего не скажешь обо мне. Я и так сплю всего два часа, так и это сделать не дают. Отключилась я всего на каких-то полчаса. И что сейчас прикажете делать?

Кузьмяк мирно посапывал в своей плетеной корзинке на желтой подушке в тон его глаз. Этот маленький разбойник проел мне плешь, выпрашивая себе спальное место, подходящее по цвету к его блестящей черной шкуре. Можно подумать, он у меня девочка. Хотя в последнее время мне все чаще попадаются субъекты, правда в основном среди людей, где никак не разберешь, к какому полу они относятся. Я даже для себя игру придумала: пытаюсь определить, кто они, не прибегая к помощи своих способностей. Простите, оговорилась. Я раньше пыталась определить, кто они, не прибегая к помощи своих способностей. И если честно, очень редко угадывала кто есть кто.

Рэй расположился рядом со мной. По опыту я знала, что спит он очень чутко, поэтому боялась лишний раз пошевелиться. Но сейчас я зря волновалась. За этот долгий, почти бесконечны, день мой телохранитель изрядно вымотался, а потому заснул сразу же, как только его голова коснулась подушки. Из моих личных запасов, между прочим, ведь «радушные» хозяева предложили нам для ночлега отдельную комнату, где кроме светящихся грибов на потолке и на стенах ничего не было. Правда они предложили нам одеяла, но глядя на эти сети для рыбной ловли, мы вежливо отказались.

От нечего делать я решила почитать. Не зря же мне мой котеныш замечание сделал, что я давно в руках книгу не держала. Признаюсь, пристыдил. Осторожно, чтобы не разбудить товарищей, я запустила руку в вещь-мешок. Ага! Мифы и легенды Древнего мира. То что нужно, чтобы скоротать несколько часов. Эту книгу я несколько раз перечитывала и каждый раз находила что-то новое для себя. Однако на этот раз мне это не удалось. Одна мелкая пушистая вредина точно схлопочет по мягкому месту как только проснется. Сколько раз я ему говорила, что нельзя ничего пить и есть во время чтения! Так нет же, не слушает он меня. А как теперь мне разлепить эти склеенные сладким компотом страницы? Вот пусть сам все и исправляет. Ладно, сейчас найду что-нибудь другое. Порывшись немного, я вытащила на грибной свет весьма тяжелый фолиант. Им оказался подаренный мне когда-то Ахтарычем аршаллак.

Надо же, давненько я о нем не вспоминала, словно кто-то нарочно заставил меня его забыть. Сейчас же я держала в руках необыкновенной красоты книгу, чья обложка была искусно украшена драгоценными камнями. Мне было немного боязно ее открывать, ведь в прошлый раз я очутилась из-за нее в прошлом. Но зачем-то же она попалась мне под руку! Собрав все свое мужество, я перевернула первую страницу. Пусто. Вторую, третью, пятнадцатую… Пусто!

Когда я уже хотела закрывать аршаллак, перед моими глазами в самой середине книги один за одним начали появляться слова. На кремовой бумаге они вырисовывались черными угольками. Я ничего не могла прочесть, потому что не понимала древнеирэмский, а это был именно он. Но стоило мне только об этом подумать, как слова друг за другом начали вспыхивать алым огнем, превращаясь в понятные фразы на Едином.

Забыв, что нужно дышать, я приступила к чтению.

Когда сойдутся в небесном танце солнце и луна, когда капля росы вспыхнет ярким пламенем, когда друг станет врагом, а враг другом, когда день станет ночью, а ночь станет днем — вернется зло. А вратами для него станет…

— Кир, а ты чего там такое читаешь? — едва продрав глаза сонно спросил Кузьмяк. — Интересное что-то?

— Да так. Пустяки. Спи давай.

— Ага, — снова закрыл глаза котенок и пробормотал себе под нос: — Вечно ей не спится… Мрр… Мясо…

Я готова была завыть от досады. Как только я отвлеклась на своего фамильяра, со страниц аршаллака тут же исчез весь текст. Здесь и без гадалки понятно, что уведенное мной крайне важно. Только вот благодаря одному маленькому черноухому созданию не до конца увиденное.

Больше на страницах аршаллака, сколько бы я его не листала, не появилось ни единой буквы. Вздохнув, я спрятала Ахтарычев подарок в вещь-мешок и выудила оттуда другую книгу. На этот раз мне попалась «Антология гномьих баек». Давно хотела ее почитать, да все никак руки не доходили. Что ж, значит, время пришло.

Вам когда-нибудь приходилось читать или видеть что-нибудь до умопомрачения смешное и при этом не иметь возможности рассмеяться так, как этого действительно хочется? Ощущения довольно противоречивые. Однако так я по крайней мере смогла скоротать время, пока мои товарищи не проснулись.

Хотя сказано не совсем верно. Рэй действительно проснулся сам, а вот Кузьмяка, так сказать, «проснули». Уж не знаю, специально ли мой телохранитель наступил на краешек кошачьей корзинки так, что та перевернулась вместе с содержимым в лице испуганного фамильяра, но кошачий визг последовал незамедлительно. Вот тут-то Кузьмяк и вспомнил все, что услышал от Маравы. Не знаю даже, радоваться мне или нет тому, что он схватывает все на лету.

— Кир-ра! Почему он меня опять обижает?

— Киса, тебе показалось. Рэй случайно наступил на корзинку. Не придумывай.

— Ага, — надулся котенок. — Два раза вчера на хвост наступил, два раза тряску устроил, один раз за ухо потянул, один раз по носу щелкнул. А я все придумываю! Я записываю, между прочим.

Ну и как можно воспитывать это пушистое существо, когда оно такое милое? Правильно, никак. Значит будем перевоспитывать… кхм… не такое милое существо.

— Рэй, — мягко начала я. — Ты не мог бы, пожалуйста, быть немного помягче с Кузьмяком?

— Нет.

Я опешила, ведь ожидала, что здоровяк, как мой защитник и товарищ по несчастью пребывания в подземелье, покорно склонит голову и признает свою вину. И почему я такая наивная?

Рэй кивнул на Кузьмяка и изрек:

— Избалованный.

Это я и сама знала, поэтому лишь вздохнула. Предмет же обсуждения еще больше надулся. Сам он себя считал самым неэгоистичным созданием на Этой стороне. Еще бы! Ведь он же позволял находиться рядом со своей сиятельной особой. Ладно, это я утрирую. Но все же приходилось признать, что я его действительно избаловала.

— А сколько сейчас времени? — попыталась сменить тему я.

Кузьмяк и Рэй развели, кто лапами, а кто руками. Я уже и так поняла, что сморозила глупость.

— Ну, хоть утро уже или еще ночь?

Эту проблему разрешил Вальнар, появившийся в дверях со словами:

— Пора вставать.

— Уже утро или еще ночь? — наивно уточнила я.

— А какая разница? — пожал плечами наследник гордого клана. — Когда проснулся, тогда и утро.

Затем он покинул нас, дав немного времени, чтобы собраться.

— Хозяйка моя любимая, ты вообще спала сегодня?

— А что такое?

— Да вид у тебя странный…

— В смысле?

— В смысле, ты себя в зеркало видела? Синяк под глазами такие, будто тебя муж за изменой застал!

— Кузьмяк!

— Ладно-ладно! Не сердись. Девица-красавица ты у меня. Потрепанная правда…

Я только вздохнула, а Рэй отвел глаза. Он мне, конечно, просто телохранитель, и у нас чисто рабочие отношения, но мне все равно не хотелось, чтобы он видел меня в таком виде, поэтому я достала из вещь-мешка зеркало и немного грима. Вскоре я уже вполне прилично выглядела.

Готовы мы были через несколько минут. По крайней мере по нашим внутренним ощущениям. Вальнар ждал нас за дверью.

— Идем к вождю Грэхнару. Сегодня его очередь вас кормить.

Мы с друзьями одновременно закатили глаза. Стоп. Я уже начала считать Рэя своим другом?

Я взглянула на этого огромного мужчину совсем другими глазами. А ведь я ему действительно доверяла. Причем так, как никому другому. Даже Вэру я не могла довериться полностью, потому что всегда понимала, что я для него не на первом месте. Почему же я была уверена, что Рэй готов отдать за меня жизнь? Или он это из-за работы? Он, конечно, мой телохранитель… Но я чувствовала, я знала, что за этим стояло что-то совсем другое.

— Идем! — скомандовал Рэй.

Вальнар не посмел ослушаться, но сделал вид, будто он сам собирался это предложить. Поэтому он величественно кивнул и повел нас за собой.

Добрались мы довольно быстро. Настолько быстро, что даже Кузьмяк не успел заявить, что он самый несчастный голодный котик на Этой стороне.

— Мы пришли, — объявил Вальнар и открыл дверь в жилище вождя. Стучать он явно не собирался. Видимо на правах будущего родственника.

Грэхнар сидел за столом вместе со своим семейством. Бран и Брен расположились в креслах за симпатичным столиком, застланным красивой и опрятной скатертью в крупные васильки, и с наслаждением потягивали горячий травяной отвар. При нашем появлении никто не встал. Я даже обиделась: девушка я или кто?

— Приветствуя вас вождь Грэхнар, госпожа…

— Альвара, — подсказал Вальнар. — А дочку зовут Асия.

Благодарно кивнув, я продолжила:

— Госпожа Альвара, госпожа Асия.

Я согнулась в почтительном поклоне. Мои спутники даже не пошевелились, пока я не пнула легонько одного и второго. Тогда они тоже поклонились. Правда не очень почтительно.

— Приветствуем вас, Избавители! — церемонно склонил голову вождь, а затем хитро прищурился и широко улыбнулся. — Да садитесь вы уже! Что вы как не родные! Еда давно стынет.

Только сейчас я заметила, что огромный стол просто ломился от всевозможных яств. От обилия лакомств и идущих от них умопомрачительных запахов у меня закружилась голова и засосало под ложечкой. Все-таки в этой жизни я многое не понимаю.

Пока я размышляла, мои товарищи уже уселись на предложенные места (новехонькие яркие подушки) и приступили к еде. И ждать меня никто не собирался. Нет уж! Так дело не пойдет.

Больше не теряя времени зря я присоединилась к друзьям. Пока мы ели, хозяева благодушно на нас посматривали. А когда мы закончили трапезу, они даже предложили нам чистые мягкие махровые салфетки. Это меня совсем огорошило. И теперь я в любой момент ожидала подвох.

— Вкусно было? — поинтересовалась хозяйка дома. — Я очень старалась.

— Очень вкусно! — в один голос ответили мы с Кузьмяком. Рэй же просто кивнул.

— Вот и чудненько! — всплеснула руками Альвара. — А наша Асия пирог испекла. С вишней. Пробовать будете?

Я закивала так, что еще немного и у меня бы отвалилась голова. Вишня. Вишня! Да мыши так на сыр не реагируют, как я на вишню. Краем глаза я заметила, что юная наследница зарделась как наливное яблочко.

— Вальнар, хочешь немного? — предложила она своему жениху.

— Давай.

— Налить чаю?

— Не хочу.

— Молока?

— Отстань.

Что-то не очень их отношения похожи на отношения влюбленных. Скорее уж они как брат и сестра. И почему моя бывшая клиентка захотела именно то, о чем спрашивала на приеме? Все-таки женщины — такие женщины, и ничего с этим не поделаешь.

Наверное, я не смогла скрыть свое удивление происходящим, потому что Альвара весело рассмеялась, а затем за ней последовал и ее супруг.

— Глаза сейчас на лоб вылезут! Как бишь тебя?

— Кира.

— Удивилась, да?

— Немного… Просто мы здесь немного…

— Ха-ха, знаю я нашу, гномью, репутацию, — улыбнулась гномиха. — Не жадные мы, не жадные. Что там про правила говорится? Правильно. Вот то самое исключение мы и есть. Так что, Кира, ешьте. Деньгу давать не надо, — Альвара мне подмигнула, улыбнувшись еще шире.

А в это время Бран и Брен как раз внесли огромный пирог, украшенный спелыми вишенками и листиками свежайшей мяты. И где только они взяли ее в Стальных горах?

— А это контрабанда из Эмеральда, — усмехнулась Альвара. — Я еще и не такое у них заказываю. Только чур никому. Конкуренты набегут.

Мы с друзьями переглянулись и согласно кивнули. А еще через какое-то время развалились на подушках животами кверху.

— Я накушался, — объявил Кузьмяк.

— Киса, ты, наверное, хотел сказать «объелся»?

— Нет, — покачал головой фамильяр, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Я накушался.

В который раз мой звереныш развеял миф о том, что желудок котенка не больше наперстка. Да там никак не меньше бочонка, какие гномы обычно для хранения эля используют.

После такого сытного завтрака мы были бы рады полежать часок-другой, но нам этого не позволили.

— Ну все, гости дорогие, пора вам уже и честь знать, — объявил Грэхнар и поднялся из-за стола.

Нам ничего не оставалось как сделать то же самое.

— И вовсе мы вас не гоним, — как бы извиняясь сказала Альвара. — Свадебку откладывать нельзя больше. Соседи засмеют.

Я украдкой взглянула на жениха и невесту. Что-то не больно они счастливыми выглядели. Мне стало их немного жаль, ведь и меня когда-то хотели выдать замуж против моей воли. Я так никогда и не узнала за кого.

— Спасибо, госпожа Альвара. Ваше угощение было выше всяческих похвал. И Вам спасибо, госпожа Асия. Ваш пирог был просто превосходен.

Обе гномихи просто засветились от удовольствия. И я в который раз подумала, как для хозяйки важно, чтобы ее усилия ценили. Ведь очень часто семья воспринимает заботу как нечто само собой разумеющееся. А ведь иногда достаточно простого «спасибо», чтобы почувствовать себя счастливым. Ко мне не раз приходили клиентки, надеясь, что я смогу повлиять на их домочадцев, ноя только разводила руками. Заговоры помогали ненадолго, поэтому единственное что можно было сделать — поговорить со своей семьей начистоту. Не до всех клиенток это доходило, и очень часто в мой адрес летели проклятия.

Когда мы покинули гостеприимный дом вождя Грэхнара (настолько гостеприимный, что нам завернули с собой половину вишневого пирога), у меня появилось чувство, что за нами следят. И, похоже, не только у меня. Рэй шел, не оборачиваясь, но он был сильно напряжен. Это заметили и идущие с нами первые советники.

— Здоровенный мужик, ты чего? Странный он. Правда, Брен?

— Правда, Бран.

Меня прямо передернуло. Ну почему они никогда не называют нас по именам? Рэя же подобные мелочи не волновали.

— Следят.

Внезапно телохранитель метнулся в сторону и уже через несколько секунд вернулся назад держа за шкирки юных наследников гордых кланов Стальных гор. Жених и невеста даже и не пытались сопротивляться. Они висели как котята (да простит меня Кузьмяк), только Вальнар сложил руки на груди и смотрел на нас вызывающе, а Асия сцепила пальцы за спиной и опустила вниз глаза.

— И зачем вы за нами увязались? — спросила я, пытаясь выгнуть бровь, как это делает Рэй, правда не слишком в этом преуспела.

— Мы идем с вами, — заявил Вальнар.

— Можно? — Асия подняла глаза и посмотрела на меня так умоляюще, как никогда не получалось у Кузьмяка.

А!!! Все, я пропала. Кажется, я заразилась от Айри болезнью «обожаниявсегомилого».

— Конечно, можно! — заулыбалась я. — Ведь можно, Рэй?

Телохранитель закатил глаза, потом посмотрел на меня, снова вверх и снова на меня.

— Можно.

Не знаю почему, но мне дико захотелось его поцеловать. Поняв, что мне ничего не мешает это сделать (мой ветер ведь так и не вернулся), я подпрыгнула и повисла у Рэя на шее. Однако когда я хотела чмокнуть его в щеку, он слегка повернул голову, и поцелуй пришелся в губы. Не скажу, что я этого не хотела, но все равно это стало для меня неожиданностью. Вместо того, чтобы отпустить меня и извиниться, Рэй прижался ко мне еще сильнее и буквально впился в мои губы. Я больше не могла лгать самой себе и, застонав, ответила на поцелуй. Рэй ласкал мою спину, а я запустила свои пальцы в его длинные волосы. И на какое-то мгновение мне показалось, что в этом тоннеле мы с Рэем одни.

И только деликатное покашливание Кузьмяка заставило нас оторваться друг от друга. Телохранитель медленно и осторожно опустил меня на пол, задержав руки на моей талии. Я почти задыхалась, его же дыхание совсем не сбилось.

Юные наследники старались на нас не смотреть, а Брен и Бран наоборот уставились во все глаза и понимающе ухмылялись. А мой звереныш почему-то казался невероятно счастливым.

— Кхм, — прокашлялась я. — Идем, что ли?

Возражать никто не стал. И мы пошли вслед за Браном и Бреном. Дорогу они знали хорошо. Как выяснилось, в детстве они нередко тайком от матери убегали в старые шахты, чтобы поиграть. Правда они так и не осмелились забраться слишком далеко. Один лишь раз они заблудились, но потом такую взбучку получили от Паучихи, что запомнили дорогу навсегда.

За первыми советниками шли Вальнар и Асия. Девушка то и дело обо что-то спотыкалась, а ее жених галантно поддерживал ее за локоток. Ну, прям, семейная идиллия. Если б только выражение лица молодого наследника не было такое раздраженно-скучающим.

Мы с моими друзьями замыкали сие шествие. Кузьмяк решил, что путь может быть довольно долгим, поэтому на этот раз своим транспортным средством выбрал Рэя. Да тот ничуть и не возражал.

Я шагала по левую руку от своего телохранителя, пытаясь успокоить обуревающие меня чувства. Да что же я такое творю! Даже к Вану я ничего подобного не испытывала. Почему меня так тянет к этому грубому молчаливому мужчине? Я совсем сошла с ума. А если мой ветер опять вернется? Что мне тогда делать? Ведь, когда я хотела остаться с Ваном даже несмотря на его предательство, мой невидимый повелитель чуть из меня весь дух не вытряс. Боюсь представить, что он со мной сейчас сделает, когда мои чувства с каждым днем, с каждой секундой становятся все сильнее.

Задумавшись, я слегка приотстала. Мое внимание привлекло что-то сверкающее, напоминающее драгоценный камень. Может быть, это осталось с тех времен, когда шахты еще разрабатывались. Хоть бы это было именно так. Деньги мне сейчас уж точно не помешали бы.

Подойдя поближе, я убедилась в своем предположении. Да за такой камушек я однозначно смогу выручить кругленькую сумму. Оглянувшись на друзей, я поняла, что моего отсутствия те не заметили. Ну и ладно, значит, делиться не буду — сами виноваты, могли бы и подождать.

Поднатужившись, я попыталась вытащить камень. С первого раза у меня ничего не получилось. Тогда я уперлась ногой в стену и потянула изо всех сил. Камень начал потихоньку поддаваться. Еще немного, и он оказался в моих руках, а я сама отлетела назад, больно ударившись спиной о противоположную стену.

А затем последовал звук, который мне совершенно не понравился, словно вот-вот должен был начаться обвал.

Так и случилось.

Буквально через несколько секунд я оказалась отрезанной от своих спутников свежесозданной каменной стеной. И как вы думаете: как себя чувствовал новоявленный творец? Правильно. Полным идиотом.

Я пыталась докричаться до своих друзей сквозь груду наваленных камней, но ответом мне была тишина. Бесполезно. Даже такой силач как Рэй, никогда не сможет в одиночку разобрать этот завал. А гномы здесь явно не помощники. Разве что Вэр мог бы справиться, но его здесь все равно не было.

Все дороги ведут в общий зал, так ведь? Значит, оставалось только вернуться за помощью. Что я и сделала.

Лучше бы я этого не делала. Теперь я окончательно заблудилась. Да чтоб он провалился к Арндрэйку этот поганый топографический кретинизм! Как я могла забыть о нем!

Блуждая по многочисленным тоннелям, я проклинала все на свете. Я осталась совершенно одна. Раньше я никогда не боялась замкнутых пространств. Но, похоже, я сейчас начну визжать.

И только я собралась выполнить эту угрозу, как почувствовала чуть пониже спины увесистый шлепок.

— Эх, хавоша! Как ешть — хавоша.

Не веря своим ушам, я обернулась и воскликнула:

— Ахтарыч!

— Шобштвенной першоной! — ухмыльнулся своим беззубым ртом старик, отвесив шутливый поклон. — А ты, мивая, шаво тут деваешь? Жаблудивась али шо?

— Угу, — кивнула я, пряча глаза.

— Дык ты шо не можаш жаклинание какое прошешть? Жабыла шо ли?

— Не забыла, — вздохнула я и отошла чуть подальше от не в меру ретивого старичка. Краем глаза я заметила, что тот нацелился еще раз испытать некоторые части моего тела на упругость. — Я потеряла свои способности.

— С шаво ты это вжяла?

Я грустно посмотрела на этого милого старичка и покачала головой.

— Я выпила горечавку.

— И шо?

— Как что? — удивилась я. Уж он-то наверняка должен был знать, раз был хорошо знаком с Наставницей. — Горечавка отбирает магические способности.

Ахтарыч хмыкнул и поскреб затылок. Что-то мне его поведение не нравилось.

— И шо?

Еле сдержав свое желание зарычать, я ответила как можно спокойнее:

— Выпив горечавку, я утратила свои магические способности.

Старик снова поскреб затылок.

— С шаво ты это вжяла?

Р-р-р!!! Нет, он надо мной издевается!

— Кива, ты шавшем думать разушивась? — хитро прищурился дедок. — Шавшем беж Кашшандры никак?

— Ты о чем? Причем здесь моя Наставница?

— А пры том! Ремня на тебя нету! Шавшем шаабражать не можаш!

Вроде бы Ахтарыч меня отчитывал и даже немного ругал, но почему от его слов у меня становилось светлее на душе?

— Кива, вот шкажи, как ты могла беж шпашобнаштей оштацца, ешли твой шпутник вше еше балаболить умеить, а? А шумка твоя? Ражве ж ты могла б ей польжавацца, а?

Значит, я была права? Уж не знаю, кто такой Ахтарыч на самом деле, но раз он знал мою Наставницу, то ему можно было доверять. Ведь все, что он сейчас говорил, я думала и сама. Правда, когда я говорила об этом Кузьмяку и Рэю, то больше пыталась успокоить их, сама же я не сильно верила собственным слова. Теперь же у меня появилась настоящая надежда.

— Падарашек мой бережешь? — спросил старичок, поправляя съехавшую с плеча дорожную сумку.

— Аршаллак? Да, он все время со мной.

— Вот и шлавненько. Вше. Мне пора.

— Погоди, Ахтарыч! Объясни мне толком, отку… да…

Но передо мной уже никого не было, а ведь у меня к нему было столько вопросов! Но, по крайней мере, на один из них он уже ответил. Ради этого стоило потерпеть немного приставания этого смешного старичка. Вот только дальше-то что делать?

И тут я услышала знакомые голоса. Это мои товарищи решили-таки попробовать разобрать завал. И у них получилось!

Кузьмяк, едва только появился просвет между камнями, тут же протиснулся через него и со всех своих когтистых лап помчался ко мне. Я взяла звереныша на руки и принялась его гладить.

— Кир-ра! Я так испугался! — всхлипнул котенок, прижимаясь к моей груди. — Хозяйка моя любимая, я думал, что больше тебя никогда не увижу! Кир… А ты чего молчишь? Ты в порядке?

— В полном, киса, — ответила я, а моя улыбка становилась все шире. — Все очень даже хорошо.

Глава 13

Не знаю сколько времени мы петляли по бесконечным лабиринтам Стальных гор, но мне это порядком надоело. Я от усталости с ног валилась, а ведь Вэр постарался, чтобы у меня была хорошая физическая подготовка (тогда я на него сильно обиделась, сейчас же была искренне благодарна). И даже мой телохранитель еле на ногах держался, хотя упорно делал вид, что совершенно не устал. Что же до гномов, то они воспринимали наше путешествие как небольшую послеобеденную прогулку. Им было не впервой преодолевать такие длинные расстояния. А Кузьмяк… А Кузьмяк сопел себе преспокойно в корзинке у меня за спиной. Благодаря своему котенку я иногда себя чувствую ездовой гадалкой.

— Все! Я так больше не могу! Я требую привал!

И в подтверждение своих слов тут же уселась на пол. Прямо там, где только что шла. Скрестив руки и ноги, я скорчила такую гримасу, что всем стало понятно, что сдвинуть меня с места не получится даже у великана.

— Мы уже пришли? — сонно вопросил Кузьмяк, высунув свою мордочку из корзинки.

— Пришли, — подтвердила я.

— А куда пришли? — котенок полностью выбрался из своего укрытия, забрался ко мне на голову и, приставив лапку ко лбу, огляделся по сторонам. — Что-то я никакого Великого Нечта не вижу!

Я заметила, что у Асии, как и у ее матери, прям руки задрожали — так она хотела взять на руки моего звереныша. Но в отличие от своей родительницы девушка сдержала свой порыв и спрятала ладони за спиной.

— С чего это вдруг привал?! — возмутился Вальнар. Сейчас он стоял возле меня, и я видела, как его ноздри раздувались от еле сдерживаемой ярости. — Сначала вы должны победить Великое Нечто, а потом уже будете прохлаждаться! — парень вопил все громче. Видя, что я на это никак не реагирую, он выпалил первое, что пришло ему в голову: — Коза драная!!!

Я чуть не упала. От хохота. И этот малыш подумал, что оскорбил меня сравнением с этим милейшим животным? Слышал бы он как меня мои подружки-однокурсницы называли за глаза. После их прозвищ у меня пожизненный иммунитет ко всяко разным оскорблениям.

Однако все-таки стоило преподать мальчику урок. Мне-то все равно, а характер у него и так не сахар. Жаль только, что сил у меня сейчас не было, так бы я ему показала, как на гадалок третьей степени с оскорблениями набрасываться.

Оказалось, что у меня и так защитников предостаточно.

— Вальнар, ты б полегче. Верно, Брен?

— Верно, Бран. Белобрысой девке еще нас тут всех спасать, Великое Нечто изничтожать, а ты хочешь, чтобы она раньше времени копыта отб… в смысле от усталости померла. Верно, Брен?

— Верно, Бран.

И даже мой фамильяр решил вставить свое веское кошачье слово:

— Слушай сюда, ты! Принц недоделанный! — распылялся мой звереныш, тоже перейдя в одностороннем порядке с Вальнаром на «ты». А я все с большим наслаждением взирала на то, как уши, да и все лицо тоже, молодого наследника становятся сначала розовыми, а потом приобретая все более насыщенный малиновый оттенок. — Кира тут тебе не абы кто! Она, между прочим, гадалка третьей степени! Она диплом получила быстрее всех! Она самая гениальная гадалка нашего времени! А ты кто? А ты просто папенькин да маменькин сынок! Великое Нечто тебе победить? Да я его сам одной лапой победю! Или побежу?.. Кир, как правильно?

Но я не могла ему ответить, потому что уже каталась по полу со смеху. И все же умудрилась словить тот момент, когда на моего горе-обидчика непоколебимой скалой медленно двинулся Рэй, демонстративно похрустывая костяшками своих пальцев. Пока только своих.

Вальнар попытался сделать вид, что он ничуть не испугался, но когда мой телохранитель оказался прямо перед ним, нависнув, как грозовая туча над неудачником, парень решил, что лучше потерять лицо, чем жизнь, и позорно дал деру.

Отсмеявшись, я снова уселась на полу и обнаружила, что возле меня расположилась Асия. Девушка не разделяла моего веселья и с тревогой смотрела вслед жениху. Чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, я повертела головой по сторонам: Рэй и Кузьмяк в некотором удалении от нас (однозначно мой котеныш так решил) потрошили нашу, кстати, общую ссобойку, Бран и Брен вытащили карты и теперь с упоением играли, периодически давая друг другу «щелбана».

— Еще не передумала?

— Вы о чем? — девушка отвела глаза и принялась теребить краешек платья. Я только покачала головой: это ж надо было додуматься выбрать такую одежду на столь опасное мероприятие!

— Асия.

— Я не знаю, о чем Вы.

— Нас никто не слышит. Не беспокойся.

Асия вздохнула.

— Нет, не передумала.

— Но ты же его любишь.

Девушка вскинула глаза и удивленно приоткрыла рот.

— Но… Откуда?

Я только усмехнулась. Какое счастье, что не только я задаю глупые вопросы.

— Асия, — я дотронулась до руки юной наследницы. — Я же гадалка. Хотя по тебе и так все видно.

— Правда?

— Угу. Да не смотри ты на меня так! Твой жених такой же тугодум как и ты.

Девушка выдохнула с облегчением и смотрела на меня уже более спокойно. А Вальнар все не возвращался.

— Он хороший. Правда.

— Да я не в обиде! Долго он гулять будет?

— Нет, скоро остынет.

— Тогда ответь мне, пожалуйста, на последний вопрос: ты готова навсегда с ним расстаться?

— Да.

— Но ты же его любишь!

Улыбнувшись, девушка посмотрела мне прямо в глаза и тихонько произнесла:

— Именно поэтому.

Она не проронила ни единой слезинки. Очень часто мне приходилось видеть дамочек, готовых на все, лишь бы удержать любимого рядом с собой. Любой ценой, невзирая ни на какие последствия. Они хотели использовать приворот, наслать порчу… Да сделать абсолютно все, чтобы человек, которого они хотели сделать своей собственностью (любовью у меня это язык не поворачивается назвать) всегда был вместе с ними. Я никогда не бралась за подобные заказы. Но сколько раз мне приходилось спасать этих дурех от последствий их собственных ошибок. Это как вообще можно додуматься приворожить кого-то «на веки вечные»! А что если благоверный перейдет на Ту сторону раньше? Да ничего. Потому что он не перейдет. Он навсегда останется на Этой стороне ходить по земле живым трупом. Разлагающимся. А потом и время придет самой заказчице на Ту сторону переходить. И вот незадача! Привороженный-то на Этой. Вот и ходят потом, народ пугают рука об руку два скелета. А нам, гадалкам, потом в экзорцистов превращайся! И это еще не самое страшное. Куда опаснее… О Исида! Меня опять не в ту степь понесло!

А вот такая самоотверженная любовь встречается крайне редко. И мне искренне жаль, что закончиться история юных наследников должна именно так. И как бы мне ни хотелось, по-другому все равно не будет.

Еще во время нашего сеанса я с трудом сдерживалась, чтобы не обнять эту юную девушку, ведь она собиралась добровольно навсегда расстаться со своим любимым, наплевав на собственные чувства. Не знаю, смогла бы я так поступить на ее месте или нет. Что-то мне подсказывает, что я не настолько бескорыстна.

Асия же не считала, что она делает что-то особенное, ведь с самого детства она готова была на все ради Вальнара. Еще малышкой она ходила за ним по пятам, ловя каждое его слово. Делала все, что он скажет. Сама она всегда была тихой и застенчивой, а Вальнар подбивал ее на шалости. Сколько раз они стояли перед своими родителями, получая нагоняй за плохое поведение. Вместе, всегда вместе.

Их с малолетства готовили к тому, что они будут управлять Стальными горами. Вместе. С тайной радостью и надеждой Асия ждала, когда же они наконец станут взрослыми, и их отношения перестанут быть просто дружескими. И когда пришло время, когда вожди объявили о том, что хотят объединить кланы, поженив своих детей, ее мир рухнул. Ведь ее Вальнар этого не хотел.

Юный наследник всегда мечтал путешествовать. Он мечтал мечтал книги о своих странствиях, знакомиться с интересными людьми и эльфами, а может даже и нимфами или дриадами. Но его никогда не выпускали за пределы Стальных гор.

Однажды Вальнар поделился своими мечтами с названной невестой. Сперва девушка обрадовалась — она думала, что он позовет ее с собой. Но она ошибалась. Вальнар даже не подумал о том, что возможно она хотела бы пойти вместе с ним. А когда Асия ему об этом сказала, он только рассмеялся. Ну куда ей путешествовать? Что она забыла в других странах? Она же и дня не сможет провести вне Стальных гор, ведь будет чувствовать себя виноватой перед родителями и народом. К тому же Стальные горы не могут лишиться сразу обоих наследников.

Девушка осознала, что всегда была для любимого не больше, чем другом, и это никогда не изменится, как бы она ни старалась. И как обычно Асия подчинилась его воле без возражений.

Она поможет ему бежать из Стальных гор, а сама станет во главе обоих кланов, хоть ей этого никогда и не хотелось.

Одно меня радовало: из Асии выйдет превосходная правительница. Я это успела разглядеть, пока мои силы еще были при мне. А вот будет ли она счастлива — этого мне увидеть не удалось.

— Кир, а вы чего такие грустные?

Вопрос котенка застал меня врасплох, и я вздрогнула. Но не от его смысла, а от неожиданности. Вот когда этот мелкий вредина научился так подкрадываться?! Небось Рэй научил. Асия тоже встрепенулась и, густо покраснев, опустила глаза, подтянув ноги к себе и обняв руками свои колени.

— Тебе показалось, киса.

— Да? — недоверчиво протянул Кузьмяк, вглядываясь в мое честное лицо. Я ответила ему наглым взглядом, у него же позаимствованным. — Ладно. Сделаем вид, что я поверил.

— Киса, ты что-то хотел или тебе просто скучно стало?

— И то, и другое. Я хотел спросить: ты кушать случайно не хочешь?

Вспомнив утреннюю трапезу, я отрицательно покачала головой.

— Случайно не хочу.

— Вот и славненько! — котенок даже подпрыгнул от радости и крикнул моему телохранителю: — Рэй, все в порядке! Она есть не хотела!

Ой, что-то мне подсказывает, что не просто так он у меня это спросил.

— Киса, ты что-то недоговариваешь!

Кузьмяк тут же нацепил на свою усатую мордочку самое невинное выражение, на которое только был способен.

— Да нет! Ты что! Как ты только могла заподозрить своего преданного фамильяра в чем-то недостойном его благородной души? За кого ты меня принимаешь! — для пущего эффекта он сложил передние лапки одна на одну у себя на груди и посмотрел на меня снизу вверх своими огромными ярко-желтыми глазами.

Сама невинность… Так я и поверила!

— Кузьмяк, тебе жить надоело? — ласково поинтересовалась я.

У моего звереныша начал дергаться его особенно честный левый глаз. А нашим разговором, похоже, заинтересовались и первые советники. Во всяком случае они прекратили играть в карты и прислушались.

— Кир, ну ты чего? Я ж о тебе забочусь!

— Да ну? — я выгнула бровь точно также, как это обычно делал Рэй. Получилось!

Кузьмяк сглотнул, и теперь у него дергались оба глаза.

— Кир, понимаешь… Тут такое дело… Понимаешь… Кир, ты меня любишь?

— Люблю. Да так, что иногда придушить хочется.

Котенок вздохнул. Как сказала бы Айри, не прокатило.

— Кир, мы тут с Рэем о жизни немного поговорили… И оно съелось случайно. Все съелось…

Что-то мне подсказывало, что именно мой фамильяр принимал в сим действе наиболее активное участие. Да и если учесть еще словоохотливость и прожорливость моего звереныша… В общем, мне было жаль Рэя. Почти.

— Твое счастье, что я не голодна. Только учти: когда я действительно есть захочу, то буду расценивать тебя, как свой стратегический запас.

Мои слова заставили распластаться на полу троих: Кузьмяк растянулся в картинном обмороке, а братья-близнецы бились в истерическом припадке. Смешно им, видите ли. Посмотрим, что они запоют, когда сами проголодаются. Ссобойка-то общая. Была.

Отсмеявшись, первые советники сели по обе стороны от меня, отодвинув юную наследницу. К моему удивлению, та не возмутилась, а покорно посторонилась.

— Черная скотина явно проходила стажировку у нашей матушки. Верно, Брен?

— Так точно, Бран!

Что-то мой котеныш не слишком обрадовался этому заявлению. Все еще лежа в «обмороке», он нахмурился. Поняв, что до него сейчас нет никому дела, поднялся и, оскорбленно задрав хвост, поплелся к Рэю жаловаться на жизнь. Или на меня.

— Кстати, — решила я задать давно волновавший меня вопрос. — А сколько Паучихе лет?

Братья переглянулись и расхохотались еще громче.

— Сколько лет? Понятия не имеем. Так, Бран?

— Так, Брен!

— Она не признается. Да, Бран?

— Да, Брен.

— Она нам вообще мало о себе рассказывала. Правда, Брен?

— Правда, Бран! Белобрысая девка, представляешь, она нам даже не рассказала, кто наш отец. Верно, Брен?

— Верно, Бран!

Вот тебе и на. Паучиха все больше и больше меня удивляла. Нужно будет с ней поговорить, когда это все закончится. Да, я знаю, что любопытство не только кошку сгубило, но ничего не могу с собой поделать.

— Готовы?

Я взглянула снизу вверх на подошедшего Рэя. Ни на его лице, ни на мордочке сидящего у него на плече Кузьмяка я не заметила ни капли раскаяния. Наоборот они оба смотрели на меня с немым упреком. Еще бы! Они-то уже давно готовы отправляться в путь, а я тут на полу расселась. Ничего, я им потом уши надеру. Обоим.

— Ладно, идем.

Я поднялась, а за мной и все остальные. Вот только кое-кого не хватало.

— Я сейчас за ним схожу, — промолвила Асия и, кивнув, направилась к тому тоннелю, в котором скрылся ее жених. Вернулась она довольно скоро, за ней чуть поодаль шел Вальнар, упорно делая вид, что ему на все плевать и тем более на наше мнение. Ну-ну.

— Теперь мы можем идти? — на всякий случай уточнила я, глядя прямо в глаза юному наследнику.

Тот важно кивнул, а я ему вежливо улыбнулась, хотя внутри просто разрывалась от рвущегося наружу хохота. Плечо Рэя слегка подрагивало — это мой котенок пытался сдержать смех, но у него не очень хорошо получалось. Что поделаешь. Неопытный.

На этот раз впереди шагала я — так я по крайней мере могла не мучить свое лицо и улыбаться вдоволь. Вот только вскоре пришлось об этом пожалеть.

— Э… ребята… а куда теперь? — спросила я, повернувшись к своим спутникам.

— Вот, белобрысая девка, скажи нам, пожалуйста, как ты умудрилась, идя прямо и никуда не сворачивая завести нас в тупик? Непонятно. Верно, Брен?

— Верно, Бран! Совсем непонятно! Эта дорога вела к развилке. Так, Бран?

— Так, Брен.

Вперед вышел Вальнар и пошел прямо ко мне. Если бы не тупик, то я непременно бы дала деру — так он был грозен. Асия бросилась за ним, словно опасалась, что он меня ударит. Зря это она, ведь мой телохранитель не дремал. Сделав всего один шаг, он оказался за спиной разбушевавшегося юнца. Парень замер, затем поднял голову вверх, еще сильнее, запрокинул назад и уперся в каменные мышцы Рэя, встретившись с ним глазами. Не знаю, что он прочел во взгляде здоровяка, но тут же сделал соответствующие выводы и молниеносно скрылся за спинами первых советников.

Единственным, кого сия сцена никоим образом ни затронула, да и сложившаяся ситуация тоже, был Кузьмяк. Он спрыгнул с плеча Рэя, расселся на полу и принялся деловито вылизываться. На секунду он замер, подмигнул мне и снова приступил к своему чрезвычайно важному занятию.

Ладно, предположим, что я зря понадеялась, что мой топографический кретинизм не сработает в тоннеле у которого нет других входов и выходов. Но меня же, во всяком случае, могли остановить Бран и Брен. Они же покорно шли за мной. Значит, я вела их в правильном направлении. Тогда почему мы стоим перед глухой стеной?

Асия робко прокашлялась и осторожно предложила:

— Может быть, мы вернемся назад?

— Давайте, — выдохнула я. — Только пусть на этот раз кто-нибудь другой идет впереди.

Возражений не последовало.

Криво усмехнувшись, я сделала шаг, чтобы отправиться вслед за остальными, но что-то заставило меня обернуться. Уй-йо! А это откуда взялось?

— Ребята! Погодите!

Мои спутники одновременно повернулись ко мне и посмотрели одинаково вопросительно.

— Что вы видите за моей спиной?

— Стену. Верно, Бран?

— Верно, Бран!

Я даже поперхнулась:

— Как стену?!

Кузьмяк склонил набок мордочку и спросил:

— Кир, ты чего? Ты, часом, не заболела?

Неужели они не видят? На всякий случай я снова обернулась. Нет, я же это вижу!

— Кузьмяк!

— Кира?

Он тоже ничего не видел. Оставалось только одно: проверить все самостоятельно.

— Кир, а что ты видишь?

Мой звереныш подошел ко мне, уселся возле моей ноги и внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Плотный слой тумана. А ты?

— Просто стенку. Как и все, — котенок потрогал, как мне казалось, туман. — Стенка. Обычная каменная стенка.

Значит, это вижу только я.

— Кир, что ты будешь делать?

— Импровизировать, киса, импровизировать. Как всегда.

Сглотнув я осторожно дотронулась до тумана, почувствовав легкий холодок. В отличие от лапы Кузьмяка, моя рука прошла насквозь. Вдохновленная успехом, я двинулась дальше, услышав напоследок:

— Кир, ты куда?!

Ох, если бы я знала!

Я чувствовала себя ежиком в тумане. Все, что я видела, был молочного цвета туман. Туман, туман, один туман… Как в одной известной песенке о любителе с утра пораньше лакомиться медовухой.

Однако вскоре я увидела свет, к нему я и двинулась, словно бабочка на манящий огонек. Свет все больше приобретал человеческие очертания. Я попыталась окликнуть его, но с моих губ не сорвалось ни звука.

Когда я поравнялась с этим существом, сотканным из света и оказавшимся моего роста и комплекции, оно обняло меня. И я услышала голос в своей голове:

— Как же долго ты шла. Как же долго тебя не было.

— Ты меня знаешь? — спросила я мысленно, понимая, что в этой глухой тишине говорить вслух бессмысленно.

— Знаю. И ты меня знаешь.

Я попыталась вспомнить, слышала ли я когда-нибудь раньше этот голос, но ничего не приходило мне на ум. К тому же я так и не смогла разобрать, кому он принадлежит: мужчине или женщине. Казалось, будто существо было бесполым.

— Я тебя не знаю.

— Знаешь. Прекрасно знаешь.

— Ты — Великое Нечто?

— Так меня здесь называют. Но это не мое имя.

— Кто ты?

— Я? А ты не догадываешься?

— Нет.

— Значит, время еще не пришло. Ничего, скоро оно придет.

— Время для чего? Что должно произойти?

Существо прижало меня к себе еще крепче, положило руку мне на голову и принялось гладить по волосам.

— Скоро узнаешь.

— Почему только я сюда попала?

— Потому что ты гадалка.

— Но я же лишилась своих сил!

— Ты так думаешь?

Все как я и предполагала, да и Ахтарыч говорил то же самое. Может быть, это существо знает больше?

— Тогда почему я не могу их использовать?

— Сможешь.

— Как?

— Их нужно пробудить.

— Как мне это сделать?

Отодвинувшись, но оставив руки на моих плечах, существо будто бы вгляделось в мое лицо, хоть я и не видела его глаз.

— Ты этого действительно хочешь?

И оно еще спрашивает!

— Да.

— Уверена?

— Да!

Существо снова придвинулось, дотронувшись своим носом до моего.

— Тогда я тебе помогу.

И в тот же миг я почувствовала, что у моих ног закружился ветер, поднимая меня вместе с существом все выше и выше. Постепенно, капля за каплей в мое тела возвращалась сила. Моя сила. Но что это? Это что-то другое! Это не мое могущество! Я никогда не была так сильна! Никто не может быть настолько силен!

— Нет. Это твоя сила. Она всегда была твоей. Ты просто забыла.

И действительно. Сила разлилась по моему телу, словно так и должно быть. Словно она всегда была со мной.

— Ах да! — почти промурлыкало существо. — Еще кое-что. Ты же знаешь, что за услуги всегда приходится платить.

У меня все внутри похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

— Жизнь. Я заберу жизнь.

И, не успев ничего понять, я обнаружила себя стоящей в общем зале Стальных гор. Надо мной возвышалась статуя Великого предка. А у моих ног лежало бездыханное тело одного из братьев-близнецов.

Глава 14

Так тихо в общем зале, наверное, не было никогда. Молчали все, и даже те, кто еще секунду назад вел оживленную беседу, торговался или от нечего делать ругал нынешнюю власть. Создавалось впечатление, что кто-то произнес заклинание мгновенной заморозки, потому что все замерли в тех позах, в которых находились до нашего появление. А ведь так и было! Кто-то нарочно всех заморозил.

И только одна фигура отделилась от толпы. Паучиха. Она двигалась с неестественно прямой спиной, а ее лицо напоминало восковую маску. Не глядя на меня, она опустилась на колени возле моих ног, обняла сына и принялась его нежно укачивать, что-то ему шепча, хотя и знала, что он ничего не услышит.

Я хотела сесть рядом, но гномиха жестом остановила меня. Подняв на меня пустые глаза, при этом продолжая укачивать своего ребенка, она произнесла каким-то чужим отстраненным голосом:

— Это я тебя пыталась убить. Дважды. Но у меня ничего не получилось.

От удивления я не знала, куда мне деться. О чем она?

И именно в этот момент моя вернувшаяся сила напомнила о себе. Только что я была в общем зале Стальных гор, как вдруг оказалась сидящей на подушках в гадальческом салоне, сильно напоминавшем мой собственный, а за столом напротив меня была… была моя Наставница. Только здесь она была молодой. Я видела ее такой лишь во время моего путешествия на Ту сторону. Я хотела окликнуть Наставницу, но с моих губ сорвались совершенно другие слова:

— Ну так че, госпожа Кассандра, когда мы уже от этого Великого не пойми чего избавимся?

— Погоди. Сейчас поглядим.

Я усмехнулась про себя: Наставница активно водила пальцами вокруг «магического» стеклянного шара и делала страшные глаза, словно пыталась разглядеть что-то в этой прозрачной сфере. Она всегда говорила, что клиенты склонны верить тем, кто делает упор на «показуху». Обычной женщине без всевозможных амулетов-артефактов они довериться не спешат, считая ее шарлатанкой. Хотя в большинстве случаев бывает с точностью до наоборот.

— Нет.

— Чего нет-то?

— Нет, это произойдет нескоро.

— А когда?

— Ты правда хочешь это знать?

— Е… А какого ж я в такую даль перлась тогда, а?

Наставница внимательно вгляделась в «мое» лицо и, обреченно кивнув, сказала:

— Великое Нечто исчезнет тогда, когда беловолосая дева из древнего пророчества убьет твое дитя.

«Я» расхохоталась, да так, что чуть с подушек не свалилась.

— Не, госпожа гадалка, ты чего-то попутала. Я ж даже не замужем! Да и не собираюсь.

Теперь Наставница смотрела на «меня» одновременно насмешливо и сочувственно.

— Неужели ты думаешь, что дети только в браке появляются?

— Ну, не то чтобы…

— Вот именно. Ты мне лучше скажи, кто тут на днях с одним симпатичным заезжим…

— Все! Стоп! Я поняла. Только ж это не значит…

— Именно это и значит, — перебила «меня» Наставница. — Я тебе больше скажу: у тебя будут близнецы.

— Близнецы?! Этого мне еще не хватало! Я и одного-то не хочу! Близнецы! Ха! Нет уж, спасибочки.

— Поздно. Раньше думать надо было.

— А теперь-то чего?..

Наставница потерла виски и, нарушая все правила гадалок, достала из-под стола самонагревающийся чайник (мне она его в наследство почему-то не оставила, а я бы от такого счастья точно не отказалась бы) и две чашки, разлила в них ароматный отвар. Успокаивающий — это я по запаху поняла.

— Бери. Это вкусно.

— А мед есть? Я сладкое люблю.

— Есть. Вот держи. Только много не клади.

— Жалко, да?

Наставница улыбнулась, и я ее прекрасно поняла. Все-таки гномы всегда остаются гномами.

— Нет, не жалко. Просто тебе сейчас это вредно. Все нужнов меру.

— Кхм, ну ладно.

Еще какое-то время мы пили отвар, говоря о всякой чепухе. А я поняла, что так и не смогла полностью воссоздать этот рецепт. Мой успокаивающий отвар все же отличался, а Наставница никаких записей не оставила. Жаль, что от своего лица я не могу у нее ничего спросить.

— Давай.

— Что давать?

— Задавай свой вопрос. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Я знаю что, но не могу ответить на невысказанный вопрос.

— Ладно. Как мне своего ребенка уберечь?

— Есть один способ. Но ты готова пойти на убийство?

«Я» ненадолго замолчала, а потом решительно произнесла:

— Да.

— Я поняла. Тогда держи вот это, — Наставница протянула «мне» небольшой мешочек. Взяв его, «я» заглянула внутрь.

— И что это?

— Горечавка. Для тебя она безвредна. Но когда ее выпьет беловолосая дева из пророчества…

— Она умрет.

— Этого я тебе точно сказать не могу, но есть такая вероятность.

— Тогда, может, по старинке? Ножичком?

— Нет, обычным оружием ты ее не возьмешь. Только горечавкой.

— Ладно. Давай уж свою траву. А вдруг и правда сработает. Если че, то я сама эту девку пристукну.

Наставница покачала головой и, как мне показалось, лукаво подмигнула. Вот только кому?

Мгновение, и я снова в общем зале. Неужели моя Наставница приложила руку к покушению на меня? Как она могла? Ведь она же должна была увидеть, кем я для нее стану. Или она знала, что горечавка меня не убьет?

Постойте. Паучиха же сказала, что пыталась убить меня дважды.

— Тот обвал…

— Да. Это была я. Ты можешь меня убить за это. Мне уже все равно.

Она поднялась на ноги и, взяв сына на руки, побрела прочь, не оглядываясь. Только сейчас я заметила, что возле меня находился и второй брат-близнец. Он стоял, отрешенно глядя куда-то вдаль и что-то бормотал. Я прислушалась и смогла разобрать:

— Если Брана нет, то и Брена нет. Если Брена нет, то и Брана нет. Если Брана нет, то и Брена нет. Если Брена нет…

Затем, словно очнувшись ото сна, он отправился вслед за матерью и погибшим братом. А я осталась стоять на месте, ведь знала, что ничем помочь не смогу. Хоть я никого и не убивала сама, я все равно была виновна. И убедить в обратном ни себя, ни Паучиху я не смогу.

Зла я на нее не держала, ведь на ее месте я поступила бы точно так же. Я только надеялась, что и меня она сможет когда-нибудь простить.

А затем заклинание утратило свою силу, и все снова обрели способность двигаться. И со всех лап ко мне понесся Кузьмяк.

— Кир-ра! Хозяйка моя любимая, ты куда опять подевалась? Глаз да глаз за тобой нужен! Ни на секунду оставить нельзя! Горе ты мое луковое!

Все это он протараторил на бегу и, оттолкнувшись от пола, запрыгнул ко мне на руки, и крепко прижался.

— Хозяйка моя любимая, я ж из-за тебя раньше времени поседею! Ты посмотри только: моя черная шерсть уже светлеть начала!

— Киса, коты не седеют.

Котенок на секунду нахмурился, а потом, махнув лапкой, продолжил:

— Ну и ладно. Значит, я буду первым и единственным поседевшим котом. А виновата будешь ты!

— Хорошо, мой славный, я так я.

Котенок задрал свою мордочку и посмотрел мне прямо в глаза:

— Кир? А ты куда исчезла? И как тебе это Великое Нечто удалось победить?

— А откуда ты узнал?

— Хозяйка моя любимая, — покачал головой Кузьмяк, — ты вон туда посмотри. Ага, туда. Что видишь?

— Статую.

— Вот именно. А раньше ее здесь не было. То есть была, а потом не было. В смысле не было, а потом была… Кир! Ты меня совсем запутала.

— Ты сам запутался. И нечего на меня все спихивать.

— Ладно. Так как тебе удалось победить это Нечто?

— Если бы я знала, киса, — машинально погладив фамильяра по голове, ответила я. — Если бы я только знала.

— А ты его точно победила?

— Больше он гномов похищать не будет, — как можно более честно ответила я. Кое-что у меня уже начинало вырисовываться, но с другими я пока не была готова делиться своими соображениями. Даже с Кузьмяком, но он и не настаивал.

— Кир… А сила к тебе вернулась? Мне кажется, что я ее чувствую. Но она какая-то другая…

— Да, она вернулась. И ты прав: она другая…

Мои слова потонули в море ликующих гномьих голосов. Я их радости не разделяла и отошла подальше. За мной последовали Рэй и юные наследники. Мы уединились в одном из тоннелей, и здесь на меня обрушился шквал вопросов:

— Где ты была?

— Ты в порядке?

— Как Вы?

— Ничего не болит?

— Сколько пальцев?

— Что с Великим Нечто?

— Оно не вернется?

Прокашлявшись, я решила ответить всем сразу:

— Где я была — я не знаю. Я в полном порядке и даже лучше. Четыре пальца, Кузьмяк. Что с Великим Нечто — я не знаю. Но я уверена, что оно не вернется. Теперь моя очередь задавать вопросы.

Вальнар важно подбоченился, а Асия, опустив глаза, стала подле него.

— Первый: вы передадите кое-что от меня Паучихе?

— Кому? — в один голос спросили мои спутники.

— Паучихе.

— А кто это? — наклонив голову набок, спросила Асия, а Вальнар согласно кивнул.

— Ребята, вы чего? Паучихе, матери Брана и Брена.

— Кого?

— Э… Брана… и Брена… Первых советников…

Они уставились на меня так, словно видели впервые. Все ясно, сработало заклинание забвения. Неужели то светящееся существо таким образом решило замести за собой следы? И куда оно вообще делось? Единственное, в чем я была полностью уверена, было то, что Великое Нечто никогда больше не вернется в Стальные горы. Кроме того, во время нашего странного полета я успела увидеть, то, чего так боятся гадалки — я увидела свою скорую смерть. Значит, Паучиха все же получит, что хотела. Правда позже, чем она рассчитывала. Нет, сейчас не время и не место об этом думать.

— Ладно. Проехали. Тогда второй вопрос: когда вы нас выведете из Стальных гор? Мы же победили Великое Нечто, да и статую вернули, как обещали.

— Я вас выведу, — заявил Вальнар, отдернув руку, за которую цеплялась Асия. — А ты, — обратился он к невесте. — Ступай домой.

— Ты больше не вернешься.

Она не спрашивала, она утверждала. У меня сердце разрывалось от внутренних страданий этой девушки, и даже Кузьмяк несколько раз всхлипнул. Но внешне Асия сохранила лицо и, ласково улыбнувшись уже бывшему жениху, сказала:

— Счастливой дороги!

— Спасибо. Я пошел.

Он обернулся всего лишь раз, да и то только для того, чтобы поторопить нас.

— Избавители, я вас ждать не буду. Или идите за мной, или ищите дорогу сами. Я ушел.

Пожав плечами мы двинулись за ним. И только Асия долго смотрела нам вслед.

— Кир, он ведь козел, правда? — мысленно спросил Кузьмяк. С моей силой вернулась и наша ментальная связь.

— Еще какой, киса, еще какой. Только, знаешь, он этого все равно никогда не поймет.

— Почему?

— А потому что для него важен только он сам. Разве он хотя бы раз поинтересовался у Асии, что хочет она сама? Нет. А у нас? Тоже нет. И ни у кого не будет.

— Козел. Определенно козел.

— Ну, в цивилизованном мире таких эгоистами зовут.

— Нет, хозяйка моя любимая, я читал в толковом словаре определение. Так что нет. Он не эгоист. Он козел.

Вальнар, обернувшись, подозрительно на нас посмотрел, словно почувствовав спиной, что мы его обсуждаем. Нечего пялиться, дружок, я годами и Наставницей натренирована изображать на своем лице выражение полного безразличия, что меня очень выручало на лекциях, когда очередной преподаватель что-нибудь эдакое отчебучивал. Мои сокурсники сдерживать свои эмоции так же хорошо, как я не умели, за что потом и страдали на зачетах и лекциях.

— Кир, а примени-ка к нему мой любимый заговор, а?

— Это ты про который? У тебя же их много.

— Разве? Хм, сейчас я про тот, где у «пациента» начинает все тело чесаться, и ничего не помогает.

— Злой ты.

— Весь в тебя. А кто бедолагу Рэя заставил несколько часов в кустах просидеть? Я что ли?

— Ха-ха! Было дело, каюсь.

— Кир… Ты все вспомнила!

— Шшш, мой хороший. Не вопи. У меня сейчас от тебя голова лопнет.

— Так почему ты еще Рэю ничего не рассказала? Он же весь уже испереживался! Ты посмотри только на него! На нем же лица нет — одни шрамы!

— Расскажу, не волнуйся. Просто кое в чем удостовериться нужно.

— Ветер, да?

— Он самый, киса, он самый.

Мы шли еще какое-то время по глухому тоннелю, пока не дошли до развилки. Не люблю я их.

— Налево, — скомандовал Вальнар.

Налево, так налево — уж я-то точно спорить не буду. Скорее бы уже выбраться на поверхность. Эти светящиеся грибы на стенах и потолках мне еще долго будут сниться в кошмарах. Точнее снились бы, если бы я могла видеть сны.

— Скоро? — спросил Рэй. Ему показалось, что я устала, поэтому он жестом предложил мне забраться к нему на спину. Я благодарно улыбнулась и отрицательно покачала головой. Не стоит нам пока быть так близко друг к другу.

— Почти пришли. Что, Избавители, уже устали?

Как же мне хотелось врезать по этой наглой… лицу, в общем. Но я бы все равно этого не сделала, ведь прекрасно понимала, что за таким его поведением скрывается страх перед неизвестным. К тому же одного взгляда моего телохранителя хватило для того, чтобы урезонить этого мальчишку.

Вскоре мы вышли к огромной пещере, конца и края которой не было видно. Сама пещера находилась под уклоном, а на ее полу лежала длинная-предлинная лестница, уходящая куда-то вдаль. Интересно, зачем ее сюда положили. Пройдя чуть дальше, мы увидели, что на лестнице стояли сцепленные друг с другом тачки.

— Что это такое? — спросила я, указывая на странную конструкцию.

— Это? Это то, на чем мы поедем к границе с Эмеральдом.

Наверное, мое лицо выражало крайнее сомнение, потому что Вальнар тут же пустился в разъяснения.

— Раньше мы пользовались такими каретками, чтобы доставлять драгоценные камни в хранилища. Теперь эти дороги заброшены за ненадобностью.

— А чем вы теперь пользуетесь? — котенок даже шею вытянул — так ему было интересно.

Вальнар скривился, но ответил. Все-таки присутствие страшного огромного мужика под боком иногда очень помогает делу.

— Ваши маги нам один артефакт продали.

Больше он нам объяснять ничего не собирался, всем своим видом показывая, что и так слишком сильно снизошел до простых смертных. Как же. Мы с Кузьмяком понимающе переглянулись. Да от паренька за километр можно было разглядеть ауру неуверенности. Похоже, ему тоже никто не удосужился рассказать, как же действует сей мудреный артефакт. А вот я отлично знала, о чем идет речь.

Когда-то давно, еще во времена расцвета Ирэма, один могущественный колдун из волос своей любимой ведьмы (да-да, я знаю, что попахивает извращением) соткал волшебный ковер. Поговаривали, что прекрасные косы были обрезаны во сне после чудесной ночи любви — одно из условий создания этого магического предмета. Будь я на месте той ведьмы — сама бы этому горе-ухажеру патлы повыдергивала. Но история умалчивает, что произошло дальше с влюбленными. Однако ковер в превосходном состоянии дошел до наших дней.

Внешне ковер мало чем отличался от обычного, разве что был необычайно тонок и нежен на ощупь. Если верить легендам, то этот милый коврик мог уместить на себе чуть ли не целое здание и за доли секунды переправить его туда, куда прикажет хозяин. Боюсь себе даже представить, сколько скряги-гномы выложили за сию штуковину. Небось потом был недельный траур по своим любимым денежкам.

— А эта штука точно поедет? — усомнился Кузьмяк. — Хозяйка моя любимая, может, пешком, а? Боюсь, если мы залезем в эти ржавые корыта, то ты потом мои славные косточки будешь собирать по всем Стальным горам. Не дай погибнуть молодому пушистому таланту в самом расцвете сил!

— Это ты, что ли, талант? — хмыкнула я.

— Ну не ты же! Ой, Кир, это я так пошутил. Шутник я.

Но я уже несла котенка за шкирку к одной из кареток, приговаривая:

— Ничего-ничего. Ну, покатаешься немного. Ну, вылетишь куда-нибудь. Ну, шмякнешься о стену. Ну, разлетятся твои косточки. Ну, соберу я их. Ожерелье сделаю. А потом подарю новому фамильяру.

— Кир-ра! Как ты можешь такое говорить! — вопил котенок, отчаянно вырываясь из моих рук.

— А что я такого сказала? — невинно уточнила я. — Я же пошутила. Шутница я.

Кузьмяк перестал вырываться и поник в моих руках.

— Понял. Осознал. Учел.

— То-то же.

Вальнар еле сдерживал улыбку, но все же пересилил себя. А Рэй, привычный к подобным сценам, молча за нами наблюдал, терпеливо ожидая дальнейших указаний.

— Залезайте, — скомандовал гном. — Я поеду в первой каретке, а вы занимайте остальные.

— Ты хоть управлять этим умеешь? — вновь усомнился Кузьмяк.

А Вальнар, непривычный к «тыканью» от малознакомых существ и тем более от животных, недовольно скривился.

— Читал, — коротко ответил он.

Кузьмяк сглотнул и умоляюще посмотрел на меня.

— Кир, проверь, а?

— А сам?

— Я пока не умею. Давай лучше ты.

Вот же хитрец. Не умеет он. Ага, как же. Я что зря, что ли, несколько дней на его обучение потратила? Но сейчас так действительно будет безопаснее. Сосредоточившись, я попыталась заглянуть в наше общее ближайшее будущее. Прошлое увидеть значительно проще, ведь оно уже свершилось. А у будущего всегда есть несколько вариантов развития. И задача гадалки — выбрать наиболее вероятный из них. На этот раз нам повезло.

— Все в порядке, киса, — улыбнулась я, глядя на напряженного звереныша. — Доедем при любом раскладе.

— Все доедем? — уточнил котенок. Этот вопрос, похоже, волновал и остальных, раз они начали прислушиваться.

— Все.

— Живые?

— Живые.

— А целые?

— Кузьмяк!

— Что сразу Кузьмяк! Я ж не за себя волнуюсь! В смысле не только за себя. Так моей драгоценной шкурке ничего не угрожает?

— Твоей драгоценной шкурке угрожает покраска во все цвета радуги, если ты сейчас же не умолкнешь. Мне уже надоело тут быть! Я хочу на поверхность! К солнышку!

— Солнышко тоже туда хочет. Да ладно тебе, хозяйка моя любимая, умолкло твое солнышко. Нет, ну я правда умолк!

Первым в каретку забрался Вальнар, затем мы с Кузьмяком, а последним устроился Рэй, хоть и намекнул, что хотел бы пересесть ко мне, но я его проигнорировала.

Сказать, что было страшно, значит ничего не сказать. Я, наверное, в своей жизни еще ни разу так не кричала, да и Кузьмяк никогда особо сдержанностью не отличался. Вальнар, наплевав на то, что мы увидим его слабости, орал не меньше нашего. И только Рэй сидел молча, крепко вцепившись в края каретки. То, что эта поездка его тоже не оставила равнодушным, я поняла, когда мы остановились. Лицо Рэя было мертвенно бледным, и его шрамы еще больше выделялись.

Пошатываясь, мы выползли из кареток и с облегчением упали на землю. Землю? Я перевернулась на спину и тут же зажмурилась. Дневной свет после полумрака Стальных гор казался ослепительным. Когда глаза потихоньку привыкли, и я смогла их открыть, то заметила, что мы были на волоске от гибели: каретки остановили свои путь всего в паре метров от обрыва. Надеюсь, что Кузьмяк этого не видел. Ой, опоздала.

— Хозяйка моя любимая, — вкрадчиво начал фамильяр. — Ты же говорила, что мы целыми и невредимыми доедем…

— И в чем твои претензии, киса? Все же так и произошло.

— Это да. А была ли, хозяйка моя любимая, такая возможность, что мы могли сорваться с обрыва?

Была. Но очень маленькая.

— Нет, конечно, киса! За кого ты меня принимаешь!

— За кого надо. Потому и спрашиваю.

Он попытался прощупать меня ментально, но у него ничего не вышло. Еще бы! Будет тут яйцо курицу стращать. Мы могли бы очень долго так препираться, если бы нас не прервал Вальнар. Поднявшись на ноги и отряхнув свой костюм, он коротко кивнул нам и был таков, на прощание лишь сказав:

— Обещание я выполнил. Прощайте.

Мы с Кузьмяком одновременно покачали головами.

— Горбатого могила исправит.

— И не говори.

Рэю надоела наша возня и он оттащил нас обоих подальше от обрыва. Спасибо, конечно, но меня-то зачем было тащить за шиворот? Пробурчав что-то мне самой непонятное, я встала на ноги и огляделась. Прямо перед моими глазами развернулся прекрасный вид на королевство Эмеральд. Это название идеально подходило стране эльфов, ведь все здесь переливалось всеми оттенками зеленого, изредка прерываясь вкраплениями других цветов. Зрелище захватывало дух, и я могла бы часами любоваться прекрасными видами на страну вечного лета Эмеральд.

Конечно, можно подумать, что мне это кто-нибудь позволит.

— Долго же вы сюда добирались. Милая, я так соскучился!

— Вэр!

Глава 15

— Вэр, ты мне сейчас все косточки переломаешь! Я дышать не могу!

Уже около пяти минут (если я еще могла правильно различать время после долгого пребывания в Стальных горах) мой названый братик не выпускал меня из своих могучих объятий.

— Но я же так соскучился!

— Я тоже, но это не повод ломать мои кости!

И только Кузьмяк сидел довольный на сочной зеленой травке и злорадно потирал лапки.

— Вот и побудешь на моем месте, хозяйка моя любимая! — передал он мне по ментальной связи. Нам теперь не обязательно было смотреть друг другу в глаза, да и вообще находиться рядом. — Будешь знать, как меня на растерзание кошкоубийце отдавать!

— Еще раз пикнешь — отправлю сообщение Айри, где нас можно найти.

— Понял. Замолк.

Здесь я откровенно блефовала, ведь Айри был заказан вход в Эмеральд, уж не знаю, по какой причине. Собственно, Кузьмяку туда тоже было нельзя.

— Сегодня мы не пойдем в Эмеральд — вам отдохнуть нужно, — сказал Вэр, наконец отпуская меня.

— Согласен, — Рэй тут же растянулся на траве, положив под голову свою дорожную сумку. А Кузьмяк устроился у него на животе и принялся громко урчать от удовольствия, когда здоровяк почесал его за ушком. — Кира, иди сюда.

Я покачала головой. Еще не время.

— Спасибо, Рэй. Я не устала.

Телохранитель пожал плечами и закрыл глаза. Уснул, а вместе с ним засопел и котенок.

— Идем со мной, — шепнул Вэр.

— Хорошо.

Солнце уже заходило за горизонт, расписав могучие деревья Эмеральда малиновыми красками. Было тепло, но не жарко. На небе не было ни облачка, и только легкий ветерок баловался, играя с моими волосами. Постойте… Это же мой ветер!

Он был необычайно нежен, словно просил прощения за то, что так долго отсутствовал. И я, признаться, очень по нему скучала. За столько лет я настолько к нему привыкла, что уже не мыслила своей жизни без него. Закрыв глаза, я отдалась ласкам своего невидимого повелителя, а он словно подпитывал меня своей силой и… своей любовью. Я впервые ощутила, что ветер меня любит. Но не так, как мужчина любит женщину, а женщина мужчину. Он любил меня так, как родитель любит свое несмышленое дитя.

Из сладостного забытья меня вывел оклик Вэра. Арахноид сидел на краю скалы, свесив ноги вниз и смотря куда-то вдаль. Я уселась возле него, положив голову ему на плечо, а он обнял меня за талию. Ветер же теперь играл не только с моими волосами, но и с длинными льняными локонами Вэра.

Я посмотрела вниз: если упасть отсюда, то в живых остаться не получится. Но мне не было страшно, ведь я точно знала, что мое время еще не пришло.

— Милая, прости меня, — Вэр сказал это одними губами, но я его услышала.

— Я знаю, что ты не мог поступить иначе. Но я все равно ничего не понимаю. Что это было? Что со мной произошло? Сколько бы я ни старалась, но я ничего не могу увидеть! Моих способностей для этого не хватает!

Ветер погладил меня по щеке, словно успокаивая.

— Это я во всем виноват.

Неправда. Я это чувствовала.

— Ты?

— Это я поместил чудовище в Стальных горах.

— Поэтому тебя не пускали туда?

— Да, милая. В своих бедах мы почти всегда виноваты сами.

Я и сама так думала. Жаль, что об этом вспоминаешь только тогда, когда дело уже совершено.

— Зачем?

— Зачем я это сделал? Так было нужно. Но я не знал, милая, что оно будет охотиться на гномов.

— А почему оно не трогало людей?

— Потому что ему было запрещено. Ведь однажды оно должно было встретиться с тобой.

— Именно со мной?

Он повернул голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Да. Именно с тобой. Прости, милая.

Я сглотнула. Мне все равно никуда не деться от предначертанного. Уж я-то это знала.

— Что от меня требуется? Что я должна сделать?

— Я пока не могу тебе рассказать. Это ты узнаешь не от меня.

— От кого?

Вэр покачал головой и поцеловал меня в лоб.

— Скоро. Уже совсем скоро.

Понятно. Больше он мне ничего не расскажет.

Мы еще долго сидели, любуясь закатом. Может быть, мне и нужно было бы причитать: «Ах! Как я молода! Мне бы еще жить да жить! Я еще так мало видела, так мало успела!» Вот только зачем? Давным-давно Наставница мне все объяснила: мы все когда-нибудь умрем, только гадалки знают когда, и с этим придется смириться.

Поэтому на душе у меня сейчас было спокойно, ведь зная, что тебя ожидает скорая смерть, начинаешь смотреть на вещи по-другому. Начинаешь ценить данное тебе время.

— Вэр?

— Да, милая?

— Мне можно быть с Рэем?

Арахноид откинул голову назад, вглядываясь в звездное небо. Мой ветер окружил нас, подняв вокруг хоровод из прекрасных цветов. Один из них упал мне на колени. Рододендрон.

— Да, милая, — кивнул Вэр, а затем, немного помолчав, добавил: — Только это будет недолго.

— Я знаю.

— Видела? Хотя… Конечно. Видела. По-другому и быть не могло. Ведь это же ты.

— Спасибо за комплимент, — невесело улыбнулась я, вставая. — Пойду немного посплю.

— Хорошо, милая. Я еще немного здесь посижу.

Поцеловав друга в щеку, я встала и хотела было уйти, как заметила возле Вэра неясное свечение. Его очертания складывались во что-то знакомое, и я напряглась, ожидая увидеть нечто важное. Но видение исчезло, словно догадалось, что за ним следят.

Пожав плечами, я наконец ушла.

Кузьмяк все так же лежал на животе у Рэя, только теперь вытянулся во весь рост — ночи здесь были довольно жаркими. Осторожно, чтобы не разбудить звереныша, я взяла его на руки и перенесла в заранее приготовленную корзинку. Кузьмяк что-то пробормотал во сне, тихонько вздохнул и, перевернувшись на другой бок, сладко засопел.

Немного полюбовавшись спящим фамильяром, я вновь вернулась к Рэю. К моему удивлению и тайной радости, он не спал. Подложив руку под голову, он смотрел прямо на меня, словно ждал, когда я сама к нему приду. И я пришла.

Взяв Рэя за свободную руку, я потянула его на себя. Он все понял и без сопротивления последовал за мной, ничего не спрашивая. На этот раз я не боялась заблудиться, хоть и не знала дороги.

По широкой хорошо протоптанной тропинке мы спустились вниз к самой границе с Эмеральдом. Никаких ограждений не было, но даже животные чувствовали, что страна эльфов защищена магией от непрошенных гостей.

Мы остановились только тогда, когда дошли до небольшого, сверкающего при свете яркой луны, ручейка, окруженного молодыми деревцами. Умывшись и вдоволь напившись ключевой воды, мы уселись на землю, предварительно расстелив покрывало, которое я достала из вещь-мешка.

Удобно устроившись, мы сидели друг напротив друга, держась за руки, и смотрели друг другу в глаза. Он понял. Он все понял.

— Ты вспомнила… — прошептал Рэй, гладя мои пальцы.

— Да.

Это коротенькое слово далось мне с огромным трудом. На глаза наворачивались слезы, но я их сдержала.

— Когда?

— После встречи с Великим Нечто.

Рэй на секунду замер.

— Почему не сказала раньше?

— Прости, Рэй, я не могла. Правда не могла.

Обретя вновь свои воспоминания и не имея возможности сообщить об этом Рэю, я боялась, что он мне этого не простит. Поэтому сейчас я была похожа на висящий над пропастью стеклянный шар, который держится лишь на тонкой нити, готовой порваться при малейшем дуновении ветерка. Я боялась дышать.

— Рэй?

Вместо ответа он притянул меня к себе, устроив мою голову у себя на груди. Его сердце билось с бешеной скоростью. Но не от гнева.

— Главное, что ты вспомнила, — сказал он и поцеловал меня в макушку. — Я люблю тебя.

Я затрепетала. Нет, я прекрасно знала о его чувствах, ведь они были отражением моих. Но одно дело просто знать, и совсем другое — услышать наяву.

Слегка отстранившись, я посмотрела на Рэя. Его сердце забилось еще сильнее, он ждал моего ответа.

— Я люблю тебя.

Услышав мои слова, Рэй больше не стал сдерживаться и закрыл мой рот поцелуем. Страстным, почти яростным. С явным усилием оторвавшись от меня, он почти прорычал:

— У нас есть время?

— Шш… — прошептала я, потянувшись к губам Рэя. — Столько, сколько захотим…

Наверх мы вернулись как раз к рассвету. Кузьмяк все еще спал, свесив хвост из корзинки, а Вэр, похоже, так и провел всю ночь, сидя на отвесе скалы. Я выдохнула: проявлять братскую любовь, изводя Рэя своими придирками, арахноид сегодня не будет. По крайне мере, какое-то время.

Я хотела разбудить Кузьмяка, но сильные мужские руки не позволили мне это сделать. Рэй притянул меня к себе, обнял за талию и склонил голову, явно намереваясь меня поцеловать (против я уж определенно не была), когда раздался полусонный кошачий голос:

— Хозяйка моя любимая, это ты тут шумишь? Апчхи! Простите, — звереныш пошатываясь поднялся, уселся в своей корзинке и еще замутненными после долгого сна глазами уставился на нас, и тут же их широко распахнул. — Ничего себе! Нет, вы только посмотрите на них! Вы чего это удумали, прелюбодеи несчастные?! Вы что не видите, что ли, что котеечка маленький еще, ему подобные сцены психику испортить могут, ему потом кошмары сниться будут, он заикаться начнет… Эх, вы! Эгоисты! Я на вас в Совет ведьм, колдунов и гадалок жалобу напишу!

— Киса, ты не умеешь писать, — улыбаясь, напомнила я фамильяру.

— Это к делу не относится! Я Вэру расскажу, он еще и от себя добавит.

Уж в этом я не сомневалась. Я попыталась выскользнуть из кольца могучих рук, но не тут то было. Рэй позволил мне лишь развернуться, и я теперь оказалась прижатой спиной к его телу, а сам он сцепил свои ладони у меня на талии, положив голову мне на макушку. Для этого ему пришлось сильно согнуться.

— Чего разорался? — спросил он у Кузьмяка.

— Чего разорался, чего разорался! Есть я хочу! Не понятно, что ли? Будто первый день знакомы! Мяса, мяса, мяса, мяса! Я требую мяса. Или я все Вэру расскажу… Мяса мне давай!

Вот и пришел момент моей мести. Хоть на этот раз не забыла.

— Киса, — ласково позвала я котеныша. Тот насупился, поняв, что ничего хорошего мои слова ему не предвещают. — А не ты ли всю нашу ссобойку не далее как вчера употребил?

Кузьмяк слегка замялся, но ненадолго.

— Так а я здесь при чем? Я же маленький. Я много не ем! — не моргнув глазом соврал фамильяр, начисто забыв, что обычно его пайка состоит из его собственной и половины моей. — Это все Рэй! Вон он какой громадный! Хозяйка моя любимая, неужели ты думаешь, что я бы пошел на такую подлость, как оставить тебя, о свет очей моих, о жемчужина моего сердца, о рубин моего глаза, о… сама чего-нибудь придумай. В общем, разве мог я тебя оставить без пропитания, зная, что ты всегда обо мне заботишься?! — он смахнул лапкой несуществующую слезу. — Да за кого вы меня принимаете! Я ведь благородный фамильяр гениальнейшей гадалки третьей степени, да я просто неспособен на… Эй! Громила! Хватит уже мою Киру лапать! Она мне принадлежит. Ты у меня вообще разрешение спрашивал?

Сначала мне показалось, что Рэй двинулся к котенку, чтобы вытрясти из того душу и уже приготовилась защищать своего питомца, но я ошиблась.

— Бери и не ной, — сказал мой телохранитель, а по совместительству и самый любимый мужчина по Обе стороны. Он достал из своей дорожной сумки завернутый в тряпицу кусок вяленого мяса и передал его Кузьмяку.

Звереныш сперва не поверил своим глазам, а потом схватил угощение и спрятал за своей спиной — чтоб не отобрали.

— Господин Рэй, — расчувствовался котенок и картинно всхлипнул. — Я всегда знал, что Вы — самая подходящая пара для моей любимой хозяйки. Я чувствовал, что Вы никогда не оставите меня… то есть ее в беде! — а затем он посмотрел на меня. — Слушай, Кир, не обижай его, ладно? Он хороший. И… Господин Рэй, а мясо еще есть?

Здоровяк хмыкнул и чмокнул меня в висок.

— Посмотрим на твое поведение.

— Да как можно! — Кузьмяк театрально приложил лапку тыльной стороной ко лбу и закатил глаза. — Да я же самый настоящий паинька! Да я же лапочка! Да я же просто прелесть! Да я же само…

— Киса, уймись. Ешь уже свое мясо.

— Понял. Умолк. Ем.

Обернувшись к Рэю и погладив его по лицу, я тихонько сказала:

— Разожги огонь, хорошо? У меня в вещь-мешке осталось немного крупы и специй. Кузьмяк достанет. Там еще ведро есть. Принеси, пожалуйста, воды. А я пока схожу за Вэром, что-то он долго не возвращается.

Наемник кивнул и выпустил меня из своих объятий. Сам он пошел к доедающему угощение котенку, а я отправилась на поиски пропавшего друга.

Вэр сидел там же, где я его и оставила. И в той же самой позе, словно за это время он ни разу не пошевелился. А мой ветер по-прежнему играл с его волосами, и мне показалось, что они ведут какой-то свой, слышимый только им одним, диалог.

— Вэр, — позвала я друга, но тот не обратил на меня никакого внимания. Тогда я решила попробовать другой способ. — Братик!

Арахноид встрепенулся и наконец повернул голову ко мне.

— И… — он зажмурился, будто какой-то навязчивый образ не давал ему покоя, а потом снова распахнул свои голубые глаза и ласково мне улыбнулся. — Кира, что случилось?

— Рассвет случился. Идем. Там Рэй с Кузьмяком завтрак готовят.

— Ну если завтрак… Тогда пошли!

Ветер снова куда-то исчез, и мне почудилось, что его зов становится все дальше, все неразличимее. Скорее всего он улетел куда-то за Эмеральд — моя интуиция подсказывала мне это.

Погода стояла чудесная, впрочем, как и всегда в вечнозеленой стране Эльфов. Дожди здесь никогда не шли, но растительность выглядела так, будто только-только напиталась живительной влагой. Даже небо над Эмеральдом всегда было безоблачным. Непрекращающееся лето и яркое солнце — что может быть чудесней? Как сказала бы Айри, только эльфийское светлое или золотистое.

— О, я смотрю, у вас все готово, — сказала я, глядя на моих любимых поварят. Рэй помешивал кашу в котле, затем зачерпывал немного большой деревянной ложкой, дул на нее и давал Кузьмяку на пробу. Ну просто семейная идиллия!

— Вы как раз вовремя, — объявил котенок, одобрительно кивнув наемнику, попробовав очередную порцию. — У нас с Рэем получилась замечательная каша. Даже мяса не надо.

— Правда? — я с сомнением посмотрела на своего звереныша.

— Да. То есть сейчас не надо, — поспешил исправиться Кузьмяк. — Но мясо все равно никогда лишним не бывает! Усаживайтесь. Сейчас кушать будем.

Меня приятно удивили перемены в поведении фамильяра. Только, боюсь, этот аттракцион послушания долго не продлится.

Пока мы завтракали, я не сводила глаз с Вэра. Мне определенно не нравилось его поведение — он сам на себя не был похож. Арахноид почти не притронулся к еде. И даже не возмутился, когда Рэй перетянул меня к себе на колени.

— Вэр, — позвала я друга. — Что с тобой происходит?

— А? — откликнулся он, словно только что очнувшись ото сна. — Ты о чем, милая? Со мной все в пор… Эй, ты! А ну прекрати лапать мою девочку!

Вот теперь он снова был самим собой, что меня немного успокоило. Но не до конца. Я вновь попыталась воспользоваться своими способностями, чтобы понять, в чем дело, но очередной блок не позволил мне это сделать. Кто-то определенно не желал, чтобы я все узнала раньше времени. И это был не Вэр.

— Хорошо, — подозрительно легко согласился Рэй. — Я ее отпущу.

— Правда? — загорелся арахноид.

— Да.

— Вот так просто? — не поверил своему счастью Вэр.

— Нет.

— Э… То есть?

— При одном условии.

— Каком?

— Ты моешь посуду.

Братик, неужели ты поддашься на эту провокацию? Не позорь меня.

— Ладно. Договорились.

Нет, с ним явно что-то не то.

Арахноид взял котелок, выгреб остатки каши в миску и собрался идти к ручью, но я его остановила:

— Вэр, ты куда?

— Как куда? Посуду мыть.

— А зачем? Ты же вернул свою силу.

Мой друг удивленно посмотрел сначала на грязный котелок, потом перевел взгляд на меня и снова на котелок. Мое беспокойство начало возвращаться. И друзей с собой привело.

— Вэр, ты точно в порядке? — еще раз спросила я. Кузьмяк и Рэй тоже вопросительно уставились на арахноида.

— Конечно, я в порядке! — рассмеялся мой друг. — Это я вас проверял на забывчивость.

Ага, так я и поверила. По взглядам наемника и фамильяра было понятно, что они были того же мнения. А Вэр тем временем поспешил исправить свою оплошность, и уже через секунду котелок сиял первозданной чистотой. По крайне мере я так думала, ведь сама его таким сверкающим еще ни разу не видела.

— Ладно, пора уже и в Эмеральд выдвигаться! — объявил арахноид и развернулся, явно намереваясь двинуться к тропинке, по которой мы с Рэем совсем недавно спускались вниз.

— А вы ни о чем, случайно, не забыли? — возмутился Кузьмяк, пробежав вперед и перегородив Вэру дорогу. — А если точнее, то ни о ком? Хозяйка моя любимая, ты, часом, не забыла, что твоего обожаемого питомца высокородные и благородные эльфы разорвут на части, на кусочки, на щепки…и еще не знаю на что!.. как только он переступит лапой границу? Кодекс ведьм, колдунов и гадалок перечитай на досуге! Статья триста восемьдесят первая, где говорится, что…

— Киса, не истери! — расхохоталась я. — Все я помню. Ничего с тобой не случится. Я сделаю так, что они тебя просто обожать будут.

— Это как? — на меня уставились три пары заинтересованных глаз.

— Сейчас увидите.

Еще во времена своей учебы в Академии Магии и Ясновидения я подружилась с весьма интересной особой — главным и единственным библиотекарем Главной же библиотеки Университетского города Аной-Фруэнией Форс-Мошинской. Как-то раз, засидевшись за написанием очередного реферата, я осталась в библиотеке одна, если не считать мою новую подругу, да и она куда-то ушла. Мое внимание привлек забытый кем-то древний на вид фолиант. Это меня немало удивило, ведь Ана-Фруэния никого не выпускала из своих владений, пока все книги не будут сданы.

Поискав глазами библиотекаря и не найдя ее, я встала со своего места и подошла к столу, где и лежал фолиант. Мне было страшно до него дотронуться, казалось, что книга рассыплется в пыль от малейшего прикосновения. Но любопытство победило мой здравый смысл, и я перевернула первую страницу. Еще раз оглянувшись в поисках Аны-Фруэнии, я приступила к тому, за что меня Коршун (наша преподавательница — препротивнейшая особа, надо сказать) по головке точно не погладила бы, что, собственно потом и случилось. Я взяла почти уже дописанный реферат и на оставшемся свободном месте свитка принялась чертить схему заклинания. Вот сейчас именно его я и собиралась применить.

— Хозяйка моя любимая, ты чего это удумала? — вопросил Кузьмяк, пятясь по мере того, как я надвигалась на него. — Учти: если ты со мной что-то нехорошее сделаешь — я пожалуюсь на тебя в Совет ведьм, колдунов и гадалок. И на этот раз я не шучу! — а затем его взгляд стал совсем отчаявшимся. — Люди добрые, вы только посмотрите, что творит моя некогда самая любимая хозяйка на Этой стороне да и на той тоже! Чует, чует мое бедное маленькое сердечко, что задумала она дело неправое, меня бедненького-несчастненького пугающее!

— Кузьмяк, уймись уже! — хмыкнула я, загнав его в угол, а точнее, прижав к скале — деваться ему теперь от меня было некуда. Ну, разве что взлететь. — Когда я тебе что плохое делала?

— Напомнить? — возмутился мой звереныш. — А кто из меня недавно чуть всю душу не вытряс?

— А ты разве это не заслужил?

— А это к делу не относится! — гнул свое фамильяр. — Я, между прочим, еще маленький. Мне проказничать можно. Даже положено! А ты уже стар…, в смысле, взрослая. Так что тебе маленьких, то бишь меня, обижать нельзя. Ни по закону, ни по совести!

— Киса, посмотри мне в глаза.

Котенок еще немного поворчал, но подчинился.

— Милая, ты что же собираешься его… — округлил глаза Вэр, когда увидел, какие я делаю манипуляции.

— Да, — подмигнула я другу. — Не мешай, пожалуйста.

Рэй же спокойно расположился на траве, заварил себе отвар из лепестков амарантийской розы и, наслаждаясь кисло-сладким напитком, наблюдал за нашими действиями. На безопасном расстоянии.

Из вещь-мешка я достала тонкое широкое покрывало и накрыла им Кузьмяка. Затем я взяла котеныша вместе с покрывалом на руки и унесла его подальше от любопытных паучьих и наемничьих глаз. Свою драгоценную ношу я положила под три растущие рядом молодые осинки. Потом я достала свой мешочек с травами, выбрала нужные и посыпала ими покрывало, как обычно добавляла пряности в суп или кашу. Я ровно двадцать раз повторила заклинание и теперь любовалась проделанной работой. За все это время Кузьмяк не издал ни звука.

Вернулась я минут через пятнадцать.

— А где Кузьмяк? — спросил Рэй. Он уже допил свой отвар и даже успел помыть кружку.

— Милая, у тебя не получилось? Что с твоим фамильяром?

— Все с ним в порядке, — хмыкнула я. — Кузьмяк, выходи!

Послышалось какое-то шуршание где-то неподалеку. И снова стало тихо.

— Кузьмяк!

— Я не выйду!

— Киса, не дури. Я столько сил на тебя потратила!

— А я разве просил? — голос слышался из-за густой поросли кустов. — Я вас и тут подождать мог!

— Киса, выходи уже. Никто смеяться не будет.

Рэй склонил голову на бок и, вопросительно выгнув бровь, посмотрел на меня.

— Ага! — снова завопил Кузьмяк. — Так я и поверил! Я же лысый!

— Киса, ты не лысый. Выходи.

Я могла бы еще долго увещевать своего звереныша, но в дело решил вмешаться Рэй.

— Кузьмяк! — рявкнул он так, что у меня уши заложило.

— Да понял я. Выхожу.

Неуверенно ступая и боясь поднять глаза, из-за кустов вышел совершенно голый худенький ребенок пяти-шести лет отроду. Его лицо было наполовину скрыто длинными черными волосами, а сам он не знал куда девать руки.

— Э… Что это? — спросил наемник.

Еле сдерживая смех, я произнесла:

— Познакомься, Рэй, со своим сыном.

Глава 16

Кузьмяк все еще неуверенно держался на двух ногах, поэтому Рэй посадил его к себе на шею. Со стороны это выглядело очень мило и можно было действительно подумать, что вы видите перед собой отца и сына. То, что они были внешне поразительно похожи — целиком и полностью моя заслуга. Для заклинания я использовала прядь волос наемника, которую я тайком у него отрезала, пока он спал. Надеюсь, что он этого не заметил. А даже если и заметил, то все равно ничего уже сделать не сможет.

Над нашим внешним видом я тоже немного поколдовала. Сама я переоделась в красивое дорожное платье цвета ясного неба. Волосы я распустила, а несколько локонов скрепила на затылке красивой серебряной заколкой с синими драгоценными камнями — одна из немногих вещей, доставшихся мне от матери. Рэй по моей просьбе надел белоснежную рубаху с открытым воротом. Теперь мы смотрелись как счастливая супружеская черта. «Братик» же и сам уже обо всем подумал, поэтому сейчас был одет как представитель дворянского сословия. Даже свои распущенные волосы он перевязал кожаным ремешком.

По моей просьбе Вэр словно из ниоткуда достал симпатичный детский костюмчик и башмачки к нему, и теперь мой фамильяр выглядел как единственный отпрыск довольно состоятельной семьи. Еще бы выражения лица сменил на более радостное.

— Кир, а может, я все-таки вас здесь подожду? — с исчезающей надеждой спросил котенок, простите, мальчуган.

— Не Кира, а мама. Мама… Повтори: мама, мама…

— Кир, а может, все-таки не надо…

— Кузьмяк!

— Ладно, — совсем поник он. — Твоя… эх… взяла. Кхм. Мама, может, мы уже начнем что-нибудь делать? Эта неизвестность пугает меня намного больше, чем то, что эти снобы эльфы могут сделать со мной в моем прекрасном кошачьем обличии. Моя тонкая душевная организация может не выдержать подобного издевательства надо…

Ой! А вот это я не учла!

— Кузьмяк, ты не мог бы так не выражаться? — попросила я, озираясь по сторонам в поисках чужих ушей, но таких вроде не было.

— Кир, то есть, мам, ты о чем? Что я такого сказал? Ничего дурного из моих уст не вылетало.

— Малыш, я не о том. Дети не говорят так, как ты.

— То есть? — Кузьмяк склонил голову на бок, и длинная черная челка тут же упала ему на глаза. — Тьфу ты! Мерзость какая! И как вы только с такой длинной шерстью живете?! Толку от нее все равно никакого: от холода не защищает, да и мыть постоянно нужно. Рэй, Вэр, Киру я еще могу понять — она ж все-таки женщина, их логику уразуметь сложно. А вы-то зачем себе такие длинные хвосты отрастили? Обрежьте их — мой вам совет. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Он еще много чего мог бы нам поведать об умственных способностях человеческой расы, но Рэю надоело его слушать, и он спустил нашего «сыночка» на землю. Во всех смыслах.

— Тихо, — почти прорычал наемник, заставив вздрогнуть всех присутствующих. — Меня ты зовешь папой, Киру — мамой, а этого белобрысого алконоида — дядей Вэром, понял?

— Ага. Понял.

Здоровяк выгнул левую бровь.

— Да понял я, понял. Па-па.

Наемник удовлетворенно кивнул и жестом позвал меня к себе. Я подошла, и он сказал:

— Командуй.

Я кивнула в ответ и приступила к инструктажу:

— Кузьмяк, когда мы пересечем границу с Эмеральдом, я и Рэй будем играть роль твоих родителей, а Вэр будет притворяться моим старшим братом. Запомнил? Хорошо. Ты должен говорить простым языком, так что постарайся на время забыть те словечки, которые вычитал в моих книгах. И… Не перебивай! И если что, то лучше уж молчи. Кстати, имя твое останется прежним, хоть и звучит оно не очень по-человечески. Это нужно чтобы не путаться.

— Понял я, — буркнул фамильяр, а затем обратился ко мне по ментальной связи: — Кир, а чего это твой любовничек таким разговорчивым стал?

— Понятия не имею. Просто смирись.

Мальчик обреченно кивнул, а потом задал свой самый главный вопрос:

— А я смогу стать снова таким же, как был? Я смогу снова стать котиком? Скажи что смогу. Пожалуйста?

— А что, человеком совсем не нравится?

— Кир… то есть, мама!

— Да ладно тебе! Сможешь, милый, — улыбнулась я. — Я снова верну тебе твою внешность.

Или это сделает Вэр, если я уже буду на Той стороне. Но по понятным причинам вслух я этого не сказала.

— Вэр, ты готов? — спросила я у друга. Меня все больше и больше беспокоил его отсутствующий взгляд.

— Я? Конечно, милая! Я всегда готов.

Мы спустились вниз уже по протоптанной нами же тропинке и оказались у самой границы между Стальными горами и Эмеральдом. Хоть никакой стены не было и в помине, определить границу можно было и невооруженным взглядом. На стороне горцев трава выглядела пожухлой, листья деревьев — увядающими, и даже воздух был каким-то спертым. И совсем другая картина предстала перед нами, лишь только мы переступили невидимую черту.

Более сочной зелени я в своей жизни еще ни разу не видела. Даже после дождя в Амаранте растительность не росла так пышно, так ярко, так… волшебно. Казалось, будто ступаешь не по траве, а по мягчайшему ковру. Чарующее многоголосое пение птиц дополняло чудесную картину. Создавалось впечатление, что мы попали в сказку. Оставалось только выяснить, добрая ли она.

Странно, но нас так никто и не встретил. Мы шли уже довольно долго, но на нашем пути никого, кроме нескольких животных, не увидели. Неужели границы никто не охраняет?

— А здесь почти ничего не изменилось, — задумчиво протянул Вэр. — Сколько воды утекло, а все осталось таким же…

— Вэр, — я положила другу руку на плечо, а он накрыл мою ладонь своей.

— Мы уже почти пришли, — улыбнулся мой братик и пошел вперед.

— А почему нас никто не встречает? — спросила я, догоняя арахноида.

— Незачем, — ответил он, слегка сбавив шаг. — Они и так знают о нашем присутствии.

— Откуда? — раздался голос сверху. Это Кузьмяк подъехал к нам на Рэе.

— Что вы знаете об эльфах? — в свою очередь поинтересовался Вэр. — Милая, ты же экзамен в УМЯ сдавала. Не позорь меня.

— Ну… — протянула я краснея. Не буду же я ему рассказывать, каким образом был сдан тот экзамен. Во всем Айри виновата. Честно-честно! Это она меня в кабак стянула прямо перед сдачей, я действительно сопротивлялась. Первые десять минут. В общем, когда я пришла все-таки на тот злополучный экзамен, он уже подходил к концу. Профессор был уже настолько измучен и подавлен неуверенными ответами моих сокурсников, что спросил у меня только мое имя и, больше не задавая никаких вопросов, поставил в зачетку высший балл. Но я учила. Честно! — Эльфы почти не покидают Эмеральд. Они не признают смешанные браки. Стараются, чтобы ничего не покидало пределов их страны. На экспорт идет то, что не пользуется спросом у них самих. Что еще… Снобы они… ну…

— Все это правильно, — одобрительно кивнул арахноид. — Но самое главное ты забыла. Они ведь дети природы. Поэтому у них здесь повсюду шпионы.

Да уж, а этого как раз в книгах и не было написано. Мне иногда кажется, что в учебниках специально не пишут нужную и полезную информацию, а заполняют книжное пространство тем, что и так известно.

Вэр оказался прав: вскоре нам повстречался и местный житель. Этот высоченный мужчина шел по своим дела, совершенно не обращая на нас внимания. На вид ему было не больше тридцати, а значит, настоящий его возраст был где-то двести-триста лет. Хотя с эльфами не все так просто.

Эх, здесь бы я с удовольствием жить осталась — у меня была слабость к длинноволосым мужчинам, а тут их пруд пруди. Вот взять хотя бы этого: роскошные серебристые локоны, гордая осанка, красивые черты лица, прекрасное телосложение. Ну просто мечта, а не мужчина. Вот только для многих эльфы так и остаются мечтой, ведь браки между расами здесь запрещены.

Но не все так печально, ведь запрет касается только свадеб, а вот о свободных взаимоотношениях ничего не говорится. И все же это совсем не то, чего хотят любящие сердца, потому что здесь любовник или любовница эльфа или эльфийки приравниваются к низшему сословию. К тому же дети от смешанных пар рождаться не должны. Нарушивших же этот запрет ждала неминуемая кара. Моя любимая подруга Айри испытала все это на собственной шкуре. Врагу такого не пожелаешь.

Наш новый знакомец в шаге от нас остановился, смерил нашу компанию презрительным взглядом и уже хотел идти дальше, но его глаза остановились на мне. Признаться, я еще никогда не чувствовала себя так неуверенно. Мне казалось, будто этот остроухий наглец медленно раздевает меня глазами. Рэй это тоже заметил и, когда на мне осталась только одна сорочка, загородил меня своим телом. По напрягшейся спине моего любимого я поняла, что сейчас будет драка.

Но в дело вмешался Вэр. Он встал между двумя мужчинами, буравящими друг друга неприязненными взглядами, и отвесил церемонный поклон представителю лесного народа.

— Разрешите приветствовать Вас, лагрэль!

Я выглянула из-за спины Рэя, чтобы видеть происходящее. Эльф, поджав губы, ответил на поклон, но сделал он это не слишком охотно.

— Кто вы? — спросил он, глядя только на меня.

— Мы простые путешественники, — снова взял слово Вэр, боясь как бы мы не наговорили чего-нибудь лишнего. — Меня зовут Вэр, а это моя младшая сестра Кира, ее муж Рэй, и их сын Кузьмяк.

— Кузьмяк? — удивленно поднял брови Эльф, обратив теперь внимание и на сидящего на шее наемника мальчугана. — Странное имя для человека.

Но у меня уже был заготовлен ответ на такой вопрос. Сперва я поклонилась (реверансы мне до сих пор не давались), полностью выйдя из-за спины Рэя, затем стащила Кузьмяка с шеи наемника и поставила перед собой. Мальчик тут же ко мне прижался, спрятав личико в складках моей юбки.

— Понимаете, уважаемый лагрэль, мой супруг дал слово, что назовет своего первенца так, как будет написано на двадцатой странице первой попавшейся книги в день рождения нашего малыша. Вот Кузьмяк нам и попался.

Эльф снова посмотрел на Рэя. На этот раз еще с большим превосходством.

— Я всегда знал, что вы, люди, странные, — затем он перевел взгляд на меня. — Пойдешь со мной? Будешь моей любовницей. Зачем тебе это громадный урод? Я оказываю тебе огромную честь. Цени это.

Я даже опешила. Нет, я, конечно, всегда знала, что лесной народ себе на уме, но чтобы настолько! Мне пришлось быстро очнуться, ведь Рэй уже готов был броситься на обидчика с кулаками, а может даже и с мечом. И плевал он, что нас потом не ждет в Эмеральде ничего хорошего.

— Кузьмяк, выручай!

— А что мне за это бу-у-удет?

— Не расколдую тебя прямо здесь и сейчас.

— Ой! Понял. Я сейчас.

И Кузьмяк повернулся лицом к разгневанным мужчинам.

— Дядя, Вы мою маму не трогайте, хорошо?

Как я рассчитывала, с эльфом тут же произошла кардинальная перемена: теперь все его внимание было сосредоточено на черноволосом мальчугане. Хотя смешанные браки и дети от этих союзов были запрещены, эмеральдцы души не чаяли в человеческих отпрысках, потому что собственные потомки у них появлялись крайне редко. Хоть убейте, но я не нашла здесь никакой логики. Значит, как всегда буду подстраиваться под обстоятельства.

— Малыш, ты хочешь, чтобы твоя мама осталась с твоим папой? Может, ей будет лучше со мной?

Эх, знал бы только этот сноб, что перед ним никто иной как самый страшный кошмар эмеральдцев во плоти — кот.

— Нет! — уверенно заявил фамильяр. — Маме будет лучше с нами!

Эльф еще немного полюбовался этой упрямой детской мордашкой, затем потрепал мальчугана по голове и, улыбнувшись, произнес:

— Будь по-твоему, малыш. Мама останется с тобой.

С этими словами он удалился, всем своим видом показывая, что сделал нам великое одолжение. А мы остались стоять с широко открытыми ртами. Ну ладно, это я осталось стоять с широко открытым ртом.

— Что это вообще такое было? — спросила я, повернувшись лицом к Вэру и уперев руки в бока.

— Похоже я кое-что не учел, — вздохнув ответил арахноид. — Я совсем забыл, что ты похожа на…

Здесь он остановился, словно не зная, что сказать.

— На кого похожа?

— Ты похожа на ирэмок. Ты и сама это наверняка заметила, когда путешествовала во времени при помощи аршаллака. У эльфов к ним врожденная слабость. Так что хорошо, что с нами твой фа… сын.

Еще одна деталь, о которой в книгах не написано ни слова. По крайней мере в тех, что попадались на глаза мне.

— Может, мне переодеться в Кассиопею? — предложила я, потянувшись к вещь-мешку.

— Не поможет, — покачал головой Вэр. — Тебя уже видели именно такой. Нам не нужны неприятности, поэтому будем действовать по утвержденному плану.

— А в чем план-то состоит, а, дядя Вэр?

— Все очень просто. Пересекаем Эмеральд, по возможности избежав неприятностей.

— Не получится, — заявил Рэй, обнимая меня за талию.

— Это еще почему? — возмутился арахноид, глядя на огромные лапищи наемника, обнимающие хрупкий стан его сестренки.

— Ты сам только что сказал.

— В смысле?

— Если они хоть пальцем тронут Киру…

— Ага! — хмыкнул Кузьмяк. — То папа за себя не отвечает. И, к слову, я за него тоже не отвечаю.

Мне, конечно, было приятно слышать все это, но мой шестиглазый друг был совершенно прав — нам не нужны были неприятности.

— Рэй, — я погладила любимого по щеке. — Не волнуйся. Они не могут принудить меня. Любовницами становятся здесь только по собственно воле. А я ничего подобного делать не собираюсь.

Наемник поцеловал меня в макушку и отпустил. Все, здесь проблема была улажена. Оставалась еще одна.

— Кузьмяк, ты чего полез в вещь-мешок?

— Ки… Мам, я есть хочу.

— Хоти дальше, малыш! — хмыкнула я. — Там ничего не осталось.

— Пап, у тебя мясо есть?

— Нет.

— Да что ж такое! — топнул ногой Кузьмяк. — Дядя Вэр, наколдуй чего-нибудь, пожалуйста. Твой племянник кушать хочет!

— Не умею.

Фамильяр открыл было рот, чтобы возразить, но я его мысленно остановила:

— Киса, прекрати. Вэру нельзя здесь колдовать.

— Почему это?

— Если честно, киса, я и сама точно не знаю. Ему нельзя, чтобы его узнали. Это все, что мне известно.

— А гадать не пробовала?

— Пробовала, но ничего не получается.

— А если вместе попробовать?

— Я бы с радостью, но здесь слишком много свидетелей.

— Что-то я ни одного не вижу.

— Киса!

— Да понял я! Когда хоть есть будем?

— Вэр, далеко еще до ближайшего поселения?

Мой друг на секунду замер, и я поняла, что он осторожно использует свои способности.

— Уже близко, — объявил он. — Я слышу голоса. Идти минут двадцать-двадцать пять. Моет, и полчаса.

— Мой животик не согласен! — захныкал Кузьмяк. — Он хочет быстрее!

— Быстрее не получится, — покачал головой Вэр. — Если будем спешить — вызовем подозрение.

Мой друг не ошибся в расчетах, и через двадцать минут мы были у небольшого эльфийского поселения. Небольшого по местным меркам. В Амаранте было мало таких больших городов, а здесь же Зеральдия числилась обычной среднестатистической деревенькой. Откуда я все это узнала? Да с огромной доски, приколоченной к невысокому дереву, стоящему прямо посреди дороги, которую и дорогой назвать сложно было — так, газончик. Здесь вообще не было ничего похожего на то, что мы в Амаранте называем улицами. Такое ощущение, что весь Эмеральд — это большой лес с множеством огромных полян, на которых и стояли города и села. Стены в Зеральдии как таковой я тоже не заметила, вместо нее была низенькая живая изгородь. Она служила скорее для обозначения границы, чем для защиты от неожиданного неприятеля.

Нас никто не останавливал, но мы все равно чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Проходящие эльфы окидывали нас презрительными взглядами, а кое-кто и крайне заинтересованными, но я от таких старалась прятаться за широкой спиной Рэя. Единственный, кто удосуживался получить улыбку эмеральдцев, был Кузьмяк, но и он чувствовал себя неуютно, ведь боялся, что его в любой момент могут разоблачить. А висящие то тут, то там плакаты с изображениями перечеркнутых кошек и вовсе почти доводили его до обморока.

Эмеральдцы победнее жили в домах на земле, а богачи разместили свои жилища на раскидистых деревьях. Казалось, что эти деревья были частью домов. Все здесь было словно не построено, а выращено самой природой. В окнах не было стекол, да они и не нужны были здесь: мошкара эльфам не надоедает, погода никогда не портится, в окна у них заглядывать не принято.

Пристанище мы нашли у одной милой женщины, содержащей пансион для других рас. Когда-то она была любовницей одного из высокородных эльфов, но, как это происходит с людьми, начала стремительно стареть. Покровитель быстро потерял к ней интерес, однако Арисса, как звали нашу хозяйку, не смогла заставить себя вернуться на родину. Ей было больно наблюдать за тем, как счастлив любимый без нее, но ее исстрадавшееся сердце по-другому не могло. Поэтому она и открыла свой пансион неподалеку от его жилища. Арисса настолько подурнела, что теперь могла безбоязненно находиться рядом со своим бывшим покровителем, не боясь, что он узнает некогда прекрасную рыжеволосую соблазнительницу в этой поблекшей сгорбленной старухе.

Арисса выделила нам две комнаты на втором этаже, выходящие окнами на прекраснейший плодовый сад. Побросав свои немногочисленные вещи, мы вышли на улицу. Здесь хозяйка сделала что-то вроде трактира под открытым небом. Плетеные кресла, такие же столики, цветы в вазах, белоснежные салфетки — это говорило о том, что все здесь подобрано натурой романтичной, искренне верящей в вечную любовь. Пусть и безответную.

Этот уличный трактирчик был огорожен плетеным забором, по которому красиво разросся плющ. Мы устроились в уголке, и сквозь просветы нам было прекрасно видно все, что происходило на улице. Рэй стал позади моего стула. Он делал вид, что защищает меня от посягательств сластолюбцев-эльфов, но я-то знала, что он боится, как бы под ним мебель не развалилась.

Наша милая хозяйка вскоре к нам подошла, вопросительно глядя на Рэя.

— Что будете заказывать? — перевела я ее взгляд, а потом обратилась уже к Ариссе: — Госпожа, а что у вас есть?

Женщина протянула нам небольшой пергамент, исписанный красивым мелким почерком, поклонилась и оставила нас ненадолго, чтобы мы смогли определиться.

— Кир, а почему она все время молчит? Она ж не немая, я это чувствую.

— Понимаешь, киса, иногда любовь приводит не только к радости, но и к печальным последствиям. Как-то раз Арисса встретила своего покровителя в городе. Она с ним поздоровалась, но он ее не узнал. Да еще и сказал, что у нее противный скрипучий голос. С тех пор она не произнесла ни слова.

— Да уж. Нет, любовь не для меня. Я уж точно никогда не влюблюсь!

— Ох, не зарекайся, киса. Я ведь и сама два раза на эти грабли наступала. И потом горько страдала.

— Так это ты, а это я. Не путай, пожалуйста. Себя я все равно всегда любить буду больше.

А вот с этим не поспоришь. По крайней мере за своего маленького усатого друга я могла не беспокоиться. Вот бы я, да и вообще все остальные могли любить себя так, чтобы никакие передряги не могли нас сломать. Почему-то очень многим легче отдать свое сердце кому-нибудь другому, чем оставить хотя бы частичку для себя. Но эта проблема как не была решена тысячи и тысячи лет назад, так наверняка навсегда и останется неразрешенной. Может быть, так оно и лучше.

От философских мыслей меня отвлекло громкое дружное урчание наших животов. Любовь любовью, а еда по расписанию.

Я взяла в руки пергамент и приступила к его изучению. Чего здесь только не было: и всевозможные пироги, супы, запеканки, варенье…И все из растений.

— Кир, то есть мам, а почему здесь ничего мясного нет? — спросил Кузьмяк, перебравшись ко мне на колени. — Где мясо, мам?

— Малыш, не хочу тебя расстраивать, но мяса ты в ближайшее время есть не будешь.

— Как так?! — мальчик чуть не выронил из рук пергамент. — Почему это? Что я вам такого плохого сделал?

— Уймись, племянничек! — шикнул на разбушевавшегося фамильяра Вэр, нервно озираясь по сторонам. — Эльфы — дети природы. Они едят только растительную пищу. Убийство животного здесь карается смертной казнью.

Кузьмяк сглотнул и, обернувшись, уставился на меня беспомощным взглядом.

— Кир, я так не смогу! Мой растущий организм требует мяса!

— Придется твоему организму немного потерпеть. Если не хочешь здесь остаться навсегда. Я серьезно.

— Да понял я. Надеюсь, что мы здесь долго не задержимся.

— Это уж как получится.

Еще через полчаса мы приступили к долгожданной трапезе. Рэй отказался садиться на стул и ел стоя. На удивление отсутствие мяса отнюдь не повлияло на аппетит Кузьмяка, и он в считанные минуты умял свою порцию овощной запеканки, да еще и добавку попросил.

Все вроде бы было хорошо, но на душе у меня было как-то неспокойно. Словно приближалась гроза. Только этого здесь никак не могло произойти. Смутное беспокойство не покидало меня, а наоборот с каждой секундой все усиливалось. Вот уже и нечеткие картинки появились в моей голове… И тут я заметила, что мой братик внезапно помрачнел, затем покраснел, а потом и вовсе все краски сошли с его лица.

— Вэр, что слу…

И в тот же момент к нам молниеносно подскочили три эльфа, заломили руки арахноиду и надели ему на запястья наручи. Я хотела было крикнуть другу, чтобы он спасался магией, не думая о нас, но поняла, что это бесполезно. Наручи были заговорены. Заговорены на Вэра.

Глава 17

— Что делать будем? — спросил Рэй, плотно закрывая дверь в нашу комнату.

— Пока не знаю. Дай подумать.

Я ходила из стороны в сторону полностью погруженная в свои мысли. Кузьмяк наблюдал за моими движениями сидя на широкой двуспальной кровати. Затем он отвел взгляд — его укачало.

— Мам, прекращай мельтешить перед глазами!

— Тише, малыш, не мешай! Я думаю!

— Больше похоже на то, что ты к марафону готовишься, — буркнул фамильяр. — Может, уже объяснишь, что там произошло, а?

Наемник согласно кивнул и уселся на кровать рядом с Кузьмяком.

— Хотела бы я сама знать!

И это было чистейшей правдой. Когда упирающегося Вэра увели под белы рученьки, нам никто ничего объяснять не стал. Арисса лишь пожала плечами и удалилась по своим делам. Она к подобным сценам была привычна. Я много раз пробовала связаться с Вэром так, как это делала с Кузьмяком. Бесполезно. Или ментальная связь с ним попросту не работала (раньше я ничего подобного не делала с кем-либо, кроме своего фамильяра), или волшебные наручи не пропускала даже магию гадалок. Что было довольно странно, ведь обычно предметы заговаривали против ведьм и колдунов, потому что считались более опасными. Эх, зря они так. Гадалки всегда действовали хитрее, никогда не показывая всех своих возможностей в отличие от кичащихся своим могуществом колдунов и ведьм. К тому же третья степень тоже говорила о многом. А моя Наставница уверяла меня, что мои способности вообще сложно измерить. И, поверьте, я не хвастаюсь. Довольно трудно заниматься бахвальством, когда твой близкий друг в опасности.

— Кир, то есть мам, а давай все-таки вместе попробуем, а?

— Нет.

— Киса, у тебя ведь больше нет когтей, — напомнила я. — Как ты себе в таком случае совместное гадание представляешь?

— Ну, не знаю… Ты ж у нас гадалка третьей степени, вот и думай!

— Киса, не обижайся.

— Да не обиделся я! Вон ты какая бледная. Я за тебя волнуюсь, а ты как всегда не ценишь!

— Прости, Кузьмяк. Просто мне ничего в голову не приходит. Я не знаю, что делать, и это раздражает меня больше всего!

— Хозяйка моя любимая, успокойся уже. Ты в током состоянии ничего путного придумать точно не сможешь.

— Я пытаюсь.

— Что-то незаметно.

Ко мне подошел Рэй и, невзирая на сопротивление, перенес на кровать и усадил между собой и Кузьмяком, а затем принялся массировать мои плечи. Очень скоро я успокоилась, а в голове начал созревать план.

— Спасибо, Рэй! — улыбнувшись сказала я и поднялась на ноги.

Наемник кивнул и с интересом начал наблюдать за моими дальнейшими действиями.

— Кузьмяк, мне нужна твоя помощь!

— Всегда готов, хозяйка моя любимая! Все-таки я знал, что от этой громадины в мужском обличье кое-какая польза есть. Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа!

Я расхохоталась, вспомнив, откуда он взял последнюю фразу. Наверное, мне все-таки стоит некоторые свои книги заговорить, чтобы Кузьмяк не мог из прочесть — маленький еще.

Рэй вопросительно выгнул левую бровь. Ему было любопытно, что у нас происходит, но он понимал, что здесь повсюду уши. Поэтому я ему улыбнулась и подмигнула, мол, погоди немного, скоро все сам увидишь. Наемник кивнул в ответ и приготовился ждать.

— Кузьмяк, сходи, пожалуйста, к Ариссе и попроси у нее кувшин чистой воды и зеленое яблоко.

— А красное не подойдет? Я у нее целую корзину наливных красных яблочек видел. Прям как свежая кровь.

— Ну и сравнения у тебя, киса!

— А что поделаешь? Мяса хочу. Одной травой сыт не будешь!

— Кузьмяк!

— Да понял я. Понял я, что ты из меня травоядное сделать хочешь. И нечего на меня так смотреть! Так красное не подойдет?

— Нет. Мне нужно именно зеленое. Без малейших пятнышек и не червивое.

— Радуйся еще, что тебе не мясо понадобилось!

— Кузьмяк!

— Хорошо, мам. Сейчас схожу.

Пока Кузьмяк бегал вниз по моему поручению, я не стала терять времени даром. Из вещь-мешка я достала резную деревянную шкатулку, где хранились мои особо ценные травы. Взяв по щепотке, я начала обходить комнату, делая вид, что осматриваю ее. На самом же деле я читала про себя заговор и посыпала травками углы.

Наемник снова выгнул бровь и опять получил от меня в ответ улыбку. На этот раз более уверенную.

Вскоре вернулся и Кузьмяк. В руках он держал большой тяжелый глиняный кувшин, до верху наполненный студеной ключевой водой, а из кармана сюртучка мальчика торчало большое зеленое яблоко. В точности такое, как я и заказывала.

— Отлично! — хлопнула в ладоши я, уже не сдерживая свою радость. — Можем приступать!

— Хозяйка моя, любимая, ты чего развопилась так! Ты ж сама говорила, что нас тут прослушивают!

— Киса, не волнуйся! — хмыкнула я. — В ближайшие три часа мы можем об этом не беспокоиться!

— О чем? — спросил Рэй, все еще не зная, что можно говорить, а что — нет.

— Мы временно можем говорить все, что хотим, и никто об этом не узнает!

— Кир, а что ты сделала? Почему я об этом ничего не знаю? — фамильяр поставил Кувшин на прикроватный столик, а яблоко передал мне в руки.

— Спасибо, киса. Понимаете, — обратилась я уже к обоим. — Я об этом заговоре слышала от Наставницы. Но сама она никогда им не пользовалась — ей не хватало сил. И мне тоже.

— Тогда как… — начал Рэй, но я его перебила.

— После встречи с Великим Нечто моя сила вернулась, помнишь? Конечно, помнишь. Так вот моя сила удвоилась. Я не знаю, как это произошло. Честно. Но это действительно так — я стала сильнее.

— Хозяйка моя любимая, а как ты заговор-то вспомнила? Его нет в твоих конспектах. Да и в записях Кассандры я тоже ничего подобного не встречал. Вообще-вообще нигде!

— Уже все прочел? — хмыкнула я. Интересно: тяга к учебе у него от меня или это его собственное качество? — Нет, там таких записей нет. Мне Наставница о нем лишь рассказывала. Она его сама не знала.

— Тогда откуда его узнала ты? — Кузьмяк по привычке хотел вылизаться, но, заметив скептический взгляд Рэя, остановился. — Не приснился же он тебе?

Обычно я бы посмеялась над таким предположением, ведь спала я всего два часа в сутки и без сновидений. Но в последнее время это начало меняться. Теперь я спала минут на двадцать больше, а после пробуждения мне казалось, что я видела какой-то сон. Но сколько бы я ни напрягалась, я все равно не могла его вспомнить.

— Нет, киса. Я его увидела в Главной библиотеке, когда искала материал для очередного дурацкого реферата. Но Ана-Фруэния у меня быстро отобрала свиток, так что я ничего записать не успела. Но он мне почему-то запомнился, хоть я и прочла его всего один раз.

— Хозяйка моя любимая, а ты уверена, что все сделала правильно? Подумай, пожалуйста. А вдруг ты ошиблась, и нас теперь ждет неминуемая погибель от рук этих сво… нелюбителей кошек?

— Нет, киса, я уверена. Доверься мне.

По личику мальчугана легко можно было прочитать, что он обо всем этом думает, но я не стала отвлекаться на гримасы Кузьмяка. И без него дел по горло. К тому же драгоценные минуты таяли, как последний снег весной, да и Вэр мог в это самое время страдать под пытками или чего еще похуже.

Со стены над изголовьем кровати (и кто только додумался его туда повесить!) я сняла круглое зеркало в витой оправе и положила его на пол. Затем, попросив друзей не путаться под ногами, я приступила к основной части заговора. Начертив вокруг зеркала необходимые символы, я уселась перед ним на колени.

— Рэй, подай, пожалуйста, воду. Кузьмяк, яблоко!

— А мне, значит, «пожалуйста» говорить не нужно… Я запомнил. Потом запишу.

— Кузьмяк!

— Так я ж его тебе уже отдал!

— Я его на кровать положила. Подай, пожалуйста.

— Ладно уж, держи.

— Спасибо.

Нужные предметы оказались у меня в руках, и я начала колдовать. Сперва я налила немного воды на зеркало, а затем положила в центр яблоко, приговаривая:

— Катись-катись, любо яблочко! Катись-катись, мое сизое! — при этих словах Кузьмяк хрюкнул, но тут же успокоился, получив подзатыльник от Рэя, а я смогла спокойно продолжать, хоть и сама не понимала, почему яблоко назвали сизым, если оно зеленое. — Катись-катись, милое! Катись-катись, светлое! Катись по морям, по волнам. В страны жаркие, далекие. В страны хладные, колючие. Найди друга милого, Вэром названного.

Я понимала, что несу полный бред, но не я же заговор составляла!

Через какое-то время яблочко зашевелилось. Сначала это было легкое шевеление, затем оно перешла в мелкую дрожь, и вот уже яблочко катится по зеркальной глади, оставляя за собой на воде рябь. Кузьмяк и Рэй, не удержавшись, подошли ко мне, и мы вместе начали смотреть то, что показывало нам заговоренное зеркальце. А посмотреть было на что.

Картинка была не очень четкая, но все равно мы смогли разглядеть нашего, ладно, моего друга. На него было жалко смотреть: он сидел на полу понурив голову. Одет он был лишь в широкие брюки, голый торс был покрыт красными отметинами, словно его долго и изощренно пытали, а на его шее я заметила ошейник, от которого шла толстая цепь. Куда она вела — яблочко нам не показало.

На лице Вэра было такое страдание, что у меня защемило сердце. Даже Кузьмяк, не слишком жаловавший арахноида, охнул.

Вэр потянул за цепь, но кто-то на другом ее конце сделал то же самое, и мой «братик», оказался распластанным на полу. Картинка замельтешила, и изображение исчезло, сменившись нашим отражением. А яблоко, отдав все свои соки заклятию, превратилось в гнилое и дурно пахнущее месиво. Кузьмяк сморщил носик, затем зажал его двумя пальцами и произнес гнусавым голосом:

— Ду и тто бы дедать будем?

— Спасать его, конечно же.

Я убрала зеркало на место, а яблоко аккуратно завернула в бумагу и попросила Рэя разжечь огонь. Любимый посмотрел на меня с подозрением, но все равно исполнил мою просьбу. Я подожгла бумагу с завернутыми в нем останками безвременно почившего яблочка, пошептала немного, и через мгновение комнату наполнил аромат свежескошенной травы.

— А яблочко куда подевалось? — спросил фамильяр, с наслаждением втягивая носиком воздух.

— Значит, все-таки еще не все прочитал?

— Не успел.

— Конспект номер шестнадцать, страница двадцать четыре.

— Понял. Запомнил. Спасибо.

— Давайте приведем комнату в порядок.

Пока Рэй и Кузьмяк мыли пол после моей писанины, я снимала заговор. Вообще-то я сделала это буквально за две минуты, но все равно делала вид, что ужасно занята. Ну разве я виновата, что очень не люблю мыть полы? Совесть тоже пол мыть не любила, поэтому сделала вид, что только-только заснула, и я естественно не стала ее будить. Я же не изверг какой.

— Где он? — спросил Рэй, выкручивая тряпку в ведро. Мечта, а не мужчина!

— Не знаю. Ты и сам мог видеть, что это место сложно опознать. Собственно говоря, кроме Вэра мы там ничего рассмотреть и не смогли.

— Нет.

Прищурившись, я внимательно посмотрела на Рэя.

— Что — нет?

— Плитка. На полу была дорогая плитка.

— Плитка? Здесь? Здесь же все из дерева!

Наемник пожал плечами. Пол он мыть уже закончил и теперь выжидающе смотрел на меня.

— Мам, пап! Не могли бы вы тише, а?

— Да, малыш, ты прав.

— Я всегда прав.

— Киса, ты себе льстишь.

— Нет, это я еще скромничаю. Скромняга я. Хозяйка моя любимая, так куда мы пойдем?

— Киса, давай не так часто пользоваться ментальной связью, ладно? Я много сил потратила, и у меня голова болит.

— Ага. Будешь эти сказочки про головную боль своему любовничку рассказывать. Так и скажи, что хочешь о чем-то подумать без моего вмешательства. Я не обидчивый. Ну, почти.

Я хмыкнула и потрепала Кузьмяка по голове. Надо же, какие у него мягкие волосы. Может, и мне начать вылизываться? Нет, не получится — не дотянусь.

— Я скоро вернусь! — объявила я и почти выбежала из комнаты.

— Пап, куда это она?

Уж не знаю, что там ответил Рэй, но Кузьмяк зашелся хохотом. Если бы не торопилась — уши бы обоим надрала.

Вернулась я минут через пять, и по моему лицу было отчетливо видно, что я не в духе.

— Мам, ты где была?

— К Ариссе ходила.

— И? — Рэй вопросительно выгнул бровь.

— И ничего! — развела я руками. — Она ничего не знает.

— И что мы теперь делать будем, мам?

— В полицию пойдем.

Я заметила, как сглотнул наемник.

— Рэй, что такое?

— Ничего.

Ага. Из-за ничего так не бледнеют. Использовать свои способности мне не хотелось, поэтому я заискивающе уставилась на наемника и почти пропела:

— Рэ-эй… Ну что такое?

Наемник попытался отвести глаза.

— Рэй?

— Не ходи в полицию. Я сам.

— Это еще почему? — возмутилась я. — Боишься, что я не справлюсь?

— Нет.

— Тогда что?

— Мам, ну какая ты у нас недогадливая!

Нахмурившись я посмотрела на фамильяра и спародировала Рэя с его выгнутой бровью.

— Мам, а сама подумать? Нет? Ну, ладно. Мам, в полиции кто обычно работает?

— Кузьмяк, ты меня за дуру принимаешь? Полицейские там работают.

— Ага. Правильно. А конкретнее?

— Куда уж конкретнее!

— Нет, мам, я иногда все-таки волнуюсь за твое психи… то есть, ты иногда у нас такая недогадливая. Мужики там в основном работают, мужики! А папка-то наш ревнивцем оказался! Никогда б не подумал!

Я внимательно посмотрела на Рэя. Кажется, его щеки слегка порозовели. Возможно это всего лишь мое воображение разыгралось, но я все равно была рада. Иногда приятно, когда тебя ревнуют. Главное, чтобы это не переходило в крайность.

— Рэй, ты можешь не волноваться, — улыбнулась я, обвивая руками шею наемника и приподнимаясь на цыпочки. — Мне кроме тебя никто не нужен…

— Эй, вы! Родители недоделанные! А ничего, что здесь дети находятся? Фу на вас! А кто дядю Вэра спасать пойдет? Я один что ли?

— Успокойся, малыш, мы уже идем, — сказала я, отрываясь от губ наемника.

— А далеко туда идти? Мам, ты вообще дорогу знаешь?

Порывшись в карманах, я достала скомканный листочек, развернула его и показала фамильяру.

— Мне Арисса карту нарисовала.

Кузьмяк недоверчиво изучил клочок измятой бумаги, затем посмотрел на меня, на Рэя и снова перевел взгляд на меня.

— Отдай ее папе, ладно? А то мы с тобой точно окажемся где-нибудь не там.

— Можно подумать, я этого не знаю! — фыркнула я и передала карту любимому. — Держи. Так надежней.

Наемник даже и не подумал возражать и лишь сказал:

— Переоденься.

Я и сама чувствовала, что мои длинные юбки станут только помехой в предстоящем деле. Поэтому я быстро переоделась в привычные кожаные брюки, свободную рубаху цвета топленого молока и кожаный же корсет. Волосы я все-таки оставила распущенными, чтоб не сойти за несовершеннолетнюю. Хотя, если я не ошибаюсь, для эльфов возраст не так важен.

— Я готова. Можем идти.

— Быстро ты, — заметил Рэй. — Для женщины.

Это он меня сейчас похвалил или унизил? Выяснить мне это не удалось, потому что наемник вышел первым, и мне ничего не оставалось как последовать за ним. По дороге я раздавала указания:

— Когда мы будем в полиции, говорить буду я. Без надобности лучше рот не раскрывайте. Кузьмяк, это тебя в первую очередь касается.

— А что я-то? Опять Кузьмяк виноват!

— Не опять, а снова и как всегда.

Отделение местной эльфийской полиции оказалось совсем не сложно найти. На поиски мы потратили не более десяти минут, но даже они показались мне часами, ведь я все время представляла, как мой добрый старый друг Вэр страдает в заточении. Я так и видела, как его тело покрывается все новыми и новыми шрамами, и он уже ничего не соображает от дикой боли. Ой, если мое воображение и дальше будет показывать мне такие картинки, то откачивать придется меня.

Само здание, если его можно таковым назвать, стояло на земле, но несколько «пристроек» находилось на соседнем дереве. Над входной дверью висела большая доска, на которой эльфийской вязью было написано «Добро пожаловать». Интересно: это у них такая шутка, да? Кстати, эльфийского я не знаю, поэтому для таких как я надпись дублировалась на Едином.

Возле входа не было никакой охраны. А, впрочем, зачем здесь она? Кому в здравом уме захочется нападать на здание, кишмя кишащее полицейскими. Правильно! Как говорит в подобных случаях Айри, пришибленных придурков нету.

Первым, кого мы встретили в отделении, была молоденькая рыжеволосая эльфийка. Она сидела за широким письменным столом и сосредоточенно подпиливала свои острые коготки. Мои представления о полицейской форме совсем не вязались с чересчур открытым нарядом эльфийки. Легкое золотистое платье или, скорее, накидка, совсем не скрывали внушительные прелести. При нашем появлении девушка встрепенулась, быстро спрятала это орудие женских пыток за спину, но увидев, что мы всего-навсего обычные люди, снова вернулась к своему чрезвычайно важному занятию, делая вид, что нас здесь и вовсе нет.

— Уважаемая лагрэлла, можно Вам задать вопрос?

Девица окинула нас взглядом: меня — презрительным, Рэя — заинтересованным, Кузьмяка — умиленным. Затем она положила пилочку на стол и, сцепив руки в замок, соизволила ответить:

— Что вам нужно?

А голосок-то какой нежный! Многое отдала бы за такой. Только когда такая внешность, как у этой очаровательной на вид эльфийки, сочетается с таким прекрасным голосом, а этот голос пытается тебя унизить… Нет, пожалуй, в таком случае я этот голос себе не хочу.

— Мы здесь недавно. И уже нуждаемся в Вашей помощи. Без Вас, уважаемая лагрэлла, мы просто не сможем справиться.

Меня внутренне передернуло от собственных слов. Но ничего не поделаешь. Самый короткий путь к сердцу эльфа — показать ему его превосходство. Как же хорошо, что за столько лет работы гадалкой я научилась скрывать свои истинные чувства.

— Я вас слушаю, — девица явно была довольна. Она даже немного подалась вперед, а я пожалела, что не могу закрыть Рэю глаза.

— Понимаете, уважаемая лагрэлла, с нами был еще один друг. Мой старший брат Вэр. Мы обедали, никого не трогали. А потом внезапно моего брата схватили и увели. И мы не знаем где он и кто были те эльфы.

Девица ненадолго задумалась, потом достала из нижнего ящика стола пачку исписанных листков. Она их просмотрела один за одним, а затем передала нижний мне.

— Он? — спросила эльфийка.

— Простите, уважаемая лагрэлла, но я не умею читать по-эльфийски. Это будет для нас величайшей честью, если уважаемая лагрэлла переведет нам эти строки.

Надеюсь, я не перегнула палку с лестью. Нет, пронесло. Девица приняла все как должное и приступила к чтению:

— Такого-то числа такого-то месяца такого-то года был задержан человек наружности приятной, ирэмской.

— Это он! — воскликнула я. — А почему его задержали?

— Здесь сказано, что за прежние прегрешения.

Ох, Вэр, что же ты опять натворил? Неужели ты проштрафился в каждом государстве? Хотя немудрено, учитывая его возраст.

— Уважаемая лагрэлла, скажите, пожалуйста, мой брат здесь? Мы можем его увидеть?

— Нет, его сюда не приводили.

— А где он тогда?

— Сейчас гляну.

Чем больше эльфийка вчитывалась, тем сильнее хмурилась.

— Что такое? — не выдержала я.

Девица внимательно посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее глазах промелькнула тень сочувствия.

— Забудь о своем брате. Ты его больше не увидишь.

— Почему? — выдохнула я.

— Потому что он задержан королевской семьей. Сейчас твой брат в резиденции короля Изариаса. Вряд ли его отпустят оттуда живым.

— Его Величество здесь? Не в столице?

Девица посмотрела на меня как на умалишенную. Затем, презрительно кривя губы, пояснила:

— Король Изариас сейчас совершает традиционное паломничество по местам, где находятся священные колодцы.

Первый раз об этом слышу. Какие такие колодцы? Я глянула на Кузьмяка (может быть, он об этом где-нибудь читал), но тот лишь развел руками.

— Уважаемая лагрэлла, может быть, мы можем с кем-нибудь еще из полиции поговорить?

— Нет. Здесь кроме меня никого сейчас больше нет.

— А где все?

Но эльфийка нам ничего больше объяснять не стала и всем своим видом показывала, что мы уже и так отняли слишком много ее драгоценнейшего времени. Все, что нам оставалось — откланяться.

Выйдя на улицу я попыталась вдохнуть свежий воздух и поняла, что до этого я почти не дышала.

— Мы его спасем, — уверенно заявил Рэй.

— Но как? — покачала головой я. — Его наверняка усиленно охраняют. Кроме того, мы даже не знаем, где эта резиденция находится.

— Знаем, — возразил наемник. — План Зеральдии.

А ведь точно! Я совсем о нем забыла.

— Идем к нему! — я сорвалась с места, готовая ринуться в бой, но Рэй схватил меня за шиворот, и я была вынуждена остановиться.

— Не нужно.

— Почему?

— Я все запомнил.

Мы с Кузьмяком удивленно уставились на Рэя, а фамильяр даже присвистнул:

— Все-таки от нашего папки польза есть!

Глава 18

Королевская резиденция располагалась не в самой Зеральдии, а в некотором удалении от нее. Найти ее было довольно легко, ведь «дорога» к ней была обозначена маргаритками — даже я бы не заблудилась. Эти нежные маленькие цветы были подобно волшебному ковру, который сама природа расстелила для своих любимых детей. Мне было неуютно, ведь приходилось наступать на маргаритки — так густо они росли. Но я зря волновалась. Стоило только моей ноге сойти с цветов, как они тут же принимали былую форму. Пение птиц здесь было настолько чарующим, что можно было навсегда замереть на месте, боясь спугнуть этих волшебных певуний. Разноцветный бабочки порхали от цветка к цветку, кружась в веселых хороводах и поднимая настроение даже самым законченным пессимистам.

Мне хотелось бы показать все это великолепие Кузьмяку, но по моему настоянию он остался ждать нас у Ариссы. И мне до сих пор икалось — по-видимому фамильяр до сих пор костерил меня на чем свет стоит. Еще бы, ведь я заперла его в комнате.

— Кузьмяк, останься здесь, пожалуйста, — сказала я ему, когда мы вернулись в пансион.

— Это еще почему? — возмутился он, вгрызаясь острыми зубками в кроваво-красное яблоко, которое он выпросил у нашей милой хозяйки.

— Там будет опасно. Я чувствую.

— Можно подумать, мам, тебя это когда-нибудь заботило! Что-то раньше я за тобой ничего подобного не замечал.

— А теперь заметил. Все, не упрямься и будь хорошим мальчиком.

Я подтолкнула его к дверям в нашу комнату, но фамильяр заупрямился.

— Я пойду с вами! — заявил он. — Мам, нам с тобой нельзя порознь! Нам нужно быть вместе! Ты без меня не справишься!

Рэй, увидев мольбу в моих глазах, очень быстро справился с нашим сыночком. Взяв того за шиворот, он перенес Кузьмяка на середину комнаты, быстро вышел, не дав тому опомниться, и закрыл за собой дверь на ключ. Я не боялась, что фамильяр может вылезть через окно, ведь заранее его заговорила. Вдогонку нам понеслись заковыристые проклятия. Кое-какие даже я не знала. И откуда он только их берет?

И вот теперь мы вдвоем с Рэем стояли перед входом в королевскую резиденцию, а на нас пялились (по-другому и не скажешь) два эльфа в деревянных доспехах. Незнающие могли бы посмеяться над такой амуницией и поплатились бы за это в бою. Эльфы умели так обработать древесину, что она становилась в несколько раз прочнее стали.

Оба стражника были красивы, но какой-то девчачьей красотой. Может быть, всему были виной длинные вьющиеся волосы (одни — снежно-белые, а другие — каштановые), а может, глаза, словно подведенные косметическим карандашом — сложно сказать, но сперва мне показалось, что перед нами стоят девушки. Только взгляд у них был слишком жесткий.

Встретившие нас эльфы мало того, что не отличались дружелюбием, так еще и окатили нас таким ушатом презрения, какого я еще в жизни своей не встречала. Да уж, с такими будет сложно договориться. Но разве я зря несколько ночей подряд зубрила «Психологию иных рас»?

— Уважаемые лагрэллы, мы пришли по чрезвычайно важному делу к Его Величест…

— Нет! — осадил меня один из эльфов. Тот, что покрупнее.

— Что — нет? — опешила я. Ну и манеры у них, даже договорить не дали.

— Все — нет! — это уже был блондинчик.

— Уважаемые лагрэллы, — не сдавалась я. Мне очень хотелось сейчас применить какой-нибудь из любимых Кузьмяком заговоров, но я прекрасно помнила, почему я здесь. Вэр, держись! Гадалка спешит на помощь! — Может быть, вы все же пропустите нас к Его Величеству?

— Нет! — хором ответили стражники, да еще так заухмылялись, перемигиваясь, и приступили к детальному осмотру моей скромной персоны. А я почувствовала себя то ли продажной уличной девкой, то ли выпотрошенным цыпленком на базаре в руках дородной торговки в грязном переднике.

Потихоньку я начинала закипать. И, как вскоре выяснилось, не я одна.

— Кира, отвернись.

— Э… Зачем?

— Отвернись.

— Рэй?

— Кира!

Голос наемника не предвещал ничего хорошего, поэтому я поспешила выполнить указания. То, что последовало потом можно описать несколькими словами: «бум», «хрясь», «бам», «шмяк»… И тому подобными звуками, а еще непонятными ругательствами и угрозами (а это были именно они — хоть к гадалке не ходи) на эльфийском. Рэй же за все это время не произнес ни звука. Вскоре стало тихо. Совсем тихо. Так тихо, что мне стало страшно. Даже прекрасные певуньи замолкли, потревоженные неблагозвучными речами. Однако вскоре эмеральдские птицы опомнились и возобновили свои чудесные трели. Но поворачиваться все равно было страшно.

— Можешь повернуться.

Медленно, очень медленно я развернулась лицом к королевской резиденции. Представшая перед моими очами картина, признаться, сильно меня потрясла. Какая уж тут «Психология иных рас» вкупе с «Дипломатией на все случаи жизни» и «Эмеральдом как он есть»! Нет, нам точно что-то не то преподают в вузах. Иначе как можно объяснить то, что два сноба-эльфа, стражника Его Величества короля Изариаса Эмеральдийского кланялись в ноги простому наемнику-человеку?! Да это же противоречит всему, чему нас учили в Университете! Ни в одной книге, ни в одном трактате не было написано, ни один бывалый не рассказывал, что эльф может вести себя подобным образом перед человеком. Да к тому же простолюдином (Ну, у Рэя же не лице не написано, что он единственный наследник герцога Оттанского)!

— А как же… поговорить… — пролепетала я, хлопая глазами как ребенок, у которого недобрый товарищ по играм отобрал любимую игрушку или еще более недобрый взрослый предложил конфетку, а потом не дал.

— Некоторые понимают только силу, — сказал Рэй и спрятал клинок гномьей работы обратно в ножны, а затем в свою дорожную сумку.

— Где ты этому научился.

— На поле жизни.

Не поспоришь.

— Слушайте женщину! — обратился он к не смеющим поднять глаза эльфам. — Все, что говорит она — это моя воля. Ясно?

— Да, господин.

— Кира, говори.

Я и раньше была без ума от этого огромного изуродованного многочисленными шрамами мужчины, но сейчас я влюбилась в него снова. Оказывается, и такое может быть.

— Почему вы нас не пропускали?

— Потому что вы — люди.

Обидно, но понятно.

— Остальная охрана встретит нас точно так же?

— Да, госпожа.

Тоже ожидаемо.

— Много ли еще охранников на пути к Его Величеству?

— Пятеро внизу, четверо у входа на второй этаж и еще двое перед входом в зал Его Величества, госпожа.

А вот это уже нехорошо.

— Рэй, справишься?

Наемник коротко кивнул, а побежденные эльфы совсем распластались на земле. Все-таки очень приятно обладать тем, кто внушает трепет твоим недругам.

— Тогда идем, Рэй.

Кивнув, наемник бросил еще один взгляд своих прищуренных глаз и пошел вперед, ведя меня за собой. Сейчас уж точно было не до соблюдения этикета.

Как и предупреждали поверженные стражники, нас действительно встречали. Только как-то не очень приветливо. И даже не вежливо. Все-таки мне надо будет раздобыть перевод этих фраз на эльфийском. А то тебя посылают, а ты улыбаешься, как идиот, думая, что тебе комплимент говорят.

— Кира, отвернись.

Но на этот раз я не стала делать так, как говорит Рэй, а осталась стоять у самого входа, внимательно следя за действиями любимого. Какое все же счастье, что мы с ним не враги. Я и не подозревала, что это огромное тело может двигаться с такой невероятной грацией. Со стороны могло показаться, что наемник танцует. Если не обращать внимание на нож в его руке и занесенный над светло-рыжим эльфом кулак.

Один, второй, затем третий и четвертый. И наконец пятый.

— Слушаем, господин!

— Ждите нас здесь. Кира, идем.

Идем, конечно. Кто ж спорит!

— Стоять! — загремели очередные стражники. Здесь они были немного покрупнее, да и лица у них были намного кровожаднее, что я даже немного испугалась за Рэя. Немного. Совсем чуть-чуть. Ведь уже через несколько минут стража была у моих ног. Если честно, то я бы цветы предпочла, но за неимением…

— Остались еще двое, — сквозь зубы процедил Рэй и двинулся вперед, устранять последнюю преграду. Сейчас наемник был похож на вышедшего на кровавую охоту хищника, и некоторых слабонервных кисейных барышень это могло бы напугать до глубокого обморока, но только не меня. У меня просто дух захватывало, когда я смотрела на Рэя в действии.

— Путь свободен, — объявил наемник и галантным жестом пригласил меня пройти вперед.

— Спасибо! — улыбнулась я.

Не удержавшись, я впилась в губы Рэя коротким, но страстным поцелуем, обещавшим незабываемое продолжение, когда мы покончим с делами. И судя по ответной реакции, намек он понял.

— Стой! — вдруг скомандовала я.

— Что случилось?

След. Я почувствовала магический след. Знакомый, но пока не могла припомнить чей именно.

— Идем. Мне показалось.

Рэй не очень поверил моим словам, но подчинился. Он открыл передо мной тяжелую дверь и… и все встало на свои места. Теперь я вспомнила, чья это магия. Скай Грэй!

Я глянула на наемника, но тот ничем не выдал своего удивления. Видимо, за годы странствий, а может, и за время общения со мной подобные вещи перестали его впечатлять.

Снаружи королевская резиденция была не больше среднестатистического трактира, а вот внутри это был огромнейший дворец. Зал, в котором мы оказались, мог вместить в себя не менее сотни человек. Обставлено здесь все было скорее в амарантийском, нежели в эмеральдском стиле. Пол был паркетным, на выбеленном потолке висела огромная хрустальная люстра, напоминавшая то ли гроздья винограда, то ли крупные капли дождя. Часть пола занимал красивый бордовый ковер с золотистыми вставками, а на нем огромным нелепым чудовищем стоял грубо сколоченный дубовый стол. Он совершенно не вязался с окружающей обстановкой, но от него этого и не требовалось. Главная его задача состояла в том, чтобы сидящие за ним говорили правду и только правду — стол был заговорен сильнейшей ведьмой.

От зала отходили еще три двери, которые, по-видимому, вели в другие помещения. Магия расширения. Она мало кому давалась. Обычные колдуны и ведьмы могли разве что увеличить пространство разве что на несколько метров. Значит, слухи не врали, и Скай Грэй действительно была Верховной ведьмой Эмеральда. По крайней мере какое-то время. Нынешнее ее местопребывание было неизвестно. Для всех, но не для меня. Перед моими глазами тут же запрыгали картинки из жизни Скай. Ну надо же! Ха-ха! Я всегда знала, что она умница.

Мы были с ней знакомы недолго. Она только-только поступила в УМЯ, а я как раз экстерном сдавала выпускные экзамены. С виду она была вся такая зажатая, неразговорчивая, но на деле оказалась милой девочкой. Только уж больно принципиальной — таких в студенческой среде обычно не любят. Когда все сокурсники дружно решали прогулять лекцию или семинар, она была единственной, кто приходил на занятия. Когда все готовили кучу шпаргалок, она единственная серьезно готовилась и никогда не списывала. В отличие от меня, которой почти все давалось легко и которую называли гениальной, Скай всего добивалась упорным трудом. Неудивительно, что у нее все так интересно сложилось. Молодец, девочка! Так держать! Жаль, что нам не суждено больше встретиться, я бы с удовольствием поболтала бы с ней как в былые времена за чашечкой ароматного отвара (спиртного она принципиально не пила, хоть ей много раз и пытались подлить чего-нибудь покрепче) при свете одной единственной заговоренной свечи. Но не судьба.

— Как вы сюда попали? — холодный мужской голос вырвал меня из потока воспоминаний.

— Ногами, — это был Рэй. Что-то не очень вежливо он обращается к венценосной особе. Может, не признал?

— Ах, это ты, наемник. Я знал, что таким дерзким можешь быть только ты.

К нам медленно плыл, едва касаясь ногами пола, невероятно красивый мужчина с неестественно прямой спиной. Взгляд его хрустально-синих глаз был холоден и даже жесток, а красиво очерченный рот искривлен надменной усмешкой. Длинные иссиня-черные волосы распущены по плечам, а седые пряди на висках заплетены в косы и связаны на затылке. За всю описанную в книгах историю нашего мира никто и никогда не слышал о другом правителе Эмеральда, кроме короля Изариаса. Боюсь себе даже представить его истинный возраст. Хотя судя по его гладкому лицу без единого намека на морщинки, королю можно было дать не больше двадцати человеческих лет. Если бы не глаза — они говорили, что он прожил на этом свете очень и очень долго.

Но все это было известно любому, кто хоть когда-то слышал об Эмеральде. А вот то, что явилось для меня совершенной неожиданностью — это знакомство моего любимого мужчины и эльфийского короля. Я во все глаза глядела на Рэя, но тот сверлил взглядом Изариаса Эмеральдийского.

— Давно не виделись, — заметил король, почти вплотную подойдя к нам.

Ростом он был ненамного ниже Рэя, но вдвое уже в плечах. Если бы не знала, кто это, то подумала бы, что передо мной пара поссорившихся голубков. Хорошо, что здесь никто не умеет читать мысли, а не то мне бы точно несдобровать за такие кощунственные предположения.

— Соскучиться не успел.

Что же между ними произошло? Рэй явно был раздражен, но не злился. То же самое было и со стороны короля. Я хотела бы воспользоваться своими способностями, чтобы все узнать, но сосредоточиться у меня не получалось, а сами картинки прошлого на этот раз ко мне идти не желали.

Ничего глупее, как спросить, я не нашла:

— Вы знакомы?

— Более чем, — подтвердил король.

— Больше, чем хотелось бы, — почти рыкнул наемник.

Они так и стояли вперив друг в друга отнюдь не дружелюбные взгляды, явно не собираясь мне ничего объяснять. Нет, так дело не пойдет. Женщина я или кто? Мне же любопытно, в конце то концов, чем это таким мой любимый занимался до нашего знакомства!

— Ваше Величество, прошу прощения за проявленную с моей стороны наглость, — как можно вежливее начала я, — но, может быть Вы объясните мне, как Вы познакомились с моим мужем?

Я рисковала, очень рисковала. Это же надо: обычный человек посмел задавать вопросы всемогущему эльфийскому королю.

— Мужу? — Его Величество внимательно посмотрел на меня, словно впервые увидел. Хотя так скорее всего и было, ведь до этого Рэй прикрывал меня своей широкой спиной.

— Да, мужу, — мой любимый покровительственно обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Не дурна, не дурна, — поцокал языком король, осматривая меня еще внимательнее. — Кого-то ты мне, девушка, напоминаешь… Впрочем, не важно. Не буду тебе предлагать стать моей. Помню-помню, что твой муж крайне вспыльчив.

— Так что случилось-то? — шепнула я Рэю.

Его Величество отошел от нас на несколько шагов, усмехнулся чему-то, а затем не спеша подошел к своему монстру-столу и уселся в широкое золоченое кресло. Неужто правду говорить собрался? Нет, на него сей уродливый артефакт не влиял.

— Не желаешь ли ты рассказать своей благоверной… — высокородный эльф выдержал эффектную паузу и лукаво посмотрел на меня, а затем чуть (а может, и сильно) более холодно посмотрел на крепко обнимавшего меня мужчину, — как я застал тебя в постели моей жены?

Вот тебе и тихоня Рэй. Я, конечно, понимала, что он вряд ли вел целомудренную жизнь, но чтобы залезть в постель к жене эльфийского короля! Наемник с легким испугом покосился на меня и проговорил, больше обращаясь ко мне, чем к Его Величеству:

— Это она ко мне пришла. Я ее не звал. Я даже не знал, что она королева!

Мне даже стало немного смешно. Рэй оправдывался передо мной так, словно я только что его застукала на месте любовного преступления. Мне-то какая разница, что у него и с кем было раньше? Главное, что я знала, что он сейчас целиком и полностью принадлежал мне. Мне и только мне.

— Ладно, — усмехнулся эльф, поигрывая прядью своих длинных волос, — То дела давно забытых дней. Все равно у меня уже новая жена. Садитесь!

Он указал на стоящие в углу белоснежные стулья, предлагая нам их взять. Если честно, то мне было немного боязно на них садиться. Мало ли моя дорожная одежда оставит на обивке грязный след, а мне потом отстирывай! У Рэя тоже были свои сложные отношения с мебелью, особенно с такой хрупкой.

— Усаживайтесь, — король начинал проявлять нетерпение.

Сам напросился — я стирать не буду! Мы с Рэем взяли стулья и сели за стол напротив высокородного эльфа. Тоже мне нашли заговор на выведывание чужих секретов! Смех один! Снимать я его не стала, а просто перенаправила его действие на самого короля. Ничего, ему будет полезно немного побыть честным. Но я же не зверь какой, я потом все на место верну. Если не забуду…

А Его Величество тем временем поудобнее устроился в своем кресле, подобрав под себя ноги. Я даже почти уронила челюсть, когда такое увидела. И такое поведение подобает могущественному эльфийскому королю? Так вот каков Его Величество на самом деле! Таким мне он больше нравился.

Рэй недоуменно смотрел на поведение короля, а затем повернул голову ко мне и выгнул бровь. В ответ я только пожала плечами. Мол, понимай, как хочешь.

— А как вы познакомились? — ну, любопытно же! — Расскажите, пожалуйста, как вы познакомились. Мой муж на Вас работал, да?

Мой любимый нахмурился, а король, похоже, только этого и ждал. Он откинулся в кресле, положил обутые в золотые сандалии ноги на столе и, сложив руки на животе, приступил к рассказу:

— Твой муженек тогда еще совсем зеленым был, — эльф поковырял мизинцем в ухе. — Только-только в наемники подался. Я его взял для потехи. Он у меня был кем-то вроде борца. Я его поставил против своего самого сильного бойца. И, знаешь, — захлопал в ладоши король, — твой муж победил!

В этом-то я как раз и не сомневалась. Только не очень приятно было смотреть, как венценосный субъект ковыряется в носу. Но приходилось делать вид, что все в порядке. С другой стороны, я сама виновата. Как всегда.

— А потом он запрыгнул в постель к моей жене.

— Это была моя постель.

— Ну да, ну да.

— Она сама ко мне пришла. Я не виноват.

И где я это уже слышала?

— Не важно, — отмахнулся король. Ну, хоть пальцы свои перестал совать куда не следует. — Честно говоря, я был тебе даже благодарен. Она мне до подземных гномов надоела.

— Тогда зачем меня на неделю без еды оставил?

Его Величество округлил глаза:

— А разве тебя тайком не подкармливала одна из твоих обожательниц?

— Так ты знал?

— Естесссна, — эльфийский правитель пропустил обращение на «ты» мимо своих острых ушей. — Как будто здесь может произойти хоть что-нибудь без моего ведома. Ага, щас!

Вот так плавненько мы и подошли к самому главному.

— Ваше Величество, мы как раз к Вам и пришли, чтобы кое-что узнать…

— И для этого положили на лопатки всех моих стражников? — расхохотался монарх, застучав от избытка чувств по столу, отчего я шарахнулась — мало ли что этот припадочный правитель еще выкинет. — А так спросить нельзя было?

— А так — не пускали, — тихо ответила я, опустив глаза и начав указательным пальчиком выводить причудливые узоры по поверхности стола, чем вызвала очередной взрыв монаршего хохота.

— Хорошую ты себе жену нашел. Одобряю.

— Сам знаю.

И Рэй посмотрел на меня с такой любовью, что у меня защемило сердце. Муки совести одолели меня с новой силой, но сейчас на это не было времени, поэтому я подальше отогнала грустные мысли.

— Ваше Величество, мы хотим найти своего друга, голубоглазого блондина, моего старшего брата…

— Вэра, что ли? — снова перебил меня король. Дурная привычка, хоть и сама такой страдаю. Точнее, страдают все остальные. — Не мели чепуху! Не надо придумывать. Я знал Вэра еще тогда, когда даже твоих пра-пра в проекте не было.

Не подумала, но учту.

— Тогда, быть может, Вы знаете, где он сейчас? Он у Вас?

— Нет, — ответил вмиг посерьезневший монарх. — Он у моего неблагодарного потомка.

— И где это?

— А вот это единственное, чего я не знаю.

Вот тебе и на. Такого развития событий я не предвидела.

— Ваше Величество, может быть, Вы подскажете, где мы можем их искать?

Король засунул руку под стол, достал оттуда золотую зубочистку и принялся деловито ковыряться в зубах. И только через несколько минут он соизволил ответить:

— Понятия не имею.

Да уж, дела. И что теперь прикажете делать, если волшебные наручи не дают мне возможности ворожить?

— Кира, — всполошился Рэй, глядя, как я откидываюсь на стуле и закрываю рукми лицо. — Что такое?

— По-го-ди…

Внезапно в мою голову пришла яркая картинка: старый заросший травой колодец, возле которого растет одна единственная ива, а вокруг больше ничего. Словно этот колодец находится в чистом поле. Постойте, что там девица из полицейского участка говорила?

— Ваше Величество, Вы ведь приехали в Зеральдию, чтобы посетить священный колодец, верно?

Монарх задумался, словно услышал это впервые от меня. Затем он вытянул вперед обе руки, осматривая свой безупречный маникюр. Я же, видя такое великолепие, спрятала свои руки под стол. Женская гордость, чтоб ее.

— Ваше Величество?

— А? Да.

Он перестал рассматривать свои ладони и подозрительно уставился на свои ноги. Побоявшись, что он сейчас вообще разоблачиться, чтобы посмотреть, все ли в порядке с его монаршим телом, я поспешила задать вопрос:

— А где он находится?

— Кто?

О, Исида! Дай мне терпения. Откуда же я могла знать, что настоящая сущность эльфийского короля окажется такой… гм… не королевской.

— Колодец, Ваше Величество, священный колодец.

Я побоялась сейчас спрашивать, чем он так свят. Лучше я потом у кого-нибудь другого поинтересуюсь.

— А. Он в центре поселка.

Погодите-ка. Что-то здесь не вяжется. Колодец из моего видения просто не может находиться в поселке.

— Ваше Величество, а нет ли здесь случайно какого-нибудь другого колодца? Старого, заброшенного…

Эльфийский владыка ненадолго отвлекся от созерцания своей лучезарной персоны и задумался. Надолго задумался. На этот раз первым не выдержал Рэй:

— Эй! Очнись! — сказал он и для пущего эффекта стукнул кулаком по столу. Громко получилось. Но, к счастью, стол выдержал. — Тебе Кира вопрос задала.

— Кира? Кто такая Кира?

А-а-а!!! Он идиот или прикидывается? Может быть, я чего-то с заговором напутала? На всякий случая я еще раз проверила. Нет, все было правильно. Хотя, кажется, кое-что я нащупала… Все ясно. И как я сразу этого не заметила! Он не идиот. Просто я вместе с заговором правды сняла с короля чары, сдерживающие старческое слабоумие. И вернуть я их смогу только лишь сделав заговор таким, как прежде. Значит, нужно поторопиться.

— Ваше Величество, где заброшенный колодец? Возле него еще ива растет.

— Ива, — он снова задумался. Но не больше, чем на минуту. — Ива! Так вы про настоящий священный колодец!

Ура! Вот и ответ!

— Только его давно никто не видел. Он исчез уже давно.

Сказав это, король все-таки снял сандалии и принялся играть с ними так, как это делают мальчишки с игрушечными повозками или самодельными корабликами. А я осталась сидеть с растерянным видом.

— Кира, что делать будем?

Ох, если бы я знала. Хотя… Погодите… Есть! Придумала!

— Рэй, мы идем на прогулку! — и я чмокнула его в нос, затем встала и собралась уходить.

— Кира, ты ничего, случайно, не забыла?

— Обижаешь! — хмыкнула я. — Посмотри на него.

Наемник послушно повернул голову к королю, а затем снова ко мне. На лице моего любимого появилась нежная улыбка.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь можно идти.

И мы действительно вышли, а нас провожал холодный серьезный взгляд могущественного бессменного эльфийского владыки.

Глава 19

Провожаемые земными поклонами стражников короля, мы с Рэем двинулись прочь из Зеральдии. Повсюду пели птицы, ласково дул ветерок, а на небе не было ни облачка. Красота! Все, хочу в отпуск! Гадалки тоже хотят отдыхать!

— Так какой у тебя план?

— Вот выйдем из поселка — потом скажу.

— Кира?

— И не проси, — отмахнулась я. Не признаваться же, что никакого плана у меня и в помине не было. Ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Выбора-то все-равно не было.

Остановилась я только тогда, когда живая изгородь Зеральдии скрылась за деревьями.

— И что теперь?

— Погоди немного.

Мы оказались на небольшой поляне, окруженной молодыми деревцами. То, что нужно. Я стала ровно в центре. И, собравшись с духом, приступила к активным действиям.

— Кира?

— Не отвлекай, пожалуйста.

Я делала вперед несколько шагов, затем возвращалась обратно. И так во всех направлениях, пока не нашла то, что искала.

— Есть!

— Объяснишь?

Рэй стоял чуть поодаль и, наблюдал за тем, как я смешно передвигаюсь с места на место. Он заложил руки за спину и сейчас был похож на строго учителя, следящего за тем, чтобы его ученик выполнял все правильно.

— Ты же помнишь, что на Вэра надели волшебные наручи?

Наемник кивнул.

— Они сдерживают не только его магию, — продолжила объяснения я, — но и мне не дает его найти. Мне что-то мешает.

— Это я и так знал. А дальше?

— Так вот я решила пойти по пути наименьшего сопротивления. То есть мы пойдем туда, куда мне не дают идти. Только есть одно условие.

Рэй выгнул бровь.

— Тебе придется меня нести. Чем мы ближе будем подходить, тем сильнее будет сопротивление.

Да и топографический кретинизм никто не отменял…

— Хорошо.

Слегка присев, Рэй позволил мне вскарабкаться к себе на спину, и мы пошли в том направлении, которое я указала. Мы успели пройти довольно много, прежде чем я попросила сделать перерыв.

— Устала?

— Не то чтобы… Просто чужая магия все сильнее на меня влияет. Я сейчас тут немного поколдую, и мы сможем идти дальше.

— Долго?

— Займет не больше часа. Можешь подремать.

Кивнув, наемник так и сделал, как всегда использовав в качестве подушки свою дорожную сумку. Заснул он очень быстро. Услышав его мерное дыхание, я отошла от него подальше, чтобы не разбудить. Расположилась прямо на ковре из ромашек и достала из вещь-мешка все, что было нужно для обряда.

Магия, противодействующая мне, была слишком серьезна, чтобы идти к ней на встречу не подготовившись. Раньше я бы ни за что с ней не справилась. Но сейчас со мной была новая сила и понимание того, что без моей помощи Вэру придется худо.

Я взяла в руки древний фолиант, доставшийся мне в качестве трофея после победы над архиведьмой из Зевска. Кузьмяк эту книгу уже до дыр зачитал, а я листала ее лишь однажды, да и то не слишком внимательно. Но все равно запомнила, что нужное мне заклинание находится где-то в середине.

Неправильно запомнила — оно было на самой последней странице. Да уж, хорошо, что Кузьмяк этого не видел, иначе бы у него появился новый повод подтрунивать надо мной.

Завершила я обряд чуть позднее, чем рассчитывала. Солнце уже начинало свой ежедневный ритуал торжественного захода за горизонт, а значит, я провозилась не меньше двух часов. Во рту у меня пересохло от непрерывного бормотания слов из заклинания, и я полезла в вещь-мешок в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне смягчить горло. Желательно покрепче. Но увы, в моей волшебной сумке ничего подходящего не нашлось.

Внезапно перед моим носом материализовалась фляга. Это Рэй, проснувшись от моего беспорядочного шевеления, понял, в чем дело, и решил меня спасти от смерти, дав напиться живительной влаги. Тьфу ты! Вода. Ладно, может, так оно и лучше. На дело ведь идем, а не на увеселительную прогулку.

— Спасибо, — сказала я вдоволь напившись. — Я готова. Можем идти.

Наемник спрятал совершенно пустую флягу (ну, не удержалась, простите!) в свою дорожную сумку и, повернувшись ко мне спиной, слегка присел, чтобы мне было легче залезть.

Когда солнце совсем скрылось, и небо украсило себя бриллиантами звезд, как супруга аристократа гирляндами драгоценных камней, мы добрались до места. Ночь была ясной, а луна полной, поэтому нам было все замечательно видно. Колодец и ива были точно такими же, как в моем видении. Оставалось только решить…

— Что дальше? — спросил Рэй, опуская меня на землю.

— Думаю.

— Думай.

Любимый уселся на траве и от нечего делать достал свой нож и принялся его полировать. Что ж, чем бы дитя ни тешилось.

Неудивительно, что этот колодец никто не мог отыскать — ведь его окружала такая аура, что мне было больно на нее смотреть. А вот Рэй чувствовал себя замечательно, словно магия не имела на него влияния. Похоже так оно и было. Эта магия была иного сорта, не такая, как я привыкла. Это была магия самой природы. И она отваживала всех, кто имел хоть какое-то отношение к волшебству.

Ладно, допустим к колодцу мы пришли. А дальше что? Куда идти, куда податься? Вэр должен быть здесь, но где именно? Что-то никаких зданий, где бы могли держать его в заключении, я не видела. Кроме самого колодца да ивы над ним ничего на этой огромной поляне не было.

Первым делом я заглянула в колодец: в ровной как зеркало воде отражалась огромная луна и бриллиантовые бусы звезд. А вот меня там не было…

— Рэй, подойди сюда, пожалуйста.

Спрятав свой нож в сумку, наемник подошел ко мне и по моему примеру нагнулся над колодцем.

— Что за…

— И я о том же.

От воды веяло таким холодом, что я поежилась. Несмотря на жаркую летнюю ночь, мне захотелось закутаться в шерстяное одеяло. Кроме того, на меня навалила нестерпимая тоска, словно из меня вытянули по капле все счастье. Мне уже и самой не хотелось жить, и я потихоньку начинала радоваться, что для меня все скоро закончится. Стоявший возле меня мужчина мелко задрожал, и это заставило меня очнуться.

— Рэй! Быстро отойди!

Но наемник уже не мог совладать со своим телом. Он как завороженный смотрел на неподвижную воду. Еще бы мгновение, и он оказался в колодце. Огромнейшим усилием воли я заставила себя сдвинуться с места, а затем навалилась всем телом на Рэя сбоку. В обычном состоянии у меня ничего не получилось бы, но наемник сейчас был слишком слаб, поэтому мы вскоре вдвоем оказались лежащими на траве подле колодца. Хорошо, что я сверху упала.

— Что это было? — прохрипел Рэй, жадно хватая ртом воздух.

— Не знаю… — закашлялась я.

Точнее, у меня были кое-какие догадки, но я в них не была уверена, поэтому решила их попридержать до поры до времени.

— Так что делать будем?

Эх, если бы я знала. Ворожить в присутствии столь сильного источника магии у меня не получалось, поэтому приходилось делать ставку на собственную сообразительность. А значит, рассчитывать было не на что. Ладно, будем импровизировать.

— Кира, что ты делаешь? — спросил Рэй, глядя на меня, как на умалишенную. И его вполне можно было понять.

Поднявшись на ноги, я стала как сумасшедшая бегать вокруг колодца. Это ничего не дало, поэтому я запрыгала как бешеный заяц.

— Кира?

В этот самый момент я прыгнула с особой силой, и земля подо мной обвалилась.

— Кира!!!

Падая вниз и проклиная все на свете, я слышала за спиной отчаянный крик Рэя. По идее, я должна была бы сильно испугаться. Но страх пересилила злость на саму себя. Ну, чем я думала! Явно не головой. Внезапно я шлепнулась на что-то скользкое и дальше уже ехала вниз по чему-то сильно напоминающем большую детскую горку, только было совсем не весело.

За спиной послышался грохот, и что-то тяжелое скатилось на меня, заставляя ехать еще быстрее. Вскоре «горка» закончилось, и я очутилась на земле в куче мха и опилок. В небольшой пещерке было светло. Земляные стены были прорезаны жилками незнакомого мне светящегося металла.

— Ты в порядке? — спросил Рэй, отплевываясь.

— Буду! — еле дыша ответила я. — Если ты… с меня… слезешь…

— Прости!

Наемник приподнялся на руках, и я наконец смогла вздохнуть. Перевернувшись на спину, я посмотрела любимому в глаза и обвила руками его шею.

— Ты прыгнул за мной? Зачем?

— Глупый вопрос.

Сама знаю.

— Спасибо.

— Мало.

— Чего мало?

— Всего.

И он медленно склонился, целуя мою шею, затем неспешно передвинулся к ушку, щеке, припал к губам… Только беспокойство за Вэра заставило меня оттолкнуть Рэя.

— Не сейчас…

— Еще минутку, — прошептал он мне прямо в губы.

— Ну, если только минутку…

Вэр, прости свою бестолковую названую сестренку.

— Идем? — Рэй подал мне руку, другой застегивая на груди рубаху.

— Идем.

Я огляделась по сторонам. К счастью, здесь был всего один выход, так что гадать, куда идти, не было никакой нужды. Весь путь был тоже хорошо освещен неизвестным металлом. Я настояла на том, чтобы идти впереди, ведь сейчас куда более серьезную опасность представляла магия, а не эльфы. Но именно они нам первыми и повстречались.

Нашего появления они явно не ожидали, потому что сидели на земле, их было четверо, и играли в прутики — аналог наших амарантийских карт. Времени, пока стражники опомнились, мне как раз хватило, чтобы спрятаться за спиной Рэя. А тот уже был готов к нападению.

— Стоять! — заорали эльфы. — Или девка пострадает!

Зря они так. Я-то не обиделась, а вот Рэй всегда слишком болезненно относился к вопросу моей безопасности.

— Кира. Отвернись.

Глядя на окаменевшее лицо любимого, я решила сделать так, как он велел. И правильно, ведь за моей спиной послышались такие страшные звуки, которых я даже не слышала в резиденции эльфийского короля. Когда я повернулась обратно, стражники уже пали ниц перед Рэем, а сам он смотрел на меня.

— Ты в порядке? — спросил он, подойдя ко мне и заботливо заправляя выбившуюся из косы прядь мне за ухо.

Нет, я все-таки никогда не пойму, как в таком кровожадном чудовище может быть столько любви и нежности.

— Ты бы лучше у этих спросил, — хмыкнула я, кивком указывая на не смеющих поднять глаза эльфов.

— И спрошу, — он повернулся к стражникам. — Где Вэр?

— Кто, господин? — еле шевеля разбитыми губами уточнил самый ближайший к нам эльф.

— Белобрысый нахал.

— А… Господин, идите прямо.

Рэй уже двинулся в путь, но я задала еще один вопрос.

— С ним все в порядке?

Эльфы мне не ответили, тогда Рэй пнул одного из них носком сапога.

— Он жив, госпожа.

Уже что-то. Хоть бы только не опоздать. Хоть бы только не опоздать.

На пути нам встретились еще три стражника, и больше нам никто не препятствовал. Мы двигались по узкому тоннелю (с высокими потолками — на радость Рэю), и у меня все больше и больше портилось настроение, хотя я была уверена, что больше уже некуда. Мне и так до зеленых ягод надоели Стальные горы, так еще и в стране эльфов приходиться мучиться под землей.

Интересно, что дышалось здесь ничуть не хуже, чем на поверхности. А может, даже и лучше. Чем дальше мы шли, тем яснее становились мои мысли. У меня словно открылось второе дыхание, и я почти бежала, чтобы быстрее добраться до своего старинного друга. Его ведь там пытают зверски. Ох уж, попадись мне этот королевский сынок! Да я его острые уши обломаю и скажу, что так и было! Да я его за своего Вэра на части разорву! И даже Рэю вмешиваться не придется.

Но увидев своими глазами реальную картину, я просто остолбенела. Такого я себе вообще представить не могла. Все было так же, как в моем видении, и все же не так. Мы оказались в большом круглом зале. На полу лежала дорогая плитка, выложенная причудливым узором. Стены задрапированы бордовой тканью, на которой золотыми бусинами были вышиты картинки из эльфийских легенд. В основном эротического характера. В центре белоснежного потолка висела золоченая люстра, напоминавшая охапку березовых веток. Вместо обычных свечей здесь были использованы заговоренки. Я насчитала не меньше пятнадцати штук.

Вэра я увидела не сразу. Среди всего этого безвкусного великолепия он казался скорее игрушечным, нежели живым. Как и в моем видении он сидел прямо на полу возле черного широкого дивана: босой, в одних лишь штанах, а на его шее красовался ошейник с бриллиантами и изумрудами.

— Вэр! — выдохнула я и побежала к нему, но наткнулась на невидимый барьер и отлетела назад. Удар был такой силы, что даже Рэй не успел среагировать, и я ударилась спиной о стену.

— Кира! — крикнул мой любимый и подбежал ко мне. — Кира!

— Да не тряси меня так, — я прислушалась к своим ощущениям. Больно мне не было — это точно. Разве что гордость немного пострадала. Я обернулась назад, затем встала и подошла к стене. Так я и знала — она мягкая. — Рэй, потрогай.

— Мягкая…

— И я о том же.

Я обернулась к Вэру и пошла к нему, на этот раз не торопясь. Мой друг что-то говорил, но я его не слышала. Я подошла вплотную к барьеру и дотронулась до него пальцем, тут же его отдернув — жжется! Рэй стал возле меня, взял за руку и внимательно осмотрел ладонь. На моем пальце не осталось никаких следов.

Тогда я внимательнее присмотрелась к Вэру. Что-то меня смущала, но я никак не могла понять что. Постойте-ка… Его раны! Их не было! То есть были, но совсем не раны! То были следы любовных ласк, в народе именуемых засосами. Э… Так сынок короля Изариаса…

И тут я хлопнула себя по лбу. А с какой, собственно, стати я вообще решила, что речь шла именно о сыне! Ну, Кира, ну, дура! Давненько ты с Наставницей не общалась — видно. Уж она бы тебе такую глупость не спустила. Сын… Ну, ты даешь, Кира!

В подтверждение моих догадок на другой стороне появилась великолепная эльфийка. Она шла с кошачьей грацией, покачивая округлыми бедрами так, что у меня закружилась голова. Была бы я мужчиной — слюнки бы так изо рта и покапали. Я тайком глянула на Рэя, но его взгляд особой заинтересованности не показывал. Так, констатировал факт, что появился еще один субъект в этом зале. Фух, гора с плеч.

Одета черноволосая эльфийка была лишь в длинную юбку. То безобразие, которое она по-видимому считала лифом, я в расчет не брала. Девушка была боса, а разрезы на ее пронзительно-синей юбке позволяли вдоволь любоваться ее молочно-белыми бедрами и бесконечными стройными ногами. Похоже, эта красавица редко выходила погулять под лучами ласкового солнышка. Небось, и веснушек у нее нет… Но с моего места я не могла разглядеть этого.

Девица что-то сказала Вэру, но тот лишь передернул плечами и ничего не ответил. Тогда она нахмурилась. Заметив, куда смотрит ее пленник, она резко подняла голову и уставилась на нас. Сперва на ее лице отразилось недоумение, сменившееся презрительной усмешкой. Эльфийка уселась на диван, обхватив грудь Вэра своими длинными ногами, провела острыми ноготками по его шее, наметила цель и впилась туда губами, оставляя новый след на теле арахноида. Вэр прикрыл глаза, но больше ничем не выказал своего недовольства, но я видела, что он сильно напряжен.

— Что делать будем?

— Да есть одна идейка, Рэй. Только мне понадобится твоя помощь.

Наемник кивнул, а я тем временем выстраивала план дальнейших действий. Все-таки в здешнем воздухе что-то было. Может, его в банки закатывать, а потом продавать? Так, мысли пошли не в ту сторону, возвращаем их в нужное русло.

Я встретилась с глазами Вэра как раз тогда, когда эльфийская принцесса отвлеклась, чтобы поправить цепь. Мой друг тут же воспользовался этой возможностью и указал мне наверх. Я сперва не поняла, что он имел в виду, а потом широко улыбнулась. Как же все-таки иногда все просто получается, а ведь за лесом проблем не заметила лучик решения.

— Рэй, ты ведь хорошо ножи метаешь, так?

— Да.

— Сможешь подрезать трос, на котором висит люстра?

— Смогу. Сейчас?

— Угу.

— Невидимая стенка не помешает?

— Она не до потолка. Видишь в середине люстры свеча отличается от остальных? Та, что с голубоватым свечением. Да, именно та. Так вот от нее и идет барьер, а выше его нет. Сможешь бросить так высоко?

— Постараюсь.

Рэй никогда долго не собирался с мыслями, чтобы начать действовать. Так он не стал делать и сейчас. Все произошло в мгновение ока. Я не успела оглянуться, как люстра с ужасным грохотом оказалась на полу, а заговоренные свечи покатились куда попало. Эльфийка завизжала и почти полностью забралась на Вэра, повалив того на пол. Мне показалось или… Все ясно.

— Ильсария, слезай. Все кончено.

— Нет! Ни за что! Ты мой! Я тебя не отдам! — девушка крепче прижалась к Вэру и начала покрывать его лицо поцелуями. — Я больше тебя не отпущу. Мой. Мой Вэр. Мой сладкий Вэр. Мой любимый Вэр.

— Ильсария…

— Нет! Не отпущу!

— Ильсария…

— Я ни за что тебя не отпущу!

— Ну же…

— Нет!!!

Эльфийка кричала так отчаянно, что я испугалась за ее психическое здоровье, если еще было за что опасаться.

— Рэй…

— Понял.

Разъяренная принцесса извивалась, визжала и царапалась, когда наемник стаскивал ее с Вэра. По лицу красавицы текли реки слез, голос срывался на хрип, но она отчаянно вырывалась.

Рэй осторожно завел ее руки за спину, и девушка больше не могла пошевелиться. Она стояла смирно, тихонько всхлипывая и не отрывая глаз от своего уже бывшего пленника.

Вэр, не глядя на принцессу, протянул ко мне руки и сказал:

— Милая, сними с меня наручи. Сам я не могу.

— М-милая… — пробормотала девушка и зарыдала с новой силой, да так, что мне уши заложило. — Милла-а-ая…

В таких условиях не очень-то и поколдуешь. Не в обиду будет сказано моим сестрам по разуму, но женские истерики очень угнетают. И раздражают.

Но ничего не поделаешь, придется работать так. Я усадила Вэра снова на пол и присоединилась к нему. Затем я схватилась за его наручи, закрыла глаза и начала вспоминать нужный заговор. Когда-то Наставница заставила меня вызубрить его так, чтобы я могла воспроизвести его в любом состоянии и через любой промежуток времени. Если честно, то никогда не думала, что он хоть когда-нибудь сможет мне пригодиться. Зажмурившись, я зашептала, стараясь не обращать внимания на уже стихающие подвывания принцессы.

— Как птица отпускает своих птенцов в свободный полет, так и запечатавший отпускает запечатанного. Как огонь сдается под властью, так и запечатавший склоняется передо мной…

После пятнадцатой минуты моего чтения заговора завывания эльфийской красавицы совсем утихли. Рэй даже отпустил ее, и она уселась на диван, обхватив себя руками и больше не предпринимая никаких попыток к бегству. Когда еще через двадцать минут заговор был дочитан до конца, а мой язык онемел от непрерывного говорения, наручи наконец слетели с запястьев Вэра. Он поцеловал меня в макушку, пожал мне ладонь, а затем пошел к дивану и сел возле смотрящей в никуда девушки. Они сидели молча и даже не глядя друг на друга.

— Кира?

— Шшш, Рэй, дай им немного времени.

Наемник пожал плечами и уселся на пол, похлопав себя по колену.

— Садись.

Разумеется, я тут же так и поступила. Когда знаешь, что тебе осталось наслаждаться объятиями любимого не очень долго, каждая минута… Нет! Каждая секунда становится дорога. Каждая секунда, проведенная рядом с любимым становится дороже всех богатств мира. Становится бесценной. И пусть я буду самой последней эгоисткой на Этой стороне, но я не собираюсь упускать свое.

Глава 20

У нас было еще немного времени, пока Его Величество Изариас Эмеральдийский и его свита прибудут за нами. Рэй отправил одного из поверженных стражников, а заодно и своего нового слугу, чтобы тот привел своего владыку. Также сюда должны были доставить и Кузьмяка. Даже не представляю, как он будет ругаться, когда узнает, что ему придется какое-то время провести наедине с эльфами. Хотя нет, представляю, если учесть сколько новых заковыристых ругательств ему довелось услышать в последнее время. Одно только знакомство с женой вождя Стальных гор чего стоило.

Оставив принцессу под неусыпным надзором Рэя, Вэр вытащил откуда-то круглый белоснежный столик и два стула, расстелил красивую цветастую скатерть и поставил на нее огромную тарелку с печеньем и несколько изящных чашек с ароматным отваром — к арахноиду вновь вернулась способность колдовать. Я уселась на один из стульев, а Вэр отнес отвар Рэю и Ильсарии. Девушка взяла чашку в руки, но так и не поднесла ее к губам, а лишь отрешенно глядела на исходящую паром темно-коричневую поверхность отвара. Наемник же залпом осушил почти кипяток и вернул арахноиду чашку, даже не поблагодарив того. Однако Вэр не собирался устраивать скандал. По крайней мере на этот раз.

Арахноид снова подошел к столику, сел на второй стул и взял свою чашку (остальные куда-то исчезли, я даже не успела заметить когда), пригубил немного и поставил на стол. Я же отсутствием аппетита никогда не страдала, поэтому, кинув несколько штук любимому — разумеется, он поймал —, я принялась уничтожать печенье. И только когда я покончила с последним, Вэр заговорил:

— Мы были вместе почти пятьдесят лет.

— Давно? — спросила я, стряхивая с себя крошки.

— Триста двадцать лет, четыре месяца и два дня… — тихонько поведала принцесса, так и не подняв головы.

— Да, — произнес арахноид. Он опять взял в руки чашку, но не донес до рта и поставил ее на стол, а еще через секунду она исчезла совсем. — Триста двадцать лет, четыре месяца, два дня и три часа.

Вэр провел ладонью по лицу снизу вверх, запустил руку в волосы и так откинулся на стуле, мгновенно превратившемся в кресло. Я тайком глянула на Рэя и увидела то, что и ожидала: мой любимый во все глаза смотрел на нас. Он много чего на своем веку повстречал, но такое видел впервые. Это я была привычна к магическим штучкам своего давнего друга, а неподготовленного зрителя эта картина могла сильно удивить и даже напугать. Однако Рэй быстро с собой справился, и его лицо вновь превратилось в неподвижную маску.

— Вэр, прости, если лезу не в свое дело…

— Милая, продолжай, если уж начала.

Я кивнула.

— Почему вы расстались?

Арахноид опустил руку и положил ее на подлокотник кресла, затем закрыл глаза и так сидел молча несколько минут. Я уже решила, что отвечать мне он не будет, когда услышала почти шепот:

— Нам с самого начала нельзя было быть вместе.

— Почему?

— Милая, ты же сама все прекрасно понимаешь.

Понимала, но все равно хотела услышать это от него. Ему ведь самому станет легче.

— Она ведь наследная принцесса Эмеральда, — продолжил мой друг. — А я… А я ведь даже не человек. Я с самого начала не хотел, чтобы все зашло так далеко. Но… Ты-то уж точно должна меня понять. Я не смог сопротивляться.

— Так почему же вы все-таки расстались?

— Меня собрались выдать замуж, — еще тише промолвила эльфийка, но я ее услышала.

— Замуж? — опешила я. — Но ведь…

— Да, — устало кивнул Вэр. — Она так и не вышла замуж, хоть меня уже и не было рядом. Милая, она все это время меня ждала…

Я как-то по-новому взглянула на наследную принцессу эмеральдийского трона. Она ведь очень рисковала, когда воспротивилась воле отца. Насколько я знала, именно родители выбирали своим детям будущих спутников жизни. Конечно, в обычных семьях этот обычай почти не соблюдался, но для аристократов он оставался делом чести. А ведь Ильсарию навсегда могли изгнать из Эмеральда, или что-нибудь похуже. Однако, похоже, король Изариас надеялся, что его непутевая дочь образумится. Зря он это. Даже без гадания я видела, что принцесса никогда не откажется от своей любви. И это правильно. Я была целиком и полностью на стороне прекрасной эльфийки, только никак не могла понять, почему Вэр бросил ее. Ведь он мне сам советовал не упускать свой шанс быть счастливой, хотя бы недолго. Может быть, как раз поэтому.

Мой друг запрокинул голову назад, открыл глаза и уставился в потолок. Я не стала больше ни о чем расспрашивать, поставила пустую чашку на стол и достала из вещь-мешка гадальные карты. Настоящие, а не те, которыми я пользовалась во время сеансов. Они даже по размерам отличались — были в несколько раз больше. Наставница строго настрого запретила работать с этой колодой без нужды. Вот и настал тот час, когда еще один из последних подарков Наставницы пригодился.

Со стола мгновенно исчезла вся посуда, и я принялась раскладывать карты не думая, даже не глядела на них. Несколько минут спустя все было готово, и только тогда я увидела, что перед моими глазами появилась бабочка. И хоть я знала, что сама ее только что сотворила своими же руками, она казалась мне живой. О Исида! Она и была живой! Огромное насекомое взлетело к самому потолку да там и зависло. Бабочку никто кроме меня не видел, а объяснять мне ничего сейчас не хотелось, поэтому я как ни в чем не бывало встала из-за стола и прогулочным шагом направилась к дивану, где сидели Рэй и Ильсария. Я подошла к девушке, нагнулась и прошептала ей на ушко:

— Не сдавайся. Все будет хорошо.

Прекрасные глаза принцессы округлились, а затем в них зажегся огонек новой надежды, без которого несчастная могла погибнуть от тоски. Что ж, я не зря воспользовалась картами Наставницы. У них было одно очень важное свойство: они помогали осуществится тому, что увидит гадалка или наоборот препятствовали этому, если ей не понравится это будущее. Вот только был у них один недостаток, о чем меня предупреждала Наставница. Эти карты можно использовать лишь раз, больше они ни на что не были годны.

Конечно же я могла спасти свое будущее, но… Но не смогла поступить иначе, просто не смогла, хоть соблазн и был велик. Я слишком много задолжала Вэру, да и не со всеми причудами Судьбы можно справиться при помощи магии.

Лицо эльфийки перестало походить на первый снег, и к ней вновь вернулись краски, что сделало ее лицо еще более привлекательным. А потом и вовсе заиграла нежная счастливая улыбка. Больше я за Ильсарию не беспокоилась, еще бы и «братца» своего образумить — вообще б мне цены не было.

— Кира? — Рэй выгнул бровь. Он казался чем-то сильно встревоженным.

Я поцеловала его в щеку и почувствовала на губах солоноватый привкус. Что это? Слезы? Но откуда? Тогда я провела рукой по своему лицу и изумленно уставилась на ладонь — она была мокрой.

— А? Это я от счастья! — я постаралась улыбнуться как можно искреннее. Для стороннего зрителя я была похожа на довольную жизнью беззаботную девицу, но Рэя мне провести не удалось. Не помогли даже долгие годы тренировок на кошках, то есть на клиентах. Все равно я ничего не собиралась ему рассказывать — для него же лучше. — Я здесь, между прочим, сейчас такой замечательный расклад… Рэй, что случилось?

Но я уже и сама почувствовала. Неожиданная сила едва не снесла меня с ног, но я не только устояла, а еще и довольно хмыкнула, когда цепкие ручонки Кузьмяка обхватили мою талию. Мальчонка так сильно ко мне прижимался, словно боялся что я куда-нибудь исчезну. Я осторожно расцепила его руки и повернулась к нему лицом.

— Ма-а-ам! Ма-а-ам! Ты почему меня так надолго одного оставила?! Мне было так страшно!

— Ну-ну, мой хороший! — я гладила фамильяра по длинным черным волосам. — Тише, Кузьмяк, все хорошо.

— Хозяйка моя любимая! Ты хоть представляешь себе, что твой маленький котенька пережил, пока ты тут со своим любовником отдыхала? Это ж ужас был какой-то! Бедный маленький несчастный котеночек был вынужден находиться среди огромного количества жаждущих его смерти эльфов! Совесть тебя не мучает, хозяйка моя любимая?

— Кузьмяк, уймись. Я здесь делом занималась.

— Ага, вижу я какое тут дело. Сладости поедать да отвары горячие распивать… А голодному котику хоть что-нибудь оставили? Нет? Эх, вы! А я для вас… А вы… А я… Все. Я обиделся.

Ничего кроме смеха пламенная речь фамильяра у меня не вызвала. Я потрепала его по голове и кивнула Вэру. Тот понял меня без слов, и уже через несколько секунд перед Кузьмяком стоял поднос со всевозможными яствами. Его любимыми, между прочим.

— Все? Теперь доволен?

— Буду, когда все это съем.

И тут же исполнил свое обещание.

— Теперь доволен. Осталось только разобраться с теми мальчиками на подтанцовке.

Только сейчас я заметила, что вдоль стен зала выстроились эльфы. Сделали они это так бесшумно, что я даже вздрогнула, когда их увидела. Вели они себя довольно нерешительно. Нет, стояли они по стойке смирно, но именно это как раз и настораживало. Наверняка короли Изариас приказал им схватить принцессу и доставить к нему. Однако они также были хорошо наслышаны и о способностях Вэра. На их месте я бы тоже предпочла с ним не ссориться. А может быть, здесь еще и слава Рэя…

Я размышляла, как бы выйти из сложившегося положения никому не навредив. Но все решила Ильсария. Она встала с дивана и гордо прошествовала вперед, покачивая бедрами — наверное, это получалось у нее само собой. Остановилась она возле самого выхода и повернулась к нам лицом. Но смотрела она только на Вэра.

— Я возвращаюсь к отцу. Я буду тебя ждать.

И я не сомневалась, что она сдержит свое слово, сколько бы времени на это ни понадобилось. Вэр тоже это знал. Он смотрел слегка растерянно вслед удаляющейся эльфийке и ее свите, а на его лице медленно появлялась улыбка. Теперь и за него я могла не волноваться.

— Мам, может, уже пойдем? Мне здесь не нравится.

— Мне тоже, ки… милый. Сейчас вот только дядю Вэра в чувство приведем и сразу в путь.

— А чего его в чувство приводить? — почесал макушку Кузьмяк. — Дал разок по колену — сразу очухается.

— Я все слышал!

— Вот! — удовлетворенно потер ладошки фамильяр. — Даже по коленкам стучать не пришлось.

Но Вэр даже и не думал сердиться. С его лица не сходила глупая мальчишеская улыбка. Поэтому вместо того, чтобы отвесить нахальному «племянничку» подзатыльник, он погладил того по голове да еще подарил невесть откуда взявшийся леденец на палочке. Затем подумал и дал по конфете мне и Рэю. Мой любимый непонимающе уставился сначала на спятившего арахноида, затем на лакомство, повертел то в руках, а потом передал мне.

— Ма-а-ам… — Кузьсяк заискивающе заглянул мне в глаза. — Я ж у тебя самый хороший, правда? Ты же меня сильно-сильно любишь, правда? Правда?

— Правда, милый, правда, — усмехнулась я. — Держи, шантажист мелкий.

— Я не мелкий, — он с готовностью принял угощение и тут же лизнул каждый леденец, чтоб уж точно никто назад не отобрал. — Я еще расту.

— Куда теперь? — спросил Рэй, по-хозяйски обняв меня за плечи.

— В Призрачную землю, — ответил Вэр. — Если мы выйдем сейчас, то уже через два дня будем на месте. Я знаю краткий пу…

— А вот и нет! — перебила я друга. — Сначала мы зайдем в Лес нимф и дриад.

— Но это же крюк! — возмутился арахноид. От его недавнего благодушного настроения не осталось и следа. — У нас нет на это времени!

— Я должна! Айри мне никогда не простит, если я не повидаюсь с ее сыном!

— Да какая тебе вообще разница! Как будто ты ее еще хоть раз увидишь! — почти прорычал Вэр, но тут же осекся, увидев мои глаза. — Милая, прости, я не хотел. Я не это имел в виду. Прости…

— Кира? — Рэй вопросительно выгнул бровь.

— Мам, о чем это он?

— Да так, — сквозь зубы процедила я. — Это дядя Вэр на радостях слегка рассудком помутился.

На арахноида было жалко смотреть. Всем. Но только не мне. Я прекрасно понимала, что от судьбы мне не уйти, а свой единственный шанс хоть что-то изменить я своими же руками передала другому. И этот самый другой, ради которого я пожертвовала своей единственной возможностью остаться в живых (пусть даже он об этом и не знал), сейчас пытался не дать мне помочь любимой подруге. Ну и что, что я ее больше никогда не увижу! Зато я буду знать, что она вспомнит меня добрым словом. И вообще! Это здесь я иду на верную гибель! По-моему, это честно, если мне дадут право на последнее желание!

— Мы идем в Лес нимф и дриад, — объявила я и вперила в понурого Вэра холодный как снега Стальных гор взгляд. — Это мое последнее слово.

Арахноид обреченно кивнул. Сейчас он был больше похож на побитую собаку, чем на всемогущее древнее существо. Но, повторюсь, жаль мне его не было. Совсем.

— Пап, а чего это с ней?

Что ответил Рэй, я уже не слышала, потому что быстро зашагала прочь из подземелья. Оставаться здесь дольше я не хотела, тем более в компании любимого братца. Однако выбравшись на поверхность, я была вынуждена остановиться и дождаться друзей. Увы, топографический кретинизм злость не лечит.

— Милая… — по лицу моего братика было видно, что он приготовил целую речь, чтобы выпросить мое прощение.

— Не сейчас, Вэр. Дай мне остыть.

Арахноид понимающе кивнул. Кузьмяк тоже предусмотрительно помалкивал. К тому же он был занят — доедал последний леденец. О Рэе я вообще молчу — с ним и так все ясно.

А на небе тем временем взошла красавица-луна, окруженная своими воздыхателями-звездами и свитой, сплошь состоящей из пуховых облаков. Вокруг завели свою старинную балладу незримые спутники ночи. Вся природа радовалась, слушая их волшебную песнь. Передо мной замелькали картинки прошлого. Но на этот раз это были не мои видения — это духи ночи рассказывали свою историю, печальную и радостную, сладостную и полную горечи. Они не сожалели ни об одном прожитом дне, с нетерпением ожидая нового.

Поэтому-то я и не сопротивлялась своей судьбе. Ведь если я не сделаю то, что мне было предначертано, то ничего этого больше не будет. Никого больше не будет. Никогда. Но как же все-таки не хочется умирать! Признаться, я так стремилась в Лес нимф и дриад не столько ради Айри, сколько ради того, чтобы оттянуть неизбежное мгновение. Мгновение моей смерти.

Я на чем свет стоит ругала себя за малодушие, но ничего не могла с собой поделать. Гадалки всегда знают, когда должны умереть, и они всегда к этому готовы. Но, видимо, я неправильная гадалка. Я не была готова. Совсем не была. Я ведь еще так мало времени провела с Кузьмяком, он ведь и правда был для меня кем-то вроде ребенка. Но и это не самое главное. Я осмелилась полюбить. Я позволила себе это, хоть и знала, что из этого ничего путного не выйдет. Да, я сама во всем виновата. Только от этого не легче. Никому не легче.

— Отправляемся на рассвете, — сказал Рэй, укладываясь на покрывало. И когда только он успел его расстелить. Для меня он тоже приготовил место, а Кузьмяк даже одолжил свою любимую желто-черную подушку. Это меня больше всего растрогало. — Кира?

— Уже иду.

Вэр поставил свой громадный шатер и умоляюще посмотрел на меня, приглашающим жестом указывая на ожидающую меня кровать. Я же проигнорировала все это и удобно устроилась по бочок к Рэю.

Вскоре я услышала мерное сопение Кузьмяка — он устроился возле меня, дыхание Рэя стало спокойным, а Вэр прекратил свою возню в шатре. Мне же как всегда не спалось. Сейчас я была этому очень рада, ведь каждая минута на счету.

Вэр кое-что не знал. Не знал то, что мне открылось, когда волшебная бабочка исполнила мое желание — чтобы Вэр был счастлив с Ильсарией. И хорошо, что он не знал этого, потому что тогда бы ни о каком счастье не могло бы быть и речи — его бы всегда мучило чувство вины. А вот у меня от этого знания сердце разрывалось.

После смерти души переходили на Ту сторону и продолжали свое призрачное существование там. Так вот я на такое надеяться не могла. Для меня смерть была настоящим концом. Я просто исчезну. От жалости к самой себе у меня сжимало грудь, рыдания рвались наружу, но я себя сдерживала. Да и то только потому, что не хотела, чтобы мои любимые тоже страдали. Кузьмяк что-то чувствовал, но я закрылась от него. Малыш и так потерял свою маму, а теперь и я… Но я знала, что Рэй о нем позаботится. Правда после моей смерти Кузьмяк снова станет обычным котом, но с его характером он уж точно не пропадет.

Я погладила Рэя по щеке. Много раз за последние дни я пыталась прочитать его будущее, но у меня ни разу не получилось, словно кто-то специально закрыл его от меня пеленой тумана. А ведь мне так хотелось знать, что у моего любимого будет все хорошо, пусть и без меня. Я бы очень хотела, чтобы он встретил новую любовь. Вы бравшись из крепких объятий наемника, я встала и пошла куда глаза глядят — мне нужно было немного побыть одной. Но не далеко, чтобы не заблудиться.

Неподалеку я обнаружила затерявшийся в траве небольшой ручеек. Вода в нем была кристально чистая, в ней отражался прекрасный ковер ночного неба. Умывшись и вдоволь напившись, я наконец-то пришла в себя. Все, время «себяжаления» истекло. Больше не могу. Я не привыкла так долго думать о плохом. Это же не я! И вот я снова стала сама собой. Нет уж! Я не собираюсь тратить оставшееся время на всякую ерунду вроде глупого уныния. Как сказала бы Айри, я собираюсь «оторваться на полную катушку».

И словно услышав мои мысли, к ручью подошел Рэй. Выглядел он крайне обеспокоенным. Но я улыбнулась ему и поманила за собой. Любимый выгнул бровь, улыбнулся мне в ответ, поднял на руки и понес подальше от наших друзей. И пока мы наслаждались обществом друг друга, мне все время казалось, что я слышу чей-то серебристый нежный смех. Ну и пусть. Главное, что прямо сейчас мне хорошо, а завтра еще так нескоро. Может быть, оно не наступит никогда.

Конечно же оно наступило, но и это меня ничуть не расстроило — я твердо решила наслаждаться каждой минутой. С рассветом мы вернулись к своим друзьям. Кузьмяк только-только продрал глаза, а Вэр уже вовсю кашеварил. Собственно, он мог наколдовать нам готовый завтрак, однако ему понравилось готовить самому. Сложные блюда ему пока не удавались, но вот яичница у него получалась вполне сносная. Тем более, когда там в три раза больше мяса, чем яиц.

— Доброе утро! — поздоровалась я, чувствуя себя кошкой, объевшейся сметаны. Притом которую сама стащила у зазевавшейся хозяйки. Я весело подбежала к Вэру, поцеловала того в щеку и уселась на покрывало, возле изумленно хлопающего глазами Кузьмяка. — Мм… Как вкусно пахнет… Ужасно есть хочу!

— А… А… — только и смог выдавить из себя арахноид. Он был настолько ошеломлен, что чуть не выронил наш завтрак на землю. Но тут ему на помощь пришел Кузьмяк. Что-что, а еду он всегда защитить в состоянии. Свою еду.

Как ни в чем не бывало Рэй уселся прямо на траву, скрестив ноги. Выглядел он еще более довольным, чем я, хоть это и казалось невозможным. Мы буквально пожирали друг друга глазами, и даже ежу, а тем более пауку и котенку, было понятно, чем мы занимались всю ночь. Да-да, я не спала даже положенные мне по праву два часа. Зато чувствовала себя так, словно провела в мягких объятиях сновидений не одну неделю — так мне было хорошо. Рэй, похоже, также был полон сил и готов на подвиги.

Вэр с Кузьмяком переглянулись и тоже заулыбались. Так что можно было не сомневаться, что завтрак у нас прошел просто великолепно. Мы все не переставая шутили, наслаждались прекрасной погодой и слегка подгоревшей яичницей. На моей памяти я еще никогда так замечательно не проводила время. Знание того, что мне осталось не так много делало все мои чувства острее.

Еще два дня пролетели незаметно. Мы шли к намеченной цели прогулочным шагом, пытаясь навсегда оставить в своих сердцах наше путешествие. А ночи безраздельно принадлежали мне и Рэю.

И вот мы подошли к границе Эмеральда и Леса нимф и дриад. Вместо высоких стен или на худой конец забора здесь росли кусты алых роз, наполняя воздух умопомрачительным сладким ароматом, птичьи трели складывались в нежную мелодию, легкий ветерок ласково перебирал волосы — все это настраивало на романтический лад даже самых черствых. Что уж говорить о нас с Рэем. Мы еле сдержались, чтобы не наброситься друг на друга, но сдержались — все-таки здесь дети.

По старой договоренности с эльфами нимфы и дриады никогда не покидали свой Великий лес. И сейчас несколько юных (по крайней мере на вид) красавиц выглядывали из-за розовых кустов. Девушкам явно не терпелось с нами познакомится, но договор есть договор, поэтому они ждали, когда мы сами к ним подойдем, хоть от нетерпения чуть не подпрыгивали. Одеты они были — если это вообще можно назвать одеждой — в некое подобие разноцветных платьев, только вот ткань была совершенно прозрачной. Прелести же юных красавиц скрывали лифы и коротенькие юбочки, сотканные из листьев и цветов. Если бы я осмелилась в таком наряде появиться в Амаранте, то меня бы непременно сочли легкодоступной девкой, а здесь же все так ходили. Я даже почувствовала себя чересчур одетой. К тому же здесь было слишком жарко, и мне в кожаных штанах и простой рубахе было не очень приятно. Зато моя прическа полностью соответствовала местной моде. Волосы девушки носили распушенными. Я никогда раньше не видела, чтобы чья-то шевелюра была зеленой или синей, а нимфы и дриады были раскрашены во все цвета, которые только можно встретить в природе. А вот натуральных блондинок у них не было. Хоть что-то, а то я уже успела совсем пасть духом — все-таки в красоте жительницам Великого леса я явно уступала.

— Мам, а почему они на нас так странно смотрят? — спросил Кузьмяк. — Они хотят нас съесть?

— Не волнуйся, мой хороший, — хмыкнула я. — Нас с тобой они точно есть не будут. А вот за Вэра и Рэя я не ручаюсь. Вот был бы ты чуть-чуть постарше…

Нимфы и дриады славились своей любвеобильностью. У них всегда рождались только девочки, поэтому они радовались любому заезжему мужчине, даже самому старому и плешивому. Многие хотели бы попасть в это царство женской красоты и ласки. Вот только была одна проблема — нужно было пересечь границу Эмеральда. А с эльфами намного сложнее договориться.

— Мам, мне все равно туда не хочется. Нам обязательно туда идти?

— Обязательно.

— Ну я хотя бы спросил.

Мы вплотную подошли к границе, но теперь уже я не хотела заходить в Великий лес. Юные прелестницы буквально раздевали нас глазами. Нет, Рэю я полностью доверяла, поэтому ни о какой ревности и речи быть не могло. Куда больше меня беспокоило, как они смотрели на меня, словно я была пирогом, а они жутко голодными. Хотя, может быть, мне это показалось? В любом случае отступать было нельзя, и я смело сделала шаг вперед.

— Добро пожаловать в Великий лес! — тут же воскликнули прекрасные создания, обступив нас и осыпая лепестками роз. — Мы вам очень рады!

К нам подбежала еще одна стайка щебечущих без умолку девушек. Если честно, то я совершенно не знала, как их различать. Великий лес всегда называли Лесом нимф и дриад, а вот кто есть кто так и осталось неизвестным. Внешне они ничем не различались, да и в книгах и рукописях Главной библиотеки мне подобные сведения не встречались. Чего уж говорить, если преподаватели УМЯ сами ничего толком не знали.

В руках у красавиц были всевозможные лакомства и кувшины с самым лучшим вином. Не давая нам вставить ни слова, они принялись нас угощать. Нас быстро разделили, каждый оказался окруженным десятком красавиц. Только Кузьмяк остался стоять в сторонке с ужасом глядя на нимф и дриад.

— Хозяйка моя любимая, я их боюсь!

— Киса, вот ты-то как раз можешь не беспокоиться!

— Ага! Как же! Я читал, что они мужчин любят. Мужчин! Так какого Арндрэйка они к тебе пристают?!

— Есть одна мысль…

— И?

— Да вот что-то мне подсказывает, что к ним нечасто женщины заезжали. Тем более те, кто потом бы об этом еще и написал.

— И что мы теперь делать будем?

— Как что? Импровизировать!

— Опять…

Глава 21

Профессор Рашем, предшественник Айри на посту ректора Университета магии и ясновидения, запомнился мне строгим руководителем и блестящим ученым. На его старческом испещренном глубокими морщинами лице никогда не было даже тени улыбки. Казалось, что профессор управлял УМЯ со времен его основания, и все думали, что так будет продолжаться до тех пор, пока будут существовать те, кто жаждет знаний. И непременно в Университетском городе.

Так считали все. Все, кроме самого профессора Рашема. Он решил не гробить свои последние годы на неблагодарных студентов и завистливых (это я сейчас не об Айри — ее и саму заставили стать ректором) коллег, а вместо этого собрал дорожную сумку, взяв только самое необходимое и помахав всем ручкой, и отправился доживать свой век среди истосковавшихся по любви юных красоток.

Поэтому вам несложно будет представить мое удивление, когда я увидела того, кого побаивались даже в столице — все-таки профессор Рашем был одним из величайших колдунов за всю историю существования Амаранта —, играющего в салочки с заливающимися смехом нимфами и дриадами. Морщинистое тело старика прикрывала лишь узкая набедренная повязка, а в длинную седую бороду были вплетены ромашки и незабудки. Хорошо, что я не вижу сны, а иначе не обошлось бы без кошмаров.

Профессор не обращал на нас никакого внимания — он был полностью поглощен преследованием одной милой особы с вьющимися нежно-голубыми волосами. Девица только делала вид, что убегает, а сама то и дело останавливалась, давая старику почти поймать себя и тут же отскакивала, весело смеясь. Что ж, общаться с профессором Рашемом я и прежде не имела особого желания, а теперь и подавно. Поэтому мы прошли мимо играющих — я даже шаг ускорила.

— Может, ты все же передумаешь, и мы с тобой уединимся? — почти пело мне на левое ушко красноволосое создание, держа меня за руку и прижимаясь к моему боку. — Я знаю одну чудесную поляну…

— Нет… — пропело мне на правое ушко зеленоволосое создание. — Пойдем лучше со мной! Я покажу тебе такие места, что ты навсегда захочешь здесь остаться…

А! Кто-нибудь спасите меня, пожалуйста!

Я оглянулась в поисках друзей. Нет, от них помощи ждать не приходилось — их и самих обступили плотным кольцом почти визжащие от восторга нимфы и дриады. Еще бы! Нечасто к ним забредают такие красивые мужчины. Изуродованные лицо и тело Рэя их по-видимому ничуть не смущали. И только Кузьмяк шел за нами на приличном удалении. Девушки его не трогали, считая слишком маленьким, но фамильяр все равно предпочитал не рисковать.

— Отведите нас к принцессе Велианне и ее супругу! — потребовала я и тут же вскрикнула. Меня только что ущипнули за мягкое место! — Да что вы себе позволяете!

— Что-то не так, моя сладкая? — вновь услышала я справа. — Ты предпочитаешь более нежные ласки? Тогда пойдем со мной…

— Или тебе нравится что-то… мм… более жесткое? — спросили слева, слегка укусив мочку моего уха. — Поверь, моя роза, я доставлю тебе незабываемое наслаждение…

Не знаю, как там остальные, а я была на грани обморока. Я прямо чувствовала, как краски сходят с моего лица, берут под белы рученьки тепло и вместе быстро-быстро покидают мое тело, уходя куда-то в землю.

— Хозяйка моя любимая! Что нам делать?! Я их очень-очень боюсь! Даже кошкоубийца не такая страшная!

— А!!! Киса! Спасай! Беги скорей найди Зэйриса — пусть выручает! Он такой же рыжий, как Айри, только выше головы на три! Быстрее!

— Ага, уже побежал.

— Киса!!!

— Что киса-то?! Можно подумать, это мне не от тебя топографический кретинизм достался!

Я тихо зарычала. В голове роились мысли, может даже и дельные, но нормально думать мешали постоянно несущие какой-то романтический (а порой и чрезмерно похабный) бред нимфы и дриады. На просьбы отстать по-хорошему они отвечали еще более непристойными предложениями.

Нужно было срочно что-нибудь придумать. Если бы только меня сейчас видела Наставница! Она ведь столько времени потратила, обучая меня основам работы с трудными клиентами. Вроде бы эти знания должны бы были мне сейчас очень пригодиться, да только они почему-то сбежали от меня в неизвестном направлении. О Исида, помоги!

— Моя роза, я могу увести тебя туда, где нас никто не увидит, если ты так смущаешься. Я покажу тебе такое блаженство, что…

— Нет уж, спасибо! — перебила я красновласое создание. — Уведи меня лучше туда, где принцесса и ее муж!

— А ты откуда знаешь, что наша принцесса замуж вышла? — удивилась зеленовласка. Она даже перестала поглаживать меня по плечу. Ненадолго. — Королева пока никому не сообщала о свадьбе.

— Ага, — хмыкнула моя вторая обожательница. — Все надеется, что принцесса передумает.

— Так вы же вроде после свадьбы навсегда остаетесь со своим избранником… — вспомнила я.

— Роза моя, кто тебе сказал такую чушь?

— А разве это неправда?

— Не совсем, — зеленоволосая принялась перебирать мои волосы, иногда накручивая отдельные локоны себе на пальцы. — Мы действительно можем быть с кем-то долго только после свадьбы.

Насколько я знала из учебников (и с потихоньку я все меньше и меньше им доверяла), нимфы и дриады могли быть со своим избранником лишь только одну ночь, а после они навсегда теряли к ним интерес. И только свадьба могла спасти дело. Дав клятву нимфа или дриада навсегда переходила в собственность к своему мужу. По крайней мере я так думала.

— Чепуха! — фыркнула красноволосая, когда я высказала свои предположения. — Это правда, что мы можем быть с кем-то долго только в браке. Но какой дурак решил, что мы не можем никуда деться?

— То есть…

— Ну да, моя роза. Нечего думать, что раз женился, то мы никуда не уйдем. Вот и наша королева все надеется.

— А чем ей так жених не угодил?

Девушки переглянулись и пожали плечами.

— Понятия не имею! — ответили обе и тут же рассмеялись, глядя друг на друга.

— Здорово получилось! — воскликнула зеленовласка.

— Ага! — ответила ее подруга. — Давай еще что-нибудь попробуем вместе!

— Давай!

— Уважаемые! — почти простонала я, тем более, что они обе потянулись к моим губам. — Я вас тут о деле спрашиваю!

— Так мы же и не против…

— А дело должно быть приятным…

О Исида, помоги! Что же мне делать?

— А давайте я вам погадаю! — выпалила я первое, что пришло мне в голову. И тут же почувствовала себя полной дурой.

— Гадалка! — Девушки тут же отпрыгнули от меня.

— Э… А что такое? — меня порядком удивило их поведение. Это в Эмеральде мне не стоило рассказывать правду о себе, здесь же мне нечего было бояться. Или было?

— Жаль, — вздохнула зеленовласка. — А ведь ты такая хорошенькая! Хоть и впрямь на тебе женись!

— В смысле? — я склонила голову набок, пытаясь понять, что же здесь все-таки происходит. — Вам нельзя иметь отношения с гадалками?

— Да, — кивнули мои обожательницы.

— Только с гадалками?

— Нет, — теперь уже вздохнула красноволосая. — Еще с ведьмами. А с колдунами можно.

Вот профессору Рашему свезло так свезло.

— Почему?

Девушки пожали плечами. А я в который раз убедилась, что в мире слишком много суеверий, которые никто ни доказать, ни опровергнуть не может, а скорее и не хочет. Вот только сейчас мне это было на руку.

— Ну… нельзя так нельзя. Ничего не попишешь. Вы мне правда очень понравились, но раз нельзя…

— Все! Решено! Женюсь! — воскликнула красноволосая. — Ты мне тоже сразу понравилась! Идем к Королеве! Она все поймет!

И девушка схватила меня за руку и потащила за собой. Язык мой — враг мой! Я даже возмутиться не успела, как меня уже тянули в другую сторону — это моя вторая «невеста» решила за меня побороться.

— Отпустите меня! — приказала я, нехотя они повиновались. — Вот так-то лучше. Милые мои, вы же подруги! Вам нельзя ссориться. Да и есть у меня уже любимый.

— Этот, что ли? — красная кивнула в сторону Вэра.

— Нет, другой.

— А у тебя губа не дура! — присвистнула зеленовласка. — Не зря ты мне сразу приглянулась. Одолжишь мне его на ночь? Не волнуйся, я его тебе потом все равно верну. Почти в целости и сохранности. Разве что немного уставшего. Одолжишь?

Вот так и разбиваются детские мечты. Когда-то я читала в одной книге о Великом лесе нимф и дриад. Тот, кто ее написал, рассказывал о волшебном крае, где круглый год лето, а погода никогда не портится. Трава там сочна, вода кристально чистая, животные чувствуют себя в полной безопасности, а правят этой чудесной страной самые нежные создания на Этой стороне. Ага. Двадцать раз.

Может, они и выглядят нежными и хрупкими, но сами обладают недюжинной силой и нахальными манерами. А если еще вспомнить об их любвеобильности, то весь образ, который я создала в своем воображении, начитавшись и наслушавшись дивных историй о Великом лесе, рушился с легкостью карточного домика.

— Нет. Он мой.

— Ну как знаешь, — ничуть не обиделась девушка.

— Так откуда ты узнала про принцессу нашу, Велианну? — вспомнила красноволосая, подозрительно на меня покосившись.

Не буду же я им правду рассказывать, что в своем видении побывала на самой свадебной церемонии.

— Да так, земля слухами полнится.

— Я так и знала, что об этом уже пронюхали, — девушка удовлетворенно хмыкнула, а затем кивком указала на свою зеленоволосую подругу. — Это Арва, а я Васалия.

— Очень приятно, — улыбнулась я и тоже села на землю. — А меня зовут Кира.

— Кира, — попробовала на язык Арва и примостилась рядом со мной. — Красиво звучит. А эти кто?

— Это моя семья. Высокий с черными волосами — мой муж, блондин — мой старший брат, а мальчик… Кузьмяк, иди сюда! Это мой сын.

Фамильяр несмело подошел к нам. На девушек он смотрел с нескрываемым подозрением.

— Здравствуйте, — буркнул он.

— Мм… — мечтательно закатила глаза Васалия. — Красавчиком вырастет. Слышь, мальчик, приходи сюда, как подрастешь немного, — она подмигнула Кузьмяку. — Я помогу тебе взрослым стать.

— Как-нибудь обойдусь и без Вашей помощи!

Красавицы переглянулись и покатились со смеху, чуть не дрыгая ногами.

— А ему палец в рот не клади, — отсмеявшись сказала зеленовласка и похлопала по траве возле себя. — Садись сюда, мальчик. Не бойся, на детей мы не набрасываемся. Как, бишь, тебя?

— Кузьмяк я.

— Садись сюда, Кузьмяк.

Наивный котик поверил словам юной зеленоволосой прелестницы и уселся подле нее. Умница. А вот Васалия никаких обещаний не давала, поэтому тут же заграбастала его себе в объятия и принялась так сильно тискать, что у бедолаги чуть глаза на лоб не полезли.

— Мам!!!

— Васалия, отпусти его, пожалуйста, — попросила я. Говорила я мягко, но в моих глазах девушка увидела нечто такое, что тут же заставило ее подчиниться. Наставница была бы мной довольна. — Спасибо, Васалия.

— Да ладно тебе, крошка! — красноволосая выставила руки вперед, словно защищаясь. — Мы правда детей не домогаемся. Я просто поиграть хотела!

— Ничего себе — поиграть! — возмутился Кузьмяк. — Чуть шею мне не свернула.

— Ладно вам, — попыталась я успокоить всех. — Ничего страшного не случилось. Все живы-здоровы, так что все хорошо. Цыц, Кузьмяк! Не стоит раздувать из мухи медведя.

— Во-во! — подтвердила красноволосая. Она слегка приподнялась и села, вытянув ноги перед собой, чем заставила меня густо покраснеть и отвернуться, а заодно и закрыть рукой глаза Кузьмяку. Белья она не носила, а с моего места был превосходный обзор ее прелестей. — А то совсем не тот мужик сейчас пошел: ни на пирушку позвать, ни на орг…

— Васалия! — прикрикнула ее подруга. — Здесь ребенок!

— И что? — искренне удивилась ее подруга. — Вот пусть сейчас и учится. А то потом вырастают маменькины сынки, которые не знают с какой стороны к женщине подойти!

— Ну да, — как-то грустно вздохнула Арва. — Только про любовь-морковь да златые горы говорить горазды.

— Во-от! — удовлетворенно протянула красноволосая. — А ты говоришь, дети тут! Чем раньше научиться, тем быстрее дело пойдет!

Как же я жалела сейчас, что ничем кроме своих рук не могу закрыть уши Кузьмяку. А еще мне было за себя стыдно. Ведь был же в одной книге в Главной библиотеке заговор, который на какое-то время лишал слуха. Вот только я пролила чашку с отваром на нужную страницу, и Ана-Фруэния не разрешила мне взять другую такую же книгу. А я тогда подумала, что это судьба и этот заговор мне никогда не пригодиться. Эх, как же я тогда ошибалась!

— А разве чистая любовь — это плохо? — попыталась я перевести разговор в иное русло.

— Любовь? Как у нашей принцессы?

— Ну да…

— А что в не хорошего? — пожала плечами Васалия. — Ну влюбилась дура, чего теперь с нее взять?

— Зачем ты так? — упрекнула подругу Арва. — Любая могла бы оказаться на ее месте. Даже ты.

— Вот еще! — фыркнула красноволосая. — Только дура могла отдать свое сердце эльфу или полукровке! Можно подумать, они когда-нибудь женились не на своих. Повторяю, только дура может влюбиться в эльфа!

Эх, слышала бы сейчас этот разговор моя любимая подруга Айри. Ведь и сама она когда-то была влюблена в знатного эмеральдийца, плодом той любви и стал Зэйрис, нынешний супруг наследной принцессы Леса нимф и дриад Велианны. И все же кое в чем Васалия была права: эльфы действительно крайне редко женились на представительницах других рас. Айри не стала исключением, да и не пыталась. Она с самого начала знала, что эти отношения долго не продлятся. Но ту любовь она сохранила в своем сердце навсегда и предпочла остаться одной, чем выходить замуж за того, кто ей не мил. Хотя здесь я неправа — она не осталась одна, с ней всегда был ее сын — напоминание о былой любви. Считалось, что полукровки берут все черты по отцовской линии. Однако Зэйрис пошел по стопам матери, влюбившись в ту, в кого не следовало. Единственная наследница Леса нимф и дриад покорила сердце серьезного ученого с первого взгляда, и здравый смысл покинул Зэйриса. Полуэльфа даже не остановило то, что после женитьбы на Велианне он никогда не сможет покинуть Великий лес, никогда не сможет увидеться с горячо любимой матерью, ведь той был навсегда заказан путь в Эмеральд, а это значило и в Лес.

— Киса, так дело точно не сдвинется с мертвой точки. Тебе придется отвлечь этих нимф. Или дриад — никак не разберу.

— Хозяйка моя любимая! Я тебе давно говорил, чтоб ты книги в своем же вещь-мешке просмотрела! Там же такая коллекция архиведьмы лежит, а ты не пользуешься! Ты на уши их погляди! На уши! Видишь? У них нет мочек. Значит, это нимфы. А у дриад раздвоенные мочки. Стыдно мне за тебя, хозяйка моя любимая!

— Ладно тебе, киса. Почитаю. Потом как-нибудь.

— Ага. Ты так всегда говоришь. Хозяйка моя любимая, я не буду их отвлекать! Я их боюсь! Не бу-ду!

— Киса!

— Нет!

— Крошка, что случилось? — Красноволосая нимфа нахмурилась. — Ты чего замолчала? Что-то не так?

— Нет, все в порядке! — улыбнулась я. — Мне нежно ненадолго отлучиться.

— Куда? Я пойду с тобой! — красновласка тут же взяла меня под локоток.

— Нет, спасибо! — сквозь зубы процедила я. — Мне по нужде…

— А…

— Арва, Васалия! — я перебила девушку, боясь услышать, что она там еще придумать может. — Отведите пока, пожалуйста, Кузьмяка к отцу и дяде, хорошо?

— Не вопрос, крошка!

— Хорошо.

— Нет!!!

— Спасибо.

Кузьмяк то и дело злобно поглядывал на меня из-за плеча, пока нимфы вели его за руки к Рэю и Вэру. Я же весело помахала ему рукой. Ничего, пусть привыкает быть без меня.

Вздохнув, я глянула на своего любимого — он не спускал с меня глаз. Окруженный целой стайкой юных изящных красавиц, он совершенно не обращал на них внимания. Сказать, что я была счастлива — ничего не сказать. И в то же время меня это немного пугало, ведь скоро мы расстанемся. Что же с ним будет?

Ладно, надо искать дорогу, а то от этих нимф и дриад никакого проку!

Вернулась я, однако, очень скоро, так и не продвинувшись дальше ближайшего дерева. Вот как я могла забыть про собственный топографический кретинизм! Кузьмяк же совсем недавно о нем вспоминал! Нет, со мной явно что-то не то творилось.

— Кхм, Арва, Васалия… Отведите, пожалуйста, нас к принцессе…

— А зачем тебе? — прищурилась красновласка.

— Прости, не могу сказать.

— Как знаешь, — пожала плечами красноволосая нимфа и подмигнула мне. Хоть я и гадалка, но так и не поняла, что бы это значило.

— Мы проведем вас к принцессе Велианне и принцу Зэйрису, — сказала Васалия и обратилась к остальным нимфам и дриадам: — Девочки, мы скоро вернемся. Без нас не начинать!

Не скажу, что эта идея понравилась оставшимся на поляне нимфам и дриадам — было видно, что им невтерпеж приступить к веселью, но они послушно остались ждать своих. А мы в сопровождении Авары и Васалии отправились к королевскому дворцу.

Шли мы недолго и уже примерно через полчаса были на месте. Дворцом для королевской семьи служило огромное дерево, ветви которого и приютили это великолепие из цветов и сверкающих даже во тьме ночи кристаллов. На первый взгляд казалось, что там может поместиться не больше десяти человек, но на самом деле внутри дворец был поистине огромен. Даже наш амарантийский самодержец позавидовал бы, а это говорило о многом. Неужели и здесь Скай поработала?

О нашем приходе заранее предупредили, и Зэйрис вместе со своей супругой уже ждали нас внизу королевского дерева. Мой давний друг изнывал от нетерпения, ведь я для него — напоминание о прежней жизни, о его матери. Он был похож на нее как две капли воды: такой же огненно-рыжий и в точно таких же круглых очках, разве что был на несколько голов ее выше.

— Зэйрис! — крикнула я и бросилась ему на встречу.

— Как же я рад тебя видеть! — полуэльф подбрасывал меня вверх, словно маленького ребенка счастливый отец.

— Зйрис, ух… я тоже… ух… рада! Только ух… отпусти меня ух… на землю. Спасибо, а то меня уже укачивать начало.

— А ты все такая же маленькая, — задумчиво произнес новоиспеченный принц, почесывая подбородок. — Тебе надо побольше есть молока и капусты. Я тут начал разрабатывать новую теорию…

— Зэйрис, усмехнулась я, убирая его руку со своей головы — это он мой рост измерял. — Тебя опять не туда понесло. Познакомь нас лучше со своей женой.

— Нас? — мой бывший преподаватель только сейчас заметил, что я пришла не одна, чтобы лучше все разглядеть, он поправил очки.

— Да, это Вэр, Кузьмяк и Рэй, — указала я на своих друзей. Я не стала обманывать Зэйриса, да он и сам понял, что мне пришлось придумать легенду, чтобы попасть без проблем в Эмеральд, поэтому он не стал ни о чем расспрашивать.

— Очень приятно, — кивнул полуэльф. Мои друзья кивнули в ответ. — А это — моя жена, Велианна.

Стоящее возле высокого полуэльфа эфемерное создание с серебряными волосами застенчиво улыбнулось и вышло вперед.

— Зэйрис! Поздравляю! Как же одна рыжая ведьма будет рада, что у тебя, то есть у вас, все хорошо!

— Кира, ты ведь расскажешь ей, правда?

— А ты сомневаешься? — усмехнулась я. На самом деле я нагло врала, ведь сама я ничего передать Айри не смогу, но это обязательно сделает Рэй. Кузьмяк, к сожалению, в этом деле тоже не помощник.

— Нет, конечно! — смутился Зэйрис, и его щеки покрылись ярким румянцем, а Велианна понимающе улыбнулась — ей самой нравилось дразнить мужа, зная эту его особенность. — А как там ма… рыжая ведьма?

— У нее все хорошо, — успокоила я его. — Ты же знаешь, что она теперь ректор вместо профессора Рашема?

— Слышал-слышал! Бедная ма… рыжая ведьма.

— Вот. Так что она с Коршуном сражается.

— Помню ее, помню! — расхохотался Зэйрис. — Незабываемая женщина!

— Это уж точно! — поддакнула я.

— Ой! — спохватилась Велианна. — Мы же вас на пороге держим! Давайте внутрь войдем!

— Спасибо, принцесса! — я низко поклонилась, так и не решившись присесть в реверансе — ну не давалось мне это и все тут! — Но мы вынуждены отказаться. У нас очень мало времени.

— Если Вы так говорите… — она нерешительно посмотрела на мужа.

— Нет уж! — улыбнулся Зэйрис. — Они останутся. Кира, разве не ты говорила, что всегда хотела попробовать знаменитый дриадский…

— … хмель с эльфийским светлым, — обреченно закончила я за него.

Знал ведь, гад такой, чем меня пронять.

Глава 22

Королевский дворец мало чем отличался от обычного дома, разве что был на дереве, да размеры его внутри увеличены, но не так сильно, как у эльфов. Нимфы и дриады, несмотря на всю свою распущенность, были неприхотливы в быту. Даже Ее Величество королева Великого леса Аризза довольствовалась лишь пятью комнатами: спальней, гостиной, кабинетом, столовой и приемным залом на пятьдесят гостей. Это никак нельзя было сравнить с любовью амарантийских владык к чрезмерной роскоши, где даже у самого последнего слуги была своя собственная комната во дворце.

У Зэйриса и Велианны было свое собственное дерево, но королева пожелала видеть нас у себя. Для нас даже был накрыть стол в приемном зале, хоть гостей было всего четверо. Признаться, я немного побаивалась встречи с Ее Величеством, ведь из своего видения я запомнила ее как властную и холодную особу. Но все же я надеялась, что мне тогда это все показалось.

Зря надеялась. Нас ожидал более чем прохладный прием. Королева оказалась даже ниже ростом, чем я, однако мне все равно казалось, что она смотрит на нас откуда-то сверху.

Эта маленькая хрупкая женщина с серебристыми волосами встречала нас одна. Она придирчиво оглядела нас, поджала губы и сдержанно кивнула, когда мы согнулись в поклонах. Единственный, кто ненадолго привлек ее внимание, был Рэй, но не скажу, что я этому обрадовалась.

Стол был заставлен всевозможными яствами. Но несмотря на это изобилие Кузьмяк выглядел сильно разочарованным.

— Хозяйка моя любимая, это они так издеваются, да?

— Ты о чем, киса?

— А ты сама не видишь?

Конечно же я все видела, но все равно не смогла удержаться чтобы не поиздеваться над котенком.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Кир-ра! Из меня что совсем травоядное сделать хотят? Да я так скоро мычать как корова начну!!! Или как овца блеять!!! Или… Или…

Я тихонько посмеивалась, глядя на то, какими глазами Кузьмяк смотрел на угощение. Ведь даже эльфы предлагали вполне съедобные для кошачьего желудка блюда. Здесь же все тарелки были заполнены цветами и всевозможными корешками. Сырыми.

— Хозяйка моя любимая, я ж так лапы протяну на такой кормежке!

— Потерпи, мой хороший, мы здесь ненадолго.

— Я-то потерплю. Я-то еще маленький, мне много еды не надо. А вот что ты со своим любовничком делать будешь?

Я повернула голову к Рэю: на моего любимого действительно было жалко смотреть. Со стороны он казался как всегда невозмутимым, но я давно научилась читать его настроение по малейшему движению, по… Да вообще по всему! Сейчас же он, в прямом смысле, даже бровью не повел. И все же по глазам его я заметила, как он внутренне содрогнулся.

А вот братик мой названный наоборот ликовал. К красивым на вид блюдам из цветов и корешков прилагались и столовые приборы: четыре вилки, четыре ножа и непонятная вещица, чем-то похожая на щипцы для завивки волос. Нет, Вэр радовался не тому, что сможет наконец поужинать как положено его величественной персоне. Он дождаться не мог, когда его соперник за мое внимание опростоволосится перед венценосной особой. Он-то был уверен, что мой ненаглядный только ложкой пользоваться умеет, а о хороших манерах и слыхом не слыхивал. Наивный мой славный братик.

— Гости детей моих, — говорила королева, так ни разу нам и не улыбнувшись, — вы проделали долгий путь сюда, поэтому не буду вас больше томить, и да начнется пир!

Кузьмяк посмотрел на меня с кислой миной и, последовав примеру Ее Величества, уселся на отведенный ему стул. Мой фамильяр обреченно уставился на угощение и сложил на коленях руки — что делать с этим издевательством над мясоедами он не знал.

— Благодарю Вас, Ваше Величество, за столь чудесные яства! — не без ехидства посматривая на наемника промолвил Вэр. Он даже слегка поклонился, чтобы еще сильнее выразить свое почтение.

— Не стоит благодарности, — ответила на любезность королева, но ее глаза оставались холодны как дно Вечного моря.

— Вот уж действительно не стоит! Хозяйка моя любимая, что мне с этим делать? Я читал книги по этикету, но там ничего такого не было!

— Конечно не было. В вещь-мешке только про амарантийский лежат. Еще со студенческих времен.

— Сама-то ты хоть знаешь, что делать?

— Понятия не имею.

— И что делать будем?

— Как всегда, киса, как всегда.

— Мог бы и не спрашивать.

За кого действительно здесь нужно было волноваться, так это за меня. Теорию-то для зачета я выучила, но на практике мне ее ни разу применять не приходилось. Даже перед Роланом IV мне не нужно было строить из себя придворную даму, но там были совершенно другие обстоятельства. Думаю, что он тогда мне даже позволил бы есть прямо на полу и утирать губы его же мантией. Это я, конечно, преувеличила, но суть передала верно.

Как же я сейчас жалела, что всегда сбегала от своих наставников в родительском доме, когда мне пытались привить хорошие манеры. Правда горе-мучители все равно делали это не слишком усердно, ведь отец мой и вовсе почти не вспоминал о моем существовании. А Наставница и вовсе считала все это чепухой, она говорила, что мне это никогда в жизни не пригодится. «Зачем тебе, — говорила она, — знать какой вилкой какие овощи да фрукты накалывать?» И она после этого одна из самых великих гадалок на Этой стороне?!

Я взглянула на сидящего напротив меня Вэра, ища у того помощи, но он был слишком занят предвкушением позора моего любимого. Зэйрис и Велианна тоже никого кроме друг друга не замечали.

— Угощайтесь, гости детей моих.

А! Что же делать, что же делать? Мои глаза были полны отчаяния, Кузьмяка — покорной обреченности, и только Рэй, словно собравшись с духом, спокойно взял в руки столовые приборы. По вытянутому лицу братика я поняла, что наемник все сделал правильно. Недолго думая, я выбрала точно такие же вилку и нож. Котенок же моего воодушевления не разделял, ведь теперь уж точно придется есть эту растительную гадость.

— Ладно тебе, киса, может быть все не так уж и плохо.

— Ага, так я тебе и поверил.

И он правильно сделал. Сколько бы Наставница в свое время не тренировала меня скрывать свои истинные чувства, мое лицо наверняка красноречиво говорило о том, что я думаю по поводу сего пира. Вы когда-нибудь пробовали жевать траву, ничем при этом ее не запивая? А если она еще и полынь на вкус напоминает? А вот мне пришлось съесть такого «великолепия» ровно столько, чтобы не обидеть хозяйку. То есть все, что передо мной поставили.

Выдержке же Рэя можно было только позавидовать. На лице наемника не дрогнул ни один мускул. Мой любимый медленно, словно наслаждаясь, жевал разноцветные благоухающие чудесными ароматами цветы, переходя от одного блюда к другому. Мы с Кузьмяком и Вэром во все глаза глядели на него.

— Вам понравилось, гости детей моих?

— Благодарю, Ваше Величество, за столь изысканное угощение! — сказала я, пытаясь повторить тон братика.

— Ага, — поддакнул Кузьмяк, а на лице его не отразилось ни капли благодарности, но королева этого не заметила. Или не захотела замечать.

Вэр прокашлялся, чтобы произнести проникновенную речь. Однако его опередили.

— Ваше Величество, моя семья искренне благодарит Вас за столь теплый прием. Мы еще долго будем вспоминать, насколько добра и прекрасна королева Великого леса, — Рэй встал и низко поклонился, держа правую руку у сердца. — Мне уже давно не приходилось вкушать столь изысканных яств.

На венценосных щеках появился легкий румянец. А вот что касается моей «семейки»… У меня задергался глаз, Кузьмяк, совсем как делал его «папочка», выгнул бровь, а Вэр открыл рот и смотрел на наемника так, словно увидел перед собой неведанное чудище.

Но тут опомнился Зэйрис, он неожиданно вспомнил, что в зале были и другие, а не только его ненаглядная Велианна.

— Понравилось? Вот и славно! Матушка, позвольте нам удалиться!

«Матушка» поморщилась от такого обращения, но не был бы Зэйрис сыном Айри, если бы обращал внимание на такую ерунду.

— Вы можете идти. Позволяю.

— Спасибо, матушка! — и новоиспеченный принц кивнув теще, схватил свою юную супругу за руку и куда-то уволок, совсем о нас забыв.

— Э… — протянул Кузьмяк. — А куда это он?

— Понятия не имею…

И этого, похоже, не знала даже королева. Однако она уже успела привыкнуть к выходкам зятя, поэтому не слишком удивилась его поведению, если удивилась вообще. Она лишь слегка сморщила носик и повернулась к нам.

— Гости детей моих, желаете ли вы еще…

— Нет, спасибо! — поспешно перебили ее мы с фамильяром. Конечно, так нельзя было разговаривать с королевой Великого леса, но вероятность отведать еще какого-нибудь нимфо-дриадского лакомства пугала меня куда больше, нежели нарушение правил приличия. Рэй и Вэр считали так же, поэтому тоже подскочили со своих мест и, не переставая кланяться, поторопились к выходу, не забыв прихватить и меня с Кузьмяком.

Я лишь успела заметить, как Ее Величество пожала плечами, а на ее лице наконец появилась улыбка. Только ничего хорошего она не предвещала. А может, у меня просто разыгралось воображение. В любом случае, оставаться в этом доме мне совершенно не хотелось.

Оказавшись на улице, я немало удивилась: уже была глубокая ночь. Однако жизнь здесь и не думала затихать. Как ни странно, но я чувствовала себя сытой, несмотря на такую скудную трапезу. Кроме того, я была себя столь полна сил, словно напилась знаменитого на весь Университетский город напитка, выпив который можно было бодрствовать неделю подряд. Официально он был запрещен. Но разве подобная ерунда могла остановить студентов, весь семестр так ни разу и не севших за учебники и внезапно обнаруживших, что сессия не где-то далеко, а прямо перед самым носом стоит, ехидно улыбается и шутливо (пока!) грозит костлявым пальчиком. Ректор всегда смотрел сквозь пальцы на продажу волшебного эликсира. И немудрено, ведь половина выручки шла непосредственно в казну города.

Ночь была удивительно светлая, но это была заслуга отнюдь не чистого неба и полной луны. Почти на всех деревьях распустились цветы, горящие подобно заговоренкам. Магии я никакой не почувствовала, но она здесь определенно была — магия Природы.

— И куда нам идти? — растерянно протянула я. Зэйрис ведь нам не сказал, где мы будем ночевать. Мне-то, собственно, многого и не надо — только два часика поспать, а вот спутники мои уже с ног валились.

— Может, прогуляемся немного? — предложил Вэр, прячась за меня с Рэем. К нам решительно направлялась стайка весело щебечущих нимф и дриад. — И как можно быстрее!

Упрашивать никого не пришлось.

— Вроде бы отстали… — неуверенно заключил Кузьмяк. — Мам, я не хочу взрослеть!

— Это еще почему?

— Я их боюсь!

— Кого? — Рэй выгнул бровь.

— Женщин! Кого ж еще! Страшнее никого в своей жизни не встречал!

Посмеиваясь, я пошла вперед, но тут же была остановлена за шиворот. Мой любимый подошел ко мне вплотную, прижал спиной к себе и, склонившись, прошептал на ушко:

— Куда собралась?

Да уж, аховая из меня гадалка. Я-то признания в любви ждала или, на худой конец, комплимента. Вроде не ребенок уже, а все равно в чудеса верю.

— Гулять.

— А не заблудишься?

Ой! Подловил. Вот знаю же, что топографическим кретинизмом в тяжелой форме страдаю, так все равно каждый раз про него забываю.

— Э… — пыталась найти я достойный ответ, но ничего путного в голову как назло не приходило. — Так ты же со мной…

— Нет, я ЗА тобой.

И то верно.

— Мам, а папа правду сказал. Где нам потом тебя искать? Ну и недалекая ты у меня!

— Кузьмяк!!!

Внезапно мы услышали страшный вопль:

— А!!!

— Вэр!

Я резко обернулась в ту сторону, где только что стоял мой друг, но его там уже не было. Та стайка юных прелестниц, по-видимому, выследила нас-таки и напала на самого, по их мнению, беззащитного из нас. Кузьмяк их, понятное дело, пока не интересовал.

— Помогите! — кричал арахноид.

— Сам справишься, — фыркнула я. Такое древнее и могущественно существо, как Вэр явно не нуждался в нашей помощи, чтобы усмирить прекрасных нимфоманок. Скорее всего, он просто боялся, что его собственная выдержка может подвести. Но это уже не мои заботы. Пусть сам выпутывается, а заодно и проверит, насколько сильны его чувства к эльфийской принцессе.

— И мы не будем ему помогать, — Кузьмяк не спрашивал, он утверждал.

— Нет не будем, — подтвердила я.

А Рэй лишь сочувственно посмотрел вслед своему заклятому другу-врагу, которого под обе рученьки схватили хрупкие с виду красавицы и поволокли по земле за собой. Арахноид отчаянно сопротивлялся, но силы явно были не равны.

— Мда… — протянула я.

— И не говори, — подтвердил Кузьмяк. Он помахал на прощание Вэру рукой и повернулся ко мне. — Куда теперь?

— Понятия не имею.

Но вскоре вопрос был решен. По крайней мере для фамильяра.

— А! Вот вы где! — обрадовался Зэйрис, и его словам согласно закивала висящая на его плече принцесса. — Я вас совсем потерял!

Можно подумать, это не он нас бросил. По выгнутой брови любимого я поняла, что он солидарен со мной. Кузьмяк же что-то пробурчал себе под нос. Если я правильно расслышала — недавно выученное из гномьего. Все-таки смысл котенок понял правильно, так что я зря себя тешила надеждой. Ушлый он у меня, что уж поделаешь.

— Вот ты нас и нашел, — не без ехидства заметила я. Однако мой бывший преподаватель однозначно пошел в свою мамочку и так же, как она, обращал внимание только на то, что хотел.

— Вот и здорово! Я у вас Кузьмяка забрать хотел.

— Зачем это? — нахмурился мальчик и на всякий случай спрятался за мной.

— А вы не знаете, какой сегодня день? — искренне удивился Зэйрис. По-моему, пребывание в этом царстве неги и разврата плохо повлияло на его умственные способнотсти. — То есть, какая ночь.

— Понятия не имеем, — сквозь зубы произнесла я.

— Я так и думал! — всплеснул руками рыжий принц, а его супруга чуть не упала на землю, но устояла на ногах.

Нет, он издевается?!

— Так ты нам расскажешь в конце-то концов, что это за ночь такая?

Рэй кивнул и привлек меня к себе, потому что нас чуть не сбила с ног очередная стайка полуголых девиц.

— Завтра должно расцвести Великое дерево Великого леса.

«Что-то уж больно много великого для такой крохотной страны», — подумалось мне.

— Хорошо, — посчитав про себя до десяти, сказала я. — Это завтра, а сегодня что?

— А сегодня мы празднуем! — захлопала в ладоши Велианны, наконец отцепившись от мужа. — И завтра праздновать будем! И послезавтра праздновать будем! И после-послезавтра праздновать будем! И…

— Спасибо, принцесса! — поспешила я ее прервать. — А Кузьмяк вам зачем?

— Мы его на карусели сводить хотели, — улыбнулся мой старый друг.

— Карусели? — глаза мальчугана загорелись, и он вышел из-за своего укрытия. — Это такие, на которых катаются, да? Я читал! Мам, можно? Мам, ну пожалуйста!

— Можно, хитрец, можно.

— Хоз… Мам, спасибо тебе огромное! — Кузьмяк так и запрыгал на месте в нетерпении. — Я никогда этого не забуду!

— Иди уже, подхалим! — усмехнулась я и обратилась уже к венценосной чете: — Где вас потом искать?

— Встретимся завтра у Великого дерева, — ответил Зэйрис. — Все равно никто сегодня спать не будет. Да и ночные фонарики скоро совсем распустятся.

— Фонарики? — выгнул бровь Рэй.

— Светящиеся цветы на деревьях, — пояснила Велианна.

— Они каждую ночь распускаются? — удивилась я. — Как же вы спите тогда?

— Нет, — покачала головой принцесса. — Они раскрываются только по велению матушки. Конечно же никто спать бы не смог. Скоро станет светло как днем.

— Пойдемте уже! — Кузьмяк схватил Зэйриса за руку и попытался потащить за собой. Кошачьему терпению пришел конец.

— Идем-идем! — расхохотался принц и они втроем отправились покорять карусели. — Не скучайте!

Я только покачала головой: ну точно в мамочку пошел.

— Что делать будем? — спросил наемник.

— Как что? — улыбнулась я. — Пойдем искать дриадский хмель с эльфийским светлым. Должна же я его хоть когда-нибудь попробовать!

Велианна оказалась права: вскоре стало так светло, как в самый солнечный день. Жаль только, что больше перестали быть видны звезды и луна. Повсюду сновали нимфы и дриады, они пребывали в радостном возбуждении. Подозреваю, что оно мало чем отличалось от обычного. Девицы то и дело пытались соблазнить или Рэя, или меня, а то и обоих сразу. Но я крепко вцепилась в руку любимого и так злобно щурилась на излишне ретивых красавиц, что только самые смелые подходили к нам. И таких оказалось немало, так что я вместо того, чтобы отдыхать и развлекаться, была вынуждена играть роль цепного пса. Рэй тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Он-то привык ревновать меня к мужчинам и то, что ему приходилось защищать меня и от женских посягательств, совершенно выбило его из колеи.

— Где уже твой хмель?

— А мне откуда знать! Ну где-то же он есть!

Деревья были похожи одно на другое. Я, конечно, могла бы воспользоваться своими способностями и узнать, где же все-таки находится этот арндрэйков напиток! Но это бы мало нам помогло — я бы все равно заблудилась. Оставалось только полагаться на удачу.

Рэй вздохнул и рискнул-таки нырнуть в толпу юных красоток, ведь поверх их голов он заметил лавку, где по виду должны были продаваться напитки, о чем он не преминул мне сообщить. Я набрала в грудь побольше воздуха и последовала за любимым, стараясь не выпустить его руку. Потеряться мне явно не хотелось.

И как это часто случается, со мной произошло именно то, его я больше всего боялась: в какой-то момент наши пальцы расцепились, и толпа унесла Рэя вперед, а я осталась одна, растерянно глядя по сторонам. Но к сожалению, на помощь мне никто бросаться не собирался, а просить о чем-то нимф или дриад я не хотела — мало ли чего.

Решив, что все равно куда-нибудь да доберусь, я пошла куда глаза глядят. Вскоре мое внимание привлекло огромное раскидистое дерево. Возле него никого не было, и я решила немного отдохнуть. Неожиданно для себя я обнаружила, что осталась совсем одна. Это как я так умудрилась заблудиться, что отвязалась даже от назойливых поклонниц? Есть у меня еще таланты неизведанные! Улыбнувшись этой мысли, я уселась на траву и прислонилась спиной к так понравившемуся мне дереву.

Я очень надеялась, что Рэй не сильно переживает, что потерял меня. Хотя кого я обманываю! Конечно же он волнуется, да он места себе не находить от тревоги. Жаль, что утешить его я не могла. Все что мне оставалось — надеяться, что он скоро меня найдет.

Подняв голову вверх, я заметила, что на дереве тоже начали распускаться цветы, но таких я раньше не видела. Маленькие, нежно-розовые, они радовали взгляд и почему-то убаюкивали. Тогда я решила, что немного посплю. Все-таки я устала за сегодняшний длинный день. И положенные мне два часа сна были сейчас как нельзя кстати.

Последнее, о чем я успела подумать перед тем, как смежила веки: «Как там моя любимая семейка?»

Но только я закрыла глаза, как меня тут же начали трясти. Да с такой силой, что я боялась как бы моя голова не оторвалась.

— Кира! Кира! Проснись!

— Рэй?

Мой любимый выглядел таким встревоженным, что я даже испугалась.

— Мам! — ныл рядом Кузьмяк. — Почему ты так долго не просыпалась? Мы тебя так долго буди-и-или!

Рэй наконец перестал меня трясти, и я смогла осмотреться. О Исида! Сколько же я спала? Уж точно не два часа. Светящиеся цветы-фонарики вновь стали закрытыми бутонами, а солнце медленно появлялось на горизонте. Оно выплывало из своего ночного укрытия, освещая плодородную землю Великого леса. Картина была настолько прекрасно, что была достойна кисти самого лучшего художника. Но мне почему-то стало жутко. Я всем своим нутром чувствовала, что произошло нечто ужасное.

— Ми-ла-я…

Я посмотрела на стоящего передо мной Вэра, но его взгляд был устремлен не на меня. Тогда я подняла глаза вверх. О Исида…

— Задержать ее!

Дерево, под которым я сидела, плотным кольцом обступили нимфы и дриады. Их лица не предвещали ничего хорошего. И даже мои недавние поклонницы Арва и Васалия смотрели на меня с нескрываемой ненавистью.

— Ваше Величество! — я попыталась вскочить и броситься навстречу королеве, но Рэй удержал меня и спрятал за своей спиной.

— Ты! — выдохнула женщина. — Ты уничтожила его!

— Нет! — выкрикнула я в отчаянии. — Я этого не делала!

Я еще раз посмотрела на полностью засохшее дерево, которое еще совсем недавно было таким красивым и таким живым. Отчаяние накрывало меня с головой.

— Нет, — шептала я. — Это не я… Это не могла быть я… Я этого не делала… Я этого не делала…

Кузьмяк что было силы дергал меня за руку и что-то говорил, но я не могла разобрать что именно.

— Киса…

— Почему? — наконец услышала я его голос. — Почему ментальная связь не работает?..

Невидящим взглядом я обвела собравшихся вокруг Великого дерева. Они что-то выкрикивали, но смысл слов с трудом доходил до меня, ведь я уже все поняла. По крайней мере в то мгновения мне так казалось.

— Милая, — Вэр чуть не плача смотрел мне в глаза. — Это же твой магический след…

Глава 23

Я висела над землей подобно огромному яблоку, которое нерадивые хозяева забыл снять поздней осенью вместе с остальными плодами. Меня посадили в деревянную клетку и подвесили на веревках между четырьмя деревьями. Казалось бы, при желании я могла бы сломать свою хрупкую тюрьму. Да не тут то было! Даже гномья сталь не была такой прочной. К тому же меня денно и нощно охраняли самые лучшие воительницы Великого леса. Он даже не спали — это мне было хорошо видно, ведь мне и самой было не до сна.

Очень многие хотели посмотреть на ту, что посмела уничтожить Великое древо, единственную связь нимф и дриад с Матерью. Но ко мне никого не подпускал близко, дабы меня не разорвали на части раньше суда. Хотя я сильно сомневалась, что исход будет иным.

После того как меня нашли сидящей под высохшим деревом, участь моя была решена. Рэй пытался спасти меня, пытался заслонить собой, он раскидывал всех на своем пути, но даже он в одиночку не мог справиться с войском королевы. К тому же наемник еще ни разу в своей жизни не поднял руку на женщину. И даже ради меня он не смог поступиться своими принципами. За это я любила его еще сильнее.

Видя, что Рэй не собирается останавливаться и скорее погибнет, чем откажется от меня, его посадили в такую же клетку, только подальше от меня. Да надели заговоренные наручи — мало ли чего.

Плачущего Кузьмяка увели куда-то Зэйрис и Велианна. Бедный фамильяр не знал, чем он может мне помочь, а спросить у меня не получалось, ведь ментальная связь не работала. А Вэр… А Вэр уже несколько дней неподвижно стоял неподалеку от моей тюрьмы. Только его подпустили так близко. Он и не пытался ничего предпринимать, потому что прекрасно понимал, что это бесполезно. С магией Матери не мог справиться даже он.

«Скоро… уже совсем скоро…» — раздалось в моей голове.

— Кто здесь? — прошептала я, боясь привлечь внимание стражниц. — Кто это?

Мне никто не ответил. Наверное, показалось. И немудрено, ведь хоть я и знала, что меня ждет, все равно не могла унять дрожь. Наставница говорила, что я должна быть заранее готова к смерти, потому что все равно узнаю о ней задолго до того, как мне предстоит отправиться на Ту сторону. И я действительно думала, что когда придет мое время, буду совершенно спокойна. Ну да, как же! Ладно бы еще несчастный случай произошел, убил кто-нибудь или еще что-нибудь в таком же духе. Так меня же казнят за преступление, которого я не совершала. Но одно я отрицать не могла: магический след принадлежал именно мне и никому другому.

Прошло еще три дня, а ко мне так никто и не пришел. Даже не приносили пищу и воду, но как ни странно я не чувствовала ни голода, ни жажды. Способности мои тоже не работали, и я была словно слепым новорожденным котенком. Сейчас мне было намного хуже, чем в Стальных горах, когда я лишилась магических сил, ведь тогда у меня была хотя бы надежда.

— Вставай, — велела мне одна из стражниц. — Твое время пришло.

Как бы я не боялась, я все равно была рада, что это мучительное ожидание закончилось. Мою клетку медленно опустили на землю, и дверь сама собой отворилась. Когда я вышла, воительницы тут же обступили меня кольцом. Вряд ли они беспокоились, что я сбегу. Скорее уж, как бы меня не растерзали раньше времени. И я в этом вскоре убедилась, когда меня повели туда, где должен был проходить суд. Я шла не смея поднять головы, хоть и была невиновна. Со всех сторон я ощущала такую жгучую ненависть, что мне было тяжело дышать. Наконец мы пришли к той поляне, где когда-то судили Зэйриса. Вот только для него все закончилось намного лучше.

На этот раз поляну окружал высокий забор, сплетенный из тонких веток так, чтобы было хорошо видно все здесь происходящее. За ним толпились разъяренные нимфы и дриады, но внутрь попасть они не могли, как бы сильно они того не желали. Меня провели на самую середину поляны и оставили так стоять, дожидаясь своей участи. Никто меня не охранял, да это больше и не нужно было.

Напротив меня в некотором удалении на высоком, украшенном цветами троне восседала королева нимф и дриад. Ее спина была неестественно прямой, и даже со своего места я видела, какой нескрываемой злобой были полны ее глаза. Ни Зэйриса, ни Велианны рядом с ней не было. Должно быть, они остались с Кузьмяком. Ну и хорошо. Я не хотела, чтобы он все это видел. Хватит с него и того, что он был свидетелем того, как собаки разорвали на части его мать.

— Подойди, — приказала королева тихо, но я ее прекрасно расслышала.

— Ваше Величество, — склонилась я в поклоне.

— Зачем? — только и спросила она. Теперь в ее глазах отражалась не ненависть, а бесконечная боль. — Зачем?

— Я не делала этого…

— Ложь! — закричали со всех сторон. — Ложь! Она врет!

— Нет, — прошептала я, зная, что мои слова ничего сейчас не значили. — Я не делала этого.

На секунду, всего лишь на одну секунду мне показалось, что королева мне поверила. Но вот ее зрачки снова превратились в льдинки.

— Казнить.

Ну вот и все. Хорошо, что Рэя здесь не было. Интересно, а как именно меня… А, все ясно. Плаха. Что ж, не самая красивая смерть, но не мне выбирать. По крайней мере я хотя бы могу принять ее достойно. Забавно, мое аристократическое происхождение напомнило о себе именно сейчас. Папочка был бы мной доволен, если б вспомнил о моем существовании.

— Я не виновна, — повторила я. Для себя, ведь знала, что никто мне не поверит. Не захочет верить.

Мне хотели одеть на голову мешок (нашли, когда проявлять милосердие!), но я отказалась. И вот я уже стояла на коленях перед гладким пнем, который скоро будет окрашен моей кровью.

— Последнее слово, — услышала я голос королевы.

А что я могла сказать? Все равно это ничего не изменит.

Моя голова на плахе. Топор занесен. Странно… Весь мой страх, все мои чувства исчезли… Осталась только пустота, но вскоре и ее не будет.

— Ч-что это? — послышалось откуда-то издалека, но мне уже было все равно.

Наверное, на этом моя история должна была закончиться. Собственно, так и случилось. И началась история…

— Повелитель, Вы вернулись!

Передо мной, став на одно колено, склонился Вэр. Я хотела спросить его, что все это значит, но губы помимо моей воли произнесли:

— И почему должен был быть именно этот потомок! Почему именно женщина! — поднимаясь на ноги проворчала я. Я? — Женщины слишком слабы!

— Хозяин, нельзя было предугадать, кто именно это будет. Да и она… она не была слабой.

— Ты смеешь мне дерзить, червь? — взорвалась я и со всей силы ударила Вэра ногой в живот. Да что происходит?!

— Простите, хозяин! — арахноид сплюнул кровь и склонился в еще более почтительном поклоне. — Такое больше не повторится.

Однако он меня больше не волновал. Оглянувшись по сторонам, я довольно улыбнулась. Но не так как раньше, а всего лишь уголком рта.

— Отлично. Вэр?

— Да, хозяин?

— Кто сейчас правит в Лесу?

— Королева Аризза, повелитель.

— Вот как? Жаль.

— Вы хотели расправиться с королевой Аммой, хозяин?

Отвечать я не стала, а вместо этого спросила:

— Аризза — ее дочь?

— Правнучка, хозяин.

— Правнучка?! — вскричала я. — Правнучка?! Сколько лет прошло?

— Тысяча, повелитель.

— Тысяча?! — завопила я. — Ты должен был разбудить меня через двести пятьдесят!

— Простите, хозяин! — Вэр склонился до самой земли. — Я не мог ничего сделать. Другие потомки не выдержали бы!

— И не нашлось ни одного мужчины? — вкрадчиво поинтересовалась я. — А может, ты что-то не договариваешь? Может, ты не хотел, чтобы я вернулся?

— Хозяин! Умоляю! — арахноид схватился за голову и застонал от боли. — Я ведь ни разу Вас не подвел! Умоляю! Пощадите!

Я не узнавала Вэра. Никогда раньше в своей жизни я не видела это древнее и могущественное существо таким жалким и беспомощным. Даже когда он временно лишился своих сил, все равно оставался гордым и весьма опасным. А сейчас… А сейчас я не понимала ничего. Хотя… кое-что до меня дошло, но толку от этого все равно не было. Ведь не было и меня самой.

— Благодарю, повелитель! — Вэр наконец отпустил голову и жадно вдохнул.

— Вставай, червь. У нас полно дел.

Я осмотрела себя, недовольно поморщилась и направилась прямиком к пустому трону королевы.

— Что здесь было?

— Ки… Вашего последнего потомка хотели казнить.

— И?

— Я всех убил.

Теперь моя улыбка была намного шире.

— Всех?

— Всех до единого, повелитель.

Я немного покачнулась.

— Повелитель?

Вэр тут же подхватил меня, но я его грубо оттолкнула.

— Отойди.

— Но, повелитель…

— Ты смеешь сомневаться во мне?!

— Конечно нет, повелитель! Но Вы ведь так долго спали. И…

— И еще не вся Ваша душа в этом теле…

— Я и сам знаю!

— Простите, хозяин! — Вэр снова схватился за голову, а я чуть было не упала на колени — сил почти не осталось.

— Куда… — я вздохнула, пытаясь вновь подчинить себе свое тело. — Куда ты ее спрятал?

— В Ирэме, повелитель, арахноид тряхнул головой, сбрасывая остатки моего контроля.

— В Ирэме?! — попыталась заорать я, но вышло не очень убедительно. — Как ты посмел!

— Но, хозяин! Только там ее никто не мог найти. Ведь вся земля там… мертвая…

— Ладно, — я устало потерла виски. — Нет времени. Я не могу управлять этим телом, пока не получу всю душу обратно. Перенеси меня в Ирэм.

— Хозяин…

— Что еще? — рявкнула я, и мой собственный голос отозвался дикой болью в голове.

— Хозяин, Вы же знаете, что я не могу туда попасть… Я же предатель. Земля туда не пустит меня, раз я оставил там душу ее разрушителя…

Я усмехнулась, скривив губы:

— Да, хорошие были деньки.

— Вы правы, повелитель.

— Ладно, тогда отнеси меня к границе.

— Как прикажете, хозяин.

Вэр подошел ко мне и взял за руку. Я уже подготовилась к путешествию, но внезапно кто-то врезался мне в спину.

— Хозяйка моя любимая, что с тобой? Куда все исчезли? Я ничего не понимаю!

Резко обернувшись и увидев перед собой Кузьмяка я просто взорвалась:

— Кто это? Вэр! Как ты посмел меня обмануть! Ты же сказал, что всех убил!

— Повелитель, я не виноват! Это фамильяр Ки… Вашего потомка! Если бы я убил его, то навредил бы Вам!

Я нахмурила брови:

— Кот? А лучше она себе никого найти не могла? Что и ожидалось от глупой женщины.

Кузьмяк отшатнулся:

— Кир-ра… Что с тобой…

— Это не Кира, — Вэр оттащил остолбеневшего мальчика подальше от меня. — Это повелитель демонов, Арндрэйк.

Я довольно улыбнулась, услышав свое имя. И в то же время я испугалась. Арндрэйк. Меня всегда звали так. Но меня ведь называли и по-другому.

— К-как Арндрэйк? — пролепетал Кузьмяк. — Он же умер давно…

Отвечать на это я не собиралась, ровно как и тратить время и оставшиеся силы на какого-то кота. Я повелительно подняла руку, и Вэр тут же поспешил ко мне. Однако нам вновь не удалось сдвинуться с места.

— Да что за…

Меня сгребли в охапку и крепко прижали к огромному мускулистому телу. Я даже обернуться не смогла.

— Кира… — прошептали над моим ухом и нежно поцеловали в макушку. Меня аж передернуло.

— Да что за… — повторила я.

— Рэй! — завопил Кузьмяк, обращаясь к кому-то за моей спиной. — Сделай что-нибудь! Кира сошла с ума!

Я попыталась высвободиться, но у меня ничего не получилось.

— Вэр! — скомандовала я. Арахноид мгновенно оказался подле меня и оттолкнул моего захватчика, и тот упал на землю. Я вновь была свободна. — Убей его! — прокричала я и обернулась. Рэй… Как же щемило сердце. — Убей его, червь!

— Не могу, — глухо отозвался арахноид. — Моих сил хватит только, чтобы доставить Вас к границе.

— Тогда чего ты ждешь?!

Перед нашим исчезновением я успела заметить, какой болью наполнились глаза Рэя. Но по крайней мере он оставался не один.

В мгновение ока мы оказались у границы Ирэма и Эмеральда.

— Как я и думал, — я довольно осмотрела бесплодную землю, которая так резко отличалась от вечнозеленой страны эльфов. — Мое заклятие работает и через тысячу лет.

— Да, повелитель.

— Оставайся здесь. Я скоро вернусь.

— Как скажете, повелитель.

Я собралась переступить границу, разделяющую два совершенно разных мира, но внезапно Вэр меня крепко обнял и быстро зашептал на ухо:

— Прости, милая. Я знаю, что ты справишься. Все живы, не бойся. Прости. Я люблю тебя, — и он с силой оттолкнул меня.

Не успев толком ничего понять, я оказалась по другую сторону границы. Но это был не Ирэм.

Кругом был лишь туман, густой молочно-белый туман, через который не проникали лучи света. Призрачная земля, как и обещал мне Вэр.

— Да что за!.. — выкрикнула я, но мой голос потонул в этой глухой тишине.

— Давно не виделись, — услышала я и обернулась.

Передо мной бесплотным духом стояла… я сама. Только глаза были лазурными, а не зелеными.

— Исида!

— Помнишь, Арндрэйк, это хорошо, — кивнула девушка. — Жаль, у меня нет времени на разговоры с тобой. Поэтому слушай… Кира! Я знаю, что ты слышишь меня! Я отдаю тебе свою силу. Борись! Ты знаешь, что делать.

Я хотела наброситься на так похожую на меня девушку. Но та внезапно растворилась и превратилась в ветер. Мой ветер…

И я снова стала собой. Тело меня не слушалось, но я не собиралась сдаваться. Я вновь была гадалкой, а силой Исиды во много раз увеличились и мои способности. И теперь я точно знала, в чем моя задача. Ну что ж, могло быть и хуже.

Когда туман рассеялся, я поняла, что нахожусь далеко от границы с Эмеральдом. Вокруг меня была лишь земля, покрытая старыми кучами пепла, превратившимися в грязь. Мертвая земля. Даже воздух здесь был какой-то замогильный. И кроме меня здесь не было ни одной живой души.

— А вот здесь ты ошибаешься, моя дорогая! — раздался чей-то хохот в моей голове, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Ар-арндрэйк?

— Он самый, дорогая, он самый. Думала, что избавилась от меня?

— Вроде, на дуру я не похожа. Отстань от меня. Не до тебя сейчас.

Церемониться я с ним не собиралась.

— Не хочешь со мной говорить? Зря. Я ведь не так плох, как обо мне говорят, ты уж мне поверь.

— И это не ты просто так загубил столько жизней, — скривилась я. Обращаться к Арндрэйку на «Вы» у меня язык не поворачивался.

Вокруг меня было пусто, и куда идти я не представляла. Я знала, что должна идти на зов Матери. Прямо к Озеру, где я когда-то видела исчезновение Ирэма.

— Да, это был я. Только почему ты решила, что я это сделал просто так?

— А разве это не так?

В моей голове послышался тихий смех. Мне показалось, что надо мной подшучивают. Неприятное чувство.

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— С какой стороны не смотри, ты все равно кровожадный ублюдок.

Голос меня ужасно раздражал, но мое настроение немного улучшилось — я уловила еле различимый зов. Он не был похож на зов ветра, зов Исиды.

Направление я выбрала верное, и теперь шла напролом, пытаясь не обращать внимание на то, что мои ноги вязли в грязи, которая когда-то была травой, деревьями, животными, птицами и… Об этом я тоже старалась не думать. Нужно было как-то отвлечься.

— Эй, повелитель мелких демонят, ты еще здесь? Или за столько лет забыл, как вести нормальную беседу? А может, никогда и не умел?

Не знаю как он, а я бы точно на такое не смолчала. Какая-то малолетка смеет дерзить могущественному древнему колдуну. Нет, я б точно не стерпела.

А вот у моего вынужденного спутника выдержка покрепче оказалась. Как я его только не называла, куда я его только не посылала, а он ограничивался лишь тяжкими вздохами. Можно подумать, это я здесь вся такая последняя сволочь, а он, бедолага, белый и пушистый.

— Поверни назад… Поверни назад…Поверни назад…

Моя голова разрывалась от боли, и сколько бы я ни затыкала уши, голос не смолкал. Они сводил меня с ума. И зачем я только решила поговорить с Арндрэйком! То же мне гадалка! Чем ближе я подходила к Озеру, тем сильнее и громче становился голос повелителя демонов.

Сердце в моей груди готово было взорваться, в висках стучало с бешеной скоростью, а легкие никак не могли насытиться воздухом. У меня почти не осталось сил, но, закусив до крови губу, я упорно продолжала свой путь. Озеро уже виднелось вдалеке, и я обрадовалась, что все это скоро закончится, но вдруг почувствовала, что тело меня не слушается.

— Нет! Стой, мерзавка! Неужели ты не понимаешь, что я могу тебе дать! Тебя ждет весь мир! Он падет к твоим ногам!

— Нет, уж… фух… спасибо… — я упала на четвереньки и пыталась снова встать на ноги. — Я уж… фух… как-нибудь без тебя…

— Я не позволю! Я слишком долго ждал! Я уничтожу тебя!

Казалось, еще немного, и меня разорвет на части. То, что я все еще держалась, целиком и полностью была заслуга Вэра. Именно его тренировки не давали мне потерять сознание. Вот уж не думала, что буду ему настолько благодарна.

Внезапно я почувствовала прилив сил. Небольшой, но это позволило мне двигаться дальше, хоть и на четвереньках.

— Я уничтожу тебя! Я уничтожу тебя!

Мерзкий голос стал еще более визгливым, и я злорадно улыбнулась. Еще бы! Этот мерзавец явно не ожидал, что ему кто-то может противостоять. И особенно какая-то слабая женщина. Я не имела права отступать.

— Да… фух… помолчи уже… фух… надоел…

Медленно, очень медленно я доползла до Озера. Слов повелителя демонов я больше не разбирала, я вообще уже ничего не соображала. Все что я знала, так это то, что я должна двигаться вперед. Я должна войти в это озеро. Я должна здесь умереть. Я должна…

Кое-как мне удалось встать на ноги, и я пошатываясь начала заходить в воду. Шаг, еще шаг и еще. И вот я уже ничего не вижу и не чувствую. Ни как вода добирается до моих легких, ни как мое тело отчаянно пытается дышать. И на последок я улыбнулась — голос в моей голове затих.

Навсегда. Наконец-то.

Что это? Что происходит?

Меня что-то с силой выталкивало на поверхность. Оказавшись на берегу, я откашлялась, выплевывая воду и жадно глотая ртом воздух, и открыла глаза: низ моего живота светился мягким светом.

Этого не может быть… Нет, этого просто не может быть!

Эпилог

Трактир под названием «Жареная куропатка» всегда был переполнен в это время года. И это даже несмотря на то, что на улице лютовал мороз, а добраться сюда можно было разве что на снегоступах. Темнело рано, и местные жители предпочитали тратить свое время — и деньги, разумеется — именно здесь. К тому же сам трактир стоял возле главной дороги, ведущей в столицу.

Цены здесь, конечно, кусались похлеще разозленных кобелей, но зато вся выпивка и еда были