КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 614908 томов
Объем библиотеки - 955 Гб.
Всего авторов - 243077
Пользователей - 112801

Впечатления

Влад и мир про Самет: Менталист (Попаданцы)

Книга о шмоточнике и воре в полицейском прикидке. В общем сейчас за этим и лезут в УВД и СК. Жизнь показывает, что людей очень просто грабить и выманивать деньги, те кому это понравилось, никогда не будут их зарабатывать трудом. Можете приклеивать к этому говну сколько угодно венков и крылышек, вонять от него будет всегда. По этому данное чтиво, мне не интересно. Я с 90х, что бы не быть обманутым лохом, подробно знакомился о разных способах

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Dce про Яманов: "Бесноватый Цесаревич". Компиляция. Книги 1-6 (Альтернативная история)

Товарищи, можно уточнить у прочитавших - автор всех подряд "режет", или только тех, для которых гои - говорящие животные, с которыми можно делать всё что угодно?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Аникин: В поисках мира (Попаданцы)

Начало мне по стилистике изложения не понравилось, прочитал десяток страниц и бросил. Всё серо и туповато, души автора не чувствуется. Будто пишет машина по программе - графомания! Такие книги сейчас пекут как блины. Достаточно прочесть таких 2-3 аналогичных книги и они вас больше не заинтересуют никогда. Практика показывает, если начало вас не цепляет, то в конце вы вряд ли получите удовольствие. Я такое читаю, когда уже совсем читать

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Дейнеко: Попал (Альтернативная история)

Мне понравилась книга, рекомендую

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Яманов: Режиссер Советского Союза — 4 (Альтернативная история)

Админы, сделайте еще кнопку-СПАСИБО АВТОРУ

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Дед Марго про Фишер: Звезда заводской многотиражки (Альтернативная история)

У каждого автора своей читатель. Этот - не мой. Триждды начинал читать его сериалы про советскую жизнь, но дальше трети первых частей проходить не удавалось. Стилистикой письма напоминает Юлию Шилову, весьма плодовитую блондинку в книжном бизнесе. Без оценки.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Влад и мир про Кот: Статус: Попаданец (Попаданцы)

Понос слов. Меня хватило на 5 минут чтение. Да и сам автор с первых слов ГГ предупреждает об этом в самооценке. Хочется сразу заткнуть ГГ и больше его не слушать. Лучший способ, не читать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

5/4 накануне тишины [Вера Григорьевна Галактионова] (fb2) читать постранично


Настройки текста:






ThankYou.ru: Вера Галактионова «5/4 накануне тишины» Роман
Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!


1
Любовь теперь пребывала далеко — над жизнью. Она покоилась в своём беспамятстве, будто в зыбке, зависшей меж небом и землёй,

— реаниматор — Барыбин — не — подпускал — Любовь — к — болевому — порогу — он — готов — был — продлевать — ей — жизнь — бесконечно — посредством — препаратов — перетекающих — в — вену — с — высоты — штатива —

и в круглосуточном сидении Цахилганова возле жены не было толка. Тем более что Барыбин запретил ему разговаривать с Любовью.

— Она только бредит, не воспринимая слов. Перестань отвечать ей, как здоровой. Прекрати спрашивать её, наконец. Ты входишь в систему её бреда и живёшь в нём изо дня в день. А это опасно. Для тебя, Андрей.

— Помилуй! Отчего же опасно?

— От того, что вы существуете в разных измереньях. А ты взвинчен. И не защищён, — хмурился реаниматор, отворачиваясь. — Не прикрыт ни крестом, ни постом, ни медицинским знаньем, да и вообще… В прошлый раз я тебя застал за тем, как ты препирался со своим отраженьем в зеркале. Ну, что, прикажешь мне снять со стены эту стекляшку? Так она в стенку вмурована… Ехал бы ты домой. Целее будешь. Глаза у тебя совсем не хороши. Парниковые какие-то глаза.

— Чушь. Пустое. Я сам знаю, что и когда мне делать, — отвечал Цахилганов в раздражении. — Мне теперь в тебе тоже почти всё не нравится. Особенно то, что разговариваешь ты со мной в последнее время, будто сквозь медицинскую вату. Важничаешь, как начальник над жизнью и смертью. А самому одного надо… Тебе бы только прогнать меня от жены.

— Вот, морока! Что ни бабник, то ревнивец… Ладно. В конце концов, всё бывает попущено — для чего-то, и вот этого нам с тобой, уж точно, не понять. Но я тебя предупредил! А там справляйся с собой, как знаешь.

И Цахилганов оставался, неудобно ночуя здесь же —

на узкой клеёнчатой кушетке, под зеркалом.

Брал за стеной, у рыхлой кастелянши, одеяло, а утром скатывал его нетерпеливо, кое-как,

и относил,

прижимая к себе,

будто надоевшего разбрыкавшегося ребёнка.


2
Обречённый на безделье, он, и в самом деле, перестал воспринимать границы зеркала всерьёз. И временами встречался с собою, словно с посторонним. Да, будто бы выходил на шаг из самого себя,

как из захламлённой комнаты,

— где — уже — не — закрывалась — разболтавшаяся — дверь — раскачиваемая — сквозняком — бесприютным — бесконечным —

а потом наблюдал за собой,

как за кем-то враждебным ему,

в упор.

Разные люди в белом, появляющиеся в палате ненадолго, тихонько говорили меж собой о девяти небывалых вспышках на Солнце, помрачающих сознание, меняющих будто бы самоощущение людей до катастрофических крайних пределов. Со страхом все советовали всем остерегаться физических и нервных перенапряжений, и даже объясняли, как. Но Цахилганов сначала запоминал всё,

а потом всё забывал,

отвлечённый новым, двойным, зрением.

Второе непривычно устремлялось на него из мира,

хотя и было его собственным — тоже.

Но обескураживало не это. А вот что: с каждым днём он, Homo novus совершенный, нравился себе

всё меньше…


3
В холодном свете весеннего дня и в убогости больничной обстановки был он всё же, однако, представителен и недурён собой. Ну, разве побледнел немного от бессонницы и сутулился временами,

— нынче — Любовь — не — просила — отогнать — от — её — постели — птицу — и — казалось — крепко — спала — не — мешая — ему — думать.

Цахилганов коротко прижимал пальцами мешки под глазами, резко отпускал их, — они проступали снова, — и против воли вынужден был теперь видеть все эти свои краткие действия по наведению порядка на лице.

— Будто что-то в глаз попало, — пробормотал он, усиленно моргая. — Ресница, что ли?

— Да нет там никакой ресницы, — небрежно успокоил его он же сам, вглядевшийся в себя с недалёкого расстоянья. — Нормальный чистый старческий глаз.

Цахилганов усмехнулся быстро и понимающе. Ложь — про старческий глаз — была злонамеренной. Кажется, тому, Внешнему Цахилганову, одного теперь хотелось — бросить себя совсем, как опостылевшее неприбранное помещенье, и уйти, не оглядываясь.

Куда?

Да в никуда, конечно. Где просторней всего,

— где — свободно — от — самого — себя — в — общем.

Позёвывая, Цахилганов поразмышлял немного — и пожал плечами: если я — часть мира, то что есть раздвоенное я? Не значит ли это, что часть мира — раздвоилась? И дело тогда,