КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406549 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147371
Пользователей - 92561

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

каркуша про Шрек: Демоны плоти. Полный путеводитель по сексуальной магии пути левой руки (Религия)

"Практикующие сексуальные маги" звучит достаточно невменяемо, чтобы после аннотации саму книгу не читать, поэтому даже начинать не буду, но при чем тут религия?...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Рем: Ловушка для посланницы (СИ) (Фэнтези)

Все понимаю про мечты и женскую озабоченность, но четыре мужика - явный перебор!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Андерсон: Крестовый поход в небеса (Космическая фантастика)

Только сейчас дочитал этот рассказ... Читал сравнительно долго и с перерывами... И хотя «данная вещь» совсем не тяжелая, но все же она несколько... своеобразная (что ли) и написана автором в жанре: «а что если...?» Если «скрестить» нестыкуемое? Мир средневековья (очень напоминающий мир из кинофильма «Пришельцы» с Ж.Рено в главной роли) и... тему космоса и пришельцев … С одной стороны (вне зависимости от результата) данный автор был одним из первых кто «применил данный прием», однако (все же) несмотря на «такое новаторство» слабо верится что полуграмотные «Лыцари и иже с ними» способны (в принципе) разобраться «как этот железный дом летает» (а так же на прочие действия с инопланетной технологией...)

Согласно автору - «человеческие ополченцы» (залетевшие «немного не туда») не только в кратчайшие сроки разбираются с образцами инопланетной технологии, но и дают «достойный отпор» зеленокожим «оккупантам» (захватывая одну планетную систему за другой)... Конечно — некие действия по применению грубой силы (чисто теоретически) могли быть так действительно эффективны в рамках борьбы с «инопланетниками» (как то преподносит нам автор), но... сомневаюсь что все эти высокультурные «братья по разуму» все же совсем ничего не смотли бы противопоставить такому «наглому поведению» тех, кто совсем недавно ковал латы, трактовал «Святое писание» (сжигая ведьм) и занимался прочими... (подобными) делами...

В общем ВСЕ получается (уже) по заветам другого (фантастического) фильма («Поле битвы — Земля», с Траволтой и прочими), где ГГ набрав пару-сотню людей из фактически постядерного каменного века (по уровню образования может даже и ниже средневековья) — сажает их за руль «современных истребителей» (после промывки мозгов, и обучающих программ в стиле Eve-вселенной). Помню после получасового сидения (в данном фильме) — такой дикарь, вчера кидавший копья (якобы) «резко умнел» и садился за руль какого-нибудь истребителя F... (который эти же дикари называли «летающим копьем»... В общем... кто-то может и поверит, но вот я лично))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про (Пантелей): Террорист номер один (СИ) (Альтернативная история)

Точка воздействия на историю - война в Афганистане в 1984. Под влиянием божественной силы советские генералы принимают ислам, берут власть в СССР, делят с Индией Пакистан, уничтожают Саудовскую Аравию.
Написано на редкость примитивно и бессвязно.
Кришне акбар. Ну и Одину тоже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Бульба: Двадцать пять дней из жизни Кэтрин Горевски (Космическая фантастика)

женщины в разведке - куда без них

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Баев: Среди долины ровныя (Партитуры)

Уважаемые гитаристы КулЛиба, кто-нибудь из вас купил у Баева ноты "Цыганский триптих" на https://guitarsolo.info/ru/evgeny_baev/?
Пожалуйста, не будьте жадными - выложите их в библиотеку!
Почему-то ноты для гитары на КулЛиб и Флибусту выкладывал только я.
Неужели вам нечем поделиться с другими?

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).
Serg55 про Безымянная: Главное - хороший конец (СИ) (Фэнтези)

прикольно. продолжение бы почитал

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Внутренние пути во Вселенную. Путешествия в другие миры с помощью психоделических препаратов и духов. (fb2)

- Внутренние пути во Вселенную. Путешествия в другие миры с помощью психоделических препаратов и духов. (пер. В. Девяткина) (а.с. Ландшафты сознания) 1.66 Мб, 418с. (скачать fb2) - Рик Страссман - Славек Войтович - Луис Эдуардо Луна - Эде Фреска

Настройки текста:



Внутренние пути во Вселенную. Путешествия в другие миры с помощью психоделических препаратов и духов.

ПРЕДИСЛОВИЕ. Стивен Хикман

Для тех, кто внимательно наблюдает за происходящим вокруг и склонен к анализу, представляется очевидным существование удивительных явлений, которые современная наука, как правило, игнорирует. Карл Юнг называл проявления телепатии или предвидения синхронными [1] феноменами. Глубоко в душе я уверен, что в ближайшем будущем отношение к этим феноменам изменится, но сегодня любые идеи, в которых содержится малейший намек на паранормальность и синхронность, зачастую вызывают негативную реакцию, поскольку ассоциируются с мистикой и суевериями.

Насколько мне известно из специальной литературы и бесед со специалистами по квантовой теории, мы существуем в том, что я себе представляю как своего рода квантовый суп. То, что мы ощущаем как твердую материю, на самом деле является энергиями связи, которые находятся на краю спектра электромагнитных волн, — а на противоположном его конце расположены более знакомые нам энергии, такие как свет и тепло. Если бы мы могли оказаться в этой оконечности спектра, наши мысли были бы так же материальны, как и твердые предметы. Бруклинский мост [2] реален, и с этим никто не будет спорить. Но ведь его проект начался всего лишь с идеи.

Природа паранормальных явлений настолько удивительна, что любые вполне обоснованные выводы, полученные в результате научного исследования, человек проницательный и объективный, но настроенный скептически должен проверить и перепроверить и попытаться самостоятельно докопаться до сути этих явлений. Главное препятствие на пути к более ясному их пониманию — готовность принять на веру мнение любого авторитетного эксперта в области эзотерики. Такое отношение провоцирует спекуляцию данной темой, что еще больше дискредитирует идею изучения паранормальных явлений.

В силу того что перед человеком изначально стояла задача выжить в окружающей среде, его мозг наделен сложной системой распознавания образов. Однако результаты ее использования обусловлены уровнем подготовки — в данном случае объективностью исследователя. Мудрость там, где вы ее ищете, — в этом нет никакого сомнения. Но если вы ищете в обычных местах, то, вероятно, найдете на другом конце экстрасенсорной «горячей линии» кого-то, чьи навыки распознавания образов подскажут ему или ей, как извлечь выгоду из вашего поиска ответов.

Это во многом похоже на псевдомистическую истерию, которая затуманивает восприятие исследователей. Да, они имеют дело с вопросами, которые были решены благодаря победе рационального инженерного подхода над суеверным, алхимическим. Механизированный полет и «мысленный» полет имеют как символическое, так и практическое сходство, и последнее настолько значимо, что эмоциональная составляющая оказывает существенное влияние на восприятие в обществе явлений этого порядка. Вспомните ошибки, которые допустили первые авиаконструкторы. Астроном Сэмюэл Пирпонт Ленгли подготовил к полету запускаемый с помощью катапульты аэроплан «Великий аэродром», и в результате едва не утонул летчик-испытатель Чарлз Мэнли. Инженер и изобретатель Хайрем Максим предлагал модели самолетов таких размеров, что они просто не могли подняться в воздух. Гражданский инженер Октав Шанют конструировал дельтапланы, совершить полет на которых не представлялось возможным. С современной точки зрения это кажется невероятным.

Ценность этой книги заключается в ее рациональном научном подходе к эзотерическим темам, который открывает дверь в мир чудес и удивительных перспектив. Книга написана ясным и понятным языком — это единственно верный способ разоблачить мошенников, которые используют эзотерическую терминологию в своих целях.

Выживание — это наблюдение и распознавание образов, а также их объективный анализ, тогда как слепая вера приводит к разрушению. Выживание на первичном уровне лишь подразумевает прагматический аспект. Даже научная интуиция включает элемент, который может быть назван верой. Безусловно, многие из величайших умов в истории науки не видели конфликта между восприятием Божественного и научным мышлением.

Фактически, чем более трезво вы смотрите на вещи любого порядка, тем более сверхъестественными они вам представляются (на самом деле в основе всех мировых религий лежит именно наблюдение). Если вы дадите себе труд подумать, то поймете, что это действительно так: органическая жизнь, образование звезд, все немыслимо огромное и невообразимо крошечное связано между собой бесконечно прекрасным сверхъестественным образом.

Вот почему иллюзорный конфликт между выживанием (которое тесно связано с научным мышлением) и верой в Божественное, очевидно, не является простым разделением на практическое и мистическое. Мифология, по определению Джозефа Кэмпбелла, является механизмом, благодаря которому душа взаимодействует с хаосом. Разнообразные мифы формируются из того, что Юнг назвал архетипами — символами, в которых концентрируется накопленная энергия человеческой души. Это не напоминает вам квантовую физику?

Книга «Внутренние пути во Вселенную» указывает прямую дорогу в сферу этих архетипов и предоставляет доступ к энергиям, присущим вашему разуму. Мой собственный творческий и профессиональный опыт тесно связан с исследованиями и предположениями, описанными в этой книге. Моя работа — создание живописных картин с помощью моего собственного обряда поиска видений [3], а также в результате интерпретации видений, полученных другими. Искусство, которое я создаю, является практической формой магии, которая предоставляет физический доступ к сфере воображаемого. Эта книга, если бы была написана раньше, могла бы сформировать основу для моего собственного обряда поиска видений. Она проливает волшебный свет на разум человека любого возраста. В ней предложены способы, благодаря которым разуму открывается сверхъестественный процесс творения — это во многих отношениях выходит за рамки нашего повседневного существования.

Для меня самый притягательный аспект этой книги — значение, которое результаты данного исследования имеют для того, что я называю экстрасенсорным (psychic) компонентом эволюционного процесса. Физический процесс зашел достаточно далеко — настолько далеко, что сегодняшняя геополитическая ситуация достигла стадии, которая может быть описана только как критическая. Я имею в виду, что человеческий интеллект (в отличие от того, что я называю экстрасенсорным, психическим интеллектом) развивался параллельно с физическим телом и спровоцировал возникновение сложных проблем; это и привело человечество к кризису. Этот кризис подобен катастрофам древности, которые вызывали эволюционные физические изменения. Но он — не локальное явление, способствующее эволюции в целом, а глобальный кризис, настолько мощный, что дальнейших физических изменений уже недостаточно. Таким образом, на сегодняшний день человечество сталкивается с проблемами, которые может решить только экстрасенсорная эволюция. Человеческий разум создал эти проблемы «благодаря» высоким технологиям, но до сих пор не использованные возможности нашего разума гарантируют нам решение этих проблем. Способ, с помощью которого мы можем найти такое решение, — прямо перед нами, а не в прошлом человечества — дотехнологическом примитивизме.

Когда мы рассматриваем поразительную приспособляемость, которую повсеместно демонстрирует нам природа, экстрасенсорная эволюция представляется не таким уж фантастическим явлением, как это может показаться на первый взгляд. Если вы внимательно изучите, как развивалось человеческое тело, чтобы приспособиться к условиям окружающей среды, вы чрезвычайно удивитесь, как далеко за пределы физического мира способен выйти человеческий разум.

Я легко могу представить, что идеи и выводы этой книги станут отправной точкой для важных психофизических открытий, которые будут сделаны в этом столетии.


* * *

Стивен Хикман иллюстрирует научную фантастику и фэнтези с 1977 года. Его живопись, скульптура и литературные произведения принесли ему премию Хьюго [4] и шесть премий Челcи [5]. В 1988 году Хикман написал «Лемурианский камень», который стал основой для цикла иллюстраций под названием «Мифы Фаразара». С результатами его собственного обряда поиска видений вы можете познакомиться на сайте stephenhickman.com.

ВВЕДЕНИЕ

Мы строим космические корабли и орбитальные станции, направляем в небо телескопы, надеясь на то, что когда-нибудь, в не слишком отдаленном будущем, нам повезет, и мы откроем инопланетные цивилизации. Программа «Поиск внеземных цивилизаций» [6] прослушивает все поступающие из космоса сигналы более сорока лет — значительный период времени, в течение которого население Земли увеличилось вдвое, а небо по-прежнему хранит молчание… Вероятно, мы смотрим не туда или не в том направлении, либо у нас не те методы. Возможно, вместо того чтобы искать инопланетян в космосе, нам следует посмотреть гораздо ближе — внутрь себя, туда, откуда мы получаем послания от внеземного разума на протяжении тысячелетий, хотя только некоторые из нас обращают на них внимание.

Наша Вселенная прекрасна, сложна и полна удивительных сюрпризов. Самые потрясающие тайны часто находятся совсем рядом. Что, если таблоиды [7], которые продаются у касс супермаркетов («лучшие репортерские расследования на планете», как сказал о них персонаж Томми Ли Джонса в фильме «Люди в черном»), совершенно правы и пришельцы действительно живут рядом с нами?

Есть такая старая история: Бог после сотворения мира стал размышлять, где лучше спрятать главные тайны Вселенной. Всемогущий рассуждал так: «Может быть, опустить их на дно океана? Нет, люди могут изобрести подводные лодки, и все секреты попадут в недостойные руки. Может быть, разнести их по самым отдаленным уголкам Вселенной? Тоже не подойдет. Люди построят космические корабли, и главные тайны опять-таки окажутся не в тех руках». И тут у Господа возникла идея: «Тайны Вселенной можно спрятать в самой глубине человеческого разума, в сокровенных уголках души. Тогда только достойные смогут обнаружить их и овладеть тайным знанием».

Если вы уже в состоянии слышать собственный внутренний голос или находитесь на правильном пути к глубинам вашей души, тогда, несомненно, вы достойны того, чтобы вам открылись тайны Вселенной. Цель этой книги — не только показать вам внутренние пути во внешние пространства космоса, но и попытаться объяснить с точки зрения рационального мышления, почему и как эти пути работают. Астрономы до сих пор пытаются определить местонахождение невидимой материи и темной энергии и идентифицировать их. Более 80 процентов массы Вселенной является неучтенной и практически невидимой для самых современных приборов. Новые теории постулируют, что такие материи и энергии скрыты в шестимерных, десятимерных и имеющих еще больше измерений дополнительных пространствах, предсказанных теорией струн, хотя некоторые физики утверждают, что темная материя состоит из частиц Вселенной, которые трудно обнаружить. Физики, например Мичио Каку, считают, что параллельные измерения могут быть спрятаны в более высоких измерениях, и сейчас ведутся эксперименты, результаты которых должны доказать их существование. Сможем ли мы получить доступ в параллельные миры? Научимся ли воспринимать более высокие измерения?

Физические законы, как мы знаем, ограничивают наши возможности. Электромагнитные волны, насколько мы знаем, не могут переносить информацию между измерениями. Некоторые предполагают, что гравитоны [8] могут путешествовать между множественными мирами, но когерентный свет не может нас достичь; мы можем только ощутить гравитационную силу. В своей книге «Психоделический [9] шаманизм» Джим Декорн выдвигает следующий постулат: «Для человеческих существ дополнительные измерения свыше трех являются внутренними. Следовательно, для нас все дополнительные измерения свыше трех — психические или сверхчувственные. Из этого следует, что четырехмерное существо будет субъективно восприниматься трехмерным существом как внутренний голос, галлюцинация или внутренний феномен»[10].

Некоторые утверждают, что люди путешествуют по внеземным мирам на протяжении многих тысячелетий. Это совсем не обязательно астронавты НАСА, работавшие в рамках SETI ученые или любители научной фантастики. Многие из исследователей не были готовы к тому, что им пришлось пережить на собственном опыте, и большинство из них никогда не слышало о первых контрактах между внеземными цивилизациями и человечеством. Это были духовные искатели, шаманы, религиозные аскеты, волонтеры медицинских исследований, пациенты психиатрических клиник, наркоманы, обыкновенные люди, которые случайно, а иногда и против своей воли, становились посланцами нашей планеты перед внеземными цивилизациями.

Примечательное исключение — писатели, создающие произведения в жанре научной фантастики и путешествующие через эти ворота в поисках вдохновения. Существует гораздо больше, чем можно предположить, произведений научной фантастики, в том числе фильмов, которые были созданы в результате расширяющих сознание опытов, начиная от «Алисы в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла до выдающихся романов Филипа К. Дика, таких как «Валис», «Убик» и «Божественное вторжение». Фильмы «Вспомнить все», «Темный город», «Матрица», «Отступник», «Экзистенция», «Ванильное небо», «Фонтан», «Пробуждение жизни», «Шоу Трумана», «Секретные материалы», «Властелин колец» и даже «Звездные войны» появились также благодаря измененным состояниям сознания, пережитым их авторами.

Почему любители научной фантастики, которые, вероятно, лучше других готовы к контактам с пришельцами, не путешествовали к внеземным цивилизациям или во времени, чтобы увидеть оставленные города Атлантиды? Большинство до сих пор не имеет ни малейшего представления о том, что Вселенная полна жизни. Для многих может оказаться сюрпризом, что тайные врата в иные миры могут быть спрятаны внутри нашего разума. Но кто же тогда дает шаманам-целителям советы и силы, чтобы путешествовать через пространство и время, вступать в контакт с представителями внеземных миров?

Где на самом деле путешествуют шаманы, когда спускаются в нижний мир или улетают в верхний для встреч с духами, споря с ними и ведя переговоры, чтобы потом, по возвращении, использовать полученные знания в интересах своего племени? Что является источником этой сверхъестественной информации, этой беспредельной энергии, к которой шаманы подключаются во время своих путешествий? Возникает ли он в разуме шамана или берет начало во внешних силах, которые принадлежат неким невидимым сферам?

Еще один важный вопрос: может ли информация проникнуть в разум в обход пяти чувств? Сила интуиции и расширяющие сознание опыты могут объяснить, почему почти каждая значительная идея, представленная авторами научной фантастики, со временем становится важной составляющей современной науки. Научные статьи о гиперпространстве, путешествиях во времени, сверхсветовой скорости, телепортации [11] и параллельных мирах когда-то принадлежали исключительно сфере научной фантастики, но в наши дни публикуются в журналах по теоретической физике. Некоторые из этих идей достигли даже стадии экспериментов.

Большинство из нас слышали об идеях Эриха фон Дэникена и Захарии Ситчина. Вероятно, эти авторы справедливо утверждают, что человечество посещают гости — но они приходят к нам из внутреннего мира, а не из внешнего, космического пространства. Возможно, люди, которые, как мы считаем, играли важную роль в стремительном развитии цивилизации, переживали на собственном опыте некоторые естественно возникающие психоделические видения, служившие им источником вдохновения и оригинальных изобретений? Может быть, культура, которой мы так гордимся, была сформирована многие тысячелетия тому назад благодаря влиянию эндогенного [12] галлюциногена? Наверное, мистические учения истинны в утверждении, что существует бесконечный мир внутри нас и что он сливается с внутренним или основан на тех же самых базовых принципах, что и мир внешний. Поразительно, что современные физики довольно часто обсуждают эти гипотезы.

Идея этой книги возникла в результате исследования, которое проводилось с участием добровольцев: им внутривенно вводили ДМТ, или диметилтриптамин. ДМТ — это соединение, обнаруженное в мозге человека, которое вызывает необычные изменения сознания: сновидения, восторженное религиозное состояние/экстаз, психоз и околосмертные переживания. Такие вещества, как ДМТ, известны под названиями психоделики, галлюциногены. Их действие подобно своеобразному ключу от замка внутри нашего разума, позволяющему попасть в различные реальности. Каждый ключ (галлюциноген) открывает определенную дверь, но все эти двери ведут в сферы, которые отличаются от обыденной действительности.

ДМТ и родственные ему соединения представлены в многочисленных видах растений, которые произрастают в регионах с умеренным и тропическим климатом. ДМТ на протяжении тысячелетий использовали шаманы Южной Америки и Карибских островов как главный компонент нюхательного порошка и отвара. Это так называемая аяхуаска — экстракт растений, в котором присутствует ДМТ, не являющийся активным при пероральном [13] приеме, и бета-карболины. Последние потенциально сдерживают энзимы, ответственные за быстрое расщепление ДМТ в пищеварительном тракте и печени, что позволяет ДМТ активно воздействовать на центральную нервную систему.

Шаманы используют сакральные растения, такие как пейот, грибы и аяхуаска, которые освобождают душу из телесного заключения, дают доступ к сферам альтернативной реальности и позволяют общаться с миром духов. Эти растения также применялись для диагностики и лечения широкого спектра заболеваний, психических и физических. В ходе ритуалов шаманы проглатывают растения, традиционно считающиеся священными, и получают духовные опыты. Некоторые из этих опытов наверняка можно определить как путешествия в сферы, описанные в фантастике, фэнтези, фильмах ужасов. Участники этих ритуалов нередко рассказывают о встречах с духами: некоторые из них были благосклонны, другие оказались ужасны и вызвали страх. Некоторые опыты представляют собой путешествия во времени, сеансы телепатии или единение с Богом.

ДМТ часто вызывает опыты, которые подобны сюжетам научной фантастики или космической оперы [14]. Почти 50 процентов субъектов, участвующих в клиническом исследовании, проведенном Риком Страссманом, утверждали, что оставались в сознании во время путешествий во внеземные сферы. Некоторые из них описывали огромные орбитальные структуры, движущиеся вокруг незнакомых планет, или встречи и взаимодействие с инопланетными существами. Эти контакты были разнообразны: от попыток передачи информации до загадочных хирургических процедур и даже сексуальных отношений с пришельцами! Многие из этих сообщений сравнимы с классическими историями из литературы о «похищениях инопланетянами/пришельцами», что приводит к размышлениям о связи между эндогенным ДМТ и встречами такого рода.

Отметим, что субъекты исследования, которые по различным причинам подвергались гипнозу, сообщают о подобных опытах. Эти переживания могут быть также объяснены воздействием эндогенного ДМТ. Но насколько они реальны? Могут ли быть галлюцинации достоверными? Действительно ли люди встречались с инопланетянами и посещали далекие планеты? Читайте и делайте выводы сами.

1. ПСИХОДЕЛИКИ. ОБЩЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБ ОСОБОМ ВИДЕ ПРЕПАРАТОВ. Рик Страссман, доктор медицины

Сознание — это тайна, а связь сознания с материей еще более таинственна. Каким образом определенная совокупность молекул и энергии вызывает осознанность? Это лишь один из множества вопросов, с которыми мы сталкиваемся как сознательные существа. В этой книге мы задаемся вопросами, которые касаются необычных состояний сознания, когда мы воспринимаем явления, обычно нами не воспринимаемые.

Сознание обладает безграничным числом состояний, и люди имеют доступ лишь к некоторым из них. Бодрствование, глубокий сон, медитация и психоз являются примерами таких состояний. Мы можем попасть в подобное состояние с помощью врожденных биологических ритмов, таких как цикл сна и бодрствования. Нарушения нормальной физиологии, например высокая температура, болезнь, потеря сна, голод и пост также вызывают различные состояния сознания. К тому же на сознание воздействуют разнообразные вещества, содержащиеся в растениях и синтетических препаратах[15].

Многие животные употребляют в пищу некоторые растения и их части из-за эффекта, изменяющего сознание. Например, слоны обливают себя жидкостью из перебродивших фруктов, пчелы бесконечное количество раз возвращаются к цветкам дурмана, а кошки — к кошачьей мяте, которая вызывает у них своего рода наркотическое опьянение [16]. Некоторые авторы предполагают, что животные инстинктивно стремятся к интоксикации[17]. Мы можем допустить, что в доисторическую эпоху ранние гоминиды [18] имитировали поведение животных, с которыми они делили экосистему, а также употребляли в пищу растения для того, чтобы попасть в измененные состояния сознания.

В некоторых своих ранних работах Эндрю Уэйл предполагает, что существует особое человеческое стремление к получению опыта измененных состояний сознания[19]. Некоторые из применяемых методов изменяют нашу биологию с помощью климатических, то есть относящихся к окружающей среде, или поведенческих моделей (например, пребывание в парильнях, вращение по кругу и продолжительные песнопения). Еще одним способом пережить измененное состояние сознания является проглатывание психоактивных растений.

Во всем мире и во все времена люди употребляли огромное количество растений и растительных продуктов из-за их изменяющего состояние сознания эффекта. Они пили вино, жевали листья коки [20], пили кофе, курили опиум, а также жевали, курили и нюхали табак. Химические соединения, присутствующие в тех или иных растениях, являются самыми непосредственными причинами этого эффекта: в вине таким соединением является этанол, в листьях коки — кокаин, в опиуме — морфин, в кофе — кофеин, в табаке — никотин [21].

↑S, ↓S И ХS

Согласно религиозным верованиям, основанным на единении с природой, растения обладают разумом. Многие представители западной цивилизации, которые испытали на себе глубокие переживания, вызванные приемом аяхуаски (психоделического отвара из растений, распространенных в долине реки Амазонки), могут подтвердить очевидное существование «личности» этого растительного напитка, с которой они общаются, находясь под воздействием отвара.

Хотя подобный феномен вызывает вполне предсказуемую реакцию сторонников материалистической науки, он, тем не менее, указывает на сферы сознания, содержащие интеллект, не принадлежащий человеческому роду, который может оказаться нам полезным в борьбе за дальнейшее существование человечества.

Как мыслящие существа, мы присваиваем категории вещам, с которыми сталкиваемся. Таким образом, мы можем указать на различные виды эффекта, вызываемого разными препаратами. Как наилучшим образом классифицировать препараты, изменяющие состояние сознания? Много лет назад я присутствовал на лекции доктора Александра Шульгина, посвященной химическому составу психоделических препаратов. Доктор Шульгин — химик, который работает в Сан-Франциско, в районе залива, и является создателем сотен лекарственных средств и новых психоактивных соединений[22]. Это прекрасный оратор, который к тому же владеет первичной информацией. Стремясь к тому, чтобы публике, не обладающей достаточными знаниями в области химии, его объяснения были понятны, доктор Шульгин начал лекцию с описания простой модели, согласно которой все психоактивные препараты принадлежат одному из классов: ↑s, ↓s и Хs.

Мы обычно называем препараты, принадлежащие к классу ↑, стимуляторами, возбуждающими/повышающими настроение, отсюда и символ в виде стрелки, указывающей вверх. Веществом, принадлежащим к этой категории и знакомым всем нам, является кофеин, содержащийся в кофе, чае и других безалкогольных напитках. Другие представители этого класса: никотин в табаке; кокаин в листьях коки; синтетические амфетамин и метамфетамин; катинон в распространенном на Среднем Востоке и в Северной Африке растении — кате [23]; риталин [24] — лекарственный препарат, назначаемый для лечения синдрома дефицита внимания; и ареколин, содержащийся в семенах арековой пальмы и входящий в состав жевательной смеси, распространенной в Азии и на побережье Тихого океана.

Воздействие препаратов категории ↑s довольно легко описать: у большинства стандартная доза таких препаратов вызывает усиление различных психобиологических функций, включая внимание, точность и скорость мышления, бодрствование, уровень тревожности и моторную/двигательную активность. Однако прием слишком большого количества препарата группы ↑ выталкивает за границы сознания и приводит к таким эффектам, как припадки, обусловленные интоксикацией нервной системы и аритмией, что может привести к смертельному исходу в результате интоксикации сердечно-сосудистой системы.

Вещества группы ↓s принято обозначать как седативные, или успокаивающие/понижающие настроение. Мы называем их снотворными препаратами, когда наша цель — вызвать сон; анксиолитическими средствами [25] — когда нужно снизить общее возбуждение, но сохранить бодрствующее состояние; и анестетиками [26] — в случаях, когда следует добиться невосприимчивого, инертного состояния. Алкоголь, бензодиазепины, алпразолам (или ксанакс) и валиум, опиатные наркотики, распространенное в Полинезии и на Гавайских островах растение кава-перец [27] и анестетики принадлежат к этой категории.

Их воздействие относительно легко описать — по сути оно противоположно воздействию ↑s. Использование этих препаратов вызывает сонливость, смещение внимания, замедление процессов мышления. Токсичные дозы могут привести к коме, легочной и сердечно-сосудистой недостаточности.

Воздействие препаратов группы Х находится в центре внимания авторов этой книги, поскольку оно может предоставить внутренний путь для выхода во внешнее пространство, — но не потому, что их воздействие относительно незаметно, а потому, что оно очевидно при эффективных дозах. Боле того, возникает ощущение, что эти вещества изменяют качество сознания, а не вызывают общее усиление или ослабление психических/умственных процессов, которое мы наблюдаем при воздействии веществ класса ↑s и ↓s соответственно. Вещества Х воздействуют на те аспекты сознания, которые мы непосредственно связываем с ощущением себя как человеческого существа, то есть на определенные способы мышления, чувства, восприятие и волю.

Обычно мы называем воздействие средств категории Х психоделическим или галлюциногенным. Эти препараты занимают уникальную позицию в надсемействе изменяющих состояние сознания химических веществ. Эмоциональный накал дискуссий об этих веществах обусловлен удивительной природой их воздействия на психику[28].

Трудность точного и последовательного описания эффекта от воздействия психоделических препаратов привела к огромному разнообразию их названий: галлюциноген или иллюзоген — вызывающий галлюцинации или иллюзии; психоделик — проявляющий душу или сознание; энтеоген — порождающий божественное; мистикомиметик — имитирующий мистическое состояние; онейроген — вызывающий сновидения; фанеротайм [29] — вызывающий фантазии; психодислептик — нарушающий мышление или вызывающий беспокойство ума; психотомиметик — имитирующий психоз; психотоген — вызывающий психоз; психотоксин — яд, вызывающий психоз; шизотоксин — яд, вызывающий шизофрению; и делириант — вызывающий делирий, или бред. Каждое название фокусирует внимание на определенном элементе интоксикации и способе интерпретации эффекта от воздействия препарата[30].

Галлюциноген — наиболее распространенный медицинский и юридический термин для таких веществ. Хотя галлюцинации и вызываются интоксикацией в результате приема психоделических препаратов, так бывает не всегда. Также надо согласиться, что практически во всех культурах понятие галлюцинация подразумевает, что по своей природе воспринимаемые видения и голоса «нереальны». Этот непреднамеренный скрытый смысл термина галлюциноген, вероятно, отражает более или менее сознательный скептицизм в отношении невидимых реальностей. Замечу при этом, что применять средства и модели науки к нематериальным явлениям можно точно так же, как и к материальным.

Хотя термин психоделический и вызывает ассоциации, связанные с определенным политическим и социокультурным феноменом, восходящим к бурным 1960-м, я предпочитаю его всем другим терминам, применяемым в настоящее время. Эта некорректная с точки зрения филологии амальгама [31] греческих и латинских корней имеет отношение к самому важному качеству этих препаратов — проявлению души (или сознания). Они показывают нам наш разум и протекающие в нем процессы с новой точки зрения. Однако за пределами этого уровня обобщения остальные термины предполагают обозначение либо слишком обширной совокупности качеств, либо, наоборот, ограничиваются отдельными специфическими качествами, на которые оказывают определенное воздействие соответствующие препараты.

РАННИЙ ПЕРИОД ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПСИХОДЕЛИКОВ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Существуют антропологические данные и артефакты, позволяющие предположить, что люди использовали психоделические растения на протяжении тысячелетий или даже десятков тысяч лет. Теренс Маккена, философ, изучавший психоделики, пристально рассматривал африканских предков человека, не обладавших членораздельной речью. Он предположил, что протогоминиды использовали вызываемые психоделическими грибами видения как вспомогательное средство для удачной охоты. Неожиданным побочным эффектом их использования оказалась стимуляция развития речи — вероятно, благодаря уникальному свойству психоделиков смешивать и соединять зрительные и слуховые ощущения. Наши предки могли видеть звуки, которые они издавали, что предоставляло им беспрецедентный дополнительный уровень абстракции, с помощью которого они могли манипулировать передаваемой информацией[32].

Мы можем добавить к этому рассуждения Гордона Уассона, нью-йоркского банкира и любителя-миколога [33]. В 1950-х годах Уассон сообщил о своей находке — церемониях, которые проводились в Мексике с применением грибов, содержащих псилоцибин [34]. Большинство антропологов полагало, что подобные ритуалы были забыты столетия тому назад. Пережив опыт, сопровождавшийся невыразимым восторгом, и получив видения, вызванные интоксикацией после приема грибов, Уассон предположил, что психоделические растения были ответственны за первоначальные проблески религиозных переживаний у человека: эти опыты служили доказательством того, что невидимые, автономные, необычные реальности существуют за пределами завесы повседневной жизни[35].

Таким образом, существуют теории, согласно которым психоделики растительного происхождения ответственны за два уникальных творения человечества: язык и религию. Почему же так сложно получить информацию о психоделиках? Маятники раскачиваются из стороны в сторону. Вероятно, переход от первоначального матриархального мировоззрения к более патриархальному явился причиной исключения психоделических растений из основополагающих религиозных и социальных практик. Матриархальная, основанная на почитании природы и земли цивилизация, в изобилии населенная божественными существами, возможно, отреагировала на незначительный конфликт между использованием психоделиков растительного происхождения, которые использовались для общения с духами, и философией, которая постулирует неразделимость природы и человека. Патриархальные религии Востока и Запада, с другой стороны, выработали дихотомический взгляд, отделяющий человеческих существ от остальной природы, и, как правило, проявляли откровенную враждебность по отношению к духовному значению всего материального и земного[36]. Это не было оригинальным учением основателей упомянутых религий, кроме того, священничество в конце концов прибрало к рукам и теорию, и практику. Религиозные деятели заимствовали мировоззрение, основанное на духовном соответствии, и преуспели, вытеснив использование психоделических растений за пределы религиозной практики, в область нелегального и тайного. Люди, занимавшие высокие должности в церковной иерархии, в лучшем случае рассматривали психоделические, вызванные приемом определенных растений опыты как не приносящие полезной информации или ведущие к деградации, в худшем — осуждали употребление таких растений как зло, которое требовало искоренения [37].

Единственным значимым общественным институтом человечества, который с самого начала своего существования рассматривал психоделики растительного происхождения в качестве важного компонента религиозной и духовной деятельности, является шаманизм. Позже в этой книге мы обсудим значимость шаманского подхода к использованию психоделических растений и препаратов для современности.

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ПСИХОДЕЛИКОВ НА ЗАПАДЕ

В рамках традиционной западной науки антропология является той областью, которая фокусирует внимание на применении психоделических растений и их роли в различных обществах. Более, чем любая другая научная дисциплина, она поддерживает интерес к таким растениям и препаратам после нескольких столетий сокрытия информации о них на Западе[38]. На протяжении последних шестидесяти или семидесяти лет психоделические препараты в нашей культуре изучались с точки зрения науки и медицины — главным образом психиатрии, психологии и нейробиологии.

В 1890-х годах немецкий химик Артур Хеффтер выделил мескалин из кактуса пейот и в результате серии экспериментов на самом себе определил его психоактивность. В последующие двадцать или тридцать лет этот препарат привлекал некоторое внимание научной общественности[39]. Однако такие резко выраженные побочные эффекты мескалина, как тошнота и рвота, а также недостаток обоснованного психологического и биологического контекста, в рамках которого можно было осмыслить его воздействие, ограничивали изучение данного препарата.

С точки зрения биологии, существует очень незначительное количество данных, имеющих отношение к тому, как препараты воздействуют на мозг. С точки зрения психологии, в теории Фрейда, господствующей в то время, было принято неодобрительное отношение к тому, что считалось религиозным или духовным состоянием сознания, которые рассматривались как инфантильные или регрессивные. Исключением из альтернативных состояний сознания, не вызывавшим презрения у фрейдистов, было использование метода свободных ассоциаций — варианта гипноза — в психоаналитической практике.

Швейцарский психиатр Карл Юнг, в одно время наиболее последовательный ученик Фрейда, придерживался более широких взглядов на религиозный и духовный опыт и считал, что такого рода опыт оказывает значительное влияние на психологическое развитие человека. Тем не менее вопросы о психоделиках растительного происхождения, как и о синтетических, в его произведениях не рассматриваются. Это удивительно, поскольку первые упоминания о синтезе и использовании ЛСД появились в Швейцарии более чем за десять лет до смерти Юнга.

Ситуация изменилась в середине 1940-х годов, когда швейцарский химик Альберт Хофманн синтезировал ЛСД и вскоре после этого описал его сильное воздействие на психику[40].

Биологический и психологический контексты, в рамках которых и было осуществлено открытие ЛСД, оказались более благоприятными, чем условия, при которых был открыт мескалин. Психология начинала исследовать универсальную силу психоанализа для объяснения и лечения каждого психологического состояния. К тому же медицина в целом стремительно развивалась благодаря открытию основных биопатогенных процессов, например эффективного лечения инфекций с помощью антибиотиков. В психиатрии изучение биологии стало рассматриваться как еще один способ объединения различных областей медицины, что ликвидировало разрыв между психическим и физическим состоянием, образовавшийся в результате чрезмерной опоры на психоанализ Фрейда.

ЛСД не имел такого количества постоянных эффектов воздействия, в частности не вызывал неприятных желудочно-кишечных расстройств, в отличие от мескалина. Еще более поразительной была его эффективность, в тысячи раз превосходившая эффективность мескалина. ЛСД активен в дозах, равных миллионным долям грамма, в то время как мескалин — в тысячных долях грамма. Развитие психофармакологии дало новый импульс для применения на практике результатов исследования ЛСД.

В 1948 году ученые открыли, что серотонин (5-гидрокситриптамин, или 5-HT) участвует в механизме, благодаря которому кровеносные сосуды сокращаются в ответ на повреждение. Вскоре после этого исследователи обнаружили серотонин в мозге. Дальнейшее изучение серотонина продемонстрировало его воздействие на поведение лабораторных животных. В результате этих более поздних открытий серотонин был признан первым известным нейротрансмиттером [41], химическим веществом естественного происхождения, изменяющим функции мозга благодаря своему воздействию на нервные клетки. В конечном итоге исследование показало, что ЛСД оказывает свое воздействие благодаря изменению функций серотонина в мозге[42]. И эта теория совершенствовалась и усложнялась в течение последних шестидесяти лет.

Использование в начале 1950-х годов хлорпромазина [43] (торазина [44]) как первого антипсихотического лекарственного средства способствовало появлению еще одного объекта исследования в рамках зарождающейся биологической психиатрии. Впервые лекарственный препарат мог селективно блокировать иллюзии и галлюцинации пациентов, больных психозом, не погружая их в сон. В этом состояло его отличие от барбитуратов, которые были единственными медикаментами, применяемыми ранее для лечения таких состояний.

Открытие этих трех веществ — серотонина, ЛСД и торазина, воздействующих на мозг в условиях опознаваемых биологических процессов, возвестило наступление новой эры научных исследований в области психофармакологии, изучающей воздействие веществ на психику. Серотонин является активным нейротрансмиттером естественного происхождения. ЛСД — препарат, воздействующий на серотонин и вызывающий состояние, которое можно считать подлинным психозом. Торазин блокирует психотические симптомы у пациентов с эндогенными психозами, такими как шизофрения.

Удивительно, что наше общество забыло, насколько решающим было значение ЛСД на ранних стадиях развития психофармакологии. Более того, его изучение продуктивно до сих пор. Напрашивается сравнение с патриархальной культурной, «забывшей» о роли психоделических растений в духовной и религиозной деятельности. С конца 1940-х до конца 1960-х годов сотни научных статей и десятки книг, монографий и научных конференций были посвящены последним новостям в области исследований психоделических препаратов. Многие ключевые фигуры академической психиатрии и фармакологии начинали карьеру именно в этой области. Президенты Американской психиатрической ассоциации, заведующие кафедрами психиатрии, советники и представители Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств — все отдали дань области исследования психоделических препаратов. Это было время экспериментов, которые к тому же хорошо финансировались.

В психиатрии существовало несколько подходов к изучению и применению психоделиков. Одна группа исследователей сфокусировалась на взаимосвязи «мозг — мышление», которую эти препараты могли прояснить (изучение отношений «структура — деятельность»), то есть изучалось, каким образом структура отдельного вещества влияет на его фармакологию, какова связь между структурой определенного соединения и его воздействием на мозг и как это воздействие сказывается на поведении и субъективных реакциях.

Ученые использовали несколько более или менее приблизительных итоговых показателей для оценки эффектов воздействия препаратов на мозг — в частности, переменные характеристики, такие как локализация и определение параметров изменений, которые вызывает ЛСД в живом мозге. Например, ученые могли присоединить радиоактивный атом к молекуле ЛСД и затем инъецировать ее животному. Используя радиометрическую фотографию, они, с помощью определения местоположения «освещенных» областей, выявляли, какого места в мозге эта молекула ЛСД в итоге достигла. Ученые также определяли воздействие психоделического препарата на электрическую активность внутри отдельных нейронов.

Следующим шагом, отражающим более тесную связь между фармакологией и биологией организма, было изучение физиологических реакций на эти препараты, таких как колебания температуры, кровяного давления и уровня гормонов крови. Определяя, какие системы нейротрансмиттеров участвуют в возникновении этих биологических эффектов, и затем сопоставляя воздействие психоделика на эти параметры, ученые могли проследить, какие системы мозга изменяются под влиянием психоделиков.

Наименее непосредственными, но наиболее важными итоговыми показателями были изменения в поведении животных и психологии людей. Например, препарат, отчасти похожий на ЛСД по своей структуре, мог вызывать определенные изменения в поведении лабораторных животных. Эти изменения были в большей или меньшей степени похожи на те, которые вызывал ЛСД. И у людей этот «подобный ЛСД» препарат вызывал больше эмоциональных и меньше зрительных эффектов, чем ЛСД. Когда ученые определили основной рецептор, или физиологическую фармакологию, этого нового препарата, они могли сформулировать гипотезу о связи между фармакологией и поведением животного и/или субъективной реакцией человека. Важно иметь в виду, однако, что как бы ни были сложны выявленные нами модели поведения животных, в установлении субъективных реакций ничто не заменит данные о человеке.

Другие исследователи полагали, что психоделические препараты — полезное средство для изучения психоза. Вызывая «образцовый» психоз у психически нормальных добровольцев и внимательно оценивая его, они надеялись понять природу эндогенных заболеваний, имеющих общие черты с интоксикацией, вызванной этими препаратами. К тому же, если ученые могли обнаружить фармакологическое противоядие для образцового психоза, они могли применить эти вещества для лечения эндогенных психотических заболеваний: препарат, блокирующий воздействие ЛСД, мог помочь в лечении шизофрении, если у вызванных ЛСД состояний и шизофрении действительно были общие черты.

Логическим следствием подхода под названием «образцовый психоз» стал сосредоточенный поиск эндогенного психоделического химического вещества. Если бы ученые могли распознать подобные ЛСД соединения в организме человека, у них появилась бы возможность описать его свойства и разработать способы блокировки образования шизотоксина или реакции на него. В результате у нас было бы отличное средство для лечения психоза естественного происхождения.

Действительно, в 1960-х годах в нескольких сообщениях описывалось существование в человеческом организме сильного и обладающего кратковременным действием психоделика-триптамина ДМТ, или 5-метокси-ДМТ. Эти соединения тогда стали широко известны. Позже мы более подробно рассмотрим историю исследования эндогенных триптаминов.

Разновидностью подхода «образцовый психоз» являются эксперименты с этими препаратами, которые исследователи проводили на себе. Они полагали, что получение опыта психоза усилит их сопереживание пациентам, имеющим подобные расстройства.

Исследователи также отмечали, что добровольцы сообщали об эмоциональных и психологических процессах, которые протекали в результате приема психоделических препаратов и были сходны с теми, что имеют место во время курса психотерапии. Например, в психотерапии исследователи психоделических методов надеялись использовать возросшую внушаемость, вызванную интоксикацией под воздействием психоделических препаратов, для укрепления взаимосвязи между пациентом и психотерапевтом. Они считали, что повышение визуальной материализации мыслей и чувств позволяет более глубоко исследовать предполагаемые неосознаваемые конфликты. Новые, обусловленные большей креативностью связи между мыслями, воспоминаниями и чувствами могли также предоставить возможность для проведения более глубокой психологической работы, чем та, что была возможна в психотерапии без использования таких препаратов; это, в свою очередь, привело бы к гармоничному разрешению конфликтов.

Отчеты, описывающие усиление творческих способностей под влиянием психоделиков, также относятся к психотерапевтической модели. Многое из того, что проявляется во время эффективного психотерапевтического курса, в основном является творческим по своей природе и включает в себя применение новых, более осознанных методик, имеющих отношение к психическим структурам и процессам. Вызванное приемом психоделического препарата изменение психических процессов может оказаться полезным для развития новых подходов к решению проблемы.

В годы интенсивных исследований психоделиков было поставлено огромное количество психотерапевтических экспериментов с участием сотен пациентов с психическими расстройствами широкого спектра. Эти исследования позволили получить обнадеживающие данные, которые предполагали эффективность лечения состояний, неустранимых другими методами: невротических и психотических расстройств, а также изменений личности, злоупотреблений различными веществами и зависимостей. Результаты первоначальных исследований часто оказывались положительными, но было затруднительно распространить выводы, полученные в одной области исследований, на другую. Внезапное прекращение исследований в начале 1970-х годов препятствовало естественному развитию процесса точной регулировки процедур и отбора пациентов для оптимизации любого нового метода лечения.

Сходство между воздействием психоделических препаратов и менее патологическими, крайне измененными состояниями сознания, такими как мистические и околосмертные переживания, оказались в центре внимания небольшой, но авторитетной группы исследователей. Они полагали, что более надежное, достижимое с помощью психоделического препарата состояние может пролить свет на некоторые из этих естественно возникающих психоделических состояний. Они надеялись лучше понять природу этих состояний и воспользоваться их потенциально полезными свойствами, избежав следования религиозной дисциплине или любым другим догмам. Эти исследователи были ответственны за создание трансперсональной психологии [45], которая активно развивается и сегодня.

Военная разведка и контрразведка также осуществляли секретные научные исследования в тот период. Центральное разведывательное управление (ЦРУ) США и вооруженные силы финансировали и проводили эти проекты отчасти благодаря усилиям, предпринятым в странах, чьи цели мы рассматривали как враждебные нашим, например в Китае и Советском Союзе. Исследователи предпринимали попытки использовать психоделики в качестве средства для «промывания мозгов» [46] или «сыворотки правды» [47]. Недостаток надежности эффектов, порождаемых этими препаратами, привел к приостановке столь пагубных проектов. Есть документально подтвержденная информация, что эти исследования, хотя и не были противозаконными, проводились в строжайшей тайне[48].

Исследования психоделиков на добровольцах завершились почти так же внезапно, как и начались, после принятия в Соединенных Штатах законодательного акта 1970 года о веществах, находящихся под контролем правительства. Вскоре подобные законодательные акты были приняты по всему миру, в основном благодаря деятельности Организацией объединенных наций (ООН) под эгидой США. Данный акт прекратил академические исследования, оградив упомянутые препараты практически непроницаемой бюрократической стеной. Закон был принят академическим сообществом, правовыми и здравоохранительными органами из страха, что эти препараты слишком опасны для использования. К тому же законодатели посчитали, что исследователи не в состоянии предотвратить распространение этих препаратов среди населения. Поведение и высказывания Тимоти Лири во время исследований псилоцибина в Гарвардском университете только усилили эти опасения.

Принятию закона, который теперь кажется опрометчивым законодательным актом, также способствовали политические беспорядки в Соединенных Штатах, связанные с войной во Вьетнаме, и внедрение в общественное сознание средствами массовой информации идеи, что эти препараты приведут к безнравственному и анархистскому образу жизни. Исследование психоделиков на добровольцах в результате было прекращено на двадцать лет, но исследования на животных продолжались. Следующие два десятилетия были посвящены более или менее удачным попыткам понять основные механизмы воздействия психоделиков на мозг.

К тому же, несмотря на прекращение психотерапевтических исследований, санкционированных и финансируемых правительством, применение психоделиков в психотерапии продолжалось, хотя и нелегально. Экспериментаторы использовали различные подходы для оптимизации воздействия препаратов на терапевтический процесс: психоанализ Фрейда, аналитическую психологию Юнга, гештальт и элементы практик современного шамаманизма. Подобная деятельность была чрезвычайно распространена, несмотря на недостаточное количество достоверных источников и невозможность публичного обсуждения.

Распространение психоделиков в полевых и уличных условиях никогда существенно не уменьшалось, даже после того как эти препараты приобрели новый статус и их применение было ограничено законодательно. Индивидуальное использование этих препаратов для получения удовольствия, психологических прозрений и в целях духовной практики оставалось столь же популярным, как и их применение для расширения социальных контактов на рок-концертах, дискотеках и других подобных мероприятиях.

Следует пояснить, что мы имеем дело с невероятно сложным семейством препаратов, или, выражаясь более точно, с чрезвычайно сложными разновидностями опыта, которые эти препараты позволяют пережить. Мы должны более внимательно рассмотреть различные психоделики и производимые ими эффекты, попытавшись понять, что эти эффекты могут рассказать о человеческом сознании и о том, как мы можем использовать эти вещества для собственного блага и с наименьшим ущербом.

ХИМИЧЕСКИЙ СОСТАВ

Начнем со знакомства с основными молекулами, то есть с химическим составом этих препаратов. Для этого рассмотрим «классические» психоделики: ЛСД, псилоцибин, ДМТ и мескалин. Существуют две химические группы, к которым относятся эти вещества: фенилэтиламины и триптамины. Психоделики-триптамины обладают триптаминовым ядром — гексагональным (шестиугольным) шестиатомным углеродным кольцом, соединенным с пентагональным кольцом, состоящим из четырех атомов углерода и одного атома азота. К пентагональному кольцу присоединена цепь из двух атомов углерода с одним атомом азота на конце. Наш организм легко синтезирует основной компонент триптамина из триптофана — аминокислоты, представленной в обычном рационе питания.

Типичным представителем триптаминов является и ДМТ, или N,N-диметилтриптамин, у которого два атома углерода присоединены к одному атому азота на конце цепи. ДМТ содержится во многих растениях, а также в организмах всех млекопитающих. Он был обнаружен в крови, моче, спинномозговой жидкости, в мозговой и легочной тканях человека. Ученые определили и клонировали ген человека, который заставляет энзимы [49] выполнять функцию катализаторов на последней стадии синтеза ДМТ. Более того, ДМТ входит в состав вызывающего психоделические галлюцинации амазонского напитка, известного как аяхуаска. Федеральные судебные власти Соединенных Штатов и других стран разрешают употребление ДМТ в составе аяхуаски отдельными церковными организациями (такими как O Centro Espirita Beneficiente Uniao do Vegetal).

Другой родственный триптамин — 5-метокси-ДМТ, или 5-MeO-ДМТ. Он содержится в большинстве тех же растений и в организмах тех же животных, что и ДМТ. Более известный триптамин — псилоцибин, активный ингредиент магических грибов. Структура псилоцибина в основном та же, что и у молекулы ДМТ, только к гексагональному шестиатомному углеродному кольцу ДМТ присоединена фосфатная группа — один атом фосфора и четыре атома кислорода.

В число более сложных производных соединений триптамина входит знаменитый психоделический препарат ЛСД [50], или ЛСД-25 — диэтиламид лизергиновой кислоты, также известный как просто «кислота». Его лизергамидный [51] остов содержит основной компонент триптамина. Еще одним сложным триптамином является африканский психоделик ибогаин [52], обнаруженный в ибоге и обладающий, по общему мнению, свойством избавлять человека от алкогольной и наркотической зависимостей.

Другим значимым химическим семейством классических психоделиков являются фенилэтиламины. Они содержат фенилэтиламиновое ядро — гексагональное шестиатомное углеродное кольцо, соединенное с боковой цепью из двух атомов углерода и одного атома азота. Несмотря на то что амфетамин и метамфетамин, два сильных препарата, входящих в группу ↑s, принадлежат к данному семейству, нас больше интересуют вещества, оказывающие типичное психоделическое воздействие, самым известным из которых является мескалин [53].

Мескалин — активное вещество, которое содержится в кактусе пейот (Lophophora williamsii), распространенном на юго-западе США и в северной части Мексики.

В обрядах Исконной американской церкви, к которой принадлежит значительная часть коренного населения Северной Америки, до сих применяется пейот, и его использование защищено законами США и Канады.

Александр Шульгин синтезировал огромное количество аналогов фенилэтиламина — химических родственников мескалина, в разной степени схожих с мескалином и амфетамином[54].

Существуют и другие препараты с психоделическими свойствами, синтетические и обнаруженные в растениях; впрочем, как правило, мы не считаем их классическими психоделиками. Эти соединения, однако, обладают фармакологическими качествами, в большей или меньшей степени похожими на свойства классических препаратов этой группы. Примерами таких веществ могут служить сальвинорин-A, обнаруженный в шалфее предсказателей (Salvia divinorum), 3,4-метилендиоксиметамфетамин, или МДМА (известный как экстези), кетамин, фенилциклидин, или ПСП (также известный как ангельская пыль), декстрометорфан [55] и, вероятно, большая доза марихуаны.

ФАРМАКОЛОГИЯ

Фармакология классических галлюциногенов достаточно хорошо изучена. Ученые продолжают формулировать гипотезы, касающиеся механизмов действия этих соединений, но к настоящему моменту разработана только общая схема лишь с некоторыми деталями. Большинство препаратов в организме человека присоединяется к рецепторам клеток-мишеней. Эти рецепторы, состоящие из молекул белка и жира, образуются естественным образом для получения химической информации о внутреннем состоянии организма и внешней среде. Гормоны присоединяются к специфическим рецепторам, принадлежащим различным видам клеток: например, инсулин прикрепляется к жировым клеткам для замедления обмена веществ, а тиреоидный гормон [56] соединяется с рецепторами клеток сердца.

В мозге сконцентрировано большое количество рецепторов для различных нейротрансмиттеров, синтезируемых в самом мозге или в других тканях (в частности в пищеварительном тракте). Эти химические вещества обеспечивают направление для передачи нервных импульсов и информации между клетками мозга. Крошечное пространство, называемое синапсом, отделяет смежные нервные клетки. Нейроны распространяют информацию внутри клеток с помощью электрических импульсов. Когда импульс достигает окончания нейрона, он высвобождает некоторое количество нейромедиатора, который он ранее синтезировал. Нейромедиаторы присоединяются к рецепторам соседних клеток. В качестве примеров нейротрансмиттеров можно привести серотонин (5-HT), ацетилхолин, допамин, или дофамин, норэпинефрин, гамма-аминомасляную кислоту, или ГАМК, и глутамат[57].

Хотя серотонин встречается в организме повсюду, а главным образом в пищеварительном тракте и крови, в мозге находится небольшое количество этого вещества, за исключением шишковидного тела, квазиоргана [58] нервной системы. Тем не менее, серотонин по-разному воздействует на различные функции мозга, которые включают в себя управление физиологическими системами, такими как сердечно-сосудистая и эндокринная, а также системой регуляции температуры. Он также влияет на области мозга, ответственные за эмоциональные состояния, познавательную деятельность и работу органов чувств.

Ученые быстро определили, что ЛСД и другие классические психоделики изменяют системы серотонина, взаимодействуя с серотониновыми рецепторами и активируя таким образом клетки, которым принадлежат эти рецепторы[59]. Однако иногда, в зависимости от биохимического окружения соответствующих нейронов, ЛСД может вызывать антисеротониновые эффекты.

За последние несколько десятилетий модель взаимодействия классических психоделиков с серотониновыми рецепторами — средствами, благодаря которым эти препараты оказывают свое воздействие, не вызывает сомнений. Дальнейшие исследования детализировали важность определенных видов серотониновых рецепторов, их местоположение и природу каскадных эффектов, инициирующих первичное взаимодействие этих препаратов с рецепторами[60]. Классические психоделики воздействуют на системы серотонина в областях мозга, которые имеют отношение к определенным психическим функциям, изменяющимся под влиянием этих препаратов: например, в лобных долях психоделики оказывают воздействие на мышление; в лимбической системе — на эмоциональные состояния; в зрительных и слуховых участках коры головного мозга вызывают появление зрительных и слуховых эффектов.

Другие системы нейротрансмиттеров являются более существенными для воздействия нетипичных психоделиков. Например, МДМА вынуждает нейроны высвобождать серотонин и дофамин, а не присоединяться непосредственно к серотониновым рецепторам клеток, расположенных вдоль основного направления передачи нервных импульсов. Сальвинорин-А воздействует на определенный тип опиатного рецептора, который обычно проводит воздействие опиатных обезболивающих и опиоидов естественного происхождения — эндорфинов [61]. Декстрометорфан, фенилциклидин и кетамин изменяют опиатные и глутаматные системы достаточно сложным и взаимосогласованным образом.

Несмотря на то что основные принципы фармакологии этих препаратов достаточно хорошо изучены, важно помнить о существовании гносеологической лакуны в психофармакологии: в любом отдельном случае мы не способны установить связь между субъективным опытом и изменениями в химии мозга. Люди, находящиеся под влиянием ЛСД, не ощущают, что он изменяет функции их серотониновых рецепторов, вместо этого они испытывают блаженство или ужас, а также видят и слышат то, чего не видят и не слышат другие люди. Эта гносеологическая лакуна действует даже в случаях с препаратами, обладающими менее сильными эффектами, такими как антидепрессанты, успокаивающие вещества и стимуляторы. Например, люди, принимающие флуоксетин [62], или прозак, чувствуют меньшую подавленность, но они не ощущают, что у них повысился уровень серотонина или что количество их рецепторов уменьшилось.

В случае взаимосвязи между мозгом и сознанием мы можем точно указать местоположение и характер соответствующих физиологических изменений, но какую роль они играют в психике любого отдельного индивидуума в любой определенный момент времени, остается абсолютной тайной.

ПЕРИОД ДЕЙСТВИЯ

Кроме химических и фармакологических свойств психоделиков следует охарактеризовать, как быстро начинают проявляться и как долго длятся эффекты от их воздействия. При внутривенном введении ДМТ или его курении воздействие начинается в течение нескольких секунд и завершается приблизительно через 30 минут. Что касается ибогаина, то при приеме внутрь появление эффектов начинается через час и даже больше, а его воздействие продолжается от 12 до 14 часов. При приеме внутрь ЛСД и мескалина эффекты проявляются через 30–40 минут после проглатывания и длятся от 8 до 12 часов. При приеме внутрь псилоцибина и аяхуаски воздействие начинается в течение 20–30 минут после проглатывания и спустя 6–8 часов становится едва ощутимым.

СУБЪЕКТИВНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Вероятно, описать воздействие психоделических препаратов на сознание так же сложно, как и сознание само по себе. Эти вещества влияют на все компоненты сознания: самосознание, чувства, мышление, волю, эмоции, восприятие и взаимосвязь понятий. Одной из сложных задач, осуществляемых психоделиками, является последовательное соединение изменяющих сознание свойств. Поскольку под их влиянием изменяется множество функций, они вынуждают нас изучать более внимательно саму природу сознания — его основные качества и нормальную деятельность.

Сенсорные эффекты часто преобладают при интоксикации, вызванной психоделическими препаратами, и именно эти эффекты обусловили появление распространенного термина галлюциноген. Изменения зрительного восприятия поразительны и могут включать в себя ощущения присутствия видимых, жужжащих, вибрирующих полей вокруг физических объектов, а также исчезающих границ этих объектов. Может также наблюдаться усиление, уменьшение или изменение интенсивности цвета и тона. Иногда цвета вызывают слуховые ощущения, возникает смешение сенсорной информации — эффект синестезии [63]. Те, кто принимает психоделики, могут наблюдать явления, которые другие не видят, вне зависимости от того, закрыты их глаза или открыты. К тому же наблюдаемое с закрытыми глазами может накладываться на внешний мир, который они видят, когда открывают глаза.

Люди под воздействием психоделиков могут видеть относительно простые геометрические вихри в пространстве или на каком-либо объекте или более сложные образы с множеством деталей. Некоторые из этих видений чрезвычайно сложны и могут состоять из хорошо согласованных и узнаваемых объектов, например живых существ, механизмов и пейзажей. Люди, находящиеся под воздействием психоделиков, могут даже воспринимать белый свет, который, по утверждению мистиков, является духовным или Божественным откровением.

Звуки становятся нежными или болезненно резкими. В другой форме синестезии люди могут «видеть» звуки. Ранее не воспринимаемый ритм — пульсирующий, интенсивный или механический — может стать ясно различимым, также можно услышать один или несколько голосов. В некоторых случаях люди не слышат вообще ничего либо оказываются в состоянии функциональной глухоты.

Эффекты воздействия на тактильные ощущения, как и на гравитационные, могут быть ярко выраженными. Они варьируются от чувства отделения сознания от тела до крайней гиперчувствительности к внутренним и внешним физическим стимулам.

Эмоциональные изменения также достаточно поразительны и могут колебаться между чувствами непреодолимого ужаса и неописуемого блаженства. Может проявиться потрясающая текучесть эмоций, с быстрой сменой крайних состояний радости, гнева, страсти, ненависти, стыда и величия. В другое время человек может вообще ничего не почувствовать, то есть не ощутить эмоций, или, наоборот, оказывается способен пережить эмоциональные состояния, присущие другому существу, реальному или воображаемому, как свои собственные.

Процесс мышления может ускориться, замедлиться или качественно измениться. Людям, переживающим такой опыт, может показаться, что изменилась перспектива или точка зрения на процесс мышления и его содержание. Под воздействием психоделиков можно пережить личные и философские прозрения или же ощутить полную свободу от мышления и неспособность обрабатывать какую-либо когнитивную информацию. Также может появиться способность объединять противоположности или видеть поразительные различия внутри некоторого ранее воспринимаемого единства. К тому же психоделики могут влиять на чувство реальности: человек может ощутить свой опыт как «более реальный, чем действительность» или почувствовать совершенную нереальность происходящего. Бывает, что информация приходит из новых источников — цветок или облако могут вызвать прозрение или раскрыть тайные значения природных явлений. Существа, с которыми люди встречаются во время видений, могут сообщать информацию о себе, о находящемся под воздействием препарата человеке или о природе реальности.

Под влиянием психоделиков можно пережить изменение отношения к «другому». Обычно в это время повышается внушаемость: легче попасть под влияние других людей. Восприимчивость к межличностным сигналам и языку тела информирует о ранее непонятых чертах «других» — их сильных сторонах, противоречиях, взаимосвязях и эмоциональных состояниях. Более того, собственная личность человека может измениться в направлениях, которых он не ожидал и не предвидел. Вероятно также, что люди обретут способность в результате достичь состояния, когда они добровольно ограничивают свои реакции на других. Они также могут пережить усиление чувства сопереживания существам и предметам, таким как животные, растения, камни и даже машины.

УСТАНОВКА И УСЛОВИЯ (ОКРУЖАЮЩАЯ ОБСТАНОВКА)

На переживания, вызванные психоделическими препаратами, оказывают сильное влияние установка и окружение. Исследователи разработали концепции установки и условий (они будут подробно обсуждаться далее), чтобы объяснить чрезвычайно изменчивые эффекты воздействия психоделиков. Так, эффекты меняются в зависимости от того, предлагается одна и та же доза разным людям или та же самая доза одному и тому же человеку в разное время[64]. Препараты классов ↑s и ↓s порождают сходные эффекты у разных людей и у одного и того же человека в разное время.

В случае с психоделиками мы должны обратить особое внимание на то, как индивидуум воспринимает внутреннее и внешнее окружение, потому что оно сильно влияет на реакцию на психоделический препарат. В некотором смысле установка и обстановка имеют такое же решающее влияние, как и доза препарата.

Установка обычно имеет отношение к тому, каковы особенности личности принимающего препарат и испытывающего на себе его воздействие. Это и индивидуальное состояние в данный момент, и более постоянные биологические и психологические особенности. Состояние включает в себя психологические и физиологические факторы, такие как настроение, здоровье или болезнь, недавно съеденная пища или выпитый напиток, уровень тревожности, отношение к психоделику и предыдущие опыты его приема. Следует также принимать во внимание более масштабные особенности характера, долговременные психологические и биологические качества, такие как щедрость или скупость, принятие нового или отказ от него, доверие или подозрительность к человеческой отзывчивости. Мы также должны учитывать врожденные особенности, например количество и чувствительность определенных рецепторов в мозге и других органах.

Обстановка имеет отношение к внешнему окружению, в котором человек принимает препарат. Если психоделический сеанс проходит на свежем воздухе, то важно, какова погода — приятная, безопасная, комфортная или безрадостно дождливая, ветреная, шумная, опасная или полная городского хаоса. Если препарат принимается в помещении, имеет значение, какова обстановка в нем: теплая, безопасная, домашняя или высокотехнологичная, стерильная, с механизмами и исследовательскими приборами в помещении.

Столь же важное значение имеют и люди, которые находятся рядом с принимающим препарат. Оказывают ли они поддержку или враждебно настроены по отношению к личности или опыту, вызываемому психоделическим препаратом? Принимали ли они сами психоделики? Эта информация важна для вопросов, связанных с эмпатией и составлением документа — согласия, основанного на документально подтвержденной информации. Другими словами, могут ли люди, находящиеся рядом с принимающим препарат, действительно сопереживать этому опыту? И насколько хорошо они объяснили, чего можно ожидать, находясь под воздействием этого вещества? Они ввели препарат этому человеку? И если это так, то почему? Сделали они это с целью исследования и сбора данных? Было их намерение психотерапевтическим либо оно имело шаманский или религиозный контекст? Они хотели просто принять участие в эксперименте или преследуют цель воспользоваться повышенной восприимчивостью и повиновением принимающего препарат? Также важно узнать, считают ли они, что психоделики вызывают безумие или мистический опыт. Стоит принять во внимание и другие факторы: как они одеты, как пахнут и передвигаются в пространстве.

Следует отметить, что большая часть противоречивых данных, которые были получены на первом этапе исследований психоделиков, явилась результатом недостатка внимания к установке и особенно к окружающей обстановке. Принципиальная оценка психоделического опыта, как позитивного, так и негативного, в значительной степени зависит от того, достаточно ли внимания уделяется вопросам комфорта и безопасности, а также от того, как те, кто находится рядом с принимающим препарат, относятся к его тревоге, когда она появляется.

ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ

Психоделики могут также оказывать неблагоприятное физическое или психологическое воздействие либо и то и другое одновременно. Классические психоделические препараты являются физически безопасными. Я не располагаю ни единым сообщением о смерти, явившейся результатом передозировки этих веществ и непосредственно вызванной их приемом. Однако вероятны другие риски. Под влиянием препаратов люди иногда бывают склонны к такому поведению, результатом которого может стать серьезное заболевание или летальный исход. Например, человек поверит, что он умеет летать и прыгнет с крыши.

В середине 1960-х и начале 1970-х годов средства массовой информации уделяли большое внимание сообщениям о разрывах хромосом и врожденных дефектах у детей, рожденных матерями, которые принимали ЛСД в период беременности[65]. Позже более тщательные исследования опровергли распространившие ранее тревожные слухи, хотя и привлекли гораздо меньше внимания[66].

Что касается отрицательных психологических эффектов, то проявляются такие, которые характерны для острой интоксикации, вызванной психоделическим препаратом, например паранойя, ступор и нарушение самоконтроля. Эти феномены являются ограниченными во времени. Именно эта кратковременность воздействия фактически подтвердила предположение о том, что психоделические препараты могли быть полезны для вызывания клинически достоверных отдельных эпизодов психоза в психотомиметической модели. Когда напуганным и дезорганизованным людям требуется лечение, в первую очередь нужно предоставить спокойное, без стимулов, поддерживающее и обнадеживающее окружение, то есть использовать метод «отвлечения разговорами». Более сильные реакции тревоги или потенциально опасные уровни возбуждения могут потребовать применения антипсихотического или успокаивающего медикаментозного лечения.

Потенциально травматическая природа полноценного психоделического опыта может привести к явному психиатрическому заболеванию после того, как острое воздействие препарата прекратится. Кроме того, исследователи-первопроходцы обнаружили, что эти «психоделические несчастные случаи» крайне редки. Низкий процент таких последствий был выявлен в результате тщательного осмотра добровольцев, внимательного наблюдения за их сеансами и предоставления последующей медицинской поддержки в случае необходимости. Если нарушения психологических функций сохраняются более 24 часов, это указывает на то, что результатом приема психоделика явился определенный синдром, а не специфический ЛСД-психоз. Причиняющее страдания, интенсивное психологическое воздействие переживаний, вызванных психоделическим препаратом, может, следовательно, положить начало психозу, а также маниакальным состояниям и депрессии. Другими словами, воздействие психоделического препарата может быть похожим на психическую травму, полученную в результате насилия, стихийного бедствия, или военный невроз.

Изучение случаев психиатрической госпитализации и обращений в службу экстренной медицинской помощи людей, принимавших ЛСД или подобные психоделики, обычно показывало наличие психологической нестабильности или реального психического заболевания, существовавших и ранее у большинства таких индивидуумов. Кроме того, эти пациенты часто использовали другие вещества в комбинации с психоделиками, например алкоголь, амфетамин или ПСП. В конечном итоге сильное влияние установки и обстановки ограничивает возможность распространения воздействия этих препаратов на контролируемое окружение, как это описано в сообщениях о психоделических несчастных случаях.

Длительные или запаздывающие симптомы, приписываемые воздействию ЛСД и других психоделиков, включают в себя флешбэк [67] и постгаллюциногенное нарушение восприятия. Флешбэк — это эпизод повторного переживания определенных сенсорных, когнитивных или эмоциональных состояний психоделического опыта после промежуточного периода, во время которого человек не принимает этот препарат. Большинство людей, которые пережили эти состояния, не сообщали о них врачам, потому что считали их интересными, доставляющими удовольствие или ограниченными во времени. Только когда флешбэк мешает привычной деятельности и причиняет страдания, люди сообщают об этих симптомах тем, кто может оказать им помощь.

Флешбэк, по-видимому, является феноменом генерализации [68], то есть определенные внутренние и внешние сигналы напоминают личности о психоделическом опыте и вызывают другие связанные с ним особенности интоксикации. Например, человек может почувствовать тревогу определенного характера или связанную с определенным конфликтом, которая будет похожа на беспокойство, пережитое в психоделическом состоянии, или вернуться в состояние, когда он получил этот первоначальный опыт, или встретить того, с кем разделил этот опыт. В силу ассоциативных возможностей мышления эти пусковые механизмы могут вызвать другие характерные особенности психоделической интоксикации, такие как зрительные и когнитивные эффекты. Лечение в таких случаях обычно включает в себя подбадривание и совет полностью исключить прием любых изменяющих состояние сознания препаратов. В более острых случаях возврата психоделического состояния могут быть полезны когнитивно-бихевиористский подход [69], обучение методам релаксации или успокоительные лекарственные средства[70].

Существует также редкий синдром, который может вызвать более субъективное расстройство личности, чем флешбэк. Постгаллюциногенное нарушение восприятия, или ПГНВ, является достаточно тяжелым, изнуряющим расстройством, по большей части затрагивающим зрительное восприятие. Этиология этого нарушения неясна, и оно с трудом поддается лечению. ПГНВ, возможно, имеет отношение к возбуждающим, квазиэпилептическим симптомам в зрительных путях головного мозга. Психоделические препараты могут тем или иным образом чрезмерно стимулировать эти пути или зрительную систему, которая изначально особенно чувствительна к воздействию таких веществ[71].

Тем не менее, несмотря на реальные риски для психического здоровья, с которыми сопряжен прием психоделиков, и большую популярность, которую приобрели эти препараты за последние 30–40 лет, процент несчастных случаев, связанных с их приемом, остается достаточно низким на протяжении десятилетий. Сейчас люди принимают их в меньших дозах (по крайней мере, при первоначальном знакомстве с подобными веществами), чем раньше, и зачастую бывают гораздо лучше своих предшественников 1950-х годов осведомлены о влиянии установки и окружения на минимизацию отрицательных эффектов.

ВТОРОЙ ЭТАП ПСИХОДЕЛИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Изучение влияния психоделических препаратов на человеческое сознание возобновилось в Европе в конце 1980-х годов (исследование мескалина) и в Соединенных Штатах в начале 1990-х годов (исследование ДМТ). Эти новые исследования — можно сказать, скромные по масштабам — были сфокусированы на тщательном описании эффектов воздействия препаратов с использованием психофармакологических техник. В значительной степени эти методики явились результатом достижений в области исследований на животных, которые ученые-клиницисты стараются подтвердить или опровергнуть в своих экспериментах на человеке.

Консервативный характер этого первоначального возобновления исследований является (по меньшей мере, частично) результатом крайней восприимчивости к политической подоплеке таких экспериментов на людях, в частности в контексте «борьбы с наркоманией» и неприятными ассоциациями с подогретым наркотиками молодежным движением 1960-х годов. Количество современных исследований в Соединенных Штатах и Европе неуклонно растет. Стали проводиться эксперименты по лечению невроза навязчивых состояний с использованием псилоцибина, по изучению природы мистического опыта и помощи в облегчении боли и страданий, связанных с неизлечимыми стадиями рака и посттравматическим стрессом. Интересно отметить, что не было начато новых исследований с использованием ЛСД.

Кроме того, ученые продолжают разрабатывать новые теории и подходы в области антропологии, образования и религиоведения, касающиеся оптимального использования психоделиков и основанные на полевых исследованиях и анализе исторических данных о применении этих веществ в других культурах.

Здесь мы приводим адреса двух веб-сайтов, которые предоставляют текущую информацию о продолжающихся и предстоящих исследованиях с классическими и нетипичными психоделиками (такими как кетамин и МДМА): www.heffer.org (Исследовательский институт Хеффера) и www.maps.org (Ассоциация комплексных психоделических исследований).

2. ДМТ — СОБСТВЕННЫЙ ПСИХОДЕЛИК МОЗГА. Рик Страссман, доктор медицины

О психоделическом эффекте воздействия растений, содержащих ДМТ (в частности, произрастающих в Латинской Америке), было известно гораздо раньше, чем о самом ДМТ.

В 1600-х годах испанский священник-этнограф описал использование коренным населением Латинской Америки нюхательной и курительной смесей на основе растения рода Anadenanthera. Сейчас известно, что смеси содержали ДМТ.

Отважные исследователи бассейна реки Амазонки в XIX веке, такие как Спрюс, фон Гумбольдт и Кох-Грюнберг, проводили научные наблюдения за приготовлением и применением аяхуаски, содержащей богатые ДМТ растения, в частности чакруну (Psychotria viridis) в сочетании с лианой духов (Banisteriopsis caapi); в состав последней входят ингибиторы энзимов, которые позволяют ДМТ оставаться активным при пероральном приеме. В XX веке покойный Ричард Шультс продолжил документирование использования психоделических растений в Латинской Америке[72].

Канадский химик Ричард Манске в своей лаборатории в 1931 году в ходе исследования каликантуса флоридского [73], ядовитого североамериканского растения[74], впервые синтезировал ДМТ в качестве одного из производных триптамина. Однако не существует доказательств того, что он был знаком с психоактивностью ДМТ, и, по нашему предположению, Манске никогда сам не принимал этот препарат.

В 1946 году была опубликована первая научная статья на испанском языке, в которой описывалось присутствие ДМТ в южноамериканском психоделическом нюхательном порошке[75]. В 1955 году вышла в свет аналогичная статья на английском[76]. Несмотря на то что факт наличия ДМТ в этих растениях был установлен, его психоактивность еще не была открыта. В 1955 году венгерский химик и психиатр Стефан Зара оказался в безвыходном положении, безуспешно пытаясь получить ЛСД из-за железного занавеса. В результате он решил синтезировать ДМТ, основываясь на статьях, документально подтверждавших присутствие ДМТ в психоделических растениях. Как и многие ученые до него, Зара ставил эксперименты на себе, глотая все возрастающие дозы препарата. Не заметив никакого воздействия при пероральном приеме, он сделал себе внутримышечную инъекцию и таким образом обнаружил значительную психоделическую активность ДМТ: «Через три или четыре минуты я начал испытывать зрительные ощущения, очень похожие на те, о которых я читал в описаниях Хофманна [о ЛСД] и Хаксли [о мескалине]… И я был очень сильно взволнован. Очевидно, я прикоснулся к тайне»[77]. Вскоре после этого Зара набрал тридцать добровольцев, главным образом своих коллег, молодых венгерских врачей. Все они получили полные психоделические дозы ДМТ.

Один врач описывал свой опыт так: «Весь мир сверкает… Вся комната наполнена духами. Это вызывает у меня головокружение… Теперь это уже слишком!.. Я чувствую себя в точности так, как будто я летаю… У меня появилось ощущение, что я нахожусь выше всего, выше земли». Когда эффекты воздействия стали исчезать, он продолжал: «Осознание того, что я снова вернулся на землю, успокаивает… Все имеет духовный оттенок, но это так реально… Я чувствую, что я приземлился…»[78].

Вскоре после этого Зара эмигрировал в Соединенные Штаты, где сделал выдающуюся карьеру, проработав более 30 лет в Национальном институте по изучению проблем наркотической зависимости и выйдя на пенсию в 1991 году. Его исследовательская группа в Венгрии продолжала изучение ДМТ. Такие же исследования проводили и несколько групп в США, но, согласно научной литературе, никто из ученых не составил документальных свидетельств о субъективных эффектах воздействия ДМТ, как этот сделал Зара. Например, первое психоделическое исследование в США проводилось в тот период в федеральной тюрьме Лексингтона (штат Кентукки). В опубликованном отчете об эффектах воздействия ДМТ на заключенных-добровольцах сообщалось следующее: «…беспокойство, галлюцинации (обычно зрительные) и искажения восприятия»[79]. Тем не менее, появилось и несколько провоцирующих отчетов, сделанных лабораториями США и Европы, которые отчасти входят в сферу внимания данной книги, а именно интерактивные контакты с разумными и, по-видимому, автономными существами.

Например, бывший венгерский коллега Зары описал опыт, полученный в результате воздействия ДМТ на пациента, страдающего шизофренией: «Я видел такой странный сон, но только вначале… Я видел странных созданий, гномов или подобных им, они были черные и постоянно передвигались»[80]. Американские исследователи, также изучавшие воздействие ДМТ на пациентов, больных психозом, сообщали об опыте одной из добровольцев: «Я была в большом месте, и они ранили меня. Они не были людьми… Они были ужасны! Я жила в мире оранжевых людей»[81].

Эти отчеты конца 1950-х годов о воздействии ДМТ — единственные, обнаруженные мной в научной литературе, — описывают контакты с существами, в отличие от огромного количества исследований, описывающих воздействие ЛСД и других более известных психоделиков.

ДМТ приобрел довольно негативную репутацию благодаря популярной литературе, в которой описываются эффекты от его воздействия. Роман Уильяма Берроуза [82] «Голый завтрак» является, вероятно, наиболее известным свидетельством о тенденции ДМТ ошеломлять принимающих его быстротой наступления эффекта и дезориентирующей лихорадки.

Можно сказать, что ДМТ возник из относительной научной безвестности (особенно в сравнении с ЛСД). Ученые выявили это вещество и энзимы, необходимые для его синтеза, у лабораторных животных. В 1965 году немецкие исследователи доказали, что ДМТ присутствует в крови и моче человека[83]. Вскоре после этого ДМТ был обнаружен в мозге и цереброспинальной жидкости (омывающей головной и спинной мозг). Необходимые энзимы, подобные тем, что были обнаружены у животных, присутствовали также в эритроцитах, клетках мозга и легких. Таким образом, эндогенная природа ДМТ, кратковременность его действия и возможная роль в вызывании психоза сделали его объектом научного изучения.

Тем не менее, у ДМТ была, может быть, даже более трагическая судьба, чем у ЛСД. Она обусловлена антипсиходелическими настроениями в обществе в конце 1960-х и начале 1970-х годов. Его уникальная эндогенность осталась практически незамеченной, зато все говорили о том, что он способен вызывать психические болезни, главным образом шизофрению. Когда исследования по измерению количества ДМТ в некоторых жидкостях организма человека не показали значительных различий по этому параметру между психически здоровыми добровольцами и больными психозом, энтузиазм пошел на убыль. Исследования пошли в вялом темпе, и ученые не стали совершенствовать технологию измерений низких эндогенных уровней ДМТ, обнаруженных в жидкостях человеческого тела, как и не начали разрабатывать новые способы диагностики, с помощью которых можно было бы анализировать состояние добровольцев. Наиболее цитируемой статьей в этой области до сих пор остается отчет британских ученых, в котором описываются колебания количества ДМТ у пациентов, больных психозом[84].

Ограничив значимость эндогенного ДМТ пределами психического заболевания, психиатрия утратила возможность изучения более общих вопросов, связанных с человеческим сознанием и его нарушениями. Даже если в конечном итоге будет обнаружено, что ДМТ не вызывает психоз, возможно, появятся доказательства, что он участвует в непсихотических измененных состояниях сознания, таких как мистические, духовные или околосмертные.

Это, однако, было невозможно в психиатрии того времени. Для солидных исследователей изучать психоделические препараты были слишком рискованно, как и пытаться установить связь между ними и религиозными чувствами. Несмотря на существование психиатрических исследовательских групп, например в Университете штата Мэриленд[85] и Университете Джона Хопкинса[86], [87], которые стремились решить непростые вопросы религии с помощью психоделиков, взаимосвязь между эндогенным ДМТ и эндогенными духовными опытами осталась невыявленной.

ЧТО ТАКОЕ ДМТ

N,N-диметилтриптамин, типичный триптаминовый психоделик, является прежде всего химическим веществом. Он содержит двенадцать атомов углерода, шестнадцать — водорода и два атома азота. Его молекулярная масса [88] равняется 188. Это лишь немногим больше, чем молекулярная масса глюкозы, моносахарида [89], питающего энергией человеческий организм, которая равна 180. Масса молекулы ДМТ только в десять раз больше массы молекулы воды, равной 18. Таким образом, мы имеем дело с относительно маленькой и простой молекулой.

Чистый ДМТ при комнатной температуре представляет собой воскообразное или кристаллическое вещество и обычно имеет оранжево-розовый оттенок. Может обладать незначительным нафталиновым запахом благодаря индоловому [90] кольцу. Фармакологические свойства ДМТ достаточно изучены. Он связывается с теми же подтипами серотониновых рецепторов, что и другие классические психоделики, подобно ЛСД, присоединяющемуся к участкам рецепторов 5-НТ и 5-НТ[91].

Уникальным фармакологическим качеством ДМТ, отличающим его от других неэндогенных психоделиков, таких как ЛСД, псилоцибин и мескалин, является отсутствие привыкания. Например, если одна и та же доза ЛСД дается ежедневно, то постепенно его воздействие становится менее эффективным[92]. ДМТ, даже если его давать более часто низшим животным, привыкания не вызывает[93]. Наше исследование ДМТ на человеке, когда в течение одного сеанса мы вводили препарат несколько раз подряд с получасовыми интервалами, также продемонстрировало отсутствие эффекта привыкания[94]. Наши данные подтвердили и расширили те, что были получены ранее, когда использовались менее частые дозировки ДМТ[95].

Еще одной уникальной особенностью ДМТ является его активная транспортировка [96] в мозг через гемато-энцефалический барьер [97]. Клетки, плотно соединенные друг с другом, окружают кровеносные сосуды мозга, препятствуя попаданию большей части переносимых кровью химических веществ в пределы мозга. К тому же мозг иногда расходует энергию для получения некоторых важных молекул с помощью активной транспортировки через гемато-энцефалический барьер. Примерами таких молекул являются глюкоза, источник энергии мозга, и определенные аминокислоты, которые сам мозг не может синтезировать. ДМТ — одно из таких избранных соединений[98], хотя почему мозг расходует энергию на то, чтобы перенести ДМТ в свои границы, остается загадкой. Однако можно постулировать довольно любопытный тезис: как глюкоза необходима для функционирования мозга, так же в некотором загадочном смысле необходим и ДМТ.

КАК ЛЮДИ УПОТРЕБЛЯЮТ ДМТ

Самый распространенный способ употребления ДМТ включает в себя выпаривание и последующее вдыхание чистого ДМТ в свободной форме, то есть ДМТ химически не соединяется с какой-либо кислотой, чтобы сформировать растворимую в воде соль. В качестве примера для сравнения можно привести свободную форму кокаина, предназначенную для курения, и гидрохлорид кокаина, который представляет собой несвязанный кокаин, растворенный в соляной кислоте, в результате чего и появляется соль (гидрохлорид кокаина), растворимая в воде. Эта растворимая в воде соль более эффективна при приеме внутрь через рот, нос или в виде инъекций. В ходе наших исследований было обнаружено, что фумаровая кислота позволяет получить растворимую в воде форму ДМТ, поэтому мы вводили добровольцам фумарат ДМТ в виде инъекций. Самым эффективным применением свободной формы ДМТ является курение. Препарат выпаривается и затем вдыхается через стеклянную трубку или помещается на легковоспламеняющееся вещество растительного происхождения (мята, петрушка, коровяк [99] или марихуана) и вдыхается с горящим растительным веществом.

Когда человек глотает ДМТ, пищеварительные ферменты — моноаминоксидазы [100] (МАО) — расщепляют его почти мгновенно, и только незначительное количество ДМТ попадает в кровоток и, таким образом, в мозг. Коренное население Латинской Америки много столетий тому назад обнаружило, насколько эффективно действует смесь растений двух типов. Сейчас известно, что растения одного типа содержали ДМТ, а в состав вторых входят ингибиторы [101] пищеварительных ферментов, позволяющие довольно успешно транспортировать ДМТ через пищеварительный тракт. Эти ферменты — ингибиторы моноаминоксидазы (ИМАО), особенно бета-карболиновые соединения, такие как гармин, гармалин и тетрагидрогармин. Только относительно недавно стала понятна фармакология данных процессов, в основном благодаря работам Денниса Маккены из Университета Британской Колумбии (Канада)[102].

ГДЕ ОБНАРУЖЕН ДМТ

ДМТ присутствует в наших телах и организмах всех млекопитающих, которых ученые исследовали с этой целью. К тому же ДМТ содержат бесчисленное количество растений, произрастающих в районах с умеренным и тропическим климатом. В морских губках, как и в некоторых кораллах, присутствуют растворимые в воде соли ДМТ. Магические грибы содержат псилоцин (4-гидрокси-ДМТ), то есть ДМТ с дополнительными атомами кислорода и водорода, присоединенными к одному из его атомов углерода, но присутствие в них самого ДМТ обнаружить довольно сложно. Хотя предполагается, что ДМТ не присутствует в организмах рыб, у представителей этого семейства был обнаружен серотонин, а также подтипы серотониновых рецепторов, необходимых для воздействия ДМТ. Яд соноранской пустынной жабы (Bufo alvarius) содержит 5-метокси-ДМТ — психоделик, родственный ДМТ[103].

ДМТ присутствует в мозге низших млекопитающих при рождении, и его уровень повышается в ответ на стресс[104]. Как уже упоминалось, многие исследования ссылаются на тот факт, что ДМТ обнаружен в крови человека, моче и спинномозговой жидкости. Ученые выделили ген, ответственный за синтез ДМТ-формирующего энзима в человеческом организме и вставили его в вирус. После того как клетки млекопитающих были инфицированы этим вирусом, они стали вырабатывать ДМТ в пробирке[105].

СВЯЗЬ МЕЖДУ ДМТ И ШИШКОВИДНОЙ ЖЕЛЕЗОЙ

Прежде всего мое внимание привлекла шишковидная железа — как своеобразная железа духа, физический орган, функции которого, как я предполагал, могли быть связаны с духовными или другими высшими измененными состояниями сознания. Доказательства связи между эпифизом и эндогенными психоделическими состояниями сознания имеются, однако они весьма косвенные. Некоторые из них носят скорее метафизический характер, другие, хоть и базируются на данных биологии, тоже достаточно умозрительны. Между тем спектр взаимосвязей шишковидного тела с сознанием и духом весьма широк. Местоположение этой железы совпадает с местонахождением высшей чакры в индуизме, а также высшей сефиры в иудаизме и ассоциируется с самым высоким уровнем духовного развития в эзотерических физиологических системах.

На протяжении многих веков непарный статус шишковидной железы в мозге привлекал к себе внимание философов. Так, Рене Декарт [106] заметил, что части мозга — органы парные: две миндалины мозжечка, два гиппокампа (или аммоновых рога) и т. д. Он полагал, что именно непарным статусом эпифиза мозга можно объяснить нашу способность обдумывать только одну мысль в определенный момент времени. Несмотря на некоторые весьма умозрительные, по общему признанию, рассуждения, Декарт предположил, что непарный статус шишковидной железы служит подтверждением связи между Божественным (источником нашего интеллекта) и мозгом, с помощью которого мы можем обдумывать одну мысль в определенный момент времени[107].

Шишковидная железа функционирует как «третий глаз» у амфибий и некоторых рептилий благодаря своему расположению на поверхности верхней части черепа, а также наличию хрусталика, роговицы и сетчатки. Она получает информацию о свете, благодаря чему происходит регулирование цвета кожного покрова и температуры тела. У млекопитающих шишковидное тело переместилось глубже в мозг, но опосредованно, с помощью глаз, оно продолжает получать информацию о внешних световых условиях. Наиболее изученным продуктом эпифиза мозга у млекопитающих является мелатонин, который играет существенную роль в размножении, самосохранении и терморегуляции.

Когда в наших исследованиях мелатонин не оказал особенного психоактивного воздействия на физиологию психически здоровых добровольцев[108], я обратил внимание на способность шишковидной железы синтезировать ДМТ. Хотя это не было доказано, мы обнаружили, что необходимые условия и энзимы для синтеза ДМТ имеются в эпифизе в высоких концентрациях. Кроме того, эпифиз расположен поблизости от важных сенсорных ретрансляционных [109] станций в мозге, поэтому если действительно шишковидная железа секретирует ДМТ в определенные промежутки времени, ее соседство с этими мозговыми центрами может объяснить зрительную и слуховую природу многих мистических и других эндогенных психоделических опытов.

Стимулировать образование мелатонина шишковидной железой необычайно трудно. Расположенные рядом с эпифизом и наполненные жидкостью полости образуют практически непреодолимый барьер для стимуляции нейротрансмиттерами, которые обычно регулируют выработку мелатонина. Психологическое и биологическое воздействие мелатонина является скорее незаметным и требует относительно длительного периода для проявления эффекта. Именно поэтому можно только удивляться, что другие продукты шишковидной железы требуют такой жесткой регуляции. Факт образования ДМТ шишковидной железой мог бы помочь объяснить потребность в защите эпифиза, поскольку значительные колебания уровня ДМТ не способствуют выживанию индивидуума. И не имеет значения, что все биологические параметры, которые мы измеряли, существенно возросли в ответ на высокую дозу ДМТ, а единственным исключением оказался мелатонин[110]! В таком случае связь между шишковидной железой и ДМТ следует считать умозрительной. К тому же существует немало других органов, которые вырабатывают ДМТ (включая мозг, клетки крови и легкие), и его эндогенность остается фактом, который еще нужно доказать. Все это вызывает очевидный и интригующий вопрос: для чего ДМТ присутствует в человеческом организме?

ИССЛЕДОВАНИЕ ДМТ В УНИВЕРСИТЕТЕ НЬЮ-МЕКСИКО

Существовало несколько причин, по которым я принял решение начать исследование психоделических свойств именно ДМТ, а не таких более известных препаратов, как ЛСД, мескалин и псилоцибин.

1. Краткий срок действия ДМТ. Я осознавал, что мое окружение в центре клинических исследований, где я вынужден был начать исследования, скорее всего, будет некомфортным. Такая обстановка потенциально способствовала возникновению негативных измененных состояний сознания или панических реакций. Я также прекрасно понимал, что у меня нет опыта введения психоделических препаратов человеку. Таким образом, я не чувствовал себя достаточно уверенным в том, сумею справиться с отрицательными реакциями, которые могли проявиться в ходе исследования.

Я полагал, что краткий срок действия ДМТ окажется преимуществом в обоих смыслах. Отрицательные реакции, которые могут проявиться, вероятно, тоже будут скоротечными. При этом уменьшается риск ошибок при вмешательстве с целью помочь добровольцам, так как время воздействия будет ограниченно. Я мог полагаться в большей степени на внутренние восстановительные ресурсы испытуемых, чем на то, что мне удастся повлиять на негативные реакции в течение сеанса.

2. ДМТ сравнительно малоизвестен. Я полагал, что общество и средства массовой информации проявят огромный интерес к возобновлению психоделических исследований в США после столь длительного перерыва. Я также считал, что любопытство, а возможно, и враждебное отношение общественности приобретут сенсационный масштаб, если объектом исследования станут препараты, обладавшие скандальной популярностью в 1960-е. Исследования с ЛСД (acid, кислота), псилоцибином (магические грибы) или мескалином (peyote buttons, дисковидные высушенные верхушки кактуса пейот) могли спровоцировать более тщательные проверки и, возможно, даже противодействие со стороны властей, в отличие от исследования сравнительно малоизвестного препарата.

3. Эндогенность ДМТ. На мой взгляд, это качество имело двойное положительное значение: благодаря ему появлялся еще один аргумент в пользу изучения ДМТ, с одной стороны, в рамках традиционной психиатрической исследовательской парадигмы, с другой — в соответствии с моим собственным, менее четко сформулированным планом научной работы. С точки зрения психиатрического исследования, я был убежден в том, что ДМТ остается самым подходящим кандидатом на роль эндогенного психотомиметического соединения. Понимание его эффектов и механизмов действия, благодаря которым он вызывает эти эффекты, могло пролить свет на этиологию эндогенных психозов, таких как мания или шизофрения. Кроме того, если допустить, что эндогенный ДМТ способствует возникновению эндогенных психозов, то препараты, эффективно блокирующие воздействие экзогенного ДМТ, на практике могли оказаться лечебными, так как уменьшали бы психотические симптомы, связанные с эндогенным ДМТ.

Если говорить о глубинных причинах, по которым я приступил к исследованию ДМТ, то меня интересовали биологические основы естественно возникающих психоделических опытов, таких как мистические и околосмертные состояния. Если бы экзогенный ДМТ с большой долей вероятности воспроизводил все или часть подобных явлений, это могло бы послужить доказательством моей теории о том, что эндогенный ДМТ играет важную роль в их возникновении. До некоторой степени более и менее очевидным поводом для моей работы с ДМТ было рассмотрение терапевтических свойств ДМТ в частности и психоделиков в целом. Я хотел своими глазами увидеть результаты воздействия ДМТ как представителя психоделического семейства препаратов и некоторые другие процессы, важные для психотерапии. Например, я хотел провести научные наблюдения за воздействием ДМТ на невербальное поведение, чувства и мысли индивидуума, находящегося под воздействием препарата, по отношению к внешнему миру (включая и меня самого), а также за отображением психологических конфликтов и их превращением в такие символические явления, как видения.

Я также хотел приобрести опыт взаимодействия с людьми, введенными в крайне измененное психоделическое состояние. Делая это, я надеялся развить и отточить мои собственные навыки сопереживания и поддержки, чтобы понимать и, когда это потребуется, направлять в нужное русло сложные и запутанные психические состояния, вызванные приемом препарата. Эти факторы могли оказаться весьма действенными при составлении плана дальнейших исследований или разработке психотерапевтического подхода, в котором бы применялись глубокие психоделические состояния.

Одним из самых важных уроков, которые я получил во время клинических исследований, а также в процессе предыдущего изучения мелатонина, состоял с следующем: необходимо ставить самые простые вопросы, независимо от того, насколько абстрактными, сложными или плохо сформулированными кажутся главные вопросы исследования. Я понял, что когда я ставлю простые пошаговые вопросы, мне не нужен сложный план эксперимента, чтобы ответить на них. Я мог разработать критерии экспертной оценки в этой области, и дальнейшие вопросы, возникающие в процессе исследования, становились все более адекватными и исчерпывающими.

При работе с ДМТ дополнительные трудности заключались в его противоречивой природе и возможном противодействии регулирующих органов, что обусловило еще более продуманный план изучения, выполнение которого могло дать более достоверные результаты — объективные данные в пределах краткого временного интервала и с минимальным риском. Кроме того, 25-летний перерыв в исследованиях создавал определенные сложности в получении разрешения на исследование и его финансировании. В каком-то смысле нужно было заново изобрести колесо: в план клинических исследований следовало включить пункты, которые могли усыпить бдительность представителей разрешающих организаций, ведь им возобновление подобных экспериментов поначалу казалось ящиком Пандоры [111].

Поэтому требовалось ясно изложить, что исследование предусматривает тщательный подбор добровольцев. На этой стадии эксперимента добровольцы, не имевшие опыта приема психоделиков, нам не подходили. Мы не могли рисковать, давая ДМТ людям, которые не имели представления, чего от него можно ожидать, и которые, соответственно, не могли дать осознанное согласие на эксперимент, не обладая достаточной информацией. Согласие, основанное на документально подтвержденной информации, предусматривает, что доброволец в некоторой степени знаком с ожидаемыми эффектами от воздействия препарата, с которыми ему придется столкнуться во время участия в исследовании, такими, например, как тошнота и учащенный пульс. Для экспериментов с ДМТ, который наиболее вероятно и гарантированно вызывал новые и неожиданные мысли, чувства и ощущения, добровольцы, не имевшие психоделического опыта, были нежелательны, и не только потому, что не знали, с чем имеют дело. Даже «ветераны», принимавшие психоделики, знают, что невозможно предугадать, каким будет каждый сеанс. Теренс Маккена говорил по поводу курения ДМТ: «У любого человека, поджигающего трубку, руки всегда дрожат». Таким образом, вопрос, кого выбрать в качестве добровольцев, был ключевым. Я полагал, что нам нужны только те, кто имеет опыт приема психоделиков и при этом психически и физически здоров.

Я считал, что люди, имевшие опыт приема психоделиков, будут меньше подвержены панике в процессе исследования, потому что они знакомы со странностями психоделического опыта, даже если не принимали ранее ДМТ. Фактически, одним из самых важных вопросов, которые я задавал при отборе добровольцев, состоял не в том, насколько им понравились предыдущие психоделические опыты, а в том, насколько негативными были их состояния под воздействием препаратов. Мне требовалось узнать, может ли доброволец ясно выразить свои страхи, попросить о помощи и воспользоваться ею. Например, один из потенциальных добровольцев рассказал мне, что всякий раз, когда он принимает большую дозу грибов, содержащих псилоцибин, он оказывается на крыше здания, не подозревая, каким образом туда попал. Очевидно, что он был неподходящим субъектом исследования: ведь предполагалось, что все добровольцы в течение нескольких часов должны были не покидать больничной кровати и, в окружении различных трубок и проводов, обязательно оставаться соединенными с собственным телом!

Способность добровольца дать субъективный отчет являлась еще одним важным и заслуживающим внимания условием при отборе. Я полагал, что опытные добровольцы могли предоставить более проницательные и точные описания эффектов воздействия препарата и сравнить ДМТ с другими знакомыми им психоделиками. Еще одно условие поставили юристы университета: мы не должны были принимать добровольцев, не имевших опыта приема психоделиков, поскольку они могли стать «зависимыми» и обвинить нас в этом.

Мы также должны были вводить различные дозы ДМТ безопасным способом. Для того чтобы начать этот процесс, требовалось установить, какой метод введения ДМТ является наилучшим, а также оптимальные дозы, которые вызывали бы желаемые эффекты.

Во всех известных нам исследованиях ДМТ, за исключением одного, применялся внутримышечный (ВМ) способ введения препарата. Несмотря на то что этот метод способствовал относительно быстрой абсорбции вещества по сравнению с приемом внутрь, она оказалась не настолько быстрой, как при курении, внутривенном (ВВ) введении или вдыхании. Мы начали давать ВМ умеренно высокие дозы ДМТ двум добровольцам, которые в прошлом курили чистый ДМТ и были знакомы с пероральным приемом ДМТ в составе аяхуаски. Мы считали, что эти два добровольца были идеальными субъектами, с которыми можно начать предварительное исследование по определению оптимальной дозы и способа введения препарата. Оба они сообщили, что лихорадка — быстро растущая волна эффектов, являющаяся характерной особенностью курения ДМТ, — не появляется при ВМ-способе введения препарата. Интенсивность пика воздействия также не была сравнима с той, что возникала при курении ДМТ.

Поскольку финансирование поступало в основном из Национального института по изучению проблем наркотической зависимости, мы должны были сделать наши исследования максимально соответствующими профилю института, то есть сфокусировать внимание на изучении эффектов и механизмов, вызывающих зависимость от препарата.

Курение, однако, не являлось возможным вариантом из-за потенциальной токсичности побочных продуктов окисления. К тому же технически очень сложно вдыхать препарат (затягиваться при курении) и в то же время обсуждать его первоначальное, часто дезориентирующее воздействие. Поэтому мы решили выбрать ВВ-способ введения, который оказался даже немного более быстрым и интенсивным, чем курение. В результате проделанной работы методом проб и ошибок мы остановились на серии ВВ-доз ДМТ, начинавшейся от самой низкой (0,05 мг/кг) до самой высокой (0,4 мг/кг) с двумя промежуточными дозами (0,1 и 0,2 мг/кг) и позволявшей получить полный спектр эффектов воздействия ДМТ. Таким образом, если масса тела испытуемого порядка 73 кг, то высокая (0,4 мг/кг) ВВ-доза ДМТ будет чуть больше 29 мг.

Переменные, которые мы решили измерять при введении этих доз, покрывали широкий спектр, применяемый в классических психофармакологических исследованиях, и особенно те из них, которые, по нашему предположению, ДМТ мог стимулировать в силу своего воздействия на серотонинергические [112] системы. Данные переменные включали в себя диаметр зрачка, кровяное давление, частоту сердечных сокращений, температуру тела, массу гормонов гипофиза и других гормонов, контролируемых участками мозга, в которых присутствует большое количество серотониновых рецепторов: пролактин, гормон роста, адренокортикотропный гормон (АКТГ), стимулирующий надпочечники, бета-эндорфин и кортизол, секретируемый корой надпочечников. Мы также наблюдали за уровнем мелатонина, предположительно вырабатываемым шишковидной железой. Кроме того, требовалось измерять уровень ДМТ в крови после каждой дозы, и таким образом мы могли установить связь между дозой препарата и уровнем ДМТ в крови после его приема, а также между уровнем ДМТ в крови и итоговыми измерениями.

Измерение уровней всех этих гормонов для нашего исследования потребовало покупки набора реактивов, которые могли использовать наши высококвалифицированные лаборанты. Однако доступных реактивов для ДМТ не существовало, и нам потребовались консультации старших научных сотрудников исследовательских центров, которые ранее работали с собственными реактивами. Нам посчастливилось найти реактив, разработчик которого помог его получить в Университете Нью-Мексико. Через шесть месяцев мы могли измерять уровень ДМТ с точностью до миллионных долей грамма (нанограмма) на миллилитр — не настолько чувствительно, чтобы измерять эндогенные уровни, но достаточно адекватно для задач нашего исследования.

В итоге я поставил перед собой цель разработать новую оценочную шкалу [113] для эффектов воздействия ДМТ: это письменный опросник, который должны были заполнять добровольцы непосредственно после того, как воздействие препарата прекращалось. Я надеялся, что наша шкала в теоретическом и практическом отношении будет гораздо совершеннее предыдущих, по которым определяли количество эффектов воздействия и которые позволяли манипулировать субъективными данными. У прежнего способа оценки, применявшегося в ранних исследованиях, был ряд неустранимых недостатков. Например, некоторые оценочные шкалы придавали особое значение неприятным эффектам воздействия препарата в ущерб приятным, что впоследствии могло привести субъекта исследования к еще более негативным результатам. Важнее, однако, то, что при акценте на неприятном воздействии препарата игнорировались позитивные или усиливающие свойства психоделиков — те эффекты, которые и побуждали людей их использовать. Другими словами, люди принимали психоделики из-за их уникальных позитивных — а не негативных — эффектов воздействия. Другим недостатком предыдущих оценочных шкал было то, что их испытывали на заключенных, отбывавших наказание за нарушение федеральных законов о наркотиках. В этом случае испытуемые надеялись, что участие в эксперименте поможет добиться досрочного освобождения или улучшений условий заключения. Помимо этого, почти никто из добровольцев в прежних исследованиях не имел опыта приема психоделических препаратов. Таким образом, это не была репрезентативная выборка [114], на основании которой можно сделать вывод обо всей популяции.

Я опросил девятнадцать человек, которые уже имели значительный опыт приема ДМТ и других психоделиков, чтобы подготовить первую редакцию оценочной шкалы и предугадать вопросы, которые могли возникнуть во время проведения каждого сеанса. Для этой редакции оценочной шкалы галлюциногена (ОШГ) я выбрал буддийскую систему психологических знаний — абхидхарму [115] — в качестве психологической модели психоделического опыта. Я ценил относительно объективный, феноменологический и свободный от оценочных суждений подход абхидхармы к содержанию сознания и психическим процессам. Сущностью такой классификации является разделение психического опыта на пять категорий: эмоции, мышление и мыслительные процессы, восприятие (зрительное, слуховое, вкус и запах), телесные ощущения и сила воли (способности сознательно взаимодействовать с внешним и внутренним миром). К этим пяти я добавил шестую — общую меру интенсивности. Несмотря на то что мы не собираемся здесь подробно обсуждать разработку ОШГ и данных, которые она позволила получить, стоит упомянуть, что ОШГ зарекомендовала себя достаточно хорошо по сравнению с предыдущими и даже некоторыми современными оценочными шкалами. К тому же в наших собственных исследованиях она оказалась более чувствительной к эффектам, вызванным различными дозами ДМТ, чем любая из наших многочисленных биологических переменных[116]. Многие исследовательские группы в США и Канаде, Европе и Южной Америке успешно использовали эту оценочную шкалу в собственных проектах, связанных с изучением различных психоделиков и других психоактивных препаратов.

На лоббирование федеральных регулирующих ведомств, местного университета и руководства штата ушло два года, прежде чем я получил разрешение начать исследование ДМТ. Грант, полученный от отделения масонской организации «Шотландский ритуал» в рамках их программы исследований шизофрении, помог мне упрочить репутацию нашего исследования за год до начала его фактического проведения. Почему масоны финансировали исследования шизофрении вообще и ДМТ в частности, я не знаю, но полагаю, что получение такой поддержки повысило оценку моего исследования в глазах соответствующих регулирующих и финансовых ведомств. Последними препятствиями, которые требовалось преодолеть, стали необходимость найти поставщика ДМТ фармацевтического стандарта качества, чтобы препарат был достаточно чистым, и получение разрешения от Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных средств. Профессор Дэвид Николс из Университета Пердью согласился синтезировать партию ДМТ для наших исследований, и мы приступили к ним вскоре после этого, в конце 1990 года[117].

Пять лет спустя, перед завершением первого периода научной работы в середине 1995 года, мы ввели четыреста доз ДМТ различной силы более чем шестидесяти добровольцам в семи исследованиях ДМТ. Мы также начали пилотный проект по определению соответствующих доз псилоцибина, активного ингредиента магических грибов. Несмотря на то что условия клинического центра исследований были малокомфортными, они, казалось, снижали беспокойство испытуемых, которые иногда пугались, думая, что умирают, и с облегчением вспоминали, что реанимация госпиталя совсем рядом. Но эта же обстановка оказалась невыносимой при более длительном воздействии псилоцибина. Поэтому мы прекратили его исследование и так и не начали проект с ЛСД, для которого уже получили финансирование, разрешение и сам препарат.

КОММЕНТАРИИ К ПРОТОКОЛУ

Используя три уровня обследования, я тщательно проверял всех добровольцев еще до того, как они получали препарат. На первом уровне происходила беседа в свободной форме, которая была посвящена потенциальному интересу добровольца к участию в проекте и предыдущему опыту приема психоделических препаратов. В частности, мы говорили о том, как они справлялись с беспокоящим или пугающим воздействием вещества и как далеко заходили в своих психоделических путешествиях. В последнем случае мне хотелось узнать, переживал ли человек предсмертное или мистическое состояние, чувство отделения сознания от тела — те эффекты, которые, по моему мнению, должны были появляться относительно часто в ходе нашего исследования. Я также выяснял у добровольцев, могут ли они рассчитывать на чью-то поддержку, поскольку знал о ее необходимости при подобных экспериментах. Каждый из испытуемых нуждался в психологической, социальной и эмоциональной помощи, которую не могла обеспечить наша исследовательская группа. Одновременно я делал общий обзор моего научного интереса к подобным препаратам, в частности к ДМТ, а также старался дать представление о моей теории и плане каждого конкретного исследования, для которого я отбирал добровольцев. Я предупреждал будущих субъектов исследования о клиническом характере эксперимента, добавляя при этом, что их участие в нем совершенно добровольно и в любой момент они могут отказаться от него без всяких последствий. Мы также имели полномочия выдавать соответствующие направления для последующего врачебного наблюдения.

Следующим шагом в обследовании было стандартное психиатрическое интервью с целью исключить участие в эксперименте индивидуумов с психическим заболеванием. Если выяснялось, что такой диагноз был поставлен в прошлом, требовалось уточнить, насколько серьезно было заболевание, проводилось ли соответствующее лечение и достаточно ли прошло времени после излечения.

Последняя стадия включала медицинский осмотр, лабораторные анализы крови и электрокардиограмму, чтобы удостовериться, что доброволец достаточно здоров и выдержит физические нагрузки ВВ-вливаний ДМТ, в частности воздействующих на частоту сердечных сокращений и кровяное давление.

После прохождения этих трех уровней обследования добровольцы получали низкую (0,5 мг/кг) и высокую (0,4 мг/кг) дозы ДМТ в последующие дни, когда измерялись только кровяное давление, частота сердечных сокращений и психологические реакции. Эти оценочные дозы знакомили добровольцев с механикой ВВ-вливания ДМТ в обстановке клинического исследования и с самым интенсивным опытом, который они могли получить в процессе участия в проекте. Если кто-то из добровольцев обнаруживал, что обстановка клиники или высокая доза были для него слишком неприятны, он мог отказаться от дальнейшего участия в эксперименте. Мы также могли получить представление о том, как люди реагируют на исследовательское окружение и воздействие ДМТ.

Во время всех сеансов добровольцы лежали на больничной кровати в несколько более неформальной, чем больничная палата, и удобно обставленной комнате на пятом этаже Центра общих клинических исследований Университета Нью-Мексико. Игла для ВВ-вливания препарата, закрепленная на трубке, вводилась в вену предплечья субъекта, а манжета монитора, автоматически измеряющего кровяное давление и частоту сердечных сокращений, надевалась на другую руку. Мы вливали раствор ДМТ в течение 30 секунд через пластиковую трубку в вену предплечья, а затем промывали эту трубку стерильной соленой водой еще 15 секунд. После этого измеряли давление крови и частоту сердечных сокращений на протяжении следующих 30 минут, а также обсуждали пережитый опыт через 15 или 20 минут после инъекции. Затем доброволец заполнял оценочную шкалу, и мы всесторонне рассматривали его только что завершенный опыт. После этого доброволец легко завтракал, иногда, по желанию, немного спал и уезжал домой.

В те дни, когда проводилось полномасштабное исследование, вторая ВВ-трубка крепилась на другой руке каждого субъекта — для забора образцов крови в течение сеанса. Тонкий и гибкий ректальный температурный монитор вставлялся таким образом, чтобы автоматически регистрировать температуру тела каждую минуту и посылать эту информацию на устройство, с которого мы скачивали данные после завершения сеанса. В нашем первом проекте мы просили добровольцев открывать глаза в условленные промежутки времени, чтобы я мог измерить диаметр зрачка, используя карточку с нанесенными на нее черными кружками, соответствующими различным диаметрам зрачка. Во всех остальных исследованиях, однако, из-за интенсивности визуальных и дезориентирующих эффектов воздействия препарата, особенно в самом начале, мы больше не измеряли диаметр зрачка и просили добровольцев надевать удобную черную повязку на глаза во время сеанса. В главе 3 мы проанализируем сообщения добровольцев, принимавших участие в исследованиях, о пережитых ими опытах.

3. ПРИЕМ ДМТ: РАЗНООБРАЗИЕ ОПЫТА. Рик Страссман, доктор медицины

НАБЛЮДЕНИЕ ЗА СЕАНСАМИ

Процесс наблюдения за сеансами приема психоделических препаратов часто называют сидением (sitting), по аналогии с ухаживанием за детьми (babysitting) или сидячей медитацией (sitting in meditation). Что касается первого сравнения, люди, находящиеся под воздействием высокой дозы психоделического препарата, часто относительно регрессивны: беспомощны, внушаемы и зависимы. Они могут утратить контроль над своим телом, эмоциями и мыслительными процессами, а также неспособны эффективно общаться. Они могут проецировать разнообразные позитивные и негативные чувства на сидящего рядом человека, хотя более подходящими для этой цели были бы важные для них и влиятельные люди, с которыми добровольцы контактировали в другие периоды своей жизни и в другом месте — скажем, родители и т. п. В то же время поведение добровольцев могло вызывать у наблюдателя очень сильные и иногда тревожные чувства. Чтобы вести медицинское наблюдение и заботиться о человеке, находящемся под воздействием психоделика, исследователь должен обладать большим тактом, твердостью и последовательностью, быть неравнодушным, образованным и внимательным — причем проявлять все эти качества в надлежащей степени и в нужное время.

Термин сидение (sitting) также указывает на то, как важно для наблюдателя оставаться, насколько это возможно, сфокусированным и сосредоточенным, в то время как психоделический хаос полностью выходит из-под контроля. Энергетическое поле в комнате, где находится человек под воздействием психоделического препарата, может быть буквально осязаемым и потребовать больших усилий от наблюдателя, который должен сохранять спокойствие. В ходе исследования я обнаружил, что полезно входить в легкое медитативное состояние, которое достигается с помощью простой практики наблюдения за ощущениями во время вдоха и выдоха — при этом нужно прикрыть глаза и смотреть через полуоткрытые веки. Это предоставляло добровольцам необходимое сочетание свободы и поддержки со стороны, чтобы они могли уйти в себя без наложения на ощущения излишних и отвлекающих внимание рекомендаций. Это также давало субъектам чувство уверенности в нашей готовности и способности прийти на помощь в случае необходимости.

ОБЩАЯ СТРУКТУРА ЭФФЕКТОВ ВОЗДЕЙСТВИЯ ДМТ

Добровольцы описывали две низкие дозы ДМТ как «не особенно психоделические». Доза 0,05 мг/кг воспринималась как расслабляющая и вызывающая легкую эйфорию, доза 0,1 мг/кг — до некоторой степени как неприятно стимулирующая. Большинство добровольцев считали, что доза 0,2 мг/кг стала прорывом за рамки более типичных психоделических эффектов. Доза 0,4 мг/кг была еще более интенсивной и психоделической и, казалось, вызывала некоторые качественно уникальные опыты.

Доза ДМТ 0,4 мг/кг начинала оказывать воздействие через промежуток времени, необходимый для нескольких сердечных ударов, задолго до завершения 30-секундного вливания препарата. Через 60 секунд, когда я вынимал шприц после промывания ВВ-трубки стерильной соленой водой, добровольцы обычно уже не осознавали физического окружения. Воздействие достигало пика через 2 минуты после вторичной инъекции, ослабевало через 3–5 минут и через 30 минут обычно исчезало практически полностью. Некоторые добровольцы были способны разговаривать через 10 минут, но я советовал им молчать на протяжении еще 5-10 минут, чтобы они могли внимательно наблюдать за завершением переживаний, вызванных препаратом. Это дополнительное время также позволяло смягчить возвращение к нормальному состоянию. Первоначальная лихорадка при введении высокой дозы ДМТ была весьма интенсивной, развивалась с поразительной скоростью и оказывалась крайне дезориентирующей, по крайней мере, какое-то время. Добровольцы описывали эту лихорадку в таких выражениях: «ядерная пушка», «точка взрыва», «товарный поезд».

Все субъекты исследований испытывали огромное чувство внутреннего напряжения, порой переставая верить, что их тела смогут его выдержать. Это нарастание внутреннего напряжения очень часто сопровождалось также нарастающим высоким звуком, подобным вою, звону или хрусту. Нарастанию лихорадки и звука сопутствовали быстро сменяющие друг друга текучие и трансформирующиеся калейдоскопические зрительные образы. В конце концов, кульминацией этих процессов у большинства добровольцев было внезапное ощущение отделения сознания от тела. Создавалось впечатление, что сознание не могло оставаться соединенным с телом из-за внутреннего давления, вызываемого лихорадкой.

Мы регулярно слышали комментарии: «Мое тело растворилось; я был чистым сознанием» и «У меня больше не было тела». Часто сознание перемещалось вверх или тело падало вниз. Как только наступало освобождение от этого невыносимо тягостного физического напряжения, вызванного лихорадкой, добровольцы были способны более спокойно наблюдать за происходящим вокруг. Зрительные эффекты были глубокими и почти всегда начинались с калейдоскопической серии геометрических образов, которые напоминали «майяские» [118], «мусульманские» или «ацтекские» узоры или двухмерные компьютерные изображения: «Это было похоже на маленький образ в дюйм [119] высотой на экране монитора». Обычно в ответ на высокие дозы появлялись более оформленные, узнаваемые и обособленные зрительные образы.

На ранней стадии наших исследований, как только препарат начинал действовать, большинство добровольцев открывали глаза почти непроизвольно, чтобы справиться с удивлением, вызванным лихорадкой и зрительными эффектами, а также окинуть взглядом комнату и попытаться понять, являются ли видимые ими образы «реальными». Наложение видений на внешний вид комнаты приводило их в еще большее замешательство, однако, когда до инъекции препарата на глаза добровольцев надевали повязку, это снижало дезориентацию и давало стимул для более глубокого вовлечения в переживаемый опыт. Когда глаза были открыты, добровольцы описывали объекты в комнате как волнистые или сияющие, яркие, словно живые. Некоторые участники эксперимента сообщали об изменениях в восприятии движений других людей, находящихся в комнате. Их движения казались им «роботизированными», «отрывистыми» или «механическими». Большинство из добровольцев, имевших опыт приема высоких доз психоделиков, были способны достичь осознанности в течение самых первых волнующих моментов сеансов с высокой дозой, хотя это было довольно трудно. Они совершали немалые усилия, стараясь остаться в сознании, то есть наблюдая и запоминая свой опыт.

Интенсивные, быстрые смены настроения также являлись признаком высокой дозы, хотя несколько добровольцев сообщили о поразительной монотонности или незначительности ощущений. Тем не менее, большинство считало эти сеансы чрезвычайно приятными, сопровождавшимися восторгом и эйфорией. Одним из самых удивительных аспектов интоксикации было то, что в короткий промежуток времени укладывался довольно большой опыт, включая утрату чувства времени. Распространенной чертой психоделических опытов (а также мистических состояний, не вызванных препаратами), полученных в результате введения высокой дозы, является то, что время ощущается как неизменное — «вечное». Другими словами, время больше не кажется преходящим, по меньшей мере оно становится не таким, каким мы привыкли его ощущать. Поэтому то обстоятельство, что огромное количество событий произошло за относительно короткий промежуток времени, обычно вызывало у добровольцев удивление, когда они узнавали, сколько времени прошло на самом деле между инъекцией препарата и началом последующей беседы.

ДОБРОВОЛЬЦЫ, НЕ РЕАГИРОВАВШИЕ НА ДМТ

Интересно отметить, что у трех из шестидесяти добровольцев была незначительная реакция или полное ее отсутствие на высокую дозу ДМТ.

Один из них — бывший монах, который переживал мистические опыты во время медитаций. Двое других (один их которых абсолютно никак не реагировал на ДМТ) как будто не отличались от остальных каким-то особенным жизненным опытом или личными качествами [120]. Опыт бывшего монаха предварительно подтвердил мою гипотезу о том, что эндогенный ДМТ присутствует в спонтанных мистических опытах, то есть как только субъект привыкал к состояниям, вызванным высокими дозами эндогенного ДМТ, введение экзогенного ДМТ оказывало небольшое дополнительное воздействие. Это не является привыканием к препарату, но предполагает научение реакциям в пределах данного состояния сознания, вызванного препаратом (состояние, известное в фармакологии как поведенческая устойчивость — behavioral tolerance). Пример двух других добровольцев, однако, делает это объяснение менее вероятным.

Возможно, легче объяснить это сопротивление ДМТ как нечто, проявляющееся у тех людей, у которых механизмы соответствующих рецепторов находятся на самом краю спектра чувствительности. Может быть, рецепторов слишком мало или их «сцепляемость» с ДМТ очень низкая. Еще одним доказательством данного предположения может служить то обстоятельство, что некоторые люди реагируют на ДМТ, напротив, очень бурно.

ТИПЫ СЕАНСОВ

Мы разделили опыты, пережитые добровольцами под воздействием ДМТ, на три основные категории.

• Актуализация личного опыта. Психологически ориентированные сеансы, на которых добровольцы имели дело главным образом с их собственной жизнью, обстоятельствами и чувствами — осознанно или неосознанно. Часто эти сеансы приводили к более глубокому пониманию и принятию запутанных личных проблем.

• Актуализация трансперсонального опыта. Подобные сеансы выходили за пределы индивидуального жизненного опыта, но оставались в рамках личного поля частных подробностей: несмотря на то что состояние было новым по интенсивности и качеству, оно все же имело в качестве составляющих знакомые компоненты предыдущего опыта субъекта исследования. Мистические и околосмертные состояния попадают в эту категорию.

• Пребывание в иных мирах. Содержание этих сеансов включало в себя встречи с тем, что представлялось автономными реальностями. Иногда в этих сферах обитали внеземные существа, которые были более или менее знакомы добровольцам и в различной степени способны взаимодействовать с ними.

Как правило, каждый конкретный сеанс нельзя было отнести исключительно к тому или иному виду, так как в нем совмещались элементы, принадлежащие к разным категориям. Например, полезным для добровольца в психотерапевтическом смысле мог оказаться опыт, полученный под руководством существ из других миров. Мистический или околосмертный опыт мог предшествовать встречам с внеземными существами. Глубоко личный сеанс, сопровождающийся психологическим катарсисом, мог привести к мистическим или духовным прозрениям или опытам.

СЕАНСЫ С АКТУАЛИЗАЦИЕЙ ЛИЧНОГО ОПЫТА

Психологические сеансы часто становились психотерапевтическими. Довольно сложно находиться под воздействием психоделика в присутствии психиатра, который потенциально способен начать беседу о глубоко волнующих проблемах, и при этом не иметь возможности пообщаться с ним по поводу этих проблем, получить поддержку и, возможно, дальнейшее разъяснение поднятых вопросов.

Марша, афроамериканка, работала сборщиком средств для некоммерческих организаций [121]. Она пережила сеанс с высокой дозой ДМТ, который состоял, главным образом, из личных прозрений, несмотря на тот факт, что формально его содержание напоминало контакты с внеземными существами. В данном случае вопросом, требующим решения, стала неготовность Марши принять гнев, который она испытывала к собственному мужу. Мужу не нравился ее телесный облик, между тем такое женское тело, как у Марши, традиционно высоко ценилось в ее культуре. Эта жизненная ситуация была во время сеанса разыграна в видении с участием безжизненных, хотя и красивых, кукол. Куклы имели облик англо-американцев и совершали бессмысленные пируэты на карусели.

Кассандра — молодая бисексуальная женщина с проявляющимися на психосоматическом и межличностном уровнях признаками посттравматического стресса, который был вызван пренебрежительным отношением к ней матери и сексуальным насилием отчима. Во время сеанса Кассандра смогла почувствовать любовь, тепло и комфорт в тех частях тела, в которых на протяжении многих лет появлялось онемение. Она также пережила чувство умиротворенности, спокойствия и целостности, которые ранее были совершенно ей незнакомы.

Что-то взяло меня за руку и дернуло меня. Оно, казалось, говорило: «Давай полетим!». Мы пролетели лабиринт на невероятно большой скорости. Я говорю «мы», потому что мне казалось, будто меня кто-то сопровождает… Они выглядели как джокеры. Казалось, что они выступали только для меня. Они смешно выглядели: колокольчики на шляпах, большие носы. Однако я понимала, что они могут вызвать у меня теплые чувства, почти дружественные.

По мере развития событий во время сеанса эти существа начали совершать исцеление.

Я определенно почувствовала присутствие других. Они были очень добры ко мне, любезны и заботливы. Они показались маленькими, будто могли войти в мое тело и разум в том пространстве. У меня было ощущение абсолютного освобождения от моего тела, но при этом я немного представляла, как снова попасть в него. Я была любима существами, кем бы они ни были. Это было очень приятно и утешительно… Я чувствую, будто у меня новое тело. Оно более знающее.

СЕАНСЫ С АКТУАЛИЗАЦИЕЙ ТРАНСПЕРСОНАЛЬНОГО ОПЫТА

Трансперсональные состояния, вызванные ДМТ, фиксировались наиболее часто. Я надеялся, что такие состояния будут эффективными, полезными в психологическом смысле для участников исследования. Нам давно было известно, что психоделики, в растительной форме или в чистом виде, могут обусловливать опыты этого вида. О таких случаях можно прочесть в психиатрической литературе, описывающей эффекты, вызванные ЛСД, псилоцибином и ДПТ (дипропилтриптамином — синтетическим производным ДМТ), а также в современной исторической и антропологической литературе, изобилующей сообщениями об опытах просветления, вызванных с помощью широкого спектра препаратов и растений.

Околосмертные опыты (ОСО) включают в себя чувство стремительного движения, часто через тоннель, сопровождаемого музыкой, пением или голосами. У человека может возникнуть ощущение, что его сопровождают другие — живые или мертвые родственники или друзья, или он со всей очевидностью осознает, что мертв. Во время таких опытов нередко имеют место обзоры жизни — быстрый последовательный показ более или менее эмоционально заряженных событий из жизни индивидуума. Хотя большинство людей сообщают о прекрасном чувстве спокойствия и умиротворенности, некоторые все же испытывают непреодолимый ужас. Иногда кульминацией ОСО является мистический опыт. Все пережившие ОСО описывали это состояние как «более реальное, чем в жизни», и в случаях очень позитивных ОСО субъектам исследований было довольно трудно вернуться в этот «мир испытаний» после того, как они только начали ощущать удовольствие от пребывания в «мире вознаграждения».

Мистические опыты иногда становились кульминацией ОСО. Даже если эти опыты происходили не на реальной границе жизни и смерти, они требовали от людей того, что ощущалось ими как смертельная схватка с внутренними демонами, как смерть той части себя, которая зависит от разделения, а не от общности, от доминирования, а не от сотрудничества, как окончание существования по принципу «мне-и-мое». В другое время, однако, требовалось меньшее напряжение, чтобы достичь мистического состояния, которое могло проявиться в виде снизошедшей благодати. Мистический опыт затрагивает ключевые параметры нашего восприятия, а именно время, пространство и собственно нашу личность. В этом есть парадокс: бесконечно малое сосуществует с безграничностью без разногласий и конфликтов — подобно тому как вечность сосуществует с мгновенным, а чувство отсутствия «Я» сосуществует с представлением о «Я», вмещающем в себя все живое.

Время перестает идти своим обычным ходом; кажется, что оно приостановилось или что его заменила вечность, которая включает в себя прошлое, настоящее и будущее. Пространство больше не является ограниченным, но в то же время все существование вмещается в мельчайшую частицу космоса. Сам человек может теперь сохранять и ощущать совершенную гармонию с жизнью, добро и зло предстают в своей глубочайшей подлинной сущности, и природа свободы воли воспринимается со всей очевидностью. Пережив мистический опыт, люди удостоверяются в существовании души вне тела, а следовательно, убеждаются в том, что душа живет и после смерти тела. Воспринимается как бесспорный факт, что существует непредставимый могущественный Творец и Хранитель — реальности вообще и вас в частности. Этот Творец — нерожденный, несотворенный, бессмертный и неизменный. Такие опыты, поразительные по своей интенсивности, сопровождались экстазом и поиском блаженства. Еще более поразительными были мир и спокойствие, обретенные в состоянии блаженства.

Трансперсональные опыты, вызванные ДМТ, были мне наиболее интересны, поскольку я полагал, что эндогенные ОСО и мистические состояния сопровождались высоким уровнем естественно вырабатываемого ДМТ. Тот факт, что экзогенный ДМТ вызывал опыты, имевшие сходные черты с этими естественно возникающими состояниями, мог подтвердить мою гипотезу. На самом деле несколько добровольцев пережили подобные опыты, но в целом их оказалось не так много, как мы ожидали.

Уилоу, психиатрический социальный работник, воспринимала множество зрительных образов после первой низкой дозы ДМТ, поэтому мы были склонны думать, что ее сеансы с высокой дозой могут оказаться более глубокими. И они во многих отношениях напоминали ОСО.

Сначала я увидела туннель или канал света справа. Я вынуждена была пройти в него. Затем весь процесс повторился в левую сторону. Так все было задумано. Будто какой-то источник находился дальше. И чем он был дальше, тем становился больше, подобно воронке. Он был яркий и пульсирующий. Там присутствовал звук, похожий на музыку, инструментальную, но незнакомую мне, поддерживающую эмоциональный тон событий и завлекающую меня. Я была очень маленькой. Все остальное было очень большим. В туннеле были крупные существа, с правой стороны, рядом со мной. У меня было ощущение огромной скорости. Все казалось неважным по отношению к этому. Все вещи вспыхивали и мелькали, как будто из разных перспектив. Это было намного более реально, чем жизнь.

Там были гремлины [122], маленькие, в основном лица. У них были крылья, хвосты и все прочее. Я почти не обращала на них внимания. Более крупные существа были там, чтобы защищать и поддерживать меня — своеобразный вид добра, противостоящего злу. Что-то быстро пронеслось через меня и вылетело из меня. Я помню, как подумала в тот момент: «Произошло отделение». Я чувствовала свое тело только тогда, когда глотала или дышала, и это на самом деле не было физическим ощущением, несмотря на проходящие волны через весь опыт. У меня появилось сильное чувство, что я умираю и все в порядке… Другая сторона, совершенно другая. Там не существует слов, тела или звуков для ограничения жизни. Я впервые видела глубокий космос, белый от звезд. Затем начался этот многомерный опыт. Все было живое. И я слышала это живое существование. Когда я собиралась отправиться в это место, мое тело пыталось сказать: «Помни о теле». Это было не криком отчаяния, но попыткой удержаться в реальности, сделать этот опыт реальным с точки зрения чувств. Я подумала, что могу увидеть свет внизу, свет мира. Это было похоже на то, будто поднята небольшая заслонка в синхронную альтернативную реальность.

Несколько других добровольцев имели опыты, подобные или тождественные мистическим и духовным состояниям. В течение сеанса с низкой дозой Клео, слепая от рождения врач-массажист и консультант-психолог, заметила: «Там были глаза, дружелюбно смотрящие на меня. Они хотели увидеть, кто там был, и, казалось, говорили, что я последую за ними позже».

Высокие дозы и следование за этими глазами вывели Клео за ее собственные пределы.

Я ожидала, что окажусь «снаружи», но попала внутрь, в каждую клеточку моего тела. Это было удивительно. Это не было просто моим телом… сами… сами… все взаимосвязано.

Когда появились эти образы, я сказала про себя: «Позвольте мне пройти сквозь вас». В этот самый момент это открылось, и я оказалась в каком-то другом месте. Я полагаю, что в тот момент я вышла в универсум — существование, танцующее со звездами. Я спросила себя: «Почему я это делаю?». И затем последовал ответ: «Это то, что ты всегда искала. Это то, что все вы всегда ищете».

Цвета были мирами, говорящими мне: «Иди внутрь». Я искала Бога снаружи. Они сказали: «Бог находится в каждой клеточке твоего тела». И я почувствовала это, совершенно раскрылась этому, и я сохраняла эту открытость… Цвета продолжали разговаривать со мной, но они говорили со мной так, что я не только слышала то, что я видела, но также чувствовала это своими клеточками. Я сказала чувствовала, но это было не похоже на другие чувства, это было больше похоже на знание, которое происходило в моих клетках, — что Бог присутствует во всем, и что мы все взаимосвязаны, и что Бог танцует в каждой клеточке жизни, и что эта каждая клеточка жизни танцует в Боге. Эйфория продолжается в вечности. И я — часть этой вечности.

Елена, психотерапевт, которая в то время находилась в длительном отпуске после крайне напряженной работы, сообщила после первой высокой дозы:

Я могла только сдерживать себя, стараясь не ослабеть от отвлекающего светового шоу. Затем все прекратилось! Темнота открылась свету, и на другой стороне космоса все было совершенно спокойно. Затем слова «просто потому, что это возможно» появились из ничего и наполнили меня. Великая сила стремилась наполнить все возможности. Она была «аморальна», но это была любовь, и она просто была. Не существовало благожелательного бога, только эта изначальная сила. Все мои идеи и верования казались абсурдными и смехотворными. Я размышляла: «Зачем возвращаться?»

После второй высокой дозы она рассказала:

Это началось быстро и сразу и вызвало невероятное давление в моей голове, оттеснив меня. Я ворвалась в сферу, в которой чистая жизненная энергия начинает приобретать форму. Когда она начала замедляться, я увидела процесс отделения сознания, создание формы и сознания. До того как энергия замедлится, сознания там нет. Это не бессознательное, но и не сознание. Это бесконечное истечение создания, не требующее усилий, и затем этот безбрежный процесс возвращается обратно. Моя маленькая частичка энергии проходит внутрь и выходит наружу, и она не больше и не меньше, чем любая другая частичка. Вы не можете умереть. Вы не можете прекратить существование. Вы также не можете ничего ни прибавить, ни убавить. Этот постоянный поток и есть бессмертие. Представление «я есть» движется бесконечно по кругу. Я не была дезориентирована, но там не было направлений. Я не знала, где я или кто я, но и знать было нечего. Мне не нужно было узнавать, что делать дальше. Не существует пустых пространств, они все наполнены.

Шон, врач, не принимавший психоделики в течение 20 лет до начала нашего исследования, получал дозу ДМТ 0,3 мг/кг каждый час, всего четыре раза, в процессе предварительной работы по определению стадий исследования переносимости. После третьего сеанса он сообщил:

Я заметил пять или шесть фигур, быстро идущих рядом со мной. Я понимал, что они похожи на помощников, друзей по путешествию. Гуманоид с мужской фигурой повернулся ко мне и, выбросив правую руку вперед, по направлению к яркой разноцветной мозаике, спросил: «Как тебе это?» Калейдоскопические образы немедленно стали ярче и начали двигаться еще быстрее. Второй, а затем и третий спросили и сделали то же самое. В тот момент я решил идти дальше и глубже.

И тут же я увидел яркий бело-желтый свет передо мной. Я решил открыться ему. Я был поглощен им и стал частью его. Не существовало различий — ни фигур или линий, ни теней или очертаний. Не было тела или чего-то внутри и снаружи. Я был свободен от себя, от мышления, от времени, от пространства, от чувства отделенности или эго, от чего бы то ни было, но только не от белого света. В моем языке не существует символов, с помощью которых можно описать это чувство чистого бытия, единства и восторга. Там было ощущение величайшего спокойствия и восторга.

Я не имею представления о том, как долго находился в этом состоянии слияния с чистой энергией. Я не знаю, как вообще можно описать это. В конце я почувствовал, что мягко падаю и ускользаю обратно от этого света по наклонной плоскости. Я мог даже видеть, как делаю это: обнаженное, тонкое, светящееся, похожее на ребенка существо, которое сияло теплым желтым светом. Моя голова была увеличена, а тело размерами напоминало тело четырехлетнего ребенка. Волны света касались меня, когда мое тело удалялось от него. У меня почти кружилась голова от счастья, когда скольжение по наклонной плоскости закончилось.

СЕАНСЫ С ПОСЕЩЕНИЕМ НЕВИДИМЫХ МИРОВ

В сообщениях нескольких добровольцев присутствует описание более или менее хорошо согласованных зрительных образов, состоящих из быстроизменяющихся цветов, яркого света и вихрей энергии. На многих сеансах, однако, субъекты отмечали, что они столкнулись с совершенно новыми, довольно странными, причудливыми образами. В эту категорию попали случаи, которые я рассматриваю как опыты пребывания в невидимых, или скрытых, мирах. В нее же попадают опыты контакта с внеземными существами. В некотором смысле эти путешествия в незримые сферы предполагают существование мира, отличного от того, который мы населяем и воспринимаем. Более того, контакты с внеземными существами или пришельцами только расширяют наше представление о том, кого мы можем обнаружить там.

Определить, где происходят события, происходящие в опытах данной категории, не так легко, как в личных, психологически ориентированных сеансах. Переживая такие виды опыта, вызванного ДМТ, субъекты получают сообщения не только о внутренней информации, но и о существовании различных уровней внешней реальности. ДМТ позволяет воспринимать эти, по-видимому, совершенно отличные от нашего миры, универсумы или планы существования.

По меньшей мере пятьдесят процентов наших добровольцев пережили данные виды опыта на каком-либо из сеансов с высокой дозой. Несколько участников исследований воспринимали микроскопическую реальность, то есть они видели образы, подобные ДНК: «спирали, похожие на ДНК, красные и зеленые», «ДНК, вращающаяся и закручивающаяся спиралью… напоминающая желе, как трубки, внутри которых происходила клеточная деятельность… как изображение, полученное с помощью микроскопа». Другие воспринимали зрительные формы, которые также несли скрытое значение, но были не типичны для реальности, которая может быть обнаружена с помощью микроскопа: «Трехмерные круги и конусы с затенением… постоянно движущиеся… почти как алфавит. Фантастический алфавит, подобный набору данных, а не просто случайность».

Хезер, акушерка, увидела следующее:

Мексиканская женщина бросила белое покрывало на сцену и затем тянула его обратно, и так несколько раз. Там были числа, похожие на систему нумерологии и язык. Числа становились словами. Откуда приходят слова? Я оглянулась вокруг, и везде были числа. Они были отделены друг от друга и находились в маленьких ящичках, а затем ящички начали таять, и цифры появились все вместе, составляя длинные числа.

Эли, разработчик программного обеспечения и архитектор, увидел Логос, космический разум, дарующий закон, волю и интеллект миру, в «желтоголубой сердцевине значения и семантики»:

Когда я оглянулся, то показалось, будто значения и символы были везде. В некотором смысле это напоминало сердцевину реальности, где хранятся необработанные биты [123] реальности. Будто я ворвался в ее главное хранилище. Это было больше, чем просто единицы и нули. Это был более высокий уровень, очень могущественные биты.

Гейб, врач, обнаружил себя «в детской комнате… с детскими кроватками и различными вибрирующими животными… Я находился в детской прогулочной коляске».

Аарон, предприниматель, разработавший технологию расширения сознания, описывал «иероглифы, которые превратились в комнату. Там были игрушки. Это было интересно».

Тирон, психиатр-стажер, увидел «квартиру из будущего»:

Места для сидения, для занятий, конторки были вылеплены из стен. Почти органическая природа квартиры была прекрасна и не просто функциональна — в мебели присутствовала жизнь, будто она вылеплена из чего-то живого, животного, живущего существа. Я пошел дальше, за пределы этих жилищ и вступил в пространство, расселину в земле… Расселину в пространстве.

На одном из своих сеансов Аарон также увидел «психоделическое пространство ярких флуоресцентных цветов, напоминающее комнату, стены которой и пол не имели четких разделений или границ; комната вибрировала и пульсировала, как электричество».

Филип, клинический психолог, обнаружил себя «…над странным ландшафтом, похожим на Землю, но очень неземным»:

Я парил на высоте нескольких миль над ним. У меня было не просто зрительное восприятие, а очень ясное ощущение, что я делаю это. Там были телескопы, или сверхвысокочастотные тарелки, или водонапорные башни — предметы с антеннами на них. Солнце было другим, цвета и оттенки другие, отличающиеся от нашего солнца.

В последующих описаниях переход от странных и незнакомых мест, где происходили события, вызванные высокими дозами ДМТ, к тем, кто действовал, может показаться относительно незначительным, тем не менее, он представляет собой огромный концептуальный скачок. Несмотря на то что невидимые образы из предыдущих примеров не относятся к фактам нашего повседневного мира, они все же кажутся независимыми, существующими сами по себе и могут быть пассивно наблюдаемы. Даже когда они движутся, кружатся и светятся, их движение происходит внутри чего-то безжизненного или, по меньшей мере, неодушевленного, согласно нормальному представлению.

Также добровольцы встречались с пришельцами, существами или созданиями, обладающими осознанностью, волей и интеллектом — причем иногда намного превосходящими человеческие. Самым поразительным их свойством является знание о нас. Иногда добровольцам казалось, что эти существа ждали их появления; в других же случаях оно становилось для них сюрпризом. Временами их прием был доброжелательным, но в некоторых случаях они встречали людей с гневом и враждебностью. На некоторых сеансах субъекты исследований попадали в их «мир», преодолевая огромные расстояния через безвоздушное пространство дальнего космоса, или могли оказаться рядом с этими существами буквально в мгновение ока, без промедления, не ощущая, что вообще путешествовали. В таких случаях казалось, что эти существа возражали против прибытия в их пространство. Во время пребывания у них добровольцев существа могли передавать знания, а также исцелять или причинять боль и страдания, предсказывать и пророчествовать. Иногда они хотели помочь человеку или, напротив, сами требовали помощи.

Карл, кузнец и работник с металлом, увидел:

…Много эльфов, озорных, вспыльчивых, может быть, четверо из них появились поблизости с автострадой. Они управляли сценой, это была их территория! Они были примерно моего роста. Они держали плакаты, показывающие мне эти невероятно красивые, сложные, вращающиеся геометрические фигуры на них… Это не было вопросом контроля. Они полностью контролировали ситуацию. Они хотели, чтобы я смотрел.

Аарон перешел от наблюдения за прекрасным образом, подобным мандале [124], к следующей ситуации:

Кто-то, напоминающий насекомое, парил надо мной, пока препарат начинал действовать, затем он оказался прямо у меня на лице. Это существо высосало меня из моей головы во внешнее пространство. Это было безусловно внешнее пространство — черное небо с миллионами звезд. Я оказался в очень большой комнате ожидания или в чем-то подобном. Она была очень длинная. Я почувствовал, что за мной наблюдает это насекомоподобное и другие такие же существа. Затем они потеряли ко мне интерес. Меня взяли в космос и рассмотрели.

У них была определенная программа. Это было похоже на прогулку в другой район. Я действительно не вполне уверен, в чем заключается их культура. Это ощущение возможности так странно.

Лукас, писатель, пережил типичное нарастание давления на начальной стадии воздействия высокой дозы ДМТ и, «вырвавшись» из тела, увидел:

Появилась космическая станция подо мной справа. Там были по меньшей мере два таинственных существа, по одному с каждой стороны, они вели меня на платформу. Я также знал о многих существах внутри космической станции — автоматах, андроидоподобных существах, которые выглядели как гибрид манекена для аварийных испытаний и воина империи из «Звездных войн», только они были живыми, а не роботами. Казалось, что они имеют разграфленные схематичные изображения на всем теле, особенно на плечах. Они выполняли какую-то стандартную технологическую работу и не обращали на меня внимания.

Крис, продавец компьютеров и актер, во время исследования переносимости почувствовал после второй дозы ДМТ 0,3 мг/кг следующее: «…множество рук, ощупывавших мои глаза и лицо. Они приветствовали меня и определяли мою личность». После третьей дозы он рассказал:

Там были три существа, три физические формы. Из их тел исходили лучи, которые затем возвращались обратно. Это были рептилии и гуманоиды, старающиеся помочь мне понять, не с помощью слов, а посредством жестов. Они хотели, чтобы я заглянул в их тела. Я посмотрел и понял функции размножения, на что они были похожи до рождения, затем их переход в тело.

Джереми вышел на пенсию после службы в вооруженных силах и недавно начал работать психотерапевтом, получив второе образование. На первом сеансе с высокой дозой ДМТ он обнаружил себя «…в детской комнате в стиле хай-тек [125] с мультяшным Гамби [126] ростом в три фута», который заботился о нем.

Я почувствовал себя младенцем. Не человеческим младенцем, но ребенком с интеллектом, предоставленным Гамби. Он знал о моем присутствии, но не особенно об этом заботился. Затем я слышал два или три мужских голоса, они разговаривали между собой. Один из них сказал: «Он прибыл».

Во время другого сеанса с высокой дозой Джереми наблюдал следующее:

В центре находилась одна большая машина с отходившими от нее трубопроводами, почти переплетавшимися, но не похожими на змей; это было шедевром технической мысли. Трубопроводы закрыты на концах и сделаны из твердых серо-голубых трубок, может быть, пластиковых. Я чувствовал себя так, будто машина переделывает, перепрограммирует меня. Там находился человек, который, насколько я могу судить, стоял за неким пультом управления, считывал данные или манипулировал чем-то. Он был занят, выполняя свою работу. Я обратил внимание на некоторые обрабатываемые этой машиной результаты, которые, может быть, касались моего разума.

На своем последнем сеансе Джереми рассказал: «Там было четыре разных существа. Они сделали что-то и наблюдали за результатами. Их наука и технологии были чрезвычайно высоко развиты».

Позже Джереми рассуждал по поводу своих опытов:

Состояние ДМТ показывает что-то реальное. Это совершенно неожиданно, достаточно постоянно и объективно. Кто-то может интерпретировать ваше рассматривание моих зрачков как то, что меня обследовали, и трубки в моем теле как трубки, которые я сейчас вижу. Но это метафора, а мой опыт был вовсе не метафорой. Это независимая, постоянная реальность. Существование смежных измерений имеет большую вероятность. Это может выглядеть не настолько просто, как планеты, населенные своими обитателями со своими сообществами. Это весьма приблизительно. Это больше похоже на новую технологию, чем на какой-то вид препарата. Вы можете на свой выбор уделить внимание тому или этому. И даже если вы не будете обращать внимание, прогресс будет продолжаться. Вы возвращаетесь не к тому, что вы оставили, а в то место, куда добралась жизнь после того, как вы ее покинули. Это не галлюцинация, но результат наблюдения.

Дмитрий, веб-дизайнер и партнер Хезер, обнаружил себя в каком-то лазарете, или пространстве, предназначенном для восстановления физических сил.

Они подготовили место специально для меня. Их, так же, как меня, ничего не удивляло. Это было невероятно непсиходелично. Я мог обратить внимание на детали… Я был так расстроен, что не поговорил с ними. Я был смущен и испытывал благоговейный трепет. Я знал, что они готовили меня для чего-то. Так или иначе, у нас есть миссия. У них было что показать мне. Но они ждали, чтобы познакомить меня с окружением, движением и языком того пространства. Эти существа были дружелюбны. У меня возникла связь с одним из них. Он был готов сказать что-то мне или я был готов сказать ему, но мы не смогли установить достаточное соединение. Это была почти сексуальная связь, но не похожая на половой акт, это было полное телесное общение. Их работа определенно заключалась в том, чтобы что-то со мной сделать.

Бен, бывший военный полицейский, сообщил:

Там было четверо или пятеро существ рядом со мной. Такие же сумасшедшие, как эти звуки, они выглядели как кактус сагуаро перуанской расцветки [127]. Это были гибкие, текучие, геометрические кактусы. Не твердые. Они были не очень благожелательны, но и не враждебны. Они исследовали, действительно исследовали. Казалось, они знают, что время ограничено. Они хотели знать, что я делаю, по крайней мере то существо, которое появилось. Я не отвечал. Они знали. Как только они решили, что со мной все нормально, они приступили к своему делу. Я почувствовал, как что-то вставили в мое левое предплечье, прямо сюда, на три дюйма ниже татуировки в виде цепи на моем запястье. Зонд был длинный. С их стороны не было никакого подбадривания по поводу того, что они делали. Просто дело.

Шон, чей мистический опыт мы описали ранее, также имел встречу с существами в течение одного из сеансов с дозой 0,3 мг/кг.

Затем я заметил женщину средних лет, с острым носом и зеленоватой кожей, она сидела справа и наблюдала вместе со мной за этим изменяющимся городом [который появился перед Шоном несколькими мгновениями раньше]. Ее правая рука лежала на циферблате, с помощью которого она управляла панорамой. Она слегка развернулась ко мне и спросила: «Чего еще тебе бы хотелось?» Я ответил телепатически: «Ну а что у тебя еще есть? Я не представляю, что ты можешь делать». Она встала, дотронулась до правой части моего лба и согрела ее, затем, используя какой-то острый предмет, чтобы открыть панель со стороны моего правого виска, выпустила огромное количество давления. Мне стало гораздо лучше, чем когда-либо, даже несмотря на то что я чувствовал себя хорошо до этого.

После первой высокой дозы Рекс, плотник, а также автор и исполнитель песен, описывал свои впечатления:

Вокруг меня везде были насекомоподобные создания. Они просто старались одержать победу. Я сражался, забыв о том, кто я есть или кем был. Чем больше я сражался, тем больше демонических черт у них проявлялось, они испытывали мою душу и мою жизнь. В конце концов я начал сдаваться, поскольку был уверен, что умирал. Когда я принял свою смерть и растворился в любви Бога, насекомоподобные существа начали питаться моим сердцем, жадно набрасываясь на чувства любви и отказа от себя.

Когда я цеплялся за свою последнюю мысль, что Бог равен любви, они сказали: «Даже здесь? Даже здесь?» Я ответил: «Да, конечно». Они были все еще там, но я занимался любовью с ними в то же самое время, когда они ели меня. Они праздновали это. Я не знаю, какого они пола, но они были совершенно неземные, хотя их нельзя назвать неприятными. Затем ко мне пришла мысль, что они определенно манипулировали моей ДНК, изменяя ее структуру. А затем я начал исчезать. Они не хотели, чтобы я уходил. Я не находился под кайфом или в состоянии интоксикации. Все просто происходило.

В течение другого сеанса Рекс снова боролся со своей реакцией на присутствие существ, которые сначала производили на него мрачное впечатление.

Затем пространство вокруг меня раскрылось. Там были существа и механизмы. Это выглядело так, будто все происходит в области черного пространства. Яркие психоделические цвета очерчивали фигуры существ и механизмов. Эта область существовала вечно. Они поделились этим со мной, позволив наблюдать за всем. Там была особь женского пола. Мне показалось, что я умираю, затем появилась она и успокоила меня. Она сопровождала меня во время наблюдения за механизмами и этими созданиями. Находясь рядом с ней, я ощущал глубокое расслабление и спокойствие. Они вливали информацию в меня, но это было так интенсивно, что я не мог вынести этого. От лица успокаивавшего меня существа расходились лучи желтого психоделического света. Она пыталась общаться со мной. Казалось, она была очень озабочена мной и воздействием, которое я испытывал благодаря ее попыткам общения.

Прямо передо мной и выше меня находилось что-то очерченное зеленым светом. Оно вращалось и что-то делало. Она показывала мне, как использовать эту вещь. Это напомнило мне терминал компьютера. Мне кажется, она хотела, чтобы я общался с ней с помощью этого устройства. Но я не мог понять, как это делать.

На последнем сеансе Рекса продолжилась тема общения с инсектоидами в огромном пространстве, которое он описывал так:

…Безграничный улей. Насекомоподобные разумные существа находились в гипертехнологичном пространстве. Я почувствовал, как что-то мокрое ударяется в мое тело. Они капали что-то на меня. Они хотели, чтобы я присоединился к ним, остался с ними. Это было соблазнительно. Я смотрел вниз, в проход, который тянулся бесконечно. Возможно, я потерял сознание в какой-то момент, затем я оказался в этом улье. Там было еще одно существо, которое мне помогало, отличавшееся от предыдущего помощника. Оно было очень разумно. И не было гуманоидом. Оно не было пчелой, но выглядело похоже. Оно показывало мне улей. Это место было очень дружелюбным, и я ощущал теплую чувственную энергию, исходящую из всего улья. Это существо сказало мне, что именно там находится наше будущее.

Сара — домохозяйка, мать и внештатный писатель, пишущий на научные темы. Первый сеанс с высокой дозой выбросил ее, как она выразилась, обратно через ее ДНК в психоделическую циркулярную пилу цветов, которая пугала тем, что могла ее уничтожить. Она «возвращалась к жизни просто в форме энергии, не имеющей тела, направляясь в область подготовки к жизни, где души ожидают инкарнации». Несмотря на чувство беспокойства, которое она испытывала на сеансе с первой высокой дозой, Сара вернулась утром для участия в исследовании переносимости и получения четырех доз по 0,3 мг/кг через каждые 30 минут. Вскоре она увидела «представление клоунов». Они были похожи на игрушечных или мультипликационных.

Внезапно из этих узоров появилось пульсирующее существо. Оно казалось фантастическим, и описать его я могу только как похожее на Тинкэрбелл [128]. Оно пыталось убедить меня пойти с ним. Сначала я сопротивлялась, потому что не знала, найду ли дорогу обратно. К тому времени, когда все-таки решилась пойти, воздействие препарата начало ослабевать и я не была уже достаточно «высоко», чтобы последовать за этим существом. Оно следовало обратно со мной до тех пор, пока я не поняла, что оно достигло своей границы. Я почувствовала, будто оно говорило мне «до свидания».

Я дал Саре несколько советов, чтобы помочь ей пройти сквозь смущающие цвета, поэтому третий и четвертый сеансы были более сфокусированными. Во время третьего сеанса Сара рассказала, что она быстро прорвалась на «другую сторону», в пустоту темноты.

Неожиданно появились существа в плащах, как силуэты. Они были рады встрече со мной. Они упомянули о происходившем ранее индивидуальном контакте со мной. Казалось, они радовались, что мы открыли эту технологию[ДМТ]. Они хотели узнать больше о наших физических телах и сказали, что люди существуют на многих уровнях. Создавалось впечатление, будто они, а не медсестра, собрали эту информацию и оценили, что я делаю это для них. Каким-то образом получилось так, что мы делали это совместно. Они посоветовали мне «принять мир».

После последней дозы:

Они были готовы к встрече со мной. Они сказали, что у них есть много вещей, которыми они могут поделиться с нами, когда мы научимся устанавливать более длительные контакты. Они проявляли интерес к эмоциям и чувствам, поэтому я сказала им: «У нас есть вещи, которые мы можем предложить вам, например духовность и любовь». Я почувствовала, как потрясающей силы энергия создавала слева от меня бриллиант розового света с белыми гранями. Я знала, что это была духовная энергия и Любовь. Они были благодарны, но я расстроилась, потому что сеанс был потрачен на то, чтобы «дать», в то время как я хотела получить духовное просветление. Всегда зная, что мы не одни во Вселенной, я думала, что встретиться с ними можно только с помощью яркого света и летающих тарелок во внешнем пространстве. Мне никогда не приходило в голову, что я действительно могу встретиться с ними в своем собственном внутреннем пространстве. Я полагала, что единственное, с чем мы можем столкнуться, — явления, принадлежащие нашей собственной личной сфере архетипов и мифологии. Я ожидала встретить духовных наставников и ангелов, но не жизненные формы инопланетян. Я видела какое-то оборудование или что-то подобное, и палочки со слезинками выходили из него. Они были похожи на механизмы.

Не всегда существа, с которыми встречались добровольцы во время сеансов, были очень благожелательными и приятными. Например, Кен, студент, высоко ценивший МДМА (экстези), не имел большого опыта приема более сильных классических психоделиков. Его первая высокая доза ДМТ (к счастью, проводившаяся без ректального зонда для измерения температуры) привела к тому, что он оказался в такой ситуации:

Там было два крокодила у меня на груди. Они давили меня, насиловали меня через анальное отверстие. Я не знал, выживу ли. Сначала я подумал, что это был сон, кошмар. Затем я понял, что это происходит в действительности. Это было отвратительно. Это самое страшное, что когда-либо произошло в моей жизни. Я хотел попросить вас подержать меня за руки, но я был так сильно придавлен, что не мог пошевелиться и не мог говорить.

Кевин — муж Сары, математик; его первый сеанс с высокой дозой был отмечен не только потенциально опасным повышением кровяного давления, но и особенно пугающей встречей.

Я почувствовал покалывание во всем теле. Странное ощущение приподнятости. Я увидел цвета, приближавшиеся ко мне из темноты. Затем — свет, матрицу клеток, которые выглядели как кожа под микроскопом, с белым светом позади них. Неожиданно справа и сверху от меня я увидел фигуру. Она выглядела как африканская богиня войны: чернокожая, с маской на лице, в руках копье и щит. Я удивил ее. Она приняла агрессивную защитную позу и сказала: «Ты посмел прийти сюда?» Я мысленно ответил: «Да, кажется так».

Я почувствовал огромный прилив крови в груди. Мое сердце стучало. Я чувствовал волны, текущие через мое тело. Я подумал: «Они убили меня». Затем мое подсознание или кто-то сказал мне: «Ты умираешь, не умирай». Вдали я слышал звуки, похожие на сигнал тревоги [на самом деле прибор для изменения давления отреагировал на его высокое кровяное давление сигналом тревоги]. Я подумал: происходит что-то очень неправильное. Я подумал о Саре и нашем маленьком сыне, и я боролся. Я не собирался умирать. Я почувствовал, будто я прыгнул в воду с 10-метровой платформы, ударился о воду и находился на дне бассейна. Я поплыл к поверхности.

СХОДСТВО С ОПЫТАМИ ПОХИЩЕНИЯ ПРИШЕЛЬЦАМИ

Эти опыты выхода «за завесу» имеют много сходных черт с описанными в литературе похищениями людей пришельцами, как резюмировал в своей книге «Похищение» покойный психиатр Гарвардского университета Джон Мак[129]. В типичном опыте похищения яркий свет, гудящие звуки, странные вибрации тела, внутреннее напряжение или паралич отмечают начало происшествия. Затем одно или несколько существ, в большей или меньшей степени похожих на гуманоидов, появляются, как кажется, из тени. Некоторые похищенные обнаруживают себя в параллельном мире, который имеет обычные или знакомые черты (например, комната или парк). Другие оказываются в обстановке лабораторного, исследовательского или учебного учреждения. Во всех случаях люди находятся под абсолютным контролем пришельцев в ситуации, которую они описывают как «более реальную, чем в обычной жизни».

Существа начинали деловито двигаться вокруг, выполняя какую-то работу, о которой похищенные не имеют ни малейшего представления. Некоторые похищенные чувствовали, что происходит своего рода нейропсихологическое перепрограммирование или передача информации с использованием необычных визуальных символов, а не звуков и слов. Существа могли пристально разглядывать похищенных. В других случаях пережившие этот опыт рассказывали о том, что им вставляли зонды в их тела. Они могли также почувствовать, что их душа преображалась. Существа проявляли огромный интерес к нашей энергетике и эмоциональности. Казалось, им требуется то, что может дать только человеческая любовь. Как правило, первоначальный контакт проходил в прохладной и равнодушной манере. Одно существо, в частности, было более или менее ответственно за похищенных, у которых возникали особые отношения с ним. Люди сообщали, что существо приветствовало их телепатически, когда они появлялись в его реальности, и словно говорило: «С возвращением!»

Сходство между отчетами тех, кто пережил опыт похищения пришельцами, и описаниями контактов, предоставленных нашими добровольцами, поразительна. Заманчиво полагать, что между этими двумя сериями наблюдений существует связь. Вероятно, у тех людей, которые сообщали, что они пережили опыт похищения пришельцами, уровень эндогенного ДМТ повышался. В пользу этой теории говорит тот факт, что многие добровольцы Мака находились в условиях огромного стресса перед опытами похищения, к тому же мы знаем, что у видов, не принадлежащих к человеческому роду, уровень ДМТ в мозге повышается в качестве ответной реакции на стресс.

Еще ни один из субъектов нашего исследования (даже тот, который утверждал, что пришельцы имплантировали стержень в его руку) не получил визуального подтверждения установленного контакта с «реальными» существами. В таком случае может иметь смысл рассмотреть диапазон таких встреч, опираясь по ось с двумя предельными координатами: телесность и нематериальность. То есть на одном полюсе происходит только контакт сознания с сознанием, и объективные физические данные, полученные в результате такой встречи, необязательно установят достоверность контакта.

МОДЕЛИ ДЛЯ ПОНИМАНИЯ ОПЫТА ДМТ

Широкий спектр эффектов воздействия ДМТ, наблюдаемый у добровольцев, делает затруднительным создание какой-то одной исчерпывающей модели. Отложив на время вопрос о том, как препарат или растение изменяют сознание, мы можем составить концепцию эффектов воздействия ДМТ по траектории объяснений от очень вероятного до весьма гипотетического. Принимая во внимание психотерапевтическое воздействие, наблюдаемое на тех сеансах ДМТ, которые относятся к категории личных, достаточно легко допустить воздействие препарата на некоторые психические процессы, известные в психотерапии. ДМТ может усиливать, ослаблять или как-то еще влиять на проецирование, внушаемость, перенос, подавление, отрицание и т. п. ДМТ также может изменять воображение, творческие способности и символику конфликтов, позволяя индивидууму более гибко подходить к болезненным для него чувствам и воспоминаниям.

Что касается трансперсональных опытов, то тут может быть целый ряд толкований. Не так давно появилась новое научное направление — нейротеология, в её рамках постулируется, что такие состояния обусловлены деятельностью определенных центров мозга. Несмотря на то что в результате этих исследований было найдено анатомическое местоположение таких изменений, определить их возможные причины так и не удалось. Участие в экспериментах ДМТ могло бы добавить важный элемент в это уравнение.

Психологические аналоги этих изменений мозга, в частности те, которые используются в рамках клинической психологии, еще не достаточно четко сформулированы. Наиболее удачные попытки включения этих опытов в структуру научного аппарата психологии были сделаны в области когнитивной психологии, которая многое заимствовала у теории вычислительных систем, и в трансперсональной психологии, многое перенявшей у религиоведения. И хотя опыты, связанные с потусторонними, невидимыми мирами, на микро- и макроуровнях — особенно те, в которых имел место контакт с существами, — заставляют нас ступить на тонкий лед, все же следует приложить усилия, чтобы все-таки понять эти явления.

Моя первая реакция на подобные сообщения о ДМТ от девятнадцати информантов и на последующие рассказы добровольцев была следующей: «Так ведет себя ваш мозг под воздействием ДМТ». Другими словами, я допускал, что мы имели дело только с изменениями в химии мозга. Однако довольно трудно представить, чтобы какой-то химический препарат оказывал воздействие на такое большое количество психологических функций в течение такого длительного периода — особенно потому, что он вызывает, по-видимому, непрерывный синтез такого сложного и неизвестного нам содержания. Первоначальная моя гипотеза оказалась неадекватной — так подсказывала интуиция добровольцев и моя собственная научная интуиция, подкрепленная научным мировоззрением.

С точки зрения психологии не представляется возможным убедительно интерпретировать такой опыт, хотя приверженцы анализа символов, образов, чувств и мыслей по Фрейду и Юнгу наверняка предложат приемлемое и последовательное толкование. Тем не менее, добровольцы (и, в конце концов, я сам) не стали настаивать на символической, воображаемой основе опытов. Участники исследований могли ясно и определенно указать на различия между опытами с ДМТ и своими снами. Более того, было чрезвычайно сложно, если вообще возможно, сделать так, чтобы эта — в психологическом и психотерапевтическом смыслах опытная — группа добровольцев поверила, что такие сеансы могли быть обусловлены бессознательными психическими процессами.

С философской точки зрения такой подход приводил к интерпретации этих опытов как чего-то отличного от того, чем они на самом деле являлись. Перефразируя Джереми, можно сказать: «Это не метафора». Единственное толкование, которое интуитивно кажется наиболее удовлетворительным, но и наиболее сомнительным в теоретическом плане, заключается в приписывании этим опытам связи с параллельным уровнем реальности. Другими словами, я поддался влиянию со стороны добровольцев, так как их сообщения были похожи одно на другое. Я вынужден был умозрительно принять их отчеты как описания реального положения дел. Я позволил себе — по крайней мере теоретически — согласиться с тем, что под влиянием ДМТ все эти явления действительно имеют место, хотя и не в той реальности, которая обычно нас окружает.

К каким выводам привел меня этот умозрительный эксперимент? Во-первых, он заставил меня усомниться в том, что направление исследований было выбрано правильно. Мой более непредвзятый подход вызвал со стороны добровольцев готовность к более эффективному сотрудничеству, и впоследствии они старательнее и подробнее рассказывали о своих необычных опытах. К тому же этот эксперимент расширил мои научные взгляды, поскольку вышел за пределы всего того, что я узнал, когда тщательно готовился к проведению исследования. Если такое допущение оправданно (и даже если нет), имеет смысл рассмотреть, где в границах современной науки мы могли бы обнаружить подтверждение данной теории (впрочем, из этого не следует, что подтвердить ее может только современная наука). Шаманские традиции, которые дали начало религиозным верованиям, допускают сосуществование многих реальностей, которые мы можем воспринимать и в которые можем попасть, находясь в измененном состоянии сознания.

На минуту предположим, что воздействие ДМТ на воспринимающие характеристики сознания происходит благодаря изменениям в физико-химико-энергетических свойствах мозга. Это сравнимо с воздействием рентгеновского излучения, телескопа или микроскопа на наши органы восприятия. То, что мы видим, например, с помощью микроскопа, кажется весьма необычными, но поскольку все мы большую часть времени воспринимаем эти вещи в обычном состоянии, то можем подтвердить достоверность их существования — на основе общности восприятия.

В случае с микроскопом, однако, мы имеем дело с расширением границ восприятия с помощью оборудования. В сценарии с ДМТ изменяется человеческая составляющая мозга, что приводит к раскрытию других сфер. Подтвердить достоверность этих данных сложнее, потому что их трудно зафиксировать совместно с кем-то, как традиционную информацию. В рамках нашей научной модели, однако, становится понятно, что с помощью терминов параллельные миры, невидимая материя и других весьма абстрактных научных понятий мы можем найти способ объяснить то, что наши добровольцы описывали в своих отчетах. По большей части эти области являются весьма теоретическими и существуют только в представлении ученых, разрабатывающих свои теории. Нам нужно не упустить из виду сходную природу этих двух подходов к моему умозрительному эксперименту.

БУДУЩИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Нескольких довольно простых научных проектов могли бы инициировать дальнейшее изучение воздействия ДМТ на человеческое сознание. В рамках одного проекта можно было бы измерять уровни эндогенного ДМТ у людей, которые естественным образом переживают опыты, сходные с состояниями, вызванными воздействием ДМТ. Затем эти уровни можно сравнить с теми, что наблюдаются у людей, находящихся в обычном, бодрствующем сознании. Состояния, вызывающие в данном случае интерес, — это мистические, околосмертные опыты, опыты похищения пришельцами, психотические эпизоды и сон со сновидениями (возможно, фаза быстрого сна). Еще одна серия исследований может включать в себя введение ДМТ людям, которые пережили такие опыты, чтобы они могли сравнить эффекты, появляющиеся под влиянием ДМТ, с теми, которые возникают естественно. Например, такое исследование может дать ответ на вопрос, вызовет ли введение ДМТ тому, кто утверждает, что пережил похищение пришельцами, такой же опыт. Интересно также, реализуется ли он в данном случае весь целиком или испытуемый переживет только его часть. Важно лучше понять воздействие ДМТ, особенно в течение длительного времени, чтобы установить достоверную топографию на основе общности восприятия. Сеансы с приемом аяхуаски длятся от 4 до 6 часов, и мы можем многое узнать о мирах ДМТ благодаря тщательному исследованию и сравнению сообщений об использовании этого содержащего ДМТ препарата. Кроме того, более длительное вливание ДМТ (возможно, на протяжении нескольких часов) могло бы дать более подробную картину и генерировать ценную информацию о воздействии чистого ДМТ по сравнению с ДМТ в сочетании с бета-карболинами, как в аяхуаске.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИЗУЧЕНИЯ ДМТ

Не имеет значения, как мы объясняем феномены опыта ДМТ — используя инструментарий ньютоновой механики или квантовой физики. Само существование опыта ДМТ изменяет мировоззрение индивидуума, высвечивая ограниченность нашего обычного мировосприятия. Неоспоримый факт, что такое вещество, как ДМТ, — присутствующее в наших телах и регулируемое физическим геном, — может побудить к дальнейшим исследованиям, по-видимому, автономных населенных миров. В некотором отношении открытие, признание и обсуждение этих состояний сравнимо с открытием, признанием и обсуждением бессознательного. ДМТ и подобные препараты предоставляют надежный доступ к сферам, которые почти всегда незаметны, но под воздействием препарата переживаются как реальные или более реальные, чем нормальное бодрствующее состояние.

Сны, религиозные и околосмертные опыты являются измененными состояниями сознания, оказывающими огромное влияние на людей, на индивидуальном и коллективном уровнях. Сновидения, однако, могут быть непостоянными и хаотическими, религиозные и околосмертные состояния возникают крайне редко, если вообще возникают. Вызванные ДМТ измененные состояния сознания легко достижимы, и, находясь в них, мы сохраняем способность к наблюдению, а после них удерживаем в памяти большую часть опыта. Возможно, мы можем использовать этот фантастически огромный источник опытов с помощью ДМТ. Если выяснится, что эндогенный ДМТ связан с естественно возникающими, чрезвычайно ценными состояниями, мы сможем с большей готовностью принять эти вызванные ДМТ состояния как «врожденные» или «биологические» — вероятно, данные нам от рождения.

ДМТ КАК ЭНДОМАТРИЦА

Эндогенность ДМТ, однако, является не единственным свойством, которые мы должны рассмотреть. Нужно также обсудить его активную транспортировку в мозг через обычно непроницаемый гемато-энцефалический барьер. ДМТ может быть необходимым компонентом питания мозга. О чем говорит роль этого вещества, которую оно играет в нормальном бодрствующем состоянии сознания? Один из возможных ответов таков: ДМТ поддерживает бодрствующее сознание. Состояние под воздействием ДМТ характеризуется не только интенсивностью и странностью; оно является воспринимаемым, то есть, находясь под влиянием препарата, мы большую часть времени осознаем происходящее. Другими словами, и в состоянии под воздействием ДМТ, и в нормальных бодрствующих состояниях присутствует элемент осознанности. Время в большинстве случаев воспринимается так же, как и зрительные, слуховые, эмоциональные и другие составляющие психического опыта. Представьте, что сейчас, в этот самый момент, все мы переживаем опыт ДМТ (помните, что ДМТ не вызывает привыкания — его воздействие можно переживать постоянно). Как мы должны понимать, где сейчас находимся? Будем ли мы действовать и относиться к обстоятельствам как-то иначе? И как насчет вопросов о жизни, о самом себе и о других? Какими будут вопросы о Боге, свободе воли, добре и зле [130]?

Возвращаясь к цели нашего исследования, скажу, что присутствие ДМТ в человеческом организме может предполагать наличие текучей, проницаемой и гибкой мембраны, отделяющей нас от других миров. Тогда существование этого барьера более вероятно внутри нас, а не снаружи — он во внутреннем, а не во внешнем пространстве. Поэтому путешествия на далекие расстояния в открытом космосе могут оказаться не единственным способом достижения миров, отличных от нашего и предположительно отдаленных во времени и пространстве. Более того, возможно, совсем не обязательно ограничивать этот поиск методами, основанными на понимании реальности как физически ограниченного и измеряемого пространства. Вероятно, именно эта односторонняя точка зрения удалила нас от потенциально безграничных нефизических реальностей. Мы можем оспорить это ограничение с интеллектуальной, научной, духовной и, что наиболее важно, практической точки зрения. Обнаружение — с серьезным альтруистическим намерением — надежных и общедоступных средств контакта с различными уровнями бытия может помочь разрешить некоторые животрепещущие вопросы, с которыми мы столкнулись на нашей планете в данном пространственно-временном континууме. Может даже оказаться, что информация и ресурсы, которые мы собираем в нематериальных сферах, более важны для нашего выживания — и, в конечном счете, для нашей эволюции, — чем те, которые мы получаем с помощью только физических средств.


* * *

ДМТ — психоделическое вещество, обнаруженное в организме многих живых существ, включая человека, и в психоактивных растениях. Несмотря на то что мы можем описать его химический состав и фармакологию, используя традиционные методы и научные термины, субъективные опыты, пережитые с помощью ДМТ, сложно объяснить с точки зрения какой-либо теории. Сверх того, его эндогенность и особенная, но неизвестная роль в нормальном функционировании мозга предполагают, что ДМТ оказывает влияние и на необычные состояния сознания в течение всей нашей жизни, и на восприятие окружающей среды.

4. АЯХУАСКА — СВЯЩЕННАЯ ЛИАНА АМАЗОНКИ. Луис Эдуардо Луна, доктор философии

В течение 35 лет мое внимание как ученого было приковано к аяхуаске, растительному веществу, изобретенному коренным населением верховьев реки Амазонки; они готовили его из ствола лозы джунглей [131]. В аяхуаску, как правило, входит, по меньшей мере, одна добавка из листьев растения, содержащего ДМТ. В Колумбии и Эквадоре это обычно диплоптерис кабрерана (Diplopterys cabrerana), лиана, принадлежащая к тому же семейству мальпигиевых (Malpighiaceae), что и лоза джунглей. В Перу, Боливии и Бразилии это психотрия виридис (Psychotria viridis), кустарник семейства мареновых (Rubiaceae), к которому принадлежит и кофейное дерево. Из всех этих растений, пожалуй, наиболее известна на Западе психотрия виридис, поскольку большая часть современных сведений об аяхуаске получена благодаря изучению традиций перуанских метисов или бразильских религиозных организаций, которые используют этот препарат при совершении таинств. (В обоих случаях психотрия виридис используется в качестве добавки, вызывающей видения. Банистериопсис каапи содержит гармин [132] и тетрагидрогармин — это основные ее активные алкалоиды, с меньшим количеством гармалина и других соединений, главная функция которых заключается в том, чтобы помочь ДМТ достичь психоактивных уровней мозга. Аяхуаска — так называется и лиана, и конечный препарат, — становится предметом растущего числа популярных и научных публикаций, документальных фильмов, конференций и семинаров.

Я впервые узнал об аяхуаске в 1971 году, когда встретил Теренса Маккену, приехавшего с Эрикой Нитфелд в мой родной город Флоренсию, столицу области Какета в колумбийской части долины Амазонки. Мне было 24 года, и я почти закончил изучать испанскую и латиноамериканскую филологию в Мадридском университете, пройдя двухгодичный курс философии и теологии в религиозном ордене. Я навещал семью после семилетнего отсутствия в Колумбии. Теренсу было 25 лет. Я достаточно хорошо говорил по-английски, и он рассказал мне о том, что он и его брат принимали яхе, или аяхуаску, а несколькими месяцами ранее — гриб псилоцибе кубенсис (Psilocybe cubensis). Это происходило в Ла-Каррере, небольшом поселении, где неподалеку находится водопад на реке Путумайо, в 250 километрах на юго-восток от того места, где мы находились.

Они достигли этой точки после долгого путешествия вверх по реке от Пуэрто-Легуизамо. Рассказ Теренса и глубина его познаний меня поразили. Теренс и Эрика планировали уехать в Боготу, столицу Колумбии, на следующий день. В поисках яхе они хотели попасть в перуанскую часть долины Амазонки. Взволнованный, я пришел домой и рассказал отцу об этой встрече. Он никогда не принимал этот напиток, но знал, что корегуахе и другим коренным племенам этой области он известен. Отец сказал мне: «Скажи своим друзьям, что им не нужно ехать в Перу на поиски яхе. Они найдут его прямо здесь». Он также рассказал, что этот напиток применял для предсказаний дон Аполинар Яканамихой, индеец, которого я знал с детства, потому что он приходил со своей семьей в гранеро моего дедушки — маленький магазин смешанных товаров.

Отец сказал, что я могу пригласить их остановиться на вилле Глория. Земля, на которой стоял деревянный дом, принадлежала нашей семье и находилась приблизительно в 20 километрах от Флоренсии. Мы поселились там втроем, и Эрика по нескольку часов в день печатала рукопись, которая позднее стала книгой «Невидимый ландшафт»[133]. Они путешествовали с небольшой библиотекой интересных книг. Теренс и я в течение дня читали или совершали небольшие экскурсии на соседнее пастбище в поисках пиктограмм, которые, по слухам, существуют в этой области, и грибов, но ничего не находили. После заката при свете свечей и карманных электрических фонариков мы говорили о странных идеях, которые принято ассоциировать с приемом галлюциногенных растений, включая путешествия во времени, телепатию и контакты с другими измерениями.

Несколько раз в течение последующих двух месяцев мы садились в грузовик, который вез во Флоренсию пассажиров из нескольких маленьких деревень, населенных колонистами. Лучший ресторан в городе в те дни принадлежал Эрнесту, одноглазому немцу-розенкрейцеру, который знал дона Аполинара и раньше жил с индейцами племени тукано в колумбийском районе реки Ваупес. Там он узнал о яхе (который они называли каапи и боррачеро — по местным названиям нескольких видов растений рода бругмансия (Brugmansia) [134], содержащим сильный алкалоид атропин).

Эрнест познакомил нас с Карлосом (его настоящее имя было Карман), бывшим футболистом, венгром по происхождению, который, приехав в Венесуэлу, ушел из итальянской команды, влюбившись в местную женщину (впоследствии она его бросила, когда потратила все его деньги). Оставшись на мели в Южной Америке, он отправился в район реки Амазонки, где провел некоторое время среди аборигенов. Он еле сводил концы с концами, ремонтируя пишущие машинки. Эрнест продал нам маленькую бутылку яхе, которую получил от дона Аполинара. Мы вчетвером выпили ее тем же вечером на вилле Глория. Карман сообщил, что увидел красивую обнаженную женщину, и только. Теренс и Эрика не видели ничего, у обоих были сильная рвота и диарея. Я видел город с высокими башнями, вокруг которых летали птицы. В городе жили длинные белые гуманоиды. Я также видел нечто, что принял за молекулу ДНК.

Дон Аполинар был индейцем из Юрайаку — в то время это было совсем маленькое поселение. Местные индейцы, говорившие на языке кечуа, жили на юго-востоке Колумбии. Он приехал с семьей из области Мокоа на реке Путумайо в Какету. Много лет спустя я узнал, что аборигены считали его великим шаманом. Иногда он останавливался в небольшой гостинице во Флоренсии, и я приезжал туда, чтобы разузнать о нем. В конце моего пребывания в Колумбии я с ним встретился.

— Если ты интересуешься яхе, — сказал он мне, — тебе нужно соблюдать диету в течение шести месяцев. И тогда яхе появится, чтобы узнать, чего ты хочешь.

— А какой он вообще, яхе? — спросил я.

— Симпатичный, — был ответ.

Окончив обучение в Мадриде, я переехал в Норвегию, где преподавал испанскую и латиноамериканскую литературу в Университете Осло в течение следующих семи лет. В то же самое время я продолжал образование, выбирая курсы по различным дисциплинам, которые, как я полагал, помогут мне понять мой опыт приема яхе. Летом 1973 года я полетел в Беркли и провел два месяца с Теренсом и Эрикой, прогуливаясь днем вверх и вниз по Телеграф-авеню и покупая книги у букинистов. По вечерам к ним приходили интересные люди — писатели, ученые. В то время было опубликовано только несколько работ о яхе, и самой известной стала книга Уильяма Берроуза «Письма яхе»[135], в которой содержатся путевые заметки и письма Аллену Гинзбергу [136], сделанные в течение его семимесячной экспедиции в поисках яхе. В книгу также вошли рассказы Гинзберга о его опытах приема аяхуаски в перуанском районе реки Амазонки в 1960-е годы. По мнению Ральфа Мецнера [137],[138], шаманское божество аяхуаски впервые проникло в западную культуру благодаря «Письмам яхе», которые были недавно переизданы с прекрасным предисловием Оливера Харриса.

В 1965 году Питер Маттиссен в романе «Игры в полях господних»[139] рассказал о том, как индеец североамериканского племени шайенов выпил аяхуаску, сел в самолет и летел, пока не кончилось горючее. Тогда он прыгнул с парашютом и попал в индейскую общину, стал одним из ее членов. В книге речь идет о конфликте с миссионерами, об армии, защищающей интересы колонистов, и об уничтоженном индейском племени. В 1991 году на большой экран вышел фильм с таким же названием, снятый по этой книге режиссером Гектором Бабенко. В 1971 году была опубликована книга, ставшая вехой в исследованиях района реки Амазонки, — «Амазонский космос: сексуальный и религиозный символизм индейцев племени тукано»[140]. Ее написал Херардо Райхель-Долматофф, колумбийский этнолог и археолог австрийского происхождения, осознавший значение каапи в культурной жизни этого племени. На следующий год вышла в свет антология Питера Фюрста «Плоть богов»[141], которая показала, что существует немало солидных трудов, посвященных использованию в различных культурах священных растений. В 1973 году появилась антология «Галлюциногены и шаманизм»[142] под редакцией Майкла Харнера, в которую было включено несколько статей, имеющих отношение к аяхуаске в контексте аборигенных культур.

В январе 1979 года я переехал в Хельсинки, где читал лекции в Шведской школе экономики. Именно тогда я решил, что пришло время посетить мой родной континент. Летом того года я совершил путешествие из Буэнос-Айреса, посетив Вальпараисо и Антофагасту в Чили, Ла-Пас в Боливии, Куско и Лиму в Перу и столицу Колумбии Боготу. Потом я приехал во Флоренсию, чтобы несколько дней погостить у родителей, а затем вернуться в Финляндию. Естественно, я думал о яхе. Я пригласил моего брата Альваро поехать со мной в Юрайаку, где жил дон Аполинар. Семью годами ранее мой брат нанес ему короткий визит, добравшись пешком до его дома по грязной троче — узкой лесной тропинке; он шел по ней 12 часов из маленького городка Сан-Хосе-де-ла-Фрагуа. Теперь можно было преодолеть это расстояние на автобусе, который шел в новый поселок, находящийся в получасе ходьбы от его дома на другом берегу реки Фрагуиты.

Дон Аполинар заметно постарел со времени нашей последней встречи, ему должно было быть около 80 лет, если не больше. Он выглядел уставшим и озлобленным, потому что поселенцы разорили его плантации лекарственных растений, в том числе нескольких видов яхе. В ту ночь он не хотел давать мне и моему брату яхе, а для меня это была единственная возможность получить его, поскольку скоро я должен был вернуться в Европу. Мы были разочарованы, но мало что могли предложить дону Аполинару за ту услугу, о которой просили. Мы пошли прогуляться с доном Роберто, его сыном, через пастбища, окружающие Юрайаку. Земля была вытоптана индейскими коровами зебу [143] и усеяна грибами псилоцибе кубенсис, которые росли на коровьем навозе. Я спросил Роберто, ел ли он или кто-либо еще эти грибы. «Мы не едим, потому что они не совместимы с яхе, но гринго [144] едят их сразу, как только заметят», — ответил он.

Я предложил брату съесть грибы и вместе пережить такой опыт. Дон Роберто торжественно благословил четыре больших гриба, и мы с братом получили по два.

Достопримечательностью в той местности была большая скала, и под воздействием грибов я подумал, что если индейцы жили здесь в древности, то скала должна была считаться у них священным местом. Она была вся покрыта мхом, но когда мы с братом стали очищать грибы, то обнаружили следы петроглифов [145].

«Они были сделаны старейшинами», — сказал дон Аполинар, поведав нам, что, когда он впервые приехал сюда много лет назад, большое каучуковое дерево росло на вершине скалы. После того как он обрубил ему корни и сжег, под золой обнаружились эти петроглифы.

И снова я умолял дона Аполинара дать нам яхе.

— Я ждал этого последние семь лет, — говорил я.

— У нас нет свечей и батареек для фонариков, — сказал он в конце концов.

— Мы пойдем и купим несколько, — откликнулся я с готовностью.

Проливной дождь шел уже несколько часов. Все еще находясь под воздействием грибов, мы с братом побежали в магазин и купили батарейки, свечи и бутылку водки агуардьенте, дистиллированного алкогольного напитка, приготовленного из сахарного тростника и ароматизированного анисом. Дон Аполинар был любителем такой водки. Начинало смеркаться, и нам снова нужно было перейти опасный подвесной мост через реку Фрагуиту, чтобы попасть в дом дона Аполинара. Когда мы шли по мосту, я посмотрел вниз и увидел, как мне показалось, большую змею, плывущую вниз по реке по направлению к нам. Сначала я подумал, что это была галлюцинация, поскольку я все еще чувствовал воздействие грибов, но затем, по мере ее приближения, увидел, что мой брат позади меня на мосту тоже смотрел с изумлением на эту змею, которая, вероятно, была застигнута врасплох дождем и стремилась выбраться на берег.

Стало совсем темно. Дон Аполинар выпил всю бутылку водки несколькими большими глотками. Теперь он надел на голову свою корону из перьев, а на шею — ожерелье из клыков ягуара и католическую медаль. Дон Роберто тоже был здесь, на голове у него была корона поменьше. Он дал нам маленькую чашку горького напитка, приготовленного как холодная настойка из измельченного стебля банистериопсис каапи и листьев чагропанги (Diplopterys cabrerana) [146]. Нам велели лечь на коровьи шкуры, расстеленные на полу. Я ждал, когда начнут появляться эффекты. В какой-то момент я отвлекся, рассматривая звезды, и забыл, где я нахожусь, затем неожиданно осознал, что я в доме дона Аполинара и смотрю на звезды сквозь крышу. Я содрогнулся от страха. Я вспомнил змею в реке и начал ползать, как змея, и думать о лягушках, квакающих под дождем. Приступ тошноты начался так быстро, что я не мог его контролировать, и мой брат помог мне выйти на веранду, где меня тут же вырвало. Ночь была полна звезд и светлячков, которые создавали непрерывный, пульсирующий, волшебный фон. В благоговейном трепете я вернулся в дом.

— Дон Аполинар, — сказал я, — вы так много знаете!

— Это не я, — ответил он. — Это яхе.

На следующее утро я чувствовал себя прекрасно и сфотографировал дона Аполинара и его семью. Нативидад, жена дона Роберто, тоже принимала яхе прошлой ночью. Я спросил ее, что она видела. «Кулебрас [змей]», — ответила она. Мы с братом вернулись во Флоренсию, и я вылетел в Боготу, а через пару дней в Хельсинки. Теперь я еще больше убедился в том, что очень мало знаю о коренном населении тех мест, где родился.

Вернувшись в Хельсинки, я узнал о работе Рафаэля Карстена (1879–1956), шведско-финского этнолога, который в начале 1930-х годов, как и я, читал лекции по истории испанской культуры в Шведской школе экономики. Карстен совершил несколько экспедиций в Южную Америку между 1911 и 1929 годами, и в 1920-1930-х годах опубликовал несколько книг по этнографии. Одна из них — увесистый том — описывала его жизнь в племени шуар, в ней рассказывалось об материальной культуре индейцев, социальном устройстве, религии и искусстве. Карстен был свидетелем нескольких коллективных ритуалов с использованием натем, или аяхуаски, в среде шуаров, а также в тайных шаманских церемониях. В 1920-х годах он опубликовал первое подробное описание религиозных идей, связанных с использованием натем. Когда Карстен спросил у шуаров, почему они пьют натем, то получил следующий ответ: «Для того чтобы люди не могли исчезнуть». Он добавил следующий комментарий:

С помощью данного вида предсказаний они стараются обнаружить, какие опасности угрожают семье, планируют ли враги атаковать их, действуют ли злые колдуны против них, будут ли они успешны в своих предприятиях и т. д. Магический напиток… очищает желудок от вредных веществ и магических стрел волшебников… Кроме того мужчины и женщины, выпивая натем, становились сильнее и сообразительнее, что помогало им выполнять их обязанности: мужчинам — охотиться, рыбачить, воевать и прочее, женщинам — заниматься земледелием, воспитывать детей, ухаживать за домашними животными и выполнять другую домашнюю работу[147].

Я также узнал о работе американского антрополога Ирвинга Голдмана (1911–2002), который оставил документальные сведения о своих полевых исследованиях в 1939–1940 годах. Он изучал ритуалы c использованием михи, напитка, содержащего банистериопсис каапи, в среде племени кубео в Колумбии. Голдман указывал, что в этой культуре опьянение ценилось как что-то священное. Михи был тесно связан с культом предков и использовался на общих встречах, составляющих основу социальной жизни кубео. Его пили с соком табака, маниоковым пивом [148] и жвачкой из листьев коки. Этот напиток также использовался на «фестивалях стонущих», завершающим ритуалом которых была трансформация гнева и горя в радость. Ни Карстен, ни Голдман не принимали аяхуаску. Ее принимал Райхель-Долматофф и в книге «Шаман и ягуар»[149] рассказал в потрясающих деталях о церемонии барасана, в которой он участвовал, записывая на магнитофон собственные переживания. Он подробно изложил то, что произошло на следующее утро:

Я делал зарисовки в записной книжке, стараясь зафиксировать некоторые увиденные мной образы. Мужчина, который смотрел из-за моего плеча, когда я чертил серию пунктирных линий, вертикальных и слегка волнистых, задал вопрос о них, и я ответил, что видел это прошлой ночью.

«Посмотрите!» — позвал остальных.

Несколько людей подошли и окружили меня, пристально рассматривая мой рисунок.

Я спросил у них: «Что означает этот образ?»

Мужчины рассмеялись: «Это Млечный Путь! Ты видел Млечный Путь! Ты летал с нами к Млечному Пути!»

Возможно, первым антропологом, сообщившим о собственном опыте приема аяхуаски, был Майкл Харнер, который принял участие в сеансе среди индейцев конибо в 1960 году (см. главу 9). Опыт Харнера подтолкнул его к созданию института с целью восстановить традиционные шаманские практики с использованием барабана — инструмента, позволяющего получить доступ в иные сферы, и представить их западному миру.

БЕХЕТАЛИЗМО

Я никогда не забывал о своем опыте с доном Аполинаром. Я решил снять фильм о трех поколениях семьи: доне Аполинаре и его жене, которые ходили босиком, и пальцы на ногах были у них такие же гибкие, как на руках; о доне Роберто, сыне дона Аполинара, и его жене Нативидад, которые носили сандалии; и о внуках дона Аполинара, которые гордились своими кроссовками. Я начал приготовления к съемкам совместно с Грегори Муром, американцем, живущим в Хельсинки, который рассказал мне, что у него есть опыт киносъемки. Мы взяли напрокат оборудование и собрали достаточно денег для покупки магнитофонных кассет и 16-миллиметровой кинопленки на полтора часа. За месяц до планируемого отъезда к дону Аполинару мой отец написал мне, что дон умер. Но я был решительно настроен создать короткий документальный фильм о яхе. Грег и я отправились в Лос-Анджелес на встречу с Хорхе Прелораном, выдающимся аргентинским режиссером, который создал замечательные антропологические фильмы с помощью самого простого оборудования.

— Какая у вас аппаратура? — спросил он.

— Шестнадцатимиллиметровая кинокамера Bolex и магнитофон Sony. Но они не соединены между собой.

— Великолепно, — сказал он. — Я сделал более сорока фильмов с помощью подобной аппаратуры.

Прелоран посоветовал мне выбрать в качестве темы моего фильма рассказ о личности. Он также предложил каждый вечер записывать на магнитофон в течение одного и того же промежутка времени высказывания персонажа о нем самом и о мире. На следующий день я должен был расшифровать то, что записал предыдущим вечером, и внимательно изучить рукопись, стараясь уловить нить повествования. Затем я должен был снять «картинку», которая будет соответствовать рассказу. Я приехал к Теренсу Маккене. Он к тому времени со своей женой Кэт Харрисон перебрался в Себастопол, недалеко от Сан-Франциско. Он рассказал мне, что недавно побывал в Икитосе, городе с населением около 300 жителей, расположенном на перуанском берегу реки Амазонки. Он сказал, что там существует традиция аяхуаскеро, которая стоит того, чтобы с ней познакомиться. Я решил ехать. Он дал мне имена трех аяхуаскеро, о которых ему рассказывали. Грегори приехал в Икитос на пару дней раньше меня и, следуя указаниям Теренса, встретился с аяхуаскеро доном Эмилио Андраде Гомесом. Когда мы искали, где бы остановиться, Грегори предложил ту самую комнату, в которой Брюс Лэм написал «Чародея верхней Амазонки»[150] — историю о Мануэле Кордоба Риосе, знаменитом аяхуаскеро в Икитосе, который утверждал, что был похищен индейцами племени амахуака и те обучили его искусству обращения с аяхуаской и другими лекарственными растениями, что дало ему право стать шаманом. Это была одна из первых книг, написанных на английском языке, которые внесли весомый вклад в распространение знаний об аяхуаске.

Как только я увидел дона Эмилио, я понял, что нашел личность, которую искал: он был скромным и красноречивым, имел прекрасное чувство юмора и знал лес, где прожил всю жизнь. Тогда ему было 63 года, и он жил с женой и младшим сыном в 12 километрах от Икитоса, если идти вдоль дороги, которая тогда еще строилась и должна была соединить Икитос и город Науту на юге, на берегу реки Маранен. Он называл себя бехеталиста. Этим термином обозначают специалиста, искусного в использовании нескольких видов определенных могущественных бехеталес (растений). Дон Эмилио был аяхуаскеро, но я узнал, что существуют также табакерос, тоэрос, камалонгерос и перфумерос, которые применяли табак (toe; Brugmansia sp.), камалонгу (Strychnos sp.) [151] и духи, полученные из различных растений. Дон Эмилио впервые принял аяхуаску в возрасте 14 лет, чтобы «стать сильнее», но аяхуаска «полюбила его» и в его видениях и снах учила икарос, магическим песням, до тех пор, пока он не стал аяхуаскеро.

Я последовал совету Прелорана. Каждый вечер я проводил несколько часов с доном Эмилио, записывая то, что он рассказывал. На следующий день я расшифровывал то, что записал предыдущим вечером, — и вскоре осознал, что я в моем распоряжении гораздо больше, чем фильм. Для меня это стало открытием бехетализмо — традиции перуанских шаманов; об ее происхождении было известно мало. Как я узнал позже, частично ее описали Кастильо, Добкин де Риос, Аяла Флорес и Луис, Чиаппе и Лэм[152]. Эта традиция — один из вариантов внеплеменного использования аяхуаски, распространенного в амазонских районах Колумбии, Эквадора, Перу и восточной Бразилии. Согласно мнению дона Эмилио, аяхуаска была доктором, учителем растений — одним среди многих других. Некоторые из этих растений использовались в смеси для приготовления напитка, но могли также применяться независимо друг от друга различными способами. У каждого такого растения был свой дух, при определенных обстоятельствах предоставляющий информацию человеку, который принимал растение внутрь. Перед приемом требовалось соблюдать определенную диету, которая включает в себя не только ограничения в еде, но и сексуальное воздержание. Духи растений учат икарос — песнопениям, которые исполняются для лечения, защиты и других целей, таких как увеличение или уменьшение силы видений во время сеанса.

Я собирал образцы растений, которые позже послал Тимоти Плаумену в Чикагский музей естественной истории Филда [153] для идентификации; участвовал в сеансах приема аяхуаски с доном Эмилио и другими практикующими метисами; записывал песни и собирал информацию об этой культурной традиции, которая предположительно сформировалась в течение так называемого периода «резинового бума» (1880–1914). В то время коренные народности подверглись насильственному переселению, в результате чего возникла особая культура метисов, в которой слились культурные традиции жителей Анд и долины Амазонки и некоторые элементы культуры Запада. Вместо животных и духов-помощников, типичных для традиционного шаманизма, метисы полагались на сверхъестественную помощь ангелов с мечами, вооруженных пистолетами солдат и даже на боевые самолеты, снаряженные современным оружием. Дон Эмилио рассказал мне, что под воздействием аяхуаски он мог поставить диагноз с помощью «докторов» — духов природы и тех, кто приходил из далеких стран. Иногда его забирали, как ему казалось, в странные места, где он видел существ, располагавших самой современной техникой.

Я записал около 13 часов интервью с доном Эмилио и другими аяхуаскерос. Расшифрованные тексты образовали рукопись, которая не только легла в основу сюжета вышедшего в 1982 году фильма «Дон Эмилио и его маленькие доктора», но и стала началом моей докторской диссертации под руководством Аке Хульткрантца, специалиста по шаманизму и директора Института сравнительной религии Стокгольмского университета. Стокгольм находится недалеко от Хельсинки, и я мог купить недорогой билет и на большом корабле совершить 16-часовое путешествие из одного города в другой.

Летом 1982 года я вернулся в Икитос, где принимал аяхуаску и интервьюировал нескольких других практикующих. Дон Эмилио познакомил меня с доном Хосе Коралом, который, по его мнению, был хорошим аяхуаскеро и мог стать моим учителем. Я был заинтригован процессом обучения. Я договорился с сыном дона Эмилио Хорхе, которому был 21 год и который жил с отцом, и с Алирио, соседом 22 лет, переехать вместе со мной в дом дона Хосе Корала около Пенья-Негра, в 25 километрах от Икитоса, где он жил со своей женой. У него был какой-то домашний скот, и он выращивал кукурузу и маниок. Идея заключалась в том, чтобы соблюдать предписанную диету, состоявшую из плантенов [154], риса или маниока без соли, и иногда небольшого количества рыбы, а также воздерживаться от сексуальных отношений и принимать аяхуаску. Я собирался снять этот процесс и сделать фильм. Когда мы приехали, в доме дона Хосе было два пациента: сеньора Роса, у которой были серьезно поражены ревматизмом колени, и сеньора Доминга, с внушающей ужас раковой опухолью вокруг рта. Я был готов выполнять все процедуры, изучая при этом местные представления о здоровье и болезнях. Дон Хосе лечил с помощью комплексного метода, комбинируя использование лекарственных растений, массаж, интерпретацию снов и, конечно, сеансы приема аяхуаски, на которых он пел икарос, песни, которым его учили духи, приходившие с «края мира».

Через несколько дней после начала диеты Алирио не смог есть без соли и нарушил режим. Хорхе соблюдал его в течение 18 дней. Я обнаружил, что я один заинтересован в том, чтобы придерживаться диеты, но я не мог делать фильм о самом себе. Процесс, однако, был очень любопытный. Ограничения в пище и следование диетическим предписаниям удерживало меня в измененном состоянии сознания практически все время. Разница между состоянием бодрствования и сном была не совсем очевидной. Я часто переживал то, что Стефан Лаберж позже назвал сновидением при не полностью отключенном сознании (lucid dreaming), то есть я видел сны, осознавая, что вижу сны. Это явление можно подтвердить экспериментально, подавая сигналы согласованным движением глаз в течение фазы быстрого сна. «Ты видишь, ты обучаешься», — так дон Хосе прокомментировал это.

На протяжении месяца я жил у дона Хосе с его пациентами. Сеньора Роса полностью выздоровела. «Я уезжаю домой счастливая», — сказала она на прощание. Сеньора Доминга умерла спустя несколько недель после возвращения в Икитос. «Ее привезли ко мне слишком поздно», — сказал дон Хосе. В Икитосе я остановился в доме Гюнтера Шапера, пожилого немца-инженера, который более 50 лет жил на перуанском побережье Амазонки. В 1930-х годах он отослал несколько килограммов банистериопсис каапи в фармацевтическую компанию «Мерк» в Германии, предполагая, что его можно использовать в качестве лекарственного средства для лечения болезни Паркинсона. Мистер Шапер жил всего лишь в 200 метрах от Пласа-де-Армас, главной площади. Вокруг его дома был разбит маленький ботанический сад — самый зеленый квартал в городе. Несколько комнат он сдавал ботаникам, антропологам и другим ученым. Здесь можно было встретить самых интересных людей, посещающих Икитос. В этом доме я написал свои первые две работы о шаманизме метисов и аяхуаске. Там же вычитывала корректуру Николь Максвел, американка, которая много лет провела в долине реки Амазонки, собирая растения, и являлась автором интересной книги «Ученица чародейки-доктора»[155] (я приобрел эту книгу в Стокгольме несколькими месяцами раньше).

Я послал рукописи Ричарду Эвансу Шультсу (1915–2001), директору Ботанического музея Гарвардского университета и мировому авторитету в области ботаники галлюциногенных растений. Через несколько месяцев он написал мне письмо на испанском языке, в котором рассказал, что переслал мои статьи Лорану Ривье, редактору «Журнала этнофармакологии» и исследователю аяхуаски, для публикации. Шультс писал: «Я полагаю, что году в 1941 я встретил в Пуэрто-Асис вашего родственника, пожилого мужчину, чья фамилия была Луна. Он оказал мне существенную помощь, когда я работал как начинающий исследователь в районе Путумайо. Был ли Педро Луна вашим родственником? И какой приятный сюрприз: обнаружить в Хельсинки жителя нашей Какеты!»

Мой отец сказал, что Педро Луна приходился мне двоюродным дедушкой.

ФАРМАКОЛОГИЯ АЯХУАСКИ

В 1984 году я был приглашен на симпозиум по шаманизму в Ванкувере, который находится в провинции Британская Колумбия в Канаде, и я использовал эту возможность, чтобы посетить Денниса Маккену, проводившего сравнительное исследование активности аяхуаски и нюхательного порошка из виролы [156]; он писал докторскую диссертацию на кафедре ботаники Университета Британской Колумбии. Смола нескольких видов виролы, как правило, крупных деревьев, использовалась аборигенами верховьев Амазонки для приготовления церемониальных, содержащих ДМТ нюхательных порошков. Порошки делали из растений еще одного рода, также содержащих триптамины, — ананденантера (Anadenanthera); они использовались в Южной Америке и на Карибских островах. В северной части Южной Америки аборигены употребляют ананденантеру пенегрину (Anadenanthera penegrina), а в южной — ананденантеру колубрину (Anadenanthera colubrina), в совокупности они растут на довольно большой территории[157]. Если мы добавим сюда многие виды грибов псилоцибина, которые употребляют в Центральной Америке, то придется констатировать: здесь концентрация триптаминов высока, как нигде в мире.

Деннис Маккена был рад подтвердить экспериментально, что гармин действительно является ингибитором моноаминоксидазы (ИМАО), как и предполагал выдающийся токсиколог Бо Хольмстед (1918–2002), работавший в Каролинском институте в Стокгольме. Он объяснил причину активности ДМТ при пероральном приеме в составе аяхуаски. Чистый ДМТ при приеме внутрь не является активным, так как разрушается в пищеварительном тракте и печени энзимами моноаминоксидазы (МАО). Если же его принимать вместе с ингибиторами МАО, он способен пересечь гематоэнцефалический барьер и воздействовать на участки серотониновых рецепторов. Это и есть удивительное открытие индейцев Амазонки.

Через несколько лет я встретился с американским фармакологом Джейсом Калауэем в Финляндии, где он завершал свою докторскую диссертацию по пинолину для Университета Куопио. Это вещество, как свидетельствует его название, является соединением, образующимся в шишковидной железе (pineal gland). Калауэй описал еще один механизм, на котором основан опыт аяхуаски: тетрагидрогармин, второй главный алкалоид, что содержится в растении банистериопсис каапи, имеет сходство с пинолином и является умеренно сильным пресинаптическим ингибитором абсорбции серотонина, который со своей стороны обеспечивает высокие уровни серотонина в синапсах серотонинергических клеток мозга. Этим обусловлен высокий уровень бдительности в процессе переживания воздействия ДМТ. Образно можно сказать, что под влиянием аяхуаски индивидуум находится и в бодрствующем состоянии (благодаря высоким уровням синаптического серотонина), и в состоянии сновидения одновременно. Согласно гипотезе Калауэя, ДМТ может быть вовлечен в опыт сновидений, в частности в фазе быстрого сна[158]. Как указывал Рик Страссман[159], ДМТ присутствует в телах всех млекопитающих, включая человека: он обнаружен в крови, моче и цереброспинальной жидкости. Калауэй изобрел термин эндохуаска, чтобы показать, что человеческий организм синтезирует соединения, идентичные или подобные обнаруженным в аяхуаске.

Виды аяхуаски различаются в зависимости от способа приготовления и специфических компонентов. Маккена с соавторами подсчитали, что доза аяхуаски 100 мл, которую принимают метисы-аяхуаскерос, содержит 467 мг гармина, 160 мг тетрагидрогармина, 41 мг гармалина и 60 мг ДМТ[160].

ПЕРВЫЙ СИМПОЗИУМ, ПОСВЯЩЕННЫЙ АЯХУАСКЕ

Деннис Маккена и я стали близкими друзьями и соавторами. Вернувшись в Ванкувер, мы составили план биомедицинского исследования аяхуаски, на которое в то время не нашлось источников финансирования. Но спустя несколько лет этот план стал основой первого исследования такого рода, проведенного в Бразилии. Я также намеревался организовать междисциплинарный симпозиум, посвященный аяхуаске, в рамках 45-й Конференции американистов [161], которая проходит два раза в год с участием специалистов в области социальных наук и проводится поочередно в Европе и Америке. Очередная конференция должна была состояться в Боготе, в Андском университете, в июле 1985 года.

Эта конференция оказалась весьма продуктивной, в ней приняли участие представители нескольких стран — исследователи ряда дисциплин, включая ботанику, фармакологию, археологию, этнографию и этномузыковедение. Все статьи были опубликованы в специальном выпуске журнала «Аборигенная Америка» (America Indegena) в Мексике.

Среди выступавших был Гильермо Аревало, молодой шаман шипибо, которого я встретил за год до этого в Пукальпе, в Перу. Я попросил его написать статью на двадцати страницах для презентации на конференции, первой в его жизни. Он рассказал, что, когда писал статью, ставшую вехой в изучении шаманизма шипибо, следовал предписанной при приеме аяхуаски диете.

Еще одним интересным гостем был Клодомир Монтейро, пионер в изучении религиозных организаций Бразилии, которые используют аяхуаску в своих таинствах. Он пригласил меня несколько месяцев назад в Рио-Бранко, столицу штата Акре. Я узнал, что в 1930-х годах в окрестностях этого города Раймундо Иринеу Серра (1892–1971), чернокожий, который приехал в долину Амазонки из Маранхао на северо-востоке Бразилии, создал новую религию. Толчком к этому послужил опыт приема аяхуаски, которую Серра получил от перуанского бехеталиста. В видении, как гласит легенда, Королева Леса, проявление Девы Марии, предстала перед ним и попросила создать новую религию, в которой бы использовалась аяхуаска — под названием «Санто Дайме» — в качестве атрибута таинства.

Даниэль Перейра де Матос (1904–1958) принимал Санто Дайме несколько раз c Иринеу Серра и несколько раз самостоятельно. В течение одного из таких опытов ему было сказано принять голубую книгу от ангела, и в 1945 году он создал вторую организацию, известную как Баркинха(«маленькая лодка»). После смерти Иринеу Серра группа под руководством Себастайо Мота (1920–1990) основала ЦЕФЛУРИС (CEFLURIS, Centro Ectectico da Fluente Luz Universal Raimundo Irineu Serra). В 1961 году Хосе Габриель да Коста (1922–1971) в Порто-Велхо, столице штата Рондония, также расположенного на берегу Амазонки, создал третью организацию — УДВ (UDV, Uniao do Vegetal). Это синкретические христианские организации, в которых прием аяхуаски имеет смысл таинства, а идеология включает в себя афро-бразильские религиозные элементы наряду с европейскими эзотерическими и амазонскими концепциями. Монтейро, бразильский антрополог, организовал просмотр моего фильма о доне Эмилио, который был представлен как документальный фильм о происхождении религии Санто Дайме. На киносеанс пришли члены всех трех религиозных организаций. По словам Монтейро, они впервые собрались под одной крышей.

В сопровождении Монтейро я посетил Альто Санто, центр, созданный Раймундо Иринеу Серра, которым до сих пор руководит его вдова, сеньора Перегрина. Я также посетил «Колонию 5000», первый центр ЦЕФЛУРИС в предместьях Рио-Бранко. Небольшая группа мужчин, включая одного итальянца и одного аргентинца, фильтровали и заливали водой лиану банистериопсис, в то время как несколько женщин собирали урожай листьев психотрии с возделанной плантации. Мы приняли Санто Дайме тем же вечером на краю леса, под почти полной луной. Под аккомпанемент гитар все пели инос, песни, полученные из астрального мира основателями общины и ее членами. Их напиток был сильнее, чем тот, который готовили перуанские аяхуаскерос. У меня возникло поразительное чувство, что лес был разумен и населен невидимыми существами. В какой-то момент я ощутил, что мое тело растворяется в волнах. Встревоженный, я не решился полностью отдаться этому опыту и предпринял внутренние усилия, чтобы противодействовать ему, фокусируясь на своем непосредственном окружении. Глубочайшие опыты, переживаемые под воздействием аяхуаски, приводят к растворению эго, но для этого требуется, чтобы индивидуум был полностью уверен в окружающей обстановке. Я знал своих новых друзей не настолько хорошо, чтобы позволить себе зайти так далеко, как я мог это сделать при других обстоятельствах. Монтейро познакомил меня с Моноэлем Иполито Араухо, лидером главного центра «Баркинхи», у которого я взял интервью, хотя не принял участия ни в одной церемонии.

КОСМОГРАФИЯ ШАМАНИЗМА МЕТИСОВ

После конференции в Боготе Деннис Маккена и я встретились в Пукальпе, втором по величине городе перуанской части Амазонки, на берегах реки Укаяли. Он повстречался с доном Фиделем, аяхуаскеро, несколько лет назад, когда они с братом Теренсом собирали растения для «Ботанических измерений» — этноботанического сада, созданного ими на Гавайях. Деннис приехал в Пукальпу на несколько дней раньше меня. Когда я оказался в пыльном аэропорту, то увидел, что водитель такси шептал мое имя каждому выходящему пассажиру. Я представился и сразу поехал в бедный район города, где Деннис ждал меня.

Я пересек редкий сад и вошел в деревянный дом, где начался сеанс приема аяхуаски. «Как раз вовремя», — сказал Деннис. Он представил меня дону Фиделю, который почти сразу же протянул мне калебас с напитком. Я знал заранее, что в Пукальпе буду принимать аяхуаску, но не ожидал, что это случится так скоро. Это было началом того периода, когда мы собирали растения с помощью Франциско Монтес Шуна, хорошо осведомленного молодого человека, с которым Деннис познакомился в 1983 году на реке Уальяге. Деннис рассказал, что у Франциско есть родственник, также разбирающийся в растениях.

— Немного странно, — сказал он.

— Мне интересно, — ответил я, поскольку брал интервью у аяхуаскерос и хотел получить любую информацию об этих учителях растений.

Пабло Амаринго Шуна жил с матерью, двумя приемными детьми и другими членами семьи в простом деревянном доме, скромно меблированном, без электричества и водопровода, в болотистой местности, в одном из беднейших районов Пукальпы. Он обладал большими знаниями об учителях растений и лекарственных растениях и рассказал мне, что в течение семи лет был бехеталиста, но отказался от этой практики после духовного кризиса. Он сказал, что духи «покинули его», и его вынудили оставить практику после конфликта с аяхуаскеро. Он также показал нам несколько картин, написанных гуашью на дешевой бумаге, на которых были изображены сцены из жизни людей, живущих у реки, а также пейзажи с видами джунглей. Я был поражен точностью деталей. Я понял, что у Пабло прекрасная эйдетическая память, и поинтересовался, мог ли он вспомнить видения, которые посещали его, когда он был бехеталиста. Пабло сказал, что может, и через несколько дней показал Деннису и мне рисунки двух своих первых видений, подарив по одному каждому из нас.

Вернувшись в Хельсинки, я внимательно изучил подарок, сделал его фотокопию и послал Пабло, попросив пояснить значение различных деталей, включая изображения ангелов, воинов в экзотических одеждах, сидящих на тронах королей, города, одновременно древнего и футуристического, и летающей тарелки. Через несколько недель я получил от Пабло длинное и подробное описание, включавшее в себя имена изображенных существ и предметов. Я осознал важность этой информации, потому что благодаря картинам Пабло становилось возможным получить конкретное представление о видениях метисов-аяхуаскерос. Это послужило началом многолетнего сотрудничества, в течение которого он создал около ста картин, сорок девять из которых мы опубликовали в 1991 году в книге «Видения аяхуаски: религиозная иконография перуанского шамана»[162]. Кроме того, что я поместил Амаринго в контекст речного шаманизма метисов, я распознал растения и животных, изображенных на его рисунках, и обнаружил идеологические и иконографические параллели между мотивами картин и образами космологии жителей Амазонки и Анд.

Что особенно поражало в Пабло Амаринго, так это масштаб и многообразие его видений. С трудом верилось, что этот скромный человек видел далекие города с удивительной архитектурой, экзотически одетых внеземных существ на странных летающих машинах. Но что поражало более всего — он знал о том, что мы живем в многомерном универсуме, населенном разумными существами, с которыми можем контактировать. Был ли опыты Амаринго исключением? Возможно, нет. Я показал копии его работ многим местным жителям, которые принимали аяхуаску. Каждый тотчас же узнавал ее как источник этих образов. Более того, как только книга была опубликована, мои друзья-антропологи брали ее в разные общины коренных жителей Амазонки, что вызывало там некоторые волнения. Вероятно, во всех опытах, переживаемых под воздействием аяхуаски, существует что-то общее, в определенной степени выходящее за пределы культурного многообразия, даже несмотря на то, что специфические метафоры могут различаться.

В 1986 году я получил стипендию Джона Саймона Гугенхайма для изучения этноботаники колумбийской и перуанской частей Амазонки благодаря рекомендациям Ричарда Эванса Шультса, Питера Фюрста и других исследователей. Впервые я мог сосредоточиться на этом вопросе в течение целого года. До тех пор я посвящал ему только летний отпуск. Я провел несколько месяцев в США, встречаясь с учеными. В течение нескольких недель Шультс принимал меня в своем доме, где я мог работать в его библиотеке. В какой-то момент он дал мне то, что назвал «красной дорожкой»: карту аккредитации в качестве сотрудника Ботанического музея Гарвардского университета. Он также посоветовал мне отправиться в долину Сибундой (она находится в колумбийской части верхней Путумайо), чтобы познакомиться с этноботаническими знаниями двух племен — камса и ингано, населяющих эту прекрасную местность высоко в Андах.

В 1941 году Шультс сам проводил обширные полевые исследования в этом регионе, который знаменит большим количеством растущих здесь видов бругмансии, известной среди местных жителей как боррачерос. Некоторые из этих видов содержат большие концентрации атропина и скополамина [163] и высоко ценятся местными шаманами, которые культивируют их в своих садах. Мел Бристол, один из аспирантов Шультса, написал диссертацию по этноботанике Сибундой в 1965 году. Он выявил, что яхе использовался в этой области для изучения свойств других растений, что было одним из способов, которым курандерос, местные целители, могли расширять свою фармакопею [164]. Я провел месяц с доном Сальвадором Чиндоем и его сыном Мигелем, шаманами племени камса, с которыми работал Шультс, а собирал растения с Педро Хуахибиой, тоже камса, который с помощью Шультса изучил ботанику в США.

Два сообщения о камса особенно запомнились мне. Одно я получил от молодого ученика, который жил тогда у дона Мигеля. В интервью он говорил о саде лекарственных растений, который каждый шаман камса и ингано разводил у своего дома, как о «саде науки». Это еще один способ выражения идеи перуанских бехеталистас о том, что определенные растения являются учителями растений и докторами. Второе можно передать так. Когда мы находимся в чреве своей матери, мы соединены с плацентой, которая является для нас универсумом. Когда мы рождаемся, пуповину перерезают. И яхе становится новой пуповиной, соединяющей нас с универсумом.

Помехой для моих исследований во время пребывания у камса было употребление ими алкоголя. Они пили чичу, кукурузное пиво, и очень много, и несколько раз пытались напоить меня. Они также пили агуардьенте, алкогольный напиток, приготовляемый из сахарного тростника, во время сеансов яхе, что не совпадало с моими привычками и взглядами дона Эмилио, который говорил: когда ты «учишься у аяхуаски», ты не должен пить «даже капли алкоголя».

После месяца, проведенного в долине Сибундой, я решил вернуться в Перу и найти учителя. Мой друг шипибо, Гильермо Аревало, посоветовал мне поехать в Санта-Роса-де-Пирокоча, маленькое селение аборигенов на берегах реки Укаяли, где я мог встретиться с доном Басилио Гордоном, известным шаманом, который сказал, что поможет мне. Я приехал на пароме из Пукульпы, прихватив с собой подарки: табак и одежду для дона Басолио, бусы для женщин и сладости для детей. Кто-то посоветовал мне также взять несколько килограммов сахара. Дон Басилио принял меня хорошо и позволил остановиться у него. На следующее утро одна из его дочерей подошла к моей кровати, обтянутой москитной сеткой, с кружкой, из которой поднимался пар. «Это ваш чай», — сказала она. Я попробовал. Это была горячая вода с сахаром. Через несколько часов она пришла с другой чашкой. «Это ваш лимонад». Это была холодная вода с сахаром. Через два дня у них закончился сахар. Дон Басилио сказал, что все они собираются поехать в Орейану купить несколько вещей. Я понял, что вся его семья ждет, что я куплю им подарки! Я взял с собой все деньги, которые у меня были, отложив на проезд обратно до Пукульпы, и отдал дону Басилио, чтобы он купил то, что они хотят. «Это все, что у меня есть», — сказал я. Они купили немного одежды и 25 килограммов сахара, заядлыми любителями которого они были, судя по состоянию зубов. Я жил у дона Басилио месяц, в течение которого принимал аяхуаску тринадцать раз. Мои видения по большей части имели отношение к какому-то подземному, темному миру. Пищи было очень мало, только маниок и иногда немного рыбы. Я имел возможность наблюдать за работой дона Басилио. Он принимал аяхуаску почти каждый вечер и пел с 9 часов вечера до 1–2 часов ночи, иногда ему аккомпанировал ученик и несколько пациентов. Я не видел, чтобы он использовал какие-то другие лекарственные растения. «Тебе нужно растение, если только ты не знаешь его песню», — сказал он мне.

После трудного месяца, в течение которого я был измучен москитами и голодом, я был готов уехать. Дон Басилио сказал, что он дает мне аркана, защиту до того момента, пока я не вернусь в город. Он спел песню надо мной, и я спросил: «Какого рода защиту вы даете мне?» Он поднял с пола кусок плинтуса, который был покрыт геометрическими узорами, традиционными для шипибо. «Я даю тебе это», — сказал он.

Это было подтверждением вывода немецкого этнолога Ангелики Гебхарт, которая утверждала, что замысловатые разноцветные узоры, встречающиеся в текстильных изделиях, керамике и раскраске тела шипибо, в определенной степени представляют песни духов, которые шаманы слышат, когда путешествуют в верхнем мире под влиянием аяхуаски. Шаман поет с духами, и женщины каким-то образом трансформируют песни в узоры. Шипибо верят, что их тела покрыты обычно невидимыми геометрическими образами. А болезнь является результатом разрыва узоров. Песни шамана восстанавливают их непосредственно или с помощью духа колибри, который создает музыку своими крыльями. На связь между видениями, вызванными аяхуаской, и художественным творчеством племен, населяющих верховье Амазонки, уже указывал Райхель-Долматофф, говоря об индейцах тукано, живущих в районе реки Ваупес в Колумбии и Бразилии, а также Джин Лэнгдон, который писал о племени сиона в юго-восточной Колумбии. Эти антропологи также продемонстрировали, что значительная часть фольклора изученных ими племен представляет собой рассказы о путешествиях в иные сферы под руководством шамана и встречах с людьми яхе.

Мне пришлось ждать корабль, на котором я должен был отплыть обратно в Пукальпу. Семья метисов-колонистов дала мне тарелку риса с яичницей, одно из лучших блюд, которые я ел в своей жизни. Ожидание длилось около полутора суток. В конце концов, после краткого прощания с моими друзьями, я оказался на борту одного из амазонских речных паромов. Делать здесь было нечего, оставалось неспешно беседовать, читать или созерцать красоты реки Укаяли.

Вероятно, я проспал несколько часов, когда меня разбудил один из моряков и сказал, что капитан хочет меня видеть. Он указал в небо — примерно в 45 градусах над горизонтом я увидел ярко светящийся объект, размер которого был приблизительно равен одной трети полной луны. Объект на протяжении получаса медленно поднимался в небо, пока не исчез из видимости. В это время капитан рассказывал мне, что такое бывало уже не раз, когда он ночью стоял за штурвалом и смотрел в небо. Однажды он увидел огромную летающую тарелку, зависшую в нескольких сотнях метров перед его паромом; он вынужден был остановиться, чтобы избежать столкновения. Потом тарелка взмыла вверх. Тогда у меня не оказалось с собой магнитофона. Примерно через год, захватив видеокамеру, искал этот паром в гавани Пукальпы. Я нашел его, спустился в машинное отделение, где несколько человек мыли двигатель. Они сказали, что капитан сейчас работает где-то еще. Разочарованный, я готов был уйти, когда мне пришло в голову спросить их, не видели ли они эти летающие тарелки. Почти все сказали, что видели. Позже я осознал, что истории о разнообразных летающих объектах довольно распространены среди населения перуанского берега Амазонки.

Видения Пабло Амаринго, вызванные аяхуаской, включали многочисленные изображения НЛО. «Они не машины, — говорил он. — Они духи, приходят из других измерений» (см. http://deoxy.org/ayalien.html). Вэйл указывал[165], что НЛО являются физическими проявлениями, которые не могут быть поняты без осознания их сверхъестественной и символической реальности. Мотив НЛО не должен оставаться недооцененным когнитивными антропологами, психоаналитиками и всеми, кто изучает мифологию современного человека. Насколько мне известно, этот мотив еще не изучался с точки зрения антропологии. Я сам всегда избегал упоминания о НЛО в своих работах, потому что обсуждение встреч с такими объектами вызывает негативную реакцию в академических кругах. Но, на мой взгляд, их следует принимать во внимание. Я, например, осознал, что так называемая супай-ланча, большая змеиная лодка, которая, по поверьям речных жителей, появляется иногда по ночам, представляет собой образ змеиного каноэ из амазонских мифов. Летающие тарелки могут быть еще одним проявлением гуайрамамы (huaira — «воздух», mama — «мать»), летающей змеи, которую внеземные существа всякого рода используют для путешествий.

ИЗУЧЕНИЕ ФЕНОМЕНА БРАЗИЛЬСКОЙ АЯХУАСКИ

В мае 1991 года Деннис Маккена и я приехали в Cан-Паулу в качестве участников на Первую конференцию по здравоохранению, организованную Центром медицинских исследований УДВ, одной из трех религиозных организаций, которые используют аяхуаску как атрибут таинства. Именно в этой организации самое большое количество членов — около 7 тысяч во всех штатах Бразилии. Примерно 5–7 процентов членов УДВ — работники здравоохранения, в том числе врачи, психиатры, психологи, гомеопаты и хиропрактики. На этой конференции мы с Деннисом предложили провести биомедицинское исследование аяхуаски, которое обсуждали с 1985 года. Идея была принята с энтузиазмом, и в июле 1993 года проект стартовал.

Я не смог присоединиться к группе, но Джейс Калауэй, специалист по пинолину, с которым я познакомился в Финляндии, Маккена, Чарлз Гроб и Глакус де Соуза Брито, член УДВ, провели исследование в одном из старейших центров этой организации, в Манаусе, столице штата Амазонка. Последующие научные работы были осуществлены в университетах Бразилии, США и Финляндии. Исследование было профинансировано «Ботаническими измерениями», Институтом Хеффера и Междисциплинарной ассоциацией психоделических исследований. Ученые провели психологическую оценку 15 членов УДВ, каждый из которых состоял в организации более 10 лет и принимал аяхуаску один раз в две недели; полученные результаты сравнили с результатами исследования пятнадцати контрольных субъектов из той же социально-экономической среды, которые не пили аяхуаску.

Опубликованные материалы исследований[166] показывают, что члены УДВ имели психологический профиль исключительно здоровых людей. Они обладали значительно большей уверенностью, склонностью к общению и оптимизмом; им были в меньшей степени свойственны страх и нерешительность, застенчивость и ожидание неприятностей. Они также показали значительную стоическую твердость по отношению к диагностической возбудимости, большую регламентацию по отношению к беспорядочности и тенденцию к размышлениям по отношению к импульсивности. Ни у кого из субъектов исследования, являвшихся членами УДВ, не было обнаружено неврологических или психиатрических симптомов. Пятеро из них в прошлом страдали от алкогольной зависимости, двое — от глубокой депрессии, а трое — от фобической тревожности.

Исследователи делали анализ крови, а также изучали фармакокинетику [167] алкалоидов в напитке. Интересным открытием стало то, что пьющие аяхуаску люди имели более высокую плотность транспортных рецепторов [168] серотонина в тромбоцитах крови. Вернувшись в Финляндию, Джейс Калауэй провел эксперимент с аяхуаской на самом себе, используя возможности сканирования на гамма-томографе (Single Photon Emission Computerized Tomography, SPECT) в Университете Куопио, и обнаружил высокую плотность транспортных рецепторов серотонина в лобной коре, которая вернулась к нормальному уровню после того, как он прекратил принимать напиток. Не совсем ясно, что это означает, но любопытно, что дефицит поглощающих серотонин участков в этой области коррелирует с проявлениями агрессии у буйных алкоголиков. Если тетрагидрогармин способен, в частности, устранить этот дефицит, то это может найти применение в лечении данного синдрома. Аяхуаска использовалась в качестве лечения алкогольной и наркотической зависимости, особенно кокаиновой и героиновой, в Институте Такиваси, созданном в Тарапото (Перу) французским врачом Жаком Маби, который приехал на перуанский берег Амазонки в 1986 году для работы в организации «Врачи без границ». Здесь он познакомился с традицией метисов по приему аяхуаски, которую включил в собственную практику. Доктор Маби работает здесь с женой Росой Хиове, психологом и коренной перуанкой.

Мое изучение феномена бразильской аяхуаски стало более глубоким, когда я приехал в Флорианополис на юге Бразилии и занял должность приглашенного профессора на факультете антропологии в Федеральном университете штата Санта-Катарина. Подать заявление на эту должность мне посоветовала профессор Джин Лэнгдон, ставшая пионером в этнологическом исследовании аяхуаски благодаря своей работе в племени сиона в Колумбии. Я попросил разрешения у лидеров УДВ провести исследование среди членов их организации и получил возможность посещать ее центры по всей Бразилии, проводя интервью и участвуя в ритуалах. УДВ — это религиозная организация с чрезвычайно развитой иерархической структурой и четырьмя уровнями посвящения. Только мужчины могут достичь четвертого уровня — мастера. Подъем по иерархической лестнице частично зависит от запоминания серии историй, которые постепенно сообщаются устно неофиту, и от соблюдения особых правил в общественной и частной жизни.

Главной причиной для приема напитка в УДВ является индивидуальное духовное развитие. Постоянные члены принимают бехеталь (аяхуаску) каждые две недели. Члены более высокого ранга в иерархии принимают напиток чаще, и для них проводят особые сеансы. Ритуалы очень просты и проходят под руководством мастера. Все члены принимают напиток одновременно и проводят заключительную часть сеанса, сидя в удобных креслах. Храм хорошо освещен, в нем минимальное количество декоративных элементов. Главные тексты организации читаются тогда, когда люди уже ощущают действие напитка. Иногда мастер поет чамада, песню, которой их обучил основатель, мастер Габриель, или один из членов организации. Песни должны быть одобрены на одном из самых высоких советов организации. Мастер также обращается к общине, комментируя различные аспекты доктрины. Члены могут задавать вопросы или просить разрешения выступить перед другими участниками. На некоторых стадиях сеанса проигрывается записанная заранее музыка. Несмотря на то что адепты УДВ считают учение мастера Габриеля уникальным, его можно рассматривать как возникшее в рамках традиции бразильских бехеталистас, до сего времени недостаточно изученной. Однажды я встретил аяхуаскеро, сеньора Доминго, в Бока-до-Акре, городке, расположенном недалеко от Рио-Бранко. Он исполнял вариации песен, полученных мастером Габриелем «из астрала».

Вероятно, самым поразительным элементом использования аяхуаски в УДВ является то, что сами адепты называют «тайной мира». Они осторожно выбирают слова, поскольку верят, что слово, произнесенное под влиянием напитка, обладает особым могуществом. Даже малообразованные мастера могут быть очень красноречивы во время сеансов. Применив известную метафору о правом и левом полушариях, можно сказать, что члены УДВ являются преимущественно левополушарными и стремятся к сдержанности в своей речи. Многие в УДВ высокообразованны, есть и университетские профессора, юристы и журналисты. В значительной степени именно благодаря влиянию УДВ религиозное использование аяхуаски было одобрено в Бразилии в 1987 году. Организация имеет несколько центров за пределами страны, включая США, где в 2005 году Верховный суд США, рассмотрев судебный иск, разрешил УДВ проведение ритуалов.

В июне 1995 года я вернулся в Рио-Бранко на бразильском берегу Амазонки (штат Акра) и впервые принял участие в ритуалах «Баркинхи», религиозной организации, созданной Даниелем Перейра де Матосом. В некоторых отношениях она сильно отличалась от УДВ. Церкви «Баркинхи» в изоблилии украшены объемными изображениями Иисуса, Марии и многих святых. Верующие участвуют в длинных ритуалах, во время которых вся община молится в церкви и поет иное. После полуночи в определенные дни они проводят фестас — торжества, во время которых танцуют много часов подряд под аккомпанемент музыкальных инструментов (барабанов, гитар и электрического пианино). Некоторые адепты общаются с духами афро-бразильского пантеона: духами черных рабов — претос белхос, духами индейцев — кабоклос, духами детей — эрес и духами принцев и принцесс, воплощенными в растениях или животных, — энкантадос. Первый раз, когда я вместе с другими членами этой организации танцевал вокруг корето, центральной эстрады, где играли музыканты, я ощутил невидимый поток, который нес меня мимо других участников торжества. Эта бразильская религиозная организация имеет самое большое количество церковных ритуалов. Я подсчитал, что одна из трех церквей «Баркинхи» провела сто семьдесят три ритуала в церкви и девятнадцать торжеств — всего сто девяносто две церемонии, на которых члены принимали «Санто Дайме». Несмотря на такую интенсивность ритуальной жизни, члены церкви имеют постоянную работу.

Одним из последствий регулярного приема аяхуаски является уменьшение потребности в сне. Джейс Калауэй предполагает, что состояние видений может быть эквивалентно фазе быстрого сна, а следовательно, индивидуум, который принимает аяхуаску, чувствует себя обновленным, даже если спит всего 4 или 5 часов в сутки. Я не наблюдал случаев ухудшения здоровья из-за приема аяхуаски среди членов церкви. Некоторые из них являются адептами церкви в третьем поколении. Они принимали аяхуаску, находясь еще в лоне своих матерей: женщины, являясь активными членами религиозных организаций, пьют аяхуаску во время беременности, рожают под воздействием этого напитка и кормят грудью детей.

Несколько лет я в свободное время проводил полевые исследования среди членов «Баркинхи». Я участвовал во многих ритуалах, наблюдал за особыми сеансами исцеления и консультаций, во время которых несколько медиумов соединялись с духами черных рабов, чтобы давать советы людям, стремящимся получить руководство в решении материальных и эмоциональных проблем[169]. Медиумы «Баркинхи» утверждали, что они находятся в сознании и сохраняют свою индивидуальность, хотя одновременно ощущают присутствие других существ, говорящих с ними. Несколько раз я консультировался с духами черных рабов и всегда был удивлен мудростью слов, передаваемых через этих обычных людей. Однажды я пошел в лес на сбор урожая лианы банистериопсис, которая может расти вверх до самой кроны лесных деревьев. Иногда, чтобы срезать ее верхние побеги, необходимо забираться достаточно высоко. Члены церкви рассказали мне историю одного из их друзей, который пережил приступ паники, когда, собирая урожай, оказался в 20 метрах над землей. В конце концов он соединился с прето белхо, который помог ему безопасно спуститься. Это заставило меня задуматься о возможных эволюционных преимуществах измененных состояний сознания.

Люди «Баркинхи» готовят самую сильную аяхуаску из всех, которые я встречал за все время изучения этого напитка. В свой напиток они добавляют психотрии больше, чем члены других религиозных организаций и перуанские шаманы-метисы. Их преданность своей религии, которая полностью охватывает их духовную и социальную жизнь, абсолютна.

ЦЕНТР ИССЛЕДОВАНИЙ

В 1997 году, через 26 лет после первого опыта приема аяхуаски, по просьбе моих друзей я пригласил их выпить этот напиток под моим руководством. Постепенно я приобрел уверенность и начал проводить периодические сеансы, создавая в конечном счете ритуал, который включал в себя определенные техники (я имел возможность наблюдать их в течение многих лет непосредственного контакта с различными традициями), а также мои собственные способы проведения сеансов. В 1998-м я вернулся в Хельсинки, но не потерял связей с Бразилией. Я приобрел участок земли во Флорианополисе и построил дом для Васиваска — Исследовательского центра изучения растений-психоинтеграторов, провидческого искусства и сознания; это некоммерческая организация, которая была создана прежде всего с целью исследования аяхуаски. Термин психоинтегратор заимствован у Майкла Винкельмана[170], который предложил его как альтернативу понятиям галлюциноген, психоделик и психотомиметик, чтобы описать основные эффекты воздействия этих духовных, терапевтических и мистических веществ, а также их влияние на физиологическом, эмпирическом, психологическом и социальном уровнях.

В центре Васиваска было проведено несколько исследований. Два из них провел Эде Фреска, оценивая воздействие аяхуаски на бинокулярную конкуренцию, класс зрительных иллюзий, в котором двойственный, но неизменный сенсорный входной сигнал приводит к внезапным изменениям в восприятии. Явления конкуренции возникают, когда разнородные образы стимулируют соответствующие области сетчатки обоих глаз. В процессе такой конкуренции образ, представленный в одном глазу, исчезает из сознания (то есть подавляется), в то время как воспринимается (то есть доминирует) только образ другого глаза. Прием внутрь аяхуаски приводит к снижению конкурентной скорости чередования и увеличению длительности восприятия объекта. При этом было получено доказательство перцептивного слияния[171]. Последнее может указывать на наличие синтеза обоих полушарий как неврологического процесса, лежащего в основе психоделического опыта.

В ходе второго исследования изучалось воздействие аяхуаски на бинокулярную конкуренцию с дихоптическим чередованием стимулов. Стимулы прикладывались к глазам методом быстрого чередования. Был сделан вывод, что аяхуаска вызывает гамма-волны в зрительных путях[172]. Гамма-ритм (20–70 Гц) появляется в активном состоянии мозга. Волны такой частоты представляют широко изучаемый диапазон частот ЭЭГ, появляющихся одновременно с восприятием информации и ассоциирующихся с различными функциями поведения, колеблющимися от сенсорной фиксации до памяти. Нейроны, совершающие колебания (с точностью до 1 миллисекунды), работают совместно, вне зависимости от того, насколько далеко друг от друга в мозгу они находятся.

Гамма-ритм можно представить в виде тактовой частоты группы синхронизированных нейронов, которые выполняют одну и ту же задачу, например связывают несколько сенсорных входных сигналов (зрительный, слуховой и прочие) в один субъективный объект восприятия или выполняют задачу на запоминание. Синхронизация гамма-волн может объяснить некоторые опыты измененных состояний сознания. Например, синестезия, такая как «видение» звука, может происходить в результате синхронизированной активности некоторых зрительных и слуховых нейронов. Она же может отражать связь элементов в нормальном состоянии сознания.

Изучение аяхуаски с помощью ЭЭГ было проведено в 2000 году Дэвидом Стаки под руководством профессора Фрэнка Эхенхофера из Калифорнийского института интегральных исследований в Сан-Франциско. Это исследование было проведено с участием только двух опытных субъектов. Самым важным открытием было то, что у обоих субъектов общая когерентность [173] ЭЭГ после приема аяхуаски повысилась в диапазоне гамма-частоты. Когерентность — это мера подобия ЭЭГ в двух различных участках, которая может рассматриваться как мера взаимодействия между двумя областями мозга. Широко распределенная кортикальная гиперкогерентность вполне может быть вызвана данными интенсивными феноменами синестезии, которые часто возникают в результате приема аяхуаски[174]. Сообщается также, что во время интенсивных медитаций монахов дзен[175] наблюдаются высокие уровни гамма-активности и когерентности в мозге, особенно в лобных долях, областях так называемого «нового мозга», которые, как считается, имеют важное значение в процессе пробуждения более высокого уровня сознания[176].

В 2005 году Фрэнк Эхенхофер и Кате Винья в течение семинара в центре Васиваска провели дополнительное исследование с двенадцатью субъектами из девяти стран. Хотя анализ мозговых волн еще не завершен, предварительные результаты показывают снижение альфа- и тета-ритмов, сопровождающееся повышением когерентности гамма- и бета-волн. Эти изменения могут быть рассмотрены как усиление кортикальной активности, бдительности, возбуждения, вызванные увеличением объема обрабатываемой информации, а также повышением нейронной и когнитивной сложности[177].


* * *

Изучение аяхуаски, которым я занимался много лет, оказалось очень полезным для меня — в плане не только личного опыта, но и опыта сотрудничества с учеными различных дисциплин, художниками и другими творческими людьми. Моя работа в качестве куратора проектов помогла наладить контакты с выдающимися людьми во многих странах мира. Вне сомнений, аяхуаска имеет большой потенциал для изучения сознания и терапевтического использования. Пенроуз утверждал: «Научное мировоззрение, которое не может примириться с проблемой сознательной психической деятельности, не может, соответственно, иметь серьезных претензий на завершенность. Сознание является частью нашей Вселенной, поэтому любая физическая теория, которая не уделяет ему достойного внимания, не может представить адекватного описания мира[178].

Я считаю, что аяхуаска, также как и другие психоинтегрирующие растения и вещества, может служить удивительным инструментом для изучения сознания. Аяхуаска и другие учителя растений, как указывал Тапер[179], могут расширить «экзистенциальный интеллект», который Говард Гарднер, предложивший теорию множественного интеллекта, характеризует как включающий в себя «повышенные способности к пониманию и вниманию к космологическим загадкам, характеризующим состояние человека. Этот интеллект подразумевает «исключительную осведомленность о метафизических, онтологических и эпистемологических тайнах, которые являются вечной заботой людей всех культур».

В то же время не стоит забывать об осторожности, поскольку число современных аяхуаскерос растет во многих странах, и не все из них достаточно обучены, чтобы иметь дело с широким спектром эффектов, которые может вызвать напиток. Особое внимание должно быть уделено установке и окружающей обстановке. Установка — это намерения, ожидания и предположения тех, кто участвует в сеансе. Окружающая обстановка — конкретные обстоятельства, в которых проводится сеанс, включая и тех людей, в присутствии которых принимается аяхуаска. Если окружение выбрано надлежащим образом, негативные побочные эффекты от приема аяхуаски оказываются минимальны. Ее сильные рвотные и слабительные эффекты, драматичные переживания, которые она вызывает — все это заставляет уважать тех, кто ее использует. Кроме того, эти ее особенности снижают потенциальные возможности злоупотребления. Спонтанной реакцией многих людей на аяхуаску является признание того, что они имеют дело с чем-то священным.

Самым важным вопросом является выбор людей, с которыми принимается напиток. Когда вы имеете дело с отдельными шаманами или практикующими, важно распознать опыт и намерения лидера, о котором идет речь, поскольку каждый принимающий аяхуаску может попасть в эмоциональное пространство, где может понадобиться поддержка. Религиозные организации обычно заслуживают доверия в этом отношении благодаря этике членства и большому опыту приема аяхуаски. Но у них также есть ограничения — структура, которую они предлагают, может оказаться слишком жесткой из-за религиозных «истин», не резонирующих с убеждениями человека. Тайна аяхуаски остается всегда, и она находится за пределами любого отдельного набора идей. В моей работе я делаю акцент на исследование исходных предположений каждого человека, затем мы делимся опытом и, таким образом, учимся друг у друга.

В нашем мозаичном и постоянно меняющемся постмодернистском мире повторное открытие и восстановление традиционных интегрирующих техник может стать очень важным, особенно ввиду экологического кризиса, спровоцированного человеком. Не существует противоречий между научным и шаманским пониманием человеческого существования и природы реальности. Эти подходы, скорее, дополняют друг друга и могут позволить нам лучше понять многомерный мир, в котором мы живем.

5. ПРИЕМ АЯХУАСКИ: РАЗНООБРАЗИЕ ОПЫТА. Луис Эдуардо Луна, доктор философии

Документально подтверждено использование аяхуаски аборигенами долины Амазонки, практикующими метисами и членами бразильских религиозных организаций. Растет объем научных знаний, имеющих отношение к аяхуаске, множится число публикаций в популярной периодической литературе и Интернете, описывающих опыты людей, принимавших напиток в различной обстановке. Налицо благоприятная возможность изучения потенциала этой сильной психотропной смеси — одного из величайших открытий коренного населения долины Амазонки. Мы можем также добавить в наш исследовательский список другие открытия Южной Америки: кураре, яд, которым пропитывают наконечники стрел, готовится из нескольких видов растений рода Strychnos и содержит вещества, вызывающие релаксацию мышц, без которой были бы невозможны хирургические операции на открытом сердце; хинин, основное средство в борьбе с малярией; каучук, оказавшийся необходимым для изготовления шин и труб в ходе технической революции XX века.

Как и при приеме любых других психотропных растений и веществ, установка и окружение оказывают большое влияние на воздействие аяхуаски. В процессе лечения своих пациентов практикующие местные жители и метисы обычно требуют пройти подготовительный период, который может предполагать один или несколько дней диеты и воздержания, особенно когда считается, что болезнь вызвана животным, духом или человеком. Эти требования оказываются более гибкими, когда практикующие имеют дело не с жителями долины Амазонки.

В религиозных организациях не делается особого акцента на диете, за исключением алкоголя, который обычно не употребляется вообще. Более важными являются религиозный календарь (обычно весьма строгий), специфическая доктрина каждой организации и процедуры ритуалов, которым она следует. Даже внутри одной организации существуют различные виды сеансов, которые оказывают различное воздействие на участников. В религиозной организации «Баркинха», например, некоторые сеансы акцентируют внимание на молитве, другие — на исцелении, третьи могут включать в себя общение с духами, дающими советы через медиумов. УДВ (UDV, Uniao do Vegetal) регулярно проводит сеансы для всех членов

и специальные сеансы, во время которых некоторые члены проходят обряд посвящения в специфические, тайные учения. Особенно важны для религиозных организаций ритуалы, называемые фетьос или препарос, во время которых напиток готовят члены, находящиеся под его воздействием. В отличие от религиозных групп, независимые практикующие часто вырабатывают собственные правила, обусловленные традициями, в которых они воспитывались, и личными предпочтениями.

Традиционные сеансы приема аяхуаски в определенном отношении уникальны и включают в себя разнообразные процедуры и игру на музыкальных инструментах. Среди практикующих метисов часты обращения к защитным силам (в том числе к Иисусу и Марии) в самом начале церемоний. Такие призывы способствуют возникновению чувства доверия, поскольку участники часто испытывают тревогу, несмотря на прошлый опыт приема аяхуаски. За последние 10 лет появление большого количества аяхуаскерос, прибывших из разных стран и имеющих различное культурное происхождение, усилило разнообразие ритуалов приема аяхуаски. Некоторые практикующие, например, применяют техники и процедуры различных терапевтических школ.

Мы сконцентрируемся на различных аспектах ритуального использования аяхуаски. Участники этого вида сеансов обычно не разделяют общую космологию, как это бывает в коренных племенах, или набор религиозных верований, которые предлагают бразильские синкретические религиозные организации. В этой модели ритуала философские и экзистенциальные воззрения каждого человека разнятся в зависимости от его происхождения и наклонностей. Сопоставимой моделью является деятельность шаманов племени сиона, описанная Лэнгдоном[180]. Те с помощью песен уводят общину в специфические места их духовной географии, сопровождая ритуал характерными звуками, ритмами, музыкой, запахами и цветами. Они принимают яхе (аяхуаску) в течение трех ночей подряд, когда посещают, например, Высокую Реку, расположенную в одной из областей «другой стороны».

При определенных условиях аяхуаска позволяет принимающим ее вступить в особенно глубокие состояния сознания, где личность может столкнуться с «великими вопросами», в частности относящимися непосредственно к нашему времени. Такие вопросы связаны с неизведанным — глубочайшими тайнами существования, а следовательно, со священным.

Для глубоких опытов необходимы определенные процедуры. К тому времени, когда участники решают присутствовать на своем первом сеансе, им следует уже познакомиться (послушав лекции, посмотрев фильмы или прочитав соответствующие публикации) с ботаникой, фармакологией и различными аспектами традиционного этнографического использования аяхуаски. В идеале им было бы полезно увидеть растущие растения и узнать, как готовится напиток, который они собираются принимать. Они должны быть также осведомлены о необходимости отказа от приема других веществ, таких как антидепрессанты, по меньшей мере за две недели до сеанса, а также от определенной пищи, которая может оказать неблагоприятное воздействие. Прием всех необязательных медикаментов должен быть прекращен по крайней мере за неделю до опыта, во избежание любого возможного неблагоприятного взаимодействия с аяхуаской. Чем более вдумчиво человек готовит себя к путешествию с аяхуаской, тем лучше будет итог опыта.

Все церемонии предполагают установление границ ритуальных пространства и времени. Пространство должно быть защищенным, красивым, как можно более близким к природе, где участники могут быть уверены в том, что их ничто не потревожит. Эстетически приятное окружение способствует более глубокому исследованию. Напиток часто приводит личность к неизвестным, даже пугающим глубинам человеческой души. Попасть из таких глубин в красивую окружающую обстановку будет тем более приятно. Время суток также играет важную роль. Большинство сеансов начинаются около 8 или 9 часов вечера и продолжаются до раннего утра следующего дня. Астрологические переменные могут быть также приняты во внимание. Основываясь на большом количестве данных, Стэн Гроф и Ричард Тарнас в своих публичных лекциях пришли к выводу, что анализ натальных карт, персональных и мировых транзитов может предоставить лучшее объяснение тому величайшему многообразию психоделических опытов, которые один и тот же человек описывает в разное время.

Групповые сеансы часто приводят к самым лучшим опытам, возможно потому, что возникает некий вид синергетического процесса. Знание о том, что каждый из нас не один в потенциальной борьбе за доступ к новой информации о самом себе или своем внутреннем мире, достаточно обнадеживает. Аяхуаскерос иногда используют метафору «каноэ духа»: хотя участники переживают свои собственные опыты, возникает также чувство солидарности в течение путешествия.

Аяхуаска таит в себе немало сюрпризов. Даже на сеансах, которые продолжаются в течение нескольких дней подряд, полученные опыты могут сильно различаться. Фактически всегда присутствует элемент изменчивости — от стадии приготовления до стадии приема внутрь. Во-первых, существует несколько вариантов самого напитка (растительные добавки могут быть различными и включать психотрию виридис или диплоптерис кабрерана и другие растения), возраста растений, состояния почвы, на которой они выращены, используемой части растения и даже определенного времени сбора растений (месяца, фазы луны и времени дня). Не менее важен способ приготовления напитка: пропорции растительных ингредиентов, время кипячения и множество других факторов, о которых могут знать только опытные аяхуаскерос, — интенсивность огня, способ розлива напитка по бутылкам и даже, как часто утверждается, мысли и намерения людей, готовящих напиток. Во-вторых, важно осознавать, что каждый человек отличается от других по многим физиологическим, психологическим и культурным параметрам. Некоторые люди быстро усваивают активные соединения напитка, другие — более медленно. Кто-то более чувствителен к напитку. Для одних — возможно, для большинства — лучше принимать напиток на пустой желудок. Для других, может быть, лучше немного перекусить до или после приема напитка, чтобы помочь всасыванию активных алкалоидов.

Большинство людей начинают ощущать воздействие аяхуаски через 45–60 минут, некоторые могут почувствовать его уже через 20 минут, у других же эффекты появляются только через 1,5–2 часа. В перуанской традиции приема аяхуаски местные аяхуаскерос часто просят людей соблюдать особый режим в течение трех дней до и трех дней после сеанса. Это подразумевает отсутствие в пище соли и сахара, отказ от секса, алкоголя и прохладительных напитков, а также другие диетические ограничения. Насколько строга должна быть диета, зависит от намерения человека, принимающего аяхуаску. Для чего он это делает: для исцеления, изучения растений или просто из любопытства? В традиционных сообществах, если цель — стать аяхуаскеро, соблюдается очень строгая диета, состоящая только из плантенов, маниока, риса и небольшого количества рыбы и жира.

В идеале сеанс должен проводить опытный руководитель — тот, кто знаком с многообразием состояний, вызываемых аяхуаской. Роль куратора на сеансах приема аяхуаски очень важна. Возможно, его самой важной функцией является передача участникам сеанса уверенности — духа бесстрашного исследования, чтобы те осмелились погрузиться в собственные опыты настолько глубоко, насколько это возможно. Они должны верить, что куратор способен справиться с любой ситуацией, которая может возникнуть. В ритуалах синкретических религиозных организаций практикующего поддерживает все окружение. Религиозные лидеры обычно имеют многолетний опыт проведения ритуалов. Участники могут сидеть или стоять, а свет остается включенным. Сеансы, проводимые традиционным способом коренного населения долины Амазонки — в темноте, требуют большей концентрации внимания и определенных усилий.

Теория не может заменить опыт проведения сеансов, его можно приобрести только благодаря практике под руководством опытного лидера. Проведение сеанса приема аяхуаски требует большой ответственности. Куратор, шаман или религиозный лидер, который обычно тоже принимает напиток, должен обладать способностью действовать под его влиянием, в том числе когда требуется контролировать состояние практикующих, вызванное интоксикацией. В традиционной или религиозной обстановке лидеры всегда принимают напиток, также как и современные аяхуаскерос. Важно, чтобы человек, руководящий сеансом, обладал способностью эффективно совершать необходимые действия под влиянием аяхуаски и мог справиться с любой ситуацией, возникшей на сеансе. Следует отметить, что проведение ритуала под воздействием напитка не означает ухудшения восприятия действительности у его участников; под влиянием аяхуаски опытный человек оказывается подключенным к высшему источнику знания, высшему «Я», трансперсональной силе и может воспринимать, думать, говорить и действовать по-другому и более эффективно, как будто через него говорит его внутренний голос. Например, лидеры религиозных организаций под воздействием аяхуаски часто становятся очень красноречивы, даже если имеют довольно скромное образование.

С другой стороны, осторожность тоже важна. Аяхуаска — сильное вещество, и люди, которые принимают ее, часто переживают глубокие и значимые опыты. Участники сеанса обычно бывают благодарны человеку, помогающему им получить такой опыт, однако возможность злоупотребления с его стороны все же исключать нельзя — некоторые могут использовать таинство только преследуя цель извлечь материальную выгоду или добиться сексуальных отношений. Рекомендуется не придавать большого значения отдельному человеку, помогающему получать опыт, избегая, таким образом, создания культа личности и ловушек силы. Вероятно, самой большой опасностью на пути знания является раздувание эго. Скромность — это необходимое качество для лидера. В традиционных сообществах аяхуаска рассматривается как реальный учитель; шаман просто помогает неофиту обращаться с растениями. В наше время количество практикующих употребление аяхуаски, местных и приезжих, растет, и каждый старается узаконить свою практику различными способами. Такие явления, как проекция или перенос, довольно распространены. Этические стандарты, подобные тем, которые существуют в психиатрической и психологической практике, следует внедрить и здесь. К сожалению, текущая правовая ситуация не допускает открытого обсуждения этих вопросов.

Хорошо, если перед сеансом вы обладаете ясным намерением или сумели сформулировать интересующие вас вопросы. Мысли и желания во время ритуала приема аяхуаски действуют самым непостижимым образом. Шуары, жители эквадорского берега Амазонки, верят, что мы принимаем аяхуаску не для того, чтобы «видеть будущее», но чтобы «создавать будущее». Сильно прочувствованное намерение может задать опыту определенное направление.

Большинство людей, стремящихся получить опыт в результате приема аяхуаски, обычно ведут себя уважительно, независимо от того, к какой культуре они принадлежат; такова репутация этого напитка. Ниже приведены высказывания образованных представителей западной цивилизации различного вероисповедания из многих стран мира, записанные в процессе полевых исследований. Всем был задан один и тот же вопрос: почему они принимают аяхуаску?

• «Чтобы взглянуть на мою жизнь под другим углом».

• «У меня сейчас проблемы со здоровьем, и мне нужно руководство».

• «Я надеюсь более глубоко исследовать творческую сторону своей личности».

• «Я хочу принимать аяхуаску ради личностного роста и психологических прозрений, то есть, я думаю, что с помощью глубоких внутренних исследований смогу лучше узнать себя, свои способности, потенциал и лучший путь или способ жить».

• «У меня есть несколько психологических блоков, и я хочу бесстрашно взглянуть на них».

• «Мне хотелось бы понять те сферы своей личности, которые мне не совсем ясны».

• «Я хочу поработать со своими разрушительными мыслительными моделями».

• «Мне бы хотелось увидеть образы, которые могут помочь мне в процессе исцеления».

• «Я хочу вновь обрести свою истинную сущность, которой обладал до травм».

• «Мне бы хотелось, чтобы аяхуаска помогла мне стать настолько хорошим врачом, настолько это возможно».

• «Я намереваюсь продолжать работать с духами».

• «Я хочу возвратить свою потерянную душу и исцелиться от стыда, который испытываю большую часть своей жизни».

После успешных сеансов намерения могут стать более специфическими:

• «Я хочу идти глубже. Я просто хочу принять все, что придет».

• «Я не хочу больше ничего контролировать, я хочу все отпустить».

• «Я хочу узнать источник моей тревоги».

• «Мне бы хотелось глубже исследовать тот опыт, который я пережил прошлой ночью».

Многие принимают аяхуаску для исцеления, духовного подъема, просветления, прозрения и познания внутреннего мира, связи или соединения с космическим сознанием, природой или планетой Земля, для того чтобы обнаружить творческую энергию. Другие принимают ее, «просто чтобы знать».

Опыты, получаемые при приеме аяхуаски, могут быть чрезвычайно разнообразными. Распространенная тема — контакт с инопланетными существами, которые могут принимать разные формы, или посещение внеземных и иногда высокотехнологичных цивилизаций. Образы этих миров присутствуют в работах перуанского живописца Пабло Амаринго, который был практикующим аяхуаскеро и изображал видения, вызванные аяхуаской[181]. Ниже приводится запись рассказа о похищении, которое пережил американец 45 лет в течение сеанса приема аяхуаски.

4 апреля 2007 года я был похищен… Я думаю. Я говорю «я думаю», потому что когда я размышляю об этом опыте, я нахожу, что в это верится с трудом. Я читал об опытах похищения других людей и думал про себя: «Эти люди, должно быть, добиваются внимания, или психи, это все кажется очень странным». Я инженер-механик. Мой ум работает, как калькулятор: для того чтобы прийти к решению, должна существовать формула, жизненные явления должны иметь логическое объяснение. Я действительно в недоумении из-за этого опыта, потому что в этой формуле так много недостающих частей. До тех пор пока это не случилось со мной, я не верил, что это возможно. В моем случае похищение не имело места в физическом мире, поскольку обычно мы знаем об этом. Это происходило на другом уровне.

Несколько лет назад я пережил ОСО — околосмертный опыт, во время которого открылся туннель и начал затягивать меня внутрь, как пылесос затягивает жука. Излишне говорить, что я сопротивлялся и меня не засосало, но я был заинтригован! После этого изменившего мою жизнь опыта я провел исследование, чтобы понять, что означает появление этого всасывающего туннеля. В результате я обнаружил, что шишковидная железа, находящаяся в мозге, может вырабатывать диметилтриптамин, сильное психоактивное соединение, которое в момент смерти человека может выделяться непосредственно в мозг. Диметилтриптамин предоставляет мозгу возможность увидеть вещи, о которых он в других случаях не ведает. Я узнал, что шаманы регулярно пьют напиток, называемый аяхуаской; они готовят его из лиан и других растений, богатых триптаминами, и принимают во время ритуалов, чтобы пробудить духовных проводников и путешествовать в других мирах. Опыт и исследование в лесах Бразилии привели меня к антропологу и посреднику. Я хотел выпить священный напиток аяхуаску в надежде, что он откроет туннель снова и я смогу узнать, что там, на другой стороне.

На вечерней церемонии мне дали чашку, на вид в ней было от 160 до 175 миллилитров ужасно пахнущего темного сиропа, который я и выпил. Через час я погрузился в глубокое медитативное состояние в поисках ответов, которые должны были прояснить мое место в этом мире. Внезапно на меня пролился сверху этот белый свет, это ощущалось как антигравитационная энергия, которая поднимала меня вверх из моей кровати и еще выше — через крышу. Этот луч белого света был цилиндрическим и достигал неба, и казалось, что его диаметр равен 5–7 футам. Он будто разделил меня на две части и поднял нематериальную копию моего тела. Я старался анализировать этот опыт. Когда я поднимался, я все еще мог видеть свою вторую половину, лежащую на кровати. Я чувствовал, что определенные части моей сущности, голограмма моего тела, структура моего ума и большая часть моего сознания были подняты. Было приятно ощущать себя невесомым и поднимающимся вверх, хотя я все еще чувствовал гравитацию. Меня перенесли в комнату на корабле, очень чистую, стерильную, в отличном состоянии: нержавеющая сталь и белый цвет, приглушенный белый свет, полный спектр. Я лежал на столе, похожем на те, которые можно увидеть в морге, потому что он был похож на неглубокую коробку, и от него отходили дренажные трубки и шланг для мытья. Но там были подушки, поэтому у меня создалось впечатление, что я нахожусь здесь не для того, чтобы быть просто расчлененным — ведь мне обеспечили комфорт. Тем не менее, мои руки и ноги были закреплены ремнями, но я не думаю, что моя грудь тоже была стянута ими. В тот же момент я почувствовал, что мое сознание успокоилось, но этого было недостаточно. Я сразу же стал осознавать свое окружение и попытался сесть и оглядеться; и тут я со всей остротой ощутил присутствие этих существ — высоких, худых, почти тощих, с очень тонкими чертами, но с головой богомола, треугольных и очень похожих на насекомых. У меня появилось чувство, что они были сознательными и обладали высокоразвитыми технологиями. Кондиционер воздуха работал просто отлично, я мог слышать устойчивый гул. Этот звук издавал корабль, с прочной структурой, полый и испускающий энергию.

Вокруг меня и этого стола находились инструменты, приспособления нескольких видов, зонды, странные механизмы, выполняющие сложные действия. Все они свисали с потолка, а некоторые были прикреплены к стенам. Комната была не квадратной, а почти круглой и цилиндрической, вдоль границы были расположены конторки с белым приглушенным светом, который обладал полным спектром, как в затененных окнах, но этот свет был искусственным и подавался по трубам. Это очень расслабляло, к тому же свет имел успокаивающую частоту. Казалось, что и гул успокаивал меня; он мог быть и не звуком корабля, но, вероятно, своеобразной акустической энергией, которая проникала в мой разум. Каким-то образом, с достаточной долей усилий и концентрации, я смог преодолеть его. В определенный момент они начали настраивать инструменты и приближаться ко мне. Мне стало немного страшно, но они уверили меня, что все будет хорошо, и я ответил на это: «Поймите, я чувствую себя пленником, а когда люди чувствуют себя пленниками, у них пробуждается врожденное чувство опасности — они боятся насилия или сексуального изнасилования. Если это мужчина — через его анус, если женщина — через влагалище. И я думаю, что для женщины это даже хуже, потому что если в нее имплантировали нежеланное, это может означать, что придется вынашивать нежеланного ребенка. И еще хуже, отчасти инопланетного ребенка».

Мне показалось, что они смотрели в изумлении, как я пытался сесть и общаться с ними. Потом я заявил: «Это как давать и получать, если вы нуждаетесь в чем-то, вы позволяете этому случиться, но поскольку у меня нет никаких повреждений, я покину это место нетронутым и целым, точно таким же, как прибыл сюда или лучше, и все будет хорошо. Я не хочу сбегать отсюда и вызывать крушение этого корабля». После моего заявления они в большой спешке и очень быстро ввели эти зонды в мою грудь. Я не вполне уверен, вставили они приборы или нет. У меня возникло ощущение, что они просто осматривали, проверяли и брали пробы на биопсию, образцы крови и спермы, содержимого желудочно-кишечного тракта и бактерий моего тела. Каждый раз я чувствовал беспокойство, они же каким-то образом успокаивали мой мозг, говорили мне, чтобы я «расслабился» и что «все будет в порядке». Когда они работали надо мной, я заставил себя вернуться в полусознательное состояние и посмотрел вокруг. Там было очень, очень чисто и стерильно, все было в отличном состоянии, все сияло и не имело ни единого пятнышка. После того как я увидел, насколько хорошо была оборудована комната, я почувствовал себя там более комфортно, все еще испытывая беспокойство от того, что они делали. В какой-то момент там, где находилось мое реальное тело, начала лаять собака (я подумал, что это интересно, поскольку я мог все еще слышать то, что испытывало мое настоящее тело), и сказал: «Мне нужно идти». Они ответили: «Хорошо». Закрыли мою грудь и попрощались. Я был быстро доставлен обратно в свою кровать и соединился с самим собой.

Этот корабль улетел, и мне показалось, будто другой тут же, очень быстро занял позицию над домом и поднял меня вверх, очень насильственно и быстро. Это была не очень приятная прогулка. Я очнулся на грязном столе, тоже похожем на стол в морге, но в антисанитарном состоянии. У них тоже были различные инструменты вокруг стола, которые тоже были немного грязные. Существа тут же начали вставлять свои устройства в мою грудь, закрепляя их вокруг моих органов. Они вставляли цилиндрические металлические устройства вокруг моей аорты, моих почек, печени, кишечника и моего позвоночника. Я не вполне уверен насчет позвоночника. Я почувствовал что-то у себя на шее, как ошейник… В любом случае я заставлял себя находиться в сознании. Они использовали очень острую, пронзительную звуковую энергию, которая воспринималась болезненно, и, казалось, с ее помощью они хотели ввести меня в бессознательное состояние. Я боролся и стремился вырваться из этой энергии и почувствовал, будто вырвался из своего тела. Я посмотрел на них, когда оказался вне тела. Огляделся и быстро вытащил все приспособления, ограничивающие движения. Позже, когда я проснулся, то обнаружил синяк на руке и не смог вспомнить, где я мог ушибиться на этой неделе. Тот звук, видимо, погрузил меня снова в полубессознательное состояние, и они вставили что-то в меня. Это было очень пугающе и мучительно. Казалось, они не прикасались к моему анусу. Я помню, что каким-то образом сообщил им: «Вы знаете, если вы причините мне какой-то вред, для вас это тоже закончится плохо; на этом корабле происходит насилие, и вас обнаружат. Я взорву это место, и меня не заботит, как вы собираетесь удерживать меня. Эта ситуация не закончится для вас хорошо». (Или для меня в таком случае.) Я почувствовал, что это может закончиться борьбой и моей физической смертью. Я посмотрел на них, они были похожи на рептилий с жесткой серой кожей, как у слонов, с очень редкими волосами. Эти волоски были толстыми (они могли быть вообще не волосками, а вибриссами, как усы у кошек или волоски у жуков). У них были большие глаза, как у слонов. Их сознание ощущалось как сознание пресмыкающихся, с почти инстинктивным способом мышления и быстрой передачей сообщений. Они стояли (от 3,5 до 4,5 фута ростом); у них были маленькие руки и большое цилиндрическое тело с перепончатыми лапами и маленькими коготками на них. На мой взгляд, больше всего они напоминали Кузена Ита. [Кузен Ит — подобный инопланетянину карикатурный персонаж телевизионного шоу «Семейка Адамс» 1960-х годов. Кузен Ит ростом в три фута и покрыт с головы до ног длинными волосами, он испускает пронзительные нечленораздельные вопли, которые понимали только члены семейства Адамс.] Эти существа могли двигаться достаточно быстро и были довольно сильны. Я помню, что подумал: очевидно, что они обитают здесь дольше, чем мы, потому что у них есть эта развитая технология и этот корабль, но им действительно следует почистить его и обслуживать лучше. И им следует работать с нами, а не насильно забирать нас.

В какой-то момент показалось, что поблизости появилось еще одно существо, и они бросили меня обратно в мою кровать. Как только я вернулся, я был нежно поднят снова, и казалось, что предыдущий корабль улетел, а его позицию над домом занял другой корабль. Я был поднят на этот корабль очень нежно, плавно, спокойно, деликатно и уложен в очень удобную кровать без приспособлений, ограничивающих движения, и с мягкой подушкой. Я посмотрел вокруг и увидел существ. Они были немного пугающими, около 7 футов ростом, с головами, напоминающими осьминогов на канделябре, и создавалось впечатление, что внутри такой большой головы огромные мозги будто распределены по отсекам. В какой-то момент я почувствовал три мозга, но я в этом не уверен. Одна часть мозга устанавливала связь, другая заботилась о функционировании физического тела, а третья думала и общалась с другими существами. Случай весьма расширенного мозга. У них были очень странные осьминогоподобные головы, с щупальцами, выходящими наружу. У них были и руки, большие и очень сильные. Я почувствовал, что не хочу вступать с ними в физическую конфронтацию. Я ощущал, как они нежно зондировали мое тело и исправляли неряшливую работу, сделанную предыдущими инопланетянами, а также чистили меня. Однако они не собирались удалять устройства. Они полностью понимали мой дискомфорт, вызванный этими устройствами, вставленными другими пришельцами, но ясно дали понять, что не будут их вытаскивать. Я осмотрел корабль и заметил различные цвета. Он не был белым, как первый корабль, и не таким темным и унылым, как второй. Он вызывал радость, но был очень сложно устроен. Эти существа были дружелюбны. Я упомянул, что хотел бы выйти из своего полубессознательного состояния и пообщаться с ними на более сознательном уровне. Они ответили: «Не сейчас. Вы почти готовы. Скоро». Это было похоже на приглашение, на то, что такое может случиться вскоре, возможно, даже во время моего следующего путешествия.

Мне бы хотелось встретиться с этими существами снова. Мы можем многому научиться у них. Они живут здесь очень долго. Они могут принадлежать другому измерению, но они определенно знают, как путешествовать. У меня было такое чувство, что они путешествуют на далекие расстояния и в течение очень долгого времени. Я показал, что наступило время вернуться, поэтому они заботливо перенесли меня обратно, и я почувствовал себя очень спокойно. Хотя я не был рад тому, что у меня в теле находятся имплантаты, я понимал, что демонтаж произойдет скоро.

ДОЗИРОВКА

На церемониях, которые проводят аборигены, а также практикующие метисы, шаман определяет дозу (часто — используя обычную маленькую чашку или миску). Нередко от представителей западной цивилизации, приезжающих в район реки Амазонки, можно услышать жалобу, что бехеталистас дают им заниженную дозу, возможно, для того чтобы избежать неприятных ситуаций с иностранцами, не говорящими по-испански. Варианты напитка сильно отличаются по активности: это качество зависит от предпочтений шамана. Существуют также разновидности напитка, которые используют бразильские синкретические религиозные организации. Если установка и окружение являются подходящими, лучше принять сильную дозу — от 80 до 100 миллилитров — хорошо приготовленного напитка. Проводящий сеанс куратор, безусловно, должен быть хорошо знаком с потенциальной активностью напитка, чтобы дать соответствующие рекомендации участникам. Вообще, не стоит быть слишком консервативным. Заниженная доза способна вызвать все нежелательные эффекты, включая рвоту и диарею, и ни одного трансцендентного. Аяхуаска не ядовита. Летальной дозой считается объем, равный приблизительно 6 литрам, а это количество невозможно выпить, не вызвав рвоту.

Как только участники познакомятся с силой напитка, им следует решать самим, какое количество принимать на последующих сеансах, увеличивая или уменьшая дозу в зависимости от их предыдущего опыта. После двух или трех сеансов участники обычно представляют себе оптимальное количество, которое они могут выпить. Руководителю сеанса, однако, следует всегда быть бдительным, потому что участники часто стремятся получить сильный опыт и склонны недооценивать активность напитка. Участники должны постараться удержать напиток в желудке в течение, по меньшей мере, 1 часа, чтобы активные компоненты полностью абсорбировались. Вес тела является фактором, который нужно учитывать, хотя часто он не играет решающей роли, поскольку люди обладают различной восприимчивостью к напитку. Приблизительно через 1,5 часа участники могут принять маленький бустер [182]. Те, у кого метаболические процессы замедлены, должны отдавать себе отчет, что им требуется больший промежуток времени, чтобы ощутить воздействие первой дозы, поэтому они должны ждать дольше, прежде чем принимать бустер. В редких случаях участник может не ощутить никаких эффектов даже после попыток повторного приема, вероятно, из-за особенностей его или ее метаболических процессов. К тому же некоторые люди явно сопротивляются опыту и способны свести его к минимуму. Тем не менее, средней дозы аяхуаски обычно бывает достаточно для того, чтобы оказать сильное воздействие на большинство людей.

ТЕМНОТА И ТИШИНА

У местных жителей, как правило, существует две разновидности церемоний: коллективные, которые проводятся в больших общинных зданиях, или малокас, где пространство освещено и участники танцуют под аккомпанемент флейт, трещоток и других музыкальных инструментов, и частные, шаманские по своей сути, которые проводятся в темноте. Традиция метисов, живущих у реки, соответствует второй модели, в то время как в бразильских синкретических ритуалах и церквях всегда используется освещение. Темнота, однако, усиливает переживаемый опыт и минимизирует отвлечение внимания, помогая участникам сосредоточиться на своем внутреннем мире. В современных культурах аборигенов и метисов полная темнота является необходимым требованием для шаманской практики.

Тишина также способствует сосредоточению на внутреннем путешествии. В обстановке традиционных амазонских сеансов участники сидят с прямыми спинами, но разрешается также лежать, стараясь удерживать спину в прямом положении. Тишина необходима, особенно в те часы, когда напиток наиболее активен. Любое движение — даже движение глаз — и любое слово, произнесенное в ритуальном пространстве, может отвлечь участников от их путешествия. Фокусирование на точке на лбу, между бровями, оказывает большую помощь в навигации. Перед внутренним взором часто появляются геометрические узоры. С помощью намерения можно войти в эти узоры и увидеть трехмерное или четырехмерное пространство непостижимой красоты. Участнику следует дышать глубоко и медленно и постараться обрести состояние душевного спокойствия, особенно в сложных ситуациях, которые могут возникнуть во время путешествия.

МУЗЫКА

Замечательным инструментом навигации может стать музыка, если ее использовать мудро. В племенах индейцев тукано, живущих в колумбийском районе реки Ваупес, таких как кубео, макуна, барасана и других, участники сеанса привязывают трещотки к лодыжкам и играют на трубах и флейтах Пана [183]. Шаманы племени шуар, живущие на эквадорском берегу Амазонки, могут играть на туманке [184] или китиаре, двухструнной скрипке. В традиции метисов шаман поет на протяжении всего сеанса, часто аккомпанируя себе на трещотке из листьев растения рода париана (Pariana) [185], и делая несколько перерывов. Перуанские метисы-аяхуаскерос называют эти песни силы икарос и говорят, что получают их от духов растений в период своего посвящения. Количество, разнообразие и порой сложность икарос являются знаком силы и эффективности работы шаманов — и из аборигенов, и из общин метисов. Участники сеансов часто сообщают, что икарос оказывают исцеляющее воздействие сами по себе, а также влияют на видения. В перуанском районе Амазонки, в среде племени шипибо-конибо, живущем на берегах реки Укаяли, песни, исполняемые в течение сеанса, визуализируются как кенес, сложные геометрические фигуры, которыми женщины украшают керамику, текстиль и тела[186].

Музыка оказывает заметное влияние на опыты приема аяхуаски и, в частности, на настроение при совершении ритуала. Кураторы современных ритуалов, не придерживающиеся амазонских традиций, могут использовать во время сеанса широкий диапазон музыкальных записей: от местных икарос до мировой классической музыки, фольклорной, вокальной, инструментальной и электронной, подбирая музыкальные произведения таким образом, чтобы они соответствовали различным эмоциональным состояниям. В течение сеанса приема аяхуаски у участников часто повышается восприимчивость к музыке, и они становятся крайне чувствительными к ее влиянию. Вероятно, участники воспринимают определенную музыку как исцеляющую. Некоторые могут отметить удивительную синхронность, связывающую специфические музыкальные фрагменты с важными моментами их субъективного опыта. Иногда бывает интересно использовать музыку, которая особо значима для вас, например песни, которые были популярны в определенный период жизни, фольклорные или даже детские песни, которые могут вызвать соответствующие детские воспоминания. Определенная мелодия может затронуть струны души, вызывая поток эмоций. Некоторые музыкальные произведения участники воспринимают как ужасные. В таких случаях полезно изучить эти эмоции, потому что они могут вызвать внутренние состояния, воспоминания или ассоциации с богатым контекстом.

На сеансах приема аяхуаски участники становятся особенно открыты для такой музыки, на которую раньше они не обращали внимания; более того, в обычной обстановке они могли даже отвергать ее как не соответствующую их личным вкусам. Благодаря музыке можно путешествовать в пространстве и времени. В этом отношении племенная этническая музыка может быть особенно пробуждающей; она может позволить пережить удивительное культурное многообразие мира.

В определенный момент, обычно через несколько часов, может постепенно вводиться танцевальная музыка в качестве средства для создания праздничного настроения. После напряженной работы предыдущих часов такая музыка может оказывать терапевтическое воздействие сама по себе. Люди могут пережить огромную радость и освобождение от напряжения. А с помощью танцевальных движений участники обретают способность выражать то, что с ними происходит. Более того, как указывается в работах Рафаэля Карстена и Ирвинга Голдмана, танец является неотъемлемой частью общинных церемоний в племенах шуар и кубео. Танец также является существенной составляющей ритуалов синкретических религиозных организаций, таких как «Санто Дайме» и «Баркинха».

Каждый ритуал и каждая группа имеют свою динамику развития, которую необходимо уважать и в соответствии с которой нужно подбирать музыку. Лидер ритуала должен быть чувствителен к специфическому настроению каждого сеанса, чтобы, находясь в гармонии с ним, ненавязчиво руководить процессом, подбирая соответствующее музыкальное сопровождение. Сегодня с помощью компьютерных программ, например iTunes, легко подобрать музыкальные произведения для проигрывания на любом сеансе, и это менее шумно и отвлекает внимание не так, как использование большого количества компакт-дисков.

В конце концов, присутствие лидера ритуала может быть обозначено с помощью трещотки, барабана или другого инструмента, который служит путеводной нитью для благодарных участников, поскольку они могут чувствовать, что кто-то наблюдает за ними и может оказать поддержку, если путешествие окажется трудным.

Важно помнить, что очень полезны и периоды полной тишины. Кроме того, участники могут и петь — по очереди или одновременно, в зависимости от согласованности ритуала. Они могут также тихо напевать. В неприятных ситуациях можно использовать трещотку в качестве средства заземления. И, конечно, вариантов здесь множество.

ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ АЯХУАСКИ

Так же, как и другие вещества-психоинтеграторы, аяхуаска известна своим сильным физическим воздействием. Рвота и диарея наблюдаются часто, особенно на первых сеансах. У некоторых людей рвотные позывы не прекращаются на протяжении многих часов. Другие чувствуют такую слабость, что оказываются не в состоянии выйти в туалет и даже попросить кого-нибудь о помощи. Некоторых людей бросает то в жар, то в холод. На начальной стадии путешествия может понизиться кровяное давление. Иногда может сильно кружиться голова в течение нескольких секунд. Время от времени бывает тахикардия. Здоровое сердце и исправно функционирующая печень являются необходимыми условиями для приема аяхуаски. Целесообразно, чтобы участники прошли тщательный медицинский осмотр перед серией повторяющихся сеансов. Важно отметить, однако, что после нескольких сеансов участники обычно привыкают к напитку и уже или не ощущают тошноты вообще, или просто не привлекают к себе внимания, если приступы рвоты все же продолжаются.

Руководитель должен принимать во внимание все эти возможности, оценивая состояние участников как можно чаще, чтобы быть уверенным, что сеанс проходит должным образом. Рекомендуется также всегда иметь под рукой соль для восстановления кровяного давления, а также воду, потому что после нескольких приступов рвоты и диареи нужно много пить для предотвращения обезвоживания. Участников следует предупредить, что воздействие аяхуски имеет волновой характер, подобный приливам и отливам, поэтому не следует покидать ритуальное пространство до тех пор, пока вы не удостоверились, что эффекты исчезли полностью, и не проконсультировались с руководителем сеанса. Также стоит попросить новых участников не закрывать дверь туалета изнутри на тот случай, если им потребуется помощь и они будут не в состоянии открыть ее самостоятельно. Участников следует проинструктировать, чтобы они ложились на пол при любых признаках потери сознания для предотвращения травм. Стоит добавить, что у некоторых бывают судороги, а также приступы лихорадки или боли в различных частях тела, которым обычно и требуется исцеление.

Все эти симптомы могут внушать ужас, но на самом деле они являются благословением, поскольку позволяют пережить опыт на более глубоком уровне. Свойство аяхуаски вызывать рвоту и диарею может быть связано с внутренним очистительным процессом, благодаря которому участники избавляются от вредных привычек, негативных эмоций, травм и прочего. Аяхуаска действительно может быть детоксифицирующим веществом. Одна женщина с симптомами хронического отравления ртутью после серии сеансов обнаружила, что уровень ртути в ее крови значительно снизился. Когда сеанс заканчивается, участники часто сообщают, что чувствуют себя очищенными. На следующее утро к этому добавляются ощущения внутреннего мира и ясности.

СТРАХ

Аяхуаска вызывает глубокие изменения в сознании. Сеансы могут приобрести драматический характер не только для начинающих, но и иногда для людей, обладающих значительным опытом, поскольку мы никогда не можем с уверенностью предсказать, что произойдет. Человек может пережить изменения в восприятии тела, например превращение в животное, или опыт выхода из тела. Видения могут иметь устрашающее содержание, бывает, что участники вновь переживают травмирующие опыты, к которым добавляются физические реакции, вызванные аяхуаской. Некоторые разговаривают на странных языках (эффект глоссолалии) [187]. Другим кажется, что они умирают или переживают своего рода символическую смерть. Также человек может встретиться с крайне недоброжелательными существами или монстрами, грозящими их уничтожить, расчленить или разделить на бессчетное количество фрагментов. Некоторые участники думают, что они сходят с ума, а их разум движется по замкнутому кругу. Другие видят удивительные пейзажи, странные города, фантастические и древние одновременно, или сферы неописуемой красоты. Они могут встретить очень доброжелательных существ разного рода или стать участниками удивительных приключений, а также увидеть самих себя в прошлом. Некоторые утверждают, что переживали свои прежние жизни.

Перед сеансом участникам следует подготовиться не только к путешествиям в неописуемо прекрасных мирах, но также и в мире теней, где они могут увидеть свои темные стороны. Очень часто худшие опыты оказываются самыми лучшими. Приближаясь к границе, люди сталкиваются со своими тайными страхами, а следовательно, получают возможность осознать их и даже освободиться от них. По мнению одного из лидеров синкретической бразильской религиозной организации, «прием аяхуаски подобен спуску в подвал с факелом». А один участник назвал сеанс приема этого напитка археологическими раскопками разума.

Если участники подготовлены должным образом, они способны преодолеть свои страхи и не сопротивляться опыту. Лучше столкнуть со страхами лицом к лицу — даже дать им имя, ибо когда страх становится чем-то конкретным, с ним легче справиться. Свойство аяхуаски вызывать рвоту и диарею может быть интерпретировано и пережито как некий вид детоксикации, благодаря которой участники избавляются от физических и психологических проблем. Многие люди сообщают, что пережили своего рода очищение и возрождение после неприятных ситуаций во время сеанса. Мы можем сказать: чем глубже человек переживает опыт, тем больше пользы он из него извлекает.

Несмотря на подготовку, некоторые, однако, не способны справиться со страхом или телесными симптомами, которые у них возникают. Крайне важно, чтобы эти люди получали надлежащую и деликатную (но не навязчивую) помощь. Каждый лидер вырабатывает свои способы поддержки. Некоторые кураторы, для того чтобы помочь участнику справиться с чрезмерным беспокойством, нежно прикасаются большим пальцем руки к точке между глазами человека, переживающего опыт, а средним пальцем другой руки — к солнечному сплетению. Участнику предлагается дышать глубоко и медленно, концентрируя все внимание на процессе дыхания. В то время как участник дышит, руководитель сеанса берет одну ноту и тянет ее так долго, как только может. Эта простая процедура обладает необыкновенно успокаивающим эффектом: постепенно участники обретают способность синхронизировать свое дыхание со звуком, который издает куратор, или даже напевать с ним вместе. Палец на солнечном сплетении помогает контролировать сердцебиение, глубину и интенсивность дыхания, а также каждое движение кишечника. Через несколько минут такой практики большинство восстанавливают самообладание: дыхание замедляется, сердцебиение возвращается в норму. Когда участники делают несколько глубоких вздохов, это является знаком того, что они снова обрели спокойствие. После этого руководитель может поинтересоваться у участника, может ли он обойтись без его помощи.

Некоторые люди испытывают трудности и не могут попросить о помощи (на самом деле, просьба о помощи сама по себе может быть пережита как своеобразное исцеление) или чувствуют себя слишком слабыми и испуганными, чтобы сделать это. Поэтому лидер должен быть внимателен и проверять, каждый ли участник чувствует себя достаточно хорошо. Если же участники основательно подготовлены к тому, что они могут пережить на сеансе, большинство из них способно пережить такой опыт, не делая из него трагедии. В этом отношении большинство сеансов проходит без особых происшествий.

ВИДЕНИЯ, СИНЕСТЕЗИЯ И ДРУГИЕ ЯВЛЕНИЯ

Несмотря на то что опыты, полученные в результате приема аяхуаски, описаны в общих чертах, как уже было отмечено, исход каждого отдельного сеанса непредсказуем, даже в тех случаях, когда один и тот же человек принимает одну и ту же дозу во время следующих один за другим сеансов в одной и той же обстановке. Интересно, что у людей часто наблюдается явление, обратное привыканию: воздействие напитка становится сильнее, если несколько сеансов проходят в течение нескольких дней.

Дело обстоит именно так, если соблюдается традиционное ограничение в соли, сахаре и алкоголе.

Участники также сообщали, что с открытыми или закрытыми глазами они наблюдали отчетливые видения удивительной красоты и сложности, которые не поддаются описанию. Иногда они казались более реальными, чем действительность. Эти сильные эстетические переживания оказывали чрезвычайно радостное, освобождающее и терапевтическое воздействие. Также довольно распространены опыты синестезии, особенно слуховые галлюцинации и тактильные ощущения, а также ряд других возможных эффектов. Участникам рекомендуют быть активными в пределах получаемого опыта: запоминать намерения и стараться двигаться целенаправленно внутри видений. Если, например, намерением является попытка вспомнить эпизод из детства и человек старается вспомнить свою детскую спальню, он может неожиданно перенестись в прошлое. Однажды женщина, аргентинский психолог, вспомнила в деталях, что она в возрасте семи лет была свидетелем смерти своей подруги. Ее родители отрицали этот эпизод, называя его сном и утверждая, что ее подруга переехала жить в другую страну. Она также обнаружила, что это вытесненное воспоминание оказало неблагоприятное воздействие на всю ее жизнь, и сочла, что восстановление в памяти всех подробностей стало для нее чрезвычайно исцеляющим событием. Иногда, например, участники могли «обнаружить», что в детстве они подверглись сексуальному насилию со стороны родственника. Человек, который был нежеланным или незапланированным ребенком, мог пережить снова все то, что он испытывал, находясь в чреве своей матери.

Участники сеансов приема аяхуаски часто переживают очень сильные эмоции. Многие сообщают, что сеансы стали одним из самых важных переживаний в их жизни. Люди также часто утверждают, что опыты, вызванные аяхуаской, помогли им увидеть собственную жизнь новыми глазами, например осознать ранее неосознаваемые поведенческие модели. Некоторые участники испытывали потребность в возобновлении контактов со своими партнерами, родителями или другими членами семьи, с тем чтобы сказать им, как сильно они их любят. Другие приобретали новый взгляд на свои личные и профессиональные взаимоотношения. Кроме того, многих людей пережитые опыты привели к признанию духовного измерения, ощущению полноты бытия и связи с природой.

Как и в любой человеческой деятельности, здесь помогает практика. Постепенно участники приобретали уверенность в управлении специфическим состоянием сознания, вызываемым аяхуаской. Некоторые особо одаренные участники достигали удивительных результатов даже во время своих первых сеансов. Другим требовалось на это больше времени. Как правило, несколько сеансов являются достаточно эффективными, и успех часто зависит от намерения. Некоторые решают более серьезно заняться этим видом опыта и даже получить серьезное образование в данном направлении.

НАВИГАЦИЯ

Сознательные путешествия в состоянии, вызванном приемом аяхуаски, при наличии практики становятся вполне возможны. Как и в обычной жизни, под влиянием аяхуаски в сознании оказывается представлено многообразие объектов, и мы можем выбирать, на какой из них обратить внимание. У некоторых людей более развиты зрительные каналы восприятия. Другие ощущают самое большее воздействие благодаря слуху. У третьих самые сильные реакции проявляются в виде осознания и прозрений.

Люди с преобладающим зрительным восприятием могут — хотя и не всегда — оказаться в определенной области внутреннего визуального поля и следить за его развитием. Иногда сцена остается относительно стабильной. В других случаях она значительно изменяется. Иногда интенсивность зрительных образов такова, что может вызывать неприятные чувства. В процессе участия в сеансах, следующих один за другим, подобные узоры могут появляться снова и снова, но часто в новых цветах. Временами вся сцена предстает в сиянии чистого золота, или, даже при открытых глазах, визуальное поле может быть наполнено черным, металлическим цветом. Определенные мотивы являются очень распространенными: например чувство превращения в змею, ощущение растущей внутри тела змеи, время от времени выходящей изо рта, или ощущение того, будто змея проглотила все тело. В среде индейцев шипибо-конибо в Перу бытует представление, что великая змея является матерью всех видений, которые она хранит в своей коже. Очень часто люди переживают опыты, в которых эта змея предстает благожелательным учителем или праматерью, каковой она и считается у некоторых коренных групп, живущих в верховьях реки Амазонки.

ИНТЕГРАЦИЯ

Завершающая часть ритуала приема аяхуаски называется интеграцией. Утром после сеанса важно чувствовать себя свободно, чтобы писать, рисовать или медитировать. Время, следующее за сеансом, является особенно творческим по многим причинам. Участники чувствуют себя в прекрасной физической форме, ощущают себя свободными, творческими, оптимистичными, вне зависимости от того, насколько трудным был ночной сеанс. Некоторые находятся во власти потрясения, пережитого предыдущей ночью. Период, когда люди могут организованно поделиться пережитым опытом, весьма полезен, и для некоторых это является возможностью разобраться в своих чувствах.

Чрезвычайно позитивным эффектом обладает сам процесс слушания рассказов других людей об их сеансах. Может оказаться, что человек в группе найдет ответ на вопрос или полезную формулировку для осознания собственного опыта в высказываниях того, кто делится своими переживаниями. Некоторым сам факт рассказа об опытах и сильных чувствах помогает освободиться от внутреннего напряжения. Даже физические трудности, пережитые предыдущей ночью, видятся совершенно в другом свете и чаще вызывают смех, а не озабоченность. В таких группах люди могут смело говорить о самых сокровенных вопросах, давнишних или недавних проступках, а также о желаниях, связанных с будущим. Возникает резонанс с подобными чувствами или ситуациями. Некоторые предпочитают сохранять молчание: опыт может оказаться столь неизъяснимым, что его невозможно передать словами. И, безусловно, каждый человек волен решать сам: говорить или нет о событиях прошлой ночи.

Воспоминания участников сильно различаются. Некоторые люди обладают уникальной способностью запоминать длительные и замысловатые путешествия, где они встречаются с существами и ведут диалоги. Но чаще участники помнят только мимолетные впечатления и фрагменты того, что случилось ночью. Целесообразно как можно скорее записать пережитое на сеансе или рассказать кому-нибудь об опытах, чтобы они не исчезли подобно снам. Некоторые люди чувствуют, что попытки передать опыт словами делают его банальным, поскольку пережитое действительно неизъяснимо и удивительно. Некоторые могут припомнить только то, что произошло что-то важное, вероятно встреча с каким-то существом или что-то еще, но не могут вспомнить, что именно. В то же время они чувствуют, что воспоминание само по себе неважно, поскольку им каким-то образом удалось ассимилировать этот опыт на уровне подсознания.

Когда на следующее утро участники сеанса организованно делятся своим опытом, часто обнаруживаются общие темы, которые появились на определенном сеансе. К примеру, несколько участников могут обнаружить, что они имели дело с семейными ситуациями или с более масштабными вопросами, такими как будущее нашей цивилизации или планеты. Поэтому сеансы часто являются как личными, так и коллективными путешествиями.

Стоит отметить, что многие люди, делясь своим опытом, утверждают, что они получили вполне конкретные ответы на свои вопросы. Некоторые участники — даже новички — спонтанно персонифицируют аяхуаску, говоря: «Растение сказало мне…» Они могут называть напиток «матушка аяхуаска» или «бабушка аяхуаска». Многие люди устанавливают своеобразные взаимоотношения с духом аяхуаски, неизменно женским. Не каждый опыт, однако, оказывается незабываемым. Очень часто можно услышать такие заявления участников: «Опыт превзошел все мои ожидания» или «Даже в самых смелых мечтах я не мог представить такого». Это, вероятно, одна из величайших наград, которую может дать опыт, пережитый под воздействием аяхуаски: выздоровление и чувство непостижимого. Откуда приходит вся эта информация? Из внешних источников? Или она находится внутри нас? Каким образом мы получаем доступ к такой новизне и красоте, к такому великолепию и такому ужасу? Полезно провести некоторое время после сеанса, размышляя или записывая то, что произошло, а также участвуя в философских дискуссиях.

Одной из самых распространенных тем, которые поднимаются на завершающих сеансах, является осознание исцеления на определенном уровне. Многие сообщают о невидимых руках, существах или энергиях, работавших над их телом, исследовавших его. Эти существа ощупывают шрамы от сделанных ранее хирургических операций, обновляют внутренние органы, извлекают из тела какие-то элементы. Они действуют с помощью внеземных технологий и, как правило, исцеляют. Это указывает на очевидные параллели с работой духов в различных шаманских традициях[188], как это описано у Элиаде. Существует также огромное количество рассказов о физических исцелениях, которые довольно трудно объяснить с точки зрения фармакологии.

В конечном счете, наиболее благотворный эффект дает осознание того факта, что все мы соединены со всем. В результате жизнь для участников сеансов приобретает более глубокий смысл. Бессмысленность — одно из самых распространенных состояний, которые испытывают современные люди, находясь под влиянием научной парадигмы, слишком часто рассматривающей этот мир как бесцельный. После сеанса приема аяхуаски люди могут увидеть свою жизнь как целое, ее структуру, а следовательно, и значение. Многие сообщают об исцеляющем воздействии осознания того, что за пределами нашего обычного мира существуют другие измерения, обогащающие этот мир.

Не удивительно, что такое расширение взглядов на реальность делает некоторых людей более чувствительными по отношению к вопросам экологии. Полевые исследования, проведенные среди членов синкретических бразильских церквей, например, показали, что многие из них решили после участия в ритуалах сменить профессию, чтобы работать с натуральными продуктами или заниматься проблемами охраны окружающей среды.

Еще одним поразительным эффектом воздействия аяхуаски в правильной обстановке является ее способность активировать некую разновидность этического императива. Многие сообщают, что после сеансов они осознают свои проступки, и у них появляется сильное желание исправить свою жизнь. Довольно часто люди утверждают, что первый опыт приема аяхуаски был самым знаменательным событием в их жизни. Такие интенсивные переживания, однако, не вызывают сильного желания его повторить. К напитку обычно относятся как к священному, а потому его не употребляют ради удовольствия или по воле случая.

После сеанса обычно появляется состояние внутреннего спокойствия и ясности — «последствие», которое может продолжаться несколько дней, недель или даже месяцев, особенно если участник уделяет внимание внутреннему миру с помощью медитации или других видов деятельности, подходящих для размышлений, а также следует рекомендациям в отношении диеты — употребляет пищу с пониженным содержанием соли, сахара и жиров. Значительное количество участников сеансов приема аяхуаски обычно впоследствии заявляет, что они совершенно отказались от сахара или стали придерживаться более здорового режима питания в результате пережитого опыта. Поразительно, что аяхуаска работает одновременно на многих уровнях, включая тело, разум и дух.

Еще одним результатом приема аяхуаски является активизация творческих способностей. Некоторые люди начинают снова рисовать, писать или сочинять музыку. Аяхуаска действительно играет важную роль в художественном и музыкальном творчестве аборигенов, принимающих напиток. Местные жители верят, что раскраска тела, украшение общинных домов и других предметов материальной культуры, а также песни и рассказы вдохновлены людьми яхе — живыми существами, которые вступили в контакт с их предками и которых они сами могут встретить во время внутренних путешествий.

Аяхуаска также может быть особенно эффективна при избавлении от зависимостей. Многие люди, являющиеся членами различных церквей, использующих аяхуаску, утверждают, что отказались от алкоголя, табака, марихуаны и кокаина в результате опытов, пережитых под воздействием этого напитка. Центр исследования традиционной медицины и реабилитации людей, страдающих от наркотической зависимости, расположенный в городе Тарапото (Перу), которым руководит французский медик Жак Маби, специализируется на лечении тяжелых случаев наркотической зависимости с помощью аяхуаски и других лекарственных растений и показывает хорошие результаты.

СОЦИАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ

Одним из самых поразительных результатов приема аяхуаски является социальная интеграция, проявляющаяся в глубоком чувстве признательности, которую обычно участники выказывают друг другу — будто каждый из них способен воспринимать сокровенную сущность тех, кто присутствует на сеансе. Сильное ощущение единения, подобное чувству племенной принадлежности, быстро возникает между участниками, особенно если у них есть возможность провести вместе несколько следующих один за другим сеансов. Довольно часто после возвращения в страну проживания участники продолжают поддерживать общение на многих уровнях.

Использование аяхуаски и других растений-психоинтеграторов, вероятно, содействует социальной сплоченности и может являться одной из причин сохранения племенной идентичности в процветающих сообществах, таких как шуар в Эквадоре, барасана в Колумбии и шипибо в Перу, позволяя им успешно справляться с теми изменениями, которые происходят в результате контакта с доминирующими культурами. Социальная сплоченность также заметна среди членов синкретических бразильских организаций, использующих аяхуаску как таинство. Некоторые из них говорят, что их религия является «религией чувства». Для нашего общества отчуждения очень важно найти способы укрепить ощущение содружества — и это становится еще важнее, если мы примем во внимание надвигающийся глобальный экологический кризис, который может затронуть в недалеком будущем даже привилегированные слои населения.


* * *

В этой главе мы рассказали о явлении, для которого у науки еще нет достаточно приемлемых моделей или теорий. Аяхуаска, как и другие вещества-психоинтеграторы, предлагает много возможностей, если ее использовать в разумных пределах. Для некоторых она является когнитивным средством — инструментом исследования работы интеллекта. Для религиозных людей она предоставляет новый способ восприятия и открытия того, что независимо от наших способов интерпретации реальности тайна все же преобладает. Художникам она раскрывает широкие перспективы до сих пор невидимых миров. Врачам она может предоставить новые способы понимания самих себя и тех, кто обращается к ним за помощью. Многим людям, вне зависимости от их религиозных или философских представлений, она предлагает возможность пересмотра жизненных ориентиров в данный период времени.

6. МАГИЧЕСКИЕ ГРИБЫ. Славек Войтович, доктор медицины

Множество видов священных (или магических) галлюциногенных грибов принадлежит, в основном, к родам псилоцибе (Psilocybe), панэолус (Panaeolus) и копеландия (Copelandia). Прием внутрь этих грибов вызывает значительные физические, зрительные и перцептивные изменения благодаря содержащимся в них психоактивным соединениям: триптаминовым психоделикам: псилоцину и псилоцибину. Практически все магические грибы имеют небольшой размер и коричневый или желтовато-коричневый цвет и могут быть по ошибке приняты за другие непсихоактивные, несъедобные или ядовитые грибы, существующие в природе. Это создает определенные трудности в идентификации их в естественной среде и делает их потенциально опасными. Главной отличительной чертой большинства содержащих псилоцибин грибов является то, что они синеют на срезе.

ИСТОРИЯ

Священные грибы являлись частью человеческой культуры уже в самый ранний период истории. Многие виды этих грибов растут в навозе крупного рогатого скота. Древние изображения людей, украшенных грибами, датированные V тысячелетием до н. э., были обнаружены в пещерах плато Тассилин-Аджер в северном Алжире. Аборигены Латинской Америки также использовали священные грибы на протяжении тысячелетий в медицинских и религиозных целях. В период между III и I тысячелетием до н. э. они строили храмы для грибных божеств и создавали каменные изваяния в форме грибов с вырезанными на них человеческими фигурами на грибных ножках.

В середине XVI века испанский священник Бернардино де Саагун описал в своем «Флорентийском кодексе» использование галлюциногенных грибов ацтеками: «Первыми они ели на празднике маленькие черные грибы, которые они называли нанакатль. Эти грибы вызывали опьянение, галлюцинации и даже распутство; они ели их до рассвета… с медом; и когда грибы начинали действовать, люди танцевали, некоторые пели, а другие рыдали… Когда опьянение, вызванное грибами, проходило, они пересказывали друг другу свои видения»[189].

В начале XX века некоторые западные ученые сомневались в существовании культа психоактивных грибов. Хотя Саагун упоминал о теонанакатль — священных грибах — в своих дневниках, американский ботаник Уильям Сафорд утверждал, что священник ошибочно принял за грибы высушенные верхушки кактуса пейот. В начале 1930-х годов Роберт Вайтланер, австралийский антрополог-любитель, описал грибную церемонию (беладу) мазатеков [190] на северо-востоке мексиканского штата Оахака. Об этих грибах практически ничего не было известно до начала 1950-х годов, пока традиционным использованием грибов в Мексике не заинтересовались любитель-миколог Гордон Уассон и его жена, Валентина Павловна. В 1953 году Уассон путешествовал до Уаутла-де-Хименеса, где наблюдал за проведением церемонии, длившейся всю ночь, под руководством шамана дона Аурельо. Вскоре Уассон и его жена узнали, что, хотя американские индейские шаманы были готовы позволить им наблюдать за их ритуалами, они не собирались делиться священными грибами с иностранцами. Во время двух последующих поездок в Мексику они общались с целительницей (курандерой) мазатеков Марией Сабиной, которая разрешила ислледователям принять участие в беладе 19 июня 1955 года. В 1956 году один из партнеров Уассона, Роджер Хайм, попросил помощи у фармацевтической компании «Сандоз» в экстрагировании активных ингредиентов этих грибов. Альберт Хофманн, химик-исследователь фармацевтической компании «Сандоз», выделил псилоцибин и псилоцин и разработал метод синтеза.

Уассон продолжал путешествовать в мексиканский штат Оахака еще несколько лет и опубликовал широко известную статью о психоактивных грибах и церемонии мазатеков — беладе — в номере журнала «Лайф» от 13 мая 1957 года.

Начались эксперименты с грибами и синтезированными активными соединениями, и вскоре «магические грибы» стали частью психоделического движения[191],[192],[193]. В течение 1960-х годов грибы и их активные ингредиенты использовались на Западе для развлечения, в терапевтических целях и как часть новых духовных традиций.

В 1968 году хранение псилоцибина и псилоцина стало противозаконным в США, а в 1970-м они были включены в новый «Акт по профилактике и контролю за препаратами, вызывающими зависимость», общеизвестный как «Акт о веществах, находящихся под контролем правительства», который вступил в силу в 1971 году. Исследование медицинского применения этих препаратов продолжалось до 1977 года. Несмотря на то что использование их частными лица ради удовольствия продолжалось, научные исследования в США и Европе были приостановлены в течение 1980-1990-х годов из-за строгого правительственного контроля. Лишь в последние годы псилоцибин и его воздействие на человеческий мозг и психику снова стали предметом научного исследования.

МЕХАНИЗМ ДЕЙСТВИЯ

Галлюциногенное воздействие магических грибов осуществляется благодаря нескольким алкалоидам, в основном псилоцибину, псилоцину и беоцистину. Псилоцибин более стабилен, чем псилоцин, но после проглатывания он расщепляется, превращаясь в псилоцин — самый активный компонент грибов. Эти соединения близкородственны ДМТ. Химическая формула псилоцина — 4-гидрокси-N,N-диметилтриптамин. Псилоцин также является близким родственником нейротрансмиттера серотонина, и его сходство с серотонином обусловливает его психоактивные свойства. Псилоцин присоединяется к особому виду серотонинового рецептора — 5-HT2A, где действует как частичный агонист [194], стимулируя одни нейроны и не взаимодействуя с другими. Неясно, однако, как эта фармакологическая активность дает характерный психоделический опыт. Согласно одной гипотезе, эти соединения повышают активность сенсомоторной контрольно-пропускной системы мозга, которая обычно гасит большинство сенсорных стимулов, не допуская их полного осознания. Таким образом, сознание переполняется сенсорными стимулами и когнитивными процессами, которые обычно скрыты в подсознании.

ДИАПАЗОН ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЭФФЕКТОВ И ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ВОЗДЕЙСТВИЯ

В зависимости от того, как много и насколько давно человек принимал пищу, грибы обычно начинают оказывать воздействие через 15–60 минут (хотя иногда и через 2 часа) после приема. Эти эффекты длятся от 4 до 6 часов после перорального приема. Опыты, вызванные приемом высокой дозы грибов, достаточно похожи на те, которые вызывает ДМТ, но отличаются меньшей интенсивностью — вероятно, из-за более медленного начала воздействия. Часто сообщают о появлении зрительных и слуховых изменений и синестезии (соединении двух сенсорных модальностей, например видении звуков), а также возникновении чувства эйфории и повышенной осведомленности о внутреннем «Я», что часто приводит к прозрениям после пережитого опыта.

Через несколько минут после приема внутрь грибы часто вызывают чувство предвосхищения или беспокойства. Человек может также ощутить энергию внутри тела или необычность окружающей обстановки. По мере усиления воздействия могут возникать разнообразные изменения в восприятии: психическое возбуждение, быстрая смена эмоций, а в некоторых случаях паранойя и замешательство. Более опытные практики могут пережить расширение духовного сознания или чувство универсального понимания. Очень часто человек наблюдает видения с закрытыми глазами; если же глаза открыты, то зрительные образы появляются при приеме более высоких доз.

Воздействие высоких доз обычно характеризуется значительно более изощренными зрительными образами, возникающими при закрытых глазах. Многие сообщают о религиозных откровениях, духовном пробуждении, предсмертных опытах, исчезновении эго, беседах с инопланетными и автономными существами, ярких эмоциональных реакциях, таких как страх и радость, выходящих на поверхность вытесненных воспоминаниях или скрытых психологических кризисах, усилении художественного восприятия или глубоком чувстве удивления. Воздействие высокой дозы может также включать в себя ощущение крайнего замедления времени, когда субъективный опыт, длящийся секунды или минуты, воспринимается продолжающимся часами или сутками. Одним из самых интересных эффектов, которые могут быть пережиты некоторыми людьми, является чувство пробуждения, будто впервые, от предыдущего состояния сна. Парадоксально то, что это новое осознание воспринимается как нормальное и естественное, в то время как предыдущее существование кажется нереальным с самого начала. Человек, переживший такой эффект, сначала бывает убежден в том, что, однажды достигнув этого осознания, его невозможно утратить, но, по необъяснимым причинам, на следующий день оно становится всего лишь воспоминанием.

Физиологическое и психологическое воздействие грибов зависит от дозы и индивидуальной восприимчивости к псилоцибину. Для некоторых людей даже такое малое количество, как 0,25 грамма сухих грибов, может оказаться достаточным для переживания полноценного опыта, сопровождающегося зрительными сценами, неприятными спазмами в желудке или газообразованием, а также другими эффектами, обычно появляющимися при приеме более высоких доз. У других это же самое количество может не вызвать никаких заметных реакций. Более глубокое воздействие вызывается дозами, колеблющимися в пределах от 0,75 до 2,5 грамма сухих грибов. Дозы этого диапазона могут стать причиной значительных искажений в восприятии пространства и времени, а также появления спонтанных и весьма изощренных зрительных образов. Эти эффекты довольно часто более ярко выражены у тех, кто уже принимал грибы раньше. Эмоциональная восприимчивость и повышенная способность фокусироваться на эмоциональных проблемах могут увеличить вероятность застревания на отдельном чувстве, имеющем негативное содержание и, таким образом, привести к психологическому кризису.

При дозах, варьирующихся в пределах от 2,5 до 10 граммов, человек может ожидать появления всех эффектов, характерных для средней дозы, но обычно они отличаются большей интенсивностью, при них более вероятно возникновение неприятных побочных эффектов, в том числе тошноты или рвоты, а также психического дискомфорта, связанного с чувством страха. Эти побочные эффекты обычно уменьшаются по мере того, как человек все больше привыкает к опытам. На неподготовленных людей, однако, высокие дозы могут оказать крайне отрицательное воздействие и вызвать сильный страх, панику и даже психоз. Эти психологические эффекты сходны в некоторых чертах с острой, особенно параноидной, шизофренией.

ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ И ПОТЕНЦИАЛЬНОЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЕНИЕ

Псилоцибин и псилоцин обладают низкой токсичностью. Традиционная мера токсичности препарата является терапевтическим индексом — это отношение дозы, эффективной (ЭД) для 50 процентов субъектов (ЭД50), к летальной дозе (ЛД), которая убивает 50 процентов субъектов (ЛД50). Согласно «Реестру токсического воздействия» терапевтический индекс псилоцибина равен 641 (чем больше число, тем больше безопасность). Поэтому, по сравнению с другими веществами, он относительно нетоксичен. Например, терапевтический индекс аспирина равен 199, а никотина — 21.

Значительно большую опасность при приеме галлюциногенных грибов представляет собой случайный прием других видов диких грибов, похожих по внешнему виду на те, что содержат псилоцибин, но при этом ядовитых. Многие дикорастущие грибы содержат токсины, которые приводят к печеночной или почечной недостаточности и смерти. К тому же вызывающее галлюцинации воздействие магических грибов может стать причиной несчастных случаев. Люди в таком состоянии могут быть склонны к опасному поведению — бывает, что они решают прогуляться по автостраде в потоке машин или вдоль железнодорожных путей, сесть за руль автомобиля или взяться управлять сложным оборудованием.

Физиологическое и психологическое воздействие грибов зависит от дозы и индивидуальной восприимчивости. Физиологические побочные эффекты более вероятны при приеме высоких доз и обычно купируются и исчезают через несколько часов после приема. Эффекты чаще всего включают расширение зрачков, нарушение координации, головокружение, расслабление мускулатуры, охлаждение конечностей и живота, покраснение кожи и незначительное повышение температуры тела. Уровни различных гормонов крови и энзимов печени могут также временно повыситься. Другими менее распространенными побочными эффектами являются тошнота, рвота, диарея, газы, желудочные боли и спазмы, одышка, тахикардия, повышенное кровяное давление и головная боль. В медицинской литературе сообщается об одном случае аритмии сердца (синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта) и сердечном приступе, наступивших после приема псилоцибе семиланцеата, хотя эти серьезные побочные эффекты проявились у мужчины с врожденным пороком сердца и, вероятно, были связаны с высокой концентрацией фенилэтиламина в данном виде грибов[195],[196],[197],[198].

Магические грибы и другие психоделики являются мощными усилителями психических процессов и могут выявить скрытые психологические и ментальные проблемы, в частности у людей, страдающих тяжелой депрессией или тревожностью, а также имеющих наследственную предрасположенность к шизофрении или любым другим психическим заболеваниям, особенно психозам параноидального типа.

Несмотря на то что мексиканские шаманы использовали магические грибы на протяжении многих столетий, нам довольно мало известно об их долговременном воздействии. Психологические реакции на магические грибы часто зависят от установки и окружения. Установка — это привычный образ мыслей субъекта, а обстановка — ближайшее окружение, в котором человек принимает психоделик и находится под его воздействием. Негативные опыты, пережитые недавно, могут вызывать серьезные душевные страдания и травмы в результате воздействия психоделических веществ.

В числе психологических побочных эффектов наблюдаются тревога; нежелательные, неприятные или пугающие мысли и видения, вызывающий страдания самоанализ, временные изменения в восприятии человеком жизни и реальности. Могут также возникать острые приступы паники и тревоги, но они обычно исчезают через 12 часов благодаря поддержке и подбадриванию со стороны окружающих. В течение нескольких дней, следующих за приемом грибов, может также появиться депрессия. Иногда пугающие психические состояния, вызванные грибами, продолжаются на протяжении дней или даже месяцев после пережитого опыта и становятся причиной значительных психосоциальных расстройств. Воспоминания об этих опытах сходны по своим характеристикам с посттравматическим стрессом[199],[200],[201].

Смешивание грибов с веществами, вызывающими интоксикацию, такими как алкоголь, марихуана, и другими сильнодействующими препаратами, отпускаемыми по рецепту врача, в частности ингибиторами МАО (ИМАО), могут значительно повысить риск появления этих и других отрицательных реакций. Совмещение ИМАО с психостимуляторами или препаратами, увеличивающими количество серотонина, весьма небезопасно, потому что это может привести к состоянию, называемому серотониновым синдромом, или гипертоническому кризу из-за повышенного содержания в теле моноаминов, вызывающих сужение кровеносных сосудов.

Магические грибы не вызывают физической зависимости, но на короткий период, длящийся одну или две недели после приема. В результате аналитического обзора, где сравнивались двадцать самых распространенных психоактивных веществ, был сделан вывод, что пероральный прием псилоцибина сопряжен с наименьшим риском зависимости и острой летальности, а внутривенное введение героина — с наибольшим[202].

НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЕ ВИДЕНИЯ

Теренс Маккена, один из пионеров психоделического движения на Западе, утверждал, что магические грибы производят экзоферомоны — то есть летучие вещества, которые привлекают людей и побуждают их употреблять в пищу эти грибы для ускорения интеллектуального развития. Он также заявлял, что грибы открыли ему средство доступа к межгалактической сети связи[203],[204].

Значительное количество людей, использующих магические грибы, сообщает о духовных и мистических опытах, которые практически неотличимы от естественно возникающих мистических опытов, как подтверждено недавним исследованием, проведенным в Университете Джонса Хопкинса[205]. Ниже приводится предоставленное моим другом описание того, что может произойти после приема грибов во время путешествия под руководством шамана.

Я погружался глубже и глубже внутрь — я путешествовал сквозь различные сферы, некоторые из них были красивыми, другие магическими, а третьи достаточно пугающими. Я почувствовал себя, как существо в компьютерной игре, где тебе нужно найти способ переходить с одного уровня на другой и где существуют скрытые опасности, развлечения и ловушки, подстерегающие тебя повсюду. В конце концов я прорвался на верхний уровень и — к своему изумлению — стал одновременно всеми людьми (и другими разумными существами), которые когда-либо жили, живут и будут когда-либо жить во Вселенной. Я осознал, что есть только один актер, играющий все роли, — это Бог, и я был им. Поэтому мы все будем спасены, и нет никакого ада, ожидающего нас после смерти (хотя мы создали один для себя на Земле), и Бог любит каждого из нас такими, какие мы есть. Я знал, что наша жизнь является просто сном, фильмом о виртуальной реальности. Мы не можем на самом деле умереть или причинить себе вред. Мы обладаем потенциалом осознания того, кем мы действительно являемся, — и когда мы действительно станем таковыми, этот мир превратится в рай. Я видел, насколько совершенна история и как прекрасно все, такое, какое есть, — и нет нужды бороться, чтобы изменить положение вещей в этом мире; вместо этого каждый из нас должен работать над тем, чтобы исцелить себя. И нет необходимости страдать или чувствовать себя несчастным. Этот опыт перевернул все мои взгляды на мир и религию и сильно изменил меня — к лучшему.

Другие опыты, вызванные приемом грибов, часто включают в себя путешествия во времени (внутри персонального периода времени или на тысячи лет в прошлое или будущее), телепатию или соединение с другими индивидуумами, а также разнообразные встречи с внеземными существами и посещения других миров. Довольно трудно оценить, как часто прием магических грибов вызывает опыты с научно-фантастическими темами, потому что еще не было опубликовано материалов ни об одном систематическом исследовании этих специфических эффектов. Существует несколько описаний таких опытов, они размещены на веб-сайте Erowid и перепечатаны здесь с разрешения авторов [206].

Истинная галлюцинация (Мантид, ID: 2077)

…Через несколько минут после приема грибов я почувствовал первые намеки на то, что должно было произойти: огромные волны психоделической энергии появились как «ветер», текущий через мое тело. Меня сильно вырвало, и я ушел в черную как смоль спальню, чтобы прилечь. Мои… зубы начали ужасно вибрировать вместе с этим «ветром». Жуткие, радостные и абсолютно невероятные события последовали… Я думал, что умер. Я знал, что я сделал это сам, но никак не мог вспомнить, что я такое принял, почему был мертв или как это случилось. Я просто знал, что я сделал это и каким-то образом оказался в галактической тюрьме или, может быть, чистилище. Видений было много, и они производили сильное впечатление. На этой стадии они были в основном черно-белыми. Я чувствовал, что мое эго физически раздавлено, как жестяная банка, все еще полная жидкости. По мере того как давление нарастало, содержимое выдавливалось наружу. В конечном счете это завершилось каким-то раздавленным чувством, которое я могу соотнести только с бедными двухмерными созданиями классического романа научной фантастики «Флатландия» [207]. В этих страданиях я провел некоторое время, и мое состояние постепенно становилось все более пугающим. Наконец появилось какое-то существо и уделило мне личное внимание, о котором я не просил. Увидев это создание, я немного успокоился, потому что раньше полагал, что остался один (хотя и не был в этом уверен). Сначала я был очарован текучестью движений этого существа и методичностью его действий. Он двигался ритмично, будто танцуя.

И тут до меня дошло, что этот «танец» включал в себя ужасное зондирование меня самого и что это создание двигалось быстрее, чем я мог себе представить, пока производило все эти действия. Я был парализован. Я не был уверен даже, было ли у меня тело или нет, но это существо, делающее что-то со МНОЙ, было до сих пор нетронутым. По мере того как я все больше и больше концентрировался на этой «физической» форме (данный термин я использую в довольно широком смысле), я начал понимать, что она мне что-то напоминает. Это не значит, что я уже видел это существо, но оно было очень похоже на что-то знакомое. Это был гигантский богомол, хотя у него были ментальные придатки с карикатурными деталями. Он также выглядел более коренастым по сравнению со своей земной версией насекомого: более низким и крепким. Его многочисленные конечности двигались вверх и вниз по моей сущности, зондируя и тестируя каждую частицу. Оно не предпринимало никаких усилий, чтобы успокоить меня, кроме того, оно с помощью какой-то телепатии намекало, что нам обоим будет легче, если я прекращу сопротивляться. В конце концов я так и поступил, и оно удалилось.

Я утратил почти всякое представление о физическом, мое сознание дрейфовало сквозь что-то, напоминающее открытый космос. Я видел звезды, небесные тела, что-то еще, но не был уверен, космос это или молекулы. Различие казалось несущественным в тот момент. Я знал, что у меня есть мозг и пара легких. Я думал, что это все. Представляя себя, я видел мозг, соединенный с легкими, находящимися позади него, и понял, что такое соединение органов, должно быть, повлияло на дизайн того ужасного космического корабля «Энтерпрайз» [208]. Когда я исследовал космос, я осознал, что благодаря небольшой доле воображения или какому-то подобного процессу я мог организовывать его по своему усмотрению. Я обнаружил, что разные группировки вызывают различные психические состояния, некоторые из них были мне знакомы, а другие казались чрезвычайно странными. Поразмыслив, я пришел к выводу, что я перегруппировывал молекулы, которые имели принципиальное значение в передаче импульсов между нервными клетками. Одно расположение «звезд» ощущалось как ЛСД, другое — как 2-СВ [209] и т. д. Я не осознавал этого в то время, однако. Я просто перемещал звезды по своей прихоти и получал удовольствие от незамедлительных физических результатов.

Я не был уверен в том, преднамеренно это делалось или нет, но затем я оказался в другом «пространстве». Это была типичная сфера, в которую я попадал после приема сильных психоделиков. Однако в этот раз она была гораздо больше, чем обычно. Вдоль периметра циркулировали создания, которые больше всего были похожи на карикатурные наброски собак. Они напоминали рисунки майя, поскольку у них у всех были длинные языки и глаза, смотрящие только назад. Они скалили зубы и одаривали меня саркастической ухмылкой, когда дрейфовали мимо меня. Тем временем в середине сферы находились еще и другие существа, с которыми нужно было иметь дело. Я даже не могу подобрать слова, чтобы описать большинство из них, хотя те легкомысленные человечки, которых я машинально рисовал на полях своих школьных тетрадей, более чем что-либо напоминают их форму…

В конце концов я расслабился, получая удовольствие от неизбежности всего этого. Тотчас же цветы, похожие на снотворный мак, окружили меня, и известные «механические эльфы» ДМТ пришли навестить меня. Они уверили меня, что я в безопасности и что я действительно неплохой парень, чтобы сделать перезагрузку. И своими высокими пронзительными голосами они запели в унисон песню, раскрывающую мне не только мою собственную природу, но также и всех созданий. Они заверили меня, что моя ДНК была не только похожа на их собственную, но и является частью, «окружающей» их собственный «код». Они делали акцент на синхронности в этом внешне противоречивом высказывании. Я начал громко смеяться, по большей части над абсурдностью всего этого. Мой смех стал безудержным. Следует добавить, что в тот момент я был настолько погружен в то состояние, что не имело значения, закрыты или открыты мои глаза.

Однако этот смех стал первым событием за целые месяцы, которое напомнило мне о моей личности и теле. И я смеялся… Я не мог остановиться! В какой-то момент смех захватил определенную голосовую частоту, и я не мог заставить его сдвинуться с места. Действительно, я осознавал, что испускал монофонический гул. Даже дыхание не влияло на его чистоту. Я обнаружил, что это доставляет мне удовольствие, и начал исследовать. Я просто наблюдал за звуком, не пытаясь остановить его, а он становился все громче и громче. В конце концов он превратился в то, что Маккена точно описывает как металлический гудящий звук. Похожий на звук, издаваемый цикадой, но в соединении со многими другими элементами. Я на самом деле чувствовал себя жуком, издающим этот звук, и начал интуитивно постигать метаморфозы. Поскольку звук не прекращался, я заметил, что он оказывает воздействие на мои видения. До этого эльфы быстро и почти яростно соперничали за мое внимание, каждый старался показать мне лучшую игрушку, чем предыдущий. Но этот невероятный звук заставил их расположиться в виде замысловатых и искусных структур, обладавших удивительной согласованностью. Легкое изменение высоты этого гула или его модуляция вызывали изменения в структурах. Спустя некоторое время я действительно мог создавать трехмерные объекты. Я не предпринимал попыток сделать стул или собаку, или что-то подобное, но создавал скульптуры чистого света и вращающиеся сферы, изумрудные башни, окруженные пульсирующими шарами звука и любви. Были также игрушки, которые я, в свою очередь, подарил механическим эльфам. Я обладал этой способностью приблизительно (хотя не существует способа узнать это точно) полчаса. Это было самое удовлетворительное, абсурдное и радостное чувство, которое я когда-либо испытывал в своей жизни.

Межгалактическое совместное путешествие (Метатрон, ID: 21742)

…Это было самым ярким моментом путешествия. Моя подруга повернулась, и мы стали смотреть в глаза друг другу. Этот опыт оказался невероятно интенсивным и происходил как серия состояний, каждое из которых, как казалось, длилось очень долго, но на самом деле очень короткий промежуток времени. В глазах подруги я видел огромные океаны, над которыми висела луна. Затем я смотрел на них из космоса, и они заполнили всю Землю, и мы осознали, что являлись мирами друг друга. Порядок, в котором последующие опыты сменяли друг друга, неважен, но важно то, что происходило. Я следил за линиями ее лица вверх через ее лоб, как они поднялись в этот сияющий голубой храм с глазом, расположенным прямо над линией ее волос на вершине храма. Голубое вращающееся облако окружало глаз. Когда я снова пристально посмотрел в ее глаза, оно исчезло. Она упала духом и начала плакать, объясняя, что чувствует свое тело раздробленным, и обдавая меня своим дыханием. Я постарался принять ее жизнь в свою собственную и почувствовал, как она становится моей душой и наполняет меня изнутри, и выливается из моих глаз в слезах радости. Мы снова посмотрели в глаза друг друга, стараясь исправить наши души и жизнь друг друга, и мир исчез. Мы выскользнули в космос и чувствовали себя не как два человека, но как один, путешествующий сквозь галактику. Мы быстро проносились мимо пляжей и звезд и кружились, держась за руки, в небесах. Мы вернулись, и там был песок или соль в ее кровати, и казалось совершенно правдоподобным, что мы принесли это обратно с собой. Весь этот опыт будто длился целую вечность…

В совершенном изумлении мы лежали рядом еще несколько минут, разговаривая об опыте, который только что пережили. Она была полностью со мной и переживала все то, что переживал и я. У нас было совместное путешествие! Я продолжал смотреть на ее лицо, и она сказала, что видит свое лицо в моем, и я видел ее лицо, растворяющееся в моем, и осознал, что мы были одной и той же личностью. Цвет ее правой щеки превратился в восходящее солнце, нарисованное на ее щеке, и я увидел все мое наследство — черты американских индейцев в ее лице. Я увидел их раскрашенные щеки и годы их боли и страданий, как вспышку в этом прекрасном лице…

Некурящие механические эльфы излечат рак (Биф Уитли, ID: 7910)

…К тому времени как я вернулся в спальню и лег на кровать, тремор перешел в настоящую лихорадку и заставил меня разволноваться. Почти в тот же миг, как моя голова коснулась подушки, я услышал странный голос, говорящий примерно что-то такое: «Сейчас ты можешь расслабиться, это просто твой желудок. Все будет в порядке». Что? Мне было удивительно слышать этот странный голос, но я расслабился почти сразу же, как только сфокусировался на темноте в комнате и в моей голове и увидел их. Повсюду были крошечные, украшенные драгоценными камнями и напоминавшие пауков или эльфов создания: плывущие по воздуху, ползущие по стенам, странствующие по нижним частям моего черепа. Я поднял руку в темноте, и она оказалась вся покрыта этими маленькими мерцающими гиперорганизмами.

В этот момент началась моя беседа с ними. Теперь дрожь стихла, я заметил, что узел в моем желудке затянулся — честно говоря, неприятное чувство. Я подумал, что меня могло вырвать от грибов или от чего-то еще: вернулось ощущение того последнего большого глотка чая, и оно усилило тошноту. К счастью, они снова начали разговаривать. «Ты знаешь, что ты на самом деле не чувствуешь тошноту, — сказали они. — Чувство, которое ты испытываешь, является истиной твоего существования. Мы показываем тебе, что поставлено на карту в твоей жизни, что ты делал или делаешь неправильно и что тебе нужно делать, чтобы почувствовать себя лучше…»

Я более внимательно рассмотрел цвета этих существ — они были красными, голубыми, желтыми, фиолетовыми и золотыми, а также были и другие цвета, которые я просто не могу здесь назвать. Еще я заметил, что они кружились по часовой стрелке все вместе в один момент, а затем в прекрасно синкопированных [210] узорах — в другой… Существа потом рассказали мне о том, что происходило внутри меня: боль и дискомфорт, которые я испытывал и связывал с грибами или с пищеварением, или еще с чем-то, на самом деле являлись болью, которую ощущал мой дух из-за моей привычки курить.

Существа довольно просто объяснили мне, что курение сигарет было пустой тратой моего времени, энергии и, что более важно, моей жизни, и, продолжая так вести себя, я увековечивал циклы страха, жадности и болезни, которые проходят сквозь пространство и время и за их пределами (по крайней мере, насколько нам известно)…

«Что делать, что делать?» — спрашивал я себя, лежа в кровати. «Мы покажем тебе», — они ответили почти мгновенно. В этот момент существа изменили внешний вид снова, превратившись в голубовато-золотые частички света, менее определимые, чем до этого, и приступили к «раскрашиванию» того, на что я смотрел. Я сказал «раскрашивание», потому что так это выглядело — краска растекалась по различным поверхностям (хотя это была самая красивая краска, которую Я КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ!!!), когда я скользил по ним взглядом. У меня начало складываться впечатление, что призрачная живопись в моей комнате окружала меня каким-то странным образом. Я не ощущал страха, когда осознал это сдерживаемое чувство, я начал понимать, что сидение здесь, в темноте, являлось просто растворением эго. Эти цветные существа начали увеличиваться в количестве и скапливаться вокруг сразу же, как только я осознал то, что я чувствовал. «Мы заберем тебя отсюда», — или что-то в этом роде — были последними словами, которые я услышал в ту ночь от этих существ. Почти сразу же, как только я услышал это гиперпространственное послание, раскрашенные поверхности начали изменяться и скапливаться в воздухе, превращаясь в странное голубое свечение. Когда этот пушистый шар психоделической энергии материализовался, я почувствовал, как он начал покрывать меня, будто это была призрачная простыня, покрывающая мое покойное тело в морге или каком-то подобном месте. Очень странно, но я не испытывал страха, ужаса или даже малейшего дискомфорта в то время, как этот саван или эти гиперпространственные внеземные существа покрывали меня, заворачивая словно новорожденного ребенка… НОВОРОЖДЕННОГО!!! Не курящий новорожденный…

Другой человек сообщил об опытах, которые напоминали сцены из фильма «Другие ипостаси»[211].

Сверхъестественное превращение в человекообразную обезьяну (Дэйвинокс, ID: 39587)

…Затем я решил выйти наружу, на свой задний двор, и там началось что-то странное. Было 7:30 утра, и небо заливало зеленым свечением. Все казалось непривычным. Трава была очень странного цвета, а это ведь была моя собственная лужайка… Зеленое

неземное небо и отчетливые, странные, непривычные, заостренные листья деревьев и травы привели меня в недоумение. Затем я посмотрел в небо и увидел странных оранжевых птиц, похожих на детенышей драконов или динозавров, но очень странных, парящих в нереальном небе. Их было несколько, и они казались такими же реальными, как и все в тот момент…

Я внимательно посмотрел на свои часы и понял, что прошло только несколько минут, которые мне показались часом. Грибы погрузили меня в это внеземное состояние, и я начал терять сознание. Было довольно сложно анализировать то, что происходило; я был будто зачарован, находясь в полусонном, измененном состоянии. Цифры на часах стали утрачивать свое значение, превращаясь просто в красные линии непонятной формы. Я не думаю, что я был способен читать или как-либо мыслить. Находясь в этом трансе, я помнил только о двух вещах. Первое — ощущение полета вокруг комнаты, будто я был подобным духу лицом, плавно трансформирующимся и обладающим невероятной энергией… Второе, что я могу вспомнить, это время 12:30, я абсолютно раздет и чувствую себя неуклюжим и довольно странным. Мне хотелось знать, прекратилось ли действие грибов и где я нахожусь; я старался увидеть целостную картину. Я взглянул на свой фрактальный [212] плакат и не смог понять, что на нем изображено, — верный знак того, что я все еще находился под воздействием грибов.

Я встал, обнаженный и потрясенный, в голове туман и полное отсутствие мыслей. Я чувствовал себя первобытным человеком, моим единственным желанием было потереть подбородок и найти что-нибудь попить. Затем я взглянул на свою комнату, она была в полном беспорядке. Все мои вещи разбросаны, книга разорвана, стул разобран на части (хотя не сломан — он сделан таким образом, что его можно было разбирать), стеклянный экран моей стереоустановки разломан, сама установка выброшена, маленькая полка обвалилась, аудиоколонка находится совершенно в другом месте и перевернута вверх дном, книги, брошюры и бумаги раскиданы повсюду, будто здесь прошел торнадо. Я быстро обнаружил причину этого беспорядка, я все еще ощущал, как волны измененного состояния поднимались во мне, хотя теперь я обладал человеческим качеством — я мог контролировать ситуацию. Я превратился в человекообразную обезьяну: не в волшебном или мистическом смысле, просто мое человеческое тело начало выражать свои примитивные склонности обезьяноподобного существа. Не ведая о биологических деталях, я начал теоретизировать, представляя, что моя ДНК выражала древнюю часть своей генетической структуры. Я посмотрел вниз и увидел очевидный результат. Мои руки были явно примитивными, мои большие пальцы не были больше противопоставлены остальным. Мои ступни и ноги имели ужасный вид и тоже были примитивны. Довольно сложно назвать это галлюцинацией, легче сказать, что это было кратковременным выражением древней части моей ДНК, поскольку я мог чувствовать свои измененные части тела, я мог дотронуться до них. Суставы моих пальцев были огрубелыми, будто созданы для того, чтобы я мог лазать по деревьям и цепко хвататься за что-то.

Галлюцинация (или, как я полагал, трансформация) была поразительно реальной во многих отношениях. Во-первых, мой пес совсем свихнулся, он стал совсем покорный и весь дрожал, глядя на меня. Такого никогда с ним не случалось. Во-вторых, я никогда не был жестоким человеком, и уж тем более деструктивным. Я никогда, даже находясь под воздействием любого препарата, не изменял своего поведения таким поддающимся системной классификации способом. Я был очень, очень обезьяноподобным, и это явно не было галлюцинацией. Я на самом деле чувствовал, что мое сознание создает мое тело или влияет на мое тело, вынуждая его действовать таким образом. В какой-то момент я погрузился в депрессию, полагая, что мое тело так и останется примитивным. Я подумал, что теперь оно навсегда обезображено и что моя семья и моя подруга узнают о том, что я принимал грибы, и моя гротескная мутация станет вечным подтверждением этого. Медленно, по мере того как проходили последние ночные часы, я становился все более и более похож на человека, хотя спустя еще некоторое время моя челюсть и мой череп казались более сильными, чем обычно, а мои руки — все еще примитивными… Этот опыт был сильным, неприятным, травматическим, печальным, изменяющим сознание, и сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что он изменил химию моего мозга. Сейчас я переживаю… более сильные психоделические опыты с марихуаной. Я также узнал, что разум способен создавать реальность, поскольку он создал эту обезьяноподобную версию меня. На самом деле это было не физическим изменением ДНК (как в фильме «Другие ипостаси»), а ментальным изменением представления о самом себе…

Открытия, космическое единство и контакт с внеземными существами (Питер Пампкин, ID: 42367)

…Я нахожусь в бассейне с каким-то внеземным существом, в каком-то другом мире. Два других существа, улыбаясь, льют золотисто-красноватую жидкость на нас обоих, в то время как мы лежим и не можем пошевелиться. Все достаточно странно и необъяснимо, но меня ни в коей мере это не пугает! Я улыбаюсь пришельцам в ответ, пока эта жидкость льется на меня. Мне тепло, и я чувствую себя счастливым. Мне что-то сказали, но я не понял что, поскольку это было сказано на совершенно незнакомом языке, и я тут же оказался в другом измерении.

Эта часть была очень интересной, без всякого преувеличения! Просто досадно, что я не в силах вспомнить в точности то, что происходило. Я вступил в контакт с несколькими существами, которые являлись чистой энергией. Все были женского рода, и все были очень игривы и радостны. Некоторые были, по-видимому, детьми. Я помню, что танцевал и летал с некоторыми из них вокруг далеких планет и звезд, исполняя своеобразный космический танец. Это было словно полусон, только в миллион раз более впечатляющим и ошеломляющим. Я не могу вспомнить, кем я в тот момент был, но меня это и не заботило. Несмотря на то что я знал, что могу умереть, у меня не возникало никакой идеи о смерти, как и не было понятия о прошлом или будущем. Я просто существовал в настоящем, в вечности.

У меня возникло ощущение, будто я един со Вселенной. Это была совершенная эйфория, и я находился в своеобразном состоянии духовной нирваны. Мое физическое тело и физический мир не только не существовали, они были полностью забыты. Единственное, что имело значение в тот момент, — это удовольствие и чистое счастье. Я жил всецело в том моменте, и момент оказался вечностью. После танца вокруг Вселенной с существами, похожими на детей, я начал общаться с той, которую я принял за их Старшую. Я не имел представления о том, что она мне говорила, но это заставило меня снова вспомнить, кем я был, в результате чего я стремительно перенесся в новую, чрезвычайно интенсивную фазу моего путешествия…

У меня начали оживать в памяти события детства. Это было абсолютно интеллектуальное путешествие… и я действительно погрузился в глубочайшие уголки своего разума. Мне во всех деталях показали мои ошибки, моих прошлых возлюбленных, счастливые воспоминания, друзей, умерших родственников… Все воспоминания и опыты, которые повлияли на самую суть моего характера и личности. Они пронеслись передо мной за секунды, подобно огромному, сверхскоростному слайд-шоу, так быстро, что я даже не понял некоторые из них. Я испытывал абсолютное благоговение. Я думал о друзьях и людях, которые окружали меня в жизни в тот момент. Я думал о своих желаниях и целях. И пришел к выводу, что некоторые вещи действительно требовали изменений… Я почувствовал себя тупым, потому что не видел этого раньше, но вместо того чтобы застревать на этом факте, сфокусировался на позитивном моменте этого открытия. И у меня возникло мимолетное ощущение, что я обладаю ответами на все свои вопросы…

Отвернув край поверхностного мира (Зебо, ID: 22708)

…Неожиданно я освободился от своего тела и оказался в духовном мире. Я увидел звезды и свет и почувствовал, что меня тянет к пульсирующему существу… Я закрыл глаза снова и снова выскользнул из реальности… Каждая мысль открывала новый уровень реальности, и в конце концов я ощутил, будто достиг некоей сердцевины. Это снизошло на меня как прозрение. Я был свободен от ограничений реальности и обнаружил себя в своеобразной свободно парящей объективной математической вселенной. Я двигался от идеи к идее, спускаясь по спирали к самому основанию моей души. Внезапно это все будто остановилось, и я оказался в темноте. Медленно я начал осознавать, что свет постепенно усиливается. Сначала он был едва различим, но со временем заполнил собой все. Неожиданно я осознал, что меня поглощает этот свет, но мне не было страшно. Мне хотелось увидеть то, что было на другой стороне. Как я и ожидал, свет разрастался до тех пор, пока я не оказался полностью охвачен теплым свечением. В свете постепенно возникали и развивались какие-то структуры, пока из сияния не появился город.

Я стоял на инопланетной улице в сияющей симметричной реальности. И мне хотелось узнать, где были люди, которые там жили. Но как только я об этом подумал, они тут же начали появляться из света. Это были странные, трансмерные существа, которых невозможно описать. Они говорили со мной на странном телепатическом языке и поведали мне о сущности бытия. Это были существа более высокого порядка, чем мы. Мы являемся апогеем молекулярных структур, которые эволюционировали из материи (они не говорили мне этого, это просто физика). Мы состоим из углерода и других различных элементов, которые взаимодействуют настолько сложным образом, что у нас развилось чувство индивидуальности. Они же были существами субатомного уровня. Они не отличались от нас, но они существовали с нами в другом измерении реальности…

Владения инопланетянина (Робэа, ID: 16203)

…Я начал осознавать, что больше не был «собой». Вместо этого я был существом другого мира, которое владело моим телом. Оно осторожно осматривало все вокруг на 360 градусов, и казалось, что весь ландшафт планеты изменялся, и сквозь огромные вечнозеленые деревья видно было отвесную скалу, каменистый пляж, сверкающее море, солнце и облака в голубом-голубом небе — все, принадлежащее неземному миру. Казалось, «оно» было опытно в такого рода вещах, но немного неуклюже и старалось обрести контроль над своей новой психосоматической особью. Его представление о самом себе напоминало пришельца из кинофильма со Шварценеггером в главной роли «Хищник» — это существо было так же молчаливо и поглощено только делом и своей миссией. Затем осознание поразило меня: инопланетный мир был на самом деле Землей, какой она предстала в глазах пришельца. Что-то глубоко внутри, однако, заставило меня сделать усилие и вспомнить свое имя, адрес и номер телефона, чтобы не утратить себя полностью. Было странно то, что не существовало ни барьера, ни границы между пришельцем и «мной»…

Опыты, описанные этими психонавтами, близки к научной фантастике. Но вопрос остается: что случилось в действительности? На самом ли деле эти люди посещали другие планеты и взаимодействовали с внеземными существами или они просто вообразили себе эти приключения, может быть, под влиянием научно-фантастических фильмов и литературы?

7. ПУТЕШЕСТВИЕ ШАМАНА. СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННОЕ ИЛИ ЕСТЕСТВЕННОЕ? НЕЙРООНТОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ДУХОВНЫХ ОПЫТОВ. Эде Фреска, доктор медицины

Кажется, что всех шаманов на планете связывает общая нить…

И то, что эта общность оказывает влияние на внешне несовместимые этнические и культурные направления, свидетельствует о тайне и силе источника, лежащего в основе мифа и человеческой души…

От Лапландии до Патагонии, от эпохи палеолита [213] до наших дней архетипы, активизируемые в процессе шаманских испытаний и экзальтаций, обладают поразительным сходством.

Джоан Халифакс, «Шаман — раненый целитель»

Я надеюсь, что читатель, даже если его шокирует слово сверхъестественное в названии этой главы, не откажется поразмышлять о том, почему идеи души, духа и возрождения отзываются эхом на протяжении многих веков, а также почему эти концепции появляются снова и снова в различных культурах. Вера в духовные силы и потусторонние миры кажется универсальной для всего человеческого рода. Приверженцы рационального мышления рассматривают эти понятия как суеверные, берущие начало в иллюзии страха смерти и отражающие беспокойство по поводу исчезновения эго. Они считают их плодами особого типа мышления, для которого характерно принятие желаемого за действительное. В академических кругах полагают, что духовная практика является неотъемлемой частью функционирования человеческого разума с его предполагаемым стремлением к поиску духовных состояний или успокоения в недружелюбном мире[214]. Соответственно, обожествляя духовных существ, люди просто воздают должное утонченным формам самих себя.

Мы видим, что определенные верования и опыты возникают в духовных практиках по всему миру и поддерживаются на протяжении тысячелетий. Установленное опытным путем существование жизнестойких общностей поразительно. Невзирая ни на что, факты, свидетельствующие о том, что духовные учения и традиции мистической мудрости обладают удивительным межкультурным сходством, могут отвергаться со скептическим пожиманием плечами и объясняться проекциями внутрипсихических структур, общими для всех представителей рода человеческого. Ошибочное толкование универсальных опытов, таких как сновидения, может привести к вере в наличие духовных существ[215].

Имеются также достаточно детально разработанные объяснения, в которых проводятся параллели с патологическими состояниями. Подобно шизофрении, являющейся — как думают некоторые — ценой, которую платит человеческая раса за дар владения языком[216], среди людей распространена склонность к вере в сверхъестественных существ, потому что она является ответвлением творческого воображения. Согласно этому мнению, что-то не поддающееся адаптации свойственно всем нам и остается с нами перманентно, поскольку это тесно связано с адаптивным свойством — творчеством. Самый терпимый и беспристрастный научный подход принимает всеобщность как достаточное условие для установления феноменологической реальности, но оставляет открытым вопрос о ее онтологическом источнике[217].

В западном научном мышлении скептицизм ценится очень высоко, поскольку способствует построению строгой иерархии знаний. Почему же мы не прибегаем к скептицизму в самокритике? Прежде всего, мы должны быть скептически настроены по отношению к собственной культурной принадлежности, которая предполагает множество внутренних установок, влияющих даже на кажущуюся объективность в ответах на вопросы. Определение границ является сущностью научного метода, который создает системы для экспериментального изучения явлений вне взаимодействия с внешним миром.

Где границы самого научного метода? Если наука имеет ограничения (этот вопрос будет рассмотрен далее, в разделе «Демистификации воспитания», посвященном рационализации и мистицизму), тогда она не может предложить абсолютную истину. Переоценка роли науки, например в сциентизме [218], может принимать форму культурного высокомерия, которое заключается в стремлении объяснить, почему люди, принадлежащие разным культурам, ведут себя определенным образом, по-своему интерпретируя костюмы и ритуалы и в то же время игнорируя собственно культурные причины того или иного явления. В мои планы не входит слепое следование принципам культурного релятивизма [219]. Однако я отношусь с большим уважением к интерпретации аборигенных культур и буду использовать их в качестве исходной точки исследования.

КОГНИТИВНЫЕ СХЕМЫ

Для начала позвольте рассмотреть обоснования сциентизма. Обобщить основные научные концепции феномена человека мы можем следующим образом.

• Человек — побочный продукт эволюции, появившийся по чистой случайности. Этот вывод следует из сопоставления эволюционной теории и факта случайных генетических мутаций. Божественного плана не существует, как и всемогущего творца. Из сложного хаотического движения материального мира сложные системы появлялись как результат случая и следствие естественного отбора.

• Мы живем в чуждой нам Вселенной, не ведающей о нашей судьбе. Антропный принцип [220], в «слабом» или «сильном» варианте, не может помочь каждому отдельному человеку. Две формы антропного принципа расходятся в интерпретации вопроса о том, почему физические постоянные Вселенной предопределяют наличие в ней человеческой жизни, но сходятся в том, что космос абсолютно индифферентен к судьбе любого отдельного человека.

• Мы пришли из ничего и вернемся в ничто после смерти. Смысл этой теории аналогичен выражению «прах к праху». Только наиболее важные компоненты наших тел сохранятся и продолжат существование в следующих жизненных циклах.

Если воспользоваться парадигмой бихевиоризма, становится очевидно, что эти тезисы чрезвычайно похожи на триаду Бека. Психиатр Аарон Бек заметил, что людям, находящимся в состоянии депрессии, присуще когнитивное искажение восприятия себя, мира и будущего. Бек назвал эту триаду когнитивной схемой депрессивного мышления. Негативные представления о себе, мире и будущем являются основными чертами депрессивного человека:

«я никчемный человек»;

«этот мир недружелюбен»;

«мое прошлое — трагедия, мое будущее безнадежно».

Бек предположил, что депрессивные люди приходят к нелогичным выводам по поводу ситуаций, что приводит к искажению реальности, проявляющемуся в увеличении негативного опыта и тривиализации нейтрального или позитивного. Когнитивная триада является источником крайне низкой самооценки депрессивных субъектов. Она приводит к микромании [221] (в противоположность мании величия), которая проявляется в крайней форме психоза. Между тезисами сциентизма и триадой Бека можно провести аналогию, которая влечет за собой следующие вопросы: «Является ли этот же самый вывод результатом и научного мышления?», «Является ли мировоззрение, возникшее на основе научного мышления, столь же непоследовательным и предвзятым, как у больных в состоянии депрессии?» Конечно, наука не является алогичной, но она может страдать от собственной исключительности. Она должна быть пристрастна в том отношении, чтобы построить прочную систему знания, не допуская в свою сферу слабые, недостаточно обоснованные концепции. Тем не менее, то, что лежит сегодня вне семантического универсума «официальной науки», может завтра стать ее частью. В небесах и на Земле существует гораздо больше явлений, чем представляется современной философии…

Может ли негативное мышление в рамках западного рационализма привести к патологически порочному преуменьшению человеческого потенциала, в некоторой степени схожему с психотическим депрессивным бредом? Возможный ответ кроется в когнитивных схемах семи традиций мудрости, которые могут быть названы однозначно позитивными:

• христианство: «Царство Небесное находится внутри (или среди) вас» (слова Иисуса);

• ислам: «Тот, кто познал себя, познал своего Бога»»

• иудаизм: «Он во всем, и все — в Нем»;

• конфуцианство: «Те, кто познали свою собственную природу, познали блаженство»;

• даосизм: «В глубинах своей души человек видит Божественное»;

• буддизм: «Загляни внутрь, ты — Будда»[222].

По всей видимости, этот вопрос имеет отношение к самопознанию — но не к тому самопознанию, которое принято в философии западного индивидуализма: «знай, что можешь справиться с любой ситуацией!» Индивидуализм, взращенный на Западе, является культурной традицией двух последних столетий. Все традиции мудрости, процитированные здесь, зародились на Востоке и существуют, по меньшей мере, четырнадцать столетий. Есть еще одна традиция, в которой наиболее точно сформулирована суть всех выше приведенных постулатов:

• индуизм: «Атман [индивидуальное сознание] и Брахман [универсальное сознание] — едины».

Другими словами, если мы погружаемся в глубины своей души, то достигаем чего-то общего для всех нас и во всем. Мы открываем это благодаря тому, что последовательно рассматриваем внутренний мир, пока «внутри» не превращается в «за пределами». И наоборот, если мы исследуем далекий и глубокий космос, а также имеем смелость идти еще дальше, в определенный момент мы встречаемся с личностью самого наблюдателя. Не существует таких явлений, как постоянный, безграничный прогресс и регресс с бесконечными иерархиями все более крупных суперсистем на пути вверх и все более мелких элементарных частиц на пути вниз. Квантовая физика уже столкнулась с проблемой сознательного наблюдателя и на какое-то время нашла возможность обойти ее в Копенгагенской интерпретации квантовой механики.



Рис. 7.1. Самое важное открытие


Великое объединение — теория всего [223], вероятно, требует лучшего понимания сознания как средства, благодаря которому познаются все явления. Как физики стремятся объединить теорию относительности и квантовую теорию поля в терминах квантовой теории гравитации, так и, возможно, дальнейшие прозрения будут достигнуты благодаря пониманию природы логики, познания и сознания. Внутренние и внешние пути в итоге встречаются в сознании или в том, что известно как источник в суфизме, руах в каббале, ака в мистицизме гавайских шаманов-кахуна, динамическая основа в трансперсональной психологии, энергия нулевых колебаний, или топологическое поле, в среде неортодоксальных физиков (см. рис. 7.1). Мы также можем считать это матрицей или космическим Интернетом. На самом глубоком уровне нашей души, в самом ее источнике, мы становимся едины с предельной реальностью [224]. Любой — даже самый последний, самый несчастный — представитель рода человеческого заключает в себе целый космос, а также обладает потенциалом достичь его и установить с ним связь. И именно это мы можем считать наиболее позитивной когнитивной схемой и самым важным открытием всех времен.

Подобные учения однозначно приносят умиротворение. Было бы любопытно выяснить, почему в тех культурах, где популярны эти учения, распространены клинические депрессии, тревожные расстройства и суицидальное поведение. Несмотря на позитивное влияние таких теорий на повседневную жизнь, сомнения остаются: является ли духовная мудрость принятием желаемого за действительное? Имеет ли она научное значение? Найдется ли ей место в мировоззрении начала XXI века? Если ответы отрицательные, тогда почему не менее семи традиций мудрости (тот, кто знаком с мистическими учениями, может вспомнить больше) так однозначны в своих догматах? Почему мистики, разделенные двумя тысячелетиями и двумя континентами, достигли большего согласия в этих вопросах, чем два современных ученых — по поводу природы Вселенной или факта глобального потепления? Примечательно, что эти учения никогда не были причиной теологических споров или теократических диктатур и не использовались другими в таких целях. Алан Уотс делает такой вывод: «… факты однозначно указывает на то, что во всем остальном имеется единодушное философское согласие вселенского масштаба. Оно поддерживается мужчинами и женщинами, которые сообщают об одних и тех же прозрениях и учат одной и той же важнейшей доктрине вне зависимости от того, живут ли они сегодня или жили шесть тысяч лет назад, в Нью-Мексико на западе или в Японии на Дальнем Востоке»[225].

Беспорядочные, произвольные представления вряд ли могут достичь такой степени согласия. Не без сарказма Кен Уилбер говорил: «Восемьдесят три галлюцинирующих шизофреника не могут организовать путешествие в ванную комнату, оставьте в покое японский дзен»[226]. (Уилбер считает, что восемьдесят три последователя мастера дзен Хакуина были мудрецами, пережившими мистические опыты, а не больными шизофренией с искажениями восприятия.) С исторической точки зрения, новое рациональное мышление, триумф эпохи Просвещения, является всего лишь обособленной частью традиции мудрости — и, определенно, не просвещенной. Если мудрецы правы в отношении мистического просветления, то их истина должна быть верна также в структуре другой системы знания — западной науки. Проблема заключается в нахождении точного способа перевода.

Целью этой главы является поиск ответов на поднятые здесь вопросы, насколько на сегодняшний день это позволяет сделать современная наука. Для достижения цели мы можем сравнивать и объединять идеи, заимствованные из разных систем мировоззрения. Я полностью отдаю себе отчет в возможных заблуждениях. Действительно, методологический подход не нуждается в экспериментальном подтверждении: он может основываться только на нейрофеноменологии, построении моделей, поиске несоответствий в теориях.

ВЕЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Система взглядов, которую поддерживает большинство видных теологов, мистиков и философов, не являющихся приверженцами материализма, во все времена была известна как вечная философия[227]. Вечная, потому что содержит глубокие прозрения о жизни и природе, охватывает различные культуры и поддерживается великими мыслителями всех времен. Четыре ключевых утверждения находятся в центре внимания вечной мудрости.

1. Существует две сферы реальности. Физический, или феноменальный, мир является не единственной реальностью; существует и другой, нефизический мир, и две эти области вместе составляют предельную реальность.

2. Все люди принадлежат обеим сферам и отражают природу этой двусторонней реальности.

3. Человеческие существа обладают способностью восприятия нефизической реальности — способностью, которая является, однако, неиспользуемой и потому атрофированной.

4. Человечество может осознавать свое божественное начало (Атман) и священную основу (Брахман), которые являются его источником. Такое восприятие — конечная цель (мистическое просветление), и его достижение является величайшим благом (святой жизнью) человеческого существования. Все великие посланники духа и мастера мистицизма в один голос заявляли, что высшая цель человечества — воссоединение с божественным первоисточником[228].

Вечная философия предполагает, что в космосе не только все явления взаимосвязаны и являются живыми, но и что он имеет множество уровней. Физическая Вселенная не является единственной областью; за пределами ее сложной иерархии существует тонкая сфера духа, для которой самым подходящим термином современной науки будет сознание. Духовная сфера не может быть воспринята с помощью физических органов чувств и измерена с помощью научного инструментария. Согласно мнению приверженцев вечной философии, сферы духа можно достичь благодаря созерцательным методам, таким как медитация, ритуал и святой образ жизни[229]. Более того, вечная философия считает нашей истинной природой духовную. Мы, в основе своей, — создания (а также создатели) этой сферы. Это не что иное, как суперпозитивная когнитивная схема, и в данной главе мы постараемся ввести ее в рациональный контекст в надежде изменить современное научное мировоззрение и превратить его в менее негативное. Для клинических врачей и их пациентов наше послание звучит так: человеческое существование — это не трагедия. Проблема, скорее, заключается в том, что люди, оторванные от духовных корней, воспринимают жизнь как катастрофу.

ДУХОВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

В качестве точки отсчета и для внесения ясности приведем определение духовности: это то, что мы можем и не воспринимать, но другие — воспринимают, и данный вид опыта обогащает тех, кто переживает его. Это относительно осторожный подход; его могут принять даже люди с антипатией к Нью Эйдж и эзотерическому мышлению. В результате исследования, проведенного Институтом духовных наук (Institute of Noetic Sciences, http://www.noetic.org/), было обнаружено, что около 75 процентов респондентов имели, по меньшей мере, один духовный опыт в жизни, но 75 процентов людей из числа работающих в сфере здравоохранения и получивших соответствующее образование, такого опыта не имели. Это несоответствие требует проведения второго исследования для воспроизведения полученных результатов и должно стать предупреждением для профессионалов.

Человеческое мышление имеет различные формы: рациональное мышление, эмоциональное мышление и духовное мышление, и каждое может быть измерено с помощью тестов оценки интеллекта (IQ), разработанных Дэвидом Векслером, Дэниелом Гоулманом и Робертом Эмонсом соответственно. Человек может получить высокую оценку по одному или даже по всем тестам. В фильме «Форрест Гамп» Том Хэнкс играет роль человека, который может получить низкую оценку по первому тесту (рациональное мышление), но более высокие по двум другим. Джон Кофи из «Зеленой мили», вероятно, получил бы высокую оценку по тесту, измеряющему духовный интеллект, но показал средние способности в остальных областях. Некоторые представители корпоративных и правительственных институтов США, обладающие высоким IQ (по результатам теста Векслера, измеряющего рациональное мышление), могут сделать блестящую карьеру, но высокий эмоциональный и духовный интеллект в этих организациях дискредитирован.

Согласно современным правилам поведения считается важным сдерживать эмоциональные и духовные чувства и подавлять их («Не смешивай бизнес с дружбой»). Более того, в последнее время в управлении бизнесом наблюдается тенденция стимулировать эмоциональный и духовный интеллект для манипуляции людьми, страдающими от внутренних противоречий. Даже в сфере охраны психического здоровья основным принципом является сохранение дистанции: «Оставайтесь объективными, не приглашайте пациентов домой и держитесь от них подальше!» Сострадание по отношению к больным, вероятно, допустимо, но оно не рассматривается как профессиональное качество. Однако это может стать причиной проблем в здравоохранении, так как тысячелетняя история медицины показывает, что истинный целитель мобилизует весь свой потенциал в эмоциональной и духовной сферах — как и в рациональной. Конечно, мы можем довольствоваться собственным высоким рациональным IQ, но чтобы работать в здравоохранении, нужно иметь высокий балл по всем трем тестам.

РАСШИРЕННАЯ БИОПСИХОСОЦИАЛЬНАЯ ПАРАДИГМА

Современная медицина рассматривает людей в биопсихосоциальных рамках. Взгляд на пациентов как на биопсихосоциальных существ восходит к Джорджу Энгелю[230]. Эта точка зрения появилась в результате наблюдений, когда было обнаружено, что существуют болезни, которые нельзя вылечить только биологическими методами. Кроме того, есть психические расстройства, для которых концентрации исключительно на внутрипсихических конфликтах (например, в классическом психоанализе) оказывается недостаточно: терапевт должен также обращать внимание на межличностные отношения субъекта (возможно, в форме семейной терапии). Результатом включения высших уровней биопсихосоциальной пирамиды в сферу здравоохранения может стать постоянное улучшение здоровья, и паллиативная [231], сфокусированная на симптомах терапия будет заменена исцеляющим лечением.

Биопсихосоциальная парадигма, однако, не совершенна. Для трансформации этой пирамиды в могущественную чего-то недостает в ее вершине: всевидящий глаз (подобный тому, который изображен на обратной стороне долларовой банкноты) — символ духовности (см. рис. 7.2). Существуют антропологические наблюдения, восточные традиции и западные теории, сообщающие об успешных курсах терапии, которая включает в себя элементы духовности. Мы должны осознавать, что вершина пирамиды не будет устойчивой без прочного основания. Кроме того, пирамида останется всего лишь впечатляющей остроконечной громадой, если на ее вершине не будет излучающего свет замкового камня [232]. С одной стороны, лечение не должно основываться только на духовных техниках; с другой — терапии, сфокусированные только на соматических симптомах, в западной медицине являются по большей части паллиативными.





Рис. 7.2. Расширенная парадигма Энгеля


Здесь мы подошли к модифицированной и расширенной парадигме — биопсихосоциодуховной модели. Задачей этой уникальной терапии, осуществляемой по данной модели, является восстановление целостности на биологическом, психическом, социальном и духовном уровнях. И в добавлении компонента духовный нет ничего мистического: движение слева направо (от биологического к духовному) через элементы, составляющие громоздкий термин биопсихосоциодуховный, означает, что индивидуум шаг за шагом будет отождествляться с более высокими сферами реальности — с душой, с обществом и, наконец, с объективной реальностью, превосходящей любое сообщество (например, окружение, природу, Вселенную, Землю и другие, в зависимости от определенного культурой мировоззрения). Значение возникает в контексте, и дополнительная польза может быть получена на более высоком иерархическом уровне. Следовательно, духовная осведомленность может помочь человеку прожить более содержательную жизнь, чем та, которая состоит из простого преследования материальных целей или соблюдения основных канонов, игнорирующих системы ценностей других людей.

Термин священный имеет отношение к чувствам уважения и смирения перед более значительными сущностями, от которых мы зависим и которые управляют нашей жизнью. Основываясь на иллюзии, что мы распоряжаемся своей судьбой, западный индивидуализм разрушил данное понятие. Исторический процесс индивидуализации включал в себя отрицание, шаг за шагом слева направо, каждого из компонентов биопсихосоциодуховного единства. Этот процесс начался тысячи лет тому назад с постепенного отделения от природы и подавления племенных ритуальных традиций. Он продолжался в период модернизации, сопряженный с разрушением деревенских сообществ и возвышением нуклеарной семьи [233], и достиг апогея в постмодернистском профессионализме. Богатство биопсихосоциодуховной модели традиционных обществ оказалось сведено к скелету биоробота разумного, созданного человеком постмодерна. В действительности же межкультурный анализ со всей очевидностью показывает: усложнение социальной и политической систем, в частности иерархической интеграции, приводит к тому, что духовные техники[234] начинают применяться реже. Это негативное — а порой антагонистическое — отношение к политической интеграции отражает неизбежный конфликт между духом и властью: психосоциальные потребности иерархических обществ несовместимы с самоощущением индивидуума, находящегося в измененном состоянии сознания (ИСС), то есть с трансцендентным «другим». Добкин де Риос и Смит[235] предполагают, что духовные техники, ведущие к альтернативному сознанию, в иерархических обществах обычно подавляются, потому что представляют потенциальную угрозу для религиозных интерпретаций, созданных теми, кому принадлежит социальная и религиозная власть.

В нашем сложном иерархическом обществе обращение к биопсихосоциодуховному целому недопустимо на уровне непосредственного личного опыта, но поощряется в символической форме, и это отражено в тексте молитвы, известной как «Молитва Господня»:

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

[Сформулировано признание несостоятельности перед духовной силой; подразумевается, что смирение добродетельно.]

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

[Должно заботиться об основных биологических потребностях тела с умеренностью.]

и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим;

[Здесь декларируется покорность социальным ценностям и забота о других с выражением потребности в справедливости.]

и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

[Здесь содержится просьба о подчинении тела душе. Это делает необходимой умеренность, а также обязывает отказаться от преследования исключительно гедонистических и материальных целей.]

Аминь.

[Да будет так.]


Можно ли выразиться более точно? Как мы убедились, с помощью этой молитвы любой, кто пожелает, может обратиться ко всем четырем элементам биопсихосоциодуховной парадигмы за какие-то 30 секунд.

ИЗМЕНЕНИЕ ВЗГЛЯДОВ НА МИССИЮ ШАМАНА: ПСИХОИНТЕГРАЦИЯ И ПРЕДСКАЗАНИЕ

В ходе последних исследований в области психологической антропологии был сделан вывод о том, что подавляющее большинство ритуальных церемоний имеет отношение к исцелению в общепринятом смысле этого слова. Эти церемонии оказывают влияние на физическое здоровье, усиливают идентичность, увеличивают межличностную сплоченность, воссоединяют общество с окружающей средой и сглаживают осознанные конфликты со сверхъестественными силами. Несмотря на культурное многообразие терапевтических институтов и практик, основные принципы исцеления оказываются в значительной степени однородными в различных культурах. Майкл Винкельман делает акцент на роли традиционного целителя в процессе восстановления. Он же ввел термин психоинтеграция для описания процесса исцеления[236].

Все традиционные шаманские ритуалы преследуют одну и ту же цель: разрушить «профанную» чувствительность и создать сенсорное состояние, в котором человек открыт для восприятия сверхъестественного. И дело здесь не только в психологических техниках. Традиционная идеология наделяет ценностью все усилия, направленные на разрушение структуры профанного восприятия. Результат — ИСС: экстаз или транс, которые являются не целью, но средством для установления связи с духовными сферами в архаических церемониях исцеления. Мирча Элиаде определил технику достижения экстаза как общий знаменатель всех шаманских практик[237]. Согласно его точке зрения, шаман — искусный специалист, манипулятор ИСС всех участников, включая самого себя, опытный проводник в духовных сферах, которые открываются в процессе шаманского путешествия.

За последнее десятилетие стало совершенно ясно, что, хотя техники достижения транса важны, в некоторых культурах есть исключения. Более универсальной является функция шамана-коммуникатора: шаман — это традиционный целитель, который встречается с божественными сущностями и духами для того, чтобы выполнить свои терапевтические обязательства. Это и есть психоинтеграция в более широком смысле. Интеграция, которая является восстановлением в случае исцеления, означает обязательное внесение информации в систему с нарушенной целостностью благодаря процессу, известному как предсказание.

В таком случае мы подходим к новому определению миссии шамана: действовать в качестве вестника божественной информации, находящегося на службе у общины. Несмотря на тысячи полевых испытаний, феномен предсказания так и не получил научного признания. В лучшем случае оно может быть одобрено с эпистемологической точки зрения без онтологического признания[238]. Такое неведение обусловлено недостатком контролируемого наблюдения, что, в свою очередь, является результатом академического безразличия. Поэтому на хорошо организованные полевые исследования функционального результата предсказательных практик сослаться чрезвычайно сложно. Более распространены случайные истории, научная ценность которых весьма ограничена, хотя в некоторых случаях такие сообщения могут быть достаточно убедительными.

Давайте рассмотрим три примера — случаи, произошедшие в разных уголках мира, значительно отдаленных друг от друга. Шаман эвенков в Сибири согласился удовлетворить просьбу охотников племени и определить местоположение дичи в течение короткого охотничьего сезона. Западные интерпретаторы — если вообще примут за достоверный такой вид информации — решат, что шаман вычисляет поведение диких животных, учитывая погоду и хорошо знакомые условия окружающей среды; другими словами, что его информация основана на когнитивной обработке сенсорных данных. Объяснение же самого шамана будет совершенно иным: направление было подсказано духами леса.

На другом континенте охотники племени бушменов, живущего в пустыне Калахари (в Южной Африке), покинув свое поселение, отправились на охоту, которая может длиться от двух дней до двух недель. Для успешной переработки дичи необходима своевременная подготовка племени к возвращению охотников с добычей. Люди, оставшиеся в селении, начинают готовиться к этому заранее. Их предвидение по поводу того, когда вернутся охотники, можно объяснить с рациональной точки зрения: охотники послали вперед вестника, племя услышало звуки тамтама или было оповещено дымовыми сигналами. Члены племени сообщают, однако, что о том, когда вернутся охотники, их проинформировал дух предков.

Бассейн реки Амазонки. Шаман племени шуаров столкнулся с новым заболеванием в своей общине. Необходимо выяснить, поможет ли при этой болезни определенное растение. Листья этого растения шаман добавляет в галлюциногенный напиток аяхуаску, имеющий магическое значение для коренного населения верховьев реки Амазонки. Шаман выпивает его и, вернувшись к обычному состоянию сознания, решает, насколько полезно растение, о котором идет речь. Может быть, это решение базируется на накопленных несколькими поколениями этноботанических знаниях в сочетании с методом проб и ошибок? Племя шуаров — охотников за головами — вряд ли будет проявлять милосердие по отношению к неумелому знахарю, поэтому его методы должны быть эффективны. Как рассказал мне Луис Эдуардо Луна, согласно мнению аяхуаскерос, дух нового растения раскрывает себя с помощью духов, связанных с напитком аяхуаска. Иногда эти духи также говорят, какое растение нужно использовать в следующий раз.

Мы можем усмотреть здесь следующее противоречие: целители, принадлежащие различным культурам, ясно указывают на источник своих знаний, тогда как рациональные мыслители предлагают несогласованные и бессистемные объяснения. Какую сторону следует отсечь с помощью бритвы Оккама [239]? Максиму Оккама, также называемую «принципом экономии», обычно интерпретируют следующим образом: «Не следует умножать сущности без необходимости» или «Не излишествуй в причинах при объяснении явлений». Принцип экономии часто используется в философии науки в попытках установить критерии выбора из теорий с равной объяснительной силой.

На первый взгляд, «примитивные люди» умножают причины без необходимости, ссылаясь на сверхъестественное. Однако принцип бритвы Оккама может быть легко применим и к рациональному суждению, если его аргументы недостаточно экономны. А если не существует различий между естественным миром и сверхъестественным? Разделение природы на естественную и сверхъестественную и «прикрепление» духов к сверхъестественному могут оказаться неэкономными средствами при современных допущениях.

С точки зрения племенных культур и мистических традиций, разрыва между сверхъестественной и естественной сферами мира не существует. Переживание реальности этими людьми отличается от западного понимания. Согласно традиционным представлениям, мир создан из вещей видимых и вещей сокрытых — без границ между ними. Различие существует только в разуме неподготовленного и непосвященного человека. Для «знающего» естественное и сверхъестественное представлены вместе как неделимое целое, из которого соткана непрерывная ткань реальности.

Более того, кто ценит экономию больше всех? Запад или Восток? А точнее, северо-запад или юго-восток, современный или традиционный? (В разделе «Демистификация образования» мы наметим в общих чертах методологию мистических традиций, разработанную для поддержания их взглядов.)

Объяснительная сила современной аргументации нас не удовлетворяет. В подходе, представленном здесь, при разработке общей модели учитывалось мировоззрение аборигенных народов. Взгляд на предсказание, представленный здесь, очень близок к emic-взляду [240] на коренные сообщества. Употребляя термин emic, ссылаются на то, как культурные феномены понимаются членами определенной специфической культуры, в противоположность etic-подходу, в основу которого положены рациональные объяснения, заимствованные у западной науки[241]. Важные для рассмотрения вопросы могут быть сформулированы следующим образом: в какие области путешествует целитель-шаман и что является источником психоинтегративной информации?

ПУТЕШЕСТВИЕ ШАМАНА

Основой шаманской практики является путешествие шамана. Оно также известно как полет души и является характерным признаком, по которому шамана принято отличать от медиумов, экстрасенсов, целителей, использующих для лечения силу веры, и мистиков. Только шаманы путешествуют в ИСС — в шаманском состоянии сознания, согласно Майклу Харнеру[242]. Считается, что шаман покидает физическое тело и путешествует по своему желанию по просторам нижнего, среднего и верхнего миров. Другие тоже могут исцелять или оказывать помощь в ИСС, но только шаман способен совершить полет души. Шаман — это космический путешественник, потому что «его душа может безопасно покидать его тело и преодолевать огромные расстояния, может проникать в подземный мир и возноситься в небо. Благодаря своему собственному экстатическому опыту он знает дороги внеземных территорий. Он может спускаться вниз и подниматься вверх, потому что он уже бывал там. Опасность заблудиться в этих запретных областях весьма велика, но шаман, посвященный в эти тайны благодаря обряду инициации и путешествующий в сопровождении духа-хранителя, является единственным человеческим существом, способным бросить вызов опасности и отважиться на исследование мистической географии»[243].

Шаманское путешествие проходит в «необычной реальности»[244]. В пути шаман может пересекать странные ландшафты и встречаться с многочисленными духами. Такие путешествия обычно предпринимают для обучения, исцеления или помощи, находясь на службе у общины. Например, шаман может отправиться в путешествие, чтобы получить знание или пророчество, излечить болезнь, умиротворить богов племени или помочь человеку осуществить переход в царство мертвых. Согласно шаманским традициям, распространенным на пяти континентах, духовные существа являются источником энергии и информации, необходимых для выполнения этих задач.

В «необычной реальности» шаман устанавливает контакт с проводниками и наставниками, от которых он получает совет по поводу проблем отдельного индивидуума или всего племени. Исцеляющая (например, интегративная) сила приобретается им благодаря взаимодействию с животными силы, хранителями или другими духовными существами. Во всей этой деятельности, связанной с попытками получения информации, шаман контролирует свои способности, сохраняет воспоминания о пережитых опытах и по возвращении к обычной реальности интерпретирует их для членов общины. Поэтому способность вспомнить то, что произошло в течение шаманского путешествия, весьма важна и служит отличительным признаком шаманского состояния сознания как уникального ИСС.

ШАМАНСКОЕ СОСТОЯНИЕ СОЗНАНИЯ

Этот вид ИСС подобен сновидению, но имеет черты, сходные с известным всем ощущением реальности в бодрствующем состоянии. В таком состоянии шаман — словно искусный навигатор — предельно осведомлен об окружающей реальности (обычной и необычной) и может по собственному желанию задавать направление своим движениям. ИСС значительно отличается от обычного, или основного, состояния сознания. Базовый уровень сознания лучше всего определяется по наличию двух важных характеристик: во-первых, чувства собственного «Я» в центре восприятия и, во-вторых, ощущения, что это «Я» отождествлено с телом. Состояния сознания, при которых мы утрачиваем отождествление со своим телом или своим «Я», определенно являются ИСС. Последнее характерно для шаманского состояния сознания.

В психологическом плане ИСС отмечено изменением перцептивных реакций индивидуума, процесса формирования памяти, когнитивных навыков, аффективных реакций и структуры той личности, которая соответствует основному, или обычному, состоянию сознания этого человека. Интеграция в ИСС может появиться, потому что — на основе установки и окружающей обстановки (настроения личности и ситуации соответственно) — отход от обычной манеры поведения и ослабление исходных способностей обусловливает возникновение интегративных символических и когнитивных процессов. Как правило, эти процессы подавляются сознанием, если оно находится в обычном состоянии[245]. Организованное реструктурирование в сочетании с формирующими силами, перенаправляющими психологические функции в русло культурно приемлемых образцов опыта, могут привести к стабильному интегративному ИСС[246].

Некоторыми примерами ИСС, признанными западной культурой, являются гипнотический транс, глубокий сон, быстрый сон (сопровождаемый быстрым движением глаз), медитация, реакции на прием галлюциногенных веществ, а также состояние в периоды пиковых спортивных достижений. Некоторые из этих состояний могут появляться спонтанно, будучи вызванными, например, психологической травмой, нарушением сна, сенсорной депривацией или перегрузкой, нейрохимическим дисбалансом, эпилептическими припадками и лихорадкой. Они также могут быть обусловлены целенаправленной деятельностью, например дыхательными упражнениями, крайними лишениями (пост, социальная изоляция), причинением самому себе боли (бичевание), снижением или повышением уровня сенсорного раздражения, ритмичной световой или звуковой стимуляцией (барабанный бой, неистовые танцы, кружение или песнопения). И, наконец, их можно вызвать с помощью приема психоактивных препаратов. ИСС часто сопровождаются яркими галлюцинациями и видениями, содержание которых определяется культурным происхождением индивидуума, его установкой и окружением.

На протяжении всей своей истории человечество уделяло огромное количество энергии и проявляло удивительную изобретательность для того, чтобы достичь изменения состояния сознания. Эрика Буржиньон[247] в результате исследования 488 сообществ во всех частях мира обнаружила, что 437 из них обладали как минимум одной культурно обусловленной формой ИСС. Это означает, что 90 процентов мировых культур располагают одним или более ИСС, наделенных законным статусом. В племенных сообществах и восточных культурах они рассматриваются — почти без исключений — как священные и почитаемые состояния. Мистические или священные состояния сознания называются самадхи в йоге, мокша в индуизме, сатори в дзен-буддизме, фана в суфизме, руах хакодеш в каббале. На Западе они известны как мистический союз (христианский мистицизм), божественное состояние (Карл Юнг), пиковое переживание (Абрахам Маслоу), холотропный опыт (Станислав Гроф), космическое сознание (Ричард Бак) и поток (Михай Чиксентмихайи).

Сторонники западного рационального мышления считают ИСС маргинальными и даже патологическими, рассматривая их не только как изменения, но и как отклонения от нормы, а также не проводя различия между их дезинтегративными и интегративными формами и культивируя только основное состояние обычного сознания. Таким образом, Запад оказался застрявшим в одном состоянии сознания, не пользуясь потенциалом интегративных ИСС. Это можно перефразировать, используя терминологию экологии, таким образом: западная цивилизация со своей законно установленной практикой избегания трансцендентности является монокультурой, подобной кукурузному полю с низким уровнем биологического разнообразия, в противоположность покрытому цветами пастбищу других традиций. Тем не менее, эволюция предпочитает многообразие. Запад весьма подозрительно относится к ИСС, не имея институтов для непосредственного переживания священного и не понимая ценности интегративных качеств трансцендентных ИСС. Техники, позволяющие вызывать ИСС (и типичные в племенных культурах), превращены в чисто символические ритуалы, непосредственный опыт заменен верой, а живые ритуальные традиции прошлого сведены к окаменелым догмам. Между тем Запад мог бы извлечь выгоду из переоценки более глубокого уровня духовности, проявляя уважение к высшим структурам, живя в согласии с другими холонами (излюбленный термин Кена Уилбера, обозначающий системы, встроенные в совместные иерархии) и работая для достижения доступа к трансцендентным сферам. Это привнесение в западную культуру традиционной духовности получило название «архаического возрождения»[248].

Мы видели, что существование обладающих законным статусом методик изменения состояний сознания является практически универсальной характеристикой человеческой культуры. В большинстве сообществ ИСС имеют равную или более высокую ценность, чем обычное сознание. Но если существует более одной общепринятой формы сознания, тогда реальности, к которым ИСС интегративного типа предоставляет доступ, также множественны и мы не можем сбросить со счетов хотя бы одну из них как несущественную или иллюзорную. Здесь мы подходим к несоизмеримости реальностей. Заявления, возникшие в рамках одной формы сознания, являются необоснованными для другой реальности. Рационалисты думают о сатори как о воображаемом состоянии, в то время как монах дзен может сказать, что обычные рационально мыслящие люди проживают жизнь в мире сновидений. Опыты, полученные в необычной реальности, невозможно описать из состояния ординарного сознания. Оценивать или осуждать одно состояние сознания в сравнении с другим логически недопустимо. «О чем невозможно говорить, о том следует молчать», — считал Людвиг Витгенштейн. Дзен-буддист одобрил бы это высказывание. Мы же продолжаем нарушать тишину.

ДЕМИСТИФИКАЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

Конкурирующие эпистемологические теории последнего столетия едины в своем взгляде на природу человеческого знания как на конструктивный процесс, который создает системы убеждений, основанные на выработанных общими усилиями согласованных мнениях. Такого явления, как отражение объективной реальности «самой в себе», независимой от наблюдателя, не существует. Иммануил Кант указывал на невозможность познания «вещи в себе»[249]. Даже научная объективность не может достичь такого идеального отражения — если бы и существовала такая вещь, как научная объективность. Эволюция теорий основывается на внутренней последовательности, силе объяснения и внешнем соответствии другим подструктурам системы знания. Экспериментальный метод является «королевской дорогой» к достижению согласия, но он вряд ли применим к гуманитарным наукам, где напряженный процесс продолжительных дебатов приводит к необходимому консенсусу. Многие люди могут стать превосходными учеными-экспериментаторами, тогда как в среде социальных наук появляется только несколько выдающихся мыслителей в каждом поколении. Экспериментальная наука придерживается простого алгоритма:

При таких-то обстоятельствах (подобных моим) делай это и это (как я), наблюдая за тем, что происходит, и предоставь отчет об этом.

Другими словами: 1) установи условия проведения эксперимента, 2) определи метод, 3) проведи наблюдения и 4) опубликуй результаты.

Не должен быть неожиданностью (хотя очень часто так происходит) тот факт, что мистики следуют этому же самому алгоритму, той же самой методологической схеме в своих созерцательных техниках поиска знания. Истинные мистики просят, чтобы ничто не принималось на веру или как словесное учение. Наоборот, они дают набор задач для лаборатории разума. Мы экспериментируем, наблюдаем за результатами и сравниваем их с опытом других, проводивших подобные исследования. Из этого подтвержденного многими совокупного знания возникают определенные законы — законы духа[250]. И этот подход тоже является формой эмпиризма, единственным отличием которой считается недостаток количественных измерений. Однако тот факт, что процессы реальности невозможно измерить, не есть проблема реальности. Скорее всего, это проблема сциентизма, ограничивающего природу изменениями.

Экспериментальная наука основана на количественных измерениях внешней реальности. Согласно своей предельной форме — сциентизму, то, что не может быть измерено, в некоторой степени считается нереальным, а следовательно, его ценность непознаваема. Система ценностей, эмоции и интуиция не участвуют в научном мировоззрении. В нем также нет места для мыслей и чувств — только измерения того, что «там» есть. Крайне важной считается только материальная сторона жизни — а не душевная или духовная. Внутренний мир оказывается отброшен, и мы теряем связи с целым. Некоторые ученые берут на себя смелость признать, что их собственный подход страдает ограничениями. Как сказал один из героев фильма «Грязный Гарри», «мужчина должен знать границы дозволенного!»[251]. Великие научные революционеры в глубине души были мистиками — приведем только несколько имен: Кеплер, Ньютон и Эйнштейн.

Консенсус может быть достигнут третьим способом: донести понимание до субъекта можно с помощью веры (слово консенсус в данном случае используется как эвфемизм). Мы здесь не собираемся отрицать важность веры вообще, нам претит только ее пафос — эксплуатация веры в качестве подмены эмпирического опыта. Догматические религии основаны на этом методе, а потому злоупотребляют верой. С этой точки зрения между ученым и мистиком больше сходства, чем между ученым и ортодоксальным верующим. Утверждения и тех и других мудрецов основаны не только на верованиях или доктринах, но и на непосредственном опыте. В эпоху инквизиции ученые и мистики оказались в одной лодке, в то время как после научной революции мистики вынуждены были уйти в подполье. До сих пор предпринимаются попытки демистифицировать мистицизм и приблизить его к научному методу познания. Мы постараемся примирить науку и наш внутренний мир.

УРОВНИ ОРГАНИЗАЦИИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СОЗНАНИЮ

В схеме на рис. 7.3 обобщаются уровни организации, предположительно вовлеченные в формирование сознательного опыта. Поскольку тема сознания по большей части игнорируется в рамках основного направления нейробиологии, мнение знаменитых исследователей мозга в отношении этого предмета определить довольно сложно. Заведующий моей кафедрой однажды предупредил меня: «Если ты хочешь сделать карьеру, ты должен сторониться изучения сознания (consciousness)». Несмотря на некоторые позитивные тенденции в других дисциплинах, ортодоксальные нейробиологии избегают этого вопроса, а все прочие используют политически корректный термин осведомленность (awareness), когда готовят заявки на гранты. Тем не менее, большинство нейробиологов согласятся с предположением, что все представленные здесь уровни, за исключением уровней в самом верху и в самом низу таблицы, включены в этот процесс.

Поскольку не существует экспериментальных данных, подтверждающих это, данную гипотезу можно подтвердить указанием на несогласованность современных нейробиологических понятий. И это нелегко, потому что, повторюсь, мы редко слышим, чтобы авторитетные нейробиологи выражали свои взгляды по поводу сознания. Если они все же делают это, то придают особое значение неврологическим коррелятам сознания, как, например, Фрэнсис Крик[252], который пояснил свое радикально редукционистское видение: «Вы, ваши радости и ваши печали, ваши воспоминания и ваши амбиции, ваше чувство личной идентичности и свобода воли, на самом деле не более чем поведение огромного сообщества нервных клеток и соединенных с ними молекул. Как могла бы сказать Алиса Льюиса Кэрролла: „Вы — всего лишь масса нейронов“».

Писатель Джон Хорган критиковал такую узость взглядов: «В определенном смысле Крик прав. Мы — всего лишь масса нейронов. С другой стороны, нейробиология до сих пор не ответила на главные вопросы. Объяснение работы мозга с термином нейроны принесло не намного больше пользы или открытий, чем объяснение его в терминах кварки или электроны. Существует множество альтернативных редукционистских подходов. Мы — всего лишь уникальные гены. Мы — всего лишь множество приспособлений, сформированных естественным отбором. Мы — всего лишь масса вычислительных устройств, предназначенных для решения различных задач. Мы — всего лишь сочетание сексуальных неврозов. Такие заявления, как и утверждение Крика, выполняют оборонительную функцию, и все они неадекватны»[253].


Высшее?

 Культура/общество

  Организм/мозг

   "Части мозга" (полушария, триединый мозг Маклина) [254]

    Кортикально-таламические нервные узлы

     Модули мозга/нейронные сети

      Нейроны/аксоны

       Синапсы/нейронные мембраны

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

        Сеть микротрубочек [255]

         Микроволоконная структура

          Внутриклеточная жидкость

           Белковая структура

            Гидрофобные группы

             Ван-дер-Ваальсовы силы [256]

              Суперпозиции электронов/поляризации фотонов

               Спинорные сети/пространственно-временная геометрия


Рис. 7.3. Уровни организации, относящиеся к сознательному опыту.


Чтобы не попасть в ловушку радикального редукционизма, мы должны допустить, что все уровни имеют дело с двунаправленными, взаимосвязанными, причинными процессами. Нужно обратить внимание на положение пунктирной линии на рис. 7.3. Мы можем назвать ее горизонтом знания, потому что она разделяет уровни, основанные на их предполагаемой причинной роли в формировании сознательного опыта. Согласно теории неврологических коррелятов сознания, система нейронов и аксонов играет важную роль и в возникновении сознательного опыта, и в функционировании более высоких уровней. В книге «Чистая доска: современное отрицание человеческой природы» Стивен Пинкер пишет: «Культура важна, но культура не может существовать без психических способностей, которые позволяют людям сначала создавать и изучать культуру»[257].

Воздействие культуры на формирование структуры мозга и функционирование нейронов также является допустимым. Это означает, что взаимодействия, идущие снизу вверх и сверху вниз, имеют место и выше пунктирной линии, где каждый уровень активно играет свою роль. В случае взаимодействий ниже пунктирной линии все обстоит иначе: допущением здесь является, что внутриклеточные уровни пассивны и служат для допуска к более высоким уровням, а не для формирования их функций. Здесь причинно-следственные отношения действуют только снизу вверх, а нисходящие эффекты, как считают представители магистрального направления нейробиологии, не оказывают воздействия на этом уровне. Над горизонтальной линией расположена сбалансированная и скоординированная иерархия, ниже нее действует принцип олигархии. Конечно, это произвольное установление границы с нарушенной симметрией. Стремясь к большей целостности, мы можем постулировать, что внутриклеточные системы привносят в опыт нечто, характеризующее их уровень. Они могут также формировать сознание. Поскольку размер внутринейронных компонентов близок к единицам измерения квантовой физики, предполагаемые характерные внутриклеточные уровни привносят в сознание собственную связь с квантовой реальностью, или «квантовой сверхъестественностью», как любят говорить некоторые физики. Самым знаменитым примером квантовой сверхъестественности считается нелокальность, или, более конкретно, — сигнальная нелокальность.

КОНЕЦ ЛОКАЛЬНОГО РЕАЛИЗМА И ОГРАНИЧЕНИЯ КВАНТОВОЙ ТЕОРИИ

Самой необычной чертой квантовой реальности является ее независимость от пространственно-временных ограничений классической физики, которые предполагают локальный реализм и локальную обусловленность. Локальный реализм — это комбинация двух интуитивных представлений: 1) принцип локальности, который гласит, что физическое воздействие обладает конечной скоростью распространения, и 2) принцип реальности, который означает, что свойства частиц имеют определенные ценности, независимые от акта наблюдения. Парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР) явился первой формулировкой дилеммы: законы квантовой механики не согласуются с предположениями локального реализма. Основываясь на парадоксе ЭПР, Альберт Эйнштейн и другие ученые[258] предположили, что теория квантовой механики несовершенна. Согласно теореме Джона Белла[259], локальный реализм требует инвариантов, которые не представлены в квантовой механике, и ученый делает вывод, что квантовая механика не может удовлетворять требованиям локального реализма. Эксперименты Белла[260] предоставили большое количество эмпирических доказательств против локального реализма и продемонстрировали, что при специальных условиях «кошмарное дальнодействие» (выражение Альберта Эйнштейна) действительно происходит. Различные интерпретации квантовой механики отвергают многие компоненты локального реализма.

В одной из трактовок доказывается несостоятельность локального реализма с помощью принципа нелокальности, который утверждает, что отдаленные объекты могут оказывать непосредственное и мгновенное воздействие друг на друга. Принцип нелокальности восходит к понятию квантовой сцепленности: ряд частиц, взаимодействующих как части одной и той же квантовой системы, влияют друг на друга и после разделения, несмотря на пространственно-временные ограничения. Квантовые состояния двух или более сцепленных объектов должны описываться со ссылкой друг на друга, даже если отдельные объекты разделены световыми годами [261] в пространстве и тысячелетиями во времени. Состояние корреляции сохраняется между наблюдаемыми физическими свойствами систем, связанных в квантовой сцепленности. Сцепленность означает, что вовлеченные системы взаимосвязаны, но это не подразумевает, что сигналы проходят между ними. Выражаясь проще и антропоморфно, сцепленные системы «чувствуют» друг друга вне зависимости от пространственно-временных ограничений.

Если мы добавим к квантовой механике некоторые кажущиеся вполне убедительными необходимые условия, такие как локальность, реализм и завершенность, возникнет противоречие. По существу, квантовая механика с волновой функцией в ее основе не может быть завершенной, унитарной, реальной, локальной, нелинейной и причинно-обусловленной одновременно. Противоречивые интерпретации квантовой механики различаются в выборе условий, которыми можно пожертвовать ради главного, или в выборе того, что можно модифицировать с последующим изменением других показателей. Существующая постквантовая теория является нелинейной, неунитарной и спонтанно самоорганизующейся с «двусторонней связью»[262].

Несмотря на то что квантовая механика обладает совершенной внутренней последовательностью и достаточной предсказательной силой, она имеет слабую внешнюю согласованность в сравнении с другими областями современного знания. Тем не менее, она согласуется с теорией относительности. С помощью принципа неопределенности Гейзенберга общая теория относительности не нарушается из-за нелокальных действий, потому что некоторая необходимая информация приобретается в процессе. Эта информация может быть получена нелокально, но никто не способен контролировать информацию заранее легко воспроизводимым способом: двунаправленный обмен информацией не происходит со сверхсветовой скоростью. Вследствие этого недостаток локального реализма не приводит к тому, что имеет отношение к «кошмарному дальнодействию».

Некоторые интерпретаторы современной физики считают, что нелокальность не является эзотерической идеей. Как раз наоборот, она очень реалистична. С их точки зрения нелокальность — основной принцип универсума, который означает, что вся Вселенная взаимосвязана и сцеплена во всей своей полноте. Согласно этому взгляду, сознание в основе своей также нелокально. Эта фундаментальная нелокальность разума и универсума разрушается в обычном состоянии сознания. Пространство и время сами по себе подтверждают это разрушение, а с ними и разделенная масса частиц, доминирующих в больших областях Вселенной. Согласно этой интерпретации, индивидуальное сознание возникает в результате взаимодействия разума — развивающегося внутри нелокального аспекта универсума — и материи, являющейся локализованным аспектом этого же самого универсума.

Где в мозге происходит это взаимодействие? Какая часть мозга служит общей границей между нелокальными и локальными процессами, между разумом и материальной Вселенной?

МАТРИЦА

В результате развития квантовой механики многие физики, а впоследствии другие ученые и популяризаторы решили, что квантовая теория сможет объяснить тайну сознания. Существует точное соответствие между физической реальностью и логикой, и, в соответствии с законами матричной логики[263], одна и та же вещь обладает двумя аспектами. Поразительное сходство между основными квантовыми и мыслительными процессами послужило поводом для возникновения квантовой гипотезы разума. Открытие квантовых вычислений стало еще одним импульсом и породило множество моделей мозга, разработанных на основе квантовых принципов вычисления. Среди них самой детально разработанной является модель Пенроуза-Хамероффа[264], хотя она необязательно является совершенно точной или окончательной [265]. Тем не менее, справедливость нашей концепции связана не с обоснованностью одной модели, но с аргументацией, обрисованной в общих чертах в предыдущих параграфах, позволяющей избежать ловушки радикального редукционизма.

Роджер Пенроуз и Стюат Хамерофф предположили, что сознание возникает в результате биофизических процессов, действующих на внутриклеточном уровне и вовлекающих цитоскелетные структуры. В их модели сознание приписывается квантовому вычислению в цитоскелетных белках, организованных в сеть микротрубочек внутри нейронов мозга. Цитоскелет является «опорой», сетью трубочек и волокон, предоставляющих структурную опору и средства транспортировки внутриклеточных веществ. Хотя цитоскелет традиционно ассоциируется с чисто структурными функциями, последние исследования показали, что он также принимает участие в процессе обработки сигналов и информации. Периодическая решетчатая структура микротрубочек (см. рис. 7.4), кажется, идеально подходит для вычислений в молекулярных масштабах и, вероятно, является причиной ловкости одноклеточных простейших животных. Эти крошечные одноклеточные организмы плавают, обучаются, передвигаются вокруг объектов, избегают хищников и находят пищу и партнеров — и все это они могут делать, не обладая нервной системой. В многоклеточных организмах микротрубочки соединены друг с другом структурно благодаря белковым связям и функционально с помощью щелевых контактов, самоорганизуясь при этом в сеть наномасштаба, которая является более крупной по сравнению с нейроаксонной системой. Человеческий мозг состоит приблизительно из 1011 нейронов и 1018 микротрубчатых соединений (белок тубулин). Размеры тела нейрона измеряются в микрометрах, диаметр — в нанометрах. Микротрубочки взаимодействуют с другими клеточными структурами: механически — с помощью белков, химически — благодаря ионам и сигналам «вторичных мессенджеров» и электрически — с помощью напряжения возбуждения. В мозге они организуют синаптические связи и регулируют синаптическую активность, ответственную за память и обучение.



Рис. 7.4. Матрица системы микротрубочек


Сеть микротрубочек — с количеством элементов, в 10 миллионов раз превышающим количество нейронов, и с размером компонентов, близким к размеру частиц квантовой физики, — вполне может стать основой квантовых вычислений и обработки нелокальной информации. Последний пример является сигнальной нелокальностью и означает, что совместные задачи, которые требуют обмена классическими сигналами, могут решаться без передачи какой бы то ни было информации в сцепленной системе. Сигнальная нелокальность обладает взаимной обусловленностью, она не включает в себя передачу информации со скоростью, превышающей скорость света. Следовательно, принцип Эйнштейна не нарушается. Кстати, как специальная теория относительности является отдельным случаем общей теории относительности, так и классическая квантовая механика с сигнальной локальностью является отдельным случаем постквантовой теории с сигнальной нелокальностью[266]. Последнее подразумевается в трубчатой модели квантового сознания и может помочь понять то, что происходит в мистическом и шаманском состояниях сознания.

КВАНТОВАЯ АНТЕННАЯ РЕШЕТКА МОЗГА

Здесь предложена биологическая модель обработки информации, в которой внутриклеточные, цитоскелетные сети служат основой квантовых вычислений и представляют собой средство квантовой голографии. Микротрубочки выполняют многочисленные задачи в опытах человеческого разума: они могут влиять на обучение на макроуровне и формировать сознание на микроуровне — и цитоскелетная матрица может оказаться достаточно большой, чтобы вместить голографическую информацию о целом универсуме с помощью нелокальных взаимодействий. Открытие современной физики заключается в том, что каждая форма материи способна испускать кванты энергии, сцепленные и нелокальные, которые переносят используемую информацию об объекте. Таким образом, квантовая физика имеет отношение ко всей материи, а не только к элементарным частицам. Постоянная Планка может быть применима к любому размеру и масштабу, а не только к наномасштабу[267]. Более того, это выделение энергии с совместным использованием нелокальной информации может быть представлено в виде модели с помощью математического теоретического формализма, применяемого в лазерной фотографии. Таким образом появился термин квантовая голография (в данном случае слово квантовая необязательно означает физику частиц).

Считается, что квантовые процессы лежат в основе не только всех классических феноменов; но квантовые законы могут быть применимы и к событиям, происходящим в макромасштабах. Это означает, что квантовый принцип не рассеивается в макромире. Вселенная воспроизводится или, по выражению Матти Питканена, «имитирует» саму себя на каждом уровне, и внутри структур мозга также. В квантовой голографической модели действие разума не ограничено мозгом, но расширяется до целого космоса: разум вырывается из черепа.

Хэнк Вессельман, знаменитый автор, представитель движения неошаманизма (более подробно о нем будет рассказано в главе 9), пришел к такому выводу: «Последние изменения в квантовой теории и современные открытия в нейробиологии показали, что мозг организует информацию голографически и функционирует подобно квантовому компьютеру с микротрубочками в нейронах мозга, работающими, словно квантовые голографические рецепторы. Предполагается, что квантовая голограмма является участком волны в соответствии с теорией корпускулярно-волнового дуализма для макромасштабных объектов. Также предполагается, что квантовая голограмма может связывать феноменальный универсум квантовых, микро-, макро- и космических размеров явлений вместе и что квантовая голограмма может являться механизмом, благодаря которому природа обучается. Эта теория подразумевает, что квантовая голограмма может быть основой для всего восприятия, включая духовное осознание. Она также подразумевает, что истинное духовное зрение является не шестым чувством, а скорее первым, потому что оно вполне могло существовать со времени Большого взрыва»[268].

Нелокальная информация о физическом универсуме предоставляет недостающую связь между объективной наукой и субъективным опытом, включая мистический опыт. Основываясь на принципе нелокальности и обладая квантовой антенной решеткой цитоскелетных сетей, мозг резонирует во всей Вселенной. Если мозг действительно вмещает целый космос подобно голограмме, тогда вечная мудрость, заключенная в высказываниях: «Что наверху, то и внизу» (или: «Что внутри, то и снаружи»), «Царство Божие — внутри тебя» и «Посмотри внутрь, ты — Будда», приобретает новую перспективу и дает надежду на интеграцию этих идей в западное рациональное мышление. Цитоскелетная матрица может оказаться посредником между коллективным бессознательным Юнга и нашим сознанием, а цитоскелетная квантовая голография может объяснить очень распространенное явление, известное как интуиция.

НЕПОСРЕДСТВЕННО ИНТУИТИВНО-НЕЛОКАЛЬНЫЙ РАЗУМ: ВТОРОЕ ОСНОВАНИЕ ЗНАНИЯ?

Мы должны закрыть глаза и применить новый способ видения… бодрствование, которое принадлежит всем нам по праву рождения, хотя немногие используют его.

Плотин

Ритуальные церемонии и другие духовные практики основаны на интегративных ИСС, контрастирующих с дезинтергративными состояниями, такими как психоз или пьянство, оказывающими влияние на здоровье человека. Кажется, эти состояния поддаются объяснению с точки зрения нейробиологии, основанному на классическом знании, которое может быть осмыслено как перцептивно-когнитивно-символический способ обработки информации, характерный для обычных состояний сознания. Это вид познания может быть противопоставлен другому виду обработки информации, основанному на нелокальных связях и обозначенному здесь как непосредственно-интуитивно-нелокальный.

Перцептивно-когнитивно-символический способ основан на работе нейроаксонной системы и зависит от чувственного восприятия, когнитивных процессов и языка символов (логики, слов и образов). Эта форма обработки информации считается непрямым способом достижения знания по сравнению с непосредственно-интуитивно-нелокальным методом. В соответствии с непрямой природой его процессов этот вид познания раскалывает мир на субъект и объект, а затем разрабатывает модели. Лингвистические особенности этого метода допускают передачу знания между индивидуумами в пределах одной и той же культуры. Перцептивно-когнитивно-символический способ обработки информации эволюционно развивался с целью решения определенных задач и представляет собой «адаптационную машину» в действии, он также достигает апогея в западном научном мышлении.

Знакомство с непосредственно-интуитивно-нелокальным каналом необходимо для онтологической интерпретации интегративных ИСС, таких как шаманское состояние сознания. Предположительно, этот вид получения знания основан на внутриклеточных, цитоскелетных функциях и обеспечивает получение непосредственного опыта в обход органов чувств, а также без разделения на субъект и объект и без привязки к языку или другим символам. Поскольку непосредственно-интуитивно-нелокальный канал нуждается в лингвистически-символическом посредничестве, он обладает универсальными характеристиками и обнаруживает значительное межкультурное сходство, несмотря на существование специфических с точки зрения культуры интерпретаций. Вполне возможно, что именно благодаря этому мистики, в отличие от ученых-материалистов, добиваются большего согласия в отношении их «данных».

Дэвид Льюис-Уильям и Дэвид Пирс пишут в книге «Внутри неолитического разума»[269]: «В измененных состояниях сознания нервная система сама становится „шестым чувством“». Мы можем согласиться с этим утверждением и добавить, что именно цитоскелетная система действует как шестое чувство. К сожалению, Льюис-Уильям и Пирс движутся в русле академической науки: «…это порождает многообразие образов, включая энтоптические явления [270]. Мозг старается распознать, или декодировать, эти формы, как он это делает с впечатлениями, предоставляемыми нервной системой в нормальном состоянии сознания». Они правы, как и большинство авторов, которые акцентируют внимание на «искусственных» свойствах ИСС. Я не привожу здесь доводы в пользу онтологической достоверности каждого опыта, полученного в ИСС, но отстаиваю высокую информативную ценность опытов, пережитых в интегративных ИСС.

Непосредственно-интуитивно-нелокальное восприятие мира также требует тщательной подготовки для полного раскрытия, как это происходит во всех областях. Подготовка шамана, обладающего достаточными врожденными качествами, требует десятилетий, потому что непосредственно-интуитивно-нелокальный способ попадания в сферу неординарного состояния сознания, по-видимому, неустойчив, обитатели этой сферы весьма непредсказуемы, а наш перцептивно-когнитивно-символический разум совершенно неподготовлен и неспособен отличить личное от безличного. То, что можно приобрести в процессе воспитания, также может быть и утрачено, как это случилось в западной цивилизации, где непосредственно-интуитивно-нелокальный источник превратился в «забытое знание». Вероятно, он и являлся источником древних мифов. Доверие к мифическому знанию также означает, что мифы и древнюю мудрость следует рассматривать как базу для развития современных научных теорий и что они заслуживают проверки в качестве «рабочих гипотез» с помощью научных методов.

Достижение контроля является средством, образом действия «адаптационной машины». Это средство необходимо для функционирования перцептивно-когнитивно-символического метода обработки информации.

С другой стороны, потребность в контроле (навязчивая) совершенно несовместима с непосредственно-интуитивно-нелокальным подходом. Лао-цзы определял мудрость как «совершенную готовность быть игрушкой в руках случая». Смирение открывает путь к новому способу восприятия. Каждый успех адаптационной машины, например слава, положение, деньги или другая форма социального признания, усиливает эго — если только индивидуум не интерпретирует свои достижения как дары «извне», «свыше» и не рассматривает себя в качестве сосуда или посредника величественных сил. Слишком сильное отождествление с фактором перцептивно-когнитивно-символического метода обработки информации подавляет непосредственно-интуитивно-нелокальное восприятие мира. Как сказано в Евангелии от Матфея (19:24): «Легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому войти в Царствие Небесное». Традиции мудрости обычно рекомендуют смиренное отношение к достижению духовной сферы. Без покорности весь ее потенциал остается скрытым за завесой.

Христианская озабоченность первородным грехом по сути своей — декларация врожденной нравственной некомпетентности человечества. Поощрение чувства вины является могущественным средством контроля над людьми и в то же время способствует укреплению положения правящих классов. Вероятно, не имеет смысла использовать чувство вины для разрушения эго; для открытия дверей нового восприятия достаточно просто отказа от усиления эго. А то, что останется от эго, может быть использовано для общего блага. В сфере мистического запредельного, в противоположность навязчивому стремлению к контролю, происходит не утрата контроля, но его передача духовным покровителям. Этого может быть достаточно для уменьшения чрезмерного влияния эго.

Перцептивно-когнитивно-символическое основание знания является результатом взаимодействий мозга с локальными аспектами универсума. Непосредственно-интуитивно-нелокальное восприятие мира восходит к нелокальным свойствам космоса. Другими словами, локальный универсум классического, ньютоновского мировоззрения является реальностью нашего обычного сознания, основанного на перцептивно-когнитивно-символическом процессе обработки информации. Разум, взаимодействующий с нелокальным универсумом (открытым современной физикой), порождает реальность неординарных состояний сознания.

Мы рассматриваем эти вопросы для того, чтобы подтвердить мудрость вечной философии, которая утверждает, что существует две сферы реальности. Физический, или феноменальный мир является не единственной реальностью, кроме него существует еще нефизическая (то есть неклассическая) сфера. Будда отвергал сложность доктрины. Его истинное понимание природы реальности было основано на непосредственном опыте (непосредственно-интуитивно-нелокальном) того, что не может быть описано (принцип невыразимости), и на общении с духом (последнее можно передать нашими терминами: цитоскелетная система взаимодействует с универсумом с помощью квантового сцепления).

Кроме стратификации реальности в соответствии с различными состояниями сознания интригующим результатом этой гипотезы является то, что интуиция становится достоверным источником информации. То есть интуиция может теперь освободиться от своей роли неясного ответвления от многорежимного перцептивно-когнитивно-символического процесса параллельной обработки информации. Она полностью принадлежит нелокальному источнику, и это означает, что в основе интуиции и душевных процессов — или, более того, любого феномена из области парапсихологии — лежит квантовая голограмма с нелокальными взаимосвязями. Нелокальность является для физика тем, чем взаимосвязанность является для мистика, а квантовая голограмма — это основание, благодаря которому можно, в сущности, понять все паранормальные явления.

Если мы принимаем непосредственно-интуитивно-нелокальный метод в качестве второго основания знания, то такие неясные феномены, как ченнелинг или предсказание, могут быть рассмотрены с точки зрения открывающейся перспективы. Ченнелинг — это уникальный способ получения интуитивной информации, который известен на протяжении многих столетий[271]. Он представляет собой передачу информации от сверхъестественного посредника личности или через личность. По сути, он является формой более широкого явления, известного как предсказание, — попытки получения информации из сверхъестественного источника. Во многих случаях источником информации, полученной благодаря ченнелингу, может быть разум человека, являющегося таким каналом, но некоторые эксперты в этой области[272] вполне убеждены, что не вся информация может восходить к индивидуальному разуму принимающей ее личности. Для более четкого понимания явления ченнелинга можно провести параллель между ним и туннельным эффектом[273]. Точно так же, как элементарная частица может оказаться в пространстве, где ее появление невозможно в соответствии с классическими законами физики, в ченнелинге (а также и в предсказании) информация появляется там и тогда, где и когда она не может быть ожидаема с точки зрения господствующего мировоззрения.

В обычном состоянии сознания основным каналом ввода когнитивно-символической информации является восприятие. В интегративных ИСС может произойти значительный сдвиг в сторону получения интуитивно-нелокальной информации, проходящей сквозь процессы когнитивной обработки и приобретающей форму символических выражений. Если данные из нелокального источника поступают в сенсорную зону коры головного мозга, они проецируются в сферу восприятия в форме образов и видений. Тело, соматический центр «заключенного в кожу» эго, служит точкой отсчета для перцептивно-когнитивно-символического процесса обработки информации. Этот центр отсчета исчезает в случае внетелесных опытов, когда нелокальные данные служат главным стимулом когнитивно-символической обработки информации с последующими проекциями в область восприятия. Субъект воспринимает в процессе получения опыта красочный пейзаж или следующие один на другим события, в то время как путешествие в действительности происходит в квантовой голограмме внутриклеточной матрицы. Те ученые, которые считают внетелесные опыты психическими проекциями, правы. Однако элемент проекции во внетелесном опыте не отрицает полностью достоверность полученной информации.

Обрисованный в общих чертах дуализм человеческого знания напоминает «двухкамерный ум» Джулиана Джейнса[274], но мы озабочены не столько распределением работы между левым и правым полушариями, сколько разделением на верхние и нижние между нейронными и цитоскелетными (наноневрологическими) функциями. Нейроаксонный и внутринейронный способы обработки информации служат основой двух видов мудрости, известных на протяжении тысячелетий в эзотерических традициях. Раввин Джоэл Дэвид Бакст определяет их так: «Согласно учениям эзотерического иудаизма, все знание, включая духовную и материальную мудрость, изначально сосуществует в целостном единстве в пределах высшего измерения. Вместе эти два вида мудрости составляют всеохватывающую „Универсальную Тору“ (слово „Тора“ означает „Учения“). Коллапс, однако, происходит, когда база данных всего знания раскалывается на „духовный“ и „материальный“ планы бытия. Таким образом, мы имеем основу для исторического конфликта между „религией“ и „наукой“. К тому же любая данная, мистическая или технологическая, истина может быть только одной из двух сторон одной и той же загадки. Поэтому материальный мир также является видом духовности, только воплощенным и конкретизированным. И наоборот, духовный мир является видом материальной реальности, только внутренне обусловленной и одухотворенной. Окончательная истина не может быть открыта благодаря только сверхъестественному или научному развитию — она превосходит оба метода»[275].

Как мы отмечали ранее, технологическая истина (то есть рациональная перцептивно-когнитивно-символическая) отражает закономерности последовательных событий, наблюдаемых из определенного положения в универсуме, а мистическая (то есть иррациональное непосредственно-интуитивно-нелокальное знание) является результатом взаимосвязей, возникающих при квантовом сцеплении в пределах нелокальной структуры реальности [276]. Этот разрыв, однако, должен быть устранен. Вот что пишет раввин Бакст: «Обеим формам мудрости предназначено воссоединиться. В силу сложившихся обстоятельств этот процесс стимулирует фундаментальное изменение подхода к сознанию во всем мире. Эта стадия глобальной эволюции является мессианской эрой — центральной темы эзотерического и традиционного иудаизма. Наша роль в воссоединении этих двух видов мудрости, согласно нашей доктрине, достигается благодаря подбору подходящего средства для решения данной задачи. Другими словами, мы должны использовать новые карты, модели и метафоры „материальной мудрости“ для осознания „духовной мудрости“. В свою очередь, трансцендентная мудрость Торы внесет ясность и укажет направление для обладающего огромной мощностью инструментария науки и технологии»[277].

Именно этого мы и стремились достичь в данной главе: предоставить новую нейробиологическую модель и новые метафоры. Громоздкие словесные амальгамы, такие как перцептивно-когнитивно-символический и непосредственно-интуитивно-нелокальный, являются попытками дать определение двум формам мудрости с помощью присущих каждой из них качеств. Раввин Бакст заметил в личной переписке: «Мне бы хотелось только подчеркнуть, что эти два способа — различные словесные амальгамы, которые мы вынуждены создавать, или древние термины, используемые Торой и раввинами для указания на них, — в равной степени необходимы и в основе своей вечны… но не равнозначны. Другими словами, „локализованная“ наука относится к „нелокализованной“ божественной мудрости как тело к душе, сосуд к свету и перчатка к руке. К тому же, когда они будут действительно объединены, как было до коллапса высшего измерения, каждая раскроет свои бесконечные истины! Теперь настоящий союз заключен на небесах!»

Дуализм процессов обработки информации влечет за собой последствия для искусственного интеллекта (ИИ): предпринимаются попытки создать модель нейронного перцептивно-когнитивно-символического способа, но как насчет внутринейронного непосредственно-интуитивно-нелокального? Где нанотехнология для создания квантовой голограммы универсума, «машины с душой», компьютера, способного получить доступ к духовному? Вызывает глубокое разочарование постоянное возвращение к футуристической идее, которую поддерживают многие выдающиеся мыслители, — идее о замещении нейронов кремниевыми микросхемами и «загрузке» нашего сознания в искусственный мозг с целью «клонирования разума». Этот образ мыслей — столь характерный для современных исследований ИИ — предполагает склонность к радикальному редукционизму: в пользу моделей нейронных сетей и в ущерб другим видам сетей, которые вносят свой вклад в изучение феномена сознания.

КЛЮЧИ К НЕЛОКАЛЬНЫМ СФЕРАМ

Использование психоделических препаратов, однообразного барабанного боя, повторяющихся песнопений, а также крайняя усталость, строгий пост, неистовые танцы и прочее в ходе традиционных ритуалов приводят к разрушению обычного состояния сознания. Результатом является не хаотическое поведение и не умопомешательство. Сдвиг происходит, когда адаптационная способность перцептивно-когнитивно-символической обработки информации снижена в стрессовой, неуправляемой ситуации, когда «адаптационная машина» не в силах с ней справиться (это может являться скрытым мотивом коанов [278] дзен-буддизма, когда мастер дзен посредством парадоксов непрерывно убеждает новичка в тщетности его познаний) или когда ее влияние отключается во время медитации или устраняется с помощью сильного психоделика. Тогда духовный универсум раскрывается в квантовой голограмме непосредственно-интуитивно-нелокального канала, проецируя свое специфическое содержание на структуры нейроаксонной системы. И этот процесс формируется благодаря влиянию установки и окружения.

Рик Страссман выдвинул гипотезу о том, что уровень диметилтриптамина (ДМТ), эндогенного психоделического соединения мозга, повышается в предсмертных состояниях, при религиозном экстазе или ри выполнении ритуальных техник (духовного поиска, посвящения шамана)[279]. Психоделические препараты вообще, и ДМТ в частности, — могущественные ключи от ада или рая. В определенных дозах они разрушают границы эго. В состоянии полной утраты эго разум утрачивает свою направляющую функцию, и новым компасом должна стать вера — не та самодостаточная вера, которая замещает эмпирический опыт, но вера на службе у личности. Разум служит телесно-центрированному, заключенному в тело индивидуальному эго, а эго едва ли может вести кого-то под влиянием сильного психоделика или в некоторых других ИСС. В мистическом запредельном, в нелокальных сферах вера, ангелы-хранители или духи-проводники могут оказаться более полезными.

ПОХИЩЕННЫЕ

Общение с духами является основным признаком практики шамана — а также серьезных психических заболеваний. В чем же различие? Вероятно, духи могут существовать не только в уме страдающего психозом пациента, но также «снаружи», как спроецированные посредники нелокальной информации, появляющиеся во внутреннем мире личности, которая обладает экстрасенсорными навыками. Духи не обязательно являются проекциями бессознательных конфликтов или комплексов (хотя определенно могут ими быть). Они обладают специфической структурой и несут информацию, существующую в сфере непосредственно-интуитивно-нелокального источника. Эта информация, минуя стадию восприятия, может быть непосредственно получена в процессе когнитивно-символической обработки и выражена лингвистически в специфической с точки зрения культуры манере. Духовные существа, появившиеся в результате осознанного восприятия, обладают большей информативной ценностью, чем призраки внутрипсихических проекций. В этом заключается различие между шаманами-целителями и больными шизофренией. Шаманы-целители попадают в интегративные ИСС целенаправленно, находясь на службе у общины, в то время как больные шизофренией безнадежно впадают в дезинтегративные ИСС и неспособны вынести из них хоть какую-то социально полезную информацию. Главный тезис этой главы состоит в следующем: различие между психозом и шаманскими состояниями сознания заключается в том, что интегративный процесс получения информации из нелокальной сферы отсутствует в психотическом состоянии и присутствует в шаманском ИСС.

«Как могли вы, математик, поверить, что инопланетяне шлют вам сообщения?» — спросил посетитель из Гарварда у математика Джона Нэша, одного из создателей теории игр и лауреата Нобелевской премии по экономике, больного шизофренией. «Потому что идеи о сверхъестественных существах приходили ко мне таким же точно образом, как и мои математические идеи. Вот я и воспринимал их серьезно», — таков был ответ. Так начинается история Нэша, математического гения, впавшего в безумие и появившегося после десятилетий призрачного существования для того, чтобы получить Нобелевскую премию и стать героем фильма «Игры разума»[280]. Его заявление служит прекрасным примером возникновения интегративных и дезинтегративных ИСС у одного и того же человека.

В книге «Космическая змея» Джереми Нарби представил гипотезу о том, что шаманы переносят сознание на молекулярный уровень и получают в своих видениях доступ к информации, относящейся к ДНК, которую они называют «живыми духами»[281]. По существу, Нарби все понял правильно: ДНК, «упакованная» в хромосомах, имеет непосредственное отношение к системе микротрубочек. Существуют авангардные, не принадлежащие основному направлению теории, в которых ДНК считается не генератором, но скорее приемником морфогенетической (формирующей структуру) информации, находящейся «вовне» (то есть в нелокальной области). Исходя из сказанного ранее в этой главе, ДНК получает информацию из сети микротрубочек, которую можно рассматривать как антенну нелокальной информации. С помощью генетического кода ДНК переводит значимую информацию на язык синтеза белков тем же самым способом, каким нейроаксонная система переводит непосредственно-интуитивно-нелокальную информацию в понятия когнитивно-символической обработки данных. На мой взгляд, шаман, описанный Нарби, получает знания о двойной спирали не от самой ДНК, а, скорее, его нейроаксонная система получает доступ к тому же самому нелокальному источнику, к которому имеет доступ молекула ДНК!

ИСТИННЫЕ ГАЛЛЮЦИНАЦИИ

Шаманские состояния сознания вызывают глубокие изменения в восприятии, которые могут включать в себя зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые и соматические (телесные) иллюзии или галлюцинации, а также синестезию — смешение сенсорных модальностей (например, звуки могут восприниматься как образы, или цвета — как запахи). Нелокальная информация может также смешиваться с восприятием локальных аспектов объекта или личности. Опытный целитель может воспринимать ауру вокруг больного человека и использовать запечатленную в ней информацию для терапевтических целей. Ауры, в соответствии с этой моделью, появляются при возникновении синестезии между двумя модальностями процесса обработки информации (локальной и нелокальной). Этот вид ауры отличается от видимых электромагнитных полей, окружающих живые или неодушевленные объекты, и не может быть сфотографирован с помощью метода супругов Кирлиан. Наблюдение за аурой вызывает превращение нелокальной информации в визуальный объект восприятия с проекцией в локальную сферу реальности. Несмотря на то что психическая проекция не может быть записана с помощью каких-либо инструментов, эта форма передает важную информацию, а следовательно, некоторый вид реальности имеет к ней отношение.

Обрисованное в общих чертах концептуальное представление об ауре подготавливает условия для интерпретации зрительных опытов, противоречащей современным академическим взглядам. В научных кругах имеется невысказанное допущение — основанное на опытах, переживаемых больными психозом и шизофренией пациентов, — что мозг просто фабрикует галлюцинации, тогда как с образами нормального восприятия он получает значимую информацию из окружающего мира. Обе стороны этого допущения обладают некоей долей истины, и обе же безнадежно сужают возможности мозга. В процессе нормального восприятия мозг выполняет функции не пассивного приемника: когнитивные психологи прояснили его активную роль. Зрительные галлюцинации, возникающие в интегративных ИСС, обладают информативной ценностью, и поэтому их следует рассматривать как нечто, заслуживающее большего внимания, чем простые выдумки. Не будет ли более правильно утверждать, что наш мозг является и приемником, и производителем объектов восприятия, вне зависимости от того, нормальны они или иллюзорны? В заключение стоит отметить, что мозг одинаково обрабатывает данные, полученные из локальной и из нелокальной областей реальности. Первое считается нормальным восприятием, второе может быть осмыслено как галлюцинация (видение) интегративного типа.

МАСТЕРА НЕЛОКАЛЬНОСТИ

Шаманы (хотя и не они одни) являются знатоками нелокальных сфер. В шаманском состоянии они переводят свое сознание с нейроаксонного режима функционирования на внутринейронный, проникают в квантовую голограмму, находящуюся в чрезвычайно сложной внутримолекулярной системе их тела, и путешествуют там. Таким образом, они находятся внутри и снаружи в одно и то же время. Я предполагаю, что именно нелокальные взаимосвязи делают возможным внетелесный опыт. После путешествия сквозь нелокальные сферы внутри квантовой голограммы шаманы приобретают способность доставлять информацию в локальное местоположение универсума благодаря управлению нелокальными связями. По сути, они манипулируют нелокальными корреляциями и их преобразованием в локальную информацию, которая может включать в себя передачу непосредственно-интуитивно-нелокального опыта, имеющего отношение к исцелению на уровне когнитивно-символической обработки данных. Кроме того, они скромны, уважают принципы Альберта Эйнштейна и подчиняются закону относительности. Истинный шаман не обменивается ясной, выражаемой количественно информацией, которая может быть воспроизведена со сверхсветовой скоростью, но приобретает новую информацию, с некоторой нерешительностью выражая ее в неясных терминах и символах, понять которые можно только в пределах шаманской системы верований.

Вот как Матти Питканен описал это в личной переписке: «Распределение психических образов при квантовом сцеплении может оказаться тем самым механизмом, который делает возможным мгновенное использование информации… Вполне возможно, что ограничения в скорости распространения информации, устанавливаемые скоростью света, не вызывают проблем здесь, поскольку шаман становится частью системы, которая может оказаться сколь угодно большой. Интерпретация, однако, представляет собой проблему, потому что она должна содержать в себе систему понятий, предоставляемую культурным происхождением».

Обмен проверяемой (то есть воспроизводимой) информацией требует передачи ее со скоростью света и совершается на локальном уровне внутри классических, хотя и релятивистских, пространственно-временных границ. Сигнальная нелокальность предоставляет сверхсветовую, но отчасти неясную информацию. Поэтому даже самый честный и уважаемый мастер нелокальности в глазах рационального наблюдателя выглядит плутом или шарлатаном.

ПРИВЕДЕНИЕ К АБСУРДУ

В последней части этой главы мы рассмотрим обобщение, касающееся закона нейронной обрезки. Этот закон утверждает, что в течение критических периодов онтогенеза и перед важными этапами развития существует точно запрограммированное, прекрасно согласованное, заметное постепенное уменьшение количества элементов системы обработки информации в мозге (см. ниже). Благодаря запрограммированной гибели наших нейронов при рождении мы имеем несколько большее количество нервных клеток, чем во время внутриутробного развития. В модели селекции нейрональных групп, созданной Джералдом Эдельманом [282], эта программа описывается как конкуренция нейронов друг с другом в процессе выживания. В течение первых двух лет жизни происходит ослабление процесса разветвления аксонов (образования новых нервных тканей), что, вероятно, связано с развитием восприятия, общения и социализации. В период полового созревания сокращение, или элиминация синапсов создает нейроаксонные условия для развития абстрактного мышления, отмечая начало стадии формальных операций, описанной Жаном Пиаже. Таким образом, больше — не значит лучше для мозга. Процесс элиминации, о котором идет речь, точно запрограммирован и протекает в соответствии с определенными правилами в специфических условиях окружающей среды. Это не похоже на отмирание нейронов у алкоголика из-за токсичности алкоголя.


Общий закон элиминации

В течение критических периодов личностного роста и перед важными этапами развития происходит точно запрограммированное, превосходно согласованное, весьма заметное постепенное уменьшение количества элементов системы обработки информации в мозге.

Внутриутробное развитие: запрограммированная гибель нейронов (модель селекции нейрональных групп Эдельмана).

Первые два года жизни: ослабление процесса разветвления аксонов (критические периоды развития восприятия, общения и социализации).

Юность: элиминация синапсов (стадия формальных операций, описанная Жаном Пиаже, абстрактное мышление).

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Двойственное сознание: понятие индивидуации, введенное Юнгом, может относиться к сокращению системы микротрубочек (см. модель Хамероффа).

Биологическая смерть — нирвана (после праведной жизни): ослабление (но не элиминация) пространственно-временной структуры, оставшейся в результате функционирования мозга (на основании модели сознания Пенроуза, названной Orch OR (сокращенно от англ. orchestrated objective reduction).


Пунктирная линия на схеме показывает, где останавливается современное нейробиологическое мышление. Завершим ли мы когда-либо этот процесс сокращения? Вероятно, нет. Высшие стадии сознания (двойственного сознания в модели Кена Уилбера) или индивидуация Юнга могут соотноситься с сокращением системы микротрубочек, что положено в основу модели Хамероффа. Во время окончательного ухода, биологической смерти, наступает завершающий этап в ослаблении (но не полном исчезновении) пространственно-временной структуры, оставшейся в результате функционирования мозга. Эта идея связана с пространственно-временной геометрической моделью сознания Пенроуза, основанной на представлении о спинорных сетях (см. нижний уровень на рис. 7.3).

Может ли последний этап сокращения относиться к выживанию души? Здесь мы подошли к тому, о чем Сократ, отец европейского рационализма (и иррационализма), сказал: «Разум обнаружит последнюю истину после оставления тела». Сократ считал, что как только душа отделится от тела после смерти, мы сможем предаться чистому мышлению, не испытывая заблуждений со стороны органов чувств. Стюарт Хамерофф передает это таким образом: «…когда метаболизм… остался позади, квантовая информация просачивается в пространственно-временную геометрию Вселенной без ограничений. Она не рассеивается, поскольку сцеплена и обладает голографической природой. Следовательно, сознание (или призрачное подсознание) может сохраняться».


* * *

В этой главе мы стремились объяснить некоторые явления, не принятые научной общественностью, в терминах, которые также не распространены в академической среде. Конечно, это не самый лучший способ получить признание большинства представителей современной науки. Если позволить себе еще более смелую провокацию, мы сможем бросить вызов следующим концепциям, составляющим основу западного рационального мышления.


Вся информация проходит через органы чувств, и мы не можем ничего знать о том, чего они не воспринимают.

Все, что мы собой представляем, заключено в нашем теле. Наше сознание ограничено черепом и является продуктом деятельности мозга.

Существует единственная одноуровневая реальность.


Только человек, освободившийся от подавляющей силы этих догм, может понять, что внутренние и внешние пути могут сходиться в сознании, что, соответственно, погружаясь внутрь, мы можем выйти за пределы и что внутреннее может стать внешним. Мы можем обнаружить подобные заявления и утверждения в литературе Нью Эйдж. Более того, будучи нейробиологом по образованию, я подходил к данным вопросам с точки зрения научного мировоззрения. И если читатели почувствуют, что данная дискуссия ставит под удар их собственные убеждения, касающиеся рассматриваемых здесь явлений, тогда, вероятно, цель, поставленная в этой главе, достигнута.

8. КАК ШАМАНЫ РАЗГОВАРИВАЮТ С РАСТЕНИЯМИ И ЖИВОТНЫМИ. ТОПОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ СОЗНАНИЯ РАСТЕНИЙ И МЕЖВИДОВАЯ КОММУНИКАЦИЯ. Эде Фреска, доктор медицины

Бехеталистас, подобно своим коллегам — индейским шаманам многих коренных племен, населяющих верховья реки Амазонки, утверждают, что получили свои целительские навыки и способности от учителей определенного растения, часто психоактивного, которое они считают своей матерью. Источником знаний, в частности медицинского знания, являются сами растения. Старейший шаман только осуществляет передачу информации…

Луна и Амаринго, «Видения аяхуаски: иконография перуанского шамана»

В науках о жизни растения рассматриваются как низшие организмы, которые пассивно адаптируются к различным температурам, типам почвы, повреждениям, болезням и другим физико-химическим и биологическим условиям. Вы можете задать вопрос: «Ну и что? Растения — это „овощи“, разве нет?» В противовес каноническому научному мировоззрению и общепринятым взглядам неспециалистов, в культурной традиции принято смотреть на растения не как на беспомощные объекты стихии, а как на сознательные существа, способные не только взаимодействовать с человеком, но и предупреждать его о каких-либо событиях. Понятие сознание растения (имеется в виду сознание, существующее в виде духов растения) восходит к средним векам или даже к еще более раннему историческому периоду. И в наши дни коренное население пяти континентов верит, что растения имеют духов, или что в определенных деревьях живут их предки, или что, как сообщается в эпиграфе к данной главе, знания могут быть получены от учителей-растений.

Взаимоотношения между коренным населением и природой строятся на шаманских представлениях, которые формируют адаптивные образцы поведения и предоставляют основы для социальных структур племенных сообществ. В системе верований коренных народов все растения и животные, леса и луга, озера и реки, горы и пещеры обладают собственным сознанием. Эти представления были полностью отброшены западным рациональным мышлением в эпоху Просвещения и научно-технической революции. Для скептика они являются нелепыми предрассудками и выражениями примитивного, магического мышления. В коренных же культурах на протяжении тысячелетий были широко распространены убеждения, что все в природе может иметь духов и что некоторые виды ощущений могут быть приписаны как живым существам, так и материальным объектам. Поэтому нельзя рассматривать столь устойчивые межкультурные представления как бесполезные, примитивные и ошибочные, не обладающие никакой адаптивной ценностью и не имеющие значимых соответствий в природе.

Существует ли какой-то способ доказать, что анимистическое мышление является естественной функцией, что истина ему не чужда? Определенно, еще нет. Единственное, что мы можем сделать в этой главе, — это выразить свое отношение к рационалистическому объяснению, уважая при этом мнение других людей. Культурный релятивизм и прямолинейный дарвинизм вовсе необязательно принимать на веру: первый имеет тенденцию одинаково оценивать каждое культурное достижение, а второй утверждает, что чем дальше мы будем двигаться во времени, тем больше обнаружим примитивных способов мышления.

В данной главе мы постараемся избежать типичных ошибок, которые склонны совершать страстные приверженцы мировоззрения Нью Эйдж. В последнее время концепции сознания растений уделяется большое внимание в литературе Нью Эйдж. Целители, использующие растения в своей практике, экстрасенсы-медиумы и искусные садоводы, применяющие только экологичные методы, утверждают, что чувствуют растения на тонких уровнях и общаются с их духами. По большей части эти авторы довольно поверхностно обсуждают собственные неконтролируемые опыты и гипотетические идеи, игнорируя научные исследования и не принимая во внимание журналы, в которых публикуются работы специалистов. В результате феномен сознания растений не только не воспринимается всерьез учеными — ботаниками, биологами, экологами и исследователями сознания, но и его сторонники считаются персонами нон грата в привилегированном клубе представителей господствующего направления науки.

ЗАБЫТАЯ ИДЕЯ ДАРВИНА

Поскольку широко распространено предположение, что нейронные сети являются необходимым условием существования сознания, здравый смысл не допускает даже возможности существования сознания у растений. В соответствии с академической точкой зрения здравый смысл связывает сознание с нейроаксонной организацией, при этом не берется во внимание вероятность того, что «Вселенная имитирует себя на каждом уровне»[283].

Согласно этому представлению, сходные события могут происходить в разных структурах, принадлежащих более низкому, более высокому или тому же самому плану бытия.

Чарльз Дарвин не оставил без внимания эту вероятность. Изучая ботанику, он отметил, что в организации корневых структур и сети корневых отростков можно выявить сходство с тканью человеческого мозга. В его время об анатомии мозга и процессах обработки информации в сложных системах было известно немногое. Поэтому его наблюдение посчитали поверхностной аналогией, не придав ему серьезного значения. Мы должны помнить, что 90 процентов современных сведений о функционировании мозга были получены только в течение двух последних десятилетий. Вероятно, пришло время для пересмотра забытой идеи Дарвина. В этой главе мы рассмотрим представительную выборку положительных утверждений, касающихся сознания растений. Здесь данная концепция будет проанализирована наряду с оригинальными взглядами на общение животных. Кроме того, мы предложим интерпретацию этих явлений в рамках топологической модели сознания, выходящей за пределы традиционной системы взглядов на нейроаксонную структуру.

РАСТЕНИЯ, ПРОВЕРЯЕМЫЕ НА ДЕТЕКТОРЕ ЛЖИ

Обзор экспериментов, проведенных с целью обнаружения сознания растений, и критическая оценка результатов могут помочь читателю сформировать собственное мнение по поводу того, являются ли растения чувствующими и разумными существами. Клив Бэкстер, ведущий эксперт в работе с детекторами лжи, стал первопроходцем в области исследований сознания растений. В 1966 году он провел эксперимент, ознаменовавший начало новой эры исследований, подключив растение драцену к детектору лжи для определения скорости потребления воды[284]. Бэкстер хотел узнать, как быстро вода поднимается из корней растения к его листьям, и полагал, что детектор лжи сможет показать уровень подъема воды, отмечая изменения в сопротивлении на поверхности растения. Он отметил, что растение реагирует самым неожиданным образом, если его перемещать внутри лаборатории. Эти реакции имели сходство с кожно-гальваническими реакциями человека. Пораженный столь удивительным открытием, ученый стал применять различные раздражители. Однажды он решил поджечь один из листьев. Когда Бэкстер только подумал о том, чтобы это сделать, он стал свидетелем следующей реакции: «Затем, на 13-й минуте и 55-й секунде временной диаграммы, мне пришла в голову идея поджечь лист, который я тестировал. Я не произнес этого вслух, не прикоснулся ни к растению, ни к оборудованию. Единственной вещью, которая могла стать раздражителем для растения, был ментальный образ. Несмотря на это, растение будто взбесилось. Перо сразу же подпрыгнуло к самой вершине диаграммы».

Исследователь предположил, что растение каким-то образом почувствовало его намерения и ответило реакцией, характерной для физической боли. Симуляция в таких случаях недейственна: для того чтобы получить сильную гальваническую реакцию растения, намерения должны быть серьезными. Растение Бэкстера было не только озабочено враждебными планами исследователя, но также, казалось, сопереживало страданиям других: когда он причинял вред другим живым организмам, оно столь же сильно реагировало на их физическую боль. Расстояние при этом не играло никакой роли; отдаленное восприятие, казалось, тоже работало: Бэкстер мог оставить растение одно в лаборатории, а сам сидел в баре и разговаривал с друзьями, и детектор лжи показывал реакции растения на изменения настроения, которые он переживал в течение беседы. О независимости от расстояния сообщалось также в публикациях, освещавших эксперименты с молитвами: находящиеся на далеких расстояниях растения, о которых молились, росли лучше, чем те, которые были расположены ближе, но которых игнорировали[285]. Марсел Воджел также отмечал, что расстояние не влияет на результаты эксперимента[286]. Записи гальванических реакций растений, подключенных к детектору лжи, коррелировали с эмоциями и действиями экспериментатора, даже если растения находились достаточно далеко от человека, как и в исследовании Бэкстера.

Клив Бэкстер пришел к выводу, что растения обладают простейшей способностью к восприятию, и это показали тесты с детектором лжи; иначе как могли гальванические реакции различаться столь резко в соответствии с событиями, вокруг растений? Бэкстер старательно избегал парапсихологического термина экстрасенсорное восприятие, поскольку растения не обладают чувствами в обычном понимании.

Тем не менее, научное сообщество не приняло работы Бэкстера и его последователей. Большинство академических исследователей были не готовы повторить их исследования. Проблема заключалась в том, что в данном случае ученый в такой же степени является частью экспериментального окружения, как и само тестируемое растение. Те, кто принял сторону Бэкстера, могли утверждать, что восприимчивость человека, участвующего в исследовании, имеет очень важное значение. Бесстрастный анализ мог стать причиной провала многих объективных экспериментов с растениями. Согласно мнению Воджела, существует «определенное и важное взаимодействие между экспериментатором и растением, которое столь же значимо, как и применяемое оборудование»[287]. Он предположил, что в общении между человеком и растением человеку придется принять на себя роль активного агента «сенсибилизации» [288] растения, чтобы оно оказалось восприимчивым к человеческим отношениям и эмоциям.

РАЗУМНЫЕ ОВОЩИ

Даже если растениям присуще простейшее восприятие, это необязательно означает, что они обладают сознанием. По большей части мы можем интерпретировать поведение растений как инстинктивное, но этот термин так же неясен — если даже не более, — чем сама по себе концепция сознания. Если (как предполагает Руперт Шелдрейк) в современном знании существует тенденция, допускающая некоторый уровень сознания у животных, поскольку кооперативное поведение можно наблюдать у многих видов животных, то почему по тем же самым причинам не следует приписать и растениям наличие некоторого подобия сознания?

На самом деле результаты некоторых экспериментов с растениями указывают именно в этом направлении. Эксперименты с корнями амброзии показали, что это растение способно распознать «своего» благодаря установлению различий между «своим» и «не своим» — а эта способность рассматривается некоторыми учеными как основная для существ, обладающих самосознанием. Корневая система амброзии определяет и избегает других растений этого же и других видов, что является признаком самоузнавания. Механизм, который помогает растению устанавливать различия между корнями других растений и своими собственными, неизвестен, но может быть интерпретирован на молекулярном уровне. Таким же образом для иммунной системы человека важно отличать «своих» и «не своих» на химическом уровне, без обращения к сознательным процессам. Более того, поскольку защитные тактики нас тоже интересуют, можно привести в качестве примера цветы, которые определяют приближение насекомых, желающих поживиться их нектаром, и закрываются, чтобы не допустить этого.

Растения могут также ориентироваться в пространстве, на что указывают их скоординированные движения, когда они разыскивают объекты или избегают препятствий. В окружающей среде растения развиваются в направлении областей со скрытыми необходимыми ресурсами и совершенно игнорируют территории, не обладающие таковыми. Растение способно «бежать» по лабиринту за светом, как лабораторные животные за пищей: в лабиринтоподобном пространстве с несколькими тупиками лиана, высаженная в самом дальнем и темном углу, может безошибочно проложить себе путь в противоположный угол, направляясь к свету. Кроме того, стоит внимательно следить за своими словами, если растение находится поблизости! Некоторые исследователи давно заметили, что дружеские беседы с растениями или словесные оскорбления влияют на их рост[289]. Это наблюдение было позже подтверждено другими учеными: Хоффман сообщил, что томаты, в адрес которых ежедневно произносились нежные слова, приносили на 23 процента больше плодов, чем контрольные растения, которые получали тот же самый уход, но с которыми не заговаривали[290]. Вполне возможно, что растения воспринимают не слова, но позитивное намерение.

Более того, многие экстрасенсы-целители утверждают, что если к намерению добавить «позитивную энергию», то это в значительной степени повлияет на процесс прорастания семян[291].

Для тех, кто думает, что мы в этом своем обзоре приближаемся к выводу о наличии сознания у растений, приведем отрывок из сообщения, полученного Робертом Шапиро с помощью ченнелинга от дэвы [292] зерна. Медиумы приписывают дэвам сверхчеловеческий интеллект.

Я — растение, к которому вы обращаетесь как к зерну. Я говорю с вами как дэва, связанный с нашим сверхсознанием — Богиней Зерна. У меня очень сильное духовное тело, которое не только связывает меня с местом моего происхождения в космосе, но также охватывает и всю землю как питающий родитель. Когда меня высаживают в поле, я ощущаю каждый ряд и каждое растение как отдельную единицу. Поэтому я воспринимаю пространство иначе, чем вы, — я ощущаю себя целым полем растений. Если поле растоптано, уцелевшее зерно выражает свою долю протеста. Зерно немного увядает или издает звук, который замечает только наблюдательный фермер. Я не съеживаюсь от страха, но, наоборот, понимаю, что я здесь, чтобы поддержать вас. Я готово в любой момент предложить себя в подтверждение моей истинной цели пребывания на этой планете. Я обладаю чувством осязания, очень похожим на человеческое. Я знаю, когда ко мне прикасаются, и я осознаю, когда кто-то или что-то, не принадлежащие моему виду, находится поблизости. У меня сильное энергетическое поле, которое излучает осознание вверх на 6 футов. Я обладаю также способностью реагировать на изменение погодных условий и на смену дня и ночи[293].

Если мы не будем обращать внимание на то, что ченнелинг Шапиро предполагает терминологию Нью Эйдж и проводился в соответствии с определенной программой «загрузки», и добавим, что утверждения коренных шаманов и современных физиков в равной степени правомерны, тогда можно допустить вероятность, что растения не только обладают некоторым видом сознания, но и являются чрезвычайно разумными существами. Несмотря на это, их сознание должно очень сильно отличаться от нашего по той причине, что лишь немногие люди способны принять его. Вот почему легко упустить суть, если подходить к данному вопросу с аналитической точки зрения. Наш склад ума, чрезмерная приспособляемость и недостаток восприимчивости привели к тому, что мы не хотим признать возможности существования сознания в любой форме, отличной от нашей.

ИЗ НАДЕЖНОГО ИСТОЧНИКА

Амелия Кинкейд, автор книги «Из уст лошади»[294], является признанным во всем мире специалистом в области межвидового общения. В своей книге она делится с читателями собственным опытом и высказывает предположение, что в каждом из нас скрыта врожденная способность общаться с животными без каких-либо слов и жестов. Кинкейд уверена, что единственное препятствие для этого общения — скептицизм.

Чтобы начать эффективно общаться, мы должны войти в состояние ясночувствования (ощущение других как энергетических существ) и поверить, что чувства животных имеют значение. Следующий шаг включает в себя яснослышание — то есть способность видеть картины в разуме животного и затем обмениваться образами с ним. Нам также доступен способ получения информации, подобный способу получения изображений с помощью рентгеновских лучей, которым мы можем пользоваться для того, чтобы определить источник или причину болезни животного. Все это предполагает наличие интуиции, функции которой возрастают благодаря управлению системой образов, медитации и другим упражнениям. Используя данные виды интуиции, мы можем буквально, как утверждает Кинкейд, научиться разговаривать с животными — делиться воспоминаниями, обсуждать планы, договариваться о правилах поведения, посредничать между ними, диагностировать болезни. Астронавт Эдгар Митчел, капитан космического корабля «Аполлон-14», пришел к следующему выводу: «Взаимопонимание с животными всех видов, которое устанавливает Амелия Кинкейд, удивительно и целостно. Ее талант и усилия помогают ниспровергнуть ложные убеждения, которых мы придерживались на протяжении столетий, о чувствах, разуме и состояниях сознания наших друзей — животных».

Зоолог Доналд Грифин, который изучал в Гарварде поведение животных, весьма скептически относится к межвидовому общению того рода, о котором пишет Кинкейд, но соглашается с тем, что животные — это больше, чем клубок инстинктов и рефлексов, реагирующий на стимулы. В интервью журналу «Нью-Йорк Таймс»[295] он сказал: «Мысли и эмоции животных — это не просто иллюзии сентиментального любителя животных». Его мнение эксперта отражает изменения в академическом мышлении, вызванные двумя основными тенденциями в развитии культуры: движением в защиту окружающей среды, которое говорит о важности сосуществования с миром природы (а не его эксплуатации), и постепенным признанием медициной альтернативных видов лечения.

«Климат действительно меняется», — говорит Руперт Шелдрейк, британский биолог, который разработал теорию морфического резонанса, а также написал несколько книг о развитии и поведении растений и животных. «За последние десять лет в академическом мире растет понимание того, что животные обладают разумом и эмоциями. Ученые начинают соглашаться с тем, о чем хозяева животных уже давно знают»[296].

Руперт Шелдрейк изучает необъяснимые способности животных, которые, как кажется, чувствуют, когда их компаньон — человек — садится на борт самолета, когда он неожиданно возвращается домой, когда он находится на другом конце телефонной линии или когда с ним может случиться эпилептический удар. Шелдрейк собрал более трех тысяч конкретных примеров, подтверждающих то, что на первый взгляд кажется лишь странным совпадением. Он описал около двухсот случаев, когда собаки, кошки, лошади и даже попугаи предсказывали землетрясения. Шелдрейк провел неофициальный опрос в Англии и США среди тысячи хозяев животных на предмет того, верят ли они, что их любимцы могут общаться телепатически: 49 процентов хозяев собак и 33 процента хозяев кошек ответили положительно. Еще более интересно то, что он собрал полторы тысячи историй о том, как животные успешно получали телепатические сообщения от своих хозяев (кстати, в его коллекции только семьдесят три рассказа о том, как люди получили такие послания от своих любимцев). «Люди, по-видимому, намного менее восприимчивы, чем их животные», — заключает Шелдрейк. Множество вопросов можно задать в ответ на подобные утверждения, но самый подходящий таков: какая часть мозга может предоставить нам и нашим любимцам данный вид восприимчивости?

МАТРИЦА: ПЕРЕЗАГРУЗКА

В главе 7 мы увидели, что процесс обработки информации в центральной нервной системе происходит благодаря иерархически организованным и взаимосвязанным сетям. Эта иерархия сетей не заканчивается на нейроаксонном уровне, но также включает в себя внутриклеточные, цитоскелетные структуры. Когда размер иерархических компонентов достигает нанометрического диапазона и число элементов выходит за границы нейроаксонной системы, в области контакта происходит обмен между нейрохимическими и квантовыми событиями. Сигнальная нелокальность, доступная благодаря средствам квантового сцепления, является существенным признаком области квантовой физики. Мы обсуждали, что в этой области контакта могут наблюдаться некоторые проявления ИСС или смещений между бессознательным и сознанием; они имеют квантовое происхождение и значительные эпистемологические последствия.

Также в главе 7 вторым основанием знания был назван непосредственно-интуитивно-нелокальный способ обработки информации, который использует сигнальную нелокальность, основанную на квантовой голографии в пределах внутриклеточной сети мозга (и всего тела). Мы предположили, что этот способ является типичным функциональным режимом измененных состояний сознания (ИСС) интегративного вида в отличие от классического когнитивного процесса, обозначенного как перцептивно-когнитивно-символический метод достижения знания и рассматриваемого в качестве главной характеристики обычного состояния сознания. Перцептивно-когнитивно-символическая форма обработки информации способна создавать модели с помощью символизма и имеет больше культурных ограничений из-за своих психолингвистических особенностей. Непосредственно-интуитивно-нелокальный метод, однако, нуждается в символическом посредничестве. Поэтому он характеризуется межкультурным сходством и практической невыразимостью относительно классической когнитивной способности, хотя при этом может происходить передача специфической в культурном отношении информации. Специфические в плане культуры и символические процессы неизбежно формируют перцептивно-когнитивно-символический метод, а его структура обычно ограничена видом. Дальше мы увидим, как перцептивно-когнитивно-символический метод достижения знания может преодолевать расстояния между видами, потому что его область контакта, или тип обработки информации [297], используется совместно не только различными видами, но и каждым живым существом.

МАТРИЦА: РЕВОЛЮЦИЯ

Высшие сети и низшие сети существуют как вверху, так и внизу: биологические организмы строятся в соответствии с иерархической организацией сложных, немонотонных сетей. Сеть считается немонотонной, если она создана из многочисленных неидентичных элементов, связанных благодаря различным взаимодействиям. Эти элементы делают любой вид немонотонной сети способным к обработке информации. Они также обладают неким видом сознания — то есть чувствительностью, осведомленностью и способностью хранить отпечатки изменений в окружающей среде. Сетчатая ткань является монотонной и, вне зависимости от количества основных блоков, безмолвной. Вероятно, это не присуще системе корневых волокон, микротрубочек и других внутри- или надмолекулярных сетей, обладающих высокой степенью сложности. Также сложные сетевые системы не ограничиваются биологическими организмами. Сетевая иерархия выходит за биологические границы и может быть обнаружена в природе в микро- (например, спинорные сети) и макромасштабах (например, трубки электромагнитных потоков Земли), являясь потенциальным хранилищем информации на каждом уровне.

В главе 7 была представлена модель Пенроуза-Хамероффа, в которой постулируется использование внутринейронной сети микротрубочек для квантовых вычислений в биологических системах. В то же время в предыдущей главе подчеркивалось, что в этой модели имеются недостатки: несмотря на впечатляющую сложность, микротрубочки могут быть слишком грубы для того, чтобы обеспечить появление сознания — которым мы на самом деле является. Фактически, микротрубочки не формируют высшую структуру внутриклеточной организации. Даже более мелкие и тонкие структуры взаимодействуют и группируются в сети, содержащие инфоплазму, основное вещество живой материи[298]. Наиболее тонкая цитоскелетная система представляет собой микротрабекулярную решетку, систему микроволокон (биоволокон) от 7 до 9 нанометров в диаметре. Она является современной микрограницей — «первым этажом» организации живой материи. Если периодическая решетка микротрубочек формирует систему внутри сети нейронов, то микроволоконная матрица является сетью, встроенной в сеть микротрубочек (рис. 8.1)!

Против модели Пенроуза-Хамероффа, а также против других моделей биологических квантовых вычислений, основанных на классической квантовой механике, может быть выдвинуто несколько аргументов. Прежде всего, все эти модели только теоретические — без какого бы то ни было экспериментального подтверждения. Особенно стоит заострить внимание на критике Тегмарка[299] и других, считающих, что высокая температура мозга препятствует материальной организации, необходимой для квантовых вычислений. В рамках явления, названного тепловой декогеренцией, броуновское движение частиц в инфоплазме нарушает равновесие элементов, обрабатывающих квантовые биты (кубиты). Из-за отсутствия эффективной коррекции ошибок оно может в конце концов разрушить вычисление.

В ответ на критику Тегмарка здесь приводится аналогия — в качестве примера, а также альтернативной модели, которая рассматривается в разделе «Топологическое квантовое вычисление».



Рис. 8.1. Встроенная микроволоконная сеть клетки


1. Электрический скат не имеет катушки индуктивности, и это означает, что технологические решения в биологических системах могут быть совершенно другими.

2. Мозг может создавать и удерживать конденсат Бозе-Эйнштейна, некий вид сверхпроводящего состояния, без необходимой ультрахолодной среды. Либо он может содержать в себе эластичную подложку с высокоэффективной коррекцией ошибок. Топологическое квантовое вычисление представляет собой возможное решение проблемы.

ТОПОЛОГИЧЕСКОЕ КВАНТОВОЕ ВЫЧИСЛЕНИЕ

По сути, квантовые вычислительные модели основаны на теоретической возможности производства квантовых состояний, их измерения и управления ими для обработки кубитов информации, закодированных в состоянии частиц, которые могут быть захваченными ионами, атомами, удерживаемыми внутри кремниевых микросхем, или единообразно направленными молекулами внутри микротрубочек. И микросхемы и микротрубочки должны быть надежно защищены от декогеренции.

Здесь квантовая ткань микроволоконной решетки вступает в стабильное состояние и устраняет эту проблему тепловой декогеренции. Вон Джонс в своей математической работе[300] доказал, что узлы решетки могут хранить информацию. Его идеи развили физики Эдвард Уитен[301] и Алексей Китаев[302], которые указали, что плетеная система квантовых частиц может выполнять квантовые вычисления. Используя квантовые частицы с подходящими свойствами, плетение может эффективно осуществлять любые квантовые вычисления за сверхбыстрый промежуток времени. Более того, хотя традиционные кубиты подвержены декогеренции, «плетение устойчиво: точно так же, как мимолетный порыв ветра может приподнять шнурки на ваших ботинках, но не может развязать их, данные, хранящиеся в квантовом плетении, могут выдержать все виды возмущений»[303].

Главным недостатком современных теорий квантовых вычислений в биологических системах является то, что они основаны на попытках использования концепций традиционной квантовой теории. Классическое квантовое измерение постулирует, что «коллапс волновой функции» неудовлетворителен для исследований сознания[304]. Продемонстрированная квантовая тканевая модель представляет собой более новый физический подход, известный как топологическая геометродинамика, и он открывает большие перспективы для исследования[305]. Не следует быть редукционистами по отношению к масштабам расстояний: Матти Пик